Второй Шанс

Пролог

Всю ночь море трепал шторм. Не повезло тем, кто не успел вернуться в родную гавань…

Да и на суше штормовой ветер наделал бед. Выброшенные на берег лодки, сорванные крыши.

Но Мэтью Рэйджу не было дела до этих житейских бед. Он до рассвета ждал, когда буря устанет бесноваться, а ветер немного стихнет, и волновался: а выдержал ли его тайник? Именно беспокойство заставило его ни свет ни заря закутаться в плащ и отправиться к южным скалам.

И сейчас, убедившись, что все в целости и сохранности, а амулеты выдержали разгул стихии, он, довольный, возвращался в город.

Молодой человек крепкого телосложения даже улыбался свежему утру, подставляя лицо еще холодным лучам солнца. Сизые волны с силой бросались на берег, но в них уже не было ночной силы. А вот чайки словно с ума сошли и галдели намного сильнее обычного, кружась над…

Сначала Мэтью принял это за выброшенного на берег дельфина. Бесформенная груда на темном от влаги песке.

– Что за… – выругался он, подойдя поближе. То, что он принял за труп морского животного, оказалось телом человека.

Настроение опять улучшилось. Ведь по закону, вещи потерпевших кораблекрушение принадлежат тому, кто их нашел. И не Мэтью придумал раздевать утопленников. Можно же обратно в море спихнуть. Морские девы только спасибо скажут, что им вернули их игрушку.

Парень осторожно повернул тело на спину.

Утопленница.

Мэтью никогда не видел таких красивых девушек. Лицо точеное, благородное, брови тонкие, а кожа, словно сотканная из лунного света. Голова откинулась на бок, и в длинных спутанных чернее черного волосах стала видна широкая белая прядь.

Наглая жирная чайка, одна из тех, кого вспугнул Мэтью, подковыляла обратно и клюнула какую-то шпильку, которую сжимала в руках незнакомая леди.

Золото.

Этот блеск не спутать ни с чем.

– А ну кыш!

Мертвой красавице она ни к чему.

Мэтью бросил в птицу камень и сам ухватился за находку.

И тут девушка вздохнула и распахнула глаза.

***

Где-то в пригородах Люнденвика, приблизительно через 270 лет после описываемых событий

Герберт Уэльс, непризнанный гений, ученый, мистик, экспериментатор… Хотя сам он себя любил называть первым магом времени. Первым и единственным.

Он рассеянно протёр шар-самописец, фиксирующий прыжки, от пыли и тяжело вздохнул.

Никто не верил, что он создал машину времени. Хотя, честно говоря, в своих автобиографических заметках он немного приукрасил то, как она выглядит и на что способна. В этом он был согласен со своим меценатом.

Граф Бедфорд единственный, кто его выслушал, понял, восхитился и даже регулярно давал ему денег на исследования. И предложил выслать рукопись его путешествий в газеты. И кажется, расстроился, что он выслал заметки о будущем, куда попасть так и не удалось.

Но в свете он считался чудаком.

Машина в его рассказах выглядела внушительно. Она казалась чудом магии и техники, сделанным из хрусталя и слоновой кости, с блестящими рычагами, переливчатыми огоньками. В реальности это была обычная огромная зала. Плотно закрытые окна создавали полумрак, а запах пыли и озона пропитал и стены, и паркет.

Уэльс бы и окна заколотил, но порой рунные пояса вступали в конфликт сил, и тогда все вокруг искрилось и дымило, приходилось проветривать.

На полу были вырезаны большая пентаграмма и двенадцать маленьких, с рядами рунических надписей, уходящих вверх и переплетающихся в удивительные узоры. Накопители стояли ровными рядами по всем цветам магии. Собственно, они и были основной статьей расходов. На каждое, даже самое маленькое, путешествие уходило столько магии, что можно было бы освещать половину Люнденвика целый месяц.

Уэльс еще раз вздохнул. Да, его «автобиографические» заметки были опубликованы, но как фантазийные рассказы. Никто не воспринял их всерьез.

Может, зря он решил, что людям будет интересно будущее? Может, стоило сделать ставку на прошлое и не привирать?

Седоволосый мужчина вышел из залы, проверил, что хорошо, запер двери на три замка и артефакт и перешел в кабинет. За тяжелым дубовым столом, в окружении массивных шкафов с книгами, с лампой под зеленым абажуром ему всегда хорошо думалось.

Может, в самом деле, рассказать про визиты в прошлое?

Его передернуло. Уж он-то понимал, что прошлое хорошо для изучения только лет так через сто, в библиотеке и в безопасности. Но может любители ценностей и авантюристы рискнут отправиться лет на пятьсот назад и привести себе какой-то сувенир. Не за бесплатно конечно же!

Того, что дает граф Бедфорд катастрофически не хватает. Вот он, наверное, первым может отправиться в прошлое. Как-то он оговорился, что хотел бы кое-что изменить в истории страны своей матери. Она, кажется, был из Цинской империи. Но Уэльс никогда не интересовался делами Высшего света.

В дверь раздался стук и вошел слуга. Он же дворецкий, камердинер, управляющий и секретарь. Во всем приходилось экономить!

– К вам посетитель, сэр!

– Я никого не жду! – встрепенулся от раздумий Уэльс.

Тем более в такую погоду! Утром еще было солнечно и тепло, а сейчас к обеду на улице то ли ливень, то ли ураган. Маги-погодники явно в чем-то ошиблись.

– Думаю, вы найдете для меня минутку, мистер Уэльс, – гость, точнее гостья, была не из тех, кто привык, чтобы ей отказывали.

Высокая девушка в модном платье с длинным треном сделала положенный реверанс и поздоровалась. Маленькая шляпка, приколотая золотой шпилькой к черным волосам с сиреневой прядью, сбилась на бок. Или это сейчас все так носят? Честно говоря, Уэльс не имел ни малейшего понятия, как сейчас женщины себя уродуют.

Судя по лихорадочно блестевшим глазам сивиллы, в моду опять входят белладонна и смертельная бледность.

– Госпожа сивилла? – удивился Уэльс. Взмахнул руками, и его записи разлетелись по всей комнате. – Чем обязан преждевременному визиту? Мы же вроде договаривались… Эм? На завтра? У меня где-то записано…

Ученый волновался.

И нервничал.

На встречу с пророчицей у него были большие планы. Он готовился, он собирался рассказать ей, насколько важно его изобретение, сколько пользы оно принесет. Какие перспективы открывает!

Не Императрице же рассказывать, за которую думают и решают другие!

Старик помялся и бросился подбирать листы со своими пометками.

– Я знаю, – сивилла сделала вид, что все идет строго согласно этикету, и начала ему помогать. – Но ваше изобретение меня очень заинтересовало.

Девушка протянула ему стопку бумаги, и ученый заметил, что рука у нее дрожит.

– Такое ощущение, что за вами кто-то гнался, – неуклюже пошутил он.

А ведь он даже не знал, с чего начинать рассказ!

Вся его заранее заготовленная и отрепетированная речь о важности путешествия во времени была забыта. Но ведь он должен же был ее записать? Вот где-то тут…

– Знаете, — сказала сивилла, собирая листы бумаги в аккуратную стопочку. И даже задержала взгляд на какой-то фразе, удивленно выгнув бровь. – Как ученый ученому я понимаю важность эксперимента и решила испытать вашу машину в действии сама.

– Да? — удивился Уэльс. — Это так неожиданно! Право слово!

– Да-да-да, — закивала гостья, — и давайте не откладывать в долгий ящик, вот прямо сейчас!

И нервно посмотрела в окно. Буря немного успокоилась.

– Вы ведь можете отправить меня в любое время? В абсолютно любое? – она ткнула пальцем в заинтересовавшую ее строчку в записях.

– Хоть за двести лет, хоть за сто! – с жаром подтвердил ученый, взмахнув руками. Листы бумаги опять рассыпались. Сивилла посмотрела на него с неким укором. Как нянечка на расшалившегося ребенка. – Я вот пробовал! Да-да! – И тут же Уэльс немного поник. – Только, конечно, прошлое оказалось не таким, как я хотел… Как я ожидал…

– Так далеко мне не надо, – отрезала девушка. – Давайте вот где-нибудь неделю назад. Есть там у меня одно… дело. Которое лучше переделать!

– Понимаете, госпожа сивилла… – замялся Уэльс, разрываясь между желанием угодить высокой гостье и правдой. – У времени, оказывается, свои законы… И нарушать их…. Нежелательно. Это, как бы, чревато. Я их, конечно, еще плохо изучил. Времени не хватило, – и робко захихикал своей шутке. – Но вот я выяснил… Точнее, предполагаю… Я сам-то не пробовал, но есть вероятность, что нельзя отправиться в то время, в котором вы уже существовали. То есть, неделю назад вы уже были, и туда вы уже не можете отправиться. Вот сто лет назад – пожалуйста, а неделю назад как-то, увы, нет! – с неким облегчением выпалил ученый.

– Какой заманчивое предположение… – протянула сивилла и прочитала фразу, которая ее заинтересовала. – «К путешествию допускаются только маги». Это тоже предположение?

– Увы, нет, – вздохнул старик. – Обычный человек не переживет прыжок во времени. Жизненной силы обычных людей недостаточно… а артефакты-накопители… их нужно слишком много и слишком…

– Это даже замечательно, – как-то зло обрадовалась девушка. – Так давайте же проверим вашу гипотезу и про неделю…

И решительно направилась к залу, где находилась машина времени.

– Рассказывайте! Как у вас тут все работает?

И Уэльс словно выпал из реальности. Он объяснял, показывал и отвечал на вопросы. Он говорил про накопители Эдисона, про параллельные потоки и стабилизации, про контуры и схожесть его машины с порталами.

Молодая сивилла была даже более любопытной, чем наглый Бедфорд. Тот тоже все излазил и потрогал. Иногда Уэльсу начинало казаться, что граф знает о машине времени чуть ли не больше него!

Но он хоть денег дал. А сивилла…

Уэльс знал, что про нынешнюю пророчицу ходили всякие слухи, в том числе и то, что она любит эксперименты и сама не брезгует создавать какие-то артефакты, которые очень ценятся в узких кругах. Так что да… она откроет ему путь в саму Академию! И он утрет нос этим напыщенным снобам, которые не воспринимали его всерьез!

– Так, как, говорите, возвращаются обратно? – вырвал из приятных мыслей резкий вопрос черноволосой гостьи.

– Но вы же не думаете… Вы же не хотите… Ну, то есть, вы не сами… – заволновался ученый. – Это может быть опасно! Вы можете умереть!

– Я и так скоро умру, – вдруг серьезно ответила девушка. – А мне бы хотелось еще пожить. И желательно без этой боли в груди.

– Вы больны? – забеспокоился ученый. Не за сивиллу. А за то, что он узнал что-то очень похожее на государственную тайну. Так же недолго и пополнить ряды покойников.

– Нет! Что вы! – засмеялась гостья тем хрустальным смехом, который часто можно услышать в великосветских гостиных. Но Уэльс там не бывал, поэтому поверил. И расслабился.

– Чтобы вернуться… перед переходом я вшиваю под кожу маленький самоцвет-артефакт и наношу руны-активаторы. Фактически, это связь с машиной. Когда вам нужно вернуться, вы голосом активируете артефакт, и он уже возвращает вас обратно. У меня вот тут, – он показал шкатулку, где на бархате лежали шарики величиной с горошину или чуть меньше. – Есть запас. Я, кстати, полюбил утренние прогулки по берегам Темзы в то время, когда еще романы не завоевали Альбион… О, какой там чистый воздух!

– Верю, – согласилась девушка и цапнула из шкатулки горошинку. – Давайте не будет долго тянуть. Я просто жажду устроить эксперимент!

– Да-да, конечно, – засуетился ученый. Поставил обратно на стол шкатулку, начал активировать кристаллы, необходимые для работы машины. – Так, про то, как вернуться, я сказал. Про опасность предупредил…

Уэльс, многократно извинившись, сделал на предплечье девушки тонкий разрез. Без обезболивания, как требовал ритуал. Вложил в рану горошину-активатор. Зашил тонкими хирургическими нитками порез и нанес ряд рун, которые под действием печатей-артефактов вспыхнули и впитались в кожу.

Честно говоря, старик надеялся, что леди упадет в обморок. Это же так по-женски! Но сивилла лишь пробурчала, что скальпель у него, видите ли, затупился.

– Мне нужно вернуться на неделю назад, – девушка с интересом рассматривала немного уродливый шрам на руке. – Можно на две или на три. Хотя нет, лучше на все четыре!

– Я, надеюсь, госпожа, вы… ненадолго?

Спросил просто из вежливости. Настраивая дату на машине времени, Уэльс понимал, что прыжок на неделю или месяц назад невозможен. Вот не получится, и он предложит ей «визит» … да хоть ко двору Елизаветы, единственной королевы-мага.

И не заметил, как случайно локтем задел один из рычагов.

– Думаю, часа мне более чем достаточно! – отрезала пророчица. – Куда стать? Сесть? Прыгнуть?

– Вот сюда, пожалуйста. – он провел ее к центральной пентаграмме. – Вы уже придумали звуковой код? – сивилла кивнула. – Этими же словами вы и активируете начало путешествия… По моему сигналу, госпожа.

Он вышел за пределы тринадцати пентаграмм и пяти рунических поясов, которые теперь не висели на стенах, а плыли спиралями в воздухе. Еще раз проверил накопители и мысленно перекрестился.

