Второй шанс Боярова – III

Глава 1

— Давай время сверим.

Филинов, потерев бритую макушку, посмотрел на свой китайский хронометр:

— 10 часов 55 минут. Если этой информации для тебя мало, — его голос звенел от иронии. — То еще сегодня 27-е октября восемьдесят третьего года.

— Не паясничай.

Какой год — я еще помнил: тьма мне настолько мозг не выжгла.

Стоп.

А на самом деле помнил ли?

Странное ощущение какой-то безжалостной неправильности преследовало меня. Откуда оно?

Идей нет.

Испытывая сомнения, я огляделся. Ничего подозрительного не заметил: форт, административное здание и плац, все как обычно — тогда сам уставился на циферблат часов:

— У меня 59 минут…

— Понял, командир, перевожу свои, — моментально Филинов отозвался.

Мы уселись в машину, и пока Серёга проверял заряд бортовых зачарований, я глядел в окно на тренирующихся бойцов в новенькой форме гвардии. Ученики и адепты. Гуманитарная помощь магами из Тверской Крепости от Морозова.

Комендант, на самом деле, мировой мужик: не так много городов кинулось нам помогать. А Тверь кинулась… Вот уж кто ответственно относился к иномирской угрозе.

— Сан Саныч рассказал, что мы сделать должны?

— Пока у наших дорогих войсковых товарищей намечается полноценная рубка в попытке прижать синекожих еще ближе к проклятущей Пятерке, мы халявничаем и едем на разведку. Считай выходной, — ох Серёга и разулыбался, аж усы озорно зашевелились. — Балдеем.

— Самое интересное пропускаем, — недовольно сказал. — Преображенцы потом задолбают хвастаться. Все мозги выклюют своими подколами: А вы маникюрчик делали, гвардейцы? А вы платьица выбирали, гвардейцы?

— Это если выживут.

Но эти выживут: у преображенцев почти каждый командир — смелый, ловкий, умелый. Толковый то бишь. Помогла выборка последних месяцев, где все бестолковые передохли либо возле аномалий, либо в казармах, когда старшие им глотки резали — под полным одобрением Алмазова.

Вот люди такому командованию удивились… А странно было другого ожидать: в конце концов, в штабе у Сан Саныча тоже самое происходило. Только при мне, Алмазов двух полканов вонючих, как вшей, задавил. Одного тупицу, который под иномирцев батальон гренадеров кинул без снабжения (пацанам приходилось на сабельках сходиться и силу малого числа магов использовать, что привело к гибели двух третей бойцов) — Алмазов Штормовым Серпом рассек. Второго, что решил интриги строить и клеветать на боевого офицера, мол, снабжение разворовывает, Алмазов кулаками перед подчиненными забил до смерти. Не повезло полкану, что с офицером тем Сан Саныч лично знаком был. Не помогла и мародерская пластинка. А под конец, совсем разойдясь и натурально озверев, он еще голову оторвал и остальным припевалам под ноги швырнул:

— У меня полный карт-бланш, суки жидкие! — рявкнул Алмазов им в лица. — Захлебнетесь своей паршивой кровью!

Тут даже мне страшно стало: я то с Алмазовым только как с любопытным дядечкой знаком был, а как он служил понятия не имел. А тут такое… Видимо сурово служил. Вон как наглухо контужен… Тем не менее офицерский состав сообщение принял.

Преображенская движуха — движуха вольницы. Если ты слаб, тебя сомнут. Если ты силен, но не компетентен — молись. Командир тут — самый сильный маг с самым острым умом или четко умеющий делегировать полномочия… И Алмазов, как выходец из преображенского офицерства старого образца, вспомнил молодость.

— Что конкретно Санычу посмотреть надо?

— На северо-восток по дороге, а потом чуть на запад. Алмазов думает там взращивают очередной некрополис.

— С чего такие выводы?

— А он диковинкой какой-то подсмотрел. Развед-птичку с костяшки вызвал, облетел окрестности на ней, так лагерь подозрительный чисто в поле стоит. Вроде и нормальный… Беженцы как беженцы. Только хрен ли лагерь тот в чистом поле делает? Да и среди беженцев ребята, очень походящие на культистов есть… И делают они странное. И магов-дезертиров Алмазов там заприметил. Пластинки они попрятали, а постоянное желание колдовать — не попрятали. Чего-нибудь да вылетает там. Так еще туда и грузовики подъезжали с контейнерами.

— Он думает это материалы для жертвенного круга?

— Мих, а что еще? — в голосе Сереги звучали нотки снисхождения. — Судя по абсолютному безразличию беженцев, точно ни по их душу привезли. Никакого шмотья, никакой еды.

Такие условия лагеря идеальны для жертвенного ритуала. Некрополис нам совсем не ко времени.

Даже после стольких месяцев — жмут, поджимают. Сколько ж у Коллегии ресурсов?

— Далеко хоть?

— Сто пятьдесят километров по дороге к Ярославлю.

— Но это еще по-божески… Какие инструкции?

— А никаких. На наше усмотрение. Алмазов сказал, оно нам в поле виднее будет как работать. Смысл понятен: срезать полностью возможность диверсии, остальное его не заботит.

— Принято, — кивнул. — Гражданские?

— На жертвы ему насрать. Большой вопрос хрен ли вообще там люди делают.

— Принял.

Так и отправились.

Час убили, чтоб только из города выехать. В основном на бесконечных блокпостах, остановках и проверках из «Преддверия», «Брюха», «Разбитых Районах». Проверка документов, обыск машины, досмотр на наличие печатей подчинения как скрытых, так и явных.

— Бесит, — раздраженно бросил, когда с очередного блокпоста уезжали, и я ремни кирасы застегивал.

— Специфика нового мира, брат, — усмехнулся Филинов. — Все и должно было измениться после того как Пятерку возле Боровска забабахали.

— Знаю, — отмахнулся. — Но все равно терпеть не могу. Такая заморочь.

Помолчали — а потом я задумчиво спросил:

— Это получается синерожие вторую Пятерку на северо-востоке планируют?

— Щупают, наверное. Проверяют где мы не заметим, прошляпим, — дернул Серега плечом. — Там и поставят. Если Москву сожмут между двух Пятерок — уже не потянем никак. Ресурсов не хватит.

— А я только дом в «Белом Городе» строить начал, а ты о таких жутких вещах вещаешь.

— Что поделать… Служба, командир. Вот и служи усерднее, чтоб домик не загубили. А так сплошняком зубастые ужасы.

Мы свернули с дороги на грунтовку, и я сообразил, что подъезжаем. Тогда призвал Теневой Конструкт. Лихо проявился на переднем сидении, брызнув белизной искажений, от чего Серёга вздрогнул и быстро покрыл себя Гранитной Крепью.

— Миха, млять, ты хоть предупреждай! — нервно бросил он. — А если б я Дредноут активировал, ты б мне новое сидение оплатил?

Я пожал плечами и улыбнулся.

Лихо обернулся на меня, и почему-то его голова была безобразной мясной головой Герцога. Рога чуть ли не рвали крышу машины, безостановочно скребясь.

Тень-иномирец широко улыбался.

Странно, Герцог вроде вне аномалий на связь не выходит… Я ощущал какую-то муть в голове. Все неправильно. Не должно его быть здесь.

— Запоминай, Гум, фишка, увиденное. Будь внимательнее, вдруг поможет. Мы верим, что и дрёма в черный час может научить; верим, что их посылают наши предки.

И язык показал.

Я сплю?

— Ты кстати не думал Лихо тачку водить научить? — Филинов игнорировал то, что голова конструкта изменилась и то, что тот скреб по крыше рогами.

— Думал. Как я его учил, так он не хочет. Скучно говорит. А как он водить хочет — мы так далеко не уедем, он как видит человека, сразу сбить норовит.

— Ну злодей, — хмыкнул Сов.

Лагерь был, действительно, большой. Люди уставшие, грязные удивленно глядели на нас.

— Лихо, сторожи машину, — приказал я.

Никто не попытался нас остановить. Никакой охраны не было. Измученные люди только взглядами провожали. Матери прижимали к себе бледных детей; мужики — сумки со своими пожитками и чашки. Наблюдал я и культисткие татуировки у некоторых на шеях и руках, и другие странные атрибуты тоже были: кости, черепа, чешуйки.

— Шатер здоровенный видишь? — спросил я, указав вперед.

— И магический фон, изменившийся над ним, тоже. Не слепой. Прям чёрный вихрь…

Мы направились к шатру. Как люди заметили куда мы путь держим, так стали переживать: забегали, зашептались, зашипели.

Сколько среди них нетронутых? Скольких иномирцы уже обработали? Тяжелые это вопросы…

Подошли. Так у шатра уже два мародера караулили. Невооруженным взглядом видно, что культисты. Лица в татуировках синей чешуи. Глаза на выкате. Дышат тяжело: на горьком корне сидят?

— Сюда вы, староверы, не зайдете, — хрипит один из них. — Это наша святыня. Ваши ноги пачкать ее не будут.

— Думаешь не зайдем? — улыбаюсь я. — Думаешь не испачкаем?

Мы весело переглядываемся с Совом, киваю ему.

Серега бросается к левому, вытаскивая меч, наносит одну атаку за другой.

Мой противник заковывает себя в чары Дредноута, — я не мелочусь, сразу использую Ткач Бездны.

Наплывающая волна из сотен черных игл и нитей вонзается в мародера. Сжимает его, обволакивает, протыкает, держит, а потом в миг напитывает тьмой, заставляя находящееся внутри тело лопнуть прям в защите.

Серега тоже справляется: короткая стычка, обмен заклятьями — он срубает голову противнику и делает очередную зарубку на рукояти артефакта…

Мы входим внутрь.

Три круга из серебра в виде рунических узоров, а внутри — тела. Их больше сотни. Некоторые друг на друге валяются.

Дерьмо… Обыватели, маги, здесь даже синекожие лежат.

Я так понимаю либо их и дальше слоями будут складывать, либо станут расширять круг, чертить четвертый, — и будут продолжать собирать, пока жертв не окажется достаточно.

Филинов снимал на фотоаппарат связки и узлы рунических сочетаний внешнего круга. Исследовательской команде Алмазова подарочек готовит.

Не пересекая круг, я присел возле границы. Присмотрелся к ближайшему телу.

Дышит.

— Живые, — сделал я вывод. — В коме просто — на них «печати сна».

— Колдунство мощное, — кивнул Сов. — Копят тела на жертвоприношение?

— Насколько этих хватит, как думаешь?

— Тройку открыть — сто процентов, — и, удивившись, добавил. — А вон Санек лежит.

— Какой еще Санек?

— Асташев. Из егерей. Месяц назад пропал с блокпоста…

— Зашибись.

— Больше сотни тел. Может сто пятьдесят — сложно точнее сказать. Что делать будем?

— У нас нет времени: скоро иномирцы сюда синих притащат, и мы можем застрять тут, в округе, на сутки. Учитывая, что у Алмазова наступление, мы можем понадобиться срочно, — кивнул на спящих. — Сожгу всех этих вместе с руническими каракулями, и ничего выдумывать не надо.

— Можно было бы полноценную операцию организовать и перетащить.

— А десяток грузовиков и свободную роту ты лично родишь? У нас и так от этих коматозников с выжженными мозгами больницы переполнены. А еще ведь в тех беженцах разбираться… Много ресурсов. Вдруг диверсанты? Очевидных культистов наглядно прикончим, обыватели разбегутся по лесам.

Сов пожал плечами:

— Ты командир, твоя ответственность.

Я поднимаю руку и ударяя в центр заготовки жертвенного круга Бурей Адского Пламени. Черно-красная волна, перенасыщенная и сияющая от маны, проходит, закручиваясь, превращая спящих в угли.

Я смотрел на останки, не чувствуя ничего.

Шатер пылал. Сов матерился, прикрывая рукавом нос.

***

Я очнулся от собственного лихорадочного вздоха. Источник пульсировал в такт учащенному сердцебиению.

Что это еще за сон такой?!

Это будущее? «Иная линяя»? Герцог, пока валяюсь, послал всякое разное посмотреть?

Какая жуть… Отвратительно, ужасно. Я все еще чувствовал запах горелого мяса. Меня мутило.

А ведь тот я и не сомневался даже применять или не применять заклятье. Ох… И где все мои преображенские клятвы?

Прошло несколько минут, и я успокоился. Сны — пусть ими и остаются, надо было о другом думать.

Я принялся срывать с себя восстанавливающие рун-пластыри. Как закончил — уселся на кровати. Переждал головокружение, а потом нацепил штаны и футболку, которые мне заблаговременно подготовили.

Так…

Я в небольшом закрытом помещении: кровать, стол с письменными принадлежностями, стул, туалет, раковина… И то, что не давало интерпретировать комнату иначе как комнату заключения — типовая черно-фиолетовая дверь из рунического сплава.

Я задержан. Помню. Пятиранг бубнил, что-то такое.

В этот раз похоже прям по краю прошелся… И с источником все не особо хорошо: опять проблема стенок, которые в этот раз помимо тьмы, еще и стихия смерти побеспокоила.

Я похудел — видимо лечение местным лекарям далось тяжело. Пришлось еще и из меня ресурсы черпать, либо магия смерти пережгла сама по себе.

Я, разумеется, сам виноват: не стал Фрейю отвлекать от спасения Глебова. Да и как будто бы не мог: лечение от магии смерти — вывело бы меня из боя. Я бы вырубился от болевого шока, когда пришлось выжигать целительными заклинаниями плоть. А там пару минут прошло б, и нас новые гости из аномалии «догрызли».

Я сознательно принял решение рисковать. И чего уж теперь… Живой, а значит все получилось.

Комната семь на семь метров: аккуратная, бежевого цвета, без окон.

Я обошел ее и хорошенько стены и дверь прощупал.

Определенно тюрьма: с другой стороны везде четко нехилые такие слои рунической защиты ощущаются… Гудят — слышу. Их думаю могло и на витязя хватить. Основательно делали.

Через пару часов квадратная задвижка-отсек в нижней части двери проскрипела и открылась.

Я подошел, заглянул в нее: бутылки воды, лекарства и коробка с запакованной едой. Судя по подписям — свиная отбивная и жареный картофель.

Ради приличия попробовал поспрашивать у надсмотрщика, покричав в отсек всякое вопросительное, затем обидное, — ответа не получил. Весь вечер просидел, ожидая непонятно чего. Ночью спал — скука все-таки победила.

Никто не пришел ни ночью, ни утром. Тогда я понял, что непонятно сколько мне тут куковать по государевой воле, и появившееся время лучше не терять в пустую. Пришла пора изучать заклятья тьмы. Да, естественно, их здесь нормально не отработать — но я хоть раскладки найду в стихийном «Море». Выучу их. Уже неплохо. Будут у меня дополнительные возможности. Заняться в любом случае чем-то надо было, ведь неизвестность давила… Не знал я, что лоялисты мне приготовят и как произошедшее воспримут.

Попытался призвать Лихо.

Получилось.

Комнатка на удивление работала так, что применять заклинания в ней возможно без особых проблем, то есть не для опасных ребяток она сделана, а так… для шутников? Чисто дисциплинарный щелчок по носу? Надеюсь, я размышлял правильно. Не хотелось бы в разряд опасных преступников попасть.

Добрался под кураторством Конструкта в медитации до стихии. На первом слое я даже с помощью Лихо шесть часов искал нужное заклятье — Взгляд Тьмы.

Да, хорошо, что Конструкт может распространить на меня свойство Взгляда, но это только в первичной форме, а я ведь всегда буду предпочитать третью или хотя бы вторую форму Лихо. Поэтому неплохо иметь на всякий случай возможность самостоятельно видеть в темноте.

Переписал выкладки узоров и рун — благо бумагу мне оставили. А потом натренировался хорошенько. Я спокойно «набил руку» в попытках вызывать чары; и да, оно прекрасно работало.

Остатки заклятий со второго слоя подбирать не стал, сразу на третий нырнул. Тут выискивать конкретное не надо было, я все что попадалось под «руку» хватал.

Коготь Враждебного Царя — мощное ударное заклятье.

Угодье Злобных Теней — распространение теневой территории и усиление заклятий.

Облачение Пылающего Мага — защитные чары.

И Ткач Бездны — масштабируемое зональное заклятье. Мощное и свирепое. Его я во сне и видел…

За время пока я все это постигал и зубрил, сменилось много дней… Поэтому, когда начали греметь дверные замки и дверь открылась — я даже немного испугался.

Совсем будто такого не ожидал.

Внутрь зашел высокий и худой человек лет сорока — с острыми скулами и неприятным взглядом; он принес с собой стул.

По черно-золотой форме я сообразил, что это гвардеец. Вместе погон с одной стороны торчала пластинка — алая, чтоб всем понятно стало — то мастер магии.

Нынче, я так понимаю, в городе их всего два. Этот человек и Волков.

— Присаживайся, Бояров, для беседы, — он поставил принесенный стул и уселся на него сам. — Меня зовут Дмитрий Маркович Кретчетов. Я старший офицер гвардии его Императорского Величества.

Уселся и я. Видимо про этого Кретчетова и говорил Герцог. Он не на стороне Волкова и иномирцев. Значит наш. Значит осталось только договориться и убедить его, что я тоже в интересах Империи действую, если у него какие-то сомнения есть.

Кретчетов положил перед собой толстую папку, раскрыл, уставился в нее.

Удивительно еще то, что Кретчетов не давил аурой. Я не чувствовал ее вообще — будто обыватель какой в камеру зашел; свой ранг давлением он не выпячивал, как тот же Ермолов…

— Давно у нас в городе два мастера магии? — поинтересовался, пока Кретчетов молча листал дело. — Я как-то упустил этот момент…

— Лет десять уже, — нейтрально отозвался Дмитрий Маркович. — Из этого никто тайны не делает, но ты видимо, как Блуждающий не знал, — одна его бровь еле заметно поднялась. — В твоем «осколке» меня не было? Интересно почему… Убили или я вообще не родился?

— Вы знаете про Блуждающих и миры? — я, действительно, удивился.

Хотя такая осведомленность сильно упрощала дело.

Он нахмурился. Видно хотел, что-то резкое сказать, но сдержался. Вместо этого терпеливо, хоть и с небольшой издевкой проговорил:

— Да, мы в курсе. Я в курсе… Император в курсе. Ты не такой уникальный, хотя оно, понятное дело, большая редкость…

— А почему именно «осколки»?

— Железнов так назвал.

— А Железнов…

— Железнов такой же Блуждающий. Первый из пойманных, поэтому «осколки» и прицепились. Это кстати тайна, но думаю ты не побежишь про это направо и налево всем рассказывать, — и добавил едко. — Учитывая, как вы тут совместно информацию зажимали.

Я почему-то почувствовал вину — как-то ловко он уколол.

А вообще логично, что древний Железнов, который выживал столько лет и столько битв прошел — не обычный маг. Но почему тогда он был так же эффективен и в «моей линии»? Ладно, неважно. Это можно и у самого старика спросить при встрече... Я же конкретно сейчас очень хотел знать другое:

— Дмитрий Маркович, а какое сейчас число?

— Девятнадцатое сентября, — безразлично бросил он.

Я задумался, прикидывая…

Тринадцатого числа замес и дело с Цесаревичем произошли. И получается где-то пятнадцатого я очнулся. Остальные четыре дня я провел в изучении стихии тьмы. Так-то времени прошло много… Странная нерасторопность: поймать человека и столько дней его просто мариновать.

Скромничать не стал — сразу же и спросил:

— Почему так долго держали?

Он торопливо пальцами отстучал по столешнице и после недолгого молчания сказал:

— Император сильно на тебя обижен. Запретил любой допуск и откладывал решение по тебе до тех пор, пока судьба Цесаревича не определилась. Вот определилась, и я сразу же пришел.

Нехорошее предчувствие появилось:

— А что с Николаем Константиновичем?

— Ах, ты ж не в курсе, — мастер магии растеряно почесал затылок. Изображает, наверняка. — Ну да откуда бы? Ведь общаться с тобой было запрещено. Короче на БТР напали. Цесаревича ранили артефактом. Филинова твоего неплохо так покромсало и бойцов его тоже. Однако должен заметить, — с ноткой довольства проговорил Дмитрий. — Уважаемый лейтенант не позволил забрать Николая Константиновича, а бился как лев, — за что кстати будет сто процентов к награде представлен. Тем не менее обычными методами Цесаревича вылечить не получилось. Император в срочном порядке вызвал Воронову в Москву, и вот она только-только, где-то час назад, Цесаревича и Филинова собственно откачала.

— Какая неприятная история…

— И не говори.

— И мне соответственно какое-то наказание готовят теперь?

— Вроде того. Тебе, Алмазову и Ермолову прилетит.

— А им то за что?

— За сокрытие стратегически важной информации, — со всей суровостью сказал Дмитрий Маркович, а затем строгость с его лица ушла, осталась только усталость, он тяжело вздохнул, достал из переднего кармана сигаретку, прикурил маной. Он пиромант: я почему-то так и думал. — Ладно с Цесаревичем — такое бы ты не донес. У людей ниже просто нет необходимых знаний, чтоб поверить, а про мое существование ты, видишь, даже и не знал. Но про новинки в иномирских технологиях: агентура, синекожие людишки, руны подчинения и контроль, рукотворные аномалии. Это трындец полный! Почему эта информации попадает к нам не в первую очередь, а в десятую? Когда уже минимум три аномалии открыли?

— Четыре.

— Четыре даже! Такую информацию очевидно, что в вышестоящие инстанции нужно тащить, а вы замялись… Насколько ж вы плохого мнения о верхушке? Вы как дети малые, будто не понимаете, что из центра — от меня — эта информация по всей Империи пойдет. В каждом городе значит угроза подобного присутствует. Значит нужны инструкции, выработка методов борьбы — это большое дело! И чем быстрее этим начинать заниматься, тем лучше… Это очевидно.

Теперь, да.

Это сейчас понятно, когда данные сто раз проверились. А если б принесли к ним в первую очередь… Еще не факт, что нас кто-то слушать стал бы. В этом вопросе Кретчетов меня не переубедит. Бюрократическая машина тяжело реагирует на всякое новое.

— Мы пытались больше данных найти, чтоб уже с готовым проектом прийти, — попытался оправдаться я. Отчитывали как школьника, и ведь по делу. — А еще там Волков замешен был. Мы подумали Император скорее Волкову поверит…

Он посмотрел на меня как на идиота, натурально взглядом обжег:

— Мы уже два года думаем, как Волкова спровоцировать нормально, подставить да убить — а вы подумали… Как раз ведь и не подумали.

Я пожал плечами и предпочел промолчать.

— Информация про Цесаревича — это из твоего «осколка»? — спросил Дмитрий Маркович.

— Да.

— Еще есть что полезное?

— Все перемешалось сильно. Я многое исправил, поэтому… Не знаю. 15 ноября должен был быть теракт, в которой Воронову старшую убьют культисты при поддержке оппозиции, взорвут ее Лекарский Центр, но теперь…

— Понял, — кивнул он, делая пометку у себя в блокноте. — Я все равно поделюсь с ней информацией, чтоб она без мародеров не таскалась. И в курсе этого движения была… Кстати за тебя тут многие просили и многие вступились, — крайне энергично продолжил он. — Болтали, что ты показывал себя с лучшей стороны эти дни. Со многими я поговорил: и с Ермоловым, и с Алмазовым, и даже Скворцов пару слов сказал, как прибыл. Князев вступился, а он вообще не любитель такого. Ахонтова, лиса — егоза, сразу информацию слила по телеканалам — про твой героизм в защите Цесаревича. Если б в планах было тебя в спец-полк отправлять, то и ей бы досталось, вместе отправились, так что цени. Думаю она этот риск осознавала. Тебя не бросили. Интересно было послушать их истории и характеристики... А если по делу. То войско иномирцев медленно, но верно приближается к нам от «Саратовского Шрама».

— Как они прорвались?

— Убили тех, кто в оцеплении стоял, — сказал таким тоном, будто это что-то очевидное. — Мы соберем группу добровольцев, которая как заграждение поработает… В первую очередь иномирцев надо пощупать. В качестве наказания было решено тебя отправить туда, на передовую, так сказать кровью доказывать, что ты не верблюд.

Я поморщился.

Кретчетов сразу среагировал:

— Рожу не корчи, Михаил. Это официальная позиция, приказ Императора. Теперь слушай, что на самом деле мы от тебя хотим… Угроза Волкова, его сброда и иномирцев никуда не делась. А оно все клубком идет… Ты ж в обидки играть не станешь?

— Не стану.

— Такой способ тебя наказать предложил сам Волков. Планирует он судя по всему активничать. Мне нужен человек в самом центре жопы, который доложиться вовремя сможет, в случае чего… Я, понятное дело, тут буду с заряженными бойцами гвардии, преображенцами и дружиной сидеть, в гляделки с Волковым играться.

— Хотите поймать его на чем-то?

— Да, — кивнул Кретчетов. — Очень. Большая часть войска и активных магов уйдет из Москвы. Думаю, он не выдержит и начнет дурость какую делать… Провокации могут как здесь быть, так и по линии соприкосновения — и в случае второго мне нужен человек, которому доверять можно.

