Второй шанс для первой любви

Глава 1

Введение.

Меня зовут Маша, и я пишу исторические романы; плохо или хорошо — не мне решать. Знаю точно одно: их читают, и это утверждает меня в мысли, что всё делаю правильно.

Когда-то меня называли гением маркетинга, но в один далеко не прекрасный день три года назад я бросила всё и переехала в маленький провинциальный городок, выкупила в старинном доме весь второй этаж и начала вести блог, а потом он сам собой перерос в книгу.

Тогда мне хотелось избавиться от вечных историй в голове. Их нужно было кому-то рассказать, и вот, спустя три года, у меня три изданных романа. Четвертый — в финальной стадии, но не хочет книжка складываться в единый пазл, не хватает реалистичности, что ли! Поэтому я еду в город Дмитров, который находится в каких-то трехстах километрах, чтобы посмотреть на старинный город, сохранившийся до сегодняшнего дня, и дописать историю о Средневековье. Кто же мог подумать, что именно здесь я встречу свою первую любовь и безнадежно пропаду в омуте его глаз.

Итак, я въезжаю в город, паркуюсь на большой стоянке около входа в старую часть города, беру телефон, наушники и иду гулять.

Глава 1

Мы встретились 10 лет спустя, случайно, на стыке двух миров — его и моего.

Хотела ли я этой встречи?

Я не знаю.

Помнила ли о нем? Да!

Хотела бы его вернуть?

У меня нет ответа на этот вопрос.

Но вот сквозь толпу я вижу его глаза, все такие же, как тогда! А он смотрит на меня и улыбается. Если и есть в этом мире что-то неизменное, так это его улыбка чеширского кота.

Я улыбаюсь в ответ. «Может, это глупо? — мелькает в моей голове, — но, может, мы заслужили второй шанс, если вот так встретились в незнакомом городе?»

Расстояние между нами как-то быстро сократилось, и я его уже почему-то обнимаю, чувствую его запах — он такой же, как тогда. Как можно столько лет помнить такие детали?

Почему мы тогда расстались? А, да — это же я решила, что мне слишком рано начинать серьезные отношения!

Он был слишком заботлив: заставлял надевать шапку зимой, писал длинные письма, исправлял мои ошибки, писал стихи, дарил цветы и строил планы на наше будущее, в котором он решил, что мы обязательно должны быть вместе, но им не суждено было сбыться.

Много раз задавала один и тот же вопрос, почему я тогда так решила, но ответа так и не находилось: он был моим идеалом, сразу поставив высокую планку — настолько высокую, что всем последующим так и не суждено было до нее дотянуться.

Это сейчас я понимаю, что не бывает идеальных моментов, людей и жизни, что над отношениями нужно работать. А тогда я считала, что еще ни время, ни место, что нужно подождать, пострадать, и наступит тот идеальный момент, когда все сложится в единую картину и будет так, как я хочу.

Но что в итоге? Вопросов больше, чем ответов, но поток мыслей прерывает его шепот на ушко:

— Я очень рад тебя видеть, котенок! Хочешь кофе? — пытаюсь что-то прочитать в его глазах и улыбке.

— Да, хочу. И я тоже очень рада тебя видеть, — говорю, а у самой улыбка до ушей.

Кофейня приняла нас мелодичным звоном музыки ветра над тяжелой дубовой дверью, сладкой примесью запахов корицы и кофе, скрыв нас в сумраке помещения, который бывает, когда нет окон и дневного света. Темнота внутри компенсировалась изящными светильниками и свечами на столах, небольшими круглыми столиками из дерева цвета венге с резными ножками, мягкими округлыми креслами с маленькими спинками, декорированными фиолетовым бархатом. Неожиданно очень стильная кофейня для небольшого города; интересно, а сервис и кофе здесь тоже соответствуют обстановке?

Мы выбрали столик вдалеке от посторонних глаз — как раз то, что нам сейчас было необходимо, — и сделали заказ.

Мне, кроме кофе, больше ничего не хотелось, Владу тоже. Может, это от нервов: ведь не каждый день встречаешь свою первую любовь, которую к тому же сама и бросила, а он еще и рад тебя видеть.

Звонок на его телефоне — кто-то свыше явно дает мне передышку, чтобы успела собрать свои мысли в единую кучу, а внутри поднимался жаркий набор непонятных чувств: паника, счастье, непонимание — говорить и надо ли вообще что-то говорить?

А-а-а, наверное, нужно было просто помахать издалека и быстренько улизнуть, но что-то остановило.

— Как дела? — решила спросить первой, когда он положил свой телефон, закончив разговор.

— Странный вопрос, котенок, десять лет спустя, ты не считаешь? — и снова его очаровательная улыбка.

Облизываю губы.

— А что ты хочешь, чтобы я у тебя спросила?

— Ну, например, как я жил все эти годы без тебя?

— Я искренне верила, что ты счастлив! — говорю, а у самой сердце трепыхается загнанной птицей и вот-вот вырвется из груди.

— Но хотелось бы услышать и твою версию, — говорю я, пряча, как всегда, все свои страхи за улыбкой. Повезло мне все-таки, что моя внутренняя система защиты устроена так: чем больше опасность, тем шире улыбка, никаких тебе слез и соплей.

— Если коротко, я скучал… — пауза и давящая тишина, как тысячи тонн воды над головой при погружении с аквалангом…

— А еще я до сих пор тебя люблю, котенок… — и в эту минуту вся эта вода накрывает меня сверху. Моя нервная система, закаленная годами, может выдержать многое, но такое признание даже для нее перебор — как такое возможно?! Но вот привычка держать все внутри быстро берет в руки мою женскую натуру.

— Почему тогда мы встретились только сейчас?! — задаю я мучивший меня вопрос. — Уверена, что ты не мог знать, где я нахожусь, — это спонтанная поездка. Мне просто захотелось сменить обстановку на пару дней, и я ткнула пальцем в карту, как часто это делаю!

— Я следил за тобой все эти годы, и да, сегодня была случайная встреча! — прерывает Влад мой лепет. — Я знал, чем ты занимаешься, где работаешь, живешь. Приезжал в общей сложности семь раз, но так ни разу не отважился подойти.

Он говорил, а мои глаза с каждым словом все больше расширялись от удивления, и только один вопрос крутился на языке:

— Почему ты не подошел? — вопрос, всплывший в моей голове и озвученный раньше, чем мозг подумал, а надо ли было его вообще задавать! Сколько раз я хотела найти его, но каждый раз будто что-то стояло на моем пути.

— Ты была счастлива!

— И ты ждал, когда у меня все будет плохо, чтобы поиграть в героя? — говорю я, а у самой голос срывается на шепот.

— Нет. Я был рад тому, что у тебя все хорошо!

— Зачем тогда приезжал?

— Удостовериться и посмотреть на тебя хотя бы издалека.

— Влад, вот скажи: ничего умнее в голову не приходило?

— Ну, еще я посылал цветы… — говорит, а сам наклоняет голову и улыбается. — Тебе, я надеюсь, они нравились?

— Да, спасибо, но хоть какую-нибудь открытку мог вложить?! — где-то в глубине души я надеялась, что они именно от него.

— Если бы я ее вложил, то сразу было бы понятно, от кого они. А я не хотел…

— Тешить мое самолюбие, — заканчиваю за него фразу.

— Нет, — отвечает он, — ты не права, я не хотел тебе мешать жить! Маша, я до сих пор не понимаю, почему ты тогда решила уйти и что я сделал не так?! Почему мы не могли быть вместе?! Может, хоть сейчас расскажешь?

— Влад, просто мы с тобой слишком рано познакомились. Это сейчас наша разница в пять лет размыта и уже не видна, а тогда… — делаю вдох, собираясь с мыслями. Сколько раз я мысленно в голове прокручивала этот разговор за последние десять лет, но он по-прежнему слишком сложен для меня. Выдох… — А тогда мне было 18, и в мои планы не входили серьезные отношения. А ты почему-то хотел семью и строил планы на жизнь со мной. Если честно, я просто испугалась твоей серьезности и основательности подхода.

— И?

— И ничего более умного не нашла, как с тобой расстаться.

«Ух, сказала», — поднимаю глаза и вижу растерянные и ошарашенные глаза Влада.

— И это была единственная причина?! — спрашивает он.

— Да. А разве этого мало? По мне, так это огромнейшая причина.

— Котенок, у меня был миллион вариантов, почему, по твоему мнению, мне нужна была другая девушка, но того, что ты просто испугалась, я и предположить не мог!

«Конечно, ты же мужчина, как ты мог предположить такой вариант», — крутится мысль в моей голове.

— Почему ты ничего мне тогда не сказала?

— Ты не спросил! — а молотом в голове отдает: «Не спросил, отпустил и ушел! Ты был старше, должен был понять! Но, видимо, правду говорят, что мужчины не понимают намеков».

— Я приходил к тебе после нашего расставания, пытался наладить отношения.

— А ты помнишь, что тогда у меня спросил?

— Нет, — говорит он, хмуря брови.

— Влад, ты спросил, не передумала ли я! И я сказала «нет». Как можно передумать бояться будущего?

— Маша, у меня не укладывается это в голове, как так могло получиться?! Все девочки с ранних лет мечтают о принце, белом платье, свадьбе, о том, как будут заботиться о своих детях и ждать вечером мужа, о семейных выходных и праздниках!

— Не все! Тебе досталась нестандартная «белая ворона», которая мечтала получить образование, посмотреть мир и сделать карьеру. В мои планы не входили пеленки и готовка ужина.

— А сейчас?

— Влад, ничего не изменилось, меня по-прежнему не вдохновляют дети. И до сих пор считаю, что лучший в мире ужин — это тот, что приготовлен не мной! У нас слишком разные ценности. При всем при этом я тебя тоже люблю, любила и буду любить, только вот есть одно «но»…

Делаю глубокий вдох и говорю:

— Мы любим тех нас, что познакомились одиннадцать лет назад и десять лет назад расстались! — глаза начинает противно щипать от подступающих слез, наклоняю голову вперед, чтобы Влад не увидел, прячу их в чашку с кофе и продолжаю, — но мы оба изменились. Уже нет той доверчивой девушки, которую ты носил на руках и называл своим котенком, есть другая, взрослая, со своими привычками, целями и взглядами на жизнь. И изменилась не только я! Изменился ты! Насколько я помню, ты женат и счастлив, судя по фотографиям в соцсетях. Опрос среди твоих друзей я не устраивала, — говорю с иронией, но слеза предательски скатывается по щеке. — Видишь, не одного тебя интересовала чужая жизнь! Важно было знать, что у тебя все хорошо, а еще, Влад, ты отец, — говорю я, и сердце уходит в пятки.

— Да, — говорит он с улыбкой, — а еще у моего сына твои глаза.

— Это вряд ли! — говорю я ему, все так же не поднимая глаз.

— У моей бывшей — вот уже на протяжении двух лет жены, — делая акцент на слове «бывшая», — так же, как и у меня, голубые, а у сына — цвета горького шоколада, как у тебя.

— И что ты хочешь этим сказать?!

— Я всегда хотел сына с твоими глазами, и он у меня есть.

В этот момент Влад берет мою ладошку рукой, а второй накрывает сверху, ловит взгляд и продолжает...

— Следовательно, пеленок не будет, если ты не захочешь! Я не буду мешать писать твои романы, да, я знаю, что сейчас публикуется третий! У меня четыре ресторана только в этом городе, и еще я превосходно готовлю, поэтому к плите тебя не подпущу, даже если попросишь! Еще есть препятствия для того, чтобы мы были вместе?

— Самая малость — я не живу в этом городе, — говорю я, пожимая плечами. — Я вообще не люблю большие города.

— Котенок, мы будем ездить в гости, — говорит Влад, все так же держа мою руку и магнетизируя меня взглядом. — А еще, — продолжает он, — твой Instagram рассказывает о сумасшедшей скорости телепортации тебя по миру.

— Твой рассказывает об этом же, — говорю я.

— Значит, мы нашли друг друга! Машенька, — продолжает Влад, — понимаю, что единственное, чего ты боишься, — это потерять свою свободу, независимость, и на них я также не претендую… — он тяжело опускает голову на наши сложенные руки и замолкает на несколько минут, будто собираясь с силами, потом резко поднимается, ловит мой взгляд. — Хотя!... Кому я вру?! Тебе прекрасно известно, какой я собственник! И если бы у меня появился хоть один маленький шанс, я запер бы моего котенка дома еще десять лет назад! А сейчас... сейчас пытаюсь не потерять окончательно, потому что только сегодня понял, как напугал тогда! Ведь все могло бы быть по-другому, послушай я тебя тогда! Ты пыталась поговорить о том, что я тороплюсь, но мое упрямство сыграло злую шутку, я считал, что поступаю правильно.

— Влад, я не хочу тебе сейчас ничего обещать и давать пустые надежды. Мне нужно время подумать, я тебе напишу, — с этими словами встаю, но моя ладонь еще находится в захвате рук Влада, и, видимо, он не готов меня так просто отпустить! Он встает, и расстояние между нами резко сокращается, как кислород в легких, и я уже в омуте его глаз и цепком кольце рук.

— Я провожу!

— Не надо! — говорю я. — Так мне будет еще тяжелее. Мне действительно нужно все обдумать…

Глава 2

Выхожу из уютной кофейни, расположенной в старой части города, и бреду по узким извилистым улочкам, сложенным из больших камней причудливой мозаикой, мимо старинных домов с открытыми балкончиками, увитых виноградной лозой, и задаю себе один вопрос: «Что произошло за этот час?»

Я первый раз в этом городе, и до встречи с Владом единственное, что меня интересовало во время прогулки по этой улице, — история каждого дома в отдельности! Кто построил, для кого и зачем? Что означает каждый герб, оставшийся со старинных времен над центральным входом в дом, и есть ли сейчас кто-то в живых из этой династии? А еще старинные сказки и легенды рода. Я писатель, и меня захватывают такие истории.

Но вот появился он, и мой мир, который я так долго и кропотливо выстраивала по кирпичикам, в очередной раз рухнул! Пронесся ураган под названием Владислав Андреевич Савельев, оставив за собой безмолвную пустыню!

Захожу в небольшой парк. Вековые сосны закрывают собой полуденное солнце, создавая прохладу. Иду по узкой дорожке, параллельно ей течет ручей, впадая в крохотное озеро, а там плавают два белых лебедя!

Вы когда-нибудь наблюдали, как они величественно скользят по водной глади? Кажется, что вода сама их несет, но если присмотреться сбоку, то эти величественные птицы смешно подгребают лапками воду, не теряя при этом своего величия. Вот у кого нужно поучиться! Мы же, люди, привыкли, что все усилия сразу должны отражаться в эмоциях.

Обхожу озеро по кругу, на берегу — небольшая беседка, так называемая ротонда с колоннами. Если правильно помню из путеводителя, то это единственное строение, сохранившееся с момента основания этого парка; много, наверное, она видела встреч, прощаний, клятв в вечной любви и слез от того, что все так рано закончилось.

Атмосфера, царящая здесь, напоминает сказочный лес, в который попала Алиса, упав в кроличью нору.

Маша — не Алиса, и это всего лишь парк в средней полосе нашей великой родины. А так хочется проснуться и в один прекрасный день очутиться в сказке, чтобы все было просто и легко... Но я обещала написать, и Влад будет ждать.

Это факт, но что ему написать? Прошло десять лет с момента нашего расставания, но до сих пор больно вспоминать... Да, я сейчас другая и знаю, что хочу от жизни. Только вот не знаю, хочу ли я быть с ним?! В мои планы не входили серьезные отношения, да что уж там, вообще никакие не входили! У меня на это всё нет времени, да и желания особого тоже.

Но что же помешало мне тогда сразу ему ответить, что второго дубля не будет?! Да-а…

Это явно не понимание того, что такими мужчинами не разбрасываются. Может, я смотрю на ситуацию не с той стороны?

А с какой стороны на это еще посмотреть? Влад ясно дал понять, что готов на любые условия продолжения отношений.

Так, стоп, Маша… Делаю глубокий вдох и пытаюсь сконцентрироваться… Ох уж этот мой мозг, который единовременно пытается прощупать все варианты и выбрать самый подходящий. Это как в старых фильмах, где на одном плече сидит демон, на втором — ангел, и каждый из них советует противоположные вещи, а серединки не существует; так и у меня, только разум с сердцем борется.

А может, ну его, этот прагматичный и всезнающий разум? Взять и сделать хоть раз то, что говорит сердце, а оно просто выпрыгивает из груди, говоря, что нам нужен Влад!

— А нужен ли? — еще раз уточняет разум. — Тебе вроде и так хорошо живется!

— Еще как нужен! — талдычит сердце, — нам без него никуда.

«Так, стоп, давайте все вместе резко замолчим», — прерываю внутренний диалог и понимаю, что этот день меня эмоционально высушил; мне нужна ванна и большая кровать. Сегодня ничего решать не хочу, нужно просто отключиться и выспаться…

Быстро набираю сообщение своей помощнице с названием города и просьбой найти отель. Долго объяснять не нужно, Александра все знает сама: за год работы со мной она прекратила чему-то удивляться. И что особенно нравится — любой вопрос с ней решается мгновенно: неважно, какую задачу перед ней ставлю, все будет выполнено здесь и сейчас.

Через пять минут получаю сообщение с адресом отеля и готовой бронью, можно ехать. Так, машину я оставила у ворот в старый город, так как шлагбаум на въезде явно дал понять, что попасть туда можно только пешком; сейчас это популярная практика для объектов культурного наследия.

Заношу координаты отеля в Google-карту и понимаю, что нахожусь буквально в ста метрах от него, только идти нужно в противоположную сторону той, откуда я пришла. Странно: лес посреди города, а среди леса где-то должен быть отель. И правда, дорожка от озера выводит меня к старинному замку с пиками на башнях, окруженному рвом. Интересно, а подъемный мост у него тоже есть? Обхожу величественное строение и понимаю, что ров находится только на задней стороне замка, хорошо отреставрированного, кстати, скажу я вам. У центрального входа ров засыпан и засажен ухоженным газоном, на котором разбросаны тут и там альпийские горки, как дань современному ландшафтному декору, с туями, стоящими по периметру, словно вечнозеленые часовые на своем посту.

Подхожу к центральному входу, швейцар грозно смотрит на меня; видно, привык, что те, кто приходят к своим ходом, — это просто глазеющие любопытные, которых нужно срочно выгнать, и таким же грозным голосом говорит: «На сегодня экскурсии закончились, приходите завтра».

«Ага, нужны мне ваши экскурсии», — мелькает в голове мысль, но я же могу быть вежливой! Поэтому подхожу ближе и с улыбкой, настолько смиренной, которую только могу состроить после сегодняшнего бурного дня, отвечаю: «Я к вам немного пожить, у меня забронирован номер!»

Кодовое слово названо, швейцар извиняется и открывает старинную дубовую дверь, а я попадаю в холл отеля…

Глава 3

Первое, что я вижу, — большой холл с огромной переливающейся люстрой, свисающей с потолка. Мраморная лестница, устланная пушистым ковром, которая делится на две и ведет, видимо, каждая в свое крыло здания. Наверное, когда-то это помещение служило гостиной, где встречали благородных леди и лордов. Мое воображение быстро рисует множество гостей — девушек в бальных платьях с тяжелыми семейными бриллиантами на шеях и мужчин в смокингах; зажженные свечи в канделябрах и стук копыт лошадей, подвозящих своих хозяев на очередное торжество в резных каретах, украшенных по последней моде! Хозяева этого замка устраивали балы, а дворецкий носил красную ливию. Множество слуг шныряют тут и там, пытаясь угодить дорогим гостям.

Подхожу к ресепшн, отдаю паспорт.

— Добрый день, у меня бронь номера.

Милая девушка по имени Алина (читаю имя на ее бейдже) улыбается, приветствуя.

— Добро пожаловать! Минуточку, — говорит, протягивает руку за моим паспортом и замирает, будто увидела за спиной как минимум привидение.

Поворачиваюсь и моментально попадаю в кокон рук Влада: он трется своей щекой о мою и мурлычет на ухо.

— Видимо, ты подумала и приняла правильное решение?

— Если честно, не успела! — отвечаю ему. — Ты за мной следишь? — спрашиваю, пытаясь освободиться из его рук, но не выходит. Хмурюсь.

— А я думал, это ты за мной следишь! — говорит, а сам улыбается, загадочно так улыбается.

— Я за тобой не слежу.

— А что ты тут делаешь? — спрашивает он и удивленно поднимает брови.

— Тот же вопрос могу адресовать тебе! — не сдаваясь, спрашиваю я у Влада.

— Привычка отвечать вопросом на вопрос только усугубилась с годами, да, Мария Владимировна? — обращается ко мне официальным тоном, но продолжает удерживать в объятиях.

— Так же, как и у вас, Владислав Андреевич, — копирую его манеру и продолжаю, — говорить все что угодно, только не отвечать прямо на вопрос! — и в этот момент мне наконец удается освободиться из кольца рук.

— Ладно, давай сэкономим друг другу время, я за тобой не следил, здесь я нахожусь потому, что… — делает паузу, шумно набирает воздух и говорит: — это мой отель. Маша, твоя очередь.

Молча открываю телефон на переписке с Александрой и даю Владу прочитать.

Я: «Привет, Саша, забронируй мне, пожалуйста, номер в отеле города Дмитров. Параметры, как обычно, на сейчас».

Александра: «Привет, ок».

Александра: «Южная, 1, отель «Старый замок», все как ты любишь)))».

Я: «Спасибо».

— Что это? — спрашивает Влад.

— Это переписка с моей помощницей, которая делала бронь в этом отеле! — сверлю его глазами. — И другой я искать не пойду.

Забираю телефон, поворачиваюсь к Алине и вижу, что за период нашего разговора с Владом ее лицо только еще больше вытянулось от удивления; пытаюсь привлечь ее внимание к себе, но выходит слабо. Поворачиваю голову к Владу и говорю:

— Влад, пожалуйста, иди куда-нибудь, а то Алина в твоем присутствии совершенно не в работоспособном состоянии.

Губы растягиваются в улыбке, Влад переводит взгляд на девушку и отдает короткое распоряжение:

— Алина, распорядись приготовить для нашей гостьи белый люкс, тот, что на третьем этаже.

Перевожу взгляд на Алину: она начинает быстро моргать, заливаться краской от волнения и быстро, почти заикаясь, говорить:

— Но, но этот номер не сдается, у нас на него даже цены нет. Как?

— Вот и хорошо, что нет, — отвечает ей Влад, а сам подходит ближе ко мне и говорит:

— Ты же не откажешься от моего маленького презента по старой дружбе?

— Нет, — говорю я. И так спокойно стало внутри, как будто так и должно быть, все правильно.

— Отлично, пока номер готовят, пошли поедим, — говорит Влад, взяв мою руку, — больше чем уверен, что утром ты не завтракала, а пообедать, как всегда, забыла!

Заглядывает вопросительно в глаза, и да, он прав, что сказать.

— Да, пошли. Только у вас здесь есть водители? — решила я сразу решить все вопросы.

— Да, куда ты хочешь съездить? — немного удивленно Влад спрашивает у меня.

— Никуда! — отвечаю ему, и у него смягчаются черты лица. — Хочу, чтобы мою машину кто-нибудь забрал, она у входа в старый город, — сбивчиво пытаюсь объяснить, — и привез сюда.

Влад достает телефон, набирает номер, и через минуту передо мной появляется парень с огненно-рыжими волосами, весь в веснушках и с удивительными изумрудными глазами — никогда таких не видела; он чем-то напоминает мне моего друга Мишу. Парень широко улыбается, приветствуя меня, и на щеках образуются игривые ямочки. Как в одном человеке может быть столько милоты?!

— Маша, это Сергей, он пригонит твою машину, дай ему ключи, — говорит Влад, выдергивая меня своими словами из раздумий. Наверное, на вид я сейчас так же повисла, как Алина пять минут назад. Протягиваю Сергею ключи и коротко объясняю, где оставила автомобиль.

Он быстро удаляется из поля моего зрения, так же как и появился, а мы идем обедать или уже ужинать: на часах семнадцать пятнадцать, скорее полдничать, да какая вообще-то разница. Перед нами открывается двустворчатая высокая дверь, и я понимаю, что нахожусь практически в идентичном интерьере, что был в кофейне, за одним небольшим исключением: здесь много дневного света за счет больших окон.

Перевожу вопросительный взгляд на Влада; он все понимает без слов и знает, что нужно дать развернутый ответ, а то мое любопытство просто так не усмирить.

— Да, ту кофейню открыли всего шесть месяцев назад, стилистика дизайна действительно похожа, но только за счет одинаковой мебели, — поясняет Влад. — Понимаешь, изначально ресторан планировался на втором этаже. А помещение там больше, и мебель заказали для него. При реставрации стало понятно, что разумнее поменять местами конференц-зал и ресторан, так как рестораном пользуются чаще. Естественно, лишняя мебель осталась и была отправлена на склад, а год назад мне предложили помещение, и так появилась та кофейня, в которой мы сегодня были, — поясняет он, отодвигая мне стул и помогая сесть. — Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство?

— Разумный подход, — говорю я, а Влад тем временем располагается на соседнем со мной кресле за столом.

— Я ужасно голодный, что будем есть?

— Ты лучше меня знаешь, что тут есть вкусного! — с улыбкой говорю ему.

— Ну, если я правильно помню, то ты любишь рыбу, а здесь ее очень хорошо готовят.

В этот момент подходит официант, и пока Влад делает заказ, у меня появляется первая возможность рассмотреть его внимательно. Смотрю и понимаю, что с того момента, как мы расстались десять лет назад, он практически не изменился! Сейчас ему 34, у него такие же волосы цвета спелой пшеницы, добавилось пару озорных морщинок в уголках глаз, которые видны, когда Влад улыбается. Глаза цвета штормового моря и ряд пушистых ресниц, окружающие их. Но тут я понимаю, что меня смутило три часа назад при первой нашей встрече, — он стал крупнее, появилась гора мышц…

— О чем задумалась? — спрашивает он, прерывая мой бурный поток мыслей.

Официант уже отошел от нас, а Влад тем временем пододвинулся ко мне поближе.

— Ты стал больше, — говорю я, а он смотрит на меня удивленно и начинает смеяться.