Магия потекла по рунам, зажигая знаки одной пентаграммы за другой. Замигали цветами радуги рунные спирали и поплыли вокруг девушки, как гигантские змеи. Загудели сферы-аккумуляторы. Привычно запахло озоном.

– Сам, говоришь, догадался, как путешествовать по времени? – прошипела она сквозь треск и гул.

У каждой магии есть цвет. У огня красный. У воды синий. Голубой – воздух. Фиолетовый – некромантия. Сиреневый цвет у силы пророчиц.

А радуга… Полный спектр радуги возможен только лишь в одном случае.

И Уэльс вдруг понял: сивилла знает. Знает, кто дает магии все цвета. И испугался.

– Вы ведь не скажете…

– Да давайте же начнем!

Полосы чистой силы все быстрее и быстрее кружились вокруг девушки. Искрились и светились. Гудели как рой пчел, хотя сам ученый предпочитал называть это звук песней. Машина настраивалась на магию сивиллы, оценивала ее резерв, потенциал. Выстраивала какой-то неимоверно захватывающий пазл, где каждый день был похож на прекрасную жемчужину на нитке бус.

– Начинайте, госпожа!

Сивилла выдохнула, как перед прыжком в воду.

– Я ненавижу тебя, Бедфорд!

Вспышка света резанула по глазам и фигура девушки исчезла.

Искры магии опали. Гул артефактов затих. Погасли руны, вернувшись на свои места на стенах. В наступившей тишине громко тикали часы с отображением времени, куда отправилась его черноволосая гостья.

«Странный какой-то код» – подумал Уэльс. – «Наверное, послышалось».

Вытер на лбу бисеринки пота.

Сивилла перенеслась не на неделю назад, а немного дальше. Лет на триста. Однако, госпожа пророчица сильный маг. Тем более, что ее основная магия, кажется, некромантия. Что с ней может случиться за короткое время?

Поймет, что ошиблась, и тут же вернется! Он бы точно так сделал.

Так что стоит распорядиться приготовить чай. И чтобы из соседнего трактира принесли какую-то приличную еду. Но это же леди. Придется сделать заказ в кондитерской на углу. Правда, там не дают в долг и нужно будет распотрошить последнюю заначку… Ну что ж, ради благосклонности сивиллы…

Но через час девушка не вернулась. Не вернулась и через три. Начало смеркаться и в Люнденвик пришла серая ночь.

В доме было холодно и сыро. На дровах тоже приходилось экономить.

Чай давно остыл.

Уэльс всего этого не заметил. Погруженный в работу, он рассчитывал какие-то формулы, пытаясь понять почему не получается путешествовать дальше, чем на пятьсот лет. Да и то только по одному. Хотя видно же, что у машины намного больше возможностей… А то, что он разместил в самой огромной зале, – это всего лишь скромная модель. Не совершенная, но действенная.

Ученый писал, торопясь ухватить ускользающие мысли, догнать идею, открыть то, что позволит сделать мир чуточку светлее и лучше. И…

Кристалл, освещавший стол, мигнул и погас.

Перо соскользнуло с бумаги, так и не закончив предположение о новой теории временных петель.

Тикали часы. Было слышно, как шумели ветви деревьев за окном.

Уэльс с раздражением встал из-за стола. Опять перепады сил. Для прыжков во времени требовалось много энергии. Периодические сбои в бытовых артефактах – неприятная неизбежность.

Седоволосый мужчина зажег на ладони светлячок, чтобы не набить шишек о мебель или о косяк двери, и осторожно побрел к зале с машиной времени. Огонек давал мало света, как будто подчеркивая тьму по углам.

«Какая удивительная метафора получается, – думал ученый. – Мы бредем, словно во тьме, освещая себе путь с помощью науки. И наши знания скудны и недостаточны. Они лишь подчеркивают темноту невежества общества в целом…»

За окном мелькнула длинная тень. Где-то послышался звук разбиваемого стекла.

«Опять Генри оставил окна открытыми! Я же говорил ему беречь тепло! Перепады температур и влажности могут плохо сказаться на чувствительности транзисторов с огненными сердцевинами!»

Дверь в залу не поддавалась. Артефакт и тот не сразу откликнулся.

А он говорил про влажность! Дом старый. Замки могут заклинить.

Но оказалось, что он перепутал ключи и тыкал в замочную скважину не тем. Такое случалось, когда он волновался.

По ногам потянуло сквозняком. Но он же точно помнил, что окна в помещении с машиной были закрыты. Он уже проветривал сегодня.

Или все-таки открывал?

Наконец он сумел совладать с дверью и чуть ли не упал в зал, запутавшись в сорванных с окна и сброшенных на пол шторах.

Через разбитое окно виднелась сизая ночь с черными росчерками ветвей. Из сада пахло сыростью и свежестью. Затухали магические сферы, как после прыжка. Уэльс облегченно выдохнул и начал проверять артефакты. Все было в порядке. Перепад энергии хрупким системам не повредил. В прошлый раз пришлось заменять самоцветы из центральной пентаграммы. А попробуй найти сейчас горный хрусталь первоклассного качества да еще таких размеров!

А то, что самописец зафиксировал еще один прыжок, так то, наверное, случайность. И стоит изучить подробнее влияние грозового фронта на точность настройки цепи радужных артефактов для перемещения.

Ученый, озаренный новой идеей, схватил лист бумаги и начал записывать свои мысли.

Длинные царапины на стене, как от огромных когтей, он не заметил.

Глава 1

Глава 1

– В каждом пучке должна быть ровно дюжина стеблей, Джейн! – руки матушки Готланд сноровисто собирали травы и перевязывали их заговоренными тесемками, которые они с Джейн вчера вечером сплели на пальцах из трех веревок. – Ровно дюжина! Не больше и не меньше!

Джейн кивнула, зажмурилась, но сдержаться не смогла и звонко чихнула. Белый чепец сполз с головы, и девушка стала его поправлять, пряча черные волосы с белоснежной прядью.

– Руки потом вымой! Куда опять хватаешь? – ворчала матушка.

В Дувре и близлежащих деревнях ее считали за ведьму. Но на многие мили магов с образование и лицензией было раз-два и обчелся, так что работы у матушки Готланд было много. И она даже с какой-то радостью согласилась приютить девушку, найденную год назад на морском берегу.

Черноволосая незнакомка, которую притащил один из ее постоянных клиентов, так и не вспомнила, ни как ее зовут, ни какого она рода, ни откуда она. Капитан Метью Рэйдж как взглянул в ее сиреневые глаза, так и стал называть ее Джейн.

Джейн так Джейн. Имя как имя, не хуже и не лучше других.

Матушка Готланд работала и одним глазом смотрела за своей ученицей. Пальцы у девушки ловкие, но кожа на руках нежная. Это сейчас она покрылась мозолями от работы, а тогда она была мягче бархата. Да и одежда, которую матушка смогла сжечь лишь с третьей попытки, она никогда такой не видела. Но никто леди не искал, а Джейн словно заново открывала для себя мир.

Странно говорила, не умела готовить, не знала самых простых вещей. Например, как кланяться лорд-мэру или храмовникам.

“Гордая она, зазнайка” – фыркали соседские девушки, не приглашая чужачку на посиделки или танцы. Джейн и в самом деле даже подметала двор или доила козу с достоинством королевы.

Матушка Готланд осталась очень довольна, когда выяснилось, что Джейн умеет читать и писать. Но, видно, она и до потери памяти была тупенькой – даже малограмотная ведьма не делала столько ошибок в простых словах и читала быстрее.

В теплой пыли копались куры, ветер иногда доносил далекое переругивание чаек, в солнечных лучах кружилась пыль и девушка опять чихнула.

– А ты знаешь, что если чихаешь, то это тебя кто-то вспоминает?

Высокий статный парень облокотился о забор и широко улыбался, любуясь работой двух женщин.

– Мэтью! – радостно воскликнула Джейн. Травы опять вывалились из ее рук.

– Легок на помине, как демон на дрыне, – ворчливо поздоровалась ведьма, зыркнул на него острым взглядом из-под седых косм. – Чего тебе, морячок, лодка не туда занесла? Твои побрякушки еще не заговорены до конца. Завтра приходи. А не придешь, так не расстроюсь. На заклятия попутных ветров покупатели слетаются, как чайки на труп.

– Матушка Готланд, – молодой человек приложил руку к сердцу и тряхнул выбеленными на солнце волосами. – Ваши артефакты самые лучшие. На всем побережье. Что здесь, что во Франкии.

– Так плати за них дороже, коль они так тебе гожи! – руки ведьмы будто сами собой собирали пучки трав. – Но ты мастак только мед в уши лить. Зачем пришел?

Синие глаза Мэтью блеснули.

– Я вчера на торговой площади был, – начал он.

– Эка новость-то, усмехнулась старуха. – Что бы ты да на торговой площади хоть бы день не появился – вот то новость!

– И встретил там мистера Тулса.

– Что ж ему, бездельнику, дома не сидится?

– Поговорили мы с ним недолго.

– И все пиво в таверне выпили, ага.

– Он мне все жаловался, как его колени болят. И на ветер, и на дождь.

– И никаких предсказаний с такими коленями не нужно.

– Говорит, крутит, сил терпеть нет.

– Пусть приходит. Продам я ему мазь. Совсем про колени забудет. Но скидки этот страдалец от меня не дождется!

– Так не может он прийти. Просил меня принести. Раз я в ваших краях бываю.

– Вот даже не догадываюсь, чего ты сюда зачастил, как гусь к кормушке… Джейн! – окликнула ведьма девушку, которая старательно прятала улыбку и делала вид, что поглощена связыванием трав для последующих заговоров. – Возьми зеленую склянку с мазью да отнеси ее этому ленивому скупердяю. Да еще сборы для аптекаря возьми. Что б два раза не вставать и не тащиться в этот муравейник.

Джейн кивнула и метнулась в темную комнатку, чтобы собрать все нужное в корзинку. Если бы не Мэтью, она бы в город еще нескоро выбралась. Последняя девушка пропала всего-то неделю назад. А до этого исчезли еще несколько, но из окрестных деревень.

Правда, тех никто не искал. Городской маг отмахнулся, мол, подались девицы за лучшей долей.

Но матушка Готланд строго-настрого запретила Джейн гулять одной по округе. От беды и лихих людей подальше. Так что прогуляться до города пару миль в компании приятного ей юноши – это настоящий подарок Неба.

Приземистая хижина с маленькими окнами и соломенной крышей, где жили ведьма и ее ученица, стояла в стороне от деревень. Тропинка вилась через поля, похожие на золотые покрывала из пшеницы, мимо яблочных садов и светлой рощи, а потом взбегала на холм, на вершине которого всегда хотелось остановиться и замереть.

Внизу шумело тяжелое и обманчиво безразличное море, расчерченное кое-где барашками волн и отрезанное от зелени берега белой полосой скал. В похожие дни отсюда можно было увидеть краешек Франкии. Чуть правее скалы менялись пологим берегом, и в бухте расположился портовый город. На вершине другого холма, темнели стены старого Замка с доджоном, как вороном, сторожившим окрестные земли.

Идти оставалось около часа пешком. Или, если повезет, то можно подсесть на одну из телег, медленно тянущихся по грунтовой дороге, гордо именуемой трактом.

– Ты все еще надеешься вспомнить? – Мэтью словно почувствовал ее настроение и прервал свой рассказ про то, как он ходил во Франкию, и его судно чудом избежало встречи с морским чудовищем.

Юноша смотрел с такой надеждой, но Джейн не смогла соврать.

– Да, – выдохнула девушка и приложила руки к груди. Рукава рубашки съехали, открывая страшные шрамы на предплечьях. – Матушка говорит, что прошло слишком много времени. И память уже никогда не вернется… И нужно жить здесь и сейчас…

– Старая ведьма права.

– Она не старая, – возмутилась Джейн и шлепнула по руке, когда Мэтью в очередной раз пытался забрать у нее корзинку, чтобы поднести ее до города. Как будто она леди.

– Но она права?

– Права… – сникла Джейн, преувеличенно внимательно рассматривая Дувр, похожий на клубок переплетенных извилистых улочек, вымощенных булыжником. В центре города находилась рыночная площадь с ратушей, гильдией торговцев,домами магов и богатых горожан. Каменный храм с высоким шпилем, построенный много веков назад, разместился ближе к порту. – Но ведь там у меня была жизнь. И мне бы хотелось, знать, какая я была раньше…

– Но ее не вернуть, Джейн, – Мэтью перехватил все-таки ее руку, притянул к себе и нежно погладил тонкие пальцы. И глядя прямо в глаза, произнес. – Тебе нужно жить дальше.

В портовой гавани стояли пришвартованные корабли, издали похожие на детские игрушки. Рыбацкие, торговые, несколько военных. Их было столь много, что мачты устремлялись ввысь как деревья в лесу. Но Мэтью говорил, что это еще мало, вот в порту Люнденвика воды не видно, так там много кораблей…

Одно судно уныло покачивалось вдалеке ото всех.

– Его так никто и не купил? – перевела тему Джейн, вырвала руку и указала пальце на черный галеон.

– «Второй Шанс» – военный корабль, – проворчал Мэтью. – Да и слава у него теперь… Даже я бы не рискнул купить его. Дрова и то зимой дороже стоят.

И тоже стал пристально смотреть на море, на скулах его ходили желваки.

В молчании слышно было, как ветер треплет высокую траву, а потом донеслось тихое ржание лошади, недовольной подъемом на холм.

И Джейн, словно торопясь сказать все прежде, чем рядом с ними поравняется чья-то телега, затараторила:

– А если я была леди?

