Второй шанс
Глава 1
ВТОРОЙ ШАНС
Глава 1.
Он сидел, развалившись, в кресле, небрежно закинув ногу на ногу и поигрывая бокалом, в котором колыхалась тягучая жидкость темно-янтарного цвета. Дорогой напиток. И сам бокал стоит недешево. Как и перстень на холеном пальце, как и костюм с иголочки. И вообще весь он производил впечатление холеного красивого хищника, который может быть ласковым и добрым, а может и вцепиться в глотку при первом же неосторожном шаге или жесте. Таким и должен быть хакан-ши, наследник одного из главных домов правящей расы мира Хагашии.
Впрочем, что наемному работнику до клиентов? Хорош клиент или плох, на внешности – и расовой принадлежности - не отражается. Главное, что он платежеспособен и не ставит невыполнимых задач. А презрение во взгляде и скучающая мина… Что ж, красивый молодой мужчина, сидящий перед ним в уютном кресле может себе позволить быть снобом по отношению к нижестоящим. Тем более что таковыми являются девять десятых его окружения.
- Так вы, - голос красивый, чувственный, с легкой хрипотцой, которая так нравится женщинам, - действительно стоящий агент по розыску пропавших?
- Да, так говорят, - вошедший позволил себе усмешку.
- Хм, - искривившая губы усмешка могла бы показаться ироничной, если бы не странное чувство, что клиент нервничает. Он чувствует слабость. Свою слабость.
- Насколько понимаю, вам надо найти человека, - иногда клиенту надо помочь.
- Женщину.
Ну, вот ты и попался, холеный красавчик! Любовь, брат, это такая штука! Ей наплевать, кто ты – молодой хакан-ши или простой разносчик низшей расы хагов. Но профессионал не может себе позволить ни тени сомнения. Клиент всегда прав. Даже когда он не прав.
- Надеюсь, вы… как вас там…
- Махур ад-Дин.
- Сэй ад-Дин, надеюсь, вы понимаете, что все это – строго конфиденциально?
Еще бы он не понимал! Агенство его дяди Шашана ад-Дина славилось тем, что максимально хранило тайны клиентов.
- Женщину, - пришлось повторить, кивая головой. – Понимаю. Я могу узнать…
- Можете!
Бокал с легким стуком коснулся столешницы. Тонкие сильные пальцы – мелькнула мысль о том, что этот красавец-мужчина знает толк в эротических играх – дотянулись и набрали на встроенной клавиатуре код.
- Получите!
Личный комм агента тихо пискнул, сообщая, что необходимые файлы перекочевали в его память.
- Вы позволите?
Небрежный кивок. Махур развернул вирт-окошко.
Несколько трехмерных снимков – явно из личного архива, уж больно раскованные позы, небрежность в одежде, выражение лица. И фон. Снималось где-то на курортах, в живописных местах, в шикарных ресторанах. Чаще скрытой камерой, и лишь несколько снимков явно официальные – женщина на них стоит прямо, взгляд точно в камеру, улыбка дрожит. Испугана или не верит в реальность происходящего? Судя по нарядам и интерьерам, скорее второе. Некоторые фото отретушированы – фотошопер явно старался затереть изображение стоящих рядом людей. А вот это зря. Кто знает, может быть, там скрыт ответ.
- Мне нужны подлинные снимки. А не вот это… - Махур ткнул пальцем в размытое пятно за правым плечом сфотографированной женщины.
- «Вот это» не играет роли! – голос нервно дрогнул. Клиент что, злится?
- Кто знает. Наше агентство славится в этом секторе Галактики самым высоким процентом раскрываемости преступлений именно потому, что мы умеем находить информацию там, где ее в принципе не может быть. В этом деле важна любая мелочь.
- На этих снимках был я, - голос стал суше. – Вам достаточно?
Долгий взгляд глаза в глаза. Тишина, повисшая в кабинете, становится такой плотной, что кажется звенящей. Даже кондиционер, казалось, испуганно притих.
- Да.
Он и его коллеги действительно умеют находить информацию везде. Вот и сейчас достаточно было одного долгого взгляда, чтобы понять…
Остальные файлы содержали стандартную информацию. Имя. Фамилия. Пол, Возраст. Происхождение. Гражданство. Вид. Раса. Профессия. Семейное положение…
- Это…- если честно, последний факт не удивил, - ваша жена?
- Да. И я… беспокоюсь. Одна, в чужой стране, на чужой планете… без денег, связей, практически без документов и… самых необходимых вещей…Она исчезла внезапно. Из моего… нашего особняка. Вот только что была – и вдруг… полдня спустя…
- Вы ее искали?
- А как же! Когда я вернулся и мне было доложено об ее исчезновении, я приказал поднять на ноги всех охранников и прочесть дом и прилегающую территорию. Никаких следов. Она как сквозь землю провалилась.
- Простите, вы сказали «без документов»?
- Да.
- Тогда…
Взгляд хакан-ши скользнул по пластиковому конверту, лежащему на столе. Махур дотянулся, взял. Внутри оказалось несколько пластиковых карточек – галактический мультипаспорт, несколько удостоверений, две каких-то справки на незнакомом языке…
- Должно было быть что-то еще.
- В каком смысле?
- Вы сказали «практически». Следовательно, должен быть как минимум один документ, который ваша жена могла прихватить с собой…
- Что значит «прихватить»? – голос дрогнул от сдерживаемого негодования.
- Значит, она, когда собирала вещи…
- Что значит «собирала вещи»? – теперь клиент не сдерживался, он и пребывал в негодовании. – Уж не хотите ли вы сказать, что она…
- Совершила побег? Да, мы не имеем права исключить и такую возможность! Ни одну мелочь в таком деле, как розыск пропавших, нельзя сбрасывать со счетов!
- Чтобы совершить побег, надо знать, куда ты бежишь. А ей некуда было бежать! Ее дом здесь!
Кулак врезался в подлокотник кресла. Жест был… властным. Здесь. Точка. Без вариантов.
Клиент всегда прав. Когда он не врет. И – да, гражданство указано верно. Только вот происхождение…
- Благодарю вас за ценную информацию. Мы немедленно займемся розысками вашей супруги.
- «Мы» или вы? – хкан-ши подался вперед. Его красивое с правильными чертами лицо внезапно дрогнуло. Сквозь него, как из-под воды, проступил иной лик – хищного зверя, готового растерзать любого, кто покусится на его добычу.
Или его собственность.
- Я, - сказал Махур. - Лично я. Дабы сохранить конфиденциальность. Но мои коллеги окажут мне необходимую помощь. Аналитический отдел… связи с общественностью… консультации специалистов…
- Обращайтесь ко мне. Я все оплачу! Не надо привлекать никого лишнего. Это… личное дело!
Ну да, ну да. От такого богатого красавчика внезапно сбегает жена. Кое-какие оговорки, жесты, гримасы доказывают, что она просто удрала. Жена, которая, если судить по предоставленным документам, иностранка. Ее родной дом находится не просто на другой планете – он в другом секторе Галактики. Прямых сообщений нет – если вы не владелец частного судна, для которого границы не проложены. Денег нет. Документов нет. Личных вещей…
- Еще один вопрос. Разрешите?
- Да.
- Что-нибудь пропало вместе с вашей женой?
- В смысле?
- Ее вещи. Ценности… вы все осмотрели? Она не взяла с собой ничего… ценного?
- Вы думаете, что она меня…обокрала?
Бархатный хорошо поставленный баритон внезапно дрогнул. Красавец-мужчина самым банальным образом «пустил петуха». В глазах мелькнула растерянность.
- Нет, но… мы могли бы хотя бы предположить, например, во что она может быть одета! Например, у нее было маленькое красное платье и это платье исчезает. Значит, при розыске я буду учитывать, что она может быть одета в красное платье. Это существенно облегчит поиски.
Пауза. Клиент… думает?
- Действительно… странно, что вы спросили… Она действительно просила купить ей платье. Только не красное, а… розовое. А я ей отказывал.
- Почему?
- Мне не нравится розовый цвет. И еще. Я запретил ей носить брюки. У нее в гардеробе не было брюк. Никаких. Абсолютно.
- Почему?
- Женщина не должна носить мужскую одежду. В моей семье ни одна женщина никогда не надевала ни одной детали мужского костюма. Это традиция. Освященная веками! И моя жена – не важно, откуда она приехала! – обязана следовать этим традициям. Поэтому так себе и запишите, - палец уставился на Махура, как дуло лазерника, - она ни при каких обстоятельствах не будет одета в брюки. Ей их просто неоткуда взять!
Тот кивнул, показывая, что принял информацию к сведению. Потом, в офисе, в спокойной обстановке, он просмотрит запись разговора, еще раз проанализирует все жесты, интонации, мимику собеседника. Иногда нервное подергивание губ может сказать больше, нежели пространный монолог.
- Но она их… хотела?
- Да. Издержки воспитания. Я хотел ее обучить, как должна себя вести моя жена. Был предельно деликатен, доходчив, терпелив, - уголок губы нервно дернулся, - внимателен, а она…
«Она оказалась неблагодарной тварью, которая не оценила твою бескорыстную заботу!»
Эти слова не сорвались с губ Махура ад-Дина только потому, что он был профессионалом. Но он слишком хорошо представлял себе, какими могут быть хакан-ши в гневе. Они не зря правили на Хагашии. Даже название планеты они изменили в свою честь. И наследник был достоин своих прародителей.
- Я вас понял, - вежливо ответил он. – И все-таки, вернемся к пропавшим вещам. Она что-нибудь могла унести?
- Да.
- Что именно? Важна любая мелочь…
- Да откуда мне знать? – клиент схватил бокал с забытым напитком и сделал большой глоток. – У нее было какие-то свои личные вещички… мелочи… сувениры и безделушки с родины. Плюс парочка совершенно кошмарных тряпок, которые я приказал выбросить.
- Тряпки? Приказали выбросить?
- Да. Какое-то отвратительное нижнее белье, блузка, потом еще… не важно. Оказывается, она все это притащила через таможню вместе с теми прекрасными вещами, которые купил ей я! Видите ли, это барахло ей дорого, как память о родине! Она все это время прятала его где-то в шкафах, пока прислуга не откопала во время обыска.
Махур попытался себя ущипнуть. А он-то был уверен, что его трудно чем-либо удивить…
- Обыска? Вы сказали «обыска»? То есть, вы уже заявили в полицию и…
- Станем мы впутывать полицию? – фыркнул хакан-ши, снова сделав большой глоток. – За кого вы принимаете нашу семью? Это такой скандал… Я потому и решился обратиться в ваше агентство, что вы гарантируете полную конфиденциальность! Никто не должен знать, что произошло! Нет, обыскивала комнату моей жены приставленная к ней горничная. По моему приказу. У жены ведь не должно быть тайн от мужа, не так ли? Это залог счастливого брака!
- Разумеется. Вы совершенно правы! – агент позволил себе подобострастную улыбку. – Кто может это отрицать? В конце концов, это традиция!
- Да. Так вот. Горничная нашла эти тряпки, доложила мне, ну я и вызвал жену на доверительный разговор. Поинтересовался, зачем ей хранить эту дрянь. Она начала что-то возражать, а вы знаете, я не люблю, когда мне возражают…
Его молчание было весьма красноречивым. А опасный огонек, который на миг вспыхнул и погас в красивых глазах, только подтвердил догадки Махура.
- И после этого случая…
- Да.
- Хорошо, - он сделал несколько пометок в планшете и снова посмотрел на клиента. – Еще пара вопросов, если вас не затруднит ответить на них прямо сейчас. Первое. Когда именно и при каких обстоятельствах вы обнаружили исчезновение жены?
- Я не обнаруживал. Мне доложили.
- Кто?
- Горничная, разумеется. Вернее, доложил мне управляющий, к которому она обратилась в соответствии с субординацией. Я после нашего доверительного разговора решил немного наказать жену. Мягко и предельно гуманно, разумеется. Всего-навсего не взял с собой на светский раут. Тем более, что там ей все равно было нечего делать, она бы мне была еще и благодарна за то, что я избавил ее от необходимости четыре часа толкаться среди незнакомых ей людей… А прогулка на яхте… женщин часто укачивает на волнах. Она бы напилась «для храбрости», ей стало бы плохо, она выбралась бы подышать свежим воздухом, и ее смыло волной. Я ей, можно сказать, спас жизнь, тем, что не взял с собой! А она воспользовалась моим отсутствием и сбежала.
- Вы поступили абсолютно правильно. Ручаюсь, на планете не наберется и сорока мужей, которые были бы также заботливы, как вы! Да что там сорока! И двадцати бы не нашлось! Но разрешите самый последний вопрос. Когда это случилось?
- Разве я не сказал? – красивые брови взлетели вверх отлично отрепетированным движением. Все-таки этот мужчина великолепно умел владеть собой. – Восемь дней назад. Вернее, девять, поскольку после прогулки и светского раута я не вернулся домой ночевать и предпочел провести остаток ночи в компании друзей.
- Девять дней. И обратились в агентство только сейчас… Почему?
- Да я просто думал, она немного погуляет и вернется. Я даже сейчас не уверен, что мне стоит так много вам рассказывать. Она может прийти домой в любой момент. Или хотя бы позвонит и предупредит, что у нее все в порядке. Раньше она так часто делала, если задерживалась! И не было причин для беспокойства…
- Раньше – это когда?
- Когда я только начал за нею ухаживать. Еще у нее на родине. Бедная девочка. Так пыталась мне соответствовать… Но то ли я недостаточно хороший учитель, то ли она не совсем прилежная ученица, но этот ее порыв… Он сводит на нет всю мою работу по ее обучению!
- Когда она вернется, у вас будет возможность наверстать упущенное, - вежливо ответил Махур.
- Вы думаете?
- Уверен. Мы… прошу прощения, я немедленно приступаю к розыскам.
Он сделал движение, чтобы встать, и тут же получил небрежный жест – милостивую отмашку, означающую, что может быть свободен. И это тоже многое сказало опытному охотнику за беглецами.
Вот только что-то подсказывало, что на сей раз дело будет не слишком простым и приятным.
Еще по дороге от особняка в контору Махур ад-Дин, поставив флайер на автопилот, занялся работой – отправил несколько запросов с базы данных всех полицейских участков столицы, проверил заодно космопорты и подключился к банковской системе. Увы, женщина с запрашиваемыми биометрическими данными ни разу не попалась на глаза никому. Она не пыталась купить билет на корабль, улетающий с планеты. Ее не снимали, как безбилетницу, ни с одного рейса. Не задерживала полиция. Беглянка как в воду канула. Но это было еще интереснее.
Впрочем, кто сказал, что он проверил абсолютно все варианты? Оставался еще один.
Панель отъехала в строну с тихим шелестом.
- Кэп, ну, что?
- Ничего.
- Что? – Варвич даже привстал.
- Что слышал, - капитан плюхнулся в кресло. – Плесни-ка мне чего-нибудь на два пальца.
- Рыжий!
Корабельный киборг немедленно развернулся на голос, послушно протопал к бару. На самом деле рыжим он не был, просто с недавних пор пошла мода называть всю домашнюю кибер-технику этой кличкой. Даже серию запустили «Ваш персональный рыжик». Не желая подчиняться моде, некоторые давали своим киборгам оригинальные имена, но у капитана исследовательского крейсера «Баядерка» с фантазией было плохо.
Он принял из рук киборга стакан, не поморщившись, отправил содержимое в рот и жестом приказал повторить.
- Значит, «добро» опять не дали, - констатировал Варвич.
- Угу.
- А ты сказал, что у нас контракт? Что нам денежки капают? Что мы торопимся? Что еще сутки – и придется платить такую неустойку, какая им и во сне не снилась?
- Сказал.
- А они?
- Сам знаешь. У нас недобор. С тех пор, как на грунт сошел Вришка.
- Вот сука, - высказался Варвич и махнул рукой Рыжему: - И мне тоже налей! Так подвел команду…
- Мы уже не его команда, забыл? И по большому счету, никогда ею не были.
- Все равно это… вот гадство. Как такая гнида могла к нам просочиться?
- Как-как, - выпивка подействовала, и третью порцию капитан смаковал маленькими глоточками, растягивая удовольствие. – Сам же его принимал и тестировал.
- Сам, - Варвич яростно взлохматил волосы свободной рукой. – Сам не понимаю, как это меня угораздило… Так промахнуться…
- Бывает. Ты же всего-навсего старпом, а не Великий Творец!
Варвич с чувством выругался и залпом допил свой стакан.
В кают-компанию заглянул первый – и единственный – пилот Гурвиль:
- О, Гримо! Ты уже вернулся? И как со стартом?
- Никак. У нас некомплект, - чуть ли не хором ответили ему.
- Хреново, - кривая улыбка и лучики в уголках глаз никак не вязались с интонацией. – И по объявлению никто не откликался?
Старпом Варвич перестал терзать пальцами свою шевелюру.
- Объявление…
Капитан уже лез дрожащими от нетерпения пальцами в инфранет.
Трое суток назад, после того, как стало ясно, что с неполным экипажем «Баядерку» никто не выпустит с планеты – а попробуешь удрать тишком, и сразу попадешь в черные списки космопола – они выложили на сайте вакансий объявление о замещении вакантной должности корабельного врача. И, если честно, забыли о нем потому, что сбежавший Вришка наверняка успел настучать кому следует – и в том числе в ассоциацию местных медиков – что этим типам не стоит доверять. Слухи и сплетни – вещь живучая. Достаточно одного метко брошенного слова, чтобы испортить репутацию. Да и где найдешь свободного, квалифицированного и, главное, рискового медика здесь, на не самой благоустроенной планете? Только такого же, как Вришка, который почему-то не сработался с предыдущей командой и теперь, сойдя на грунт, всеми силами стремится отсюда убраться. А второго скандалиста им по гроб жизни хватит.
- Есть.
Капитан не верил своим глазам. Но вот уже семь часов, если верить таймеру, как на их объявление был получен ответ. Всего один, но…
«Добро», - отбил он.
- Ты дал «добро»? – Варвич не поверил своим глазам. – Даже не читая резюме? Даже не открыв сопроводительный файл с документами?
- А зачем? Главное, что доброволец есть, и теперь мы можем стартовать.
- А что, если это авантюрист? А что, если…
- А что, если это не важно? Звони «головоломам».
«Головоломами» именовали группу ученых-исследователей, которых наняла компания для того, чтобы как следует изучить планету Охана.
- Позвоню, - кивнул Варвич со вздохом – на старшего помощника ложились часто обязанности по общению с народом – пассажирами, если те были, экипажем и местным населением. – Но ты хоть дай глянуть, кого мы берем на работу!
- Не «мы», а я! – возразил капитан Гримо.
- Собеседование тоже будешь проводить ты? Терки с командой – моя работа…
- Тебе же она не нравится! Вот я и решил помочь по-дружески…
- Знаю я твою помощь, - старпом решительно развернул к себе экран комма и присвистнул.
Фотографии не было. Вместо нее – сгенерированный фоторобот – овальное лицо, миндалевидные глаза, две линии бровей, линия носа и линия губ. И все. Несколько скупых строчек сообщали, что резюме направил некто О. Крыжко, двадцать семь лет, в наличии диплом врача-терапевта, практика полтора года. Файл с сопроводительными документами имел подозрительно малый объем и состоял всего из двух небольших текстов и одной вложенной фотографии, подписанной коротко и емко «диплом».
Тексты оказались двумя характеристиками с предыдущего места работы, судя по строению фраз, изначально составленных на каком-то другом языке и переведенных автоматом. Они пестрели словосочетаниями «ответственность в делах», «высокая компетенция», «уважение коллег», «ценный сотрудник» и «молодой специалист». Фотография диплома ясности не внесла. Диплом был инопланетного образца.
- Ты это видишь? Видишь? – Варвич патетически ткнул пальцем в экран. – Это что, по-твоему? Ты имеешь хотя бы отдаленное представление о том, какой это язык?
- Пока не имею, - вынужден был признать Гримо. – Но буду иметь.
- Когда?
- Когда этот О.Крыжко явится на борт судна и изволит дать все необходимые объяснения.
- Явится?
Вместо ответа капитан указал на небольшую иконку в левом нижнем углу. Там высвечивался значок нового сообщения. Незнакомый пока еще О. Крыжко интересовался, когда и куда надо подъехать.
- Пиши наши координаты и дуй на встречу, - распорядился Гримо.
- Я?
- Ну не я же! Кто у нас тут только что громче всех вопил, что «терки с командой – это моя работа?» От моей помощи ты отказываешься, вот и получи, что хотел! – развел руками капитан.
- Ну, ты и… гад! – фыркнул Варвич, впрочем, без особого энтузиазма.
Они с Гримо Ашером знали друг друга уже без малого пятнадцать лет, правда, с небольшим перерывом. Еще подростками играли во дворе, вместе сбежали в летную академию, вместе проказничали и буянили, вот только потом их пути разошлись на несколько лет. Встретились они шесть лет назад, случайно, когда Варвичу срочно понадобилось убраться с одной из планет, и выяснилось, что место есть только на крейсере «Баядерка», которую Гримо Ашер только-только купил и жаждал начать зарабатывать на ней деньги. Примек Варвич не просто стал первым клиентом новоявленного частного извозчика, он еще и помог наладить бизнес, скоро став старшим помощником. И старые друзья могли сколько угодно ругаться, ссориться и порой махать кулаками, но оставались друзьями, хотя посторонним трудно было понять, как можно нормально жить и работать, постоянно ругаясь и ссорясь.
- Займись народом, а я возьму на себя топливо и запасы, - смилостивился Гримо.
- Бу-сделано! – козырнул Варвич, быстро начиная набирать сообщение.
«Принято!» - пришел ответ.
- У тебя как раз есть время, чтобы кинуть сообщение «головоломам» и лететь на встречу! Заодно и пообщаетесь.
Встречу Варвич назначил у шестого терминала космопорта, там, где был «служебный выход». Время выбиралось наобум, и еще паркуя роллер на служебной стоянке, он увидел у шестого терминала большую толпу. Через таможню проходила группа туристов и несколько местных жителей. Где-то среди них был и их будущий врач.
Расположив роллер так, что его было видно издалека, Варвич встал рядом, высматривая всех молодых мужчин, которые проходили таможню в одиночестве. Такой нашелся всего один, и едва он, ведя на электроповодке грузовой чемоданчик, прошел через терминал и направился к транспортному челноку, который должен был доставить его на борт космоносца, заступил дорогу.
- Вы – Крыжко?
- Что?
- Врач О. Крыжко? Вы писали резюме для…
- Нет.
- То есть, как – «нет»?
- Так. Вы ошиблись.
Под нос старпому сунули галактический мультипаспорт, где фиолетовым по серому значилось «Ш’Заорр Боллэ. 22-54-2/11, м2/1» и еще несколько слов на двух языках – местном наречии и интерлингве.
- Так вы не врач?
- Нет. Я специалист по производству пищевых добавок. Вы ищете врача? Вам стоит обратиться в службу безопасности космопорта. Там вам помогут.
- Я обязательно так и сделаю, - проворчал Варвич, отходя в сторонку. Надо же! Ошибся!
Через несколько минут поток пассажиров иссяк, они все погрузились на челнок, и тот стартовал в стратосферу, где у вспомогательной станции ждал их космоносец. Сквозь полупрозрачные стены было видно, как возле терминала стала скапливаться новая группа. Несколько человеческих мужчин и женщин – среди них две семьи с детьми – пара веган, группка уреан. Они отчего-то волновались, переговаривались, даже пытались привлечь внимание работников таможни.
Сначала Варвич не понял, что не так в этой группе, а когда присмотрелся, то удивился. Оказывается, всему виной была женщина-человек в брючном костюме невыносимо яркого розового цвета. Ее о чем-то спрашивали, но женщина нервничала, огрызаясь. Когда же подошел вызванный таможенник, она отпрянула от него с таким видом, как будто это был вовсе не простой служащий, а, как минимум, ее личный смертельный враг.
Интуиция заставила Варвича кинуться к дверям. Интуиция и элементарное желание прийти на помощь к женщине. Звездопроходцы порой месяцами были вынуждены обходиться без женского общества и, попадая «на грунт», первым делом бежали в местные бордели снимать напряжение. В скором времени им предстояло еще пару месяцев обходиться без женщин, и старпом решил, так сказать, взять аванс.
- Эй, погодите, офицер! – он едва ли не с разбегу перескочил через турникет, на ходу выхватывая полетное удостоверение. – Прошу прощения! Позвольте…
- Да?
- Произошло маленькое недоразумение. Отпустите эту женщину, пожалуйста!
Его вмешательство заставило таможенника остановиться. Он опустил уже протянутую к незнакомке руку и вместо этого взял у старпома документ. Поднес к сканеру…
- Чем могу служить?
- Ничем, офицер! Просто недоразумение. Вы собирались задержать эту женщину?
- Да, но…
- До выяснения, как полагаю?
- Да. Или пока не…
- Пока не найдется кто-то, кому ее можно передать? – Варвич не давал служащему вставить ни слова. Пока «Баядерка» торчала на приколе, он от скуки проштудировал всю информацию, что смог найти о местных обычаях и теперь пользовался полученными знаниями.– Кому-то, кто возьмет на себя ответственность за нее?
Обычаи планеты Хагашии требовали, чтобы женщина никогда не путешествовала одна. С нею должен быть как минимум один мужчина или две женщины старше ее по возрасту и приходящиеся ей родственницами.
- Да. И…
- И я тот человек! Это недоразумение. Мы договорились встретиться на этом месте, но я немного опоздал. Моя подопечная растерялась, повела себя странно… ну вы же знаете, женщины, они такие… непредсказуемые создания! С ними столько возни! Понимаете? А у меня дела, форс-мажор и все такое… Я не успел предупредить, чтобы она не торопилась…
- Так это ваша женщина?
- Да-да, моя!
- И вы за нее отвечаете?
- А как же! По всей строгости закона! А что до формальностей… мы иностранцы, понимаете? Сегодня здесь, завтра там… Бывает, ошибаемся… Прошу извинить. Мы торопимся. Вы ведь нас отпустите? Инцидент, надо полагать, исчерпан?
Иностранцы в международном космопорту – особая категория. Они сплошь и рядом нарушают местные законы, отговариваясь их незнанием, но при этом требуют, чтобы законы их планеты каждый таможенник знал назубок. Как раз сейчас объявили о начале посадки сразу на два межпланетных лайнера, и таможеннику меньше всего хотелось тратить время на парочку иностранцев. Он лишь покосился на женщину:
- Вы подтверждаете?
Она торопливо закивала.
- Тогда… прошу извинить. И впредь смотрите за своей женщиной. На нашей планете женщинам запрещено появляться в некоторых публичных местах без сопровождения мужчины!
- Да все я знаю! – Варвич цапнул незнакомку за запястье. – Просто забегался. Форс-мажор… Мы вообще сегодня улетаем!
Продолжая бормотать извинения, он вместе с женщиной протиснулся на летное поле через служебный выход и тут же завернул за угол, подальше от терминала.
- Спасибо, - выдохнула незнакомка на хорошей интерлингве. – Я просто не знаю, как вас благодарить…
В другое время старпом «Баядерки» сказал что-то вроде «Один поцелуй – и мы в расчете!» - но ситуация не располагала к доверительным беседам, и он только отмахнулся:
- Пустяки.
- Я вам так благодарна! Если бы не вы, не знаю, что бы я делала…- продолжала женщина. – Я могу вас попросить об услуге?
- Попробуйте, - мужчина осторожно выглянул из-за угла. Еще несколько минут, и вторая группа пассажиров пройдет через терминал. Опаздывает этот О. Крыжко! Уже на четверть часа опаздывает!
- Понимаете, я тут кое-кого жду…
- Забавно, но я тоже!
- Что?
- Жду кое-кого. И он должен вот-вот прийти…
В следующий миг его осторожно подергали за рукав.
- Послушайте, вы ведь пилот?
- Ну да. Старший помощник, если быть точнее.
- Отлично! Понимаете, мне нужно попасть на судно «Баядерка»…
- Что?
Стремительно развернувшись, Варвич вытаращил глаза на женщину:
- Вы…вы…
- Я. А что?
- Но вы…вы и есть «О. Крыжко»?
- Точнее, Ольга Крыжановская. Просто в здешних сайтах отсутствует почему-то женская форма написания имен и фамилия, и количество знаков ограничено, вот и пришлось сокращать. А что такого? Вы… тоже отказываетесь работать с женщиной?
Голос ее как-то странно дрогнул.
Старший помощник только помотал головой, все еще пребывая в состоянии легкого шока. Врач. Женщина-врач. Причем, если судить по имени и фамилии, не местная уроженка. Ее светлокожее лицо было особого типа, чуть удлиненное, с правильными чертами, чуть раскосыми серыми глазами под ровными бровями. Прямой нос, губы…Волосы были коротко острижены и собраны на затылке в небольшой хвостик. Она совершенно не была похожа на местную жительницу.
- Вот это да… женщина…
- Женщина-врач. Вам ведь нужен врач или нет? Или, - тут испуг второй раз заставил дрогнуть ее голос, - вы уже нашли специалиста и вакансия занята?
- Н-нет, просто… просто вы женщина…
- И что с того?
- А коллектив у нас мужской… преимущественно. И вы…
- Уверяю вас, что для меня это не будет представлять проблемы. Я готова работать, капитан.
- Нет, я не капитан. Я – старший помощник. Примек Варвич. Вы откуда, Ольга Крыжановская?
- Из Гагаринска. Это на Луне.
- Э-э…
- Солнечная система.
- Солнечная система… это система в Союзе Двадцати Миров?
- Да.
Варвич мысленно благословил полетную академию и нудные занятия по космографии.
- А-а-а… и как это вас занесло в такую даль?
- Долгая история. Мы будем стоять и разговаривать здесь или все-таки перейдем в безопасное место?
Варвич невольно оглянулся по сторонам. Они были в двух шагах от служебной стоянки флайеров и в десятке шагов от дверей терминала. Мимо них как раз к ожидавшему челноку шли последние пассажиры, в то время как за стеклянными дверями терминала уже собиралась третья партия, на третье отходящее сегодня из этого сектора судно.
- А чем вам не нравится это место?
- Нас могут увидеть…посторонние. Законы этой планеты…
- Да-да. Понимаю. Едем.
Он направился к своему роллеру.
Ольга послушно отдала ему свой небольшой чемоданчик, который при ближайшем рассмотрении оказался таким старым и потрепанным, словно его либо недавно нашли на помойке, либо уже давно собирались выбросить, да руки не доходили. Не говоря ни слова, она устроилась на заднем сидении, послушно пристегнулась, натянула шлем, надвинув щиток на глаза и крепко, решительно обхватила Варвича поперек талии, показывая, что готова к полету.
Роллер взял круто вверх. Женщина даже не вскрикнула, только на миг крепче сомкнулись на поясе ее пальцы. А она умеет владеть собой, мельком подумал старпом. В увольнительных ему случалось катать на роллере девчонок. Все, как одна, начинали визжать и прижиматься, а то принимались вопить, требуя, чтобы он немедленно спустился пониже и перестал так лихачить. А эта молчит. Или просто от страха язык прикусила? Он чуть подправил в своем шлеме зеркало заднего обзора, но зря – за зеркальным щитком разглядеть выражение лица пассажирки не представлялось возможным.
- Быстрее!
- Что?
- А быстрее можно?
- Вот так?
Удивленный неожиданной просьбой – обычно девушки как-то иначе себя ведут! – Варвич прибавил скорость, входя в пике. Пассажирка не издала ни звука. Только бросила взгляд через плечо. Чего она боится?
- Не упадем! – крикнул он. – Я контролирую ситуацию.
Она что-то пробормотала – ветер отнес ее слова назад.
«Баядерка» стояла в стороне от остальных малых судов – срок аренды посадочной площади истек, и корабль перегнали подальше. Пришлось постараться, чтобы протиснуться между соседями. Еще час тому назад, отправляясь за неведомым «О. Крыжко», Варвич клял этот закуток всеми матерными словами Галактики, а теперь вот неожиданно порадовался, сообразив, что может как следует козырнуть перед пассажиркой. Мол, зацени школу высшего пилотажа! Он даже не отказал себе в удовольствии сделать лишний поворот – мол, там между двумя судами проход слишком тесный, в облет надо! – и предвкушал ее реакцию. Но женщина ухитрилась его удивить тем, что, сойдя с роллера и отстегнув шлем, сказала только:
- Вы хорошо водите.
Старший помощник почувствовал себя обманутым. Он так старался показать высший класс – и что получил взамен? Три коротких слова! Да что она о себе думает?
Женщина тем временем, запрокинув голову, рассматривала судно.
- Это вот и есть…
- «Баядерка», - представил ее Варвич. – Между прочим, на Ново-Австрийской верфи собирали. Ей уже восемь с половиной лет! Солидный возраст для судов ее класса!
- Да. Выглядит она… красиво! Мы пройдем внутрь?
- Да. Только роллер загоню.
Шлюзов у «Баядерки» было два – грузовой, где также помещались и два роллера и планетарный флайер «Оса» - и пассажирский, возле которого они опустились. Заметив, что Варвич опять садится на роллер, Ольга немедленно кинулась к нему:
- Я с вами.
- Это минутное дело. Всего-навсего надо…
- Я с вами! – она уже пристегнулась. – Или вы…нарочно стараетесь держаться от женщин подальше?
Вместо «нарочно» она явно собиралась сказать что-то другое, и мужчина покачал головой. М-да, Гримо ждет небольшой сюрприз. Будет знать, как покупать кота в мешке, откликаясь на первое попавшееся предложение о работе! То, что предложение было не только первым попавшимся, но и единственным, старший помощник предпочел забыть.
Внутри корабля Ольгу как подменили. Она сразу расслабилась, заулыбалась и поблагодарила Варвича за чемоданчик таким тоном, что мужчина даже попробовал ущипнуть себя за руку. Куда делся тот дерганый сухарь? Да она почти красива, особенно когда улыбается! Да что там «почти»! Она просто красива! Ой, что будет…
Капитан Ашер обнаружился на мостике. Вместе с навигатором они вдвоем корпели над прокладыванием трассы. Первый пилот Гурвиль – сам капитан иногда совмещал должность второго пилота – и связист в противоположном углу резались в очередную «Стратегию» и, судя по сдержанным возгласам, их цивилизации как раз вступили в очередной конфликт. Созерцавший игру стрелок время от времени лез под руку со своими советами. Киборг Рыжик маячил в отдалении. Ни механиков, ни кока, ни энергетика видно не было. Не важно.
- Привет! – Варвич переступил порог. – А вот и мы. Знакомьтесь. Наш новый врач. Ольга Кры…Грыж…
- Крыжановская, - четко и громко произнесла та.
Все обернулись.
- Комету мне в сопло! – в наступившей тишине голос навигатора прозвучал неестественно громко. – Женщина!
Скосив глаза на Ольгу, Варвич заметил, что у нее в глазах мелькнуло какое-то странное выражение. Не то удивление, не то…
- Не бойтесь, - он тихо коснулся ее локтя. – Мы не кусаемся.
- Да я вовсе не… Просто… Кхм, - она встрепенулась, заодно сбрасывая его руку с локтя. – Я могу видеть капитана?
- Это я, - тот встал с кресла. – А вы…
- Вы подавали на сайт вакансий заявку, что вам в штате необходим врач. Терапевт широкого профиля. Так?
- Так. Дело в том, что у нас…
- Я согласна.
- Эм…
- Если, конечно, у вас нет предубеждения против того, что женщина может быть врачом… Дело в том, что у нас, на Луне вообще и в Гагаринске в частности, большинство врачей – женщины.
Ее протянутая для рукопожатия рука замерла в воздухе. Гримо поколебался, но ронять авторитет перед командой не захотел и ответил пожатием. Пальцы женщины оказались твердыми и сильными.
- Да нет, ни о чем таком я не думал. У меня один из механиков тоже… не совсем мужского пола, и как-то ничего. Просто… вас разве не интересуют условия работы… оклад? Должностные обязанности?
- Нет. Я готова подписать контракт на любых условиях и на любой срок. У вас готовы документы?
Гримо нашел взглядом связиста, кивнул – и тот сорвался с места, кидаясь к терминалу. Освободившееся место в вирт-игре тут же занял стрелок, но и тот не спешил включаться в игру, предпочитая сначала досмотреть события, происходящие в реале.
На боковом экране высветился стандартный текст трудового договора. Наклонившись вперед, Ольга пробежала его глазами и кивнула:
- Подходит. Где подписать?
- Вашу паспортную карточку, - протянул руку связист.
- У меня…- женщина отчего-то засмущалась, - ее нет.
- То есть как – нет?
- Есть только жетон… с правом… Ах, нет! Вот еще… копия старого студенческого билета. И библиотечное удостоверение. Это подойдет? Я слышала, что если нет паспортной карточки, подойдут два любых других документа, если на них есть фото или голограмма владельца. А в некоторых случаях и без голограммы можно обойтись. Если в наличии медицинский полис.
Она порылась в кармане и выудила несколько карточек, причем одна представляла собой просто заламинированный прямоугольник, испещренный какими-то неизвестными символами. Понятными были только фото самой Ольги – только тут волосы у нее были чуть длиннее и ярко-малинового цвета – и герб Луны. Сканирование показало подлинность документов.
- Это подойдет, - кивнул связист и покосился на капитана.
- А почему у вас нет при себе паспортной карточки? Зачем весь этот ворох никому не нужной макулатуры? – тот заметил еще несколько аналогичных документов и справок.
- Я… у меня случился кризис. Катастрофа. Я все потеряла. Даже страховой полис. Чтобы его восстановить, мне надо либо предъявить утерянный паспорт, либо вернуться на Луну и там начать заново собирать документы. Можно, конечно, воспользоваться удаленной связью, но это стоит денег и времени. А деньги я получить не могу потому, что нет страхового полиса. Поэтому мне их надо где-то заработать.
- То есть, вы у нас… временно? – капитан сделал усилие и проглотил слово «тоже».
- Понимаю. Я только что говорила, что готова подписать контракт на любой срок, - кивнула женщина. – Но, насколько я понимаю, ни один трудовой договор не составляется бессрочно. Его просто можно пролонгировать по обоюдному желанию сторон по истечении определенного срока. И если в тот момент, когда срок контракта подойдет к концу, вы еще будете мною довольны как работником, и у меня не изменятся жизненные обстоятельства, то… почему бы и нет? Давайте сперва проработаем этот срок, хорошо?
- Хорошо, - помедлив, кивнул Гримо, причем, судя по выражению его лица, доволен он отнюдь не был. И Варвич с тоской подумал о том, что не миновать ему разборок по поводу столь вызывающего поведения нового врача. Но с другой стороны, положение у них и впрямь безвыходное – дальнейший простой грозил разрывом контракта и выплатой неустойки в таком размере, что хоть сразу продавай «Баядерку». Так что придется терпеть. И на всякий случай не убирать объявления с сайта вакансий. Авось, кто еще откликнется.
Тревожный звонок зуммера прервал невеселые размышления. Камеры видеонаблюдения показали, что к кораблю движется небольшая колонна спецтехники. Впереди шустро катился небольшой наземный роллер с гербом таможенной службы на боку. За ним строем два грузовых и один пассажирский кар. И замыкала колонну чья-то частная машинка, сверкающая и гладкая.
- Что это? – искин предусмотрительно вывел картинки с внешних камер на общий экран.
- Наша работа прибыла… - капитан скривился и покосился на Ольгу. – Пассажиры.
- Пассажиры? Но разве мы…
- Мы летим на планету Охана. Везем научно-исследовательскую группу. Биологи, археологи, планетологи, антропологи и прочие «логии». Дюжина «головоломов», которым мы будем обязаны помогать в исследованиях по мере сил. Как порядочные звездопроходцы.
- Звездопроходцы. Понимаю, - кивнула женщина. – Научное судно.
- Да!
- Поняла. Разрешите приступать?
- К чему?
- К своим обязанностям. Как я понимаю, экспедиция предполагается на дикую, неосвоенную планету с целью ее изучения, так? Кто знает, с чем там нам придется столкнуться? Какие там могут быть вирусы… бактерии… ядовитые животные и растения. Так?
- Ну, в общих чертах это нам известно…
- И все равно необходимо проверить медицинские карты каждого пассажира. Нет ли предрасположенности к аллергии? Сделаны ли все профилактические прививки? Может быть, имеют место какие-либо врожденные или наследственные заболевания? Надеюсь, медицинские карты у них с собой? Или диагностику предлагается провести на месте?
Старпом покосился на капитанский профиль и с удовлетворением отметил, что старый друг почти улыбается. Подобный подход ему явно импонировал.
- Насколько понимаю, медицинские карты они должны принести с собой. Но все-таки…
- Понимаю. Где у вас медицинский отсек? Надеюсь, экспресс-диагност в рабочем состоянии?
- Чаки, проводи!
Стюард шагнул вперед:
- Прошу!
Заметив, как он преувеличенно-галантно предлагает Ольге проследовать за ним, и как та спокойно кивает ему головой, Варвич неожиданно ощутил что-то вроде укола ревности. Стюард Чаки совмещал на «Баядерке» две должности – стюарда и кока – но его статус все равно был намного ниже, чем у старшего помощника. Он не имел никакого права отбивать женщин у старших по званию!
Но полноте! «Отбивать!» Ольга Крыжа…демон, вот фамилия корявая! Они на Луне все такие? Так эта самая Ольга еще не женщина старпома!
Да? В самом деле? Ну, так она ею станет!
Но это потом. Пусть сейчас, пока Варвичу придется разбираться с «головоломами», Чаки тешится своей миссией. Придет время, все встанет на свои места.
«Головоломов» было одиннадцать. Двое пожилых мужчин, с заметной сединой, косящиеся друг на друга с оттенком профессиональной ревности, один высокий худощавый, другой, как нарочно, невысокий и плотненький. По пятам за ними шли несколько женщин и мужчин помоложе, одинаково серых, каких-то бесцветных, небрежно одетых, с одинаковыми взглядами усталых фанатиков. Оба старших почти одновременно шагнули навстречу капитану.
- Гримо Ашер, - представился тот. – Капитан крейсера «Баядерка». К вашим услугам.
- Вот! – две руки протянулись к нему одинаковыми жестами. В каждой была зажата пачка пластиковых карточек. – Документы! Наши документы и…
- Ясно. Мой старший помощник Примек Варвич ознакомится с вашими документами. После чего мой врач проверит ваши медицинские карты и…- он бегло пересчитал пассажиров по головам. – И можно будет стартовать!
- Нет! – один из ученых, пониже ростом, покачал головой с оттенком легкого ехидства. – Стартовать пока нельзя.
- Почему?
- У нас, - говоривший уставился на своего коллегу, - отсутствует один из сотрудников!
- Непредвиденные обстоятельства, – забормотал второй «головолом», каким-то удивительным образом сразу став ниже. – Форс-мажор…Это со всяким может случиться…
- Если этот «всякий» будет брать в лаборатории маменькиных сынков и папенькиных дочек по блату, не считаясь с интересами науки! – низенький, наоборот, словно вырос.
- Но ведь мы уже нашли замену!
- Да? И где она, эта ваша замена?
- Опаздывает…
- Все еще опаздывает? Мы и так прождали в институте лишние четверть часа, не считая двух пробок! Как хотите, коллега, а я вынужден буду написать докладную…
- Да вот же она!
Повинуясь указующему персту, все обернулись.
Над полем, едва не задевая стоявшие на своим квадратах корабли, метался небольшой одноместный флайер. Он шарахался из стороны в сторону, то кидаясь вниз в стремительном пике, то взмывая вверх, то меняя курс так резко, что все невольно забеспокоились о судьбе пилота.
- Разобьется, - пробормотал за спиной Варвича навигатор.
- Он нас просто потерял, - высокий ученый подпрыгнул и замахал руками: - Эй, мы здесь! Здесь! Капитан, выпустите сигнальную ракету! Он нас просто не видит! Кричите все! Мы здесь! Здесь!
- Сумасшедший дом, - пробормотал капитан, краем глаза заметив, что к ним присоединилась Ольга с чемоданчиком экспресс-диагноста.
Но тут, словно по наитию, флайер перестал метаться и довольно чисто подрулил к грузовикам. Завис в полуметре над землей, и из него лихо выскочил худощавый парень. Проворно обежал флайер, распахивая дверцу со стороны водителя, и чуть ли не за шиворот выволок… девчонку.
- Чтоб я… еще раз… Доверить тебе! – донеслись обрывки его воплей. – Да ни за что на свете!
- А я что? Я разве виновата? Откуда я знала, где этот тормоз? – защищалась девчонка.
- Левая педаль, дура!
- Вот и надо было говорить, что левая! – завопила та в ответ. – И не смей на меня орать!
- Буду орать! – гаркнул парень, сжимая кулаки. – Потому, что…
Тут до него, кажется, кое-что дошло, поскольку он осекся и резво обернулся.
- Ой…
На него смотрели две дюжины пар глаз – группа ученых, таможенники, капитан «Баядерки» и кое-кто из его экипажа.
-Что происходит, молодой человек? Вы кто такой?
- Я… Соберон Крисп, - представился тот. – Племянник…э-э…ректора.
- Племянник? – ученые мужи переглянулись. – То есть, как? Зачем племянник? Вы какую дисциплину изучаете? На какой кафедре?
- Ну… я буду изучать, - пожал плечами молодой человек. – Ангро… астро… апро… в общем, науку о людях.
- Антропологию, - произнес высокий профессор и покосился на спутника, - полагаю, это ваш новый сотрудник, коллега Трест.
В голосе его послышалось ехидство. Профессор Трест заметно помрачнел. Молодой человек тем временем подхватил чемоданчик и вальяжной походкой направился к ожидавшим его людям.
- Ну, все в сборе?
- Соберон, - пискнула девушка за его спиной.
- Домой, - не оборачиваясь, бросил тот. – К маме. Ждать моего возвращения!
- Но Соберон, я… как же я… - девушка с неким суеверным ужасом покосилась на флайер, который стоял с распахнутыми дверцами, издалека напоминая огромного жука, который приподнял надкрылья, готовясь к взлету.
- Ты же прекрасно умеешь водить машину, - с ехидством протянул молодой человек. – Ничего никогда не путаешь, сама знаешь, куда поворачивать и на какую педаль нажимать… Вот и лети себе домой. Скажешь родителям, что я их люблю. И обязательно позвони дяде, передай, что добрался я нормально и передаю ему пламенный привет и горячую благодарность!
- А…ты? – девушка попятилась.
- Что – я? Я в это время буду уже далеко. На звездах! – Соберон сделал плавный жест, охватывая добрую половину окрестности и часть небосвода. – Оттуда звонки знаешь, как дорого стоят?
- Но я хочу с тобой! – она рванулась вперед, и стало понятно, что отступала девушка лишь для того, чтобы взять разбег. Причем во всех смыслах этого слова.
- Глупости! Я лечу в экспедицию. На дикую неосвоенную планету. Туда девушек не берут! Там вообще женщинам не место, если уж на то пошло. Осваивать новые миры – работа для настоящих мужчин, верно?
Он прошел мимо нескольких женщин-лаборанток, как мимо пустого места и остановился перед профессорами:
- Я прав?
- Эм… студиозус Крисп, - начал профессор Трест.
- Лаборант Крисп, - поправил тот с улыбкой. – Старший лаборант. Дядя сказал, что в экспедиции моя должность будет называться именно так. А если я зарекомендую себя с хорошей стороны, но могу сразу рассчитывать на место ассистента.
Коллега профессора Треста сдавленно хихикнул, то ли заранее радуясь возможности подсидеть конкурента, то ли находя забавным самого молодого человека.
- Можете, - надулся профессор Трест. – Но, насколько я знаю, место ассистента свободно как раз у моего коллеги, профессора Якорна.
Тот мигом перестал улыбаться и спал с лица.
- Более того, оно у него свободно в данный момент! Профессор Якорн не включил в штат своего ассистента и летит без него! Так что вам нечего тратить время на работу какого-то там лаборанта, и вы сразу можете приступать к своим обязанностям, - в голосе профессора Треста сочился елейный мед, несколько приправленный кислотой мстительности.
- Правда? – воскликнул Соберон. – Это замечательно! Думаю, мой дядя-ректор легко сможет осуществить мой перевод. У вас какая кафедра, профессор Якорн? Это ведь вы профессор Якорн? – он схватил руку высокого мужчины и энергично ее потряс.
- Мы изучаем биологию позвоночных. Морских позвоночных.
- Рыб, что ли?
- В том числе, - проскрипел профессор.
- Мне это не подходит. Рыбу я с детства терпеть не могу. Она невкусная.
- Молодой человек, вы же ее не варить будете и не жарить, а изучать.
- Господа, - в голосе капитана «Баядерки» послышался металл. – Как вы, наверное, знаете, мы задержались с вылетом на несколько дней по нашей вине. Однако должен заметить, что теперь уже старт задерживаете именно вы, устраивая здесь производственное совещание. Думаю, ваши рабочие вопросы вы сможете решить уже на борту. Полет до Оханы продлится несколько дней, которые вы сможете посвятить выяснению отношений.
- Да-да, что же мы стоим? – Соберон первым начал подниматься по трапу. – Вперед! К звездам!
- Ваши документы? – заступил ему дорогу капитан. – Мультипаспорт и медицинскую карточку.
- Нате, - кивнул тот небрежно.
- Соберон! – за спиной надрывно вскрикнула девушка. – Я хочу с тобой!
- Ты летишь домой. Задай координаты автопилоту, и он сам все сделает. А мне некогда! – тот уже стоял на самом верху.
- А где тут автопилот? – крикнула девушка.
- Слева… Вот женщины, - скривился Соберон. – Эй, офицер! – махнул он рукой таможеннику. – Сделайте милость, объясните ей, где там автопилот! Я ей объяснял, но она ничего не понимает.
- Ничего ты мне не объяснял!
- Она меня даже не слушала, - как ни в чем не бывало, отмахнулся парень. – Моя младшая сестра, - пояснил он для окружающих со снисходительной улыбкой. – Как у всех девчонок, у нее ветер в голове. Представляете, хочет изучать математику… Ну куда ей с ее мозгами в цифрах и формулах разбираться? Пошла бы в модельеры или в модели… Нет, втемяшилось… Дура, что и говорить! Женщины все…
В этот момент, озираясь по сторонам, он наткнулся взглядом на Ольгу. На лице женщины-врача не отражалось никаких эмоций кроме холодного любопытства.
- Вашу медицинскую карту, пожалуйста, - произнесла она.
- Карту? Возьмите у капитана. Вам она зачем?
- Я врач.
Взгляды их встретились.
- Хм… Мило! – улыбнулся Соберон и первым, обогнув ее, прошел в шлюз.
Вернее, попытался. Стоявший там старший помощник решительно заступил ему дорогу:
- Куда? Первым везде и всегда проходит капитан… если не отдает иных приказов. Он вам приказывал?
- Нет, но я пассажир и…
- И пассажиры входят позже! Особенно опоздавшие к старту!
Варвич сам не понимал, отчего в его душе поднимается волна антипатии к этому нагловатому типу. С одной стороны, пусть «головоломы» сами разбираются, в какую из двух групп попадет это чудо, именуемое «дядин племянник». Ясно же, что они всеми силами будут стараться спихнуть его коллеге-конкуренту, поскольку было видно, что в науках парень не разбирается. Но с другой стороны, им лететь на одном корабле несколько дней туда и несколько дней обратно, да еще какое-то время торчать на Охане. Этот парень может стать источником конфликтов и создавать проблемы, решать которые придется именно ему, Примеку Варвичу. Так что лучше побыстрее указать выскочке его место, чтобы не слишком высовывался.
- Да, но вы не знаете, кто мой дядя!
- Не знаю, и знать не хочу. Это ваши проблемы. Моя проблема – не допустить помех. Встал в строй! Смирно!
Когда-то давно Примек Варвич успел побывать в армии. Всего три года, но ему этого хватило. От неожиданного вопля не вздрогнул только привычный капитан. Остальные как-то сразу притихли, и посадка пассажиров и погрузка оборудования наконец началась. А еще через час, когда все разместились по каютам и таможенники получили все подписи на всех документах, исследовательский крейсер «Баядерка» наконец стартовал, держа курс на планету Охана.
Глава 2
Глава 2.
Планету Охана открыли без малого двадцать лет тому назад. Как и все подобные открытия, произошло оно случайно. Небольшой исследовательский катер ПК-4-омега/3, принадлежавший всепланетно известной межгалактической компании «Светлый Путь» и носивший поэтому название «Светлячок» со «счастливым» номером 13, лавируя в метеоритном потоке, свернул немного не туда и попал в магнитное поле одной из планет, вращающихся вокруг звезды, доселе фигурировавшей в справочниках как ЖК-«кристалл»-154/8-11. «Примагничившая» «Светлячка» планета была самой последний и удаленной от звезды, вокруг которой вращалось еще восемь ее сестричек. С трудом уклонившись от столкновения, «Светлячок-13» буквально на пределе сил прорвался внутрь системы и опустился на одну из планет, на которой обнаружились кислородная атмосфера, вода в жидком состоянии, а также все прочие показатели природной для колонизации планеты. Правда, там ему пришлось как следует порыскать в атмосфере, ибо суша занимала на Охане всего лишь восемь процентов общей площади. И то это была россыпь островов разного размера. Правда, быстро выяснилось, что большая их часть – это все, что осталось от некогда затонувшего материка. «Светлячок-13» просидел на этой планете ровно столько, сколько было надо, чтобы звездопроходцам перевести дух, отдохнуть, вдоволь наплаваться в прибрежных мелких водах – море на месте затонувшего материка было достаточно мелким и теплым – загореть, собрать образцы флоры и фауны и дать планете название Охана. Такое имя ей выбрал капитан катера, который был уроженцем планеты Гавайя-3 и считал себя потомком папуасов.