— А других не нашлось?

— Тут видишь еще совпало так, что Волков предложил тебя убрать, — объяснялся он. — Значит он тебя там либо убить хочет, либо ты ему здесь просто мешаешься.

— Здорово то как…

— Постольку поскольку ты подсадной ягненок — мы дадим тебе от гвардии средства, чтобы нанять дружину, артефакты, диковинки… Твоя задача крутиться, получать информацию, выживать. Нападут на тебя маги какие — пытайся взять живыми, допрашивай, пытай, узнавай фамилии. Нужны любые улики. Это могут быть как прямые подчиненные Волкова, так и люди его людей. Даже эти фамилии будет полезны. Когда у его соратников головы полетят, знаешь, он и занервничать может.

— Почему вы просто не устраните Волкова? Зачем эти игры?

— Ты как будто не понимаешь... Потому что как только подобные телодвижения произойдут — начнется гражданская война. У Волкова тут столько денег, столько сторонников и за границей его знают хорошо, и обыватели его любят, потому что не в курсе какая он бесчеловечная мразь. Чтоб столкновений не произошло, нам важно иметь железные доказательства его причастности к каким-то темным делам, а иначе он любые доводы бабками зальет. Либо его нужно в миг выщелкнуть, а потом говорить, что несчастный случай произошел. Тогда уж никто и шевелиться не будет. Но быстро не выйдет — мы если с ним сойдемся в бою, можем целый район спалить... СМИ будут орать десять правд, чтоб смутить умы, — и хрен разберешься. Так что ситуация щекотливая... Но мы отклонились от темы: ты согласен отправиться?

Как будто бы у меня была возможность отказаться...

— Это нужно Императору?

Кретчетов строго посмотрел на меня:

— Забудь об Императоре, — сказал он совсем неожиданное. — Это нужно Империи.

Глава 2

Мне вернули мои вещи: оплавленную кирасу, рун-браслет, жезл (в нем даже модули поменяли и подсумок с запасными частями подогнали — какой замечательный подход!).

Куртку новую принесли, чуть отличающуюся, но такого же кричаще-красного цвета. Видимо моя после ударов магией смерти совсем непрезентабельный вид имела.

Из имперской темницы меня в рванье выпускать определенно нельзя, люди неправильно поймут. Скажут: «А Боярова пытали! Псы Императора опять лютуют!». Или что-то в таком духе. Я и так уверен, что выгляжу не очень здоровым. Не нужно давать лишнюю почву для слухов. А то урожай будет — не разгребем…

Мы прошлись по второму этажу форта, и я выглянул в окно.

На внутренней площадке гвардейцы занимались: били простенькими заклятьями по мишеням. Особенно забавно эта тренировка учеников и адептов смотрелось на фоне того, как чуть дальше совсем другая пляска происходила. Да чего уж говорить — даже сами маги то и дело оглядывались, игнорировать не могли, такое зрелище там.

Суровый и чудовищный витязь, больше походящий на гориллу: мускулистый, рыжий, громкий и смешливый — совершенно бесстыдно и безжалостно дубасил двух мародеров кулаками.

Выглядело так, что они натурально бегали от него — и я их не осуждал; горилла, с активированным Разгоном, швыряла их, колотила… Вообще витязь двигался ужасно быстро. Я порой и отследить удар не мог. Пугающе тяжелый аэромант.

Хоть никаких особо сильных чар не применялось, лица у мародеров уже смахивали на отбивные.

— Я понять не могу чему они учатся?

Кретчетов выглянул:

— Уклоняться в рукопашном бою, защищаться, — с гордостью объяснял он. — Очень полезный навык, когда в будущем придется избегать клинков Дозорных и Баронов… Вспомнят добрым словом пудовые кулаки капитана.

Сурово тут.

— Получается у них как-то не очень…

— Не суди их строго. Я и сам от всех ударов Мясникова уклониться не могу. Он даже по меркам аэромантов, знаешь ли, быстроват.

Быстроват — это очень скромно сказано. Полезно узнать, что у них и такой мутант тут есть.

Без особой спешки, мы добрались до кабинета Кретчетова.

Я остался сильно удивлен: он один из первых людей государства (на всю Империю у нас мастеров магии — штук шесть, наверное, наберется, если сильно поскрести), но кабинет — тихий ужас… Не положено такому человеку — такой кабинет иметь… Аж волосы дыбом: как Дмитрий Маркович еще с ума не сошел?

Это пустая комната, которая будто прокурена насквозь: мелкая, серая. Казалось здесь даже дымок все еще гулял.

Весь подоконник заставлен пепельницами, громоздились окурки.

На паркете мелкие пятна засохшей крови в разных местах идут, будто кого-то для показаний тащили, либо экспресс допрос устраивали.

Здоровенный сейф в углу, местами оплавленный, местами почерневший. Сбоку погнутый стеллаж с документами; видно некоторые полки прям силой смяли.

— Звать уборщицу не думали? — нейтрально поинтересовался. — Или вы целенаправленно на посетителей ужас нагнать пытаетесь? Если так, то все получилось — я в ужасе.

Дмитрий Маркович закурил, затем уже с довольной мордой стал объясняться:

— Здесь в стеллаже государственных тайн на сотню подписок о неразглашении. Поэтому никому без меня сюда хода нет. Не надо простым работягам на ровном месте жизнь портить — то не дело.

Я бровь поднял:

— А гвардейца какого позвать, чтоб убрался?

— А чем гвардеец принципиально отличается от уборщицы? — ухмыльнулся пятиранг. — Бумаги они подписывать будут одни, и не хотелось бы связывать человека по рукам и ногам всякими ограничениями.

— А сами убираться не пробовали? — подкинул я еще идейку.

А чего? Может он до простого решения не додумался.

— Я последний раз убирался года три назад… Такой вот темп работы.

— А…

— Не сношай мне мозг, Бояров, — грубо прогудел Кретчетов, потушил окурок о столешницу и швырнул к подоконнику. — Я здесь бываю два раза в неделю.

Оно и видно: такое отношение.

Кретчетов достал из ящика стола смешную артефакт-подвеску, протянул.

Я взял ее в руки.

Крайне забавная: художественно сделанное ухо из рунического сплава, с сотнями мелких серебряных рун на всем протяжении. Они еще и мигали в разном порядке. Красивая, мастерская работа — хоть и немного нелепая…

— Для связи артефакт. Там заряда на четыре сообщения, экономь, — указал Кретчетов. — Само сообщение может вмещать аж до десяти минут речи. Но пожалей меня: не надо рассказывать, кто что болтает в траншеях и как кто поносит власть у передвижной кухни… Наше дело — Волков, Ершов, их люди, провокации, покушения. Самую суть передавай; уяснил?

— Уяснил.

Удобная штука. Жаль обратной связи нет. Вот сказал я свою информацию, — а дальше что? Непонятно. Там самому импровизировать, в отрыве от городской информации.

Ладно, справимся. Основные новости и так будут доходить. Уверен, мы не так далеко отойдем от Москвы — общая связь будет обеспечена… А конкретно на мое задание телодвижения Кретчетова никак не влияли.

Дмитрий Маркович прикурил еще одну сигарету:

— Вижу ты оживаешь потихоньку, в глазах мысли начинают нервно бегать, — пятиранг будто сам себе кивнул. — Жаль, что при таких условиях знакомимся. Сплошные дела. Все быстрей-быстрей. Я б послушал, как оно у вас там устроено все в «осколке» было. У Железнова вон — крайне интересно. Хотя может ли быть мир, разрушенный маго-химическим антииномирским оружием, интересным?

— Алмазов постарался?

— Ага. Раз ты сходу угадал, он и у вас он чем-то подобным занимался?

— Вроде того, но оно не получилось, — я с любопытством спросил. — Их «осколку» эта идея помогла?

— Ну как бы да… Но уже через пять лет синекожие опять явились, закованные в хитрые артефакты, с защитными заклятьями. И новые виды синих появились, неуязвимых к заразе.

В кабинет зашел гвардеец. Он поставил большую черную сумку на стол, дождался кивка Кретчетова и ушел.

— Деньги, — коротко объяснил Дмитрий Маркович. — На дружину, зарплаты, снаряжение.

— Контора чеки затребует? — усмехнулся я.

Он отмахнулся:

— Напоминаю, мы купюры эти печатаем. Только максимально добросовестно к делу подойди — оно и в твоих интересах. А еще, чуть не забыл, если я в тебе ошибся, и ты сбежишь, ориентировка лежит уже готовая для остальных городов, мол стреляйте и бейте на поражение. Так на всякий случай. Для мотивации говорю.

— А…

— Вот еще! — он моментально перебил меня, метнулся в сторону сейфа и вытащил две длинных красных коробки. — За использование этого уже спрашивать буду. У нас их не так много.

Я открыл одну и уставился на восстанавливающую диковинку. Сухая мумия размером с ладонь, на пузе и лбу рунические сочетания спиралью шли.

Это хорошая штука.

Это нам надо.

Кивнул благодарно:

— Хорошая подстраховка, спасибо…

— Конечно, хорошая, — едко Кретчетов бросил. — С твоим то стилем! Переучивайся решать задачки с расстояния. Тебе ж огонь дан стихией, не чтоб с некромантом сходиться, и Волны Смерти мордой ловить да в рукопашной что-то доказывать. Согласись, это не так уж и умно. Лекари измучились из тебя некротик вырывать.

Я пожал плечами:

— Обстоятельства…

— Иди со своими отмазками уже, — махнул он рукой. — Армейские артефакты и пушки дадим, перед тем как поедешь. А то с тебя станется по особняку Волкова с артиллерии шандарахнуть.

— Когда кстати отправляемся?

— На сбор тебе два дня всего дано. 21 сентября с остальными добровольцами выступаешь.

— Это за два дня дружину собрать нужно?

— А чего ты удивляешься так? Сейчас на волне новостей про войско иномирцев, подъем патриотизма тотальный. Знаешь сколько добровольцев будут отряд искать, чтоб свой город защитить? Целая толпа. Вот и подбирай их. Император еще и подшаманил, какие-то сумасшедшие плюшки пообещал всем магам, кто примет участие…

***

Расклад стал понятен: Волков ограничивал Кретчетова, а Кретчетов соответственно Волкова, и никто никаких резких телодвижений не делал.

Они сидели — этакие пятиранговые пауки — в одной банке под названием Москва, контролируя действия друг на друга. И я в это все высокоранговое варево смело и слепо влетел с двух ног: и Штейна смог забороть, и Судакова, и Молотову помешал, и Ермолова прикрыл. Тем самым очень сильно помог Кретчетову и лоялистам, поэтому по идее у Рустама Артуровича серьезные вопросы ко мне должны иметься. Много я его планов попортил.

Вообще Волков не встревал в авантюры. Отрывать мне голову самолично он не придет, максимум своего человека отправит… Сенатор решал все чужими руками. Теперь стало хоть понятно почему — потому что Кретчетов бдит. Страж города долбанный.

Единственное, что оставалось понять, почему так скован сам Император? Он же нехилая такая сила, которая может тряхнуть всю игровую доску, по крайней мере в Москве. А вот не трясет! Замер. И в разговоре с Кретчетовым — тот Архимага вообще не учитывал — и это крайне странно: будто Николай Алексеевич вообще в этих игрищах не участвует.

Договор какой-то?

Непонятно. Ладно… Будем просто считать будто нет его. У него могут быть свои проблемы и ограничения — о которых я банально знать не должен.

Много я знал, о том чем жил Император в «моей линии»? Да считай ничего не знал. Только то, что мне сказали. А кто уже там разберется после его смерти — могли десять раз все переписать.

Хорошо, что мне предельно понятный фронт работ наметили…

Я, честно говоря, радовался от того, что в систему встроили. Быть одному против всего мира — занятие выматывающее.

Теперь есть возможность и помощи просить, и в случае ЧП есть тот, кого можно банально предупредить… И на эту информацию даже, скорей всего, болт не забьют. Еще и денег дали для дела, чтоб я не отвлекался. А в ответ всего лишь смертельно-опасное задание дали, напрямую связанное со службой.

Красота!

Как меня из гвардейского форта вывели — так я сразу же нарадоваться не мог. За это Кретчетову отдельное спасибо: ребят предупредил и меня дожидались Воронова и Селинов.

Я пытался скрыть свое настроение, но все равно улыбку спрятать не получалось.

Заметив меня, Лера радостно взвизгнула — шороху сразу навела:

— Миха освободился! — добежала, сжала в объятьях, щедро в щеки целуя. Я в какой-то момент, сообразил, что банально не справляюсь с ней; пытаюсь отодвинуть и не получается, а та только смеется, раскрасневшаяся и довольная. — Привет! Как тебе воздух свободы?! Исхудал бедный то как! И такую вы резню устроили и все без меня!

— Ты ранг мародера взяла?

Она чуть отодвинулась, расстегнула кожаную куртку, показав топ с прицепленной фиолетовой пластинкой.

Да.

Воронова — мародер.

Вот оно как.

Нехило… Барышня крайне быстро набрала ранг. Вот, что значит когда есть талант, цель и ресурсы.

— А я думала догадаешься ты или нет, — улыбнувшись, в плечо ткнула. — Но ты как обычно крайне внимателен. Требую теперь свои спарринги.

— И без спаррингов будет чем заняться.

— Ловлю на слове…

Селинов мне приветливо кивнул, но нашему разговору мешать не стал.

— Хорошо, что продвинулась в ранге. Мне, действительно, нужен старший маг, — я потряс чемоданчиком. — Государство дало денег на дружину. Империя нуждается в нас.

— Не понимаю… Пашка, Михе весь мозг в допросной отбили, — затем видя что я не меняюсь в лице и не улыбаюсь, уже менее уверено добавила. — Чтоб чиновничья свора и гвардейцы денег дали… Волшебство.

— Позже объясню, — я отмахнулся. — Едем. Время терять нельзя.

Уселись в машину.

— Куда, Михаил Иванович? — спросил Селинов.

— В «Оплот», — повернулся к Вороновой, та активно под повязкой ногтем чесала.

— Чего смотришь? — нахмурилась она. — Жарко.

— Лер, какие заклинания трехранговые уже изучила? — надо прикидывать на что можно рассчитывать.

— Огненный Шар и Пылающий Щит. Пока все… Заклятья бойкие, юркие в стихии, игривые такие, — фыркнула. — Так просто не даются. Все волевым хвостом норовят долбануть по морде.

— База уже есть. И хорошая, ты молодец, — затем обратился к водителю. — Павел, набери номер Вронской.

Он передал мне трубку:

— Але, Полин. Привет, я освободился, собирай всех, кто там из команды двигаться может… У меня объявление будет. Сама готовься к большой работе… Твой самоотвод я не приму.

— Звучит многообещающе, — довольно проговорила. — Сделаю, босс. И я очень рада, что ты в норме.

— А я то как рад.

Сбросил звонок и заинтересовано посмотрел на Валерию, та сразу же встрепенулась.

— Чего, Миш?

— У тебя какие отношения с матерью?

— Ты уже свататься хочешь? — схватилась она за щеки, чтоб румянец скрыть. — Я от тебя такого не ожидала… Но я рада. Честно!

Селинов смешком подавился — и я еле смог удержаться, чтоб не вдарить ногой в его сидение.

— Вопрос серьезный, Лер. Помочь надо. Ты ж не отказываешь боевым товарищам в помощи?

— Не отказываю… Ты ж на дело меня возьмешь: дружина, вот это все, что обещал, — она руки на груди сложила, смотрит строго одним глазом, носик морщит.

— Возьму, конечно, — тихонько посмеялся. — Еще я от мародера отказываться буду. Придумала же глупость…

— Отношения у нас ровные. Связь поддерживаем, — по-военному отозвалась Валерия Михайловна. — Доклад окончен.

— У Вронской брат в вашем Центре лежит полумертвый, на вечных Восстановлениях, Иваном зовут, — объяснил ситуацию я. — Тяжелое повреждение от клинка Дозорного. Если б она помогла, я б был сильно благодарен. И Полина тоже.

Воронова кивнула:

— Помочь в таком — дело хорошее. Разузнаю, есть у нее возможность или нет…

***

Когда мы подъехали и оказались в «Оплоте», все уже расселись в конференц-зале.

Курили, пили кофе, болтали и веселились.

Ахонтова общалась с Вронской. Глебов о чем-то спорил с Минином. Фрейя равняла ногти в сторонке пилочкой. Молодой адепт Глебова — звали его Семён Барков — читал газету. И еще три ученика — переживших 13-е число: тощий Житов, старый Караулин, пузатый Грязин, все дикие, усатые, громко играли в карты.

Восемь обывателей сидели смирно; они очевидно непривычны к тому, что их допускают на совещания магов.

Остальные ветераны и маги погибли от Волны Смерти Молотова и прочего неприятного…

Грустно — но нам печалиться некогда. Нужно работать.

Я переживал, что ребята могут обиду на меня затаить, за то, в какую мясорубку я их втянул, но люди наоборот с честью приняли подобное. Когда я пришел некоторые хлопали, другие свистели; Ахонтова и Вронская просто радовались…

С точки зрения бойцов мы хоть и потеряли многих, но сделали очень достойное дело, невероятно полезное для Империи. Ценное. И в этом вопросе я сильно отличался от бестолковых офицеров с «Шрама», которые теряли множество людей просто по причине некомпетентности. Тут повод был. У Императора должен быть наследник… Многие догадывались, что если его не будет и если его своевременно не закормят плодами, чтоб ранг ему поднять, то в Империи моментально станет максимально неспокойно. А «неспокойно» в условиях, когда у тебя аномалии всюду открываются — это, скорей всего, финиш.

— Всех приветствую, ребят. Рад, что вас так много.

Одобрительное гудение.

— Что с нами будет?! — смеялся Глебов. — Мы как из камня!

— Мы — фундамент Москвы! — воскликнул Барков.

— Я должен признаться: так получилось, что, работая на меня, вы работали на Империю, — бессовестно врал я. — Вы уже, наверное, это поняли. Примите мои извинения за то, что не мог раньше про это сказать. Я боялся, что информация уйдет на сторону… Да. В деле — гвардия. И естественно спасти Цесаревича — это не последняя задача. Мир все еще крутится. Он не стоит на месте. Вы в курсе про приближающееся войско иномирцев?

Люди сосредоточено кивали.

Телевизор все смотрели.

— Меня направляют туда. На самый передний край.

— Это наказание такое? — с ходу нахмурился Глебов. — Очень походит. Сделал — так закинуть в самую жопу. Глядишь враг переварит, и проблем не будет.

— Формально, да.

Люди беспокойно забурчали. Спрашивали всякое. Я игнорировал, а потом продолжил говорить:

— Не формально старшему нужен свой человек там. Мы полностью садимся на имперское обеспечение. Вопрос денег отпадает. Но перед тем как делать дела, я дам возможность уйти и заплачу хорошо за прошлую операцию. Если не готовы — идите. Никто вас не осудит.

Молчание. Люди переглядывались, но никто не изъявил желания:

— Дальше будет только хуже, господа и дамы, — убеждал их я. — Бои будут жестче.

— Москва наш город, — высказался за всех Глебов. — Я вот думал самоотвод писать и в добровольцы уходить как раз туда… А тут так совпало, — здоровяк улыбался. — Удачно.

— Если все думают приблизительно так, то давайте быстро и по делу… У нас есть два дня, гора денег и хорошие отношения с Князевым. Как нам собрать самую лучшую дружину, которую не стыдно будет выставить на передний край — и желательно чтоб мы потом на этом переднем краю и не сдохли? Я слушаю любые предложения.

Глава 3

Всё обсуждение как нам быть и что делать заняло час. Было озвучено много всяких дельных идей, некоторые из них пришлось отбросить из-за банальной нехватки времени.

Если не вдаваться в детали дискуссии, при которой Глебов чуть со своими подчинениями не подрался, то получалось так: Кузьму с обывателями я отрядил покупать грузовики. Дружине (которой пока и нет) нужно как-то передвигаться: возить людей, провиант, снаряжение.

Вронская с Селиновым и Барковым отправились брать слот найма на завтрашний день, оставлять заявки на «Чёрном Рынке», разбираться с диковинками и руническим жемчугом. Нужно нам было многое… Тут почти не спорили: в лихорадочном темпе составили перечень (я записывал все, что ребята перечисляли), а задача Полины уже выбрать из того, что будет в продаже — то, что нам надо.

Фрейя вместе с Минином должна была набрать медицины.

Житова, Караулова и Грязина я послал делать большой оружейный заказ. Планировалось набрать немало народу. В идеале каким-то чудом собрать хотя бы две роты.

Требовалось защитное снаряжение, инструменты и прочее банальное… Но тут уж гренадерские маги лучше разберутся, что брать и что пригодится в деле. Они в жизни больше в оцеплении «Шрамов» стояли.

Еще я оговорился заранее, что Ахонтову мы с собой никуда не возьмем, даже если сильно захочет (Лиса сразу же высказалась, что как раз совсем не хочет, и я ее понимал, и сам воспринимал командировку без восторгов) — и Вронскую тоже оставляли в «Оплоте».

Сразу я и поинтересовался о том, заработали ли мы что-то с третьеранговой аномалии или всю добычу гвардейцы по кускам растащили. Так-то больше сотни иномирцев настреляли, жалко будет. К удивлению, никто ничего не тронул — все нам вернули. Если что-то и взяли, то по мелочи. Кретчетов расстарался.

Вронская как раз дни пока я сидел в камере, занималась реализацией и почти все удачно продала. Уже с этих денег она выплатила хорошие суммы семьям погибших наемников, что абсолютно правильно.

Все равно осталась солидная часть, так что помимо государственных средств, у нас и свои имелись. Единственное, что хитин с Герольдов все еще отскребают сторонние маги-промысловики — это тоже в будущем принесет хорошую сумму.

Фрейя прежде чем идти заниматься закупкой медицины, чуть отвела меня в сторону:

— Долг — голова Окулина, — очень взволновано сказала она.

Переживает: лицо непроницаемое, губу прикусила, — ждет.

Я понимающе кивнул:

— Учитывая, что я с ним повздорил, рано или поздно и до него придется добраться, — убеждал ее. — Он из чужой сцепки. Не бойся, пристукнем. Так что жди, будет тебе его бестолковая голова…

Меня убеждать, что Окулин заслуживает смерти нет нужды: я в этом и так уверен. Он подчиненный Волкова.

Фрейя, удовлетворённая моими словами, пошла выполнять поставленную задачу.

Когда все разошлись остался только я, Воронова и Ахонтова.

Алиса провела рукой по своим пышным волосам и немного смущено сказала:

— Миш, Солнышко, надо будет выступить… Мы тут задолжали.

— Бои не берем, — указал я. — На носу и так глобальное побоище…

— Не бой, — быстро качнула головой она. — Совсем наоборот!

— Это чего еще?

— Пресс-конференцию провести нужно… — и дальше продолжила немного жалобно. — Меня уже гвардейцы поджимают! Нервно паразиты тюкают клювами в самое темечко. Очень надо мол, для стабилизации инфополя.

— Это что еще за история? — нахмурился. — Какое, к чертям, инфополе?

— Я сразу слила историю про Цесаревича всюду куда смогла, — терпеливо объясняла она. — Думала мало ли: вдруг тебя и не выпустят, там удушат, а так вроде как им бы это провернуть было сложнее… Про тебя рассказывали весь день как про настоящего героя, сына Империи, достойного мага аж с шести каналов! Когда начальство спохватилось было уже поздно. Героя в тюрьме сгноить — последнее дело. А запускать серию опровержений, мол ты не герой, мы все напутали, значит подписываться в абсолютной профнепригодности. Да и эффект подобное вторичный бы имело: только больше внимания приковало, а первое впечатление уже не перебить... Все б так и выглядело, что сначала они правду сказали, а потом пришла власть и надавила.

— И я за твою работу благодарен. Виктор Петрович может тобой гордиться: достойно воспитал.

— Спасибо, Солнышко, — она тепло улыбнулась. — Рада, что ты так считаешь. Так вот я шум создала, и ко мне сразу пришли гвардейские мордовороты, объяснили, что я как бы и не права вовсе… Ну это черно-золотых взгляд — с моей точки зрения я абсолютно верно все делала. Мне до гвардейской позиции дела нет. А от них все что угодно можно ждать. Однако теперь вот меня один под ручку взял, сказал: надо бы выступить перед СМИ, сообщить что все в порядке, что ты рад служить Имперской махине, и вообще сейчас поедешь защищать Москву, как воитель, верный своей отчизне. А еще можешь до кучи призвать всех магов, кто хочет помочь, поучаствовать в этом деле. Тогда гвардейские рожи вообще порадуются… Для тебя это проблема?

И замерла, брови подняв, выжидая реакцию — как эмпат могла и сообразить, что меня такое не беспокоит:

— Нет. Не проблема. Но это отнимет время на подготовку…

— А тут переживать как раз не стоит! — радостно затараторила она. — Гвардия уже все устроила, позвали журналистов, выбрали место — от нас, от тебя — только прийти к семи часам, сказать всякое, на вопросы поотвечать. Пол часика, может часик — и мы опять в шоколаде, а у черно-золотых претензий нет.

