Второй шанс Боярова – II

Глава 1

— Солнышко, бой у нас ночью двадцать шестого числа…

— Это в смысле двадцать седьмого? — спросил я и сделал щедрый глоток.

Кофе обжёг рот, но мне только это и нужно было: ощущение хорошо сочеталось с раскручиваемым Пылом. Я пытался приучиться постоянно держать измененный магический фон вокруг…

В «своей линии» я таким не заморачивался — источник не настолько большой был, но теперь будто имело смысл: подобное может исказить прилёт заклятья — это раз, и, если сильные мира сего попробуют продавить аурой, у меня лишний миг будет, чтоб сориентироваться — это два.

Фудкорт шумел, точно нелепое вздорное чудище.

Обыватели, в особенности дети, радовались посещению ТЦ. И если их голоса звонкие, полные веселья — звучали приятно, напоминая ради чего я вообще кручусь, то молодежь по соседству совсем разошлась, они казались ужасными — ржали как кони, выходя на истеричные нотки, руками махали, я то и дело «вонзал» туда раздраженный взгляд и губы поджимал.

Среди группы есть девушки, поэтому парни обратились в громогласных, сцепленных иерархией бабуинов. Там человек двадцать — все маги.

Что еще за впечатляющее сборище — у нас все аномалии в городе что ль закрыты?

— Нет, двадцать шестого — значит двадцать шестого, — Ахонтова улыбнулась, сцепив перед собой ладони. — Уроки с числами в школе прогуливал?

— Как грубо, — я неодобрительно покачал головой. — Пожалей мое сердечко.

— Прости, — сразу пошла она на попятную. — Не удержалась.

— На чьей хоть площадке махаться придется?

— «Отряда».

— Ничего себе, — эти абы кого к себе не допускают. Сенатор не рассматривает участие тех, кто не зачистил ни одной аномалии в своей жизни. Он таких магов-воинов и за людей то не считал; он вообще мало кого достойным находил. — К нам благоволит сам Алексей Ермолов?

Сенаторов было восемь: Волков, Ермолов, Скворцов, Воронова (которая почти всегда отсутствовала и была в разъездах по делам Имперским — ее голос в сенате держал как раз генерал Ермолов), а еще Бахтин, Ершов, Князев и Державин.

Их них всех Волков и Ершов — открытая оппозиция. Ермолов, Скворцов и Воронова — лоялисты. Князев (или Владеющий Князь «Черного Рынка») — доживает свои последние нейтральные года, а вот Бахтин и Державин крутятся в сенате, чтоб срубить максимум выгоды: верткие, хитрые, беспринципные, якобы «неопределившиеся», а на самом деле — крайне жадные акулы, чья суть — торговое нутро.

— Ему Скворцов твое выступление в «Лиге» показал. Алексею Петровичу так понравилось, что у него от смеха пиво носом пошло, Вероника рассказывала… Прям хочет говорит тебя в гренадеры офицером. Или в егеря. Говорит норова больно много. Скворцов его еле-еле отговорил, и знаешь, как?

— Как?

— Показал бой с Вороновой. Она ж их воспитанница, и ты победил. И вот он посмотреть на тебя все-таки поближе решился, поэтому и позвал… Думаю, они там какую-то подлянку — проверку устроят.

Она права.

Только проверки мне еще не хватало.

— Так это его инициатива?

— Полностью! — Ахонтова руками развела. — Сама в шоке. Первый раз у меня такое… Ничего не делала, а бой уже готов!

Опять же плохо. Ермолов не из тех людей, от которых можно просто отмахнуться. Отмахнешься — он тебе руки переломает. На неуважение у него серьезная аллергия.

Да, даже если не вспылит, из принципа больше никогда на площадку не позовет, а мне так или иначе — с вояками еще часто крутиться придется. Усложнять себе жизнь не хочется.

Стоит еще отметить, сила и власть деформировали рассудок Ермолова за долгие годы — было ему где-то пятьдесят пять; он хищник и, если что-то вобьет себе в голову — мне трындец. Захочет выкинуть в «Шрам», чтоб я там геройствовал — так и будет. И не найдется ни одного человека, который сможет это остановить… И все это при том, что командующий Ермолов — абсолютный лоялист и нам даже думать о том, чтобы что-то с ним делать — несвоевременно. Если б мы могли даже… А мы еще и не можем. Это предельный витязь на границе перехода в Мастера Магии.

Хотя о том, что никто на него повлиять не может вру. Вот Рустам Волков спокойно противодействие окажет, но к этой твари идти — значит предавать все, что дорого. Я не мог такое себе позволить.

— Вон кстати, — Ахонтова кивнула в сторону хохочущей и смеющейся молодежи в десяти метрах от нас; тех бесячих. — Твои сидят.

— А чего эти сопляки мои? — я был удивлен. — Ты меня приравниваешь к этому сброду?

Ахонтова рассмеялась:

— Что ты, Солнышко! Как сказал то злобно, сопляки! Сброд! Но они одногодки твои, — я поморщился, оглядывая магов опять: большей частью ученики, но и несколько адептов имелось. — Это встреча первокурсников Государевой Академии, — объяснилась она. — А еще вон, ту русоволосую девчонку — ученика видишь в центре?

Сероглазая, умненькая на вид, в летнем платье с цветочным принтом.

— Ну да…

— Как раз дочка Ермолова. Астрой зовут.

Пожал плечами — ну Ермолова и Ермолова. Что ж теперь мне со стула от восхищения свалиться?

Глубоко вздохнув, я задумался…

Прошло четыре долгих дня с убийства Бориса Штейна. Сейчас 24-е августа.

Несмотря на мои надежды, Алмазову со своей командой с ходу разобраться в рунической формуле не получилось. Частично они расшифровали ее, но никаких открытий, сшибающих с ног.

Увы.

Артефакторы могли сказать только про что-то отдаленно напоминающее в семантическом плане формулу-гипотезу — «приказа подчинения», объединенную боковыми узорами с «клятвой молчания».

Хотя с «приказом» тоже сложности. И почему она формула-гипотеза? Потому что успешное исполнение на чем бы то ни было видели в первый раз — сами только теоретических конструкт создавали, и делали вывод исходя из него. Похоже, да… Но это примитивный взгляд — перевод рун на смысловую прямую. А на деле — оно может и иное значить. Хрен знает, что там у ящеро-демонов в головах… И, к тому же, они опознали под «приказ» одну четвертую рунического полотна…

С чужой маной уже другая история. Откуда она? Зачем? Какое происхождение?

Неясно. Если и имелось какое-то внешнее воздействие, ввод энергий — то было это так давно, что воздействие заклятий и артефактов уже не определить. Оставалось только рекурсивное влияние, поддерживаемое самой маной — опаление маг-вен этой чуждой жидкостью.

Понятно только, что движение этой маны по маг-венам вместе с собственной маной Бориса обеспечивали как раз незнакомые сочетания в рунической формуле. Только какие и как? Артефакторы головы чесали.

Возможно оно все — связная система, элементы которой запускали работу.

Команда пришла к «мудрому» выводу, что нужны еще тела с примерами таких рунических контролирующих «полотен», чтоб собрать все, систематизировать и пытаться уже выводы делать, гипотезы строить, а лучше на практике пробовать сочетания выводить и использовать…

Для артефакторов и Алмазова изучение «вылилось» в веселье, я же видел трагедию Штейна и трагедию других, чья волю эти конструкты уничтожали. А было таких людей по всей Москве десятки. Может уже и сотни — мурашки по коже пробежали.

Может Борис был и не так плох — просто оказался взломан синекожими. Ладно, чего уж теперь гадать — правды мы не узнаем. Да я бы, наверное, и не хотел. Его уже не воскресить.

Наша задача найти решение как именно таких людей «взламывать» обратно, и чтобы они при этом в пепел не обращались от «клятвы молчания».

Пока успехи нулевые.

Однако ж Сан Саныч, чтоб я не грустил выдал мне пять тысяч рублей.

— Ну а что ты в холостую гонял? Притащишь еще этих контрольных рун, может состряпаем чего, систему выстроим какую — я, если честно, хороший такой оптимизм испытываю по поводу этого, и вот за оптимизм тебе обещанная награда.

Так он сказал, был весел и даже чего-то там довольно мычал — напевал. Я же морщился, когда он раскладывал органы Штейна по медицинским блюдцам: на тех очевидные черные метки-рытвины, что оставила стихия тьмы…

Он бровь поднял, подмигнул и сказал:

— Я буду молчать, Миш. Не переживай за такие мелочи, ты не первый тьманник, с которым я дело имею…

Значит опознал — я поморщился. Про следы на трупе, что оставил, вообще не подумал.

С другой стороны, действительно, чего опасаться?

Из старших, я всецело мог доверять только Алмазову и Ахонтову. Потому как я что-то мог им предложить ценное, (пока они искалечены) и мы могли сотрудничать. А вот тот же Степан Елисеевич уверен воспринимал меня как игрушку для доченьки. Не больше…

Ничего — это до третьего ранга.

Дальше я вернулся уже к Ахонтовым, и мы неплохую такую посиделку с ними организовали. Своих я всех отпустил, выдал положенный выходной, раздал Байцеву и Вронской премии (полторы тысячи потратил).

И тут даже Назар, лидер «Треф», вышел на связь. Близнецы трубку передавали. Он высказал свое уважение успешности авантюрной операции — и вопрошал о границе моих притязаний… Я объяснил ситуацию с борделем, с полной поддержкой Фрейи — и с тем, что нелегального или игорных домов открывать не планировал. Поэтому, если он и дальше думал поддерживать охотников — у него свободное поле для развития. Жест Назар оценил.

Я и не знал, что Алиса такая пьянчужка озорная (В Викторе я не сомневался) — тепло посидели, закручиваясь в радостных и громких обсуждениях того каким должен быть боец, воин и солдат — и об отличии этих трех терминов.

Спорили, безжалостно перебивая друг друга. Еще обсудили до куда я могу дотащить «Оплот» в мировом рейтинге на своем горбу — у Виктора прям, когда он глядел на меня, глаза горели; он так и говорил:

— Я вижу, что ты мародера быстро возьмешь — и пары месяцев не пройдет! — читал меня как книгу этот огненный мерзавец…

Виктор Петрович был счастлив тем как все сложилось, правда скрыть это все-таки старался. Не гоже радоваться тому, что кто-то решил за тебя твою проблему (особенно если замешаны жизни, дуэли и сила: у Ахонтова уже двойной долг крови передо мной) — и эта неловкость отчётливо виднелась; он не привык, когда кто-то настолько круто и от души выручает, не требуя ничего взамен.

Я его понимал. И мне от такого было бы неуютно. Может даже жутко.

Следующим утром после нашей скромной попойки Виктор Петрович уже отправлялся в отпуск. Про отпуск так он всем секретарям объявил — нам же признался, что едет в Воронеж, ловить Воронову, потому что оставаться слабаком, когда такое творится — решительно невозможно. Ему было необходимо лечение.

Пришлось его бубнящего и так и не протрезвевшего на вокзал везти и в бронепоезд сажать. Коваленский отправлялся с ним. Алиса опять оставалась без телохранителя.

Думаю, до этого Виктор боялся покидать Лису. Он одним своим именем ее оберегал, но теперь, со мной — подумал, что времени лучше может и не представиться. Пока я здесь, пока я жив — как-нибудь да прикрою. Пользовалась скотина рыжая моей привязанностью.

Радует, он понимает, что Воронова как приедет — так и уедет. Анна Тихоновна — самая работящая птичка этого десятилетия. Вот, что бывает, когда на всю Империя всего три лекаря четвертого ранга и все по разным концам страны раскиданы. У нее практика, у нее имперская медицинская служба, у нее развитие собственного ранга (ее четвертый — не предел), у нее Академия, у нее Лекарский Центр, у нее литературная работа с созданием самоучителей и наставничество — она восхищала… Хотя рассказывали, что человек она тяжелый, невероятно-требовательный. Не знаю. К моменту как я что-то стал из себя представлять в 85-м — она была три года как убита.

Еще я наконец тоник двухранговый принял. Пережил хорошо: ничего кроме отдаленно маячившей тошноты и головокружения не получил — удача!

Лихо, Конструкт Тьмы, сказал, что мне на третий ранг понадобится в целом десять второранговых плодов… Хотелось верить, что он четко видел и разбирался в человеческих структурах, источниках и маг-венах. Его предположение звучало логично.

Мне понадобилось в «моей линии» тридцать пять плодов, чтоб взять ранг мародера.

Вспоминая что вместо одиннадцати для адепта здесь мне потребовалось три плода, значит вместо тридцати пяти для мародера как раз напрашивалось пресловутая десятка. Считай идеальный результат. То есть осталось девять. Можно быстро такое собрать. Не успею к 13-му сентябрю, когда Цесаревич в третьеранговой аномалии сгинет — значит можно не рыпаться, Император потеряет волю к борьбе, и все. Дальше играться смысла нет. Такое запустение и беспредельные кошмары начнутся, что волосы дыбом встанут.

Мою семью Ахонтова по итогу спрятала в «Белом Городе» — пришлось раскошелится на съем квартиры и кое-какие взятки, теперь у них фамилия Бакаевы. Эти траты Алиса Викторовна уже на себя взяла, и я позволил ей их оплатить… Хоть чем-то же Ахонтовы помогать должны? А то от чувства неуменьшающегося долга она с ума сходить начнет.

Янку в местную школу пока пристроили — а как иначе? Первое сентября скоро. Старшие классы — это важная штука.

Хорошо, что семья все понимала и с терпением относилась к ситуации. Мать просто познала дзен непрекращающегося отпуска, а для сеструхи все это казалось шпионским приключением.

В любом случае, Янка со своими друзьями общение по телефону не прекращала — поэтому, наверное, так легко все и перенесла… Я не запрещал общаться. Паролей и явок она не называла — а значит допустимое. К тому же запрети я это, она меня б банально не послушала.

Я не забывал о них. Звонил, разок даже заезжал, чтоб посмотреть, как они устроились. А устроились лучше меня — мне о такой квартире только мечтать. Шестикомнатная и двухэтажная: с бильярдом, сауной, бассейном; короче я был очень удивлен. А мать и Янка не унывали.

Я им пять тысяч выдал на расходы, так что они стали еще больше «не унывать».

Не знаю сколько им придется так маяться, видимо до создания мной полноценной дружины и взятия серьезного ранга. В конце концов, пока даже старший Штейн все еще где-то на горизонте маячит. Он ударит — у него выбора нет. А уж на порядочность других уродцев надеяться не приходилось — я видел уже на что Судаков способен.

Эти дни я и с пользой провел. Я обучился магии тьмы. Понятно, что не всему в двух рангах — это намного больше времени понадобилось бы. Мне и так Конструкт помогал сильно, я выцепил в «море» и поборол два заклятья: это Подлый Удар Никты и Гибельная Алебарда.

Сам конструкт обеспечивал меня перворанговыми Взглядом Тьмы, Выплеском Мрака и Стрелой Тьмы, но это через костыль, что само по себе ущербное исполнение, неудобное и недостойное мага.

Но время не бесконечное…

В первом ранге оставалось изучить пять заклятий. И в ранге адепта — еще пять. Вот как все их получим в пользование тогда и заживем. Это не шутки были про мощь тьмы. Действительно, чувствовал себя так, что некоторыми хитростями, я мог и третьеранга невнимательного «забодать» прямо сейчас.

Фрейя возродила «Театр Страстных Чувств», прям по тому же адресу. И помимо своих девчонок, она увеличила состав резко до сорока семи.

Заведение — невероятной популярностью пользовалось, и в вечер 22-го был настоящий аншлаг. Фрейя тогда меня предварительно предупредила — сказала быть там, мол помощь понадобится. Предсказательница…

И я был, и Филинова вытянул, чтоб человек отдохнул и чтоб мне не так скучно жилось. Сов оценил — благодарил искренне; ему за помощь и Фрейя скидку обещала.

Народу валом: и парочке буянов пришлось рожи набить, а к часу ночи конфликт случился и серьезнее.

К проходной явился одноухий, седой адепт и шестеро учеников. Из резаков, незадействованных в походе на «Оплот» бойцы — видимо решили потрясти по старой памяти «Театр». Про распад организации они не знать не могли. Ведь новость пронеслась по трущобным улочкам «Брюха» — как весть о каком-то долбанном чуде.

Адепт очень серьезную и злую беседу вел с Фрейей; он грубил, угрожал, называл ее «длинноногим членоприемником» — от чего Филинов аж наиграно вздрагивал. А потом мы вступили как аргумент Фрейи.

Результат — семь покойников. Я не жалел их. Филинов вообще судя по хохоту за людей не посчитал.

Я, в принципе, тоже — но не афишировал: если эти даже после обрушения группировки цепляются за резаки — значит совсем дурные головы и дел наворотили жутких.

Они уличные маги, поэтому все кончилось быстро и предсказуемо. Только адепт успел диковинку вытащить, так Гранитное Копье Сова раздробило ему руку. Грубиян выронил диковинку-сферу — и та бахнула, испарив адепта в синем сверкающем вихре. Хорошо хоть беседу вели у проходной и ничего не поломали.

Я как бы понял намек Фрейи и через Семипалого нанял ей пару учеников и команду обывателей в охрану (из бывших гренадеров); также дал указ, чтоб и сторонний персонал сама себе собрала. А я уже оплачу.

Все еще оставались у меня некоторые вопросы касательно прошлых событий… Что за кристальные «птицы» разлетелись из того артефакта Герольда и куда они там направились? Что за метафизика миров и сколько было правды в словах колдуна? И наконец: что в том доме у Китай-Города, который оцепили после нападения Дозорных? Это знают, как раз Ермолов и Волков — было ли это отличием миров? Что там вообще произошло раз понадобилось оцепление?

Цели наши теперь следующие: добрать третий ранг, «увернуться» от нападок Штейна старшего, Судаков думаю свою обиду тоже не забыл — и к нему желательно ключики находить, эту отморозь неплохо бы убить и забыть про нее как страшный сон; присутствовала опасность от врача — Арсения Архиповича, человека Волкова… А еще приближающиеся к городу Молотов и культисты «Молота». И Цесаревич.

Проблем маячит — море.

Что с культистами? Когда они въедут в Москву, начнутся проблемы, уже местные культисты оживятся как ошпаренные — в дело пойдет заготовленное и запрятанное по схронам оружие — здесь станет крайне неспокойно. Особенно в «Брюхе» и «Разбитых Районах». В ход пойдет всякое нехорошее, взрывная деятельность, теракты, охота за охотниками — мрак!

Мы должны встать на страже наших, потому как никому до них и дела не будет.

Двигаться Молотам будет труднее, так как Штейна мы задавили.

Что я знаю про них? Молотов — маг. Геомант. Собственно, все. Так как с ними особо не сталкивались, какого-то разнообразия информации нет.

— Солнышко, — Алиса уже у лица пальцами щелкает. — Приём, реальный мир вызывает на связь…

— Извини, задумался.

— Глубоко ты задумался. Смотри, думалка заболит, — улыбнулась. — Я говорю, тебе нужно в красное переодеваться! В куртки там, пальто, шинель — и носить с довольной мордочкой.

— С каких таких хренов?

— Тестовый пресс-показ фотографий фан-клубу и опрос, доказал, что так ты смотришься лучше всего…

— Какому нахер фан клуб?

— Твоему, — хмыкает, хитро щурится.

— У меня есть фан клуб?

— Ты сегодня как-то туговато соображаешь, — она лоб мой потрогала. — Может температуришь? Ой, страшно горячий!

— Это Пыл…

— А чего ты?

— Тренируюсь.

— Твой фан клуб. Да. Есть.

— С ума сойти, — не веря я покачал головой.

— Ты доволен?

— Если они мне будут говорить, какого цвета шмотье носить, то знаешь как-то и не особо…

— Хватит бурчать как дедуля… Я ж вижу, ты рад.

— Дедуля? А как же Солнышко?

— Солнечный дедуля, — она постучала ноготком по столешнице. — Тебе надо меньше бурчать-ворч…

Договорить не успела — ее прервали: разорвалось с воем с правой стороны.

Золотой прорыв… Часть столиков испарило во взрыве. С реактивной скоростью в стороны разлетелись ошметки, — золотой луч ушел в небо, пробивая купол, осыпалась часть стекла. Гигантские осколки убивали людей, рассекая их на части.

Волной прорыва меня со стула скинуло…

Воздух напитался гарью, кровью — все заполнили крики, практически звериный вой стоял.

— Идут, — хрипло и горячо заявила Ахонтова, пытаясь поднять меня за грудки. В ее глазах решительность, коротко бросила. — Синикожие. Ермолова.

Но я уже и сам видел — твари неслись к полностью растерянным студентам.

— Она — маг-воин? — быстро проговариваю. — Сможет защититься?

Алиса кричит чуть ли не в панике:

— Она долбанный артефактор!

Нашинкованной на куски Ермоловой в плане не было.

Глава 2

Свирепые гончие метнулись к группе студентов.

Я поспешил туда, используя чары Факела. Мана-ленты раскрутились на запястьях, а мощь затопила мышцы и маг-вены.

Я готов: видимо так скоропостижно мои выходные и закончатся.

Будем выручать. А что еще оставалось? Студенты хоть бестолковые и шумные, но смерть такой пачки начинающих магов, собирающихся около-военное образование получать, станет большой потерей.

Хоть студенты и не были готовы к бою — да и вообще в массе своей только паниковали — их спасло, что у них один из адептов с мозгами оказался. Он не проспал момент атаки, Базальтовый Лист воздвиг — и шипящие, пускающие пену гончие врезались в импровизированную стенку. Это дало мне возможность — я подоспел вовремя, чтобы щедро и радостно стегнуть по врагам заклинанием.

Усиленный Огненный Поток, пуская в стороны волны энергии, сбил четырех гончих с ног и быстро изжарил их до хрустящей корочки.

Проверил Ахонтову — та сидит, прячется за перевернутым столиком и с интересом выглядывает. Алиса в норме.

Ермолова вроде тоже целая, хотя и смертельно бледна.

Поморщился — многим обывателем не повезло: то тут, то там виднелись погоревшие, изрезанные стеклом фигуры. Кто-то болезненно стонал, пытаясь рану зажать, кто-то уже ни звука издать не мог.

Когда я развернулся в сторону портального полотна, то естественно ничего хорошего там не увидел. Быстро нисходил сизый туман, закручивающийся раздражающими щупальцами, а еще к нам уже двигался лейтенант иномирцев: хвостатый, плотный, с наростами по всему телу — здоровенный выродок, вооруженный двумя мечами, — это уже более напрягающая штука.

С ним еще восемь забронированных доходяг.

Лейтенанты — это командующие отрядами, и помимо этого еще и магические мечники. Приятного мало. Раздражающий противник: чисто фокусник и фехтовальщик.

Лейтенант остановился в двенадцати метрах и показал мне жест, который интерпретировать как-то по-особенному не получалось. Как часто и бывает — иномирец-лейт, направив на меня острие меча, вызывает на дуэль.

Доходяги, разделившие между собой чары Пыла, замерли в ожидании. Они не посмеют двигаться вперед воли синекожего лейтенанта, пока тот не утолит свой дуэльный голод.

Я делаю шаг вперед, и лейтенант расценил это как принятия вызова. Он бросается вперед, студенты перепугано кричат.

Зря они так — из всех вариантов гостей второго ранга, лейтенант один из самых щадящих. Вот, например, беснующегося тут Герольда было бы сложнее остановить.

Я поставил Базальтовый Лист, отскочил назад, применил чары Факела, закрутив новые мана-ленты, и покрыл себя Корундовым Доспехом — к этому времени лейтенант уже рассек стену и метнулся ко мне. Его мечи горели алым.

Я швыряю в него двумя усиленными Багровыми Таранами — иномирец принимает их на перекрещенные лезвия. От мощи удара его тело дергается — это атаку врага останавливает.

Красная аура пробегает по лезвиям, брызгает по сторонам рябь искажений, заклятья разбившись посыпались на пол.

Быстро он их «разорвал».

Лейтенант издает звуки, напоминающие смех… Издевается падаль. Смейся-смейся, ящер.

Я пользуюсь моментом пока синекожий чувствует себя таким невероятным силачом и вновь увеличиваю дистанцию между нами. Если он с мечами приблизится, может и добротно так нашинковать: я полноценную фехтовальную дуэль с ним не потяну.

Руки лейтенанта и мечи загораются красным, а потом он швыряет ржавые Силовые Дуги: одну, вторую — и гогочет.

Уклоняюсь, и валюсь на грудь, подставив перед лицом Изумрудный Баклер. Вовремя! Защитное заклятье принимает тычок магии и рассыпается зелеными осколками, обжигая мне кожу.

Лейт собрался закончить поединок: по его телу пошло серебряное свечение Разгона, сзади появились крылья из синих лент, лезвия зажглись сизой аурой, — я же ждать пока он всем этим окончательно усилится, не стал, ударил сложным заклинательным конструктом и подцепил его двумя Корневыми Хватками: мощные зеленые корни проросли из пола, хлестнули ему по ногам и стянулись на голенях, исказив магический фон да выпустив вторичные вибрационные волны.

Растерянного синекожего зашатало, он нацелил на меня оружие — но для фокусов поздно.

Я воспользовался заминкой, с превеликой радостью всадил ему в голову Гранитное Копье. Каменный конструкт вмазал, оглушив тварь и раздробив костяные наросты. Следом полетела Сияющая Игла. Она ударила точно в скуловую кость, а следующим движением, я, поднявшись, обрушил Кнут Злотого Пламени и рассек макушку синекожему.

Так он и рухнул…

Доходяги бросились в атаку в тот же миг. С ними проще. Три Залпа Картечи по ближайшим — сияющая зеленым магия рвет им костяные маски и лица.

Я создаю Алый Клинок — и схожусь с оставшимися в рукопашном бою. Не то, чтобы их доспехи останавливали мой Стихийник — он все также отлично режет иномирцев.

Добив последнего, я обратился к студентам:

— Господа и дамы, кто поддержит меня и пойдет закрывать эту дрянную аномалию? — голос мой усилен маной, груб и требователен, а слова я сопроводил движением руки, указав на портальное полотно.

Хотелось ребят немного встряхнуть. И правда — осмысленность в глазах появлялась. Только не та которую я бы хотел увидеть.

Нечего сказать, предложение их хоть и привело в чувство, но ошарашило… Восприняли они его как нелепое. И только бубнеж послышался: «нет», «нет», «мы, не можем», «мы умрем», «гиблое оно».

Слабаки.

Всё у них есть кроме опыта. Я, так понимаю, их адепты накормлены оплаченными семьями плодами.

— То же мне маги, — я презрительно сплюнул. — Говорят, вы будущие студенты Академии? Позор. Мне стыдно, что придется учится с кем-то вроде вас.

Я видел, что мои слова им глубоко обидны, но гордость их страх не победила. Поэтому они поникли совсем.