Вернувшись в корпорацию, экипаж «Светлячка-13» передал руководству отчет о вновь открытой планете, получил свои премиальные и снова ушел в глубокий космос на поиск других подходящих для колонизации миров. А планету Охана поставили на очередь в числе других десятков миров, ждущих детального изучения и окончательного ответа – можно ли извлечь из нее выгоду и в каком плане. Ожидание длилось почти два десятка лет по местному исчислению*, и вот наконец нашлись деньги на новую экспедицию. Был арендован малый крейсер «Баядерка» до этого специализировавшийся на чартерных рейсах и оказании мелких услуг как фирмам, так и частным лицам. И все было бы хорошо, если бы в самый последний момент «на грунт» не сошел, раньше срока разорвав контракт, корабельный врач, Сазон Вришка.
(*На любой планете год равен периоду, за который данная планета совершает полный круг на околосолнечной орбите. На разных планетах он различен, поэтому часто можно встретить уточнение – планетарный год или корабельный. В корабельном году всегда ровно 360 дней вне зависимости от того, к какой планете приписан корабль.)
- Как – «улетел»? – Махур не верил своим ушам.
- Вот так. Исследовательский крейсер «Баядерка» стартовал полчаса тому назад, - служащий справочного бюро вывел на экран терминала соответствующую запись. – Можете убедиться.
- Спасибо, убедился, - только привычка помогла Махуру сохранить самообладание. - А задержать его никак нельзя?
- В полете?
- Да. Скажем, на таможне…
- Сомневаюсь, - служащий набрал код. – «Баядерка» не является частным судном и имеет полное право не проходить таможенный досмотр на внешней станции. Ответственность за ее груз и людей несет компания-владелец. Связаться с ними можно по коду. Желаете сделать вызов?
- Да.
- Хорошо, - служащий, действуя со спокойствием киборга – и наверняка таковым и был, уж больно вежлив и равнодушен – скинул ему на комм код вызова.
Махур отошел в сторонку, не желая, чтобы посторонние подсматривали и подслушивали его разговоры. Набрал двенадцать цифр… Дождался первого сигнала, обозначающего, что вызов пошел.
Минута… другая… третья…
На десятой минуте экран все еще светился одинокой надписью «Ожидайте». То же самое было на двадцатой, двадцать пятой, тридцать седьмой…
Прервав связь, агент попытался пробить номер по базе данных.
Черт! Номер принадлежал компании из другого сектора Галактики! Неудивительно, что связи нет больше часа – ведь сигнал сначала шел в сторону ближайшей передающей станции… до которой было несколько дней пути. Разговора на таком расстоянии можно было ждать от трех часов до десяти суток. И полноценного диалога не получится – он должен максимально коротко сформулировать свое сообщение, после чего какое-то время – от нескольких часов до нескольких дней – ждать ответа. А тем временем…
Тем временем придется, наверное, действовать самостоятельно.
Что ж, по крайней мере он знает, куда улетела «Баядерка».
Все собрались в кают-компании через час после того, как катер покинул атмосферу планеты и взял курс в сторону системы Улитки. Вернее, к ближайшей «норе», куда собирался «нырнуть». Дюжина «головоломов» и экипаж расселись друг напротив друга. Вернее, просто устроились – кают-компания не была рассчитана на такое количество народа, и многим просто не нашлось места.
Капитан встал посередине.
- Итак, нам предстоит провести вместе несколько месяцев. Расчетное время полета до Оханы составляет «чистыми» семнадцать суток. Плюс порядка полутора-двух месяцев мы проведем на планете, и еще семнадцать суток займет полет обратно. Итого не меньше трех стандартных месяцев мы проведем бок о бок. Вы, сэи ученые, станете заниматься научной работой, а мы – обслуживанием корабля и, по возможности, сбором информации.
- Информации? – так и подпрыгнул один из профессоров. – Простите, но информацию какого рода вы хотите собирать?
- Разную, - пожал плечами капитан. – Планета Охана официально на данный момент не является частью территории ни одного государства. Ни звездная империя, ни Союз Двадцати Миров, ни Лига Свободных Планет, ни тем более иные системы-государства людей или гуманоидов не предъявили на нее свои права. Она расположена не слишком выгодно – вдали от основных трасс. «Норами» и «лазами» мы будем идти, сокращая расстояние, только первые пять дней. И еще двенадцать суток нам придется тащиться, как говорится, своим ходом, потому что пока подходящих по размеру «нор» поблизости от системы не зафиксировано. Но все меняется. И кто знает, кто захочет предъявить на Охану свои права. Новому хозяину наверняка захочется получить о своем владении кое-какие полезные сведения. А мы их ему предоставим.
- Вы торгаш!
- Я – капитан исследовательского частного судна, - парировал тот. – Мы не принадлежим ни одной компании, которая покрывала бы нам статьи расходов и позволяла бы перебирать харчами, взамен подкидывая нам работу. Мы сами должны себя обеспечивать всем необходимым. И искать дополнительные источники дохода.
- Что-то вы не слишком торопились на нас заработать! Мы почти две недели просидели, пока вы решали свои внутренние проблемы, - проворчал профессор.
- И мы их решили. Мы даже согласились работать на условиях, которые нам предъявил ваш университет, поскольку нам нужны любые деньги. А вы согласились пользоваться нашими услугами и не расторгли контракт, иначе вас бы тут не было. Где-то там, у себя на кафедре, вы можете командовать, но пока вы находитесь на борту «Баядерки», советую прислушиваться к моим словам. Я – капитан Гримо Ашер. Летаю с девятнадцати лет, провел в глубоком космосе в общей сложности четыре стандартных года. Мой полетный список был одобрен вашим ректором, иначе мы бы не получили этого контракта. Представляю вам членов моего экипажа.
Он простер руку, по очереди указывая на людей:
- Мой старший помощник Примек Варвич. По всем бытовым вопросам обращаться к нему. Если он скажет, что ничем не может помочь, не спешите рваться ко мне и требовать справедливости. Может быть, он действительно не может, как знать? Пилота и навигатора особо представлять не буду, вам с ними почти не придется общаться… Наш – и ваш тоже! – врач Ольга Крыжен… Крыжно…
- Крыжановская, - четко произнесла та. – Если вам так уж трудно выговаривать, разрешаю сокращать до просто Крыж. Доктор Крыж. Понятно?
Смотрела она при этом не столько на капитана, сколько на расположившихся напротив ученых.
- Понятно, - за всех ответил один из профессоров.
- Продолжаю, - напомнил о себе капитан – Наш связист Бруно Час. Наш старший мастер-ремонтник Гор Брежняк. Именно эти двое чаще всего будут с вами общаться… по техническим вопросам. Если нужно остановить, починить или наладить какое-либо оборудование – мои люди к вашим услугам. Но только эти двое. Второй ремонтник, Сой Х и стюард Чаки – это мои люди, и распоряжения могу им отдавать только я.
Названные кивнули.
- Есть еще электрик Собор Тумча и наш собственный «головолом», спец по контактам Ивар Лу, но они сейчас на вахте. Вы увидите их позже. Полностью наш экипаж собирается только когда «Баядерка» стоит на грунте, и то не всегда. Так что пользуйтесь случаем. Вам, можно сказать, повезло… Да, еще одно. У нас есть киборг Рыжик. Бытовая модель, поэтому не надо надеяться, что я позволю ему таскать тяжелые грузы или отдам приказ защищать вас от монстров Оханы. Не то программное обеспечение. Кроме того, Рыжик – часть корабля. Важная часть. Можно сказать, единственная его деталь, которая может самостоятельно перемещаться по кораблю или даже покидать его пределы. Рыжик – автопилот. И в данный момент он активирован именно в этом качестве. Так что сразу предупреждаю – на все вопросы типа «А дайте киборга на пять минут, нам надо кое-что передвинуть!» - я заранее отвечаю отказом. Самому нужен. А теперь… с кем имеем честь работать мы?
Капитан на пятках всем корпусом развернулся в сторону диванчика, где устроились ученые. Вернее, устроились в середине два профессора, по бокам от них сидели две из пяти женщин, остальные, вместе с мужчинами, либо стояли за диванчиком, либо устроились в отдельных креслицах.
- Хм… начну я, - промолвил низенький. – Профессор Трелон Трест, кафедра антропологии. Отправлен искать следы гуманоидных обитателей океанов Оханы. Мои сотрудники – лаборанты и аспирантка, которая под моим руководством собирается писать научную работу.
Он указал на худощавую немолодую уже девушку, которая скромно сидела в сторонке, сложив руки на коленях. Когда на нее все посмотрели, она сдержанно покраснела и опустила глаза.
- Мара Мир. Меня зовут Мара Мир. И я… тема моей научной работы… Мы с профессором мечтаем открыть и описать принципиальной новый вид разумных существ, с которым возможно установить контакт… здесь или где-либо еще, - добавила она немного тише.
- Планета Охана – новый мир, - подхватил профессор. – Его изучение только началось. Мы располагали до сих пор лишь отрывочными сведениями, но кто знает, какие тайны и загадки нас ждут!
- Только, коллега, не разевайте рот на кусок больше того, который сможете откусить, - усмехнулся сидевший на другом конце диванчика второй профессор. – Оставьте что-нибудь и для грядущих поколений…Мое имя Дон Якорн. Я профессор кафедры ихтиологии. Охана – морской мир. Так что шансов сделать великое открытие больше как раз у нашей группы!
- Охотно уступаю вам половину моря, - парировал Трест. – Вам правую или левую.
- Кинем жребий, - благодушно откликнулся его коллега. – В конце концов, насколько мне не изменяет память, море там практически везде… Кстати, капитан, ваши люди умеют плавать?
Гримо Ашер, к которому он обращался, нахмурился:
- Что вы хотите этим сказать?
- Ну, плавать! Вы разве не знаете, что это за планета, Охана, на которую мы летим?
- Знаем, - кивнул капитан «Баядерки». – Еще бы не знать. Мы всегда стараемся собирать максимум информации о том мире, куда нам предстоит направиться…
На самом деле это было далеко не так, или вернее, это не всегда было так, поскольку «Баядерка» была исследовательским судном и чаще летела наугад, как карта ляжет. В девяти случаях из десяти им действительно приходилось довольствоваться лишь крохами сведений, где самым полным было: «После того, как выберетесь из «норы», правьте на ближайшую звездную систему. А от нее сорок шесть и три градуса вверх и четырнадцать вправо, считая от центра. Шестая планета от светила!»
Однако случай с планетой Охана был особенный. У экипажа «Баядерки» было время не просто для того, чтобы как следует прошерстить весь инфранет, но и связаться с архивами корпорации «Светлый Путь», чтобы раскопать там всю имеющуюся в наличии информацию.
Планета Охана представляла собой море. Более девяноста процентов ее поверхности покрывала вода. Причем суша представляла собой россыпь островов, расположенных в строгой последовательности – они описывали два полукружия, расположенные так, что между ними образовалось свободное пространство – мелководное море, максимальная глубина которого составляла самое большее одиннадцать метров. На втором полушарии было всего пять или шесть небольших островков, хаотично разбросанных среди моря. Исследовать их никто не брался, все внимание первооткрывателей было сосредоточено исключительно на двух основных группах, которые условно именовались Закатными и Рассветными островами соответственно. Еще два крохотных – буквально два-три километра в диаметре – островка находилось в мелководном море, которое первооткрыватели назвали почему-то Море Тетис. Справочники выдавали, что это был археологический термин со Старой Земли. Так называлось одно из исчезнувших морей, чье местонахождение на карте Старой Земли можно было примерно установить исключительно по наличию ископаемых останков морских животных. Первооткрыватели предположили, что когда-то здесь имелся материк, который ушел под воду после того, как растаяли снежные шапки на полюсах. Группа геологов, которая летала на Охану три года назад, подтвердила это предположение.
Сама планета, как утверждал инфранет, имела довольно мягкий климат, полное отсутствие смены времен года и представляла собой просто идеальное место отдыха для тех, кто любит солнце, море и небо. Минусов было два. Во-первых, ее светило находилось в стороне от обычных звездных путей, то есть, нужно было где-то поблизости построить одну или две технические станции обслуживания, где из-за удаленности от межзвездных трасс жизнь будет довольно дорога. А во-вторых, на планете слишком мало суши и создать развитую инфраструктуру довольно сложно.
Но люди не теряли надежды – вдруг да удастся найти на планете что-то настолько полезное, что окупит не только строительство станций обслуживания, но и туризм. Скажем, наличие полезных ископаемых или полное отсутствие на суше разумной жизни, что автоматически откроет Охану для полномасштабной колонизации.
До «Баядерки» на Охане побывали лишь три экспедиции – одна та самая, первооткрыватели на «Светлячке-13», вторую послал сам «Светлый Путь» через несколько лет – они-то и высказали предположение, что прежде на планете имелся затонувший материк. Третья экспедиция не была таковой в полном смысле этого слова. Просто корабль совершил вынужденную посадку на одном из островов и, пока устраняли последствия столкновения с метеоритом, свободные члены экипажа от нечего делать выловили из моря несколько образцов местной фауны и сделали десяток фотографий.
И вот теперь четвертая экспедиция должна была обобщить сделанные ранее выводы и продолжить изучение планеты. А также поставить, наконец-то, точку в самом главном вопросе – была или нет на Охане разумная жизнь. И, если была, то куда подевалась.
Ольга сидела в своей каюте, сложив руки на коленях, и осматривала свое новое обиталище. Как оно не было похоже на то место, где она еще так недавно мечтала провести всю свою жизнь! Внушительных размеров шестиэтажное строение, три входа, сто тридцать девять комнат, пять залов, три галереи, две угловые башни... Ее собственные апартаменты включали в себя спальню, две туалетные комнаты, гардеробную, комнату для рукоделий и два приемных покоя – один для родственников, а другой – для того, чтобы Ольга могла устраивать посиделки с подругами. А один сад площадью не менее двадцати гектаров чего стоил! И парк, где можно было часами гулять, как по настоящему лесу! Это не считая теплиц и оранжерей с редкими экзотическими растениями и небольшой коллекцией певчих птиц. В Гагаринске был только один парк подобного рода, но вход туда строго регламентировался и бесплатным он был лишь по субботам. А тут… броди – не хочу. И все это принадлежало ей. Ну, почти ей. На определенных условиях, которые, впрочем, были легко выполнимы.
Но что же случилось, что она променяла всю эту роскошь на маленькую каюту?
«Что бы это ни было, оно уже прошло и больше никогда не повторится, - сказала себе молодая женщина. – Вернее, я должна сделать все, чтобы кошмар не вернулся! Ни за что на свете. Прошлого нет. Есть то, что происходит здесь и сейчас!»
С этой мыслью она решительно поднялась, встряхнула головой, словно прогоняя остатки сна, и занялась разборкой вещей. Своего личного «добра» у нее было немного – пара комплектов нижнего белья, несколько блузок и обтягивающих водолазок в комплекте с брючными костюмами, косметичка и несколько сувениров из дома, а также кое-какие бытовые мелочи, которые в крайнем случае можно сунуть в карман, вроде расчески и зубной щетки. Медикаменты, приборы диагностики и лечения, а также лекарства и прочее медицинское оборудование, которое осталось от ее предшественника – вот что занимало намного больше места и требовало намного больше внимания. Этим она и занялась в первую очередь.
Космос велик. Это знают даже грудные младенцы. Но даже люди – и гуманоиды – космической эры мало представляют себе, насколько он велик на самом деле. Огромные пространства пустоты, когда от звезды до звезды лететь недели, месяцы, а то и годы. Даже многочисленные «лазы» и «норы», ныряя в которые, можно сокращать путь в десять-пятнадцать раз, и то не способны сделать его меньше. В глубинах космоса может запросто потеряться армада грузовых космоносцев, не то, что маленькая частная яхта.
Агентство по розыску людей имело в своем распоряжении несколько яхт и небольших катерков, зарегистрированных на подставных лиц. Они меняли номера, порт приписки и владельцев также часто, как их владельцы меняли паспорта и верхнюю одежду.
На одной из таких яхт летел к далекой планете Охана нанятый хакан-ши Махур ад-Дин. Он никуда не торопился, с толком используя время для подготовки.
Но нельзя быть готовым ко всему. Космос слишком велик, чтобы исключить вероятность неожиданных встреч.
Постепенно жизнь на борту «Баядерки» вошла в колею, и установился определенный порядок. Если можно назвать порядком ту жизнь, которую вели экипаж и пассажиры.
Несмотря на то, что народа на борту стало чуть ли не в два с половиной раза больше, заметно это стало не слишком. Разве что обеды и ужины в кают-компании проходили в два этапа – без малого две дюжины человек при всем желании не могли с комфортом разместиться там, где мест было самое большее на девятерых. Поэтому те, кто приходил первым, ели чуть ли не на ходу, пока им дышали в затылок опоздавшие. Не способствовало комфорту и то, что в душевую и туалет по утрам приходилось выстраивать настоящую очередь.
Одно было хорошо – изучив корабль вдоль и поперек и доставив своим неуемным любопытством немало хлопот экипажу, большая часть аспирантов и лаборантов засели в своих каютах, готовясь к работе. Корабельный инфранет стал работать с перебоями – отчасти потому, что они уже покинули обжитые места, и связь стала плохой, а отчасти потому, что слишком много и часто отправлялось запросов. Бывали часы, когда инфранет отключался вообще. И связист Бруно только руками разводил.
- Я вам что, гений? – восклицал он. – Молитесь святому Ликлайдеру! Пусть Он пошлет нам нормальную связь. А я тут при чем?
Через несколько дней случилось «то самое». Связь прервалась окончательно.
Заметно это стало вскоре после завтрака – пожалуй, единственного времени, когда в кают-компании было относительно спокойно, ибо большинство аспирантов и лаборантов предпочитали завтракать чашечкой кофе и сухарями. Они появлялись на пороге, скоренько заваривали кружку концентрата и убирались в свои каюты. Экипаж мог завтракать спокойно.
И они уже уселись, ожидая, пока стюард разложит разогретые пайки по тарелкам, когда распахнулись двери, и ворвалась целая толпа. Впереди шли сразу двое – профессор Трест и «дядин племянник» Соберон Крисп.
- Катастрофа! – с порога выпалил профессор.
Только что отстоявший ночную вахту пилот Гурвиль вздрогнул и так подпрыгнул на стуле, что опрокинул на колени тарелку с пайком.
- Что? – Гримо переглянулся с Варвичем. В конце концов, улаживать конфликты с экипажем – это была его работа! – Что случилось?
- Инфранет! – профессор Трест воздел руки к потолку. – Он пропал!
- Совсем пропал, - подхватил Соберон, тыча сидевшему ближе всех пилоту свой коммуникатор, где только мигавшая сбоку аварийная кнопка показывала, что прибор жив. – Нет связи.
- Связи? – Гримо покосился на связиста. – Это правда?
- Да, - кивнул Бруно, как ни в чем не бывало. – Уже полтора часа. Осталась только аварийная частота.
- А можно надеяться, что связь наладится позже? – склонился к нему Соберон.
- Наладится, обязательно наладится, - Бруно сохранял спокойствие, не спеша собираясь завтракать. - Когда мы вернемся.
- То есть, на Охане мы можем вообще остаться без инфранета?
- Мы уже без инфранета, - связист вскрыл упаковку пайка, вдохнул вырвавшийся на свободу пар, кивком головы поблагодарил стюарда и принялся за еду. – Если вы не заметили.
- Но…почему?
- Все просто. Мы в стороне от обжитых планет. Инфранет есть только на них. Это неисследованный район, тут и не должно быть связи.
- Вот видите, - Варвич широко улыбнулся, - проблема решена.
- Ничего не решена! – профессор Трест еле сдержался, чтобы не стукнуть кулаком по столу. Его поддержал нестройный гул голосов – на пороге кают-компании столпились остальные «головоломы». – Мы не можем работать без инфранета! А если нам будет нужно сделать кое-какие расчеты или построить графики?
- У вас есть планшеты, - еще шире улыбнулся Варвич. – А в них – калькуляторы.
- А если нам нужна будет какая-нибудь информация?
- Какая? По еще неизвестным науке видам животных?
- По известным! Чтобы провести сравнительный анализ!
- А головы вам на плечах на что? Или вы ученые степени получили за примерное поведение за столом?
- Но…но… Это возмутительно! Я буду жаловаться! – профессор выпятил грудь.
- Жалуйтесь, - кивнул капитан, приходя на помощь своему помощнику. – На связь. На природу. На человечество, которое до сих пор не освоило этот район. Я еще и помогу вам составить прошение и подпишу его вместе с вами. Сэйи ученые, инфранета нет и не будет в ближайшие несколько недель! Примите этот факт как данность!
- Но мы не сможем работать…
- А вы берите пример с ваших предшественников, - внезапно послышался негромкий женский голос. – Великие ученые древности делали свои открытия, порой даже не имея калькулятора. И тем не менее двигали вперед науку.
Мужчины невольно выпрямились и оглянулись на Ольгу. Женщина-врач сидела с краю стола, на своем обычном месте, опустив взгляд в тарелку и, казалось, была полностью поглощена своим завтраком. Почувствовав на себе пристальные взгляды, она подняла голову:
- Что? В чем дело? Я что-то не то сказала?
- Да нет… мы… поймите нас правильно…- забормотал профессор Трест, - мы всего лишь хотели сказать, что…
- Что без инфранета вы не в состоянии делать свои открытия? Как же вы тогда намеревались работать на Охане? Там даже обычной радиосвязи пока еще нет. Получается, что без техники вы никуда?
- Я этого не говорил, сэйя докторка, - напрягся ученый муж. – Мы готовы к трудностям и их преодолению. У нас с собой есть фото- и видеоаппаратура, мы вполне оснащены. Но здесь и сейчас… на корабле, в замкнутом пространстве… Чем прикажете заниматься, если не сидеть в инфранете?
- Вам нечего делать? – вопросом на вопрос ответила Ольга. – Я правильно понимаю ваши слова?
- А… эм… да. В общих чертах. Что нам делать?
- Увы, ничем не могу помочь, - женщина улыбнулась и снова уткнулась в тарелку. – В мои должностные обязанности не входит развлекать пассажиров. Я должна только следить за их здоровьем. В первую очередь физическим. А по поводу душевного, - она впервые посмотрела на капитана, и Гримо поразился странному выражению ее лица, - по-моему, в моем трудовом договоре нет такого пункта?
- Нет, - признал тот. – Но если вам действительно нечем себя занять…
- Умный человек всегда найдет себе дело, - пробормотала Ольга так тихо, что лишь сидевшие рядом механик и связист услышали ее слова. – Если он умный.
- … то к вашим услугам видеотека нашей кают-компании. У нас собрана неплохая коллекция фильмов и пара десятков игр различной степени сложности. Есть даже игры, адаптированные для несовершеннолетних детей в возрасте до семи лет. И потом, наш полет не продлится так уж долго.
- Сто шестьдесят девять, - с полным ртом прочавкал пилот, ни к кому не обращаясь.
- Что?
- Через сто шестьдесят девять часов, если ничего не случится, мы выйдем к системе Оханы. И еще часов через десять выйдем на круговую орбиту. Кэп, я пойду спать! – он резко встал, выходя из кают-компании. Соберон Крисп шарахнулся в сторону, когда Гурвиль прошагал мимо.
- Вот видите, - улыбнулся Гримо. – Осталось чуть больше семи суток. Думаю, это время вы сможете потерпеть?
- Неделю? Попытаемся…
Варвич не принимал участия в разговоре, хотя это была его обязанность – улаживать конфликты. Он во все глаза смотрел на Ольгу, любуясь ее лицом, голосом, манерами. Как она поставила этих «головоломов» на место! «Умный человек всегда найдет себе дело. Если он умный!» - как это верно. И сама она умна.
Решено. Сегодня же надо будет познакомиться с нею поближе.
Работа врача оказалась не такой уж сложной – на первых порах. Надо было следить за качеством пищи, не допускать в рационе просроченных или не прошедших обработку продуктов, периодически снимать показания со счетчиков температуры и газоочистки, следя, чтобы выхлопные газы и продукты переработки не попали в воздух, и ждать, каждый день с десяти до трех часов просиживая в кабинете на тот случай, если кому-то из пассажиров станет плохо.
Пока посетителей было мало – забегали разве что лаборантки, просили чего-нибудь снотворное, ибо на новом месте засыпалось им с трудом. Конечно, когда они высадятся на планету, придется как следует поработать. Человек всегда остается человеком. Как ни следи за техникой безопасности, обязательно кто-нибудь обгорит на солнце, хватит солнечный удар, рискнет попробовать местные фрукты, отравившись незнакомой пищей, или просто-напросто упадет с камней и поранится. Конечно, хотелось бы, чтобы все обошлось царапинами и ожогами с синяками, но жизненный опыт подсказывал, что дело этим не ограничится.
Поэтому в ожидании пациентов Ольга без конца перебирала лекарственные препараты и штудировала найденные в местном компьютере файлы с описанием операций разной степени тяжести. В свое время она была специалистом широкого профиля – могла и простуду у ребенка вылечить, и аппендицит вырезать, и даже роды принять. Несмотря на то, что Гагаринск был основан более семисот лет тому назад, такие специалисты широкого профиля до сих пор требовались на Луне. А однажды ей довелось ассистировать самому профессору Казакявичусу, когда тот проводил сложнейшую операцию на сердце. Подруги и родственники посмеивались – мол, зачем тебе умение работать руками, когда есть точнейшие приборы, эскпресс-диагносты и нано-роботы, которые проводят полостные операции, проникая в тело человека через, так сказать, естественные отверстия? Старик Казакявичус старик и есть, он реликт прошедших эпох, когда от врача требовалось умение не только вовремя нажать нужную кнопку. Ольга лишь пожимала плечами, не желая вступать в споры. Жизнь ее сделала крутой поворот, показав, что права все-таки оказалась она. Если что-то случится на Охане, нано-роботы ей не помогут. Их тут просто-напросто нет. Придется браться за скальпель. Хорошо, что он есть!
Стук в дверь прервал ее размышления. Женщина невольно вздрогнула.
- Кто там?
- Старший помощник Примек Варвич. Можно войти?
Первое лицо на корабле после капитана. Отказываться было глупо. Ольга нажала кнопку, разблокирующую дверь:
- Да.
Мужчина переступил порог, озираясь по сторонам с таким видом, словно вошел в клетку с неизвестным животным и пытается определить, куда оно спряталось.
- А у вас тут… мило.
Ольга невольно улыбнулась. Каюта была стандартного образца, с типовой мебелью, расставленной и приваренной к полу и стенам строго в соответствии с разработками опытных дизайнеров. Исключение составляли два встроенных шкафа – один с медикаментами, другой с медицинским оборудованием. Шкафчик с одеждой, втиснутый между ними, смотрелся довольно жалко.
- Как у всех.
- И все равно, сразу чувствуется, что тут живет женщина.
Ольга поморщилась, окинув взглядом маленький прикроватный столик и приоткрытую дверцу шкафа. На столике в рядок выстроились ее немудрящие сувениры из дома – брелок-черепашка, подарок мамы, кружка-котенок с торчащей из нее зубной щеткой, подставка под канцелярские принадлежности, в котором вместе с парой карандашей торчала расческа. Ну и планшет, над которым висел вирт-экран с открытым текстовым файлом. Ни косметички, ни флакончика духов, ни зеркальца, ни тем более шкатулки с кольцами-сережками.
- С чего вы это взяли?
- Эм… вот с чего.
В руке старпома возник флакончик духов. Прежде, чем Ольга успела открыть рот, он дважды прыснул струей в воздух, наполнив его сладким ароматом.
- Вот. Так гораздо лучше.
- Вам не нравится, как здесь пахнет? Это скорее всего от того, что мой предшественник плохо следил за вытяжным шкафом. Возможно, придется пересмотреть препараты. Боюсь, у некоторых мог закончиться срок годности. Будет жаль, если придется часть выбросить. К сожалению, у меня не было возможности проверить медицинские ящики до старта и…
- Не надо ничего проверять. Мы уже все заказали новое. Осталось лишь разобрать по полкам. А духи – это просто подарок. Вам нравится запах?
- Нет, - она попыталась улыбнуться, смягчая отказ. – Не люблю сладкие ароматы.
- А какие ароматы вы любите?
Улыбка на губах женщины погасла, взгляд стал колючим.
- Как я понимаю, вы собираетесь со мной флиртовать?
- Эм…- Варвич попытался обратить дело в шутку, - а вы что-то имеете против?
- Все. Я имею против этого все.
- А точнее?
- Во-первых, - женщина скрестила руки на груди, - я сюда устроилась на работу. Врачом. И в мои должностные обязанности не входит флирт с коллегами по работе. Более того, я вам скажу, что в большинстве трудовых договоров этому посвящен отдельный пункт. Сотрудника, замеченного в связи с коллегой по работе, увольняют до срока, за исключением тех случаев, когда коллеги изначально состоят в браке. А мы с вами не женаты. Это раз. Второе, попытка сделать мне подарок расценивается как взятка должностному лицу. В данный момент я не при исполнении своих обязанностей, поэтому согласна закрыть глаза на вопиющее нарушение правил и не доложу капитану Ашеру об этом инциденте. Однако вынуждена буду взять это на заметку на тот случай, если действительно что-то произойдет – в таком случае ваш поступок будет расценен как попытка прикрыть кое-какие махинации. В-третьих, то, что я женщина и то, что я одинока еще не означает автоматически, что я мечтаю связать себя узами брака, кто бы что ни думал по этому поводу.
Варвич ожидал всего, что угодно, только не этого холодного тона.
- Но…
- Если вы уверены, что все женщины, оказавшись в мужском коллективе, только и думают о том, как бы влюбиться и выйти замуж, то вы ошибаетесь. И мне жаль вас. Видимо, до этого вы общались лишь с определенным типом женщин и теперь всех меряете по этой мерке. А это в корне ошибочное суждение.
- То есть, - Варвичу наконец-то удалось вставить слово, - замуж вы не хотите?
- Нет. И любовницей чьей бы то ни было становиться тоже не желаю!
- Но а если все-таки такое случится?
- Подам в суд за изнасилование.
- Даже по любви?
Ольга рассмеялась, но смех ее получился злым.
- Вы точно старший помощник капитана? – процедила она, отсмеявшись. – Неужели вы всерьез верите в то, что изнасилование бывает по любви? Так вот, я вас разочарую. Это в корне неверное суждение. И чем скорее вы избавитесь от этого заблуждения, тем легче вам будет жить.
- Ну, а если все-таки… любовь? Неужели вы не верите в это чувство?
- Нет. И потрудитесь покинуть мою каюту, пока я не позвала на помощь и не обвинила вас в нарушении дисциплины. Вряд ли капитану Ашеру понравится, что его старший помощник ведет себя неподобающе.
Варвич внезапно разозлился. Да что эта женщина себе позволяет? Он к ней, можно сказать, со всей душой, а она…
Она внезапно встала, скользнула к двери и коснулась рукой кнопки вызова капитана. Некоторые каюты были оборудованы такими тревожными кнопками – личные покои врача, чтобы вызвать его на помощь в любой момент, каюта самого старпома, машинное отделение. Неужели она все это всерьез?
Да, всерьез. Ее палец без колебаний вдавил в гнездо кнопку, активируя микрофон.
- И благодарите духов космоса или в кого вы там верите, что я не сделала этого раньше, - прошипела женщина.
На панели замигала кнопка ответа.
- Что? Где? Что вы не сделали раньше? – послышался голос капитана. – Кто говорит?
- На связи врач Ольга Крыжановская, - ответила женщина, не сводя глаз с лица Варвича. – У меня тут находится ваш старший помощник, сэй Варвич…
- Примек? – в голосе капитана послышалось искреннее недоумение. – А что случилось? Что вы не сделали раньше, докторка Крыж?
Как и многие на корабле, Гримо Ашер не выговаривал ее полную фамилию и ограничивался краткой формой.
Ольга встретила взгляд старшего помощника. Тот словно оцепенел.
- Ничего особенного, - помедлив, произнесла женщина. - Он обратился ко мне за помощью. Ему нужна была консультация… профессиональная. Я должна была уведомить вас об этом, поскольку капитан должен знать о состоянии здоровья всех членов экипажа, а я этого не сделала сразу. Виновата.
- Надеюсь, ничего серьезного? – в голосе капитана прозвучало беспокойство. – Мы только-только стартовали… И вы должны знать, докторка, что ваш предшественник, он…
Варвич перестал дышать. Теперь эта женщина владела ситуацией.
- Спасибо, что предупредили. Я разберусь с оставленными моим предшественником делами. А с вашим старшим помощником все в порядке. Я пока прописала ему большой курс таблеток, но по возвращению на планету ему придется пройти курс лечения. Болезнь не смертельна, у медицины есть отличное средство, чтобы купировать симптомы длительное время.
- Значит, за жизнь и здоровье моего старшего помощника можно не волноваться? – теперь в голосе капитана чувствовалось облегчение и даже оттенок улыбки.
- Да.
- Тогда я могу получить его обратно?
- В целости и сохранности! И – да, на будущее, - она улыбнулась первый раз за все время разговора, - я не люблю феминитивы. Так что я никакая не докторка, а доктор. Доктор Крыжановская. Или доктор Крыж, если вам так удобнее.
И она убрала палец с кнопки вызова.
Варвич тихо выругался.
- Вы… вы…
- Молчите! Вы чуть было все не испортили, - Ольга шагнула к шкафчику с медикаментами, распахнула его, стала торопливо выдвигать один ящичек за другим. В них царила только видимость порядка. То есть, лекарство от расстройства желудка лежали, конечно, отдельно от, скажем, анестетиков и антибиотиков, но перепутаны так, что пришлось бы перерыть весь ящичек с надписью «слабительные», чтобы отыскать то, что нужно.
- Я? Испортил? Это вы…
- Ага. Это я ворвалась к вам в каюту, это я пыталась вручить вам дешевые духи, это я приставала и чуть было не начала распускать руки, требуя любви и секса! А вы только смирно сидели и краснели от смущения! – воскликнула она. – Может быть, вы еще и скажете, что я вас оскорбила и унизила?
- Может быть, и скажу, - огрызнулся Варвич, с которым давно никто так не разговаривал. – Это моя обязанность, устанавливать контакт с экипажем. А вы мне мешаете выполнять свои обязанности!
- Это теперь так называется? Боже, на что только не идут люди, чтобы оправдать свои наклонности… Вот, держите! – она наконец-то нашла нужный блистер с таблетками, проверила срок годности. – По одной два раза в день. Утром и вечером, во время еды. Если хотите, могу прописать вместо этого курс инъекций. Тоже два раза в день. Внутримышечно.
- Что это? – Варвич уставился на пачку блистеров.
- Активированный бром. Слабое успокоительное, но прописывать вам наркотики не хочу. Снимает сексуальное напряжение, не имеет побочных действий, не накапливается и легко выводится с мочой. При регулярном использовании положительный эффект наступает уже на пятые сутки, но вот лично вам я бы сейчас прописала ударную дозу.
- Бром, - повторил Варвич. Его взяла злость. Да что она себе позволяет, эта иностранка с чудовищным акцентом? Он к ней, можно сказать, всей душой, а она… Что она себе позволяет?
- Бром. На первое время самое оно. Идите. И постарайтесь впредь держать себя в руках.
Сжимая в кулаке блистеры, старший помощник шагнул к дверям.
- И заберите ваш флакон! – долетело вслед. Пузырек духов – а ведь она права, он купил их в космопорте, в киоске, просто на всякий случай, еще месяц назад! – лег в подставленную ладонь, после чего дверная переборка вернулась на свое место, отделив мужчину и женщину друг от друга.
Первым порывом было вышвырнуть дурацкие таблетки в мусоросжигатель и послать эту стриженую фифу к демонам. Но потом Варвич взял себя в руки и просто выматерился. В конце концов, она только женщина. А он… он старший помощник капитана. Так что еще посмотрим, чья возьмет.
Вызов капитана настиг его на полпути в свою каюту. Гримо ждал друга в кают-компании. Там же находились отдыхавшие вахтенные механик и связист, игравшие в трехмерные шахматы под любопытными взглядами двух лаборантов.
- Пошли ко мне, - вместо приветствия бросил Гримо. – Поговорить надо.
- Пошли, - пожал плечами Варвич.
Они вместе переступили порог капитанской каюты. Собственно, лишь капитан, старший помощник и врач имели отдельное жилье. Остальные селились по двое-трое, поскольку компактные размеры «Баядерки» не позволяли каждого обеспечить персональной каютой, размерами превышающей куб со стороной два метра.
- Из-за этих «головоломов» практически не осталось свободных мест, где можно поболтать, - пояснил Гримо. – Одна радость – на Охане они будут жить отдельно. Выберут себе парочку островов по соседству, а мы устроимся на третьем.
- Главное, подальше от этого Криспа, - сказал Варвич. – Как можно дальше.
После того, как добавилась дюжина мужчин и женщин, маленький катер стал, казалось, еще меньше. Туалет и душевая кабина были заняты практически ежечасно. Особенно любили плескаться Мара Мир и Соберон Крисп, который вообще оказался сибаритом и требовал себе чуть ли не индивидуальное меню. Конечно, большая часть ученых предпочитала сидеть по своим каютам, но некоторые аспиранты и лаборанты день-деньской торчали в кают-компании или слонялись по кораблю. На того же Соберона можно было наткнуться даже в машинном отделении. Кажется, любопытный парень не проник только в корабельный реактор, да и то потому, что изнутри пробраться в него было практически невозможно. Даже ремонтник Брежняк для проверки его систем всякий раз выходил в открытый космос или посылал нано-робота.
- И на всякий случай поставить парочку стрелковых орудий на берегу. Вдруг он все-таки заявится на огонек, - кивнул капитан.
Они помолчали.
- Ты о чем хотел со мной поговорить? – после паузы промолвил старший помощник. – Ведь не этот мальчик-мажор тебя беспокоит!
- Ты прав, - капитан сел, взглядом указал приятелю на вращающийся стул. – Меня беспокоишь ты.
- Я?
- Твой визит ко врачу… к докторке… доктору Крыж.
- Ах, это… - Варвич ощутил одновременно облегчение и досаду, - не бери в голову, кэп. Это мелочи.
- И, тем не менее… каков диагноз? Что тебе сказала доктор?
- Ничего серьезного.
- А все-таки? Что за таблетки? Учти, если это не скажешь мне ты, я спрошу у нее. И, поскольку в космосе слово капитана – закон и умалчивание диагноза может оказаться фатальным, она обязана будет мне открыть правду.
- И что ты сделаешь, когда узнаешь? Спишешь меня на грунт?
- Смотря, в чем проблема…
Он сидел, глядя снизу вверх, но почему-то Варвич чувствовал себя ниже. И ведь он прав. В космосе от капитана ни у кого не должно быть тайн. Тем более, врачебных. Ведь порой от самочувствия одного из членов экипажа может зависеть жизнь всех на борту.
- На!
Блистер с таблетками упал в подставленную руку.
- Так-так…
Слов не требовалось. Капитан Ашер действительно хорошо знал своего старшего помощника.
- Все понятно. Проблемы со здоровьем, не так ли? Требуется медикаментозное лечение, так?
- Кэп, это вовсе не то, что ты думаешь, - ощетинился Варвич. – Я просто исполнял свои обязанности…
- Теперь это так называется?
- Да! Я обязан налаживать контакты с членами экипажа…
- Контакты, значит, - продолжал гнуть свое капитан.
- Да, именно контакты! – разозлился Варвич. – Ольга – новенькая. Она, если ты не заметил по ее акценту, не местная! А этот самый город Гагаринск… ты хоть знаешь, где это?
- Она говорила… на Луне. В Солнечной системе, которая входит в Союз Двадцати Миров!
- Но это же демоны знает сколько световых лет отсюда! Как ее, молодого, дипломированного врача, занесло к нам? Это же Лига Свободных Миров! Сюда…
- Сюда попасть легче легкого…
- Да, но Луна, если ты не в курсе, заселена землянами! Землянами, кэп! И вот здесь у нас оказывается женщина с Земли! У нас проблема, кэп! Огромная проблема. Она землянка!
- Она из Гагаринска, - голос Гримо Ашера все-таки дрогнул. О том, какие неприятности могут поджидать того, кто свяжется с выходцами со Старой Земли, в космосе рассказывали всякие ужасы. Начать с того, что Интергалакпол всякого, у кого на борту оказывались женщины с Земли, причислял к работорговцам и поступал с ним соответственно. Землян – вернее, выходцев со Старой Земли, ибо существовала еще и Новая Земля, а также планета с милым названием Землянка – старались не брать на работу. Тех, кто обнаруживал свое присутствие на других планетах, вежливо экстрадировали обратно. При этом жители Луны, Марса, Венеры и некоторых лун Юпитера, как ни в чем не бывало входили в мировое содружество.
- Ой, да кто на это смотреть-то будет? На Охане мы будем единственными разумными существами! И там, кстати, по закону вся власть будет принадлежать мне.
- Ага, до нашего возвращения, - покивал Варвич.
- Я не пойму, чего ты добиваешься, - повысил голос Гримо. – У нас благодаря Вришке чуть было не сорвался контракт. Мы с трудом нашли единственного врача, который согласился лететь с нами на дикую планету. Практически в нецивилизованную глушь. Даже не к дикарям, а намного дальше. Нам надо на эту докторку Крыж молиться, а мы…а ты…
- А я всего лишь пытался прикрыть наши задницы!
- И не придумал ничего лучшего, как начать за нею ухлестывать? – капитан потряс перед лицом своего старшего помощника блистером с таблетками. – Примек, я тебя не первый год знаю. Прекращай ты свои замашки. Что за нелепая фантазия бегать за каждой юбкой?
- Не за каждой…
- Однажды ты добегаешься, помяни мое слово. Я тебя, конечно, отмажу, если ты попадешься на горячем, но держи себя в руках.
- Я и держу. Кэп, я просто хотел наладить контакт. Если эта Ольга со Старой Земли, у нее рано или поздно будут неприятности. И тогда она должна знать, что на нас ей можно положиться!
- Вернее, на тебя?
- А почему бы и нет?
- Судя по всему, она не поверила в твои благородные намерения, - Гримо снова повертел в руке таблетки. – Хочешь совет? Обрати внимание на наших пассажирок.
-Что?
- Три из четырех лаборанток достаточно молоды и… даже симпатичны. У тебя громадный выбор… если уж совсем без женского общества не можешь!
Варвич тяжело вздохнул.
- Ты меня не понял. Но… спасибо, что на смех не поднял.
- Да что ты! Мы же одна команда…
- Вот только доктор Ольга…
- Мы найдем другой способ дать ей понять, что на нас можно положиться, - Гримо потрепал приятеля по плечу. – Вместе обязательно что-нибудь придумаем. Обещаю!
На другое утро дверь в кают-компанию была украшена пластиковым листком, на котором от руки были накарябаны несколько названий. «Облако в мундире», «Терра интермедия», «Любовь по-астурийски», «Самый грустный месяц в мире». Входящие члены команды и пассажиры с любопытством посматривали на список.
- Что это такое? – поинтересовался профессор Трест.
- Список фильмов, - пожал плечами Гримо. – Поскольку днем все так или иначе заняты… или должны быть заняты, и лишь вечерами по традиции народу некуда себя деть, было вынесено предложение устраивать вечерние киносеансы. По два фильма в день. Один выбирает команда «Баядерки», а другой – вы, ваша группа.
- Мне все равно, - пожал плечами мужчина. – Только если кто-то из сотрудников пожелает потратить время на такие глупости…
- А что за фильмы? – подскочил Соберон. Окинул взглядом список. – Так… Первые два – полный отстой. «Любовь по-астурийски» - действительно про любовь, только девчонкам и нравится… «Самый грустный месяц…» не видел. Кэп, а боевики есть? А то могу скинуть парочку. У меня есть все части «Ночного тарана», «Рассвет над пожарищем», а также первый сезон «Прогулки».
Варвич тут же оказался рядом. Идея с фильмами принадлежала частично ему, и старпом спешил закрепить успех.
- Вот как? – поинтересовался он. – И вы готовы поделиться своей фильмотекой?
- Конечно. Если хорошо попросите.
- Мы просим.
- Тогда ладно, - Соберон ввел код в наручный комм, собираясь прямо сейчас перекинуть файлы в память корабельного компьютера.
Варвич тем временем торопливо дописал еще несколько наименований в список, вызвав оживление среди экипажа и пассажиров.
- Все сплошь лицензионка, - хвастался Соберон. – С пиратами дела не имею! За качество отвечаю…
Варвич внимательно озирался по сторонам и наконец нашел, кого искал.
- Ольга! Доктор Крыж!
Женщина, которая как раз в эту минуту направлялась к кофейному автомату, остановилась:
- Вы меня?
- Да-да, вас, - улыбнулся старпом. – Идите сюда… Вот, - указал он на список, - что вы хотели бы посмотреть этим вечером?
- В вашей компании? Ничего.
Рядом усмехнулся Соберон.
- Нет. Кэп планирует устроить киносеанс для всех. Это сплотит экипаж и пассажиров… поможет установлению неформального общения… Мы, по сути дела, друг другу чужие люди, а нам придется несколько недель провести в тесном общении. На Охане не будет других людей, кроме нас. И если сейчас не наладить контакты, то эти месяцы будут… не самыми легкими.
- И вы меня приглашаете пообщаться с командой?
- Ну… да. И скоротать вечер за просмотром фильма. Какой вы выбираете?
Женщина, не глядя, ткнула пальцем в одну из строчек.
- «Терра интермедия»? Вы серьезно? – оба мужчины внимательно посмотрели на название. – Вам это нравится?
- А про что там?
- Ну… про открытие новой планеты… Много науки, немного экшена, чуть-чуть мистики и совсем нет секса. Как если бы автор фантастических боевиков решил снять документальное кино для детей младшего школьного возраста.
- Если вам это не нравится, это ваши проблемы, - пожала плечами Ольга.
- Но это ваш выбор!
- Да. Тогда в чем проблема? Я, кажется, вам его не навязываю! – ощетинилась женщина. В глазах ее блеснул странный огонек. Казалось, она вот-вот кинется в драку – или просто убежит, и просто еще не решила, что предпочесть. Варвич физически ощутил ее странную агрессивную неуверенность и отважно бросился в бой.
- Да никто никому ничего не навязывает. Просто мы выбираем два фильма для сегодняшнего просмотра. Один – из видеотеки наших «голо…»… хм… пассажиров, а другой из коллекции нашего собственного фильмофонда. Лидер выявляется простым большинством голосов.
- И это обязательно? – немного успокоилась женщина. – Ну, участвовать в голосовании?
- М-м…да. Это объединяет людей, позволяет им раскрыться перед другими и… оценить других. Кроме того, совместные мероприятия поднимают командный дух, сплачивают и…
- И просто позволяют приятно провести время, - подмигнул Соберон. – А то скучно же! Еще шесть дней болтаться в замкнутом пространстве, вдали от цивилизации и инфранета!
- Умному человеку нигде не бывает скучно. Он всегда найдет себе дело.
- Вот как? И что же делаете вы, когда нет работы?
- Читаю, - сухо ответила Ольга и выдвинула вперед правое плечо. – Я могу пройти?
Варвич и Соберон расступились так синхронно, словно весь день репетировали. Ольга прошла между ними и мужчины, провожая ее глазами, невольно встретились взглядами. И оба неожиданно прочли в глазах друг друга заинтересованность.
В результате опроса неожиданно победили «Рассвет над пожарищем», которого не видел никто из экипажа «Баядерки» и «Любовь по-астурийски», за которую отдали голоса все ученые, кроме самого Соберона. Оказывается, у профессора Якорна с этим фильмом были связаны ностальгические воспоминания молодости, и все остальные дружно подстроились под его мнение.
Ольга опоздала. Она явилась в кают-компанию, когда уже киборг Рыжик под одобрительный кивок капитана: «Семеро одного не ждут!» - включил запись. Голоподставка искина вспыхнула ярким светом, в то время как в самой кают-компании стало темнеть. И как раз в этот момент и вошла женщина, на ходу выключая планшет.
- Извините, - промолвила она. – Я… зачиталась.
Остановилась на пороге, озираясь. Для того чтобы устроить киносеанс, подвинули мебель, соединив в одно два небольших дивана и окружив их по бокам креслами и высокими барными стульями, и все равно все места были заняты. Даже стюард сидел на полу, обхватив колени руками. Ольга придвинулась было бочком, чтобы не мешать, и следивший за нею Варвич призывно махнул рукой:
- Прошу сюда. Я вам место занял.
Уже сделавшая шаг вперед, женщина запнулась, словно налетела на стену. Рядом со старшим помощником действительно оставался свободный уголок дивана. Для одного человека слишком мало, пришлось бы кому-то совсем подвинуться на край. Или же, наоборот, сидеть, тесно прижавшись и чуть ли не обнявшись, дабы сохранить равновесие. Варвич минут десять гнездился, выбирая участок диванчика, и был уверен в своих действиях. Сейчас капитан просто прикажет доктору Крыж занять хоть какое-то место и не маячить в дверях. Она будет вынуждена подчиниться, и тогда…
И тогда со своего места в первом ряду демонстративно сполз на пол Соберон Крисп.
- Прошу, сэйя докторка, - он похлопал ладонью по освободившемуся месту. – Здесь вам будет удобнее.
- Спасибо, - кивнула Ольга, отлипая от стены. Когда она приняла приглашение, Соберон, не отползший далеко, пристроился так, чтобы оказаться как можно ближе от ее ног. При этом он бросил победный взгляд на Варвича, и старший помощник заскрежетал зубами – они с Ольгой оказались на разных концах диванчика, разделенные всеми лаборантками, капитаном и обоими профессорами.
«Мажор хренов! – с непонятным раздражением подумал Варвич. – Дядюшкин племянник… Золотая молодежь, мать его так и разэдак! Тупица привилегированная! Зачем ты это делаешь? Зачем она тебе?»
Непонятная ревность душила старшего помощника, мешая не только наслаждаться просмотром – «Рассвет над пожарищем» оказался довольно-таки качественным боевиком, даже лаборантки прониклись, чуть ли не пуская слюни на голый торс главного героя, - но и распугивая соседей. Ремонтник Брежняк даже вздрогнул, когда он внезапно заскрежетал зубами, стискивая кулаки.
- Ты чего, старпом? – шепнул он. – Не, я понимаю, сам бы врезал этой сволочи, - кивнул в сторону экрана, где как раз крупным планом показывали главного злодея, - но держи себя в руках.
- Я в порядке, - тихо огрызнулся он. – Просто… сидеть неудобно.
- Давай поменяемся?
Варвич кивнул, еще не отдавая себе отчета в том, что делает. И лишь когда переполз с диванчика на кресло, понял, что ничего не выгадал. Теперь ему было лучше видно Ольгин коротко стриженный затылок, но соперник вовсе пропал из вида, что бесило невероятно. Сама ситуация представлялась абсурдной. В конце концов, он взрослый тридцатипятилетний мужчина, прошедший огни и воды, старший помощник, правая рука капитана. А она кто – женщина-врач с другого конца Галактики. Да, она красива. Да, у нее есть характер. Да, она…
Она ему нравится.
Нравится? Вот уж дудки. Просто у нее такая фигурка… и голос… и то, как она поставила его на место… И вообще…
Вообще, она член экипажа «Баядерка», а этот дядюшкин племянник тут временно. Он какое имеет право влезать не в свое дело? Его отправили на Охану, чтобы науку двигал, вот пусть наукой и занимается. Кроме того, ему всего двадцати три года, а Варвичу уже за тридцать. Этот Соберон сопляк, он даже моложе Ольги!
Вот сопляка и надо поставить на место.
Терзаемый этими мыслями, Примек сам не заметил, как закончились оба фильма.
«Любовь по-астурийски» показалась ему скучной. Сюжет был банален и прост. Некая красотка, туристка, отстала от группы в космопорту, села не на тот транспортник, который прямым ходом летел до планеты Астурия. Там девицу высадили, как безбилетницу, и она весь фильм пыталась найти того, кто ее бесплатно, за красивые глаза отвезет обратно в цивилизацию. Всей любви там был только сумасшедший секс в пилотском кресле какого-то частника, который единственный клюнул на ее длинные ноги и высокую грудь. Ибо коренные астурийцы на людей не походили от слова «вообще». Ибо это были разумные псевдочерви с педипальпами в головном конце туловища. Сам пилот тоже был не совсем человеком – одинокий мутант с какой-то радиоактивной планеты – но нужный орган у него имелся и даже в нужном месте. Так что фильм закончился под охи, стоны и вздохи героини и зрителей.
- Ну, наконец-то! – Ольга встала так резко, что ударилась обо что-то коленкой. – Ой, простите…
Соберон, который половину фильма прижимался к ее ногам, быстро вскочил.
- Нет-нет, это вы извините меня, сэйя докторка. Я… задумался. Вам было удобно сидеть?
- Да. Спасибо. А вам?
- А мне… - молодой человек расплылся в широкой улыбке, - было не просто удобно, а ужасно приятно. В такой компании…
- Вы гомосексуалист? – женщина демонстративно покосилась на стюарда Чаки, который все это время тоже сидел на полу. Рядом с Собероном.
- Нет! – воскликнул он с таким пылом, что Чаки заинтересованно оглянулся. – И могу это доказать!
- Что, прямо сейчас?
- Нет. Не здесь. Мы можем перейти в другое место… в более подходящую обстановку… Здесь слишком шумно и многолюдно. Нам могут помешать…
Вокруг действительно шаркали ногами, толкались, расходясь и обсуждая сравнительные достоинства двух фильмов. Разобрать отдельные фразы было сложно, и Варвич, заметив, что мальчик-мажор стоит слишком близко к Ольге и что-то начинает шептать ей на ухо, стал решительно пробираться сквозь толпу.
- Я вам верю, - женщина отстранилась. – И в доказательствах не нуждаюсь.
- Уверены?
Ответить она не успела – на них, отпихнув какого-то аспиранта, налетел Варвич:
- Убери руки!