— Котенок, а вот ты стала еще меньше, чем была. Еще чуть-чуть, и для того, чтобы поехать в лифте, тебе нужно будет брать с собой кирпич, — говорит он, а сам смотрит на меня, как тогда — много, много лет назад.

— Зачем? — удивленно спрашиваю.

— В лифтах есть ограничение по весу; у меня сестра, когда маленькая была, ей приходилось брать с собой кирпич для утяжеления, чтоб домой доехать.

— Все нормально, меня лифт так возит, — отвечаю ему и беру его руку, — может, расскажешь, почему в твоем отеле есть номер без цены? — перескакиваю на другую тему и спрашиваю его, глядя в глаза. Мне все-таки интересен сей факт! Тем более если учесть, что Влад всегда был рациональным человеком, а за мечтания, белые облака и плюшевых медведей с розовыми слониками отвечала я!

— Понимаешь, Маша, на третьем этаже всего два номера, и ни один из них не сдается.

— Почему?

— Я так решил, — говорит он, а меня, как всегда, не устраивает его ответ, и я хмурюсь. — Но тебя не устраивает мой ответ! — повторяет он, как будто прочитав только что мои мысли; я киваю ему в знак согласия, и он продолжает. — Понимаешь, этот замок я начал реставрировать, еще находясь в браке, — теперь моё время послушать исповедь от Влада! — И к тому моменту, когда началась финишная внутренняя отделка, я развелся, — делает паузу, видимо, собираясь с мыслями; думаю, что развод прошел не так, как ему хотелось. И это наложило определенный отпечаток. — Большую часть времени я был тут, и разумнее было и жить тут же. Сначала я разместился в одной из башен, но бесконечный подъем по лестнице меня утомил, а лифт туда сделать не получилось — конструкция не позволила. На третьем этаже по проекту должен быть зимний сад! — поднимает глаза вверх, будто вспоминая первоначальную задумку, — но я отказался от этой идеи и сделал там отдельные апартаменты, которые заняли половину площади этажа! Вторая половина была до прошлого года просто большим и пустым помещением, в нем стоял старинный камин, а еще он служил складом для мебели. Долго не мог придумать, что там такое сделать, были разные варианты: библиотека, спортивный зал — но все это уже было в отеле, и не хотелось делать дублей! А потом дизайнер, с которым мы работали, прислал вариант интерьера под то пространство, и он мне понравился и был реализован. Такой ответ тебя устроит? — спрашивает он, а сам подносит мою ладонь к своим губам.

— Более чем, — говорю я, — но почему на него нет цены?

— Я не хочу, чтобы кто-то в нем жил!

— Но сегодня в нем буду жить я.

— Это ты и тебе можно, после твоего отъезда я опять его закрою…

Этот мужчина — как ларчик с сюрпризом: не знаешь, чего ожидать!

— Более чем, — говорю я, — но почему на него нет цены?

— Я не хочу, чтобы кто-то в нем жил!

— Но сегодня в нем буду жить я.

— Это ты, и тебе можно, после твоего отъезда я опять его закрою.

— И только ветер будет гулять в его залах, и не ступит больше туда нога человека, — говорю я, театрально обвожу зал рукой и продолжаю: — не помню, чьи это слова, я где-то их прочитала, то ли в комедии, то ли в трагедии...

— Но ты права, и выглядеть это будет примерно так же до тех пор, пока ты вновь не решишь меня навестить.

В этот момент подходит официант, приносит мне воду и горячие полотенца для рук, беру свое.

— А что будет, если я не решу тебя навестить? — спрашиваю я, протирая руки.

— Если честно, Маша, сегодня утром я и представить себе не мог, что обедать буду с тобой! — берет он свое полотенце и продолжает. — Но вот ты тут, а значит, был дан второй шанс, и я хочу им воспользоваться! — заговорщически смотрит на меня. — Помню, обещал не торопить, и не буду этого делать, а ты обещала подумать и написать! Все стало намного проще, ты можешь сказать лично, а сейчас давай просто поедим.

Официанты приносят заказ, расставляют тарелки на столе и, пожелав приятного аппетита, тихо удаляются.

Рыба пахнет волшебно, отрезаю кусочек, отправляю себе в рот.

— Ммм, вкусно, — говорю я.

— Рад, что тебе нравится. Можно вопрос?

— Да, почему спрашиваешь? — говорю удивленно.

— Он не совсем приятный.

— Если после него я смогу продолжать есть, задавай, — говорю я, отправляя еще один кусочек себе в рот...

— Первая твоя книжка вышла два года назад.

— Ну да, все верно, ты читал?

— Да, я читал все, что ты написала за прошедшие годы, вот всегда задавал себе один и тот же вопрос: что такого должно было произойти, чтобы девочка, которая писала как минимум с тремя ошибками в одном предложении, начала писать книги.

— А, ты об этом? Хочешь открыть страшную тайну, — говорю, а сама улыбаюсь загадочно.

— Хочу, — говорит Влад, кладет приборы на тарелку и придвигается ближе.

— Я до сих пор пишу с ошибками, — говорю я ему полушепотом, — каждый раз, когда я отсылаю очередную рукопись своему редактору, после прочтения первого предложения она всегда звонит и говорит: «Машенька, как так можно — в первом предложении и сразу три ошибки, может, хватит меня мучить!» Но где-то примерно через восемь, десять часов, когда роман прочитан, она обязательно перезванивает повторно и говорит примерно следующее: «Черт с этими ошибками, это лучшее, что я читала. Не слушай меня, не слушай никого и продолжай писать!»

Прислоняюсь спиной к креслу и продолжаю:

— На самом деле сейчас ошибки исправляет Ворд, а вычитку делает редактор. А эти три в первом предложении оставляю специально для своего редактора, — делаю паузу и смотрю на Влада. — Чтобы она мне позвонила, когда начнет читать. И Светлана знает, что эти три ошибки для нее персонально, и все равно каждый раз звонит. У нас сие действие сложилось в определенный ритуал, без соблюдения которого нам обоим кажется, что роман не удастся! Но тебя интересовал вопрос, почему я ушла из маркетинга и начала писать, так?

— В общем, да.

— В школе я писала рассказы и стихи для стенгазеты. Многим нравились! Но вот за сочинения была твердая три. Мой учитель по русскому языку считал так же, как и ты, что человек, который допускает ошибки в словах, не может и писать путные рассказы, тогда я и бросила совсем! Окончила вуз и стала маркетологом, высокооплачиваемым, кстати, маркетологом. Могу продать черту ладан, но вот только мне это, кроме денег, ничего не приносило! Было все, кроме желания жить и просыпаться по утрам, — замолкаю, делаю шумный вдох, тяжело говорить, это я никому и никогда не рассказывала. Как на исповеди! Но продолжаю:

— А три года назад я бросила всё, уволилась и переехала. Родители, друзья — никто не понимал, что происходит. Всем казалось, что я сошла с ума и мне пора в дурку: бросить престижную работу, продать квартиру и переехать в Тмутаракань. Им было не понять. Родители, понятно, волновались, а мне первый раз за много лет захотелось просыпаться по утрам не потому, что надо, а потому, что я так захотела! Первые полгода я никому не звонила, пытаясь понять, как так получилось и с чего всё началось. Единственное, что спасало в тот промежуток, — это тихий шепот клавиатуры, когда на экране появляются мысли в виде слов. Уже позже появился блог с рассказами: они нравились людям, их читали, я видела это по рейтингам! А вот писать романы начала в тот момент, когда поняла, что любая ошибка, будь то в тексте или в совершенных действиях, — это всего лишь знак препинания, без которого не понять смысла как текста, так и жизни! Мне с детства родители пытались везде подстелить соломки, чтобы Машенька не столкнулась с неприятностями! Учили опираться на чужой опыт и не совершать ошибок! За них ругали, ставили двойки, но там, в далеком детстве, ни один из учителей так и не объяснил, что понять, чего хотим на самом деле, можно только одним способом: делая ошибки. И я их делаю до сих пор и буду делать! Чужой опыт так навечно останется чужим — это как ходить в стоптанных чужих ботинках: вроде бы они точно такие же, как твои, но мне в них дискомфортно! Если честно, глубоко всё равно, что скажут другие. Я пишу не для них, пишу для себя! — перевожу взгляд с Влада на большую люстру, которая переливается всеми красками на солнце, и продолжаю:

— Но если кому-то нравится моё творчество, они могут почитать, а если нет — пусть идут лесом. Я потеряла слишком много времени, поверив одному человеку, который в принципе из себя ничего не представлял, но считал, что имеет право судить о таланте и способностях другого человека из-за пары ошибок. Так часто бывает, когда смотрят поверхностно.

— Согласен, — говорит Влад, — и рад, что ты нашла себе занятие по душе. — У него приходит сообщение на телефон. — Твоя машина здесь, и номер готов. Маша, что-то нужно из неё взять?

— Да, в багажнике сумка, и она мне очень пригодится.

Он быстро набирает сообщение и говорит:

— Её отнесут. Что будешь на десерт? Есть твой любимый тирамису с вишней.

— Мне, конечно, приятно! Но ты помнишь всё, что я люблю?

— Больше чем уверен, что ты тоже помнишь многое из того нашего совместного прошлого, — говорит он, откидываясь на спинку кресла, и продолжает:

— Да и как можно забыть?

— Да, ты прав, я тоже помню. Но десерт не хочу, я хочу отдохнуть.

— Идём, я тебя провожу, — говорит он, вставая и помогая мне.

Мы выходим из ресторана и направляемся к лифту, едем молча, останавливаемся на третьем этаже. Створки открываются, и я вижу коридор в стиле лофт: высокие арки окон, витиеватая кованая люстра, свисающая с потолка, тёмный ламинат, гармонирующий с красной кирпичной кладкой.

Влад понимающе смотрит на меня и продолжает:

— Маша, это помещение смотрится инородно, если сравнивать со всем отелем в целом, но роскошь барокко хороша для привлечения внимания постояльцев, в ней хорошо фотографироваться, а лично меня привлекает простота и функциональность. Жить постоянно в окружении всего сверкающего и блестящего не могу. Здесь создан привычный мне мир.

— Понимаю.

— Нам сюда, — показывает на высокую старинную дверь, находящуюся напротив окон. Витиеватая ручка и узоры на ней, сделанные когда-то искусным мастером, — всё говорит о том, что эта дверь старше нас двоих.

Нажимаю на ручку, дверь послушно и бесшумно открывается, и я понимаю, что номер не просто так назвали белым: в нём всё светлых оттенков, начиная от пола и заканчивая потолком. Одна и та же кирпичная кладка, только выбеленная, светлый ламинат на полу, уютный диванчик и находящийся перед ним журнальный столик, на котором расположилась ваза с белыми лилиями — моими любимыми, кстати. Прохожу во вторую комнату и вижу большую кровать, укрытую, словно белым облаком, прозрачным балдахином, играющим, наверное, больше декоративную роль, чем функциональную, а на небольшом подиуме — изящную ванну с ножками и высокой спинкой, созданной для удобства, расположенную у такого же большого арочного окна, а в нём только вековые сосны и голубое небо.

Влад бесшумно подходит и, обнимая со спины, спрашивает:

— Тебе нравится?

А я слышу биение его сердца, растворяясь в его руках.

— Да, — отвечаю я.

Обнимает ещё сильнее, будто боится, что сейчас испарюсь, но я здесь. Мысли в моей голове скачут, как бешеные белки по деревьям. Сама не могу решиться, а он обещал дать мне время.

Кладу голову на его плечо, ловлю взгляд, мысленно решив, что да, действительно нужно дать второй шанс: слишком притягателен Влад для меня и находится слишком близко, чтобы я сказала «нет». Вдох — выдох… И в этот момент звонит телефон Влада. Нажимает клавишу, чтобы принять вызов, и отстраняется от меня. Вижу, как меняется лицо, глаза смотрят вниз, и он сосредоточенно потирает переносицу. Он всегда так делал, когда разговор был неприятный. Продолжает слушать, что говорит абонент на другой стороне провода, затем отвечает ему, что скоро будет… «Занавес!» — думаю про себя. Ну кто придумал эти телефоны — первые и величайшие разрушители романтики!

— Мне нужно идти. Тебе еще что-нибудь нужно? — сухо спрашивает он, как будто не обнимал меня две минуты назад.

А мне хочется сказать, что мне нужен он здесь и сейчас, но я говорю:

— Нет, спасибо.

— Если что-то будет нужно — у входа телефон, клавиша один — это ресепшн, Алина сделает все, что ты попросишь. Ключи от машины и вещи на столике.

— Спасибо, — повторяю я, словно болванчик.

А он разворачивается и выходит, вот теперь точно занавес! И на что я, дура, рассчитывала! Подхожу ближе к кровати, скидываю кроссовки и падаю на нее, а слезы просто катятся из глаз водопадом… Все мысли из головы испаряются… А я проваливаюсь в сон, очень короткий и беспокойный.

Попадаю в тот день, когда мы расстались, как наблюдатель со стороны. Это было за два дня до моего дня рождения, 11 августа. Влад зашел за мной, на улице лил дождь, барабаня по крыше.

— Котенок, ты почему еще не собралась! — сказал тогда он, пытаясь обнять меня.

Я увернулась.

— Я никуда не пойду.

— Почему? — удивленно спросил он.

— Нам нужно расстаться.

— Почему? — еще больше удивился Влад.

— Тебе нужна другая девушка.

Тогда он ничего не сказал, развернулся и ушел. Через два дня курьер вручил мне огромный букет лилий и конверт, в котором были открытка и короткая записка: «К твоему дню рождения я готовился заранее, до того, как ты решила, что мне нужна другая девушка».

А еще через два дня пришел сам, взъерошенный и немного помятый, и задал один-единственный вопрос: «Ты не передумала?» — и я ответила: «Нет».

До сегодняшнего дня я его больше не видела. Соцсети не в счет! Открываю глаза, пытаюсь сфокусироваться в пространстве и понять, сколько прошло времени и где я нахожусь.

Да, это был не сон, и все, что произошло сегодня днем, было на самом деле.

Встаю с кровати, включаю воду в ванной и иду искать свои вещи. Нахожу их на столике, как и сказал Влад. Из раздумий меня выдергивает телефонный звонок. «Не мой», — мелькает у меня мысль. Иду на звук. У входа на комоде, как он и говорил, стоит трубка, принимаю вызов.

— Добрый вечер, Мария Владимировна, это Алина, я хотела уточнить, нужно ли вам что-нибудь и будете ли вы ужинать.

— Добрый вечер, Алина! Спасибо, мне ничего не нужно и ужинать я не буду, — отвечаю ей и отключаю телефон.

Беру сумку с вещами и иду в спальню, ванна почти заполнена. Замечаю дверь, и да, это еще один санузел, но уже привычный — с большой душевой кабиной. Открываю стеклянный ящик над раковиной, на полочках стоит не совсем стандартный набор для ванных отеля! «О хо-хо!» — вырывается неосознанно. Мысленно благодарю хозяина, то есть Влада, перебираю с десяток различных тюбиков, баночек и нахожу то, что искала.

Захватываю пару полотенец, направляюсь к уже почти заполненной ванне, выключаю воду, развожу найденную ароматическую соль, раздеваюсь и погружаюсь в обжигающую до приятного пощипывания кожу воду. Одно маленькое желание на сегодня сбылось: нужно уметь радоваться малому, но мечтать о большем, так всегда повторяла мама. За окном все тот же лес, только небо начинает загораться красным заревом солнца, напоминая, что день постепенно идет к концу.

Глава 4

Влад.

И вот она, моя маленькая и такая хрупкая девочка, стоит и любуется на сосны. Этот номер я создавал для нее, зная точно, что ей понравится. Только даже не мог подумать, что когда-нибудь это случится и она будет здесь. Подхожу ближе, обнимаю, зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхаю их аромат и до сих пор не могу поверить, что она действительно здесь. Спрашиваю, нравится ли ей, и она отвечает: “Да”.

А я только и могу, что сжать ее в своих объятиях покрепче. Знаю, что не навсегда! Знаю, что не будет моей! Но хоть на миг почувствовать ее снова рядом... И вот ее голова на моем плече. Она всегда так делала, когда хотела что-то сказать. Смотрю в глаза, а там непонятное мне сомнение. Если бы только все зависело от меня! Но один раз я ее уже потерял и больше не хочу. Дам ей столько времени, сколько потребуется.

Телефон вырывает меня из момента, которым я мог бы наслаждаться вечность! Звонит прораб, который руководит реставрацией старинной усадьбы. Работы начались менее недели назад, а именно этот человек не имеет привычки звонить просто так. Значит, что-то срочное?! Беру телефон:

— Владислав Андреевич, мы разрыли... и тут обнаружили... в общем — это совсем не телефонный разговор, вы могли бы сейчас приехать? Я не знаю, что с этим делать, и работа встала!

— Хорошо, сейчас буду, — отвечаю я и заканчиваю разговор. Настроение быстро падает, но мне надо ехать. Спрашиваю, нужно ли еще что-то Маше. На ее лице проскальзывает тень сомнения, но она быстро исчезает. “Нет!” — раньше она не так быстро прятала эмоции за безразличием. Сейчас научилась, и меня это злит. Что должно было случиться с ней или она совсем разучилась доверять? Сам виноват.

Одного ее слова, жеста, намека было достаточно, чтобы я остался… И послал все к чертям.

Но она не сказала ничего. Выхожу из номера, в голове один вопрос: “Почему с ней так сложно? Большинство девушек — это открытая книга, и с ними все просто. Здесь — каждый раз неприступная скала. Но была бы Маша так же любима, если бы с ней было просто? Нет, я не люблю простых решений!” — отвечаю сам себе на поставленный вопрос.

Значит, будем искать варианты. Когда-то мне уже удалось ее покорить, может, не все потеряно. Улыбаюсь своему решению и выхожу из отеля, попутно давая распоряжения.

Через тридцать минут подъезжаю к усадьбе. Двухэтажное здание с колоннами давным-давно было олицетворением величия одного местного помещика XVIII века! Потом здесь была управа в годы войны и сельсовет при СССР. Сейчас все это величие досталось мне. Не совсем бесплатно, конечно, но само здание хорошо сохранилось — это показало обследование перед покупкой. От внутреннего убранства практически ничего не осталось, за исключением того, что стащить просто невозможно, — это лепнина на потолке. Каркас здания был добротно построен, а все остальное — дело техники, как сказал на тот момент мой прораб. И вот он встречает меня у входа с практически белым лицом.

— Владислав Андреевич, еще раз здравствуйте, — говорит прораб, протягивая мне для приветствия руку. Этот мужчина, как говорил мой отец, «старой выделки» и надежен как скала. Мы работали с ним не первый год, случаи были всякие. Но я впервые вижу его таким растерянным, значит, должно было произойти что-то, выходящее за пределы его зоны ответственности.

— Здравствуйте, Петр Сергеевич, что случилось? — отвечаю я на его рукопожатие.

— У меня две новости, — говорит он и замолкает.

— Какие — хорошие или плохие? — теряя терпение, спрашиваю я.

— Я не знаю, — отвечает прораб, — идемте, я вам лучше покажу. — Ведет меня за здание вниз по тропинке, там, где сегодня должны были начать рыть пруд. Спускаюсь в котлован глубиной около двух метров, а там расчищенное старинное надгробие, не похожее на славянское, с вилообразными крестами.

— Приплыли, — говорю вслух, а послушный мозг начинает выстраивать цепочки, что будет, если сейчас вызвать археологов. Неизвестно, сколько это может продлиться, но и пруд на костях строить нельзя. Нужно проконсультироваться с юристами и археологами, но не придавать пока это огласке.

— Петр Сергеевич, мне нужно время, — говорю прорабу, — чтобы принять решение. Яму пока прикройте пленкой, штормовое предупреждение на сегодня было, а экскаваторщика отпустите, только доплатите, чтобы он тоже молчал, — прораб понимающе кивает.

— С одним решили, что еще?

— Это тоже, можно я лучше покажу? — Возвращаемся к усадьбе с другой стороны, и я вижу около нее подкоп.

— Вы решили откопать фундамент? — интересуюсь я у мужчины.

— Если бы, — отвечает он, тяжело вздыхая, — когда скосили лишнюю траву, у стены просела земля и показалась верхняя часть арки. У меня студент работает, на архитектора учится, любопытный такой, — с иронией в голосе говорит он. — Решил посмотреть, зачем в старину на фундаментах арки делали.

— Посмотрел? — уточняю я у него.

— Когда я пришел его проверить, косилку слышно не было, он уже вручную почти метр откопал. Там окно, на плане не было даже подвала, ну я тогда сразу вам и позвонил.

— А студент где? — спрашиваю я у прораба.

— Да вон сидит обиженный, — показывает [прораб] на молодого парня, сидевшего под деревом. — Я его еле вытащил из ямы: брыкался, говорил, дальше буду копать. А ежели это всё рухнет, что я его матери потом скажу? Племяш это мой, — немного стесняясь, проговорил прораб. — Я его подсобным рабочим взял: траву скосить, мусор вынести.

— Выпиши студенту премию!

— За что? — удивился прораб.

— За внимательность. Так что же получается: есть окно, раскопанное примерно наполовину, плюс под ним должно быть ещё пространство, правильно я думаю, Пётр Сергеевич?

— Владислав Андреевич, скорее всего, у здания есть ещё один, а может, и не один этаж. Мы можем закрыть и сделать так, как с вами договаривались изначально, не выходя за пределы сметы.

— А можем, — продолжаю я за него, — не отпускать экскаваторщика, раскопать этот холм, который, как оказывается, в общем-то и не холм, и посмотреть, что там внизу.

— Да, — кивает мне прораб, — но вот только никто не знает, сколько веков это здание простояло в закопанном состоянии и выстоит ли оно вообще после раскопки.

Отхожу в сторону от дома, прораб следует за мной. Привожу мысли в порядок и принимаю единственно правильное решение для себя. Озвучиваю его мужчине.

— Пётр Сергеевич, пусть лучше оно рухнет, чем я буду жить и каждый раз думать, что в реальности находится под ним.

Прораб согласно кивает, но вот только мы не знаем, что ещё зарыто по периметру. Спускаюсь с холма, на котором стоит усадьба, и продолжаю мысль:

— Могут быть как хозяйственные постройки, так и, например, фонтан, статуи или забор, так что экскаватором копать нельзя! Закройте ваш подкоп, чтобы вода внутрь не просочилась, и оставьте кого-то в виде охраны.

— Хорошо, Владислав Андреевич, — говорит прораб, — но получается, сейчас работа встанет?

— Да, отпусти ребят в оплачиваемый выходной. Завтра утром я всех жду с новыми силами, — говорю я, прощаюсь с прорабом и сажусь в машину.

Выезжаю на дорогу и набираю Стаса — моего лучшего друга и по совместительству адвоката. Трубку поднимают мгновенно, возникает ощущение, что он ждал звонка.

— Привет, дружище, никак ты по мне соскучился, — говорит друг и, не давая вставить и слова, продолжает: — думал, что в ближайшие пару недель тебя не увижу, не услышу.

— С чего ты это взял? — спрашиваю у него.

— Разведка донесла! — шутливо отвечает друг.

— И как зовут разведку? — интересуюсь я, прокручивая в голове имена тех, кто мог ему рассказать об этом.

— Не кипятись! Я вас видел сегодня идущими в старом городе вместе, поэтому и предположил, что мы тебя потеряем! Уж больно вид у тебя счастливый был. Давно таким я тебя не видел, но если ты мне звонишь, мои надежды не оправдались! И разговор так ни к чему и не привел. Мне жаль! (Естественно, Стас был по большей части в курсе всего, что произошло, за одним исключением: Стас не знает, почему мы расстались. Он уехал отдыхать, а когда вернулся, я и Маша были не вместе, и ему досталась почетная миссия вытаскивать меня из разбитого состояния.) — Ну, говори, что случилось! — нетерпеливо спрашивает Стас.

— Тут такое дело, в общем, ты помнишь, купил усадьбу?

— Как такое забыть!

— Сегодня начали рыть пруд и наткнулись на могильные плиты под двухметровым слоем земли, плиты старинные, похожие на те, что видели в Турции в прошлом году, помнишь?

— С вилочковыми крестами?

— Да, — подтверждаю я его догадку, — вот меня интересует: по закону какими должны быть мои действия? Я понимаю, что если есть надгробия, то там и кости есть.

— Я тебя понял. Не готов сразу ответить, мне нужно время.

— Это не все, — говорю я.

Стас смеется.

— Ещё ты нашел сундук мертвеца с дукатами*?

— Нет, сундуку я сейчас бы порадовался! — копирую тон друга, передразнивая. — Строители раскопали одну сторону дома, и там оказалось окно и, по-видимому, ещё один полноценный этаж, на плане его нет. У дома даже подвала нет! Понимаешь? Вопрос: как потом это всё узаконить и внести в план?

— По этому поводу не беспокойся, этот объект, насколько я помню, не является культурным наследием.

— Нет, — говорю я.

— Тогда это моя работа, не бери в голову, — замолкает Стас и продолжает воодушевленным тоном: — Там же большая возвышенность, на которой дом стоит!

— Да, — подтверждаю я его догадку.

— Это сколько всего там может быть скрыто!

— Будем надеяться, что только приятное. Стас, я могу на тебя рассчитывать по первому вопросу?

— Да, конечно, ночь, видимо, будет долгой, — тяжело вздыхает Стас, — завтра утром набери меня.

— Ок, спасибо, — отвечаю другу, отключаюсь и набираю Карину, мою помощницу.

— Карина, добрый вечер!

— Добрый, Владислав Андреевич, — отвечает помощница.

— Мне нужен георадар завтра к девяти утра в усадьбу.

— Хм, хорошо, найду.

— Отпишись, как найдешь.

— Ок, — говорит Карина и отключается.

А я тем временем подъезжаю к отелю.

*Дука́т (итал. ducato, от лат. ducātus — герцогство) — устаревшая денежная единица большинства европейских государств.

Захожу в отель, уточняю у Алины про Машу: никуда не выходила и не звонила. Странно, меня не было чуть больше двух часов, ей и вправду ничего не потребовалось? Благодарю девушку, уже собираюсь уходить, но прошу, чтобы она ее набрала. К телефону долго никто не подходит, гудки в трубке тянутся мучительно медленно, и все-таки она принимает вызов.

— Добрый вечер, Мария Владимировна, это Алина, я просто хотела уточнить, нужно ли вам что-нибудь и будете ли вы ужинать.