Вообще никуда не годится… И из меня лидер так себе — поднять на великую борьбу я их не мог.

Что ж…

— Ладно, стойте в оцеплении и окажите помощь раненным. Хоть с этим, немощи, справитесь?

Кивки, одобрительное гудение, но я уже не слушал — пошел делом заниматься. Мне ой как сильно нужен был плод из этой аномалии.

— Стой! — это уже Ермолова кричала. — Нельзя одному, ты погибнешь!

— Ну из вас ж никто со мной не хочет, — злобно улыбнулся; она аж поморщилась. — Выбора нет.

Тут уж Астра Алексеевна не нашла что сказать. Хотя могла продавить тему с тем, что обязательное — как раз оцепление, а штурм — дело совсем иного порядка.

Глубоко вздохнув, а затем покрыв себя Корундовым Доспехом и Гранитной Крепью, я зашел в портал…

Никто на меня сходу не напал, дав время сориентироваться, — и это уже удача.

Жар «поприветствовал» кожу, а вонь серы — нос. По верхней части границы шли пушистые дымные ленты. С боков то и дело показывались огненные «когти». Их задевать не стоило — рванет по плоти, травмирует.

Аномалия класса «Ад». Границы полыхают огнем, и это здорово!

Иномирцы мне неплохую поблажку организовали. Тут моя доминанта будет сильнее, поэтому я предусмотрительно сменил Гранитную Крепь на Факел.

Три гончих неслись по пылающему коридору, собираясь меня от всей души поприветствовать.

Я припал на колено и с кровожадной улыбкой вдарил по ним Огненным Потоком через мана-ленту и через аномальное усиление — и страшно глядеть! Поток превратился в пламенную ревущую волну, безжалостно снесшую противников. От гончих мало, что осталось…

Хмыкнул: жалеть этих горбато-зубастых уродцев я явно не собираюсь. Злость сочеталась с радостью от убийств — и грело мое сердце.

Я двигался дальше.

Призвал Конструкт Тьмы и обернул его вокруг левой руки — в аномалии можно не скромничать: никто не увидит третью стихию.

В зале оказалось десять рядовых и сержант — у всех морды каким-то тряпками обмотаны; видимо дышалось тяжело.

Они вооружены копьями и щитами.

Я, не медлю, иду на прорыв. С левой руки Конструкт бьет Стрелами Тьмы, а с правой я добавляю Огненным Потоком: часть противников сгорела, часть померла от опасно-въедливой маны.

Проходя мимо, я ненадолго замирал, разглядывая как тьма агрессивно шипит, дергается и прожигает синюю плоть ящеро-демонов, проникая все глубже и глубже…

В следующем зале семерка скаутов атакуют с жезлов — меня просто заваливают ударами Гранитных Жал. Голову я прикрыл руками, в итоге скауты пооббивали мне бока.

Затем мелкие твари начали бегать туда-сюда, в ожидании пока жезлы перезарядятся, но мои Залпы Картечи вертких мерзавцев раскидали по помещению красными лентами…

В следующем зале алтарь в виде многоглазого черепа, садовник, портальное деревце с двумя плодами — и солидный синекожий Колдун.

Он разговоров разговаривать не захотел — поднял боевой жезл и запустил в меня Сияющую Иглу.

Усиленное стихией аномалии заклятье чуть мне голову разом не снесло. Я еле успел пригнуться.

Колдун то же подпитывал свою огненную магию от аномалии — это уже не очень хорошо.

Опасно-разжиревшая стихийная «черточка» пронеслась стремительно и грозно, заставив меня настроиться на серьезный лад.

Только я собрался в противника тьмой выстрелить, как мне в грудину Багровый Таран ткнулся — быстрый мерзавец — я в сторону отлетел.

Все пластины Доспеха рассыпались, грудь обожгло… Тяжело дышать стало, но вроде обошлось. Легкие ожоги, без ран.

Откатился в сторону, ладно Лихо сообразил что сделать нужно — Выплеск Мрака мне организовал, заполнив окружающее пространство широкой завесой тьмы.

Затем Конструкт перебрался на затылок и обеспечил зрение Взглядом.

Я ждал. Я видел, а враг — нет.

Колдун подходил ближе. Он двигался медленно, осторожно, держа жезл наготове.

Я признаться не понимал почему он просто не зальет все тремя — четырьмя Огненными Потоками. Такое бы меня мигом «выдавило» из маскировочной зоны.

Может не хотел допускать критических трат маны… Но и к лучшему, ничего лишнего придумывать не пришлось.

Чары Факела я скинул.

Пока он медитировал напротив завесы, я возобновил Корундовый Доспех.

Когда взгляд Колдуна ушел вбок — он там видимо услышал что-то — я ударил в него двумя Сияющими Иглами.

И он все равно среагировал.

Колдун ответил широченным Багровым Тараном — так что мне пришлось на землю падать и укатываться к чертовой матери.

Прозвучал жуткий вопль и все вроде затихло. Я попал?

Поднял голову, гляжу, — колдун мертвый лежит…

Отлично.

Поднялся, подошел к портальному дереву, садовник Изумрудный Баклер сколдовал и ждет напротив. Взглядом меня буравит.

Бедолага бесполезный. Вот что бывает, когда не везет со случайной раздачей заклятий.

Я подобрался и разбил ему голову.

Сорвал плоды…

Вообще я нехило так зазнался — ведь на волоске был. Чуть меня Колдун не снял, еще бы чуть ниже Сияющая Игла пронеслась и голову бы просто-напросто оторвало.

Ладно. Победил, выводы сделал — а что еще нужно?

Из интересной добычи здесь: колдовский жезл — пойдет под заготовку для собственного боевого жезла. Лучше сразу задуматься об этом, чем потом бегать и впопыхах пытаться его заполучить.

Две диковинки: с лейта и с сержанта. Странные зеленоватые пирамидки, исписанные руническими формулами.

Что значили? Какое дикое заклинание в себе несли? А хрен его знает — тут изучать нужно.

У садовника — жемчужина. Огненная плюсовая «pir». Мы такое любим, и к делу пристроим.

Еще я вытащил весь демонит, который мог.

Вообще демонита так много было с оружия и кирас забронированных доходяг и пришлось Семипалого вызванивать, чтоб он сразу забрал все добро на продажу.

Больше тридцати килограмм получилось — и это солидная такая сумма. Больше шестнадцати тысяч, если быстро продавать.

Хоть немного радости…

А вот тенденция, что всякие непланируемые неотмеченные аномалии появляются — крайне нехорошая.

Я ничего подобного, что привело бы к ранней смерти дочери Ермолова в «своей линии» и не помню. Это обещанные мне болтливым Колдуном изменения?

----------------

От автора

Лейтенант:

Еще парочку скаутов:

Еще сержант:

Еще рядовой:

***

Кожа Вероники светилась серебром от чар Разгона, когда девушка пыталась задеть меня тем или иным ударом.

Я уклонялся, отводил ее руки и ноги — иногда жёстко блокировал, от чего она аж неосознанно ойкала и обиженную мордочку строила — что мне казалось до предела забавным.

Удары у блондинки получались молниеносные, угрожающие, это признаюсь радовало, но пока еще они оставались предсказуемыми.

Не все сразу: она только начала обучаться рукопашному бою — это третье занятие.

Скворцова очевидно устала, с нее уже пот градом катился. Раскрасневшаяся, с торчащими во все стороны волосами — казалась болезненной.

Я, несмотря на то, что вчерашним вечером принял тоник — чувствовал себя прекрасно.

Хотя я и чар не использовал. Сопротивлялся на основе крепости тела адепта и опыта — этого хватало для научения. Не то, чтобы в этом было что-то особенное — просто ранговая разница…

Спарринги продолжались уже час. Скворцова становилась потихоньку лучше, конечно, но в очередной раз я поймал ее на неловком читаемом ударе ногой, перехватил, подшиб опору подсечкой, она рухнула.

Я выкрутил пойманную ногу — заставляя девушку по полу ладонью молотить…

Отпустил.

— Все, — расстроено выдала она. — Я сдаюсь! Тебя невозможно победить.

И глядит на меня хитро.

Совсем я ее одомашнил. От былой нелюдимой «буки» в Веронике ничего не осталось.

— Ника, меняй долбанный рисунок боя, — высказал свое недовольство. — Я нихера не вижу, чего ты там махаешь, но все предугадываю.

— Ты брешешь, — притворно удивлялась она. — Это невозможно! Тебя просто нельзя победить! Виновата твоя реакция мангуста!

— Вставай и дерись, дурёха, — сказал как отрезал я. — И не мели чушь. Никаких мангустов, никаких сурков.

— Нет, Мишель. Ножка — бобо!

— Если ты так воевать будешь, то неизбежно папашка твой меня пристукнет; мы теперь связаны — понимаешь?

— Свя-язаны? — протянула она взволновано.

— Свя-за-ны, — передразнил.

— Звучит так романтично…

— Вронская на тебя плохо влияет, — уже злюсь. — Я тебя пороть буду романтичная ты лентяйка.

— Ну, если тебя такое нравится, — вроде как кокетничает.

Я поднялся… А она с перезапущенных чар Разгона с боку в бедро вмазала пяткой.

Поморщился. Подловила, конечно — изобразила мне тут этой ерунды и тут же ударила. Безжалостно как…

Больно — хрен ли…

Признаю.

— Ну как? — с надеждой спросила и дыхание затаила. — Я справилась?

— Засчитываем, хитрюга, — отмахнулся. — Но концентрацию Разгона можно и улучшить. Работай над сочетанием фона чар с движениями. Треть потери при соприкосновении — могло с этими условиями влепиться мощнее… Если вот так оставлять, я бы дальше тебя забил, сделав вид, что удара и не было, а если б выкрутила на всю мощь — я б на секунду вылетел. Там бы ты могла развить успех: еще удар, и еще, и еще. Улавливаешь почему важно глушануть оппонента?

— Улавливаю, мастер! — сложила она ладони и покладисто закивала.

Улыбнулся: вот дурёха.

— Ладно. Все, гуляй.

— Так точно!

Мы договаривались что занятие будет продолжаться до первого внятного удара. За занятие — это первое касание.

Я помог Скворцовой подняться:

— Сегодня «рука-ножных» мероприятий достаточно… Тебе дополнительное домашнее задание отработать с манекеном сочетание Штормового Ветра и Плетей, чтоб контролировать влияние первого на цель, и в нужную точку попадать вторым.

— Значит не так точно, — сразу поникла Вероника. — Сложно-о.

— Основа, — я пожал плечами. — Оно тебе надо, а не мне.

Я подошел к столу, где Вронская с довольным видом груду всякого подарочного барахла разбирала.

Уселся рядом.

— Брачные игры закончились? — вежливо поинтересовалась Полина.

— Фи, — фыркнула Ника. — Грубишь, Поль.

Вронская с удивлением на нее уставилась:

— Я ж любя.

— Как там Змиев? — встрял я с вопросом, чтоб они не трепались попусту.

Мне больше интересовало что там у преображенцев с нашим Герольдом и хитином — а не их пустое девичье жужжание.

— Новости хорошие, — пожала Полина плечами. — Два жилета с пластиной под нас, кираса под тебя — это на пять кило. Остальные десять килограммов выкупили преображенцы. Остатки пытались мне за пятнадцать тысяч загнать, но не на ту напали, я рыночные цены знаю — двадцать тысяч с них стребовала, хотя они упирались до последнего. Все завтра привезут…

— Умничка, — похвалил ее я. — А с грудой что?

Подарки — от семей спасенных студентов.

Родители смекнули, что к чему — и очень быстро прислали всякое, чтоб показать, что они благодарны за мое вмешательство.

Наверное, и правильно. Хотя тут такая мелочь — что сразу становится ясно, никто не относится к этому ритуалу серьезно, и это просто банальная вежливость.

— От шести семей какие-то подарочные наборы с косметикой. Бунины саблю подарили с драгоценными камнями, дорогая походу, вон есть подарок с коньяком и с французскими конфетами — уже считай раритет. Больше их не делают. Здесь много писем всяких, но там пустые благодарности — заснуть от них можно — еще гору цветов навезли от Дубасовых, от анонима кинжал из странного стекла, от Ермоловых полный набор боевых смесей.

— Какой концентрат?

— Тройка.

Хоть что-то в дело пойдет.

— Но откуда они все знают, куда этот хлам слать?

— Алиса постаралась, наверняка, — подсказала Скворцова.

— Это плохо. Чего-то она совсем расслабилась. Мы еще далеко не в безопасности… Думает Штейн скопытился — так последний злодей в мире и помер? А вот хрена лысого!

Пора похоже перебираться в другое место…

Ахонтова предлагала перевезти базу в «Оплот», пока Виктор Петрович в поездке. В принципе, как вариант… Ладно. Об этом буду думать после боя у Ермолова…

— Ну так чего?

— Набор боевых смесей — наш стратегический запас для дурных дней, — строго сказал я. — Руки прочь. Конфеты ешьте. Цветочки нюхайте — или что хотите с ними делайте. Выпивку пейте. Чем-нибудь угостите и Аркадия, а то он весь день машину намывает — умаялся, наверняка… Саблю продайте к чертям собачьим. Косметика, понятное дело, мне и даром не нужна.

— Ура-а!

Глава 3

У организации «Отряда» нет постоянного места обитания. Отстроенный клуб или стадион — это не про них. Ермолов — любитель найти здоровенное здание на отшибе, на территориях «Разбитых Районов» и там уже устроить бой. И сегодня сердце и разум Алексея Петровича приказали выбрать Третий Царский Театр…

Театр этот никак нельзя назвать образцом архитектурного мастерства. По крайней мере теперь, по прошествии времени. Он местами потрескался, по стенам шли глубокие трещины, — того и гляди здание развалится — а золоченные украшательства безобразно облезли.

В целом он грустный вид имел, неумолимо приводящий к мыслям об увядании всех Империй.

Театр забросили лет десять назад. Насколько помню после крупного четырехрангового прорыва, случившегося приблизительно в девяти кварталах отсюда. Тогда весь район эвакуировали; бойня та еще была, при закрытии аномалии участвовали силы трех дружин, рота егерей и два взвода преображенцев. А из жителей никто так и не пожелал вернуться — пришлось расселять… Район стал пристанищем бродяжек, опустившихся, полоумных и культистов (последние две людские категории в целом равнозначны).

Сейчас потрескавшиеся и поросшие сорняками парковки — как в старые добрые времена — полнились сотнями дорогущих джипов, бронемашин, десятками автобусов и бронетранспортеров.

Желающих побывать на мероприятие сенатора — море.

Если офицеры и талантливые служивые приглашались бесплатно (даже если не планировали участвовать) и довозились на всяком служебном транспорте, то остальные платили большие деньги и искали способы, чтобы безопасно добраться до места проведения.

Вот такой подход у Ермолова: ради удобства гражданских он и пальцем не шевельнет, тем не менее его «шоу» неплохо собирало. Практически каждый мог побывать на боях «Лиги», но сколько людей могли похвастаться тем, что сидели в залах, куда являлся «Отряд», Алексей Ермолов и весь цвет офицерства?

Получалась такая вот статусная ерунда для фанатов…

Жаль у Филинова и его ребяток дежурство сегодня — думаю я смог бы их протащить.

Байцев, как обычно, в припаркованной машине остался дожидаться окончания мероприятия. А Вронская нас не сопровождала, уехала в Лекарский Центр.

Я с Ахонтовой двинулся в сторону проходной. Мой агент сегодня вырядилась в красивое темно-синее платье — на которое я всю дорогу пока ехали, с большим удовольствием глядел. Алиса все же безумно красивая девушка.

Нас встретила скучающая охрана — два седых и грузных преображенца. Адепты. Поздоровались и пропустили без проблем, видимо сразу узнали.

Светленькая девушка-администратор, с татуировкой гренадерских лоз на ладонях, быстро провела внутрь и вывела в здоровенный зал.

Место для поединков подобрали интересное… Театральная сцена была изменена под арену.

Понизу копошились войсковые ветераны и лекари; все в форме.

Старшие адепты, усатые, с бакенбардами, завидев нас начали что-то бурно обсуждать, не выпуская из рук пивные кружки; они передавали друг другу рубли.

Лекари казались более ответственными. Сидели за столиками с аптечками и раскладками боевых смесей и грустно смотрели на кружки соратников. А им пока пить нельзя. У них дежурство…

В отдалении ряды сидений, занятые зрителями. Так-то неплохо. Больше пяти сотен мест.

Цена одного, насколько помню от двух тысяч начиналась. Ермолов безумные деньги на одном таком боевом дне поднимал.

Вообще в зале совсем иная атмосфера, нежели в тех местах где я раньше дрался. А еще здесь камер нет: «Отряд» не стремится делать из всех своих боев контент, который можно продать или показать по телевизору (это не касалось поединков с другими клубами, турниров и чемпионских — там вроде как логично, да и положено для отчетности). А вот такие промежуточные поединки берут в том числе и тем, что их нигде не показывают. Прошла стычка — и осталась она только в памяти смотрящих; и это тоже объясняло откуда столько желающих попасть на бой… Если пропустишь какой-нибудь жесткач, какое-то боевое чудо — то будешь только локти кусать, слушая истории тех счастливчиков, что стали свидетелями.

С правой стороны наверху — широкий балкончик. Я уже там мог людей рассмотреть.

Я увидел Астру в черном строгом платье, а рядом с ней грузного мужчину в форме, с золотыми эполетами. У него тяжелые черты лица и густая шапка волос. Судя по розовой пластинке витязя — это сам Алексей Петрович.

Ахонтова, заметив мой интерес, подсказала:

— Солнышко, левее от Ермоловых майор корпуса гренадеров Смирнов, — ага тот весельчак с железной рукой — понял. — Правее вон низкий и седой мужичок третьего ранга — это полковник корпуса егерей, Воробьёв. Еще правее за столом вино глушит как в последний раз — капитан преображенцев и мародер Лихачёв Пётр Гаврилович.

Я никого из них не знал. Так понимаю в «моей линии» они все померли в мясорубке 83-его.

Когда мы приблизились к арене, Ермолову что-то прошептала его дочь.

Мне не по себе стало — эта сероглазая девица ему всякого «умного» наподсказывает. А сама глядит на меня — сейчас дыру прожжет. Ничего хорошего подобное внимание не предвещает. Еще я на секунду явное злорадство разглядел — оно появилось и тут же пропало; да уж, похоже вся в отца получилась…

Обиделась за выступление в ТЦ? Так я ж по итогу спас — этого мало? Их защиту гончие бы за три секунды распотрошили — а боевого духа там ни в ком так и не родилось…

И как будто в подтверждении моих мыслей Алексей Петрович покивал с каким-то извращенным мрачным удовольствием, потом уже обратился к нам, усилив голос маной:

— Не захотят ли добрые защитники принять условие боя за дополнительное вознаграждение?! — прогремел на весь зал его голос. — Уж очень интересно посмотреть, учитывая, что у вас стихии антагонисты!

— Я не против, Алексей Петрович, — мгновенно отозвался мой оппонент; он с другой стороны арены сидел, до этого с крючковатым дедком-лекарем в шашки играл.

Он поднялся.

Оппонент — высокий и тощий тип с длинными волосами.

Это кстати преображенец — адепт из отряда Змиева, маг воды, Пётр Макаров.

Нормальный мужик. Мы даже с ним пару часов общались об аномалиях, тогда, когда их промысловик Герольда «потрошил».

— А вы что скажите, Михаил Иванович? — обратился ко мне генерал.

— Смотря что за условия, — осторожно ответил, плечами пожав. Вот тебе и предполагаемая проверка назревает. — Я в целом не против дополнительных наград…

Сам бой был только за рейтинг. Никаких денежных вознаграждений не полагалось, поэтому возможность подзаработать оценивал скорее положительно… Если, конечно, крокодилы-Ермоловы чего страшного не закрутят.

Думаю, особо бояться нечего — это не «подпольщина» Князева, сюда синекожих не притащат. Тут скорее цель потыкать в бока, посмотреть, как себя покажу, а коль не тяну — проучить…

— Никаких иных чар и заклятий, — сказал генерал, поднимая указательный палец вверх с ухмылкой. — Кроме клинков! Такое условие.

— И какова же ваша награда, Алексей Петрович? Мне как двухстихийнику невыгодно такое — вы ставите в более выигрышное положение господина Макарова.

Опять Астра что-то весело нашептала там, Ермолов коротко улыбнулся, кивнул ей…

— Не обидим! Двадцать тысяч, — озвучил по итогу он. — Более чем достойные деньги для дружеской минутной стычки.

— Согласен.

Я был зол. Но ладно уж… переживу как-нибудь… Не думаю, что у Петра есть ко мне претензии. Все должно пройти тихо-мирно, в дружеской обстановке проверки сил. Я по крайней мере на это надеялся.

Отказываться нельзя — нужно показать Ермолову, что я не тот, кто отступать будет из-за пустяков или преимущества соперника… Он такое уважал. Победа или поражение — дело уже десятое. Хотя естественно победа лучше. А уж лишние двадцать тысяч — вообще сладкая история.

Лёд в семидесяти процентах давит огонь, и я согласился на крайне невыгодное для себя соревнование.

Все про это знают.

Астра Алексеевна — так сильно хочет, чтоб я проиграл каплю своего рейтинга здесь, даже двадцатку не пожалела? Как-то мелочно… Ничего кроме презрения к этой высокомерной заднице во мне не появилось.

Я перехватил ее взгляд своим, не сдерживая бушующих мыслей — разглядела в моем лице что-то: щека у нее все же дернулась; я ухмыльнулся.

Пятнадцать минут на разогрев — а потом бой. Он пролетел прямо в миг, я толком и не заметил.

Ничего интересного или выдающегося. Мы сходились и расходились… так-то никто из нас особым мастером фехтования не был: Макаров удачнее парировал и контратаковал, а я наседал, забрасывая его множеством ударов — будто был больше замотивирован.

Тут еще такое дело, что Петр периодически своим льдом сжирал мой огонь. В процессе обмена приходилось пересоздавать Алый Клинок каждый третью сцепку — и быть с этим очень внимательным, чтоб структура Алого Клинка не оказалась переломана в самый неподходящий момент.

Так мы бились минуты полторы.

Я в итоге победил, но не чистым фехтованием, а моментальным возобновлением чар и небольшим количеством грязи. Стыдно, чего уж там… Хотя правилами оно не запрещено, а я внезапно оказался слишком жаден до победы.

Клинок Макарова в очередной раз пронесся у моего лица, обжег морозом бровь. Меня это взбесило до невозможности, и я не выдержал, вбил пятку ему в колено. Петр — под офицерский хохот — свалился, и я подставил меч к его шее.

— Всё, — зло сказал.

— Ну всё, так всё, — отвечает он весело, руки поднимая. — Расслабьтесь, Михаил. Не переносите на меня ваши личные конфронтации с Астрой Алексеевной. Мне дежурить еще сегодня ночью…

Судя по выражению лица, улыбке — Макаров особо в обиде не был.

И у меня от сердца быстро отлегло… Повышенная раздражительность — это в большей степени влияние стихии. И Макаров был прав. Если уж от чего и раздражаться, то от действий Астры — Петр тут явно не причем.

Ветераны после победы по плечам хлопали и всё приговаривали, что унылее фехтовального раунда не видели уже месяца два.

Понятное дело, вечер боев на устроенном нами скучнейшем зрелище не закончился. После мы еще пятнадцать поединков отсмотрели.

Были и схожие с нашим — зацикленные на каком-то одном условии поединки лихих офицеров: кто как сумасшедший фехтовал (в десятки раз толковее нас; фехтование опытных в этом деле бойцов выглядело сказочно: Стихийники танцевали, и оставалось только затаить дыхание и следить), кто обменивался направленными заклятьями в дуэльной форме: один атакует — другой защищается, и так пока один не «выпадет» с линии или не сможет продолжать.

Тоже интересное — такого формата я вообще никогда не видел.

Лейтенант, сидевший с боку от меня, объяснил, что такое было популярно лет пятнадцать назад — особенно в «Шрамах» — вот Алексей Петрович всюду таскает и сует это развлечение, как память о своей молодости.

Были тут и полноценные красочные рубки адептов (мародеров не допустили, так как условия арены не походящие, все-таки Ермолов не зверь: не хотел гостей под третьеранговые заклятья подставлять).

Какие я мог выводы сделать? В очередной раз подтвердилось то, что я и так отлично знал. Военные маги от уличных отличаются как хищник от травоядного; как дикие рыси от домашних котиков.

Да, они не были талантливыми во всех аспектах, но в том который выбрали или тот, который лучше всего им давался, они показывали поразительные результаты.

Мечник? Тогда навыки фехтования впечатляющие — и они вполне себе могут на соревнованиях выступать.

Маг боевой направленности? Тогда потрясающий контроль, либо невероятная скорость плетения заклинаний, либо крупный источник; если латник, тогда интуитивное понимание как какую защиту подтянуть.

Меня больше всего впечатлила странная схватка двух геомантов против четверых магов: двух пиромантов и двух аквамантов. То как применялись Корундовый Доспех, Крепь, Прочность, Пылевые Ловушки, Изумрудный Баклер, Базальтовый Лист и Корневая Хватка. Как одно сменялось другим — при том, что оружием их были исключительно кулаки — поразительно!

Как геоманты построили стену, были стеной, и защищались. И да, они победили — у четверки магов просто мана кончилась быстрее. А латники использовали свой потенциал на максимум — тут, конечно, то же фокус. Защита банально меньше маны тратила, чем создание атакующих конструктов.

А еще удивительно было то, как зрители смотрели бои. Абсолютная тишина, и по окончанию того или иного поединка — аплодисменты и гул.

Все…

Выдрессированная тут аудитория. Хотя и понятное дело билет за две тысячи абы кто себе позволить не мог. Торговцы, промышленники, другие аристо — состоятельные в целом люди и их дети…

По окончанию все та же администраторша, с гренадерскими лозами на ладонях, сказала, что меня Ермолов к себе вызывает.

Я поднялся, и Ахонтова на дорожку предупредила:

— Солнышко, давай только без шуток, — очень уж она волновалась. — Тут дело серьезное. Алексей Петрович сам любитель пошутить, а вот выслушивать шутки — как-то и не очень.

Администраторша на такое брезгливо поморщилась, но ничего не сказала; а вот я кивнул — замечание то резонное.

Привела блондинка на тот же балкон, откуда Ермолов представление и смотрел.

Остальные в данный момент расположились за большим столом поодаль, пили вино и играли в карты — удивительно, но играла даже нахмуренная Астра (хотя и видно было, что она со странной эмоцией на лице поглядывала в мою сторону).

Алексей Петрович сделал приглашающий жест, я был вынужден подойти к краю балкона.

— Я знал твоего отца, Михаил, — резко и немного злобно начал он.

Я кивнул, внимательно слушая, а тот продолжал:

— Иван был очень талантлив и очень глуп. И также глупо погиб, — в этот момент по мне вдарило аурой витязя.