— Это я сделать способен…

В начале я позвонил семье.

Разговор получился крайне эмоциональный, нервный. Судя по всему, наслушались они по телевизору всякого, и имея какой никакой опыт взаимодействия с силовиками — практически успели меня похоронить.

Ахонтова не догадалась позвонить им и успокоить — то косяк, но я похоже слишком много от нее хотел.

И мать, и Янка много всего наговорили, но в итоге через три минуты ругательств и обвинений — они там коллективно поплакали и успокоились. А дальше уже общение вошло в привычную колею. Мать опять отстранилась, а Янка засыпала меня десятком ярких глуповатых историй из школы.

Говорили недолго, минут десять, обменялись информацией; обсудили всякое, и я их огорошил, что поеду вместе с добровольцами встречать армию синекожих. Я им как специально эмоциональные качели устраивал.

Меня долго и упорно убеждали этого не делать, а я уверял, что буду в третьей линии стоять — и вообще все не так страшно, как может показаться. Кто б мне еще поверил…

Следующий звонок — звонок Скворцовой.

— Мишель! — весело отозвалась она. — Ты как там целым вышел из жутких гвардейских подвалов?

— И ты в курсе?

— А как же! Все следили. Такой беспредел — страх! Мне еще и отец тут рассказывал, как оно идет… А шло ведь со скрипом. Но я так понимаю ты не особо про это хочешь общаться…

— Верно. Лучше расскажи, как у тебя там дела...

Минут двадцать мы болтали ни о чем: ну как мы? Я в основном слушал, поддакивал, поддерживал, а Вероника рассказывала. Она основательно учебой в Академии увлеклась; хочет отличницей первый курс закончить и в Имперском Турнире участие принять…

Я слушал, желал удачи во всех начинаниях — и все для того, чтобы, когда она окончательно выговорится, спросить одно:

— Слушай, Светлячок, а ты не знаешь почему Степан Елисеевич на «юго-востоке» командование принимает, а не Ермолов? Может отец делился внутренней информацией какой?

— А ты не в курсе, Мишель? — я хотел грубость сказать, но удержался. Как я мог быть в курсе, если в долбанной камере сидел? — ЧП у «Санкт-Петербургского Шрама». Ермолова туда с гренадерским корпусом закинули. Ничего серьезного для витязя, но местные в «Оцепе» и так перегружены. А вот Алексей Петрович быстренько исправит положение и явится к вам, если до этого вопроса саратовская проблема самостоятельно не рассосется.

Не рассосется… Саратовская проблема чувствую может и нас самих «рассосать».

– Ник, а отец сейчас дома? — осторожно поинтересовался я.

— Хочешь поговорить?

— Было бы отлично.

— Сейчас трубку передам.

Пару минут молчала, видимо искала, где он там в особняке спрятался, а потом я гулкий голос Степана Елисеевича услышал:

— Приезжай, Михаил. Есть что обсудить, что рассказать. Здесь с картой оно понятнее да нагляднее будет, чем бубнить по телефону.

— Сейчас ехать?

— Через пару часов лучше. Я пока дела доделаю.

— Хорошо — принял…

На том разговоры закончились. Веронике нужно было бежать на тренировку — так она сама сказала.

Все же Скворцов нанял ей наставника мародера. Их семейные отношения в итоге наладились, общий язык они нашли — а всего-то нужно было чуть-чуть ее попугать ужасами внешнего мира… Как нагляделась, так быстренько поняла, что их мелкие разногласия — полная чушь.

Я воспользовался свободным временем с пользой. Не то чтобы по своей воле — сам бы я сидел, отдыхал, а тут Воронова надавила, давай, мол спарринг.

Я и дал.

Хотя спаррингами то, что происходило назвать нельзя было — просто тренировка: я скорее помогал Валерии поставить Огненный Шар. Чувство дистанции отработать, скорость с живой мишенью — вот это все…

Огненный Шар, ослабленный поясом поединщиков до состояния горячего ветерка, воспринимался совсем странным образом. Я прекрасно помнил, как раскаленная мана от заклятья ощущалась брызнувшей на плоть лавой.

Лера испытала и Пылающий Щит. Сначала с поясом поединщиков на третьеранговых заклятьях. По логике применений он весь огонь держал, я очень осторожно Железные Копья Мести попробовал из набора земляной стихии, там тоже справлялся, но отдача сильная была. Вот так накидать пятерку Копий и вибрационный удар мог с руками беду сделать.

Воронова убедила меня на слабых заклятьях на натуре попробовать… Пояса убрали. И по такому поводу она еще и повязку сняла — глазом стихии на происходящее смотрела. Молодец. Соображалку подрубает.

Я стрельнул в ее Щит Сияющей Иглой, та аж взвизгнула от удовольствия.

Щит впитал — даже не заметил.

Потом она уломала меня весь арсенал попробовать… Я и Багровым Тараном стукнул, и проверил как Алый Клинок заходит, и Гранитное Копье воткнул, — Воронова не просто радовалась, она делала выводы, озвучивала, говорила насколько заклятий Щита хватит, какой процентаж маны то или иное заклятье сбивает. И все равно я особо не слушал, во-первых, — весь в мыслях был, а во-вторых, — ты все равно в бою считать ничего не станешь. Действуешь ты от инстинкта, от опыта и от наработанных шаблонов.

Так в тренировке мы убили час.

***

Степан Елисеевич Скворцов принял меня в своем офисе:

— Приходи, Михаил, садись. Уже и птенцом тебя не назвать, — широко улыбался сенатор. — Целый третьеранговый страус. Гордый, крылатый, пернатый!

Сенатор наслаждался — я морщился. Иронично было слышать про это все птичье от человека с фамилией Скворцов.

Уселся напротив:

— Степан Елисеевич, приветствую. Может сразу к делу? У меня еще пресс-конференция долбанная вечером, чтоб ей пусто было…

— А за Ахонтову, понимаю, — покивал Скворцов. — Навела Алиска шуму. Бойкая девчонка, в папашку вся. Такие забабахала речи для ведущих новостных, я жалостливо пыхтел, сопел и только успевал слезы рукавом утирать, — посмеялся он. — Журналисты так пели, будто тебя уже в подвале трижды расстреляли из рунических ружей, расчленили да в пирожки рассовали. А сам ты мол при этом был единственной надеждой Российской Империи, натуральным мессией. Короче грамотно все обставили. Думаю, народ охренел. Я охренел так точно! Ты вообще, как: успеваешь людей набрать?

— Успеваю, — и уже задумчиво. — Надеюсь…

Я верил в способности Вронской, но сейчас на рынке наемников возможен дефицит. Вполне может оказаться так, что всех толковых по дружинам уже разобрали. А без магов две сотни тел — сомнительный заслон.

Чисто мясное развлечение для иномирцев.

На всякий случай добавил:

— А если нет — надо будет, так один встану в траншее и стоять, как дурак, буду…

— Похвальное рвение, — довольно покивал наставник. — Тупое, но похвальное.

— Да какое там рвение, Кретчетов в такие условия поставил…

— Кретчетов может. Он тот еще вампир. Но давай как-нибудь лучше с личным составом вставай… Ладно, хочешь к делу, так к делу, деловой, — он разложил карту на столе, и провел своим здоровенным пальцем по кривым и косым пометкам. — Мы встречаем их в двух сотнях километрах к юго-востоку… Ребята там уже вовсю трудятся, копают, роют магией траншеи. Делают укрытия, заграждения и все прочее. Длинную линию обороны будем тянуть… Туда и встанем коллективно.

Я удивленно бровь поднял:

— А мимо не пройдут?

— Куда? — совершенно не понял он.

— Ну на Воронеж или Новгород.

— Нет. Направление уже задано, идут потихоньку сюда… Саратовские мародеры, которые там еще партизанят в округе, допросили Колдунов. Цель войска — Москва.

Я еще один вариант предположил:

— А если линии обороны обойдут просто?

— Михаил, ты чего меня душишь? — нахмурился он, кулаками захрустел. — Они обойдут, допустим пойдут прямиком на Москву, а мы потом им в спину ударим, когда остальные витязи и войска вмажут в харю; так зажмем их и поимеем с двух сторон. Так что все эти хитрости не в их интересах. Им смысл имеет побить самое большое скопление врагов… Они и ритуалы свои проводят, и в пищу людей принимают, и округу смогут спокойно пограбить. Пленных набрать — самый смак. Вообще они ж не в набег пришли, а будут территорию занимать, постепенно двигаться, — еще более злобно сказал. — А ходить-бродить — это терять единицы боевые. Там тоже не дураки. Нет, конечно, они раскидают диверсионные группы, но нам на них отвлекаться не надо… Стоим. Контролируем. В три ряда. Хорошо стоится. Стоим перемалываем потихоньку — все хорошо. Если тяжко вам — отходите назад. Если тяжко всем нам — драпаем, на позиции снабжения и валим уже к Москве. Тут тоже будут готовить место для обороны по линии «Кочевья» на стыке с «Разбитыми Районами». Да и с этой новой дуростью про контролируемо-вызываемые аномалии у них сильно логистика упрощается. Нет, понятное дело, они и так были способы пополнять их синекожую группировку — но там сложные ритуалы, для которых нужны старшие Колдуны. А что тут с этими артефактами? А хрен его знает. А есть они у них? А хрен знает. Может это Московское новшество, чисто технология для Москвы… А если есть подобные артефакты — сколько их? Да, опять же, хрен его знает! Ермолов так зашугал офицеров на местах, что полноценные доклады и не поступали: «Все у нас нормально. Все хорошо. Ничего необычного». Вот и нормально тебе… Все оживление проморгали. И где теперь Саратовское оцепление? Считай нет. Вымерло. Сколько полков перебили… Но хоть времени нам достаточно дали — маги партизанили и партизанят отменно. Молодцы. В этом плане львы.

— А идея в чем всего этого мероприятия нашего? — хмурился; в моем понимании нужно было действовать, а не смотреть. — Ну построимся мы в заграждение. Вроде логичнее навалиться да задавить.

— Как навалишься, тебя таким артефактом случайным побрить могут, что пару батальонов срежет сразу. Нет, надо смотреть, что они умеют. Какой там Колдун у них? Что есть тяжелого? А потом потихоньку… Доктрина войсковых операций такая была и есть.

— Нас банально не задавят толпой за раз? — еще один вариант накинул я.

— Обычно они понемногу кидают. Подозреваю у них крутая такая разобщенность и что-то вроде феодолизма. Ящеро-феодолизм, — Скворцов смеется. — Поэтому ни о какой армии в привычном понимании речи быть не может. Есть кучки, которыми командуют боевые вожди — каждая кучка того синего дерьма пытается выделиться, быть самой яркой звездочкой, — отмахнулся. — Вообще не слушай… Это я так додумываю много. Просто учитывай, обычно они ведут себя примерно так.

— Есть о чем предупредить?

— Так основные ударные мощности — моя и Железнова. Даже скорее больше Железнова. У тебя же восьмая позиция, — он заглянул в пометки на карте. — Вы в самом центре. По левую руку от тебя — преображенцы будут. Нормальные ребятки. По правую — дружина некого Бедова.

— Какая говорящая фамилия…

— Предупреждаю — это человек покойного Судакова. Значит возможно и Волкова.

Удивившись, я бровь поднял:

— Это вы, Степан Елисеевич так подразделения расставляете?

— Нет. Само получилось.

Ага, а у этого «само» скорей всего есть должность в штабе, имя и желание брать взятки.

— Почему не переставили?

— У меня, во-первых, нет таких полномочий пока все не начнется. Это Ермолов мог бы поменять, он и подписывал все, что надо. Во-вторых, человек одним фактом знакомства с Судаковым и совместной работой с ним — автоматически мразью не становится. Как-то тень кидать на него вот так, — хмыкнул. — Некрасиво что ли. Вера какая-то в человечество должна быть, да?

— А зачем предупреждали тогда? — нахмурился. — Только ум мой ретивый смутили.

— Так готовым быть лучше, чем быть неготовым. Ты за мразь его сразу не держи… А вообще лучше, как приедешь сходи да пообщайся, чтоб знать кто сбоку стоит. Думаю ты быстро поймешь.

— А что там за маги у Бедова в дружине? — вежливым тоном поинтересовался. — Вот эта информация, действительно, полезной будет.

— Сам Бедов адепт, но у него и мародер в подчинении есть — один точно. Больше не знаю… У нас устаревшая информация с прошлого года. Сейчас сколько их — только гадать. Но под адепта много мародеров не пойдет — тут специфических людей искать нужно.

Немного помолчали, а потом я все-таки спросил:

— Как вы, Степан Елисеевич, оцениваете наши шансы?

— Так-то все должно быть хорошо по логике, — проговорил он задумчиво. — А вот если не по логике, чувство у меня такое, Михаил, дурное… Очень уж неспокойно. Все как-то сумбурно. Все не так. Вот Бахтин, Князев, Державин — они чего не помогают? Почему сидят? Их сила бы очень к месту пришлась. Они что думают, что пришедшая к Москве армия, вставшая у границы и открывшая несколько крупных аномалий, сделает хорошо их кошелькам? Не знаю... Глупо это. Либо наоборот слишком хитро. Все суки виляют. И Волков с Кретчетовым — клоуны мля. Никак не могут этот гнилой пластырь разом надорвать и убить уже друг друга, головожопые, чтоб народ остальной не смущать…

***

Пресс-конференция проводилась в отдельно снятом зале в «Преддверии Белого Города».

Бежевое просторное помещение, камеры, микрофоны.

Ладно хоть журналисты не планировали пускать это в прямом эфире — и на том спасибо. Просто запись сделают, может нарежут для удобства и комментарии дадут — по крайней мере, так сказала Алиса.

Три десятка журналистов со всех возможных каналов расселись на пластиковых стульях, некоторые диктофоны наготове держали, кто-то с блокнотом сидел. Одни нервно елозили, другие жвачку жевали, третьи курили.

Меня посадили как кого-то важного в центр длинного стола.

Рядом села Ахонтова. Из наших все. Здесь еще пять пустых мест.

Что могу сказать?

Было много вопросов.

Я умаялся отвечать и рассказывать им одно и тоже: все хорошо, я рад помочь государству, вон Цесаревича спас, а сейчас вообще поеду иномирцев хлебом солью встречать… И все так должны. Это долг мага и по другому быть не может!

Журналистам скучно становилось, когда мои ответы всякую оригинальность теряли и принимали вид слоганов.

И тут это произошло…

Потемнение вдоль всего зала пробежало, мелькнуло, Все переглядываться стали, лампы засияли и лопнули; тьма как наползла по поверхностям одной стремительной волной изменившегося магического фона.

Из центра зала, из пола, появился, будто всплыл воин тьмы — Конструкт, очень напоминающий Лихо. Но не Лихо — мой «дома», в стихии сидел. А этот толще. Больше. А еще на нем доспехи были… И это мне сильно не понравилось.

Элементаль тьмы раздавил кислотно-зеленую сферу. Над головой у него появилась магическая корона болотного цвета.

Я среагировал автоматически, утянул Ахонтову вниз, и обернувшись в чары Дредноута, закрыл нас Пылающим Щитом.

Сходили с журналюгами поболтать…

Вспыхнуло зеленью — воздух наполнился руно-вязью и формульными узорами; все мельтешило, крутилось, — я почувствовал безжалостное давление на разум.

Глава 4

— Ползи отсюда, — приказал я Ахонтовой. — Пока ручки и ножки целы.

Та послушно двинулась ползком к дверям служебных помещений, активно виляя при этом задницей. Хмыкнул: хоть что-то хорошее…

Руны стрекотали в воздухе. На стенах размазалось отвратное зеленое свечение, от которого становилось дурно.

Ждать дольше было нельзя — я чувствовал, что на голову все сильнее и сильнее давит магический фон. Еще минуту так прожду, и у меня мозг носом потечет, а это говорят не слишком полезно для здоровья…

Я поднялся из-за тяжелого стола, призывая в двух метрах от себя старину Лихо.

Вражеский Элементаль тьмы был в центре зала, с кислотно зеленой короной странного эффекта на голове; он разглядывал лица журналистов: то одного приподнимал, то другого.

Меня искал?

Что радовало — никакой крови не было: все спокойно лежали, спали, живые, с сияющими «метками» рунических формул на лбу, щеках, руках — кому как прилетело.

Поморщился: полно своих — Огненный Шар не швырнешь. Да, честно говоря, я даже Адскую Стрелу запустить боялся… Легко сменой магического фона угробить обывателей.

Лихо, следуя карте движений моей воли, бросается через Теневые Рывки к врагу. Вражеский Элементаль перехватывает его играючи — насквозь грудину ударом руки прошибает.

Неприятно… Лихо разваливается на сотню капель маны, оставаясь черными мазками на полу.

Этот сильнее и быстрее, чем мой… Вот сука.

После Лихо он и на меня обращает внимание, швыряет Хтонический Шип.

Я спешу применить Облачение Пылающего Мрака и уклоняюсь: накидка из шевелящихся червей тьмы закрывает с головы до ног.

Вторичные элементы не причиняют вреда, застревают и растворяются в магическом плаще. Облачение принимает на себя и Подлый Удар Никты, почти полностью поглощая силу темного острия.

Это интересно.

А вот от другого Облачение защитить не смогло.

Конструкт проскакивает на Рывке и всаживает мощный удар ногой мне в грудину. Я отлетаю на метров пять прямиком в стену. В спине взрывается болью…

Терпим. Живем. Молимся.

Враг еще очередь Стрел Тьмы и Хтонических Шипов в меня запускает, я закрываю голову, перекрестив руки, и напитываю чары Облачения по максимуму, так, что они фонтанами искры искажений выбрасывают и черными корнями распространяются на пол и стены аж в метре от меня.

Облачение не подводит — все «съедает», хотя перегруз на костях страшный.

Сволочной Конструкт молниеносно кидается вперед, застывает и в момент создает Гибельную Алебарду.

Чувствую этот удар Облачение не остановит.

Я не жадничаю: напитываю заклятье больше чем нужно и обрушиваю Коварный Куб Тяжести прямо на голову Конструкту. Повезло, что потолки высокие…

Без шансов.

Куб падает на Элементаля сверху, давит его, превращая в черный дым и плевки шипящей маны, пробивает пол и все это грудой проваливается вниз. Чуть и меня не утягивая в подвал — я кое-как откатиться успел.

Гляжу — тварюга вроде обратно в цельного Элементаля не собирается…

На всякий случай какое-то время оставался наготове.

Где Конструкт, там и маг тьмы может гулять. Хотя если подумать — ведь и совсем необязательно… Конструкт возможно куда угодно послать на достаточно далекое расстояние. Вообще так чаще всего и делали.

Вполне может быть, что маг спокойно себе сейчас дома сидит, обедает, пока его чары тут работают отдельно. Надо не скромничать, а также делать: припахивать Лихо везде, где только можно…

Совершенно точно в городе действует маг тьмы, и вероятно он сильнее меня. Если его Конструкт мощнее, значит и мана больший коэффициент стихии имеет.

Хотя вывод немного поспешный… Здесь могло быть просто большее количество съеденных Элементалем рунических жемчужин. Я своему на третьем ранге, положенную дозу, еще не скармливал…

Я осмотрел этаж, залы. Ничего необычного не нашел — только персонал, попрятавшийся в служебных помещениях.

Вышел и обошел здание по кругу.

Никого.

Ахонтова сидела у машины, растрёпанная, ошарашенная.

— Ты как-то недалеко сбежала, — с насмешкой подметил я. — Думаешь теневой монстр бы здесь не нашел? Считаешь он не признает парковки?

Она глянула на меня ошалелым взглядом:

— Мне уезжать стыдно было… А что делать я не знала, — с каким-то отчаяньем даже заявила. — И как-то вот растерялась…

Зря она так: я от нее и так ничего не ждал.

— Все. Не переживай, бабайка тьмы тебя больше не побеспокоит.

— Да?

— По крайней мере в ближайшие двадцать минут, — рассмеялся. — Никто не отменяет возможность повторного нападения.

Алиса скривилась, но тут же опомнилась: на лице ее отразилось основательное беспокойство:

— А как там остальные ребята?

— Спят, сопят, храпят — и на всех сияют метки. В целом это все, что я могу сказать об их состоянии.

— Это руны подчинения?

Ее беспокойство понятно: она много общалась с ними по работе, возможно там и друзья какие-то конкретные были.

Нахмурился, вспомнив сон и коматозников:

— Не думаю… Слушай, ты говорила, что эту встречу организовывал Кретчетов. А он не мог получше о безопасности позаботиться?

— Нет, — удивилась она. — Я такого не говорила… Это Плахин. Гвардейский лейтенант Плахин ее организовывал.

Ну-да.

Конечно, лейтенант Плахин.

Тяжело вздохнул: чувствую, гвардейцы вообще не в курсе были про эту пресс-конференцию…

***

Естественно никаких гвардейских лейтенантов Плахиных в природе не существовало. Кретчетов таких не знал, и в гвардии таких не держали — у них не было ни одного человека с подобной фамилией. Просто какой-то тип притворился и организовал такое…

Мило. Хорошо позвонить и проверить додумался.

Наверняка, именно этот псевдо-Плахин и был магом тьмы.

Стало немного стыдно: ведь как-то глупо подловили. И могло ведь получиться, Конструкт меня сам откинул и сблизился, чем дал пространство для использования третьеранговых заклятий. Если б он остался в той куче людей, у меня были бы серьезные проблемы.

Не уверен, что второранговые заклятья имели б достаточную силу, чтоб выбить этого Элементаля, а любое третьеранговое прокинутое близко было опасно — могло сжечь или раздавить рядом находящегося обывателя в миг. Таким образом требовалось бы вогнать в Элементаля несколько заклятий, чему я думаю он бы стал всячески сопротивляться. Да и тут он как-то замешкался по ерунде. Мог бы просто физическими атаками забить.

Другой вопрос, а нахрен надо было в первую очередь меня усыплять?

Неужели у них там директивы поменялись? Если предположить, что инициатор — Волков, он думает меня законсервировать под открытие аномалии?

Могло за меня много энергии накапать? А ведь могло: три стихии, третий ранг, огромный источник — а еще я Блуждающий. Не знаю, увеличивает ли это мою ценность для жертвоприношений — но предположу по худшему сценарию, что да. Ох, еще одна опасность…

Пришлось вызывать Алмазова и его команду, чтоб они разбирались с уснувшими журналистами.

Эти с гвардейцами приехали. Видимо Кретчетов настоял, чтоб те с ними катались, впитывали информацию и с выводами возвращались в форт. Не доверял нам Дмитрий Маркович — думает опять данные зажмем.

И правильно думает.

Ничего утешительного Алмазов, осмотрев людей, не сказал:

— Есть хорошая новость и плохая — с какой начать?

— С хорошей, — вздохнул я.

Хороших новостей определённо не хватало.

— Это не «приказ подчинения» и не «клятва защиты» — и ничего общего в структуре и частностях оно с ними абсолютно не имеет, — заверил Саныч. — Значит жертвы не обратятся в пепел и не восстанут с маниакальной идеей восславлять и подчиняться сине-чешуйчатому Богу.

— А что ж тогда плохого там?

— То, что они вообще не восстанут и судя по всему так и будут лежать… А еще то, что формулы не читаемые. Это совсем другой уровень, будто другой рунический алфавит, и он явно сложнее, — Алмазов нервно шею потер. — Другими словами я ни черта не понимаю. Будто то, что мы видели раньше — это каракули ребенка, а вот тут, — он указал на изрисованный лоб ближайшего журналиста, грубо потыкал в него. — А это пришел взрослый и написал предложение на незнакомом языке. И предложение это очевидно матерное…

Вмешательство? Коллегия давит и пробует новое? Кидает на стол козыри?

Кто знает.

— И какой вывод? — это гвардеец мародер с вытянутым лицом интересуется. — Чем оно грозит?

Алмазов презрительно фыркнул:

— Если не понимаешь алфавит, то непонятно как исправлять, — объяснил он. — Надо их куда-то отвезти, где им будет оказана достаточная медицинская помощь, чтоб не померли, и где можно будет заниматься их исследованием… Банально руны эти нужно переписать и начать изучать комбинированием.

— Думаю, у нас скоро таких коматозников будет валом, — уныло предположил я. — Это выглядит как заготовки под жертвоприношения.

— Ты о чем, Миш?

— Артефакт на открытие аномалий не работает без жертв. Везде были плоды и основа — дар мага. А в случае с Цесаревичем добавкой еще с полсотни жертв мирных. Может — это своеобразное смещение ценности? Чтоб магов пачками не гробить или чтоб аномалию саму утяжелить.

— Это интересно, — сказал Сан Саныч. — В общем мы займемся, и отчет потащим уже Кретчетову. А вот тебе информация на подумать, Михаил. Попались ребята с особыми полотнами подчинения — очень интересными. У меня двое слуг. У Ермолова один юркий адепт — который чистку пережил. То есть три сочных экземпляра.

— В чем особенность рун?