— Добрый вечер, Алина, спасибо, мне ничего не нужно, и ужинать я не буду, — отвечает ей Маша и завершает вызов.

Девушка понимающе смотрит на меня.

— Я... что-нибудь еще могу для вас сделать, Владислав Андреевич? — спрашивает Алина.

Отрицательно мотаю головой и иду в спортзал сбрасывать нервное напряжение сегодняшнего безумного дня. Стандартная программа, отработанная годами, помогает не думать о том, какое упражнение будет следующим, а просто делать. В голову сами собой лезут картинки того, как могла сложиться наша жизнь с Машей, если бы я тогда не торопился. Час в спортзале за этими мыслями и тренировкой пролетел незаметно.

Иду в душ, холодная вода помогает остудить голову и тело, мышцы приятно ноют от нагрузок. Переодеваюсь, хорошо иметь свою персональную раздевалку в спортзале, где всегда есть сменная одежда. Проходя через ресепшен, уточняю у Алины об активности Маши, она отрицательно кивает, вызываю лифт и еду на свой этаж.

Так мучительно знать, что она сейчас здесь, буквально в паре метров от меня, но к ней невозможно прикоснуться... не врываться же в номер! Лифт мелодично звякает, сообщая о том, что я приехал на нужный этаж.

Выхожу и направляюсь в свой номер, последние два года он заменяет мне жилье. И если Маша сейчас находится в белом, то этот отделан так же — в стиле лофт, но в темных оттенках.

Сажусь на диван, обтянутый черной кожей, беру с журнального столика лэптоп, открываю, на автомате перебираю почту. Приходит оповещение, что на канале Маши появилась новая статья, перехожу по ссылке. За последние годы я читал все, что она писала, пытаясь хоть как-то ее понять, но безрезультатно. В этот момент страничка Маши загружается, и я погружаюсь в чтение.

Десять минут спустя новая глава ее очередного романа прочитана. Откидываюсь на спинку дивана и откладываю лэптоп. В голову приходит мысль. Если публикация вышла двадцать минут назад... значит, она не спит. Хотя, может, это запланированная публикация или, скорее всего, ее опубликовала помощница.

В этот момент лифт в очередной раз звякнул, подскакиваю с дивана и практически бегу в холл. Но створки его закрылись до того, как я открыл дверь, и он покатился вниз. Поздняя мысль посещает голову: это была Маша! Больше просто некому. Но куда она направилась? Циферблат показывает, что лифт доехал до первого этажа. Нажимаю несколько раз на клавишу, как будто от этого он приедет быстрее, но ничего не могу с собой поделать, и через пару минут мелодично открываются створки. Оказывается, он ходит так медленно, или для меня минуты тянутся, словно часы.

Я внизу, спрашиваю у Алины взглядом, где Маша, она показывает на выход. Иду быстрым шагом к двери, выхожу на улицу, а она как будто испарилась. Спрашиваю у секьюрити, куда делась девушка, что сейчас вышла, он отрицательно пожимает плечами: мол, девушку видел, а куда пошла — не обратил внимания...

И куда же она могла испариться? Выхода с территории всего два. Включаю логику: первый мне виден сейчас, дорога пустая, и машина стоит припаркованная на месте, значит, уехать Маша не могла... Второй находится за отелем и ведет в парк. Сегодня днем мы расстались в старом городе, машину ей пригонял Сергей, значит, она сюда пришла пешком. Шла, скорее всего, именно оттуда и знает о его существовании. Спускаюсь по лестнице, обхожу здание, направляясь в сторону парка.

А в голове дурной вопрос: “Может, и не стоит идти?” Если бы Маша хотела со мной поговорить, зашла бы, она наверняка слышала, что я приехал, но даже если не слышала, могла спросить у Алины. Но она пошла одна. Может, ей хочется побыть одной? Бесит меня ситуация, когда решение зависит от кого-то еще. Даже если это моя любимая девочка.

Поднимаюсь по извилистой дорожке, еще один поворот. У озера вижу ее: сидит на берегу ко мне спиной в позе лотоса, видимо, занятия йогой и медитации по-прежнему присутствуют в ее жизни. Раньше Маша говорила, что медитация помогает ей успокоить мысли и принять правильное решение. Достаю телефон из кармана, перевожу его в авиарежим — имеет он дурное свойство звонить в самый неподходящий момент. Стараясь не шуметь, сажусь на пригорке, метрах в пятидесяти от нее.

Никогда не понимал, как человек может так долго сидеть в одной позе, еще и с ровной, как стрела, спиной. Когда мы были вместе, я пару раз наблюдал, как Маша медитирует — тридцать-сорок минут без движения и ни одной эмоции, кроме улыбки на лице. Обычно у нее очень живая мимика, а в момент медитации как будто жизнь в ней замирала, а глаза были закрыты. Да, точно. Поднимаюсь и прохожу по кругу, сажусь на противоположной стороне озера. Так и есть: в ушах наушники, глаза прикрыты, на лице безмятежная улыбка. Но у меня появилась возможность ее внимательно разглядеть. Практически не изменилась: светло-русые волосы с рыжиной, ни одного намека на морщинки — такое ощущение, что ее держали в холодильнике последние десять лет. Немного стала худее, но это я отметил еще днем, когда обнимал ее.

— И долго ты будешь нагло разглядывать? — слышу ее голос. Не знаю, что ответить, в горле пересохло. — Такое ощущение, что скоро во мне появится дырка приличного размера, — продолжает она.

Молча встаю и направляюсь к Маше, меня обнаружили. Не вижу смысла быть от нее на расстоянии, все равно надо поговорить, решить уже что-то.

Подхожу, сажусь рядом.

— Влад, ты так и будешь молчать? — спрашивает меня Маша.

— Я не знаю, что сказать, — говорю я не своим голосом.

— Ну тогда ничего и не говори, — с ноткой иронии в голосе передразнивает она меня. — Как прошел день? — переводит она тему на более безопасное поле для нас обоих. — Ты сегодня как-то быстро уехал, случилось что-то?

— Да, — отвечаю.

— Все решилось благополучно? — уточняет Маша.

— Пока не знаю, — говорю ей.

— Что-то серьезное, я могу чем-то помочь?

— Понимаешь… — и пересказываю ей все, что нашли сегодня строители на стройке.

— Здорово, а можно посмотреть?

— Можно, конечно, только завтра утром.

— Хорошо, — соглашается она со мной, замолкает, смотрит на пруд, в котором плавает пара лебедей. Минут пять каждый из нас погружен в свои мысли. Прерываю тишину и спрашиваю:

— Маша, а ты когда-нибудь думала, как бы сложилась наша жизнь, если бы мы тогда не расстались?

— Много раз, — вздыхает и продолжает: — Но мы расстались, и у каждого из нас сложилась своя жизнь, прошлого вернуть нельзя, я в этом уверена.

— Я не говорю про возврат прошлого, но можно построить совместное будущее! — отвечаю ей.

— И как оно будет выглядеть? — говорит, с интересом смотря на меня. — По твоему мнению!

Беру ее руку и подношу раскрытой ладошкой к своему лицу.

— Мы будем вместе.

— Это я, Влад, понимаю, как мы будем вместе? — замолкает и продолжает. — Понимаешь, для меня дом — это то место, где вытряхивается очередной чемодан после поездки и собирается новый, девяносто процентов своей жизни я могу быть где угодно, только не там. У тебя же наоборот — все стабильно и понятно. Ты себе усадьбу реставрируешь и пруд роешь. Значит, планируешь жить там постоянно. И как ты представляешь нашу с тобой совместную жизнь?

— Маша, можно нескромный вопрос?

— Спрашивай.

— А от кого ты постоянно бежишь? Новые города, страны, и всегда одна, тебе это не надоело? Может, стоит как-то остановиться и подумать, чего тебе действительно хочется?

Маша вопросительно смотрит, как будто я только открыл, что вода мокрая, и отвечает:

— Влад, это будет звучать немного дико, но мне действительно этого хочется, нравится жить в таком темпе.

Перебиваю ее.

— А может, ты просто бежишь от одиночества, окружая себя постоянно новыми людьми и впечатлениями?

— А может, я себе просто в один прекрасный момент разрешила жить так, как хочется мне, а не всем вокруг?

— Хорошо, — делаю глубокий вдох и продолжаю, — ты знаешь, что я чувствую к тебе. Так было десять лет назад, так и осталось. И у меня к тебе только одно предложение — быть моей женой, но, принимая во внимание твою скорость перемещения по миру, — делаю еще один глубокий вдох, — давай место, где ты меняешь свой чемодан, пока будет в этом городе! Подожду! Рано или поздно тебе должен надоесть твой текущий образ жизни, — озвучиваю свое предложение, а в голове молотом отстукивает: “Только не говори нет, не отказывайся сразу”. Пока она не успела ничего сказать, подхватываю ее, перетаскиваю к себе на колени. Вопросительно смотрит, а я чувствую ее теплое дыхание на своем лице. Мозг отключается, приближаюсь к ее губам и получаю долгожданный и нежный поцелуй. Котенок не сопротивляется, только усаживается поудобнее, зарывая свои пальцы в моих волосах.

И если что-то знаете про закон подлости, выглядит именно так: на самом интересном месте начинается не просто дождь, а ливень. Может, и были этому какие-то предвестники — усиление ветра и первые капли, — но мы их не заметили, как оставили без внимания и сам дождь.

До отеля дошли, когда солнце село окончательно, мокрые от дождя и с улыбками на лицах. Если есть что-то в этом мире, что могло бы нам помешать быть вместе, то это точно не этот дождь.

Дальше был обжигающий душ и такая же горячая ночь.

А ощущение, что и не было этих десяти лет разлуки, постоянно присутствовало. Она все так же сопит на моем плече, а ее волосы раскиданы по всей подушке. «Неужели человеку действительно так мало надо, чтобы быть счастливым?» — думал я в ту ночь, гладя Машу по спине. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться, закончилась и эта ночь.

Глава 5

Маша.

— Доброе утро, котенок, — слышу я нежный шепот Влада. Значит, мне все действительно не приснилось.

— Доброе, — говорю я и целую его в нос, щурясь от яркого солнца.

— Ты выспалась? — спрашивает он, вопросительно глядя на меня.

— В общем, да, — отвечаю я. — Со мной что-то не так?

— Все с тобой так, котенок, только ты так вчера и не ответила, согласна ли ты на моё предложение.

— Влад, их слишком много вчера было, — парирую я. — На какое из них я должна согласиться? Уточни!

Он смеется.

— Вообще меня бы устроило, если бы ты на все сказала «Да», — задумывается он и продолжает: — Но в текущую минуту меня интересовало изменение места смены твоего чемодана между поездками: с твоего дома на мой, — говорит он и продолжает смотреть испытывающим взглядом.

— Ну если честно, я прям даже не знаю, что вам и сказать.

— Просто скажи «Да»! И скажи помощнице, чтобы она сменила билеты на прилеты и вылеты из Дмитрова.

— У тебя все так просто?

— Да, Машенька, все действительно просто, — он протягивает мне мой телефон. — Пиши ей, а я пока закажу нам завтрак, — сказал он, беря с тумбочки и свой телефон.

Набираю сообщение Александре, пока прошу поменять только намеченный через два дня вылет в столицу, и убираю телефон.

Влад, видя, что я закончила, загребает меня в охапку и несет в душ.

Теплые струи воды постепенно снимают все тревоги и переживания, и в один миг становится все просто, все понятно. Влад рядом, нежный, любимый, и кажется, что мы вовсе и не расставались, не было этих бесконечных слез и лет одиночества. Может, пора уже закончить строить из себя чересчур самостоятельную и немного положиться на кого-то еще, кроме себя?

Влад, кажется, уже все для себя решил. Закутывает меня в белый плюшевый халат и выносит из ванной. Пока нас не было, кто-то из персонала уже накрыл нам в его номере завтрак и так же бесшумно удалился.

Пахнет кофе и свежей выпечкой. Мой желудок радостно заурчал, обрадовавшись, что наконец и про него вспомнили.

Влад садится на диван и устраивает меня у себя на коленях. Мы приступаем к завтраку, а если быть уж совсем точной, он начал меня кормить, посчитав, что сама я с этой трудной миссией не справлюсь. А я в кои-то веки просто перестала сопротивляться и позволила ему сделать так, как хочется.

Когда с завтраком было покончено, мы собрались и поехали смотреть усадьбу. Точнее, мне до жути было интересно посмотреть находки, откопанные вчера строителями. Я много раз читала про закопанные этажи, но вот так, вживую и своими глазами, ни разу не удавалось увидеть.

Мы подъехали к стройке, когда часы показывали уже одиннадцать, и работа кипела полным ходом. Команда археологов, обследовав местность с георадаром, обнаружила по периметру кирпичную кладку шириной около метра; видимо, когда-то она служила забором, а то место, где вчера обнаружили плиты, находилось как раз за ее пределами. Это не могло меня не радовать: сейчас захоронения устраивают в отдельно отведенных местах, но, видимо, у наших предков было по-другому. Порадовало меня одно — хотя бы за пределами дома.

Внутри этого ограждения георадар показал еще два строения: первое было круглой формы и находилось в десяти метрах от предполагаемого входа; видимо, когда-то это был фонтан, ну а может, и клумба. Вторым зданием оказался небольшой флигель (сейчас такие строят для охраны), который примыкал вплотную к забору.

Больше ничего интересного на территории обнаружить не удалось, и строители под руководством археологов приступили к раскопкам всего того, что было найдено. Было решено начать с самого дома и постепенно двигаться от него к забору, убирая слой за слоем землю.

К нашему приезду бок дома, где вчера нашли часть окна, был раскопан полностью. На этой стороне было два арочных окна высотой около двух метров и шириной более метра. Как ни странно, стекла даже не пострадали и были целы, но, к сожалению, через них ничего не удалось рассмотреть. Может, потемнели от времени, а может, и были затемнены при строительстве этого здания — сейчас уже точно не узнаем, а Влад не разрешил их вскрывать, сказав, что где-то должна быть дверь и лучше ее найти.

Пробовали копать вглубь, но сантиметрах в пятидесяти ниже окон показался фундамент, началась другая, более грубая, кладка, и раскопки продолжились по периметру.

К усадьбе добавился еще один этаж высотой около четырех метров. Кирпичная кладка того, что уже было раскопано, оказалась в хорошем состоянии, и требовалась только небольшая реставрация, что очень порадовало Влада.

И как тут можно было не радоваться, если тебе только сообщили, что усадьба, которая после всех раскопок должна была рухнуть, выстоит, да и ремонт нужен только косметический? Ха, я бы тоже радовалась.

Весь день мы находились на стройке, неподалеку был возведен шатер. Просто все искренне боялись заходить внутрь усадьбы: полы, по которым все ходили добрую сотню лет, после обнаружения еще одного этажа и возможности туда провалиться резко стали казаться ненадежными.

Могильных плит оказалось всего четыре, а не целое кладбище, как предполагалось ранее. Влад их раскапывать наотрез отказался: пусть то, что положено в землю, так там и останется, а мне досталась миссия выбрать, какую усыпальницу над ними построить. С этим я просидела добрых два часа, попутно подбирая материал для своего романа.

Сидела я в том же шатре, потому что за его пределы выходить не хотелось. Новость о том, что было найдено в старинной усадьбе, до которой никому не было дела, моментально облетела весь город, и на стройку приехала пара десятков журналистов в поисках горячих сплетен и новостей. Владу пришлось увеличить охрану по периметру, и доблестные охотники за пером остались бы без новостей, но в тот день, точнее на следующее утро, новостью стала я. Мы так и не смогли понять, как им стало известно, ведь меня толком никто и не видел, за исключением персонала отеля и двух десятков археологов с рабочими. Так, самая малость, но это уже свершившийся факт.

Но если честно, новостью стала не я, а статус Влада, уж очень всех интересовал вопрос: “Действительно ли Владислав Савельев, самый завидный холостяк уездного города Дмитров, решил жениться на малоизвестной, как я считалась в этом городе, писательнице Марии Андреевой?”

Но, как говорит одна моя подруга и по совместительству актриса театра: “Любой информационный повод, если это, конечно, не некролог, повышает рейтинг и узнаваемость в сети, что ведет к повышению рекламных контрактов. И это не может не радовать”.

Только вот у меня нет рекламных контрактов, не люблю я рекламу, да и вообще. Весь следующий день мой инстаграм разрывался от новых подписчиков, и мир как будто разделился на черное и белое: половина мне желали счастья, здоровья и скорейшего замужества, вторая — все в точности наоборот. В конце концов это меня так достало, что я просто выключила все уведомления на телефоне.

Была суббота, светило солнце, и мы решили поехать с Владом на природу, за город, туда, где нет ни одного журналиста, а есть только мы.

Как и все приятное, наша субботняя вылазка на природу закончилась. В двенадцать был вылет, и, расставаясь в тот день с Владом у аэропорта, я думала, что уже через два дня мы здесь встретимся вновь… Но, к сожалению, этому не суждено было случиться, но обо всем по порядку.

Стандартная зона вылета: множество людей с чемоданами, меняющееся табло и прохлада бизнес-зала — это как островок безмятежности в суете. До посадки еще оставалось около сорока минут, когда приятного вида мужчина обратился ко мне:

— Мария Владимировна Андреева?

— Да, с кем имею честь разговаривать? — отвечаю, а сама понимаю, что ничего хорошего этот разговор мне не принесет.

— Пройдемте со мной, с вами хотят поговорить.

— Кто? — уточняю я, не двигаясь с места.

— Вы все узнаете в свое время, а сейчас пройдемте со мной, — говорит мужчина, уже теряя терпение.

— А что будет, если я не пойду? — этот разговор бесит и забавляет единовременно, а мужчина в свою очередь покрывается испариной. Наша небольшая перепалка привлекает внимание посетителей вип-зоны аэропорта. Я повторяю свой вопрос, глядя ему в глаза:

— Что будет, если я не пойду? Вы меня стукнете по голове или перетащите насильно?

Приятный мужчина перестал быть приятным, видимо, в его голове не укладывалась мысль, что ему могла отказать какая-то пигалица. Лицо мужчины меняется на глазах, он пододвигается ближе и шепчет мне на ухо:

— Быстро поднялась и пошла за мной, если вообще хочешь отсюда улететь сегодня.

“Влипла”, — думаю я, тихо встаю и иду за мужчиной. “Какого черта этому гражданину надо от обычной девочки Маши? Улететь я, конечно, хочу! Но вообще не факт, что после этого разговора меня вообще куда-то отпустят, нужно кому-то написать, пока есть время”, — осеняет меня.

Мы выходим из бизнес-зала, он не оборачивается, чтобы проверить, иду я за ним или нет; я же успеваю набрать сообщение своему хорошему другу:

“Миша, если не позвоню в течение часа, ищи меня в Дмитрове, аэропорт…” — дописать не успеваю, подходим к какой-то двери, отправляю сообщение и быстро удаляю переписку с Мишей.

Мужчина открывает дверь в помещение и пропускает меня, дверь закрывается, а он остается снаружи. Осматриваю комнату: нет окон, справа от входа стоят небольшой кожаный диван и кресло, на котором сидит уже другой мужчина; из-за тусклого освещения я его не сразу увидела.

— Доброго дня, Мария, ведь он добрый? — мурлыкающим баритоном спрашивает незнакомец.

— Бывало и лучше, — отвечаю я, не скрывая иронии.

— Прошу вас, Мария, присядьте, в этой комнате вам ничего не грозит. — Его приятно мурлыкающий голос замолкает, а я продолжаю:

— Но только в том случае, если мы с вами договоримся, — отвечаю я, присаживаясь на свободный диван. Теперь с этим незнакомцем нас разделяет лишь низкий журнальный столик из дерева. Постепенно мои глаза привыкают к полумраку, и я могу рассмотреть незнакомца внимательнее. На вид ему не больше сорока лет, рост выше среднего, через белую рубашку просматривается хорошо сложенная фигура; стильная стрижка и прядь черных волос, которая упала на лоб, добавляют небрежности в образ. Если бы не обстоятельства, при которых мы встретились, я бы вполне сочла его привлекательным мужчиной.

— Вы очень умны, — продолжает незнакомец.

— Как вас зовут? — уточняю я.

— Александр.

— Александр, давайте обойдемся без лишних комплиментов и сантиментов. Скажите, что вам от меня нужно? — говорю я, а незнакомец улыбается.

— Хорошо, Мария, — говорит он, — мне нужно, чтобы вы навсегда покинули наш город и больше никогда не встречались с Владом Савельевым.

В этот момент меня пробирает смех от того, насколько серьезным стал Александр в момент всего вышесказанного.

— Вы имеете на него виды? — немного наклоняюсь вперед и спрашиваю тихо у незнакомца.

— Да, — отвечает он. Тут пришло время уже и мне от удивления открывать глаза.

— Извините, Александр, а вы уверены, что Влад по этой части?

— В смысле? — спрашивает Александр. — А по какой ему еще быть?

— Ну, ему, в общем, всегда нравились девушки, — уточняю я.

— Мария, я не лично на него имею виды: через неделю должна была быть объявлена помолвка между моей племянницей и Владом. Это скорее политический брак для соединения капитала, но тут совсем не вовремя появились вы.

— И помешала столь выгодному слиянию семейств.

— Да, — подтверждает Александр.

— Вы хотите, чтобы ноги моей здесь не было: я занесла Влада в черный список в телефоне, заблокировала его во всех соцсетях и по возможности скрылась куда-нибудь на пару лет. Я ничего не забыла, Александр?

— Вы все правильно поняли, и я готов вам заплатить за ваше неудобство.

— А что будет, если я вам заплачу, чтобы вы скрылись с горизонта вместе со своей племянницей и оставили меня и Влада в покое?

— Вы мне? — Александр рассмеялся.

— Я не хочу расставаться с Владом и не хочу, чтобы он женился на другой.

— Но тогда он не достанется никому, — говорит со злостью Александр и поднимается из кресла, направляясь к выходу.

— Что вы этим хотите сказать?

— Только то, что сказал, — отвечает он и на ходу у самой двери оборачивается. — Мария, не разочаровывайте меня, вы умная девушка и все прекрасно поняли: в мире есть пара десятков способов сделать так, чтобы человек больше не дышал. Один ваш приезд сюда — и я по очереди испробую их все на Владе. Мне нужно, чтобы их брак состоялся. Вам все понятно?

Я просто киваю, ничего не говоря, а он, получив мой положительный ответ, выходит из комнаты.

Вдох-выдох. Слышу, как объявили посадку на мой рейс, выхожу из непонятной комнаты, где только что рухнули все мои мечты на совместное будущее с Владом, и иду к 25-му выходу на посадку. На что я только что согласилась? Я и вправду только обещала расстаться с Владом? Видимо, да!

Приветливая стюардесса берет мой билет, считывает штрихкод и отдает обратно посадочный талон. Я попадаю в салон самолета, где, как говорили в детстве, «меньше народа — больше кислорода», по-моему, так; похоже, это высказывание было про бизнес-класс. На этот раз я была тут одна, что, несомненно, не могло не радовать. Мне всегда нравилось летать, но даже приближающийся взлет не повышает настроение сегодня. Через два часа я буду уже в столице, отписываюсь Мише, что все хорошо. Получаю ответное: «Отлично, но я тебя встречу. Александра сказала, на каком рейсе ты летишь, при встрече жду подробный рассказ». Он редко задает вопросы, но только не в том случае, когда дело касается моей безопасности и здоровья.

Новое оповещение сигнализирует, что у меня еще одно сообщение, и оно от Влада: «Приятного полета, котенок, отзвонись, когда приземлишься, я буду ждать».

Ничего не отвечаю, перевожу телефон в авиарежим, подключаю наушники и закрываю глаза. Мне нужно подумать, что со всем этим делать.

За всеми мыслями сложилось впечатление, что от взлета до посадки прошло не более десяти минут. От еды отказалась, зная, что Миша все равно потащит меня обедать, да и на вкус все, что подают на высоте, кажется резиновым.

И вот посадка, стандартная сводка погоды и благодарность авиакомпании за перелет. Столица открывает свои двери, но сюда не хочется. А есть такое слово — «НАДО». Когда-то от него сбежала в мир, как мне казалось, без этого слова, и вот оно, как наваждение, опять меня преследует.

Прохожу по знакомым коридорам, и у выхода в зоне прилета меня встречает мой друг Миша. Сколько я его знаю — уже и не вспомнить. Родители рассказывали, что в детстве мы вместе закапывали в песочнице мою соску, которую потом искали всем двором, но так и не нашли. Он как старший получил нагоняй, но спустя годы так и остался хорошим другом детства, практически братом, готовым всегда прийти на помощь.

Обнимает, как обычно, целует в щеку.

— Рад тебя видеть, сестренка, но позволь узнать: куда ты вляпалась на этот раз?

— Миша, не драматизируй! — говорю, а сама закатываю глаза.

Немного отстраняется, продолжая удерживать меня двумя руками за талию.

— Ты хочешь сказать, на самом деле все хуже, чем я думаю?

— Я пока тебе ничего не хочу сказать, — говорю, а сама поворачиваюсь к выходу из аэропорта.

— Поехали отсюда, пообедаем, и ты мне все расскажешь, — Миша берет мой рюкзак, и мы, наконец, выходим из душного здания на улицу. Располагаемся на заднем сиденье машины, Миха, как всегда, закрывает перегородку, отделяющую нас от водителя. Конспиратор, ё-моё, честное слово! Берет меня за руку, ловит взгляд и говорит:

— Сестренка, лучше расскажи мне все тут, чтобы нас никто не мог услышать.

И я выкладываю все, что произошло за последние три дня, про встречу с Владом, при первом упоминании о котором Миша меняется в лице. Еще помнит, как после расставания с ним я сутками ревела, а он успокаивал. Про Александра и его племянницу. Чтоб ее! Сама себе удивляюсь! Как можно ненавидеть человека, которого ни разу не видела! Не знаю, как зовут! «Может, она тоже не хочет выходить за Влада», — приходит мне мысль, которую я моментально озвучиваю Мише, — «а ее заставляют, средневековье, честное слово, какое-то!»

Миша тем временем слушает мою тираду и делает какие-то пометки в блокноте. Я заканчиваю. А он спрашивает:

— Если тебе показать фото Александра, ты узнаешь его?

— ООО! Эту легендарную личность мне будет сложно не узнать.

— Почему легендарную, сестренка?