– Тогда тем более, я – хорошая партия для тебя, а ты для меня, – чуть ли не просиял Мэтью. – Я богат. А скоро стану еще богаче.

– А если я была магом?

– Скажешь тоже! Женщины магами не бывают. Покойная королева Елизавета была магом, но она ж королева!

– А если я была замужем?

Парень усмехнулся.

– Поверь, я разберусь и с этой проблемой. Ты моя, Джейн, и я не хочу ни с кем тебя делить.

И довольный парень замахал руками, останавливая повозку горшечника из соседней деревни и прося подвезти их до города.

***

Дела в Кентербери решились словно сами собой. Девушка из моря приносила ему удачу. А удачу капитан Рейдж упускать не привык. И хотел как можно скорее добраться в Девон, увидеть свою девочку, услышать ее согласие… Да он уже в Храме договорился! Слугам велел дом подготовить. И никого с собой в дорогу не взял. То ли из соображений секретности, то ли чтобы не задерживали.

Только лошадь его спешку не одобряла и плелась как полудохлая, хотя городской маг обещал, что под такими заклятиями, она будет летать!

Сумерки наползали с мягким туманом, укрывая дорогу. В лесу переругивались невидимые птицы и гудели комары.

Деревня с постоялым двором осталась далеко позади, а до дома Мэтью доехать уже не успевал. Лошадь давно уже забыла и про рысь, и про галоп и еле-еле переставляла ноги. Нужно было все-таки покупать амулеты не у староверов, а у новообращенных храмовников!

Перспектива ночевать под каким-нибудь дубом его не радовала. Лес – это вам не море. Вместо криков чаек – разноголосое щебетание и чириканье. Вместо скрипа канатов и хлопанья раскрывающихся парусов – мерный перестук копыт и скрип старого седла. И не соленым морем пахнет, а пылью, потом, листвой и хвоей. Звук волн всегда успокаивал, а вот шелест листвы и шорох ветра в кронах был непривычен и таил угрозу.

Внезапно воздух пошел рябью, птицы стаей вспорхнули вверх, раздался треск, и поперек дороги рухнуло развесистое дерево.

Ржание резануло по ушам, лошадь встала на дыбы, замолотила копытами воздух. Мэтью подался вперёд, обхватил животное за шею и момент, когда из кустов высыпались маленькие зеленые человечки, не заметил. Они, как мячики, прыгали по дороге, не давая лошади успокоиться, хватали всадника за сапоги, подпрыгивали и тыкали острыми палками и железяками в ноги, дергали за седельные сумки и конский хвост.

Мэтью бросил в них несколько шариков оглушающих заклинаний. Мелкие разбойники с визгом бросились в стороны, а потом опять, как волна, накатились на путника. Но парень успел вытащить шпагу и отмахнуться от первых гоблинов, слишком прыгучих на свою беду.

Лошадь то и дело пыталась опять встать в «свечку», что-то постоянно хрустело и чвакало под ее копытами. Мэтью с трудом удалось заставить ее развернуться и рвануть обратно. Зеленые с хохотом поскакали следом, безуспешно бросая палки, камни и плюясь ягодами из воздушных трубок, как у туземцев с южных островов

Мэтью на секунду обернулся через плечо, удовлетворенно хмыкнул, что не пришлось на какую-то мелкую нечисть тратить дорогие артефакты. А в следующее мгновение чуть не выпал из седла – на голову лошади прыгнул один из гоблинов, растянул свой жабий рот до ушей, костлявой лапкой вытащил что-то из крохотной кожаной сумки через плечо и от души сыпанул в глаза человеку сиреневой пыли.

Все вокруг закружилось, кусочек синего неба поменялся местами с серой дорогой, в ушах раздалось довольное кваканье, и морды гоблинов, склонившихся над ним, начали расплываться.

***

Сознание возвращалось медленно. Под звуки противной волынки и чьих-то голосов. Парень попробовал пошевелиться, но тело затекло и отказывалось слушаться. Когда Мэтью полностью пришел в себя и открыл глаза, то обнаружил, что мелкая зелень привязала его к столбу и теперь с удовольствием копается в его сумках, рассматривая дорожную одежду, запечатанные шкатулочки и нити «бус»-артефактов.

– Добрый день, сэр, – раздалось откуда-то сбоку. Мэтью неимоверным усилием заставил себя повернуть голову и сосредоточить взгляд на других пленниках. – Я бы снял перед вами шляпу в знак приветствия, но, боюсь, ее уже съели.

К соседнему столбу был привязан джентльмен лет сорока в некогда роскошной одежде. В отблесках костров можно было разглядеть, что его рыжие длинные до плеч волосы спутаны, но карие глаза смотрели дерзко, а остроконечная бородка воинственно топорщилась. Мэтью рассмотрел еще один столб и несколько палаток из шкур и веток. В нос ударил запах паленой шерсти, мочи и свежего дерева.

– Не могу сказать, что рад знакомству, – продолжил собрат по несчастью. – Но позвольте представиться – Артур Созерн . Можно без титулов. Ситуация не располагает, знаете.

Один пучеглазый гоблин с прищелкиванием и причмокиванием вытащил из сумки бриджи. Расправил, рассмотрел на свет, довольно квакнул и приложил обновку к себе. Его товарищ угрюмо хрюкнул, отвесил подзатыльник, выхватил штаны и начал тут же их натягивать на костлявые ноги. Первый уродец отплевался от пыли и, вереща во все горло, прыгнул «вору» на спину и вцепился в редкие волосенки.

Джентльмены отвлеклись на суету потасовки, но третий пленник даже не дернулся. Бандиты так крепко привязали его веревками к бревну, что даже цвет одежды было не разобрать. Голова его безжизненно повисла, лицо скрывали длинные серо-белые волосы.

– Что им нужно? – Мэтью неосторожно пошевелился и веревки больно впились в тело. – Золото? Деньги? Эй! Эй! – он попробовал окликнуть кого-то из уродцев, но те были слишком заняты дракой. Невидимая волынка перестала тянуть что-то тоскливое и перешла на грозный марш.

– Сразу видно, что у вас нет опыта, – покачал головой Созерн. – Первый раз похищают? Оно и видно. Да, гоблины не часто разбойничают, но вы же должны понимать, что…

Мэтью даже прекратил свои попытки дотянуться до ножа в потайном кармане.

– Это ж бабушкины сказки! Гоблины как бы мирные. И их же почти перебили.

– Вот потому и мирные, что почти перебили, – по-отечески объяснил товарищ по несчастью. – Но что-то же заставило их вылезти из пещер и …

– И что? Что им нужно?

– Явно не золото, молодой человек. Они не на том уровне развития, чтобы сей презренный металл представлял для них ценность. Увы и ах.

Гоблины сгрудились вокруг дерущихся соплеменников, подпрыгивали, размахивали в воздухе дубинками, квакали, угукали и всячески поддерживали драчунов.

– Так что?

Мэтью было сложно представить, что есть что-то ценнее золота. Драгоценные камни, разве что.

– Принесут в жертву или съедят, – Артур попытался ткнуть мыском сапога в ветку у его ног. Много веток, толстых, сухих. Отлично подойдут для костров. – Или и то, и другое. Одно другому не мешает.

А потом гоблины как-то разом замолчали и прижали уши, как нашкодившие щенята. Шкуры на одной из палаток зашевелились, и в образовавшуюся щель вылезло нечто.

– Как я предполагал, – рыжий выглядел очень довольным, будто и не посреди леса готовился поджариться до хрустящей корочки, а в светских гостиных разглагольствовал. – Гоблины – низшие существа с зачатками интеллекта. Им нужен кто-то, кто бы их объединил, дал направление, так сказать, указал путь!

Существо было раза в полтора больше обычного гоблина, но все равно не достало бы Мэтью и до плеча. И сильное – драчунов оно разбросало по разным концам поляны за пару мгновений. Рыкнуло так, что пленники скривились от гнилостного запаха.

Оно обвело поляну тяжелым взглядом, грозно что-то пророкотало и с размаху разбило дубину о голову ближайшего жабоподобного уродца. Тот только присел и замотал головой.

А вожак, одетый в шкуры, с рядами костяных браслетов на руках и ногах, продолжил что-то тихо и угрожающе рычать, а потом ткнул толстым пальцем в пленников.

Гоблины разорвали надоевшее им молчание радостными криками и бросились к привязанным людям. Кто новых дровишек подбросил, кто потащил горящие ветки из костра.

Еле очухавшийся пучеглазый воришка притащил откуда-то пустую боку и усадил вожака на нее. А потом вскарабкался ему на спину, вытащил из кармана своих ветхих штанов удивительно белоснежный платок, плюнул на него и начал с усердием тереть лысину вожаку.

– Подарок леди Кэтти, эх, – тяжело вздохнул Артур Созерн и безуспешно попытался отодвинуться, когда какой-то мелкий гоблин начал запихивать между веревками морковку и лук. – Думаю, я видел уже достаточно.

Упорный зеленокожий похититель-гурман достал из-за пазухи еще одну луковицу и решил, что ее нужно запихнуть именно в рот.

– Достаточно! – мотая головой, чуть ли не выкрикнул Созерн.

– Да что вы говорите?! – не сдержался Мэтью, извиваясь в путах как червяк, и получая тычки то в живот, то в ноги.

Сказал он не совсем то, что думал. Но думал он сейчас явно не об ущемленном самолюбии какого-то мелкого аристократишки.

Беловолосый пленник, которого не привели в чувство ни вопли мелких похитителей, ни торжествующий визг волынки, медленно поднял голову и оглядел толкущихся вокруг гоблинов, вожака на бочке, который подставлял то одну сторону головы, то другую, чтобы ее хорошенько отполировали, лошадей, шалаши из звериных шкур, деревья, пляшущее пламя костров.

– Воды нет, – прокаркал беловолосый.

И будто снова потерял ко всему интерес.

– Я тебя умоляю, Бедфорд! – издевательски выкрикнул Созерн. – Когда это тебя останавливало, а?

Маг. Второй пленник был магом и повелевал водой. Не сказать, что это догадка обнадежила Мэтью. Это в океанах, морях да реках водники почти всесильны. Но что он может сделать посреди леса, где и ручеек-то найти проблема!

Или все-таки нет…

Веревки на втором пленнике сползли с него как живые. Будто до этого держались на честном слове.

Или же кто-то успешно делал вид, что он связан?

Мэтью, который почти нащупал нож, даже на миг прекратил попытки достать зачарованное оружие. А большего и не требовалось. Все произошло слишком быстро, слишком некрасиво, слишком буднично.

Тех гоблинов, которым не повезло оказаться рядом с магом, смыло чистой магией. Как щепки отбрасывает волна от брошенного в воду булыжника. Откуда в руках Бедфорда появились мечи, Мэтью тоже не заметил. Беловолосый двигался быстро, глаз успевал схватить лишь то, что уже случилось.

Шелест разрезаемого воздуха. Несколько вскриков. Треск. Топот. Бочка покатилась по траве. Вождя рассекло на-двое, как острой бритвой. Зашипел и погас один из костров. Заверещали те, кто еще не успел сбежать.

Суетливо, натыкаясь друг на друга, но не пытаясь напасть на мага, обманчиво спокойно стоящего посередине поляны, гоблины сбегали в лес, как будто им обещали лучшую долю где-то подальше отсюда.

Мэтью даже про свой нож забыл.

Опытные маги так не колдуют! Они щепетильно расходуют силу и выверяют заклятия. Упаси Небо хоть на йоту растратить больше, чем за это заплатят.

А у молодых магов столько силы просто не бывает!

И ни ученик, ни архимаг никогда не бывают слугами. Будь ты хоть трижды лорд!

– В прошлый раз вы сказали, что я потратил слишком много сырой силы и что это нерационально.

Мечи в руках Бедфорда рассыпались водяной пылью. Интересное боевое заклинание, которое, однако, капитан Мэтью Рэйдж никогда ранее не встречал. Бедфорд достал буквально из рукава обычный кинжал и разрезал веревки на пленниках. Даже на несколько шариков исцеляющего артефакта расщедрился. А то ни Артур, ни Мэтью стоять бы на ногах самостоятельно не смогли бы.

– Признаю, я был не прав! – Созерн приложил руку к сердцу и слегка поклонился. Но лишь для того, чтобы поднять свою изрядно запылившуюся шляпу с острой тульей. – Но лучше так не делать. За редким исключение, конечно!

– Могу я почистить шляпу, господин? – Бедворд вопросительно изогнул черную бровь, слишком ярко контрастирующую с его беловолосой шевелюрой. Глаза у него тоже были, как черная ночь, с длинными ресницами, за которые любая девушка душу продаст.

– Не надо! – голос Созерна сорвался на тонкий визг. Но потом он продолжил своим обычным тоном. – Нам нужно составить протокол для Ковена. И… Вообще в прошлый раз ты чуть не затопил постоялый двор! А я просил только стакан чего-нибудь попить! И я хотел не воды.

А лицо у этого Бедфорда было точеное, смуглокожее, не выражающее ничего. Ни когда он раскидывал магией гоблинов по поляне, ни когда выслушивал приказы своего господина что-то собрать, записать, законсервировать, подготовить какой-то доклад…

– Вынужден признать, что хоть сия неприятность и задержала нас, но тратить здесь слишком много времени мы более не имеем права. А инцидент с гоблинами… Увы, но не в нашей компетенции.