Мерзавец пытался меня задавить.

Возможно, он даже не осознавал, что делает.

Магическое внимание предельного витязя — штука болезненная… Я поморщился, но быстро взял себя в руки. Не прошли занятия с бесконечно-раскручиваемым Пылом.

Я собрался, и выстроил вокруг себя волевую клетку.

Стало легче.

— Алексей Петрович, вы говорите о моем отце, — указал я ему на очевидное.

— И? Отец и отец… Он не святая корова — ты не индус, — Ермолов ухмыляется. — Брось.

— Он закрыл меня собой, — холодно сказал. — Разве Империя не воспитывает героев?

— Я не знаю, что там воспитывает Империя, — произнес Ермолов с безразличием, раздраженно поморщился. — Я лично уважаю ум, боевую смекалку. А то что он сделал, — Ермолов покачал головой. — Любой способен повторить такое. На своем уровне он мог бы сделать десяток других вещей, которые были бы эффективнее — и ситуация возможно разрешилась иным образом, но… Он растерялся, одурел и сделал полнейшую ерунду. И вот от Ивана и пепла уж не найти, а ты здесь.

Хоть я и злился, мне легко было сохранять адекватность — аура витязя действовала отрезвляюще: могущественная и холодная она будто сжимала горло

Моя аура сжалась до состояния кокона вокруг кожи. Сила витязя буквально изменяла магический фон вокруг.

— Вы меня позвали, чтобы оскорблять память моего отца? — я не мог оставить такое без ответа. — Для таких необоснованных грубостей и зарабатывалось подобное вашему звание?

Сказал, как мог: сказал бы грубее — подставился бы капитально.

Я ввел себя в медитативный ступор, собрал свою злобу, волю и клокочущую от магического давления энергию и преобразовал в мысленную иглу, и также мысленно вбил ее прямо перед собой в бушующий магический фон.

В этом не было опасности или угрозы для Ермолова — скорее цель была отстоять самого себя и свое пространство. Может предупредить.

Игла пустила вторичные волны. Пространство между нами полыхнуло веером искажений, от чего офицеры за столом ахнули, а затем рассмеялись…

Аура Ермолова свернулась вихрем и установилась обратно на позиции — оцепив пространство как двумя огромными крыльями фона, однако давление ослабло, ослабло и ощущение от него: оно перестало быть столь хищным, превратилось в нечто более нейтральное и мягкое.

Ермолов, криво ухмыльнувшись, потер ладони:

— У этого щенка есть клыки. Молодец, — генерал довольно кивнул. — Может и получится какой-нибудь волчок. Фон на двух ногах держишь. Гордый, воля яркая — как пламя. Контролируешь себя — глупости никакие не сделал и не сказал, за которые я б тебе кости дробить принялся… И нет, конечно, не для этого я тебя позвал. Просто проверял, вижу крепко тебя папаша-Иван делал. Не хочешь «цвет» поменять?

Я бровь поднял, — спрашивает про клуб?

— Коней на переправе не меняют, Алексей Петрович, — ответил я максимально нейтральным тоном, стараясь злость скрыть. — Я был рожден как боец в «Оплоте», — с таким цветом и подохну.

Ермолов рассмеялся:

— Ой, как пыхтишь — как пыхтишь, злоба носом сейчас польется, — довольно хлопнул по перилам. — Смешной такой. А про цвет правильно отвечаешь, — прищурился. — Знаешь, мне вот нужны глаза в Академии…

— Я дружен с Алмазовым Александром Александровичем, — покачал головой. — И смотрю на все в меру своих способностей восприятия и своего понимания кодексов Российской Империи.

— Сухарь. Да что ж ты за волчонок такой… Никак тебя не подцепить. Обиделся, да?

— Что вы на самом деле хотите?

— Хочу, чтоб ты присмотрел за Астрой в Академии, — врал он опять. — Заинтересованные могут устроить неприятности.

— Само собой, по возможности, — нейтрально отвечал я.

— А что тебе может помешать такое доброе и благородное дело сделать?

— Обязанности мага… Аномалии там, защита обывателей, — слышали о таком?

Зря я, конечно, так. Ермолов всю жизнь эти аномалии своей магией давил — его уж, наверное, тошнит от них. И в его силах зашвырнуть меня в любой «Шрам», но чего-то я встречей с ним не воодушевился. Он оказался даже более раздражающим, чем я представлял.

Засада…

В «моей линии» я слышал только истории про Алексея Петровича, светлые, приукрашенное — в 83-ем Волков Ермолову голову срубил.

— Грубишь, паря, — Алексей Петрович хмыкнул. — Все, иди пока у меня настроение не испортилось от твоей тухлой серой рожи, и ты чего-то такого не сказал, за что мне тебя проучить придется. Харю твою видеть — тошно. Не веселый ты какой-то. Совсем. Но бой приятный. Бьешься ты задорно, с огоньком. Я понял, что ты не мечник, а заклинатель боевого типа, Жезлобоем будешь сильным, статным, подтянуть бы тебе фехтование, да хрен бы с ним… При ограничении способностей ты не растерялся, значит соображаешь — это порадовало, Михаил. Знаешь, Ваня, папашка твой, был бы горд до тряски. Всё, иди.

И я, с уважением кивнув, двинулся быстрей-быстрей с балкона подальше.

Астра догнала меня уже на лестнице.

— Стойте, Михаил Степанович.

— Иванович, — машинально поправил я. — Что вам Астра Алексеевна?

— Простите, конечно, Иванович, — неприятно так улыбается. — Прошу прощения, я хотела вас проучить, но проучила только себя.

— За что проучить?

— За те ваши слова, — призналась она.

Была ли она искренней? Я не знаю, но мне не верилось.

Она вообще мне отчего-то змею напоминала — это странно, учитывая что я смотрел на ее милое личико и ничего змеиного не находил.

— Прошу прощения, Астра Алексеевна, я просто обозначился. Я бы скорей удивился, если бы кто-то двинулся со мной в аномалию там из ваших. Но лучше им со своими страхами встретиться раньше, чем позже. Я обозначил перед ними личностную проблему. Пусть уже сейчас думают, может кто факультет перевыберет… К вам у меня не было никаких претензий — артефаторика я правильно понимаю?

— Как сообразили?

— Выделываться не буду, — пожал плечами. — Мне просто сказали.

— Да, источник мой с игольное ушко. И тело сопротивляется отраве. Повезет, если за жизнь адепта возьму, — как-то резко и нервно ответила она, вымучено улыбнувшись; это уже напоминает какую-никакую искренность. — Люди болтают всякое. Но я не отчаиваюсь.

— Забудьте об аномалиях, Астра Алексеевна, — поспешил я ее успокоить. — Только дольше проживете. В аномалиях ничего веселого и интересного нет.

— Легко вам говорить…

— Так опыт. Я из них не вылезаю. Скука и смерть, — врал я бессовестно. — Вот артефакторная работа вещь благородная, благодатная, действительно. Создать такую штуку, которая жизнь непутевого мага может облегчить да сохранить — это здорово…

— Вы успокаиваете меня…

Да, конечно, но признаваться в этом не собирался.

— Я чистую правду сказал, — закидывал я ее враньем и дальше. — Прошу простить, мне нужно спешить. Дела не отпускают — приятно было пообщаться.

***

Мы остановились на светофоре. Ахонтову уже до «Оплота» отвезли и благополучно выгрузили.

Мне не понравился этот поход — я бы предпочел не видеться и не знаться с Ермоловыми; больно они мутные. Причем и дочка не так чтоб далеко от отца отошла.

— Почему ты на бои не ходишь, Аркадий?

— Во-первых, я машинку берегу, — сразу объяснился он. — В случае чего, нужно чтоб она целая была. Мало ли, вам там нахлобучат, а с машинки колеса скрутят, пока мы блуждаем, — а как отступать потом? А никак! Вот я и сижу.

— А посмотреть не хотелось?

— А чего я там не видел? К тому же вон, — он на радио показал. — Там по передаче рассказывают в целом, что происходит.

— И бои «Отряда» озвучивали?

— Конечно!

Я хымкнул — интересный у Аркадия подход:

— Как тебе сегодняшние поединки?

— Были интересные, — дернул он плечом. — А ваш я так понял — из-за вмешательства сенатора и дополнительного условия был до ужаса никакущий, блеклый.

— Дааа…

Надо же ему по радио самую суть передали. Интересно, кто эту программу ведет.

С левой стороны улицы безжалостно прогрохотало, да так что у меня сердце в пятки ушло — стекло разлетелось осколками, грудь Аркадия как вывернуло наизнанку.

Крупный калибр — демонитовая пуля…

Засада!

Еще несколько выстрелов раздалось — одна пуля по капоту вмазала, другая угодила в лобовое стекло, засыпав нас осколками и заставив меня на сидение скрючиться; третья от крыши срикошетила…

Байцев попытался что-то сказать, но рот открылся беззвучно — он еще и глянул на меня мутно.

Злостью обожгло: да как так то?!

— Сожми рану, дурак! — крикнул я, хотя сам не понимал, что там сжимать; ребра и органы пересчитать можно.

Штормовой Серп ударил точно в середину головы Аркадия, в затылок, забрызгав меня кровью и мозгами.

Скатались на бой сука…

Глава 4

Остаточная сила заклятья прогнала Серп через голову Байцева до меня, но он не смог пробить инстинктивно накинутую Гранитную Крепь. Мощно вдарило в скулу; все забило острым запахом крови и пережжённой маны.

Бросил быстрый взгляд на останки Байцева:

— Сука…

Аркадий уже не оживет.

Сквозь адреналин пробилось сожаление, затем пришел гнев, я совместил его с распыляющимися чарами Факела, и поспешил оттереть глаза от крови. От меня тут никто не уйдет, клянусь, — главное, в процессе самому не помереть.

Я выбил дверь плечом и злобно-паникующей рыбиной вывалился наружу.

Спереди из-за бетонного укрытия показалась группа вооруженных боевиков; снаряжение как у типичных наемников: черная форма, винтовки, бронежилеты с демонитовыми пластинами, подсумки; единственное странное — длинные трубки.

Наемники, скинув дымящиеся пустышки, открыли шквальный огонь из автоматического оружия.

Мелочь — а как раздражает!

В салоне и вокруг джипа воздух уже синим исказился от Туманных Облаков. Это заклятья водной стихии и их влажность обожгла глотку и кожу чужой маной.

Я сплюнул и отскочил, вырываясь из зоны действия заклинания.

Двинулся в сторону от машины.

И не зря — в Облако влетела золотая, тревожно стрекочущая Молниевая Нить. Пространство заискрилось от электричества, все покрылось белесым фоном искажений от перенасыщения магической мощи — слепилось в нечто единое бело-золотое и вспыхнуло.

Затем сияние ушло.

Остался бы я внутри — страшно представить, что б со мной было. Вон тело Байцева как дымилось…

Либо в деле крайне толковый двухстихийник, либо аэромант с вонючим аквамантом в тандеме работают.

Я двигался, затрудняя противникам стрельбу. Вихревые Пули и винтовочные ударяли вокруг. Ледяные Стрелы пролетали мимо хрустящими птицами, они разбивались на сотни осколков, перенасыщенных энергией.

А еще сзади медленно и угрожающе приближался Хладный Диск, как миниатюрная инопланетная тарелка — мозг отметил, что это забавно. Объект сконцентрированной маны оставлял за собой многообещающий морозный шлейф.

С боку наконец показалась та самая парочка магов-деятелей. Высоченные и светловолосые в черном снаряжении, они больше не скрывались. Приближались, выставив вперед руки — готовые бросить заклятье.

Я дважды ударил Сияющими Иглами.

Алые пылающие линии смертельно расчертили пространство между нами.

Один маг рухнул на асфальт, спасаясь от Иглы, второй присел, прикрывая себя Вихревым Щитом. Я бил не целясь, и не расстроился от того, что промазал.

Пришлось выставить несколько Базальтовых Листов, чтоб им обзор закрыть, потом на отходе запустил три Дымных Завесы и бросился на бойцов-обывателей. Нужно сначала разобраться с ними; мало какие у них там еще сюрпризы припасены по подсумкам.

Несколько стрелков при моем приближении «разрядились» одноразовыми артефактами — на манер тех, что я у агента синекожих видел возле особняка Алмазова.

А это плохо… Оружие уже по городу гуляет. Значит дошло до «Черного Рынка», и любой наемнический сброд может теперь себе такое позволить.

Я покрылся Корундовым Доспехом, сплел Изумрудный Баклер — и таким образом защитился от золота бьющих энергетических щупалец и волн. В следующий миг мой ход: и через ману-ленту Факела я ударил в боевиков Огненным Потоком, который срубил всех обывателей разом сжигающей волной, яркой и ревущей.

Раз — и почерневшие фигурки валятся.

Из-за того, что пришлось остановиться, преследующий Хладный Диск разорвался сзади меня. Ударило замораживающими элементами. На боку, спине, ноге Доспех промёрз.

Часть пластин сбило. Пришлось скинуть защиту и пересоздать.

Сам я не был ранен, но замедляющий эффект эти пиявки на меня все же повесили. Я не был обеспокоен — то, что они показали по скорости, не особо впечатляло.

Развернулся — и чуть два Штормовых Серпа в лицо не получил. Опять Базальтовая Стена спасла.

Ее разбило; а остаточные и вторичные волны просочились через трещины и сдули меня, откинули, заставили перекатиться через голову.

Повезло, больше от аэроманта ударов не последовало, он создал Молниевую Саблю — и на Разгоне, с ухмылкой, ринулся воевать.

И зря.

Я развеял остатки защитного заклятья и забил врага заклинаниями. Два Гранитных Копья, три Залпа Картечи — и вместо человека осталось изувеченное, блюющее кровью месиво.

Аквамант усилил натиск — без остановки швырялся Ледяными Стрелами, я же уклонялся, так как был в Доспехе — прикрывал лицо защищенной рукой. Подловил момент между заклятьями и обрушил на мага Кнут Золотого Пламени.

Заклятье безжалостно ударило по удивленному акваманту, отсекая ему руку. Так он и рухнул.

И тишина.

Я обеспокоенно оглянулся, выжидая новых атак — ничего. Для нас загорелся зеленый свет светофора.

Без особой спешки я подошел к лежащему противнику:

— Скажешь что-то? — спросил, присаживаясь возле.

Яркие голубые глаза, молод; бледен и вокруг рта уже отвратная корка образовалась — смесь крови и сапфировой маны. Кнут по полной прошелся, вторичные волны энергии много чего повредили в теле адепта. Может там и ребер то целых не осталось…

— Ничего интересного, — хрипит маг, глядя на меня мутным взором. — Ничего личного. Работа. И-звиняй уж.

Хотя бы честно.

— Заказ?

— Да.

— Кто?

— «Чёрный Рынок». Через Курьера. Без понятия… Доведешь до конца? Больно… Источник. Ману по органам плеск… расплескало.

Эмоций даже для злости не осталось. Да и зачем злиться на поломанный инструмент?

Я добил его Гранитным Копьем, а после набрал номер подходящего для ситуации специалиста:

— Степан Васильевич, нужна ваша помощь.

***

Жемчужину «salh» с плюсовым ветром, инкрустированной в серьгу, я все же достал из того месива, в которое превратился первый маг. Пригодится, отмою и Светлячку подарю — пусть порадуется… Ей с одной стихией явно на пользу пойдет.

Степанов со своей командой явился через тридцать минут. Это он чертовски спешил — можно только благодарность объявить за такую оперативность. Я же почти все время ожидания разглядывал тело Байцева и размышлял.

Успокаивал себя тем, что без потерь получилось бы идти только в сказке. Это не последняя жертва — боевые столкновения предполагают смерти соратников.

Вот соратник, вот смерть. Получи свою долю сожаления, растерянности и злости и распишись.

Жалко, конечно, я только к Аркадию привык, но таков уж магический мир. Обывателям удержаться в нем тяжело. Он пережил службу в «Санкт-Петербургском Шраме», но умер, работая на меня. Возможно это должно было о чем-то сказать, но мысли о собственной вине я достаточно ловко гнал от себя подальше.

Приехало около двадцати человек на черных тяжелых джипах — вот так Степан Васильевич Степанов, следователь, теперь разъезжал и такую свиту имел.

Он победил в противоборстве с Крючковым — грохнул своего начальника при задержании (там, где Вронская с ружьем помогала), перестроился, подзаработал (возможно деньги того самого Крючкова банально из тайников и забрал) и превратился в акулу следственной ямы, что преследует свои собственные цели.

Прелестно! Этого я и добивался — хорошо хоть что-то идет по плану.

В свите Степанова и бойцы-обыватели с винтовками и даже один специалист с руническим ружьем, — считай подразделение чуть ли не по армейскому образцу. Надеюсь через месяц они каким-то магическим образом заимеют крупнокалиберный рунический пулемет и маго-турель — тогда совсем потешно будет.

И криминалистов я разглядел с фотоаппаратами. Еще несколько магов-учеников, и даже лысый адепт у Степанова был, который никак прекратить курить не мог. Все место преступления бычками забросал — диверсант хренов…

С таким составом на следователя думаю ни одна обывательская банда не рискнет нападать. Да и всякие майоры и подполковники — со своими сворами тоже не сунутся. Степанов им банально хребет перебьет. С генералами уже опаснее, генералы разные бывают.

— Как думаете, Степан Васильевич, почему по мне не отстрелялись, а досталось именно Аркадию? — поинтересовался я. — Странно как-то, ведь все равно ж, именно я и был целью.

— Не думаете, что вас банально в плен взять хотели? — отвечал он вопросом на вопрос, с крайне угрюмым видом.

Следователь присел возле водного мага и внимательно присмотрелся к лицу. С его двухметровым ростом ему еще и нагибаться потребовалось, чтоб чего-то там разглядеть. Один из спутников передал ему фонарик, и Степанов подсветил.

Мне стало неудобно: у наемника лобная часть была основательно вбита. Чувство будто меня на какой-то шалости подловили… Степан Васильевич глянул с осуждением:

— Добили хлопца?

— Он страдал, — я пожал плечами и нервно щетину почесал. — Да и попросил об этом. Должна же быть какая-то магическая солидарность.

— Ай-ай, Михаил Иванович! Это же не человек, а в сути своей живая информация, а вы так разбрасываетесь ей, стыдно должно быть… Мало ли что он просил и мало ли что ему «бо-бо». Надо было пережечь что можно да обезбол вколоть — и глядишь боженька сохранил бы тушку для допроса.

— А у вас лекарь есть?

Гордый кивок:

— Ученик найдется. Так что собрали бы как-нибудь.

— Впечатлён вашей деловой хваткой, — он отмахнулся; а ведь, действительно, для своей своры Степанов даже лекаря где-то выцыганил — меня подобное вдохновляло. Умеет же человек крутиться. — Должен отметить, вы чересчур циничны, Степан Васильевич. Мучить бесцельно человека ради пустяков — дурное. Почти уверен, что он ничего не знал. Контракт. Курьер — все как обычно… Я поверил в его искренность. Наёмники. Ниточка, что уводит на «Черный Рынок», — ниточка в никуда… Чтоб «вскрыть» такие сведенья Князев больно жирную услугу затребует, а быть должником Князю категорически не хочется. Да и думаю никому в здравом уме такое не нужно; он точно запросит слишком много, по своему курсу — и не отдавать возможности нет.

— Все верно, Михаил Иванович. Так вы и не сказали, что думаете насчет пленения? — он поднялся и убрал фонарь. — Их магические действия вам показались устраняющими или скорее блокирующими?

— Без вариантов, — покачал я головой. — Мерзавцы применяли связку Тумана и Молниевой Иглы.

— Зажарили бы, — кивнул Степанов и со вздохом сказал. — Значит никакого плена.

— …

— А вообще… Вот если подумать, — глянул он на меня, размышляя вслух. — Попало бы по вам с демонитовой пули. Это надо прям в мозг угодить или точнёхонько в сердце, чтоб вы померли на адепте мгновенно, — он поспешно ткнул себя в висок. — Такого с их оружия добиться, с тех расстояний — нереально. Получилось бы тоже попадание в грудь, только в отличие от Байцева — вам бы так не поплохело… Рана, да, разумеется… Которую лекарь бы залечил влёт. Так что водила бы вдавил газ и банально уехал — увез. Или у вас диковинка какая спасительная могла найтись, и все нападение, — развел он руками. — В пустую.

— И? — я не понимал к чему он ведет.

— Машина такая, что ее не остановить просто так. С расстояния такой джип в ноль второранговой магией воды и ветра быстро не раздолбать. Основательные и сильные вещи на короткое расстояние бьют. Но как вы понимаете кинуться к вам в объятья сразу они не могли. Вы б их и до атаки вполне способны были б разглядеть. Так что вроде как убийство водителя — самое логичное, что можно здесь было сделать. И знаете, к примеру, из чего стреляли по машине? Первые выстрелы я имею в виду.

Я безразлично пожал плечами:

— Какое-нибудь украденное из части руническое ружье?

Сам я не удосужился рассмотреть, что там осталось у обывателей в снаряжении. Был больше занят своим ментальным состоянием.

— Не совсем, Михаил, — следователь показал пустую трубку с наполовину прогоревшими руническими формулами. — Вот.

Я взял у него из рук предмет и с любопытством разглядел.

— Дрянь какая-то…

Во-первых, в «своей линии» я такого не видел. Во-вторых, какое-то прям неудобное оружие получалось: приклада нет, нормального спуска тоже, ствол не такой уж и длинный — хотелось бы на рожу «гения» посмотреть который это придумал. Видимо человек, который никогда в жизни не стрелял и до дел не добирался — то есть максимально далекий от оперативной работы «мозг».

Но критика критикой, а такой штуковиной вполне можно меня убить. Пуля ведь заряжалась демонитовая. И это так или иначе шажок. Моя мысль раскрутилась — я крайне удивился: судя по всему, здесь применялся боеприпас меньше чем в тяжелом и малом рунических ружьях. То есть калибр еще меньше — значит инженерная проблема, которая не позволяла сделать малое стрелковое оружие, решена неизвестным умником. Он сумел сохранить требуемую начальную скорость пули, используя малую площадь для рун боевой части патрона.

Я подозреваю появление каких-то новых сцепок и рунических сочетаний — это крайне интересно… И опять ничего подобного я в «своей линии» не видел. Все громче и громче слова Колдуна в голове «грохочут», и совсем неясно как я должен на них реагировать… В чем цель различных подмирозданий для синекожих? Что сука у них там происходит?

Загадка.

От этого рунического новшества буквально еще два шага сделать, а то и один — и получится сносное оружие для массового перевооружения солдат. А это технологический «бум» — особенно если стоимость такого оружия не будет завышенной… Хотя могут возникнуть проблемы с боеприпасами. Демонит не бесконечен. И, конечно, ничего из этого Степанову я не сказал. Незачем ему волноваться.

— Новое изобретение подпольного маго-инженеринга, — проговорил он едко. — Дикие артефактщики беснуются… Талантливые ребятки, но тупые. Лучше бы легализовали себя, суки — и просто бы деньги получали. Оно б в армию уже ушло… Уверен такие сильно дешевле стандартных осадных ружбаек обойдутся. Так там и доделать можно, до ума довести.

— Вы, Степан Васильевич, все еще наивно размышляете. Откуда ж у них такие деньги на легализацию, чтоб каждому уродцу в армейской, интендантской и проверяющей цепочке магов на лапу дать? Это ж целое состояние.

— Вы преувеличиваете.

— Возможно.

Учитывая, что у них курировал все сенатор Ермолов — не исключено, что коррупция минимальна, и я, действительно, преувеличиваю.

Ермолов богат настолько, что ему не нужно воровать, а другим красть у своих солдат он не даст. Будет жестко карать. С другой стороны, а когда риск попасться кого-то останавливал?

— Ружья тяжелее достать, — продолжал Степанов. — А эти штуки вот собирают в своих подвалах. «Черный Рынок» заполнился ими, нишу они широкую заняли совсем недавно и продаж у них дохера и больше. Только за три дня восемь трупов сделали, не считая Аркадия. У меня уже с полсотни таких трубок. Там, понятное дело, ученики погибли всего-то и один адепт. Но сам факт, что некоторые ликвидации и без магов проводились — отвратителен.

— Разобраться бы да прикрыть производство, — сказал задумчиво. — Не хватало, чтоб обыватели по подворотням такими трубками магов толпами расстреливали.

— Да кто полезет разбираться? Это ж у Князева опять надо просить разрешения на «Рынок» влезть. А сами понимаете — оно тяжкое. Князь — он Князь. Сам поди налог берет с умельцев, и с каждой такой операции, и его все устраивает… Может и сам свою ораву таким вооружает.

— Тело Аркадия вам для расследования нужно?

— Нет.

— Что в целом думаете?

— Есть ли у вас враги, Михаил Иванович? — задал он стандартный вопрос.

— Полно, — хмыкнул я. — Как собак нерезаных.

— Не подскажите следствию их фамилии? — спросил с усмешкой, прекрасно понимая, что никакого ответа не последует.

— Увы, — качнул головой. — Не подскажу.

— Отчего же так?

— Потому что нерезаных собак нужно резать, — я оскалился. — Не нужно вам в это погружаться, Степан Васильевич… Это опять аристо, опять маги, «Рынок». Но если что-то узнаете по личностям убитых, и будет какая-то связь, которую можно к кому-то прилепить — скажите. Я буду очень благодарен. Хотя и вряд ли какая-то информация выйдет наружу. И все же… Это «Рынок», наемники. А чтоб сенатора Князева беспокоить с вопросами по поводу заказа и прочего, нужно иметь яйца размером с дом. У вас таких случайно нет?

— Специально — нет, — хмыкнул он. — Это что-то нездоровое.

— Вот и у меня…

— Как что-то узнаю — позвоню. Михаил, не надо считать себя самым умным.

— В каком смысле?

Он тяжело вздохнул:

— Покушение не обязано быть одно; их подряд и несколько может случиться — понимаете? Только расслабились после неприятности, и бац! Вас хлопнули. Классика жанра. Я так понимаю ваши враги богаты — и могут себе позволить сорить деньгами и сжигать в таких покушениях наёмников, сколько душеньке угодно… Если это, конечно, было не простое предупреждение. Если не хотите прятаться, как минимум поменяйте место, где обитаете — про него уже все знают. Мне вчера студентка-практикантка весь мозг выела про то, что хочет прийти к вам ночью, автограф взять — и узнавала, как вы можете среагировать на такое, представляете?

— Какой ужас, — я нервно поерзал. — Не по себе прям. Она хоть красивая?

— Михаи-ил, — осуждающе протянул он. — Прошу будьте серьезнее. Меняйте локацию, пока по вашему складу не отработали парой взрыв-диковинок или не зашвырнули очевидную гренаду в окно.

Это верное замечание — из головы как-то и вылетело…

— Говорят от взрывов гренад — сон портится, — я ухмыльнулся. — Так что, наверное, воспользуюсь вашим советом.