— Потому что он, в общем, очень даже отличная особь мужского пола, но… но.

— Он наступил тебе на хвост, — продолжает за меня Миша, — а этого ты никак не можешь простить! Я все правильно понял? — уточняет Михаил, вопросительно смотря на меня своими почти черными глазами.

— Да, — утвердительно киваю я, — ты все, как всегда, понял правильно.

— Так, может, ну этого Влада после всех ваших расставаний, пусть достается племяннице! — говорит, а сам закидывает руки себе за голову, немного потягиваясь. — Давай покорим Александра!

Часто моргаю, заглядываю ему в глаза, изображая обиженного ребенка, который вот-вот заплачет, и это срабатывает, как, в принципе, и всегда.

Миша поднимает открытые ладони вверх, показывая, что сдается, и говорит:

— Понял, понял, что без будущей жизни, сестренка, ты не видишь себя без Савельева! Уверена, что нужен именно Влад? Жила же ты без него последние десять лет!

— А ты знаешь, как сделать так, чтобы этот Александр со своей племянницей куда-то делись? — не обращая внимания на его предостережения, спрашиваю я.

— Ты мне не ответила на вопрос, — уже более грозным тоном спрашивает Миша.

— Да, братишка, в этом уверена, как никогда раньше, он мне нужен, — говорю, а у самой на глазах слезы наворачиваются от осознания, что Влад на самом деле значит для меня. Еще три дня назад примерно в это же время я сидела у озера в Дмитрове и думала, хочу я быть с ним или нет. А сейчас все встало на свои места: я поняла, что хочу этого больше всего на свете. Без всяких «но» и «если».

— И как ты сделаешь так, чтобы Александр испарился?

— У всех свои секреты, сестренка, — отвечает мне Миша и заговорчески улыбается. В этот момент мы подъезжаем к ресторану, он выходит первым и подает мне руку. — Сестренка, только, пожалуйста, пока сделай так, как хочет Александр, — не контактируй с Владом. Все должно выглядеть так, как будто ты и вправду решила самоустраниться из жизни Савельева.

— Попросил позвонить, как только я приземлюсь; если я этого не сделаю, он будет волноваться.

— Напиши ему, что тебе еще раз нужно все обдумать и ты пока не будешь на связи.

— Сколько?

— Неделя, неделя! Я думаю, этого времени мне хватит.

Набираю сообщение Владу, хочу написать, что соскучилась сильно-сильно. А в итоге только: «Привет, долетела хорошо. Не спрашивай ни о чем, нам нужно расстаться и подумать, как жить дальше.»

Показываю сообщение Мише, он утвердительно кивает. Нажимаю «Отправить» и переключаю телефон в беззвучный режим. Знаю, что будет перезванивать, писать, а так меньше соблазнов взять трубку.

А тем временем мы заходим в наш любимый итальянский ресторанчик, где подают вкуснейшую пасту и самый лучший тирамису во всей столице. Братишка по-прежнему думает, что лучший способ меня развеселить — это накормить.

За обедом он коротко пересказывает новости нашего городка. Можно сказать, выжимка ленты новостей за месяц, что меня здесь не было, в быстрой перемотке.

После обеда рассаживаемся в разные машины. Миша едет в свой офис, а я направляюсь к нему домой за город. За последние три года, с момента моего переезда или, если точнее выразиться, побега, стало традицией, что я всегда останавливаюсь у него, хотя по соседству живут мои родители. К ним я обещала заглянуть сегодня в гости. Этим решаю заняться сразу, водитель высаживает у дома, который уже и домом-то назвать не могу. Но когда-то он был именно им.

Отпираю калитку своим ключом и практически взбегаю по ступенькам, открываю дверь, погружаюсь в аромат детства! Яблочный пирог с корицей — коронное мамино блюдо и самое моё любимое. С шариком мороженого! Ммм, хорошо, что я отказалась в ресторане от десерта!

Дома тихо, в гостиной никого и на кухне тоже, на столе стоит пирог, виновник этого крышесносного аромата. Но где все?

— Аууу, есть кто дома? — но в ответ тишина, и это очень странно! Обычно кто-то всегда есть! А тут даже Тамары Сергеевны нет. Этой старушке я обязана многим: пока родители работали и зарабатывали на хорошую жизнь единственной дочурке, именно она учила меня уроки, заваривала чай, когда я болела, и обнимала, когда было грустно.

В груди закрадывается непонятное чувство холода, не предвещающее ничего хорошего. Осматриваю комнату за комнатой в доме… Попутно пытаясь нашарить телефон в рюкзаке. Руки предательски меня не слушаются. А подозрение, что что-то произошло, холодом пробегает по спине. Последняя дверь на этаже — папин кабинет — открываю дверь, и тут тоже пусто. Вытряхиваю все из рюкзака на стол, отыскав, наконец, искомый телефон.

Глава 6

Тридцать пять пропущенных вызовов от мамы, пять от отца и сорок один от Влада, и еще с десяток сообщений от него же. Видимо, было не совсем хорошей идеей отключить телефон.

Набираю маму. Она заикается и плачет в трубку, а я ничего не могу понять, кроме одной фразы: «Мы в больнице». Оставляю рюкзак со всем содержимым в кабинете, вынимаю только из горы связку ключей. Мельком пробегает мысль: «Если плачет мама, значит, с ней все хорошо. Остается папа». Говорю ей: «Дай папе трубку». Уже выходя из дома и закрывая дверь, слышу голос отца, мысленно благодарю Бога, что с ним тоже все хорошо.

— Дочка, здравствуй, — говорит отец.

— Здравствуй, папа.

— Мы в клинике, Тамаре Сергеевне стало плохо, мы пытались до тебя дозвониться.

— Я отключила телефон, так было нужно. Она жива?

— Пока да, — выдохом говорит мой отец, а мама на заднем фоне начинает плакать еще сильнее.

— Адрес, — папа диктует адрес частной клиники, хотя можно было, в принципе, и не спрашивать, мы все наблюдаемся там уже много лет.

— Пап, все будет хорошо! Она у нас крепкая старушка, — пытаюсь подбодрить отца. — Я сейчас приеду, — говорю и отключаю связь, чтобы он не стал отговаривать. Для его принцессы больница — не самое лучшее место. Только вот принцесса выросла, и у нее появились зубки, но папе об этом знать необязательно.

За разговором подбегаю к дому Миши, водитель уже загнал автомобиль в гараж, но не успел закрыть ставни, говорю ему:

— Поехали!

— Меня Михаил Дмитриевич на сегодня отпустил, — говорит, заикаясь, водитель, — у дочки сегодня день рождения! Я его уже три года подряд пропускаю из-за работы.

— Окей, дети — это святое, дай мне просто ключи от машины и запри ворота!

— А что скажет Михаил Дмитриевич? — все так же ошарашенно, заикаясь, спрашивает водитель. Отмечаю, что раньше я этого малого не видела, а значит, он тут новенький.

— Михаил Дмитриевич ничего не скажет! — отвечаю я ему, уже закрывая дверь в машине, и трогаюсь с места.

До больницы примерно минут десять по шоссе и еще столько же по городу при нормальном вождении, но я укладываюсь в десять.

Подъезжаю, паркуясь у главного входа, нахожу маму и папу в приемном отделении. Мама все так же плачет. За много лет Тамара Сергеевна стала членом семьи, заменила мне бабушку, а моим родителям — маму. Они оба рано потеряли свои семьи: папе было пятнадцать, а маме двенадцать, когда они с разницей в несколько месяцев очутились в детском доме, в котором работала нянечкой Тамара Сергеевна.

Дети из полноценных и благополучных семей, которые по воле случая остались без родителей и родственников, готовых их приютить, — большая редкость в детских домах.

Основная масса — это подкидыши из неблагополучных. И, конечно, таких детей в детском доме, мягко сказать, не любили.

Родители никогда не рассказывали про их жизнь в тот период времени, в основном воспоминания были о времени, когда они жили дома.

Все, что я знаю, — это из рассказов Тамары Сергеевны. Как папа защищал маму от нападок других детей, как, когда он уже выпустился, поступив в институт, приходил в детский дом по вечерам. А по ночам разгружал вагоны, чтобы купить пальто на зиму Светланке (папа до сих пор так маму называет), время тогда было такое. А когда уже мама выпустилась из детского дома и тоже поступила в университет, они поженились! А через два года у них родилась я. Папа только окончил институт. В стране была перестройка, работы не было, они с друзьями основали кооператив, в котором варили джинсы, тогда все выживали как могли.

Примерно тогда же в нашей семье поселилась Тамара Сергеевна, точнее, она позвала родителей к себе, детский дом расформировали, она осталась без работы, а мои родители — без жилья. «В студенческом общежитии семейным делать нечего», — так им сказали в деканате.

Как папа говорит: «Мы в сложный момент объединили ресурсы и выжили». Через несколько лет бизнес папы пошел в гору, и они смогли купить себе большую квартиру, а потом уже и дом. А наша Тамара Сергеевна продолжала с нами жить.

А сейчас я стою у ее палаты. Обнимаю маму, которая уже не может плакать, а только тихо всхлипывает.

В этот момент выходит врач, по совместительству папин друг, из того же детского дома, только он в нем вырос. Множество раз сбегал, но его вновь возвращали. Он был единственным человеком, с которым общался мой папа, когда лишился родителей. А отец, в свою очередь, внушил ему необходимость учиться и занимался с ним. «Так, — он говорил, — у меня не оставалось времени подумать о том, почему это должно было случиться именно со мной? Почему именно в моих родителей въехал грузовик той ночью на дороге, когда вместо обещанной сестренки я лишился и родителей, и дома?»

— Здравствуй, Машенька, — подходит ближе и обнимает меня Дмитрий Алексеевич, — рад, что ты приехала!

— Здравствуй, дядя Дима! Как Тамара Сергеевна? (Нашу общую бабушку между собой называли по имени-отчеству, у родителей привычка осталась из детского дома, а я подхватила).

— С ней все будет хорошо, идемте в кабинет, попьем чаю, — говорит он, а на меня смотрит копия Миши, с отцом одно лицо: те же зеленые глаза, длинные светлые ресницы, кожа цвета молока с веснушками — и такая же копна непослушных рыжих локонов.

Мы заходим в кабинет, рассаживаемся на диван. И тут не выдерживает отец.

— Дим, ты можешь, наконец, сказать без всяких сантиментов, что с ней произошло?! Утром все было хорошо, мы все вместе позавтракали, они со Светланкой испекли пирог, сидели на кухне, болтали, ждали Машу. А потом она как-то скрючилась, упала, потеряв сознание, я только на кухню зашел и успел ее подхватить! — взволнованно проговорил папа.

— Вов, с ней все уже хорошо. Тамара Сергеевна действительно потеряла сознание от болевого шока, так как единственный камень в почке, который у нее был, решил именно сегодня покинуть ее, благо камень был такой же шустрый, как и нами любимая старушка, — улыбаясь, проговорил дядя Дима. — Сейчас она спит, и состояние стабилизировалось. Вечером я ее сам привезу к вам домой.

— Но как он там оказался? — продолжал папа. — Она никогда не жаловалась на здоровье.

— Как и у всех, естественным путем. А здоровье у нее и правда отменное, — продолжил Мишкин папа, присаживаясь со мной рядом на диван и беря свою чашку чая в руки. — Этот камень обнаружили полгода назад, когда она проходила обследование. Предложил тогда прооперировать, наотрез отказалась, сказала: “Вот еще, что придумал Димка, нечего во мне ковыряться, вдруг что лишнее отрежешь или забудете там чего-нибудь!” — и взяла обещание, как в детстве, что вам я ничего не расскажу. А я, в свою очередь, взял с нее обещание приехать ко мне на осмотр регулярно. Держал ее под наблюдением.

— С ней правда все будет хорошо? — спросила мама, уже окончательно успокоившись.

— Да, с ней все будет хорошо, а теперь допивайте чай и по домам. Вечером еще благотворительный ужин, надеюсь, никто про это не забыл.

— А как же мы оставим одну дома Тамару Сергеевну? — воскликнула мама, как будто выбравшись из своего кокона раздумий.

— Я с ней привезу медсестру, она у вас пару дней подежурит, чтобы всем было спокойнее.

— Ну вот и решили, поехали домой, — сказал папа.

Мы уже выходили из кабинета, когда я остановила дядю Диму и попросила на минутку заглянуть к Тамаре Сергеевне. Он ответил: “Хорошо, но только на минутку и без мокроты!”

Родители уехали, а мне выдали белый халат, бахилы, маску и смешную шапочку. Захожу в палату, медсестра меняет капельницу, одного взгляда дяди Димы хватило, чтобы она испарилась. Подхожу ближе, сажусь на стул рядом с кроватью, беру ее руку и прислоняюсь к ней щекой. Слезы бесшумно стекают по щекам, ничего не могу с собой поделать. Как представила сегодня, что больше не увижу ее — мою любимую старушку.

— Машенька, ты приехала, — слышу я с детства знакомый голос, поднимаю голову и сразу попадаю в омут ее васильковых глаз, которые смотрят на меня с добротой и любовью. — Ну и зачем ты развела всю эту мокроту? Я пока живая и на тот свет не собираюсь!

— Я не знаю, обещала дяде Диме, что не буду плакать, — оправдываюсь я, — но не сдержалась.

— Ну хватит! Все уже хорошо, рассказывай лучше, как у тебя дела, новую главу дописала? Очень хочется узнать, чем закончится дело.

— Нет, — тяжело вздыхая, отвечаю я.

— Что у тебя произошло? За три дня ты мне не прислала ни слова! Я уже начала волноваться! Такого раньше не случалось! — серьезно спрашивает Тамара Сергеевна, и это правда: с того момента, как я стала писать, а это три года, у меня перерывы были максимум в один день. Но я не могу сейчас вывалить на нее все свои переживания относительно Влада и того, что произошло.

— Все хорошо, — говорю я. — Был небольшой ступор: я не могла себе представить усадьбу, в которую герои переехали, пересмотрела тысячу вариантов, но все не то, картинка не складывалась. Понимаешь? — говорю частичную правду.

— Что, домов красивых мало? — удивленно спрашивает она.

— Много, но они не вписывались в эпоху! А сейчас я нашла то, что искала, материал частично обработала, но вот в текст пока еще не сложилось. Но обещаю — завтра будет новая глава!

— Вот и хорошо, — в этот момент заходит дядя Дима и с укором смотрит на меня.

— Все-таки разбудила.

— Нет, Дима, я сама себя разбудила, а Маша меня порадовала! А ведь хорошее настроение сопутствует выздоровлению, не так ли, доктор? — спрашивает наша старушка у врача.

— Еще как сопутствует, — отвечает ей дядя Дима. — Но пациентам надо отдыхать, а посетителям пора домой.

Прощаюсь и выхожу из палаты вместе с дядей Димой.

— Маша, тебе вызвать такси? — уточняет он.

— Я угнала у вас машину, — отвечаю ему, показывая ключи.

— Не у меня, а у Миши. Но я думаю, этот факт его не сильно расстроит! Одной меньше, одной больше, я все равно не знаю, зачем ему столько, — с улыбкой отвечает он. — Ты сейчас домой?

— Да.

— Я надеюсь, ты будешь на благотворительном ужине?

— Конечно буду, я сопровождаю Мишу.

— Тогда до вечера, не прощаюсь.

— До вечера, — говорю я и выхожу из больницы. Дорога до дома, как и положено, заняла двадцать минут — больше торопиться было некуда.

Глава 7

Подъезжаем с Машей к аэропорту, и я вижу, как Александр заходит внутрь, видимо, куда-то уезжает! А мне хотелось решить с ним вопрос о нашей договоренности объявить помолвку с его племянницей до возвращения Маши. На это у меня было два дня. Надо узнать, надолго ли он улетел! Но этим я займусь после.

Прощаюсь с котенком, она обещает, что позвонит, когда приземлится, и через два дня уже будет здесь.

Моя, моя Маша! Уже у отеля набираю ей сообщение: «Буду ждать твоего звонка, позвони, как приземлишься», — и меня поглощают дела, накопившиеся за три прошедших дня; решая их, теряю ход времени.

Меня буквально выдергивает осознание, что с момента прощания с Машей прошло более трех часов, когда я получаю от нее СМС: «Привет, долетела хорошо. Не спрашивай ни о чем, нам нужно расстаться и подумать, как жить дальше».

В голове один вопрос: «Что такого могло произойти, что человек меняет свое решение на кардинально противоположное так быстро?»

По спине проходит холодок, а в голову приходит мысль, что Александр никуда не улетал, а в аэропорту был для того, чтобы каким-то образом повлиять на Машу!

Набираю ее телефон, чтобы все объяснить, но, как ожидаемо, идут гудки, а трубку она не поднимает.

Пишу сообщение: «Маша, нам нужно поговорить!» — но и оно остается без внимания. Как и последующие звонки и СМС. В голову лезут мысли, что мог сказать Александр! И ни одного варианта с хэппи-эндом. Выхожу из отеля и еду к нему в офис. Нужно все решить здесь и сейчас. Я лучше совсем останусь без этих отелей, чем еще раз лишусь Маши.

Спустя полчаса я уже у здания, мысли в голове, скажем так, не из приятных. Когда решался вопрос о помолвке и последующей свадьбе с его племянницей — это было взаимовыгодное соглашение, где мы объединяем ресурсы наших компаний и заканчиваем бесконечную войну между нами. А затем участвуем в застройке побережья сетью отелей. Брак был одним из множества условий, при согласии с которыми я получал шестьдесят шесть процентов совместной компании.

Но сейчас все изменилось, у меня есть Маша, и я готов рискнуть всем.

Иду мимо пытающегося меня остановить секретаря и захожу прямиком в кабинет Александра, застаю его за рабочим столом.

Увидя меня, встает, идет навстречу.

— Владислав, здравствуйте, не ожидал вас сегодня увидеть, что вас привело?! — за мной заходит секретарь, он взглядом дает понять, что все нормально и она может идти.

— Здравствуй, Александр, видел тебя сегодня входящим в аэропорт, — перехожу сразу к делу, которое меня сюда привело. — И мне показалось, что ты улетел, но, видимо, была другая причина быть там. Я также предполагаю, что эту причину зовут Мария! Что ты ей сказал? — спрашиваю, не разрывая нашего рукопожатия.

Александр улыбается и говорит с пренебрежением.

— А эта Маша действительно умная девушка и все правильно поняла! Удивительно! Такая смышленость для такой смазливой мордашки.

— Что ты ей сказал? — повторяю я ему свой вопрос, не разрывая зрительного контакта.

— Правду, Влад, правду! — все так же веселясь, продолжает он. — О том, что в скором времени у Владислава Савельева будет объявлена помолвка с моей племянницей. Вы любите друг друга, а Мария может помешать вашему хрупкому и только зарождающемуся чувству. Что у всех мужчин бывают интрижки на стороне, но это не мешает им возвращаться к их любимым снова и снова.

— Ты же не хуже меня знаешь, что это не так! И никаких чувств нет и не будет!

— Знаю, и я также знаю, что у нас есть контракт!

— Ты не забыл, что он еще не подписан! — напоминаю я Александру.

— Но ты здесь, и это легко исправить! Неужели, Влад, ты откажешься от сети отелей своей мечты из-за какой-то девчонки?! — с пренебрежением спрашивает он.

— Александр, ты удивишься, но я откажусь.

— Владислав, я не откажусь!

— Значит, нам придется рассмотреть другие варианты нашего сотрудничества. Я не женюсь на твоей племяннице! И это мой окончательный ответ! — говорю я ему и вижу, как у Александра от бешенства скривилось лицо, он явно не ожидал моего отказа, слишком лакомым кусочком для меня было его предложение. От такого в здравом уме не отказываются, а мне можно: я люблю, а это значит «мне можно все».

— Это твое окончательное решение? — возвращаясь к себе за стол, уточняет Александр.

— Да, — говорю ему, а он садится за стол, достает из верхней тумбы, по-видимому, наш контракт, рвет его, смотря прямо мне в глаза. — Значит, война продолжается?!

— Значит, война продолжается! — повторяю я его слова и выхожу, не прощаясь, из его кабинета. Конечно, где-то глубоко в душе я рассчитывал на разумный исход нашей очередной стычки, но, видимо, Александру было важнее женить меня на своей племяннице, чем строить бизнес. Пусть будет так. С этими мыслями я подхожу к машине, сажусь и набираю Стаса.

— Привет, — говорит мне друг.

— Привет, — отвечаю ему. — В общем, нам нужно подготовиться, контракта с Александром не будет, и наше перемирие тоже закончилось! — констатирую я факт.

— Черт, а я так рассчитывал, что после подписания уеду на месяц отдохнуть и даже выключу свой телефон! — с возмущением говорит друг. — Ведь этот черт — единственный, кто портит моё существование с завидной регулярностью!

— Извини, — пытаюсь я успокоить друга, — но от него сейчас можно ждать чего угодно: Александр зол, сильно зол.

— Ты отказался от свадьбы! Я правильно понял? — уточняет Стас.

— Да.

— Значит, с Машей все хорошо?!

— Да, было, пока он не влез. А сейчас уже не знаю! — отвечаю я другу, а у самого сердце сжимается: что, если и вправду все?

— Нужно ей все объяснить, займись этим! А я пошел готовиться к очередной выходке нашего теперь уже врага, а все так хорошо начиналось. До скорого, — говорит Стас и отключается.

Звоню Карине, прошу забронировать билет на ближайший рейс до столицы и найти телефон Михаила, друга Маши. Он должен был встретить ее, значит, до сих пор дружат; когда-то я ее ужасно ревновал к этому рыжему.

Уже подъезжая к отелю, получаю номер брони и время вылета. Ближайший рейс оказался только в десять вечера, значит, на месте я буду уже за полночь, точнее, около одиннадцати по столичному времени, а еще искомый номер телефона. Поднимаюсь в свой кабинет и набираю Михаила. Гудки идут — один, второй, третий, но ответа так и нет. А что, если Маша его предупредила?

— Здравствуйте, Владислав! — доносится до меня из телефона.

— Доброго дня, Михаил! У вас есть мой номер? — удивленно спрашиваю я.

— Сестренка утром подбросила задачку с тремя неизвестными, одним из них были вы, — шутливо отвечает он. — Когда вы прилетаете?

— Сегодня в одиннадцать, — с еще большим удивлением отвечаю я.

— Нам нужно будет поговорить, я вас встречу! — называю ему номер рейса, он записывает и продолжает: — И от того, что вы скажете, будет зависеть, подпущу я вас к Маше или нет. До встречи! — говорит он и прерывает звонок.

Когда я его видел в последний раз, этот рыжий был нескладным подростком лет восемнадцати. Что произошло за эти десять лет с ним?

Набираю своего безопасника и прошу зайти ко мне. Через десять минут входит в кабинет Сергей Викторович, руководитель моей службы безопасности, мужчина, которому только перевалило за пятьдесят — отставной военный; после службы он вернулся на родину. Мне его в свое время рекомендовал мой прораб, они в школе учились вместе. Было одно «но»: у него не было ни резюме, ни послужного списка, о нем вообще не было никакой информации. А рассказывать он не мог — подписка сроком на тридцать лет. Человек после окончания военного училища испарился, а потом появился вновь спустя двадцать пять лет. Мой бизнес тогда только набирал обороты, требовалась охрана, терять было особо нечего. Рискнул, взял его; с того момента прошло семь лет, и я ни разу не пожалел о своем выборе.

Этот человек — профессионал своего дела, доказывал это не раз, и это мне в нем нравится.

— Доброго дня, Владислав Андреевич, — говорит безопасник, садясь напротив меня.

— Добрый, Сергей! Мне нужно собрать информацию на Михаила Дмитриевича Ветрова.

— Уже, — говорит он и протягивает мне папку.

Погружаюсь в чтение: краткая биография — где родился, учился, не женат, детей нет. Учредитель и основатель охранного агентства, немного сухих цифр и все. Всего два листа.

— И это все? — удивленно спрашиваю я у безопасника.

— Есть еще устные дополнения, — говорит он. — По факту их охранное агентство специализируется на информации, бойцы есть, но их держат только для своих нужд, у меня друг занимается этим направлением в его агентстве. Этот малый — компьютерный гений, и к ним обращаются, когда дело касается именно информационной безопасности, работают в основном с государственными структурами, а также с крупнейшим бизнесом. Все! — он кивает головой, подтверждая.

— Очень интересно, спасибо, Сергей, можешь быть свободен! — безопасник встает и уходит.

Смотрю на часы, до вылета еще больше шести часов, и берусь за работу.

Глава 8

К шести приехали визажист и парикмахер, стилист привез несколько платьев на выбор, дело осталось за малым — все это на себя надеть, включая лицо, и мило улыбаться часа два-три, пока официальная часть не закончится. И под благовидным предлогом можно будет оттуда улизнуть.

Миша еще обещал позвонить, как что-нибудь узнает об Александре, но он молчит! Неужели все настолько безнадежно, что нет ни единой зацепки, чтобы решить этот вопрос и быть с Владом?! Почему так происходит, что человек может быть счастлив совсем чуть-чуть?!

Все больше и больше дурных мыслей лезет в голову, пока визажист с парикмахером колдуют над моей внешностью.

Спустя час смотрю в зеркало — привлекательная девушка: искусно сделанный макияж, без излишеств, подчеркивает цвет моих карих глаз, светло-матовый блеск добавляет нежности в образ. Волосы убраны на манер греческой богини. Платье цвета жемчуга лаконично завершает образ. Только вот этой привлекательной во всех отношениях девушке не хватает жизни в глазах!

За всей этой суетой не замечаю, как в комнату заходит Мишка и присаживается на кресло в дальнем углу комнаты. Замечаю его, лишь когда мой образ завершен и я готова к выходу.

— Ми-и-и-ш-ш, — тяну я каждую букву его имени, — ты давно здесь?

— Минут тридцать или сорок, — так же растягивая слова, отвечает он. — Наблюдал, как из девушки-разгильдяйки ты превращаешься в леди, а всего-то нужно вытрясти принцессу из рваных джинсов и кед.

— Ну-ну, — отвечаю ему, — расскажи мне лучше, ты что-нибудь узнал про этого Александра?

— Маша, узнал, но информация двоякая, жду дополнения и тогда уже все расскажу.

— Миш!

— Сестренка, я просил у тебя неделю, прошло только семь часов, имей совесть! — говорит он, вставая; подходит и дает мне свою руку. — Пошли, принцесса, а то, как всегда, опоздаем.