— А это очень просто: их полотна «клятв защиты» и «рун подчинения» — не видны… Только по странностям в поведении, а еще с помощью спец-диковинок, которые, понятное дело, дефицитные.

— Все не слава богу…

И что-то у меня видимо в лице такое отразилось, что заставило Алмазова поспешить тут же успокоить:

— Мы придумаем способ борьбы. Тут никаких сложностей, вернее есть сложность, но сама задача вполне решаемая. Нужно просто перебором найти сочетание рун. А по поводу самого факта изменений не заморачивайся, Михаил: мы узнаем их инструмент, оружие, придумаем как бороться с ним. Они находят способ как обойти наш метод борьбы — контрборьба такая своеобразная, а мы затем усовершенствуем метод. Это нормальный процесс — который в своей сути, может тянуться бесконечно.

— Гонка вооружений.

— Ну можно и так сказать…

На том и разошлись.

Я позвонил и доложился Кретчетову; мы направились обратно в «Оплот».

Достаточно было на сегодня приключений.

А журналистов жалко… Ведь самых лояльных собрали и всех выщелкнули разом, — мне кажется их уже не расколдуют.

Во сне год прошел и метод противодействия так и не придумали. Это о чем-то да говорит. Если Алмазов за год не придумал решения. Значит решения уже и не будет… Я еще о них там думал — в сновидении — как о людях с выжженным разумом, поэтому может какие неприятные детали дальше вскроются. Лучше, конечно, думать, что сновидение ложное. Да вот как-то не получалось…

***

— Серёга привет, — дозвонился я со второго раза до Филинова.

— Приветствую Мих от всего гренадерского сердца, — голос веселый, но будто с отдышкой: лейтенант очевидно еще окончательно не выздоровел. — Тебя выпустили уже?

— Да. Вперед и с песней ишачить на Имперское благо.

— Видишь, как получилось, — живо рассмеялся он. — Тебя одного по итогу посадили, а меня по высшему разряду в Центре Вороновой пригрели… Лечат, кормят, поют, да медсестрички балуют.

— Прости, что стихушничал и что так получилось с ребятами, то моя вина. Если б предупредил…

— Если б предупредил, то мы б не поехали. Забудь. Нас всех к наградам представили… У меня вот больничный, потом отпуск. А в том, что подставился я сам виноват. Мой косяк… Я не усмотрел самую тупейшую засаду в мире — могли б на самом деле проскочить быстро, БТР всех б потоптал. Да вот инстинкта не послушался, хотел, чтоб Цесаревича не укачало, ну и хрен со всем этим… Чего теперь всю жизнь убиваться? Я не буду. И тебе не советую.

Вздохнул: c Филиновым всегда так — легкий он в этом плане человек. В чужие косяки друзей старался не тыкать.

— Хорошо, Серёг. Апельсинов тебе пошлю.

— Лучше водки, курева и презервативов.

Я посмеялся:

— У медсестричек нет?

— Кончились! Они уже и врачей обобрали! — а затем уже серьезнее. — Я, так понимаю, тебя, Мих, в ту жопу направят?

— Направят, — хмыкнул. — А куда ж без меня?

— Вот как у нас все просто… И гражданского специалиста могут нагнуть — красота! — восхищенно Сов проговорил. — Давай, теперь твоя очередь для геройств — и береги себя там. Не застуди простату и не помри в траншее… Для мародера то не солидно.

Удивляясь оптимизму Сова, спросил:

— А где мародеру солидно погибать?

— Не знаю, — задумчиво. — Я ж не мародер… Ну выбери себе хотя б холмик какой, покрасивше найди.

— Ну, спасибо, Сов, — сказал и повесил трубку.

Ахонтова поскреблась в открытую дверь кабинета, я глянул на ее испуганное лицо:

— Чего там, Лис?

— Солнышко, курьер возле двери стоит…

— И?

— Страшно. А вдруг он какой-нибудь культист, убийца или еще какой нехороший злодей.

Это она правильно думает. После прошлой ошибки будто бы осторожность — грамотная тактика.

Я призвал Лихо и волей приказал ему открыть дверь.

Открыл. Следующим движением Элементаль оказался за спиной гостя и прислонил лезвие тьмы к шее курьера.

Паренек стал бледен как мел, выпучил глаза, но свое высказал уверенно:

— Посылка от Ермоловых, — нервно сглоткнул. — От Астры и Алексея Ермолова.

— Замри и не дыши…

Я позвонил Астре. Она подтвердила, что они, действительно, что-то прислали; ох она и смеялась там… А мне не смешно. Вдруг так взрыв-диковинку принесут.

Я развеял Конструкт и принял из рук курьера коробку. Поставил подпись в документах и закрыл дверь.

Дотащил посылку до офиса и распаковал.

Это был короткий меч в красивых ножнах.

«Это подарок от меня и отца,

Там куда ты отправишься, он будет тебе необходим, но надеюсь максимум для чего ты его используешь — станешь нарезать хлеб.

Береги себя, Михаил».

Астра Алексеевна Ермолова, спасенная тобой трижды, со всей благодарностью и теплотой.

Красное артефактное железо — я сразу клинок кровью своей привязал.

На гарде руны Разгона. Дорогая штуковина, толковая. Должен признаться, отличный подарок…

Я уже представлял, как его использовать можно.

Закрепил на пояс, поправил:

— Как тебе, Алис?

— Изумительный стиль. Хоть сейчас на обложку журнала.

— Издеваешься?

— Немного.

***

Следующим днем мы явились в «Черный Кабак» на «Черном Рынке» — под нас аж два стола определили. Вернее, Полина так выторговала…

Это наше основное и самое длительное дело на сегодня — перебор кандидатов.

За один стол я посадил Вронскую и Глебова; сам сел с Валерией.

Полину еще в середине дня пришлось отпустить, так как ее брат пришел в сознание после лечения Вороновой старшей — и ее вызвали.

Сообразив, кто виновник такого вмешательства, она крепко обняла меня, Леру — и, сопливая да заплаканная, была отпущена мной с указанием явиться завтра перед отправлением — попрощаться, так сказать.

Видя ее искреннюю, всесокрушающую радость — мне было тепло на душе. Я сделал все правильно. Ничего ценнее собственного брата для Вронской не было.

Через наши два стола за весь день прошло триста пятьдесят человек, из которых мы взяли аж двести тридцать. Пятьдесят три из них были магами — и это серьезно так улучшило мое настроение… По рангам получалось так: сорок шесть учеников, шесть адептов и один мародер.

Остальные сто семьдесят семь человек — соответственно обыватели, в основном бывшие гренадеры, пехотинцы и свободные охотники.

Люди, понятное дело, не по одному в основном приходили (хотя и были исключения), а отрядами. Например, адепты — группкой в пять человек пришли. Эти как раз свободные охотники из «Белого Города»… Все блондинистые: натурально и шевелюры белые и брови — братья Николаевы.

Шестой адепт — мордоворот совершенно сурового вида отдельно пришел. Это Василий Гаврилин. Шея и руки его были покрыты татуировками разрубленных синекожих. Двухметровый, бритоголовый, весь в шрамах, в собственном снаряжении, увешенный десятками диковинок; с новомодной английской разгрузкой. Взяли мы его быстро, выглядел он очень внушительно и солидно.

— Хочу бить синежопых, — пробасил он. — Это все, что мне есть сказать.

— Будешь, — уверенно кивнули мы.

Мародер показался странным, звали его Олегом Островым. Это какой-то улыбчивый низенький лопоухий тип, и татуировки на его руке говорили, что он выходец из преображенцев и аэромант.

Не забыл я позвонить Кретчетову и проверить мага: нет, все было чисто, год назад, отслужив положенное, ушел в отставку. Действительно, был преображенцем. Служил в разных «Шрамах», потом перевелся в Москву. Нареканий нет. Есть награды, принимал участие в серьезных боях.

Что по поводу тех, кому пришлось отказать?

Одну группу я забраковал из-за того, что по «своей линии» знал, они бойцы Волкова. Эти восприняли отказ спокойно.

Другая группа — откровенный сброд: уголовники, наркоманы — так-то понятно, что они собирались на линии соприкосновения подзаработать — и подставлять таким спину я не собирался. Ударят в самый неподходящий момент, добычу заберут и свалят.

Тут и маги были свои, а еще я все также не держу выстрел из рунического ружья в голову — так что и какой-то рядовой обыватель мерзавец благополучно может меня похоронить.

Отказ они восприняли болезненно. Их командир начал заклинание плести — но я досматривать какое оно было не стал, сразу кинул Хтонический Шип. Снес ему голову. Еще шестеро вытащили сабли, задумали нехорошее, так мало того, что в них очень радостный Лихо влетел, натурально разрывая неудачливых рекрутов, так еще и Воронова весело принялась бить Сияющими Иглами. Очень быстро остатки отряда решили ретироваться. Мы не догоняли.

У спикеров третьей группы странные взгляды были — и их по итогу я тоже послал гулять лесом. Они не возмущались, просто ушли. Подумалось мне, что они могут быть скрытыми культистами — и такого нам тоже не надо.

К сожалению, времени не оставалось ни на что: боевым слаживанием уже на месте придется заниматься.

Я решил поделить всю эту ораву на три неполных роты: первую отдать нанятому мародеру Острову.

Вторую роту доверил Глебову (при условии, что планировал быть неподалеку, чтоб всегда был достаток магической мощи — командовать лично не собирался), а в третью назначил командиром Воронову. Добавил ей всех наших возрастных учеников: Житова, Караулова, Грязина, чтоб подсказывали молодой как быть и на что важно обращать внимание.

Получалось примерно по семьдесят пять человек в отряде.

Минина решили оставить в городе, на охране «Театра» с частью обывателей. Почему? Струхнул он ехать в самое мясо. А вот Фрейю мы забрали. Лекарь второго ранга нам как огонь нужен, хотя она не хотела и брыкалась… Среди нанятых и лекари ученики были, но этих мало. И по идее в полевом госпитале уж пару третьеранговых думаю найдут.

После вербовки я еще в магазин диковинок и артефактов Горского зашел.

Взял статуэтку с Миражом, три зеленые пирамидки, изрисованные рунами, — эти с Магическими Кругами. И два куба с Охранными Рунами.

Теперь я был готов.

Глава 5

Днем подручные Кретчетова нашей, собравшейся у форта толпе всякое вкусное выдали: 50-мм руническую орудие (пришлось по частям в кузов затаскивать), пулеметы, гренады и ружья…

Погрузившись в машины, мы двинулись к цели, как сказал лопоухий Остров: «К воняющей трупами славе».

Я с ним не был согласен: говорить про какую-либо славу и что наши старания хоть кто-то отметит — слишком оптимистично.

Бойцы молчали, будто хоронить кого собрались. Молчал и я, стараясь хоть немного голову разгрузить перед предстоящим делом: просто глядел в окно да грыз галеты.

Добрались до указанного места за несколько часов. Место стоянки — это объединенное за фортификационными линиями пространство: штаб, госпиталь и точка снабжения. Палатки, защищенное здание и транспортный хаб.

Здесь пришлось немного задержаться: Степан Елисеевич Скворцов поймал меня, оглядел дружину, довольно покивал и вручил артефакторную заколку для связи со штабом; ее я на разгрузку зацепил сразу.

Еще наставник выдал артефактные бусины для подразделения — четыре штуки, по одной мне и каждому командиру роты. Эти я быстро раздал. Проверили бусины, проверил штабную связь.

Все работало.

Уже знак хороший…

Так-то расстояния нашего участка предполагались смешные: усилив голос маной можно банально докричаться. Но мы же не дикари с позиции до позиции ором сообщения передавать?

Прошли полкилометра до линии траншей, преодолели быстро, не раздражая суровых дружинников Скворцова. Там такие мордовороты страшнецкие, что и гвардейцам и преображенцам фору дадут.

Прошли еще три сотни метров, и здесь я решил задержаться, отпустив своих вперед.

Эта позиция находилась сразу позади нас, поэтому неплохо было познакомиться с людьми.

Дружина крепкая: особо сильных магов я не увидел, но то что подразделение опытное, имело практически лучший вариант снаряжения и судя по взглядам скорее испытывали скуку, чем страх — факты неоспоримые.

— Командиры есть?! — попытавшись наполнить голос дружелюбием, крикнул я. — Гости с переднего края к вам явились!

Усатый мародер, в пластинчатом доспехе из бело-фиолетовой демоновой кости, вышел из блиндажа и вылез ко мне из траншеи.

Морщинистый дед с залысиной, близко-посаженными черными глазками и красным протезом вместо левой руки.

— Бояров, — ухмылялся Василий Васильевич. — Здравствуй дорогой. Наслышан-наслышан, герой, маг тьмы, спасший Цесаревича, боец и вообще полнейший молодец.

Я пожал протянутую руку.

Я знал Василия по «моей линии», тот еще рубака. Неплохой старикан… Душевный. Полностью отдающий себя борьбе с иномирцами. Если что-то не понравится он может легко, без особой злобы в морду дать, но также уже к вечеру способен после этого и пить с тобой, вываливая тайны и переживания, да со слезами на глазах песни выть… Простой как дуб. Резкий. Всяческие хитрости, сплетни и прочее презирает всей душой.

— Василий Васильевич Варваров, — кивнул я. — И мы вас знаем, и мы вас уважаем.

— Да чего это в Имперке делается — простого меня да знают, — неуверенно проговорил Василий и затылок протезом почесал. — Как так? За какие такие заслуги, Михаил? Аль гадости про меня какие болтают?

— А в прошлом году под «Санкт-Петербургским Шрамом», кто Дозорного Стихийником в фехтовальной стычке зарубил? То событие! Подвиг!

Дед покраснел, как помидор, но расплылся в довольной улыбке:

— Так, да, я… Было-было! Уделал этого на сабельке… Дуэль мне понравилась, — хохотнул он. — Правда без руки в канаве сутки валяться уже понравилось не очень…

— Тем не менее о таком таланте рассказывают в стенах Государевой Академии. Ученики должны учиться на правильных примерах, и вы, Варваров, такой правильный пример и есть.

Я, конечно, лукавил. Но Василий Васильевич был падок на лесть… У всех людей есть свои слабости, и я на слабость этого человека сейчас уверенно давил.

— Ох и порадовал ты деда, сынок, — сказал он расчувствовавшись. — Те-рь и помирать можно. Признала молодежь…

— Рано вам помирать, Василий Васильевич. Без вас не справимся. Пришло время защитить Москву… Кто если не мы? В городе одни слабаки и сопляки остались. Не сдюжим мы, так на них рассчитывать вообще не стоит.

Варваров покачал головой:

— Тебе б в агитаторы, Михаил.

— Я чего подошел, — будто в задумчивости проговорил. — Мы перед вами встаем.

— А так это вы — те невезучие бедолаги! — протянул он, по грудным пластинам кулаком себя стукнув, и добавил с очевидным сожалением. — Эх, как нехорошо…

— Мы добровольцы, — пожал я плечами. — Кто-то должен…

— Знаем мы то добровольно-принудительное. Под жопу пинком наградили за подвиг. Понимаемо. И у нас такое бывало… — Варваров тихонько посмеялся. — Коль тяжко будет и прижмет ребяток твоих да тебя, ты заглядывай, не тушуйся. Лучше, конечно, не заглядывай с отступлением, а справляйтесь сами, — нахмурил кустистые брови. — А лучше вообще пусть для нас всех это будет легкая прогулка. Или как? Легкая «посиделка» — то бишь пикник…

— Василий Васильевич, все правильно говорите, — улыбнулся и, прищурившись, сказал. — А по поводу отступлений не отступлений: мы зубами вцепимся…

На лице старика снисхождение появилось. Тогда я объяснил:

— Зубами вцепимся, но коль зубы выбьют — убегать придется именно к вам под ручки. А так надо хоть познакомиться с тем, кто может прикрыть, и вижу, что доверять могу…

Он уже более благосклонно, с хитринкой посмотрел:

— А что есть какие-то непонятки с доверием?

— Лет мало, — шепотом сказал. — А врагов много.

— У упырей ты кровушки попил неслабо, — он сосредоточено кивнул. — И Штейна убил, и старшего Штейна забил, и Судакова, как позорника последнего, в конуре его задрал, — Варваров хмыкнул. — С моей точки зрения — это геройство большее, чем спасение бесполезного Цесаревича. Устранение магов-вредителей. А кому-то видишь, как в душу плевок… Ты не бойся, Михаил. Мы поддержим если что.

— Спасибо, Василий Васильевич.

— Ну, а коль хорошо и легко пойдет, — подмигнул он. – Я ви-шь все по «Шрамам» гоняю, а ты мерзавцев столичных рубишь — Империю чистишь от мусора. Приходи, бутылочку разопьем. Опытом поделимся, колдунство тьмы, расхваленное свое, покажешь…

— Я с радостью.

Попрощались, пожелали друг другу удачи, и я довольный ушел вперед.

В Варварове я был уверен абсолютно. Этот человек в «моей линии» настолько упертым был, что на нем «печати подчинения» не срабатывали.

Его разведотряд в 86-м разбили, и он в плен попал. Так синекожие суки полумертвого его приволокли… Колдуны ставить печати у нас перед глазами стали. Так печати и не сработали. Варваров взревел, удерживаемый двумя Рыцарями, и у него голова натурально взорвалась.

Никогда не забуду.

А может он и сам это сделал — я слышал так можно: ману просто перенаправил.

Вот такой человек…

***

Участок траншей, который был назначен нашему отряду, тянулся на четыре сотни метров. Много это или мало на двести тридцать семь человек?

Соседи были уже на местах, мы чуть припозднились.

За траншеей в семи метрах позади, на возвышении шли укрепления иного типа: мешки с песком, здоровенные передвижные щиты с бойницами, местами — баррикады, местами проволочные заграждения. Короче повезло, могло быть намного хуже.

Я моментально распределил своих. Воронову отправил на правый фланг — где у нас дальше только непонятный Бедов со своей бедовой дружиной.

На левый — засунул непонятного Острова, потому что там, дальше, преображенцы, и в них, я надеюсь, можно быть уверенным. Глебова я разместил в центре, где и сам планировал обитать. Тут и несколько блиндажей добрые инженеры обустроили, и с этой точки соответственно в любую из сторон можно метнуться с одинаковой скоростью, чтоб помощь оказать.

Блиндажей маловато в целом, но я так понимаю, не планировалось, что мы здесь долго будем обитать, а еще у магов-инженеров не шибко много времени было. Они даже не везде доски по дну проложили — дождь пойдет веселья нам прибавится.

Ладно успели основу сделать: ров глубокий в сочетании с бруствером — хорошо для стрельбы стоя. Кое-где руническую защиту установили на каменные кубы и пластинки.

Еще нам насыпали нормальный такой холм для магического орудия. Туда его бойцы затащили и принялись собирать. Нам как бедолагам на передней линии не полагалось больше одного. Существовал риск, что мы откатимся, и всю эту тяжесть благополучно побросаем. Вряд ли рядовые иномирцы их развернут и применят, хотя какие-нибудь агенты могли с радостью попытаться.

Зато вот рунических ружей, гренад, армейских артефактов и пулеметов, как сцепленных с турелями, так и отдельных, нам выдали в достатке — все это сейчас грамотно распределяли по траншее. В боеприпасах тоже нехватки не было. Короче живем…

Гляжу командиры отделений и взводные надрываются, командуют, бойцы под себя позиции обустраивают.

Геоманты где им нужно и где дружинники просили расширения фортификации их делали, где-то наоборот заваливали, превращая широкие траншеи в узкие «линии сообщения». Устанавливались выделенные на роту защитные артефакты: купольные и фронтовые. Командиры зыркали хищными птицами, наблюдали за рабочим процессом.

Вот одно отделение Глебов послал с магическим орудием работать. Второе отделение направил за снарядами к пушке.

Фрейя сразу же обосновалась в ближайшем блиндаже, бойцы множество коробок с медикаментами и контейнеров с боевыми смесями затащили именно туда.

Воронова отделение тоже направила назад:

— Третья, куда бойцы бегут? — спросил, активировав бусину связи.

— За жрачкой горячей, Миш.

— Принял.

Это она правильно: наверное, кто-то из тройки усатых учеников подсказал. Гляжу и у Острова и у Глебова по отделению направилось в сторону точки снабжения. Продублировали приказ видимо: горячего хотят все.

— Еще выделите людей пусть воду таскают, — указал я. — Если начнется, придется снарягу и боеприпасы — в приоритет ставить. Не до воды будет…

Сказал — сделали.

Я смотрел прямо перед собой.

Впереди застыло голое поле… Пока никого не видно. Спрятаться иномирцам здесь негде. На пути стоим мы. У нас много чистого пространства для прострела.

Кивнул сам себе. Хорошо, укрепимся. А вот если выжмут соседей — что мы будем делать? Отступать?

Надо думать, как поступить с Бедовым.

— Справимся мы, Михаил Иванович? — поинтересовался адепт Барков.

Пожал плечами с напускным безразличием:

— Удержимся… Делов то, — врал я до неприличия легко.

В душе у меня никакой уверенности не было.

***

В первую очередь я пошел знакомиться с Бедовым и его дружиной. Нужно было определить все для себя сразу.

Дружинники Бедова не были озабочены предстоящими сражениями. Они сидели кучками, никаких делений не произвели: индивидуально подготовленных окопов и окопов под отделения не было: чисто сидят, ржут, едят тушёнку и играют в карты — на этом все…

Мое появление их даже никак не озаботило. Какой-то чужой тип по позиции гуляет — всем все равно.

Я недовольно нахмурился.

Бардак…

Их орудие так и было разобрано. Тощая мародерша лежала, загорала на солнышке в одном купальнике. В двадцати метрах еще дальше стоял большой яркий шатер. Видимо Бедов там отдыхает…

Сука — это проклятье какое-то, поселили в траншею с безумцами, приехали мля дачный сезон открывать.

— Туда нельзя, — предупредил меня ученик, стороживший вход.

Я бью его тыльной стороной ладони по лицу наотмашь, вырубая наглухо.

Живой, но голова болеть будет чудовищно.

Никто даже не шевельнулся, когда он упал. У ближайших ящиков кто-то истерично заржал — все.

И это опять меня выбесило.

Я зашел внутрь.

Матрас. Спальник. Мужчина. Две голые девицы.

Девки взвизгнули, прикрылись.

— Не помешал? — насмешливо спросил я.

— Хер ли тебе тут надо, чел? — тощий мужик, изрисованный непонятными черными татуировками, поднялся. — Стой. Ты не из моих… Кто ты?

Он нахмурился, оттолкнул одну бабу, быстро нацепил штаны.

— Бояров, — ухмыльнулся. — Сосед с левой стороны твоей.

— Хрен ли, Бояров, тебе тут надо? У тебя свой участок есть, так там и тухни…

— Я проверяю соседей, знакомлюсь, смотрю на обороноспособность…

Он нахмурился:

— Ты мне что, сука, претензии кидаешь? Мало того, что кайфы ломаешь, так еще и поучаешь! Ты за себя переживай! Мы любых синекожих ушатаем… А ты вали. Вообще запрещаю тебе здесь показываться.

Ох и хорошо, было б его сразу сжечь и забыть. Ведь понятно, что они не собирались обороняться. Планируют подгадать удачный момент и ударить по нам, а затем скорей всего свалить. Но атаковать нельзя… Остальные командиры вообще не поймут. Тут потом не объяснишь; считай за саботажника пойдешь. Вот когда начнется наступление иномирцев — будет совсем другой разговор.

— Предупреждаю, Бедов, сколько б у тебя не было мародеров и прочего, удар по мне станет для тебя последним как ты сказал… «Кайфом». Всех перебью, а тебя буду пытать, пока ты не забудешь, как твою мамашу зовут.

Я применил Облачение Пылающего Мрака. Это должно было произвести на него впечатление.

— О чем ты? — он побледнел, наблюдая за чернильными червями, крутящимися вокруг моего тела плотной стаей.

Одна девушка в ужасе умчались на улицу, прям так в голом виде. Солдат видимо веселить.

На пороге шатра ее вырвало, — что настолько страшно?

— Если тебе кто-то денег заплатил, одумайся и верни их. Ты не знаешь насколько жестока стихия тьмы…

— Я не понимаю, о чем ты, — врал он, его давило; он горбился под моей силой.

У той девушки, что не убежала, второй, грудастой, носом кровища хлынула.

Неплохо я их аурой тут подавил.

Я улыбнулся максимально зловеще, махнул рукой:

— Значит ты ничего не замышляешь, и я обознался. Ну извини, сосед, — и поспешил на выход.

— Да ты…

Дослушивать я не стал — свалил.

Когда подходил к своим позициям, активировал бусину:

— Третья, сейчас пройду, и затыкай проход взрыв-диковинками.

— Бедов — дурной?

— Совсем безголовый, — разочарованно сказал. — Этот точно ударит в самый бедовый момент…

***

— Приветствую, Михаил, — пожал мне руку, широкий и улыбчивый парень с мародерской пластинкой на разгрузке.

Я его не узнал.

— А ты…

— Федот. Бул. Мы с тобой дрались в сентябре, на Турнире Птенцов, помнишь?