— Рад, что вы не унываете, — кивнул он. — Берегите себя, Михаил.

Надо в «Оплот» перебраться.

Понятно, что там тоже могут легко найти, однако здание клуба устроено само по себе как крепость. Ну взорвут внешнюю часть. И? И ничего. Штейн вот убедился…

Внутри даже бункер есть — Виктор Петрович показывал, хвалился.

На том и распрощались.

Я отошел в сторону и набрал номер Вронской:

— Ты освободилась?

— Да, босс, — в ее голосе слышалась бесконечная усталость. — Бухгалтерская свора шлюхиных детей этого Лекарского Центра натурально задрала. С победой кстати…

Я поморщился.

Погоди усталая моя — сейчас еще дурных новостей подкину.

— Полина, — серьезным тоном сказал я. — Нужен катафалк и какая-нибудь ритуальная фирма для кремации…

— Что случилось?

— Байцев погиб.

***

Ритуальную церемонию назначили на 27-е число.

День 26-го мы провели нервно. Уже занялись частичным переездом в «Оплот», с которым активно помогала Ахонтова, и грузчиков наняла, и машины. Умница!

Никаких атак не произошло, хотя я не расслаблялся ни на миг. Мозг натурально плавился — я почти не спал.

Семипалый по моему приказу быстро достал нам на «Рынке» простенькую и неприметную серую машинку. Обошлась она нам аж в четыре тысячи рублей — и даже, к счастью, была не совсем развалюхой.

А вот уже ночью нам пришлось идти работать. Смерть товарища, к сожалению, не повод отказаться от важного дела. Я взял Вронскую с собой в качестве водителя.

В город заходил культ «Молота».

Желательно их встретить так, чтоб внести максимальный сумбур в деятельность.

Говорили, что все держалось в организации на Молотове. Я верил этой информации, учитывая само название культа… Вроде как логично попытаться с ним разобраться сходу, чтоб потом мороки меньше было. План достойный: выбью их лидера, — они еще несколько дней будут в себя приходить; а если на Молотова тайники завязаны — то вообще абсолютный успех и столько всего задушено в зародыше будет.

Мы приехали в двенадцатый «Разбитый Район» и вышли на позицию заранее. Заняли крышу пятиэтажки напротив шоссе, что вела на запад, к Туле.

Отсюда отлично просматривался сторожевой пост из бетонных блоков, с двумя отделениями мельтешащих армейцев, руническими ружьями и парочкой пулеметов.

Я, выбрав это здание, рассчитал достаточное расстояние, чтоб у нас была возможность выстрелить и торопливо отступить.

Я подготовил руническое ружье, установил его на парапет, проверил оптику, и мы принялись ждать.

Вронская все рассказывала что-то о Байцеве, о его байках, о его вкусах, но я в пол уха слушал. Не то, чтоб Полина прям горевала — ее жизнь и так изрядно побила, но судя по всему Аркадий ей, действительно, нравился. Я ее не перебивал, давал выговориться.

— Это еще кто? — опомнилась короткостриженая брюнетка, завидев приближающихся гостей.

— Наши новые враги, — терпеливо объяснял я. — Культисты «Молота».

— Так они ж сука на технике!

В город въезжал выкрашенный в зеленый БМП «Кощей», бронетранспортер «Упырь» и несколько внедорожников. Даже БРМ-ка была. «Ведьма» вроде, но я в старых моделях разведывательных машинок не разбирался — мог ошибиться.

Все с руническими пулеметами, с турелями — красота!

Они остановились у шлагбаума и заграждений.

— Ну вот такие культисты пошли, — хмыкнул. — Основательные. Зажиточные.

Из техники выбралось шестеро крепких людей в кирасах из хитина, с укрепленными плечами, нарукавниками и поножами из демонитовых пластин.

Натуральные богатыри. Пригляделся через прицел: как из пробирок, — все двухметровые, лысые, мощные, в лицах что-то жестокое. Армия зла мля…

Самый крепкий из них, держал в руках старенький черный чемоданчик.

Армейский офицер усатый и толстый настолько, что ему тяжело было двигаться, вцепился в переданный чемоданчик, вскрыл, похлопал по плечу крепыша Молотова, (тот кто чемодан держал — это похоже именно он; у него украшения на защитных рукавах в виде молотков), а потом отдал приказ.

Бойцы подняли шлагбаумы, убрали передвижные баррикады со взрывчаткой.

— А почему они их пропускают?! — чуть ли не прокричала Вронская.

Я хмыкнул.

Да уж, загадка загадок.

— Чемодан видишь? — голосом наставника подметил я.

— И?

— И бойцы видят. Очевидно культисты дали взятку.

— У них сука пулеметы на технике, — нахмурилась Полина. — Как бы — не слишком, не? Оно ж законом запрещено такое пускать без соответствующих документов. Там под двадцать лет за статью УК.

— Чемодан большой, а военная служба тяжелая штука, — хмыкнул я. — Платят мало… Считай без тебя разберутся кого пускать, кого — нет. И статья — это кому надо статья. А они вот может не читали ее. Им нужды нет.

— Ты угораешь?

— Ага. Полин, булки расслабь, — улыбнулся. — В этом городе святых нет.

— Откуда они такие приехали красивые?

— Из Орла.

Молотов уселся на корпус БМП. Рядышком расположились и двое других бойцов — они не прекращали общаться; остальные по машинам расселись.

Я так понимаю сам Молотов у них капитан. А это вот его офицеры.

Я прицелился в голову главы культа и с мстительным удовольствием нажал на спусковой крючок…

Хе-хе.

Громыхнуло. Ружье лягнуло, как копытом — я чуток отвык от стрельбы. Но тут же с жадностью навел прицел обратно, чтоб поглядеть на результаты.

Голову Молотова пробило, я увидел, как часть мозга расплескалось вдоль башни, а на лбу появилась основательная дыра… Он откинулся назад с глупой улыбкой — и лежал так.

Только я порадовался, но… Не может же быть все так просто, верно?

Лежал он две секунды, потом зеленая энергия вспыхнула вокруг тела Молотова, скрутила сидящего по соседству офицера, а вот голова капитана восстановилась, банально стала зарастать… Голова офицера лопнула.

Глава передал свои повреждения — охереть!

Культист иссох, помер и так и остался на корпусе мумифицированной шкуркой — интересным плащом.

— Я, Михаил, не поняла, — перепугано проговорила Полина. — Что…

Магия смерти! Такого в «моей линии» не было. В «моей линии» Молотов — подтвержденный геомант.

Ох.

Заклятье называлось Смертельный Союз. Этот мерзавец всех своих людей похоже пометил, переведя их жизни прикрытием на себя.

Капитан распрямился — расправил плечи, взглянул прямо мне в глаза — будто в самую суть — и сплел Крик Баньши.

Раскрыл рот — третьеранговое заклятье ударило во все стороны внушительным зеленым давлением, что скрутило магический фон вокруг.

Третий ранг.

Зеленая волна разошлась от него в стороны, вибрацией маной создавая энергетических фантомов.

Армейцы открыли огонь по некроманту — надо же! Не совсем мерзавцы.

Хорошо, хоть поняли кого собирались в город впустить и моментально исправились… Поняли — то поняли, но уже было поздно. Молоты огнем рунических пулеметов, магией смерти и пятеркой мана-фантомов уничтожили боевой пост буквально в момент.

Еще секунда — и мы залегли.

Пулеметы уже утюжили нашу крышу, дробили парапет, я слышал рев техники — культисты рвались вперед, заходя на территорию Москвы. Это они правильно — наверняка, бойцы успели кнопку тревоги нажать.

Что ж, встретить достойно их не получилось. Но я хотя бы одного офицера забрал.

Ощущая смесь паники и возбуждения, я глянул на бледную и обнявшую крышу Вронскую.

Закинул ружье на плечо и сказал со всей возможной уверенностью:

— Валим!

Глава 5

Нам удалось отступить без проблем. Хорошо, что Полина машину удачно припарковала.

Я отогнал Веером Искр бродячих собак, и мы заскочили в салон автомобиля. Вронская вдавила педаль газа в пол. Пора было сваливать…

Я смотрел в сторону внешней трассы, раскрутив в себе чары Пыла. Высунулся из бокового окна, готовясь использовать любые из доступных заклинаний.

Повезло, что Молоты не были заинтересованы в погоне за нами — видимо и своих дел хватало. А может просто постеснялись: они, во-первых, банально не угонятся, а, во-вторых, катящаяся за нашей тачкой бронемашина, отстреливающая короб демонитовых патронов, может быть неправильно воспринята местными.

— Это что был настоящий некромант? — нервно спросила Полина.

— Да, — ответил я, разглядывая зеленые «мазки» фантомов, мельтешащие над крышами. — Прям натуральный.

Надо же — с десяток насчитал…

Про магов смерти много баек ходило, поэтому бледный, перепуганный вид Вронской объяснялся легко — даже такая непрошибаемая трущобная девица прониклась новой угрозе.

И я ее понимал.

Я и сам был обеспокоен. Это не Борис Штейн с его привычным огнем. Дар смерти — самый редкий из трех иномирских даров. Статистики у меня никакой, понятное дело, нет, но я его реже всего встречал — от этого и такой вывод…

Как же мне убивать мага смерти? Тот еще вопрос.

— И что теперь будет?

— Явно ничего хорошего, Полин, — вздохнул я и вытащил из бардачка углеводный батончик, затем разорвал упаковку и разом откусил половину. — Если нужно будет разобраться с чем-то в больнице, делай сразу как возможность появится. Скорей всего эти дни придется безвылазно в «Оплоте» сидеть.

— Все так плохо? — подняла она бровь.

Пожал плечами.

— В зависимости от планов гражданина Молотова.

А что я еще мог ей сказать?

Что теперь по городу некро-конструкты разбегаются да «псевдо-призраки» разлетаются, когда сам маг в какое-то логово засядет и будет оттуда координировать происходящее, точно долбанный Дракула? Зачем пугать раньше времени? Пусть Вронская сама на магические создания посмотрит и придет к какому-то выводу. С моей точки зрения некро-конструкты не столько пугали, сколько раздражали.

Маг смерти — это не по плану. Это риск другого уровня, нежели мародер-геомант. Некромант — владыка мертвых, оказавшийся в городе с кучей людей и кладбищ. Это долбанный лис в курятнике.

Всё это большая опасность, потому как такой специалист не особо зависит от бойцов — он способен создавать множество некро-конструктов и пополнять свой состав. Какие-нибудь рядовые зомбо-рожи тратят не больше маны, чем выпущенное мной Кремниевое Жало. Крайне мало.

Блестяще…

Вот еще один балл на иномирский счет болтливого Колдуна и очередное доказательство того, что этот мир другой. Толку то с этого знания…

Хотя прям паниковать не стоило, ведь и ту же тьму слабой стихией никак не назвать. Я вполне способен показать некроманту пару фокусов: тьма может «сожрать» смерть… Легко. Важно подобраться и создать подходящие условия. Опять же лучше добить третий ранг перед этим. Куда мне лезть против мародера магии смерти на ранге адепта?

В любом случае стоило на дно залечь и пока не искать встречи с главой Молотов. Посмотреть вообще, что он делать планировал и играть уже вторым номером от его действий. В неразберихе легко куда-то неудачно сунуться и попасть прям под удар культа…

Ох, а как бы хорошо было бы его сразу застрелить!

Да, у меня оставались в памяти кое-какие даты, связанные с деятельностью Молотова. Проверим, конечно, но в связи с изменением общего фона, на них рассчитывать не приходится.

Что ж, придется как-то крутиться…

***

Прощание с Байцевым вечером 27-го прошло спокойно. Один из крематориев «Жара и Пепла» восьмого «Разбитого» взялся за дело — и магический огонь быстро разобрался с его останками.

На прощании был я, Вронская и внезапно изъявившая желание быть с нами Вероника…

Скворцова пару фраз сказала о том какой хороший был Аркадий, Полина сопливилась и в итоге так ничего из себя выдавить и не смогла. Я выдал вполне стандартную речь про армейское прошлое Байцева, боевую доблесть, удачу, которая была, и которая закончилась, и личные его качества (вспомнилось «моя линяя»: сотни таких речей произносил, особенно в бытность гренадером — и они всегда получались достаточно общими).

Возможно стоило позвать товарищей по службе Аркадия: гренадерских ветеранов — но у меня не было времени на эту сентиментальную чушь. К тому же они могли оказаться где угодно: в «Санкт-Петербургский Шрам» призывали, не только из Москвы, а со всей Империи.

Прах забрала себе Вронская.

Заход некроманта в город безболезненно для местных не прошел.

Если технику культисты попрятали где-то в «Разбитых Районах», то магия вполне позволяла Молотову действовать свободно, без угрозы для себя лично.

Все чаще появлялись сообщения о странных людях, закованных в полное снаряжение. Бойцы эти подсвечивались зеленым, странно двигались, дергано — и занимали конкретные заброшенные дома.

На волне всей этой нехорошей активности зашевелились и местные культы. Причем зашевелились чересчур.

Новости гремели по телевизору всю ночь и весь день: сообщали о непрекращающихся стычках полиции и сторонников демоно-ящерового пламени. Администрация настойчиво советовала людям не выходить на улицы, а свободным охотникам сбиться в крупные отряды для самозащиты.

Где-то полицейские успевали бить первыми, и обнуляли сторонников иномирцев автоматическим огнем. Где-то запаздывали и ударяли по толпам, когда те уже хорошо вооружились из схронов. Стражам закона приходилось противостоять культистам, у которых оказывались бронежилеты, шлемы, осадные щиты, винтовки, ружья и даже гренады. Получалась настоящая бойня.

Такие боевые отбросы, отбившись от полицейских взводов, любили занять ближайшие дома. И возле «Оплота» случилось нечто похожее.

После победы над полицейским отрядом — а случилось это в миг, я не успел среагировать — они двинулись к нам в гости. Несколько отделений попробовали войти, но как вошли и так коллективно «схавали» два ревущих Багровых Тарана через мана-ленту Факела. А еще полный заряд Огненного Потока, три Залпа Картечи и шесть Гранитных Жал от Вронской… На этом их «поворот не туда» был закончен, а нам предстояла долгая и нудная уборка. Вся побитая, еще со времен явления Бориса Штейна проходная стала красной — хоть клининг вызывай.

За время беспорядков взбешенные культисты взорвали несколько кафешек и складов, напали на кортеж главы третьего восточного района — всех в нем убив. Казалось бы, целый глава района погиб… Вот только район был трущобный, и поэтому, как обычно, никому не было до этого дела. Никакой страшной кары на головы культистов не свалилось: где полицейские отбились, там отбились. Где не вышло — культисты постреляли, добили гражданских и сопротивляющихся, закончили свои мерзкие ритуалы и скрылись.

Да, понятное дело, там, где сторонники синего пламени натыкались на магов: от адепта и старше — от них одни ошметки оставались, но факт остается фактом… В «Разбитых Районах», трущобном «Брюхе» — хаос, а старшие даже не удосужились отдать приказ армейцам и преображенцам, чтобы те действовали (они б навели порядок за пару часов). Бронемашины, оснащенные руническими турелями, из «Преддверия Белого города» оказались бы очень кстати. А так зачистка порядочно растянулась во времени.

Людей погибло — страх!

Не нужно быть гением, чтоб понимать: из этого набора свежих покойников Молотов может и маленькую армию себе склепать…

При всем этом «замечательном» фантомы некроманта без остановки вечер и ночь кружили над крышами. Видимо разведка, а может и меня искал. Почти уверен пулю, пущенную в него с рунического ружья, он воспринял близко к сердцу. Я б вот крайне обозлился…

Даже мне пришлось вмешиваться в дело с этими фантомами.

Один натурально заблудился — проник в магазинчик недалеко от «Оплота». Продавщица прибежала помощи просить — видимо по памяти, что Виктор Петрович не отказывал в таком. Не отказал и я.

Зашел развоплощать фантома, чтоб он паскудник прекратил доставать обывателей: пока я шел, он одного деда до инфаркта довел и неплохо так поживился энергией с молодой грудастой девицы — та еле живая, белее белого лежала, юбка на заднице задралась…

Фантом рвался, пытался выбраться из помещения, точно муха об стены бился. Я уничтожил его Сияющей Иглой.

Фантомы работали почти всегда как разведка и глаза некроманта.

Должен отметить, что уровень опасности их низкий, исключительно если ты маг или если у тебя есть оружие с демонитовым усилением, безоружному обывателю при встрече с ними сложно. Демонитовые пули — тоже подойдут. Обычные уже нет. Такой фантом может выпить жизнь из человека и спокойно отправиться дальше. Я подозреваю, он и сюда заскочил подкрепиться, чтоб суровый мир его под своим давлением не развеял.

А вот на заклятье «призраки» реагировали остро. Они в сути своей тонкие энергетические конструкты и лопаются от чуждой маны, поэтому любое боевое заклинание уничтожает их моментально.

Совсем другое дело зомби или сложные некро-конструкты: их управляющие мана-сети защищает плоть — сети располагаются в глубине, поэтому их бить и сложнее, и сами подобные создания больше повреждений способны пережить.

Вообще все это время беспорядков я даже с какой-то тоской смотрел на происходящее в «Брюхе».

Меня угнетало, то насколько город разобщен, насколько сенат и старшие ранги — не в курсе о происходящем в трущобах или насколько им плевать…

Пока все так и будет оставаться — надеяться на какую-то результативность в том, чтоб отбиваться от опасностей не приходилось. Аристо-маги, армейцы, полиция, мирные, — все относились к друг другу с недоверчивой враждебностью.

В том состоянии в котором находилось общество Москвы сейчас, думаю, невозможно будет отбиться от зарождающейся аномалии пятого ранга…

— Проклятье, — нервно бросил я в пустоту.

***

— Приветствую, Михаил, — с нудной интонацией проговорил лидер Треф.

— Здравствуйте, Назар, с чем звоните?

— В городе действует некромант. Мои солдаты уже встречались с мертвяками. Вот, хотел вас предупредить.

— Что-то серьезное?

— Напали на один из Игорных Домов. Пару отделений: бронежилеты, закрытые шлемы, винтовки с обвесом.

— Сложные некро-конструкты были?

— К счастью, нет, — услышал я такой ответ. — Но шума и эти наделали. Троих бойцов мне порвали. Повезло, что на точке два ученика находилось и адепт. Залили их магией, и всё.

— Благодарю за предупреждение, Назар…

Я в свою очередь позвонил Филинову и предупредил о действиях некроманта третьего ранга.

Надеялся, он распространит сведенья среди взводных и ротных, хотя думаю гренадеры и так держали руку на пульсе. У них должны быть свои информаторы.

Судя по всему, дальше трущоб Молотов пока не ушел: прекрасно понимал, что, если будет наглеть, покажется перед сильными мира сего — так его моментально прихлопнут.

29-е августа я провел, лежа под воздействием тоника. Решился второй плод с ТЦ-шной аномалии в себя залить. Пока в городе еще чувствовалось последствия стычек, все равно никто никуда и не выходил (еще и комендантский час ввели).

Алиса работала со звонками и документами в офисе.

Семипалый пока на связь не выходил… На звонки не отвечал — надеюсь культисты его не достали в этой круговерти.

Вронская и Скворцова, один из залов заняли, и там самостоятельно тренировались. А еще они меня сморенного отравой упросили следующим днем отправиться с ними аномалию чистить — я сопротивляться долго не мог: ведь дело полезное, даже в нынешних условиях.

Под конец вечера и в ночь — я занялся тем, что пытался обучиться еще одному заклятью.

Стихийное «Море» встретило меня недовольно — но свое я урвал. Тем более, что и Лихо помогал.

Я достал и переписал структуру Химерной Формы Конструкта. Это, судя по всему, усовершенствование моего элементаля.

Я попробовал — лужа Лихо превратилась в странного паука, но я чувствовал, что здесь все равно нужны новые жемчужины тьмы для усиления. Да и возможности формообразования были шире многоногой агрессивной жиже-твари…

Наконец изучил и диковинки, найденные во второранговой аномалии. Сверился с учебниками и опознал рунические сочетания. Первая — пустышка. А вот на второй зеленоватой пирамидке, изрисованной рунами, нашлось нечто полезное.

Магический Круг.

Бережно положил диковинку в карман — когда-нибудь пригодится. Усиления лишними не бывают.

Следующим утром я к семье в «Белый Город» съездил — теперь роль водителя Полина исполняла.

В качестве гостинцев я привез Янке аптечку первого класса с хирургическим набором (дорогущая, в тысячу рублей обошлась), а матери ее любимый парфюм.

Недолго сидел.

Пообсуждали насколько они в курсе были о происходящем в трущобах — и мои мысли подтвердилось: по новостям только предупреждение о беспорядках прокрутили — и никаких подробностей… Вот тебе и телевещание: в «Брюхе», «Преддверие» и «Белом Городе» даже новостная сводка разная.

Потом мы с Вронской подобрали Скворцову и поехали обратно в трущобы, аномалии перворанговые искать. Маг смерти — не маг смерти, а работу охотников все равно нужно делать.

Хотя в большей степени, я хотел посмотреть, насколько девчата лучше себя в бою чувствовали и обсудить их развитие.

Ничего внепланового не произошло, зашли, побили рядовых и скаутов, забрали добычу — вышли.

Аномалий было две. Почти всё оставил спутницам — я ничего и не делал. Они хорошо потрудились и растратили источники в ноль.

К каким выводам я пришел: Скворцова стала двигаться быстрее и решительнее, ее стиль ведения боя перестраивался, а Вронская — наоборот стала аккуратнее. Почти всегда бросалась, выставляя перед лицом защищенную Гранитной Крепью руку…

Правильный подход: руку часто можно «прилепить» обратно, а голову нет.

А вот под ночь, к моему удивлению, позвонила Фрейя.

— Миш, у нас тут в «Театре» культистский выродок!

***

Мы прибыли так быстро, как только смогли.

В «Театре» — полная неразбериха: клиенты разбежались, только девчата туда-сюда сновали перепуганные…

Фрейя встретила в главном зале. Разодетая в золотое платье, с подсохшими каплями крови на лбу и щеке.

Она схватила меня за руку и потянула в сторону лестницы:

— Быстрей, Миш, не знаю сколько он еще там в своей отключке будет.

— В чем дело хоть расскажи…

— Сейчас, дойдем только!

Фрейя привела к дальней комнатушке, запертой, забаррикадированной, на которую сейчас отделение охраны, из бывших гренадеров, автоматы направляли.

Они выглядели не лучшим образом: потрепанные, все в крови перепачканные, но если и были какие-то там раны до этого, то управительница «Театра» уже их залечила.

— Рассказывайте.

— Сейчас-сейчас, — Фрейя достала трубку и подожгла содержимое. Одна затяжка и все переживание как волной смыло с ее лица. Махнула в сторону двери. — Там крайне непонятный и неприятный экземпляр.

— А где нанятые маги-ученики? — недоуменно спрашивал я. — Почему не отрабатывают? Их не хватило, чтоб с проблемой разобраться?

— Померли твои маги, — хмыкнула Фрейя. — Прям в той комнатке и померли, бой не пережили.

— Вот так серьёзно?

— Слушай, да там вообще монстр какой-то! Я многое видела, но такого — никогда!

Судя по сбивчивой речи и жестикуляции она, действительно, под впечатлением. А если обратить внимание еще и на взгляды гренадеров — то понятно, что дело как минимум из разряда необычных.

— Рассказывай по порядку.

— Пришел этот. Все как обычно обычный мужик казалось, снял двух девчат. А как в комнатку набились, да разделся — крику было! Девчонки увидели татухи культистские и в панику. И все, нет больше девчат. Убил он их. Ребята вон, — кивнула на охрану. — И маги среагировали, прибежали разбираться. Но… один в голову с кулака удар словил — так она и лопнула. Другому грудину вмял.

— Может маг?

— Ребята то стреляли — и пули рвали его. Куски прям слетали, — тараторила Фрейя. — Пули обычные.

— Так он сдох или нет, я понять никак не могу?!

— Собрался он, вылечил себя!

— Диковинки?

— Нет, — нетерпеливо отмахнулась. — Он просто залечил себя на ходу. Ребята отступили.

Сила, способная убить мага. И регенерация. Это нечто странное для обывателя.

Я нахмурился…

Только еще раскаченных чудовищ супер культистов не хватало.

Первая мысль, конечно, встроенная мана — и хитрые сочетания рун. Но уж создавать из обывателей магов — это как-то больно круто, нет? Даже для иномирской магической науки…

— Ладно, свалите и спрячьтесь куда-нибудь. Буду вскрывать гнездо.

Они отступили к лестнице.

Фрейя мялась — стояла, сказать что-то хотела:

— Чего? Давай быстрее, — ругал ее я. — Сама меня поторапливала.

— Ты это, Миш, осторожнее, мало ли что он еще умеет, — резонное замечание. — Мы только регенерацию и силу видели — но мы на него и не смотрели особо, там все быстро произошло. Чик-чик. Бойцы магазины отстреляли — и на выход.

— Не переживай. Уверяю, я самый осторожный маг в мире.

Она подняла бровь — да и я припомнил нелепую «пляску» с Туроком — но спорить Фрейя не стала, кивнула и отошла к охране, там и замерла позади спин, в волнении рукой рот прикрыв.

Охрана, пятеро автоматчиков, казалась очень сосредоточена: еще бы. Я не справлюсь, тогда угроза вырвется в коридор и до них доберется.

Время посмотреть, что за чудика они заперли.

Я сбил баррикаду из мебели Залпом Картечи и быстро распахнул дверь…

Глава 6

В комнате стоял отвратительный смрад: смешался запах крови и духов.

Культист — один из тех здоровяков, которых я видел возле Молотова. Его офицер.

Широкое лицо с безобразно толстыми губами вызывало у меня омерзение.

Какого черта этот придурок так подставился? Что это: хитрый план или абсолютная глупость? Ох. У меня уже голова от их задачек болит.

Раз я здесь оказался вперед его друзей, омерзительных фанатиков, — значит он точно подмоги не дождется.

Что я мог о таком уникальном экземпляре сказать?

Крепкое туловище. На плечах татуировки синего огня — их шлюхи и увидели. По коже как «ползли» болезненно-синие, яркие вены.

Его самого почти полностью покрыла рыжая корка, будто он в крови искупался.

Культист смотрел на меня, и я был совсем не рад: вместо глаз у него сплошные синие пятна — метки энергии. Мутант долбанный!

Убитые маги два шага вглубь комнаты сделать успели. Там и лежали, застигнутые ураганом насилия.

Возле кровати изувеченные работницы «Театра». Блондинке мерзавец шею свернул, а грудастой рыженькой руки вырвал…

Что ж за силища нужна, чтоб вот так конечности рвать?

Никаких иных выводов быть не могло — мрак полнейший.