– А куда вы едете, господа? – Мэтью успокоил лошадь специальным артефактом, но вынужден был принять неприятный факт, что остаток ночи придется пережить в разоренном лагере гоблинов. Созерн с магом, который был то ли слугой, то секретарем тоже натаскали лапника на постели и расставили сигнальные амулеты.

– В Дувр, – закутываясь в одеяло, пробормотал лорд. – Меня туда направили для очень деликатного дела. Подробности сообщить не имею права, как вы понимаете…

Странный господин. Странный слуга.

Глава 2

Глава 2

Матушка Готланд не любила людей. И если бы не нужда, то в жизни бы не стала зачаровывать амулеты. Но иначе как люди поймут, что она ведьма и стоит обходить ее стороной?

Но еще больше, чем просто людей, она ненавидела, когда люди, прежде всегда выполнявшие свои договоренности, по каким-то причинам обязательства не выполняли. Умри, но за зельем в срок приди!

Оно бурлило в горшочке, мерцало зеленоватым и уже начинало подванивать. А это не порошочек от простуды! Тут нужно именно из рук в руки передать!

– Крылья белых летучих мышей – два золотых... Вереск с кладбища – полтора, и месяц я его караулила, пока зацветет… – ворчала старуха, осторожно переливая варево в граненый пузырек. – Да за доставку он мне еще приплатить должен! Никогда такого не было и вот опять!

– Я могу занести его сама, – пряча улыбку, сказала Джейн.

– Ишь ты! – встрепенулась ведьма. – Да не привезли еще в Старый Свет столько золота, чтобы я тебя потеряла! Вдвоем пойдем!

Матушка Готланд людей не любила, но слишком часто стали пропадать в округе молодые девушки, чтобы она так просто рискнула своей помощницей.

Ну или испорченным эликсиром, за который в Люнденвике могли и сжечь, не смотря на просвещенный семнадцатый век.

Капитан Мэтью Рэйдж, хоть и выглядел молодо, но имя себе уже сделал, а заодно и состояние. Дом с дубовыми перекрытиями, с белой штукатуркой, с безумно дорогой черепицей и роскошными стеклами в окнах Рэйдж купил около самой ратуши.

Дверь открыл слуга, оставил женщин в холле и тут же убежал. Не успели они присесть, как мимо пронеслись две служанки со стопками льняных простынь и протопали вверх по лестнице. Наверху хлопали двери, доносился раздраженный голос кухарки, спорящий с мясником, что тот слишком мало мяса привез. Пыль на портретах, которую до сих пор никто не удосужился смахнуть, тоже пропала.

– Да как будто в муравейник сели, – пробурчала матушка Готланд, провожая взглядом еще одну служанку, которая исчезла в коридоре, ведущем то ли на кухню, то ли во внутренний двор. – Эй, милочка, позолоти ручку! Тьфу ты, стой, пока ноги целы, вопрос к тебе есть!

И поковыляла за убежавшей девушкой. Безумие и суета оказались заразительными.

– Мэри, – Джейн остановила русоволосую девушку, спешащую на лестницу. – Что здесь происходит, Мэри? Почему весь дом вверх дном?

Молоденькая запыхавшаяся служанка выдохнула и уперла руку в бок. Второй она крепко прижимала к себе несколько то ли простыней, то ли больших полотенец.

– А вот до всего-то тебе есть дело? – фыркнула она. Ведь, право слово, эта безродная еще тут не хозяйка, чтобы спрашивать. Но тут же немного фальшиво улыбнулась. – Хозяин только недавно приехал. Не один, а с благородным лордом и его слугой. Теперь дел невпроворот: комнаты приготовь, за свежим хлебом сбегай, дров мало, молоко скисло… А они еще и ванну принимать изволили. Гости эти. Пока им воду натаскали… Руки уже отваливаются.

И она впихнула полотенца с куском серого мыла Джейн.

– Будь другом, отнеси в первую комнату справа? Там еще никого нет, а ты быстренько туда и назад. Тебе несложно, а мне хоть чуть-чуть полегче.

Ну и как отказать человеку, с которым так хочется подружиться?

Дружить у Джейн как-то не получалось. Ее или избегали, или не замечали.

– Ой, как славно! – обрадовалась Мэри после кивка Джейн. – Ты такая душка. Спасибо.

И ускакала в один из коридоров.

Джейн поправила стопку полотенец, которые норовили выскользнуть из рук, и поднялась на второй этаж.

А ведь все это может стать ее. Весь большой дом, от подвала с холодной кладовкой до конька крыши, эти стены с портретами, оставшимися от прежних хозяев, ковры, дорогое оружие – любимые «игрушки» Мэтью, которые он привозил из своих путешествий. Достаточно только сказать «да» и больше не придется ютиться с матушкой в хижине и вставать по утрам с первой зарей, таскать холодную воду из колодца, есть остатки холодного ужина на завтрак, уходить в леса и поля за травами, а потом перебирать их пока не заноют пальцы…

Но там Джейн еще надеялась, что сможет вспомнить, кем она была раньше, а став «госпожой Рэйдж» она теряет и надежду, и свободу.

И в это уравнение «любовь» не вписывалась.

Девушка свернула с лестницы налево и толкнула тяжелую дверь.

Вначале она опешила: может, Мэри ошиблась? Комната не казалась приготовленной для дорогого гостья. Маленькая, темная, с большим незажженным камином и мебелью, которую стащили из всего дома по принципу: что еще жалко выбросить, но и в приличные апартаменты уже не поставишь. Единственная роскошь – огромная ванна, до краев наполненная темной водой. Да в ней утонуть можно, а не то что с дороги освежиться!

Джейн сделала несмелый шаг и чуть не споткнулась о брошенные на пол дорожные сумки. Нужно торопиться, оставить то, что принесла, и уходить – на кровати она заметила темную кучу грязной одежды и … оружие? Да еще столько, будто тут не один человек остановился, а дюжина. Два тонких меча с чуть изогнутыми лезвиями, кинжалы разных размеров, какие-то тонкие иглы неизвестно для чего, блестящие метательные звездочки с шестью лучами.

Почему она знает, что эти звезды – именно оружие и для метания, Джейн подумать не успела.

Поверхность воды в ванной всколыхнулась и оттуда начал медленно подниматься мужчина. Длинные волосы белыми змеями прилипли к широким плечам, расчертили полосами смуглую спину, прикрыли ягодицы и стыдливыми завитушками закончились где-то на середине бедер. Незнакомец чихнул, наклонил голову и, все еще не оборачиваясь, со смешком предложил:

– Здесь места и для двоих хватит. Составишь компанию?

***

Бедфорда все принимали за слугу лорда Артура Созерна, хотя магом воды он стал совсем недавно – чуть больше года назад, после того как недоделанная машина чудака Уэльса забросила его в окрестности Люнденвика.

Как помнил Бедфорд, по каким-то древним законам мироздания для подчинения силы магам нужно было давать «зарок» или «обет», как он здесь называется. И в Англии это было целомудрие. Поэтому тут так хорошо жилось магам при Храмах, хранящим целибат всю жизнь.

Их было немного. Их услуги стоили дорого. Даже для Короны.

Они могли выбирать: поддержать войско огненной мощью или отказаться, какие поля полить дождями или же сказать, что неурожаи – это небесная кара, помочь королеве родить здорового ребенка или оставить все на откуп природы.

В учебниках истории запишут, что Генриху VII и его преемникам понадобилось больше магии: страна переживала не лучшие времена, военные конфликты, внутренние распри. На самом же деле, причина крылась в том, что старому королю срочно требовался наследник мужского пола, а Епископ запретил магам-храмовникам использовать силу исцеления, пока король не пойдет на уступки. Но разве можно приказывать королю?

Конечно, были и есть маги-недоучки, которых народ называет ведьмами и колдунами, но их силы не хватило бы. А, может, Генрих не настолько отчаялся, чтобы просить помощи у тех, кто находится почти по ту сторону закона.

Тут же вспомнили о немногих последователях Уиклифа, которые хоть и были одаренными, но считались хорошими семьянинами. И выяснили, что целомудрие и верность в браке дают для магов такой же эффект, как и жизнь в молитвах и постах за высокими стенами монастырей.

Но не все маги приняли новые правила жизни и веры. Аристократы и простолюдины, кстати, тоже.

К счастью, Бедфорд оказался не в том времени.

И не тогда, когда после смерти старого короля пытались вернуть прежние порядки.

И не когда королева Бесс, победившая с помощью магии Непобедимую Армаду, пыталась усилить власть и укрепить новые правила жизни одаренных. Сейчас на троне пытался править Яков I, потому что детей у королевы-девственницы не было.

Староверы каждый день молились за здравие нового короля, надеясь, что он вернет им хотя бы большую часть утраченных привилегий, но и новообращенные тоже ожидали от него многого – школы магии, доступные если не для всех, то для большинства, поиск детей с даром как государственная программа…

Учителя юного Бедфорда были бы довольны: их нерадивый ученик хоть что-то вспомнил из истории магии Англии. Но у Бедфорда ранее не было колдовских сил! Зачем тратить время и вникать в то, что не пригодится?

Он вообще-то был двуипостасным драконом клана Яшмы из Поднебесной Империи. Мать обманом соблазнила мага-путешественника и выносила от него дитя, заплатив за это жизнью.

Только это не сказка о любви, а холодный расчет: мальчик – дитя двух миров, мог проникнуть в самое сердце страны-врага, стать там почти своим, и выполнить даже самую сложную задачу. Почти совершенный шпион, созданный, чтобы вернуть величие родине.

Другой цели для него не существовало. Он буквально жил ради этого.

Идеальный убийца, который никогда не совершал ошибок. Кроме последнего раза.

И вот с магией вышла осечка.

Бедфорд всегда думал, что у всех драконов невосприимчивость к ядам и приворотным, но нет, это спящая магия папочки помогала. Но лучше бы и дальше спала!

Стихия охотно трансформировалась в любое оружие, которым он владел, даже если воды вокруг почти не было, как в той последней стычке с гоблинами на поляне, но упорно отказывалась создавать ледяные молнии или водные плети, светлячки, поисковые заклинания, иллюзии... И много еще чего, что он видел у магов своего времени. Но дышать под водой Бедфорд очень хотел научиться.

Торговец, путешественник и кораблевладелец, так представился человек, с которым они познакомились в лесном плену, любезно пригласил их в свой дом. За гостеприимством и щедростью таились перспективы выгодных знакомств, но пусть с этим рыжий лорд Созерн разбирается, а Бедфорд, как увидел свою комнату, так решил Рейджу простить все прегрешения, прошлые и нынешние.

В комнате, похожей на склад ненужных вещей, каким-то чудом оказалась огромная ванна. Настоящий монстр из мрамора на кованых лапах. Как она сюда попала и как ее отсюда будут вытаскивать – не его проблема. Он собирался помыться.

И тут даже его хозяин не решился ему помешать. Просто приказал и ему притащить что-то похожее, но поменьше. Так, гляди, и прослывет страшным чистюлей.

Может, и не такая большая ванна была, но из-за своей магии, он мог, наверное, и в ведре раствориться. Хоть и не горел желанием пробовать. А здесь почти что с комфортом можно поместиться. Призвать воду и подогреть ее до комфортной температуры не составило труда, пропыленную одежду он сдирал, подпрыгивая от нетерпения, мурлыкая, забрался в ванну, вздохнул и с наслаждением вытянул ноги. Непозволительная роскошь!

Бедфорд задержал дыхание и нырнул, становясь полностью невидимым. Вода скрыла звуки. Минута прошла.

Вода обнимала, очищала, расслабляла…

Раньше он не понимал: как можно ради магии принять обет безбрачия или хранить верность одному человеку?

Ласкала, нежила, успокаивала…

Все-таки драконы отличались от чародеев – им требовалась энергия от близости с женщиной, чтобы контролировать свою ипостась.

Пять минут.

Сердце бьется медленнее, кровь словно густеет. Сила гудит внутри, будто поет какую-то странную песнь.

Десять.

Больше получаса находиться под водой не получалось. Хотя он не считал, что это предел его возможностей. И потом еще несколько минут он не сможет чувствовать запахи. Недостаток, над которым нужно работать.

Двенадцать.

Вдруг по поверхности воды скользнула какая-то тень. В комнату кто-то вошел? Ну, не в первый раз.

Медленно, стараясь двигаться беззвучно, он поднялся из воды, давая возможность оценить свою стать, и, не оборачиваясь, ехидно предложил:

– Здесь места и для двоих хватит. Составишь компанию?

Служанка у двери испуганно пискнула и выскочила из комнаты.

Нервная какая-то! А ведь были дамочки, что были готовы к магу и в ванну и в постель залезть. На них хорошо амулеты с сон-травой действовали.

Бедфорд, про себя посмеиваясь над трусливой девчонкой, уселся обратно в ванну, наслаждаясь теплой водой и тем, как восстанавливаются силы. Но тут же выскочил из родной стихии, как будто та превратилась в огонь.

Он же ставил защиту!

Хорошую! До такой еще пару веков не додумаются! А он эти магические плетения не у самого слабого мага подсмотрел. Осечек такие охранки не давали!

Точнее давали, но только в одном случае.

Маг схватил брошенные на пол полотенца и глубоко вдохнул, стараясь учуять… Что? Глаза непроизвольно сверкнули янтарным, зрачок вытянулся.

Грубый запах мыла, пыли, травы от вредителей и едва заметные, очень знакомые, нотки полыни и земляники.

Сердце пропустило удар, чтобы помчаться вскачь с новой, бешенной силой и надеждой.