— Охренеть, Федот, ну ты и конь, ускакал в ранге!

Он был все еще учеником, когда я взял уже второй. Значит талант в нем нехилый: добрал второй ранг, а потом с нескольких двухранговых плодов поднялся до третьего…

Что сказать?

Молодец.

Он был на седьмой позиции командиром. Его отряд уже подготовился: особо не мельтешили, бойцы таскали туда-сюда всякое.

Короче с дисциплиной все было в полном порядке.

— Да ты и сам с усам, — широко улыбался преображенец. — Тоже третий. Еще и трехстихийник! Я радовался, когда увидел, что соседствуем… Хоть одна знакомая рожа.

Улыбнулся и я:

— Тебя то за какие грехи сюда?

— Проверяют, — пожал он плечами. — Хорошо себя покажу — так в звании повысят. Все просто. Ты как думаешь будем держаться? Как у тебя личные силы?

— Замечательно. Планировал я всякое, но сходил к своему правому соседу, на девятую позицию. Ой! Там плохо дело.

— Бедов?

— Да. Совсем мусорный человек. Личный состав в карты играет, мародёр загар копит, а командир их баб в палатке сношает.

— Вот устроился, завидую, — качнул головой Федот. — Увы. Работаем с теми, с кем можем. Ты если что обращайся…

Звучит жуткий свист, и я вижу ослепительно-красный луч — рука Федота падает в грязь.

Брызгает кровь.

Бул с криком валится за конечностью.

Сука… Гляжу туда, откуда луч ударил.

— Преображенцы, бейся! — кричит через боль Федот. — Синяя мразь здесь!

Но бойцы не успевают. Только башками мотнули в нужную сторону, а в пространстве сбоку из невидимости вываливается Око.

Третьеранговое иномирское создание — здоровенная парящая сфера с большим немигающим глазом. Этакое разведывательное средство, идеальный и невероятно опасный диверсант.

Око стреляет в меня лучом — я еле-еле успеваю выставить Пылающий Щит.

Защитное заклятье впитывает удар, но меня вбивает в стенку траншеи и трещат кости от стычки вибрационных частот магии. Брызгают во все стороны искры искажений.

Опять в спине стреляет болью. Земля грязными вонючими комьями сыпется на лицо.

Око, теряя ко мне всякий интерес, разворачивается и стреляет вдоль траншеи лучом, разрубая надвое трех бойцов-обывателей и мага ученика.

Они не успели сориентироваться.

Дно траншеи наполняется ошметками от бойцов: кровью и мясом.

Я, озлобленный, атакую.

Хтонический Шип — вонзается в Адаптивный Шит Ока, вибрирует синий барьер, вторичные элементы перегружают дополнительные щиты — они мигают ромбовидной желтизной. Следующее заклятье — Коготь Враждебного Царя — черным гигантским острием проявляется над Оком и проходит сверху по нему, превращая монстра в синюю жижу, разрывает вместе с этим насыпь.

Я оглянулся и, не заметив ничего опасного, бросился к Федоту.

Тому прям поплохело мигом. К нему и его маги преображенцы бежали.

— У вас есть мародер лекарь? — спросил я, накидывая ему на культю жгут.

Тот из последних сил помотал башкой.

Видно, что магия Око травила мага. Красные жилы тянулись по месту среза, точно энергетические черви.

Потеряем время — источник сдохнет.

Глянул на ошмётки других бойцов, тех прям закоптило.

Добрались маги. Мы схватили Федота и потащили в сторону госпиталя.

Пока несли, я доложился:

— Штаб, я восьмой, — связался, вжимая артефакт.

Восьмой — это номер нашей позиции. Вообще по таким подсчетам получалась, что линяя тянулась примерно на семь километров.

— Докладываю у седьмого был контакт с разведкой синих. Око. Мародер седьмой, их командир, ранен. Тащим его.

— Потери есть? — хрипит по связи Скворцов.

— У седьмого — четыре трупа.

— Дрянь… Приказываю следующее: всем позициям «закрываемся» на боевое. Синекожие уже рядом, тут разведка в первой траншее шурует. Бейте во все, что шастает, пыхтит, пердит, и не является вашим соратником… Господа и дамы, мы тут не шутки шутим. Мы не говорили про этот момент — но армия иномирцев, совершившая прорыв, охренеть какая большая. Будет жарко, ребята, готовьтесь…

----------------

От автора

Око:

Глава 6

— Так? — игриво спрашивает Валерия. — Или как-то иначе?

— Ногу ставь шире, — я заставляю ее подвинуться, сильно потянув за бедро, от чего Воронова аж пищит. — Вот так… Хорошо. Теперь давай, жги!

Лера делает ловкое движение жезлом, и с его кончика срывается заклинание.

Реверсивный модуль светится, возвращая часть маны. Здоровенная огненная змея закручивается в двадцати метрах от нас на поляне, мощно брызгая искажениями и заставляя пространство темнеть от изменения магического фона.

У нее получилось. Молодец, схватывает налету.

Бойцы и маги, наблюдающие за практикой, похлопали.

Воронова изобразила боевую стойку и показала вихрю и поляне той кулак.

И заклятье вышло образцовое, и модули сработали как надо. Всего-то пятнадцать минут ушло — я подозревал, что она и сама бы справилась: просто хотела провести со мной время.

Вообще мы толково придумали использовать пояса поединщиков для тренировок, чтоб ману экономить и не нагружать источник. Сейчас — это было очень к месту: требовалось постоянно находиться в боевой готовности и быть максимально заряженным.

Воронова крутанулась, прохрустев жилетом и разгрузкой.

Раскрасневшаяся, она встала в горделивую позу, постучала жезлом себе по наплечнику и с лукавой улыбкой спросила:

— И как я тебе, командир?

— А чего жаловаться, — хмыкнул. — Другую все равно не пришлют.

— Эй!

— Все хорошо, Лер, — быстро исправился. — Я доволен как слон.

— От одного заклинания всего? — подняла она бровь. — Тебя так легко ублажить?

Я улыбнулся:

— Кто вообще говорил про заклинания?

— Тревога! — сзади прокричал дозорный.

Подбежали, спрыгнули к нему вниз.

Парнишка ученик выглядел напуганым.

— Чего такое? — спросил я, но уже и сам все прекрасно видел.

— Вон! — указал дружинник пальцем. — Там!

Впереди две фигурки синекожих. Судя по рогам — Колдуны.

Слишком далеко, чтоб разглядеть что они делали, но внезапно закутившиеся до неба синие вихри и изменившийся магический фон — натурально обратившийся в черную тучу — я увидел отчетливо.

— Сука…

И ничего хорошего нам все это не предвещало.

Вибрационные шлейфы выбило из вихрей; в высоте они выглядели бешеными энергетическими кнутами.

С вихрей выбросило сизый туман, он — что меня совсем не радовало — сформировался в ящеро-демоническую физиономию размером с дымную пятиэтажку.

Впечатляло.

Люди по траншее кричали в ужасе: так их поразили подобные фокусы.

Глянул — и с левой стороны такие рожи, и с правой… Дымные псевдо-головы в рядок строились.

Соседи преображенцы с орудия по дыму шарахнули, нервы не выдержали; засиял рыжий цветок в небе — не помогло. Рожа не пропала.

Додумались мля по туманному образу стрелять. Гении.

Сизые лица в итоге распались и собрали впечатляющую волну, которая тянулась будто до самых небес.

— Маскировка? — задумчиво предположил Глебов. — Первый раз такое вижу.

Исполинская волна медленно приближалась к позициям.

Что-то новенькое… И, разумеется, долбанный туман распространился по всей линии.

Это они хитро придумали. И ведь туда не сунешься… Сожрут. А стрелять в пустоту — занятие сомнительное. Двухранговых и трехранговых заклятий кидать — хрен куда попадешь… А заклятий четвертого ранга не то, чтобы и много кинешь. Маны они с избытком жрали, и витязи не могли себе такого позволить.

— Всем полная готовность! — предупредил Скворцов по общей связи. — Они уже здесь. Диковинками глянули: их тысячи… Средства наблюдения туман вывел из строя, мы их передвижения больше не видим. Так что поджимаем булки, ждем неприятности. Не расслабляемся — позади Москва.

— Лер, дуй к отряду. Все брачные игры оставим на потом.

Хмыкнула:

— Ты обещал, — и умчалась по траншее.

А дальше началось долгое и унылое сидение на заднице.

Забавно получалось, но на первой линии посадили наполовину мусорную солянку отрядных бойцов добровольцев, а во второй и третьей траншее устроились сильные дружины и роты регулярных войск при поддержке кадровых магов гвардейцев и преображенцев.

Еще у третьей траншеи — арт-парк посерьезнее. Но то и логично. Что его захватят — меньше всего шансов.

Я так про все это думал, и становилось понятно, что особо на первую линию Скворцов не рассчитывал. Если так получится, что другие позиции в массе падут, не так уж и важно будет что мы тут держимся — придется отступать по приказу. А такая беготня не шибко полезное дело…

Поморщился: будь что будет… Чего заранее гадать? Я уже настраиваюсь, что все кроме нас обгадятся и побегут. А ведь совсем не факт. Куда иномирцы будут давить совершенно непонятно… А может они по всей линии единовременно защиту снесут и все…

Туман остановился в сотне метрах от нас — полз он сюда целый час — но радовало одно: дальше не двигался.

Черт знает почему. Видимо просто не мог — видимо там какие-то ограничения, и Колдуны сделали максимум, на который были способны. Сомневаюсь, что они упустили бы преимущество: Колдуны и другие старшие иномирцы на рядовых непохожи совершенно: ума у них избыток.

Через тоскливые десять часов стало понятно, что долгое наблюдение за туманом, двигающимся по своей логике и так озорно играющим щупальцами с местной фауной – небезопасно… А еще при нас эта штука пробегающего по своим делам суслика схватила и утащила; Глебов в бинокль разглядел.

У нас четверо бойцов слегли в кататоническом ступоре. Еще неприятность случилась – у первой роты двое учеников вылезли из траншеи и побежали на всех порах к туману.

Их спасло только то, что неподалеку как раз Олег Остров сидел. Активировав Дух Дикого Ветра, ушастый мародер проскочил, рванул и вырубил балбесов уже у самой границы. Схватил их под мышки. Так по нему из тумана с десяток Игл прилетело. Сияя серебром, он легко от всего увернулся и добрался до траншеи.

А вот у прочих не находилось своего Острова — на второй позиции в дружине Птичкина разум повело у их адепта. Но он никуда не побежал — придумал идею лучше: взорвал в блиндаже ящик гренад. Итог: двенадцать трупов и серьезная потеря в боеприпасах.

Вообще подобные сцены происходили на всех позициях, потом еще и дождь вдарил.

Голова от наблюдения за туманом даже у меня болела.

Я только к двенадцатому часу догадался отдать приказ менять дозорных каждые тридцать минут. А остальным приказал особо не вглядываться. Вроде помогло — людям полегче стало; я сразу сообщил об этом Скворцову, и он в приказном порядке распространил подобную практику.

Больше в ступор люди не падали и не чудили…

Периодически дозорные все равно не выдерживали давления: увидав какие-то тени, очередь пускали вслепую или заклятье швыряли. Но кто ж их винить будет? Стена та жуткая…

Один раз прилетело в ответ. Стрела Смерти вылетела — судя по невероятной скорости — с жезла, и пулемётчику Семёну выжгло голову, испарило в миг, только тошнотворно дымящийся огарок остался.

Это была наша первая потеря…

Не буду скрывать — тогда и я психанул: направил орудие и жахнул туда, откуда прилетело… А потом еще чуть дальше дважды.

Разорвалось там множество раз. Снаряды были начинены боевыми элементами, каждый из которых серьезно зачарован. В итоге они разрывались десятками Залпов Картечи.

Ох, и весело там думаю стало — уверен кого-то да зацепило.

Глебов смотрел будто с осуждением. А я иначе считал. Удары без ответов оставлять нельзя. Да, они комфортно сидели у себя там, но как будто максимально резкая и быстрая реакция и их в тонусе будет держать. Не должны они себя чувствовать так, будто на веселое сафари из своего мира приехали. Я точно знаю, что половина иномирских видов была способна испытывать страх.

И подобное по всей линии происходило.

На 1-й позиции вообще вон событие неприятное — хитрый Призрак прилетел на пространственных Рывках, никем не замеченный, закинул изумрудную сферу прямо в окоп; там дюжина бойцов слегла в спячку.

Но хуже всего пришлось 15-й: по ним Корнем Чудовищной Молнии вдарили, потом еще один Корень прилетел, а затем к разбитой в мясо позиции быстро двинулось два Берсерка и пару сотен доходяг в тяжелой броне.

Повезло Железнов Федор Макарович, витязь, не так далеко ошивался — я так понял, он постоянно бродил по первой линии, разглядывая, где помощь нужна — так и тут: сел на своего Элементального каменного паука, прибыл, подсобил, надавил — и отбились как-то… Но светопреставление от заклинаний — страшное.

На бойцах Глебова лиц не было. Даже на магах. Все понимали, что происходило.

Мне тоже дурно становилось, как я представлял, что по нам Корнем Чудовищной Молнии вдарят или установят Зону Смертоносной Бури над головами.

А потом забивал.

Чего переживать? Ну вдарят и вдарят… Мы тут ничего сделать не можем.

А дальше Скворцов сделал то, что полностью избавило от мысли, что за первую линию сражаться не будут — как раз будут: Степан Елисеевич перевел резерв на позицию 15-й: кинул три гренадерских взвода — взамен выбывшим.

На восемнадцатый час, когда обстановка спокойнее стала, и ночь опустилась непроглядным покрывалом, к нам, предварительно предупредив по штабной связи, явился Железнов.

Воронова провела его через заграждение из ловушек.

Выглядел он потрепанным, грязным — вид имел диковатый. Глаза горели озорством.

Непривычно так: и в «своей линии» когда он являлся наше подразделение прикрывать, и здесь во время университетской деятельности я привык его в чистом видеть. А так… Вон и протезы потемнели, я свечения рун на них даже разглядеть не мог.

Именно Железнов нам и рассказал в общих чертах про то, что у 15-х происходило.

— Такие дела, Михаил, — закончил он, прикуривая папироску. — А вы тут как, скучаете?

— Сидим. Особых потерь нет. Люди ворчат, боятся: и хотят боя, и не хотят.

— Все как всегда короче, — хмыкнул он. — Противоречивая солдатская натура.

— Скажите, Федор Макарович, вы такое, — обвел рукой туман. — Вообще видели?

— Такое? — поднял он бровь. — За всю жизнь нет.

— А там… — неопределенно головой мотнул.

Думаю, он прекрасно понял, что я имел в виду его «осколок».

Моментально суровое лицо Железнова растянулось в широкой улыбке, и папироса чуть не выпала:

— И там нет. Это ведь последствия твоих действий, Миш, — ткнул он меня кулаком протеза в плечо. — Ты активно менял порядок запланированного синекожими мозгами сценария, и вот мы здесь. Их единственный способ исправления ситуации — технологическая отдача, — видя, как я хмурюсь, очевидно воспринимая такое болезненно, он быстро добавил. — Ты не переживай! Это не претензия — то обычная история. Я тоже, когда по первой строил тут, исправлял многое под себя… Такого навидался — вот, например, Око или Дозорный…

— А чего они? — не понял я.

— В моем осколке их никогда не водилось банально. Чудовищные монстры, слишком крутые для моего мира. Что Око крови попил, падла… Вроде не сильная, а такая просто неприятная мерзотная дрянь. И Дозорный — этот вообще гнилой уродец.

— А у нас они всегда были…

— Я поэтому и говорю, что дело в комбинациях технологий. Они их будто тасуют и из разного пула хватают да кидают. Когда что-то идет не по плану, они поднимаются по каталогу в разряд технологий выше — и хватают уже оттуда… Страшно представить, что там на самой верхотуре их вонюче чешуйчатого мешка с подарками.

Железнов сплюнул.

— Дерьмо-о, — согласился я, начиная понимать масштаб проблемы.

— Ты участвовал у себя в таком? — тут уже он обвел рукой предполагаемое поле боя. — В глобальных стычках?

— Не совсем таких. Но да… У нас там Москва — «Шрам». В оцеплениях и гренадером обывателем, и магом стоял.

— О, как, а у нас Москва — дыра! Огрызок и сплошные выжженные био-магией руины, так что вам еще повезло…

— Как вообще так получилось? — интерес горел внутри меня, хотя частично он убивался стимуляторами ядосмеси.

— Так естественная, как дыхание, история! Магическое оружие, придуманное под одну цель может легко модернизироваться и использоваться под цель другую. Так и произошло. Магические вирусы анти-иномирские чуть переделали, и вот они уже против людей вполне хорошо могут использоваться… И использовали же! А чего скромничать? Иномирские вторжения быстро прекратились. Чего делать? Если ты появляешься, а всю твою трофейную команду выжигают. Ну так вот… Закончились синекожие, а тут другие вопросы встали перед сильными мира сего. Сразу у всех нехилые такие претензии нашлись… Выжгли половину цивилизованного мира в войнах после Исхода синих, — он отмахнулся. — Это еще ладно. Уничтожили и уничтожили, хрен с ним с миром… А цивилизация — вообще переоценена. Потом пришли синие на пепелище, и это вообще полный атас был. Мы натурально, как аборигены, от них бегали. У нас за время иномирских аномалий, ясен красен, и магия деградировала. Как поднимать ранги, если нет портальных деревьев и даров? А вот не придумали.

Помолчали немного:

— Как там 9-я позиция? — спросил я, отчего-то вспомнив про Бедова.

— Абсолютный идиот командует; он уже там двадцать человек похерил, хотя ничего кроме Великой Туманный Стены, — пафосным тоном обозвал он колдовство. — На него давление не оказывало. Баран конченый, — ухмыльнулся. — Ты от него заминировал проход?

Кивнул:

— Парень Судакова.

— Парень в смысле прям парень? Ох, молодежь. Что ж вы делаете…

Я поморщился — Железнов похоже издевался:

— Парень в смысле человек.

— Не любовный интерес… Понял-понял. Ты в секунду забрал у меня веру в человечество и сразу вернул. Зачем ты так, Миш? Я уже старый для таких движений ума, — смеется, а затем уже крайне серьезно говорит. — Если в ваших междоусобных перебранках тупорылый Бедов внезапно умрет, займи его позицию, не оставляй ее пустой — иномирцы иначе сориентируются и туда за минуту попрыгают — запроси ребят у Скворцова. С твоим офицером заткнем точку резервом.

— Так и планировал.

— Вот и хорошо, что все понимаешь, — он поправил доспех. — Пойду посмотрю, что у бедолаг на 7-й. Бул скоро к ним вернется, но пока, если что случится, помогай…

— Связи у нас нет.

Тот, как конь, заржал:

— Какая тебе связь?! Если туда орава синежопая явится и оттуда куски, оторванные, лететь начнут — и кричать безостановочно будут, будто там жрут солдат заживо — тогда значит пора бежать на помощь.

Железнов уверенной походкой, гремя своими протезами, ушел, будя дремлющих бойцов.

Я активировал бусину и связался с командирским составом:

— Ребята, я отдохну немного…

***

— Михаил Иванович, вставайте, — меня разбудил грубый и взволнованный голос. — Глебов сказал к вам обратиться.

— Чего? — хрипло осведомился я. — С чем еще нахрен?

И жажда мучала, и бок болел.

Весь блиндаж блаженно храпел и сопел, как сонное чудище. Прежде всего напился воды, опустошив флягу: от ядосмеси жуть как пить хотелось.

Наконец пригляделся к тому, кто меня там звал — это адепт которого мы в «Черном Кабаке» наняли. Гаврилин вроде: cуровый шрамированный боец, завешенный разными диковинками как праздничная елка.

— Вам надо посмотреть.

— Что там тебя так впечатлило, здоровяк?

— Иномирские следы в тылу. Странные… Таких не видел, — затем уже взволновано. — Страшноватое. Мы их с Глебовым нашли на обходе. Еще и кровь.

— Далеко идти что ль? — спросил, зевнув, и уже на ходу застегивая ремни.

— Метров двадцать.

— Сейчас… Погнали.

Накинул разгрузку на кирасу и выбрался наружу.

Сразу как вышел из блиндажа, и грязь налипла на ботинки, настроение окончательно испортилось.

Все еще шел дождь — было холодно.

Темно… Стена тумана подсвечивала обстановку магическим образом, создавая какой-то демонический антураж.

Сплюнул.

Гаврилин выбрался из траншеи и направился в сторону орудия.

Я поспешил за ним.

— Вот здесь, — уверенно заявил он, указав над вытоптанный участок. — Минут пятнадцать назад заметили.

Чего там еще? Подошел, склонился, использовав Взгляд Тьмы.

— Не понял.

Ничего не было, только утоптанная трава.

Я разворачиваюсь к Гаврилину. Поздно… Тот вплотную атакует меня Адскими Стрелами.

Какой же это адепт нахрен… Самый натуральный мародер, с поддельной пластинкой.

Гнида…

Одно заклятье рассекает бедро, и я сразу чуть не валюсь в грязищу. Вторая Стрела рикошетит от заряженной кирасы, а третью я успеваю поймать на Пылающий Щит.

Гаврилин накидывается на меня, под усилением Факела, бьет в морду через Хлопок, так что у меня аж два зуба выскакивают и челюсть хрустит самым страшным образом.

Убийца заваливает своим весом, вдавливая в землю, и тянет к моей глотке нож артефакт.

Щит я сдвинуть, чтобы защититься, не мог, он и его вдавил — пришлось развеять чары.

Я перехватываю лезвие; руку простреливает боль, он рассекает ладонь. А чего делать? Сжал клинок.

Я пытаюсь бороться, но Гаврилин, шипящий и рычащий, сильнее… Еще и кровища с руки мне на морду льется.

Применяю Ткач Бездны — так черные иглы вылетают, бьют, и отражаются от кожи Гаврилина, не причиняя ему никакого вреда… Только одна из висевших на руке костяшек-диковинок мигнула.

Защита от магии тьмы. Вот охотника послали, подготовленного засранца. И вон у него сколько еще таких же диковинок висит. Тьма — не вариант.

Тварь…

С ноги страшно кровит. Чувствую, как слабею. Убийца злобно пыхтит.

Он сдвигается и ударяет меня локтем дважды, чуть не вырубая.

Я активирую Стихийную Жертву, наполняясь силой, но и этого мало, чтоб перебороть окончательно — на нем Факел и Пыл. Тогда я одной рукой удерживаю лезвие ножа, так что он окончательно отрезает безымянный палец… А второй схватываю с разгрузки куб Охранной Руны — активирую его и закидываю ему в карман подсумка.

Потом колдую чары Дредноута, молясь успеть, отменяю Стихийную Жертву — и применяю на своей защите чары Прочности.

Взрывается, — Гаврилина разрывает на части. Разлетается он красочно… Но улетаю и я, чёрт знает насколько метров, крутясь как безумная юла в своем чехле из слоев каменной защиты.

От вибрации я теряю сознание.

Как таких в плен брать прикажете? Кретчетов похоже что-то перепутал. Скинул чары. Приподнялся на четвереньках и проблевался кровью…

Нащупал мумию; хлопнул по ней, так что она лопнула.

Мне такое не нравится… Гораздо лучше те, что у Штейна были, которые автоматически активировались при повреждениях. Но даренному коню в зубы не смотрят.

Мумия рассыпалась пеплом, а раны на бедре, руке, челюсти и барабанных перепонках залечились… Только палец не отрос.

— Нападают! — орет по связи Остров.

— Поддерживаю — и у меня идут, — звучит спокойный и сосредоточенный голос Вороновой.

От траншей слышится грохочущие, не прекращающие шуметь «голоса» пулеметов и бабаханье ружей.

Началось, и так несвоевременно…

Откашлялся, оттер с глаз кровь, только больше ее размазав, смачно выругался и медленно двинулся к траншее…

Глава 7

— Что случилось? — меланхолично спрашивал Глебов.

— Поскользнулся млять на Гаврилине.

— А…

— Никаких вопросов, Кузьма. Не до этого. Потом его с полянки сзади соскребём…

Тот сосредоточенно кивнул — судя по выражению лица, сам обо всем догадался.

Артефакт связи не замолкал: командиры докладывались в штаб о движениях иномирцах по всему фронту. Из пятнадцати позиций синекожие атаковали одиннадцать.

Сообщил и я:

— 8-я — движение…

Стена тумана бурлила, пузырилась, выпускала поверх двигающихся вражьих отрядов сизые ленты. Не знаю, влияло это на что-то или нет, но магический фон вокруг дымки темнел и мне становилось жутко.

У Глебова здесь все относительно цивильно.

Враги — это маленькие, голов по сорок, разобщенные группки рядовых и доходяг, возглавляемые либо забронированным сержантами, либо лейтенантами.

Личный состав справлялся отлично: приближающиеся валились как мишени в тире. Пулеметы и ружья не прекращающим «гавканьем», хоть и глушили, но создавали тем самым будничное ощущение, будто ничего особенного не происходило.