Толчок вышел неожиданно сильным – взмахнув руками, Соберон отлетел на пару шагов и врезался в тумбочку, на которой стоял кофейный автомат. Тумбочка была приварена к полу и составляла часть оборудования, а вот кофейный автомат – нет. Задетый локтем парня, он упал на пол. Внутри что-то хрустнуло. Вскрикнула какая-то из лаборанток.
- Ты! Ты…- удар поясницей о край был весьма болезненным, но уязвленная гордость болела сильнее.
Выпрямившись, Соберон пошел на Варвича:
- Ты… да ты…
- Не трогай ее, - предупредил старший помощник.
Больше он ничего не успел добавить – в следующий миг Соберон ударил.
Для рафинированного «дядюшкина племянника», которому было откровенно скучно на борту, удар вышел мастерским. Не ожидавший прямого в челюсть, Варвич пропустил первый удар, клацнув зубами. Рот наполнился кровью, и это привело старпома в бешенство. Чтобы его на его корабле колотил какой-то сухопутный мажор?
И он ответил. Ответил с высоты жизненного опыта и пары горячих точек, которые успел пройти в ранней юности.
Соберон получил такой хук снизу, который заставил его согнуться пополам, хватая воздух ртом и держась за живот. Впрочем, он не остался в долгу и с разгону попытался атаковать противника, как тараном, боднув головой. Однако его перехватили чуть ли не на полпути и отправили в недолгий полет куда-то под стол.
На разные голоса закричали женщины. Оба профессора хором требовали прекратить это безобразие, и команда «Баядерки» ринулась разнимать драчунов.
На Варвиче повисли сразу двое – механик Брежняк и пилот Гурвиль. Не успевший подняться с пола стюард страховал его ноги. Киборг Рыжик, в чью память не входили навыки рукопашного боя, зато была закачана полная программа «Не причинение зла насилием» просто заслонил от него Соберона, которого тем временем выволакивали из-под стола остальные. Лаборант брыкался, матерился и грозил подать в суд сразу на всех присутствующих.
- Чтобы я… чтобы меня… урод! Сволочь! Да ты у меня по полной сядешь, - задыхаясь, выкрикивал он.
- Растащить, - коротко распорядился Гримо.
К нему шагнули оба профессора.
- Это возмутительно! – воскликнул Трент.
- Это позор! – добавил Якорн. – Куда вы смотрели? Если это по-вашему норма, то что тогда беззаконие?
- Вы капитан или нет? – подхватил Трент. – Что у вас за люди? Это бандиты какие-то…
– Обоих под замок. Студента – в каюту, старпома – на «губу». До выяснения! – не глядя на профессоров, распорядился Гримо.
- Я не дам запирать моего студента! – уперся профессор Трент. – Он ни в чем не виноват!
- Разберемся, - коротко ответил капитан, с трудом удерживая себя в руках. Он летал вот уже шестнадцать лет – сперва на других судах, сначала пилотом, потом старшим помощником, а под конец и вовсе капитаном, когда предыдущего хватил удар. На одном он провел четыре с половиной года, на другом одиннадцать местных месяцев. И это не считая обычной летной практики и мелкой подработки на один рейс. Последние восемь лет были отданы «Баядерке». Но ни разу в его экипаже не случалось подобного. Да, были споры и ссоры. Да, случались драки. Но ни разу этого не происходило в начале рейса, когда люди еще не озверели от замкнутости пространства и не начали бросаться на своих. Хотя, какое там «своих»! Пассажиры издавна считались «чужими». С ними не связывались, потому что пассажиры и грузы – это деньги, свобода, жизнь, наконец. И подставиться так… нелепо! Что произошло?
- Я…сожалею, - громко сказал он, обращаясь сразу ко всем. – Этот случай будет расследован. Меры к наказанию приняты соответствующие. Обещаю, что ничего подобного больше не повториться.
- Еще бы! – ввернул профессор Трент. – Наш университет больше никогда не заключит с вами контракта! Ни при каких условиях! И этот полет…
- Желаете вернуться и разорвать контракт? До Оханы осталось всего шесть дней полета.
- Шесть дней на борту с маньяком! Он нас всех тут поубивает! – взвился профессор.
- Зато триллер будет покруче, чем «Рассвет над пожарищем», - хмыкнул пилот. – Даже название придумывать не надо. «Шесть дней наедине с убийцей». Камеру поставишь? – обратился он к связисту.
- Легко, - отсалютовал Бруно. – Хоть в каждой каюте могу по «жучку» приделать. Было бы, кому потом смонтировать все это в нормальный фильмец…
- Вот тот, кто маньяка прибьет, и смонтирует. И заграбастает себе весь гонорар с проката, - усмехнулся вернувшийся Брежняк. – Пошли, - хлопнул он связиста по плечу, - поищем места, куда их удобнее ставить. А вы, ребята, пока роли распределите, что ли…
Они покинули кают-компанию, направившись в рубку, чтобы там без помех предаться расчетам. Извинившись перед всеми, ушли стюард Чаки и энергетик Туча – проверить работу всех систем. На поле боя у экрана остались только ученые
- Вы что, с ума сошли? Вы серьезно решили кино снимать? – чуть не завизжал профессор Трент.
- А что? – Гримо взглянул ему прямо в глаза. – Хорошая идея. Как раз будет, чем заняться.
- Хорошая? Стоять и смотреть, как этот маньяк нас всех по очереди режет?
- Ну, я еще не знаю, будет ли он резать, душить или просто сворачивать шеи. Варвич три с половиной года в космодесанте служил. Уволен за неподчинение приказу, - на самом деле он был дезертиром, но отказаться лезть в самое пекло, куда их взвод открыто послали на убой, прикрывая генеральские задницы, это ведь тоже не подчинение. – Так что он может вспомнить старые армейские навыки…
- И начнет убивать!
- А что вам мешает убивать в ответ? Или вы будете стоять и ждать своей очереди?
- Но это… глупо!
- Вот именно, профессор. Вы делаете гору из мыши. Да, произошел вопиющий случай. Но он будет расследован. Обещаю, что выявлю виновного и накажу согласно корабельному уставу. Кем бы он ни был! Понятно? Всем спасибо за прекрасный вечер. Все свободны и можете покинуть кают-компанию. Отбой!
И первым, чеканя шаг, направился к выходу, в дверях столкнувшись с Ольгой. Женщина-врач покинула кают-компанию, отправившись оказывать драчунам первую помощь, и вернулась как раз для того, чтобы услышать последние слова капитана. Оба вздрогнули, едва не налетев друг на друга.
- Прошу прощения, - машинально ответил Гримо.
- Нет, капитан, это я… прошу прощения, - женщина прикусила губу. – Я… когда мне подать рапорт?
- Вы о чем?
- О списании на берег. Или как это у вас называется? На грунт?
- Так, - Гримо взял ее за локоть, выволакивая в коридор, - что еще случилось?
Воображение тут же нарисовало свежий труп – кто-то из драчунов получил-таки повреждения, несовместимые с жизнью. Тот парень, Соберон, когда его выволакивали из-под стола, еле шевелился. Неужели он уже… а Варвич, значит, действительно…
- Это все из-за меня, - Ольга подавила вздох. – Ваш старший помощник, он… пытался за мной ухаживать. И ему показалось, что сэй Крисп пользуется… моей благосклонностью. Но это не так. Ревность… я знаю, что такое ревность и насколько она бывает слепа. Я виновата. И, чтобы подобного больше не повторялось, я прошу… настаиваю, чтобы мне… было позволено сойти на грунт в первом же порту. Или на любой станции. Мне все равно. Только…
Последние слова она произнесла совсем тихо, и Гримо не был уверен, что расслышал все до конца.
- Докторка Крыж…- Гримо заметил, как нервно дернулась щека собеседницы, и поспешил поправиться: - сэйя доктор… Ольга… Я, конечно, уважаю ваш выбор, но… боюсь, что это невозможно. Для этого нам надо как минимум вернуться назад. Мы в диком космосе, сэйя доктор. Тут нет ни станций, ни портов, ни вообще обитаемых миров, откуда вас может забрать корабль. Нам придется делать солидный крюк в два-три дня – пока туда, да пока оттуда… У нас… вернее, у них, - он мотнул головой в сторону кают-компании, за которой оставались «головоломы», - график. Нарушить его можно только разорвав контракт, или если случится форс-мажор. Настоящий форс-мажор, а не подобный… рабочий момент. Но спасибо, что предупредили. Теперь я буду знать, о чем разговаривать с этими типами! Кстати, как их самочувствие?
- В пределах нормы. Несколько ссадин и ушибов мягких тканей. А также уязвленная мужская гордость, которая не лечится.
Гримо только хмыкнул.
Глава 3
Глава 3.
Это было невероятно, но он их потерял!
Верилось в подобное с трудом, но против фактов не попрешь. Он отвлекся от экрана всего ничего (трех часов сна опытному шпиону должно было хватить за глаза) но за эти три часа искомый объект успел исчезнут с экрана радара. Не помогало ничего – ни изменение частоты и параметров поиска, ни коррекция маршрута – там поблизости, кажется, проходил метеоритный поток, и беглецы могли свернуть в сторону – ни даже ругать. «Баядерка» без остатка растворилась в космосе.
И все-таки агент Махур не собирался сдаваться. Даже если бы ему не был известен конечный пункт маршрута, он бы продолжал движение в заданном направлении, только малость подкорректировав его и работал до тех пор, пока его собственный кораблик не начнет разваливаться на куски. А тут… он знал, куда собирались лететь эти люди.
Охана. Планета, которая при всем желании не могла просто так взять и испариться. Нет, чисто теоретически, в Галактике существовало оружие, которое могли превращать в звездную пыль целые планетные системы, но где найдешь одержимого маньяка, который рванет за тридевять земель, в неисследованные области только для того, чтобы ликвидировать маленькую планетку, которая даже еще как следует не изучена? Разве что на этой планете, оказывается, таится таинственная раса, которая теоретически способна уничтожить весь мир, если, конечно, ей предоставить шанс? Нет, эта идея еще глупее. Такое не всякому фантасту придет в голову!
Значит, что мы делаем? Правильно, прекращаем посыпать голову пеплом, включаем автопилот и идем досыпать. Все равно больше он пока ничего сделать не сможет.
Махур ад-Дин набрал на панели нужный код, дождался, пока на экране высветится надпись «Автопилот включен» и ушел в свою каюту. До Оханы лететь было еще не меньше пяти суток.
Прежде, чем войти, Гримо все-таки постучал в дверь:
- Можно?
Изнутри что-то пробурчали, но запретить войти не посмели. Как-никак, у капитана был код доступа в любую каюту.
- Ты как? – поинтересовался он, переступая порог. – В состоянии адекватно реагировать на внешние раздражители?
Варвич лежал пластом, уставившись в потолок и не сделал попытки подняться. Наверняка, доктор Крыж вколола ему какой-то транквилизатор.
- Я в порядке, - промолвил он, растягивая слова, и капитан понял: точно, вколола.
- Ну, и что это было? – поинтересовался он, усаживаясь на единственный стул. – Что это за разборки в дикарском стиле? «Убери руки!» «Не трогай!» Ты хоть сам понимаешь, что натворил?
- Да. Понимаю, - все тем же монотонно-деревянным голосом отозвался Варвич.
- Ни хрена ты не понимаешь. Мой старший помощник, чуть ли не друг детства, не первый год друг друга знаем… и так меня подвести? В самом начале экспедиции… Да еще таким способом… Ты, моя опора, и вдруг…
- Прости. Я… не смог.
- Не смог он! А должен был смочь! Должен. Ради дела. Ради…престижа. И, в конце концов, мы же цивилизованные люди! Мы должны как-то уметь улаживать свои конфликты, не прибегая к грубому насилию…
Варвич натужно закашлялся-засмеялся, и Гримо осекся, сообразив, что бывшему космодесантнику не стоит напоминать о таких вещах.
- Ну, хоть на гражданке мог бы себя вести иначе! – уточнил он задачу.
- Попытаюсь, но… если он еще раз…прости, кэп, но я…
- Что – ты? За себя не отвечаешь? А должен. Иначе мне придется искать другого старпома.
Варвич повернул голову:
- Что?
- Что слышал! – Гримо вдруг почувствовал себя так, словно сбросил с плеч давно давивший на них груз. Было… непривычно. – На Охану летим, дело делаем, возвращаемся и… И вывешиваем твое резюме на сайт вакансий. Не бойся, характеристику дам отменную, тебя с руками оторвут. Но здесь тебе места больше нет. Я все сказал.
Он встал, собираясь уйти.
- Кэп… Гримо! – долетел в спину шепот. – Ты это не всерьез? Скажи, что пошутил! Кэп, я все понимаю… я… не должен был распускать руки, тем более с пацанами… Кэп… ну, я прошу прощения! – борясь с парализующим действием транквилизатора, Варвич копошился на постели, пытаясь встать. – Ну, прошу… Скажи, что пошутил?
Ему удалось все-таки повернуться набок и опереться на локоть.
- Дай мне второй шанс!
Несколько секунд они молча сверлили друг друга глазами.
- Посмотрим, - процедил Гримо и вышел. – Трое суток ареста, - долетело уже из-за закрытой двери.
- Есть, капитан.
Он отошел от двери всего на пару шагов, когда услышал рядом тихое: «Кхм!» Обернулся. В дверях своей каюты стояла эта женщина, доктор Крыж. Крохотные размеры жилой части «Баядерки» не позволяли усомниться в том, что она не могла не услышать часть разговора.
- Капитан? Можно вас… на пару слов?
- Можно.
Женщина попятилась внутрь, вынуждая мужчину последовать за нею. Не стоять же на пороге!
- Капитан, я… нет, я не подслушивала и не знаю, о чем вы говорили с… со старшим помощником Варвичем, - Ольга волновалась, но старалась держать себя в руках. – Поэтому я хочу у вас спросить…Что будет дальше? Вы… уже пришли к какому-то решению относительно… инцидента?
- Да. Пришел. За драку, устроенную в общественном месте, за нарушение устава корабля, за неуважение к старшим по званию старший помощник Варвич на три дня будет отстранен от занимаемой должности. Впоследствии ему будет дан шанс… реабилитироваться, но есть вероятность, что по возвращению мне придется разорвать с ним контракт.
- Вы его уволите? Из-за меня?
Ольга смотрела пристально, чуть прищурив глаза. И Гримо, выдержав ее прямой открытый взгляд, почувствовал себя неуютно. Внезапно он понял и почти посочувствовал Варвичу. Да, он мог пасть жертвой этих очей.
- Из-за аморального поведения, нанесения телесных повреждений пассажиру, нарушения устава корабля…
- Какого еще устава?
- Пункт 3, подпункты 2 и 3. Экипаж составляет единое целое. Все конфликты между членами экипажа разрешает только капитан, как третейский судья. Кроме того, между членами экипажа запрещены любые интриги и связи сексуального характера. Другими словами, он не имел на вас никакого права… как мужчина. И это несмотря на то, что вы… накануне уже подвергались домогательствам с его стороны!
- Домогательствам? – она вытаращила глаза.
- Бром, - напомнил Гримо. – И мое предупреждение. Видимо, этого оказалось недостаточно, и Варвич решил добиться своего другим способом. А именно позволил себе эту дикую вспышку…
- Ревности?
- Можно сказать и так. Он должен был сразу понять, что вы не его женщина. Вы – член экипажа. И точка. И что он не имеет никаких прав в отношении вас. Тем более, устраивать из-за вас драки. Тем более, с пассажирами.
Ольга помолчала, опустив взгляд.
- Спасибо за разъяснение, - наконец, промолвила она. – Особенно порадовало меня то, что я не женщина.
- Я не то хотел сказать…Я, - Гримо поймал себя на мысли, что оправдывается. И перед кем? Перед своей подчиненной! – Я действовал по уставу. От вас мне требуется одно – в случае чего подтвердить, что пассажир Соберон Крисп получил телесные повреждения.
- Пара синяков…
- И все равно. Вы обязаны это зафиксировать и предоставить мне необходимую информацию по первому требованию. Вам понятно?
- Да… капитан.
- В таком случае… вы получили ответ на свой вопрос, доктор Крыж?
Она прикусила губу.
- Я… Скажите, это необходимо – увольнять вашего старшего помощника?
- Да. Если…
- А если… если уйду я?
- Что?
- Мой контракт. Я ведь подписала его только на один рейс, до Оханы и обратно. Вы могли бы… разорвать его раньше и высадить меня на какой-нибудь обитаемой планете на обратном пути. Если я уйду, вашему старшему помощнику уже не придется увольняться.
Откровенно говоря, это было наилучшим выходом. Варвич ему все-таки друг…И он просил дать ему второй шанс. Что ж, если доктор Крыж и в самом деле уволится на обратном пути, он свой шанс получит.
- Хорошо, - кивнул он. – Договорились.
С одной стороны, это хорошо, когда ты один на корабле – никто не мешает, ни с кем не надо считаться и ни под кого не надо подстраиваться. Но с другой стороны – это и плохо. С единомышленником можно обсудить проблемы, друг или просто коллега подменит тебя у пульта, со случайным попутчиком можно, в самом крайнем случае, поругаться. А когда ты один…Надежда только на себя. И на автоматику. А что она может подвести, это ясно каждому.
Поэтому агент Махур сидел за пультом управления безвылазно, вставая только для того, чтобы отлить или чтобы заварить себе кофе и жидкую космосмесь из стандартных пайков. То есть, три-четыре раза в сутки на пять-семь минут. Именно на такой короткий срок он включал автопилот и, поставив оповещение на максимум, чутко прислушивался, не раздастся ли писк радара, указывающий на то, что поблизости оказалось другое судно. Район был пустым, диким, значит, это либо «Баядерка», либо…
Но эфир молчал. Молчал вот уже пятые сутки, и Махур понемногу начал уставать. Семьдесят два часа он мог выдержать без сна – тренировки в спецподразделениях просто так не проводятся! – так что поначалу все шло прекрасно. Но на четвертые сутки уже приходилось выпивать лишнюю чашку кофе с транквилизаторами, чтобы сохранять бодрость.
На пятые сутки требовалось уже две чашки кофе и лишняя таблетка. И это было плохо. Организм нуждается в отдыхе. Еще день-два, и ему придется уснуть. И что тогда будет?
Но Махур надеялся на лучшее. До Оханы оставалось лететь всего ничего. На таблетках и силе воли он вполне может продержаться еще тридцать часов. Или даже тридцать шесть. А там…
Экран был темен и чист. Лишь три светлых пятна сияли по углам. Программа показывала, что это – три звезды. Две класса А и одна – класса С. Где-то чуть «выше и левее» ее и проходила трасса на Охану.
Автопилот включался каждые два часа на сорок минут. Остальное время человек предпочитал ручное управление, чтобы не заснуть и держать ситуацию под контролем. В рубке царила тишина. Только мягко, сонно гудел кондиционер, ворчала и шуршала автоматика. Мягко, сонно, успокаивающе. Мол, все хорошо, все в порядке, все тихо и спокойно.
Не спать! Нельзя! Махур ударил себя по щеке. Странно, почему так клонит в сон? Он же не так давно принял порцию транквилизаторов. Неужели случился передоз и тело в приказном порядке командует мозгу «отбой»? Нет, рано! Рано, ракшасы побери! Он еще не на пределе. У него еще достаточно сил! Еще часа два-три он продержится, а там и время пить кофе подоспеет.
Ох, и что это звезды так слепят глаза! Надо отрегулировать свечение. Немного убавить свет, погрузив рубку в полумрак.
Вот хорошо. Вот прекрасно. Сумрак – то, что нужно усталым глазам. Можно еще попробовать гимнастику. Зажмурить – и сразу открыть. Еще раз зажмурить, сосчитать до пяти – и открыть. Затем повращать глазными яблоками, выписывая круги и восьмерки, потом сфокусировать взгляд по очереди на чем-то близком – и тут же перевести вдаль. И снова закрыть – открыть, закрыть – открыть, закрыть…
Звонок.
Он так и подпрыгнул, испугавшись резкого звука. А? Что? Где? Взглянул на дисплей. На экране маячил неизвестный корабль. И не просто маячил, а уже выстреливал в его сторону стыковочные шланги.
Катерок, предоставленный агентством, не был приспособлен к ведению боев. Всего-то вооружения – пара ракет под днищем, да личное оружие членов экипажа. Да-да, именно так, во множественном числе, ибо даже на таком крохотном катерке должно летать минимум трое – капитан, пилот-навигатор и борт-механик. И, несмотря на то, что агент Махур был один, станнеров, бластеров, пистоль-автоматов и запасных обойм к ним было на троих. Стреляй – не хочу.
Он попытался выпустить по противнику одну из ракет – система доложила, что корабль совершенно не похож на «Баядерку», даже тип другой, значит, это враг, - но замешкался – неизвестный корабль подошел слишком близко. Прямое попадание ракете обеспечено, корабль будет необратимо поврежден, но взрывом зацепит и его самого. Достаточно одного осколка…Что же делать?
Пока он раздумывал, первый стыковочный шланг прицепился к борту катерка. Его ощутимо тряхнуло. Через пару секунд присосался другой шланг, и они начали сокращаться, подтягивая катерок поближе.
Махур скомандовал машине полный вперед, но это все равно, что велосипедисту перетянуть мотоцикл. Он только на пару минут оттянул неизбежный конец – на ту пару минут, которой ему хватило на то, чтобы закинуть в рот горсть транквилизаторов и активировать бластер.
Новый толчок. Катерок прочно вписался в распахнутый шлюз чужого корабля. Вошел он боком, так что двигатели продолжали работать, выбрасывая в космос отработанные газы и плазму. Не дожидаясь, пока пленник перестанет сопротивляться, со стороны входа послышался скрежет и шипение лазера. Незваные гости спешили вскрыть вход.
Махур выбрался из рубки, чуть пошатываясь, подошел ко входу. Критическая доза транквилизаторов делала свое дело. Тело слушалось. Но в сознании царила пустота. Все эмоции куда-то делись. Осталось лишь равнодушие – и желание добиться своего любой ценой.
Ждать долго не хотелось. Захватчики – было уже ясно, что это простые пираты, вопрос в том, что они делают в таком глухом секторе Галактики! – только-только начали кромсать лазерными резаками внешнюю обшивку, а он уже набирал аварийный код для отпирания дверей.
Створки разошлись с тихим шелестом, но не успели они распахнуться до конца, как в потолок ударил луч бластера, подпалив внутреннюю обшивку шлюза, а затем раздался резкий голос на интерлингве:
- Не стреляйте! Я сдаюсь!
Махур отбросил еще горячий ствол, стараясь кинуть его так, чтобы он упал на виду. Идея пришла в голову внезапно, он не успел продумать все тонкости плана и предпочитал ускорить темп, чтобы ни у него, ни у его противника не было времени сесть и спокойно подумать. Иногда страх оказывается слишком медлительным и просто-напросто отстает.
- Сдаешься? – прозвучало в ответ.
- Да. Позвольте выйти.
- Эм… ты один?
- Да. И я хочу говорить с капитаном. Это срочно.
- Говори, - послышался голос. - Но сначала выйди вперед! Руки вверх.
Он сделал несколько шагов, прекрасно понимая, что являет собой отменную мишень. Но делать было нечего. Сам виноват, заснул и прошляпил появление чужого корабля, в результате чего попал в ловушку. Значит, не стоит переть на рожон. Ситуацию еще можно повернуть в свою пользу.
- А вы стрелять не будете?
- Ты сам первый начал…Давай шагай!
Держа руки так, чтобы их было хорошо видно, он сделал несколько шагов вперед, выходя из-за угла.
На пороге шлюза его ждали трое. И четвертый маячил за их спинами. Наверняка на корабле еще оставалось один-два человека. Все четверо были в разнокалиберных и разномастных доспехах – трое в военных, причем разного года и с разных планет. У последнего бронекостюм был явно собран из двух-трех комплектов, на что указывал хотя бы цвет его нижней половины, который сильно отличался от верхней. Ботинки были от третьего комплекта, шлем – от четвертого.
Внутренность шлюза тоже говорила о том, что корабль переживает не лучшие времена. Облупившаяся краска, створки явно с другого корабля, пол вытоптан и местами затерт.
- Ты один? – щитки на шлемах честной компании были опущены, так что рассмотреть лица не удавалось.
- Да. Мне нужно поговорить с капитаном этого судна.
- Давай говори. Вопрос транслируется на весь корабль, - ответил передний, тот, что с резаком.
Либо он и есть капитан, либо говорит от лица капитана, а тот может быть где угодно.
- У меня к вам деловое предложение.
Сейчас, когда он увидел, кто ему противостоит, план внезапно обрел четкость. Не хватало мелких деталей, но их Махур надеялся придумать в последний момент.
- Да? И чего ты хочешь? Попроситься к нам в команду?
- Я хочу вас нанять.
Хохотали все. Даже из динамиков слышались булькающие звуки чужого смеха.
- Нанять? Ты? В одиночку на таком кораблике? Ты кто?
- Бен Аб-Лям, - ответил он. Имя вымышленное, соответствует одной из легенд. – А нанять вас хочу не лично я, а мой босс. У меня в правом нагрудном кармане удостоверение. И доказательство того, что я говорю правду!
Действуя нарочито медленно, он извлек карточку, протянул двумя пальцами, загадав, что кто первый ее возьмет, тот и капитан. Вперед протиснулся тип с разномастным доспехом, быстро коснулся ею комма, ввел код доступа.
- А зовут-то тебя вовсе не Бен! – воскликнул он срывающимся мальчишеским голосом. Пареньку было, если на слух, не больше восемнадцати стандартных лет.
- Знаю. Для легенды пришлось назваться другим именем. У меня таких карточек еще штуки четыре. И все на разные имена.
- Шпион?
- Агент по розыску пропавших людей. Сейчас преследую одного беглеца. И мне нужны люди для финального акта. Беглец, естественно, не пойдет со мной добровольно. И он… не один. За него могут вступиться. И мне надо, чтобы кто-то разметал заслон и обеспечил меня потом транспортом… а то, как сами видите, мой катерок не настолько надежен.
Тип с лазерным резаком расхохотался:
- А то ж…
Но стоявший рядом с ним человек сохранял спокойствие.
- То есть, тебе нужны боевики и охрана? А деньжонок хватит?
- Если мы все сделаем и доставим беглеца на место, хватит на всех и еще останется. Два миллиона кредиток «чистыми».
- Ого! – пираты переглянулись. Парнишка с его документами в руке что-то быстро наговаривал в комм. – Солидный куш.
- Мой босс платит.
- И ты готов нам довериться? А не боишься? – ему показалось, что за темным щитком мелькнули холодные злые глаза.
- Боюсь. Но подвести босса я боюсь еще больше. Это удар по всей нашей фирме. В случае моего провала пострадаю не только я. Пострадает вся фирма. Я не могу подвести столько народа. Вы согласны взяться за это дело?
Он знал опасность и был готов рискнуть. Конечно, надо быть очень осторожным – пираты склонны нарушать данное слово, их клятвы ценятся, только если дадены другим пиратам, или черным звездопроходцам, как они себя именуют. Они даже могут его убить после того, как получат всю необходимую информацию, а могут вообще махнуть рукой, развернуться и улететь по своим делам. Он был готов к любому исходу. В крайнем случае, смерть – достаточное оправдание, почему задание осталось невыполненным. А насчет фирмы, которая может пострадать… тут все верно. Тут он не соврал.
- А это далеко? – делано независимым, но уже деловым тоном спросили у него.
- Нет. Могу кинуть координаты. Беглец входит в состав команды, которая собирается высадиться в скором времени на одну из ближайших планет в системе Улитки. Их там человек двадцать, но две трети – ученые и опасности не представляют. Да и остальные… думаю, вы с ними справитесь.
- Хорошо. И сколько мы получим?
- Половину, - брякнул Махур. Он знал, что сейчас пираты начнут торговаться и был к этому готов. Пока все шло по плану.
Несмотря на все ухищрения, подобраться к системе Оханы в расчетное время не удалось. Уже на подлете, когда «Баядерка» вынырнула из последнего «лаза», приборы зафиксировали поблизости мощный метеоритный поток. Он пересекал трассу строго по диагонали, и разогнавшийся корабль несло прямо на него. В глубоком космосе да на такой скорости даже самый маленький метеорит может наделать больших бед. В лучшем случае корабль «ослепнет» на несколько камер видеонаблюдения и пару раз его тряханет так, что не все сохранят равновесие. В худшем случае – пробоина, разгерметизация и медленная смерть в скафандрах, чья система очистки и регенерации воздуха выйдет из строя за несколько дней или даже недель до появления спасателей. А учитывая глушь – так и вовсе помощь вызвать будет неоткуда.
Поэтому, едва радары доложили о метеоритном потоке, как Гримо скомандовал поворот. Но Гурвиль уже сам выполнял маневр, торопливо вбивая нужные данные.
- Кэп, ручник! – только и буркнул он.
В ранней молодости, сразу после окончания полетной академии, Гримо летал как раз вторым пилотом, и без лишних слов активировал свой пульт. Руки легли на выдвинувшиеся рычаги управления – маневровыми двигателями на «Баядерке» можно было управлять и вручную. Он был даже рад этой работе – последние несколько суток обстановка на корабле оставалась напряженной, и капитан был рад хоть ненадолго отвлечься от проблем.
- Трассу!
- Сейчас, - навигатор тоже времени не терял, углубляясь в новые расчеты.
- Рыжик, искин!
Киборг, маячивший на заднем плане, вздрогнул, как от разряда тока, мигнул несколько раз и машинным голосом выдал:
- Система готова к работе.
- На себя!
- Есть!
- Торможение.
- Есть.
- Маневровые!
- В работе!
Дождавшись, когда на пульте вспыхнет значок машинного управления, Гримо придавил кнопку внутренней связи.
- Внимание экипажу и пассажирам. Мы выполняем маневр уклонения. Просьба оставаться на местах. По возможности пристегнуться или занять другое устойчивое положение.
- Готово, кэп, - Гурвиль перехватил у него управление. – Сейчас уйдем.
Разогнавшаяся «Баядерка» отчаянно тормозила, одновременно уходя вбок. Проблема заключалась в том, что метеоритный поток отнюдь не представлял собой сплошную массу камней разного размера, которые дисциплинированно «плыли» в определенном направлении. Границы потока были не просто размыты – внутри камни то и дело сталкивались между собой, то притягиваясь, то отталкиваясь. Более крупные отбивали более мелкие, и те могли запросто вылететь из потока, устремившись в пространство. И к кораблю в том числе. Маневровые двигатели работали на пределе, торможение нарастало, но начальная скорость была такова, что «Баядерка» все равно неслась прямиком в объятия потока. То есть, уже не прямиком, если не довершить маневр, она заденет строй по касательной, но все равно мало не покажется.
Гримо опять вцепился в штурвал. Пилот с навигатором отчаянно корректировали курс, а он пока медленно, но верно манипулировал маневровыми двигателями, заставляя корабль отклоняться от прямого курса буквально по миллиметру в минуту. Но даже один лишний миллиметр может спасти жизнь. Чертов поток! Чертова окраина! Чертовы звездные карты, вернее, их отсутствие! Ведь на Охане уже дважды бывали исследователи. Они могли уточнить, что подлет к планете затруднен из-за потока? Могли! Почему не сделали? Одно из двух – либо поток появился относительно недавно, либо «Баядерка» просто вынырнула из «лаза» не там, где остальные.
Он впился взглядом в экран, считывая показания. Да, глаза ему не лгали – кораблик медленно, но верно сбрасывал скорость, одновременно сворачивая в сторону. Но – медленно, слишком медленно.
- Рыжик, объем слоя?
- Пятьсот тридцать шесть на семьсот четырнадцать, - немедленно отрапортовал искин. – Примерная плотность – сто шестьдесят семь единиц на кубокилометр.
- А точнее?
- Крайние пределы потенциально опасной зоны – в пределах двухсот сорока. Минимальная плотность – сто восемь единиц на кубокилометр, максимальная – двести сорок шесть.
- Мы? – но Гримо и так уже ясно видел. До крайних метеоритов оставалось всего ничего. Еще несколько секунд и…
- Рыжик, автоматы наведения!
- Есть!
Несколько оторвавшихся от потока метеоритов вырвались вперед, и в эту минуту ожила автоматическая пушка. Несмотря на то, что «Баядерка» была легким маневренным крейсером, на нее нельзя было поставить мощные заряды, а с парой стандартных ракет под брюхом, как делали ее «братья» и «сестры» классом побольше, она просто не могла бы взлететь. Поэтому все ее оружие ограничивалось защитным полем – увы, не натягивающимся на весь корабль целиком, а только блокирующим жилой отсек и реакторы – и автоматической пушкой впереди. Управлялась она особой программой, которая хранилась в памяти киборга Рыжика. И сейчас тот, оцепенев и остекленев глазами, приступил к выполнению программы.
На экранах было прекрасно видно, как были подбиты и превращены в пыль несколько самых крупных камней. Но даже с реакцией киборга пушка не могла подбить все. Несколько мелких камешков все-таки долетели.
Кораблик тряхнуло. Несильно, но несколько раз подряд. Последний раз был самым мощным. Один из экранов обзавелся небольшим черным пятном точно по центру – метеорит выбил какую-то камеру.
Но было поздно. Совместные усилия двух пилотов и навигатора сделали свое дело – «Баядерка» успела затормозить и прошла впритирку к крайней опасной зоне метеоритного потока. Еще раз что-то тюкнуло снизу по днищу, на экранах мигнуло и снова вспыхнула картинка, и поток остался позади.
- Рыжик, обработай данные и внеси в лоцию, - распорядился Гримо. - Будем учитывать, когда обратно пойдем.
- Задание понял. Приступаю, - ответил тот.
Нет, как же хорошо иметь в экипаже такой полезный гаджет! С помощью киборга можно вести полноценный диалог с корабельным искином, не тратя времени и сил на точную формулировку приказов. Кроме того, парочка подпрограмм позволяла задействовать киборга на подсобных работах, например, подменяя стюарда и гоняя его туда-сюда по мелким делам – передвинуть тяжесть, помыть полы, помочь с починкой и погрузкой оборудования. Конечно, когда искин отключен или ушел в спящий режим, то есть, пока корабль стоит на грунте. Гримо откинулся на спинку кресла, шевельнул пальцами, расслабляясь, но тут же встрепенулся и выпрямился, включая громкую связь.
- Вниманию экипажа и пассажиров. Отбой тревоги. Можно покинуть каюты и вернуться к прерванным делам.
Не прошло и трех минут, как в кают-компанию ворвались оба профессора. Впереди несся, выставив кругленький животик, профессор Трент. За его спиной маячил более спокойный сухопарый Якорн.
- Это что такое сейчас было? – с порога возопил профессор Трент. – У нас в каюте погас свет!
- Вернее, иллюминатор, - с высоты своего роста поправил профессор Якорн. – Мы любовались звездным небом и метеоритным потоком… и вдруг…
- Это действительно был метеоритный поток, и нам пришлось совершать маневр уклонения, чтобы не врезаться в него.
- Врезаться? – оба профессора, как по команде, уставились на поток, который сейчас занимал только нижний ряд экранов. – Он же не сплошной. Неужели его нельзя было просто пролететь насквозь?
- Вот, - вместо ответа Гримо ткнул пальцев в черное пятно на одном из экранов. – Это мы еще легко отделались. Там сотни тысяч камней диаметром от нескольких миллиметров до сотни метров. Относительно друг друга они находятся в постоянном движении, сталкиваясь и разлетаясь. Если бы мы сунулись внутрь потока, эти камни изрешетили бы нас в течение нескольких секунд. Защитное поле у нас закрывает только жилые отсеки и, частично, реакторы. Но одного удачного удара достаточно, чтобы мы погибли.
- Но мы не погибли? – уточнил профессор Якорн.
- Как видите! Обещаем, что на обратном пути мы учтем наличие этого потока и постараемся избавить вас… от испытаний.
- На обратном пути? – встрепенулись ученые. – Ах, да… И когда же мы прибудем на Охану?
Гримо обернулся к пилоту с навигатором, и заметил, что парни оба почему-то отводят глаза.
- В чем дело?
- Эм… видишь, ли, кэптен, - Гурвиль, как старший по возрасту, решился первым, - мы тут немного… ну… не рассчитали…
- Но мы уже все скорректировали и в любой момент готовы лечь на новый курс! – скороговоркой добавил навигатор.
Гримо понял, что у них проблемы. Большие проблемы. Что, наверное, они случайно оказались в другом секторе. Или даже в другой Галактике. Иди даже… что там дальше?
- То есть, мы на Охану не попадем? – по-своему поняли его профессора.
- Попадем, - быстро сказал пилот. – Только на шесть часов позже.
- Нет, мне это решительно не нравится! – воскликнул импульсивный профессор Трент. – Сначала эта задержка непредвиденная. Потом навязанный ректором племянник. Затем эта драка, - он выразительно покосился на капитана, как будто Гримо лично ее спровоцировал. – А теперь выясняется, что мы не можем попасть на планету вовремя! Я уже молчу про отсутствие интернета! Что еще вы нам приготовили?
- Больше ничего, - развел руками Гримо.
- Фантазии не хватило? Не верю!.. И перестаньте меня одергивать! – он стряхнул с себя руку профессора Якорна. – По возвращении обязательно напишу докладную ректору Академии. Пусть пересылает ее по всем инстанциям. Вас надо судить за срыв экспедиции, имеющей огромное научное значение!
Трент распалился, с большим трудом профессору Якорну удалось как-то заставить его выйти.
Когда за посетителями закрылась дверь, Гримо отдал искину приказ заблокировать замок и откинулся в кресле, прикрыв глаза. Ему тоже не нравилось начало экспедиции. И он предчувствовал, что дальше проблем станет больше. Но как бы узнать, что их ждет?
К планете подлетели ночью.
Ночь была по корабельному счету – когда «Баядерка» вышла, наконец, на внешнюю орбиту, было уже двадцать два часа по местному времени – и по планетарному. Ибо садиться экспедиции предполагалось только на островах, вокруг Внутреннего Моря, выбрав либо Западный, либо Восточный архипелаг. А как раз над этой половиной планеты уже давно зашло солнце. Сейчас оно висело над «чистым» морем, и, конечно, можно было отыскать там один-два островка, но во-первых, их еще надо найти, поскольку точной карты не существовало, а во-вторых, острова могут оказаться слишком маленькими для экспедиции. По плану работ надо было разбить два лагеря – в одном командовать должен был профессор Трент, в другом – профессор Якорн. У обеих групп были разные задания, разная программа и, естественно, они могли друг другу мешать. «Баядерка» собиралась устроиться на равном расстоянии от этих групп, чтобы служить связующим звеном и нейтральной территорией одновременно. Следовательно, остров должен быть шириной никак не меньше километра в самом узком месте. Счастье еще, что у планеты отсутствовал естественный спутник, значит, приливов и отливов со всеми прелестями затопления удастся избежать.
Но пока корабль встал на орбиту и начал постепенное снижение.
- Куда летим, кэптен?
Гримо встал за спиной пилота, глядя то на разворачивающуюся внизу картинку, то на трехмерную модель планеты на голоподставке. Модель изобиловала белыми пятнами, как проказой – точной карты не существовало. Ни расположения островов – если они были – ни подводные хребты или впадины, ни такая «мелочь», как морские течения и роза ветров. Все это требовало длительного изучения. Возможно, не один год.
- Куда приказывали. На архипелаги.
- Западный или Восточный?
- Восточный.
- Эва! Там сейчас ночь, - фыркнул Гурвиль.
- Значит, будем ждать утра, - пожал плечами Гримо. – Ставь технику на автопилот. Рыжик, связь с искином!
- Задание понял, - киборг отлепился от стены, шагнул вперед, стекленея лицом.
Пилот поиграл с настройками и кивнул навигатору:
- Сходи отдохни. Если будет нужно, вызовем.
Тот спокойно кивнул, встал, направляясь к выходу – и нос к носу столкнулся с профессорами. Такое впечатление, что они дежурили в коридоре.
- Ну-с, и что это значит? – поинтересовался Трент. – Что за приказ не покидать кают?
- Вы как здесь оказались? – удивился Гримо. – Вам же было приказано…
- Что приказано, мы слышали, - профессор Трент выставил вперед круглое брюшко. – Нам бы хотелось знать, зачем это было приказано!
- Приказы капитана на борту корабля не обсуждаются. Это касается не только членов экипажа, но пассажиров. Я отвечаю за вас головой, - он шагнул вперед, неосознанно вставая между ушедшим в работу пилотом и профессорами.
- Мы не на войне, молодой человек, - поморщился профессор Якорн. – И имеем право знать… это не авария?
- Нет. Просто мы вышли на орбиту планеты и…
Он не договорил – оба ученых мужа, толкая друг друга и голося, как школьники в цирке, ринулись к обзорным экранам. Гурвиль даже не шелохнулся, занятый работой, а вот полностью ушедшего в виртуальную реальность Рыжика пришлось буквально закрывать собой. Не то, чтобы капитан так боялся за сохранность киборга, но его процессор сейчас намертво сцеплен с кораблем. Он страхует пилота на случай непредвиденных обстоятельств – посадка на неизвестную планету всегда сопряжена с риском! – и если хоть ненадолго прервать эту связь, в лучшем случае пострадает только киборг, а в худшем – выйдет из строя и корабельный искин. А это пострашнее любого компьютерного вируса.
Нависнув с двух сторон над креслом пилота и почти ложась животами на спинку, ученые мужи, как малые дети, вопили и тыкали пальцами в экраны.
- Вон туда! Туда смотрите! Что это по-вашему?
- Не туда смотрите, коллеги! Взгляните вот сюда! Какой вид…
Ученые кинулись обсуждать мекающий на экранах местный океан. Гримо попытался их урезонить – ссориться и тем более драться он не собирался, - но его не слышали. Или слышали, но предпочитали игнорировать.
- А там что? Вы заметили?
- А что такое?
- Отмель. Вот такая! – ученый раскинул руки в стороны, при этом чудом не зацепив капитанский нос. – Лиг примерно тридцать или сорок!
- Да? Где?
- Пролетели!
- Эй, пилот, поверните-ка назад, - профессор Трент довольно бесцеремонно потрепал того по плечу. – Мы видели там шикарную отмель и…
- Поздно…
- А куда мы вообще летим? Почему темнеет?
- Потому, что мы влетаем на ночную сторону, - попытался объяснить Гримо, - И вообще, нам на орбите болтаться еще часов шесть, если не семь.
На сей раз его услышали.
- Что? Семь часов? – завопил профессор Трент. – А лишний денек потерпеть в этой душной консервной банке? Или вообще поселиться тут на пять-шесть месяцев? Премного благодарны! Мне здесь не нравится. Никому тут не нравится. На планете хоть можно изучать местную флору и фауну, а тут… тут даже инфранета нет! Высаживайте нас немедленно!
- Куда? – Гримо указал на экран, где уже наступали ночь. «Баядерка» сбрасывала скорость, постепенно переходя на третью космическую, откуда рукой подать до второй и первой.
- Куда угодно! Но немедленно, - профессор Трент потряс перед его лицом кулаками.
- Ночью? В открытое море?
- Тогда поищите острова. Вернее, архипелаги, Восточный и…
- Западный. Мы их ищем. И когда найдем, то с удовольствием вас высадим. Или вы предпочитаете катапультироваться в спасательной капсуле? Она у нас одна, рассчитана только на восьмерых, но, думаю, двенадцать человек там тоже могут поместиться. Правда, ненадолго. Понимаете ли, если капсула приводнится в открытом море, подобрать вас мы не сможем.
- Не сможете? Но тогда что же нам делать?
- Не знаю, – пожал плечами Гримо, начиная сожалеть, что рядом нет Варвича. Это работа старпома – находить общий язык с экипажем. Но с того дня, как капитан объявил своему помощнику, что рассчитает его и спишет на грунт в первом же порту на обратном пути, они не обменялись ни одним лишним словом. И вызывать по комму Варвича, чтобы натравить на него профессоров… Еще неизвестно, что труднее – просить о чем-то бывшего друга или терпеть мозговую атаку. – Но, по моим сведениям, смерть от удушья еще не самое страшное, что может ждать. Что такое два-три часа борьбы за каждый глоток воздуха по сравнению с недельной агонией от голода и жажды? Даже если вы убьете половину ваших лаборантов, чтобы не позволить им транжирить ценный кислород, все равно продукты гниения в замкнутом пространстве могут все испортить.
- Сэй кэптен, - перебил его профессор Якорн, - вы на что намекаете?
- На то, что либо мы все садимся на один из островов, но не сейчас, а только через несколько часов, либо мы вас выкидываем с открытое море на верную смерть, зато буквально через пять минут. Выбирайте. Ждать несколько часов в комфорте корабля высадки на грунт или несколько дней ждать в тесноте и темноте мучительной смерти от удушья и жажды?
- Я предпочитаю вернуться в каюту, - отрезал профессор Якорн. – Не забудьте только предупредить, когда начнется непосредственно посадка!
С этими словами он вышел. Лишившись поддержки, профессор Трент сник и ретировался, но, уходя, что-то сердито пробурчал себе под нос.
Когда за ним закрылись переборки, Гримо снова повернулся к экранам и тихо порадовался тому, что вовремя спровадил этих типов. Ибо в эту минуту «Баядерка» как раз перебиралась на дневную сторону, догоняя светило.
Зрелище, представшее его глазам, могло заворожить кого угодно.
Верхние экраны затопило темное небо. Нижние – сверкающее в закатных лучах море, являвшееся отражением неба. И посередине между ними переливался всеми оттенками алого величественный закат.
- Великие звезды! – вырвалось у него. – Какая красота…Нет, ребята, вы только посмотрите! Это просто чудо! Какие краски! Какое величественное зрелище…
Гурвиль осторожно покрутил головой – кто тут есть, кроме них двоих? – но нашел только Рыжика, который с каменным лицом замер на своем месте, соединившись с искином.
Тем временем «Баядерка» продолжала лететь, обгоняя солнце, наползая на планету. Закат разрастался, заполняя уже не только средние экраны, но и верхние. Зрелище было невероятным – казалось, что время пошло вспять.
С некоторым опозданием сработали светофильтры – сияние родного для Оханы светила оказалось слишком ярким для человеческих глаз. У пилота были защитные очки, а у капитана нет, и он болезненно зажмурился.
- Ты видел? – капитанская рука легла пилоту на плечо. – Нет, ты это видел?
- Да, - коротко обронил пилот. – Закат…
- Красота. Новая, дикая, девственная планета, на которую практически не ступала нога разумного существа… нетронутый цивилизацией мир… И мы принесли цивилизацию сюда!
- Кэп, ты… романтик? – для пилота подобные откровения было в диковинку. Он не понимал, что надо делать и как отвечать. Они с Гримо летали не первый год, прошли через многое, но кто же знал, что Ашер Гримо, который налетал несколько тысяч космо-часов, способен, как мальчишка, замирать при виде такого зрелища, как закат на новой планете!
Гримо ничего не ответил. Когда он открыл глаза, часто смаргивая из-за ожога сетчатки, закат уже остался позади. Начинался день. Последние несколько часов на борту корабля.
Когда смолкли двигатели, и вместо привычного монотонного ворчания в динамиках послышалось постепенно затихающее шуршание отключаемых один за другим генераторов, Гримо откинулся на спинку кресла и, дотянувшись, потрепал Гурвиля по плечу:
- Отличная работа.
- Как всегда, - откликнулся тот.
- Не скажи! Посадить корабль на такой крохотный островок…
На самом деле островок был не крохотным. Наоборот, он был одним из самых больших на Восточном Архипелаге, но у него единственного возле самого берега нашлось свободное пространство с относительно ровной поверхностью, чтобы обеспечить «Баядерке» устойчивость. Если из-за неровностей почвы корабль завалится набок, это может означать конец экспедиции, причем в прямом смысле слова. Поэтому мало было найти ровный участок суши, надо было еще и вписаться в него тютелька в тютельку. Что пилот только что и проделал.
- Мы сделали это вместе, кэп, - скромно открестился тот. – Ты тоже ничего…
- Я еще не забыл, с какой стороны хвататься за штурвал, если ты об этом.
Рядом всем телом, как от удара током, вздрогнул Рыжик.
- Первичное сканирование местности завершено, - отрапортовал он машинным безжизненным голосом, - атмосферное давление и радиационный фон в пределах допустимой нормы. Газовый состав благоприятен для дыхания. Температура окружающего воздуха – двадцать три градуса по Цельсию, имеется тенденция к незначительному повышению. Влажность близка к критической. Ветер западный, средний, порывистый. Подробный анализ предоставить?
- Не стоит, - отмахнулся Гримо. Три предыдущие высадки на Охану доказали, что человек тут может находиться без скафандра сколь угодно долго. Единственным неудобством будет высокая влажность воздуха и резкий запах йода, паров которого в атмосфере было едва ли не столько же, сколько всех инертных газов, вместе взятых.
- Давай сразу выводы.
- Вывод однозначный. Данная планета пригодна для заселения ее людьми класса «гомо сапиенс» без значительной модификации.
- Понял. Ставь систему на минимум и отключайся.
- Слушаю.
Рыжик снова вздрогнул, несколько раз моргнул и посмотрел на капитана уже вполне осмысленным взглядом:
- Какие будут приказания?
- Пока никаких, - Гримо полез проверять связь. Включил микрофон на полную мощность. – Кхм…кхм… Говорит капитан малого исследовательского крейсера «Баядерка». Мы совершили мягкую посадку на планете Охана. Просьба всем пассажирам и членам экипажа собраться внизу для первой высадки.
Высадка – это святое. Так повелось еще с давних времен, что при высадке на грунт обязаны присутствовать все – и экипаж, и пассажиры. Исключение делалось только для дежурного энергетика, который до последнего оставался в машинном отделении, ибо двигатели не отключатся сами по себе, а также, разумеется, пилота. Да и то, частенько такое бывало, что их специально ждали в шлюзе, чтобы каждый из находившихся на борту хоть на минуту вышел из корабля.
Когда Гримо сошел к шлюзу, там уже толпились все. Вперемешку, что характерно, хотя последние несколько дней отношения между экипажем и пассажирами были слегка натянутыми. Что поделать, без интернета люди звереют. Он пересчитал глазами всех. Поднялись даже механик и энергетик. Правда, ненадолго. Буквально на минуточку высунув носы из шлюза, они вернулся на корабль, чтобы окончательно подготовить двигатель к стоянке.
Взгляд зацепился за Варвича. Задержался на нем. Но стоило старшему помощнику шагнуть вперед, по-своему истолковав это внимание, как Гримо отвернулся и шагнул к двери. Нажал на кнопку.
За спинами людей бесшумно закрылись внутренние двери. С шипением пошел воздух – пока отработанный, из шлюза, убирался, внутрь поступал новый, очищенный и отфильтрованный.
- Чем это пахнет? – поинтересовалась одна из лаборанток. – Вроде бы цветами?
- Морем, - Соберон повел красивым носом. – Морской солью.
- Тут есть пляжи?
- Сколько угодно! Вы разве не в курсе, куда мы летели?
На наивную лаборантку зашикали. Девушка стала оправдываться – мол, я все знаю, просто от волнения забыла.
Гримо кашлянул, привлекая внимание. Коснулся сенсора, отпирающего наружные двери. Свет мигнул, потом слегка потускнел, но тут же снова стал ярче – поток живого, солнечного света полился из сперва крохотной, но постепенно увеличивающейся щели.
- Солнце? – воскликнул кто-то.
Гримо прищурился, первым, как и положено капитану, делая шаг вперед. Задержался на верхней ступеньке, сквозь очки визора – прихватил на всякий случай – осматриваясь вокруг. Планета Охана до сих пор не знала человека как такового, она даже не заметила нескольких экспедиций, так что можно было сказать, что экипаж «Баядерки» тоже мог считать себя первопроходцами.
Надо было что-то сказать, но в голову лезло только одно слово, вычитанное им во время полета из статей по истории открытия этой планеты. Что значит это слово, Гримо точно не знал. Знал капитан «Светлячка-13», раз сказал то же самое, делая первый шаг:
- Алоха, Охана!
И сделал шаг.
За спиной толкались, перешептывались, шаркали ногами, что-то тихо восклицали, перебивая друг друга. Он смотрел.
Это была ровная площадка на склоне горы, поросшей густым лесом. Тропинок, как таковых, не было, их еще предстояло проделать. С высоты, особенно с той стороны, куда выходил трап, открывался вид на склон горы и пляж с золотисто-белым песком. Склон повышался к востоку, постепенно становясь все круче, пока не превращался в настоящий горный хребет, который был хорошо заметен на подлете. Море расстилалось повсюду, насколько хватало глаз. Лишь у самого горизонта туманная дымка свидетельствовала о том, что там тоже есть суша. «Надо будет запустить разведывательный зонд, - мелькнуло у Гримо. – Пусть проведет детальную разведку и аэрофотосъемку местности!»
Он первым сошел по трапу. Первым ступил на короткую удивительно яркую траву. Она была не чисто зеленой, а какой-то оливковой. И почти каждый листочек или травинка были по краю обведены контрастной каймой всех оттенков – от золотисто-белого, как песок до темно-бурого. Но не только этим она отличалась от обычной травы. Собственно, травинок как таковых не было. Были стебельки высотой в пару дюймов и пучок тонких упругих волосинок, расходящихся веером. Среди них по земле стелились чешуйчатые стебельки, на которых тут и там вертикально торчали чешуйчатые же отростки с утолщением на концах стеблей. Что-то это растение напоминало Гримо. Ничего, «головоломы» разберутся. Их специально и привезли сюда, чтобы изучать всю эту флору-фауну.
Выпрямившись, он обвел взглядом поляну. Люди уже расходились группами и по одиночке, озираясь по сторонам. Кто-то просто окидывал взглядом местность, кто-то присел на корточки, изучая траву. Кто-то пока неуверенно топтался у самого трапа, а кто-то уже вовсю щелкал камерами, спеша запечатлеть как можно больше из увиденного. Какая-то из лаборанток присела на корточки и ковыряла землю, собирая образцы. Как туристы, честное слово! Можно подумать, они сюда на пять минут залетели.