Благотворительный ужин тянулся непростительно долго, все осложнялось еще и тем, что большая часть гостей, которых было не более ста человек, знает тебя с детства. Поэтому не обошлось без возгласов: “Ой, Машенька, вы с Мишей такая красивая пара, у вас будут такие чудесные детки, когда планируется свадьба?!” — или еще лучше: “Маша, ты помнишь, это мой сын Сережа, вы с ним в садик ходили вместе!” — Сережа отлично помнит, что сидел рядом со мной на горшке. Но вот только не видит ни он во мне, ни я в нем тех, кто готов связать друг с другом судьбу.

А в общем, все эти светские мероприятия напоминают бабушек-сплетниц во дворе дома, где я сейчас живу. Разница только в том, что одни обсуждают, насколько подорожал хлеб, а вторые — брюлики на соседке.

В самый разгар мероприятия замечаю под своей тарелкой конверт, распечатываю его.

“Жду тебя у черного входа в 22.00. Влад”. Мельком проскальзывает мысль, что почерк не похож, у букв слишком много завитушек, Влад так не писал! Но эти мысли так же просто ускользают из моей головы, как и появились там. На часах без пяти минут десять, оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти Мишу и показать записку, но он как сквозь землю провалился! Уже направляясь к черному входу, вспоминаю, что когда мы ехали, он говорил, что в районе десяти ему нужно будет ненадолго отлучиться.

Что ж, пойду одна! Спрашиваю у официанта, где тут черный вход, симпатичный парень показывает направление и подробно рассказывает, как пройти. Направляюсь в указанную дверь, вижу длинный коридор с тусклыми и мерцающими лампочками. Прохожу мимо подсобных помещений, кухню определяю по приятным ароматам, доносящимся оттуда. За ней должен быть склад с вывеской "Вход воспрещён". Так, пока все верно, и прямо по курсу, никуда не сворачивая, дверь на улицу.

Сердце отчаянно бьется, а второе чувство, надрываясь, орет: “Маша, не ходи туда!” — но Маша не привыкла поворачивать назад.

И вот передо мной искомая дверь, ведущая на улицу. Вдох-выдох, открываю ее, выхожу. Тусклый фонарь еле-еле освещает крутые ступеньки — самое место для девушки в вечернем платье, еще и на шпильках. Спускаюсь по ним, осматриваюсь, глаза постепенно привыкают к темноте, но не вижу никого. Говорю: “Ау, Влад, ты тут?” — но в ответ тишина, можно было подумать, что поход сюда был сразу плохой идеей! Поворачиваюсь, чтобы идти обратно, и врезаюсь во что-то большое! Нос улавливает приятные нотки сандала. Поднимаю взгляд и вижу перед собой нахальную улыбку Александра. “Тебя мне только не хватало!” — еле слышно бурчу себе под нос.

Мелькает мысль, что теперь точно ничего хорошего из моей прогулки не выйдет! А еще телефон оставила на столике, вот разиня!

Бурный поток мыслей прерывает резкая боль в левом плече. По реакции поворачиваюсь посмотреть, что это? И вижу, как Александр вынимает шприц из моего плеча! Перед глазами все медленно начало расплываться, промелькнули звезды, и меня накрыла темнота.

Пробуждение было настолько же неприятным, как и сон.

Мне снилось, что я нахожусь на свадьбе Влада, и я — мать вашу! — подружка невесты! На мне ужасное платье грязного болотного цвета, а он, счастливый, стоит, улыбается мне и говорит: «Маша, я ее люблю! Прости меня! Я тогда тебя увидел и захотел отыграться за то, что ты меня бросила десять лет назад!» — а потом так заливисто, с ехидцей, начал смеяться! Как главный злодей в мультиках, бррр! Жесть! Проснулась я в холодном поту. Голова ужасно болела, теперь я понимаю выражение «раскалывается на части». Приснится же такое?! А может, и вправду он ее любит и у них все хорошо? А мне он просто решил отомстить?! Но на кой черт тогда, когда я с ним рассталась, сегодня он звонил мне столько раз?! Тоже для виду! Ну не умеет Влад врать! Или научился за десять лет?! Глаза открыть получилось с трудом, оглядела себя: руки, ноги на месте, голова вроде бы тоже. Только на месте, где вчера Александр поставил укол, налился синяк.

Мое платье висело аккуратно на стуле, под ним же были и туфли. На мне оставалось только нижнее белье, хорошо хоть его оставили! А кто меня раздел? Ладно, этот вопрос оставим на потом! А сейчас важно понять, где я нахожусь и как отсюда выбраться!

Осматриваю комнату: на окнах решетки, я лежу, точнее, уже сижу на большой круглой кровати. Круглой! Чтоб ее! Шкаф, кресло и трельяж с зеркалом. Мебель вся качественная, из цельного дерева, явно не бюджетный вариант. В комнате свежий ремонт, стены оливкового цвета. Замечаю в углу еще одну дверь. Встаю, пошатываясь, как после бурного похмелья в студенческие годы. Ноги слушаются с трудом, подхожу, открываю загадочную дверь и, как предполагалось, за ней находится санузел. Очень предусмотрительно, скажу я вам, Александр! Из комнаты можно пленников практически не выпускать?! Так, кормить через раз!

Сейчас в душ, а потом будем решать, как отсюда выбраться!

Приятные струи горячей воды снимают лишнее напряжение, и вместе с ним уходит головная боль, и мозг может нормально подумать.

Зачем Александр меня выкрал?! Что ему от меня надо?! Ведь я все сделала, как он хотел, или не все?! А может, это Влад отказался от свадьбы с племянницей, но зачем тогда ему я? Как вариант, он решил мной шантажировать… но тогда все его слова про хрупкую любовь племянницы и Влада — ложь! Зачем все так было усложнять? Не понимаю! Неужели у этих двоих кончились аргументы, и они не могут найти общий язык? Тогда это вдвойне тяжелый случай.

При всем этом я ушла, никому ничего не сказав, факт… Почему я такая разиня? Где-то через час, а может и раньше, заметили мое исчезновение. Миша в любом случае заметил, он не мог не заметить! Значит, он меня ищет, и это радует. Главное — теперь продержаться до того момента, как меня найдут! А это значит: не лезть на рожон и попытаться хоть как-то подать знак, где я нахожусь. Так, Маша, главное — не сорваться и не поддаваться на провокации, держать голову холодной.

С уже более ясной стратегией своего поведения выхожу из душа, надеваю банный халат, лежащий здесь же в стопке с полотенцами, и выхожу.

На кресле сидит Александр, скрестив пальцы в замок и оперевшись на них подбородком, видимо, о чем-то задумался. Все такой же ухоженный и холеный! Наверное, думает, как выгоднее разыграть партию с моим похищением. На кровати поднос, видимо, с завтраком.

— Надо же, меня решили покормить! — говорю, выводя его из состояния раздумья, и присаживаюсь на кровать, кто-то из нас должен начать разговор, пусть это буду я!

— А вы думали, Мария, я буду морить вас голодом? — чуть вздергивая бровь, говорит Александр.

— Я, если честно, вообще бы предпочла быть дома и завтракать не с вами! — отвечаю я ему и попутно открываю металлическую крышку, которая накрывала тарелку с омлетом. — Выглядит очень аппетитно, а в виде приправы слабительное, мышьяк, а может, цианистый калий?! — с сарказмом спрашиваю я.

— Мария, в мои планы не входит вас травить или вредить вам каким бы то ни было способом! — кошачьим, мурлыкающим голосом говорит Александр.

— А что входит в ваши планы? — придвигаюсь вплотную к нему и смотрю ему прямо в глаза, не моргая.

От такого выпада он немного отстраняется назад, но зрительный контакт не разрывает.

— Александр, зачем я вам?!

— Мария, вы не вовремя появились в нашем городе. Появись вы на месяц, скажем, позже, все могло сложиться по-другому, и, может, мы бы стали хорошими добрыми друзьями, но увы, вы нарушили мои планы. А я этого не люблю! — говорит он, по-прежнему глядя мне прямо в глаза.

— Вы так и не ответили на вопрос! — констатирую я факт. — Сейчас вы меня зачем выкрали?!

— Я вас не крал, стоял около черного входа, а вы мне упали в руки без сознания, мне нужно было вас оставить там в подворотне?! — говорит он, откидываясь на спинку кресла, и продолжает магнетизировать меня взглядом.

— Я вполне нормально ходила и даже не падала, пока вы не вкололи мне какую-то ерунду, — отвечаю я с вызовом. Александр меня бесит, и моя нервная система дает сбой; я понимаю, что ничего сейчас не докажу. А бесить его не стоит, и зубки показывать тоже. Что мне действительно нужно — это выбраться отсюда, и желательно поскорее.

— Мария, каждый может оступиться! — отвечает он. А его наглая улыбка! Ух, так и стерла бы ее с его лица, но, Маша, спокойствие, только спокойствие.

— Хорошо, значит, я у вас в гостях? Правильно я поняла? — пытаясь определить свой статус, говорю я.

— Можно сказать и так, — подбирая каждое слово, говорит Александр.

— Значит, я могу встать и уйти?! — начинаю вставать с кровати, когда он мне задает вопрос:

— Извините, Мария, за нескромный вопрос, а куда вы пойдете?

— Домой, Александр, домой! — отвечаю я ему, уже вставая с кровати, и иду в сторону, где висят мои вещи.

— Мария, я не хочу вас разочаровывать, но мы не в столице! — На этом моя уверенность, что к обеду я буду дома и моё приключение просто так закончится, рушится, как карточный домик от дуновения ветерка. Вдох-выдох, пытаюсь продумать дальнейший ход действий, пока он не видит выражение моего лица и то, как быстро меняются на нем эмоции.

Собираюсь духом, поворачиваюсь к нему лицом и уточняю:

— А где мы?! На необитаемом острове или, может быть, где-то в тайге, где вокруг бродят мишки?!

Александр воспринимает мой бурный монолог как шутку и начинает смеяться. Стою, смотрю на него. Ему смешно, только вот мне не очень. Собираю руки в замок на груди и жду, когда он закончит смеяться и можно будет продолжить разговор. Пытаясь куда-то отвести взгляд, набредаю им на окно: за ним стоит еловый лес. Елки вздымаются высоко вверх, а это значит, что лес старый. По периметру стоит забор, я его сразу не заметила, он сливается с деревьями: основание коричневое, как у стволов деревьев, а сверху зеленая крыша. Зачем крышу делать на заборе? В голове проскальзывает только одна мысль: чтобы дом не было видно сверху! Я нахожусь на втором этаже, также в мой обзор попадает, по-видимому, сторожка, уютно размещенная под большой елкой, и выезд с территории.

— Мария, нашли что-то интересное за окном?! — спрашивает меня Александр, выдергивая из размышлений. — Вы можете выйти и прогуляться — это не запрещено. Мы, конечно, не в тайге, но волки здесь водятся.

Вот мне интересно, он сказал правду или просто решил сразу отрезать мои попытки убежать? Здесь должен быть персонал, у него и узнаю; я могу быть милой, когда мне это нужно, и договариваться. А пока поиграем на ваших правилах, Александр.

— Хорошо, спасибо. А может, вы еще мне и спортивный костюм одолжите? Уж очень некомфортно гулять в вечернем платье и на шпильках по лесу, где полно насекомых, — лилейным голосом говорю я, превращаясь в послушную овечку. Александру, видно, нравится моя перемена; он встает с кресла, подходит ко мне ближе.

— Мария, все, что вам может понадобиться, есть в шкафу. Надеюсь, угадал с размером и цветом: не мог же я оставить свою гостью в одном вечернем платье. Если вам нужно будет что-то еще, говорите, не стесняйтесь и, пожалуйста, позавтракайте, не заставляйте меня кормить вас насильно, — последнюю фразу говорит мне почти шепотом на ухо. Разворачивается и идет к двери. Уже у самого выхода поворачивается ко мне:

— Мария, надеюсь, поняли друг друга: вы — гостья, можете гулять, свободно перемещаться по дому, к вашим услугам штат прислуги, библиотека и все, что есть в доме, до тех пор, пока вы не делаете глупости и не пытаетесь с кем-нибудь связаться. Как только у меня появится возможность, я отправлю вас домой, не раньше. Вам все понятно?! — чуть повысив свой мурлыкающий голос, спрашивает он у меня.

— Да, — отвечаю я ему, и дверь за ним закрывается.

Пытаююсь играть в послушную девочку, эта роль всегда у меня плохо получалась, но что поделать, иногда нужно учиться и этому. Во всем нужно искать положительные стороны. Единственное, что плохо: я ушла, никому и ничего не сказав, и мама с папой будут волноваться. Надеюсь, Мишка что-нибудь придумает про очередную срочную командировку. Они, в принципе, привыкли, что я звоню не чаще пары раз в месяц. Сажусь на кровать и буквально заставляю себя поесть: омлет вкусный, хоть и почти уже остыл. Наливаю себе чашку кофе из кофейника и подхожу с ней к окну, продолжая рассматривать тюрьму, в которой мне предстоит провести пару недель. Раз время все равно есть, нужно себя чем-то занять. Александр говорил про библиотеку — начнем с нее, и можно на удачу попросить лэптоп, может, повезет, и хозяин будет в хорошем расположении духа.

Мысль прерывается еле слышным и стеснительным стуком в дверь.

— Войдите, — говорю я.

Входит приятного вида женщина, лет сорока на вид, с белой кожей с веснушками и рыжими локонами, совсем как у Мишки. Она треплет передник и, не поднимая глаз, говорит:

— Доброго утра, — делает паузу. — Меня зовут Виктория, я повар, хотела спросить: все ли вам понравилось и будут ли какие-то пожелания по меню?

— Спасибо, Виктория, я Мария, но, наверное, вас уже предупредили! — отвечаю я с улыбкой, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Все было вкусно, а какие могут быть распоряжения? — спрашиваю я.

— Ну, может, вы что-то не едите? — уточняет Виктория. — Или на какие-то продукты у вас аллергия.

— Да, Виктория, я действительно не очень люблю мясо, не пью молоко, предпочитаю рыбу, и аллергии у меня нет.

Виктория утвердительно кивает головой и выходит из комнаты, предварительно уточнив, может ли она забрать поднос. Киваю ей в знак одобрения, и повар покидает мою комнату. А я отправляюсь на изучение тюрьмы, предварительно выудив из шкафа легкие спортивные штаны с футболкой. Удивляюсь тому, что не только угадала с размером одежды, но и стиль, цвет, ткань — прям в точку! Если бы эти вещи встретились мне в магазине, то в 99% случаев я бы их купила! Но больше всего удивило то, что кроссовки были точно такие же, как дома. Либо меня спалила Инста, там было выложено фото в кроссовках, либо с тем, кто подбирал гардероб, у нас настолько схожие вкусы! Не думаю, конечно, что сам Александр занимался подбором, но его предусмотрительность меня удивила и приятно порадовала — хоть не проведу это время в халате, как ранее планировала.

Глава 9

Мой самолет приземлился раньше времени. Спускаюсь в зону выдачи багажа и со ступенек замечаю фигуру Михаила, друга Маши. Да, за время, прошедшее с нашей последней встречи, он сильно изменился. Из долговязого и нескладного подростка превратился в широкоплечего, уверенного в себе парня, а в смокинге с бабочкой посреди аэропорта, при наличии его рыжей шевелюры, вообще выглядит вызывающе. Интересно, он так оделся, чтобы меня встретить, или мой прилет выдернул Михаила с мероприятия, на котором, вероятнее всего, был с Машей? Если это так, то где же она?

Подхожу ближе: сухое рукопожатие и такое же приветствие. Хочу спросить про Машу, но он взглядом дает понять, что не здесь и не сейчас. Мы идем, только вот куда мы идем, мне не совсем понятно. Выход на стоянку автомобилей находится с другой стороны, если мне не изменяет память. Видимо, предвидя мой вопрос, Михаил поворачивается и говорит:

— Нас ждет вертолет — это быстрее и комфортнее. Надеюсь, Владислав, Вы не против?

— Нет, — отвечаю я. Когда этот малый успел обзавестись вертолетом, интересно мне, и какие еще сюрпризы он прячет в своем рукаве? Пять минут петляния по запутанным коридорам аэропорта, и мы выходим на вертолетную площадку. Три в ряд стоят в стороне, как на парковке, один в центре круга — видимо, этот и есть наш. Рассаживаемся, взлетаем. Ночная столица переливается разноцветными огнями и бесконечными рекламными вывесками, внизу, как реки, текут потоки машин, в домах горит свет, и жизнь продолжается, так было всегда. Когда-то я был счастлив в этом городе вместе с Машей, а потом уехал после нашего расставания. Я так и не смог привыкнуть к столице без нее, хотя и родился здесь. За последние десять лет я приезжал сюда всего пару раз, наблюдал за ней издалека и снова уезжал, не подойдя, в свое изгнание. А сейчас я здесь, чтобы вернуть ее!

Незаметно мы пролетели большую часть города и приземлились в его центре, сделанном из металла, стекла и бетона, точнее, на крыше одной из высоток, составляющей бизнес-сердце столицы. Стеклянный лифт, пару этажей вниз, и вот мы заходим в пентхаус.

Стильный интерьер, панорама города за окном, но… но Маши нет! Я думал, что Михаил организует встречу с ней.

— Михаил, а где Маша? — спрашиваю я.

— Ее здесь нет, — сухо отвечает он, садясь в кресло.

— А где она?! — спрашиваю этого самодовольного индюка, еле сдерживаясь.

— Владислав, успокойтесь. Ей пока опасно с вами встречаться. Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Расскажите мне лучше, какие отношения вас связывают с Александром Сергеевым и почему он так жаждет выдать за вас свою племянницу? То, что удалось найти на него, не дает полной картины, а то, что рассказала Маша о их встрече, подкидывает больше вопросов, чем дает ответов.

— Вообще-то, Михаил, это не ваше дело! Я прилетел сюда, чтобы встретиться с Машей, а с ним я и сам разберусь.

— Если бы вы могли с ним сами разобраться, не позволили бы так открыто угрожать Маше. И заметьте, она попросила о помощи меня, а не вас! — говорит он, а сам продолжает сверлить меня своими глазами.

Поднимаюсь с кресла и иду в сторону окна, чтобы убрать с себя хотя бы на минуту сверлящий взгляд Михаила. Да, он прав, Маша первым делом обратилась к нему, а не ко мне, но почему так произошло? Она мне совсем не доверяет, или дело в чем-то другом? Александр сказал, что поведал Маше о нашей большой любви с его племянницей, но что он ей сказал на самом деле?

— Михаил, а что сказал Александр Маше? — задаю я столь мучивший меня вопрос.

— Он дал ей выбрать, — Михаил делает паузу, подбирая слова, и продолжает, — ваш труп или ваша свадьба, но с другой женщиной, с племянницей Александра, по-моему! Маша выбрала второй вариант. Поэтому вам пока не нужно с ней встречаться. А что действительно нужно — так это разобраться, как повлиять на Александра и изменить его решение. Не верю, что на этого человека нельзя никак повлиять, у всех есть свои слабые места! — с вызовом говорит он. — Вашим, например, оказалась Маша! И сейчас самым правильным будет объединить наши ресурсы. Это, Владислав, я вам и предлагаю, — говорит он, а сам закидывает ноги на журнальный столик, продолжая свой монолог. — Вы все так же мне не нравитесь, как и десять лет назад! Но вас выбрала Маша, так что будем считать, я помогаю не вам, а ей.

Что сказать! Мы всегда с Михаилом недолюбливали друг друга, но сейчас этот человек — единственное связующее звено с Машей. Возвращаюсь и сажусь на противоположное ему кресло, рассказываю всю историю с начала и до конца. Он внимательно слушает; когда я заканчиваю свой рассказ, уточняет:

— В общем, как я понял, у Александра нет никаких рычагов давления, контракт не был подписан!

— Все верно, — говорю я.

— Значит, единственное, что ему остается, — это блеф и шантаж! Но я не понимаю, зачем нужен был этот брак? Нельзя просто передать подряд на застройку, или там было что-то еще?

— Вот этого, к сожалению, никак не могу понять: мои юристы не по одному кругу просмотрели все документы и всё, что связано со стройкой, пытаясь понять, зачем ему нужен этот брак! Документы в порядке. Но если бы всё было чисто, Александр не зацикливался бы так на свадьбе; у меня сложилось такое впечатление, что он пытается меня к себе привязать. Понял только сегодня, когда с ним состоялся разговор. Там что-то замешано! Только я никак не могу понять, что именно.

— Давай по порядку! — говорит Михаил, встает и уходит в другую комнату, через минуту возвращаясь со стопкой белых листов и стаканом с черными карандашами. Когда-то Маша рассказывала, что, когда перед ее другом встает сложная задача со многими неизвестными, он рисует! Я спросил, что именно? На что Маша рассмеялась и ответила, что он рисует схемы. Видимо, сейчас этим мы и будем заниматься. Михаил подходит к барной стойке и кладет на нее все принесенное.

— Чай, кофе? — задает он мне вопрос и приглашает жестом к высокому столу. — Здесь просто удобнее будет, — говорит он, и первый раз я вижу улыбку на его лице.

— Кофе, — отвечаю ему, подхожу ближе к барной стойке, а Михаил нажимает пару клавиш у кофемашины, и вслед за приятным шуршанием жерновов по кухне расходится аромат свежесваренного кофе. Еще пара секунд, и вот крепкий напиток ставится на стол передо мной! Делаю глоток, а временный союзник уже вычерчивает первый круг на белом листе, спрашивая у меня:

— Кто еще участвует в проекте? Что вообще нужно для того, чтобы строительство началось и завершилось?! Чтобы понять, зачем Александру нужен этот брак, нам нужно найти то, что пока мы не знаем! Поэтому давай с самого начала.

— Если коротко — то это проект, земля, деньги, разрешения, подрядчик, — говорю я Михаилу, а он рисует еще пять кругов на листе. — Земля моя, я ее еще три года назад приобрёл по чистой случайности: знакомому нужны были срочно деньги. Просто так в долг я не даю. Он предложил взамен землю с избушкой и лесом! Она ему от деда досталась. Я тогда этим комплексом так загорелся, что сразу и проект сделал. Так и пролежал он у меня в столе два с половиной года и дальше бы лежал, если бы не предложение Александра. Сам я финансово не потяну.

— Значит, землю и проект вычеркиваем! У нас остаются деньги, разрешения и подрядчик, — обводит дополнительным кружком эти три позиции и вопросительно смотрит на меня.

— Подрядчиком должна была выступать моя фирма, с разрешениями проблем бы тоже особых не было, не первый год я этим занимаюсь. Единственное, за что отвечал Александр, — это инвестиции на строительство! Одна треть из этой суммы должны были быть деньги племянницы Александра; у нее был умный отец, который прекрасно знал своего брата. Деньги лежат в слепом трасте, и по завещанию ей выделяется определенное годовое содержание, но только после выхода замуж она может воспользоваться всей суммой целиком. Но даже будучи замужем, она могла только вкладывать деньги. Ее отец вырос в нищете и очень боялся за дочь. И при вложении она взамен получала тридцать три процента акций будущего комплекса. Поэтому, чисто теоретически, можно найти другого инвестора и за меньший процент от сделки, — по ходу моего рассказа Михаил начертил еще один круг.

— Влад, откуда должно было поступить остальное финансирование?

— Вот этого не знаю! На остальных инвесторов Александр должен был размыть свою часть доли — это прописано в договоре, да и меня не интересовало.

— Плохо, что не интересовало тебя! Сейчас было бы проще сводить концы и понять его истинную мотивацию, — говорит Михаил, а сам рисует на листке еще один круг с «две третьих» внутри и рядом знак вопроса.

— Стой, — встаю я со стула и подхожу к окну, — он как-то обмолвился о сообществе инвесторов, в котором он состоял! Якобы у них есть фонд, из которого они инвестируют в перспективные проекты, и в зависимости от вклада получают свой процент с прибыли. Меня коллективный разум не интересовал, так как в таких структурах высок процент проталкивания своих, и, следовательно, риск убытков выше за счет венчурных инвестиций. А я привык сам руководить своим капиталом.

— Я тоже им не доверяю! — говорит Михаил. — Значит, нам нужно понять, что за люди эти инвесторы и каково происхождение их денег? У тебя еще есть какая-то информация о месте нахождения фонда или о его участниках?

— Нет, только название «Капитал инвест», но я узнаю!

— Ничего мне это название не говорит! — протяжно отвечает Михаил, видимо, перебирая в голове названия знакомых фондов, и зачесывает рукой назад свою рыжую шевелюру. — Владислав, мне сейчас нужно уехать. Если будет какая-то информация — напиши, и я подъеду. Пентхаус в твоем распоряжении, гостевая комната — вторая по коридору, там все готово.

— Где Маша?

— Маша сейчас на благотворительном ужине в окружении доброй сотни людей, не беспокойся, с ней все будет хорошо, — говорит мне Михаил и скрывается за дверью.

Подхожу к журнальному столику, где оставил телефон. А в голове одна только мысль: “Кто может знать, что это за фонд?” Сажусь на диван, открываю телефонную книгу, перелистываю её и выписываю на листок пару фамилий. Позвоню им утром: на часах одиннадцать вечера, и беспокоить в такое время людей считаю неразумным. Спать не хочется, захожу в одну из социальных сетей и вижу сообщение от Макса Воробьева, моего одноклассника.

Макс: “Привет, видел тебя в аэропорту. Какие планы на вечер?”

Сколько лет я его не видел, наверное, с момента окончания школы! Мы никогда особенно не дружили, интересно, а чем он сейчас занимается? Ведь не бывает таких совпадений.

Влад: “Привет, в общем, никаких! Есть предложения?” — ответ приходит моментально.

Макс: “Да, можно поужинать, не видел тебя со школы!”

Влад: “Отлично, где и когда?”

Макс: “Через тридцать минут, ресторан “Элегия”, помнишь, где находится?”

Влад: “Ещё бы, договорились.”

Макс: “Ок.”

Я и не думал, что ресторан, в котором мы отмечали наш выпускной, ещё жив: так давно я не был в городе. У входа лежит оставленный мне комплект ключей, на ходу вызываю такси и иду к лифту.