Вся стена за культистом в дырках от пуль — охрана стреляла щедро, но на самом преступнике ни единой раны (разве что небольшие бугры опухолей виднелись).

Под ногами гильзы, весь пол в крови. Я недовольно покачал головой.

Культист сидел на кровати и тяжело дышал. Он заметил меня, и его лицо сильно, точно у душевнобольного, исказилось:

— Тебя сюда не звали, гнилой старовер, — прорычал он. — Иди, покуда доживаешь, покуда огню синей чешуи не приспичит покончить с тобой.

Он поднялся.

Даже неловко как-то…

— Уж извини, что отвлекаю, дружок, — улыбался, хотя чувствовал я себя не так уверенно: никогда подобного не видел. — Ты вот зачем сюда явился? Ваши все и Молотов по сараям на окраине сидят, послушно ждут, когда можно «просочиться». А ты форсируешь… Не порядок.

— И я вот просочился сам. И в баб просочился. Ничего сложного, старовер, никаких высших мотиваций, — безумная улыбка застыла на его отвратительном лице. — Я хотел развеяться!

— А, — хоть немного понятнее стало. Забавно — похоже ничего человеческого культистам не чуждо. — А девчонок зачем прибил? Трупчиной фетишь держишь? Или устранил потому что они твои грязные татуировки увидели?

— Нет, — здоровяк беспечно отмахнулся. — Староверкам так больше идет. Они естественнее выглядят мертвые и искалеченные — взгляду так приятнее моему, понимаешь?

— Тогда насл…

Молот бросился вперед.

Хоть и не ожидал, что он посреди нашей высокоинтеллектуальной беседы сорвется и нападет, но среагировал я образцово.

Взмах рукой — два Гранитных Копья перебили ему ноги; прозвучало злое рычание — враг рухнул.

Лежа он крутил головой, точно недовольный пес…

— Не нравится? — смеялся я.

Его морду совсем перекосило от злобы, а через мгновение засияло на шее и он в меня синим огнем плюнул.

Базальтовый Лист поставить не успевал, в итоге пришлось рухнуть на пол; заряд над головой пронесся.

Теперь мы оба лежали… Какая солидарность сражающихся!

Огонь вдарил в стену позади и злобно там зашипел, я вернул взгляд на культиста. Тот уже поднялся и двигался вперед, давясь злобным рычанием.

Вот же гоблин живучий. Нет, так не пойдет…

Немного паникуя, я покрыл себя Корундовым Доспехом и ударил перед собой Залпом Картечи.

Заклинание сшибло его, сорвало мясо с бедер, переломало ноги, выбило плоть с боков. Только вот эта тварь все равно цеплялась за половицы и тянулась ко мне.

Плоть нарастала на нем, добавлялись припухлости, и звучал страшный хруст — кости восстанавливались, мясо нарастало. Крайне любопытно! Да что ж со мной?! Будто в Алмазова превращаюсь — проверь уже все что нужно да добей его.

Попробовал применить Корневую Хватку — он дважды дернулся, а с третьего движения разорвал мана-сорняки. Культист руками замахал как приблизился, — я Изумрудный Баклер подставил. Так он и его разбил.

Второранговое защитное заклятье как пыль со стола смахнул — жуть!

И опять у него синий узор на шее появился; плевать огнем значит будет.

Я опередил его и треснул сплетенным Багровым Тараном в морду. Что-то сбилось, заряд «огня» разрядился внутри, расплавляя нижнюю челюсть и язык. Красно-синяя жижа плоти капала на половицы — культист зловеще завыл.

И все равно «оно» пыталось собраться: челюсть восстанавливалась, прорастая красными мясными полосками.

Я поймал себя в какой-то момент на мысли, что больше не могу на это смотреть. Выстрелил Сияющей Иглой. Ему мало. Не очень удачно заклятье «вонзилось».

Тогда активировал чары Факела, закрутил две мана-ленты вокруг правого запястья и повторил заклятье. Сияющая Игла влетела культисту ровно в лоб. Он наконец успокоился, но я все равно минуту за ним следил, чтоб понять, не запустится ли опять процесс регенерации.

Нет. Теперь он точно мертв.

— Не было б печали, — проговорил я недовольно его трупу. — Только бесноватых чудо-культистов нам и не хватало для полного московского счастья… Слышишь уродец? Нахрен вы нам такие не уперлись! Нам и без вас слишком весело, как в цирке мля.

— Милый, ты закончил?! — поинтересовалась Фрейя. — Можно к тебе?

— Да, проходи! Угроза соизволила скончаться.

Она осторожно высунулась из-за дверного косяка и окинула взглядом помещение.

— Ох, ма-ать, — разочаровано протянула. — Клининг тут увы не вызвать, — издала нервный смешок. — Видок, конечно, страшный. Риту и Машку жалко, да. Так катастрофически не повезло… А ведь могли и любые две другие сгинуть из свободных. Но понравились то эти… те, кого чудовище отвергло, чуть не поругались с Риткой из-за клиента; а вон как оказалась. Завидовать было опрометчиво.

Мне эти истории не особо интересны — я девчонок не знал:

— У этого умника что-то было с собой?

— Телефоном он светил, — перечисляла она, губки надув и руку к щечке прислонив. — Денег дал из пачки, сумочка маленькая была, вот. Вроде все.

Я нашел его вещи на дальнем комоде. Тут же стояла открытая бутылка шампанского; я прям из горла и отпил.

— Миша!

— Хочешь тоже?

Она смотрела с неодобрением, руки на своей пышной груди сложив:

— …

— Я все оплачу, — нахмурился. — Чего ты начинаешь?

— Да я не про это! Мало ли какой там микроб забродил, — обвела она комнату рукой. — После всего что здесь произошло, внутри, что угодно может зародиться.

— Да… А ты ведь лекарь, — покачал я головой.

— Так вот, потому что я лекарь, поэтому и слушай что говорю.

— Не буду, — оттер рот. — Ты чушь несёшь.

— Ну знаешь… — она раскраснелась, обозлилась и еле выдохнула. — Грубиян, дурак, женофоб.

— Эй, лишнего то не наговаривай, — улыбнулся. — С чего это я дурак?

— Ой, все, — отмахнулась. — Как об стену горох.

В небольшой прямоугольной сумке нашелся бумажник и документы.

Звали культиста Иван Тихонович Иванкин из города Орла. Улыбается с фотокарточки падлюка такая.

На самом дне сумки — маленькая коробка. Раскрыл: в ней три ячейки — одна пустая, в двух других — синие капсулы. Подвел к ним палец, ощутил измененный магический фон. Ситуация стала чуть понятнее.

Ставлю два к трём, что виной такой ужасной живучести Иванкина и его внезапных неординарных способностей — и является именно эта дрянь, а не магия смерти Молотова. По крайней мере напрямую. При изготовлении, конечно, могли что угодно применить — и отметать что-то так просто, я б тоже не стал.

Здесь же я нашел и мобильный телефон.

В набранных только один номер, на который убиенный позвонил двадцать три раза за последние три дня.

— Чего ухмыляешься? — крайне заинтересовалась Фрейя. — Чего там такое?

Хмыкнул.

— Ничего.

По логике понятно чей это номер.

Могу ли я узнать расположение, где телефон собеседника Иванкина находился?

Нет. Такое только через Волкова проводить, а оно понятно — Волков нам не помощник.

Что ж, пообщаемся?

— Закончил тест, Вань? — лениво раздалось в трубке.

Голос Молотова вальяжный, басовитый, приятный.

Даже как-то удивительно, а ведь такой паскудник…

— Скорее тест закончил Ваню.

— Вот оно как, — грустно сказал глава культа. — И пусть. Все там будем. С кем имею честь разговаривать?

— Доброжелатель. А ты — мародер Молотов.

Смешок:

— Кто я такой, умник, я знаю. Но вообще это некрасиво и абсолютно невежливо… Ты знаешь меня; я тебя нет. Представился бы — это б показало, что ты вежливый молодой человек.

Пробовать спровоцировать?

— Тебе достаточно знать, что я тот, кто тебя убьет, Молотов.

— Ох, ты ж мой пирожочек сладкий, — счастливо рассмеялся культист. — Пробуй-пытайся, это будет интересно. Идет год за годом, а обещания остаются обещаниями. Таких как ты было полно. Я остаюсь жив — мои оппоненты гибнут и становятся моими же инструментами. Таков мировой круговорот. Хотя, признаюсь, сильно обескуражен, тем что абсолютно не знаю, чем успел тебя так сильно задеть. Я ведь и не сделал ничего в столице.

— Ты маг смерти, — объяснил ему очевидное.

— Разве этого достаточно чтоб меня убить?

— Твой человек наделал дел, — добавил я еще один аргумент.

— О, оно все же сработало?! Прекрасно! Спасибо за добрую весть, — у меня плохое предчувствие. — А по поводу твоих слов, он был взрослым самостоятельным человеком, — тщательно проговорил Молотов. — И сам отвечал за свои поступки… Как я понял, ты его убил, получается он ответил за свой поступок перед тобой, так от меня то что ты хочешь?

— Ты держишь меня за дурака?

Молотов сбился, долго смеялся. Наконец-то закончив хохотать, он радостно воскликнул:

— Конечно! Ты ж гнилой старовер. Старовер — это жженый мозг, неправильное мышление, дикарство и умственная слабость… Мы не в обиде, ваш дефект — природный, вы не виноваты в этом. Не обижайся, но я ощущаю себя так будто с собачкой беседу веду. Собачка кстати тоже не может сказать, как ее зовут.

— И…

— Я, Пётр Николаевич Молотов, признаю, что убиваю вас без злобы.

Петр Николаевич значит…

— Петр Николаевич, я остановлю тебя.

— Так я никуда и не двигаюсь, чтоб меня останавливать, сижу вот виноград кушаю, — хмыкнул он. –Тебе нужно проще относиться к жизни. Больно ты себя накручиваешь, расслабься, старовер. Тучи гибели сгущаются вокруг тебя — хаос собирается на границах города. Молоты привезли вам гостинцы, но… Староверы от них в восторге не будут.

Вот же болтун…

— Какая твоя цель, Молотов?

— А тебе все скажи! Извини, тут закручены всяческие высшие интересы, в которой твой носик соваться ну никак не должен. И я б даже если б хотел не стал тебе, грубияну, рассказывать. Если тебя волнует наша главная цель, то оно все та же: впустить драгоценных иномирцев в мир. Нам пора прощаться, дорогой доброжелатель, у меня как у ответственного человека есть определенные обязательства, дела, — и, хотя тебе б они не понравились совершенно ввиду твоего абсолютного скудоумия, я все равно обязан действовать. Прощай, человек.

Он повесил трубку.

Какую информацию я получил из разговора: они тестировали медикамент? Если у них есть производство подобного, то это дурная новость.

Если представить с сотню таких культистов, решивших куда-то воодушевленно ударить, то как-то не по себе становилось.

Понятно, что адепты их будут «выжигать» — и я б при желании быстро Иванкина убил, (тут вопрос осведомленности: если ты не готов к противнику с регенерацией, можешь облажаться капитально), а вот у учеников могут проблемы возникнуть. На улице больше всего в свободных охотниках ходят как раз учеников, и тут выпустят этих чемпионов культа и они магическую популяцию подсократят… Не хотелось бы такого. Надо думать, как подобного не допустить.

Я набрал номер Алмазова:

— Да, Михаил, — устало отозвался Сан Саныч. — Поздновато вообще-то… Ты загрузить или порадовать чем-то?

— Как будто я часто звоню с пустяками, — запустил в голос наигранной обиды. — Сан Саныч, разве я вас разочаровывал?

— Нет, конечно, Миш, ты в отличие от остальных — всегда крайне деловит, за это и ценен! Прости мою неучтивость, все это следствие загруженности. Близится сезон. Первое сентября, вопросы и задачи как из пулемета летят и все мне по куполу… А я не бронированный, я вообще-то в данный момент инвалид. Мне выплаты должны полагаться и дополнительные часы отдыха. А не дают, сволочи.

Оно и понятно: административные заботы давят на плечи, Государева Академия — самое престижное заведение Москвы, по крайней мере для жезлобоев и вообще боевого направления. Для артефакторов все же лучшей считалась — Первая Николаевская Академия Артефакторики, а для лекарей — Первая Лекарская Академия Вороновой и Давыдова.

— Сан Саныч, есть тело крайне необычного культиста. Пока он бегал, резвился и травку щипал в нем имелась сила, регенерация, а еще эта падла плевалась синим огнем…

— Уверен?

— Лично наблюдал, — с готовностью подтвердил. — Лично проверил… Лично испытал.

— А сила примерно какого уровня? — в голосе его звенел неподдельный интерес. — Чего он ею сделать мог?

Вот же человек: мгновение назад он помирал от усталости, речь была тяжела, ленива — хоп, и уже точно в заднице у человека свербит…

— Вырвал девушке обе руки. Порвал Корневую Хватку с третьего рывка и разбил Изумрудный Баклер ударом…

— То есть противодействие второму рангу заклинаний.

— Получается так…

— Кхм… Где ты таких уникумов находишь только? В какой канаве? — спрашивал он в восхищении. — Мне нужен туда допуск! Эх… Вези труп, я пока все подготовлю.

Пару девчонок и Фрейя помогли мне сложить тело культиста в мешок для трупов. Не хотелось машину убивать сходу.

Пока тащил, Фрейя сзади шла и всё нудную песнь свою бурчала:

— Миша. Нужны новые маги, да и адепта хотелось бы. Без адепта сам видишь, как оно все печально складывается. Ладно хоть мальчики выбрались, новых подбирать не нужно — девчата уже к ним прикипели. Обычных буянов они ловко скручивают, рожи бьют… А здесь, — головой качает. — Вот был бы адепт вообще б проблем не возникло. И звать тебя б не пришлось. Это важно. Как мы можем себя в безопасности чувствовать в таких условиях?

— Почему культист дверь не выломал или баррикаду не разбил, если руками конечности способен был рвать?

— Не знаю, Миш. Честно скажу — без понятия. Он завис как ребята отошли от комнаты, и как ступор поймал… Спрашивать, а чего он так стоит — не стали. Тут уж сам думай в чем причина.

— Я посмотрю, что с магами можно сделать. Только не сейчас… Адепта на такую работу найти сложно. Тут нужен человек со специфическим складом ума.

— А Филинов сверхурочно не подработает? У него очень специфический склад ума — он ходил тут все слюнями заливал, наших сударынь охаживал, — хихикнула. — Нам ж необязательно, чтоб он каждую смену здесь торчал… Хотя б раз в четверо суток появлялся — уже добро.

Я аж хрюкнул от смеха:

— Гениально, Фрейя. Сейчас организуем.

Звонок.

–… Я сплю, Миха. Если тебя не убивают — я поеду тебя убивать лично…

— Согласен сверхурочно подработать в «Театре»? Им тело-охранник нужен адептского, понимаешь ли, ранга. Не чувствуют себя в безопасности — Фрейя не обидит. Отплатит теплом, заботой, добротой или деньгами…

— Я уже еду.

— Да погоди ты! — смеюсь. — Я тебе ее телефон дам, все обсудите.

— Я уже штаны надел.

— Давай без подробностей…

— Хорошо. Спасибо, Мих. Я буду свечки за твое здоровье ставить — ребенка твоим именем назову!

Повернулся к Фрейе.

— Найдешь чем отплатить доблестному рыцарю?

— Рыцарь, — улыбаясь, головой качает. — Скорее лис в курятнике. Он мне всех девок перепробует.

— Я подумал он на тебя нацелен.

— Он парень многоцелевой… Но это совсем другое дело. Ладно, — беспечно отмахнулась. — Не обижу. Такого кабана хрен обидишь…

— К слову о прекрасном: как Эмма поживает?

— А что зачесалось, засвербело, — Фрейя бесстыдно ухмыльнулась. — Да вспомнил принцессу?

— Я вроде бы конкретную вещь спросил.

— Все в порядке у нее. Сейчас в командировке небольшой, там в «Преддверие» у одного клиента зависает, долгий заказ… Скоро будет.

— Ты не знаешь она вообще водить умеет?

— Умеет, — брови владелицы «Театра» поднялись. — А что?

— Мне б водительницей ее взять.

— Ишь ты! Хитрый какой! А платить ты ей по какому тарифу будешь? Тут двойной бы подошел…

— По какому сговоримся — дело десятое, Фрейя, у меня водитель погиб.

— Ох, Миш, — сразу она на попятную пошла, быстренько изобразив сожаление. — Я ей скажу, как вернется. По деньгам сговоритесь — она не откажется. Баранку крутить, всяк проще чем-то, чем она занимается…

Кивнул.

Это хорошо.

Это и правда было бы удобно.

Нельзя Вронской на роли водителя сидеть — это все равно, что талант в землю зарывать. Ей заниматься нужно и свой второй ранг добывать. Тем более, что с учетом состояния ее брата — она в любой момент может сорваться в Лекарский Центр, и я без колес останусь.

Так я и выбрался на улицу, таща за собой тяжелый мешок. Вронская высунула свою короткостриженую голову из бокового окна:

— Наконец-то! — возмутилась она. — Ты, босс, там половину состава решил «покрыть»? Может и не надо было никуда ездить? На базе мы бы вдвоем как-то разобрались… Я ж маг. Значит крепче остальных, пожелал бы бедных девочек.

— Заткнись.

— А это?

— Труп, — объяснил очевидное.

— Ба! Кого-то до смерти затрахал, изверг. Я отменяю свое предложение… У меня еще жизнь, у меня еще молодость!

— Полина…

— Все молчу-молчу.

Я закину труп в багажник, а сам сел на переднее сидение. Пока Полина косо и насмешливо поглядывала, я зло пыхтел. Она удерживалась от комментариев как могла.

— Вези к особняку Алмазовых, он уже ждет.

— Особняк?

— Полина!

А та только тихонечко хихикала, руки вверх подняв:

— Все, все, сдаюсь.

Вронская никуда не спешила: ехала аккуратно — ее вождение сильно отличалось от манеры Аркадия. Через две минуты скучной и унылой езды по пустым ночным дорогам, она, состроив хитрую мину, спросила:

— Это все связано с заехавшими БТР-ными умниками и некромантом?

Я не удержался и довольно хмыкнул — Вронская умная девушка, хотя и пытается изображать непонятно что.

— С чего это ты взяла?

— Только они тут появились и всюду бардак, будто конец времен наступает… И вот ты вытаскиваешь труп из борделя.

— Конец времен? Бардак всюду? — усмехнулся. — Поясни-ка.

— Да неважно, — тут уже она хмыкнула. — Ерунда всякая.

— Сказала «а», говори и «б».

— Как тебе угодно, дорогой Михаил Иванович. Тут слушок на слушке и слушком погоняет. Земля слухами этими полнится, кипит, понимаешь… Люди переживает и болтают всякое.

— А ты получается, слушаешь?

— Слушаю. Хрен ли мне делать?

— Подробнее Полин, я устал и не хочу в шарады играть.

Вронская фыркнула:

— Говорят, что форменные бойцы, мертвяки то бишь, тащили скованного здоровенного синекожего, тянули на платформе, куда-то…

— Это что за бредни такие? — я нахмурился. — Где и куда? Кому нужен иномирец?

Она дернула худеньким плечом и нервно улыбнулась:

— А я почем знаю? Но вообще болтали что в сторону западного «Брюха» его тащили, — задумчиво добавила. — У третьего «Разбитого» вроде.

— Хоть и странное, но на конец времен все еще не тянет…

— Да я тебе всякого могу нарассказывать, — гордо заявила. — У меня баек этих. Я и сама от своих слышала, и Семипалый забегал рассказать. В пятый Пограничный Центр десяток фантомных сгустков залетело, пока прибежала помощь, они аж три этажа выкосили, говорят энергию, что высасывали, не оседала в них, она шла дальше, нитями за Центр, круто, да? Будто подпитывается кто-то. Еще говорят у особняков Окулиных и Судакова стрёмную тварь видели. Какая-то шестилапая образина — души ее в горло — на что-то собранное из мертвечины походила и воняла так, что обыватели с соседней улицы блевали. Учитывая насколько Окулин сам, прости господи, стремная тварь — все это не просто так. Оно ему будто брат.

— Есть еще что-то?

— И еще есть, — основательно так кивнула Полина и быстренько челку поправила. — У полицейских дефицит кадров страшный: там под четыре сотки сотрудников выбило культистскими делами, сотка безвозвратных — руководству даже пришлось отставников вызывать… Прогнило что-то в Датском королевстве. А преображенцы сидят. А гренадеры сидят. Егеря ходят хмыкают только — выродки. Никому дела нет. Вчера эти типы, забронированные, зеленым светящиеся, брали Севостьяново кладбище — такой слух шел. Взяли, два часа там простояли, так и свалили. Хоть бы один мерзавчик-офицер какое мудрое телодвижение организовал, так нет. Всем плевать.

— Зомби могилы копали?

— Нет. Все после них так, как и было осталось, от этого еще больше жути берет. Они просто не пускали внутрь людей, а потом ушли.

Все это, конечно, радовать не могло. Уверен каждое телодвижение часть общего плана агентуры, или Молотова, или еще хрен знает кого. Нужно держать это в уме: культист на платформе, фантомы качают куда-то энергию, зачем-то им понадобилось кладбище; и Окулин или Судаков — в связи со всеми этими нехорошими делами. Я не сомневался в их моральных качествах. Обоих хоть сразу в могилу укладывай. Судаков — и так гнида, и мне это прекрасно известно; а Окулин отличился тем, что в борделе устраивал крайне нехорошее. Фрейя докладывала после того, как я на себя «Театр» взял, что он пользовался нелегальными черными услугами Штейна и девчонок после него кровавым фаршем соскабливали со стен – такой человек хорошим и невиновным быть не может, и его возможная связь с иномирской ватагой нисколько не удивляла...

— Расслабься, — успокаивал я Вронскую. — Разберемся со всем, всех побьем.

— Уже и план есть?

— Конечно, ха, — беззаботно посмеялся. — Самый идеальный в мире план имени Боярова: плохих — бьем, хороших — защищаем, и все у нас будет замечательно…

— Да-ааа, — болезненно протянула Полина, морща милый носик. — Стратег из тебя, конечно, Михаил Иванович. Теперь хоть понятно зачем тебе Государева Академия нужна.

Глава 7

— Твой драгоценный труп, действительно, необычен, Михаил, — доверительным тоном сказал мне Алмазов.

Смотря на деятельного Сан Саныча вполне искренне радующегося новому необычному образцу, я неспешно пил кофе и задавался вопросом: «Откуда у него столько энергии в три часа ночи?».

Директор уже первичный осмотр провел — крепкий культист был вскрыт, взвешен и оценен, тщательно проверен анализирующими заклинаниями. Органы и образцы плоти оказались разложены по емкостям, и теперь пришло время выслушать выводы; в конце концов, не даром я полтора часа этого дожидался:

— На мышцах, костях, в крови и органах — в общем везде очевидные следы сильного магического воздействия.

Я оживился:

— Какое-то заклинание?

— Нет, — он покачал головой. Его обрюзгшее лицо обычно хмурое, сейчас выглядело крайне довольным, а голубые глаза сияли излишним весельем. — Некая смесь земляной и водной магии лекарского спектра. Подозреваю дикий тип. Структура водной части нечто среднее между Циклом Большого Исцеления и Восстановления — но это, конечно же, очень всё приблизительно. А еще тут природная поддержка, энергетические бусты небывалой мощности, — он тщательно оттер руки и отшвырнул полотенце к покойнику. — Должен отметить, что нечто схожее находят на телах конкретных иномирских отродий. Это я думаю и стало причиной того, что уважаемый Мистер Культист имел возможность так бешено регенерировать. С чего его легкие и глотка перестроились под плевание огнем — я установить пока не смог.

— Что скажите по поводу излишней силы?

— Это должно быть также следствием тех геомантно-водных воздействий. Очень похоже, что виной всему — регенерационное искажение, соединившееся с бустом. И все же эта с позволения сказать, — хмыкнул. — Пищевая добавка не приспособлена под человеческое тело… Я нашел частицы распада — мелкие и черные в глубине плоти и внутри костей. Средство банально небезопасно: хотя точно сказать «распад» — следствие приёма пилюли или последствие от множества регенеративных циклов, я не смог.

— Как он своим обывательским телом переживал мана-откат и отравление?

— А вот как-то они избежали этого, — он пожал плечами. — Должно быть рекурсивное воздействие регенерации. Как ты можешь отравиться, если то, что должно отравить исцеляет тебя?

Какое справедливое замечание.

— Эффект усиления постоянный или временный? — появился у меня вполне логичный вопрос. — Культист после приёма вернется к обывательскому виду?

Это было важно: достаточно ли для культиста одной пилюли, чтобы измениться навсегда, или требуется постоянная медикаментозная поддержка?

— Этого, Миш, сказать тоже не могу, — Александр покачал головой с самым унылым видом на который был способен — нерешенные загадки заставляли его грустить. — Выщелкнул ты организм в измененном состоянии и обратных изменений мы уже не увидим, даже если они и предполагались.

— Что вообще никаких следов не осталось? — не унимался я.

— Никаких. Опять же, я бы рискнул предположить, что транссмутация такого уровня — штука временная. Все-таки для регенераций и прочего много энергии требуется, а откуда ее брать, кроме первичного источника? Бусты и поддержка из пилюли не бесконечные. К тому же, как я и говорил есть частицы распада — они могут набрать критическую массу… Нам еще нужно узнать, что случится с телом по окончанию цикла. Оно распадется под весом искажений? Вернется к базовому состоянию, но с инвалидизацией? Или же это путь в один конец изначально — этакая суицидальная пилюля последнего шанса, где синеглазый дурень в попытках выполнить задачу банально сожжет себя и внутренние ресурсы?

— Вы, Александр, говорили про иномирское отродье на котором схожие следы находят. О каком именно синекожем речь?

— А то ты не догадался, — Алмазов снисходительную улыбку тянет. — Кто у нас носится одуревший, все сносит, ломает, всех рвет и регенерирует как безумный?

— Берсерк?

— Совершенно верно!

— Это что ж получается, в этих пилюлях какая-то часть Берсерка?

— Думаю, да. Предположу, что кровь. Концентрат сути. Я еще анализ самих пилюль сделаю — но, понятное дело, что это не все составляющие. Если просто хлебнуть крови Берсерка или этот концентрат крови — эффект будет губительный, о чем ты мог додуматься и самостоятельно. Так что здесь и другие ингредиенты. А еще наверняка руническая печать при создании, которая свое заклинательство вбивает в саму капсулу и напитывает ее.

Ох, не даром ведь культисты куда-то на платформе тащили здоровенного иномирца — не просто так эта история по городу гуляла. Должно быть — это и был Берсерк.

Пилюли — это деятельность Молотова или он уже на готовое производство приехал? Одни вопросы.

— Что еще хорошего скажете, Сан Саныч? — я устало вздохнул. — Нам бы максимально информированными быть, сами понимаете.