- Ну, что, парни, - обратился к своим людям Гримо. – Начинаем разбивать лагерь.
Вода бывает разной. Внизу она холодна, тяжела, бедна кислородом и планктоном. Там, где самый мрак, куда не рискуют погружаться самые отчаянные пловцы даже ради того, чтобы привлечь внимание девушки, там, говорят, бездна. Туда уходят мертвые. Оттуда приходит зло.
Злом можно считать и то, что находится наверху, но это смотря, с какой стороны посмотреть. Что в бездне, что наверху, в надмирье, невозможно долго находиться. Нет, в надмирье попасть можно и даже нужно – туда раз в сезон поднимаются те самки, кто готов стать матерями. Раз в сезон они ненадолго покидают привычный мир, чтобы дать жизнь потомству. Это тяжело. Это трудно. Не все матери справляются с этой почетной обязанностью. Бывало, что они расставались с жизнью, но эти жертвы были не напрасны. Дети все равно появлялись на свет в положенный срок. Вода, благословенная вода принимала новорожденных в свои объятия, качала на мягкой груди, заменявшей материнскую, а потом появлялись отцы. Каждый брал себе на воспитание столько малышей, сколько хотел, от одного до пяти. Редко, очень редко, с отцами приходили приемные матери – как правило, только те, кому не надо было готовиться к очередному сезону. Ведь каждая мать рискует жизнью ради детей.
Бло Блу повезло – у него были и отец, и мать. И были у него брат и сестра, которых отец и мать воспитывали вместе с ним. Но не так давно их унесло глубинным течением. Духи бездны взбунтовались – им давно не посылали живых жертв – и решили сами забрать себе свое. Из глубины поднялось облако мертвой воды. Оно окутало часть Златоглазого рифа, где жило племя Бло Блу. Шаман успел предсказать его появление, но не успел предупредить всех. Он сказал старшим. Те ничего не велели передавать младшим.
В результате облако мертвой воды, поднявшись из бездны, накрыло собой часть рифа. Погибли кораллы на площади примерно в две тысячи ласт*, задохнулись в ее ядовитых испарениях несколько многоногов, завяла целая плантация гар-гаров и, потеряв ориентацию потому, что случайно, гонясь за рыбой, налетел на ее верхний край, в риф врезался гигантский молок, сломав своей тушей два дома, чьи жители мнили себя в безопасности. Молок в ярости перекусил пополам одного подростка, и ударом мощного хвоста отбросил одного взрослого как раз в гущу мертвой воды. Этим взрослым была мать Бло Блу, а погибшим подростком – его брат. Отец успел закрыть дочь собой и отделался только повреждениями карпакса. Что до Бло Блу, то его не было дома. Что-то заставило его покинуть хижину буквально за несколько бульков** до того, как из недр бездны, спуск куда начинался сразу за нижней границей рифа, поднялось облако мертвой воды.
(*Ласт – мера площади. Пять ластов равны примерно 1 квадратному метру. Прим.авт.
**Бульк - мера времени. Время измеряется частотой пузырьков воздуха, которые через равные промежутки выделяет срезанный стебель водоросли гар-гар. Равен примерно одной минуте. Прим.авт)
Мертвую воду нельзя увидеть. Ее нельзя почувствовать заранее. Ты понимаешь, что оказался в мертвой воде только когда начинаешь задыхаться. Один глоток – и все, горло сжимается, жабры слипаются, а при попытке перейти на пузырное дыхание*** легко можно захлебнуться. Она тяжелее обычной воды и в пузырь падает, словно балласт. Ты не можешь дышать, не можешь плыть. Не можешь ничего. Наверное. Что чувствуют те, кто попал в облако – не знает никто. Хорошо только одно – мертвая вода слишком тяжела, чтобы смешаться с обычной водой, и рано или поздно оседает на дно, чтобы потом сползти-скатиться вниз. Либо в какую-нибудь щель рифа, либо обратно в бездну. Пожалуй, единственное, что может как-то выдать мертвую воду, когда она совсем близко – это ее запах. Мертвая вода воняет. Тяжелый дух тухлятины, которая побывала в надмирье – вот запах мертвой воды. Но – увы! – чувствуешь ее буквально за пару бульков до того, как она тебя настигает.
(***Пузырное дыхание – способ дыхания, когда вместо воды через жабры через особый пузырь внутри перекачивается надмирный газ. Матери, охраняющие кладку в надмирье, пользуются пузырным дыханием. Но долго так жить нельзя – при этом сохнут жабры.)
Бло Блу не почувствовал тогда запаха мертвой воды. Он был с матерью и братом у окна, смотрел в сторону бездны и ждал. Дверь была открыта, чтобы успеть в случае чего выскочить и рвануться вверх, задерживая дыхание. Где проходила граница облака, он не знал. Вон поникли ряды гар-гара – значит, там оно есть. А вон резвится косяк рыбы – значит, там его нет. Но где оно заканчивается?
Бло Блу решил выбраться наружу и посмотреть…
С разгону влетевший в облако молок подсказал, где. Но было поздно. Его отшвырнуло потоком воды. Он видел, как молок всей тушей врезался в их дом, в ярости хватая все, что попадется. Бло Блу видел, как жуткие челюсти сомкнулись вокруг туловища брата. Спасая сына сына, мать кинулась к нему, и молок ударил ее хвостом, отбрасывая как раз в сторону поникших водорослей. Развернулся, обрушив на спрятавшихся в хижине отца и сестру каменную крышу и уплыл, правда, сначала задев ластами и хвостом стену соседнего дома.
Шаман тогда здорово напугал уцелевших жителей селения – еще три семьи мертвая вода накрыла так быстро, что они даже не успели добраться до дверей. Он сказал, что духи бездны голодны. Что их давно не кормили живыми жертвами, сбрасывая вниз только своих покойников или даже вовсе мусор и объедки. Что, если мы не хотим повторения, надо отправить вниз кого-нибудь живого.
Выбор пал на отца Бло Блу – все равно тот с повреждениями карпакса не мог нормально плавать. Отцу привязали к ногам камень, и все племя под пение и танцы проводило его в бездну.
Когда он скрылся в провале бездны, и даже тень его перестала виднеться внизу, шаман потащил осиротевших детей вверх. В надмирье. Дети упирались, но он заставил их ненадолго выглянуть за пределы мира. Туда, где нет воды. Где царит газ, откуда приходят тепло и свет, но где невозможно долго жить. Он заставил детей сделать пару глотков этого газа, переходя на пузырное дыхание. Брат и сестра закашлялись, и вода полилась у них из глаз. Было больно, неприятно, страшно, но, когда все трое снова нырнули в воду, сироты почувствовали облегчение. Вода, вытекшая из глаз, странным образом смыла с души всю боль и горечь разлуки.
«Запомните это, дети мои! – сказал тогда шаман. – И, если вам опять станет плохо, идите в надмирье. Там вы получите помощь!»
С тех пор сменилось несколько течений. Холодное северное на теплое южное и обратно. Бло Блу вырос в два раза, его карпакс, в подростковом возрасте мягкий, кожистый, затвердел. На его верхней половине, там, где над загривком нависал передний щиток, появились наросты – признак зрелости. Задние ноги обзавелись ластами, размер которых был сравним с ластами По Пука, которого прозвали Большеног. По Пук был сыном и воспитанником нынешнего вождя. Настанет пора, и он вызовет на бой любого, кто захочет оспорить его право командовать в племени. Пожалуй, Бло Блу мог бы его вызвать, но он еще слишком молод. Да, появились наросты. Да, выросли ласты. Да, на карпаксе с каждым днем все ярче проступали узоры. Но По Пука прозывали Большеногом еще когда были живы родители Бло Блу. У него уже была подруга, и в ближайший сезон она должна была отправиться вместе с другими матерями в надмирье, чтобы дать жизнь потомству сына вождя.
Сезон… скоро он начнется. Совсем скоро. Уже ощущались первые струйки теплого течения. Когда оно сменит холодное и взойдет полная луна, начнутся брачные игры. Женихи станут сражаться за невест, потом парочки уединятся для соития, и через несколько дней, в новолуние матери отправятся в надмирье.
Две луны проведут они там, на самой границе, охраняя потомство. Две луны не возьмут в рот ни крошки еды. Две луны не сдвинутся с места, защищая кладки. Многие из них так ослабнут от недоедания и удушья – ведь им придется то и дело высовываться и глотать газ, что к тому моменту, когда придет пора появляться на свет детенышам, лишь одна из пяти находит в себе достаточно сил, чтобы вернуться в воду вместе с детьми. Остальные четверо умирали, оставаясь в надмирье. Их детей разбирали все желающие, в том числе и пары, оставшиеся бездетными.
Но пока до начала сезона еще было достаточно времени. И Бло Блу нес дозорную службу, патрулируя границы Златоглазого рифа, где жило его племя. Златоглазым его назвали потому, что в кораллах, которые его слагали, обитало много рыбок с яркими пятнами – глазками – на боках. Эти пятна искрились и переливались в полосах света, которые порой пронизывали воду. Шаман называл эти полосы лучами и говорил, что их посылает источник тепла, тот, который над газом. Шаман вообще много знал. Он, например, говорил, что раньше мир был не таким, как сейчас. Что воды было меньше, и часть Народа половину жизни проводила в надмирье. В память об этом у них, например, остался пузырь, который был вообще-то наполнен газом. Его можно было прокачивать через глотку, делая «вдохи» и «выдохи» - то есть, практикуя пузырное дыхание. Шаман утверждал, что его предкам больше нравился именно этот способ, но мир изменился, и пришлось перебраться в воду. Вода не предаст и не исчезнет, в отличие от суши.
Бло Блу плыл вдоль круто обрывающегося в бездну края земли. Тут и там торчали камни, из грунта возносились зубья скал, усеянные водорослями, мшанками, ракушками и мелкими донными отложениями. Колыхались перья эхении. Проплывая мимо, Бло Блу разломил один пополам и сунул в рот верхнюю половину, оставив нижнюю сидеть на камнях. Эхения хороша тем, что растет бесконечно. И можно время от времени отламывать кусочки, чтобы остальные как ни в чем не бывало продолжали рост. Главное – не делать этого слишком часто, чтобы давать ей возможность восстановиться. Возле его дома – его старого дома, где они еще жили всей семьей – росла эхения особого сорта, сладкая. Когда из бездны пришла мертвая вода, заросли погибли. Не нашлось ни одной ризомы, ни одной споры, чтобы возобновить посадки. Правда, шаман обещал что-то поколдовать с теми посадками, которые он высадил возле своей хижины, и вкус изменился, но что именно такого больше не было. А жаль. Бло Блу он напоминал о детстве.
Впереди встала большая Акулья скала, похожая на большую носатую акулу. Здесь уже начиналась общая территория, которую его племя делило с двумя соседними. С племенем Песчаных ям они враждовали, а с живущими чуть выше Солнечниками наоборот, общались довольно тесно. Настолько тесно, что раз в пять сезонов молодежь обоих племен сходилась вместе и отправлялась в совместное Большое Кочевье – путешествие, обязательное для всех подводников. Они плыли старым маршрутом, проложенным еще предками в незапамятные времена. Плыли, ориентируясь по солнцу и звездам, а также внутреннему чувству направления. Их звал инстинкт. И Бло Блу время от времени уже начинал чувствовать его зов. Зов предков, которые когда-то жили в других местах, от которых ныне не осталось даже воспоминаний. Теперь от прошлой жизни остались лишь эти регулярные паломничества молодняка и рассказы старых шаманов.
Возле Акульей скалы Бло Блу несколько сбавил скорость. Потом и вовсе остановился, цепляясь за острые «зубы» скалы. Образованная двумя каменными «челюстями» трещина действительно походила на разинутую пасть, в которой подводник мог уместиться целиком. В прежние времена он частенько тут отдыхал, если не хотелось плыть дальше. Забирался внутрь и…
Нет, сегодня он поплывет вперед. Хватит бояться племени Песчаных ям! Он уже взрослый. В ближайший сезон ему можно отправляться в паломничество, откуда он может вернуться с подругой – если повезет.
Впрочем, вооружиться не мешает.
Пошарив взглядом вокруг, заметил острый обломок скалы. Поднял, примерился. Тяжеловат, но ничего. Ему же его не бросать, а рубить, если кто подберется слишком близко!
Обломок мешал плыть, сковывая движения рук, так что пришлось опуститься на дно и шагать по мелкому песку, аккуратно переступая через камни, кораллы-мозговики и раковины крупных моллюсков. Водорослей тут росло меньше, а эхения нашлась только в одном месте – пять «перьев» разной высоты теснились на небольшом пятачке на возвышении. Искушение было велико, и Бло Блу дотянулся до крайнего. Отломил, сунул в рот…
Это он! Тот самый вкус детства! Та сладкая эхения, что росла возле дома! Возможно ли такое?
«Возможно», - подсказали ему органы чувств. Беглый осмотр показал, что один экземпляр уже готов дать споры. Вон и спорамнии уже торчат… Бло Блу отломил парочку самых крепких и обернулся по сторонам, ища подходящую раковину или пустой крабий панцирь, чтобы положить туда свою находку. Даже если не все споры успели дозреть, двух-трех достаточно, чтобы возобновить сладкие плантации. Да и шаман будет доволен.
Раковина нашлась ниже по склону. Она валялась крайне неудобно, у самого обрыва. Наклонившись над нею, Бло Блу уже протянул было пальцы к находке – и вдруг замер. Взгляд его упал на какое-то темное пятно.
Не раздумывая, он бросился на камни, невольно бледнея, чтобы хоть частично слиться цветов карпакса с фоном. Среди его родичей были умельцы, которые могли полностью менять окраску – шаман, например, мог бледнеть, темнеть, покрываться пятнами и становиться полосатым. Бло Блу такое тонкое искусство не было дано, он лишь чуть побледнел и втянул голову и ласты под карпакс, чтобы уменьшить площадь поражения. Замер и…
И обругал себя за трусость. У него же есть оружие! Тот осколок скалы! Зачем ему трусить? И потом, надо же посмотреть, кто там. Вдруг тень совершенно безобидна?
А вдруг нет? Это спорная территория. Тут можно встретить как врагов, так и друзей. То, что он был так беспечен, для дозорного ошибка. Надо быть осторожнее. Интересно, его самого заметили или нет?
Отложив в сторону раковинку со спорамниями, Бло Блу поудобнее перехватил свое оружие и, распластавшись по камням, пополз в сторону темного пятна.
Для этого надо было спуститься немного вниз по склону.
Подходящий спуск нашелся чуть в стороне, шагах в двадцати, за камнями. Там склон был не такой крутой, можно было просто сползти, хватаясь за камни. Провал темнел впереди, как открытая рана. На каменистых склонах было полным-полно колоний рачков и актиний. Шевеля щупальцами, они фильтровали воду, ловя попадавшиеся мелкие частички пищи, а также всякий мелкий мусор. При приближении подводника усики и щупальца замирали и прятались, оставляя только граненые домики. Прыскали в сторону креветки, усоногие рачки и крабики-падальщики. Блеснула чешуей стайка мелких рыбешек. Ярко-рыжий полосатик нырнул в объятия актинии. Вся эта жизнь радовала Бло Блу – значит, это не тот самый провал в Бездну, и отсюда никогда не поднималась мертвая вода.
Постепенно он спустился на самое дно пролома, ступив в толстый слой ила и поскальзываясь на губках и мшанках. Дно представляло собой довольно узкую щель – расставив конечности, он мог почти дотронуться кончиками пальцев до стенок. Ила и мелкого донного мусора набралось в нем столько, что губки почти тонули в нем, а ласты погружались больше, чем наполовину. Приходилось высоко задирать ноги и продвигаться медленно. Если вдруг случится удирать, он не сможет быстро развить нужную скорость.
Завернув за угол, Бло Блу наконец увидел впереди то самое темное пятно и удвоил осторожность. Шаг… другой… третий… Вот уже в полутьме можно различить знакомый обтекаемый силуэт, похожий по форме на карпакс. Разве что запах… странный запах.
Под ногой что-то шевельнулось. Камень, на который он наступил, дернулся прочь. Краб. Еще один. Еще… их тут никак не меньше тридцати, а то и все полсотни. Что их влечет сюда? Ведь не этот странный запах? Между прочим, знакомый. Как и силуэт.
Еще шаг, другой, и…
Да, это карпакс. Сомнений нет. Его знакомые обтекаемые формы, его волнистые изгибы. Но что он тут делает?
- Эй?
Если это такой же дозорный, то затаился он плохо. Если это просто случайный путник, то что он здесь делает?
- Эй! Я тебя вижу!
Молчит. Только слабо колышется ил вокруг карпакса. Что он там делает такого интересного, что не реагирует на появление сородича? Такого, что заинтересовало даже крабов!
- Эй, ты! Ты что тут делаешь?
Нет ответа.
Еще шаг, последний. Наклониться, дотронуться до края карпакса, потянуть на себя…
И сесть, взметнув тучу ила и хлопая глазами.
Незнакомый молодой подводник был мертв. Кинувшиеся в разные стороны крабы успели объесть его глаза, кончики ласт, рот, язык, обезобразив лицо и сделав его неузнаваемым. Но даже если бы не это, все равно – зияющая рана на шее, почти отделившая голову от тела, не оставляла никаких сомнений. Вот откуда этот запах – запах крови. И понятно, что тут делает такое количество крабов – собрались на запах свежего мяса.
Сколько прошло бульков – Бло Блу не знал. Достаточно много, наверное, пока он нашел в себе силы пошевелиться. Подполз ближе, вглядываясь. Нет, уже не узнаешь, кто это был. Лицо совершенно обезображено. Разве что по форме карпакса можно догадаться? У кого такая двойная кайма на верхней части панциря? В его племени такого точно не было. Да и не исчезал никто из сородичей за последнее время.
Дрожащими пальцами он счистил слой ила с выпуклой части карпакса. Окрас его был строго индивидуален. Двух абсолютно одинаковых не существовало, всегда находились мельчайшие различия, врожденные или приобретенные в течение жизни.
Так… судя по кольцам на центральных пластинах, незнакомец был еще молод. Примерно ровесник самому Бло Блу. Успел побывать в нескольких стычках – нашлись старые ссадины и царапины. Вот одна приметная – тут явно вонзился зуб какого-то хищника, но потом его выдернули, и карпакс в этом месте нарос бугорком. Надо запомнить, авось пригодится. И эти три крохотных темных пятнышка сбоку. Они…
Что там? Шум? Голоса? Да, так и есть. Снаружи кто-то появился. Земля спорная, сюда зайти мог любой. Вот сейчас он спросит и…
- А-вло! А-вло! Вло-бло…
- Здесь…
Он еле успел зажать себе рот пальцами. Но было поздно.
Над краем показались сразу три головы. Солнечники. Он узнал их по наростам над глазами. Бросил вниз взгляд…
Наросты! У этого тоже на голове наросты… были, пока их не отъели крабы. От них остались только основания, а совсем близко находилось изуродованное лицо, вот поэтому он ничего и не заметил. Но тогда выходит…
- Ты… Зачем ты его… Ты его убил! Вло-бло…
- Нет! – замотал головой Бло Блу. – Это не я! Когда я его нашел, он был уже мертв. Тут кто-то бродил еще! Он где-то здесь!
Он взмахнул рукой и слишком поздно сообразил, что в пальцах до сих пор зажат обломок скалы с острыми краями.
- Аа-а-а! – хором завопили три Солнечника и ринулись вниз.
Глава 4
Глава 4.
Ольга выбралась из палатки.
Обычно она предпочитала ночевать в каюте на корабле. Во-первых, там можно было запереться изнутри и быть твердо уверенным, что тебя никто не побеспокоит. Во-вторых, она все-таки врач, а ее каюта была совмещена с медкабинетом, где хранились не только инструменты и лекарства, но и сильнодействующие препараты, за которые она отвечала. В-третьих, если кому-то станет плохо среди ночи, врач всегда сможет быстро подобрать лекарства и назначить курс лечения. Не надо тратить время на то, чтобы с больным пациентом на руках добежать от палатки до корабля, там быстро включить свет и начать копаться в шкафах.
Но капитан Ашер был непреклонен. На «Баядерке» было установлено дежурство. И каждую ночь кто-то по очереди был обязан заночевать «на грунте». Умом его Ольга понимала – сама читала методички, согласно которым человеческий организм нуждался в естественной среде обитания. Люди все-таки земные создания, а не небесные. Им иногда жизненно необходима натуральная (даже с небольшим количеством примесей) атмосфера, естественное (пусть и не идеально земное) притяжение, нормальное планетарное атмосферное давление. Никакой самый современный климат-контроль на самом современном круизном лайнере не обеспечит этого. Более того – даже зачатие в невесомости в девяти случаях из десяти приводит к рождению неполноценных уродцев. Порой это отклонения умственные, порой – физические, а порой и то, и другое. В медицинском университете им показывали трехмерные модели некоторых мутантов. Мороз по коже.
Поэтому Ольга и подчинялась требованиям капитана и вот уже третий раз спала в палатке. В отдельной палатке, стоявшей чуть в стороне от лагеря экипажа. Потянулась, поправила куртку и дернула за клапан, заставляя палатку свернуться.
Лагерь экипажа еще спал. Вообще-то, лагерей на самом деле было три – один космолетчиков и два «головоломов». Обе группы ученых поселились на побережье примерно на одинаковом расстоянии от стоянки «Баядерки», выбрав себе местечки поуютнее. С этим, кстати, тут проблем не было. Их остров, один из немногих островов Восточного архипелага, был разделен на восточную и западную часть горной грядой, которая простиралась по всей длине острова. Судя по тому, как были расположены самые высокие точки этого и трех соседних в цепи островов, это могли быть остатки горной гряды, занимавшей центральную часть затонувшего материка. Кое-какие данные предварительной разведки говорили о том, что эти острова действительно могли быть частью материка. И двое геологов, летевших в составе группы профессора Трента, должны были это доказать.
Правда, пока масштабная экспедиция в горы откладывалась. Склоны горной гряды местами были пологими, но густо заросшими джунглями, по которым не могла пройти спецтехника, либо не такими непроходимыми, но намного круче. Впрочем, они спускались к морю террасами, на которых можно было найти несколько удобных полян. На самой большой устроилась «Баядерка», на двух других, расположенных немного ниже, почти у самого берега, поселились ученые. Биологи профессора Якорна облюбовали верхнюю часть пляжа, у самой кромки джунглей. Антропологи и геологи профессора Трента – поляну чуть севернее лагеря экипажа. Обе группы развернули свою аппаратуру и уже приступили к сбору образцов.
Склоны поросли нетронутыми джунглями, которые довольно далеко просматривались, поскольку большинство деревьев сильно напоминали помесь пальмы и бамбука – высокий коленчатый ствол и наверху пучок то ли узких веточек, то ли длинных листьев. У подножия росла трава и редкие кустарнички высотой самое большее по пояс. Какое-то разнообразие флоры наблюдалось ближе к вершине горной гряды и на противоположной стороне острова, как показала парочка зондов.
Несколько протоптанных тропинок вели к широкой песчаной лагуне. Там еще со вчерашнего дня были оставлены снасти и пара надувных лодок – утром группа профессора Якорна собиралась впервые отойти от берега на глубину более десяти метров, чтобы взять пробы воды, образцы грунта и, разумеется, попытаться выловить еще каких-нибудь животных. С ними должны были отправиться двое из группы профессора Трента – на тот случай, если на дне найдется что-нибудь интересное именно с точки зрения антропологии. От того, есть ли на планете Охана следы разумных существ, во многом зависели и планы по ее колонизации и использованию. За первые четыре дня на суше не нашлось ничего интересного. Вся надежда оставалась на море и горы.
Лагерь самого профессора располагался тут же, буквально в десяти метрах от пляжа, за ближайшими бамльмами – как уже окрестили эти деревья с чьей-то легкой руки. Ярко-розовые с оранжевыми пятнами палатки были далеко видны под оливокво-эелтой листвой. Там пока было все тихо. Не похоже, чтобы «головоломы» торопились на работу. Впрочем, Ольга всегда просыпалась ни свет, ни заря. Что поделать, если ты «жаворонок»?
Она осторожно подошла к воде, присела на корточки, потрогала ладонью набежавшую волну. Поскольку луны у Оханы не было, планета была избавлена от приливов и отливов, да и прибой был слабым. По сути, это были волны от дующего с моря ветерка. Удивительно тихое место. Даже птицы почти не поют. Тут, кстати, совсем мало птиц. На всем острове, наверное, только три или четыре вида, и всех она уже научилась различать по голосам. И вообще, флора и фауна острова удивительно бедна – насколько женщина помнила, две предыдущие экспедиции открыли всего тридцать четыре наземных вида, включая насекомых, беспозвоночных, птиц, пресмыкающихся и тех, кого можно было назвать млекопитающими. Зато море представляло собой буквально кладезь жизни. Вот буквально за пару минут женщина заметила шесть разных видов мелких рыбешек, трех рачков, пять моллюсков и две медузы. А вон там, чуть подальше на волнах, покачивается плеть каких-то водорослей. Лиловые. Ничуть не похожи на те, которые приносили в лагерь на днях. Еще один новый вид? Наверняка.
Пробы воды на предмет наличия болезнетворных микроорганизмов и паразитов Ольга взяла еще в первый день, не успели люди распаковать лагерь, и полночи провела за анализами. Ничего особенного не нашлось, хотя ее кабинету далеко до звания микробиологической лаборатории и кое-какие препараты пришлось одолжить у биологов. Но люди тут уже встречают шестое утро, и пока из тех добровольцев, кто рискнул попробовать местную воду, не заболел ни один. Поэтому она, недолго думая, разулась, подвернула штанины комбинезона и потихоньку вошла в воду.
Дно было прозрачным, песчаным с мелкими камешками. Женщина осторожно шевелила по песку пальцами босой ноги, досадуя на себя за то, что не догадалась выломать палку и использовать ее как щуп. Мало ли, кто там затаился в песке? На Земле даже в наше время, когда техническая революция едва не уничтожила все живое, можно найти пляжи, где неосторожного купальщика подстерегают опасности – от ядовитых медуз до скатов-хвостоколов. А тут дикая неосвоенная планета…
Шаг. Еще шаг. Ольга двигалась, не отрывая ног от грунта, и поэтому несколько зарывшихся в песок рыбок успели кинуться в разные стороны, обнаруживая себя. Одна была покрыта какими-то наростами и, пока не задвигалась, походила на камень. Когда этот камень внезапно сорвался с места, Ольга от неожиданности чуть не потеряла равновесие. Взмахнула руками, невольно вскрикнула…
И на берегу вдруг громко хрустнула ветка.
- Держитесь!
От неожиданности Ольга крутанулась на месте и в самом деле шлепнулась в воду, подняв тучу брызг. Какие-то мелкие тварюшки порскнули в разные стороны с прибрежных камней.
Разбрызгивая воду, к ней сломя голову подлетел Соберон Крисп. Протянул руку, помогая встать:
- С вами все в порядке, Ольга? – этот парень не признавал официальных обращений, но сейчас ей было не до хороших манер.
- Да, - она вцепилась в протянутую кисть, выпрямляясь. – Просто… тут была рыба… как камень. Я думала, что это камень, и вдруг она… поплыла. Это от неожиданности.
- А я думал, вы хотите искупаться, - улыбнулся студент. – Если только у вас нет привычки купаться в одежде!
- Нет-нет, - заторопилась Ольга. – Привычка тут ни при чем. Просто я увидела с берега водоросль и решила ее достать… для изучения.
- Водоросль? – искренне изумился юноша. – Какую? Это вот ту тряпочку?
Дождавшись кивка, он кинулся вперед.
На Собероне были только короткие обтягивающие бриджи до колен, и он решительно направился на глубину, взмахами рук разгоняя воду. Покачиваясь на поднятых им волнах, водоросль немного отплыла от берега, но студент все равно ее достал и с торжествующим видом преподнес женщине.
- Я отнесу ее на берег, - сказала она, направляясь к суше. – Там положу на камни, чтобы потом можно было передать в лабораторию.
Соберон поплелся за нею и дождался, пока Ольга не прижмет водоросль камнями у самого края воды, чтобы та опять не уплыла.
- Мне кажется, это еще один новый вид, - сообщила женщина, пристраивая свою находку. – Тут так интересно, не правда ли?
- Интересно! – согласился он. - Я сам встал с утра пораньше, чтобы поплавать тут в одиночестве. Но ваша компания намного приятнее, чем…
- Чем чья?
- Чем наших теток, - улыбнулся юноша. – Если бы вы знали, какие они зануды! Только о науке и разговаривают, как будто на свете не существует других тем для беседы!
- А какие еще могут быть темы для беседы среди ученых?
- Да самые разные. Разве ученые не люди? Хотя… - он бросил взгляд на две палатки и стоявший между ними лабораторный модуль, - иногда мне кажется, что они действительно не люди, а какие-то роботы. Даже не киборги, как этот Рыжик, а нечто вообще лишенное индивидуальности!
- Не будьте так категоричны. В конце концов, вы сами…
- Что – я? Сам ученый? Это временно! – Соберон расплылся в улыбке. – Мне просто надо было получить высшее образование, чтобы найти престижную работу. Мама обратилась к дяде, тот меня и пристроил по знакомству. Осталось только получить штамп, что я прошел практику в природных условиях – и порядок, готовый молодой специалист! Меня уже почти устроили консультантом в одну фирму.
- Как у вас все просто…
- А зачем усложнять жизнь? В ней и без того столько всего накручено!.. Ну, так мы идем в воду или нет?
- Зачем?
- Поплавать.
- Знаете, - Ольга отступила на полшага, - я не взяла с собой купальник и…
- Да это пустяки. Можно плавать, как есть. Кто тут вас увидит?
- Вы. И они, когда проснутся, - последовал кивок в сторону палаток. – Простите, сэй Крисп, но я не могу. Мою находку передайте кому-нибудь из «ваших теток». Если хотите. А нет – бросьте обратно в море. Мне пора!
Соберон попытался ее удержать. Он даже схватил ее за запястье…
И тихо взвыл от боли, когда Ольга заломила ему руку болевым приемом.
- Никогда. Слышите? Больше никогда не смейте так делать, - прошептала она, почти касаясь губами его уха. – Вы меня поняли?
- Ы-ы, - только и промычал тот, ошеломленный не столько болевым захватом, сколько внезапностью нападения. Словно не женщина, а… боевик какой-то.
- Поняли, - повторила Ольга спокойнее. – И запомнили. И постарались сделать так, чтобы этот инцидент остался между нами. Да?
- А-а, - кивнул Соберон.
- Вот и славно. Мы с вами можем остаться друзьями… Не более того. Это вы тоже, надеюсь, запомнили?
На сей раз он нашел в себе силы сказать: «Да!» Еще бы не запомнить. Такого с ним не бывало еще никогда. Обычно Соберон перебирал девчонок, тщательно сортируя, с какой можно провести приятный вечерок, с какой – пару раз сходить на свидания, с какой завязать то, что называют отношениями, а от которой надо держаться подальше, ибо она слишком сильно хочет замуж. Прежде он никогда не ошибался и уже отнес корабельного врача к разряду «девушек на несколько свиданий». Не вышло.
Отпустив его руку, Ольга быстро привела себя в порядок – обулась, кое-как отжала штанины и рукава комбинезона, избавившись от излишков влаги и, не глядя на студента, направилась обратно в свой лагерь. Настроение испортилось. Не так она собиралась встретить это утро. И почему все мужчины убеждены, что одинокая женщина непременно мечтает завязать отношения? Сами же вопят на всех углах, что, «один раз обжегся и больше не желаю», и в то же время отказывают «бабам-стервам» в праве поступать точно также, как будто они сами сплошь ангелы во плоти. Мол, потерпев неудачу в одном месте, она с удвоенной энергией тут же кидается искать нового ухажера. Как бы не так! Далеко не все женщины…
- Ну, сама подумай, куда ты денешься? Кому ты нужна? Сможешь ты жить одна? Не сможешь! Кто будет тебя обеспечивать, если не я? Пойми, природа так предназначила – мужчина добытчик, женщина – растратчик. За вами, женщинами, нужен глаз да глаз. Вам только дай волю – вы империи можете на распыл пустить. Ни деловой хватки, ни характера… Одни эмоции. Сама придумала, сама обиделась. А в жизни, детка, надо уметь держать себя в руках… Вот, видишь, у тебя уже глаза на мокром месте. Ты сейчас опять заплачешь. А слезы – это признак слабости. С тобой вообще невозможно разговаривать в последнее время. У тебя что, опять критические дни? Ты просто становишься в это время неадекватна!.. Что-что? Уж не хочешь ли ты сказать, что обиделась? Ну, милая, это же я любя! Я ведь люблю тебя, поэтому и говорю в лицо правду. Пусть она неприятная, но она нужна. На правду, милая, не обижаются. И ты не дуйся, а просто успокойся, сядь и хорошенько подумай, что ты делаешь не так… Вот посиди тут и подумай. Да, одна. Да, без меня. Куда я собираюсь? Не все ли тебе равно? Тебе там будет скучно. Ты ведь ничего в делах не понимаешь… Так что посиди и просто подумай. А когда я вернусь, мы еще раз поговорим… Нет, не знаю, когда вернусь. Не все ли тебе равно, когда? Вот, пожалуйста! Ты пытаешься меня контролировать? А я этого не люблю. Я – мужчина и буду сам решать, что мне делать. А ты – женщина и должна мне подчиняться! Я сказал!
…Нет! Хватит! Прекрати об этом думать. Это все в прошлом. Прошлое вернуть нельзя.
Ольга прибавила шагу, вскинула голову, заставив себя улыбнуться. Надо жить сегодняшним моментом, радоваться жизни, наслаждаться прекрасным утром, лучами теплого солнышка, звуками природы…
Шагнувшего ей навстречу мужчину она заметила издалека, поскольку из-за отсутствия кустов джунгли просматривались далеко, напоминая этим городской парк. Обойти, свернуть за ближайшие деревья, делая вид, что не увидела, было поздно. Он уже направлялся наперерез. Еще один. Ну, что сегодня за день-то такой!
- Доброе утро.
Он остановился в двух шагах, засунув руки в карманы полетной куртки.
- Доброе утро, - надо быть вежливой, в конце концов.
- Куда вы ходили?
- К морю, куда же еще.
- Вы упали в воду?
- Нет, я купалась! – внезапно рассердилась Ольга. – У меня привычка – купаться в одежде. Очень, знаете ли, удобно – не надо тратить время на стирку. И сушить тоже не надо – два круга бегом по солнцепеку – и само высохнет.
Старший помощник «Баядерки» Примек Варвич, не дрогнув, выслушал этот монолог. Только играли на скулах желваки.
- Будьте осторожны, - только и промолвил он, и Ольге внезапно стало стыдно. Это все из-за Соберона, будь он неладен. Студент пытается за нею ухлестывать просто потому, что она действительно самая молодая из всех. По большому счету, тут всего четверо моложе тридцати лет – двое аспирантов в группе профессора Трента и они с Собероном.
- Извините, - процедила она. – Просто… у меня создается впечатление, что вы за мной следите. Вам всегда непременно надо знать, куда и зачем я пошла.
У старшего помощника все еще играли на скулах желваки. Что-то в нем изменилось после трех суток отсидки на гауптвахте. В начале полета он был совсем другим.
- Это моя работа. Я отвечаю за людей – пассажиров и экипаж – перед капитаном. Вы – член экипажа, и я слежу, чтобы с вами ничего не случилось.
Ольга невольно рассмеялась. Где ж ты был, защитничек, когда она объясняла Соберону правила хорошего тона?
- Да что может со мной случиться на уединенном острове на необитаемой планете? Тут нет крупных хищников. Даже наличие ядовитых животных и растений пока еще не доказано. А в море я так далеко не захожу. Здесь безопасно и…
Она осеклась, заметив, как странно дрогнул взгляд Варвича.
Прием старый, как мир – заметить что-то за спиной у человека и сделать вид, что испугался. Старый, как мир, но Ольга все равно обернулась и…
- Что?
- Там, - Варвич указывал куда-то за деревья. – Мне показалось или…
- Я ничего не вижу.
- Сюда. За мной!
Он схватил ее за руку, совсем как Соберон, и потащил за собой по склону на открытое пространство. Женщина попыталась вырваться, но мужчина двигался слишком быстро, лавируя меж стволов так, будто всю жизнь тут прожил. Они вылетели на небольшую полянку, где Варвич с ходу запрыгнул на небольшой, чуть выше колена, валун и дернул Ольгу за собой.
- Вон там! За проливом! – обхватив одной рукой ее талию, другой он указывал куда-то вдаль.
Ольга всмотрелась, стараясь отвлечься мыслями от мужской руки, властно и крепко лежавшей на ее поясе.
В той стороне береговая линия их острова, который кто-то уже успел назвать Островов Первых Колонистов, изгибалась, образуя небольшую бухточку. Общие ее контуры уже наскоро набросали исследовательские зонды. Они же начертили схематическую карту соседнего острова, который отделялся от Острова Первых Колонистов проливов шириной примерно в полтора километра. С высоты и при ясной погоде остров был достаточно хорошо виден.
- Там я видел вспышку…мне показалось, что видел, - промолвил Варвич.
- На острове?
- В небе над островом, - поправил он.
- Ну и что?
- Вспышка весьма характерная. Вы можете этого не знать, но так вспыхивают двигатели корабля корвета класса «Звезда-М» при входе в атмосферу под острым углом.
- Корвет класса «Звезда-М»? – переспросила Ольга.
- Военный корабль. Устаревший тип, массово списывался лет пять тому назад, когда на вооружение поступила «Звезда-универсал». У них несовершенный движок. Такие вот вспышки… иногда они взрываются в атмосфере как раз при посадке.
- И этот… взорвался?
- Не думаю. Иначе, кроме вспышки, мы бы услышали и грохот. Да и сама вспышка была бы намного ярче – сейчас только был обычный выхлоп отработанного топлива.
- Все-то вы знаете…Корветы, вспышки…
- Я воевал. И служил на такой вот «Звезде-М». Пока она не взорвалась при заходе на планету.
Он сказал это таким будничным тоном, каким обычно сообщают, что на завтрак сегодня овсянка.
- Но… как вы…
- Десант. Нас спасло то, что мы в тот момент уже были в капсулах для сброса. Наш корвет притормаживал, чтобы начать высадку десанта, когда произошел взрыв. Все, кто уже не находился в капсулах, погибли. Нас раскидало немного в стороне от расчетной точки. Наша капсула упала километрах в тридцати от линии фронта. Мы больше двух суток пробирались к своим. С тремя ранеными и контуженными при не самой мягкой посадке. Вдобавок на полпути нам пришлось столкнуться с… противником. Четверых из нас взяли в плен. Тех, кто остался в живых после…хм… столкновения.
Он говорил спокойным, лишенным эмоций голосом, как будто пересказывал надоевшую до чертиков банальную историю, описанную в какой-то книжке, давным-давно прочитанной от скуки и почти забытой за давностью лет.
- А… потом?
- Что – потом? – он первый раз покосился на собеседницу. – Лагерь. Побег. Снова лагерь. Потом временное перемирие и частичный обмен пленными. Частичный – это когда в верхах тщательно отбирают, кого передавать, а кого оставить. Специалистов. Известных личностей. Иногда достаточно было иметь редкую группу крови, чтобы тебя вычеркнули из списков.
- Вам повезло?
- Да. Дома меня подлечили, приказали вернуться в строй, потому что временное перемирие было закончено. Я дезертировал с полдороги. Не хотелось снова очутиться в той капсуле. Мне удалось перебраться в другую систему. Там… там я встретил Гримо.
- Капитана Ашера?
- Да. Мы были знакомы. С детства. Вместе поступили в полетную школу. Только потом он пошел в торговцы, а я в армию. Мы общались – пока оставались на одной планете. Потом несколько раз пытались возобновить переписку… Знаете, как это бывает – ты возвращаешься домой на короткую побывку, а на комме тебя ждет несколько непрочитанных писем, отправленных с разных планет. Ты отвечаешь на все двумя-тремя письмами и рассылаешь их по всем адресам, которые там указаны. И пропадаешь еще на полгода. Чтобы потом снова найти на комме несколько сообщений. Или всего одно. Или вовсе ни одного… Так что, если бы не эта встреча… не знаю, что бы со мной было. И где бы я был…
- Уж точно не здесь.
- Да, - он впервые улыбнулся. – Из всех вариантов, которые мне приходят на ум, это – лучший!
Ольга почувствовала, как ожила его рука на ее талии и поспешила вырваться, спрыгнув наземь.
- Перестаньте.
- Доктор… Ольга, я…
Он мягко приземлился рядом. Гораздо ловчее, чем она. Наемник. Десантник. Бывший военный. Дезертир. Опасный тип.
Нет, хватит с нее опасных типов. Может, где-то и есть девушки, которые млеют от хамов и гордецов, которые направо и налево утверждают свое мужское эго, но она сыта по горло.
- Вы все не так поняли.
- Да все я прекрасно поняла! Выпейте брома. Двойную порцию.
Развернулась и зашагала прочь.
- Доктор Ольга, я прошу вас! – догнал, пошел рядом. – Пожалуйста. Вы действительно не так все понимаете.
- Да? – она остановилась, обернулась. – И как, по-вашему, я должна все это понимать? «Я, старый солдат и не знаю слов любви…» Так, что ли? Или то, что вы, истомленный зноем путник, наконец-то нашли в тени деревьев на горном склоне у ручья нежную фиалку? Или что после долгих лет одиноких скитаний впереди замаячила тихая гавань, где захотелось бросить якорь и отдохнуть от житейских бурь? Или что? Что вы еще намерены мне сказать?
Какое-то время он молча смотрел женщине в глаза, и Ольга не могла понять, какие мысли бродят в его голове. Но когда Примек Варвич все-таки открыл рот, она услышала совсем не то, чего ждала.
- Что такое «фиалка»? – спросил он.
- Дурак!
Он издевается! Ольга еле заставила себя сдержаться. Какие все-таки мужчины дураки. И как глупы мы, женщины, когда уверяем себя, что вот это и есть счастье – всю жизнь провести рядом с напыщенным самцом, который абсолютно уверен в своем превосходстве. Равноправие? Не смешите меня! Его нет и быть не может. Но как дать понять всем этом типам, что она сюда приехала работать. Работать, а не искать любовных развлечений.
Развернулась, пошла прочь. Варвич остался стоять там, не двинулся с места. И в глубине души Ольга была ему за это благодарна.
Зашипела пневматика, и капитан первым, согласно обычаю, ступил на трап. Постоял на верхней ступеньке, вертя головой во все стороны. Команда топталась сзади, в шлюзе было тесно от скафандров легкой защиты. Махур ад-Дин затерялся среди них, но решительно протолкался вперед.
- Чего мы стоим?
- Производится анализ среды…
- Планета пригодна для дыхания. Ее открыли несколько лет назад, тут уже успели побывать две экспедиции… даже три, считая одну аварийную посадку. Те, кого мы ищем, уже тоже должны сюда заявиться. Мы – пятые! И, насколько мне известно, все, побывавшие тут, до сих пор живы и здоровы.
- Может быть. А может быть, и нет, - капитан, тем не менее, не спешил открывать щиток шлема, хотя автономное обеспечение и выключил. – Кто тебя знает, Скользкий?
Махур подавил вздох. Он уже несколько раз называл этому типу свое имя, но тот упрямо звал его по придуманному за время полета прозвищу. Дескать, такие, как он, никогда не говорят правды, врут, выкручиваются, ускользают от ответа. С одной стороны, это было разумно – в случае чего Интергалакпол так и запишет его в ориентировки как Скользкого, не сумев раскрыть его инкогнито. А в худшем…худшее значит, что ему по-прежнему не доверяют и надо стараться как можно скорее выполнить задание.
Он демонстративно поднял щиток, сделав глубокий вдох. Закашлялся – и тут же почувствовал, как пираты шарахнулись в стороны. Зашипела пневматика, закрывая шлюз. Капитан, матюгнувшись, метнулся мимо него внутрь корабля.
- Да все в порядке. Просто тут… как в лавке пряностей… Чем только не пахнет, - он сделал второй вдох, чихнул. – Анализатор среды подключите, - он включил собственный наручный комм. – Читайте. Тут полным-полно эфирных масел! Вон, целый список! И только!
Вперед протолкался корабельный доктор. Сверил показания своего комма и тоже откинул щиток шлема.
- Да, запашок еще тот, - констатировал он, сделав пару вздохов. – Придется раздать респираторы на первое время, пока не принюхаемся.
Вслед за ним поснимали шлемы остальные. Выбрались из корабля, сопя и морща носы.
- Ну и вонища! И как в такой атмосфере можно жить? – скривился капитан.
- Местные живут, - обронил док.
- Ты имеешь в виду аборигенов?
- Нет, - поддержал врача Махур. – Местное зверье и птицы. Но, насколько мне удалось выяснить, на Охане нет крупных наземных животных. Вся суша планеты – два архипелага и десятка два-три островов. Те люди, за которыми мы сюда прилетели, сидят на одном из них.
- И ты, Скользкий, предлагаешь обшарить все острова? Мотаться по планете и обыскивать каждый клочок суши? А карта у тебя есть?
- Карты нет, - он вздохнул. Этот разговор велся не первый раз, и он успел от него устать. – Но есть ориентировки. Сюда наша академия отправила две группы ученых. Для изучения и описания местных видов, а также для розыска следов разумной жизни, если она тут вообще была. Им предписано выбрать один из крупных островов одного из архипелагов. Мы тоже сели на один из островов одного из архипелагов. Ученые – люди дисциплинированные. Они наверняка сели так, где им приказано. Значит, мотаться по всей планете смысла нет. Надо только прочесать с помощью зондов всего полтора десятка островов. Простой облет и аэрофотосъемка наверняка позволит вычислить, на каком из них обитают люди. Две группы ученых, в общей сложности двенадцать человек, и девять человек экипажа доставившего их сюда корабля. Такую толпу сложно не заметить.
- Девять. И двенадцать, - кивнул капитан. – Нас, Скользкий, если ты умеешь считать, всего семеро. С тобой вместе – восемь. И мы должны у этой толпы похитить женщину. И быть уверенными, что вся эта свора из двух десятков мужиков не кинется на нас.
- Во-первых, большинство там все-таки ученые. Они не станут хвататься за оружие, поскольку просто не знают, с какого конца хвататься за бластер. А во-вторых, без этой женщины в экипаже тоже окажется восемь человек. Их восемь, нас – восемь. Расклад уже другой. И, в-третьих, вам что, деньги не нужны? Или вам мало обещано?
Махур почти ничем не рисковал. Захватившие его пираты действительно согласились на похищение и доставку «объекта» домой, когда он посулил им по две сотни кредиток на нос в случае удачи и надбавку за риск в случае осложнений. Сам капитан и его старший помощник получали один – четыре сотни кредиток, а другой, соответственно, триста. Отдельной «премии за скорость» не существовало, но агент обещал, что Интергалакпол их не тронет. По крайней мере, пока они работают на корпорацию. Эти люди действительно сильно нуждались в деньгах, раз согласились на такую работу. Убить Скользкого – тьфу ты, уже начал привыкать к этой кличке! – они не убьют, поскольку деньги должны будут переданы пиратам только после передачи «груза» заказчику, а все нужные координаты и коды для связи с ним хранятся в памяти агента под тройным гипноблоком. На пиратской посудине просто нет аппаратуры такой мощности, чтобы извлечь их из подсознания.
- Могу добавить, - сказал он. – По пятьдесят кредитов на каждого. Больше без согласования с клиентом – увы, никак!
- Ладно, - поджал губы капитан. – Сейчас полчаса на отдых, после чего разбиваем лагерь и запускаем первый зонд. Товир, все готово?
- Почти, - ответил механик Товир, стремительно исчезая в шлюзе корабля.
Бло Блу изо всех сил шевелил ластами. Острогу он давно уже бросил, чтобы не мешала плыть, избавился и от плетенки через плечо, куда обычно складывал свои вещи. Если бы мог, скинул тяжелый карпакс, чтобы не мешал плыть.
Скорее! Скорее надо добраться до своих и предупредить их, что племя Солнечников пошло войной на Радужный риф.
Еще подплывая, он испустил под водой призывный сигнал общего сбора «Все ко мне!» - и когда спланировал на площадку перед домом шамана, его там уже ждали. Мир колыхался от вопросительных сигналов. Преобладали нотки тревоги, недоумения и даже гнева – кого-то оторвали от работы.
- Бло Блу! – шаман, как всегда, стоял впереди, вытягивая морщинистую шею. – Что случилось?
- Убийство! – он, не тратя времени, передал несколько мысленных образов – картинку мертвого солнечника, а также его соплеменников, от которых ему чудом удалось уйти, да и то потому, что он выпустил чернильную завесу и под ее прикрытием проскользнул в другую сторону, вынырнув из щели за их спинами.
Мир взорвался сигналами страха, изумления и гнева, но гнева, направленного на солнечников. Бло Блу смотрел на шамана, взглядом спрашивая его совета.
Шаман долго молчал. Он стоял удивительно прямо, не столько опираясь на острогу, сколько придерживая ее, чтобы не падала и не кренилась на сторону. Несмотря на то, что его шея вся покрылась морщинами и складками, кожа местами обвисла и отслаивалась, а карпакс покрылся трещинами и тоже слоился на отдельные чешуйки, выглядел он внушительно. В молодости, когда Бло Блу еще не было на свете, да и родители его еще, наверное, не родились, шаман был не просто самым сильным, но и наверное, весьма привлекательным. Не зря же подобная волнистая форма верхней кромки карпакса встречается чуть ли не у каждого пятого из собравшихся!
- Значит, убит один из солнечников? – произнес он.
- Да.
- И родичи убитого видели тебя рядом с телом?
- Да.
- Ты знаешь, как был убит солнечник?
Бло Блу припомнил лежащее в иле тело, даже прикрыл глаза, чтобы получше представить себе картинку.
- Да. У него… разрезано горло. Чем-то очень твердым и острым. Лезвие остроги вряд ли на такое способно. Это, наверное, - опять пришлось думать и вспоминать, - похоже на отшлифованную раковину. Или…
- Достаточно.
Вокруг загудели зрители, обмениваясь замечаниями. Заточенная раковина? Их часто затачивали, если надо было выкопать ризостомы водорослей, срезать губку или актинию, а то и разделать рыбу. Но никто не думал, что раковинами можно убивать.
- Достаточно, - повторил шаман. – Ты сказал достаточно для того, чтобы в убийстве обвинили тебя.
- Меня? – чуть не завизжал Бло Блу. – Но я этого не делал!
- Ты знаешь, как это было сделано. Значит, ты мог бы это сделать. Так считают солнечники, раз они приближаются сюда!
Все мигом обернулись в ту сторону, куда смотрел шаман. Не понадобилось много времени, чтобы ощутить колебания волн – пришельцы не трудились скрываться, и их перемещение было замечено.
- Но я этого не делал! – почти закричал Бло Блу. – Ты шаман, ты можешь разгадывать загадки. Тебе многое известно. Скажи, чувствуешь ли ты, что я говорю правду?
- Нет.
У Бло Блу от волнения едва не отнялись ласты. Он невольно опрокинулся на спину, упираясь краем карпакса в камни.
- Нет, - повторил шаман. – Я знаю тебя, но не достаточно. Я растил тебя, но не с рождения. Я доверяю тебе, но не могу верить. Если это не ты совершил убийство, то убийца кто-то другой, нам неизвестный. Если это совершил ты, то нам неизвестно, зачем ты это сделал.
- Ты прав, шаман! Мне незачем было убивать солнечника!
- Но его убили. Значит, причина была. Ты ее знаешь? Я – нет. Убивают всегда по причине. Найди причину – и найдешь того, кому это надо!
- Я этого не знаю, - ему удалось выпрямиться.
- Так ищи. И пока не отыщешь, не смей появляться передо мной! И вообще перед кем бы то ни было из племени! Либо ты приходишь назад с ответом, либо не приходишь никогда! Я все сказал. А теперь уходи. Мне некогда. Надо подготовиться к встрече с гостями.
Гостей уже было видно – три быстро приближающихся силуэта. Еще несколько бульков – и они окажутся в поселке.
Не теряя времени, Бло Блу метнулся прочь. Проскользнул между сородичами – расступаясь, они тут же смыкали ряды у него за спиной – нырнул в просвет между крайними домами и, прижимаясь к грунту, цепляясь за него пальцами и еле шевеля ластами, чтобы со дна не поднималась муть, заскользил прочь.
На Радужном рифе было полным-полно кораллов разных форм и размеров. Они образовывали настоящие каменные заросли, между которыми с трудом можно было найти местечко для постройки хижины, поэтому и весь поселок раскинулся довольно широко. Пока проберешься из конца в конец, устанешь. Зато и прятаться тут легче легкого. Завернул за угол – и ищи-свищи. Бло Блу и завернул. И плыл, куда глаза глядят, то и дело сворачивая с прямого пути, пока не оказался далеко за границами поселка. Но и тогда он остановился не сразу, а только после того, как среди скал отыскал небольшую пещерку. Как раз под размер его карпакса. Здесь не так давно умерла от голода и усталости самка головонога. Ее наполовину разложившееся тело, от которого крабы-падальщики уже успели почти половину, мягкой грудой плоти валялось на полу. Не слишком удобное местечко, но лучше нет. А если аккуратно сдвинуть тушу ближе к выходу, расположив на самом пороге, трупная вонь собьет преследователей с толку. Если, конечно, у них нет при себе сторожевых акел. Эти хищные рыбы славятся своим обонянием, скоростью и злобным нравом. От одной акелы еще отобьешься, но проблема в том, что охотиться они предпочитают стаями.