Пока пулеметы грохотали, я себя даже уютно чувствовал. А вот как затихнул — резко не по себе станет.

Правда мысль такая пробежала, что с таким темпом стрельбы — до утра придется еще не один раз отправлять отделения за коробами демонитовых патронов.

У Острова и Вороновой — ситуации хуже.

У Олега — банда в сто рыл рядовых и непрошибаемых Дебоширов вперемешку. Ощетинившиеся осадными щитами, под магической поддержкой командира Колдуна.

У Вороновой вместе с доходягами восемь Герольдов выскочили, и нехило так поджали третью роту: устроили настоящий шторм из Силовых Серпов.

Воронова швырялась Огненными Шарами и возле наступающих опасно и красочно разрывалось, но переизбыток бронированных кастеров, адаптивных щитков и защитных диковинок — не давал серьезного вреда причинить.

Четко чувствуя опасность от Вороновой, Герольды прижимали ее, не давая нормально прицелиться; выпускали одно заклятья за другим. А волна бронированных и связанных Крепью доходяг все приближалась…

И Олегу, и Лере нужно помогать — так куда бежать?

Думал я недолго. И определившись, задвигался с максимально возможной скоростью.

Я призываю Лихо: тот собирается чернильными нитями. Направляю его к Острову… Тот в данный момент Штормовыми Стрелами поливает вражью сотню.

Сам я бегу в правую сторону, отталкивая то одного бойца, то другого — приближаюсь к позиции, с которой заклятье швырнуть смогу.

Там и орудие помогает, закидывает снаряд и двух Герольдов взрывной волной скручивает.

Действую и я: применяю Факел, тройная мана-лента привычно появляется на запястье, а потом взмах жезлом, и Копье Фиолетового Пламени яростным зарядом испепеляет бронированную голову еще одного Герольда.

Красиво!

К ощущению бушующей мощи — трудно привыкнуть.

Пока Герольды пытаются сообразить, где именно я там в брустер вжимаюсь: швыряет Огненный Шар и Воронова.

Бахает алым — точное попадание — брызгает раскаленная мана и куски хитина иномирцев разлетаются.

А с шестым уже личный состав справился, залив его и подступающих доходяг огнем пулеметов.

Лихо пришел на помощь первой роте, оказался недалеко от Острова, подождал пока враги подойдут ближе, а потом разом у меня одну пятую источника выжрал. Он по полю распространил заклятье Ткача Бездны — тысячи черных нитей и игл ударились, впились в барьеры, вспыхнули маной тьмы, и за пару секунд перегрузили колдовскую защиту; та засияла красным и, лопнув, рассыпалась.

Меня аж зашатало…

А Остров не растерялся — среагировал моментально. Штормовая Стрела вонзилась в грудину Колдуна, вторичный звуковой эффект заклятья разорвал магика на куски.

Следом мародер применил Призыв Смеющейся Молнии, который четырежды ударил внушительным беззвучным золотом по построению, раскидав всех вторичными вибрационными волнами. Потом тройка Молниевых Сетей от него да пальба с рунических ружей от бойцов закончила наступление.

Порадовало, что Олег Остров хорош не только в скорости, но руки его и массовые заклятья использовать могут.

Это знать полезно.

— Больше так не делай без предупреждения, — переслал Конструкту сообщение. — Это опасно, меня чуть удар не хватил.

«Извини».

Пришлось идти в блиндаж пить боевые смеси… Потратился по мане нехило. Впрочем, как и остальные мародеры.

Фрейя заодно палец осмотрела, вернее его отсутствие:

— А чего ты мне тыкаешь тут? — по-доброму посмеялась, придержав меня за локоть. — Отращивать — это не ко мне… Мародера лекаря ищи. В госпитале есть даже три: Семеныч, Блинов и Васька Дроздов.

Понятно, — я примерно так и думал…

Вот же мерзкий Гаврилин: и задание выполнить у него не получилось, и ресурсы мои потратил, и считай палец забрал.

Подлец невероятный.

Интересно кто такого умника послал: Волков? Ершов? Тот псевдо-Плахин с Конструктом тьмы? Наглый Окулин? Вариантов — масса… Но один фиг это все к Волкову будет восходить.

Я так думал.

Выбрался из блиндажа, а тут кричат, стреляют и новая напасть — опять волна врагов накатывает.

В этот раз это были гончие, которые сияли серебром — долбанными колдунскими ускорениями… Только таких экспериментов не хватало.

Никто ничего особо и сделать не успел: вот сотни особей вырвались из тумана, наши пару залпов по ним дали, пару заклятий вкинули — а синекожие уже в траншею ныряли, когтистыми лапами, как безумные, размахивая.

А дальше унылая рутина: я закинул на себя чары Дредноута, рассеял Конструкт и сверху на каменные слои добавил Облачение Пылающего Мрака, чтоб случайное заклятье вреда причинить не могло.

Достал короткий меч — и в бой. Ходил, колол и рубил горбатых тварей, пока те беспомощно ломали когти и зубы о мою броню; вспоминал добрым словом Астру Алексеевну.

Несколько раз я отбивал какой-то полуобглоданный солдатский труп. Один раз вышел на визжащего мага с выпущенными кишками — попытался его спасти.

Тут только на роту Глебова напор гибких зубастых чудищ пришелся. И даже так у нас аж десять покойников, что неприятно и обидно.

Солдатам очень тяжело было против ускоренных гончих биться. Те легко находили незащищенные доспехами места — вонзая туда когти — а обыватели не могли среагировать.

Раненых всех, что были, быстро Фрейя на ноги поставила.

В целом тенденция — полное дерьмо… Синие еще сделают так пять раз, и нас приходи хоть голыми руками бери. На одно надежда оставалась, что не заклятье использовалась, а какая-то редкая диковинка.

Это возможно.

— Первый, третий доложитесь.

— Все спокойно, с прошлого один убитый, два тяжелых, — пробормотал Остров. — Уже в госпиталь несут.

— У нас три покойника, — сообщила Воронова. — От Серпов бедолаги не увернулись.

Могло быть и хуже…

Глянул на бойцов: своих убитых уже достали из траншеи — теперь пришло время гончих. Дружинники вытаскивали серо-синих паскуд и тащили подальше в сторону… Это правильно. А то у нас и так тут местами не пройдешь, а еще ноги ломать, спотыкаясь о трупы, удовольствие сомнительное. Да и к тому же еще хрен знает какой инопланетной заразой гончие тут бродить начнут. Надо сжечь. Никто не знает сколько мы еще тут времени проведем… А сидеть и лежать на иномирской гнили — дело неразумное.

***

Утром 10-ую позицию прям в пыль разнесли.

Очень удачно Бурей Адского Пламени вдоль линии крутанули, жарко было даже у нас.

А уж вид какой!

Крутящиеся вихри алого, фиолетового и серого огня, тянущиеся до небес…

Скворцов немедленно среагировал и направил туда Железнова, два преображенских взвода и взвод своей собственной дружины. А не среагировать было тяжело: мародер 10-й, сгорая заживо, прям по связи орал, пока окончательно в угли не обратился… Аж кровь леденела в жилах от такого.

Пока остальные прибывшие бились с Берсерком, скаутами и пауками в траншее, Железнов, применив свое магическое искусство, позаботился о том умнике, что так неосторожно раскидывался четырехранговыми заклятьями.

Он призвал три Элементаля: своего каменного паука, огненного — в виде гигантского пылающего пса — и ветреного: серебряный перетекающий в воздухе октаэдр.

Федор Макарович диковинкой нашел автора стольких смертей, совершил туда удар, залив точку своими сильнейшими заклятьями. И сделал вылазку, натурально нырнув в туман.

Вынырнул он через семь минут возле нашей позиции.

Мне аж не по себе стало, от того насколько, Железнов — суровый тип. Я б даже на пятом ранге такой прыжок себе не смог бы позволить.

Без брони и снаряжения Железнов, на еле передвигающимся каменном пауке, у которого трех ног не было, выбрался из тумана.

Он держал рогатую колдунскую голову, от магии поиска сияющую. Папироску между зубами сжимал, покуривал, а у самого с половины лица кожа содрана, кость виднеется и глаза нет.

Жуть.

Истечение маны из него такое, что он в фонтане искажений шел.

Рядовые синекожие бросались на него, так магический фон скручивал их, сжимал как пивные банки, и в землю впечатывал. Вот — силища…

Я послал Лихо помочь. Он влетел на Рывках в преследующих Железнова Призраков и завязал с ними фехтовальную свалку, — помогли и ружья с оптикой. То и дело бахало — и у замирающих иномирцев разлетались головы.

Только возле нас Железнов позволил себе свалиться, паук его на каменную крошку рассыпался. Мы подхватили витязя под руки — как могли стабилизировали (Фрейя на ходу сработала) и быстро потащили в госпиталь.

Забавно что колдунскую голову вырвать из руки так и не вышло.

Лекарь в госпитале сказал, что ничего страшного — перенапряжение заклинательное, а сами раны ерундовые. Глаз ему вернули тут же, кожу на костях восстановили.

Касаемо моего пальца спросить не вышло — глянул на черных от усталости мародеров-лекарей, и очереди безногих и безруких бойцов — и решил подождать до лучших времен.

Тем не менее вылазка Железнова сильно помогла: и бойцы повеселее стали, и, если и были другие четырехранговые Колдуны — теперь они не высовывались, вели себя скромнее, и тяжелых ударов по позициям себе не позволяли.

Дрессировал их Железнов.

Мы еще раз отбили гончих — но там ерунда: они не были ускоренными, и даже до бруствера не добрались — все слегли под пулеметным огнем.

Ещё приходили скауты, пауки и рядовые – прям толпой, причем по всему направлению… Но тут через все позиции артиллерия с третьей линии отработала. Так пожгли, побили, что вся эта слабая братия развернулась и побежала назад в ужасе.

Нам подарили пару спокойных часов, за которые мы столько всего полезного сделали: и своих мертвецов унесли к штабу, и боеприпасов с избытком натаскали, и горячей еды, и баки с водой; я хоть немного отмылся от засохшей крови.

Один раз мне пришлось отходить к преображенцам на 7-ую позицию, помогать.

К ним Рыцарь и сотня доходяг вышла. Доходяг они быстро нашинковали пулеметами, а вот Рыцарь — крепкий синекожий рогач в полностью магических доспехах, с — опять же — руническим щитом и мечом, так и приближался.

Шел он под атаками, прикрываемый магией Колдунов и собственными адаптивными щитами. Пули ничего ему сделать не могли, заклятья гасились; даже орудие рядом снаряд усадило — так он и не заметил.

Так этот рыцарь шел гордо, ловко — считай один против всего подразделения, уже видимо предвкушая резню в траншее. И ведь если б дошел, такого наделал… Страх! Заряд там в латах как обычно безумный… Но я не дал ему дойти.

Перелез через бруствер, забежал во фланг этой бронированной свинье. Пустил под ноги Угодья Злобных Теней — «окрасив» территорию в тень, усиливающую любое заклятье стихии. А следующим движением применил Коготь Враждебного Царя.

Третьеранговое заклятье.

Это его не убило, разумеется.

Гигантский коготь из пузырящейся тьмы, проявился у него над головой и саданул всем весом и мощью по макушке, рогам и плечам; дезактивировал всю магию доспеха разом и заставил Рыцаря развернуться.

Тогда ему уже преображенцы заклятий в спину щедро накидали. Еще и снаряд пятидесятки прям между лопаток вбили, снайперы нахрен, — разорвался он прям в теле, у синекожего аж голова смешно отлетела.

Так и свалился Рыцарь.

Я подобрался к мертвому иномирцу, закрываясь Пламенным Щитом от заклятий слабых Колдунов и стащил сумку.

Помахал преображенцем и ушел на позицию.

В сумке — большое сокровище: сушеная обезьянья голова, рыжая, с серебром залитых рун на лбу и золотыми зубами. Улыбнулся — хорошо мне знакомая диковинка с встроенным Контрзаклинанием.

— Значит живем…

----------------

От автора

Рыцарь:

***

— Что ящеры делают такое интересное? — заинтересованный Глебов приподнялся. — Строительство у них прям какое-то… Домики может, а может гнездовье собирают? Зимовать думают?

Я резко потянул его обратно в окоп и злобно фыркнул:

— Вешалки для шляп бляха-муха, — раздраженно бросил я. — Тебе заняться нечем?

— Вешалки для шляп? — на полном серьезе переспросил тяжелобровый адепт. — Каких шляп?

— Кузьма, нахер, я чего синечешуйчатый или что?! Не пойму… Чего ты донимаешь меня и последние нервы треплешь?

Иномирцы развлекали нас уже минут тридцать: под строгим контролем Колдунов, Дебоширы расставляли перед туманом толстые столбы из необычного синего материала. Предположительно — дерева иных миров.

— Да я…

Вздохнул, пытаясь успокоить себя — срываться на подчиненных явно не стоило. Все в одинаковом положении здесь.

Уже спокойнее сказал:

— Я не знаю, Кузьма, что они делают.

На самом деле я знал. Но говорить не собирался.

— Приём, Мих, что за конструктор синяки собирают? — весело и энергично спрашивала Воронова. — Пацаны гадают, пацаны ответов ожидают. Интересно аж жуть берет.

— Смотровые площадки будут делать, чтоб твою задницу в траншее разглядеть.

— Хм… — задумчиво отозвалась бусина связи. — Думаешь она достаточно хороша для такого?

— …

— Миша, связь пропадает, не слышу ответа и полного комментария по моей заднице…

Они меня доконают — боже…

— С задницей все в порядке — и с твоей, приём. И с той, в которой все мы коллективно сидим. Короче, там скажу — ничего хорошего нас не ждет.

— А… Теперь понятно, командир, — хихикнула Воронова. — Я-то думала они призы на столбы повесят — и предложат лезть ради победы.

— Как на ярмарках, Лер? — спрашивал Глебов.

— Да!

Кузьма помолчал чуть-чуть, а потом опять завел разговор:

— Говорят, что Федот притащился к преображенцам вновь.

— И чего у каменного там с рукой? — это правда интересно.

— Говорит отрастили по блату. Правда она в перевязи, особо я так понял управлять он ей не может. Но сам факт, что рука у него новая — мотивирующий.

— Какая прелесть…

— Может и тебе, Михаил Иванович, сходить? — иронично поднял Глебов бровь.

— Рука — не палец. Здесь с «мне только спросить» не проканает. Мне совесть не позволит.

— Смотри, проморгаешь — потом не восстановишь.

Пожал плечами — палец не такая штука, без которой жить не сможешь.

Отозвалась Воронова:

— Миша, это ты так от женитьбы бежишь, что даже пальца под кольцо лишился?

— Ага. И пару зубов потерял, чтоб уменьшить свою невероятную привлекательность.

— Эт зря. Просчет. А мне беззубые больше нравятся, — посмеялась. — Боевитые — мне как-то сразу в душонку западают.

— Боже ты мой… Если бы я знал, что главная тяжесть всего этого антииномирского выступления будет слушать ваши тупорылые разговоры без конца и края, от которых никуда не деться — я б выть уже у штаба начал…

— Согласен, командир, — присоединился Остров. — Эта отрядное сообщение невыносимо… И ведь не выключишь. Знал бы, что у вас такая вольница, — весело сообщил он. — Пошёл бы к Таврину.

— Иди, — хохотнул Глебов. — Таврин — уже все. Собирай куски по траншее на 5-ке. Выбор не лучший…

— Это когда?

— Пять часов назад в него перенасыщенное Копье Фиолетового Пламени ворвалось, не постучавшись.

— Занятно…

— Олежа, будешь речи такие гнусные вести, я тебя за уши отдеру твои крылатые, — проворчала Воронова. — Мы же одна команда! Должны друг за друга горой стоять перед командующим коршуном. А ты… брут…

— Ничего личного, Валерия Михайловна, бухгалтерия вся на Ивановиче.

Шел сорок третий час обороны.

Мы ели, пили, болтали и смотрели…

В какой-то момент люди начали ставить ставки для чего эти нехорошие столбы предназначены. Всякие нелепости озвучивали: и мясо сушить, и смотровая мол, и строительство гигантского штаба, и многое другое… Только у тех, кто постарше да поопытнее взгляд не веселый был.

Я поэтому и не хотел говорить — тоже знал, что там. И такое видал. И меня оно не радовало.

Вскоре к этим столбам начали крепить и прибивать на живую людей. В начале селян, потом развесили бойцов в остатках рванной формы.

— Саратовские, — сказал Глебов, убирая бинокль от глаз. — Стерляди на ременных гербах.

Это ж от «Шрама» они их считай перли. Удивительно, и ведь не съели!

А дальше, что называется цирк с конями начался: иномирцы и руны вырезали на еще живых, всякие, разные, и кровь пускали, собирая ее в чаны.

Некоторые Колдуны даже этой кровью управлять могли.

Люди периодически снимались, потому как «заканчивались» и вешались новые.

Столбы сияли, реагируя на изменение магического фона.

Наши, получив одобрение, постреляли, чтоб либо врагов проучить, либо оборвать жизнь мучеников… Предсказуемо не вариант: Колдуны прям перед жертвами протянули невидимый барьер. От каждого попадания он сиял золотым и искры искажения выпускал.

Вот такое кино нам показывали в течение семи часов — люди натурально зверели, чуть пена не шла.

Я радовался тому, что удалось хорошо восстановиться по мане. А смерти меня не сильно интересовали; я человек простой… Вот у меня есть подразделение — и от уменьшения его численности, я буду страдать, так как мы менее эффективными станем.

Сейчас не до человеколюбия и переживаний по поводу незнакомых жизней… Вот то, что они могут с этих устраиваемых мучений оружие какое-то сделать, магию или усиление — это проблема, да. Но помешать мы тут никак не сможем.

— Смотрите! — крикнула Воронова по связи. – Идут!

Я отнял у Глебова бинокль и уставился на линию тумана.

Из него выпускали толпы людей. Пару сотен только у нашей позиции — и так у каждой.

Люди спокойные, не в рванье — очевидно это не пленные.

Смотрел на их спокойные лица, оглядывал руки.

Они шли в сторону позиций. Завернутые в плащи, куртки. Без оружия. С усталыми лицами и взглядами.

Я лихорадочно искал знаки. И, когда уже было критично, нашел… В третьем ряду у женщины на шее мелькнула татуировка щупальца и чешуи; нашел еще одного с татуировками синего огня.

Понятно.

Этих не подпускаем.

— Народ! — сообщил я в первую очередь своим по связи. — Объявите, чтоб остановились, постреляйте перед первыми, а потом, когда они закономерно не послушаются: бейте по ним из всех стволов. Нам эти головастики в траншеях не нужны!

Глава 8

Глебов смотрел на меня, и лицо его выражало ужас.

— Как?!

Приехали… Подобный вопрос до глубины души поразил.

Кузьма решил сомнения свои высказать, когда враг в сотне шагов от позиции оказался.

— Каком кверху, Глебов! — натурально зарычал я, пустив по крови ману тьмы. — Отдавай сраные приказы!

Видок, должно быть, у меня был тот еще: на коже появились черные жилы, глаза залило тьмой. И Глебов проникся: с бледным лицом продублировал мой приказ своим.

Личный состав столь высокими переживаниями, как у Кузьмы, обеспокоен не был, поэтому тут же принялся стрелять. Оно и понятно — не просто ж так люди идут от демоноящеров, да еще и так спокойно: без волнения, без радости…

Предупредительным выстрелам идущие не вняли. Даже не замедлились. Тогда пулеметный огонь за пять секунд срубил всю толпу, избавив нас от этой опасности.

— Культисты, — бросил я лишь одно слово Глебову.

Надо было, чтоб у него хоть немного от сердца отлегло. А то казалось сейчас Кузьме совсем дурно станет, и он, бедолага, взорвется от сожалений.

— А как… С чего…

— В бинокль знаки разглядел, — угрюмым тоном объяснил я.

Если вторая рота с элементарной задачей справилась — хоть Глебов и пытался противодействовать — то у первой и третьей возникли проблемы. Они подумали протянут, а потом приказ изменится. А я со стрельбой второй роты этот момент упустил.

Первые ряженые нырнули в траншеи и там благополучно взорвались, раскидав невезучих солдат по округе в самом непрезентабельном виде.

Либо те же Охранные Руны сработали, либо колдовские рунические полотна, что татуировками шли по телам любителей синего огня. Там уже не посмотреть…

Доложились командиры о потерях: у Олега — шесть трупов, у Леры — пять. Ладно быстро сориентировались и остальных перестреляли. Считай прям по самому краешку прошли. Если бы основная масса «заряженных» в траншею нырнула, страшно представить, что получилось бы. Хотя и так потери колоссальные для такой нелепой диверсии.

У того же Острова еще и часть армейских артефактов погорела. Это значило уменьшение потенциала защиты. И что нам делать тогда против тяжеловесных заклятий? А хрен его знает. Но я объяснил магу, что теперь это его проблема, и справляться он должен с ней самостоятельно.

Я кричал на Олега и Валерию, наверное, минут десять по связи. Как только я этих недоразвитых не называл; они терпели — ибо заслужено, за их тупость заплатили жизнями подчиненные… И я продолжил бы орать, если б синекожие опять не зашевелились со своими дурными идеями.

Колдуны затанцевали вдалеке.

Нет. Натурально затанцевали — там ритуальные пляски начались.

Вокруг столбов закрутились вибрационные шлейфы. Изменился фон. Брызнули фонтаны искажений. Сизый туман засиял ослепительной белизной.

Сообразить, что дальше произойдет — несложно…

— Залечь! — проорал я, усилив голос маной. — Щитки активировать!

В этот раз никто не сомневается в приказе.

Колдуны атакуют.

Мы успеваем, и артефакты активировать, и спрятаться. Траншея наполняется сияющей синевой барьеров и всю ее трясет от вибрации.

В нас ударяют сотни Сияющих Игл, Ледяных Стрел, Штормовых Серпов и Гранитных Копий.

Было жутко. Горячо. Мокро.

Чего только не сыпалось на макушку. Все свистело, шумело, булькало, грохотало. Защитные элементы безостановочно звенели и содрогались. Брызгала мана разных цветов, воняло пережжённым. По дну траншеи тянулся дымок, изменившегося магического фона.

У ближайшего ко мне мужика-ветерана кровища из носа на бороду и ружье хлестала.

Защитные элементы стен и куполов лопались от перегрузок, разлетаясь осколками. Я ловил их в ладонь. Они, испаряясь под естественным маг давлением, щекотали кожу.

Забавные.

Кажется я с ума сходил.

По штабной связи вообще караул — вопли и ужас… У кого артефактов не было изначально, а у кого ресурсы исчерпались. Там еще и про культистов до сих пор кричали. Раньше ветераны с таким подлым приемом не сталкивались. Где-то до целого взвода взрывами выкосили, где-то и более.

Доклады не радовали, а Скворцов только и успевал резервы распределять. Уже с третьей линии кидал на первую.

Магический обстрел продолжался полчаса.

Фрейя по траншее ползала с закрепленным псевдо-вороньим черепом Адаптивного Щита на спине и грязно ругалась. Она лечила раненых — все-таки то и дело что-то залетало к нам.

Почти все ее слова были про то, что я урод, упырь, пиявка и гадюка — манипулятор, бабий вор и настоящий мутант.

Наши взгляды встретились: она сплюнула и показала мне средний палец.

Я хмыкнул, улыбнулся, продемонстрировав недостающие зубы и отсутствующий безымянный палец. Это заставило ее чуть смутиться.

Короче тем, где она оказалась, Фрейя была крайне недовольна.

А еще она недовольна в частности тем, что я отобрал у нее трубку и мешочек с перетертым омутным корнем. Важно это сделать было, потому как омутный корень забивал восстановление источника. А нам нужна была каждая капля ее драгоценной маны. Еще омутный корень плохо сочетался с коктейлем теург-регенератора и зельем мана-сбора.

— Весело тебе? — спросил я, ткнув кулаком Глебова в плечо.

— Веселья полные штаны.

— Взбодрись, Кузьма. Это они своей молодняк на нас проверяют…

Глебов кисло скривился:

— Да?

— Заклятья второго ранга, — объяснил. — Колдуны второго ранга — самые младшие. Считай ученики. Не удивился, если б узнал, что у них выпускной экзамен какой сейчас проходит.

— У тебя, Михаил Иванович, богатое воображение…

Вжал бусину связи:

— А как вы там, горшкоголовые?

— Сидим, — мялась Воронова, не больно уверенная в себе после выволочки. — Тряслись по началу.

— А теперь?

— Теперь просто скучно.

— Первый, ты как?

— Жду второй части вечеринки…

Это он разумно подметил: сейчас идет магическая подготовка перед ударом, чтоб зацепить кого-то и ослабить нашу боеготовность.

К счастью, потерь от заклинательного шторма у нас не было.

Колдуны б и дальше «бомбили», (видно было что они использовали долбанные столбы как титанические жезлы, и там по полной программе применялась рекурсивная подмога и увеличение дистанции), но явился Железнов.