— Понимаю. Если такая химозная дрянь массово поступит в распоряжение культистов — очень плохо будет, — он лицом посветлел, будто идея какая появилась. — А знаешь, что? Я с твоего позволения, Михаил, опишу труп по нормальному, проведу человеческий анализ, также с пилюлями — сделаю уже полноценный доклад и передам Ермолову срочным курьерским пакетом. Тут Алексей Петрович носом воротить не станет — проблема назревает серьезная. Ты ж оценил риски, да?

— Рота таких в «Брюхе» может устроить ад.

— Именно. И разбираться с таким — задача армии! Поэтому неплохо если б я выполнил свою работу грамотно, а штабные выполнили уже свою. Составили бы план на случай массового появления усиленных, разделили сектора, но вот это все скучное, армейское… Довели бы до сведенья офицерского состава. Нужно методичку написать, как таких торчков лучше всего убивать… В общем, ты молодец, Михаил. Держишь ушки на макушке — и являешься вовремя. Давай пока я дело делаю в лаборатории — у меня как раз пару диковинок есть для твоих пилюль, — ты с Ангелиной пообщаешься.

— С чего это? — такое предложение меня сильно удивило; я тут же поспешил добавить. — Я совсем не против… Просто как-то и неожиданно.

— Очень ей интересно как там у тебя с поединком прошло, и как у «Отряда» ты выступил, — объяснял Александр Александрович. — Мы поздно узнали, не успели билеты приобрести — там мигом все скупили…

— А она не спит — ночь ведь глубокая?

Алмазов отмахнулся:

— Не спит. Последние денечки перед учебой ловит — наслаждается свободой… К тому же Геля очень просила, как узнала, что ты едешь такую беседу устроить, так что уж не обидь.

— Не обижу, — кивнул. — Мне несложно…

— Вот и хорошо, вот и спасибо, — Александр загадочно улыбался. — Успокоил отцовское сердце…

***

Ангелину я нашел в гостиной. Ее строгое платье изумрудного оттенка показалось мне очаровательным.

Девушка сидела возле камина в кресле.

— Приветствую, Михаил Иванович, я очень рада вам! — словно светясь, восторженно произнесла платиновая блондинка. — Немедленно садитесь и все рассказывайте, я сгораю от нетерпения!

Даже так?

— Как прикажете, сударыня, все сделаю — только потушитесь, — и кивнул со всем смирением, чем заслужил ее смешок.

Я исполнил свой долг полностью. Рассказал, как прошел мой бой и другие схватки в «Отряде».

Легкая и довольная улыбка застыла на ее лице. Ангелина Александровна слушала очень внимательно, не перебивала, и по затуманенному взгляду я легко сделал вывод, что она, в данный момент, ведомая моими подробнейшими описаниями представляла эти поединки.

Никаких неловких моментов между нами не было: мы не оставались одни ни на секунду — все время в зале находился кто-то из слуг. Нас радовали небольшими яркими закусками (здесь были деликатесы со всей Империи) — тарелки выставляли на низкий стеклянный столик, и уже зная мою любовь к кофе — постоянно подносили чашки со свежим горячим напитком.

Постепенно наш разговор зашел на отвлеченные от боев темы:

— Знаете, Михаил Иванович, я не уверена про свой выбор, — немного грустно произнесла Алмазова. — И это меня беспокоит.

— О чем вы говорите, Ангелина Александровна?

— Ощущение такое вот, — покачала головой, неловко улыбнулась. — Я как не посмотрю на схватку какую, так и думаю, что не тот факультет выбрала и не тем собралась заниматься… Бои волнуют меня, лечение, знаете, совсем нет.

Плохо.

— Я уверен, вы созданы для лекарских дел, а это просто небольшое беспокойство перед приближающейся учебой.

— С чего вы решили так? — голос ее потеплел, она чуть приблизилась, жадно ожидая мой ответ.

Один из слуг, стоявший у нас за спинами, беспокойно кашлянул — и Ангелина опять откинулась на спинку кресла, хотя и кинула на мужчину раздраженный взгляд.

— Я сужу по тому, что рассказывал ваш отец; так что не сомневайтесь в себе. Лучше подумайте о той пользе, что принесете, если будете квалифицированным лекарем. Скольких сможете спасти…

Она раскраснелась, не в силах смотреть на меня:

— Я рада это именно от вас слышать, Михаил Иванович, — кротко сказала, стрельнув глазами.

— Да бросьте, — я игнорирую все знаки. — Талант нужно подмечать. Мне кажется вы вполне способны стать, как бы это странно не звучало, Вороновой нового поколения.

— Вы правда так верите в меня?

— Всем сердцем.

Она счастливо рассмеялась.

Еще не хватало, чтоб Алмазова перекинула документы на боевой факультет. Наша задача держать ее на лекарском. И никак иначе. В других местах — она свой потенциал не разовьёт. Да, из нее может получиться такого же ранга боевой маг, но, откровенно говоря, кому нужны боевые мастера магии этой стихии? А вот лекари нужны всегда.

Потенциальный пятый ранг лекаря — сколько таких в нашем поколении?

Я про таких даже не слышал в «своей линии».

— Спасибо, что поддерживаете, Михаил Иванович, — с благодарностью произнесла она. — Вы придали мне уверенности.

— Если это уместно, то просто Михаил, — щедро предложил я. — Мы будем по соседству учиться, поэтому вы всегда можете обратиться ко мне за помощью…

— Тогда и вы зовите меня просто Ангелина. Скажите, вы ожидаете, что-то от учебы?

— Ничего, — сказал устало. — Видел сборище студентов, не впечатлили. Может толковые просто не пришли, я ж и сам там случайно оказался.

— О, как интересно! — она хлопнула в ладоши. — А вот знаете и Валерия Воронова на боевом.

— Да? — это удивляло.

— Так что зря вы так. Как минимум, вас аж двое достойных, — она улыбнулась.

Хотя, а где эта безумная одноглазая должна еще быть? С таким настроением либо в Академии, либо в Турнирах, либо в «Шраме». В материнской Академии ей делать было нечего; лекарский талант обошел ее стороной, так что… Лучший боевой Москвы — как раз ее выбор.

Ангелина озорно заговорила:

— Знаете, у меня есть глупое желание. Послушаете?

Будто у меня выбор есть:

— Да. Конечно.

— Я бы хотела в последствии, как обучусь, лечить вас.

— Зря вы так, Ангелина, — покачал я головой. — Услуги лекаря стоят дорого и разбрасываться обещаниями вот так — немного опрометчивое занятие. Ваш талант, ваш дар — ресурс вашей семьи, и ваш лично. Уверен вы добьетесь таких успехов, что к вам в очередь выстраиваться будут…

— А я хочу, — и улыбнулась, белую прядь волос накручивая на палец.

Спас меня Александр Александрович, вышедший из коридора:

— Я закончил, Михаил, — сообщил он. — Как вы тут, не сильно скучали?

— Прекрасно, — энергично отозвался я. — Беседовать с Ангелиной Александровной — одно удовольствие…

— Спасибо, Михаил, за добрые слова, — кивнула зарумянившаяся девушка. — Вы тоже прекрасный собеседник.

— Прости, Гель, он мне нужен в лабе, — проговорил Алмазов.

— Хорошо…

И так он меня вытащил из гостиной и утащил в подвальное помещение.

— Что-то узнали? — сразу решил я перейти к делам.

— Да. Разложил пилюлю на составляющие: кровь Берсерка, много всякой трудно выговариваемой химозной дряни, а еще всякие «сорняки», которые растут исключительно в аномалиях. Ингредиенты достаточно редкие. Помимо этого пилюля, действительно, сделана с помощью магического оборудования. Там соответствующие мана-отметины есть, и ровность частот об этом говорит… А это значит — ждем массового поступления. Я собрал документацию, фотокарточки, сами пилюли, все это с курьером уже отправил Алексею Петровичу. Надеюсь, ни один из его секретарей-умников, не посчитает, что документы могут подождать и не выкинет их в письма второй — третьей очереди.

— От меня что-то требуется?

— Только если по случайной случайности вы окажите в месте, где собрались печатать массово пилюли, уничтожьте печать станка, — усмехнулся он. — Это явно поможет. Или украдите. Она обычно не плотно крепится.

— Экий вы, Александр, простой…

— Я не говорил вам его искать. То вроде, как и не ваша обязанность, а если случайно, — подмигнул. — Бывает же такое, да?

— Да понял я, понял…

— А сейчас… Михаил Иванович, не выпьете ли со мной?

— Я вообще-то ваш ученик.

— Во-первых, не ученик. Я не преподаю у первокурсников, а, во-вторых, как раз отпразднуем надвигающуюся учебу, — хмыкнул он. — Все равно 31-е августа полностью убито, работать уже возможности не будет. Всю ночь на ногах, значит придется выходной брать, вот, — сказал он продемонстрировав бутылку виски. — Расслабиться — это как будто бы и не ошибка.

Демон…

Алмазов продолжал:

— Все, вы промолчали, значит задумались, значит согласны. Я уже наливаю…

— Вы случайно не алкоголик?

— Михаил, какую же чушь вы говорите, — зловеще рассмеялся он. — Я алкоголик спе-ци-ально! На волю случая в таких важных вопросах лучше не полагаться… Только холодный сорокаградусный расчет!

Я схватился за стакан. Сан Саныч аж поднялся, чтоб тост сказать:

— Ну, за маго-науку и магический прогресс!

***

Я стоял на территории Академии перед главным зданием. Опухший, сонный и не полностью протрезвевший.

Сан Саныч почти сутки у меня отнял со своими посиделками. Но я все равно остался доволен — мне этого не хватало…

Алмазов, когда напивался, вечно заводил задушевные философские разговоры и придумывал всякие забавные мысленные построения, в рамках которой беседа двигалась; не стал и этот раз исключением.

Александр привел гипотетическую ситуацию, где мы все-таки проникаем на территорию мира синекожих через вторичные порталы, находим возможность существования там — побеждаем иномирцев — а сам поставленный им вопрос был следующим: «что мы делаем с мирными?».

Долго спорили. Я настаивал на том, что нельзя ничего делать, пока мы точно не узнаем устройство общества синекожих; Алмазов предлагал десятки разных вещей: и одно его предложение было ужаснее другого. Там всякие типичные исследовательские закидоны — давайте засунем двадцать особей под гидравлический пресс и посмотрим, какую алхимическую ценность будет представлять вышедший из них джем…

Ужасно!

Здесь шестьдесят три студента — я пересчитал.

Все маги: большей частью молодые ученики, крайне довольные собой, — но еще и десяток адептов было.

Видимо присутствовал только первый курс. Второй и третий милосердно избавили от необходимости слушать скучные преподавательские речи, и они начинали учиться только со второго сентября…

Повезло им.

У трибуны для выступлений я насчитал четверых преподавателей: трое адептов (грудастая блондинка, старичок, здоровяк с гренадерскими лозами на щеках) и один лысый, бледный мародер в плаще.

Радует, что хоть одного свободного третьеранга нашли. Как-то слушать напутствия от второранговых магов — несолидно.

Ситуация в городе не радовала.

Теперь культистский сброд может усиливать себя пилюлями — и это постоянно необходимо держать в уме. Все это добавляется к работе агентов, их долбанным руническим формулам подчинения. А еще у нас некромант Молотов. Короче сложностей — полно… Но кто обещал, что будет легко?

Я и сюда то явился не от большого желания — этим утром перед зданием Государевой Академии должна аномалия открыться. До того, как подмога явится, много студентов порежут, поэтому в меру своих сил будем выступать щитом.

Жесткие ладони легли на мои глаза, закрыли обзор:

— Угадай кто, — прозвучало хрипло и взволновано. — Или укушу…

— Это не мой ребенок, — пробурчал я в ответ. — Никаких тебе алиментов…

Она убрала руки, хмыкнула. Это одноглазая Воронова.

Только ее не хватало…

— Шутки шутишь? — ткнула пальцем в бок и быстро оказалась передо мной, да близко так — бесстыдница. — Ты почему мне не звонишь, Мишенька?! Не порядок! Обещался же… Неправильно заставлять женщину ждать. А я ведь тебя ждала. Может даже страдала… Страдали и спарринг партнеры — знаешь скольких я покалечила за эти дни? Но никому кроме тебя не проигрывала — честно-честно!

— …

На ней были высокие черные брюки и белая блузка, что обтягивала все самым приятным образом — она руки в бока уперла:

— Чего ты надулся?

— Здороваться вообще-то нужно, уважаемая Валерия…

— Ой, ты чего из обиженных? — она губки надула. — А бьешь как нормальный. Странно даже как-то… Диссонанс такой.

— Нет, — устало вздохнул. — Я не из «обиженных».

— А чего тогда, Миш? Я думала сходим куда.

— Ты ж про совместные тренировки там говорила, — нахмурился я. — Спарринги — все дела…

— Знаешь я с возрастом поняла одну вещь, — Валерия ухмыльнулась, горделивую позу приняла. — Лучше мутузить кого-то, кого знаешь. Причем близко, незнакомых не так интересно… Поэтому и нужно для полноты ощущений — вроде как, узнать друг друга получше.

Мне только покачать головой осталось:

— Жуть.

— Это ж шутка, ты чего такой серьезный? — она заняла место с левой стороны, взяв под руку. — Расслабься немножечко, Миш.

— Воронова — это крайне неприлично, — отметил я.

— А кто осудит? Покажи этих храбрецов я им поджопников от всей души раздам.

— Я этот храбрец.

— Ладно-ладно, ты имеешь право, — пробурчала Валерия, но руку не отпустила. — Слушай, веселье возле тебя прям умирает… Ты в этом нудном мастерстве хорош.

— Да я много в чем хорош…

— Знаешь, вот вообще не сомневаюсь!

Подошла Скворцова, оглядела эту картину: меня, Валерию, натурально висевшую на моей руке; хмыкнула — и встала по другое плечо:

— Привет, Светлячок, — поздоровался я.

— Привет.

— Можно с вами постоять? — без особой уверенности поинтересовалась Алмазова сзади.

— Боже, можно не подкрадываться? — болезненно прохрипела Воронова. — Девчонка, меня чуть тут инфаркт не скрючил…

Я чувствовал себя примерно также:

— Конечно, Ангелина…

Немного постояли.

— Миша, в тебе Сероглазка дыру прожжет, — доверительно сообщила мне Скворцова. — По крайней мере она этим упорно занимается. Вон, с правой стороны. Видишь?

Я глянул, и правда… Астра откровенно пялится, как-то даже злобно.

Я помахал ей, давая понять, что прекрасно ее вижу. Она опомнилась, дернулась, убрала с лица все лишнее эмоции — помахала в ответ и поспешила отвернуться.

— Кто — какая еще сероглазка? — мотала головой Воронова, пытаясь разглядеть что-то одним глазом.

— Ермолова, — объяснила Скорцова. — Астра Алексеевна.

— А. Пусть жжет, — беспечно отмахнулась Воронова. — Ей полезно.

— Не знаю — не знаю, — продолжала Вероника. — Она так косилась. И вон опять поглядывает. Мишель, у тебя проблемы с Ермоловыми?

— Да хер с ней, — бросил раздраженно. — Я не знаю чего она там навыдумывала.

Валерия взорвалась хохотом:

— Она смотрит на тебя так, — начала рассказывать Воронова. — По-особенному: значит либо убить хочет, либо горячо залюбить. Но знаешь у нее оно близкое — у девчонки очень сложно в мозгу нейронные дорожки тараканы оттоптали.

— Вы с ней знакомы?

— Конечно, — кивнула Валерия. — И Веронику я знаю — правда ее признаюсь хуже. Наши родители сенаторы. Ермолов вообще-то голос моей матери держит. Вот так всегда… Мать моя работает, трудится, в поте лица, во все жопы Империи суётся, а Ермолов двойными привилегиями пользуется, как и его доченька, — Валерия опять засмеялась. — В любом случае Астра мне не нравится; я все пытаюсь ее переделать, настойчиво кручусь вокруг, но она уже десять лет с такой недовольной рожей ходит, точно ее проклятьем запора поразили.

— Мне необязательно все это знать.

— А я хочу, чтоб знал, Мишенька… Берегись Ермоловой. Я не всегда смогу тебя защитить.

— Вау, — выдала ошарашенная Скворцова. — Это от тебя, Валерия, в пору защищать.

— Возможно, — одноглазая прищурилась. — Но я не такая жадная, как Астра. В этом мой большой плюс…

У меня от этой болтовни совсем голова разболелась. К счастью, впереди началось хоть какое-то движение.

Преподавательница-блондинка встала за трибуну и начала что-то воодушевленно рассказывать, усилив голос маной.

Я не все расслышал, так как мне без остановки Валерия на ухо шептала оды восхищения о здоровенных грудях этой адептки… Сосредоточиться было сложно: от девушки безумно приятно пахло; это энергичный аромат, сочетание холодного, уходящего в сладость: мята с малиной.

В словах преподавателя было что-то про три пути: про то, что одни пойдут по боевому направлению, другие станут артефакторами, а третьи — лекарями; короче самая общая информация.

— Дальше вам напутственные слова скажет, Андрей Владимирович Журавлев, — закончила говорить блондинка. — Наш дорогой заместитель директора…

Мужчина мародер сделал шаг, второй, подошел к трибуне — занял место.

— Здравствуйте, — хрипло начал Журавлев. — Я рад вас всех здесь видеть, это определенно очень важный день для нас, и для вас… Что ж, должен сказать, мы привнесем в мир демоно-ящеровый огонь. Огонь синей чешуи. И каждый старовер наконец-то получит свою долю счастья.

Люди застыли, не понимая, как реагировать.

А мародер, продолжив свое выступление, распахнул плащ.

Под ним оказался сложный артефакт, который вдоль всего туловища тянулся.

Что я заметил? Плоды аномалий, гренады, трубки, ритуальные свитки, рог, (судя по всему рыцарский) диковинка в виде многоглавой женской статуэтки и разноцветный жемчуг…

Глаза Журавлева залило маной, артефакт вспыхнул, по трубкам побежал огонь, взвился смерч искажений, — мародер потянул чеку. — И кафедра взорвалась, блондинку и самого Журавлева испарило в белом пламени, остальных преподавателей раскидало в стороны; в небо ударил золотой луч прорыва.

Надо же!

Студенты в панике и в ужасе кричали; вой чудовищный стоял.

Мне, Скорцовой и Вороновой — пришлось пригнуться, чтоб нас силовой волной прорыва с ног не сшибло. Так и открылась аномалия…

Глава 8

Кто б мог подумать, что аномалия здесь — это деятельность иномирских агентов? Синекожие так рано по времени стали рукотворные прорывы делать, я предполагал, это все только в октябре начнется… Дьявол! С каждым днем ситуация все сложнее становилась, а я топчусь на месте, как раненный осел.

Где мой третий ранг?

В который раз задумался о том, что возможно я не лучший человек, чтобы распутать этот клубок. Но уж какой есть. До боли зубы сжал, — чего уж теперь? Отбиваемся и никакого нытья…

Часть молодых магов валялась на земле, оглушенные волной прорыва. Другие бегали, не зная куда себя деть, третьи истерично кричали. Несколько студентов сидели раненные, — их осколками посекло — они теперь потихоньку истекали кровью. Орала тревога Академии, вдалеке звучали сирены машин скорой помощи.

Да уж — это не «Брюхо». Тут в «Преддверии» службы не спят.

— К бою, друзья! — моментально очнулась Воронова, сорвав заплатку.

Радужка ее травмированного глаза сияла рыжим огнем, зрачок напоминал горящий уголек.

Не ожидал: дитя стихии, — и ведь редко такое зрелище увидишь!

Подобное магическое состояние давало два простых преимущества: быстрое плетение заклятий и уменьшенные затраты маны на них, взамен стихия забирала глаз.

Первыми из портала выбрались два Призрака — серо-синие отродья, тощие, высоченные и излишне дёрганные. У них полный набор «прекрасных» отличительных особенностей: демонические хищные рожи, (увидишь такие в ночи и обделаешься) устрашающие кривые клыки, а еще чтоб не скучно было: когти и мечи.

Призраки в армии синекожих исполняли роль этаких невероятно мобильных бойцов: смесь разведчиков и штурмовиков. Могут свалиться на голову и в миг всех перерезать, а могут украсть что-то, взять пленного, быстро куда-то добраться. Короче обеспечить дозой стремительного веселья.

Вот и теперь они двигались, использовали магические рывки, оставляя в местах прыжков сизую дымку и тучки искажений. Преодолевали по пять метров за «прыжок», так иномирцы очень быстро оказались возле Астры.

Почему именно к ней двинулись? Здесь шестьдесят студентов присутствовало. Только сейчас подумал: и в ТЦ ведь гончие были точно на нее нацелены. Один раз — случайность, два — закономерность. Что-то синекожие от Ермоловых похоже хотят. Любопытно…

Призрак дважды ударил по спутникам девушки: одному пареньку стиляге он разрубил голову, второго, который в дрожащей руке пытался Вихревой Щит поднять, рассек по диагонали. Меч синекожего будто и сопротивления никакого не встретил…

Другой Призрак в это же время издал оглушающий визг, что изменением магического фона надавил, и когти вонзил в плечо Ермоловой.

Это все крайне быстро произошло. Астра Алексеевна закричала, брызнула кровь — рана выглядела серьезно. В следующий момент и я, и Валерия уже на всех порах неслись к Ермоловой на помощь.

Призрак схватил Астру как долбанный мешок картошки и забросил на плечо.

Украсть хочет?

Под ритуал?

Что толку ее на алтарь кидать? Она же всего лишь ученик… Там энергии с гулькин нос будет. Понятное дело, что выйдет больше чем от обывателя, но все же ловчее хватать какого-то адепта. А их здесь навалом бегает. Видимо иномирцы, действительно, понимают, что она дочь командующего. И это — плохо…

Какие осведомленные синежопые образины… Зла на них нет.

Из портала вышел крупный и бронированный отряд доходяг. Вооружённые мечами, копьями и ростовыми щитами — иномирцы делили между собой Гранитную Крепь. Мана-нить зависла над ними серой запутавшейся сеткой. Только этого не хватало…

Скворцова среагировала своевременно, не прошли даром все наши тренировки: с самым сосредоточенным видом Вероника раз за разом отправляла в новоприбывший отряд Штормовой Ветер, а в самую гущу обрушивала Громовую Плеть.

Два адепта помогали ей: (повезло, что не все маги здесь бесхребетные тюфяки) они забрасывали врагов Ледяными Стрелами, Сияющими Иглами, аквамант еще и подводил Хладный Диск; все для того, чтобы замедлить продвижение.

Коллективом убить у них никого не получилось — и сам по себе уровень защиты у бронированных доходяг был высок, щиты они подставляли ловко и так же ловко формировали из них линию.

Быстро элементы защиты обросли громоздкой коркой льда, свисающими сосульками, но синекожим это сильно не мешало.

Двигаясь к Астре на подмогу, я активировал чары Факела. Двойная мана-лента появилась на руке, и я тут же разрядился заклинанием.

Все решали доли секунды — промедлил бы и Призрак в череде прыжков ускакал прямиком до портала. Ищи их потом в аномалии.

Иномирец с ворованной Ермоловой сделал один прыжок, и в место куда он прыгнул первый раз, я и отстрелялся усиленной Сияющей Иглой.

У меня было пол секунды для того, чтоб среагировать и прицелиться.

Хватило: я попал!

Призрак не был защищен, и заклинание пробило ему хребет. Монстр свалился вместе с Астрой на асфальт.

Валерия разобралась со вторым, убив его удлиненным Алым Клинком: пробила иномирцу грудь, а следующим движением — через запитку маны — разрубила окончательно.

Она с особым довольством, раскрасневшаяся, хохотнула, растрепала свои короткие, по подбородок, черные волосы и послала мне воздушный поцелуй.

Не женщина, ей-богу, — настоящая гарпия…

Я занял защитную позицию перед Ермоловой, оборачиваясь в пластины Корундового Доспеха.

— Опять ты, Бояров, — она натурально шипела, сжимая рану; всхлипнула от боли. — Почему именно ты, гадина такая? Ненавижу тебя, дурак…

Эвона как! Какие признания…

Но это она от шока. Вряд ли я такие сильные чувства вызывал.

По крайней мере, я в это верил.

Бросил на нее взгляд. Ей очень больно: бледность, рубиновая россыпь капель по лицу, — с нее лилось вдоль руки. Это мы ее тут продержим еще пару минут, и она до могилки сомлеет.

Зараза…

— Заткнись, — Астра аж растерялась от такого, и дальше я уже Вороновой говорил. — Ее нужно вытащить, причем быстро.

— Сделаю, избранник мой.

Поморщился… Вот же еще одна проблема на мою голову.

Для чего синекожим стервозная дурёха нужна? Ну точно они ее не как заложницу планируют использовать… Может руны подчинения нанести? Вот это уже вероятнее…

Валерия схватила Ермолову под здоровое плечо. Не обращая внимание на крики Астры, потащила к остальным.

При этом Воронова натурально информационным ором сопровождала свои действия:

— Все, кто не может сражаться: слизняки, дохлятина, хлюпики, слабаки и вонючие бабы, валите на долбанный выход! Не надо здесь лишними целями светиться, суки! Иномирцам счет пополнять — не уважать Империю! Валите! Прочь!

Как Воронова подтащила Астру к воротам, Алмазова, закончив возиться с двумя раненными от осколков, переключилась на Ермолову.

Меня это удивило. Она считай только с подготовительными знаниями работала, не выслушав ни единой лекарской лекций, — показывала уверенное исполнение заклинания Заживление Ран. И никто под ее плетением не умирал… Вот Сан Саныч похоже не экономил на репетиторах.

Валерия поймала мечущегося парня, совсем молодого, вмазала ему мощную пощечину и запрягла вместе с Алмазовой Ермолову на выход тащить. Целиком Ангелина не была способна закрыть ту рану, — только кровотечение остановила. Раненной все еще была нужна помощь; там возможно в когтях Призраков и яд.

Все это я видел краем глаза — мой основной интерес захватил выбравшаяся из портала бронированная махина Герольда.

Он церемониться не стал, сходу вдарил пяткой по скорчившемуся в ногах дедку преподавателю и проломил ему грудную клетку.

Скотина такая…

Скворцова и два адепта в разные стороны разбежались, чтоб их одним Силовым Серпом не срубило. В итоге они отвлеклись на новую угрозу, а отряд доходяг среагировал моментально. Чего еще можно было ждать от сообщающихся умов? Молодой аквамант упал, пробитый пятью метательными копьями.

Я же использовал Кнут Золотого Пламени. Ударить нормально не получилось, Герольд небольшим Адаптивным Щитом прикрылся, но внимание я его привлек — и это главное. Такая и была задумка.

Надеюсь к магии тьмы не придется прибегать — хотелось бы так справиться…

Я сделал еще два шага и раздавил пирамидку диковинки в кармане. Вокруг засиял магический круг — фон изменился, искажения создали специфическую изменяющую маг-частоты колбу.