М-да, положение – хуже не придумаешь. Изгнание. Неужели, это правда? Неужели это происходит с ним? Это не сон, это явь. И он должен уйти из племени.
«Ненадолго, - подсказала память. – Только до тех пор, пока не отыщется истинный убийца. Но кто будет его искать? Солнечники? Им выгодно как можно скорее отыскать и покарать преступника. Но где? Лучше, конечно, у соседей. Песчаный берег или Радужный риф? Кто из них? И зачем одному из жителей Радужного рифа убивать представителя племени Солнечников? Те скалы не просто нейтральная территория – это общее место для двух племен. Там можно без опаски встретить чужака…»
Вот убитый и встретил.
Что он там делал? Да все, что угодно. Территория же нейтральная! Ходи, кто хочет, в любую сторону, никто тебе знака не подаст, что не имеешь права тут находиться! Кстати, охраняемыми землями считались только те, где растут водоросли и съедобные эхении, а также пролегающие мимо поселка пути миграций некоторых крабов и медуз. Большая часть мира никому не принадлежит. Например, он сейчас находится на такой вот нейтральной территории и может делать, что угодно.
И с ним тоже могут проделать все.
Как с тем солнечником.
Кстати, кто он был? Как его звали? Сколько ему было сезонов? Была ли у него семья? Какие у него были привычки? Может, он любил уединение и заплыл туда побыть наедине с собой. А может, у него там была назначена встреча. С кем? Не все ли равно? Или это важно?
«Важно!» - подсказала интуиция. Это крайне важно, потому что атаковавшие его солнечники вели себя так, будто знают, что где-то здесь может находиться их сородич. Они направлялись к тому месту, где он лежал. Не значит ли это, что тело первым обнаружил кто-то из них? Тогда почему в убийстве обвинили именно его?
«Я ничего не знаю», - подумал Бло Блу. Столько вопросов – и ни одного ответа. Что же делать?
Увы, в голову ничего путного не приходило. Мешала вонь и смутная тревога. Ему нельзя здесь долго оставаться. Он отплыл не так уж далеко от поселка. Надо убираться подальше. Но куда? Было три основных пути.
Первый – вдоль направо или налево, куда глаза глядят. Все просто, но легко попасть на чужую территорию – границы есть и кто его знает, где они пролегают? Бло Блу знал только территорию Радужного рифа, Солнечников и Песчаных. Где-то жили другие роды, но как там отнесутся к чужаку, явившемуся к ним не во время миграции? Не постигнет ли его участь убитого солнечника?
Второй путь – на глубину, прочь от этих мест. Там все просто – никаких границ, плыви, куда хочешь и шансы встретить соплеменников ничтожно малы. Разве что позже, во время миграции молодежи, примкнуть к какому-нибудь косяку и вместе с новыми родственниками приплыть в их поселок. Думается, они не откажутся принять чужака, но что он будет делать, если его там, на новом месте жительства, разыщут солнечники? Кроме того, на глубине больше шансов встретить хищников – тут и зловещий мерцало, тут и стаи акел, тут и кремнезубы, не говоря уже о медузах, среди которых не так уж много безобидных. Спи на плаву, питайся, чем придется, постоянно озирайся по сторонам – не преследует ли тебя какой-нибудь голодный зверь… Нет, такого счастья ему не надо!
Есть, правда, третий путь, но о нем Бло Блу даже не задумывался всерьез. Только мелькнуло в мозгу упоминание о береге и тут же пропало. Выбраться за пределы мира? Туда, где сухо и нечем дышать? На несколько бульков, пощекотать себе нервы и просто приключения ради – еще можно. Матери же как-то выдерживают на самой границе аж целых две луны! Но жить там? Благодарю покорно. Лучше стая акел – они хоть убивают быстро.
Но уходить надо.
Решившись, Бло Блу выбрался из пропахшей тухлятиной пещерки, аккуратно обогнул останки головонога и пустился в путь.
- Доброе утро, докторка Крыж!
Ольга остановилась, помахала рукой спешащим мимо нее ученым, смирившись с их обращением
- Доброе утро! Вы куда собрались?
- Решили поплавать немного вдоль берега. Поставим парочку глубоких верш и кое-какие приманки раскидаем. Заодно попробуем наладить камеры.
- Что, нашли чего-нибудь интересное?
Аспиранты профессора Якорна довольно заулыбались. Ольге нравились такие вот ученые мужи («И жены!» - мысленно добавила она). Вечные аспиранты и кандидаты, худощавые или, наоборот, мешковато-рыхлые от неправильного питания – либо забывают нормально есть и месяцами живут на кофе и сигаретах, либо, наоборот, так часто наведываются в фаст-фуд, что забывают о том, что на свете есть не только гамбургеры и чипсы. Моложавые или рано состарившиеся, лысоватые или с буйной шевелюрой, заторможенные или суетливо-деловые, они обладали общей чертой – одержимостью. О своей работе могли говорить бесконечно, если находили благодарного слушателя, или также бесконечно молчали, если затрагивалась любая другая тема. Они не умели красиво ухаживать и предпочитали вовсе этого не делать. Для них женщина – в первую очередь собеседник, коллега и верный товарищ, а то и конкурент, и только во втором – возлюбленная, невеста или жена. То есть, идеальный вариант, если ты приехал сюда работать, а не развлекаться.
Кстати, о женщинах. Ольга успела узнать, что на Хагашии женщины лишь недавно получили некоторые права. Например, право на образование и занятия научной работой. Нет, до этого тоже были так называемые «ученые жены», но, как правило, их работы публиковались только под именем и с разрешением из мужей или старших братьев. А сами они не имели права ездить ни на конференции, ни в экспедиции. Только сидели в лабораториях и кабинетах и обрабатывали материал. Лишь несколько лет назад «ученые жены» стали ездить по планете. Поэтому, хотя с экспедиции было несколько женщин, все они были не выше лаборантки или аспирантки. Выше подняться им просто не давали традиции Хагашии.
- Пока не нашли, - старший аспирант, Равиль д’Ор, уже кандидат наук, подмигнул с весельем мальчишки, задумавшего шалость. – Но скоро найдем.
- Что-то интересное? Еще один новый вид?
- А вас вчера не было на пляже вечером? – заговорщическим тоном шепнул Равиль.
- Нет, - приняла игру Ольга, которая вчера после двух утренних встреч, сперва с Собероном, а потом с Примеком Варвичем почти весь день просидела в каюте. – А что там случилось?
- Наши девочки полезли купаться. И кое-кого заметили.
- Кое-кого очень большого! – добавил младший аспирант, Ренат. – Таиша нырнула, открыла под водой глаза – и увидела в глубине какую-то тень.
На острове было несколько пляжей – по сути дела, весь его берег был одним большим пляжем. Для купания люди выбрали самый мелкий, с самой прозрачной водой и практически пустым дном, чтобы не отвлекаться на местную флору и фауну, среди которой каждый второй вид мог оказаться совершенно новым, не изученным и нуждающимся в описании и классификации. Все исследования проводили на других пляжах, а тут только отдыхали. И, как только что выяснилось, зря.
Заинтригованная, Ольга отправилась вместе с учеными на пляж.
Там вовсю кипела подготовительная работа. У самого уреза воды на складном столе был установлен приемник, над широким экраном которого сгрудились чуть ли не все «головоломы» из двух групп. Когда подошли отставшие, остальные без слов потеснились, давая им место.
Асель м’Эн, аспирант профессора Якорна, сидел за пультом, осторожно управляя небольшим дроном, который кружил над внутренним морем. Внутренним его назвали условно, поскольку его с двух сторон опоясывали две группы островов – Закатный и Рассветный архипелаги. Первые исследователи, со «Светлячка-13» и их последователи обрисовали в общих чертах это образование. Внутреннее море было намного мельче, чем большая часть остального океана, изобиловавшая отмелями и подводными плато. Каждая отмель на карте была отмечена одним или двумя небольшими островками, но такого размера отмель была только во Внутреннем море. По форме оно походило на сфероид, сильно вытянутый с запада на восток. Отмели выдавались несколькими внутренними заливами и за пределы этого сфероида, так что, при определенной доле фантазии можно было даже нарисовать карту мели. Общая площадь была, как удалось рассчитать, по уточненным данным, около пятнадцати с половиной миллионов квадратных километров. Значительная площадь. Если бы эта километры находились выше уровня моря, можно было бы смело назвать их материком.
Сейчас дрон кружил над этим мелким морем, описывая постепенно расходящиеся полукружия, с каждым разом отлетая от берега все дальше и дальше. Данные фото- и видеосъемки ложились на экран. Люди, затаив дыхание, следили за тем, как на экране постепенно проявляется рельеф подводного мира.
- Ну и ну! Вот это территория, - вздохнул Соберон. – Если бы поднять ее со дна…
Профессор Якорн скептически хмыкнул.
- А что? – изумился студент. – Это же какой кусок суши можно получить!
- Кстати, - промолвил профессор Трент, - по некоторым неподтвержденным данным, это действительно затонувший материк.
- Атлантида?
Все обернулись на Ольгу, у которой и вырвалось это слово.
- Простите, что вы сказали? – заинтересовался профессор Трент.
- Атлантида. Я…я слышала старинную легенду… На Старой Земле, где… где мне… ну… мне пришлось там… в общем, в Солнечной системе была когда-то легенда о затонувшем материке. Была целая страна, населенная атлантами, сверхлюдьми…
- Супергероями, что ли? – усмехнулся Соберон.
- Можно сказать и так. А потом она затонула.
- Почему?
- Я не помню, - ушла от ответа женщина. – Это было так давно… Просто в Солнечной системе много поселков-куполов на Луне, Венере, Марсе и спутниках Юпитера. И целых два поселка названы почти одинаково – Атлантида и Атлантополис. Один на Марсе, а второй на Ио. В честь затонувшего материка.
- Ваша теория, конечно, интересна, - кивнул профессор. – Затонувший материк… наверное, этому есть какие-то доказательства… следы…и их можно отыскать на дне этого моря.
- Как? – снова вылез Соберон. – Нырять, что ли?
- Между прочим, молодой человек, именно это мы и собирались сделать! Именно поэтому мы все здесь! – гордо выпятил грудь низенький антрополог. – Суша, увы, пока не балует нас открытиями, мы не нашли пока никаких следов. Так, может быть, море – вернее, дно затонувшего материка! – компенсирует нам первые неудачи, и мы найдем следы разумной жизни и цивилизации там, на глубине.
- Или докажете ее полное отсутствие, - пожал плечами профессор Якорн. – Отрицательный результат – тоже результат!
- Что? – удивилась Ольга. – Вы мне поверили? Но я…
- А что вас удивляет, сэйя докторка? Охана мало изучена. Две экспедиции лишь очертили нам фронт работ и дали, так сказать, основное направление движения. У нас, конечно, своя задача, и не стоит уклоняться от решения оной, но настоящий ученый никогда не пройдет мимо тайны. Конечно, здесь будет сложно провести геологическое исследование, но что мешает нам взять образцы для последующего анализа?
- Осталось решить, где их брать, - кивнул Асель м’Эн.
- А давайте здесь! – протянув руку из-за его плеча, Таиша, аспирантка-археолог, ткнула пальцем в экран.
- Осторожнее! – воскликнул Асель. – Испортите настройки!
- Я только хотела указать… там какие-то странные образования… Присмотритесь!
Все уставились на экран. Дрон весьма приблизительно обрисовывал дно, но там, где указала Таиша, были заметны выступы правильной концентрированной формы. Если присмотреться, было заметно несколько концентрированных кругов, расположенных ступенями. Судя по данным съемки, верхний не доставал до поверхности всего метр.
- Похоже на круглую пирамиду, - определил профессор Якорн. – Возможно ли такое?
- Возможно, если мы примем за основу гипотезу о том, что на Охане когда-то существовал затонувший материк, - парировал Трент.
- Гипотезу, высказанную дилетантом!
- Ну и что? Все великие открытия делались случайно, просто потому, что исследователь не знал, что этого не может быть!
Ольга смутилась, отступая.
- Я не хотела…
- Решено? – Асель оглядел собравшихся.
- Да, да, - торопливо закивала Таиша. – Лодку надо направить туда.
- А как же твое подводное чудище?
- Потерпит, - отмахнулась аспирантка. – Его еще надо найти, поймать и изучить. А это…
- А это лежит немного вне вашей компетенции, вам не кажется? – перебил Якорн. – У вас какая тема диссертации?
- Особенности донных отложений…
- Вот отложениями и занимайтесь, а в чужие дела не лезьте! Кстати, к вам всем относится! – повысил голос Якорн.
- Сэй коллега, - голос профессора Трента был обманчиво мягок, - смею вам напомнить, что сэйя Таиша т’Эс – моя аспирантка. И только мне, в конечном счете, решать, будет ли она заниматься донными отложениями или нет. Кроме того, даже если мы согласимся с тем, что изучить это природное явление не стоит, что мешает нам собрать о нем сведения и по окончании экспедиции передать их специалистам? Я уж не говорю о том, что на склонах этой…м-м… пирамиды можно найти как раз те самые отложения, которые нужны сэйе т’Эс для работы!
- Да-да! – заторопилась аспирантка. – Большею частью донные отложения имеют место быть там, где богатая литораль с обилием водорослей, рачков и разных мелких беспозвоночных, чьи останки и образуют эти отложения. Эти существа селятся чаще всего на мелководье. А там как раз достаточно мелко.
- Ладно. Под вашу ответственность, - скривился профессор Якорн с таким видом, словно у него просили разрешения на недельку отгулов – мол, потом все наверстаем.
Таиша и несколько аспирантов тут же кинулись собираться. Возле приемника остались оба профессора, Асель и Ольга. Женщина, пользуясь тем, что освободилось достаточно места, встала за спиной оператора, рассматривая рельеф дна. Она ничего не понимала в геологии, но со школы помнила контурные карты. И это очень походило на карту – при известной доле фантазии можно было найти «холмы», «равнины», «овраги» и «речные долины». Неужели это на самом деле было когда-то материком? И если да, то какие там водились животные? Росли ли густые леса, подобные тем, что покрывали остров или, наоборот, там раскинулись степи? Были ли на этом материке разумные существа и если да, то что с ними случилось? И что случилось с самим материком? Как он затонул? Ох, сколько вопросов. За полтора месяца, которые было отведено их экспедиции, вряд ли можно было найти на них ответы. Они лишь приоткроют завесу тайны, но не решат этой загадки.
Дрон продолжал свой полет. Долетев до края, он развернулся, направившись в обратную сторону и захватывая новый участок. И…
- Ой! – от удивления Ольга вцепилась в плечи Аселя.
- М-мать… - ёмче высказался тот.
- Что там? Что? – чуть ли не хором воскликнули оба профессора.
Внизу, под толщей воды, у дна на глубине примерно в пять с половиной метра в сторону берега двигалась какая-то тень.
Обычных батискафов экспедиция с собой не брала. Предполагалось, что ученые наловят все нужные образцы флоры и фауны возле берега и ограничатся их изучением, заодно прихватив несколько камешков как образцы грунта. Поэтому на воду спустили обычный тримаран, усиленный и укрепленный дополнительными поплавками, из-за чего он сильно напоминал какое-то огромное ракообразное. На твердое дно установили аппаратуру для съемки, уложили ящики и контейнеры для образцов, прихватили сачки, парализатор, сотню пробирок для сбора материала, анализаторы среды и ящик с химическими препаратами, чтобы кое-какие анализы провести на месте. Соберон и Таиша заканчивали облачаться в скафандры, еще двое аспирантов уже были одеты и еще двое устроились на лодке, ожидая отставших, когда к ним подбежала Ольга.
- Чудовище! – выкрикнула она на бегу.
- Что? Где? – встрепенулись все.
- Чудовище… Асель видел… там, - женщина перевела дух. – Вы только что ушли, когда его засекли локаторы. Размеры… примерно полтора на два метра, вытянутое в длину… Четыре конечности.
- Хищник?
- Трудно сказать. Дрон не стал над ним останавливаться, ушел дальше. Асель только увеличил и обработал снимок.
- Где его видели? – посерьезнела Таиша.
- Ну… примерно в той стороне, - Ольга окинула взглядом море и махнула рукой в северном направлении. – Движется вдоль берега. Метрах в двухстах от нас. Точнее не могу сказать. Оно… сейчас может быть, где угодно!
Аспиранты переглянулись. В какой-то момент Ольге показалось, что сейчас они откажутся от вылазки, но в следующую секунду Соберон решительно наклонился, поднял лежавшее на дне лодки гарпунное ружье и демонстративно прицелился.
- Пусть только попробует сунуться – мы ему покажем, кто тут главный! – заявил он.
- Если он нападет, мы дадим ему отпор, - поправила Таиша. – А если оно нас не тронет, то и мы не будем его трогать! Понятно?
- Вот как? Неужели вам не хочется получить трофей в виде головы инопланетного монстра?
- Надо еще выяснить, монстр ли это.
- Вот женщины! – с наигранным возмущением воскликнул Соберон. – Ты собираешься их защищать от врагов, а они вопят: «Не надо! Не трогайте его!»
- Я такого не говорила, - заспорила Таиша. – Я только хотела сказать, что надо сначала смотреть, а уж потом стрелять! И вообще, может быть, мы его сейчас и не встретим!
- И вообще, - вклинился в спор сидевший у руля второй аспирант, - чем дольше вы пререкаетесь, тем меньше у нас времени. Кто не хочет, остается на берегу. Кто хочет – плывет!
Таиша быстро залезла в лодку. Соберон, пожав плечами, последовал за нею. Ольга осталась на берегу, провожая уплывающих взглядом. Соберон, оглянувшись, улыбнулся ей и помахал рукой. Ольга только слегка шевельнула пальцами, обозначив ответное приветствие. Элементарная вежливость, ничего более.
Сидевший у руля аспирант включил мотор, и лодка, постепенно наращивая ход, направилась прочь от берега. Заслонив рукой глаза, Ольга провожала ее взглядом, пока могла видеть, а потом направилась обратно к Аселю.
- Я перенастроил дрона, - заявил он. – Теперь мы можем за ними следить он-лайн…
- И ничем не сможем помочь, если что-то случится, - сказала женщина, взглянув на экран, где картинка сменилась. Теперь дрон не описывал постепенно расходящиеся круги, а вертелся вокруг лодки, которая, постепенно увеличивая скорость, неслась в сторону странной подводной пирамиды. С каждой секундой она становилась все ближе и ближе. Изображение было нечетким и судно с людьми виделось темным пятном на более светлом фоне, но лучше так, чем полное неведение о судьбе шестерых мужчин и женщин.
- Да что там может случиться?
- Не знаю. Все-таки незнакомая планета…
- Если мы увидим что-то подозрительное, предупредим, - отмахнулся Асель.
Ответить Ольга не успела. Лодка добралась до пирамиды.
Это мелководье нервировало Бло Блу. Его народ жил на большей глубине, поднимаясь к поверхности только в случае крайней необходимости вроде рождения потомства. Суровое табу ограничивало посещение мелководья. Там находилось опасное место. Там когда-то была смерть. Так говорил шаман. Смерть пришла с той стороны, где была мелкая вода. Случилось это в те времена, когда мир был еще юным, когда предки Бло Блу жили… да, они жили там, на мелководье и, что уж совсем не укладывалось в голове, чаще выходили во внешний, сухой мир. Потом они разбудили смерть, и мир изменился. Многие погибли сразу, другие умирали долго, в течение нескольких сезонов, тяжело болея и встречая смерть как награду за перенесенные страдания. У них рождались такие же больные дети, которым, если они выживали, тоже было тяжело жить. Из десяти новорожденных лишь один доживал до того момента, когда сам становился родителем. И эти внуки выживших уже были другими, не похожими на дедов и прадедов. Они не любили сухой мир, они были лучше приспособлены к жизни на глубине и стороной обходили то место, откуда их миру пришла смерть.
Шаман, воспитывавший Бло Блу, говорил много чего. Но его рассказы о запретном месте не отличались обилием подробностей. Он отделывался общими фразами, уверяя Бло Блу, что расскажет ему все подробно, когда тот станет взрослее. Бло Блу давно уже не ребенок, у него уже затвердел карпакс, и он может стать отцом. Но шаман все отмалчивался. Интересно, что бы он сказал, если бы увидел своего воспитанника, который нарушил табу?
Да, здесь был совсем иной мир. Тут было намного светлее, намного теплее, дышалось тяжелее, а вода имела странный привкус и запах. Не говоря уже о том, что тут обитали совсем другие животные и растения. Было много водорослей, причем большинство не сидело, прикрепившись к грунту, как эхения, а свободно плавали по поверхности. Их цвет, форма, строение сильно отличались от привычных, не говоря уже о вкусе. В их запутанных клубках было полным-полно мелкой живности – крабики, креветки, черви, причудливой окраски рыбешки.
Да, тут были и кораллы, но другого цвета и формы. Камни усеивали раковины моллюсков, между ними сновали разноцветные рыбки. У поверхности плавали медузы. Они были намного мельче тех, которых Бло Блу видел дома, но жалили больнее.
Однако тут не было того, что можно было назвать смертью. Бло Блу плыл больше суток, иногда останавливаясь на отдых, и еще ни разу не наткнулся на что-то опасное. Наоборот, водоросли, которые он рискнул попробовать на второй день скитаний, показались ему вкуснее эхении и совершенно не ядовитыми. Вообще тут было намного интереснее и безопаснее. По крайней мере, он тут был самым крупным живым существом, а следов хищников отыскать не удалось. Только пару раз спугнул плоскотела – одного и того же – да наткнулся на молодого головонога, который сидел в своем сложенном из камешков домике и грозно махал на пришельца щупальцами. Бло Блу сделал миролюбивый жест, и головоног его понял. Они вообще разумны, эти головоноги. Их даже можно приручить и использовать как сторожей и для охоты. Они не настолько опасны, как акелы, которых приручали с той же целью. Только надо ловить, пока они маленькие. А этот слишком велик для одомашнивания.
Тем не менее, эта встреча вселила в Бло Блу оптимизм. Если тут неплохо себя чувствует это существо, значит, и для изгнанника найдется уютное местечко. Только надо его найти.
Он долго плавал туда-сюда, пока не нашел подходящее убежище.
Это была подводная гора. Невысокая, чуть-чуть не упиравшаяся макушкой в край мира, но зато ее склоны были как раз той крутизны, которая нужна для постройки дома. Более того, гора сама помогла изгнаннику – она оказалась не цельной, а сложенной из отдельных камней. Наверное, та самая смерть, которая погубила прежний мир, свалила их в одну кучу.
Бло Блу потратил больше суток, пока отковырял несколько камней. Они буквально слиплись между собой, и пришлось долго ковырять острыми раковинами края, выкапывая из щелей окаменевший ил. По счастью, долго мучиться пришлось лишь с первым камнем. Остальные, особенно те, что лежали над ним, выковыривать было значительно легче.
Через трое суток отчаянного труда пещерка была готова. Выкопанные камни Бло Блу не выбросил, а сложил кольцом, сделав барьер. Осталась мелочь – натаскать песку, чтобы присыпать пол, повтыкать для маскировки веточек кораллов и добавить пару мелочей для уюта. И можно жить.
То, что называлось мелочами для уюта – несколько раковин разной формы, обработанные рыбьи кости и плоские камни – можно было найти тут же, на склонах горы. Не составило труда и подыскать веточки кораллов. А вот песок… За песком надо было плыть к самому краю мира, туда, где вода смыкается с потусторонним миром.
Первая попытка была удачной. Он сплел из водорослей корзинку и набил ее мелким белым песочком, который отнес и рассыпал на полу нового дома. Было страшно, когда он оказался у самого края. Пришлось распластаться по дну, чтобы не выставлять верхний край карпакса из воды. Но чуть глубже песок уже был не такой мелкий и светлый, с мелкими камешками, раковинками и морскими ежами.
Вторая ходка была столь же удачна, как и первая. Но, возвращаясь домой – он уже начал воспринимать временную хижину как дом – Бло Блу увидел над головой темную тень. Посмотрел вверх – и от изумления выпустил из пальцев сумку с песком.
Он никогда прежде не видел такого существа. С округлым массивным телом и растопыренными длинными лапами, оно довольно проворно мчалось, оставляя позади пенный реактивный след. В мире было много странных животных, но это двигалось по внешней стороне мира! Оно пришло снаружи.
Смерть. Это пришла смерть.
И она направлялась к подводной пирамиде. К нему.
Глава 5
Глава 5.
- Прибыли! – сидевший у руля Равиль вырубил мотор, и лодка, проехав по инерции еще несколько метров, остановилась, качаясь на волнах. – Соберон, якорь!
- Ага, - студент кинул вниз металлическую трехпалую «лапу». Проследил за нею взглядом: - Мать моя женщина! Все, как на ладони!
- Ой! – Таиша тоже перевесилась через борт. – Как тут красиво… И сколько всяких животных! Распаковывайте банки и пробирки, я пошла вниз!
Торопливо надев маску и активировав акваланг, она ловко перевалилась через борт, почти сразу уйдя вниз, прежде, чем мужчины успели ее остановить. Соберон и второй, аспирант, Ренат, последовали за нею, оставив еще двух лаборанток и рулевого на лодке. Женщины не стали спорить, вместо этого они принялись торопливо готовить контейнеры для образцов, Равиль сидел на месте и озирался по сторонам.
Солнце поднималось к зениту, становилось жарко. Так и тянуло купаться. Анализатор среды показывал, что вода обычная, морская. Правда, состав минеральных солей тут иной, значит, сюда не завезешь привычных морских животных с других планет. И местные виды тоже нигде не смогут существовать, кроме как тут. Но это понятно. Все животные хорошо себя чувствуют только на родине. И только человек ухитряется приспосабливаться ко всему.
- Ой, девочки, принимайте первую партию! – вынырнула Таиша, тряся головой. – Там столько всего… Камеру распаковали? Давайте скорее! Нашла кое-что интересное. Соберон его караулит…
- Кого – «его»?
- Осьминога.
- Тут живут осьминоги?
- Ну… наверное, этого надо назвать двенадцатиногом – у него конечностей намного больше, туловище другой формы и вообще… но в остальном – прямо как с картинок. Сидит в своем доме. Выманивать мы его не хотим, хотим просто заснять для истории.
С другой стороны лодки вынырнул второй аспирант, Ренат.
- Ой, Таиша, ты камеру распаковала? Поплыли со мной, я там такое нашел…
- Что, еще одного осьминога?
- Нет. Но тебе стоит на это взглянуть. И вообще стоит взглянуть на это всем.
- А что такое?
- Вы знаете, где мы находимся? Нет-нет, не отвечайте. Уточняю: что под нами?
Таиша бросила взгляд через плечо. Вода, даже взбаламученная ластами, оставалась достаточно прозрачной. Дно было совсем близко – если погрузиться с головой, но кончиками ласт можно достать до камней, которыми усеян склон горы.
- Подводная гора, - ответила она.
- Гора, да не простая! Это пирамида!
- Ну и что?
- Да это рукотворная пирамида! – почти закричал аспирант. – Она сложена из одинаковых по форме и размерам блоков! И их скрепляет между собой раствор. Более того – некоторые блоки отличаются по цвету, и если присмотреться, то они чередуются между собой в строгом порядке. Это орнамент! Сенсация. Следы высшей формы жизни! Твой профессор был прав!
- Ренат, - строго сказала Таиша, - я, конечно, понимаю, что всего лишь женщина и аспирантка, но геолог здесь все-таки я. И только мне в конечном счете решать, сенсация твоя находка или нет. И потом, кто тебе разрешал отбивать у меня хлеб? Ты прибыл для того, чтобы изучать морских беспозвоночных, вот и изучай их, не отвлекайся!
- Ты говоришь глупости, женщина! – воскликнул было Ренат, но тут же добавил более мирным тоном: - Одно другому не мешает. Ты только подумай, какое это открытие! Дай камеру! Хочу заснять это чудо.
- Я бы на твоем месте поспешила заснять осьминога.
- Осьминог? А если это он? – у аспиранта загорелись глаза.
- Кто – «он»?
- Ну, последний потомок строителей этой пирамиды? Осколок погибшей цивилизации… И мы не просто его изучим, но и установим с ним контакт? Подумайте об этом! Ведь ваша группа, Таиша, прибыла сюда для того, чтобы изучать не только всякие отложения горных пород, но и искать следы разумной жизни! Что, если вы… если мы вам ее уже нашли?
- Это надо доказать, Ренат, - немного обиделась Таиша. – Но… поплыли со мной. Поможешь Соберону выманить его из логова. А там посмотрим. Может, ты и прав…
Молодые люди нырнули, направляясь на глубину.
Оставшийся у руля аспирант скучал, предоставив двум лаборанткам, Энии и Майде, сортировать образцы. Припекало солнце, слегка качалась на волнах лодка. Тут было удивительно спокойное море – ни волн, ни прибоя, ни приливов и отливов. И удивительно чистое. Перегнувшись через борт, он видел примерно в полутора метрах внизу каменистый склон того, что его товарищи назвали подводной пирамидой. Он весь был покрыт водорослями, кораллами и россыпями местных моллюсков и раковин рачков. Но, если присмотреться, то можно было заметить, что действительно под этими водорослями и кораллами находятся шестиугольные плиты примерно полметра в диаметре, немного отличающиеся друг от друга по цвету. Что, если это правда остатки древней цивилизации? Группу профессора Трента отправили сюда, укомплектовав лаборантами и аспирантами наспех, а последний момент, просто для того, чтобы сам профессор немного «проветрился». Среди его подчиненных не было ни одного настоящего энтузиаста своего дела - зачем они нужны, ведь две предыдущие экспедиции не отыскали на островах ни малейшего признака того, что Охана когда-то была населена разумными существами! Но что, если они просто искали не там? Что, если цивилизация впрямь была подводной? Или находилась на поверхности, как и положено любой «нормальной» разумной жизни и потом просто-напросто затонула в результате природного катаклизма. Скажем, что-то растопило полярные льды, освобожденная вода влилась в мировой океан, и большая часть суши погрузилась в воду. Как там говорила докторка Крыж? На Старой Земле существовала легенда об Алан… Анла… Анта… в общем, о затонувшей стране. Что, если это правда?
Равиль скользнул взглядом вдоль склона пирамиды вглубь, силясь представить себе, какой она могла быть, если бы стояла на суше. Внутреннее море могло превратиться в долину, окруженную цепью гор. Долина была населена местными жителями, которые воздвигли эту пирамиду для того, чтобы поклоняться своим богам. А что такого? Все древние расы строят сооружения во имя богов, только на каждой планете боги называются по-разному. Добавив немного воображения, можно было представить себе равнину, покрытую лесами, прекрасный город, окружавший башню и далекую, видимую только в ясную погоду, цепь гор. Наверняка тут были реки и озера, густые леса и поля, засеянные местным населением. Пели птицы, бегали стада крупных животных. А потом…
А потом внизу мелькнула какая-то тень, и фантазия уступила место реальности.
Тень была крупной. Рост странного существа был никак не меньше среднего человека. Внешне существо сильно напоминало морскую черепаху, какой ее видели на картинках – чуть вытянутый обтекаемый панцирь с волнистым краем, высовывающаяся из-под него округлая голова, четыре ласта… То есть, задние-то ласты, а передние… лапы?
Впрочем, присматриваться было некогда. Важнее было то, что это существо целенаправленно и весьма шустро двигалось в ту же сторону, куда уплыли его коллеги.
Опасность! Людям грозит опасность!
Равиль не раздумывал ни минуты. Вызвать и предупредить своих он не мог – плотность морских солей здесь была такова, что любые батарейки приборов связи выходили из строя буквально за несколько минут. Это они уже успели выяснить, когда пытались наладить связь у берега. Оставалось ждать, пока Таиша, Соберон и остальные поднимутся на поверхность сами, а пока стоило как-то отвлечь это существо.
Как? Да очень просто!
В надежде встретить какую-нибудь крупную рыбину исследователи прихватили с собой парочку гарпунных ружей. Стреляли они иглами с парализующими зарядами. Иглы были разного размера и цвета – в зависимости от размеров животного. Но сколько весит это существо?
Считать было некогда. Под удивленными взглядами лаборанток Равиль схватил черную ампулу – на самого крупного зверя – торопливо зарядил гарпун и, опустив ружье в воду, нажал на кнопку.
Попал! Черное пятно ампулы пришпилилось к заднему ласту существа. Но вместо того, чтобы тихо-мирно погрузиться на дно, оно внезапно развернулось в его сторону.
Бло Блу издалека почуял чужаков – его предупредил незнакомый едко-приторный запах и подозрительная активность, сопровождавшаяся волнами взбаламученной воды. Где-то в опасной близости от его хижины появились опасные пришельцы. Что они опасны – сомнений не было. Ведь он скрывается от соплеменников, значит, никто посторонний не может быть ему другом.
Он прибавил ходу, чтобы поскорее добраться до хижины и разобраться с пришельцами – стоит напасть и прогнать нарушителей границ или, пока не поздно, убраться самому. Разогнавшись, он не сразу заметил на границе с «тем светом» темное пятно, а потом пришла боль.
Что-то острое укололо ему задний ласт, пронзило всю ногу до позвоночника словно иглой. От боли потемнело в глазах, тело повело куда-то в сторону, но одновременно со страхом и болью пришла ярость.
Он развернулся вправо – как раз туда, откуда пришла боль – и заметил наконец темное пятно. Незнакомое существо, растопырив конечности, похожие на ласты, замерло на границе между мирами. Оно слегка шевелилось – сбоку что-то копошилось. То ли стрекательное щупальце, то ли паразит, который защищает хозяина в обмен на пищу.
Но раздумывать было некогда, и Бло Блу атаковал.
Правый ласт двигался плохо. Он почти перестал сгибаться, каждое движение причиняло резкую боль, но она только добавляла ярости и желания как можно скорее покончить с врагом. Отталкиваясь левым ластом, помогая себе плавниками, Бло Блу стремительно ринулся на врага.
Паразит, пришпилившийся к боку чудовища, задергался, видимо, пытаясь дать хозяину знать о том, что пора удирать. Но хозяин то ли уснул, то ли впал в оцепенение. Он не двинулся с места, и Бло Блу с разгону врезался в него, тараня передним краем карпакса.
При всех своих размерах чудовище, однако, не обладало устойчивостью, как какой-нибудь парусник. Достаточно было одного удара, чтобы оно покачнулось, теряя равновесие. От неожиданности паразит не удержался на боку хозяина и полетел в воду.
Бло Блу испустил воинственный вопль и, взяв новый разгон, атаковал чудовище вторично. На паразита он не обращал внимания – такие существа, лишившись связи с хозяином, быстро погибают. Этот, во всяком случае, был таким – жизнь за чужой счет лишила его плавников и ласт, а также упростила строение его головы и органов чувств. Беспомощно дергая слабыми короткими конечностями, он отчаянно пытался всплыть на поверхность к своему хозяину, который почему-то не спешил уплывать, а лишь беспомощно качался на волнах.
От третьего удара он наполовину поднялся из воды, и из его нутра посыпался его обед – заключенные в прозрачные оболочки пойманные существа. Несколько рыб, актиний и морских ежей. Видимо, эта тварь была всеядна и сперва закапсулировала добычу, а потом потихоньку переваривала.
Что-то скользнуло по ласту Бло Блу. Тот обернулся. Паразит! Он попытался схватиться за край карпакса, наверняка решив использовать Бло Блу в качестве нового хозяина. Ну, уж нет! Только чужих паразитов нам и не хватает! Крутанувшись на месте, Бло Блу стряхнул его с себя и как следует приложил вторым ластом по голове. Паразит тотчас прекратил сопротивление и, обмякнув, стал погружаться на дно.
Отлично! Теперь займемся его хозяином. Тот, наверное, приплыл сюда на нерест. Поэтому он такой вялый. Наверное, эти капсулы с добычей внутри и есть питательная среда для его детенышей. Ну, уж нет. Не будешь ты тут размножаться!
Но последний удар вышел совсем слабым – как-никак, паразит успел его подранить. Правый ласт постепенно утратил чувствительность и болтался под животом, как бесполезный балласт. Приходилось маневрировать одним левым, помогая плавниками. Вдобавок, кружилась голова, а перед глазами вставал туман. Яд. Паразит его отравил.
И только он так подумал, как в поле зрения появилось еще несколько похожих на убитого паразита существ.
Видимо, тот успел подать сигнал или сам умирающий хозяин вызвал их. А может, это и были уже сформировавшиеся личинки. Те, что отпочковались раньше, отправились поплавать вокруг матки, а она как раз рожала последнего, который вовсе не паразит, а младший детеныш. Поэтому он так спешил всплыть к поверхности – матка живет на границе двух миров, значит, и ее детеныши тоже.
Судя по тому, с какой скоростью остальные приближались, они собирались атаковать Бло Блу, защищая матку и вынуждая его принять бой.
В другое время он бы ответил тем же, но не сейчас. Раненый, полуоглушенный, страдая от яда, он думал только об одном – убраться подальше. И ринулся прочь, изо всех сил загребая ластами.
По счастью, его не преследовали.
- Что там происходит?
Ольга, наблюдавшая с камня за морем – тримаран ученых виднелся на горизонте черной точкой – обернулась в сторону Аселя, который склонился над приемником. Активировав ручное управление, он заставил дрона пролететь над тримараном и ахнул:
- Авария!
- Что?
- Тримаран перевернулся.
- Не может быть!
Но дрон показывал удручающую картину – опрокинувшуюся лодку и один за другим всплывших вокруг нее людей. Один, двое, трое…
Четверо.
- А где…
Аквалангисты, видимо, задали себе тот же вопрос. Двое остались у лодки, еще двое нырнули, разыскивая товарищей.
- Надо послать спасательный бот, - Ольга выпрямилась, озираясь по сторонам. – Профессор Якорн, у вас есть…
- Запасной тримаран? Нет. Если только профессор Трент разрешит использовать свой…
- У нас не тримаран, - заспорил тот. – Обычная надувная лодка. Шестерых она на борт не возьмет. У нее вместимость на четверых, считая рулевого.
- Все равно дайте! Там же и из вашей группы тоже есть люди!
- Хорошо-хорошо. Асель, вызовите из лагеря Дахана и Мару. Пусть отправляются для спасения.
- Я сбегаю, - сорвалась Ольга. – Все равно нужна медицинская помощь.
Ругая себя за то, что ходит по острову без сумки, где сложена аптечка для оказания первой помощи, она со всех ног помчалась по лесу. Дахан и Мара Мир были из группы профессора Трента, и по иронии судьбы их лагерь базировался в соседней бухточке. Там берег был немного круче, так что палатки стояли чуть дальше от воды, чем те, в которых жили подчиненные профессора Якорна. Зато их тримаран всегда стоял наготове, покачиваясь на якоре у прибрежных камней. Прыгай внутрь, выбирай якорь и заводи моторчик. Она бы и одна справилась с управлением. Но надо как-то размещать спасенных людей. В принципе они могли бы доплыть сами - тут не так далеко от берега – но что, если у них раненые? Практика показывает, что большинство людей, попав в стрессовую ситуацию, начинают паниковать и забывают, чему их учили на курсах. Значит, надо прихватить транквилизатора и обезболивающее. И диагност. И…
И тут она выскочила на поляну перед «Баядеркой».
Большинство членов экипажа наслаждались отдыхом и бездельем. Лишь механики, пользуясь случаем, копались в двигателях. Остальные либо бродили по лагерю, либо отдыхали. Кто-то даже загорал.
- Нужна помощь!
На крик Ольги повскакали все.
- Наши ученые…они поплыли за образцами… во внутреннее море, и там…я не знаю, что было… дрон показал, что какое-то существо атаковало тримаран. Есть жертвы.
- Сколько? – вперед протолкался капитан Ашер.
- Пошли шестеро. Когда я убегала, всплыли четверо.
- Ясно. Во флайер все не влезут… Варвич, к соседям за их тримараном! Пилот, заводи машинку, - распорядился Гримо. – Доктор Крыж, вы идете с пилотом.
Она кивнула:
- Я только аптечку захвачу!
Убегая вместо нее в лагерь профессора Трента, Варвич бросил на Ольгу пристальный взгляд. Женщина почувствовала его, но тут же отмахнулась, выбросив из головы все посторонние мысли. Главное – спасти людей.
Флайер взял вверх так круто, что, не пристегнись она, вывалилась бы через борт. Где-то внизу промелькнул отставший тримаран с Даханом и Варвичем на борту.
- Берем только раненых, если они есть, - бросил Гурвиль. Ольга кивнула. Флайер «Баядерки» был совсем крохотным, в него с комфортом могли усесться пятеро, считая водителя. Была еще спасательная капсула, но для пилотируемых полетов она по ряду причин не годилась.
- Вон они! Все шестеро…- женщина ткнула пальцем вперед.
Люди цеплялись за опрокинувшийся тримаран. Даже слепому было ясно, что двигаться он не может – одна из «лап» была сильно погнута мощным ударом, сбоку надорвана обшивка. Кроме того, что-то случилось с винтом – он торчал под каким-то странным углом. Вокруг плавали банки с образцами, пакеты, контейнеры, сачки. Таиша одной рукой поддерживала вторую аспирантку Энию Луа. Соберон и второй аспирант помогали рулевому Равилю.
Одного взгляда было достаточно, что ему было хуже всех. Мужчина был без сознания. Запрокинутая голова, белое лицо, струйка крови изо рта… Если бы его голову не поддерживали над водой, он бы утонул.
- Там «корзинка» под сидением, - сказал Гурвиль. – Справитесь?
- Постараюсь, - Ольга нашарила внизу «корзинку», представлявшую собой переплетение широких ремней. Пока флайер описывал над местом катастрофы круги, она расправила ее, одни крепления отстегнув, а другие, наоборот, закрепив, и на очередном заходе сбросила ее вниз:
- Цепляйте!
Флайер мог зависать весьма на недолгое время, и то полностью останавливаться он не мог. Пилот раскрутил его, заставив вращаться по узкой спирали. Это помогало удержать машинку в воздухе. Вращаясь вместе с нею, «корзинка» шлепнулась в воду, и второй аспирант – Ренат, вспомнила Ольга, и он не аспирант, а скорее лаборант – поймал ее, подтянул и стал кое-как запаковывать в нее бесчувственное тело Равиля. К тому моменту, когда он наконец справился – Соберон почему-то не помогал – у Ольги от вращения так закружилась голова, что женщина еле успела проглотить транквилизатор. Не хотелось, чтобы ее стошнило на головы спасаемых.
- Вверх!
Флайер рванул в небеса, буквально выдергивая тело Равиля из воды. Из-за инерции оно раскрутилось так сильно, что Ольга замучилась, сперва останавливая это вращение, которое не могло принести пострадавшему пользы, а потом втаскивая тело на борт.
- Давай за вторым, - приказала она пилоту, перевалив Равиля на заднее сидение и вскрывая диагност.
К тому моменту, когда на борт вскарабкалась Эния, Ольга уже в общих чертах знала, как обстоят дела.
- На корабль, живо, - распорядилась она. – Нужен стационар. И надо связаться с нашими… это реально?
- Сейчас подлетим поближе…
Спутников связи на Охане не было. Единственной точкой связи была сама «Баядерка», вернее, ее искин. У каждого из экипажа был наручный комм, который был связан с нею – вернее, с киборгом Рыжиком, который являлся как бы самодвижущимся модулем корабля – но проблема была в том, что радиус действия коммов был ограничен парой километров. Большую часть побережья он покрывал, кроме пары отдаленных участков, но до горной гряды и тем более середины моря не дотягивал. Поэтому суета и беготня в лагере поднялась, только когда приземлился флайер.
По счастью, серьезно пострадал только Равиль. Его в бессознательном состоянии доставили в медотсек на руках. Эния шла сама, лишь немного опираясь на руку кого-то из экипажа. Ольга вколола ей антибиотик, болеутоляющие и противошоковые препараты и, отправив поспать, занялась главным пострадавшим.
Все было плохо. Равиля кто-то или что-то сильно ударило по голове – или он ударился сам, когда падал из тримарана в воду. В результате он получил черепно-мозговую травму и нахлебался воды. Кроме того, у него были царапины на руках и плечах, как будто его хлестнули вместо кнута полосой наждачной бумаги. В довершение всего в щиколотке обнаружился шприц с парализатором. Как получилось, что Равиль выстрелил в себя – не понятно. Разве что он держал ружье в руках в момент падения из лодки и случайно нажал на спусковой крючок? Ружья, кстати, не нашли, но об этом Ольга не знала и не думала. Ее первый пациент на этом корабле умирал. Он был практически мертв, когда его подняли во флайер. Женщине во время полета парой уколов стимулятора и непрямым массажем удалось как-то пробудить его сердце, но оставался открытым вопрос с черепно-мозговой травмой. Тело-то спасти можно, но что делать, если мозг успел умереть? Прошло почти четыре минуты. Что, если кома, в которую он погрузился, если верить приборам, необратима? Нет, его можно спасти – в условиях стационара, на современном оборудовании. Но здесь, на дикой планете?
Оставался один выход. Он же крайний случай.
Заморозка.
Согласно международной конвенции о правах и человека и Декларации ценностей ни один корабль не мог уйти в глубокий космос без двух вещей – спасательной капсулы и криокамеры. В идеале нужна еще и регенерационная ванна, но ее установка была необходима, если в экипаже больше десяти человек. На «Баядерке» вместе с Ольгой их было только девять, поэтому вместо реген-ванны был всего лишь обычный переносной аппарат. Целиком человека в него не засунешь – только руку или ногу. То, что на борту оказались двенадцать пассажиров, роли не играло. Бюрократическая машина почему-то застопорила ход и «не заметила» отсутствия этого аппарата. А теперь… что теперь будет ожидать Гримо Ашера по возвращении на планету? Не отдадут ли его под суд за то, что пострадал человек?
По счастью – или несчастью, как считать! – реген-ванна для Равиля не была нужна. Да и пострадавшая Эния тоже в ней особенно не нуждалась. Аспирантка отделалась парой сильных ушибов и стрессом. День-два покоя, побольше успокоительных лекарств – и все.
Когда Ольга вышла из медотсека, в коридоре ее встретили все. Ученые и экипаж корабля перемешались и с одинаковым волнением взирали на врача.
- Ну, что? Как он? – перебивая друг друга, воскликнули Гримо Ашер и профессор Якорн. – Будет жить?
- Не знаю, - честно призналась она. – Я подключила все, что можно. Физически он жив, но у Равиля травма головы. Плюс он получил заряд парализатора. Он в коме.
Таиша и еще одна женщина из их группы, Майна, вскрикнули.
- Я делаю все, что могу, - возразила Ольга. – В здешних условиях я уже практически все сделала. Жизнь спасена. Но вот насчет здоровья…- она помолчала, подыскивая слова. – Его надо увезти. Домой. Срочно.
После этих слов в коридоре повисла тишина.
- Как – «домой»? Прямо сейчас? – спросил профессор Якорн.
Она кивнула.
- Я могу поместить тело в криокамеру. Это дает абсолютную гарантию сохранения жизни и возможность реабилитации. Но… в здешних условиях я больше ничем не могу помочь. Это не больница. Это… медицинская комната.
- Вы настаиваете, докторка Крыж?
Она кивнула еще раз.
- Но как же наши исследования? – возопил профессор Трент. – Грант проплачен! Академия выделила нам такие огромные средства… Мы должны оправдать доверие… И наука… что мы скажем в свое оправдание?
- А что вы предлагаете? – ощетинился профессор Якорн. – Пострадал мой сотрудник… даже два моих сотрудника, считая Энию Луа. Люди пострадали, а вы о грантах и средствах! Неужели вам наука дороже жизни?
- Моей жизни – да, - запальчиво возразил Трент. – Ибо я готов положить жизнь на алтарь науки. А вот вы, видимо, не хотите рисковать.
- Рисковать? Жертвовать чужими жизнями, вы хотите сказать?
- Не разводите демагогию и не цепляйтесь к словам! Мы на новой, неисследованной планете. Мы оба с вами подписывали договор. Оба знали, что здесь существует риск столкнуться с… осложнениями. Что могут возникнуть форс-мажорные обстоятельства. Что мы можем натолкнуться на то, с чем не можем справиться. И что мы отдаем себе отчет, куда отправляемся. Каждый из нас – доброволец. Каждый подписывал контракт. Каждый должен был понимать, чем рискует.
- В теории…
- Да, потому, что это было там. Наука делается не только в тиши кабинетов, но и здесь, на переднем крае борьбы с природой! – маленький профессор Трент аж подпрыгивал, наседая на высокого сухощавого оппонента. Со стороны он напоминал растрепанного воробья, который атакует охотничью собаку, натасканную на пернатую дичь. – Было время, когда ученые были подвижниками, естествоиспытателями. Естество- и испытателями! Они на себе порой проводили опыты, на себе проверяли и теории, и лекарства. Они шли на риск, порой умирая в жестоких муках, но их жертвы были не напрасны. Своими телами, если угодно, они устилали путь в светлое будущее человечества. В наше с вами будущее! А что мы, их потомки, можем противопоставить им? Страх «как бы чего не вышло»? Тишину и уют кабинетов? Как бы не так? Мы обязаны продолжить их путь! Короче, вы как хотите, а моя группа остается! Кто со мной?
Он обвел взглядом окружающих. Выражения лиц как минимум половины означали одно: «Как прикажете, так и сделаем!»
- Отлично. Моя группа остается!
- А моя – нет, - отрезал профессор Якорн с высоты своего роста. – Капитан, если эти фанатики собираются покончить с собой, можете их тут оставить. А нас вместе с пострадавшими прошу немедленно доставить обратно. Оплата аренды будет проведена, наверное, сразу по прилету. Лично к вам претензий нет… в основном.
Гримо Ашер молчал, выжидая. И его ожидания оправдались.
- Профессор, - подала голос Майда, - с вашего позволения, я бы тоже хотела… остаться! Эния пусть улетает, а я…
- Что? Сэйя с’Ан, вы это серьезно? – изумился тот.
- С вашего позволения, - девушка опустила глаза, - я согласна с профессором Трентом. Мы… на этой планете нас ждут открытия и… испытания. Мы должны доказать, что готовы… к ним. И потом – улететь так быстро, это значит, сдаться. Без борьбы человека с… природой.
- Ха! – подбоченился профессор Трент.
- Я бы тоже хотел задержаться, - произнес и Ренат. – Вместо Равиля. Тем более что я видел это… существо на экране и мне будет обидно, если я улечу, ничего о нем не узнав.
Профессор Якорн выглядел сбитым с толку. Двое из его группы уже высказались против. Что думают остальные?
- Поставим вопрос на голосование? Кто хочет все бросить и немедленно вернуться в цивилизацию, оставив тайны этой планеты другим, тем, кто окажется более крепким и выносливым? – сказал профессор Трент. – Поднимите руки те, кто согласен сбежать при первом же намеке на опасность, презрев звание ученого и отринув шанс увековечить свои имена?
- Не передергивайте, коллега! – воскликнул Якорн. – Я забочусь об их безопасности…
- О да, в безопасности так удобно сожалеть об упущенных возможностях…
- … возможностях бесславно погибнуть! Кто о нас вспомнит, если мы все тут умрем?
- Интересно вы ставите вопрос, коллега. По-вашему, мы обречены на смерть? Докажите! Две производственные травмы – не повод все бросить. Лично я не вижу опасности для наших жизней. Несчастные случаи бывают везде. Предусмотреть все невозможно. Кроме того, у кого – как, а лично у меня страховку оплачивает академия. Как и у всех членов моей группы. У вас разве не так?
- Так, но…
- Но скажите лучше, что вы просто струсили.
- Я? – завелся профессор Якорн. – Струсил? Так вот, коллега, я не струсил. И готов вам это доказать в любой момент. Моя группа остается тоже. Это приказ!
Гримо Ашер за все время спора не сказал ни слова. Но когда спорщики стали расходиться, поманил Ольгу пальцем:
- Доктор Крыж, можно вас на два слова?
Женщина кивнула, приглашая капитана в медотсек. Тут было и ближе всего, и звукоизоляция получше. Впрочем, капитан не стал заходить дальше жилой части каюты, прислонившись к стене у самой двери.
- Я вас слушаю.
- Доктор Крыж, эти… насколько серьезно положение пострадавших? – кивнул Гримо в сторону медицинской половины каюты, обычно отделенной ширмой.
- Сэйа Луа пострадала не слишком сильно. Через день-два она полностью восстановится. Разве что я бы посоветовала ей первое время не напрягать руку и заниматься лечебной гимнастикой. Хотя бы дней семь. Что касается Равиля д’Ора, то… тело пострадало не слишком сильно, жизнь его вне опасности, но мозг… Он пока в коме. И либо очнется сам через какое-то время, либо его придется везти в клинику для обследования.
- Здесь вы ничего не сможете для него сделать?
- Только подключить аппарат жизнеобеспечения. Или заморозить. Капсула есть…
- Одна.
Ольга опустила взгляд.
- Я… понимаю…
- Она одна. И я разрешаю вам использовать ее. Немедленно.
Она вскинула глаза:
- А если…
- А если произойдет что-то еще, то мы немедленно улетаем. Вам понятно?
Женщина медленно кивнула.
- Вы ведь никогда прежде не работали в таких условиях? – неожиданно поинтересовался Гримо.
- Нет.
- Но опыт работы у вас есть.
- Конечно. Все сказано в моем резюме…
- А, кто их читает, эти ваши резюме! Мы ведь не клиника для мировых знаменитостей. Просто, если что-то случится… не переживайте. У вас все получится!
- Спасибо, капитан.
Он не ответил, только еще раз коротко кивнул, выходя.
Бло Блу чувствовал одновременно восторг и тревогу. Чудовищный монстр, отягощенный кусачими паразитами, готовый к нересту, был повержен. Недозрелые зародыши с их будущими жертвами упали на дно. Некоторые лопнули, и пусть попавшие внутрь жертвы уже были мертвы, но и из этих яиц тоже больше никто не вылупится. Двое паразитов серьезно покалечены, и можно было праздновать победу.