Он направил своих големов на штурм и отработал по Колдунам с Лучевого Барабанного Залпа. Раз пять повторил: ужасающие лучи прошибали и щитки иномирцев, и били в самих Колдунов, за пару секунд лопая их как вздутые мясные шары.

Элементали тоже участвовали: рассекали щит, проникали за его границы, резали убегающих Колдунов и долбили столбы. В общем развлекались… Народу подобное зрелище пришлось по вкусу.

— Хорошо быть витязем, — подметил с восхищением в голосе Глебов. — Врагов как крошки со столешницы смахнул…

— Железнов даже среди витязей выделяется, — поспорил я. — Вряд ли найдешь второго такого же.

— Это правда.

Федору Макаровичу бы пятый ранг в зубы, и в Империи таких бы проблем не было. Волков давно бы кровью захлебнулся. Но увы… Вероятно, Железнов взял свой предел.

Магический шторм закончился.

«Зверушки» Федора Макаровича тоже издохли в бою. Сам он отступил к штабу: то ли ману исчерпал, то ли собираясь экономить то, что осталось. Нам самим предстояло встречать следующую волну.

На нас погнали двух чешуйчатых Берсерков, Рыцаря и тяжелых рядовых. Движение только со стороны второй роты наблюдалось.

Пока мы концентрировали огонь на Берсерках (и я вовсю Копья Фиолетового Пламени швырял), Рыцарь, и три десятка рядовых добрались до траншеи и нырнули к нам.

Хорошо, что орудие почти сразу от разбитой головы Берсерка ничего не оставило; второму тоже поплохело — и мы смогли сосредоточиться на залетевших гостях.

Рыцарь изменяет магический фон вокруг себя, обратив двух бойцов в кровавую пену, брызнувшую на насыпь, и пробивает мечом голову магу ученику.

Я на этого Рыцаря сразу переключаюсь.

Оборачиваюсь в чары Дредноута, накладываю на себя Облачение Пылающего Мага и двигаюсь навстречу.

Его меч уколол мою броню, а следующие удары он уже нормально провести не может. Больно длинное оружие…

Рыцарь пытается сделать со мной тот же фокус, что с двумя бойцами до этого: магическое давление горит синими крупицами — раз, потом второй. У меня только с Облачения черные плевки слетают, да Дредноут трескается и хрустит.

Все.

Я нанес ему десять тычковых ударов мечом, разрывая плетения защитных чар на нагруднике и латном ожерелье, чем нехило так смутил Рыцаря.

Двойным Подлым Ударом Никты разбиваю ему колено, лишая его равновесия. А дальше я дезактивирую всю защиту тремя последовательными Адскими Стрелами вплотную в центр чар — и на сближении втыкаю меч в бронированное ожерелье: давлю, меняю Облачение на Пыл, и, усилившись, как консервную банку вскрываю.

Сопротивляться он не мог, так и сдох. Мои с остальными справились.

Я вытащил из его сумки диковинку в виде золотой кости, исписанной сотнями черных рун.

Пригляделся — Всплеск Магии.

Это только против людей годится…

— Миша! — раздалось беспокойное по бусине связи.

Это Воронова кричала.

И взорвалось там с правой стороны, аж вся траншея затряслась…

Взрыв-диковинки подорвали, видимо Бедов все-таки решился.

Сука, — вот же гаденыш!

— Кузьма, справишься тут? — спросил, вжав бусину.

А потом я его и так взглядом нашел: он в семи метрах добивал Залпами Картечи последние группы иномирцев.

Добивал то добивал. Но со стороны сизого тумана уже новое мясо бежало: сотни скаутов и пауков… Видел их и Глебов. Также увидел, как орудие туда ударило прямой наводкой и десяток скаутов на куски разлетелись, — и только после этого он кивнул мне.

Я двинулся к Воронове на подмогу.

Уже прекрасно видел, что там заклятья над ее частью траншеи вовсю сияли. А еще гренады разрывались то огненными цветками, то молниевыми лентами, то холодными щупальцами…

***

Залетел я к своим быстро и решительно.

3-ья рота большей частью отступила назад, забравшись за заграждения.

В траншее осталась одна Воронова. Она проход держала, закидывая гостям то одно, то другое заклятье… Периодически туда и Огненный Шар от нее залетал, устраивая дружинникам Бедова настоящий и щедрый пламенный праздник.

У Леры — щедрая душа.

Бойцы, подорвавшиеся на взрыв-диковинки, разбросали везде свои ошметки — украсили местный антураж.

Под ногами у Вороновой четверо наших дружинника лежало, перекрученных, посиневших от заклятий. Сама девушка выглядела плохо: была ранена — с руки хлестало. У нее пожгло лицо, сгорели брови, был порван бронежилет.

Я подбегаю, гремя своим Дредноутом, и как раз успеваю прикрыть Воронову Пылающим Щитом.

Мародер бьет Штормовой Стрелой; шарахает дважды — я еле защиту удерживаю, еще и Воронову в насыпь вжимаю.

Мародер вместе с бойцами пытается проскочить вперед, я решаю вопрос против скоростного аэроманта жестоким образом.

Под ноги Угодье Злобных Теней швыряю: а дальше Ткач Бездны активирую — сотни черных игл закрывают всю траншею впереди и бьют по верхотуре насыпи.

Магия тьмы разит врагов. Заклятье выглядит как сотня штыков, нитей и лезвий — напитанные и усиленные магией тьмы — оно с пугающей легкостью разрывает тела.

Мародеру тоже не повезло: пять лезвий вбилось ему в грудину, два — в горло, а третье срубило половину головы. Такая вот незавидная смерть, так он и застыл на полусогнутых, протянув руку с испускающим молниевые искры жезлом.

Скоростной маг не успел — какая ирония…

Бойцы из-за укреплений помогают и отгоняют вторую часть дружины. Вот по сути и кончилась атака Бедова.

Я вгляделся в уставшее лицо Вороновой и, вжимая бусину связи, сообщил:

— Глебов, Фрейю на позицию третьей роты. Пусть Леру починит и боевые смеси тащит.

— Принял — отправляю.

И уже Вороновой сказал, усаживая ее на ближайший ящик из-под патронов.

— Не отсвечивай, отдыхай, пусть твои бойцы ситуацию мониторят.

Она кивнула:

— Да я и при всем желании… Не поднимусь... Короче по-другому не получится.

Глянул рану. Тяжелая, но Фрейи дождется.

— Пыл активируй, — наполнил я.

Она так и сделала, кровотечение замедлилось. Довольно кивнул и развернулся в сторону позиции Бедова.

Время терять было нельзя — я двинулся по траншее, опять накинув к Дредноуту Облачение Пылающего Пламени. Шел вперед, вытащив меч.

Я колол дружинников Бедова.

Тридцать метров — двадцать убитых бойцов. И ни ученики, ни маги адепты мне ничего сделать не могли. Одного за другим я рубил и колол.

Вышел против меня и мародер — та девка которую я видел загоравшей на позиции; вот она мой путь смерти замедлила.

Так она Морозный Дождь Лезвий на голову обрушивает, а потом еще под ноги кидает Шар Взрывного Льда.

Тот бахает.

Меня швыряет в сторону — с Облачения черными лентами раскидывает ману тьмы. Часть брони Дредноута рассыпается.

Вооружившись Зеркальным Щитом и Клинком Стужи, женщина-воительница кидается на меня с боевым воплем, что и стало ее последней ошибкой.

Ударив в ее вооруженную Стихийником руку левым кулаком — я выпускаю Адскую Стрелу. Заклятье, выпущенное вплотную, разрывает ее ладонь и предплечье.

Девушка кричит уже от боли, опускает щит. В следующий момент, сокрушающий выпад мечом лишает ее зубов и пробивает голову насквозь.

Глядит немного обижено и валится — я шел дальше.

Оказавшись у 9-ой позиции, я удивился как мало здесь осталось бойцов.

Два десятка.

Убедившись, что среди врагов нет Бедова — он мне нужен живым — я кидаю два Огненных Шара, а потом, после чистки, двигаюсь к шатру.

Зашел.

Картина передо мной открылась неприятная: Бедов валялся пьяный на спальнике.

Те девушки, что еще недавно веселили его, лежали в разных сторонах мертвые. Одна — переломанная. Другая — с сожжённой головой.

— Оксана, вы убили его? — спрашивает он у меня хрипло.

Оксана — это видимо та мародерша, которой я мечом выбил зубы и жизнь.

Обознался мерзавец.

Пригляделся: да Бедов настолько пьян, что вообще ни хера не понимает — в глазах ума нет абсолютно. Он будто и не здесь.

Такого даже не допросишь.

Подошел, трижды стукнул ему по голове рукоятью — тот обмяк…

Так и оставил.

— Штаб. Это 8-я. 9-я позиция опустела от невзгод судьбы и роковых случайностей, ставлю своего мародера. Требую помощи.

— Чего-нибудь наскребу, Миш, — отозвался Скворцов. — Жди людей.

***

Воронову я перенаправил на позиции 9-й, перекинул туда по десять человек от Глебова и Острова. А еще очень скоро туда два гренадерских взвода пришли — и вот уже сколько-то бойцов есть, чтоб пытаться устроить некое подобие обороны.

Пока у нас перерыв был, все маги с жадностью подъедали боевые смеси, в том числе и я.

Потом пришлось заняться Бедовым.

Фрейя поправила его состояние. Заживлением ран она убрала опьянение… Вернула ему сознание — и я занялся допросом.

Я долго и упорно делал ему больно; потом задавал вопросы.

Слышал ответы — обдумывал. Я повторил всю процедуру трижды.

Сверял ответы.

По окончанию нашей с ним беседы я искалечил ему колени и локти, делая такую заготовку послания для Кретчетова.

Мне пришлось выделить трех бойцов, чтоб они тащили пленного к грузовикам — и увезли в Москву.

Главным по этому делу я назначил адепта Баркова.

— Найди Кретчетова и передай ему это тело, — сказал я.

Тот все понял, и, пытаясь скрыть радость, утащил бедного Бедова. Даже молодой понимал к чему все движется. Резервы Скворцова заканчиваются, люди на позициях тоже. Железнов, как бы это смешно не звучало, не железный. И его силы когда-то иссякнут, тело начнет реагировать на стимуляторы отрицательно и повреждения источника станут заметны. А значит свалить сейчас, пока живой и целый — ой какая удача для Баркова.

Что Бедов интересного рассказал?

Да ничего особенного… Инициатор и тот, кто заплатил Бедову — был, к моему удивлению Окулин. А Окулина — по мнению Бедова, которое к делу не пришьешь — попросил это сделать сенатор Ершов. Правая рука Волкова.

Формулировка задачи была простая: «Похороните Боярова». Но, честно говоря, с такими силами они справится могли бы только чудом. Либо самим бы пришлось ждать момента, когда уже бойцов не осталось… Но тут дело такое, что меня бы их дружина не пересидела. У них все изначально намного хуже было. Вот у Гаврилина с его диковинками (которые я, к слову, по итогу собрал и раздал своим — мне самому такие носить нежелательно; моя тьма может дурно среагировать) был шанс.

Глядя в спины, уходящего Баркова и бойцов, что тащили носилки с Бедовом, я достал артефактное ухо, и использовал по назначению: вкратце описал дело Бедова, то, что он попытался сделать, что он рассказал — кто виновен. Чтоб, когда люди Кретчетова будут допрос вести, им было с чем сравнивать показания.

А еще в сообщение добавил душещипательный рассказ про обстановку по линии обороны, мол пусть готовится к тому, что иномирские войска подойдут к Москве. Тут и без провокаций Волкова нашими силами продвижение никак не остановить…

Видя, что положение ухудшается, Скворцов отдал приказ о том, чтоб командиры второй линии помогали как могли: трупы и тяжелораненых с первой линии выносили, притаскивали боеприпасы, снаряды, воду и медикаменты.

Там, где было совсем плохо, либо от тяжести магического удара, либо от нападений иномирских групп — командиров и отряды со второй траншеи просто переводили на позиции первой. А с третьей соответственно на вторую.

К нам и Варваров забегал, прибыл он было в веселом настроении, но видя в каком мы тут состоянии, насколько поле впереди усеяно трупами синекожих, как «побита» траншея, вся радость с него и вышла. Тем не менее, явился он не с пустыми руками, передал лечебный артефакт:

— Воронова Анна Тихоновна очень переживала за дочку, — объяснил он.

— А за меня Анна Тихоновна не переживала? — вопросительно пробурчал Глебов. — Очень кстати было бы.

— Нет, друг, — посмеялся Варваров. — Про тебя она даже не знает.

Я кивнул:

— Спасибо, Василий Васильевич.

— Не унывайте тут, — как-то неловко сказал он. — Все еще будет...

— А мы и не унываем — очень у нас весело… — ухмыльнулся, показав нехватку зубов. — Даже слишком.

Варваров рассмеялся, а потом сразу же руки перед собой выставил:

— Извини, Михаил, за смех: у тебя видок такой бандитский, лихой…

Еще немного потрепались и Варваров вернулся к своим. Забегала уставшая Воронова амулет медицинский забрать; а еще через пару часов нас ждала первая серьезная атака магией.

Глава 9

На пятьдесят восьмом часу совершенно внезапно и абсолютно безжалостно по нам запустили четырехранговое заклинание. Оно прогрохотало в отдалении, и через две секунды зашумело уже здесь.

Блиндаж зашатался, а мне в мозг будто гвоздь вбили — такое вот несовпадения магических частот. Чудовищная вспышка боли, помутнение, нехватка воздуха, а потом я вырубился, стукнувшись башкой о доски половиц…

Очнулся живой, что уже большое достижение — оттер кровь с лица, поднялся, закрывшись в чары Дредноута, и вывалился из блиндажа с желанием кого-нибудь прибить.

Много едкого дыма вокруг. Повсюду танцевали тонкие языки фиолетового пламени. Валялись развороченные ящики боеприпасов. Жилы раскаленной маны, как лавовые ручьи по траншеям текли…

Я поднялся на насыпь, чтоб сверху разглядеть, насколько все плохо.

Взгляд влево — взгляд вправо: поморщился, даже так наспех насчитал два десятка тел, скрюченных, прожаренных до угольной черноты.

Вот же пакость… Такими темпами дружинники закончатся. А новых нам не дадут.

Я чуть выдохнул: живых бойцов, хоть и сильно потрепанных было больше, чем мертвых. Они стряхивали грязь с одежды, тушили куртки, меняли пластины в бронежилетах, пытались привести оружие в порядок.

Чудом я разглядел движение у врагов. Колдун, с впечатляющими рогами, падла ранга большого, действовал.

Не хотела нас в покое оставить…

Я узнал Баллисту Бурого Огня.

Четырехранговое заклятье многообещающе загорелось вдалеке гигантским ромбом орехового цвета и понеслось к нам.

— Вот этого и не хватало, — проворчал и, немного паникуя, нащупал обезьянью голову в подсумке.

Вытащив, я сразу выставляю ее вперед.

Контрзаклинание разрывается зелено-синей гудящей спиралью.

Смертоносный снаряд размером с автомобиль замирает в двадцати метрах от нас, его «растягивает» в воздухе на составные части, а затем он распадается каплями жгучей маны, как дождем метров на сто по округе. Бойцы «пританцовывают», стряхивая их с одежды. А мне нормально — каменную бронь Дредноута они не прожигают.

Я замер, ожидая еще чего-то неприятного.

Но нет.

Ничего. Никого. Спокойно… Колдун ударов не повторял, скрылся в тумане.

Наверное, сейчас у себя озадачено голову чесал и думал, а почему не сработало то…

Ко мне прихромал Глебов и подобралась растрепанная Фрейя. Кузьма заливал покрасневшее лицо водой из фляги, чихал, тяжело дышал — и все это одновременно, а девушка безнадежно пыталась расчесаться, пьяными глазами, водя по округе.

Да, тяжеловесные заклинания для младших рангов так и воспринимались: «Что вообще нахрен такое произошло?!»

— Как вы тут? — прохрипел я весело. — Взбодрились?

— Ха-ха, шутник долбанный, — едко отозвалась Фрейя, обвела рукой погорельцев. — И как прикажешь все это лечить?

— Полностью отдавая себя. Еще и с песней, чтоб веселее было… И что за претензия? Это ж не я по твоим пациентам магией шарахал. Я вот стоял чаек в блиндаже пил, а потом бац, уже об пол шмякнулся. Так что ты несправедлива.

Фрейя поворчала что-то ради приличия, но практически сразу направилась к ближайшему раненому…

Я вжал бусину связи:

— Первый, третья, отзовитесь. Вам Колдуны подарки отправляли?

Из-за дыма с нашей позиции не видно, что у других происходило.

— Тут, — сказал Остров. — Прилетело. Но пролетело мимо — не попало. Сидим вот, поседели от жопных волос до макушки.

Везунчики.

— Третья, у тебя как?

Воронова молчала.

Я еще пару раз переспросил, но ответа не было.

Чувство гаденькое такое и опасения появились.

Наступлением пока никаким и не пахло, поэтому озвучил свое решение:

— Я пойду третьих проведаю и Воронову…

— Давай, — бросил Глебов. — И не переживай. Лерка точно в порядке. Она скорее сама заклятье сломает, чем об него сломается…

Пытаться игнорировать стоны раненных и вид сожженных бойцов, пока двигался по траншее, было сложно, но я отлично справлялся.

На правом фланге еще более или менее: здесь меня дружинники встретили, перепуганные и целые. По ним только Багровым Вихрем Гнева «залепили», третьеранговым то бишь, — однако защитные артефакты с заклятьем справились.

Я взял с собой Караулова, он забрал отделение, и мы двинулись на позицию 9-й.

А там — совсем плохо.

От позиции вообще ничего не осталось.

Все сияло фиолетовыми и бурыми крупицами — остатки маны. Насыпи дымились. Мы шли как по крематорию. Все наши бойцы и резервные бойцы Скворцова погибли.

Переживал ли я? Да. Но не из-за них.

Мы нашли Воронову возле блиндажа.

— Вот же… — нервно высказал Караулов.

Сожжена: чистые только грудь и голова — остальное все красно-черное. Судя по синеве магических жилок вокруг, на ней еще и Стазис сработал. Ее спас переданный медальон и то, что она возле блиндажа была; тут два защитных артефакта на входе висело. Перегорели, естественно. Однако часть своих свойств отдали.

— Живая, — уверенно сказал я.

Караулов облегченно выдохнул. Гляжу они сдружились.

Вложил ей в руку диковинку целебной мумии и вжал. Заклятье распространилось по ее телу золотом, Валерия задышала чаще.

Стабилизировалась?

Стало лучше?

Наверное.

— Восьмой — штабу, — доложился я по артефакту связи. — Тяжелые удары по нашей позиции и девятой. Девятая разбита в ноль — нужны резервы.

— Сейчас везде удары, Миш, — флегматично отозвался Скворцов. — На восьмой есть кому отбиваться?

Я продублировал вопрос Глебову и Острову — те ответили, что есть.

— Есть, — повторил я.

— Хорошо… На 9-ую пошлем, но, если там у тебя кто находится — не убирай их пока что.

— Я сам здесь стою.

— Вот и стой, жди, — строго проговорил Степан Елисеевич, и на этом сеанс связи закончился.

Развернулся к своим.

— Караулов, слушай внимательно, — тот подсобрался, осознавая важность предстоящего задания. — Хватайте Валерия Михайловну и тащите к нашим, к Фрейе — пусть посмотрит, поможет чем сможет. А потом, когда она скажет, что ее возможностей недостаточно, хватайте носилки и уже тащите в госпиталь.

Ребята осторожно взяли Воронову и убрались.

Я уже видел по линии тумана как зашевелился отрядов иномирцев — естественно они сюда решили двинуться. Тут же один человек остался всего. Халявщики синежопые…

А вот не совсем один я и остался, тут же призвал Конструкт.

Лихо, собранный из клубящихся нитей тьмы, появился напротив меня:

«Рубим, режем, убиваем?» — очень радостно проговорил он.

— Ману экономим, дружище, — предупредил я его. — А то худо будет.

«Должен отметить, это совсем невесело, человек», — в его мыслеречи сплошное уныние.

— Даже не знаю, чем тебе помочь… А ты пулемет вон возьми, — усмехнулся я. — Развлеки себя сам.

«Пулемет?», — оживился Конструкт.

— Не хочешь?

Он думал секунд десять, вышагивая вокруг меня:

«Это будет весело».

Я бы и за орудие его посадил, но то разбросало по округе взрывом, поэтому оставался только пулемет.

Что ж… Будем отбиваться.

Я залез на насыпной холм позади и раздавил пирамидку диковинки.

Вокруг меня засиял магический круг — фон изменился, искажения создали изменяющую маг-частоты колбу.

Я крутанул жезл, применяя чары Факела.

Я был готов.

***

Скопив мана-ленты на руке, я направил жезл и ударил в подступающих.

Хотя занятие это было абсолютно безжалостное, и у низших синекожих не было ни единого шанса — но я в миг от собственной мощи вновь наполнился радостью.

Показался отряд доходяг — тут же словил Огненный Шар. Им поплохело… Все разом и сгорели.

Шар через мана-ленты, Факел, жезловое усиление и Магический Круг приближался по мощи практически к четвертому рангу…

Следом за одними дурачками, явились пауки и скауты — их развлек пулеметным огнем Лихо. Докинул пару Багровых Таранов и я.

Рядовые и лейтенант бежали — швырнул очередной Огненный Шар и закрутил Багровый Вихрь Гнева.

Этого хватило.

Правда огненный модуль и реверсивный зашипели перегорев. Но это неизбежность… Быстро заменил — и вновь готов.

Следующие враги — отряд доходяг с Герольдом.

Герольд не миндальничал, швырнул Силовой Серп. Я принял его на Пылающий Щит — третий ранг заклятий вполне держал подобную мощь. Хотя меня как копытом жеребец лягнул, и я чуть из круга не вылетел.

Ответное Копье Фиолетового Пламени в свою очередь сдуло Герольда.

Новый Огненный Шар и пулеметный «речитатив» закончили нелепую иномирскую жизнь остальных доходяг.

Больше синекожие мелочовку против меня не выпускали.

Я нахмурился.

Еще и круг истлел…

Ко мне двигался Барон, и это уже было серьезно.

Тут на расстоянии бить я не рисковал, просто ману без толку потрачу. А еще этот урод и удивить каким-то нехорошим образом мог.

Барон — синечешуйчатый, но при этом с красной мордой, напоминающей крокодилью.

Наплечники, кираса, плащ.

В руках — два жезла: атакующий и щитовой…

Странно: послали полноценного маг-Барона. Обычные Бароны предпочитали магические топоры. Старший иномирец подошел на расстояние тридцати шагов, сделал знак, приглашая меня «ходить» первым.

Какой вежливой крокодилорожий… Как мило: тварь захотела полноценную магическую дуэль?

Я покрываю себя чарами Дредноута и начинаю с усиленного Копья Фиолетового Пламени.

Лихо с пулемета тоже включается, бьет одновременно со мной.

Барон закрывается адаптивными щитками, желтыми и синими ромбами силовых полей: пули сгорают во вспышках, а сила Копья разделяется, обходит врага по сторонам и проносится дальше.

Барон в свою очередь развевает Лихо Морозным Вихрем. Легко, задорно бело-синее тяжеловесное заклятье рвет Конструкт на ленты черной маны.

Я кидаю в Барона Огненным Шаром — он сбивает его Морозным Приливом.

Так не пойдет…

Барон давит и дальше, выстреливает Игольным Веером — сотня ледяных зарядов ударяет.

Иглы местами лопаются о бронь Дредноута, где-то проникают вглубь, поражая плоть.

Я морщусь от боли, а еще нахожу себя натурально замедленным; плохо чувствую руку и бок.

Я отвечаю ему тройным Подлым Ударом Никты. Два разбиваются о щиты, третий пробивает ему бедро.

Барон задорно то ли гогочет, то ли рычит, подозреваю так смеется — хлещет кровь, он заряжает Ледяной Кнут. Кончик его прилетает самым зверским образом мне в плечо, распиливая бронь. Ощущается так, будто меня грузовиком стукнуло: рука отказывает разом, все левая сторона тела промораживается.

Я в ответ щедро трачу ману.

Коготь Враждебного Царя бьет сверху — ударяет по голове Барона, перегружая адаптивные щиты.

Я бросаюсь вниз, уворачиваясь от Ледяного Серпа в подкате — и выстреливаю трижды простыми Хтоническими Шипами.

Кирасу Барона прожигает мана тьмы, тело и голову разрывает вторичными элементами — изуродованный крокодиломордый падает.

Готово… Вот тебе падла и магическая дуэль. У старших синекожих извечная проблема — самоуверенность.

Правда и я целым из магической перестрелки не вышел.

Признаться, весь бой я боялся, что сбоку какое-нибудь Око вылезет, да лучом меня разрубит. Но нет…

Прихромал к мертвому иномирцу, пошарил у него по подсумкам. Нашлась сфера со сложной рунической формулой. Маленький серебряный шарик — с красной змейкой внутри — и блуждающими рунами. Напоминал игрушку какую-то.

Красивый…

Что он делал? Черт его знает.