Машина уже ждет меня, когда я спускаюсь по лестнице. Называю адрес; водитель, видно, не в духе, что-то бурчит себе под нос, но мне всё равно, доезжаем за двадцать минут. Выхожу и понимаю, что, кроме названия, у ресторана, который был в памяти, и того, что я вижу сейчас, нет ничего общего. Пока я рассматриваю изменившуюся вывеску и восстанавливаю обрывки воспоминаний из давно минувших лет, кто-то молча кладет мне руку на плечо. Поворачиваюсь и вижу Макса — всё такую же двухметровую дылду с улыбкой до ушей.

— Влад, привет, безумно рад тебя видеть! — говорит он и обнимает. Может, я что-то забыл? В голове начинаю продумывать варианты столь теплого приема с его стороны, но ничего разумного не приходит.

Говорю Максу, что тоже рад его видеть, и мы проходим внутрь заведения. Видно, что он здесь бывает, по тому, как общается с администратором — симпатичная девушка, кстати! Она же провожает нас в одну из отдельных кабинок, что стоят по периметру основного зала.

Располагаемся: три дивана, обтянутые темно-синей кожей, а посередине — большой квадратный стол по высоте что-то среднее между обеденным и журнальным. За много лет работы взгляд уже сам выдергивает нестандартные решения из общего интерьера — надо будет взять на вооружение. Администратор приносит меню и винную карту, за ней заходит еще одна миловидная девушка, кого-то мне смутно напоминающая, но не могу вспомнить, кого именно! Заказываю стейк средней прожарки и воду. От вина и покрепче, предложенного Максом, отказываюсь, ссылаясь на то, что утром важные переговоры и нужно быть в форме. Смутное чувство наигранности по поводу радостного воссоединения якобы старых друзей не покидает меня. Как-то это всё выглядит подозрительно. Решаю уточнить детали, если мы всё равно тут сидим.

— Макс, а ты откуда сегодня прилетел? — спрашиваю, когда за официанткой закрывается дверь.

— Я? — удивленно спрашивает Макс, и его лицо мгновенно меняется, как в детстве у доски, когда он не знал правильный ответ.

Худшие опасения теперь становятся еще ярче.

— Да, ты! Ты же написал, что видел меня сегодня в аэропорту.

— А, ты об этом... Я не прилетел, я встречал! — как бы выдохнув, говорит он.

— А кого встречал, если не секрет? — продолжаю проверять свою теорию, что Макс не просто так мне написал через шестнадцать лет после окончания школы. И опять тень сомнения поселяется на его лице — он всегда плохо врал, не умел.

— Маму, маму! — будто вспомнив, отвечает он. — А твои родители, слышал, разбились?! Соболезную. — Боль резко кольнула в сердце, тот год был слишком сложным для меня. Сначала мы расстались с Машей, а в ноябре на скользкой трассе папа не справился с управлением, и их машина слетела с моста. Все трое: мама, папа и младшая сестра — утонули, больше полугода числились пропавшими без вести. Нашли машину в мае, когда чистили русло реки. Это воспоминание я старался запихнуть поглубже в сердце. Слишком тяжело мне тогда было, в один момент я остался без семьи и поддержки. Но Максу, видимо, моя боль приносила удовольствие. Налицо признаки явного садизма. Так зачем он мне написал?

— Да, разбились, — делаю паузу и пытаюсь сконцентрироваться и сохранить голову холодной. — С того момента прошло много лет, — говорю как можно более равнодушно, наблюдая, как у него меняется лицо; а еще он постоянно выстукивает пальцами по столу — не скажу, что меня это нервирует. — А ты чем сейчас занимаешься? — перевожу разговор в нейтральную зону для обоих, как я думал. Но, услышав мой вопрос, Макс оживился, на лице заиграла улыбка — такое ощущение, что ради этого вопроса он и написал. Ну хорошо, поиграем тогда с тобой в игру “похвались перед бывшими одноклассниками”.

— Я, я, — почти заикаясь от радости, говорит он, — финансовый директор «Капитал инвест», — с гордостью добавляет он, — шах и мат, и где еще вы видели такие совпадения?! Я тоже не видел! Но если эта рыбка сама приплыла ко мне в руки, нужно ее брать.

— Здорово! — говорю я ему, пытаясь состряпать на лице искреннее удивление. — А чем именно занимается ваш фонд? — делаю вид, что первый раз о нем слышу. — Вы берете деньги или даете?

— И берем, и даем, — расправив плечи и выпрямив спину от распирающей его гордости, говорит он.

— Макс, значит, мы очень вовремя с тобой встретились, — наклоняюсь к нему, желая проверить теорию с отмыванием капитала. — У меня есть сумма, которую мне хотелось бы инвестировать, скажем так, миллионов десять для начала. Только они не совсем «белые».

Услышав это, он немного отстраняется от меня, глаза начинают бегать, и он выдает:

— Да, конечно, такая возможность есть, только процент будет немного ниже, чем по подтвержденным, и дополнительная комиссия. Понимаешь?!

— Макс, я все понимаю, — улыбаюсь во все тридцать два. — Очень удачно, что ты мне написал, друг!

— А когда ты хочешь внести деньги? — уточняет Макс.

— Думаю, что завтра ближе к обеду мы обсудим детали подробнее, и в течение двух-трех дней я готов буду внести деньги наличными, конечно.

— Отлично, давай завтра в три, — и называет мне адрес офиса.

В это время приходит официантка с нашим заказом, и, пока она расставляет его на столе, телефон в кармане начинает вибрировать.

Звонил Михаил, и по спине пробежал холодок: что-то случилось с Машей?

— Алло, — говорю я.

— Влад, Маша пропала! Ты где?

Называю ему адрес ресторана.

— Я сейчас за тобой заеду, тут по пути, через пять минут буду, выходи, — и отключается. Я ловлю на себе заинтересованный взгляд Макса с ехидной улыбкой. Нет, он точно садист.

— Что-то случилось? — елейным голосом спрашивает он.

— Ерунда, но срочная! — отвечаю я, отмахиваясь. — К сожалению, стейк тебе придется съесть без меня! Мне нужно ехать, — говорю я. Обращаю внимание на официантку, которая так и не вышла из кабинки, а сиротливо продолжала стоять в углу, пытаясь, видимо, спросить, нужно ли что-то еще. Подхожу ближе и, улыбаясь, даю купюру; она пытается пойти за сдачей. Жестом показываю, что не нужно. Она улыбается в ответ и киванием головы благодарит. Где-то я ее видел, но вот не могу вспомнить, где! Направляюсь к выходу.

Глава 10

Макс.

Вот же гад, как я его ненавижу, этого Влада, еще со школы! Бью кулаком по столу, стекло столешницы расходится от удара мелкой сеткой, словно паутина, и под тяжестью тарелок всё это падает на пол с ужасным грохотом. Вот же гадство! Не везет, так не везет! Как же я хочу ему отомстить.

Набираю номер на телефоне. Сейчас еще оправдываться перед этим говнюком Александром. Он берет трубку после первого гудка.

— Он не стал есть, ему кто-то позвонил, и этот черт ушел!

— Плохо, — говорит Александр и вешает трубку.

Равнодушие и полнейшее отсутствие эмоций в голосе Александра раздражают больше всего на свете. Как так можно?

Влад.

Выхожу из ресторанной прохлады, созданной кондиционерами, душная реальность погружает меня в свои объятия. Такой воздух бывает перед грозой, как будто вся природа ждет освобождения, а облака, нависшие и тяжелые, вот-вот выльют на тебя тонны дождя. На подъездной дорожке мелькает автомобиль, дверь открывается, и из нее выглядывает Михаил.

Уже направляясь к машине, боковым зрением цепляю машущую мне из-за угла стройную фигуру девушки.

Заглядываю в машину и говорю Мише, чтобы подождал минутку.

— Нашел время! — возмущенно отвечает он мне вслед, но продолжает оставаться в машине.

А ко мне навстречу быстрыми, мелкими шагами идет та официантка, которая ровно пять минут назад обслуживала нас в кабинке. Подходит ближе, пытаясь уравновесить дыхание, начинает отрывисто говорить:

— В общем, это не мое дело, просто я знаю, что вы хороший человек, моя сестра работает у вас.

— Алина? — почему-то именно ее имя мне первым пришло в голову, хотя у меня работает много сотрудниц. Теперь понятно, почему она мне показалась знакомой, но я не мог вспомнить, откуда ее знаю — они похожи с сестрой.

— Да, — подтверждает она кивком мою догадку и тянет меня за руку в тень здания, где мы скрываемся в темноте, и нас не видно при выходе из ресторана.

В этот момент дверь на выходе громко хлопает, а по ступенькам спускается Макс; ругаясь вслух, он озирается по сторонам, видимо, пытаясь найти меня. А не найдя, подходит к машине и с визгом шин уезжает в ночь.

Наблюдая эту картину из темноты, понимаю: все более или менее начинает проясняться, а значит, в очередной раз меня не подвела моя чуйка.

— Когда вы вышли, — шепот девушки возвращает мое внимание к ней, — Максим сначала очень сильно разозлился, долбанул по столешнице так, что она разлетелась, а потом позвонил кому-то и сказал, что вы есть не стали и ушли. Видимо, это не обрадовало собеседника, так как тот сразу повесил трубку. После этого еще что-то пробормотал, но я не поняла что, — вот это новость.

— Хорошо, спасибо тебе большое, очень благодарен, — интересно, меня хотели отравить или усыпить, я заказал только стейк и воду! Нужно узнать: он договорился с кухней или планировал отвлечь меня и подложить сам.

— А как тебя зовут?

— Влада! — улыбнувшись, ответила девушка.

— Влада, мы почти тезки! Можешь еще кое-что сделать для меня?

— Да, если это будет в моих силах!

— Ничего сложного, принеси стейк, который я заказывал, и воду.

— Хотите поужинать?! — с иронией произносит Влада.

— Нет, хочу отправить на экспертизу.

— Ок, ждите меня здесь, — и скрывается за дверью черного входа.

Видимо, не выдержав ожидания, из машины выходит Михаил и подходит ко мне с вопросом:

— Влад, что случилось, и долго еще? Нам нужно ехать.

— Минут пять, это важно, позже объясню, но еще нужно провести срочную экспертизу продуктов.

— Сделаем, жду в машине, — разворачивается и уходит.

В голове одна за другой мелькают мысли. До того момента, как Влада мне рассказала про Макса, они не стыковались, сейчас все более или менее встает на свои места.

Дверь черного входа со скрипом открывается, и темная фигура проскальзывает на улицу. Это Влада, она подбегает и вручает мне пакет.

— Здесь все!

— Спасибо, — и протягиваю ей три стодолларовые бумажки. Девушка благодарит и убегает прочь, а я направляюсь в машину.

— Как пропала Маша? — спрашиваю у Михаила, только успев захлопнуть за собой дверь авто.

— Я не знаю, сейчас просматриваются камеры. За нашим столиком остались ее сумочка и телефон, а она как сквозь землю провалилась. Сейчас мои люди опрашивают тихонько гостей, персонал и смотрят съемки с камер наблюдения.

— Почему тихонько?! Человек пропал! Маша пропала! — меня берет возмущение.

— У отца Маши с сердцем плохо, сегодня утром он уже понервничал, Тамару Сергеевну экстренно госпитализировали, — поясняет Михаил. — Я боюсь, что если сейчас он еще узнает про Машу, инфаркт ему гарантирован! Я ему сказал, что ей нужно было срочно улететь домой. Что-то случилось с котом!

— Ничего умнее в голову не пришло?!

— Ради своего кота она и не такое вытворяла, но в то же время жизнь этой живности совершенно не трогает ее отца, — замолкает он и задумчиво смотрит в окно на пробегающие мимо деревья; я и не обратил внимания, что мы выехали за город. Машина замедляет движение и сворачивает на узкую дорогу. — Знаешь, что меня смущает? — спрашивает Михаил.

— Что?

— Все это очень странно. Мы сидим за столом, настало время мне лететь за тобой, она продолжает сидеть, наблюдает за окружающими — это видно по камерам. К Маше подходит ее отец, он был за столиком слева, приглашает на танец, через четыре минуты она возвращается, так как камера снимает со спины — больше ничего не видно. Еще через две минуты встает, уходит, и больше в поле зрения ни одной камеры она не попала, — замолкает, поворачивается ко мне и спрашивает: — Что тебе удалось узнать?

Не помню, конечно, чтобы мы перешли на «ты», видимо, пропажа Маши резко ударила по самолюбию Михаила! И он решил отложить все правила приличия. Безопасность мероприятия, наверняка, была его зоной ответственности.

Вдалеке уже горит всеми огнями здание, и поэтому вкратце рассказываю о разговоре с Максом, о том, что мне сказала Влада, и о своих догадках.

— Ну, теперь хотя бы все срастается, — говорит он и дает распоряжение отследить телефон Макса и запросить номера входящих и исходящих звонков. А мы подъезжаем к большому особняку, где, видимо, и проходил благотворительный ужин.

Машина объезжает здание, и мы останавливаемся у черного входа.

— Что с экспертизой? — спрашиваю у Михаила, выходя из автомобиля, а на улице нас уже ожидает высокий мужчина с короткой стрижкой и переговорным устройством за ухом.

— Сейчас, — отвечает Михаил и приближается к мужчине, — Владислав, это Иван, мой помощник, он отвезет все на экспертизу, — короткий кивок головой в знак приветствия, сухое и крепкое рукопожатие Ивана. Передаю ему пакет, и он растворяется в ночной тишине, не проронив ни звука. Может, он немой?! Ладно, не до него сейчас.

Поднимаемся в здание по крутой лестнице, тускло освещенной одним фонарем. Я, конечно, понимаю, что это черный ход, но кто так строит? Здесь и шею свернуть недолго. Смотрю по сторонам — с этой стороны не видно камер, а что, если Маша вышла именно с этого входа? Заходим в железную дверь — узкий, плохо освещенный коридор. На первой двери надпись: «Посторонним вход воспрещен». Что у них такого секретного за этой дверью? Отстаю от Миши, осматриваюсь и над надписью «Выход», горящей красным цветом, вижу еще одну красную точку.

— Михаил, — зову я, но его уже нет в коридоре. Отправляюсь на его поиски, поочередно открывая и заглядывая в каждую дверь длинного коридора. За одной из них лестница, ведущая наверх, слышу вдалеке голоса и иду на их звук. Поднявшись на второй этаж, выхожу в точно такой же коридор, как и внизу, только ремонт посвежее и дороже, но все так же темно; здесь, наверное, что-то типа административного этажа. Из-под одной из дверей пробивается тусклая полоска света, и голоса становятся более различимы. Дверь распахивается, и оттуда выходит Михаил.

— Влад, ты почему не заходишь? Я думал, ты за мной идеешь, а поворачиваюсь — тебя нет.

— Я отстал немного. Вы просматривали запись с камеры, которая висит над выходом из черного входа? — проходя в кабинет, спрашиваю я.

— В этом коридоре нет камер, — отвечает Михаил, — они есть на складе, кухне, лестнице, по которой ты сейчас поднимался, в зале и у парадного входа. Но в этом коридоре нет, я сам проверял!

— Идем! — выхожу из кабинета. Михаил нехотя идет за мной, в коридоре по пути прихватывая с собой стул. Спускаюсь со второго этажа, ставлю стул к двери со словом «ВЫХОД» и жестом предлагаю Михаилу на него встать и посмотреть самому. На этой вывеске вверху он видит маленькую камеру, как я и предполагал. Спускается с выдохом.

— Ее нет на плане. Но нам нужна запись! — говорит Михаил, набирая кого-то на телефоне. — Кирилл Александрович, подойдите к черному входу, срочно, — сказал он стальным тоном, не терпящим возражений.

Через минуту дверь в самом начале коридора распахивается, и к нам почти бежит мужчина, лет сорока пяти на вид, невысокого роста и почти круглый, как колобок. На нем был темный костюм, белая рубашка и непонятного оттенка галстук, который мне так и не удалось рассмотреть. Приблизившись к нам, он достал откуда-то ужасно смятый платок и начал вытирать свое раскрасневшееся от бега лицо. Ослабив галстук, он наконец заговорил писклявым, режущим ухо голосом.

— Михаил Дмитриевич, что-то еще случилось? — смотря заискивающе в глаза Мише, спросил он.

— Почему вы не дали запись с этой камеры? — показывает на мою находку.

— Но... но здесь нет камер, я вам ведь и план показывал… Здесь не положено! — еще более тонким голосом пропищал администратор.

— Но камера есть, она работает и пишет! — еще более стальным голосом сказал Михаил, нависая над администратором. Тот в свою очередь весь скрючился и вжал голову в плечи. Чувствую, Мишиными способами давления ничего хорошего у нас не выйдет. А этот колобок еще и инсульт здесь словит. Беру инициативу, хоть она и часто бывает наказуема, в свои руки.

— Кирилл Александрович, а кто работает за этой дверью? — мягким тоном спрашиваю я, буквально отодвигая Михаила от испуганного администратора, и показываю на дверь со странной надписью «Посторонним вход воспрещен».

— А здесь склад, — говорит он, воодушевившись тем, что опасный по его меркам Михаил больше не задает непонятные для него вопросы.

— А кто работает на этом складе?

— Федор Иванович, кладовщик!

— А как нам его найти? — еще более умиротворенным голосом спрашиваю я у администратора.

— Так он это, здесь живет, на территории. У него в конце парка избушка построена, говорят, он какой-то родственник хозяина, странный он! Садовник уволился больше месяца назад, так этот по ночам, когда нет банкетов, газоны косит и кусты подрезает, нет бы спать. И ведь его никто не просил. Хотя! — протягивает он и озвучивает свою догадку. — Может, он, конечно, с хозяином напрямую договорился: тот часто к нему приходит и баню разрешает топить для себя только этому старику, — совсем осмелел и разговорился администратор.

— Как к нему пройти?

— Да вот в эту дверь выходите и прямо по дорожке — к нему в дом и упретесь.

Благодарю администратора, и мы идем искать загадочного Федора Ивановича. Выходим на улицу, глаза быстро привыкают к темноте, а полная луна освещает двор. Среди деревьев действительно проложена узкая дорожка из камней разного диаметра. Идем по ней бесшумно. Михаил погружен в свои мысли, я — в свои. Тут из кустов кто-то окликает:

— Ребята, вы не потерялись? Это закрытая территория, сюда гостям заходить запрещено.

— Федор Иванович? — отзываюсь я и пытаюсь рассмотреть, откуда идет голос.

— Да, а зачем я вам? — спрашивает мужчина и по-прежнему не выходит из тени деревьев.

Решаю сразу перейти к делу:

— Нас к вам направил администратор Кирилл Александрович. У нас очень важное дело. Мы могли бы с вами поговорить так, чтобы вся улица не слышала наш разговор? — спрашиваю я, и мужчина наконец выходит из тени деревьев и подходит ближе.

— Вы про девушку хотите узнать? — спрашивает старик лукавым голосом. А я не могу рассмотреть его лица.

— Да про нее, в длинном кремовом платье, — взволнованно говорит Михаил.

— А кем вы ей приходитесь? — с интересом уточнил старик.

— Я жених, а это друг! — отвечаю я.

— Эх вы, вдвоем одну девушку не смогли защитить, теперь бегаете, как дети, честное слово, — вздыхает старик. — Идемте в дом, не на улице же говорить.

Мы подходим к дому, сделанному из сруба. Если память мне не изменяет, такие в старину делали без гвоздей, и этот дом можно в любое время разобрать и перевезти на другое место, собрав без труда, — главное запомнить нумерацию бревен.

Небольшое крыльцо, и мы попадаем на кухню, где стоит натуральная русская печь. В доме все просто, уютно и чисто, так сразу и не скажешь, что живет один мужчина. А может, он, конечно, и не один живет?! Кто его знает? На столе стоит самовар, подключенный к розетке — ну, хорошо хоть не дровами нужно топить, как в старину. Старик жестом хозяина указывает на стулья и говорит:

— Присаживайтесь, ребята, чай будете?

— Да, если можно, — говорю я, а Михаил кивает головой и, не проронив ни звука, так же, как и я, продолжает изучать обстановку и самого хозяина избушки.

Старик ставит на стол чашки, пиалу с вареньем и сахаром, разливает из самовара чай. По дому распространяется запах леса и трав, такой знакомый, родом из детства. Помню, бабушка всегда такой заваривала. И лицо само собой растягивается в улыбке от воспоминаний, и становится спокойно. В такие моменты понимаешь, что все будет хорошо и на нашей улице тоже будет праздник.

Увидев мою улыбку, старик спрашивает:

— Нравится? Такой в городе не найдешь! — констатирует он факт.

— Как у бабушки в детстве, — отвечаю я. — Но, Федор Иванович, нам бы узнать: что вы видели?

Старик крякнул и начал свой рассказ:

— Я сегодня после восьми вечера вышел во двор и начал подстригать сирень, в той же стороне, где вы меня и нашли. Много ее в этом году цвело, а если оставить — сухие ветки торчать будут на следующий год, некрасиво. Садовника сейчас тут нет, я и подрабатываю, — подытожил он. — Около десяти приехала машина, большая черная. Вначале я не обратил на нее внимания — мало ли кто сюда приезжает, — и номеров не рассмотрел. Из нее вышел мужчина в костюме, а автомобиль отогнали за кусты сирени так, чтобы с выхода ее не было видно. А мужчина в дверь не зашел, а встал около дерева, и его тоже при выходе не было видно. Это-то меня и насторожило. Я тогда притаился и начал наблюдать. Думаю, если ножницами лязгать буду, могут найти еще. Слишком много я тут видел, ребятки. Ну так вот, минут через десять из входа вышла девушка в длинном платье, на греческую богиню похожа, она что-то бормотала себе под нос. Но она, видимо, кого-то искала!

— Почему вы так решили? — спрашивает, будто очнувшись от сна, Михаил.

— Когда девушка спустилась, она сказала громко: “Влад, ты здесь?” Поняв, что его нет, уже хотела развернуться и идти обратно, но в этот момент к ней подошел тот мужчина, что прятался за деревом. Все произошло быстро: девушка осела в его руках. Мужчина подхватил ее и понес в сторону машины, и потом они уехали.

— Как выглядел мужчина? — уточняю у старика.

— Я не видел его лица, но он был высокий и крупный, примерно как ты! — он показывает на меня. Макушка девушки еле выглядывала из-за его плеча, когда он к ней подошел. Миша посмотрел на меня вопросительно.

— Александр одного со мной роста и комплекции, — подтвердил я его догадку.

— Спасибо, Федор Иванович, вы нам очень помогли.

— Да будет! — отмахиваясь, отвечает он. — Вы уж, ребятки, простите старика, что сразу в полицию не сообщил. Время такое непонятное. А я здесь один живу.

— Вы все правильно сделали, — успокаиваю старика и кладу руку ему на плечо. — Вот сами подумайте, если бы вы тогда вылезли из своего укрытия, мы могли бы сейчас вообще не узнать, куда Маша делась. Все хорошо. Спасибо вам, — еще раз благодарю старика, прощаемся и выходим из избушки.

На телефон Михаилу приходит сообщение.

— Иван пишет, что тебя хотели усыпить. Снотворное было в воде, — констатирует факт Миша.

— Значит, попытка может повториться. У меня встреча завтра, точнее, уже сегодня, с Максом назначена у них в офисе.

— Так идем, прогуляемся и подумаем, что можно сделать. Влад, давай подытожим, что мы знаем. Первое: у нас есть инвестиционный фонд, через который, скорее всего, отмывают деньги. Именно поэтому тебя и нужно было им женить, чтобы дополнительно иметь рычаги воздействия. Второе: один из крупнейших проектов должен был быть твой комплекс отелей, но в последнюю минуту появляется Маша и в корне меняет твои планы. А значит, напрямую воздействует и на них. Я также предположу, что первые деньги уже приготовлены. Значит, есть какие-то обязательства, и в случае твоего отказа от проекта для Александра это может плохо кончиться. Иначе смысла похищать ему Машу нет. И попытки тебя усыпить тоже были бы бессмысленны. Согласись, обидно, но не смертельно — просто потерять объект для инвестирования. И если все чисто, всегда можно найти, куда вложиться!

— Да, если все так и есть, — соглашаюсь я с выводами Михаила. — Этой компании нужна моя подпись в контракте. Александр понимает, что я не женюсь, значит, ему нужны другие рычаги влияния на меня! И это могут быть только деньги. Самым разумным с его стороны будет вписать в контракт штрафные санкции.

— А если тебя хотели усыпить, то вполне вероятно, что тебя привезли бы туда же, где и Маша сейчас… — говорит Михаил и замолкает. — У меня нет зацепок, где она может быть! Единственный вариант, что предъявят требования по выкупу, но ее с девяностопроцентной уверенностью похитил Александр. А ему нужен ты!

— У тебя есть план? — спрашиваю я у Михаила.

— Один… безумно рискованный и безбашенный, но именно поэтому он может и сработать.

— Миш, выкладывай.

— Мы можем тебе вшить чип под кожу. Без активации он не подает сигналов, и даже если тебя будут проверять, оборудование покажет отсутствие устройств. И дать им завтра тебя усыпить. Если я правильно все просчитал, то тебя привезут туда же, где и находится Маша. Она твое слабое место. Александр это понял, так же как и ты. Ну а потом — дело техники.

— Чьей техники?

— Моей, Влад, моей. Несмотря на то что занимаюсь IT-безопасностью, у нас в компании есть отряд для личного, так сказать, использования. Только меня беспокоит один вопрос. Если подпишешь этот контракт, можешь лишиться всего! Влад, ты это понимаешь? — этого малого и правда интересует, на что я после всего этого буду жить?! Или он просто пытается быть вежливым, но я все-таки решил его успокоить.

— Миш, об этом можешь не волноваться. Я не первый год воюю с Александром.

— Хорошо, во сколько у вас встреча с Максом? Нужно еще все подготовить.

— В три, — говорю я и смотрю на часы, где стрелка показывает пять минут четвертого, — как раз через двенадцать часов.

— Тебе нужно хоть немного поспать. Водитель отвезет тебя.

— Миш, мне иногда начинает казаться, что ты подрабатываешь сестрой милосердия в свободное от работы время, — попытался я пошутить над Михаилом, но получилось скверно. Прощаюсь, и автомобиль отвозит меня в мое временное пристанище. Голова разрывается от кишащих в ней мыслей о том, как и где сейчас Маша. Подсознание подбрасывает картины одну страшнее другой, но где-то в глубине души теплится надежда, что все будет хорошо. С этой мыслью я и засыпаю.