Бедфорд прогнал с лица злорадную улыбку и выскочил из комнаты. В чем был, в том и выскочил.

Визг какой-то бабы резанул по ушам, вырывая из морока охоты.

Женщина с белом чепце стояла посреди коридоры, прижимала к себе поднос и орала, как будто не голого мага увидела, а чудо-юдо заморское.

– Девушка! Где девушка?

Поднос, тарелки, какая-то еда полетела в сторону. Он не говорил, а почти рычал ей в лицо.

Верещание служанки перекрыл окрик Созерна:

– Бедфорд!

– Р-р-р-да?!

Отвечать не хотелось. Но с этим рыжим мужчиной лет сорока его связывали обязательства, а без последствий клятвы нарушать нельзя. Так что пришлось поставить незнакомую женщину на пол и резко повернуться к лорду. Что ему еще потребовалось? Спинку потереть? Шею свернуть?

– Прошу прощения за моего слугу, мэм, – чуть поклонился Созерн перепуганной служанке и в знак искренности прижал руки к сердцу. – Маги, как понимаете, они все со странностями, мэм. Принесите нам новую еду. Все хорошо. Я на вас не в обиде, мэм.

Та закивала и в мгновение ока сбежала вниз по лестнице.

– Ты мне нужен, – и тут же отвернулся и выставил руки перед собой, когда Бедфорд сделал шаг к нему навстречу. – Только оденься, прошу тебя!

***

Когда Джейн не чуя ног, сбежала со второго этажа на кухню, чуть не сломав себе шею на крутой лестнице, пришло понимание, что она и в самом деле бестолковая – ей же нужно было повернуть направо, в правую комнату отнести полотенца. А она свернула налево! И стыдно-то как!

— Так быстро? – разочарованно протянула Мэри, скрыв неприятный огонек в глазах. – Ты точно все отнесла, так ведь?

— Д-да, конечно, — кивнула Джейн, не вдаваясь в детали. Щеки горели. А то, как испуганно бьется сердце, казалось, услышат все окружающие.

На половине дома, где обитали слуги, жизнь бурлила, как вода в котелке. Что-то шипело, скворчало, кто-то ругался, отдавал приказы или неторопливо елозил метлой по каменному полу. Запах жареного мяса и капусты, казалось, пропитал даже стены и прокопченный потолок.

— Кто-нибудь, еда для лорда и его слуги. Отнесите, быстро! – крикнула кухарка Сара и полная служанка в белоснежном чепце без слов схватила поднос и выскочила из кухни.

Мимо пробежал с пустой корзиной мальчишка, за которым увязался суетливый щенок, путаясь под ногами у занятых слуг.

— Куда пошел?! – окрикнула его женщина с красными по локоть руками, кажется, она работала тут прачкой и пришла на кухню забрать корзину грязных полотенец. – Один на улицу не ходи! Опасно!

— Да не опаснее, чем всегда, — отмахнулась кухарка и начала споро нарезать овощи огромным ножом. – Отстань от ребенка, а то вырастет у тебя он слабаком.

— Я буду моряком! Как наш хозяин! – мальчишка показал матери язык и выскочил за дверь.

— Будет он, как же! – проворчала родительница и гаркнула сыну в след. – Вот украдут тебя, будешь знать!

— Скажешь тоже! – нож в руках Сары двигался со скоростью молнии, превращая морковь и лук в мелкое крошево.

— Так опять девчонка пропала,— не успокаивалась прачка. – Дочка рыжего кожевника ушла на рынок и не вернулась.

— Того, что на перекрестке лавку держит? – овощи широким жестом смахнули в котел. – Жаль, жаль… Но так то девка, а у тебя пацан!

— Я слышала, — понизили голос обеспокоенная мать. – Что в Кентербери ходил один человек… Да не иначе сам посланник Дьявола, а не человек! Или того хуже – маг из новообращенных! Он обманывает наивных девушек и потом продает их в рабство! Или ещё что похуже. Во Франкии, поди, таких красивых девок, как наших то и нет!

— Тише ты! – кухарка даже перестала работать ножом. – За такие слова еще недавно головы рубили. Как капусту, — она воткнула нож в кочан как подтверждение своих слов, и начала вытирать руки серым передником. – А Рыжая Марта, поди, загуляла с каким-то морячком. Таверны сейчас переполнены, музыку за версту слышно. Гуляют, как в последний раз!

— Дааа, — прачка покачала головой и потащилась с тяжелой корзиной к выходу. – В наше время такого разгула не было… — А потом бросила корзину на пол и с вызовом, уперев руки в бока, заявила. – А вот возьмут и тебя следующей украдут! А то ты тоже – молодая да видная!

Сара запрокинула голову назад и громко захохотала:

— Ан, нет, — вытирая слезы и не переставая смеяться, отмахнулась женщина. – Крадут только глупышек, которые ведут себя развязно и ходят не там, где надо. А я баба [U1] разумная. Со мной такого точно не произойдет. И вообще – я с собой лучший защитный амулет ношу. Во!

И она вытащила откуда-то из-под передника увесистый молоток, которым отбивают куски мяса.

Прачка фыркнула, опять схватилась за свою корзину, а проходя мимо Джейн, легонько толкнула девушку плечом.

— Что стоишь? Тебе тут делать нечего!

Эта женщина неделю тому назад приходила за средством для похудения. Саре тоже постоянно нужны какие-то особенные травки. Мэри тоже каждый месяц появляется в хижине и о чем-то долго шушукается с матушкой, но всегда уходит в слезах, так и не получив нужного зелья.

— Оставишь на минуту, пропадет на час! — матушка Готланд вошла кухню, принюхиваясь и недовольно ворча. — Пошли отсюдова, дочка, нам сегодня тут не рады.

— Мэри! Где вода? – закричала кухарка из другого конца кухни, колдуя одновременно над котлом и сковородками.

— Ну, я надеюсь, ты меня не подвела, — служанка мазнула по лицу Джейн высокомерным взглядом и, прежде чем уйти, заискивающе улыбнулась ведьме и то ли пожаловалась, то ли укорила. – А вот ей вы приворотного не пожалели!

— Да оно ей и не надобно, дуреха! – отмахнулась Готланд. – Твой язык мелет быстрее, чем мельница. Иди за водой, раз послали. Будь я ведьмой, ух как бы я тебя прокляла за такие слова!

— Слушайся ведьму, госпожой станешь! – прикрикнула Сара и снова загоготала.

Мэри скривилась и утопала к колодцу, бренча пустым ведром.

— Да какая я ведьма, скажете тоже, — отмахнулась матушка Готланд. – Пойдем-ка мы с тобой домой. Кому нужна бездарная старуха, когда тут цельный маг есть! И какой, я вам скажу, маг! Вот видеть бы его не видела!

И, схватив Джейн за руку, потащила ее прочь из дома капитана Рэйджа на улицу, что-то ворча себе под нос про капризных клиентов и залетных колдунов, которые могут учуять то, от чего потом не отмашешься. За годы одиночества старуха Готланд привыкла разговаривать сама с собой и иногда забывала, что теперь ее могла услышать ученица. Но чужачку, потерявшую память и прошлое, она не боялась.

На улице ведьма натянула на голову глубокий капюшон серого плаща и проследила, чтобы и Джейн закуталась в свою накидку, как будто сейчас не лето, а весна или осень с коварными ветрами.

Женщины прошли по узким улочкам вниз к набережной, сделав крюк, чтобы обойти квартал, где стояли самые большие таверны в городе. До вечера еще было далеко, но оттуда уже слышалась веселая музыка.

— Матушка, — Джейн остановилась, пропуская перед собой улыбающуюся и смеющуюся пару, как зачарованную, идущую в сторону еще спокойной части города. Еще одна странность – там никогда так рано не зажигали фонари. А теперь они светились над каждой дверью, заставляя метаться по стенам фиолетовые тени. – Смотрите, там огонек!

Девушка не отрывала взгляд от темного силуэта «Второго Шанса», забытого всеми в стороне от остальных кораблей. Острые мачты расчерчивали небо, как рыбьи кости, а провалы пушечных люков без крышек напоминали следы от гнилых зубов. Яркая краска, покрывавшая корму, потускнела, а искусную резьбу с такого расстояния было не разглядеть. Но в каюте капитана будто бы мерцала свеча.

— Придумаешь тоже! – ведьма тянула ее к улочке, которая вела к воротам из города.

— Да нет же! — Джейн обернулась снова, но корабль все такой же безжизненной громадиной покачивался на волнах.

[U1]Будет следующей жертвой. И вообще сделать ее из «династии» поваров

Глава 3

Глава 3

Артур Созерн за почти год привык к странностям своего слуги.

Бедфорд, который наотрез отказался назвать свое имя, но не побоялся использовать фамилию известных аристократов, мало спал, был неприхотлив в еде, любил слушать новости о том, что происходит в королевстве и тренироваться с мечами, палками и ножами. Наверное, он бы и дамский веер в оружие мог превратить, но Артур предпочел бы этого не узнать.

Маг умел быть незаметным, держать себя в любом обществе с достоинством и неким отстраненным благородством, молчать, покорно опустив глаза, но мог и так подобрать слова, что собеседник чувствовал себя полным дураком. Никогда не говорил о своем прошлом, был равнодушен к словам как Храмовников старого пути, так и новообращенных.

Слишком неумело, но одновременно мощно колдовал. Иногда Артуру казалось, что Бедфорд вообще не получил никакого магического образования, но ни один колдун не мог бы творить такие сильные и неожиданные заклинания.

И клятва Бедфорда, что он поможет в меру своих сил новому господину, была подозрительна.

Своему слуге Созерн не доверял. Уже почти год они мотались из одной части Туманных островов в другую, встревали в разные переделки и не раз спасали друг другу жизнь. Лорд столько всего передумал, столько сомневался, что решил пока оставить все как есть: ему выгоден странный слуга, который, скорее всего, подослан то ли его врагами, то ли таинственными доброжелателями. С которыми и врагов не нужно.

Магу зачем-то выгоден он. Возможность убить господина у Бедфорда была не единожды.

Но сегодняшняя выходка колдуна была странно эмоциональной. Бывали и более смелые служанки, что в спальню мага пробирались. Как никак, замужество оставалось единственным доступным способом попасть в хорошее общество. И всех их обычно выбрасывало из комнаты как рыбку на берег во время прилива.

Еще никогда Бедфорд не рыскал голым по коридорам в поисках какой-то бедолаги.

Но расспросить слугу он не успел. Едва Бедфорд, одетый во все черное и тщательно застегнутый на все пуговички, явился в его апартаменты, как пришел хозяин дома.

Вот этот человек Созерну нравился. Вот он был понятен. И было ясно как белый день, чего от него ожидать.

Красивый уверенной мужской красотой Мэтью Рейдж пришел сообщить, что лорд-мэр Дувра, сэр Эдвард Хиллер, решил не дожидаться официальной аудиенции завтра в ратуше, а почтить их собственной персоной.

— Как великолепно! – всплеснул руками Созерн и белый платок в его руках очертил в воздухе правильный полукруг. – Само Небо благословляет наше пребывание здесь! Ваш гонец от лорд-мэра не успел еще расседлать лошадь, а мы уже имеем честь встретиться с сим достойным мужем! Он уже здесь? Ах, какая честь с его стороны! Идем же, идем!

Бедфорд тенью последовал за господином по коридорам и лестницам на первый этаж дома, где располагалась большая гостиная с дубовыми панелями на стенах и коллекцией холодного оружия, про которое хозяин дома увлеченно рассказывал дряхлому седоволосому старику в богатых парчовых одеждах.

— Османский кинжал с золотом, зеленым нефритом и рубинами. Я его добыл в бою с пиратами недалеко от Итамии. Мои люди чуть его не выкинули, он был весь в крови. Но я разглядел это чудо, отмыл, отчистил. Пришлось кое-что подремонтировать. Гордость моей коллекции.

— Драгоценные камни… — ворчливый голос у старика был тихим и слабым. – Оставьте их леди. Леди любят побрякушки, зачем они на оружии… Вот ваша невеста, наверное, часами готова тут сидеть и камушки разглядывать.

— Что вы! Моя Джейн не такая! – довольно засмеялся Мэтью Рэйдж. – В этой комнате ей сразу плохо становится. Один раз даже в обморок упала.

— Да она у вас кокетка, старик Рэйдж, — смех лорд-мэра был похож на треск ломающихся сухих веток. – Кстати, а …

— А обратите внимание на вот этот ханджар. Сталь, золото, рукоять из слоновой кости. Мне его подарил жрец династии Каджаров… — и замолчал, заметив вошедших гостей.

— Рэйдж, приятель, — после вежливых приветствий и обмена любезностей, сэр Хиллер поежился, устраиваясь поудобнее на диване. Его слуга молча стоял рядом, держа трость с резной рукоятью и кожаную папку с документами. – Прикажи бросить дров в камин. Зябко тут у тебя, очень зябко.

Созерн, которому прохлада гостиной была приятнее, чем летняя жара и пыль, нехотя согласился.

— Итак, лорд Созерн, — деловито начал старый лорд-мэр. – Наслышан о вас, наслышан. Не думал, что увижу вас в наших краях, но видно Небу и Его Величеству так было угодно. Позвольте узнать, что привело вас к нам? В рекомендательном письме, увы, были лишь общие фразы о служении Королю и Отечеству. Я даже не знаю, как вам помочь, дорогой лорд…

Он покаянно развел руки и улыбнулся. Этакий добрый дедушка, патриарх семейства. Созерн собрался, потому что сейчас этот милый старик, помнящий еще молодость королевы Бесс, в лучшем случае будет всеми силами отговаривать его от выполнения задания премьер-министра, а в худшем – еще и палки в колеса вставлять начнет.