Но совершенно неожиданно на помощь первому чудовищу прибыло второе. Оно забрало к себе уцелевших паразитов и оттащило куда-то труп сородича.
Вот это было уже плохо. Выходило, что чудовище не одно. Что они бродят по крайней мере парами, и у них есть взаимовыручка. Значит, они довольно хорошо организованы, раз приходят на помощь сородичам. Такой враг вдвойне опаснее и надо готовиться к длительной войне.
Парализованный паразитом ласт – стало ясно, как они ловят свои жертвы, видимо, он ошибся, и это не паразиты, а на самом деле симбионты – плохо двигался. Кожа почти потеряла чувствительность, сам ласт шевелился с трудом, приходилось прилагать значительные усилия. Поэтому быстро Бло Блу передвигаться не мог. Он почти полз по дну, помогая передними конечностями, хватаясь для опоры за камни и водоросли, но ухитрился выдержать верное направление и добрался-таки до края мира.
От того, что он там увидел, его всего затрясло. Оказывается, чудовища вместе с симбионтами высадились как раз на том месте, где испокон веков матери выходят в иной мир и, рискуя жизнью, откладывают яйца. Эти твари заняли родильный дом! Оба чудовища, отдыхая, покачивались на мелкой воде, растопырив лапы. Пострадавшее отличить было проще простого – у него, видимо, началась линька, и паразиты помогали ему избавиться от старого панциря. Они уже удалили поврежденную конечность и теперь ждали, что чудовище-хозяин начнет, подобно крабу, отращивать новую. Пока этого не произошло, паразиты бродили по родильному пляжу, хватая заплывающих сюда животных. Наверное, хотели посытнее накормить своего раненого хозяина.
Второе чудовище большую часть времени стояло рядом с покалеченным партнером. Лишь иногда оно забирало себе на спину двух-трех паразитов и совершало разминочные пробежки. Со стороны казалось, что оно проявляет трогательную заботливость и привязанность. Не иди речь о жутких чужаках, Бло Блу даже умилился бы, но это были чудовища. Твари, которым нет места в его мире! Когда подранок выздоровеет, они опять отложат яйца, и их детеныши заполонят море. Этого нельзя допустить. Чудовища должны быть уничтожены, во что бы то ни стало. Может быть, это они и убили того солнечника? Тогда, убив чудовищ, он очистится от обвинения в преступлении и сможет вернуться в племя.
Решено. Он останется и будет наблюдать. И как только выберет подходящий момент, атакует снова.
Бло Блу не знал, что за ним самим ведется наблюдение.
Асель склонился над монитором. В затылок ему дышали остальные, лезли в первые ряды, толкались локтями.
- Это он! Он, - Таиша возбужденно тыкала в пальцем в экран, на котором маячил овальной формы силуэт. – Я его узнаю!
- К самому берегу подобрался, - кивнул Дахан р’Ум. – Можешь определить, где он прячется?
- Только пока он на открытом пространстве. Как только уйдет из поля зрения дрона – все, попал. Вот если бы ему передатчик подсадить, - мечтательно вздохнул Асель.
Уже несколько дней это существо не давало людям спокойно жить. Оно атаковало ныряльщиков, кидалось на тримаран. А вчера ночью напало на сломанное судно и оторвало ему вторую опору. Тримаран пришлось вылавливать и оттаскивать на сушу. Да и второй они теперь опасались оставлять в воде, чтобы и его не постигла участь первого. Работы приостановились. Вставал вопрос о том, что делать. Конечно, о том, чтобы свернуть экспедицию и улететь, речи пока не шло – об этом твердил, как заведенный, только профессор Якорн, каждое утро интересуясь, не передумали ли остальные? – но если не решить эту проблему, судьба экспедиции окажется под угрозой. Вариант о том, чтобы просто перебраться на другой остров, пока не рассматривали. То есть, уже пускали дрон летать над соседними островками, но на первых четырех исследованных участках подходящее место для лагеря не нашлось. А «Баядерку» вообще больше сажать было негде.
Конечно, люди не теряли надежды – кроме Восточного, оставался неисследованным Закатный архипелаг, где могли найтись удобные участки. Но время-то шло. И не окажется ли так, что новое место стоянки будет найдено как раз в последний день экспедиции?
- А зачем передатчик? – пожал плечами Соберон. – Давайте его поймаем.
Все воззрились на студента так, словно впервые увидели.
- Что? – откликнулся тот на молчаливые вопросы. – Что не так?
- Ты хочешь его изловить? – осторожно поинтересовалась Таиша.
- А вы – нет? Пусть себе и дальше плавает в здешних морях агрессивно настроенное животное. Один тримаран он нам уже сломал, пусть второй доламывает? Давайте тогда, как профессор предлагал, соберем вещички и смотаемся отсюда. Мол, нас дикое животное с планеты согнало!
- Ты… - Дахан р’Ум медленно выпрямился, - сам-то понял, что сказал?
- А что я такого сказал?
- А такого, что это отличная идея. Правда, ребята?
Все встрепенулись и заговорили чуть ли не хором. Поймать неизвестное науке животное! Что может быть естественнее, раз они за этим и прилетели! И пусть обе группы, объединившись, за последние сутки поймали уже восемь новых видов позвоночных животных и четырнадцать беспозвоночных, это новое грядущее открытие взволновало все умы. До сих пор все пойманные животные были невелики по размерам – от силы метр. А странное существо, по самым скромным прикидкам, было с человека ростом. Они не только получат в руки уникальный материал для исследований, но и обезопасят пляж от нападений глубоководного монстра.
Пользуясь моментом, экипаж «Баядерки» спешил заняться мелким ремонтом. Во время каждого полета что-то обязательно выходит из строя – изнашиваются винты, стирается на них резьба, метеориты разбивают отдельные камеры наблюдения и портят защитный экран, на поверхности оседает звездная пыль, а потом и радиоактивные ошметки. При входе в атмосферу часто обгорает обшивка, забиваются гарью сопла планетарных двигателей, пачкаются фильтры воздухо- и водопроводов. Короче, всегда есть, что подлатать, почистить и заменить. Ни один корабль, приземлившись на планету, не стартует с нее в тот же день – сперва надо обязательно проверить, все ли в порядке.
Тор Брежняк, механик корабля, взяв в помощники практически весь экипаж, сейчас как раз над этим и трудился. Каждый день, чтобы не скучали, ему помогали то одни, то другие. Даже капитан Ашер не избежал «трудовой повинности» - так сказать, чтобы не слишком важничал. Исключение сделали для «докторки Крыж» и киборга Рыжика. Но Ольга и так была занята – у врача нашлось много работы, да и не отправишь женщину копаться в двигателе, все равно она в этом ничего не понимает! – а киборг имел постоянную связь с искином и занимался диагностикой программ, заодно обрабатывая для «головоломов» одну задачу за другой. Стационарных компьютеров в лагерях не имелось, только переносные нетбуки с ограниченным набором функций, так что раз в сутки кто-то да приходил с ворохом данных и просил «скоренько насчитать тут кое-чего».
Сегодня была как раз очередь капитана и пилота помогать механику. В прошлом капитан работал всегда с первым помощником, но после недавней ссоры между Гримо и Варвичем словно черная комета пролетела. Они перестали разговаривать, общаясь только строго по делу, в компании отмалчивались, и часто бывало, что, стоило одному войти в комнату, как другой тут же уходил под любым предлогом. Разве что за завтраком вынужденно собирались вместе, да и то Варвич старался закончить трапезу как можно раньше и удирал, не отвечая на вопросы.
Дождавшись, пока Гурвиль отвлечется на выполнение задания – надо было осмотреть каждый клапан в системе газообмена, - Брежняк кивнул капитану, мол, пошли-ка, отойдем.
- Вот тут стучит чего-то, - пояснил он. – Хочу перебрать, пока стоим… Второй маневровый. В него метеорит угодил. Снаружи-то мы залатали, но надо глянуть – авось чего разболталось. Может, всего пару гаек подкрутить или распайку в одном месте заменить… Я покопаюсь, а ты только инструменты подавай.
Гримо кивнул. Второй маневровый двигатель до сего момента не вызывал у Брежняка нареканий. Значит, не в двигателе дело.
Он угадал.
- Кэп, ты… - Брежняк, тем не менее, взялся за работу и принялся снимать защитный кожух, - тут такое дело… мы давно вместе летаем, столько всего пережили… Одни цесарийские мета-болота чего стоили… А поющие пески Клохараса!
- Угу. Разве забудешь, - кивнул Гримо исключительно для поддержания разговора.
- Ага. А как мы вляпались в заварушку на Бета-Омнитусе? Еле двигатели унесли. Такие убытки… ни одному торговцу не снилось.
- Ну…
- А тот случай на Акуле?
- Помню. Ты что, решил мемуары начать писать? Не рановато ли?
- Да нет, - иногда у механика напрочь отшибало чувство юмора. – Думаю, еще годков пять-шесть полетаю… если докторка Крыж мой собственный двигатель как-нибудь вот также переберет… Вон ту отвертку подай. С зеленой ручкой. Ага!
Тор Брежняк был самым старшим членом экипажа. У него было пятнадцать тысяч часов налета, когда Гримо только-только сделал в космосе первые шаги. На него буквально молились в ремонтных ангарах Шестого Тарсусианского военного флота, а он все бросил и ушел на вольные хлеба. Возраст не сказывался на его внешности, и на вид он казался ровесником капитана. Лишь немногие знали, как правильно определять возраст у тарсусиан – по цвету глаз. Чем светлее, тем больше лет. У Тора Брежняка они были светло-серые, что означало скорую старость.
- Тогда в чем дело, если ты не собираешься увольняться?
- Не в чем, а в ком. Кэп, мы всегда были заодно. Куда бы нас ни заносило, что бы ни случалось. А тут… кэп, что происходит?
- Ничего. Обычная штатная ситуация.
- Обычная?.. Забери отвертку. Мне вон тот электрометр подай. В боковом кармане который… Он самый, - механик открутил верхний колпачок и засунул руку с прибором в самое нутро мотора чуть ли не по плечо. – Вы с Примеком прямо как сведенные… Шарахаетесь друг от друга, слова сквозь зубы цедите… Поругались?
- Нет. А что?
- Заметно. Как ты его с «губы» выпустил, так и он сам другим стал, да и ты… приятелями же вы были, не-разлей-вода! А теперь что?
- Ничего.
- Это из-за докторки? – Брежняк буквально нырнул в недра мотора, чем-то там шурша и постукивая, и вещал уже оттуда. – Спору нет, хороша!.. Да только неужели вы из-за женщины…
- Я – нет. А вот Варвич… он нарушил устав…
Механик перестал возиться с мотором, выпрямился.
- Вот оно что… И серьезно?
Если бы не возраст и послужной список Тора Брежняка, Гримо наверняка вкатал бы ему выговор за то, что осмелился так разговаривать с капитаном. Но если, например, пилота он мог заменить собой, да и навигатора тоже, закачав в Рыжика парочку соответствующих программ, да и энергетики с техниками тоже как бы взаимозаменяемы, то пойди найди другого такого механика!
- Да, - сказал он. – В уставе четко сказано: «Любые интриги и любовные связи между членами экипажа запрещены». А он… Драку устроил. С пассажиром. И ведь ни докторка Крыж, ни сам пассажир повода не давали. Набросился с кулаками… еле оттащили.
Тор Брежняк стоял перед капитаном, опустив голову, и мял в руках какую-то ветошь.
- Меня там не было, - проворчал он. – Я на дежурстве был… но если хочешь совет, то… не разбрасывайся ты своими людьми. Этот пассажир сегодня на борту, завтра нет его. А Примек свой человек. И твой друг.
- Да, он мой друг. Но устав…Это закон. А если все будут из-за нашей докторки в драку лезть?
- Значит, надо с докторкой переговорить. Она…
- Она не виновата, что женщина. Уж коли на то пошло, то вина больше на мне. Надо было раньше поисками врача озаботиться. Или не отпускать Вришку. Я капитан, и я отвечаю за вас всех…
- Кроме Варвича.
- За него тоже. Только…
Гримо не успел придумать, что сказать. Послышался стук – кто-то явился в тамбур машинного отделения. Тор притопил в кармане кнопку внутреннего переговорного устройства:
- Кто там?
- Профессор Трент, - послышался голос из динамика. – Мне тут сообщили, что здесь находится… э-э… капитан?
- Да, - Гримо сделал шаг вперед, хотя из динамика его не было видно. – Что случилось?
- Нам необходимо с вами поговорить. Случай… экстренный.
Капитан и механик переглянулись. Обоим на ум пришло одно и то же – что-то случилось за время их отсутствия. От очередной внутренней ссоры до взрыва сверхновой.
- Иду.
Профессор был не один. За его спиной маячили двое аспирантов, Асель и Ренат.
- Что случилось? Все, - Гримо бросил взгляд дальше по коридору, прислушался, не слышны ли крики и топот ног, - все на месте?
- Все в порядке, капитан. Но нам нужна ваша помощь. Дело в том, - маленький профессор потер ладони нетерпеливым жестом, - что мы решили изловить глубоководного монстра. Того самого, который на нас напал. Эти молодые люди придумали ловушку, в которую существо можно легко заманить. Но нам надо…
- Вам нужны какие-нибудь детали, конструкции и материалы? Я правильно вас понял?.. Тор! Иди-ка сюда! – хлопнул по плечу подошедшего механика. – Тор, эти «голово…»… кхм… ученые мужи хотят попросить нашей помощи в деле…
- Да нет же! – всплеснул руками профессор Трент. – То есть, если сэй Брежняк нам поможет, мы будем только рады, но на самом деле мы хотели заручиться именно вашей помощью! Понимаете, у нас в лагере нет условий для содержания монстра. Вырыть бассейн? Где гарантия, что он не сбежит? Построить клетку вокруг бассейна – это слишком громоздко, трудоемко и у нас нет материалов.
- И вы хотите, чтобы мы поделились материалами?
- Мы хотим, чтобы вы предоставили нам помещение, в котором мы будем содержать нашего монстра!
С воображением у капитана Ашера не все было в порядке, поэтому он сразу представил кита, который заполнил до отказа не только ванну, но и всю ванную комнату, причем хвост остался торчать в коридоре.
- И где, по-вашему, мы можем его у себя поместить?
- Не знаю, - развел руками профессор. – Это ваш корабль, вы его знаете лучше меня и сами придумайте, куда его девать. Но я думаю, что какая-нибудь емкость всего на пару тысяч литров подойдет. У вас есть бассейн?
- Что? – Гримо захотелось себя ущипнуть.
- Бассейн. Обычный домашний бассейн с джакузи. Любой формы.
- Вы на Охану добрались на моей «Баядерке»? – помолчав, спросил капитан.
- Да, разумеется. А на чем же еще? – хихикнул профессор Трент.
- Вы по дороге сюда видели в каком-нибудь помещении бассейн?
- Нет.
- И я тоже не видел. У нас одна ванна, и то сидячая, и полторы душевые кабины на всех – одна обычная и вторая в медкомнате для дезинфекций. И все. «Баядерка» - не круизный лайнер, где к услугам пассажиров все триста тридцать три удовольствия. Это вы должны были уяснить себе еще в первые минуты после старта. Мы и так… кхм… мы выполняем свою часть договора, и лично я не понимаю, почему мы должны делать больше.
- В договоре, между прочим, сказано, что вы должны всемерно содействовать работе научной группы, - назидательно поднял палец профессор.
Гримо начал утомлять этот разговор. Он уже открыл рот, чтобы попрощаться – мол, меня ждет работа! – когда Брежняк тихо тронул его за локоть.
- Две тысячи литров, говорите? А три с половиной тысячи не подойдет?
- Что? – на механика вытаращились все. Кто с недоверием, кто с возмущением, кто с восторгом.
- Да я вот тут подумал… у нас четыре резервуара с космотопливом. Мы один успели под завязку осушить, пока сюда летели, да второго чуть-чуть начать. Каждый как раз на три с половиной тысячи кубоединиц. Если его почистить и продезинфицировать…
- То он непременно подойдет! – воскликнул профессор Трент, всплеснув руками. – Капитан Ашер, ваш механик просто гений! Три с половиной тысячи кубоединиц… Начните его готовить, немедленно! А вы, мальчики, - это уже относилось к лаборантам, - слышали наш разговор? Сделать все, но чтобы монстр уже к завтрашнему дню был пойман! К завтрашнему дню, надеюсь, резервуар будет готов, - сказано это было утвердительным тоном. – Ну и мы постараемся не подкачать! Спасибо вам, капитан Ашер. Спасибо за вклад в науку! Планета вас не забудет! Вот оно, истинное бескорыстие и готовность пожертвовать самым дорогим ради блага человечества! Итак, до завтра! До завтра!
Подгоняя лаборантов и продолжая выкрикивать воззвания пополам с обещаниями, профессор Трент умчался прочь, оставив Гримо и Брежняка.
- До завтра, значит, - пробормотал Гримо. – И я дал согласие. Так? Я лично отдал приказ превратить мою «Баядерку» в филиал их чертовой академии? Что будет дальше? И с каких это пор мои подчиненные решают все за меня? То по поводу Примека мне тут мозги перебираешь, то кораблем моим разбрасываешься… Тор, если дело и дальше так пойдет, я вас брошу и устроюсь… ну, хотя бы… хотя бы барменом на любой станции. Или вообще в гонщики подамся. Моей квалификации пилота хватит. А вы делайте, что хотите. Ну, чего ты ухмыляешься, Тор?
- Тебе это нравится, Гримо, - пояснил тот. – И самому интересно, что это за глубоководный монстр такой!
Тут механик был прав, ничего не попишешь. Вспомнились их предыдущие приключения – и на Бета-Омнитусе, и на Акуле, и как они мокли и мерзли в мета-болотах…Всякое бывало. И ссоры, и взаимное обвинение друг друга: «Это ты во всем виноват! Это все из-за твоей глупости и безалаберности!» - и даже демонстративный уход из команды. Но потом, когда очередная авантюра заканчивалась, и «Баядерка» зависала на какой-нибудь станции, весь экипаж посещала одна и та же мысль: «А ведь неплохо мы тогда сработали… Есть, что вспомнить!»
И всегда рядом был Примек Варвич. Впрочем, нет, в мета-болотах его еще не было. Он пришел в экипаж позже. Но кто сказал, что старший помощник был лишним человеком?
«Надо с ним поговорить!» - решил Гримо.
Бло Блу был удивлен. Несколько дней назад оба чудовища из бухты исчезли. Он отлучился буквально на полдня, чтобы проверить свою хижину и заодно собрать урожай эхении, а когда вернулся на свой наблюдательный пункт, выяснилось, что оба монстра пропали.
Причин, по которым они могли покинуть родильный дом, было не так уж и много. Во-первых, изменилось течение. Бло Блу это чувствовал, но не придал значения. Подумаешь, немного холодной воды в нижних слоях! Но для этих тварей, наверное, это было критично. Если они откладывают свои яйца на дно, кладка может затормозиться в своем развитии или вовсе погибнуть.
Во-вторых, раненое существо могло сдохнуть, и его партнер не стал задерживаться здесь, над трупом сородича. Бросил или наверняка съел. Есть много животных, которые не задерживаются рядом с телом сородича.
В-третьих, раненое животное могло и выздороветь, и тогда они уплыли оба. А могло случиться так, что их кто-то спугнул. Кто-то намного больше и опаснее.
Этот последний вариант нравился Бло Блу меньше всего. Он признавал, что мало знает о далеких мирах. Шаман рассказывал истории о том, что где-то в холодных водах водятся жуткого вида чудовища – у них округлое плоское тело и многочисленные шипы по бокам. Они ползают по дну, подъедая все, что заметят – упавшие на дно трупы животных, растительность, актиний, моллюсков, усоногих рачков, рыбью икру. А есть огромные хищники, по сравнению с которыми хищные акелы – так, мелочь. А твари, которые обитают в глубине впадин? А «мертвый глаз»? А длинношеий рыбоед? А электрит? А существа из внешнего, иного мира, которые редко прорываются внутрь, но лишь для того, чтобы схватить кого-нибудь и слопать? Да мало ли опасностей поджидает в море? Он познакомился только с «бегунцами», как окрестил этих чудовищ. Но как быть с остальными?
В надежде найти ответ на вопрос, куда делись оба чудовища, Бло Блу решил исследовать бухту родильного дома и окрестности в поисках хоть каких-то следов.
К работе он приступил незамедлительно – опустился на дно и принялся методично обшаривать камень за камнем, прерываясь время от времени, чтобы дать осесть взбаламученному илу.
- Вот он! Появился! – Асель прилип к монитору. Со всех сторон на него насели остальные. Затаив дыхание, аспиранты следили за показаниями приборов. Где-то среди них забился профессор Трент, взволнованный не меньше своих подчиненных.
- Да! Да! – слышался взволнованный шепот. – Ой, какой огромный! В нем метра полтора, не меньше!.. В длину или в ширину?.. Вот вытащим, и померяем!.. А справимся?.. Должны! Главное, чтобы он сунулся в ловушку. Соберон, она сработает?
- Должна, - фыркнул студент. – Я все предусмотрел – приманку, спусковой механизм…Конструкция проверенная веками!
Спорить пока никому не хотелось. Ловушка, которую буквально на коленке собрали аспиранты под командованием студента и небольшой технической консультацией механика Брежняка, была проста, как все гениальное, несмотря на то, что на ее подготовку и полевые испытания было потрачено трое суток. Под водой была закреплена приманка – банка с рыбкой. Живой, разумеется, чтобы монстр среагировал на движение объекта. От крышки банки тянулся провод к спусковому механизму. Стоило кому-то попытаться открыть крышку, как провод обрывался, и пара ружей-парализаторов выпускала заряд в того, кто держал банку. Ружья были заранее закреплены под водой таким образом, чтобы перекрывали как можно большую площадь. На случай, если монстр будет только подранен и попытается улизнуть, двое добровольцев – Ренат и сама Таиша – ждали наготове в аквалангах, оснащенных турбо-реактивными двигателями. Оба были тоже вооружены парализаторами. Профессор Трент сперва не хотел допускать Таишу до финальной стадии поимки – мол, не женское это дело, на монстров охотиться! – но аспирантка заупрямилась.
- Если бы я была за вами замужем, я бы вам подчинилась, - заявила она. – Хотите мне запретить – женитесь!
- Ни за что! – так категорично высказался профессор, что породил волну шуточек на тему эмансипации. Мол, чтобы сохранить свою свободу, мужчина даже готов предоставить женщине право поступать по-своему. С другой стороны, положение замужней женщины и свободной на Хагашии существенно отличалось. И еще неизвестно, кто бы больше выиграл.
И вот монстр наконец-то появился в поле зрения. Оставалось только ждать.
Никто не заметил, как на берегу, пока еще скрытый густой прибрежной растительностью, появился еще один человек.
Примек Варвич в последнее время полюбил одинокие прогулки по острову. Отдежурив положенный срок, отработав на подхвате у механиков и отсидев четверть часа за обеденным столом, он брал армейский бластер и уходил в чащу. «Пойду, прогуляюсь!» или: «Осмотрю окрестности!» - обычно отвечал он на расспросы. Даже Гримо не мог заставить его задержаться в лагере больше положенного. Наоборот, стоило капитану обратить на него внимание, старпом удирал, едва ли не сломя голову. Не бегать же начальнику за подчиненным по всем джунглям!
И вот сейчас он вышел к берегу в том месте, где «головоломы» решили устроить ловушку для водяного. С берега из-за кустов ему были хорошо видны затаившиеся Ренат и Таиша, хотя со спины да в скафандрах нельзя было сказать, кто где. Если присмотреться, можно было даже заметить камни, возле которых была устроена ловушка. Со своей стороны Варвич прекрасно видел недостаток конструкции. Да, парализаторы перекрывали большую часть пространства, но далеко не всю. Оставался довольно внушительных размеров «клин». И если монстр случайно или нарочно окажется в мертвой зоне, выстрелы не причинят ему вреда. Более того – между ним и поимщиками непременно окажется обстреливаемая зона. И в таком случае первыми, кто попадет под парализующий луч, окажутся именно люди.
Если только…
Варвич медленно снял с плеча бластер. Тот самый, многофункциональный, с которым когда-то и удрал, решив, что оружие дезертиру пригодится больше, чем, скажем, аптечка и документы. Не глядя, привычным жестом, переключил режим стрельбы. Нет, долго ждать он не будет. Постоит несколько минут, да и пойдет своей дорогой.
На глубине мелькнула тень.
- Есть! – вскрикнул Асель так громко, что на него хором зашикали, как будто его вопль мог спугнуть монстра. – Явился! Он уже возле ловушки…
- Не мешай, - ткнул его кулаком Соберон. – Сейчас он…
Монстр внезапно остановился.
Бло Блу не поверил своим глазам. Вот оно! Икринка! Прозрачная емкость чуть вытянутой формы, с характерной крышкой с одного конца. Внутри мечется рыбка – коралловый полосатик – запас питательных веществ для будущего маленького чудовища. Но почему только одна? Где остальные? Или чудовище уже выметало часть икры там, у пирамиды? Может быть, именно там и было их место икрометания? Самка хотела с помощью симбионтов избавиться от икры, но Бло Блу ее спугнул и ранил. Возможно, икра уже была испорчена, а возможно, так и было устроено природой изначально. Как бы то ни было, в недрах раненой самки оставалось последнее оплодотворенное яйцо. И прежде, чем она уплыла вместе с самцом, она отложила его. Глупо. В большой кладке хотя бы у части яиц есть шанс уцелеть, а одиночку слопает любой. Если только у яйца нет защитного механизма.
Бло Блу подобрался ближе. Яйцо было закреплено тонкими нитями, которые были плохо видны в воде, но отлично ощущались боковой линией карпакса. Он мог их «видеть» - две удерживали яйцо у самого дна, а еще две нити шли куда-то в стороны, уходя за груды камней. И в расположении этих груд было что-то странное. Что-то подозрительное.
- Что он делает? – прошипел Асель. – Почему он не двигается?
- Может, его что-нибудь испугало? – предположила Эния Луа, только-только выписавшаяся из медцентра. Рука ее все еще была на перевязи.
- Что, например? – огрызнулся Соберон.
- Не знаю. Это ведь твоя ловушка.
- Моя. Ну и что? Всего предусмотреть невозможно! Но почему он не хватает приманку?
На мониторе сквозь толщу воды мало, что можно было разглядеть – все виделось как скопление цветовых пятен. Но даже так можно было увидеть, что монстр замер, слабо шевеля плавниками. Потом сдвинулся с места, поднимаясь в верхние слои воды и собираясь проплыть над приманкой. Сигнальные нити при этом остались далеко внизу, а сектор обстрела оказался у него за спиной.
- Раа-акшас, - простонал Соберон. – Ну и хитрая бестия!
- Вот тварь, - поддержал его Асель. – Он догадался о ловушке!
- И что теперь? – занервничал профессор Трент. – Что вы намерены предпринять?
Ответить Асель не успел. Соберон схватил микрофон, поднося к губам.
- Ренат, как меня слышно? Прием! Таиша, ответьте!
- Это Ренат, - послышался голос в динамике. – Слышу хорошо. Что за…
- Ренат, он ушел! Он вне зоны обстрела.
- Видим. Что предлагаешь?
- Атакуйте его! Сейчас!
- Понял. Конец связи.
Ни Таиша, ни Ренат не попадали в поле зрения приемника. Их не было видно на экранах, и никто не видел, что они сделали и как. Но внезапно монстр дернулся, словно его толкнули в спину. Довольно ловко он перекувыркнулся в воде, взмахивая ластами и баламутя ил. При этом случайно или нарочно он зацепил-таки один из сигнальных проводов, и луч парализатора пронзил толщу воды. Вслед за ним ударили еще два луча. Оба прошла по касательной и, судя по всему, не причинили монстру никакого вреда. Во всяком случае, вверх он рванулся довольно быстро.
- Ай! – взвизгнула Эния.
На краткий миг в воздух над лагуной взлетело сине-зеленое округлое тело, взмахивающее плавниками. Зависло в воздухе…
И грянул выстрел.
Глава 6
Глава 6.
Резкий хлопок был подобен грому с ясного неба, настолько его не ждали. Морское чудовище перекувырнулось, шлепаясь в воду в туче брызг.
Асель вскочил так быстро, что едва не опрокинул столик с монитором.
- Кто стрелял?
Все завертели головами, отыскивая того, кто вздумал палить по их добыче.
- Вон он! – кто-то заметил фигуру на обрыве. Но стрелок уже повернулся спиной, скрываясь в зарослях. Успели заметить только комбинезон космолетчика. Соберон и Асель уже сорвались с места, чтобы нагнать его, но в этот момент их отвлек голос Энии:
- Смотрите!
Все обернулись. На поверхности воды в том месте, куда упало тело монстра, показались две головы в масках. Один пловец отчаянно махал рукой.
- Да? Что? – забыв о погоне, Асель прижал к уху микрофон.
- Мы его поймали! – глухо прозвучал в динамике голос Рената. – Он выскочил из воды и тут же шлепнулся обратно. Кажется, он оглушен… не может плыть… Нам нужна помощь, мы с Таишей его не удержим.
- Дахан, Соберон, пошли за лодкой! – скомандовал Асель. – Ренат, - снова обратился он к товарищу, - он жив?
- Кажется, да. Повреждений нет…
- Сейчас мы к вам приедем. Держите его! Эния, побудешь на связи?
Девушка кивнула, устраиваясь за монитором. Неловко, одной рукой, поймала брошенный ей микрофон. Другая аспирантка, Майда с’Ан, поспешила по пятам за парнями. На месте остался только потирающий руки профессор Трент.
- Это победа, моя милая! Победа! – потирал он руки. – Глубоководное животное. Мы открыли и опишем новый вид! А сэй Якорн и дальше может копаться в своем углу, не замечая ничего. Мы рискнули и победили. Уверен, следующий грант на исследования получу именно я. И, конечно, я вас не забуду!
В восемь рук аспиранты быстренько спустили тримаран, который на полной скорости подлетел к тому месту, где Таиша и Ренат с трудом удерживали тело глубоководного монстра. Тот не подавал признаков жизни, но Таиша уверяла, что, ухватившись за его шею под самым панцирем, почувствовала что-то вроде пульса. Конечно, трудно сказать наверняка, где у него сердце и крупные кровеносные сосуды, но в том месте слабая мягкая кожа действительно слегка вибрировала. А когда тушу, оказавшуюся невероятно тяжелой, стали затаскивать на катамаран, он неожиданно шевельнул ластами.
- Осторожно! – вскрикнула Таиша. – Кажется, он приходит в себя!
- Щелкни его парализатором, - посоветовал Ренат.
Девушка, недолго думая, прижала дуло ружья к шее монстра и нажала на кнопку. Туша дернулась, подпрыгивая и едва не вырвавшись из рук поимщиков.
- Да осторожнее ты! Хочешь заодно и нас всех убить?
- Он у меня на максимуме стоял, - повинилась Таиша. – Я забыла переключить…
- Вот женщина! Ага, а теперь выяснится, что ты его убила…И чего будем делать?
- Если он умер, проведем вскрытие. Потом замаринуем и в холодильник…- пожала плечами девушка.
- Думаешь, такая туша в него целиком влезет?
- Ну… можно по частям… И вообще, хватит болтать!
Тушу все-таки втащили на тримаран, и он покатился к берегу. Ренат нырнул, чтобы разрядить ловушку – вытащить самострелы, раскупорить банку с рыбкой, которая послужила приманкой. На берег он выбрался самым последним, уже когда туша была свалена на песок.
Больше всего на свете новый обитатель морей Оханы был похож на огромную, в рост человека, морскую черепаху. За это говорила форма его тела, наличие панциря и ласты. Правда, голова совсем не походила на черепашью – Асель тут же подсуетился и нашел в базе данных около сотни фотографий как «классических» черепах, обитавших в морях Старой Земли, так и всех обитателей инопланетных морей, которых потомки землян вслед за земными черепахами тоже стали называть так. Голова была намного круглее, на черепе был заметен костяной гребень, лицевая часть плоская с чуть вздернутым носом, глаза смотрели точно вперед, располагаясь впереди, а не по бокам, а челюсти… челюсти были настолько похожи на человеческие, что Асель невольно для сравнения схватил себя за подбородок.
- Мутант? – первой высказалась Таиша.
- Конвергенция. Сходные условия существования порождают сходные образцы. Должна знать.
- Я буду это знать после того, как проведу детальное изучение объекта. В том числе и на клеточно-генетическом уровне, - парировала аспирантка. – Пока надо рассматривать все возможности, вплоть до самых невероятных!
- Хочешь сказать, что перед нами может быть как коренной обитатель этой планеты, так и помесь человека с черепахой? Челопах? Черевек?
- Извращайся, как хочешь, но его надо поместить в подходящую среду и исследовать, - огрызнулась Таиша. – Вы договорились с нашими космолетчиками? Они согласны поместить его к себе на время?
- Профессор Трент разговаривал, - припомнил Асель. – Сэй профессор, сэй профессор!
Тот уже спешил к ним эдаким энергичным мячиком.
- Поймали? – кричал он на бегу, задыхаясь и размахивая руками. – Дайте взглянуть! Я хочу увидеть это чудо природы!
Растолкал аспирантов, склонился над тушей, всплеснул руками и, присев на корточки, благоговейно потрогал влажный панцирь.
- С ума сойти! – прошептал он. – Дети мои… друзья… коллеги… Я имею право вас так называть… Мы с вами совершили открытие. На Охане до этого не было известно позвоночных животных такого размера. Самая крупная рыба длиной всего полтора метра, а в этом существе навскидку примерно на полторы пяди больше. Это даже не рыба! Обратите внимание на его голову! Это не чешуя. Это кожа! Кожистый черепахоид, вот это кто. Класс… пока определить трудно, но классификация высших форм жизни планеты должна быть пересмотрена. Друзья мои… это великий день. Мы сказали свое слово в науке. И мне, право слово, жаль моего коллегу сэя Якорна, который все еще копается в своих беспозвоночных в надежде описать новый вид червя.
Ренат т’Ум засопел, потупившись. Еще недавно он и Эния Луа были аспирантами как раз профессора Якорна и перешли от него после того, как Равиль попал в больницу.
- Что будем делать с нашим… э-э… вашим кожистым черепахоидом? – подала голос Таиша.
- Как – «что»? Изучать, конечно! Генетику, внутреннее строение, цитологию, физиологию…надо взять образцы тканей и жидкостей, провести сканирование и составить трехмерную модель…
- Оно живое, - воскликнула присевшая на корточки Эния.
Все сразу обратились на монстра. То ли действие парализатора уже проходило, то ли непривычная среда так на него подействовала, но у «экземпляра» начали дергаться ласты. Потом он судорожно распахнул пасть…
- Зубы! – воскликнул профессор. – Обратите внимание на зубы! Они…
- Сэй, его нельзя тут оставлять! Его надо отсюда унести! – чуть ли не хором закричали молодые люди.
- Что? Да-да, вы правы. Его надо убрать… спрятать…Но куда?
- Он приходит в себя, - Эния отпрянула.
Монстр дернулся, загребая ластами. Передние, с характерными складочками, напоминающими соединенные перепонками пальцы, загребали песок. Задние гребли, поднимая фонтаны песка. Существо распахнуло пасть, запрокидывая голову, попыталось ползти.
- Оно задыхается без воды, - определила Таиша. – Его надо поместить в резервуар с водой. Сэй профессор, говорят, вы просили помощи у космолетчиков? Они…
- Да-да, они обещали приготовить для него аквариум.
- Тогда его надо как можно скорее переправить туда, пока оно не задохнулось, - Эния с тревогой смотрела на корчащееся существо.
- А зачем? – пожал плечами Соберон. – Мы же его изучать хотели! Ну, там ткани-органы… вот подохнет – и бери органы для исследования, какие не жалко!
- Молодой человек, - напрягся профессор, - иногда я задаю себе вопрос: что вы делаете в нашей академии? Разве вы не знаете, что всякая жизнь ценна? Разве вы не понимаете, какую важность представляет для науки именно живое существо нового, неизвестного вида? Даже если оно не наделено разумом, но оно обладает чувствами. Оно, как ни крути, коренной житель этой планеты.
- И потом, может быть, это – последний представитель своего вида, - добавила Таиша. – Профессор, вы правы. Мы должны сохранить ему жизнь как можно дольше.
С этими словами она быстро подняла парализатор и, прицелившись, выстрелила монстру в голову. Тот последний раз дернулся и затих.
- Я поставила заряд на минимум, и он только потерял сознание, - пояснила девушка. – Теперь мы можем легко его транспортировать к кораблю.
- Да-да, вы правы! Давайте-давайте, - засуетился профессор. – Я побегу вперед, предупрежу нашего капитана. А вы пока соорудите носилки или что-то в этом роде!
И профессор Трент убежал вверх по склону.
Когда вожделенную добычу погрузили во флайер, Примек Варвич выступил из кустов. Обнаруживать свое присутствие и общаться с «головоломами» не входило в его планы. Тем более что среди них был этот Соберон, из-за которого у старшего помощника теперь полно проблем. Он еще оставался членом экипажа, но между ним и остальными семью космолетчиками словно пролегла стена. Когда они вернутся домой, кому-то придется уйти. И, скорее всего, это будет он, Примек Варвич. Конечно, тяжело, но он еще молод. На черный день накоплено почти полторы тысячи кредиток, плюс после полета им положены премиальные… На первое время на жизнь хватит. Можно перебраться на любую планету, вступить в какой-нибудь… нет, не экспедиционный корпус, а в качестве добровольца улететь осваивать одну из вновь открытых планет. Или податься в наемники. Или в телохранители. Или просто пересесть на другой корабль, можно в должности стрелка, ибо старших помощников каждый капитан предпочитает выращивать из своих людей, а не брать «готового» со стороны. Да демоны космоса и все кометы его! Он мог бы остаться на той же Охане. Климат тут мягкий, так что рано или поздно зачастят туристы. Что ему мешает застолбить себе участочек прямо тут?
С этими мыслями он и бродил по острову, присматриваясь. Эта бухта ему понравилась, и Варвич задержался на берегу, всматриваясь вдаль. Отсюда были видны только два соседних острова из Восточного Архипелага. До одного было от силы три-четыре километра, другой еле виднелся вдалеке сизой дымкой.
Варвич вскинул бластер, настраивая оптический прицел, который можно было использовать, как бинокль с двадцатикратным увеличением. Да, юго-западнее виднеется еще один остров. Довольно пологий, без гор, и, насколько можно видеть, весь покрыт лесами. Вот бы туда добраться, разведать его! Но как? Взять тримаран? Смастерить лодку или плот? Или одолжить флайер? Первый и третий варианты были простыми и легкими, второй – интересным и сложным.
Правда, был еще и четвертый вариант, но Варвич отмел его, как лишний. Можно было взять у «головоломов» их дрона и запустить туда. Он осмотрит островок с небольшой высоты, сделает десяток-другой снимков, что позволит судить о нем, а потом…
Да вон же он! Дрон! Кружит над морем! Странно, «головоломы» запустили свою машинку и ушли, оставив его без присмотра? Или он автоматический? Нет, это вряд ли. Дроном управляют с помощью джойстика – он летает, пока оператор, образно говоря, держит палец на пульсе. Отпустишь кнопку – дрон падает. Выходит, за этим кто-то следит. Но кто, если не «головоломы»?
Варвич понял, что знает ответ. И он очень ему не нравится.
На экране было только море. Неглубокое, светлое сине-зеленое с лазурными разводами и желтоватыми пятнами плавающих на поверхности водорослей. Сбоку мелькнуло серо-розовое размытое пятно неопределенной формы. Пришлось останавливать запись, тащить фото на наручный комм, где обрабатывать. Облако криля! Подумать только! Целых две с половиной минуты потратить на то, чтобы выяснить, что это всего-навсего толпа креветок? Впрочем, пока в поле зрения дрона попадались исключительно местные морепродукты. Был бы Махур коммивояжером или «засланцем» какой-нибудь переребатывающей компании, сейчас плясал танец восторга. Мелководные океаны Оханы представляли собой просто кладезь съедобной живности. И местному населению – если оно когда-нибудь тут появится – хватит лет на пятьсот-семьсот нерационального использования, и на экспорт пойдет. Но он был агентом фирмы по розыску пропавших людей. И искал совсем не омаров с креветками, а женщину, удравшую от законного мужа. Сумма, которой клиент собирался осчастливить его офис, не считая премии отличившемуся сотруднику, как раз хватит, чтобы прикупить себе один из небольших островков. Великие звезды, да что же это за женщина такая, если ее ценят буквально на вес платины?
И куда, ракшасы побери, она подевалась?
Они торчали тут уже почти неделю. Сегодня шестой день. Дроны, выпущенные над островами Западного Архипелага, облетели большую его часть и начали методично прочесывать крайние островки Восточного. И нигде никаких следов сбежавшей женщины. Даже доставивший ее сюда корабль куда-то запропастился…
Зашуршала пневматическая дверь. Вот помяни ракшаса…
- Ну, каковы результаты?
Чи-Шу, капитан наемников, терпением не отличался. Только обещание золотых гор – придется увеличить смету расходов, иначе вся премия уйдет на оплату услуг пиратов! – удерживало команду от того, чтобы взбунтоваться. Обещание – и неожиданно райские условия, в которых они оказались. После холода и мрака окраинного сектора Галактики – яркое мягкое солнышко, теплый ветерок, море и рыбалка. Даже так – рыбалка! Космические пираты предавались этому древнему занятию с энергией, достойной лучшего применения. Рыбу и прочих морских тварей били острогой и палками, удили по-старинке, на спиннинг, расстреливали из парализаторов и просто устраивали соревнования: «Кто больше соберет улиток за шестьдесят секунд?» Три раза в сутки устраивался «рыбный день», но количество разнообразных съедобных тварей было таким, что это никак не приедалось.
Конечно, не обходилось без казусов. В море водились не только завтраки, обеды и ужины. Некоторые улитки оказались ядовитыми – хорошо, не смертельно, но полдня вся команда брала штурмом биотуалет, а те, кто не добежал, усиленно удобряли почву в окрестностях. Кроме того, ночные купания оказались чреваты – ночью откуда-то выплывали толпы медуз. Стрекались они не сильно, но чесалось место «укуса» неимоверно. А если попал в облако этих медуз, то можно себе представить, какой зуд одолевал потом всю ночь! Нашлись и рыбки, которые за попытку взять их в руку, раздувались, как шары и выстреливали в ладонь иголки. Бывало, что кого-то укусили или ущипнули за палец. Но, как уже выяснилось, все неприятные ощущения проходили через несколько часов, так что это не портило настроения команды.
За исключением ее капитана.
Он и сейчас стоял, скрестив руки на груди, за спиной Махура.
- Нет, пока не нашел, - ответил тот.
- Плохо, выходит, ищешь.
- Стараюсь, как могу. У меня только один дрон…
- Почему?
- Потому, что ни разу не приходилось работать на таких планетах! Тут нет спутниковой связи, нет вообще никакой связи, кроме внутренней. И я могу управлять дроном только в определенном радиусе. А это как раз Западный Архипелаг, не больше и не меньше.
- И каковы результаты?
- На Западном Архипелаге следов людей не обнаружено.
- Плохо искали.
- Я стараюсь! Они не могли не оставлять следов. Их там почти два десятка человек. Столько народа непременно начнет мусорить и переделывать природу под себя. А тут только один загаженный пляж – наш!
- Ты хочешь сказать, - голос капитана пиратов опасно дрогнул, - что тебе мешают мои люди? Отвлекают от работы, так сказать? Так мы можем решить эту проблему…
- Интересно, как? – неосторожно бросил агент.
- Очень просто. Мы улетим. Ты – останешься. Мои люди отдохнули, мы набили трюмы мороженой рыбой и креветками всех сортов. Даже если продавать за символическую цену, это выходит солидная сумма.
- Пятьсот кредиток? Или тысяча? – он позволил себе усмешку.
- Нам хватит. На первое время.
- Я предлагал вам по семьсот кредиток на брата… плюс этот ваш «улов», - вздохнул Махур. – Но если вам больше ничего не надо…
- Надо, - рыкнул Чи-Ши. – Нам надо дело! Мои парни рвутся в бой. Сколько можно торчать на этих пляжах? Пора за работу! Где девка?
- Для начала надо ее найти.
- Так ищи!
- А я чем занимаюсь? – он ткнул пальцем в экран. – Я обыскал половину суши на этом полушарии. Осталось примерно столько же, не считая мелких островков, где просто некуда спрятаться!
- За семь дней? Долго.
- За шесть.
- Я считаю от даты высадки.
- Один день роли не играет. Они могли улететь обратно…
Могли? Махур был опытным агентом и допускал такую возможность. Что, если это правда? «Баядерка» прилетела, высадила «головоломов» и стартовала с планеты. Она небольшого тоннажа, двигатели средней мощности, не оснащены современными гасителями-отражателями, значит, несколько дней ждать, пока реактор войдет в норму после заглушки, им не надо. Да и потом, кто сказал, что они вообще его глушили, этот реактор? Пара рейсов на «Осе» или «Моските», чтобы перебросить людей и оборудование – для этого надо всего лишь ненадолго зависнуть в верхних слоях атмосферы. Пираты по их пятам прилетели несколько дней спустя. В отсутствие диспетчерской службы и четких «коридоров полета» они вполне могли разминуться. И ищи-свищи теперь беглянку по всей Галактике!
Нет. Это неправда. Она здесь. Она должна быть здесь. И он ее отыщет.
- Они здесь. Только я их пока не нашел. Но найду, рано или поздно.
- Только лучше, чтобы рано. Пока мы не устали ждать.
Не прибавив более ни слова, Чи-Ши вышел. В шипении закрывающейся за ним пневматической двери слышалось что-то зловещее, как и его имя.
Махур с ненавистью посмотрел на экран. Дрон описал полукруг и теперь летел обратно на базу. Он совсем чуть-чуть не добрался до одного из крупных островов южной оконечности Восточного Архипелага – не хватило дальности связи. Надо было перебраться на другую точку, и чем скорее, тем лучше.
Бло Блу ничего не понимал. Где он? Что произошло? Как он здесь оказался?
Воспоминания наплывали обрывочно. Ярче всего был его отчаянный рывок вверх. Его буквально выстрелило в иной мир. Он окунулся в чуждую среду, туда, куда уходят матери, чтобы дать жизнь потомству. Тело объял холод, его сдавило, оглушило светом и чем-то, чему он не мог дать определение… Вернее, не успел – была короткая вспышка боли, и все поглотила тьма.
Казалось, он умер – в ином мире, снаружи, выжить невозможно, не зря матерей провожают в родильный дом, как на смерть. Лишь одна из пяти выживает и возвращается обратно в воду вместе с детьми, заодно подбирая сирот. Но потом сознание неожиданно ненадолго вернулось. Вернулось с удушьем, тяжестью, которая грозила расплющить его, раздавить, как между челюстями давится панцирь мелкой креветки. Горло и глаза саднило, кожу словно стягивало, она чесалась, зудела и готова была лопнуть. Он уже был готов к тому, что у него вот-вот вытекут глаза, но новая вспышка боли опять погрузила его в черноту беспамятства.
Казалось, навсегда. На самом деле – опять на время.
На этот раз пробуждение было легче. Он был в воде. Он мог дышать, хотя пересушенная кожа и сорванное горло болели при каждом вздохе. Все-таки ему кое-как удалось расправить конечности…
Вернее, попытаться это сделать. Поскольку ласты неожиданно уперлись во что-то твердое.
Он посмотрел. Вернее, попытался это сделать, потому как тело пока еще плохо слушалось. Разворот навстречу новой опасности не удался – он бестолково сучил по песку конечностями, поворачивая голову.
Со зрением тоже что-то случилось. Он мог видеть только на небольшом расстоянии. Дальше все терялось в какой-то мути, сквозь которую мерещилось… мерещилось нечто, чему он, присмотревшись, не нашел названия. Что за предметы понаставлены тут и там? Что за тьма над головой? Что за… стены?
Может быть, он провалился в подводную пещеру? Такие иногда встречаются вблизи берегов. Родители крепко-накрепко запрещали малышне заплывать в те места, где можно было провалиться в пещеру. Что там находилось – никто не знал. Известно лишь одно – тот, кто попал туда, больше никогда не возвращается домой. Собственно, по таким вот провалам, сообщающим о гибели очередного неразумного малыша, и находили пещеры. Вокруг них ставили ограду, чтобы не погиб кто-нибудь еще. Может быть, ему не повезло отыскать одну такую, неучтенную ранее? Тогда он умрет здесь рано или поздно мучительной голодной смертью.
Если не отыщет выхода.
Что-то задвигалось снаружи. Пещера обитаема? Он попытался сфокусировать зрение, но пострадавшие глаза плохо видели. Или дело было в странной местной воде, которая не пропускала образы? Боковая линия ничего не ощущала. Но поблизости кто-то был – так утверждали его глаза. Вот силуэты придвинулись ближе…
Паразиты!
Вернее, те странные симбионты двух чудовищ, одно из которых он, Бло Блу, покалечил. Сами чудовища исчезли – может быть, погибли, отложив яйца, но паразиты уцелели и теперь поселились в подводной пещере. И вот теперь они наткнулись на Бло Блу, узнали в нем убийцу одного из своих хозяев и…
Что они с ним сделают? Будут мстить? Или просто убьют?
Надо было выбираться отсюда, как можно скорее. Не важно, что из подводных пещер нет выхода. Это не значит, что он должен смирно сложить лапки и ждать конца! Выход всегда есть.
Бло Блу изо всех сил оперся ластами в грунт, оттолкнулся, пытаясь увеличить дистанцию между собой и паразитами…
И неожиданно ткнулся боком в какую-то преграду.
Удар был так силен, что его отбросило назад. Зацепив ластами воду, он невольно придвинулся к паразитам ближе и…
И что-то невидимое так больно ударило его по лицу, что на миг он забыл обо всем, кроме этой боли.
- Он пришел в себя. Так быстро…
- Не настолько быстро. Три часа в полной отключке…
- Что с ним? Почему он так мечется?
- А бы ты не металась, очутившись в аквариуме?
- Эх, жаль, стенка не настолько прозрачная… Плохо видно!
- Осторожно! Не подходи! Вдруг он выпрыгнет, как тогда?
- Как? Он еле ластами шевелит!
- Вот пошевелит еще немного и…
- Слушай, что ты такая паникерша? Ну, давай, пока он окончательно не очухался, сбегаем к механику, попросим сетку натянуть. Или крышку присобачить…
- Ага, давай. Только я с тобой, Асель!
- Ну, пошли… трусишка!
- Я не трусишка! Я просто осторожная. Мы же не хотим повредить тут все… Здесь же под боком реактор!
- Сейчас он не работает…
- Ну и что с того! Он…
Голоса отдалились. Впрочем, для Бло Блу они не имели значения – он все равно не понимал ничего в этих странных глухих басовитых звуках. Некоторые фразы – если они имели хоть какой-то смысл – вообще невозможно было расслышать. То есть, непонятные существа раскрывали рты, но молча.
Впрочем, сейчас ему впрямь было не до того. Он даже не стал рассматривать паразитов. Главное было то, что между ними находилась какая-то мутная стена. Эта стена была повсюду, куда ни ткнись. Направо, налево, вперед и назад. Ему оставалось весьма ограниченное пространство для плавания – по ширине в три раза шире его карпакса, а в длину… в длину как раз хватало, чтобы он вытянул передние и задние конечности – и еще немного, буквально на половину туловища. Глубина… глубина была как раз под его рост. Если он встанет на дно, усыпанное камешками и осколками раковин, и поднимет конечности над головой, то кончики пальцев окажутся над водой.
Тесно. Неудобно. Ужасно. Страшно. К тому же, вода, хоть и привычная, морская, была с каким-то странным запахом и привкусом. Горьким привкусом, отдающим чем-то незнакомым. Он был не таким уж сильным, к нему можно было привыкнуть, но в сочетании с теснотой и пленом – а также болью в ноге – это здорово раздражало. И он продолжал крутиться на месте, тычась в полупрозрачные стены тут и там, в надежде понять, из чего они сделаны и нет ли какой-нибудь щели, которую можно было расширить, чтобы выбраться на свободу.
Бесполезно! Не было даже углов. Одна стена мягко закруглялась, переходя в другую. Он выяснил это, двигаясь вдоль стены, не отрывая кончиков пальцев от поверхности. Нигде ни малейшего стыка! Неужели это одно целое? Нет, Бло Блу знал, что существуют раковины некоторых моллюсков такие огромные, что в них может спрятаться детеныш. Изнутри они тоже гладкие, без стыков. Но при этом не прозрачные. И потом, каким же по размеру должен быть этот моллюск? Где обитают такие существа? Может быть, в бездне, откуда поднимается тяжелая вода? Там, на дне, есть жизнь, это несомненно. Шаман говорил, что порой выбросы тяжелой воды выносят на поверхность глубоководных обитателей. Чудовищно раздутых рыб с громадными пастями и светящимися наростами на головах, шипастых многоножек, у которых не сразу разберешь, где голова, а где хвост, креветок с уродливыми конечностями, обрывки полурастений-полусуществ, которые сильно напоминали съедобную элению, чудовищных хищников, которыми пугают детей… Впрочем, эти часто поднимаются сами. Наверное, там могут жить и такие вот моллюски. Только их раковины слишком тяжелы, чтобы вода смогла поднять их.
Вода, значит, не смогла, а паразиты и их симбионты, выходит, могут? Но это же кошмар. Это катастрофа! Если они так могущественны, что могут выносить убийственную атмосферу тяжелой воды, значит, они намного сильнее остальных обитателей моря. А что будет, если они решат захватить мир? Если они уже начали его захватывать?
Осознание этого жуткого факта заставило Бло Блу опустить ласты и упасть на дно.