Просыпаюсь, часы на стене показывают десять тридцать, голова все так же шумит. Из гостиной раздаются голоса. Иду в душ, переодеваюсь и выхожу. Михаил и Иван сидят в гостиной друг напротив друга и что-то бурно обсуждают. Им сегодня удалось отдохнуть!

— Доброе утро, — приветствую я их. Оба синхронно поворачиваются в мою сторону.

— Доброе, — повторяет за мной Михаил, и следом за ним в знак приветствия кивает Иван. — Влад, у нас все готово. Ты как?

— Готов.

Иван что-то набирает на телефоне, и через минуту раздается стук в дверь.

— Открыто, — говорит Михаил. И в гостиную входит мужчина в белом халате и с кейсом.

«Он мало похож на врача, больше на ученого», — мелькнула мысль в голове.

— Это Сергей, — представляет мне мужчину Михаил. — Он поставит тебе чип.

Сергей открывает чемоданчик и достает оттуда приспособление, похожее на большой шприц.

— Снимите, пожалуйста, футболку, — говорит он. Я стягиваю ее с себя и спрашиваю:

— Я его как-то должен буду активировать? — задаю свой вопрос Сергею, но в разговор вступает Миша.

— После ввода он активируется самостоятельно через 5–6 часов и в течение еще 5 часов будет передавать сигнал о твоем местоположении каждые тридцать минут, после чего от него не останется и следа.

— Такое бывает? — с интересом уточняю у Миши, и он кивает в знак согласия. Укол в плечо — и вот я уже чипирован. Да, отстал я от жизни. Сергей тем временем собирается и уходит. Мы остаемся втроем.

— Влад, мне еще кое-что удалось узнать про Александра. По всем данным, он банкрот, так что терять ему особо нечего… — Михаил делает паузу, будто принимая решение, говорить мне или нет, и продолжает: — Я много не могу сказать, но фонд находится в разработке у госструктур уже более двух лет, и сейчас наши и их интересы сошлись в одной точке. — Дальше Миша в течение часа посвящал меня в детали операции.

К трем часам я был в офисе «Капитал-Инвест».

Секретарь была предупреждена о моем приходе и сразу проводила в кабинет Макса.

Встав из-за стола, тот приветствовал меня, и мы расположились в мягкой зоне на диванах. На этот раз я не отказался от предложенного кофе. Ведь теперь я точно знал, что меня хотят усыпить, а значит, его можно будет разговорить. Тот же секретарь принес нам кофе, но разговор не клеился: ни на один мой вопрос касаемо инвестиций, способов вложения, подбора проекта, состава участников и процента возврата я не получил вразумительного ответа. Макс вертелся как уж на сковородке, много говорил, а еще больше лебезил, чего я больше всего не люблю, и отчаянно пил свой кофе, показывая, что я должен поступить так же. Когда спустя тридцать минут мне окончательно надоел этот фарс, я, глядя Максу в глаза, осушил одним глотком маленькую чашечку эспрессо, к тому моменту остывшую, и почувствовал привкус медикаментов. У моего собеседника на лице появилась лихорадочная ухмылка злодея. А моей последней мыслью перед тем, как все поплыло перед глазами, было желание узнать: когда все это закончится? Почему он меня так ненавидит? Или, может, дело вовсе не во мне, просто ему прижали хвост, и Макс делает все это, чтобы спасти свою шкуру?

Глава 11

Михаил.

Все прошло как по маслу. Когда-то, еще в начале своей карьеры в IT, я работал по найму в одной компании, которая как раз устанавливала видеонаблюдение в бизнес-центре, где сейчас и располагается «Капитал-Инвест». Ловкость рук — и никакого мошенничества: я уже подключился к камерам, находящимся внутри, и вот тебе сериал из жизни офисного планктона, даже со звуком. Как оказалось, просто взломать то, что ты когда-то сделал, а эти олухи так и не побеспокоились о смене кодов доступа. Прошло восемь лет, а я захожу в их систему как домой!

Да, не хотел бы я иметь такого друга, как Макс! С такими друзьями и врагов, пожалуй, не надо.

Владу, видимо, надоел этот спектакль: осушил чашку кофе и отключился. Макс проверяет, спит ли он, и звонит кому-то:

— Александр, я все сделал, он спит.

Он ему что-то отвечает, и через пять минут из боковой двери кабинета выходят два парня крепкого телосложения. Как я и ожидал, они сканируют его на наличие жучков, но ничего не находят, вытаскивают из кармана телефон, отключают и оставляют на столе.

— Как хорошо, что сегодня утром заставил Влада взять новую трубку! — вырывается у меня вслух. Иван, сидящий рядом, кивает в знак согласия, и мы продолжаем наблюдать. Влада выносят через ту же дверь, в которую вошли эти двое, и я теряю его из поля зрения. Видимо, это тайный вход, в котором нет камер. Спустя три минуты они выходят на вертолетную площадку из лифта и грузят его в вертолет. Иван записывает номер вертолета и тут же запрашивает карту полета у диспетчеров.

Еще через десять минут, когда наконец мы получаем ее, я перестаю что-либо понимать. Триста двадцать четыре километра от столицы на юго-запад. По карте там четыре тысячи гектаров заповедника: только сосновый лес, домик лесника — и все.

Иван запрашивает у диспетчера выписку: часто ли в пункт назначения летают вертолеты. Ответ прилетает спустя две минуты, и из него мы видим, что они летали туда около двенадцати раз в день похищения Маши. А до того, за последний год, — еще десять раз, и все вылеты были из Дмитрова.

Делаю вывод, что мы были правы и Влад с Машей окажутся в одном месте. Группа к выезду готова, место мы знаем, и нам пора выезжать.

Глава 12

Маша

Выхожу из комнаты в коридор, а там тихо и пусто! Отлично, никто не будет мешаться под ногами. Быстрым взглядом пробегаю по потолку и коридору в целом. Хорошая привычка, привитая Мишей: первым делом, попав в любое помещение, смотреть расположение камер. По-видимому, дом небольшой, на этаже всего шесть комнат, ну может, конечно, и не комнат, но дверей точно шесть. Лестница ведет вниз и наверх. Делаю выбор в пользу верха. Поднимаюсь на третий этаж, мансарда! Констатирую факт: отделанная деревом. Справа от лестницы, посередине, ее разделяют высокие полки с книгами, убегающие под потолок, а напротив полок сделаны две ниши с воспроизведенным внутри отдельным маленьким мирком. В первой стоит зеленого цвета сталинский кожаный диван с высокой спинкой и полкой, а по бокам лежат круглые подушки, чтобы можно было прилечь. Рядом торшер, что-то наподобие было у Тамары Сергеевны в ее старой квартире — всплывает в моей памяти теплое воспоминание из детства. Он включался нажатием ноги на кнопку у основания. Разделяют ниши камин и два кресла перед ним, фиолетового и горчичного цвета; между кресел столик — круглый, деревянный, не более тридцати сантиметров в диаметре, но на высокой резной ножке, странное произведение мебели.

Дальше была зона востока: широкая кушетка, покрытая прозрачным балдахином, со множеством разноцветных подушек, и, вполне вероятно, где-то тут должен был быть запрятан кальян.

Окно во всю торцевую стену было разделено на две части, по бокам на подоконниках сделаны такие же мягкие зоны, а посередке — выход на балкон, с которого, к сожалению, ничего невозможно было рассмотреть, кроме сосен внизу, так как выходил он на заднюю часть двора. Покидаю его и иду изучать далее. Огибаю полку с книгами и попадаю в зону, где под потолком нависают облака и луна, сделанная из серебряной фольги. Не удивлюсь, если еще и ночью включается подсветка из золотой звезды и на потолке загораются звезды.

Большой синий диван, бархатистый на ощупь, и такое же множество подушек. На полках с этой стороны детские книжки и фантастика, а еще на полу валяется джойстик, наверное, где-то за полками спрятаны телевизор и приставка. Кстати сказать, эта зона изолирована, и попасть в нее можно, только обойдя вокруг. “Кому она могла принадлежать? Может, у Александра есть дети?! И в этом человеке осталось хоть что-то хорошее!” — промелькнула мысль в моей голове, но мне этого узнать не удастся.

Слышу шаги по лестнице и голос Александра.

— Мария, вы тут?

Мгновенно выхожу из детской зоны, хватаю первую попавшуюся книгу, открываю ее и с умным и сосредоточенным лицом начинаю делать вид, будто читаю. Макушка Александра как раз появляется на лестнице. А я пытаюсь вспомнить, в каком углу были расположены камеры. И было ли в них видно мое странное поведение.

Тем временем он не поднимается до конца, а, облокотившись на перила, замирает на лестнице и смотрит на меня; надо хоть понять, что за книгу я читаю!

Делаю вид, что не замечаю Александра. Закрываю книгу и на обложке мельком смотрю ее название. Ага, Достоевский, “Бесы”.

— Любите Достоевского? — насмешливо спрашивает он.

Вздрагиваю от его голоса больше по инерции, хотя прекрасно знаю, что он тут.

— Это классика, ее не обязательно любить, но желательно прочитать, и в каждом возрасте эти книги открываются по-своему, — пытаюсь умничать так, чтобы голос не дрожал. Ставлю книгу на полку, даря себе драгоценную пару секунд на то, чтобы выдумать, что же говорить дальше. Поворачиваюсь к нему и продолжаю:

— А сейчас у меня будет много свободного времени. Вот и думаю, что из великих стоит перечитать! — договариваю я и смотрю ему прямо в глаза.

— Вы читали “Анну Каренину”?! — спрашивает Александр, и мы продолжаем сверлить друг друга взглядом.

— Почему именно ее? — спрашиваю я.

— Это первое произведение, что пришло мне в голову, — отвечает Александр.

Я, пытаясь поддержать разговор, который мне нужен только для одной цели — втереться в доверие и выбраться отсюда:

— Ее не читала, но давным-давно смотрела экранизацию, и мне она показалась истеричкой!

Александр смеется.

— Первый раз слышу, чтобы великому произведению давали такую оценку!

— Сам Толстой писал в одной из своих статей, что ему по-настоящему стыдно за два произведения: это “Война и мир” и “Анна Каренина”.

— Мария, с каждым днем вы продолжаете меня удивлять, — говорит Александр и поднимается на три оставшиеся ступеньки.

Он был одет в темную футболку, хлопковые домашние штаны и был бос. Привлекательный, как черт, и ужасно напоминающий мне Влада: было что-то схожее в их чертах, манере поведения, мимике. Вот только я никак не могла понять, чем именно они были похожи. Влад явно по возрасту младше, цвет глаз, волос разный, но что-то неуловимое и притягательное для меня было в них обоих. Ладно, потом разберусь с ними.

— Александр, — решаюсь пойти ва-банк, — можно вас попросить?

— Да, — с интересом смотря на меня, отвечает он.

— Мне нужен лэптоп! — говорю на выдохе и продолжаю на него смотреть.

Лицо его меняется на еще более заинтересованное. Александр улыбается, как чеширский кот, и спрашивает:

— Пасьянс будете раскладывать, Мария?

— Почему сразу пасьянс? — удивленно спрашиваю я.

— Ну вы же понимаете, что даже если дам его вам, доступа к интернету все равно не будет! Пароль от сети знаю только я. Весь персонал сдает при въезде все мобильные устройства.

Решаю разочаровать его.

— Александр, я буду писать!

Брови удивленно изгибаются.

— Кому?

— Не кому, а что! — уточняю и параллельно смотрю, как меняется его лицо. — Александр, видимо, вы совсем обо мне ничего не знаете, наверное, это к лучшему! — тихо добавляю и радуюсь, что он настолько уверен в себе, что даже не пытался узнать, кто я и чем занимаюсь. Скорее всего, как и все, прочитав про моего отца, пришел к выводу, что я богатая скучающая наследница. — Ну так что, вы дадите мне лэптоп с установленным Word и флешку? — все так же не сводя глаз, спрашиваю я у Александра.

— Да, Мария, чуть позже, — задумчиво произнес Александр и ушел вниз, больше не говоря ни слова.

А я пошла изучать левую сторону мансарды. Эта часть была объединена в единое целое: посередине стоял бильярдный стол, в углу — большой кожаный диван и пара кресел, а на противоположной стороне, рядом со входом на балкон, — небольшой бар.

Выхожу на балкон, и здесь уже есть что посмотреть. Флигель, часть которого я видела из окна комнаты, намного больше, чем я думала сначала! Сторона с плоской крышей, которая была от меня скрыта, чем-то похожа на посадочную площадку вертолета. Слева располагался бассейн под такой же зеленой крышей, и хаотично разбросанные елки по периметру — ни одной дорожки, клумбы, фонтана или маленькой альпийской лужайки нет! Что странно! Везде зеленая лужайка. А как они ходят, когда дождь?

Возвращаюсь к полке с книгами, беру первую часть трилогии «Финансист» Драйзера и спускаюсь на первый этаж. Классический интерьер, диван, камин и пара кресел — ничего интересного.

Очень хочется пить, и я иду на запах, мой нос еще ни разу меня не подводил. Захожу на кухню, где Виктория, мурлыкая себе песню под нос, разделывала большую рыбину — семгу.

— Очень хорошо, что вы пришли, Мария, как раз хотела к вам подняться. А вы малосольную семгу едите? Просто думаю, чем вас еще можно порадовать, — говорит, оправдываясь.

— Да, — отвечаю Виктории с улыбкой, а под потолком мой взгляд цепляет две камеры. И в памяти всплывает распоряжение Александра, что с персоналом можно разговаривать только на темы, касающиеся бытовых потребностей. — Виктория, а где можно было бы взять бутылочку воды? — обращаюсь я к ней.

— Комнатной температуры — в кладовке, — показывает жестом на дверь, — прохладная — в холодильнике за мной. На третьем этаже под баром есть холодильник, там тоже есть вода. Так, на всякий случай! — подмигивая, говорит она мне.

Беру воду из холодильника и выхожу из дома. Интересно, а Виктория друг или враг? Маша, отвечаю я сама себе, единственный тут тебе друг — это ты сама!

У бассейна стоит пара плетеных кресел и лежаки, хочу поставить одно на солнышко, но мою инициативу прерывает выскочивший охранник, молча перенесший кресло опять под навес. На мой удивленный вопрос:

— Почему?

Он резко ответил:

— Запрещено, и все тут! Сзади дома под соснами есть кресла и еще натянут гамак, вы можете пройти туда, — прокричал он мне, уже удаляясь на свой пост. Вот же хам.

«Сзади дома так сзади дома», — шла я, тихонько ругаясь себе под нос. Значит, вся эта зеленая маскировка создана только для того, чтобы нас не было видно сверху, именно поэтому этот жутковатый охранник запретил вытаскивать кресло из маскировки.

Между деревьями и вправду болтался гамак, а в тени сосны стояло одинокое плетеное кресло. Располагаюсь в гамаке и открываю книжку. Через пару страниц закрываю ее.

За последние несколько лет я привыкла жить одна, и не разговаривать сутками для меня — это в пределах нормы. Но вот без чего я точно жить не могу, так это без свободы передвижения! Факт того, что я должна находиться в замкнутом пространстве, да еще и под круглосуточным наблюдением, съедает меня и не дает собрать мысли в кучу.

Время тянулось медленно и грустно. К вечеру я успела поваляться в гамаке, поплавать в бассейне, пообедать, изучить всю территорию и вот уже в ожидании ночи коротала время в библиотеке, так и не дождавшись лэптопа, хотя получила беспроводные наушники и плеер с Вагнером и была искренне благодарна за это своему тюремщику.

И тут сквозь мертвую тишину до меня начали доноситься звуки. Вначале что-то оживилось в доме: как тараканы из разных сторон стали на лужайку выползать охранники. Если днем я подумала, что тут их всего несколько штук, то сейчас под навесом у бассейна их собралось больше тридцати.

С балкона на мансарде было хорошо виден весь двор, но половина его была закрыта, и меня за ней не было видно; я принесла пару подушек и устроила себе пункт наблюдения. Для маскировки прихватила книжку и чашечку чая.

На часах было половина шестого вечера, когда я услышала характерный шум лопастей приближающегося вертолета. А еще через пару минут в поле видимости показался и сам виновник шума, зависший в воздухе над крышей, которая казалась еще днем похожей на вертолетную площадку. Она загорелась огнями, и вертолет стал снижаться. Я с нетерпением ждала, кто же выйдет из него! Но после посадки крыша стала опускаться вниз. Куда он там мог поместиться — непонятно! Снаружи это было одноэтажное здание без окон и дверей! Но он исчез, и створка крыши, похожая на жалюзи, аккуратно прикрыла вход. Да, Александр — та еще табакерка с секретами, но кто же это прилетел?! И самый важный вопрос: куда они все потом делись? Может, есть какой-то тайный ход? Поднимаюсь из своего убежища, спускаюсь, предварительно включив музыку в наушниках и прихватив книжку для маскировки, — а что, я ничего не видела! Слушала музыку и читала! “Все, я хорошая и примерная девочка, которая делает, что ей было сказано”, — вертелась оправдывающая мысль в моей голове.

Радовало, что по дому везде были камеры, даже в моей комнате, но вот на третьем этаже их не было. Я прошла мансарду раз двадцать по кругу, обшарила все места, как учил Миша, но не нашла ни одной. Определила основным местом обитания библиотеку: а что — высоко сижу, далеко гляжу!

На первом этаже на меня налетает торопящийся куда-то Александр! “Видимо, на встречу с тем, кто прилетел”, — промелькнула мысль в моей голове.

— Мария, вы куда собрались? — вопрос в лоб сбивает мысли в кучу.

— Что?! — говорю, вытаскиваю наушник из уха и делаю самое удивленное лицо, на которое способна, несмотря на то, что я слышала его вопрос.

— Мария, куда вы идете? — повторяет он медленно вопрос и подходит ближе ко мне. Я вижу, как его глаза чернеют от злости, а скулы подрагивают от напряжения.

— Я? — еще более удивленным тоном спрашиваю у Александра. Решив до конца играть ничего не подозревающую дурочку, продолжаю: — Если честно, проголодалась. Сегодня утром мне обещали семгу, хочу попросить Викторию сделать бутерброды и кофе, а потом взять все это и пойти к бассейну! Насколько я знаю, такие телепортации в пространстве вы мне разрешили?! — говорю я как можно более приветливым голосом, улыбаясь во все тридцать два. — Можно?! — спрашиваю и заглядываю ему преданно в глаза, ведь если сейчас заподозрит хоть что-то, то меня запрут, и ничего я не узнаю. Непонятный, смешанный поток эмоций проскальзывает на лице Александра, но все же, видимо, я гениальная актриса.

Лицо смягчается, и он говорит:

— Попросите Викторию сделать и на меня бутерброды и кофе. Мария, вы же не будете против, если я к вам присоединюсь?

— Нет, конечно, только за, — безмятежным тоном добавляю я, а Александр отходит в сторону, освобождая мне путь к кухне и временной свободе. Отхожу от него и пытаюсь унять дрожь: я первый раз находилась к нему так близко, и от него веет какой-то непонятной и бешеной энергетикой, которая меня сбивает с ног и не дает спокойно дышать.

Захожу на кухню, где Виктория приветствует меня. Прошу сделать бутерброды и кофе. Присаживаюсь за барную стойку, нужно прибраться в мыслях, пока есть время, но в этот момент за спиной слышу опять голос Александра:

— Мария, вам не стоит тут находиться.

“Какого черта ты сюда приперся?” — проскальзывает мысль, но, поворачиваясь к Александру, с улыбкой отвечаю:

— Я просто решила сразу захватить с собой кофе.

— Идемте, Мария! Все принесут к бассейну.

Нехотя спрыгиваю с барного стула и плетусь за Александром.

— Вам тут нравится? — помогая мне сесть, спрашивает он.

— Двоякое чувство, — говорю я ему.

— Хотелось бы узнать, почему?

— Если рассматривать как место отдыха и иметь возможность связи с миром, то да, мне тут нравится. Но я здесь в тюрьме, пусть в пятизвездочной, но в тюрьме. Все красиво, чудесно и почтенно, пока не подойдешь к стене, ограждающей периметр от внешнего мира, и тут тебя ждет разочарование в виде колючей проволоки под напряжением. Этот мир — иллюзия, как карточный домик: дунь на него — и все развалится.

— А что не иллюзия, Мария? Ваша жизнь дома — тоже иллюзия; если у вас забрать деньги вашего отца, что от Марии Андреевой останется? — с усмешкой спрашивает он.

А меня продолжает радовать мысль, что он считает меня пустышкой, а значит, не воспринимает всерьез. И я с легкостью поддерживаю его легенду.

— Да, Александр, вы правы, моя жизнь в городе пуста: тусовки, подружки и бесконечный шопинг — это три кита, на которых держится наш благополучный мирок! Ничего нового и интересного! — тяжело вздыхая, говорю я.

— Ну вот, как и думал, — говорит он, с легкостью проглатывая мою наживку, — поживете с недельку у меня, а там папа, больше чем уверен, присмотрит для вас блестящую партию, и вас тихо выдадут замуж.

«Какой же ты наивный! Если бы мой папа мог это сделать, то уже наверняка бы сделал!» — вспыхивает возмущение в моей голове, но вслух я лишь обреченно вздыхаю и говорю:

— Да, вы правы, отец уже вел переговоры о моем замужестве, и скоро оно должно было состояться, — пытаясь выдавить скупую слезу, говорю я, а Александр становится таким довольным, что я понимаю: все догадки в отношении себя я оправдала. Нужно и дальше продолжать играть дуру!

К столику подходит милая девушка в темно-синем платье с белым передником, та же самая, что я видела за обедом. Выставляет на столик между нами бутерброды, кофейник и чашечки. Разливает кофе в кромешной тишине. Александр ей кивает, и она так же бесшумно удаляется, как и появилась. Интересно, где он нашел такое количество молчаливых девушек, или это первый пункт в контракте, пропечатанный примерно так: «Вам разрешено в день говорить не более десяти слов. Каждое последующее слово карается штрафом!» Да, ох и бурная у меня фантазия.

Есть совершенно не хочется, но это была моя идея, поэтому нехотя беру бутерброд. Виктория и правда волшебница, семга буквально тает во рту.

Но хотелось бы узнать, где я все-таки нахожусь и есть ли хоть один разумный вариант отсюда выбраться.

— Александр, я с балкона видела, что тут вокруг лес. А в этом лесу есть какая-нибудь речка?

— Зачем вам?

— Я люблю воду, она журчит, — ничего умнее не придумав, отвечаю я.

Он тяжело вздыхает.

— Недалеко есть ручей, если хочешь, можем позже прогуляться.

— Да, конечно! — с энтузиазмом я принимаю его идею.

После перекуса Александр, как и обещал, ведет меня на прогулку. Небольшая калитка в заборе, через которую мы проходим, напоминает задний выход! У нас на даче есть такой же, чтобы на речку можно было пройти напрямую. А пройдя через этот выход, мы попадаем на извилистую тропинку.

— Александр, а как сюда проезжают машины? — решила я задать давно интересующий меня вопрос, пока мы идем по крутому склону к ручью.

Он оборачивается, подает мне руку, чтобы я могла спуститься с камня, и говорит:

— Никак.

— Стоп! — мысли экстренно собираются в голове. — А как тогда все это было построено? — с удивлением спрашиваю я у него и показываю на дом, который остался позади нас.

— Большая часть — это подручные материалы, а именно сосна. Остальное было доставлено на баржах и перенесено на вертолетах, — как какую-то обыденную вещь говорит он неразумному ребенку: мол, Маша, ты о чем, трава-то зеленая, но может трава-то и зеленая, а построить дом среди леса без использования техники! Или экскаваторы они тоже на вертолетах привозили?!

Ладно, построили и построили, меня это не сильно интересует! Больше волнует, как мне выбраться отсюда, если вокруг лес?

— А лес большой? — решаю озвучить свой вопрос.

— Мария, общая площадь леса — четыре тысячи гектаров, и мы примерно посередине, — он не может скрыть свою ехидную улыбку, когда замечает разочарование на моем лице. — Дороги здесь нет, как мы уже с вами выяснили, и бежать я вам не рекомендую, здесь есть не только зайки, но еще и бурые мишки, — если бы вы только слышали, с какой любовью в голосе он рассказывал про мишек… А мои мечты о побеге рушились, мозг судорожно пытался перевезти гектары в километры, но я никак не могла вспомнить, сколько это будет? Увидев моё замешательство, Александр решил побыть хоть минуточку истинным джентльменом и прочитать лекцию.

— Мария, гектар — это квадрат со стороной сто метров, у нас здесь четыре тысячи гектаров! Это квадрат сорок на сорок километров, если мы находимся посередине, то в каждую сторону у нас по двадцать километров. Вы хотите прогуляться? — с иронией спросил он.

А мне стало немного понятнее: двадцать километров — не так много, особенно если идти вдоль реки. Александр думает, что я избалованная девчонка, и совсем не догадывается о том, что моё хобби — это походы в горы. И я спокойно, без нытья могу пройти и сорок километров за день. Меня смущают только мишки! И отсутствие какого-либо снаряжения.

Тем временем мы спускаемся к ручью, точнее, к небольшой речушке шириной не более пяти метров. Скидываю кроссовки и захожу в холодную воду, на дне камни, гладкие, отточенные многими тоннами воды. Смотрю на прозрачную воду и иду к другой стороне реки, в самом глубоком месте вода доходит до колена. Вот он — способ сбежать, но без кроссовок я далеко не уйду, да и в кроссовках тоже. Через пару километров ходьбы по гальке они развалятся.

Вода всегда помогала настроиться на нужный лад и собрать мысли в кучу. Запрокидываю голову, смотрю на небо, по которому плывут облака; им нечего переживать — они всегда будут там. Бросаю взгляд в сторону — Александр облокотился на большой камень и наблюдает за мной. Может, стоит все-таки задать последний интересующий меня вопрос на сегодня: «Зачем, Саша, тебе так нужен мой Влад?» Но если я его задам, тот хрупкий мир, который я выстроила за сегодня между нами, наверняка рухнет! Побуду еще пай-девочкой и вернусь на берег, где меня ждет тюремщик; вечер — не самое лучшее время для побега, а еще я так и не узнала, кто прилетел сегодня на вертолете. Мы возвращаемся тем же путем, идем в тишине: я выяснила все, что хотела, а вести светскую беседу, чтобы заполнить пространство, не хотелось.