Всегда так.

— До его Величества, — начал лорд Созерн со степенной важностью. – Дошли пренеприятнейшие известия. Премьер-министру подали ходатайство от имени некого барона Кэррота о пропаже его дочери, девицы Марии Маргарет.

— Да, да, — покивал седой головой сэр Хиллер. – Барон Кэррот уважаемый житель нашего города. Прискорбно, что его семью постигла такая трагедия. Прискорбно. Покойная королева Елизавета подарила ему надел земли недалеко. Только он все равно предпочел жить в городском доме, лишь иногда выезжая к себе в поместье на несколько недель. Земле, мой друг, — лорд-мэр тяжело вздохнул. – Глаз да глаз нужен.

— А злые языки говорят, что баронесса с дочкой ему всю плешь проели, вот он и сбегал от них отдыхать, — в сторону бросил Мэтью.

Однажды, вернувшись, барон обнаружил, что дочь пропала. Жена уже три дня только и могла, что выть от горя в комнате, слуги в растерянности не знали, что и делать, стража отмахивалась: погуляет и вернется, маг до такой бытовухи снизойти не соизволил…

— Семейная жизнь – она такая, да… – старик о чем-то задумался. — А я ведь Марию Маргарет еще вот такой маленькой девонькой помню…

— Видите ли, — Созерн упрямо продолжил рассказ о цели своего визита. – Барон Кэррот не просто так получил земли и золото из рук Ее Величества. Когда-то он верно служил Короне как боевой маг, один из первых боевых магов в Королевстве, знаете ли. Именно благодаря таким людям Испанская Армада перестала быть непобедимой. Корона помнит всех тех, кто ценой жизни и силы служил ей.

От всех таких просто не отмахнешься.

— Я взял дело под свой личный контроль, — степенно объяснил лорд-мэр. – Стражники каждый день прочесывали округу. Аж до Кентербери носами землю рыли. Маг от истощения слег. Даже, тьфу-тьфу-тьфу, к ведьме ходили. Без толку!

Но перетрясли всех воров и единственного на все побережье наемного убийцу, раскрыли несколько старых дел.

— Безутешный барон грозился то сжечь весь город, — продолжил сэр Хиллер, — то дойти до самого Якова. А потом смирился что ли… По крайней мере в последний месяц никаких новостей о нем я не слышал.

— Король Яков был очень недоволен.

Или был бы, если бы интересовался больше жизнью подданных.

Но эту мысль Созерн тщательно и немалым удовольствием подавил. Привычка. При дворе теперь стало слишком много ментальных магов. Может, молчаливый и смазливый слуга лорд-мэра тоже из этих.

— И поэтому премьер-министр поручил мне заняться этим делом.

— Благословенна Англия таким заботливым правителем! – воскликнул сэр Хиллер. – Как видите, я уже не молод, былые силы покидают меня. И я буду безмерно счастлив, если кто-то более достойный разберется в этой пропаже. Эта тайна не будет висеть над моей душой, не отяготит мою совесть… Лорд Созерн, я окажу вам любую помощь, любое содействие для раскрытия этого дела. Вы снимете груз с моей души.

— Не одной Марии Маргарет, — поправил Созерн. – Кроме нее ведь тоже девушки пропадали.

— Да-да, — лениво отмахнулся старик. – Год или около того. Но мы живем на побережье. Франкия недалеко… Пираты.

— А пираты об этом знают?

— О чем?

— Что они причастны к пропаже девушек?

Не знают и им такая слава не понравится.

— Ах, мой юный лорд Созерн, — старик устало поднялся с дивана с помощью своего слуги. – На совести этих безбожников столько грехов. Одним больше. Одним меньше… Но Мария Маргарет девушка разумная. Книги любила. Она часто приходила ко мне домой. Не подумайте плохого, с дуэньей и только ради библиотеки. Когда я умру, я завещаю ее городу…

И пошаркал, опираясь на руку слуги, к двери, забыв попрощаться. Потом вспомнил, но не то.

— Кстати, — обернулся он уже у самой двери. – Мэтью, приятель, покажи нашим гостям город. Поверьте, если бы я был моложе, я бы заново влюбился в этот город. Вечерами он словно оживает. И было бы неплохо, если бы вы составили бедному старику компанию на ужине. Порой так хочется увидеть новые лица! Узнать о столичных новостях. До нас, знаете ли, сплетни доходят с большим опозданием…

— Что думаешь? – коротко бросил Созерн Бедфорду, когда хозяин отправился провожать лорд-мэра.

— Что сэр Хиллер благородный муж, верно служащий Короне и искренне беспокоящийся о благополучии Дувра и его жителей.

— Вот и я ему не верю.

— А что по поводу приглашения лорд-мэра получше узнать город?

— Не вежливо отказывать нашим радушным хозяевам.

***

Мэтью Рэйдж для вида поохал, что придется отложить свои дела, но сегодня он с радостью покажет дорогим гостям город. Если они, конечно, не устали.

Гости, к сожалению, не устали.

Но и смотреть на старинную ратушу или на недавно построенные крытые торговые ряды не захотели. Ну, ничего, он их туда-сюда по улицам проведет, а потом в самый крупный кабак затащит. Туда, где каждый вечер слушает менестрелей капитан городской стражи мистер Тулс. Вот и повод придумывать не нужно.

Созерн намеревался первым делом навестить барона Кэррота, и Рэйдж предусмотрительно не рискнул ее отговаривать. Все равно барон уже неделю как уехал в свое поместье. Но ведь скромный торговец и кораблевладелец не должен знать, где находится каждый житель славного города Дувра?

Дверь маленького добротного домика открыл молодой человек приятной наружности, слишком богато одетый для слуги. Даже скорее полуодетый.

— Мы к барону Кэрроту, — начал Созерн, вежливо и доброжелательно улыбаясь.

— А его нету, — ответил молодой мужчина, поправляя кружевной воротник рубашки.

— Тогда мы бы хотели поговорить с баронессой.

— Котик, — тягуче раздалось из глубины дома. – Кто там еще? Ты скоро? Твоя киска соскучилась по тебе!

— А баронесса занята, — нагло заявил «котик» и вальяжно оперся о косяк двери.

— Ясно, — Созерн отступил на шаг в сторону. Рэйдж не понял для чего, он переваривал новую информацию и как ее можно (и можно ли?) использовать для своих дел.

А Бедфорд оказался прямо напротив любовника баронессы.

Плох тот маг, который не поставит на свое жилище защиту. Но кроме магов в дом должны попадать и другие люди: слуги, дети, его жена, например. И они, если не совсем дураки и не желают поджарить себе мозги, умеют «охранки» отключать.

Так что ни Бедфорд, ни его господин, ни Рэйдж, раз уж он оказался в этой странной компании, ничем не рисковали. А молодого человека вместе с дверным косяком внесло волной соленой морской воды прямо в холл, впечатав в стенку. Картина, изображавшая бегство Непобедимой Армады подозрительно наклонилась.

— Котик? – на лестнице, кутаясь в пеньюар, замерла молодящаяся женщина, удивленно хлопающая глазами.

— Он теперь у вас морской котик, мэм, — Созерн вошел в дом и приподнял шляпу в приветствии. – Прошу прощения за столь экстравагантное знакомство, но мне нужно поговорить о пропаже вашей дочери.

— Думаю, — Рэйдж кашлянул. Видимо, заразился излишней вежливостью у лорда. Вода, недавно хлюпающая под ногами и воняющая водорослями, впитывалась в пол как будто там был песок пустыни. – Нам удобнее будет поговорить в гостиной.

— Да-да, проходите, — женщина махнула рукой, как подстреленная птица. – Я отпустила слуг. Надеюсь, вы не откажетесь от бокальчика настоящего испанского хереса?

Рэдж бы отказался от слишком щедрого предложения, но Созерн лишь вежливо поблагодарил за любезность и не менее вежливо утащил с собой в гостиную «котика».

— Они же маги? – непонимающе вырвалось у Мэтью. Об особенностях браков среди магов в последние десятилетия ходило едва ли не больше слухов, чем о любовниках Королевы-девственницы.

Бедфорд помолчал, словно решая, достоин ли спрашивающий ответа.

— Барон Кэррот был магом, — наконец произнес он. – Но он выжег дар и его не смогли восстановить. Закон о браках магов теперь не распространяется на эту семью. Так что баронессе не грозит виселица.

В гостиной мокрый «котик» и рыжий лорд сидели в креслах друг на против друга и играли в гляделки. Так по крайней мере решил Мэтью.

— Да не виноват я!

— В чем? – вкрадчиво и доверительно, так, что хотелось последнюю рубашку отдать, спросил гость. Бедфорд замер от господина на почтительном расстоянии, но так, чтобы видеть и любовника баронессы, и дверь, и окна, и самого Мэтью из поля зрения не выпускать.

— Она сама меня соблазнила! В Храме могу поклясться!

— А ты, такой бедный и наивный, взял и соблазнился?

— Ну… так она мне обещала. Сладостей заморских. Одежду вот шелковую, — он попытался встать, чтобы стянуть штаны и продемонстрировать портки, но был остановлен… одним взглядом мага, словно уже с трупа нижнее белье снимающего. А ведь и правда – на шёлке блохи не водились. И стоил он пусть и дорого, но дешевле амулетов.

Перепродаст и в наваре останется.

Или может уговорить мага шелк отдать? Мэтью он нужнее будет.

— Ясно-ясно, бедный мальчик, — сочувственно покивал головой Созерн, останавливая порыв юноши. – А что тебе известно по поводу Марии Маргарет?

— Так чудная она! Не приведи Небо кому такую жену!

— Неужели Небо не подарило ей красоты?

— А кто ж знает! – возмутился «котик» — Она как уткнется в свои книги, так ничего и не видит!

— Ничего и никого… — Созерн продолжил кивать головой. – Вас, например…

— Да хоть бы и меня! – возмутился юноша. – Я, между прочим, тоже живой человек! А она как кукла. «Да, мама», «Да, папа» и снова в книги. И если бы какие-то франкские романчики там про рыцарей. Да хоть этого нашего, как там его, Шекспира! Все понять можно!

— И что же читала юная леди?

— Понятия не имею. Я читаю плохо. А там слова длинные.

Тут Бедфорд с неким интересом наклонил голову и перевел свой тяжелый немигающий взгляд с «котика» на окно.

— А подруги? Или может кто-то из лиц противоположного пола?

— Да говорю ж – чудная! Кто с ней будет водиться?

— Может, мать … — начал Созерн, но маг невежливо его перебил:

— Мой господин сможет спросить у нее об этом лично.

За окном, прямо в пышные кусты гортензии шмякнулся узел то ли с тряпьем, то ли с одеждой. Потом свесилась веревка, связанная из простыней, а потом рядом с этим ненадежным канатом появились женские ноги в крохотных сапожках и подол женской юбки.

Созерн и Мэтью тоже повернули головы, рассматривая отрывающуюся картину.

— Видимо, госпожа баронесса слишком к нам торопится, — резюмировал Бедфорд и тонкими водными нитями открыл окно, обмотал ими хозяйку дома, втянул ее внутрь и усадил на свободное место.

Дама плюхнулась в кресло, как ни в чем ни бывало поправила локоны под кокетливой шляпкой с вуалью и улыбнулась, готовясь что-то сказать, но Созерн ее опередил.

— Миледи, при всей своей верности Короне и законам, особенно тем, которые касаются взаимоотношений между магами и теми, кто по каким-либо причинам потерял свою силу, если ваша семейная жизнь не является причиной пропажи вашей дочери, то она мне не интересна. У вас есть предположения, что произошло?

— Возможно… — женщина даже не пыталась натянуть на лицо маску обеспокоенной матери. – Вы ведь слышали, что происходит у нас в округе?

***

Барон Кэррот был из тех магов, что когда-то верно служили Храму. Маг среднего дара, он жил в каком-то глухом аббатстве на севере, защищал земли от нечисти и скромно переписывал старинные книги. Нравилась ли ему такая жизнь? Вряд ли. Но если у ребенка прорезывался дар, то выбора у семьи не было – детей отдавали в монастыри, где они постигали основы магии и до конца жизни отдавали долг Храму, как правило, не задумываясь, когда же успели задолжать.

Но как только король Генрих объявил о реформации, Норман Кэррот сбежал из стен гостеприимного монастыря и отправился служить королю. Все оказалось не так радужно, как распевали зазывалы в кабаках или глашатые на площадях. Да, можно было жить вне Храма, обучаться магии и не просто слепо зазубривать догмы, но и самому экспериментировать и находить что-то новое. Можно было завести семью. Получить титул, деньги, место в парламенте или недавно созданном Ковене.

Но…

За обучение нужно было отработать «на благо Короны». Боевым магам особенно были рады в армии и флоте. До свадьбы нужно было хранить целомудрие, а в семье супруги обязались хранить верность друг другу. Только так можно было сохранить силу и не потерять ее. А чтобы неповадно было мудрый король издал указ, по которому прелюбодеев из семей одаренных казнили.

О будущем Генрих тоже думал. Магов было мало. Их не хватало для сражений, строительства городов, науки, открытия новых стран… И решил король, чтобы магов рождалось побольше, помочь одаренным создавать семьи. Каждому колдуну, который поступал на службу, подбирал невесту. Конечно же, скромную, благовоспитанную и из семьи, в которой рождались маги. И которая искренне верит в семью и в свою миссию родить самых замечательных, самых одаренных магов на свете.