Все сходилось.
Наверняка эти существа жили где-то далеко и глубоко, но у них наступило перенаселение, и они решили отправиться на новые места. Замеченная им пара тут крутилась не первый день. Еще раньше ее заметил тот несчастный солнечник, которого они убили, и на чей труп наткнулся Бло Блу во время патрулирования. Неизвестно, что подумали пришельцы об этом, так или иначе они решили тут обосноваться и принялись размножаться. Тут их встретил Бло Блу, которому удалось серьезно ранить одного из пришельцев и даже потрепать кого-то из паразитов-симбионтов. В ответ те атаковали его, парализовав, и утащили в свое логово. Зачем? Наверное, сначала хотели просто убить, как того солнечника. Но он почему-то не умер от их оружия, и они решили… Что они решили? Что эти существа могут сделать с пленником?
Ответ, увы, лежал на поверхности. Если для яиц пришельцев нужны живые консервы в виде обитателей моря – он сам видел кладку! – то его может ждать та же участь. Прозрачная оболочка. Живое существо внутри.
Где яйцо? Где подсаженный к нему маленький паразит, который будет питаться соками «живой кладовки» до тех пор, пока та не высохнет, превратившись в пустую оболочку?
Представив себе присосавшегося к нему паразита – Бло Блу знал о червях и некоторых червеобразных рыбах, которые присасываются к своим жертвам и выгрызают у них из тела куски мяса! – он принялся тщательно себя обыскивать. Просматривал каждую складку кожи, заглянул подмышки, пошарил под карпаксом и даже проверил анальное отверстие. Нигде ничего! И он не помнил, чтобы что-то проникало внутрь через рот. Одно из двух – либо его внедрили так, что он ничего не почувствовал, либо… либо они еще не успели этого сделать.
В первом случае ему остается только смириться со своей участью, а во втором – бороться. Надо лишь немного подождать.
В разгар его осамообыска вернулись два паразита. С ними были еще два, другого цвета шкуры, один немного крупнее остальных. Два вторых тащили что-то вроде сетки – сородичи Бло Блу плели такие из высушенных водорослей и жил некоторых рыб, чтобы устраивать ловушки на крабов или огораживать участки. Что тут они собрались огораживать?
Обмениваясь какими-то звуками – половина звучала на низких тонах, а половину он не слышал, разве что видел, как у них открывается рот – паразиты растянули сетку по углам и, подняв над головами, поднесли к его раковине. Обошли по сторонам, не выпуская сетки из конечностей.
Бло Блу внимательно следил за их действиями, перемещаясь туда-сюда.
- Смотрит… Ой, он на меня смотрит…
- Ну и что? А сейчас на меня смотрел!
- Ты не понимаешь, Асель, он так смотрит…
- Как?
- Ну, не знаю…
- Нервная ты какая-то, Мара. Лучше бы я Таишу пригласил. Она гораздо спокойнее.
- У Таиши отчет… У меня тоже…
- Чего вздыхаешь?
- Я за него еще не бралась…
- Ну и что? Я тоже не брался.
- А когда…
- А, потом как-нибудь напишу! Ты, главное, не переживай…
- Эй, вы двое! Вы свой угол будете держать или мне вашего зверя попросить помочь? Сетка должна быть натянута равномерно!
- Сейчас, сэй Брежняк. Так лучше?
- Лучше. И держите крепче, пока я с этого угла закреплять буду… Вот связались с головоломами… Кстати, кэп велел передать, чтобы перед отлетом вы его освободили и помыли.
- Зачем? Он же не будет использоваться!
- Не будет, но немного топлива в него закачать все равно придется. Тут ведь такая температура будет, что если он внутри будет сухой, то может от перегрева треснуть. И тогда кончилась наша «Баядерка»… да и мы вместе с нею. Так рванет, что собирать будет нечего. А если будет топлива хоть на донышке, он часть жара в себя впитает. Понятно?
- Понятно, сэй Брежняк? Тогда что нам тогда с черепахоидом делать?
- С кем-кем?
- Да вот… вот мы тут его решили так назвать… условно…Новый вид, как-никак…
- Я не знаю. Это не моя проблема. Я делаю только то, что мне прикажет мой капитан… Давай, парень, я с твоей стороны сетку закреплять буду. Натягивай… еще немного… Вот, хорош!
Сетка была крепноячеистая, в каждую ячейку легко проходил сжатый кулак, в который был зажат камень. Это решало вопрос с кормлением пленника, а также с проведением кое-каких опытов. Она была закреплена так, что между поверхностью воды и ею оставалась примерно пядь свободного пространства. Соберон, узнав про сетку, предложил пропустить по ней ток, небольшой, вольт на двести двадцать. Асель обещал подумать. Потом.
Пока же весть о поимке «черепоида Оханского» облетела все три лагеря острова. Группа профессора Трента ходила гордой – как-никак, изловили первое крупное животное, которое предположительно относилось к классу пресмыкающихся или даже морских ящеров. Известно, что эти классы образуются, также как птицы и млекопитающие, исключительно на суше, и только потом, в силу каких-то природных причин, возвращаются в воду, не теряя, однако, некоторых явно сухопутных признаков. Бинокулярное зрение, явно выраженные четыре конечности – не плавники, а именно конечности, имеющие суставы! – отсутствие жаберных крышек, а также типичного «рыбьего» хвоста – все это говорило о том, что предки черепоида могли какое-то время жить на суше. Однако они были вынуждены вернуться в воду… почему? На планете произошла какая-то катастрофа? Похоже на то. А нет ли тут связи с наличием или отсутствием следов разумной жизни на планете? Может быть, тут есть ниточка, потянув за которую, можно найти ответ на этот вопрос? Ведь если планетарная катастрофа все-таки случилась, то не могла ли она быть связана как раз с населявшими Охану много тысяч лет назад разумными существами?
За первые сутки после того, как черепоида перетащили в освобожденный для этой цели реактор, внутри перебывали все. Многие не по одному разу. Чаще всего заходил механик Брежняк. Сначала его пригласили, чтобы приладить сеть. Потом он пришел проверить, хорошо ли она держится. В третий раз он заинтересовался системой подачи воздуха и спросил, нельзя ли ему ее как-нибудь улучшить? В четвертый раз заговорил о системе очистки реактора, и лишь на пятый за шесть часов раз честно признался, что ему просто любопытно.
Вечером в кают-компании только и было разговоров, что о черепоиде.
- А вы, докторка, его видели? – задал Ольге вопрос Соберон. Поскольку черепоид был большой загадкой, группа профессора Трента временно перебралась обратно на корабль, и многие из группы профессора Якорна тоже потянулись следом, наплевав на собственные исследования. Соберон так и вовсе махнул рукой на работу.
- Нет еще, - призналась женщина. – И я бы все-таки попросила называть меня «доктором», а не «докторкой». Мне это… непривычно!
- Пустяки, - отмахнулся Соберон. – Подумаешь, слова!.. Но неужели вам не любопытно?
- Нет, - Ольга отвернулась, уставившись в тарелку.
- Тогда после ужина разрешите составить вам компанию и проводить к нему?
- Не думаю, что это хорошая идея, - пробормотала она.
- Это отличная идея! – с энтузиазмом воскликнул Соберон. – Я вам все-все покажу…
- Послушайте! – не выдержал Варвич, сидевший в дальнем конце стола. – Неужели вы не видите, что ваше общество доктору Ольге неприятно?
С момента приземления это была едва ли не первая вспышка эмоций со стороны старпома, и за столом тотчас же установилась напряженная тишина. Ольга подняла взгляд. Варвич смотрел на нее в упор, смотрел тяжело и… властно. Секунду или две женщина выдерживала его взгляд, потом демонстративно отвернулась. Вот еще! Она ни одному мужчине больше не позволит собой командовать.
- Я не знаю… удобно ли это? – она оглядела собравшихся. – Ходить смотреть на… это существо?
- Почему неудобно? – пожала плечами сидевшая напротив нее Таиша. – По-моему, все возле него уже перебывали…
- Не все, - негромко бросил профессор Трент. – Коллега Якорн нас проигнорировал… как и некоторые его аспиранты…
Все посмотрели на три пустых стула. Самому Якорну никто не сочувствовал – он, наоборот, последние дни стал держаться отчужденно и как-то грубо – зато за его подчиненных переживали. После того, как Равиль попал в медотсек, а Соберон и Ренат переметнулись к Тренту, у него остались только две девушки, Майда и Эния. Профессор завалил их работой, заставляя трудиться за пятерых, да еще и готовить три раза в день. В лагере они приходили лишь за продуктами.
- Он нам просто завидует, - примирительно сказала Таиша. – И переживает, что не сам сделал это открытие…
- Нашел, о чем переживать, - пожал плечами пилот «Баядерки». – Группа-то у вас от одной академии? Задание общее? Значит, вы одна команда?
- Профессор Якорн так не считает.
- Ну и глупо. Команда должна держаться вместе, - стоял на своем Гурвиль. – Так, кэп?
Сидевший во главе стола Гримо сухо кивнул:
- Так. Есть устав…
Сидевший по правую руку от капитана Варвич резко встал
- Я сыт. Рыжик, спасибо, было вкусно!
Не отвечая на приветствия, задвинул свой стул на место и решительно направился к выходу, сопровождаемый волной гнетущего молчания. Не обращая ни на кого внимания, он лишь раз повел глазами по сторонам – чтобы быстро, на ходу, мазнуть взглядом по лицу Ольги. Женщина вздрогнула.
- А в-вы…
Язык оказался быстрее разума.
- Что – я? – он словно споткнулся.
- Вы уже видели этого…
- Черепоида, - шепотом подсказал Соберон, наклоняясь к ней. Лицо Примека Варвича исказилось.
- Нет! – отрезал он и вышел.
Но далеко уйти он не смог – завернул за угол, в узкий проход, ведущий к смотровой и стрелковой палубам, прижался к переборке, затаив дыхание. Не прошло и минуты, как отворилась дверь кают-компании. Послышались шаги. Двое. Мужчина и женщина.
- Это совершенно уникальный экземпляр, - вещал по дороге Соберон Крисп. – Мы назвали его черепоидом потому, что он очень похож на классических черепах… вот, смотрите, у меня тут распечатка… Инфранет, увы, отсутствует, но на мое счастье, у Аселя целая коллекция фото- и голографий различных морских животных с десятка планет. Подобрать похожие внешне экземпляры – дело техники.
- Он действительно так похож на этих животных? – послышался голос доктора Ольги, и Варвич стиснул кулаки. Какой у нее голос! Кокетничает, нарочно соблазняя студента, или просто ведет себя естественно? Но неужели она не понимает, что из себя представляет этот парень? Красавец, блондин со спортивной фигурой… Не тот тип внешности, что у Ольги, которая по сравнению с ним выглядит настоящей иномирянкой, но все равно – общие критерии красоты у всех человеческих рас одинаковы. И Соберон внешне вполне соответствует идеалу мужчины. Разве что внутри он сухая пустышка, гордый, самоуверенный, бездушный…А если Ольге и нравятся такие?
Он слегка пристукнул кулаком по стене. Гулкий звук не потревожил проходящую мимо парочку – в кают-компании шумели и разговаривали, где-то возился дежурный механик, шипела и гудела автоматика.
- Нам вниз, - Соберон нажал кнопку лифта. – На служебный этаж.
- Это не опасно?
- Ничего подобного! Капитан сам выделил нам один из моторных отсеков. Временно, конечно, но, думаю, профессор утрясет с ним этот вопросик…
Варвич проследил, как за ними закрылись дверцы лифта и опрометью метнулся по коридору.
Спуститься на служебный этаж, к моторам, можно было не только на центральном лифте – на случай аварии на каждом судне предусмотрела система запасных выходов, и сейчас он нырнул в один такой. Простучал ботинками по ступенькам – тут не было эскалатора на тот случай, если корабль в результате аварии будет обесточен – набрал внутренний код, выскакивая в тамбур.
Они уже были в реакторной. Судя по табло, уровень остаточной радиации был в пределах нормы, но привычка заставила мужчину лишний раз бросить взгляд на приборы. Нет, все нормально.
Дверь была плотно прикрыта, но на уровне лица там была смотровая щель – специально для того, чтобы следить за работой реактора и расходом топлива, не подвергаясь лишний раз воздействию радиации. Отсюда их было прекрасно видно. Жаль, что голосов не слыхать.
Ольга никогда раньше не была в реакторной и переступила ее порог с осторожным любопытством.
- А это не опасно? – поинтересовалась она. – Там стоит знак радиации…
- Да успокойтесь, - небрежно отмахнулся Соберон. – Тут и ваш механик полдня копался, вычищая контейнер, и мы туда-сюда носились, пока воду закачивали, и потом… если бы было что-то опасное, не вы к нам в гости бы явились, а мы к вам – на обследование! Радиация – она же сразу проявляется…
- Не всегда. Многое зависит от дозы и продолжительности облучения. Правда, я терапевт, а не рентгенолог, у меня только теория и общие знания…
- И нам этого хватит! – Соберон взял ее под локоток. – Идите сюда. Вот он!
Реакторная меньше, чем за сутки из просто рабочего отсека превратилась в почти уютную рабочую комнату. Добрую треть ее занимал контейнер для топлива, сейчас отмытый, вычищенный и продезинфицированный. Размерами представляя собой цилиндр с радиусом почти два метра и высотой чуть более сажени, он был до краев наполнен водой, так что между натянутой над ним сеткой и водной поверхностью оставался зазор от силы пара дюймов. На дно, как в настоящем аквариуме, был засыпан слой мелкой гальки, перемешанной с обломками раковин и разным мусором, явно подобранным на пляже. Ольга тихо порадовалась тому, что среди мусора преобладают скорлупки местных орехов, обломки дерева и камни, но совсем нет ни пластиковых бутылок, ни упаковок от одноразовой посуды, ни прочих признаков цивилизации. Сбоку до дна спускался шланг компрессора, непрерывно насыщающего воду кислородом. Сам компрессор стоял позади контейнера, на месте второго, явно демонтировали нарочно. Сбоку был установлен рабочий стол и вращающийся стул. Светился экраном находящийся в спящем режиме ноутбук, рядом валялись распечатки, стоял штатив с пробирками, зиял нутром ящичек для сбора анализов. Все это мало, чем отличалось от кабинета Ольги, она лишь скользнула взглядом по рабочему беспорядку на столе. Все ее внимание сразу привлекло существо в контейнере.
- Ух, ты…
Существо медленно двигалось вдоль стенки, описывая круг за кругом. Слабо шевеля передними конечностями, оно возило ими по матовому стеклу со своей стороны, используя только ласты задних конечностей.
Соберон горделиво хмыкнул – мол, а вы сомневались…
- А он действительно похож на огромную черепаху, - Ольга сделала осторожный шаг.
- Не подходите, - студент придержал ее за локоть. – Когда все уходят, последний подает на сетку напряжение. Вас может ударить током.
- Так отключите его!
- Вот еще! Придет дежурный и отключит. Лучше так постоим.
Ольга кивнула, рассматривая обитателя морей Оханы.
Да, существо – черепоид, какое нелепое название, но что делать, если другого пока не придумали! – размерами был намного крупнее любых земных черепах. Пожалуй, только архелон, ископаемая черепаха, мог сравниться с ним ростом. Длина его панциря была примерно полтора метра. Верхняя половина была выпуклой, сложенной из пластинок разного цвета и размера от золотисто-янтарного до темно-бурого, так что образовывался интересный узор. Передняя часть ее нависала над шеей и плечами «черепоида» волнистым довольно красивым гребнем. Нижняя половина панциря – кстати, надо посмотреть, как он правильно называется у земных черепах! – была светлой, песочно-желтой с отдельными почти белыми пластинками. Она казалась мягкой. Ее так и хотелось погладить.
Отдельного внимания заслуживали конечности. Задние сильно напоминали ласты, только не ласты настоящих морских черепах – Ольга украдкой покосилась на экран ноутбука, где красовалась цветная подборка фотографий внешне наиболее соответствующих черепоиду видов. Скорее, это было похоже на ласты тюленей – складки, похожие на сомкнутые пальцы и крохотные рудиментарные ноготки говорили о том, что когда-то предки этого существа были наземными.
Интереснее всего были передние…руки? Как у людей руки немного короче ног, так у него передние конечности были немного короче задних. Заканчивались они лапками с четырьмя пальчиками, соединенными перепонкой. Пальчики были очень похожи на человеческие – тоже имели два сустава и нарост-ноготок. Но самое главное – четвертый был противостоящий! Его перепонка была больше, чем перепонки между остальными – наверное, для того, чтобы удобнее было двигаться.
Но самое главное – голова. Она вот ничем не напоминала черепашью морду. Середину округлого черепа занимал грубый нарост, вытянутый ото лба к затылку и чем-то напоминавший гребень сказочного дракона. Во всяком случае, ясно, что это не кость. Окостеневшие волосы, как рог у носорога? Может быть. Надо спросить, брался ли образец ткани.
Лицевая часть головы была плоской, челюсть лишь чуть-чуть выдавалась вперед, и то в основном за счет боковых, а не передних зубов, как у многих обезьян. Нос тоже не был вытянутым и острым. И это было странно – разве все в существе, живущем под водой, не должно быть приспособлено для плавания? Заостренной головой так удобно разрезать воду… это увеличивает скорость… Но зачем нужна эта скорость? Либо чтобы убегать от хищников, либо чтобы догонять добычу. Судя по всему, хищников здесь не водилось, а добычу… что, если они травоядные? С другой стороны, этот нарост на макушке – может быть, он как раз и предназначен для того, чтобы на большой скорости рассекать воду?
Пока Ольга над этим размышляла, черепоид описал неспешный круг и подплыл к передней стенке. Приостановился, словно только сейчас заметил людей. Поменял позу, вставая почти вертикально. Прижался лапками-ладошками к стеклу.
- Он на нас смотрит! – тихо воскликнула женщина.
- Бу!
Соберон шагнул вперед и стукнул по стеклу ладонью. Пленник отшатнулся.
- Вы что делаете? – ахнула Ольга. – Зачем вы его пугаете?
- Не люблю, когда на меня всякие твари таращатся… как в зоопарке, честное слово. Отвлекают…
- От чего?
- От вас, - студент придвинулся ближе. – Рядом со мной красивая женщина… самая красивая в этом уголке Галактики… неудивительно, что даже этот глубоководный монстр чуть было не проникся…
Он попытался приобнять ее за плечи, и Ольга поспешила вывернуться из цепких рук:
- Вам не кажется, что вы мне льстите?
- Ни в коем случае! Когда я вижу красивую женщину, я так ей прямо об этом и говорю.
- И многим вы это сказали? Про красоту и так далее?
- На самом деле – нет. Просто я мечтал все время встретить по-настоящему красивую женщину. Поэтому помалкивал и сравнивал. Не люблю разбрасываться словами. Ты первая…
Ольга отступила еще на шаг. Наблюдавший за этой сценой Варвич скрипел зубами, не зная, на что решиться – то ли кидаться спасать честь женщины, то ли предоставить событиям идти своим чередом. Несколько дней назад они, кажется, выяснили отношения, а сегодняшняя вспышка и тот взгляд, который кинула на него Ольга, не оставлял сомнений – его внимание нежелательно.
- Мне кажется, что мы с вами уже все выяснили несколько дней назад, - тем временем парировала женщина.
- Помню. Тогда я повел себя… не лучшим образом. С тобой нельзя было так действовать… и я прошу дать мне второй шанс. Теперь все будет по-другому, обещаю!
Соберон раскинул руки, собираясь обнять женщину. Деваться Ольге было некуда – несмотря на то, что ради удобства ученых отсюда вынесли все лишнее, места оставалось совсем чуть-чуть – любой третий тут окажется лишним в самом прямом смысле слова.
- Не надо, - предупредила она.
- Почему? – Соберон все еще улыбался.
- Мне этого не хочется.
- Глупышка, ты не знаешь, от чего отказываешься!
- Представьте себе, знаю, еще как! – Ольга встала так, что между ними оказался стул и угол стола. В крайнем случае можно вскочить на стол. Она в брюках, на ногах удобные ботинки с твердой подошвой, куда бить, знает…
- Тогда чего ты ломаешься?
- А того, что так с женщинами себя не ведут. И если вы не хотите неприятностей, советую оставить свои притязания и не распускать руки. Или вам было мало прошлого раза?
- Глупышка, ты сама…
- Я вам не глупышка. И на нас смотрят!
- Кто? – Соберон вздрогнул так, что Ольга окончательно уверилась в его намерениях. Решил воспользоваться романтической обстановкой… тоже мне…нашел дурочку, помешанную на любви!
- Он!
Черепоид действительно как прилип к стеклу со своей стороны, прижавшись ладошками и круглым лицом так, что оно стало еще круглее и почему-то напомнило непропеченный блин – цвет, во всяком случае, совпадал.
- Ты стесняешься… животного?
- Он не животное! Он разумное существо!
Ольга сама не знала, почему у нее вырвались именно эти слова – может быть, сработала ассоциация с плоским лицом и ручками, так похожими на человеческие, а может быть, все дело было в пристальном взгляде черепоида, но эффект они произвели. Соберон от неожиданности стал смеяться, и зашелся в таком приступе хохота, что Ольге удалось проскользнуть мимо и кинуться к выходу. Нажав на кнопку, она рванула на себя створку двери, торопясь отжать ее – и нос к носу столкнулась с Варвичем.
- Вы? Опять?
Почему-то ужасно захотелось завизжать.
- Простите, - мужчина торопливо отступил на шаг. Ольга прошла мимо, не обернувшись. Нет, с нее решительно хватит!
Это был маленький островок, торчащий из моря, как коленка затонувшего великана или вершина ушедшей под воду горы – кому какое сравнение кажется уместнее. Овальный по форме, с довольно крутыми берегами и обрывистым дном, он был почти лишен растительности – только цеплялись за камни какие-то ползучие растения, да на вершине чудом закрепились несколько местных деревьев, так переплетя ветки, что если одно вздумает упасть, соседи не дадут ему этого сделать. На нем обитало несколько местных ящерок, какие-то крабики и что-то ползучее, напоминающее одновременно улитку и червяка. Махур разбирался в биологии постольку-поскольку – то есть, если надо для дела, мог отличить травинку от цветка и рыбу от птицы – но не более. Главное, что ни одно из местных животных не представляло для него опасности. За исключением, пожалуй, этих вот черве-улиток. Уж больно ядовитая у них раскраска. Вооружившись палкой, человек посбивал тварей в море и на этом успокоился. Если они потонут, туда им и дорога, а если выплывут, он снова отправит их «освежиться». И все! И чего голову ломать? Он сюда приехал дело делать, а не ерундой заниматься.
Островок этот агент по розыску людей выбрал по одной простой причине – из всех островов Западного архипелага он дальше всех забирался во внутреннее море. И с него было так удобно запускать дрона. Увы, из-за отсутствия общей системы связи дрон мог заниматься съемками и разведкой местности только на расстоянии прямой видимости. Поэтому некоторые отдаленные острова Западного архипелага и большая часть островов Восточного была для него недоступна. Теперь есть шанс исправить ситуацию. С этой точки он в два света завершит осмотр Западного архипелага и добрую половину Восточного. Дальше уже можно будет делать выводы. И хорошо бы, чтобы они были правильными – пираты, которых он якобы нанял, с каждым днем все больше отбивались от рук. Махур не был даже уверен, что они вернутся за ним на этот островок по истечении трех оговоренных суток. Может быть, они втайне готовят корабль ко взлету, наскоро набив трюмы пробной партией морепродуктов.
Но агент службы розыска пропавших людей был оптимистом. Он продолжал бы надеяться на лучшее даже в том случае, если бы вместо пропавшего «объекта» ему в руки попал его обезображенный труп. И, едва «Оса», высадившая его, отчалила, занялся делом. Разбил палатку, разложил припасы, установил генератор и, подключив поисковую аппаратуру, активировал дрона.
Тот взлетел над островком, совершил два полных облета, тестируя данные, затем, повинуясь джойстику, метнулся несколько раз туда-сюда.
Первый делом Махур заставил его слетать на «свой» остров – любопытство оказалось слишком сильным. Нет, вроде как в лагере идет обычная жизнь. Кто-то охотится на морских обитателей, кто-то бродит по окрестностям, кто-то торчит внутри корабля. На предполетную суету не похоже. Значит, будем работать.
Затем дрон полетел к двум неисследованным островам Западного Архипелага. Он летел довольно высоко над водой, время от времени снижаясь и картографируя не только море – чего там интересного? – но в большей степени морское дно.
Если бы он был агентом по изучению иных миров, он мог бы заинтересоваться странным рельефом морского дна. Может быть, даже сделал бы открытие. Но Махуру было важно найти следы космического корабля «Баядерка», все прочее его не интересовало.
Еще три часа спустя стало известно, что оба необследованных острова Западного Архипелага никогда не посещались людьми. Во всяком случае, дрон не зафиксировал там ни одного существа весом более двадцати килограммов, что для человека, согласитесь, маловато. Камера выхватила нескольких «островитян» - крупные двуногие существа, которые могли быть нелетающими птицами – на это указывали крохотные культяпки на месте передней пары конечностей, а также несколько зверьков, причем одни лазили по деревьям, а другие ходили по земле. Автоопределитель выдал, что первые идентичны обезьянам, а вторые – либо грызунам, либо хищникам. Людей не нашлось. И Махур отозвал дрон на базу. До ближайшего необследованного острова Восточного Архипелага было не меньше получаса лету, а солнце уже начало клониться к закату. Проводить исследования в темноте не хотелось.
Вечер он провел, сидя на камнях у палатки и любуясь звездным небом.
Равилю было плохо. Нет, его состояние не ухудшалось, но и не улучшалось, что тревожило Ольгу. По сути дела, этот молодой человек был ее первым пациентом за последние полтора года, и женщина ужасно хотела, чтобы лечение прошло успешно. Но он слишком долго пробыл под водой, его сердце не билось в течение почти трех минут, все это время мозг голодал, и хотя самый главный «прибор» снова удалось запустить, каковы будут последствия для разума впавшего в кому Равиля, предсказать было тяжело. Пока хорошо было одно – он был жив. Датчики, которыми была напичкана выставленная на минимум криокамера, исправно фиксировали его сердцебиение, легкие периодически стимулировались на предмет вентиляции, по жилам бежала обогащенная питательной смесью кровь, унося продукты жизнедеятельности прежде, чем они достигнут мочевого пузыря и прямой кишки. Время от времени электроны пробовали стимулировать мозг, и какие-то импульсы все-таки проходили. В случае чего, пациент мог сам двигать руками и ногами, смотреть, слушать, обонять и осязать, а также сохранять равновесие и передвигаться. То есть, проделывать все то, что может проделать любое животное. На это деятельности его мозга хватало. Что касается «человеческой» половины мозга, тут пока ничего сказать было нельзя.
Ольгу страшил этот факт. Если Равиль не очнется сам до возвращения на планету, ей придется сопровождать его в клинику и какое-то время вести пациента совместно с местными специалистами. Кроме того, ее захотят увидеть родственники пострадавшего, чтобы задать несколько вопросов о ходе лечения. А контакты с любыми посторонними людьми не входили в планы молодой женщины. Чем меньше народа о ней знает, тем лучше. Очнувшийся Равиль сам сможет встречаться с семьей, избавив доктора от части проблем.
Но пока он лежал пластом, и Ольга приходила в отчаяние, раз за разом глядя на показания приборов, хранившие постоянство. Ничего не менялось.
- Что же мне с тобой делать? – невольно прошептала она, склоняясь над телом пациента. Крышка «саркофага» была откинута, чтобы обеспечить приток свежего воздуха и простимулировать его, если получится, на активные действия.
Тихий звонок заставил женщину поднять голову. Кто-то хотел ее видеть.
- Да-да, - Ольга нажала кнопку сенсора. – Минуточку! – и заторопилась, снова запечатывая «саркофаг».
Дверь отъехала в сторону, пропуская профессора Трента.
- Докторка Крыж! Я знал, что найду вас здесь! – воскликнул он, распахивая руки, словно хотел ее обнять. – Нам нужна ваша помощь!
Ольга сразу потянулась к полке, на которой лежал чемоданчик первой помощи:
- Что-то случилось? Кто-то заболел? Или произошел несчастный случай? Сколько человек пострадали?
- Да нет, докторка, - замахал на нее руками профессор, - я не в этом смысле… Но вы ведь, как любой врач, разбираетесь в…скажем так, живой природе?
- Не так, чтобы очень, но…
- Но всяко лучше, чем, скажем, наш бравый капитан или кто-то из его команды?
Ольге сразу вспомнился старпом Варвич и его вопрос: «Что такое фиалка?» С другой стороны, он же был родом с другой планеты, там фиалки наверняка не растут…
- Наверное, да. Но я не понимаю…
- Понимать особенно нечего. У нас не хватает людей. Этот ретроград Якорн забрал у меня Таишу! Дескать, у него срывается график исследований, а две его оставшиеся девушки не справляются! Нет бы перетянул этого Криспа! От него все равно никакого толка! Или Мару. Я бы понял… А у меня свои исследования, опыты, изучение образцов, составление генетических паспортов… Я уж молчу про систематику! Нам весь полет придется корпеть над отчетами, не поднимая головы! А тут еще этот черепоид…
- Он заболел?
- Да нет. Хотя… мне судить трудно, я ведь не местный, - профессор захихикал. – Короче, с ним надо кому-то сидеть. Мы установили дежурство, но после того, как коллега Якорн забрал Таишу, весь наш график летит кувырком. Помогите! Подежурьте возле черепоида несколько дней! Вам все равно делать нечего…
Ольга подавила растущее раздражение. И почему это мужчины свято уверены, что женщины только и делают, что бездельничают? Хотя, надо признать, что последние полтора года она большую часть времени действительно бездельничала. Но лишь потому, что ей банально не давали ничего делать. «Твоя задача – обеспечивать мне комфорт и уют, а также удовлетворять мои чувства. Больше от тебя ничего не требуется!» - слышала она по поводу своего трудоустройства, и вот теперь расплачивается за период вынужденного безделья.
- Я согласна, - сказала Ольга.
- Отлично! – профессор Трент даже подпрыгнул. – Тогда приступать можете прямо сейчас!
Вообще-то, работа оказалась несложной. Опасения Ольги, что ей придется проводить опыты, не подтвердились. Все исследования ложились на плечи лаборантов и аспирантов. На ее долю оставалось сидеть возле обклеенного датчиками черепоида и следить, чтобы ничего не случилось. Ни хорошее, ни плохое. Показания датчиков фиксировала аппаратура, на долю человека выпадала почетная роль наблюдателя. А, как известно с давних времен, бесконечно можно смотреть на три вещи – на огонь, на воду и то, как работают другие.
Так что Ольга только первые полтора часа из положенных шести действительно наслаждалась бездельем. Потом ей ужасно захотелось чем-нибудь заняться.
Она прошлась по каморке, сосчитав шаги, осмотрела стены, пол и потолок. Несколько раз переложила туда-сюда вещи на столе, разобрав скопившийся там бардак. Потом попробовала следить за тем, как ползет по экрану кривая температуры. Она двигалась так медленно, что невольно клонило в сон. Чтобы не уснуть, Ольга вскочила и проделала несколько разминочных упражнений. Что, если вспомнить старое и заняться йогой? Правда, она одета для этого неподобающе – брюки слишком узкие, а форменная куртка, наоборот, чересчур широка. Но ничего.
Скинув куртку и оставшись в облегающем грудь топике, Ольга начала с самой простой позы – лотоса, усевшись прямо на пол. Несколько раз глубоко вздохнула, прочищая чакры. В последнее время в ее жизни скопилось много лишнего. Это нарушало душевное равновесие, выбивало из колеи, мешало чувствовать и управлять своим телом. Ей надо очиститься от скопившейся скверны, чтобы с новыми силами начать новую жизнь.
Сначала все шло хорошо, но вскоре Ольга поняла, что не может сосредоточиться. Все время что-то мешало. То начинала ныть спина, то – колени, то ягодицы. Когда она наконец нашла более-менее приемлемый вариант асаны, во время которой ее тело не ощущало боли и неудобств, ее захлестнула мысль о том, что так она никогда не достигнет цели. Йога – это не поиск максимально комфортной позы. Это путь к познанию самого себя, окружающего мира и своего места в мире. А ее место можно понимать по-разному. Это и то место на полу в отсеке, где она уселась, и ее место, как врача и члена экипажа космического корабля, и место как женщины вообще… Кстати, в чем предназначение женщины? Быть любящей и любимой, женой, матерью, подругой, любовницей… Это все традиционные женские ценности, одинаковые во все времена и на всех планетах. И во все времена и на всех планетах находятся женщины, которые заявляют: «Не хочу! Не желаю терпеть навязываемые мне роли! Если я хочу быть работником, хочу приносить пользу людям, не надо запирать меня на пространство между детской, будуаром и кухней! Этим жизнь не ограничивается!»
Нет! К черту посторонние мысли. Она собиралась заняться йогой. С телом разобрались, теперь надо голову очистить. Выкинуть лишние мысли из головы, спокойно посидеть, подумать…
Да, в последнее время навалилось столько дел, что посидеть и подумать некогда. За каких-то два месяца ее жизнь изменилась до неузнаваемости. Два месяца тревог, волнений, постоянного нервного напряжения… и впереди то же самое. Скоро экспедиция закончит работу – еще недели две или две с половиной, если верить профессорам! – и полет назад. Возвращение на планету… встреча с коллегами, которым она передаст с рук на руки тело Равиля, объяснение с родственниками пострадавшего…и…
Ох, нет! Опять! Никак не получается отвлечься. В голову лезет всякая дребедень. Да и поясница начала ныть. Сколько лет она не занималась йогой? Забросила вскоре после того, как покинула Гагаринск. Вот как прилетела на планету. Да, после прилета лишь раз или два ей удалось выкроить для занятий несколько минут. Потом ей запретили. Мягко, деликатно, но запрет всегда запрет, в какой бы форме его ни высказали!
Хватит! Она теперь свободная женщина, она будет бороться за свою свободу и пусть кто-нибудь попробует ей помешать!
Черт! Черт-черт-черт! Ольга не сдержалась и выругалась, открывая глаза. Настрой сбился окончательно. Что-то мешало заниматься. А та же йога учит, что ничего нельзя делать через силу. Если чувствуешь внутреннее сопротивление, стоит сначала разобраться в себе – а что именно мешает и как избавиться от помехи?
Она встала с пола, немного потянулась, разминая мышцы, затекшие от долгого сидения. Краем глаза поймала тень за мутным стеклом. Оглянулась.
Черепоид прижался к стенке со своей стороны, упираясь выпуклым лбом и ладошками в стекло, и таращил на нее глаза. Взгляд у него был удивительно прямой, пристальный. Не звериный взгляд. Хотя некоторые хищники тоже могут так смотреть, словно все-все понимают. Но это звери, долго прожившие с людьми или близкие по развитию – обезьяны, собаки, кошки… Но чтобы гигантская морская черепаха? Впрочем, это инопланетная морская черепаха. Кто знает…
Ольга сделала несколько шагов к контейнеру. Черепоид не двинулся с места. Но взгляд его круглых глаз определенно сфокусировался на ней.
- Что смотришь? – прошептала женщина. – Нравлюсь?
Он моргнул.
Нет, не на самом деле. Просто на глаз набежала сбоку прозрачная складочка, на миг затуманив взор, и убралась опять, оставшись в углу глаза капелькой, похожей на третье веко у людей и…
И других наземных животных. Офтальмолог из Ольги был плохой – только в университете им давали общие сведения, да из бесед с коллегами иногда удавалось кое-что выяснить – но она точно помнила, для чего нужно это самое третье веко. Для людей оно бесполезно, является рудиментом, но хорошо развито у птиц, чтобы защищать глаза в полете, у крокодилов, чтобы они могли смотреть в воде, и у некоторых рептилий. Но полностью отсутствует у водных животных. Рыбам и тем, чья жизнь всегда проходит в воде, веки не нужны. Значит, это животное когда-то было сухопутным. Передние лапки, очень похожие на человеческие или обезьяньи конечности, тому подтверждение. Этот противостоящий палец нужен тому, кто берет в руки мелкие предметы или совершает другие сложные действия. И прямой взгляд… в мутной воде зрение не должно играть большой роли. Там в ходу обоняние, слух, эхолокация. Но где у этого существа уши? И нос – слишком он маленький для того, чтобы быть чувствительным органом.
Черепоид смотрел на женщину так пристально, что она почувствовала себя неуютно. Сделала пару шагов в сторону…
И взгляд глубоководного монстра тут же переместился на нее.
- Чего уставился?
Он моргнул снова.
- Отвернись. Или вон поплавай… Хотя, где тебе тут плавать. Места нет совсем. Ты слишком большой для этого контейнера. Но извини, других мест нет!
Он смотрел, почти не шевелясь. И от этого пристального взгляда становилось не по себе. Казалось, это существо чего-то от нее ждет.
- Чего тебе от меня надо?
Ольга начала нервничать. Надо было разговорить профессора, спросить, что делали с черепоидом остальные. Может, какие-то эксперименты проводили? Она могла бы это сделать. Многое, конечно, ей не под силу, но хотя бы следить за показаниями приборов она в состоянии!
Приборы! Как она не подумала! Ольга метнулась к столу, склонилась над замершим в режиме ожидания ноутбуком, активировала его, входя в систему. Из-за отсутствия доступа в инфранет, возможности техники были ограничены, но просто полазить по незапароленным папкам ведь можно? Отличный способ убить время и заодно узнать что-нибудь полезное. А вдруг дело отыщется?
Но, уже устраиваясь за столом, она заметила движение в аквариуме и подняла голову.
Черепоид переместился вдоль стенки и чуть приподнялся, чтобы лучше ее видеть. При этом он почти встал на задние ласты, упираясь в грунт той их частью, которая представляла собой сросшиеся пальцы, и сходство с инопланетянином стало настолько явным, что Ольга невольно испугалась – не вкатили бы им штраф за незаконное лишение свободы представителя внеземной цивилизации?
Глупости. Женщина даже рассмеялась. О какой внеземной цивилизации тут идет речь? Пока еще никто не дал ответа, существовала ли на Охане разумная жизнь. Разношерстная группа профессора Трента должна была дать ответ на этот вопрос, но пока ничего не прояснилось. Правда, они искали их на островах и почти никто не пытался, фигурально выражаясь, окунуться с головой в воду… Между прочим, на Старой Земле, откуда были предки Ольги и чья культура и история считались материнской для жителей Луны, в морях в свое время нашли аж двух кандидатов на роль дублеров человека разумного – это дельфин и осьминог. Те и другие в случае чего могли бы создать собственную цивилизацию. А здесь…
Охваченная идеей, Ольга полезла в папки, как и собиралась. Исследователи оказались людьми рассеянными и безалаберными, как положено всем ученым. Паролей не было даже на папках с надписью «Личное», где обнаружилась порнография и ссылки на сайты знакомств. В конце концов, женщина нашла несколько папок с пометкой «Рабочее», «Отчеты», «Дисер» и «Фото». Там были фотографии, сканы биометрических данных, какие-то текстовые файлы и многочисленные таблицы, ждущие заполнения. Нашелся и файл «Черепоид», который содержал только пространное описание внешности пойманного монстра и данные о его поведении – большую часть времени неподвижен, только плавает кругами. Раз в два-три часа пытается всплыть и высунуть из-под воды макушку. Несколько раз напоролся на сетку, получил разряд тока и теперь всплывает медленно и осторожно. «Быстро учится!» - стояла сбоку пометка, выделенная маркером. Тут же был выложен список опытов, которые надо было провести с целью изучения его рефлексов.
- Опыты, значит? – Ольга подняла взгляд от монитора. Черепоид не сводил с нее глаз. Выражение его лица… Стоп. Нет у него никакого выражения. И лица как такового нет. Есть только лицевая часть головы, почти лишенная мимики.
Словно какой-то бес толкнул Ольгу, и она показала черепоиду язык.
И чуть не подавилась им, когда тот в ответ высунул свой.
- Мама…
Чтобы успокоиться, Ольга провела рукой по лбу.
И аж подпрыгнула на стуле, когда черепоид попытался повторить ее жест.
- Черт!
Женщина вскочила, шагнула к аквариуму.
- Ты что делаешь?
Он молчал. Только смотрел. Смотрел так, будто чего-то ждал. Несколько раз его взгляд отрывался от ее лица, падал на руки женщины и тут же возвращался обратно.
- Чего тебе надо?
Ситуация бесила. С зеркалом разговаривать не так жутко. Какие мысли бродят под выпуклым лбом этой твари? О чем думает монстр Оханы?
- Ты не черепоид. Ты – чудовище! Монстр Оханы!
Забывшись, Ольга ткнула пальцем в стекло аквариума, и подавилась собственным криком, когда монстр со своей стороны сделал то же самое.
- Т-ты чего? Чего за мной все повторяешь?
Она отшатнулась, и словно желая ее позлить, монстр отодвинулся от стенки тоже. Правда, далеко он не уплыл – объем контейнера сильно ограничивал его свободу.
- Ты меня напугал! – громко сказала женщина и погрозила ему пальцем. – Никогда больше так не делай!
И с тайным превосходством отметила, что на сей раз монстр не стал ее пародировать. Почти не стал, ибо как это сделать, если пальцы соединены перепонкой? Остается только помахать сжатым кулаком. Жест получится настолько потешный, что Ольга сразу перестала нервничать и улыбнулась.
Но монстр не смог улыбнуться ей в ответ.
Глава 7
Глава 7.
Шуршание переборки заставило ее опомниться. Порог переступил аспирант Асель м’Эн.
- Здрассьте. Вот… мне сказали, что тут есть дежурный…
- Это я, - кивнула Ольга. – Меня попросил профессор Трент.
- Ага. Он сказал… только не сказал, кто дежурный, и вот я… пришел сменить.
- Спасибо!
Ольга испытала некоторое облегчение от того, что все закончилось. Если честно, ее начала нервировать эту ситуация. Монстр Оханы – корявое «черепоид» в переводе на русский язык звучало довольно мрачно – ее пугал своим нестандартным поведением. Слишком оно было… странным.
Асель тем временем прошел к столу, склонился над ноутбуком.
- А вы что тут делали? – спросил он.
- Ничего, - почти не соврала Ольга, решив до последнего ничего не говорить о том, что она лазила по папкам.
- И вам не дали никакого задания?
- А что?
- У нас запланирована серия опытов для изучения физиологии и поведения черепоида, - сказал аспирант. – Вот тут в папке «Материалы».
- Ничего не знаю. Профессор Трент просто сказал, что надо подежурить…
- … и фиксировать все перемены в его поведении! – Асель обвиняюще ткнул пальцем в сторону контейнера. Монстр завис у передней стенки, словно наблюдая за людьми. Кожа его как-то странно побледнела, до зелени. И на ней проступили какие-то разводы, словно татуировка. – Вот, например… Эге, чего это он?
Аспирант напрягся, увидев перемену в раскраске пленника.
- Понятия не имею, - совершенно искренне ответила Ольга. – Может, он что-нибудь заметил?
- Сейчас узнаем… А ну-ка…
Он метнулся к стоявшему в углу шкафчику. Вернее, к поставленным один на другой ящикам из-под пищевых концентратов, которые теперь действительно походили на шкаф с выдвижными ящиками. Схватил несколько колбочек, быстро подсоединил одну из них к насосу-капельнице.
- Добавим немного химикатов, - буркнул он, не прекращая работы.
- Каких химикатов?
- Да обычной бензоат натрия с альдегидом. Тихо… сейчас пойдет реакция…
Ольга с замиранием сердца проследила, как обычная на вид жидкость по шлангу сочится в контейнер через обычную пипетку. Там, где она смешивалась с морской водой, та ненадолго бледнела.
Прошла пара минут, и монстр начал проявлять признаки беспокойства. Его кожа опять переменила оттенок, стала почти белой, а линии-«тату» проявились ярче. Он задвигался активнее, шкрябая ластами по стеклу изнутри. Несколько раз попытался вынырнуть, при этом однажды коснувшись макушкой натянутой над поверхностью сетки.
Раздался негромкий сухой треск. По сетке пробежали искры, а оглушенный монстр опустился на дно.
- Прекратите, - негромко промолвила Ольга, сама удивившись твердости своего голоса. – Немедленно прекратите это!
- Что? – Асель склонился над экраном, где уже вычерчивалась какая-то кривая, сбоку от которой бежала дорожка цифр и знаков.
- Этот эксперимент! Ему же больно!
- Это наука. Наука требует жертв!
- Жертв со стороны живых существ?
- Ну и что? Зато мы теперь можем получить информацию о том, как его организм реагирует на бензин и химикаты.
- Зачем?
- Как – зачем? Рано или поздно планета Охана будет заселена людьми. Тут огромные запасы рыбы и прочих морских обитателей, мягкий климат, отсутствие природных катаклизмов и разумной жизни. Курортный рай, почти как пляжи Лучезарии! Ну, и рыбные фермы и всякие мидиево-креветочные тоже… А где люди, там и отходы их производства. Конечно, служба экологии стоит на страже, но все равно рано или поздно химические и другие отходы попадут в океан. И мы должны заранее выяснить степень опасности для местных обитателей. То есть, вычислить максимальную концентрацию ядохимикатов, которая будет фатальной для местной флоры и фауны.
Конечно, Ольга знала, что не на всех планетах Галактики человечество и иные гуманоидные и не совсем гуманоидные расы относятся к окружающей природе с уважением. Где-то до сих пор массово вырубаются леса, выкачиваются миллионы баррелей нефти и газа, на окраинах городов высятся горы мусора, в реки и океаны попадают отходы производства, истощаются недра, богатые туристы едут на сафари, чтобы пострелять по живым мишеням и браконьеры выставляют на аукцион шкуры, рога, копыта, бивни и другие органы редких животных. И это не всегда дикари, недавно открывшие секрет приготовления бронзы. Порой и вполне современные «цивилизованные» расы грешат этим. Достаточно вспомнить Старую Землю – ее закрыли для массового посещения туристов не только для того, чтобы сохранить уникальный жизненный уклад колыбели человечества, но и для того, чтобы потомки не увидели, во что на самом деле превратили планету их предки.
Но чтобы так цинично планировать заранее – мол, мы собираемся загадить планету от сих до сих, но обещаем, что больше допустимого лимита портить ничего не будем! С другой стороны, Асель был жителем планеты с чуждым Ольге укладом. Она поняла это за те полтора года, что провела на Хакашии. У ее обитателей свои понятия о том, что хорошо, а что плохо, начиная с отношения к планете и заканчивая положением женщин.
…- Пойми, ты – женщина и должна соответствовать своему предначертанию. А именно быть всегда милой, доброй, любящей, красивой, ухоженной, женственной, слабой, сильной, мудрой, вдохновлять мужчину на подвиги, быть послушной и скромной…
- Это все?
- Это – только основа. Ты посмотри на других женщин! Как они одеваются, как себя ведут, как пользуются косметикой… даже как они ходят и смотрят! Ты должна стать такой… нет, ты обязана стать лучше них, потому что к моим услугам были они все, а выбрал я тебя. Ты лучше них… только почему-то совершенно не желаешь следить за собой.
- Я слежу…
- Ну вот, опять! Ты со мной споришь. А настоящая женщина должна во всем соглашаться с мужчиной. Мужчина всегда прав. Запомни это, моя красавица!.. А теперь быстренько переодевайся. Вот, смотри, что я тебе привез! Тебе должно понравиться. Это носят все настоящие женщины.
- Но… как в этом двигаться?
- Осторожно и грациозно. Ты у меня красавица и умница, занимаешься этой своей гимнастикой для гибкости…
- Йогой. И это вовсе не гимнастика, а…
- Не перебивай. Это невежливо. Я же тебя не перебиваю!.. Ах, тебя еще воспитывать и воспитывать… Но это мне в тебе и нравится! Ты как та дикая кошечка, которую так приятно приручить. Знаешь, я сразу, как только увидел тебя, понял, что мне доставит огромное удовольствие тебя приручить. И воспитать. Будет немного трудно, но если ты будешь вдохновлять меня на преодоление трудностей, думаю, я справлюсь.
- Как?
- Что – «как»?
- Как я должна тебя вдохновлять?
- Понятия не имею. Ты – женщина, ты сама должна сообразить!
Вот точно также, как этот мужчина со своей женщиной, обитатели Хакашии обходились с окружающей средой. Ее надо любить, холить, ухаживать за нею – но предварительно сделав ее максимально удобной, комфортной, послушной и идеальной. А для этого ее, природу, надо воспитывать. Как женщину. И искренне удивляться, если она осмеливается не догадываться о том, что на уме у ее повелителя. И наказывать за проявление самостоятельности.
- Это бесчеловечно! Прекратите немедленно! Вы его отравите, Асель! – Ольга решительно шагнула к штативу и перекрыла доступ бензоата в контейнер.
- Вы что творите? – ахнул аспирант, привставая.
- Как врач я настоятельно вам рекомендую немедленно прекратить эксперимент. Это существо нуждается в помощи…
- Медицинской?
- Даже пусть ветеринарной! Но ему плохо. Вы только посмотрите! Он почти не дышит!
- Хм, - Асель выбрался из-за стола, почесывая затылок. – Действительно, что-то он какой-то вялый… И чего делать?
- Для начала – сменить в «аквариуме» воду. Потом подключить усиленную аэрацию… Я схожу за стимуляторами. Может быть, еще не поздно его спасти!
- Вы так хлопочете, словно это – последний экземпляр, - хмыкнул аспирант.
- А вы так равнодушны, как будто это не так! Откуда вы знаете, сколько этих существ обитает в морях Оханы? И какова их роль в экологии планеты? Кроме того, я – врач. И не могу остаться в стороне, когда кто-то испытывает страдания!.. Ну, что вы застыли? Где у вас тут шланг, чтобы слить отравленную воду?
- Эм…- парень еще яростнее стал скрести затылок, словно пытался выцарапать нужную вещь из-под волос. – А его нет.
- То есть, как – нет? А как же вы тогда…
- Вручную. Вот этими самыми емкостями натаскали. Погрузили на флайер…за несколько ходок все и перетаскали. За какой-то час…
- Приступайте! – крикнула Ольга, выскакивая за порог. Заметалась, пытаясь самостоятельно найти выход с технической палубы на жилую, кинулась стучать с соседние двери-отсеки.
На стук отъехала одна из переборок. Высунулась физиономия Тора Брежняка:
- О, докторка Крыж? Вы что тут…
- Помогите! Там пациент… при смерти! – не придумала ничего лучше, как выпалить она.
Четверть часа спустя по авральной тревоге была поднята почти вся команда «Баядерки». Матеря «дебильных головоломов, которые сначала напортачат, а потом свалят на хрен к чертям космическим, заставляя за ними дерьмо разгребать», Гурвиль нагрузил в «Москита» контейнеры и улетел к берегу вместе с одним из механиков, а остальные, выстроившись по-старинке цепочкой, черпали из аквариума зараженную воду.
В разгар событий откуда-то появился профессор Якорн. Вместе с унылой Таишей, которая волокла за ним автоклав с образцами генетического материала, он проводил глазами навигатора и энергетика, которые сновали туда-сюда, выплескивая воду строго под дюзы корабля – там почва все равно оплавилась во время посадки и лишняя химия повредить погибшей от огня растительности не могла.
- И что тут за веселье? – поинтересовался профессор.
- Да ваши коллеги монстра поймали и чем-то его отравили, - на ходу бросил навигатор, взбегая по ступенькам с пустыми ведрами. Навстречу ему уже спешил с полными ведрами энергетик.
- Так я и знал! – профессор расплылся в довольной улыбке. – Видите, аспирантка т’Эс, к чему может привести авантюризм?
Но Таиша его не слушала. Она тревожно смотрела в нутро «Баядерки», и контейнер слегка подрагивал в ее руках.
- Профессор, а можно я… ну…
- После основной работы – делайте что хотите, - скривился тот. – А пока выполните мое задание. Это важнее. В этом, - он постучал пальцем по автоклаву, - не только ваша диссертация, но и ваше будущее! Не стоит его губить раньше времени!
Девушка сникла.
Ольга была тут же. Она вместе с Аселем подавала наполненные водой пожарные ведра, твердя только одно:
- Осторожнее! И побыстрее! Побыстрее… и осторожнее!
Когда вода была вычерпана на три четверти и часть панциря лежащего на боку на дне монстра показалась над водой, женщина, недолго думая, прыгнула к нему внутрь.
- Осторожнее! – хором заорали на нее Асель и Тор Брежняк. Она только отмахнулась.
Пальцы коснулись влажной плоти. Ольга невольно содрогнулась. Это была и кожа, и не кожа. Нечто плотное, шершавое, покрытое словно слоем слизи. Странно – шершавое и слизистое одновременно. Словно смазанная жиром замша. Один раз коснешься – не забудешь.
«Забудь! – тут же приказала она себе. – Ты не любопытствующая дамочка и не сумасшедший ученый. Ты – врач, а у тебя на руках пациент!» И плевать, что она училась лечить людей, а тут подошел бы инопланетный ветеринар. У всех живых существ есть кровь, есть сердце, есть внутренние органы, и парные органы всегда расположены симметрично, а непарные – по центру, ну или почти по центру. И если это существо дышит кислородом и живет в воде, которая сродни привычной для человека разумного жидкости, значит, он и внутри просто обязан реагировать также на лекарства, как и обычные люди. И даже может быть аллергиком…
Отгоняя от себя непрошенные мысли, Ольга тем временем действовала. Вернее, действовали ее пальцы, ощупывая складчатую кожу монстра. Искать надо было в том месте, где шея соединяется с плечом. Бока и спина монстра были закрыты панцирем, наподобие черепашьего, но брюшного щитка как такового не имелось. Там была просто очень плотная кожа, огрубевшая настолько, что ее, казалось, не вдруг пробьешь. Ольга бы и не рискнула проводить полостную операцию обычными инструментами. Но между верхней пластиной и нижней частью оставалось достаточно свободных мест, В основном на шее, ключицах и плечах. И там, почти засунув пальцы под пластину, она нащупала пульс.