А теперь, сука хитиновая, поговорим! Почувствовав кипящую внутри силу, я зарядил Факел и создал мана-ленты вокруг запястий. Следом воздвиг перед собой тройной Базальтовый Лист, с активацией чар Прочности. Так я перехватил двойной Силовой Серп врага.

Заклятье Герольда пробило два Листа из трех, выбив тучу пыли. Определенно без круга ловить в лоб магию было бы ошибкой. Следующий мой ход — я развеял остатки стен и бил усиленными Сияющими Иглами в Герольда, пока тот не свалился.

Он натурально шатался от ударов магии; шесть заклятий и его поломало от моей мощи.

Жирные, сияющие Иглы подхватывали с колбы искажения и тем самым усиливались еще. От них не вибрационные шлейфы оставались, а множественные белые спирали.

Очень красиво!

Иглы играючи пробивали хитин Герольда, оплавляя его по краям от мощи; здоровяк завалился — от него дым искажений шел.

Отряд доходяг уже вовсю бежал ко мне. Зрелище то еще: пятнадцать забронированных бойцов и сержант, отдающий команды в центре строя.

Полетели метательные копья — штук десять. Судьбу не испытывал, опять Базальтовый Лист воздвиг.

Снаряды свое отстучали, и как звук исчез — я развеял защиту. А затем лупил по ним Гранитными Копьями. Сложившиеся в линию щиты, к своему удивлению, я даже с дополнительной мощью не сбил.

Тут Скворцова и Воронова подсобили: зашли с флангов и отработали. Штормовой Ветер разрушил их построение — туда же пролетели Громовые Плети, очень быстро враги оказались оглушены, разбросаны и растеряны, а Валерия, подступив ближе, залила их с двух рук Огненными Потоками.

Стоял страшный вой, девичий смех.

Построение окончательно развалилось, и экономя ману, я выбивал выживших доходяг по одному прицельно выпущенными Иглами. Алые черточки разрывали их головы с костяными масками.

Так мы и закончили, и я наконец-то вышел из магического круга.

— Я иду аномалию закрывать, — предупредил запыхавшихся подруг.

— Я с тобой пойду, — уверенно и немного зло сказала Скворцова; видимо думала, что я ее отговаривать буду. — И ты меня не переубедишь…

Не то чтобы я собирался: помощь лишней не будет.

— Хочешь забрать все плоды себе? — криво ухмыльнулась Воронова, обратно закрывая глазницу заплаткой. — Так хрен там плавал. Культивация — всем важна и всем нужна, знаешь какая в городе нехватка даров второго ранга? Во, не знаешь! Так что и я с тобой…

Мне оставалось только плечами пожать — это их выбор.

----------------

От автора

Призрак:

***

Мы забрались внутрь золотого портала и сразу наткнулись на десятку скаутов жезлоносцев. Сопротивлялись они недолго: их Вееры Искр и Вихревые Пули нас не впечатлили. Мы убивали их в рукопашную: я и Воронова — Хлопками, а Скворцова — под Разгоном бегала и щедро угощала ударами ног.

Когда совсем скверно стало, разочарованные скауты даже убегать пытались, только вот куда убежишь от магов, что на дальнюю дистанцию заклятья закинуть могут? Правильно, никуда.

Аномалия, в которой мы оказались, имела класс «Холм».

Мы были соответственно внизу, у подножья, — это, признаться, плохой расклад.

Отсюда вел подъем, дорожка из гравия, и в разных местах этого проклятого подъема я мог разглядеть засевшие отряды синекожих. Иномирцы визжали, рычали, поднимали свое оружие, как будто бы бросали нам вызов.

На самой верхушке высилась статуя грудастой многоглазой женщины. Титаническая, серая, упирающаяся макушкой в синие искажения пространства аномалии.

Героиня архитектурного памятника, несмотря на россыпь глаз вдоль бровей сильно напоминала человека, и даже казалась симпатичной. Возможно всему виной детально, во всех подробностях изображенное обнаженное тело, и впечатляющие груди, каждая размером с добротный сарай.

— Глаза сломаешь, — недовольно сказала Скворцова.

— Чего? — усмехнулся. — Я оцениваю поле предстоящей работы.

— Миша, мы на статую не полезем, — пробурчала она. — Это. Не. Наше. Поле.

— Ха, — я покачал головой. — Очень смешно, Светлячок.

Портальное дерево вилось вокруг голени статуи — и я даже отсюда видел три сияющих золотом плода. Они там как манящие яркие точки зависли.

— Нормальная добыча, всем по дару, — довольно покивала Воронова. — Есть предложения? Штурмовать защищенный холм силами трех ополовиненных по источникам рож, как-то… Пока они будут сверху в нас всякими неприличностями пихать, худо будет. Короче взять холм не самая тривиальная задача, друзья мои сердечные.

— Уже все спланировано до тебя, — фыркнул. — Собираемся в боевую тройку. Я закрываю вопрос защиты и опасностей ближней дистанции, вы берете дальние цели.

— Другими словами…

— Следите за Листами. Хватайтесь за меня, не выпускайте. Идем, бьем, убиваем.

— Ох, выдумщик, — покачала головой Валерия, губы поджав. — Бесстрашный такой.

— Тебе ж так весело было пару минут назад…

— Так это там, в родном мире. А тут — страшновато как-то: сгинем, так даже не похоронят.

— Если что я вытащу твой труп.

Она сморщилась, как будто лимон раскусила:

— Ну спасибо, Миш, успокоил.

Валерия схватилась за правое плечо, Вероника за левое, так и двинулись.

Мы вышли на шестерых рядовых иномирцев и сержанта. От них в нашу сторону полетели метательные копья, я Базальтовым Листом прикрыл нас. Как отбил снаряды, так сразу частично развеял Лист и перехватил остаток заклятья в качестве ростового щита.

А девчата уже отработали — троих уложили. Добавил и я: рассек голову сержанта Кнутом. Еще парочку Режущих Плетей, несколько Сияющих Игл — и вопрос закрыт окончательно. Весь встречающий нас отряд долбанных умников метателей перестал существовать.

Буквально еще десять шагов прошли, и с боку на нас Призрак вывалился из своих пространственных прыжков. Он появился внезапно — я его вообще не ждал, тем не менее, как-то сориентировался… Закрылся импровизированным щитом; синекожий мечом и когтями по базальту поскреб, а потом тем же щитом в морду и получил.

Спереди гончие приближались. Так Воронова их двумя струями Огненного Потока прижала к тропинке:

— Жрите пламя твари горбатые!

Я добавил Призраку Веером Искр по глазам, а следующим ударом через Хлопок раздробил череп. Он еще махал мечом наобум, но я трижды стукнул по его разбитой кошмарной морде щитом, доламывая черепные кости, — и тот успокоился окончательно.

Мы двигались дальше.

Еще один Призрак спереди, но этот бестолково зашел. Как прыгнул, показался в двух метрах от нас, так Вероника его сдула Штормовым Ветром и по приземлении отработала Режущей Плетью. Рассекла сильно-напитанным заклятьем голову надвое.

Прекрасно отработала комбинацию…

— Молодчинка, Ник.

— Не такая уж, — с грустью призналась она. — Я пустая.

— На Разгон маны наскребешь?

— Постараюсь.

— Тогда еще нормально.

Я передал ей щит. Мы подошли к убиенному Призраку и Скворцова вдобавок вооружилась мечом.

Выше семерка доходяг — да как много тут синекожих?!

Хоть эти без доспехов были…

Они понеслись на нас, разогнанные Пылом. Двоих я срубил Залпом Картечи, выпущенным считай в упор — ошметки по сторонам разметало — а потом у нас случилась рукопашная свалка.

В два Стихийника и один демонитовый меч Скворцовой — мы быстро разобрались.

Так и вышли к титанической статуе. Здесь нас ждал садовник и Колдун.

Садовник только замахнулся, собравшись показать что-то, — так Воронова вытянула Стихийник и с семи метров ударила во врага, удлинив лезвие. Острие вонзилось демону в голову, — садовник упал.

— Я все, — сказала она. — Отмагичелась. Перестаралась чего-то. Нужно было просто Иглу кинуть, тогда маны б еще на пару заклятий хватило. Ой, не по-ду-ма-ла.

— Ничего, все приходит с опытом. Разойдитесь в сторону, девчонки, — я вышел напротив Колдуна. — Сейчас я вам покажу, как надо доминировать.

— О-о!

Я был неплохо заряжен. Вместо обычного Факела и Доспеха, я взял комбинацию Факела и Пыла — поэтому, когда Колдун только начал поднимать свой вонючий жезл, я уже действовал.

Две Сияющие Иглы, за ним Багровый Таран и Гранитное Копье.

Первая пропущенная усиленная Игла разорвала ему кисть, что держала жезл — от остального он защититься уже не смог. Вторая Игла пробила брюхо. Багровый Таран ударил в грудь, а Гранитное Копье влетело точно в лоб.

Подойдя, я еще на всякий случай размотал его голову Залпом Картечи.

Валерия похлопала в ладоши:

— Ох, как красиво! У колдуна явно был неудачный день, — а затем задумчиво. — Впечатляет. Что у тебя за источник такой по размерам?

— Большой, — неопределенно ответил я и хмыкнул. — Просто большой… Это проблема?

— Это славно! — Валерия звонко рассмеялась.

Я сорвал плоды с дерева:

— Зря ты его отчитывала за плохой день, — недовольно проговорил. — Будто у нас был хороший…

— Мы живы, — воодушевленно сказала Воронова, обыскивая садовника. — Так что считаю однозначно — хороший.

— Сейчас бы ванную принять, — заявила Скворцова. — Чтоб косточки прогреть: c пеной, с солью, с розовой водой… Вот с этим всем, и фужерчик шампанского… И креветок бы.

— А ванну общую? — заинтересованно протянула Воронова.

— Отвратительно, — поморщилась блондинка.

— А что? — усмехнулась одноглазая, обнимая все еще недовольную Веронику.

— Ты дочка сенатора! — вполне искренне возмутилась Скворцова. — Как можно так просто такие фривольности говорить?!

— Так как раз — кому тогда можно, если не нам?

— Дамочки, болтологию свою умилительную разводить снаружи будете. Со следователями и преображенцами доболтаетесь вдоволь… А сейчас прошу разбираем трофеи — время наше не бесконечное.

— Ты слышала, — Воронова довольно хмыкнула и ткнула Скворцову локтем в бок. — Он назвал нашу болтологию умилительной…

***

Изначально я распределил плоды по одному на каждого, но Скворцова от своего отказалась, она сказала так:

— Ты, Мишель, лучше помоги мне с закрытием аномалий, мне все еще нужны единички.

Я мордой не кривил, согласился и забрал оба плода.

Руническую жемчужину с колдуна взяла Валерия — там как раз pir был — плюсовой огонь. Еще она забрала жезл Колдуна, рассчитывая использовать его в качестве заготовки.

Мы вытащили с собой одиннадцать килограммов демонита; Академия нам обещала с Герольдом помочь, разобрать и нужные ритуалы провести, — а еще они вызывались и весь добытый демонит реализовать. Ну и хитин соответственно. Диковинки, найденные у Герольда и сержанта, тоже ничего полезного собой не представляли — бытовая мелочёвка.

Я спорить не стал. Сил не было, — ладно нас хоть напоили боевыми смесями. Ману восстановить как будто бы было необходимо. Я почти до дна исчерпал себя. Девчонки исчерпались полностью.

Их по итогу отпустили, а мне предстояло здесь неведомо сколько времени провести.

Понимая, что нужно обеспечить плодам соответствующую температуру — я вызвал Ахонтову. Она приехала через минут двадцать; Алиса чуток пообщалась со мной, убедилась что я в норме — и, забрав плоды, уехала обратно в «Оплот».

Мне пришлось еще два часа торчать тут, облепленным со всех сторон то преображенцами, то следователями — но я был молчалив, сосредоточен. Отвечал одной фразой, сообщал, что прежде всего должен поговорить с Александром Александровичем Алмазовым.

Когда ребятам надоело спрашивать всякое и не получать ответов, лишь тогда ко мне прекратили лезть с вопросами…

Алмазов явился через два часа, в черном костюме, помогая себе тростью — был он уставший, бледный; дошагал до меня:

— Рассказывай, — бросил он грубо.

Вид Сан Саныч имел преувеличенно болезненный — еще бы!

У него часть преподавательского состава на ровном месте в первый учебного день померла, да еще три ученика погибло. Тут нехилые такие откупные придется платить, как минимум. История, действительно, получалась не самая красивая.

— Ваш зам сделал рукотворную аномалию, — передал я суть в пять слов.

— Что?! — он чуть ли не зарычал. — Чего? Журавлёв?

— Как — понятия не имею. Он очевидно — и у вас слишком много свидетелей этому будет — оказался культистом. Использовал артефакт.

— Руны на артефакте не разглядел?

— Нет. Там некогда было. Да и не ожидал никто. Он сказал, сделал объявление, бац — показывает свой артефакт, и тут же взрывается… Думаю, там завязки какие-то рунические были на собственную жертвенность, хотя это только догадка…

— Думаешь он себя в жертву принес?

— Да. Себя, свой источник, свой мародерский дар. Может в артефакте и переносной алтарь был — это вроде как логично.

Алмазов молча смотрел на меня минуту. Пыхтел. Думал о чем-то.

Особого веселья и привычного исследовательского интереса в нем видно не было:

— Значит так, Миш, я такую вещь не могу умолчать, ты же понимаешь, тем более что Астру Алексеевну там ранили, и как бы Алексей Петрович, не получив каких-то ответов, не начал чего дурного делать… Мне сейчас нужно будет звонок сделать — так что желательно, чтоб ты, Миш, рассказал все что помнишь, и все что видел. И желательно не придумывать — чтоб за каждое слово был готов ответить… Я все это Ермолову перескажу. Понимаешь?

— Понимаю.

Я рассказал ему в деталях как все произошло. Все от начала выступления грудастой адептки и все что случилось потом. Добавил еще как выглядел Журавлев, ходил, двигался, что носил и как скрывал артефакт, как сам артефакт выглядел — и что я в нем: какие составляющие заметить успел…

— Надеюсь Алексей Петрович не сильно лютовать будет, — не особо уверено сказал Алмазов. — Все-таки потенциальный риск, что такое и в других местах может случится — должен перевесить желание наказывать всех, кого видишь. Ладно, — он выдохнул. — Ладно — разберемся. Тебе вот, Мишка, вообще переживать нечего, — он ткнул меня кулаком в плечо. — Ты вообще в шоколаде, — улыбнулся. — По всем понятиям герой. Знаешь — это все сложится с тем, что я про тебя и до этого говорил ему, и представление на награду еще. Так что прикинь какой у тебя образ в глазах Ермолова…

Я поморщился. Даже представлять не хотел — с него станется использовать «героя» по полной…

— Мне что говорить умникам в погонах? — я кивнул на следователей.

— Тоже, что и мне.

— Ладно…

— Все, — Алмазов достал телефон. — Я звоню. Удачи пожелай…

Пришлось еще час повторять свою историю преображенскому капитану, лейтенанту и полицейским следователям. Они все пытались подловить меня на каком-то вранье, потому что просто не верили в эту версию. Раньше ж такого не было, чтоб культисты, синекожие взяли и с бухты-барахты вот так просто аномалию открыли там, где им нужно. Еще и не первую, а вторую; с аж тремя плодами к тому же. Они отстали коллективно, когда им позвонили сверху и, судя по крикам, настучали по головам люди с большими погонами.

Только я разобрался с умниками, потратив уйму времени на ерунду, как зазвонил мобильный.

Глянул: номер Скворцовой.

Да боже ж ты мой… Что за три часа еще произойти могло?

— Але, — с небольшой опаской ответил я. — Что-то случилось, Светлячок?

— Мишель, мы же напарники? — начала она явно издалека.

— Да-а...

— Мы же прикрываем друг друга? — настаивала она, и я слышал в ее голосе волнение.

— Ник, говори прямо, резину не тяни. Если в моих силах оно — помогу.

— У нас перед особняком значительная толпа любителей синего огня собирается — культистов то бишь таких вот неприятных. Очевидно их намерения не особо мирные. Мне б помощь оказать…

Глава 9

— А где Степан Елисеевич ходит в такой важный момент? — удивлялся я. — Почему за хозяйством не следит?

— Уехал в «Санкт-Петербургский Шрам» с проверкой, — жалобно пробормотала Вероника.

— Это что его вдруг ужалило свалить в разгар городских заруб? В Москве неспокойно…

— Личный приказ Императора ужалил, — зло бросила. — Тут хочешь не хочешь зачешешься… К тому же он девять дней назад выехал — еще до беспорядков.

— Ты одна там, бедняжечка, осталась на обороне?

— Вроде того. Часть дружины есть из младших. Старшие с отцом укатились — он всех мародеров забрал и костяк: адептов, опытных учеников… Дело у него серьезное, без должного сопровождения и витязь может голову сложить… Младших у меня маловато — девять магов, а я еще опустошена после наших сегодняшних гулянок. Так или иначе, Мишель, будет что или не будет, мне с тобой было б спокойнее.

— Хорошо, Светлячок, — и пообещал со всей уверенностью. — Скоро буду…

— Ох, спасибо, я тебе это припомню, Миш!

— Угрожаешь? — улыбнулся. — С чего бы?

— Ой, — опомнилась Скворцова и тут же исправилась. — Не так сказала: в смысле не забуду! Буду должна!

Вообще культисты с этими мировыми изменениями и поддержкой Молотова нынче разные бывают, поэтому важно не нестись сломя голову, а сразу определить для себя несколько вещей. А то может нужно и Филинова уже поднимать, чтоб он со своим отрядом и техникой спешил к особняку Скворцовых.

— Они вообще, как: активничают или на месте топчутся? — спросил, пытаясь поймать такси.

— Судя по всему собираются пока. То есть, да, топчутся уродцы. Мишель, они жуткие!

— Да брось, — я уселся в остановившуюся машину, закрыв динамик, называл веселому толстячку-таксисту адрес.

— Миш, у меня не сильно игривое настроение, — расстроено пробурчала Вероника в трубку. — И мерзопакостные сумасшедшие фанатики, мечтающие об иномирцах и о проведении кровавых ритуалов ради синекожего мироустройства, прямо перед моим домом, не сильно воодушевляют.

Понимаю — и совсем не осуждаю.

— Много их там?

Важно понимать с каким именно количеством придется столкнуться.

— Ты уже согласился приехать! — сразу запротестовала она. — Данное слово мага нерушимо!

Я засмеялся: еще как рушимо. Маг дал слово, маг его забрал — тем не менее поспешил ее успокоить:

— Светлячок, ты думаешь из-за парочки лишних образин я испугаюсь и откажусь от поездки?

— Их под сотку, — не особо внятно пробормотала она. — Вот.

Я представил сотню культистов, откормленных магическими пилюлями: сильных, регенерирующих, плюющих синим огнем — и мне прям не по себе стало:

— Я не поеду.

— Мишель! — выкрикнула она с нотками истерики в голосе. — Ты ж обещал!

— Я шучу, Ника, — хмыкнул довольный произведенным эффектом. — Скажи лучше, не видела ты там мальчиков таких или девочек, у которых вместо глаз синие огоньки?

— Видела несколько, — бодро отозвалась. — А что?

— А точно посчитать их не можешь?

— Я приказ отдам ребятам, — авторитетно заявила. — Вообще они там достаточно плотно стоят. Мы вроде как боимся, что, если будем сильно мелькать, это их спровоцирует, и они бросятся раньше времени.

— Поэтому вы на своей территории по норам попрятались, — я рассмеялся с такого расклада. — И оттуда глазеете, точно ворье какое?

— Мишель! — воскликнула она. — Не суди нас! Взрослых дома нет!

— Новое поколение магов: такое смелое, такое гордое!

— Да стыди-стыди… Кто виноват, что отец на два шага просчитать не может и всех мародеров до единого утянул?

— А не надо на отца ответственность спихивать, — сказал я строго. — У тебя и самой голова светленькая есть… Такими обычно думают.

— Ты прав.

— В полицию еще не звонила?

— Звонила.

— Вперед меня получается? — я изобразил удивление и обиду.

— Ну…

— Вероник, это никуда не годится: такое неуважение как ножом по сердцу. Ты думаешь они тебе поспешат вперед меня помогать?

— Уже не думаю.

— Как отмазались? — эти естественно работать не собирались.

Да и почему они должны? Между магами и служивыми — извечный конфликт.

— Сказали, что после культитских заварушек прошлых дней у них людей свободных нет. Часть подразделений и штурмовые отряды старшему офицерью в «Брюхо» как раз передали, так что весь их драгоценный совет: «Справляйтесь своими силами — и храни вас Господь».

Я аж хрюкнул от смеха:

— Такое дочке сенаторе сказать… Бедолаги. Там натурально можно бегать и погоны рвать — не прогадаешь. Ведь всем в отделении достанется.

— Это уж не знаю. Я записала разговор и данные дежурного, если отец сочтет нужным как-то повлиять и воспримет подобное за оскорбление — повлияет. То уже не мое дело.

Это правильный подход…

— Понял, молодец. Все я поехал, жди меня. Постарайтесь не начать стычку до того, как приеду. И еще такой вопрос… Они у главных ворот?

— Да.

— А как-то иначе можно внутрь заскочить?

— Конечно. Подъешь с другого входа, других ворот, мы впустим.

Таксист довез меня до особняка Скворцовых буквально за пятнадцать минут. Благо здесь от Академии было недалеко.

Хотелось, конечно, в Оплот съездить, но это серьезная потеря времени. Мало ли что может случиться пока я по Москве катаюсь — я ж потом все локти сгрызу от чувства вины. Скворцовы — дорогие моему сердцу люди.

Водитель мимо толпы проехал, чуть замедлился, — я все осмотрел: и пока те дурни, действительно, просто стояли.

Метки, все дела — но оружия нет.

Ждут. Их чуть меньше сотни.

Я разглядел шесть человек, отмеченных воздействием пилюль — пока остальной сброд раскачивался и переговаривался, они пребывали в каком-то кататоническом ступоре посреди толпы.

А так по классике… Один урод другого краше: безумные взгляды, обилие пирсинга, татуировки синей чешуи и огня на шеях, щеках, у кого-то и новенькое заметил — вырезанные символы молота прямо на лбу. Не нужно быть гением, чтоб понять чье это влияние — Петр Николаевич Молотов быстро завладевал гнилыми сердцами местных безумцев.

Часть культистов защиту имела: кольчуги, разорванные бронежилеты с демонитовыми пластинами, поножи не по размеру. У некоторых дурней с бедер и плеч свисали мудрёные свитки — они кровью и синими пятнами заляпаны. Даже представлять не хотел, что это и для чего…

Еще я видел трех здоровяков, у которых на груди красовались выскобленные человеческие черепа: причем у двух — взрослые, у одного, безносого, это череп ребенка.

Мы проехали до других ворот — и я заплатил двадцатку таксисту, почему-то вспомнив при этом Байцева — так и зашел на территорию.

Угрюмые дружинники пропустили меня. Никто не радовался предстоящему. Оно и понятно — весь костяк уехал. Тут свежее мясо, которые не так давно оказалось в дружине: не такое опытное, не такое верное — хотя с другой стороны для них это повод показать себя и странно, что они этого не понимают… Ведь если места вокруг Степана Елисеевича заняты, то места вокруг Вероники — нет. Показывай, как ты хорош, доказывай, требуй место подле нее за заслуги — и со временем ты так и останешься магом в ее свите.

Скворцов не вечен, и его люди тоже: они также ломаются и стареют.

Вероника врезалась в меня и с силой обняла:

— Спасибо-спасибо-спасибо! — затараторила она трясясь.

Я ее беспечно так по макушке потрепал и сжал в ответ — она аж крякнула.

— Ты чего, Светлячок, ты ж синежопых так задорно била пару часов назад, а эти чего тебя перепугали? — спросил. — Их же вообще зубочистками можно убивать, соберись уже…

— Да они жуткие, — оправдывалась Вероника. — Такие фанатичные уроды, абсолютное безумие в глазах и лицах, бррр, — головой замотала, исхлестав меня светлыми прядями. — У них же по любому план нехороший, не просто ж так они на смерть явились… И эта неизвестность давящая — страх!

Вероника — умная девушка.

Я почти уверен, что в своих размышлениях она права. Не то, чтоб там что-то впечатляющее в своей хитрости могло «булькать» в головах культа, но посчитать и сопоставить силы — уверен, как разумные представители человеческого вида, они вполне способны. А значит готовы, значит планировали победить… Единственный неучтенный фактор — это я.

— Господа и дамы, — оглядел я всех магов. — Что и кто в нашем распоряжении?

— Двадцать вооруженных обывателей из бывших гренадеров, — сказала Скворцова.

— Автоматы — гренады?

— Ага, с-час! — нервно и горько рассмеялась Ника. — Ружья. Пистолеты. Пару автоматов всего на всю ораву.

— А чего это так тухло? — подобное признаюсь обескураживало. — Вы ж сенаторская семья. Это прям даже не серьезно.

Вероника только зло пыхтела.

— Большую часть зарегистрированного автоматического оружия увез к «Шраму» Степан Елисеевич, — объяснил бородатый мужчина, с золотой пластинкой адепта на воротнике.

— Еще семь магов единичек, вот они все, — рукой указала Скворцова на ребят в черной форме с серебром. Вот два адепта — Емельян, — кивнула она на бородача. — И Макс.

Бородатому Емельяну под сорок лет: он чудовищно широкоплеч и ростом был ниже среднего, — напоминал гнома из сказок. А еще в его прическе и бороде было много седины.

Макс — мужчина помладше, с носатым, будто птичьим лицом, длинными волосами и лекарскими татуировками на ладонях. Специалитет понятен. А еще на нем свободно бронежилет болтался с хитиновыми пластинами.

И где моя хитиновая кираса? — с тоской подумалось… В «Оплоте» лежит… Зачем я ее вообще заказывал, если никак не возьму на дело? Надо ее в машине положить — и пусть там хранится.

— Приятно познакомиться, ребята, — со всей доброжелательностью, на которую я был способен, кивнул. — Повоюем против фанатов синей мрази?

— Взаимно с приятностью, Опаленный, — проговорил бородатый Емельян. — Повоюем — чего б не повоевать?

— Давай лучше по мирскому имени. Я себя неловко чувствую, будто нашкодил, и что-то неприличное сделал — а что и не знаю…

Емельян хмыкнул.

— У вас у всех рожи такие грустные, — добавил я. — Будто сразу после стычки в гробы ложиться собрались. Может взбодритесь? Сто культистов, как сто бешеных собак. Что мы, маги, не убьем сто собак?

— Это сложно, — объяснился Макс. — Ситуация скверная, давящая.

— И чего ж теперь траур организовывать?