Уже при дочерях Генриха начались разговоры, что проект не оправдывал ожидания, что браки далеко не всегда приносили счастье супругам и увеличение сил боевым магам, служащим короне.

Но пока рассуждали, пока прикидывали, что да как… Прекратили практику уже при Елизавете. Да и то почти до самой ее смерти маги должны были получать одобрение на брак у Ковена и Королевы.

Норману Керроту вот предложили девушку из небогатого рода, в котором всегда рождались хорошие маги огня. У нее даже дядя был епископом, да только пропал во время гонений на Храм. Говорят, не смог выбраться из тайника, который построили верующие, чтобы прятать священников от ищеек короны.

Молодому амбициозному человеку пришлось согласиться. Девушка тоже дала свое согласие. Меган выбирала между свадебными обетами с магом и монастырем, потому что приданного семья ей не смогла бы обеспечить.

Но семейная жизнь как-то не задалась. Жена жила в Люнденвике и постепенно открывала для себя новый мир, с театрами, променадами, светскими вечерами и красивыми нарядами. Муж бывал дома редко, а когда возвращался с военных рейдов, то оказывалось, что им вообще не о чем разговаривать. Да они и не стремились.

Светские сплетни не интересовали мага. Особенности огневой поддержки гвардии – молодую и полную жизни женщину.

Летом 1588 года его отряд направили для поддержки флота, и для многих королевских магов это стало последним заданием.Кэррот несколько лет провел в госпиталях, лучшие целители пытались вернуть ему дар, но с горечью пришлось признать – маг выгорел и теперь он ничем не отличается от обычного смертного.

Кое-какие накопления у семьи были. И они даже могли какое-то время жить в столице, но Норман лишь чах, а его жену уже не так радостно встречали в богатых домах, деньги таяли на глазах. Так что десять или двенадцать лет назад семья с маленькой дочерью переехала в Дувр, потому что Меган наотрез отказалась жить в деревне.

А вот бывшему магу сельская жизнь неожиданно пришлась по душе. И в выращивании репы и моркови он неожиданно нашел себя и готов был проводить в полях дни напролет.

Меган же быстро освоилась в местном обществе, обзавелась нужными знакомствами, подругами и связями. Стала попечителем приюта для сирот и раз в год на рождество ставила там театральные постановки на религиозные темы. Ну и начала позволять себе некоторые вольности.

Как-то так получилось, что воспитанием девочки никто не занимался. Не до того было. Ей же нашли хороших учителей, все-таки дочь мага, не должна быть полностью безграмотной.

Мария Маргарет была тихой, послушной. Почти что идеальной.

— Чтобы вы не подумали, — баронесса Кэррот вытерла несуществующую слезинку белоснежным платком. — Я все-таки люблю свою дочь.

— Я вам верю, миледи, — чуть склонил голову Созерн, а потом задумался. – Скажите, вашей дочери ведь уже около семнадцати лет.

— Шестнадцать. Она родилась осенью… В тот же год, как дар моего мужа… Исчез. А с ним и вся наша беззаботная жизнь.

— Но, вижу, вам на жизнь грех жаловаться.

— А я и не жалуюсь. Но судьба могла быть и более ко мне благосклонной!

— Как вы думаете, миледи, что произошло с вашей дочерью?

— Ее украли пираты, разумеется!

— Вы так уверено об этом говорите, будто сами все это видели.

— Во-первых, я могу счесть это оскорблением при свидетеле… Котик, подтверди! – ее любовник закивал головой как козел у капусты. – И моему мужу придется вызвать вас на дуэль. Во-вторых, это самое разумное объяснение. Или вы предпочтете поверить в то, что невинных дев утаскивают фейри? Так не их время сейчас.

— Но, может, все более просто объясняется. Может, у нее был какой-то… амурный интерес.

— Книги. Все, что ее интересовало, мою бедную девочку, — отрезала баронесса. — Ах да, моя кухарка говорила, что видела ночью в подворотне темных духов, которые во всем виноваты. Но она стара и некрасива, так что ей не о чем волноваться. Я даже готова поверить, что не всех некромантов в прошлом столетии сожгли, и кто-то да остался и теперь ему нужен жир девственниц!

— Для чего? — Бедфорд на миг показался шокированным.

— Ах, да у них такие странные обряды. Для поднятия покойников, я слышала, жир невинных – самое необходимое средство. Да. Или вот послушайте про «Второй Шанс». Думаю, вы, как посланник короля, заинтересуетесь этой тайной.

— Миледи, — Созерн приложил руку к сердцу и искренне заглянул ей в глаза. – Меня на все тайны не хватит. Давайте разберемся с вашей дочерью.

Баронесса кивнула.

— Так о чем это я… — лорд из столицы задумчиво отстучал какой-то несложный ритм пальцами по подлокотнику кресла. — Вам же должны были прислать письмо из Ковена? Что вашу дочь должны внести в список приоритетных невест для магов согласно тому потенциалу, который она может передать своим детям?

Меган побледнела и уставилась на Бедфорда как на морское чудовище. Тот протестующее замахал руками.

— Я вообще-то женат! Я тут по делу!

И женщина как-то сразу расслабилась, словно свалила с плеч неподъемную гору.

— Да-да, уже второй год присылают… Мы хотели приехать в Люнденвик осенью, после сбора урожая. Чтобы провели ритуал определения… — лицо исказила гримаса, – потенциала. У меня, кстати, был хороший потенциал. Говорили, что мои дети будут особенными, с золотой душой и сильным даром. Что меня ждет счастье. Что муж будет на руках носить. Что… Многое обещали… Сбылось же – пшик сбылось. Ни детей, ни любви.

Котик потянулся, накрыл ее руку своей и с какой-то жалостью сказал:

— У тебя сейчас есть я. А потом… ну потом будет что-то еще.

Слеза по щеке женщины скатилась самая настоящая.

— Думаю, вы выяснили, что хотели, господа?

— Да-да, конечно, — Созерн поднялся с кресла, а Бедфорд, как почтительный слуга, протянул ему плащ и шляпу. Хозяйка дома тоже встала, чтобы лично проводить гостей до дверей. Все равно слуг в доме не было. Она всегда следила, чтобы ее шалости проходили без свидетелей.

— Простите, миледи, — уже у выхода Созерн поправил шляпу и со значением посмотрел на баронессу. – Какого года ваше испанское вино?

— Которое нам так и не подали, — буркнул Мэтью. Его эти великосветские расшаркивания до тошноты утомили. – Не больно-то и хотелось!

— Не имею понятия, лорд Созерн, — пожала плечами женщина немного раздраженно, но тут же опомнилась и снова заулыбалась выученной кукольной улыбкой. – Надеюсь, Небо будет вам благоволить, и вы узнаете, что случилось с бедняжкой Мими!

Глава 4

Глава 4

В доме баронессы они провели больше времени, чем им казалось, и теперь, выйдя на улицу, лорд Созерн вздохнул полной грудью, то ли с облегчением, то ли с плохо скрываемым разочарованием.

— Чудна материнская любовь, — пробормотал он про себя.

— Она что-то знает, — Бедфорд тенью скользил за своим господином, когда они спускались вниз по улице к набережной. Солнце стояло еще высоко над горизонтом, но соленый ветер с моря уже нес вечернюю свежесть.

— Но нам не скажет, — хохотнул Созерн и поправил свой рыжеватый локон, который упорно лез в глаза и мешал. – Особенно тебе. Хотел бы я увидеть ту, которая за тебя замуж вышла. Скажи честно, Бедфорд, ты просто ее придумал. С вашими драконовскими заморочками про браки…

— Нет, она просто сбежала.

— И ты ее не нашел? Не верю.

— Возможно, — согласился маг с каменным выражением лица. И добавил. – Нужно поговорить с бароном.

— Естественно! – всплеснул руками лорд, прислушиваясь к музыке, которая доносилась из переулка с вывесками таверн. Туда спешили люди, хотя некоторые еще прогуливались по набережной. – Но это уже завтра, завтра!

— Как скажете, — Бедфорд прошелся цепким взглядом по богато одетой паре, смеющейся в отдалении, по темным балкам и белой штукатурке домов, по кораблям, стоящим на якоре. – А что это за корабль? – он указал на темный силуэт.

— «Второй Шанс», — ответил Мэтью, отстукивая навязчивый ритм.

— Это ж про него упоминала баронесса? – Созерн чувствовал, как его настроение стремительно улучшалось. И жизнь уже казалась не такой сложной. И хотелось танцевать. И пить воздух как хмельное вино. – Рано у вас в городе начинают веселиться…

— Да вроде как всегда…

— И чей он? – Бедфорду показалось, что на там на палубе кто-то движется. Но, присмотревшись магическим зрением, он удивился, что «Шанс» вообще все еще на плаву держится. Как скелет от древнего кита. Уважение внушает, но плавать уже не может.

— Да ничейный, — отмахнулся Мэтью. – Я думал его купить, но что-то мне в нем не нравится. Портовая охрана говорит, что даже бродяжки на него не покушаются. Врут, наверное. Они лентяи и трусы, даже за сундук золота туда не сунутся.

Грациозная каравелла с обережными украшениями на носу и корме принадлежала раньше столичному торговцу, который не экономил на магах. Их у него на каждом судне работало по два-три человека, когда как многих кораблях не было ни одного. Поэтому и ходил «Второй Шанс» бесстрашно через беспокойные Карибские моря. Он был очень быстрым и маневренным кораблем. А его капитан – настоящим морским волком, который не брезговал и какой-то кораблик поменьше ограбить.

А так – это мирное торговое судно. Перевозило английский текстиль, хлопок и шерсть, рабочие инструменты, продовольствие для только-только появившихся колоний в Новом Свете. Пока люди там обживутся, освоятся, они всему рады. Особенно, когда корабль приходит вовремя. До сих пор можно иногда услышать ужасы о тайне колонии на острове Роанок. И ведь даже маги не смогла разобраться, что же там произошло…

Но Мэтью Рэйдж честно признался, что в мирный характер «Второго Шанса» он не верил. Из этого корабля такой же торговец, как из него аристократ! Пусть Король и пытается установить порядок во флоте, но там все еще слишком много вольного духа. И даже на этом фоне моряки «Шанса» слишком безбашенные, слишком беззаботно сорят деньгами и живут, как будто им завтра умирать. А какие на нем пушки были! Пока их не сняли и не перенесли на другие корабли. А по волнам он просто летал!

В свой последний рейс каравелла ушла года три-четыре назад, а через пару лет пришла магическая весточка, что «Второй Шанс» срочно возвращается в порт и уже на полпути от родной гавани, везет богатую добычу и нуждается в ремонте. Капитан тогда заказал столько древесины, что можно еще один корабль построить.

Обычно после вестника можно легко вычислить, когда ждать судно в порт, но «Шанс» опоздал. И в гавань он не гордо вплыл, а как будто из последних сил вполз, замер на якоре и… Никто на берег не спустился. Обеспокоенный лорд-мэр послал мага и стражников разобраться, что же там случилось.

И никто ничего не нашел.

Ни единой живой души. Как каравелла дошла и встала на якорь – не понятно. Где команда – неизвестно. У городского мага сложилось впечатление, что на корабле уже несколько недель не было ни одного живого человека.

— Городской маг у вас некромант? – заинтересовался Созерен, поправляя белоснежный воротник-горгеру, подпирающий подбородок.

— Свят-свят-свят! – открестился Мэтью. – Ни в коем случае! Он у нас чистый стихийник. Если бы не был старовером, то цены бы ему не было!

— А товары? – Бедфорд внимательно изучал силуэт «Шанса», словно надеясь увидеть там что-то.

— Какие товары? – не понял Мэтью.

— Он же что-то вез? Ром? Табак? Сахар?

— Небо Святое, вы бы видели пошлины на это все! – привычно возмутился торговец. – Дерево из Нового Света. Хороший навар и никаких рисков. Но там тоже ничего не нашли. Пустые трюмы.

Маг кивнул, но спросил совсем другое, словно история корабля-призрака стала ему неинтересна.

— Здесь недалеко должны жить семьи еще двух жертв. Марта, дочь Джона Смита, кожевника, и Берта, дочь Сэма Брауна, пекаря.

— Кожевник и пекарь! Думаю, что титулованная особа их лишь смутит. Я более чем уверен, они с большей охотой поговорят с кем-то равным себе, — Созерн еще раз поправил воротник и готов был уже начать плясать прямо тут, не доходя до ближайшей таверны. – А я тут отдохну. Где, говоришь, — он обратился к Мэтью. – У вас самое лучшее вино?

— В «Дырявом корыте», — Рэйдж наконец-то расслабился и заулыбался. – Такого вы в Люнденвике не купите!

— За цену кружки тут в Люнденвике можно купить бочку, — прокоментировал Бедфорд, но Созерн предпочел его не услышать.

— Ты сходи, разузнай. Потом к нам возвращайся. Все расскажешь, поделишься выводами. А завтра с утреца мы к барону в поместье съездим.

Маг внимательно посмотрел на своего господина, сделал какие-то выводы и кивнул в знак согласия.

Странный господин. Странный слуга.

Но напоить-то хоть одного из них Мэтью был в состоянии.

***

Солнце лениво коснулось кромки моря и вальяжно закатилось за горизонт. Бедфорд успел побывать не в двух семьях, а в четырех и теперь опять стоял на набережной, отстраненно наблюдая, как изменился город за последние несколько часов.