Увидел новых противников: двух Берсерков и сотню доходяг. Воевать с ними особо нечем. Поморщился. Вся радость от победы и улетучилась… Финиш.

Я почесал затылок жезлом, разглядывая подступающих.

— Помощь нужна?

Резко оглянулся.

Варваров и его бойцы. Старик, довольный собой и своим появлением, улыбался.

— Просил резерв, вот мы притащились...

Василий Васильевич привёл три взвода. Они быстро разобрались с врагами, пока меня осматривал их лекарь.

Очень быстро уговорили отправиться в госпиталь.

— У тебя один хрен источник пустой, Михаил, — тыкал мне в плечо Варваров, очень недовольный. — Хрен ли ты мордой крутишь? Лечись. Выпей боевых смесей, а потом к себе дуй. Здесь я осяду. Будем соседями.

Я пообщался со своими по связи, убедился, что у них все в порядке — и пошел…

----------------

От автора

Барон :

***

В госпитале меня чинил мародер лекарь Василий Дроздов. Был это низенький скрюченный дедушка в гвардейской форме.

Он очень много ворчал. Иногда ругался. Но и главное делал — исцелил раны от магии льда, трехранговые обморожения, отрастил палец (а я уже с ним окончательно попрощался), хотя и здесь много нехороших слов сказал, о том, что я сразу не пришел и еще материал не принес…

— А вам часто пациенты свои пальцы оторванные тащат и конечности? — спросил я.

— Нет, конечно.

И он больше этим не попрекал.

Дроздов еще и боевыми смесями меня напоил от всей души, сразу тройки причем скормил…

Спросил я между делом про Валерию. Дроздов обрадовал, тем что ее вообще отсюда эвакуировали — по запросу Вороновой старшей — стабилизировали и в город почти сразу повезли.

И хорошо.

Чуток повоевала, и ладно. А там уже спасут, починят. И все будет замечательно…

В общем дело свое тут знали — и я как обновленный вышел, хотя и внутренне пустой — дуэль с Бароном остатки маны выпила. Нет, я еще что-то кинуть могу, но это уже пойдет в ущерб источнику. А значит нам такого не нужно.

Картина вокруг не радовала: раненных до кучи. Бардак, кровь, бинты.

Мертвых вывозили грузовиками, также грузовиками вывозили и тех, кому источники выжгло. Этим уже лекари никак не помогут. Сидели себе бывшие маги с пустыми взглядами… Самая жуть. Вот ты был способен творить чудеса, а вот от тебя только половина осталась.

Ужасно.

Я было на позицию собирался, как меня за плечи схватили:

— Бу, Мишка! — это Скворцов подобрался незаметно, что для двухметровой громадины — феноменально. — Пошли с нами посидишь немного.

— Да меня мои там ждут…

— Подождут. Не маленькие. Ты один хер пустой. Сейчас все тихо. Посиди с нами.

Пришлось соглашаться.

Я вошел в шатер за Степаном Елисеевичем.

Здесь и Железнов был.

— Михаил, выпей с нами кофе, — с добродушной улыбкой просил он.

Вообще и Железнов и Скворцов выглядели очень плохо.

Тяжеленные тени на лицах, и тот и другой кило под двадцать будто потеряли, — это все естественные побочки от бесконечного питья старших боевых смесей и в особенности от стимулятора ядосмеси. Никуда не деться. Нагрузка на старших больше всего. Правда я совершенно не понимаю, где Степан Елисеевич сумел так уработаться. Я даже его Элементаля — Утеса в деле не видел. Но уж ладно — уверен он не прохлаждался.

— А вам старикам от кофе дурно не станет? — прогундел я. — Поберегли бы себя.

— Слышал, Федь, груб молодец. Груб и дерзок.

— Но Барона завалил в одиночку… И это на третьем, — посмеялся Железнов, с удовольствием из стакана отхлебывая. — А значит силен.

— И не говори, силен и свиреп.

— Это чисто стариковское про кого-то говорить, будто его в комнате нет?

— Садись уже, Миш, — махнул рукой Степан Елисеевич. — Времени и так мало. Секундочка считай спокойная выдалась.

Как и было сказано, я уселся и налил себе кофе из кувшина.

Отхлебнул.

Крепкий.

Я забыл уже вкус радости, пока сидел все-то время и на насыпь траншеи пялился.

— Вкусно. Хорошо. Есть чем поделиться, аксакалы седовласые?

— Есть — но ты так хочешь это слушать? — хмыкнул Железнов.

— А что там такого?

— Страшно все, — конкретизировал Скворцов. — Не вывезем.

— Никак?

— Если только чудом. К примеру, всех синемордых разом какой чумой скрутит. А так… Нет, — отмахнулся. — Задавят...

— В Москве знают?

— Да… Естественно. Ермолов уже там.

— Он к нам не приедет?

— Нет. Смысла нет. Пусть там на местах спокойно готовит оборону. Здесь мы последние часы досиживаем, тянем сколько можем и отступаем.

— А в чем проблема то?

— Ты ж видел я нырял туда, Миш… — без особой уверенности проговорил Железнов.

— Видел. Ну.

— Баранки — гну. Вот я и познакомился со всеми там, поручкался, и там практически целиковая Коллегия. Я насчитал семерых. Я чудом залетел, они такой свирепой охреневающей борзоты не ожидали — да я и сам не ожидал. Стимуляторов перепил, вот и мозг отказал. Так и прыгнул. Как прыгнул, разразился там… Взорвался. У них паника. Все дела. Одного грохнул, а остальные меня уже погнали. Действительно, чудом не убили.

— Да не чудом, — отмахнулся Скворцов. — Как они тебе б четверками били, находясь в расположении своих подразделений? Это тебе куда не швыряйся — во врага попадешь. А им было нужно аккуратно работать, вот и не смогли с тобой магическим бегемотом в таком ювелирном деле совладать.

На лице Железнова появилась задумчивость:

— Ты, наверное, прав.

— И что все это для нас значит? — уточнил я.

— Такой состав силен для нашей группировки. Но для Московской сборной — слабоват. Я думаю, они это прекрасно понимают и будут предпринимать какие-то шаги, чтоб усилиться. Аномалий они так и не открывали — мы со спец-артефактов следили за этим. Соответствующее излучение сразу бы уловили. Может не умеют те артефакты делать. Черт его знает. Так что готовь своих потихоньку: скоро будем отходить и за окраины Москвы цепляться...

Глава 10

3-ую и 15-ую позицию разгромили подкравшиеся невидимки. По десять штук вылетело — прострелили траншеи лучами.

В случае с 3-ей позиции соседи подсуетились, заняли участок траншей, а вот в 15-й нет. И через минуту туда рядовые, Дебоширы, Герольды и пару Колдунов запрыгнули.

И все…

Могут же, когда хотят.

Резервам, которые послал Скворцов, пришлось выбивать иномирцев, и это стало той еще задачкой. Очень уж ловко враги фортификациями нашими пользовались. А еще это будто какая-то спец группа оказалась… И диковинки в ход шли, и иномирские артефакты, и щитки.

Вцепились синекожие крепко.

По итогу ребятам с 14-ой пришлось помогать, давить с фланга.

Артиллерия с третьей линии не утихала: бахала без конца, снаряды разрывались, сияя зеленым, красным и серебряным.

Бедные обыватели натерпелись — жуть. Скворцов трижды резервы переводил, ибо двигаемые взводы умирали в штурмах от колдовства и герольдских Серпов.

Справились, конечно, но мясорубка была та еще… где-то сто пятьдесят человек на подступах погибли.

По большому счету нам некогда было думать о бедах остальных, и у самих напряженно стало. Просто штабная связь без конца жужжала своими докладами. Тут хочешь не хочешь, но слушать будешь.

Когда я вернулся на позицию практически без маны — оказалось, что здесь как-то и некомфортно, и вообще иномирцы стали бессовестно давить.

Я встал на фланг третьей роты; ближе ко второй — к Глебову, чтоб в случае чего помочь…

То и дело по нам прилетали третьеранговые заклятья.

Катапульта Сапфировой Злобы сработала, и зелено-красным камнем размозжила пулеметный расчет. Огненный Шар сжег отделение с левой стороны. Штормовая стрела вонзилась в плечо адепта, одного из братьев Наумовых, и вывернула его звуковой волной наизнанку.

Выскакивали Герольды, чтоб Силовые Серпы швырять, а потом опять прятаться в тумане…

Так мы и носились по траншее, чтоб под какую-нибудь пакость не попасть.

Через час иномирцы стали действовать еще решительнее… Из тумана повалили доходяги, Дебоширы, рядовые и скауты, с сержантским и лейтенантским составом.

Приходилось активнее использовать орудие, рассчитывать на огнестрельный огонь, на гренады. Все в ход шло. Никакой экономии… А куда экономить? Практически все маги выплеснули себя на врагов досуха… Тут любое подручное средство — ценность невероятная.

Сам я очень быстро истратил привезенные с собой диковинки. Израсходовал оставшиеся у меня пирамидки с Магическими Кругами — причем использовал их в сочетании со второранговыми и ученическими заклятьями из-за все той же нехватки маны. Реверсивные модули на жезле спасали, конечно, но я быстро и все пять запасных сжег.

Разок метнул активированный куб Охранной Руны в подступающую группу бронированных доходяг. Вот их задорно по заваленной трупами округе ошметками раскидало… Караулов и Житов радостно хохотали от такого зрелища. Завидую их непритязательности.

Подступающая группа показалась особо мощной, еще и с Колдуном, поэтому я применил диковинку с заклятьем Миража, чтоб «размазать» по нашей части траншеи простенькую иллюзию.

Так мы затаились. К тому времени я и маны чуть накопил.

Синекожие в итоге вышли из-под защиты Колдуна, обманутые приманкой, метнулись вперед — обрадованные пустой фортификацией и ткнулись в мой Огненный Шар, усиленный модулями жезла, картечный снаряд орудия и пулеметные очереди.

Криков было, воплей, рычания. Отряд стал бурчащей частью поля смерти.

А Житов из рунического ружья с оптикой снес голову Колдуну.

Мастерский выстрел.

Злобно хихикнув, он оставил царапину на рукояти оружия.

Глянул — посчитал: тринадцать…

Житов немного смутился и объяснил:

— Это новое рун-ружье Скворцовое. Мое я в карты еще в первый день преображенцам проиграл.

Вот старый юркий хорёк, преображенцы вообще ведь в другой стороне…

Помимо серьезных отрядов, нам и чисто «кормежку» посылали: десяток пауков, чтоб держать нас постоянно занятыми.

Приходилось часть личного состава отсылать за боеприпасами. Еще у нас трое свалились в ступоре. Стрельба стрельбой, а опять же слишком долго на туман глазели. А как тут не глазеть? Враги из тумана этого вылезали. Туман этот постоянно был на фоне… В общем надо было вновь людей выделять, чтоб в госпиталь замерших оттащить. Так нас и дергали без конца… Иномирцы будто чувствовали, что у них немного времени до нашего отступления оставалось.

Не все, конечно, успешно проходило, и не каждый раз мы на подступах разбивали врагов.

Синекожие доходили до траншеи пять раз, и пять раз они к нам ныряли, принося смерть от лезвий и когтей.

Когда в пятый раз я поймал себя на том, что бездумно рублю и тыкаю врагов — я задумался о том, что все как-то не очень хорошо идет.

Постоянно вокруг кто-то падал: то одному бойцу гончая глотка выгрызет, то ученику в лицо Кремниевым Жалом прилетит.

Веселья — море…

Больше всего досталось роте Олега Острова. Причем пока мы терпели от непрекращающегося потока мелких отрядов, они отдыхали, а все самые большие потери случились в один момент. Им пришлось с очередным Берсерком расправляться. Но прежде чем его окончательно угомонили, он порвал два десятка бойцов. Еще и самого Острова когтем подцепил, но там Фрейя опять в ущерб себе, вытащила мародера с того света, «склеила» ему грудину, восстановила источник. Сама правда тут же слегла… Сказала хоть пинайте, хоть по голове бейте, больше чудес не будет.

История понятная, я примерно с таким же чувством сейчас существовал. Сцедишь заклятье с гудящего пустотой источника, так в голове болью взорвется…

В моменте, когда после очередного схождения я замазывал раны на лице и руках целебной мазью, запросил отчет, и оказалось, что мы уже давно за сотню личного состава опустились. Было больше двух сотен — стало девяносто три бойца. Вот так накомандовал.

Наконец-то все затихло.

Мы выдохнули.

Время у нас было, чтоб хоть немного восстановиться…

Мы как-то наспех перекусили, осторожно вглядываясь в линию тумана.

Уже никто трупы врагов не убирал, по дну стоптанные иномирцы болтались. Люди ходили, спотыкались, пинали их и матерились. Мертвые пауки приятно хрустели. Во мне от этого звука какое-то мстительное удовольствие просыпалось.

Я прошел по позиции.

Фрейя была похожа на призрака: белая рожа, кроваво-красные глаза.

Глебов, с лицом человека крайне думающего, что-то писал.

— Поэзию крапаешь?

Кузьма фыркнул и раздраженно бросил:

— Завещание.

— Ты охренел? — рухнул я рядом с ним.

— Источник болит, командир. На всякий, — махнул бумагой. — Полезно будет.

— Думаешь синекожие с твоего трупа снимут, — посмеялся я, толкнув его плечом. — И по Имперской почте нотариусу пошлют?

— Вот зачем? — нахмурился адепт. — Все ты портишь, командир

— Это не я, а сука — логика…

Дошел до Острова на левом фланге, тот сидел с двумя другими бойцами пулеметные ленты забивал.

Ушастый мародер весь с головы до ног в засохшей крови был. Снаряга на нем болталась разорванная. Удар Берсерка — это не шутка. Хотя можно и шуткой назвать, обычно последней. Олегу повезло, самым краешком когтя задело.

По позиции среди множества мертвецов, три десятка живых примерно туда-сюда сновало.

— Как ваши дела, Олег?

— На удивление, знаешь, хорошо…

Я уселся рядом:

— Это чего еще так? Всем херово — а тебе хорошо? Непорядочно как-то… Не по-компанейски.

— А я от Берсерковского когтя на ту сторону смотался значит, — сообщил он с усмешкой. — Послушал, что предки говорят.

— И?

— Говорят, дохнуть пока не время. Тем более, что отходить собрались.

— Эвона как…

— Мой дед был шаманом. С духами якшался. Так что знак — верняк...

Тяжело вздохнул:

— Дуришь ты меня, Олежа...

— Да, — улыбнулся Остров. — Немножко вру. А радуюсь я тому, что ресурсы исчерпались. И так у всех… ребята бегали. Гренады там кончились, снарядов мало, ящиков с демонитовыми пулями почти и нет уже. Так что…

— Скоро уходим, — подтвердил я.

Думаю, и это не просто так... Как бы здесь какой диверсии не было. Например, грузовики с боеприпасами задержали или вообще в пути побили… А что? Волков и такое мог устроить. Это не самая сложная задача.

— Именно. Уходим. И я радуюсь… Засиделись мы тут, командир.

— А так рвался в дружину. Не стрёмно отступать?

— Крови я своей тут полил нормально, — Остов пожал плечами. — А что с меня еще взять?

Это правда: первый раз ему свой же маг ученик случайно ногу саблей подрезал — махал неосторожно… Второй раз в очень напряженной магической дуэли он от колдуна серьезных ожогов наловил. А в третьей вот — не смог увернуться от лапы Берсерка.

— Ты прав.

— Да к тому же от обязательств я не отказываюсь. Отступив, что мы будем делать?

— Что?

— Встанем у «Разбитых Районов» и примем врагов там. Это неизбежно, Михаил. Единственное, что всю эту шушеру, — презрительно сплюнул он. — Волкова. Кретчетова. Князева. Бахтина и Державина я б на фонарях повесил с выпущенными кишками.

Я хмыкнул:

— Злишься?

— Немного. Они ж и там будут самого последнего момента ждать, уроды конченные, чтоб вмешаться и весь жир собрать… А некоторые и в последний момент шевелиться не будут. Свора крыс. Гнилоеды.

И не поспоришь: Остров был абсолютно прав.

***

— Михаил Иванович, по третьей линии траншей вон видишь, — указал Глебов назад. — Красная дрянь…

Лучи.

Много лучей.

А затем там громко бабахнуло.

Через пять секунд штабная связь разорвалась хаотичным шумом.

По многим позициям третьей линии в данный момент били невидимки, пытаясь нанести максимальный урон.

А пусть тоже почувствуют немного нашего веселья, поучаствуют так сказать… А то как неродные.

Но главное, конечно, не это — главное, что Скворцов молчал по связи, и я увидел за третьей линией, что наш штаб дымился одновременно черным, бурым и серым. Еще в этих дымных столбах разглядел зеленое свечение.

Что-то там основательное началось...

— Так, — пробормотал я. — Нужно идти проверять штаб… А то конец операции проспим.

У меня и мана за эти часы набралась, так что чувствовал я себя достаточно уверено.

— Пахнет это плохо, — проговорил Кузьма. — И ведь подгадали же время…

— Народ вы видите, что штабу полная жопа? — меланхолично поинтересовался по бусине связи Остров. — Как бы стоит обратить внимание… Событие то важное.

— Знаешь заметили. Уже иду смотреть ближе, Олег. Так следите. Будьте наготове, ждите. Если там все прям плохо, и мы уже отстояли свое — я запущу в небо Адскую Стрелу. Это значит, что вы все собираетесь и отступаете… И еще предупредите Федота и Варварова, чтоб тоже были готовы валить. Не хотелось бы, чтоб они тут сгинули в пустую. Ну и там по возможности остальных, но не в ущерб себе.

— Понял, — отозвался Остров.

— Принял, — кивнул Глебов и сразу отдал соответственный приказ бойцам. — Я людей пошлю.

Обыватели понеслись по траншее один к 9-й, другой к 7-й.

У нас вполне было время разобраться в том, что происходит, потому как спереди никаких телодвижений. Туман замер, опять казался неживым. Видимо все спокойствие нужно было для того, чтоб какой-то движ позади создать.

Я прошел через взводы дружины Варварова, что стояли позади нас. Обошел третью траншею, в той точке, где не было никаких столкновений и перестрелок с невидимками. Случайно под лазеры попасть не хотелось; перелез через линии сообщения и так вышел к штабу.

В лучшее я не верил, поэтому сразу закрыл себя многослойной броней Дредноута.

От случайного заклятья свалиться не хотелось.

Не наглею и вторыми чарами не усиливаюсь. Экономить энергию и остатки здоровья все-таки нужно. От бесконечных боевых смесей высокого ранга и стимуляторов, источник ощущался как вредоносная опухоль, источающая яд. Постоянно болит, гудит, тянет, отдает в сторону сердца.

Приближаясь к штабному шатру, армейским палаткам и палаткам госпиталя я уже видел, что мы не ошиблись.

Мертвые лежат вокруг: пробитые головы, свернутые шеи, тела, раздавленные третьеранговыми Кубами. Бойцы, разорванные Копьями Мести. Пострадали и адепты, и мародеры.

Служебных машин, которые вечно возле штабных палаток стояли, не видно.

Из ближайшего шатра два мародера вышли.

Видок суровый, здоровенные, крепкие как камень, с унылыми рожами. Один с залысиной на половину головы, другой высокий хвостик носил.

Они, будто только с города приехали, поэтому я напрягся. А еще я напрягся, потому как все наши в истертой грязной форме мертвыми валялись; а городские, в новенькой, живыми тут ходят. О многом это как будто бы говорило.

— Дальше ходу нет, парень, — прохрипел здоровяк с мощной челюстью. — Ты к финалу пришел.

— Что у вас тут случилось такое?

— Слепой шо-ле, — ухмыляется второй. — Напали на штаб.

— Кто?

Мародеры переглянулись, но промолчали. Понятно…

— Где Скворцов и Железнов?

— Увезли в город, — сказал тип с залысиной. — Их ранили.

— Серьезно?

— Прям, знаешь, тяжело.

— Что ж их ранило такое? — я себе плохо представлял, что могло ранить двух витязей.

— А тебе все интересно, да? — нахмурился второй с хвостиком. — А ты кто сам то будешь?

— Бояров.

Мародеры переглянулись между собой вновь, но ждать пока они определятся бить им или не бить — я не стал. Уже и так понятно, что типы мутные, и мне нужно захватывать инициативу.

Так и делаю.

Падаю на колено и стреляю перед собой Адской Стрелой.

Ярко-красный снаряд разрывает шею мародеру с хвостиком.

Второй тут же оборачивается в чары Дредноута и кидается на меня. Как приближается, взмахивает рукой, атакуя заклятьем.

Я уклоняюсь от Коварного Куба Тяжести, натурально отпрыгивая каменной рысью в сторону.

Тогда он бросается на меня с мечом артефактом.

Я на развороте в выпаде вбиваю в него Гибельную Алебарду. Пробиваю острием тьмы грудную пластину Дредноута. А потом вторичный эффект с десятками черных игл-гвоздей заколачивается ему под подбородок, в шею и в грудь.

Его качает — я добавляю Хтонический Шип.

Мертв. Грудную клетку ему разворотил.

Это не все. В меня тут же ударяет пулеметная очередь, сбивающая с ног и срывающая броневые элементы.

Я откатываюсь в сторону и поднимаясь, растягиваю перед собой Пылающий Щит.

Отделение бойцов обывателей и три адепта.

От них летят Ледяные Стрелы, ударяет Штормовой Ветер, чуть с ног меня еще раз не сбив.

Сам я активирую Ткача Бездны. Сотня игл рвет плечи и головы противникам. Диверсанты висят на ударных элементах из мана-тьмы, как проколотые насекомые.

Оглянулся — никого…

Быстро по вещам напавших пошарил, собрав документы.

Осмотрел тела: на первый взгляд нет никаких печатей подчинения, однако — я не забывал сказанного Алмазовым про скрытые печати. Правда я сам это проверить не мог.

В командном шатре, где я еще недавно кофе пил — никого живого.

Мертвый мародер из свиты Скворцова с разбитой головой. Два мертвых агента: одного надвое рассекло заклятьем ветра, второго смяло. (Скворцов постарался?) И повсюду на шатре зеленые крупицы.

Нахмурился: такие же оставались от применения усыпляющих артефактов.

Выбрался, двинулся к палатке главного госпиталя.

Здесь меня встретил еще один враждебный мародер. Копье Фиолетового Пламени просвистело над головой — я успел среагировать и пригнуться.

Распрямляюсь. Применяю Коготь Враждебного Царя, он отрывает противнику руку и разрывает тело.

Мародеры лекари в углу, скрюченные, с артефактными кандалами. На коленях сидят. Смотрят. Побитые. Перепуганные.

Приблизился, снял с них наручники.

— Василий, куда они витязей дели? — обратился я к их старшему.

— Минут пять назад увезли, Миш, — отвечал старикан. — Усыпили — и увезли, падлы.

— Кто?

— Какие-то офицеры. Потом еще конструкт тьмы, бронированный появился. Артефакт разрядили в шатре. И нас вот за компанию спеленали.

— Как так вышло с витязями? — этого я понять не мог. — Они не сопротивлялись что ль?

— Они себя до дна вычерпали, Михаил, — объяснял лекарь, разминая руки. — Приходи да голыми руками бери, вот пришли и взяли. Усыпили, схватили и увезли в служебных машинах.

— К городу?

— Совсем нет. К туману… Что теперь делать?

— Понятно что, — фыркнул я. — Отступать.

Я думал о попытке вытащить Железнова и Скворцова ровно пять секунд.

Нечего мне делать против пачки четырехранговых Колдунов. Где витязей искать? Диковинок на поиск нет. И ударить нечем массивным, чтоб добить и не дать возможности принести наших в жертву… Пойти без ресурсов — это просто зайти в туман и умереть.

Значит иномирцы добились того, чего хотели: получили ресурсы, чтоб напрячь Москву.

Вот здорово то…

Я вышел, вжал бусину связи; как и думал на такое расстояние она не работала.

Тогда выпустил в небо Адскую Стрелу и двинулся к грузовикам.

Дождался своих.

Пригляделся: весь фронт сдвигался. Отряды отступали, оставляя позиции. Хорошо, не получится так, что мы одни выйдем.

Правда на отходе по 1-й, 15-й и 10-й вдарили чем-то четрыехранговым… Пламя заволокло позиции полностью. Если там кто задержался — уверен, живых нет.

Я забрался в грузовик, Караулов занял место водителя.

Зазвучал запоздалый сигнал тревоги — это видимо лекари мародеры нашли как ее объявить.

Хорошо…

Взялся за артефактное-ухо и активировал, пора было отправить сообщение Кретчетову:

— Провал, Дмитрий Маркович. Железнова и Скворцова выкрали из штаба, забрали живыми… Иномирцы пойдут к Москве, с двумя четырехранговыми магами для ритуалов. В диверсии принимали участие маги из Москвы, уж не знаю контролируемые они были или нет. Перечисляю фамилии, что выступили против штаба. Неплохо бы проверить документы. Начну с мародеров: Страшин Виктор Семенович, Малов Евгений Петрович, Иношин Артем Борисович…