— Оно само как-то.

Вот же нытики…

Среди младших магов две симпатичные девушки и пять парней: по рожам вижу им всем от шестнадцати до двадцати лет.

— Маги, слушаем меня! — прокричал я, хлопнув в ладоши. — Знаю то, что я скажу странно прозвучит — даже сомнительно, но это новая информация. Свежая. Жопу ставлю, что правдивая!

— Миша-а, — с ноткой осуждения протянула Скворцова. — Что за неприличные речи?

— Жопа — это основательно, — в свою очередь посмеялся Демьян. — А значит сомнений быть не может.

— Информацией этой возможно только Алмазов и Ермолов сейчас владеют, — добавил я, чтоб веса словам придать. — Но поскольку нам по долгу службы она необходима, я вам озвучу: культисты с синим огнем в глазах крайне опасны даже для магов. Они регенерируют, может быть двигаются быстрее обычных, возможно плюют огнем; а еще крайне сильны.

— Крайне — это насколько? — спрашивал Макс.

— Обывателем легко отрывают конечности. Мага прикончат ударами. Учеников точно убьют, — обвёл я взглядом группу молодых ребят; те то ли от моих слов, то ли от излишнего внимания побледнели — совсем зеленые, боже. — Насчет адептов не знаю, я рисковать не стал и под удар не подставлялся. Однако второранговые заклятья стихии земли они разбирали. Изумрудный Баклер такой баклан размолотил в миг.

— О как! — Демьян головой покачал. — Это еще к списку неприятностей.

— Вот тебе и нахрен счастья то какое! — раздраженно проговорил длинноволосый.

— Ты — чего могешь? Кем будешь?

Макс сходу понял, что имею в виду:

— Лекарь, — это я и так по татуировкам сообразил. — Могу и льдом закинуть.

— Прекрасно… А ты Емельян?

— Геомант. Буду прикрывать Веронику Степановну — мне и так влетит за Академию… Если здесь госпожу ранят, Степан Елисеевич шею свернет по приезду лично.

— И будет в своем праве, — злорадно протянул Макс.

— Ой, заткнись, дебила кусок, — отмахнулся Емельян. — Тебе тоже свернет.

Макс хмыкнул:

— Не, ну это он уже погорячится…

— С такими силами проблем быть не должно, — соврал я. — Не забудьте рассказать про синеглазых вашим стрелкам-обывателям. Это важно! И ребята, я видел в прошлый раз у вас ружья рунические на вышках… Доступны ли они нам?

— Отец увез, — опять припечатала Вероника.

— Это издевательство какое-то? — нахмурился. — А мишень он тебе на лоб не повесил?

— Кто мог подумать, что кто-то додумается напасть на земли сенатора? — нервно бросила Скворцова. — Никто. Никогда такого не было…

— И вот опять. Может хоть что-то есть? Гренады завалялись?

— Пулемёт! — радостно заявил Емельян, а затем его как волной разочарования пришибло. — Но он не собранный. А среди нас военных магов нет.

— Всё, братва, если есть чем стрелять — мы на коне… Я вам его за три минуты соберу без вопросов. Эти ручки, — показал ладони. — Мана-шифры знают.

— А откуда? — нахмурилась Вероника. — Ты ж не служил.

— А я вот от природы такой умный да загадочный уродился, — подмигнул ей. — Хватит вопросов. Где будем принимать их?

— Думаешь все-таки войдут? — спросил Емельян.

Сука, какой обжигающе тупой вопрос…

— Ну а фиг ли бы они стояли и в носу ковырялись у ворот, если б не собирались войти? Конечно войдут! Задорно войдут, с огоньком!

— Так перед входом главного дома и ставь. Пулемет в дверной проём, остальных по окнам, магов в свободный доступ. Как подойдут, маги заходят — внутрь залетают, — быстро сориентировался Емельян. — Пулемет бросаем, в случае прям тяжелой ситуации, растягиваем их на весь главный коридор.

— А пулемет не перенаправят и нас не посекут? — предположил такую замечательную ситуацию я.

— Там один короб, — махнул рукой Емельян. — Мигом отстреляем.

— А если дом пожгут? — подкинул я еще одну гипотетическую ситуацию.

— Да хер они себе пожгут, — Скворцова вцепилась в мою руку. — Здесь защитных заклятий в стены вплетено столько, что скорее здание три роты обывателей со стрелковым оружием возьмут, чем рота огненных магов.

— Солидно. Тогда к делу — тащите к выходу части пулемета, занимайте позиции. И я хочу еще две вещи сделать.

— Это какие? — Вероника совсем ко мне прижалась.

— Помолиться — и еще разок помолиться, — рассмеялся. — Да нет. Нужно звонок следователю организовать, чтоб сразу кто нужно дело подмахнул и закрыл. И поговорить с культистами надо.

Вероника как туча нахмурилась:

— О чем с ними говорить?

— Так может мы договоримся. Надо попытаться переубедить их — отказаться от их дурацкой идеи.

— Ты серьезно?

— Вероника, — произнес я сурово. — Это не шутка. Сотня человек, — кивнул на магов. — Твои дружинники могут и погибнуть. Если есть возможность избежать этой стычки, чтоб эта петушиная братия ушла дрючить друг друга во славу своего сине-чешуйчатого бога — пусть идут и дрючат. А мы чайка лучше бахнем.

— Извини, как-то и не подумала…

— Ба! Это лучшая предбоевая речь, которую я слышал, — со смешком заявил Емельян. — Сейчас слезы польются.

— Ну так, — хмыкнул. — Обращайтесь…

Пока они тащили разобранные части рунического пулемета и короб с демонитовыми патронами, я успел сделать звонок:

— Степан Васильевич, приветствую.

— О боже, нет, Михаил… Что опять у вас такое страшное случилось?

— Значится так: я нахожусь у особняка Скворцовых. Тут с сотню культистов стоят, возможно вскоре здесь произойдет знатная такая перестрелка…

— Мне спешить? — я даже по интонации голоса уловил, что он бровь выгнул.

— Собирайтесь, но не спешите, Степан Васильевич. Мне нужно, чтоб все было честно оформлено по факту и быстро, — вдохнул. — Довериться могу только вам. Какие там остальные умники крутят интриги — даже знать не хочу… А то начнут информацию направо-налево сливать. И кто-то из оппонентов Степана Елисеевича внезапно узнает детали. Такого допустить нельзя. Степан Елисеевич не самый приятный человек в личном общении, но Империи он верно служит, многое отдал стране — помочь мы обязаны.

— Понимаю. Помощь силой не требуется?

— Как бы и хотелось, но нет… Не нужно, чтоб вас Степан Васильевич связывали со Скворцовыми — это может послужить как рычагом давления: на вас, или на меня, или на Скворцовых — в этом вопросе, лучше, чтоб все было по закону. Лучше спокойно к концу стычки приезжайте, все зафиксируйте, прикроете.

— Добро. Кофе допью и буду охламонов своих собирать.

— Удачно добраться. Не нарушайте ПДД.

— Ты меня поучи еще…

Такое предложение Степанов проигнорировать не мог. Вот так прикрыть — это выход на Скворцовых… А ему их маленькая помощь или помощь их дружины может пригодиться в будущем. В конце концов, никогда не знаешь, как жизнь повернется следующим днем.

Я сел собирать пулемет. Все это время Вероника на меня странно смотрела…

Я сцеплял элементы, маной напитывая при этом нужные формулы рун, расположенные спиралью, причем в определенном порядке. Морока еще та… Ошибешься — напитывай заново; тому, кто это придумал нужно руки оторвать…

Ох, сколько эта необходимость мана-запитки мозгов выжрала, когда я гренадером служил. Без дара магии его не разберёшь и не соберёшь, и таскать приходилось целиком, а это: корпус, ствол, станина, защитная бронепластина — считай тридцать пять килограмм, и это еще без учета веса боеприпасов…

Потом, когда магом стал, конечно, легче уже было — инструкторы преображенцы научили: так разобрал на четыре или три части, каждую бойцу выдал, поделили вес — и отлично, несете спокойно, вышел на позицию или в оцепление, собрал за полторы минуты — да и всё.

Как закончил крепить турельную бронепластину к корпусу пулемета, так и поднялся.

Собрал смелость в кулак, усилился Гранитной Крепью, покрыл себя Корундовым Доспехом и пошел к воротам.

Маги провожали меня взглядами, в которых отчетливо читалось серьезное сомнение.

Ну да, особой логики в этом поступке для них не было. Убедить культистов не совершать дурное? Очень самонадеянно, очень глупо. Но я, признаться, шел не для этого. Мысль была простая, как удар дубиной: а может я смогу хоть какие-то крупицы информации вытянуть из этих отбросов?

— Доброго вечерочка, верующие!

Глава 10

Толпа – дикое многоглазое чудовище, которое в миг на меня глянуло, взвесило и оценило; еще мгновение и оно угрожающе зашипело.

Ощущал себя в этот момент, мягко говоря, уязвимым: ворота воротами, но я вот сейчас на расстояние таком интересном, и все что угодно могло произойти. Тем более, что ворота эти долбанные – из прутьев.

Я уж представлял, как в меня гренаду швыряют – и все резко становится плохо…

Сомнений не было – сюрпризы у этих дурней имеются. Так что я б не удивился, если бы они диковинкой какой ткнули – и я в жабу превратился или испарился бы в энергетическом вихре.

– И тебе не хворать, старовер, – раздалось насмешливое, хриплое.

Еще несколько секунд прошло, и здоровяк растолкал толпу.

Это офицер Молотова в своем защитном снаряжении, с болтающимися на поясе ножиками и с глазами, пылающими синей энергией.

– Как стоится вам тут? – обратился я к нему с притворной доброжелательностью. – Погодка не донимает? Жарковато вроде… Может к Москве реке сходите и охладитесь? А мы только спасибо скажем, если вы прекратите местных напрягать.

– Кончай клоунаду, старовер, – офицер взялся рукой за стержень ворот; сквозь зубы проговорил. – Чего ты к нам пожаловал? В Молоты вступить хочешь, падаль заблудшая?

– Это я то пожаловал? – оскалился. – Не согласен. А мне показалось вы вот в гости собираетесь… Возле частной собственности дорогу заблокировали. Как так то?

– Мы просто стоим, – он усмехнулся, будто обжег меня презрением. Похлопал себя по пластинам бронежилета. – Стоим, не мешаем никому. Ведь если б мешали уважаемая Вероника Степановна – обязательно вышла бы и высказала нам это…

– Я высказываю.

Он пожал плечами:

– Ты – никто.

– Я хотел вызвать к вашему уму, – бодро подметил. – Вот оно вам надо?

– А кто сказал, что мы собираемся что-то плохое делать? Мы стоим, ждем друзей. Все тихо, мирно. Полицейские не приехали – значит и они не посчитали нас угрожающими. Ведь птенец Скворцова звонила, да?

Я пожал плечами:

– Кто знает… Постоять в другом месте, вы, получается категорически не желаете?

– Законом именно тут стоять не запрещено, – ухмылка лысого начинала раздражать. – К тому же это свободная Империя. И что с того, что напротив сенаторский особняк, а внутри его трясущаяся от страха сенаторская дочурка? Это просто совпадения. Удачные – не удачные. Мир – ковер таких совпадений, местами прогорающий от капель синего огня и ужасов насилия. Мы белые и пушистые, старовер. Не цепляй к нам чужие грехи. У культистов – амнистия, помнишь? Император так сказал одиннадцать лет назад. А слово Императора – это не баран чихнул. Подчиняйся или сдохни. Ты доброжелатель, да?

– Чего? – удивился я.

– Любитель названивать по чужим номерам с чужих телефонов? Ой-ай. Невоспитанный мальчик… Петр Николаевич передает тебе, доброжелатель, свой горячий… ан, нет, наоборот холодный мертвосердечный привет.

Интересно, как он понял...

– Так назад вы не сдадите? – повторяя один и тот же вопрос, я начинал чувствовать себя до предела тупым.

– Чтоб сдать назад – нужно идти вперед. А я стою. Мы стоим. Ждем, и… – он посмотрел на циферблат часов. – Вот и все…

С ревом подъехала тройка черных фургонов, раскрылись боковые двери. Толпа задвигалась, беспокойно забилась.

У офицера-молота исказилось от радости лицо, он развел руки в стороны:

– И мы дождались… Беги, старовер-доброжелатель, беги, падаль заблудшая, – захохотал культист, пока на фоне бойцы разбирали автоматы, мечи, копья и бронежилеты, – Беги, Жертва, пока мы не разорвали тебя ради синего огня и синего Принца. Уходи из особняка. Тут не останется живых, всех расчленят на славящие ритуалы. Беги и молись своему грязному лживому богу, червь!

– Не думаю, что синяя чешуя и синий огонь – достойные боги, которые способны защитить, – покачал я головой. – Вы умрете.

– Все умрут, – безразлично произнес офицер. – Просто вы немного быстрее… Я ж приказывал тебе, староверская псина, бежать, выть, забираться под юбку к своей безбожной светловолосой шалаве, отброс, – глаза его разгорелись сильнее. Он прислонился к прутьям ворот, просовывая в проем лицо. – Что тебе непонятно, гнус?! Я объявляю охоту. Я вручу твою голову Барону – черепу он будет рад. Скормлю яйца Берсерку, – офицер начал прутья ворот разгибать. – Рыцари получат твои кости. А вырванный источник в цветастой праздничной упаковке я подарю Дозорному…

Меня его речь не впечатлила.

А вот судя по тому как задорно переходило оружие в руки бойцов – скромничать больше не имело смысла.

Я скинул чары Гранитной Крепи, закрутил Факел до состояния тройных мана-лент на запястьях. Очень сильная концентрация.

Мир стал рыжим, злым, невыносимым. Нужно было бить.

Я прицелился и с левой руки выпустил две Сияющие Иглы, обе пробили говорливому офицеру голову.

Умнее его это не сделало…

Он еще шипел, кровавую пену пускал, слышался чудовищный хруст, раны зарастали, глаз пытался восстановиться…

Спущенное заклинание с правой руки – никаких шансов не оставляло – Кнут Золотого Пламени рассек и прутья, и легко перебил шею культиста.

Голова слетела с плеч – такое уже не вылечить.

Еще одного офицера Молотов схоронил, надеюсь Петр Николаевич оценит мою работу.

Культисты стали стрелять, – я дернулся и побежал на позицию, ощущая, как пули жалят затылок и стучат о пластины на спине. Как всегда: мага – обычными пульками только щекотать…

Прогрохотало сзади.

Оглянулся: фургон влетел в ворота, выбив их напрочь.

По бокам толпа подорвала взрыв-диковинками секции забора – сейчас там сизые вихри энергии крутились, раскидывая «дождь» искажений и вторичные вибрационные волны.

Я отпихнул в сторону бойца, занявшего пулемет.

– Я сам! – засел за турель.

Вряд ли здесь кто-то лучше меня поймёт какие цели нужно устранять первыми. А еще этот дурачок так и не додумался открыть огонь по машине – и это многое о нем говорило…

Я подготовил пулемет к стрельбе: боевые руны на корпусе зажглись синим. Вдавил гашетку. Орудие громогласно взревело, разбивая пулями салон фургона. Синеглазый культист вылез – его мигом крупным калибром, как магическим штормом, разорвало, раскидав ошметки по изломанной кабине.

Создание некроманта показалось с боку: некро-конструкт, собранный из мертвой плоти, с длинными когтистыми конечностями точно у водомерки. Только он обратил на меня свое внимание и собрался прыгать, так я его в две длинные очереди в груду мясных запчастей превратил. А затем я повел ствол на подступающую волну автоматчиков.

Грохот заполнил все.

В нос бил горький магический дым, вонь пороха; сыпались гильзы. А культисты разлетались на куски, валились; все забрызгало кровью и мясом, газон безнадежно испортило.

Не так я хотел встретить этот вечер…

Маги били Кремниевыми Жалами, Вихревыми Пулями и Режущими Плетьми. Даже Вероника поучаствовала – правда ее быстро Емельян утащил к входной двери и это правильно.

Всего маги дружинники сделали двойной залп заклятьями (который изрядно задержал наступающих) и отступили внутрь главного здания.

С окон грохотали ружья, пистолеты, без остановки работала парочка автоматов. Емельян добавлял Гранитными Копьями. Они свистели и грохотали при сокрушающих ударах. Маны он не жалел – напитывал их мощно. Вибрационные шлейфы оставались густые, сеющие искажения.

Толпа давила… Я замечал синекожих, которых тяжелые раны не останавливали, и тогда концентрировал огонь на них. Тупое унылое мясо.

К турели неожиданная гренада подкатилась. Я отпрыгнул назад, к дверному проёму, рысью, – бахнуло! Морозный вихрь закрутился, обхватывая пулемет хладными щупальцами, а через мгновение оружие промерзло и развалилось на ледяные части.

Я ударил в подступающую пятерку врагов Огненным Потоком – пламя слизало с них плоть. Черные истончившиеся фигурки автоматчиков и мечников валились на ступеньки.

За ними еще один некро-конструкт показался – видимо из другого фургона. Его когти выглядели как настоящие сабли.

Вонял он трупчиной за семь метров так, что хоть стой – хоть падай. Тварь допрыгнула, собираясь следующим движением взмахнуть лапами и лишить меня головы, – я оказался быстрее. Отработал в него тройным Залпом Картечи, разметав создание некроманта по округе…

Следом напала еще двое бойцов; они в меня копья с демонитовыми наконечниками направили. Один я поймал. Ладонь посередке пробило (альтернатива была не лучшая: либо так, либо лицом удар ловить).

Больно! Второй наконечник отскочил от защитной пластины на боку.

Секунда, я рвусь вперед и Алым Клинком отсекаю им головы.

В меня то и дело прилетали пули, причем жалило то спереди, то сзади. Союзники тоже шибко не целились.

Все провоняло жженой маной – все-таки одиннадцать магов заклятья плели. И пусть большей частью это мало на что способные ученики, но магический фон здесь хочешь не хочешь – меняться будет.

Я краем глаза заметил, что в одно из окон с правой стороны диковинку закинули. Два мага ученика, оттуда ошметками вылетели. А следом и какое-то черное щупальцевидное существо, к стене с внешней стороны налипло, стремительно поползло наверх.

Моментально сориентировался и ударил двумя Сияющими Иглами в эту тварь.

Не хватало, чтоб она там ползала, когда никто не видит и охотилась. Тварь свалилось вниз – благополучно сдохла, разбрызгавшись черной жижей.

Магия тьмы? Да черт ее знает…

Еще один синеглазый кинулся под ноги – я увернулся от его удара ладонью, и отсек голову. Каким бы накаченным химией ты не был – Стихийник с тобой разберётся. Алый Клинок не подводит в таких вопросах.

Рявкнуло руническое ружье – меня сшибло, перекинуло через голову, пластины разлетелись в стороны, плоть посекло – я совсем потерялся, но рана оказалась ерундовая. Больше страха, чем боли.

В ответ – наши вояки, сориентированные магами, – залили точку у ворот огневым смерчем: культист-снайпер помер, изорванный слаженным ружейным залпом.

Пока я поднимался, враги опять приблизились.

Подступающие группки с копьями – дважды ткнулись о мои Залпы Картечи, а дальше рутина: я шел со Стихийником и рубил культистов.

Последняя десятка решила убегать, я их догонять не стал. Сил особо не было. Физически подобное, конечно, выматывало. Вся мана, что восстановилось за три часа, потратилась опять – вновь оказался практически пуст.

У наших – если считать дружины Скворцовых нашими, конечно – погибло пять обывателей, еще три мага ученика (два от диковинки, один посчитал, что может биться в ближнем бою с врагами, не осторожно высунулся в окне и судя по всему был тупо забит копьями).

Я глядел, нахмурившись: четыре дыры в голове – это он сильно постарался подставиться…

– Могло быть хуже, – без особой уверенности сказала Вероника. – Макс тебя подлатает…

Я устало кивнул.

Пока лекарь адепт лечил мои раны Циклом Малого Исцеления – Вероника напоила с чаши дорогущими боевыми смесями.

Тройку даже не пожалела.

–Да зачем, Светлячок, такие растраты? – начал я танцы скромности.

– Зная тебя, – возмущалась Ника. – Оно понятное, что ты и пять шагов по улице не сделаешь, как опять во что-то вляпаешься, и желательно чтоб к этому времени у тебя, Мишель, – она, крайне довольная, по моему кончику носа пальцем провела. – Источник восстановился; не хочу, чтоб получалось так, будто я все соки высосала из тебя.

– Но…

– Все хватит. Ты ж понимаешь, что я права.

Действительно, тут глупо спорить… Халява. Бери – и радуйся. Скворцов не обеднеет.

Зазвонил телефон:

– Миша, дело есть на миллион! – прозвучало в трубке крайне нервный голос Семипалого. – Ты где?

– У особняка Скворцовых.

– Не убегай. Сейчас буду, на машинке подберу. Тебе понравится, обещаю!

– Хорошо, не убегу, – не шибко уверено протянул.

Чего это на Делягина нашло? Он такой энтузиазм никогда и не показывал, странно как-то…

Вскоре подъехал Степанов со своими людьми.

Должно быть половина команды с жадностью ела хот-доги и шаурму – это они в закусочную какую-то похоже успели даже заехать.

Я указал Скворцовой на них:

– Вот наш следак, – Вероника кивнула, она прекрасно Степана Васильевича знала. – Все дела и все что прошло-произошло давай через него проведешь… Прикроет. Закроет. И никто с тупыми вопросами лезть не будет. Никакого нытья в СМИ, что бедных мирных славных культурно-одухотворенных культистов убили ни за хрен собачий…

– Так мы должны останемся, – задумчиво Ника сказала. – Отец будет недоволен.

– Лучше задолжать проверенному человеку, чем тому, кого бог пошлет. Тут ты хоть спрогнозировать что-то можешь, в другом случае – слишком много неизвестных.

– Здраво, – хмыкнула она.

– А я погнал, – сказал, поглядывая на входящий звонок от Семипалого; быстро он добрался. Видно и правда там жжется тема. – Мне пора… Дела зовут, не могут отпустить.

– Спасибо за помощь, Миш, – приобняла меня Вероника. – Скворцовы будут должны.

– Какие долги между нами, Светлячок? Мы уже как родственники.

– Отцу только не ляпни, – неловко пробурчала она.

Я рассмеялся. А проходя мимо команды следователя крепко пожал руку двухметровому Степану.

Степанов выглядел не особо довольным, – хотя все это напускное. За такую возможность некоторые сотрудники бы отдали многое.

– Я не твой личный чистильщик, Бояров, – сообщил мне он. – Учитывай это, пожалуйста в будущем.

– Из уважения, Степан Васильевич… Я ж не просто так. Ситуация странная. Зачем они напали? Для чего? Непонятно…

– Никто из ваших не погиб?

– Бойцы дружины. Это все спрашивай у Вероники.

– Подобное по городу много где происходит, – задумчиво следователь протянул.

– Что именно?

– Культисты, накаченные медициной, нападают. У них артефакты, диковинки и мертвяки, некро-конструкты – этого мага Смерти долбанного, мать его, ублюдка.

Удивившись, я бровь поднял. Это не единичная операция? Молотов давит на разных ребят? Перебирает лоялистов? Или отбор идет от другого?

– Его ищет кто-то?

– Хер там плавал, – раздраженно отмахнулся Степан Васильевич. – Нам сказали не рыпаться, носом землю не рыть. Прям серьезно так сказали. Важные болтливые дяди.

– А что по другим структурам?

– Очень выглядит так, что на проблему с высокого верху забивается большой болт. Преображенцы работают – им Волков не указ. Но это не их прямая обязанность… Не их специалитет. Главы семей не альтруисты и редкие поисковые диковинки, да и силы дружин тратить не будут. Никого важного и сильного не задели. Только вот… Собственно сенатора Скворцова – которого нет, и можно на халяву ткнуть. К тому же у мага смерти не первый ранг…

– Третий.

– А ты…

– Видел его, и заклятья его видел.

– Вот дела! Повезло что удрал.

– Я вообще парень везучий, – улыбнулся. – Производство пилюль искали?

– А как тут искать то, если приказ дан не рыпаться? К тому же производство, заводы, это чаще всего принадлежит аристократам. Будешь искать и не найдешь ничего, тебя снимут.

– А если точно знать где искать? – хитро прищурился я.

– Тогда можно попробовать, – он пожал плечами. – Это даже крутых дядь напряжет – если там найдется, что-то «атас» насколько плохое. Но риски высокие… Кстати, Михаил. По поводу исполнителей покушения – есть ниточка: завтра – послезавтра будет известно всякое про тех магов.

– Добро, Степан Васильевич, буду ждать.

Попрощавшись со всем и отослав Степана Васильевича к Веронике и Емельяну, я вышел и уселся в припаркованный неподалеку автомобиль Делягина.

Он повернул на меня свою одноглазую голову, ухмыльнулся:

– Что у вас за бойня тут? Везде трупы, кровищей залито, аж чашкой черпай да хлебай. А выглядишь хуже, чем пахнешь, – Семипалый рассмеялся. – Вон кофе тебе купил, пей, Мишка.

– Ты прям в точку попал, – сказал я, вытаскивая стаканчик из держателя.

Жадно приложился – выхлебал все влет, хоть и горячее.

Хорошо…

– Вкусно? – с теплотой поинтересовался он.

– Почти лучший кофе в моей жизни, – дал я свою оценку. – Чего хотел то? Что там за дело? Я тебя таким заряженным и не слышал, Олег Семенович.

– Я нашел человека, – начал он быстро. – Который хочет с тобой за большую сумму бой провести.

– Не интересует, – поморщившись, отрезал я. – Вроде не интересует. А что за условия то?

– Ты погоди, – он, скалясь, завел машину. Мы чуть отъехали. – Там мародер.

– Не понимаю, а почему меня должен интересовать неравный бой? В чем суть то?

– Так, – Делягин бросил на меня нервный взгляд. – Вроде время уже прошло… Действует?

– Чего действует? – я вот не понял.

А потом как понял! «Понимание» взорвалось внутри. Источник закрутило, наползающая муть за секунду сознание заполнила.

Ах, черт. Еще миг и я уже не соображал совсем…

Наркотик? Дурнота… Яд? Как банально…

На коже рук красной жижей мана проступила. Я почувствовал тотальную слабость, крушащую плоть и кости.

Хребет будто рассыпался, – меня скрутило, я слетел с сидения.

– Прости, Михаил, деньги и в правду крайне достойные, – он усмехнулся, хлопнул меня своей искалеченной ладонью по лицу. – Не переживай, будет не так больно… Наверное. От настроения, конечно, его зависит.

Говорила же Вронская, чтоб я не доверял Семипалому.

Вонючий и подлый Делягин – предатель, иуда, крысиный король…

Ярость не могла родиться в отравленном теле – и это было величайшей несправедливостью. Я как-то просто и уныло провалился в сон…