Он словно вымер по окраинам, но был слишком пестрым и шумным здесь, где стояли таверны и парочка домов с веселыми девицами. Фонари горели так ярко, что можно было на мгновение забыть, в каком он сейчас веке. А песни и музыка, казалось не менялись – ни здесь и сейчас, ни за двести лет и сотни миль. Вывески качались под порывами соленого ветра, кто-то громко смеялся.

На кормах кораблей в порту тоже горело по фонарю. Лишь один «Второй Шанс» растворился во мраке.

Бедфорд по минутам вспоминал, как он входил в лавку кожевника, в магазинчик пекаря, в дом моряка, что уже пять лет не возвращался из плавания, в мастерскую портного. Как он говорил с близкими, что и, главное, как они отвечали на его вопросы.

Разные семьи. Разные ситуации.

У семьи кожевника основное богатство – дети. И дочь у них была только одна. Мать, вечно уставшая женщина, костерила Марту последними словами, грозилась карами небесными, когда она вернется. Лишь бы вернулась. Про Марту сказали, что она девушка простая, бесхитростная, не отличающаяся ни особой добротой, ни красотой. У нее и жених имелся. Свадьбу к осени собирались играть. Жениха, кстати, сама нашла. Отец таким гордым был.

Пока Бедфорд разговаривал, один из младших сыновей сбегал за этим самым женихом – бугаем поперек себя шире. Он буквально плакал, что Марта пропала и заверял, что если «господину магу» помощь надобна, то он всегда рад, всегда готов…

И несмотря на то, что его с детства учили считывать ложь, Бедфорд не уловил ни капли неискренности.

Пекарь принял его как сошедшего с Неба святого. Или, как догадался маг, посланника фейри, потому что Браун оказалась не то что старовером, а тем, кто сохранил веру в прежних богов и духов. И вроде и крест висит, и молитвы перед едой читает, и в Храм ходит, но под рубашкой у него кроме крестика висит трискеле.

Сэм Браун, пекарь, когда рассказывал о том дне, когда пропала его дочь, все вертел в руках щитовой узел, амулет Берты. Старый и несовершенный амулет от злых сил был с ней с самого рождения. Но в последнее время ее муж настаивал, чтобы семья регулярно ходила в Храм, и чтобы Берта отреклась от своих замшелых верований предков. Вот она и перестала носить амулет. Сам же хмурый муж стоял рядом и молчал, пока говорил свекр, а потом не выдержал и долго клял погаными словами их глупые суеверия, а исчезновение молодой жены считал Небесной карой. И он исправно платит десятину Храму. Как может с ним и его семьей что-то случится. Это все свекр виноват. И пусть Храм сам возвращает ему его жену, а не присылает каких-то слишком молодых магов из новообращенных.

Бедфорд забрал амулет девушки с собой, завернув его в платок и кое-как запечатав потоки. Надежды мало, но если вдруг найдется кто-то более знающий, то можно было бы попробовать если не найти Берту, то хоть бы узнать, жива она или нет.

Жена моряка не сильно горевала о пропаже дочери. Куда горевать? У нее вот еще пятеро. И всех кормить нужно, одевать, хоть чему-то научить. Пятеро мелких и чумазых детей, не похожих один на другого, по очереди высовывали любопытные нечесаные головы из-за занавески, отгораживающей угол с тряпьем, где они обычно спали все вместе. Уходил оттуда Бедфорд под очень жаркие пожелания блудную дочь никогда не найти. А если найдет, а та окажется в положении, то пусть не приводит, мать лучше сама ее убьет, чем допустит появления еще одного голодного рта в доме.

Портной вообще удивился, что у него кто-то пропал. Да куда его дочь денется? И кому она вообще нужна. Да, красавица, но ведь к ведьме ходила, что-то там сама шептать и наговаривать пыталась. Ее все соседи боялись. Погуляет и вернется, не тратьте свое время, господин маг. Но может, господину магу нужен новый плащ или дуплет, так он с радостью сошьет да еще и со скидкой.

Такие все разные. Рыжая и напористая, которая может коня на скаку остановить. Тихая и забитая темноволосая. Дерзкая блондинка. Русоволосая и любопытная.

Но чутье подсказывало, то это все звенья одной цепи.

А вот пропажа Марии Маргарет – нет. Как-то не вписывалась ее история в общую картину. Но сложно представить, что это не так…

На улицах становилась все больше людей. Музыка доносилась уже не только из открытых дверей таверн, какой-то моряк выстукивал несложный ритм на пустом бочонке, его приятель вторил на маленькой скрипке и вскоре уже несколько человек рядом с ними с упоением танцевали джигу.

— Какой веселый город, — мрачно пробормотал беловолосый маг и направился к ярко освещенной таверне, над дверью которой было прибито самое настоящее корыто, изрешеченное пулями.

В таверне музыка стала еще громче, компания за угловым столом пела частушки, каждый свою и каждый был доволен. Тяжелая смесь запахов табака, вина, потных тел и подгорелого мяса била по голове. От свеч и огня в камине было жарко и душно. Какой-то бард щипал лютню в надежде, что его баллада будет услышана, но всем было все равно. Все были довольны. Смеялись. Пели. Пили. Много пили. И никто ни на кого не орал, не возмущался, что вино кислое, а в пиве много пены. Хозяин с приклеенной улыбкой щедрой рукой разливал вино, приговаривая, что угощает дорогих гостей. Вышибала стоял рядом и умильно глядел на мужика с изрезанным шрамами лицом, который запихивал в рот восточные сладости почти не жуя.

Бедфорд пожалел, что у него в подчинении только вода. Тут бы не помешал какой-нибудь менталист или эмпат.

— О, мой дорогой слуга, — Созерн приветствовал его, размахивая кувшином. – Расскажи, любезный маг, что ты узнал? Что ж ты нашел? От тебя же никто никогда не уходил.

— Это за ваш счет банкет, господин?

Рядом на скамье сидел раскрасневшийся Мэтью, обнимал пышечку-официантку и что-то ворковал ей на ушко. Та хихикала и шутливо хлопала парня по рукам, когда он слишком уж увлекался. Еще один собутыльник в черном плаще уже спал лицом на столе, а второй что-то упорно доказывал третьему, который больше интересовался куриной ножкой, чем философскими размышлениями товарища.

— Банкет? – удивился рыжий лорд. – Да мы всего лишь решили отдохнуть! Ик! – Вино пролилось на спящего собутыльника, но тот только дернул плечами и буркнул что-то на латыни. Можно сказать, с городским магом они уже познакомились. – И вина. Всего-то пару кружечек! Маленьких.

— Гэй! Гу-улять так гулять! – загремела бодрая песня в пять мужских глоток за соседним столом.

Бедфорд дернулся, словно поймал в воздухе муху, и с поклоном произнес:

— Мой господин, у вас завтра много дел. Вам лучше уйти.

Беловолосый колдун отшатнулся в сторону, давай колченогой табуретке пролететь рядом, а не размозжить ему голову.

— Но ночь еще только началась… — Созерн, когда бывал пьян, терял свою напыщенность и аристократизм и начинал вести себя как ребенок.

— Увы, ценность ночного сна еще никто не отменял.

— Эй! Это была моя любимая сидушка, — какой-то матрос с алым кушаком бросился к размолоченной о стену табуретке и начал плакать, раскачиваясь из стороны в сторону. — Это ты виноват! – вытерев нос, он бросился на Бедфорда с кортиком.

Бедфорд невозмутимо увернулся, подставил подножку и проследил за полетом матроса.

А заодно и незаметно выбросил стрелу от арбалета. Наверное, с ядом. Но не проверять же это на господине?

Пьяный матрос пропахал опилки на полу и уехал под стол. Его товарищи синхронно поднялись из-за стола, обнажая кто саблю, кто нож.

И тут же сели обратно. Бедфорд призвал воду.

Стихия послушно потекла из рук, трансформируясь в его любимые длинные мечи. Тонкие, почти прозрачные, с чуть изогнутым лезвием, разрезающим в воздухе с одинаковой легкость и шелковые платки, и деревянные чурбачки.

— Так что ж ты сразу не сказал, — промямлил тот, кто был более трезв. Разрубленный на части стол оказался хорошим средством от лишнего вина в крови. — Что всамделишный маг. А не как наш, этот, городской.

И шикнул на того, кому хмель заменял уже здравый смысл.

В трактире стало тише. Даже подавальщица, перебравшаяся на колени к Рейджу, замерла и уставилась на беловолосого как на диковинку.

— Скучный ты, Бедфорд, — грустно сказал Созерн, допил вино, крякнул и встал, слегла покачиваясь. – Опять все веселье испоганил. Ну, совести у тебя, ик, нет.

— Это роскошью обладаете вы, мой господин, — маг развеял мечи в водяную пыль и помог лорду выйти из-за стола.

— Почему тут стены качаются, а? Вот если… Точнее когда… Да, точнее когда, то я издам закон, ик! Закон, чтобы стены. Не качались. Вот.

— Конечно, господин, — Бедфорд поддерживал Созерна и старался не кривиться. Пахло глупостью, дешевым вином и потерей времени.

— Пусть он покажет фокус! – заворожено протянула девка Рэйджа и дернула того за ворот рубашки. – Городской маг всегда показывает фокусы на ярмарке.

— В другой раз, пышечка, — Рейдж ссадил ее с колен на лавку, чмокнул в раскрасневшуюся щеку, похватал шляпы и плащи и побежал за своими столичными гостями.

Лорд Созерн по дороге еще порывался что-то кому-то доказать, вернуться в таверну и обязательно набить кому-то морду. Но легкое нажатие на нужную точку и рыжеволосый мужчина захрапел как младенец. Утром у него и так будет болеть голова.

Сам же Бедфорд, оставив хозяина храпеть и видеть хмельные сны, вернулся к таверне.

И как будто не уходил. Там все осталось по-прежнему. В окнах горел желтый свет и, казалось, что даже на улице можно почувствовать ту духоту, когда в тесном помещении долгое время сидят и пьют слишком много людей и останавливаться не собираются.

Маг принюхался, чуть не расчихавшись от обилия самых разнообразных запахов. Кислая капуста, вино и перегар. Пот, мясо не первой свежести и как ни странно утренний хлеб. Опилки, уксус и моча. Голова шла кругом. Но запах того, кто стрелял в Созерена из арбалета, к счастью, уходил от таверны вниз, к портовым закоулкам.

Второй раз заходить в эту душегубку Бедфорд не хотел и искренне не понимал, почему людей так туда манит.

Далеко идти не пришлось. Буквально несколько улиц, тонущих в вязкой сырой темноте. Фонарей не было, но вторая ипостась позволяла видеть в темноте. Было бы здорово полностью обернуться, опять взлететь, но…Слишком велики были риски. Особенно теперь, когда и долг Созерну почти выплачен, и его цель почти найдена.

Да и летать одному стало неинтересно.

Убийца, которому не повезло сегодня взять заказ на рыжего столичного лорда, нашелся под стеной старого склада. Лежал лицом вниз в луже, и только по осторожному шевелению худых крыс с длинными хвостами можно было увидеть труп.

Беловолосый маг осторожно перевернул тело, бегло осмотрел одежду, не побрезговав залезть в карманы. Мешочек с деньгами, перстень с дорогим камнем остались на месте. Значит, не ограбление. Бедфорду они тоже были не нужны. Ни записки, ни документов. Из оружия всего-то шпага, набор кинжалов метательных, набор кинжалов для ближнего боя, однозарядный арбалет без стрелы, пустая баночка с ядом и кремневый пистолет.

Бедфорд даже фыркнул. Дилетант какой-то попался.

Но убили его магией. От связки амулетов остался лишь кожаный шнурок. Все остальное рассыпалось в пыль. Сильное заклинание, которое легко помещается в простенький с виду амулет и так же легко активируется. Даже человеком без дара. Наверняка, у этого типа такие же были. Но, видимо, не рискнул использовать артефакт при маге. Даже двоих, если считать городского мага в бессознательном состоянии.

Не то чтобы Бедфорд надеялся, что свежий покойник знал, кому понадобился Созерн, но спросить-то можно было. Но труп разговорить мог только кто-то из опытных некромантов, которых в этом времени не любили едва ли не больше чем фейри.

Завтра с утра это тело найдет стража. А до них – вездесущие воришки и бродяжки. Так что на трупе не останется ни одежды, ни ценных вещей. Его, как и других безымянных, похоронят где-то за городом в общей могиле. Никто не будет разбираться, почему он умер и кто его убил. Жаль, хоть часть работы можно было бы спихнуть на разжиревших стражей.

Бедфорд еще раз вернулся к таверне, которая уже буквально ходила ходуном, музыка ревела и визжала так, что было слышно даже с закрытыми дверями. В других местах было также шумно и весело. Люди, которых он встречал на улицах, с приклеенными улыбками и бездумными глазами звали его танцевать и пить. Но сильно расстраивались, когда он молча проходил мимо.

Также прошел он мимо и парочки разбойников, даже не останавливаясь убедиться, как долго они после его ударов проживут.

В дом Мэтью Рэйджа пришлось проникать через окно. Не нужно было давать гостеприимному хозяину лишний повод для расспросов.

В своей комнате Бедфорд взял то полотенце, на котором остался едва ощутимый запах полыни, вздохнул поглубже и, не раздеваясь, рухнул на постель с обнимку с куском ткани.

Все-таки она жива… Остальное уже неважно.

В чем-то его нынешний господин был абсолютно прав. Маг всегда находил того, кого искал.