Глава 13

Миша, Влад

Ближе к восьми вечера мы подъезжали уже к заповеднику. Маячок на Владе включился и показал ту же точку, что и на карте полетов.

Проблема заключалась в том, что снимки, сделанные со спутников, показывали на месте приземления непроходимый лес, а вертолет исчез, когда там сел. Все это напоминало Бермудский треугольник. Я увеличивал насколько возможно присланные снимки и вот на одном из них увидел точку, стоящую посередине реки. Ее там раньше не было! Увеличение дало размытые очертания человека, но не было видно, кто это! Приходит еще одна партия снимков, и на одном из них сестренка смотрит в небо. Нервное напряжение спадает — значит, она жива и с ней все хорошо. Теперь остается дело за малым — вытащить ее оттуда.

Делаем высадку с противоположной от места нахождения лесника стороны — в устье речушки. То место, где была Маша, находится в четырехстах метрах от места посадки вертолета, хотя, судя по снимкам, там, кроме елок, ничего нет. До сих пор непонятно, как они там сели? Карта также показала отсутствие дорог, и единственная опушка леса, на которой возможна посадка вертолета, — в десяти километрах от предполагаемого места расположения нашего объекта. И даже если учесть тот факт, что это ближе, чем идти вдоль реки, на практике получается дольше, так как лес там действительно очень густой; об этом нам рассказали местные жители.

Если идти вдоль ручья, то это восемнадцать километров. На ночь разбиваем лагерь и принимаем решение двинуться с рассветом.

Влад.

Чувствую холод и тишину вокруг, я лежу на чем-то узком, в помещении пахнет сыростью. Стараясь не выдать себя, приоткрываю глаза, по которым бьет резкий свет, голова раскалывается. Маленькая комнатка с белыми стенами и одиноко болтающейся лампочкой под потолком. Искренне верю, что тот жучок уже подал сигнал Михаилу и он знает, где меня искать. Вдалеке слышны шаги и голос Александра, делаю вид, что еще в отключке, и слышу обрывок разговора.

— Он еще не приходил в себя?

— Нет, — отвечает незнакомый мне голос.

— Его как-то можно привести в чувство? — не унимается Александр.

Незнакомец со злостью ему отвечает:

— Это надо спросить у того, кто его накачивал!

Резкий удар по двери или еще чему-то, быстрые шаги, и вдалеке раздается последнее приказание Александра:

— Не спускай с него глаз, как только придет в себя, сразу пришли за мной.

«Только вот я уже пришел в себя, но тебе того пока знать необязательно! Эх, Саша, Саша! А все так хорошо начиналось!» — проносится мысль в моей голове. — «Если бы Маша не появилась, мы на этой неделе стали бы родственниками, и, как только я перестал бы быть тебе нужным, закопал бы ты меня в ближайшей канаве. Как хорошо, что Маша все-таки появилась спустя столько лет и нарушила твои планы!» Мысли продолжали путаться в голове, перескакивая, как бешеные белки по деревьям; чем меня таким нужно было накачать, чтобы был такой отходняк? «Спасибо тебе, дорогой одноклассник!» — мысленно поблагодарил я Макса. И меня вырубило повторно!

Второе пробуждение было еще более скверным, чем первое. Все та же головная боль и еще более жуткий холод, только вот я уже сидел весь мокрый: скорее всего, на меня вылили не одно ведро воды. Как я это понял, спросите вы? Все просто: при моем пробуждении услышал бурчание того же охранника, что разговаривал с Александром: «Мол, может, ему лучше по башке стукнуть, чем воду на него переводить!»

Но надо отдать должное: от воды и холода голова начала работать лучше. Я открыл глаза, осмотрелся по сторонам — все те же белые стены, только комната побольше, попытался найти окно, чтобы посмотреть, какое время суток, но его не было. Охранник, увидев, что я очухался, вызвал по рации Александра.

— Сколько сейчас времени? — спросил я у охранника, который стоял ко мне спиной. Одет тот был в камуфляжную форму, на ногах — военные берцы, рост средний. Когда тот повернулся и посмотрел на меня масляными черными глазами с прищуром, стало как-то не по себе. Мясистый красный нос был непропорционально размещен на лице — такое бывает, когда его ломают, но не вправляют. Под ним располагались жиденькие усы, и с ними охранник был похож на таракана.

— Ты на свидание торопишься? — с ухмылкой, хрипловатым голосом спрашивает он. — Ничего, сегодня твоя благоверная останется одна!

— Хотя бы скажи, долго я тут?! — пытаюсь зайти с другой стороны и понять, получил Миша сигнал или нет!

Охранник вздыхает:

— Тебя вчера привезли где-то в половине пятого, точно не помню, а сейчас два часа ночи! Поэтому я думаю, что ты уже опоздал на все свои планы! — говорит, зевая.

— Спасибо! — благодарю охранника и погружаюсь в свои мысли. Сейчас ночь, и я здесь нахожусь как минимум уже девять часов, до места меня доставили за два часа. Когда обсуждали план с Михаилом, было решено, что они выдвинутся сразу, как только будет известно место моего нахождения. Значит, они уже где-то рядом, и надо крепиться до утра! Но мне следовало тянуть время и узнать, где находится Маша, нужно удостовериться в том, что она жива, прежде чем что-то подписывать.

Из коридора раздается гулкий шум шагов, и передо мной предстает Александр собственной персоной. Немного помятый и нервный — видимо, его хорошо прижали партнеры, если он пошел на двойное похищение. Он обошел по кругу два раза стул, на котором я сидел, и отчего-то встал в углу. Задумчивая поза, он что-то продумывает — с чего же ему начать?

Но начать решил я!

— Александр, здравствуй, мог бы позвонить, я и сам бы к тебе зашел! Зачем тратить столько ресурсов и времени?! — как можно более вежливо попытался спросить я.

— Влад, после того как ты хлопнул в моем кабинете дверью, я подумал, что уже просто так ты ко мне не придешь! — говорит он, вкрадчиво и медленно подбирая слова.

— Может, стоило попробовать?

Александр не отвечал, продолжая сканировать меня.

— Хорошо, не отвечай! Зачем меня сюда притащил?! Я думал, мы с тобой уже все обсудили?

Александр опять ничего не отвечает, что порядочно начинает раздражать: он только раскачивается на месте, перекатываясь с носков на пятки и при этом ехидно улыбаясь, потом подходит ближе, вынимает одну руку из кармана, берет меня за подбородок и практически на ухо шепчет:

— Я никак не мог понять, что такого ты нашел в этой бабенке, но, пообщавшись с ней всего день, понимаю! — говорит он, растягивая слова. — Она сокровище, такая непосредственная и живая! Только вот у меня осталось неизвестным еще ее поведение в кровати! Как она… — замолкает, а мне уже хочется его прибить! И этот гад точно знал, на какие точки давить! Но он отодвигается и, смотря мне в глаза, заканчивает: — В кровати?

Теперь я его вопрос оставляю без ответа и пытаюсь успокоить мысли, дыхание. Значит, Маша все-таки здесь, но где именно?

— Что молчишь? Поделись с будущим родственником!

— Александр, что тебе от нас нужно? Скажи, может, мы сможем договориться? — пытаюсь перевести разговор на интересующее меня поле.

— То, что мне нужно, ты отказался мне дать! — с иронией в голосе произносит он. — Теперь я сам возьму то, что мне нужно, и Машу в том числе! — разворачивается и уходит, насвистывая какую-то глупую, но такую знакомую мелодию. Пытаюсь высвободить руки, но ничего не получается.

Глава 14

Маша.

Когда мы подходим к знакомой двери, замечаю кодовый замок; солнце почти село, и табло хорошо видно за счет слабой подсветки в ночной мгле. Александр вводит механическими движениями код, не замечая, что я его увидела. «Может, пригодится», — промелькнула мысль.

Возвращаемся в дом, где все тихо и спокойно, я беру со столика свою маскировочную книгу и иду в библиотеку. Спать совершенно не хочется.

Ближе к десяти вечера во дворе начинается небольшое шевеление, пара охранников перемещается из флигеля в дом. Видимо, одна смена заменяет другую. Александр злой вылетает из какой-то двери, хлопая ею. Странно, сегодня я её упустила из вида, когда он, интересно, успел туда пройти?! И направляется прямиком в дом. От греха подальше покидаю свой пункт наблюдения, устроенный на балконе, пересаживаясь на диван. Через пару мгновений на мансарду залетает он, всё такой же злой, и проходит к бару, не замечая сначала меня. Только не хватало, чтобы он сейчас ещё и налакался! Кто так смог его вывести из себя? Может, это тот, кто прилетел на вертолете? Вопрос, заданный самой себе, так и остается без ответа.

Он резко поворачивается, вырывая меня из раздумий вопросом:

— Мария, вам не кажется, что пора спать?

Знаю, что бесить его сейчас не лучшая идея, но и идти в комнату, где полно камер, нет особого желания.

— Александр, я не привыкла так рано ложиться, тем более сегодня: благодаря вашим волшебным укольчикам я выспалась на месяц вперед. Можно я еще немного почитаю? Здесь тихо! — пытаясь изобразить саму вежливость и покорность, спрашиваю я у него.

— Хорошо, только отсюда ни шагу! — рявкнул он так громко, что от неожиданности я даже подпрыгнула на диване, что произвело на моего тюремщика неизгладимое впечатление. И он, удовлетворенный, ушел вниз.

— Боже, как ему для счастья мало надо! — тихо вырвалось у меня.

В доме все окончательно успокоилось, и я вновь заняла свой наблюдательный пункт на балконе, пытаясь понять, как передвигается охрана по периметру и куда она сегодня испарилась после дневного столпотворения у бассейна. Скорее всего, они наблюдают по камерам периметр и не ходят на обходы. Сегодня днем, пока я была одна, специально сидела то под одним деревом, то под другим, вычисляя слепые зоны. Их, к моему великому сожалению, оказалось не так много. Ох, Миша мог бы мной гордиться, не прошла его наука даром. Сейчас, смотря на улицу, я мысленно чертила траекторию пути, чтобы не попасть в поле зрения камер. Но такого пути не существовало! Код от двери я знаю. Только толку ноль, если я до нее даже добежать не успею.

После двух часов Александр опять вышел из той же двери. В этот раз жутко довольный! Ну вот хоть убей, не понимаю, как он туда проходит?! Насвистывая какую-то весёлую мелодию под нос, поднял глаза вверх и посмотрел на балкон, где сидела я. Надеюсь, меня не было видно с улицы! А то мои игры в шпионов закончились бы, не успев начаться! Как только он прошел в дом, я быстро переместилась на большую тахту с множеством подушек и балдахином, пытаясь уравновесить дыхание от быстрого бега с препятствиями, и притворилась, что сплю.

Мне повезло, что поднялся он спустя минут тридцать, и я действительно успела успокоиться за это время. Не найдя меня на привычном месте, он начал осматривать всю мансарду, а я продолжала притворяться. В голове вертелась только одна мысль: «Пусть он оставит меня здесь и не додумывается переносить в комнату». Наконец, обнаружив меня, подошёл и сел рядом, сначала как-то странно гладя по спине, и, видя, что не реагирую, задал вопрос. Только я не понимаю, почему это так его интересовало! А может, пытался проверить, сплю я или нет, точно не знаю!

В общем, вопрос звучал так:

— И что ты нашла такого хорошего в этом Владе? — в его голосе прозвучали звуки непонимания, обиды, и это совсем не походило на того самовлюбленного ублюдка, что два дня назад меня пугал в аэропорту Дмитрова. Еще несколько минут сидит рядом со мной, все так же продолжая меня гладить по спине. Встает, и я слышу его удаляющиеся шаги.

Так, Маша, нужно еще немного полежать, чтобы удостовериться в том, что он действительно ушел, но рано радовалась — через несколько минут Александр возвращается и накрывает меня чем-то теплым и воздушным! Ау, люди, он и правда подумал о том, что я могу замерзнуть, и принес плед? Нет, сегодня и вправду день сюрпризов! Укрыв меня, садится рядом и что-то говорит себе под нос, так тихо, что разобрать, к сожалению, у меня не получается. Не знаю, сколько он так просидел, так как, видимо, меня и вправду сморило, и я уснула.

Проснувшись, я увидела, что в комнате по-прежнему темно. Взглянув на часы, которые показывали четыре двадцать, я вспомнила про второй балкон! Вчера зашла на него лишь мельком. До рассвета еще было пара часов, и я вполне могла успеть уйти подальше от этого места до того момента, пока меня хватятся! Должен же был этот Александр в конце концов когда-то спать! Натягиваю кроссовки, которые так и остались лежать возле тахты, и иду на второй балкон. По пути замечаю оставленную Александром ветровку, которая мне очень даже может пригодиться. Прихватываю с собой найденную вещь и на ходу завязываю ее на талии. Как в детстве, когда мама заставляла надевать кофту, но в ней всегда было жарко, а носить в руках лень.

Выхожу на балкон, и что бы вы думали? Там специально для меня, примыкая к балкону, растет большая сосна с обрубленными ветками. Ура, можно не прыгать, а комфортно спуститься по ней. Про комфорт — это я, конечно, поторопилась подумать! Им тут и не пахнет, когда ты спускаешься с третьего этажа и притом слегка боишься высоты.

В общем, спустилась я почти тихо и даже осталась цела, небольшая ссадина на руке не в счет. Мысленно нарисовав траекторию передвижения к калитке, я двинулась в путь. И через пять минут, набрав код, уже бежала сломя голову по извилистой дорожке вниз к ручью. Полная луна освещала дорогу, а сердце трепыхалось от счастья осуществления побега. Когда я добежала до места, где вчера была с Александром, возник закономерный вопрос: вниз по берегу или вверх? Умный человек всегда скажет, что вниз идти проще, чем вверх. А так как я всегда делаю все наоборот, я пошла вверх. Точнее, практически побежала, мотивируя себя тем, что рано или поздно я выйду, а лес заканчивается через двадцать километров, которые нужно было пройти, а сейчас стоило максимально быстро уйти как можно дальше!

Думала ли я в тот момент о мишках? Нет! Я думала, как с наименьшими потерями для себя выбраться из той передряги и о новом сюжете для книги, в которую я обязательно должна была включить эту сцену.

Через час после моего побега и бодрого шествования по камням солнце начало постепенно вставать, и я увидела первые его лучики. Солнце взошло, и начался новый день! Ему совершенно без разницы, что кому-то хотелось бы, чтобы оно встало сегодня чуть-чуть попозже, и, к сожалению, не могу его попросить подождать, как Машенька из сказки. Но в то же время стало немного уютнее, теплее.

«Да будет свет!» — мысленно сказала я себе. В конце концов, я хотя бы перестала шарахаться от каждой тени, пока не послышались чьи-то шорохи за горой. Спрятавшись за большим валуном, я стала ждать гостей! Они хоть и шли с противоположной стороны от дома Александра, но кто бы ему помешал вызвать подмогу, обнаружив мой побег? Мужчины в камуфляже шли тихо, не издавая ни звука, в группах по пять человек и в десяти метрах друг от друга. На поисковиков похожи не были: те бы не стесняясь разговаривали, ведь им нужно было меня выманить, а следовательно — окончательно запугать дикими животными.

Тот, что шел в первой пятерке, мне показался очень знакомым, но вот только я не могла вспомнить, где я его видела. Пока я шевелила своими извилинами, из-за горы показалась четвертая по счету пятерка, замыкала которую рыжая голова.

Я не видела лица, но сердце подсказывало, что рыжим здесь мог быть только Мишка! И как только разглядела, что это точно он, рванула к нему навстречу.

Мой Потапыч даже прослезился, увидев меня, пробивающуюся сквозь колючие кусты — поцарапанную и с мочалкой на голове. А что? Нечем мне было утром марафет наводить, нечем! Зато я была кладезем полезной информации для них. Мы отошли на несколько метров от ручья. Я выложила все, что видела и знала про вертолеты, скрывающиеся под землей, и маскировку соснами. Про то, откуда выходил Александр, и общее расположение дома. Как им найти тропинку, и даже код не забыла сказать. После моего короткого, но подробного рассказа они посовещались, и вся группа двинулась дальше. Кроме меня и братишки: нас было решено оставить ждать конца операции. Для меня и так этих приключений было чересчур много за два дня! Так мы и разместились на этой небольшой полянке.

После ухода парней Миша рассказал о том, как проходили мои поиски и с чем было связано похищение. Родителей, как я и ожидала, он успокоил, а значит, они не волновались, а я сама уже была в относительной безопасности. Оставался только Влад! И вот когда наконец парни сообщили по рации, что добрались до места и готовы к штурму, мы услышали, а потом и увидели, как поднимается вертолет.

В голове проскользнула мысль, что они опоздали и Александр сбежал, но он нам не особо был нужен! Нужен был Влад! Но его не было! В доме оставалась лишь пара человек прислуги, включая Викторию, и с десяток охранников, которым некого было защищать! Оставалось только ждать. А это именно то, что я не умею делать.

Узнав по рации о том, что Александр улетел и увез с собой Влада, мы двинулись вверх по реке, где оставались машины, на которых сюда приехали ребята. Операцию можно было назвать, как выразился Михаил, частично успешной.

Глава 15

Александр.

Когда все это началось?! Да еще в детстве! Сколько себя помню, мне всю свою жизнь хотелось отомстить своему отцу за то, что он бросил маму и ее семья отвернулась, когда узнала, что она беременна. Маме пришлось очень тяжко, воспитывая меня одной, но гордость так и не позволила ей ни обратиться к отцу, ни вернуться в родительский дом. И когда маме, моей самой лучшей маме на свете, еще не было и сорока лет, она умерла, и я остался, как думал тогда, один.

Только спустя десять лет после ее смерти я набрался сил для того, чтобы зайти в ее комнату и разобрать вещи. Все эти годы я маниакально, забыв про все на свете, искал забвения в бизнесе. И, можно сказать, добился определенного результата.

За эти десять лет удалось сблизиться с семьей матери, ее братья сами меня нашли, и вот, когда казалось, что все налаживается и жизнь начинает играть новыми красками, я открываю ящик Пандоры, узнав, кто мой отец! Но уже было поздно: он был на кладбище! Но у моего отца остался сын, который по жуткому стечению обстоятельств из многочисленных городов нашей великой Родины выбрал именно город Дмитров. Его сюда никто не приглашал, а он нахально влез в мой бизнес. С тех пор вот уже восемь лет у нас с ним холодная война!

Любая война — это пылесос по выкачке денег, нервов и сил! За эти восемь лет я так навоевался, что предложил моему брату перемирие, руку племянницы и выгодный контракт, который с легкостью выправил бы мои дела!

Было временное затишье, которое нарушила эта мелкая пигалица Маша.

Увидев ее первый раз в аэропорту, я до конца не мог понять, что же брат в ней мог найти! Но пообщавшись с ней день, я понял, что Маша — большая редкость! И вот я, как идиот, вместо того чтобы запереть ее в подвале с моим братцем, бегаю ей за пледом и глажу по спине.

Нужно идти спать. С этими двумя завтра утром решу, что мне делать! Может, и вправду стоит договориться с Владом, выложить все как есть! А то уже все слишком далеко зашло!

Просыпаюсь, солнце светит уже высоко, быстрый душ, одеваюсь, выхожу из комнаты! И уже спускаюсь, иду по направлению к бункеру, как меня что-то разворачивает, и я пулей несусь на третий этаж, где вчера вечером уснула Маша. Поднимаюсь и вижу, что ее нет.

— Вот же бестия, и куда она делась! — спускаюсь, по пути спрашивая у персонала, не видел ли ее кто! Но не могла же она испариться. Захожу на пункт наблюдения, просматриваю камеры, и почему я не поставил ни одной на мансарде?! За ночь я был последним, кто туда заходил и выходил. Остаются балконы. О, точно, в четыре двадцать пять эта бестия слезла с дерева и больше в поле камер не попала! «А она не так проста, как кажется!» — мелькает мысль в голове. Нужно покопаться в ее биографии подробно. Так, вероятнее всего, она пошла к ручью, значит, нужно запросить фото со спутников!

Через десять минут получаю снимки на протяжении всей реки, черт! Маши не видно, а вот маски-шоу на подходе! В минутах пятнадцати ходьбы от нас! Кто их сюда притащил?

Командую, чтобы сейчас же приготовили вертолет и загрузили туда Влада. Взлетаем, и уже с высоты я вижу, как происходит штурм моей крепости! Да, недостаточно просто отгородиться от человеческого взгляда, нужно еще и продумать защиту. Этим я займусь позже.

Сейчас нужно дожать Влада, чтобы он подписал контракт на строительство.

Влад сидит рядом в кабине вертолета.

— Александр, — говорит он, перекрикивая шум работающего вертолета, — вели ему где-нибудь приземлиться, нам нужно поговорить без посторонних.

— С чего это?

— Ты уже и сам понимаешь, что слишком разыгрался! А я слишком много знаю о тебе и вашем фонде! Меня нужно либо убить, либо договориться. Второй вариант значительно проще осуществить!

Говорю пилоту сесть на поляне здесь недалеко, мы выходим, у него по-прежнему связаны руки.

— Что тебе нужно? — с вызовом в голосе спрашивает Влад.

Решаю не ходить вокруг да около.

— Мне нужно, чтобы ты стал подрядчиком, как мы и договаривались изначально, и построил сеть отелей, но только теперь не за долю в бизнесе, как было ранее, а за вознаграждение.

— Сколько тебе нужно отмыть? — въедаясь в меня глазами, спрашивает Влад.

Он и до этого дорылся!

— Не твое дело! Твое дело — построить отели, все остальное я сделаю сам!

— Ты собираешься через мою компанию отмывать кругленькую сумму и говоришь, что это не мое дело? Да пошел ты! — подходит вплотную ко мне, если бы его руки не были связаны, то я наверняка получил бы по морде.

— Да, это не твое дело! — повторяю я за ним. — А ты получишь справедливую оплату за строительство.

— Ты так ничего и не понял?! — с какой-то горечью в голосе спрашивает Влад у меня.

— Что я должен понять? — практически ору на него! — Без этого контракта я банкрот! Вот это я понимаю! — нервишки шалят, и стресс последних дней выплескивается на Влада.

— Я знаю! — спокойно и безэмоционально отвечает он.

А меня колотит мелкой дрожью — он знает!

— А мне что от этого? — спрашиваю.

Но он, как будто не замечая моего состояния, продолжает:

— Я не отказываю тебе! Моей компании выгодно построить тот комплекс отелей даже без получения доли. — Влад пристально смотрит на меня. — Только у меня есть несколько условий.

Он мне еще и условия будет ставить! Ладно, выслушаем.

— Первое: мы переходим к цивилизованным методам. Я уже сказал, что жениться на твоей племяннице не буду! Инвестиции вместо ее доли найти будет легко. Могу сам этим заняться! Второе: больше никаких похищений и угроз моей семье!

— С каких это пор Маша стала твоей семьей? — с иронией спрашиваю у Влада.

— Станет, вопрос времени. Третье: мы начинаем обсуждать. Прекращаем воевать, ставить палки в колеса и начинаем строить бизнес. Каждый свой! Не лезем на чужую территорию. Если случилось так, что зоны интересов совпали, то садимся за стол переговоров, пытаясь решить вопрос миром. Бывает и такое, что я зашел на твою территорию или ты на мою, но не знаем об этом! У нас есть телефоны, и можно позвонить и сказать о промахе другого.

Четвертое: деньги на строительство все идут через фонд или напрямую от инвесторов, никаких подставных компаний; если нужно, отмывайте их внутри. Я понятно сказал? — Влад замолкает и дает мне время подумать.

— Я согласен, — протягиваю ему руку в знак примирения.

Он в свою очередь протягивает мне две и с шуткой говорит:

— Давай начнем наше перемирие с освобождения моих рук.

Влад свободен.

— Готовь контракт. В понедельник встречаемся с юристами на обсуждение. Если все устроит, то сразу и подпишем, хватит уже тянуть, — говорит Влад, пожимая мне руку. — А можно еще воспользоваться твоим телефоном? Мой я не знаю где!

— Можешь, только это бессмысленно — связи здесь нет, — говорю я.

— А где Маша?

— Ух ты, вспомнил! А я думал, что ты про нее забыл! — говорю я с иронией в голосе.

— Не юли!

— А Маша убежала. Я так думаю, ее нашли «маски-шоу», которые приходили за тобой, и она у них, можешь не волноваться! Могу подбросить, стоянка у устья реки здесь недалеко. Как вы, кстати, меня нашли? — задаю я интересующий меня вопрос.

— Не знаю, я в тот момент спал, — с холодом в голосе отвечает мне Влад. — Говоришь, они тут? Полетели!

Глава 16

Маша

Как только мы двинулись по направлению к стоянке машин, вертолет, пропавший из поля видимости к тому моменту, вернулся и начал кружить, а потом сел. Миша сказал, что там была полянка — единственная, на которой возможно приземление.

Страх за Влада съедал меня изнутри: что же могло там случиться? Этого мы знать не могли, но, когда добрались до стоянки, появилась бы связь и возможность запросить фото со спутников. Поэтому со всех ног бросились туда, благо оставалось всего минут двадцать пешком.

Когда фото были получены, странная картина открылась нашему взору! Влад с Александром мирно прогуливались по полянке. Миша еще пошутил невпопад: «Может, нам их оставить наедине!» — за что и «словил» от меня. Хорошо иметь старшего брата, но когда он начинает так откровенно издеваться! Ух!

А у нас продолжались сюрпризы! Не успели мы как следует рассмотреть фото, вертолет опять взлетел и полетел прямехонько к нам! Не выключая винтов, он сел на несколько секунд, высадив одного пассажира, и вновь взмыл вверх, оставив Влада на земле!

Про свои слюни и сопли я не буду вам рассказывать: они были стандартными, в общем, как и у всех девочек.

Скажу лишь, что через месяц у нас была свадьба. Как я на нее согласилась, до сих пор не понимаю! Наверное, поняла, что Влад — именно тот человек, ради которого я готова остановиться в той бесконечной гонке на выживание.

Конец.

Огромная благодарность от автора и муза за ваши оценки и комментарии.

Вторая часть читается как самостоятельное произведение.

Прыжок в новую жизнь.

Приглашаю вас в цикл книг «Неправильные женщины».