Радостный крик был готов сорваться с губ, но Ольга подавила вопль. Знакомое биение жилки было слабым, прерывистым, и пальцы женщины дважды соскользнули с нее прежде, чем она окончательно утвердилась в своих поисках и, примерившись, вогнала иглу под кожу. Опорожнила шприц, выдернула, быстро помассировала пальцем взбухший желвак, чтобы кровь быстрее разнесла лекарство по телу. В голове билась совершенно идиотская мысль: «А есть ли у него аллергия? И на что? А если вот прямо сейчас анафилактический шок? И что тогда? Реанимацию? Но как? Аппарат для искусственного дыхания у Равиля…А если массаж сердца? Только прямой. Делать вскрытие? Как? Где?» - а взгляд сам собой уже скользил по складкам грудной части панциря. Да, надо резать вот тут и тут… Или сначала сделать УЗИ внутренних органов? Жаль, что не догадались раньше!»
Тело монстра дернулось. Ласты мощно толкнули Ольгу по ногам. Женщина удержалась только потому, что успела ухватиться за бортики контейнера.
- Докторка? Что с вами? Как вы? – закричали все.
- Все нормально, - она отступила на шаг, прижимаясь к стенке. Монстра била судорога.
- Что с ним происходит? – вперед протолкался профессор Трент.
- Откуда я знаю? Это реакция на лекарство…
- Вы его убили?
Этого она и сама боялась. Ее второй серьезный пациент – и вдруг…Но монстр внезапно перевернулся на живот, подтягивая конечности под брюхо. Осталась только голова, которую он втянул в плечи так, что затылок тютелька в тютельку вошел в выемку на верхней половине панциря. Костяная складка на нем точно совпала с костяным гребнем на голове монстра.
- Ух, ты, - стоявший ближе всех профессор всплеснул руками. – Идеально!
Забыв про то, что может намочить брюки – и так до колен уже мокрые! – Ольга плюхнулась на дно, едва не ложась рядом с монстром. Тот действительно подтянул конечности с боков и расположил их так, что образовывался сплошной барьер. Единственными незащищенными участками были нижняя часть лица и ладошки. Но стоило ему сжать кулачки – и все. Под кожей тыльной стороны кисти даже проступили остренькие чешуйки.
И вдруг один глаз монстра повернулся в орбите и скосился в сторону женщины. Ольга похолодела. Она вдруг поняла, что между нею и инопланетянином меньше полуметра, и разделяют их воздух и вода. И еще – что взгляд его необычно пристальный, не звериный. И в этом взгляде не было вражды. Только тень любопытства: «Кто ты?» - и мольба: «Кто бы ты ни был – помоги!»
- Я не знаю, - прошептала она. – Я… могла бы…
- Докторка! Докторка Крыж, вам плохо? – снаружи стучали в стенку.- Вам помочь выбраться?
- Нет, спасибо, - она отодвинулась, не сводя глаз с монстра. – Все нормально. Я… просто проверяла его реакцию, - нашарила в кармашке халата диагност, включила лампочку. – Зрачки реагируют на свет, все в порядке. Он в норме.
«И, кажется, аллергии на лидокаин тоже нет!»
Монстр следил за нею пристально, настороженно, но не делал попыток пошевелиться. Женщину удерживал этот взгляд, словно вытягивая силы.
- Вам помочь?
- Да.
Сильные руки подхватили, цепляясь за подмышки, локти, халат, выдернули из контейнера.
- Заканчивайте смену воды, - она отступила на пару шагов. В промокших ботинках было неудобно, хлюпала вода, брючины неприятно липли к телу, но Ольга терпела. А вдруг ему без воды станет еще хуже? И так уровень понизился настолько, что верхняя часть панциря лежащего на дне монстра уже показалась над поверхностью. Он стал проявлять признаки беспокойства – выпростал ласты, потом приподнялся на передних конечностях, упираясь ладошками в грунт. Даже высунул голову из воды, но тут же опустил ее, как можно ниже, вжимаясь лицом в песок. При этом зрительный контакт прервался, и женщина невольно перевела дух.
- Где вода? – тут же закричала Ольга в сторону двери. – Скажите, чтобы поторопились! Неизвестно, сколько времени он может прожить на воздухе!
- Полчаса, - ухмыльнулся Асель. – Мы проверяли. Может, и дольше… мы не ставили целью дотянуть до критического порога – черепоид же у нас один! Вот если бы у нас была целая стая…
- Да уж, - кивнула Ольга. – Жаль, что у вас не целая стая… подопытных экземпляров!
И каждый так на нее смотрел? Но аспирант не понял или не захотел услышать сарказма в ее голосе и печально покивал:
- Пока приходится обходиться тем, что есть. Но, может быть, мы сумеем добыть еще одного черепоида?
- Несут! Несут! – заторопилась Майда. – Вода приехала!
- Дочерпывайте эту и начнем менять! – скомандовал профессор Трент, шутливо погрозив черепоиду пальцем: - Заставили вы нас поволноваться, сэй черепоид! Даже врача вам пришлось вызывать!
Старший помощник капитана Примек Варвич по недавно обретенной привычке держался в стороне от остальных, и шум и суета его догнали у края поляны. Над ним завис «Москит».
- Куда двигаем, Примек? – через борт перевесился Гурвиль.
- Хочу наконец попробовать перевалить эту гряду и обследовать северную оконечность острова, - эта идея засела в его голове не так давно, но занимала сейчас все мысли.
- Давай с нами. У «головоломов» аврал.
На уровне лица распахнулась дверца.
- А что случилось?
- Они монстра какого-то изловили, слышал? – Варвич кивнул. – Он у нас в топливном отсеке сидит. И чего-то там с водой они перемудрили. Он возьми и отключись. Теперь воду бегают, меняют. Нас за новой порцией послали. Прокатишься, поможешь?
Поколебавшись – кто тут кем командует? – Варвич все-таки подтянулся на руках, запрыгивая внутрь. Механик, сидевший на груде контейнеров, подал руку, помогая устроиться поудобнее.
Прилетев на побережье, они в шесть рук наполнили все контейнеры водой. «Москит» не был приспособлен для перевозки большого количества грузов – не столько из-за малой мощности, сколько из-за внутреннего строения. Пустые контейнеры легко можно было сплющить, но наполненные водой, они превращались в объемные пузыри, которые занимали слишком много места. Так что пилоту пришлось опустить крышку-щиток. Иначе двух людей посадить было просто некуда.
- Не трудись, - Варвич отступил, махнул рукой. – Спасибо, что подвез. Дальше я сам. Вас там есть, кому встретить?
- Есть, не переживай! А ты, - Гурвиль вцепился в штурвал так, что побелели пальцы, - ты разве не с нами?
- Нет. Я же говорил, что хочу добраться до северной половины острова… придется чуть дольше идти пешком и наверняка одну-две ночи провести под открытым небом… зато узнаю, нет ли здесь ядовитых наземных животных.
- А на «Баядерку», - пилот нервно оглянулся на механика, - ты не вернешься?
- Жив буду, вернусь. Может быть.
- Но… как же это? Варвич, мы ведь не слепые и не глухие! Между вами с кэпом словно черная комета пролетела. Нельзя так! Мы – команда. Мы не можем вот так людьми разбрасываться! Столько всего прошли, столько вместе пережили – и на тебе! Я тебе дело говорю, Варвич, ты возвращайся! Мы без тебя…
- Вы без меня обойдетесь.
- Нет! – повысил голос Гурвиль.
- Да! – тоже перешел на крик Варвич, но взял себя в руки. – Нет, - добавил тише. – И не надо мне тут лекций о том, кто прав, кто виноват. Мы с Гримо… с капитаном Ашером уже обо всем договорились. И прекрасно друг друга поняли.
- Ни черта вы не поняли, - в сердцах бросил пилот. – Как дети, честное слово! – добавил пару фраз на родном языке и рванул с места «Москита» так, что чуть было не растерял контейнеры. Только деревья закачались.
Оставшись один, Варвич вздохнул. И что его не оставят в покое? Может, все-таки перестать бегать от Гримо, поговорить с ним. Пусть соберет команду, раз и навсегда объяснит парням положение. Можно и вместе перед ними выступить, чтобы не думали, что один из них врет…Пригласить доктора Ольгу…
Ольга… Мягкое имя, нездешнее. Как она сама. Вроде нежное, пушистое, но под мягкостью и нежностью таится стальной – нет, титановый! – стержень. Какая женщина! Какие у нее глаза! Утонуть можно. При этом сама она не то, чтобы красавица, симпатичная, не более того, но этот взгляд, этот голос, эта какая-то особая мягкость… Казалось, она просто создана для того, чтобы ее любили. Вот только что-то такое с нею случилось, что она ведет себя так странно. Можно спросить, но не хочется. Она от него прямо шарахается. Что ж, он не станет навязываться. Раз не понимает намеков…
Он отвернулся к берегу. На острове спрятаться легче легкого – тут столько неизведанных уголков. Достаточно перевалить через хребет и окажешься практически в новом мире. Через несколько дней, если не произойдет ничего невероятного, «головоломы» закончат работу, экспедиция свернется и возьмет курс на родину. Он к тому времени должен будет решить, что делать – оставаться тут на положении добровольного изгнанника-аборигена или вернуться вместе со всеми. Пожалуй, пилот прав. Надо пообщаться с Гримо и решить этот вопрос.
И он это сделает. Кода вернется из-за перевала.
Варвич посмотрел на море и небо. Воды тут много. Куда ни глянь, сплошь водная синь. И нигде ничего. Ни малейшего движения. Кроме…
Он прищурился. Крохотная темная точка двигалась вдалеке. Обман зрения?
Недолго думая, Варвич вскинул к плечу лазерник, попытался поймать объект в прицел, но опоздал. Тот унесся к горизонту, пропадая вдали. Птица? Но две предыдущие экспедиции не нашли на Охане летающих птиц.
Примек Варвич не был ученым-«головоломом». Ему были не интересны тайны и загадки живой природы. Но у него имелся опыт. И поэтому он сразу заподозрил неладное.
Махур ад-Дин внимательно смотрел на запись, сделанную с дрона. Только что он расшифровал ее и теперь изучал буквально каждый кадр.
Ничего. Пустышка. Опять пустышка. А ведь осталось не так много времени. Завтра вечером за ним приедут… если приедут. У него в запасе чуть больше суток, что-то около тридцати местных часов, учитывая, что в здешних сутках ровно двадцать пять часов и ни секундой больше. А, плевать! Будь их хоть двадцать шесть, хоть восемнадцать! Нет результатов, хоть ты тресни! И пираты послезавтра утром могут поставить ультиматум – либо ты даешь нам работу, ради которой мы все бросили и уже вторую декаду сидим тут, сложа руки, либо мы улетаем и делай, что хочешь.
Послезавтра. Где он будет послезавтра вечером?
Но за плечами спецагента был неплохой опыт выживальщика. Он привык бороться до последнего. У него остались одни сутки. Что ж, надо провести время с пользой.
Судя по записям, дрону не хватило каких-то ста метров, чтобы добраться до одного из крупных островов. Проблема в том, что его искусственная «птичка» летела по прямой только пока находилась в зоне действия направляющего луча. Когда он иссякал, срабатывала защитная подпрограмма, и активировалась команда: «Задний ход!» - после чего дрон разворачивался и мчался обратно, описывая широкую дугу. На пути туда и оттуда он фиксировал все, что видит, и по результатам съемки можно было либо направить его в другой район, либо заставить пролететь тем же курсом второй раз.
Тот остров… слишком далеко. Не хватило каких-то ста метров. Вот если бы немного сократить расстояние…
Но море было гладким, как зеркало. Нигде в пределах видимости в нужном направлении не было ни островка, пусть размером два на полтора метра, ни даже отмели. Нет, отмели были, но в противоположной стороне. Целая цепочка глубиной от полутора до двух с половиной метров и шириной от трех до шести метров, лишь кое-где прерывающаяся на метр-полтора, тянулась от ближайшего острова до того клочка суши, на который высадили агента. При желании даже добраться до суши можно. Полтора метра, это ведь не глубоко! Правда, была еще одна отмель, на съемке похожая на конус или пирамиду, уходящую под воду. Но она находилась слишком далеко, в стороне от цели. По сути дела, его островок, та отмель-пирамида и нужный остров образовывали почти равнобедренный треугольник, где вершина как раз и приходилась на упомянутую пирамиду. И с нее дрону легко было дотянуться до нужного острова, а заодно и до его соседа. Но до нее еще надо было добраться…Вплавь, что ли? И потом, она же находилась ниже уровня моря почти на полметра.
Лодки, конечно, не было. Был только небольшой надувной матрасик, входящий в комплект выживальщика. Вообще-то, Махур использовал его как подстилку – укладывал на камни, сверху ложился сам в спальном мешке… Интересно, удержит ли он на плаву аппаратуру?
Взгляд упал на несколько чудом укрепившихся на островке деревьев. Когда-то, много тысяч лет тому назад, еще до начала космической эры, когда все человечество умещалось на одной крохотной Старой Земле, там строили корабли из дерева. Как это делали первобытные земляне, Махур не знал – история никогда его не привлекала! – но помнил, что дерево хорошо плавает.
Час спустя, почти разрядив лазерник, он срубил четыре дерева, кое-как обтесал с них лишние ветки и, скатив бревна на воду, обнаружил, что предки были правы. Деревья отлично держались на волнах.
Утром он приступил к постройке плота. По счастью, ни прибой, ни волны не унесли деревья далеко. Махур связал их всем, чем было можно – липкой лентой, шнуром от палатки, перевязочным материалом из аптечки. Даже клей для ран использовал, чтобы лучше держались. Конструкция получилась частично неустойчивая, стоять на ней было невозможно – бревна тут же начинали тонуть под тяжестью человека. Зато они выдерживали приемник, который пришлось для надежности примотать остатками шнура от палатки и залить коллоидом.
Прицепив к плоту надувной матрас и прихватив с собой немного воды и сухой паек – кто знает, сколько придется плыть туда и обратно? – Махур оставил возле палатки планшет с запиской, указывающей, где его искать, и столкнул конструкцию в воду.
Проблемы начались сразу. Как выяснилось, самостоятельно плыть это сооружение не желало. Его надо было толкать или тащить. Пришлось потратить драгоценное время, сооружая из самых толстых веток что-то наподобие весел. Потом ветки пришлось выбросить – как выяснилось опытным путем, грести надо было либо сидя, либо стоя, а в этом случае матрас и плот начинали тонуть под тяжестью человека. Оставалось лечь, равномернее распределяя вес. Неужели, первобытные земляне тоже также мучились на своих лодках и кораблях? Или они знали какой-то секрет, утраченный потомками?
Еще полчаса мучений и напряженной работы мысли – и выход был найден. Он разлегся на матрасе и поплыл, загребая руками. Плот с приемником и пока еще не активным дроном на буксире тащился позади. Это было медленно, но зато не стоял на месте.
Махур работал руками, пока не выбился из сил окончательно. Какое-то время он отдыхал, лежа на спине, потом приподнялся на локтях, озираясь. Его островок, от которого он уплыл, находился примерно в трехстах метрах и был хорошо виден в бинокль. Триста – не сто. Именно сотни метров не хватало ему для того, чтобы дрон, пусть и на пределе возможностей, добрался до берега нужного острова. Сейчас стоило попробовать его запустить.
Ползком – приходилось постоянно помнить о необходимости распределять вес – агент добрался до плота и активировал дрон. Машинка взлетела, как стрела. Описала круг, ловя пеленг, и устремилась к намеченной цели. При скорости десять метров в секунду ей понадобится не менее двух с половиной часов на весь путь туда и обратно по широкой дуге. Будем ждать.
Уф, обошлось! Что было тому причиной, вовремя сделанная инъекция или же быстрая замена воды, но уже через полчаса монстр Оханы плавал в контейнере, как ни в чем не бывало. Правда, движения его были малость заторможены, но с каждым кругом вдоль стенок плавал он все живее и живее.
- Спасибо, спасибо вам, докторка Крыж, - профессор Трент долго тряс Ольге руку. – Вы просто чудо, а не доктор. Спасли экспонат…
- Я просто старалась делать, что могу, - смутилась она. Ухо неприятно резануло слово «экспонат», но, возможно, она все-таки недостаточно хорошо знает местное наречие на Хакашии обитало несколько народностей, у каждой был свой язык и свои манеры разговора. Кроме того, есть же какие-то узко специфические жаргонные слова и термины, понятные только профессионалам. Например, кто кроме врача, поймет значение фразы: «Мы его теряем?»
- И прекрасно справились! Вы отличный специалист.
- Ну, не настолько… Равиль…
- Там вы ничего не могли сделать. Чудо, что вам удалось сохранить ему жизнь. А из комы его будут выводить и здоровье возвращать уже на планете. Ваша задача – только довезти его живым. Каждый должен делать свою работу… И что вы встали? – это относилось к аспирантам. – За дело! Не так уж много у нас осталось времени! Работы – непочатый край! Образцов мало, опыты в начальной стадии, информацию подаете кое-как, дневники… кто ведет дневники полевых работ? Никто? Вот видите! Так что живо-живо! Берите пример с группы профессора Якорна! Рук не покладают…
Профессор Якорн действительно с головой ушел в работу и вслед за Энией и последним аспирантом, буквально шантажом и угрозами перетянул к себе Таишу. Девушка появлялась теперь только возле «Баядерки», чтобы отнести еще упаковку образцов или взять препараты для лабораторных исследований. При этом она бросала на своих бывших коллег затравленные взгляды: «Спасите меня!» - но перебежчица Эния Луа только стыдливо отводила глаза.
Между группами шло неосознанное соперничество – кто больше откроет и опишет видов, кто лучше разберется в природных связях и проведет больше опытов. Группа профессора Трента была многочисленнее, но группа Якорна работала больше. Кроме того, в группу профессора Трента входили не только биологи, но геологи и археологи, которым в связи с отсутствием явных признаков ископаемых следов разумной жизни, приходилось в срочном порядке переквалифицироваться в биологи. Это сказывалось на качестве работы, так что работавшие на износ три подчиненных Дона Якорна пока не сдавали позиций и почти лидировали.
- Так что завтра выходим в море к той пирамиде, где были в прошлый раз. Только теперь попросим у наших храбрых космолетчиков бронескафандры и возьмем оружие. А также отправимся не на тримаране, а полетим на флайере, - решил профессор Трент. – Двоих оставим на берегу разбирать образцы, а остальные – вперед!.. Вы ведь не откажетесь нам помочь, докторка Крыж?
Ольга, которая не успела далеко отойти, удивилась:
- Да, а… в чем?
- Проконтролировать моих балбесов! Опять влипнут в какую-нибудь историю… В прошлый раз мы потеряли Равиля. В этот раз не можем себе позволить потерять никого!
- Я сделаю, что могу. Но я ведь не специалист…
- А вам ничего и не надо делать. Просто принимать образцы. И следить за временем.
Если честно, Ольга сама мечтала побывать на море. Нет, она купалась вместе с остальными по вечерам, когда вода уже нагрелась, и даже попробовала чуть-чуть позагорать, но хлопоты не оставляли ей много времени. Тело Равиля требовало ухода. Как и обязанности врача. Аспиранты стали осторожнее, но ссадины, царапины и ожоги от прикосновения к ядовитым местным обитателям пока приходилось обрабатывать каждый день. Хорошо еще, никто пока не пробовал местную флору и фауну на вкус. Ей только эпидемии отравлений не хватало! Поэтому она легко согласилась и сделала заметку в памяти не забыть прихватить с собой крем для загара.
Стройный план начал рушиться на начальном этапе – капитан Гримо отказался давать «Москита» ученым. Машина нужна была ему самому – накануне в лагерь не вернулся ночевать Примек Варвич. Едва закончилась эпопея с заменой воды в «аквариуме», как Гурвиль предупредил капитана, что тот собирался совершить вылазку и исследовать северную половину острова, а может быть, и подняться на горный хребет. И можно было махнуть рукой на самоуверенного типа, решившего отколоться от коллектива. Вчера сгоряча Гримо так и сделал, но утром, увидев пустой стул Варвича, ощутил непонятную тревогу. С Примеком что-то случилось. И виноват был в этом он, капитан, не сумевший уберечь своего человека. И пусть они собирались расстаться с Варвичем сразу по возвращении на Хагашию, но пока они на Охане, Примек оставался его человеком. И его другом, хотя и бывшим.
А тут еще и эти «головоломы» со своей бредовой идеей забрать «Москита»!
- Нет! – отрезал Гримо. – Врача моего заберите, если она сама желает, а флайер не отдам. Самому нужен.
Развернулся и ушел, не слушая увещеваний профессора Трента.
Так что в путь пустились почти на час позже и на тримаране, нагруженном так, что все только качали головами – и какой был смысл тащиться к пирамиде сразу всем? Участи внести вклад в науку избежала только Эния – ее посадили на пульт связи вместо Аселя. И дежурившая возле черепоида Мара Мир. Девушки проводили Ольгу такими завистливыми взглядами, что у той испортилось настроение. Что она им сделала? Почему они ее вздумали ревновать? К кому? К профессору Тренту, который ей в отцы годится? К Аселю, который весь ушел в науку? К Ренату, который от него не отставал? Или к Соберону, от которого ей самой хотелось держаться подальше?
Но, стоило тримарану отойти от берега и, покачиваясь на волнах, двинуться в сторону подводной пирамиды, как все посторонние мысли вылетели у Ольги из головы.
Погода на Охане была превосходная. За все без малого две декады, что они прожили тут, пасмурных дней было всего ничего. Лишь пару раз под вечер набегали тучки, ветерок из мягкого, ласкающего, превращался в ураган, шел дождь и слегка холодало. В остальном это был приятный тропический климат, и можно было себе представить, как хлынут сюда орды туристов, чтобы провести несколько дней, нежась на песчаных пляжах, загорая под ласковым солнцем и наслаждаясь морскими купаниями днем и изысканным ужином из морепродуктов вечером. Похоже, им здорово повезло – они попали на эту планету до того, как ее испортила цивилизация.
«А ведь и мы цивилизация тоже», - подумала Ольга, окинув взглядом содержимое тримарана. Они сожгли целую поляну, когда садились на планету. Они разводили костры. Они вытаптывали траву, прокладывая в джунглях тропинки, и собирали образцы для гербариев и исследований. Ловили морских обитателей. Конечно, кто-то может сказать, что ради науки можно пожертвовать десятком медуз. Но а если это будет последний десяток? Если из-за его исчезновения нарушится биологическое равновесие? Этим вопросом, кстати, никто не занимался. Обе бригады пока только копались в земле и «рыбачили», сортируя и описывая добытые образцы. У профессора Якорна уже была вчерне готова систематика аж двух классов – рыбы и кишечнополостные – сам профессор Трент, пока не нашлось явных доказательств присутствия на планете следов разумной жизни, успел составить довольно обширную коллекцию местных минералов, проводил анализ почв, воды, и вообще всего, что попадалось на глаза. Но вот проанализировать связи между живой и неживой природой, хотя бы набросать структуру пищевых цепочек – этим никто не озаботился. Этот вот монстр Оханы, которого все упорно зовут черепоидом – какое он место занимает в пищевой цепочке? Венчает он ее или есть в открытом море хищники, которые с удовольствием этими существами закусывают? А что насчет глубин? Пока они изучали только так называемое внутреннее море, не забираясь за кольцо островов, которые как бы опоясывали его. А что там? Только самая первая экспедиция сделала промеры глубины, составив предварительную карту дна. Сюда нужна подводная лодка, да не одна, а целая флотилия. И не на три недели, а на два-три года, потому что уже всем было ясно, что главные тайны скрыты именно на дне.
- Приехали!
Моторчик тримарана захлебнулся, два раза чихнул и заглох. Асель скинул якорь, перевесился через борт.
- Ух, ты! Все, как на ладони, видно! Какая прозрачная…
- Незамутненная, - Ольга последовала его примеру.
В этом месте глубина была невелика – от силы полтора метра. Здесь с каменистого дна поднималась плоская вершина, ровная и чуть ли не отшлифованная, как столешница. Сходство усиливала ее форма – почти идеальный овал. Идиллию нарушали только какие-то водоросли, похожие на пряди разноцветных шерстяных нитей, спутавшихся в войлок, и парочка странных овальных наростов, окруженных бахромой не то щупалец, не то ножек.
- Ой, а кто это там?
- Это? – Соберон тут же оказался рядом. – Мы назвали их… как их девчонки обозвали? Ренат?
- Кого? Этих? Панцирники шлемоносные. А водоросли решили поименовать «собачьими ушами».
- А почему «собачьи» и при чем тут «уши»?
- А при том, что приживается, как правило, самое дурацкое название. Его легче запомнить, как несуразное. Кстати, - Ренат уже был в водолазном комбинезоне и закреплял акваланг, - не хотите принять участие, сэйя докторка? Тут полным-полно тварей, которых мы еще не описали. Можете дать любому из новых видов название. Какое хотите!
- Даже… м-м… «Несуразность удивительная»? – усмехнулась Ольга.
- А почему бы и нет? – подмигнул Ренат, натянул маску, проверил, хорошо ли все закреплено, и спиной вперед ушел в воду. Тримаран слегка тряхнуло, и остальным пришлось немного подождать, пока он успокоится.
- Держу пари, я первым принесу эту вашу «Несуразность удивительную», - улыбнулся Соберон.
- Несите, - пожала плечами Ольга. – Но мне кажется, у Рената больше шансов. Он ведь уже внизу.
- Ничего. Давайте поспорим, что моя несуразность будет несуразнее, чем его!
- Давайте, - улыбнулась она. – Только на что мы будем спорить?
- На поцелуй.
Радоваться жизни резко расхотелось. Вот так оно все и начинается. Сперва с безобидных шуточек, дежурных улыбок и вежливых слов, которые все почему-то принимают за флирт. Потом начинаются мимолетные касания, случайные взгляды, неловкие моменты. Потом этот самый поцелуй, который как бы ни к чему не обязывает, но который всегда почему-то потом перерастает в нечто большее. Даже если ты всерьез намеревалась ограничиться лишь касанием губ, тот, второй, почему-то уверен, что за этим невинным действом скрывается подлинная страсть и надо лишь заставить ее проснуться.
Так было. И так больше не будет.
- Нет.
- Почему? Вы не верите в мой выигрыш?
- Я просто не хочу целоваться, - Ольга отвернулась.
- Почему? Это же в шутку!
- В каждой шутке только доля шутки. Простите, Соберон, но я… мне это совсем не нравится! – она смотрела вдаль, туда, где ровная гладь океана сливается с ровной гладью неба. – Я прилетела сюда не для того, чтобы… целоваться.
- А для чего тогда?
- Чтобы работать. Мне нужна эта работа. Флирт на рабочем месте мне не нужен!
- Докторка Крыж совершенно права, - встрял профессор Трент. – Мы сюда явились за образцами донной фауны и скальных пород, вот ими и надо заниматься! А фифти-шифти разводить надо дома, в отпуске. Или после работы! Так что надевайте маску и вперед! Премию получит тот, кто наберет больше всех интересных и разных образцов!
- Ого! – с этим воплем Асель нырнул в воду, подняв такой фонтан брызг, что окатило всех, сидящих в тримаране.
- Фигляр! – проворчал профессор. Сам он тоже был в скафандре, но пока не спешил надевать маску и присоединяться к молодым людям. – Ваша задача, милая докторка, состоит в том, чтобы принимать образцы, каждый запечатывать в отдельный сосуд – вот они здесь, в этих ящиках! – фиксировать на планшете номер и сверять добытые образцы вот с этими снимками, - он открыл в планшете папку с фотографиями. – Все идентичные возвращать за борт. Все имеющие лишь отдаленное сходство помечать отдельно. Ограничивайтесь номерами. Никаких этих шуточек с несуразными названиями, не идите на поводу у этих балбесов! И смотрите в оба. Где один черепоид, там может быть и второй. Нам бы хотелось добыть второй экземпляр. Если что, спрашивайте. Я буду неподалеку. Вам все понятно?
- Понятно, - кивнула Ольга. – Только я хотела бы уточнить, что… по крайней мере сейчас можно не называть меня «докторкой»? Это звучит как-то… ну… непривычно.
- Это звучит нормально. Мужчина – доктор, женщина – докторка. Мужчина – аспирант, женщина – аспирантка. Мужчина – профессор, женщина – профессорка… Это подчеркивает пол! Ничего более. Вы же хотите, чтобы вас считали женщиной?
- Мне хочется, чтобы меня считали в первую очередь человеком. А это, как мне кажется, разные вещи.
- То есть, женщиной быть вам не нравится? Почему?
Ольга промолчала. Не так давно у нее уже была возможность убедиться, что к мнению женщин большинство коренных жителей Хакашии относятся предвзято. Мол, что с них взять? Они даже не знают, что делать с правами, которыми их не так давно наделили!
- Вот видите, у вас нет ответа! Значит, вы чувствуете, что ошибаетесь!
С этими словами профессор все-таки закрепил маску и осторожно полез через борт. Правда, не нырнул на глубину, как остальные, а стал просто плавать туда-сюда, словно прибыл исключительно морских купаний ради.
Ольга не успела разобрать емкости и приготовить планшет – вынырнул Ренат:
- Номер один! – весело объявил он, держа на вытянутой руке нечто, похожее на пучок разноцветных червей. Черви энергично извивались, то сплетаясь, то расплетаясь между собой. На конце каждого виднелось что-то вроде глаза. – Какова несуразность?
- Пока не какова. Оценим в конце, - объявила Ольга, подставляя емкость. Общими усилиями отчаянно сопротивляющийся пучок червей запихнули внутрь, и она плюхнулась на дно. Оказалось, что черви росли на одном туловище, снабженном массивной присоской, которую легко было рассмотреть снизу, сквозь прозрачное донышко.
- Номер один. С присоской, - пометила себе Ольга. – Будьте там осторожны, Ренат. Профессор хочет поймать еще одного черепоида.
- И правильно. Что взять с единственного экземпляра? Для исследований надо минимум пару.
Рядом вынырнул Асель, тащивший в двух руках две раковины разной формы.
- Их там целые россыпи! – объявил он.
- Где? – тут же загорелся Ренат.
- Внизу. А точнее не скажу. Сам ищи.
- И найду! – Ренат махнул рукой и столбиком ушел на глубину.
Сверившись с фото, Ольга забраковала одного моллюска, а второго пометила номером вторым. Пока она листала фотографии, вынырнул Соберон. Он тоже держал что-то в горсти.
- Прыгунки! – гордо объявил он.
Россыпь маленьких ракушек отчаянно клацала створками, пытаясь плыть или прыгать. Ольга выбрала двух покрупнее, а остальных велела отпустить.
- Зачем?
- Жалко.
- А если это оба самцы?
- А если они обоеполые, как другие моллюски Ладно, возьмем еще и третьего, самого мелкого. Но остальных выпустим!
Она ссыпала ракушки в воду и долго наблюдала, как они хлопают створками, двигаясь в одном направлении. Жаль только, что найти новое место их обитания не получилось – вернулся Ренат и притащил нечто мягкое, похожее на мозг. Ольга так мысленно и окрестила его мозговиком, но тратить время на болтовню не стала – сам профессор решил тряхнуть стариной и тоже спешил к ней, чтобы поднести плоский осколок слюды, на котором видело нечто, напоминающее морскую лилию – на тонком гибком стебле мягкая звездочка из щупалец. Правда, как быстро выяснилось, интересовала его в большей степени сама слюда, вернее, ее явно слоистая структура, нежели сидящий на ней организм.
Работа продолжалась. То Ренат, то Соберон приносили ей все новые и новые образцы. Иногда подплывал профессор, гордо демонстрируя свою добычу. Впрочем, она не устала. Между приемками добычи и упаковкой ее в контейнеры у Ольги оставалось немного времени, чтобы позагорать. Она стянула футболку, хотела снять и топик, но вспомнила, что у нее нет купальника, и лишь немного подвернула бретельки, заодно закатав бриджи и превратив их в шорты.
- Вы очаровательны, - Соберон облокотился на бортик, рассматривая ее в упор.
- Спасибо, - коротко ответила Ольга, стараясь не смотреть в его сторону.
- Вы не очень любите комплименты!
- Я не люблю, когда мне навязываются!
- А я…
- Вы именно навязываетесь, даже не думая о том, что не каждая женщина интересуется… нежными чувствами.
- А вы этим не интересуетесь?
- Нет.
- Что же вам интересно?
- Меня интересует, куда пропал Асель, - Ольга смотрела по сторонам. – Я помечаю все образцы, кто какой принес. Вы доставили уже четырнадцать, Ренат пятнадцать, профессор девять, а он – только один. И больше не показывался! Вы его там не видели?
- Нет.
- Поищите, пожалуйста, - она в первый раз сама взглянула на студента. – Вдруг с ним что-то случится? Как с Равилем или даже похуже?
- Хм… - Соберон прищурился, - а что мне за это будет?
Ольга вспыхнула. Ей ужасно захотелось ударить этого наглого типа. Речь идет о человеческой жизни, а он торгуется!
- Я вас поцелую! – выпалила она. – Довольны? Но это если вы его найдете, поняли?
- Понял! – Соберон шутливо отсалютовал ей. – Уже лечу, моя жестокая красавица!
Оттолкнувшись от бортика тримарана, он ушел в воду с таким эффектом, какой наверняка сорвал бы бурю аплодисментов где-нибудь в дельфинарии.
Ольга осталась одна, переживая о том, что она натворила, и что же на самом деле случилось с Аселем. Она не заметила, как над водой у самого горизонта показался дрон.
Махур ад-Дин не поверил своим глазам. Даже потянулся покрутить ручки настройки. Но это было правдой. Тримаран. Здесь, на этой планете! Настоящий. И рядом – люди. Один человек внутри, трое или четверо плавают поблизости, то уходя на глубину, то снова всплывая. Судя по всему, они ведут отбор образцов, а это значит, что он нашел ту самую экспедицию. И даже в тримаране сидела женщина, по некоторым приметам – цвет кожи, длина и оттенок волос, фигура – совпадающая с описанием пропавшего объекта.
Неужели ему улыбнулась удача? Неужели ему повезло? После стольких дней бесплотных поисков – и сразу джек-пот?
«Спокойно! – сказал он себе. – Спокойно. Это только первый шаг. Не стоит торопиться!»
В самом деле, мало найти экспедицию. Надо было выяснить, на каком она острове находится, чтобы лететь именно туда. Значит, дрону придется чуть-чуть покружить над этим местом, по крайней мере, до тех пор, пока ученые не тронутся в обратный путь.
Ольга так нервничала, что едва не завизжала, когда над водой появились одновременно две головы вместо одной.
- Вот! – весело заорал Соберон. – Нашел! Как обещал!
- Никто меня не нашел, я не терялся, - огрызался Асель, подплывая неверными гребками. Действовал он только одной рукой, и когда поравнялся с тримараном, стало понятно, в чем причина – он изо всех сил прижимал к груди целый пучок каких-то странных водорослей. – Там я нашел такое… У меня пленка на камере кончилась, пока снимал. С ума сойти. Целый подводный лес!
- Водоросли? – подплыл профессор Трент. – Мы не занимаемся флорой.
- Это животные! Донные животные! – от волнения Асель перешел на крик. – И я хочу это доказать. Куда мне сдать образцы?
Ольга заторопилась с контейнером. Как это было здорово! Асель нашелся легко и быстро! Не придется никого спасать…
Она не заметила пронесшегося над головой дрона.
Махур был готов пуститься в пляс. Повторная съемка дала четкое доказательство – она. Это она! Его объект! Долгая погоня закончена. Теперь, выражаясь охотничьим языком, следует выследить, где у дичи лежка и устроить там засаду. В том, что нанятые пираты с готовностью пойдут на это, он не сомневался. Ему самому надоело сидеть без дела. Парни схватятся за любую возможность поразмяться и заодно ускорить развязку. Другой вопрос, что у них только одна попытка. Затяжная война с целью, как в первобытные времена, захватить добычу, не входила ни в чьи планы. Проще простого подстроить несчастный случай. Пропажу в дикой местности, нападение хищника. А что? Планета не исследована и на четверть, кто знает, какие твари водятся на островах и в море? Ушла утром поплавать и понырять с крутого бережка, не рассчитала своих сил, судорога свела ногу – и конец. А то и акула какая-нибудь нападет. Агент не знал, есть ли на Охане акулы, но был уверен, что какие-нибудь хищники тут водятся. Как же без них? Конечно, начнется шум, они станут прочесывать местность в поисках пропажи, но да это уже не его забота. Он к тому времени уже с добычей будет на орбите. Никакая погоня не настигнет, в глубоком-то космосе! В крайнем случае, можно опять задействовать пиратов. «Баядерка», насколько он смог узнать в космопорту, обычное судно, без лишней брони и дополнительно поставленного оружия, кроме самого типового. Их даже не обязательно уничтожать. Достаточно связать боем и вынудить задержаться. А если подранить и заставить остановиться для ремонта – вообще красота! Конечно, придется пиратам платить… Но об этом они уже договаривались с самого начала.
Сейчас приступаем ко второму пункту плана – выслеживание.
Махур гляну на приборы. М-да, у дрона еще оставался запас топлива. Примерно часа на два с половиной. Если за это время исследователи не вернутся на базу, давая возможность проследить за ними, придется действовать по-другому. Он вернется на свой остров, покажет пиратам эту запись, и они начнут вместе прочесывать острова Восточного Архипелага. Один за другим, исключая те два, которые он успел обследовать. Рано или поздно, беглянку отыщут.
Да, так и поступим. Надо подождать.
По счастью, ожидание длилось недолго. Не прошло и часа, как тримаран засобирался в обратный путь. Люди погрузились на него, и он поплыл по морю. Дрон следовал за ним на некотором расстоянии, время от времени делая рывки вправо и влево – лететь по прямой он мог только с фиксированной скоростью, превышающей скорость тримарана раза в полтора. И в этом случае легко мог обогнать суденышко. Приходилось таиться и терять время и топливо. Ничего. Главное – заметить, к какому острову они подлетают.
Махур скорчился над приемником, глядя на экран и не забывая дублировать запись. Как хорошо, что у него дрон новейшего поколения, спасибо щедрому на аванс заказчику! Если топливо кончится, и машинка рухнет в океан, запись, переданная на приемник, уцелеет. Потом полчаса работы на компьютере – и место падения дрона будет известно с точностью до метра. Как и координаты нужного острова.
Ему повезло. Дрон сумел-таки дотянуть до самого берега. Агент заставил машинку подняться повыше, чтобы тот смог заснять панораму с высоты – вряд ли у пиратов будет шанс и время на предварительную разведку местности! На экране довольно четко отпечаталась береговая линия, промеры глубины – там довольно пологий пляж, лишь через сотню метров обрывающийся на глубину! – а также поросший редколесьем склон и несколько полян, на одной из которых мелькнул потемневший от окалины силуэт космического корабля. Джунгли тоже были, но гораздо севернее. Даже яркие цветные палатки разглядеть удалось! И ведь не прячутся… Хотя, с чего бы им!
Топливо у дрона закончилось на обратном пути. Агент не мог отказать себе в удовольствии заставить послушную машинку пару раз пролететь над самим островом, делая снимки. Любая мелочь может пригодиться. Хотя бы вот то лишенное растительности пятно на вершине горного хребта, который как бы делит остров на две половины, северную и южную. Будь бы он геологом или археологом, наверняка заинтересовался, а так лишь отметил, что посадочная площадка вроде ничего, но уж больно далека. И неровности на ней к тому же какие-то… А, ладно! Это к делу не относится. Надо возвращать дрон на базу. В самом крайнем случае можно припарковать флаейр у самого берега в нескольких километрах к северу от пляжа. Да, придется прогуляться пешочком по девственному лесу, но это уже мелочи.
Повинуясь программе, дрон повернул в открытое море, и буквально через несколько минут у него кончилось топливо. Камера продолжала работать до последнего, так что Махур наблюдал даже за столкновением с водой. К сожалению, от толчка хрупкий прибор разбился, и экран погас.
- А, чтоб тебя…- выругался агент, в сердцах пристукнув кулаком по матрасу. Тот заколыхался на волнах, напомнив человеку, что тот находится посреди океана. Правда, до ближайшего берега несколько сотен метров, но все равно…Жалко дрон. Заказчик может отказаться оплачивать потерю отдельной строкой. Мол, вам была выписана сумма, вот на эти деньги и купите себе новое оборудование, какое хотите!
Вообще-то он будет прав – в контракте не оговаривалась компенсация за утраченное имущество. Или оговаривалась? Надо вернуться на корабль и еще раз перечитать весь договор.
Махур отключил приборы, проверил, надежно ли укрыта от воды пластинка с записью, сделал пару глотков воды из фляги, подкрепляясь, и приготовился плыть…
Куда?
Он сделал несколько гребков прежле, чем понял – что-то не так. Осмотрел горизонт. Потом достал бинокль и осмотрел еще раз.
А где остров?
Куда ни глянь, расстилалось открытое море без малейших ориентиров. Мир казался поделенным на две половины – внизу море, вверху земля. И он, точно посередине.
- Ах, ты мать твою…
Мужчина осекся. Ругайся, не ругайся, делу не поможешь. И как так получилось, что его унесло в сторону от острова? И в какую именно сторону? Течения, как такового, тут нет. Волны невелики, от его бьющих по воде рук и то больше. И все-таки – как? И куда? И насколько далеко?
Подавив приступ паники, он быстро сделал ревизию, подсчитав плюсы и минусы.
Плюсами было то, что он, несомненно, во Внутреннем море. Значит, в открытый океан, где его ждет верная смерть от жажды и голода, ему попасть не судьба. Правда, между некоторыми островами довольно широкие проливы – насколько он помнил карту – но до этих проливов еще надо доплыть. У него есть компас – на любой планете есть стороны света, а востоком по традиции всегда называют то место, откуда встает солнце, даже если туда указывает и магнитная стрелка. Значит, он может прикинуть, в какую сторону плыть. Это тоже плюс.
Третьим плюсом было то, что он примерно знает свое местоположение – восточнее того островка, на который его высадили, но западнее подводной пирамиды. Однако не может сказать, отнесло ли его севернее или южнее исходной точки и как далеко. Значит, в любом случае плыть надо в сторону Закатного Архипелага.
Минусов было всего два, и это были весьма скудные запасы воды и пищи, а также отсутствие плавсредств, кроме собственных рук и ног. Ни весел, ни мотора… Он выбьется из сил прежде, чем одолеет половину расстояния!
И все-таки попытаться стоило.
Примек Варвич сдержал слово и ушел из лагеря. Прихватив запасы воды, а также несколько пайков с концентратами – каждого должно было хватить на сутки – он двинулся на север. Время от времени останавливался, делал зарубки на стволах деревьев, отмечая направление движения и примерное расстояние, которое собирался пройти, для чего считал шаги. Зарубки решил делать примерно через сто шагов – так и считать проще, и сами метки делались чаще и облегчали… что? Дорогу домой? Работу спасателей? Неужели он собирался вернуться?
А почему бы и нет? Даже если он решит обосноваться тут навсегда, зачем отказываться от удобной стоянки? Там три места, где можно разбить временный лагерь – две малых стоянки «головоломов» и одна большая, «Баядерки». С Гримо проблем быть не должно. Друг поймет его порыв, не станет мешать. Наоборот, еще и снабдит добровольного отшельника всем необходимым на первое время. Нет, вернуться он обязательно должен!
Он шагал весь день, но все равно пришлось остановиться на ночлег. К тому времени он забрел в такую глушь, где лесные обитатели слыхом не слыхали о человеке разумном и совершенно его не боялись. Несколько раз он видел нелетающих птиц с зеленовато-бурым оперением, которые ходили туда-сюда вперевалочку и тыкали носом в землю – наверное, искали червей. Какие-то мелкие крылатые пичуги перепархивали с ветки на ветку. И первая же такая «птичка» напомнила Варвичу о странном летающем предмете над морем. Это все-таки была птица? Интересно, где у нее гнездо? Уж не в чаще же леса! Тут с такими длинными крыльями не развернешься! Наверное, они живут в скалах на берегу. Если он останется тут навсегда, рано или поздно придется поискать их гнездовье, чтобы разнообразить свой рацион яйцами. А пока сойдут и эти нелетающие птицы.
Вообще, он посматривал по сторонам с гастрономическим интересом. Пайки, конечно, вещь хорошая, но он взял их только на шесть дней. Потом придется либо возвращаться, либо питаться подножным кормом. Анализатор среды, встроенный в наручный комм, может распознать только самые известные яды. Да и рано или поздно в нем сядет батарейка. Так что надо торопиться с изучением леса. Птиц, наверное, есть можно. Особенно тех, что крупнее. Они были настолько непугаными, что Варвич поймал одну из них голыми руками. Под мягким пушистым оперением прощупывалась округлая тушка. Интересно, какое у нее на вкус мясо?
Он все-таки свернул шею той, что изловил, и, устроившись на ночлег, попробовал поджарить тушку на вертеле. Заодно выяснил, что здешняя растительность горит плохо, так что мясо после часа мучений пришлось есть полусырым. Тем не менее, голод был утолен, неприятных ощущений не возникло, на вкус мясо тоже было почти обычным, разве что попахивало смолой, и наутро он пустился в путь в приподнятом настроении.
«На этой планете можно жить!» - думал он, начиная подъем.
Шагалось легко. Земля словно стелилась под ноги человека, и он в какой-то момент даже захотел разуться и пройтись босиком. Представилось, как он каждый день будет ходить здесь, узнает «в лицо» каждое дерево, научится различать по голосам птиц, станет замечать всякие мелочи вроде обломанной веточки или надкусанного плода. Как начнет разговаривать с окружающей природой…
А потом придут люди.
И он встретит людей, грозный, гордый, хозяин этих мест.
Чем выше шла тропа, тем реже были кусты и ниже деревья, несмотря на то, что склон был пологим. Даже настолько неопытный скалолаз, как Варвич легко одолевал подъем и лишь пару раз остановился – однажды, когда наткнулся на ручеек и захотел попробовать на вкус местную воду, и второй раз, когда, уже отойдя от ручейка на пару сотен метров, обнаружил, что пока снимал и надевал поклажу, распределил вещи неравномерно. Пришлось перевешивать так, чтобы ничто ничему не мешало.
Но всему на свете приходит конец. Закончился и этот день. Стало прохладнее, в кронах деревьев зашелестел ветерок, смолкли голоса дневных животных. Сквозь кроны деревьев было видно, как солнце склонилось к закату. Еще немного, и оно коснется краем горизонта.
Тут только путешественник остановился в третий раз и обернулся на пройденный путь. До сих пор он не оглядывался и только сейчас понял, что играючи отмахал не меньше двадцати километров. Натруженные ноги слегка гудели. Не только палаток, но даже острый конус «Баядерки» было невозможно разглядеть.
В груди остро кольнуло одиночество. Он представил себе, как останется на самом деле один на всем острове, да что там «на острове»! На целой планете.. На многие годы. До следующей экспедиции. И не факт, что она сядет здесь же.
А! Что толку сейчас травить рану! Это когда еще будет!
Запретив себе думать о невнятном далеком будущем, Примек Варвич продолжил путь. Надо было выбирать место для ночлега.
Глава 8
Глава 8.
Солнце склонилось к горизонту, коснулось краем диска морской глади. Махур выругался. Мысленно. Не хотел открывать рта, чтобы не потерять драгоценную влагу.
Он устал и лежал на надувном матрасе, свесив руки в воду и вяло ими шевеля. От небольшого запаса еды осталось две трети. Примерно столько же воды было во фляге. За остаток дня он только пару раз смочил себе губы. Попробовал пить морскую воду, но она показалась ему настолько противной, что он потом долго отплевывался и тер губы и язык пальцами. Какие-то тут были растворены не такие соли, не привычные человеку. Где-то в инфранете ему попадался подробный химический анализ воды океана Оханы, но тогда он лишь бегло просмотрел его, отметив, что солей там непривычно много, чуть ли не в полтора раза больше, чем в крови у человека. И список был тоже раза в полтора длиннее. Соединения натрия, калия, фосфора, серы… Даже алюминий, марганец и цинк присутствовали. Из этой водички можно было добывать цветные металлы – количество так называемых редкоземельных металлов в морских солях это позволяло, во всяком случае, местная промышленность, когда появится, может себя обеспечить. Жаль только, что к этому времени он наверняка будет уже мертв.
Человек плыл весь день, отчаянно работая руками. Когда плечи начинали ныть, он приподнимался и смотрел на горизонт – не появится ли его островок? Но тот куда-то запропастился. Промахнуться с направлением агент не мог – он сверялся с компасом чуть ли не каждые четверть часа. Оставалось одно объяснение – скорее всего, пока он следил за дроном, его отнесло к северу или югу относительно островка, и тот теперь находится по правую или по левую руку от него. Эх, знать бы, в какую сторону?
Впрочем, сейчас об этом думать не хотелось. Силы были на исходе. Даже если бы ему сейчас кто-нибудь сказал, в каком направлении надо плыть, Махур бы не тронулся с места. Руки и плечи ныли. Болел позвоночник. От голода сводило живот, горло и губы саднило. К тому же он наверняка траванулся местной водичкой. Не смертельно, но все равно радости мало.
Нет, он не сдастся просто так. Он будет бороться. Он будет плыть. Главное – добраться до суши. А потом… он подумает, что делать потом. Главное – доплыть.
Агент медленно перевернулся на живот, переждал, пока под ним перестанет качаться надувной матрас, и снова заработал усталыми руками. Куда угодно, только не останавливаться.
Эта вылазка была на редкость удачной. Было обнаружено полтора десятка новых видов морских беспозвоночных и штук восемь рыб, доселе не известных науке, а также добыты образцы горных пород со странной слоистой структурой, которая носила следы выветривания. Кроме того, Асель действительно обнаружил целый небольшой изолированный мирок – коралловый риф образовывал своеобразную загородку, внутри которой ровными рядами росли напоминающие огромный перья существа, которые тут же окрестили Аселиями парноперистыми. У их подножия ползали разноцветные черви и какие-то донные существа, которым еще предстояло найти место в классификации. На «листья» аселий сидели моллюски и крохотные гидроидные полипы, а на одном листе даже обнаружилась крохотная рыбка, настолько похожая на аселию, что ее назвали «аселиной». Асель забил парту памяти своего видеоаппарата фото- и видео записями, а когда та закончилась, одолжил у коллег.
Теперь предстояло заняться изучением и описанием находок. С утра все аспиранты были заняты. Образцов добыли так много, что несколько штук даже захотели подарить профессору Якорну – пусть Таиша порадуется, ибо следы выветривания на некоторых образцах ясно свидетельствовали о том, что когда-то эта «столовая гора» поднималась над поверхностью моря, то есть, когда-то карта Оханы была совсем иной. Но потом подумали, что эти образцы означают и дополнительную работу для девушки, и передумали посылать.
За Ольгой на сей раз зашел Тор Брежняк.
- Сейа доктор… хм, - он помялся у порога, - Крыж… вас там наши «головоломы» зовут.
- Что? – она потянулась за сумкой первой помощи. – Кто-то отравился? Кого-то укусило опасное животное?
- Нет-нет, сейа Крыж, все живы и здоровы, - попятился механик. – Просто они просили, чтобы вы пришли в нашу… то есть, ихнюю реакторную.
Ольга немного успокоилась, но экспресс-диагност и набор лекарств первой помощи все-таки прихватила.
Ее встретила Майда.
- Наконец-то вы пришли! – девушка вскочила со стула. – Я так вас ждала…
- Все в порядке? – Ольга на всякий случай окинула собеседницу внимательным взглядом.
- Да-да. Все хорошо, все живы и здоровы… Но вы не могли бы подменить меня на пару часиков?
- Зачем?
- Ради дела. Все сейчас в лаборатории, занимаются изучением добытых образцов. Рук не хватает, морские животные такие нежные. Они не могут долго в изоляции. Им надо питаться, двигаться…А некоторые опыты можно ставить только на живых животных. Если мы не успеем, весь труд насмарку. И придется ловить новых вместо пропавших старых.
С этим последним утверждением Ольга не могла не согласиться. Чем больше животных будет выловлено, тем больший ущерб потерпит природа. Лучше ограничиться одним-двумя, чем пятью-шестью.
- Что надо делать?
- Да просто посидите тут с нашим черепоидом, пока кто-нибудь вас не сменит. Ничего такого особенного делать не надо. Разве что покормить его…Только он есть плохо.
- Отказывается от еды? – Ольга прошла ближе к контейнеру. За матово-мутным стеклом вдоль его округлых стенок непрестанно кружила массивная фигура, напоминающая черепаху. Она то опускалась на самое дно, то всплывала к поверхности и почти задевала макушкой и наростами на пластине натянутую в пяди над поверхностью сетку. Ток был отключен – Ольга первым делом проверила, подсоединен ли генератор.
- Да, он ужасно мало ест, - Майда подошла, встала рядом. – Мы бросаем ему куски рыбы, устриц, других моллюсков, червей… он пробует, но только самые маленькие кусочки, а на остальное не обращает внимания. Мы перепробовали все! Он у нас четвертые сутки, а мы до сих пор не выяснили, чем он питается.
- А почему он? Может быть, это самка?
- По ряду причин. Во-первых, - девушка дождалась, пока монстр будет проплывать мимо, и ткнула пальцем в верхнюю часть его пластины. – Посмотрите, какие краски! Наверняка, это чтобы привлекать внимание самок. Может, самцы ими меряются. Может, они ими дерутся, сталкиваясь этими… м-м… частями тела. А во-вторых, мы его просвечивали!
Она подмигнула.
- Просвечивали? Это делали рентгеновский снимок?
- Да. В самый первый день, как только принесли. И не нашли внутри никаких следов яичников. Только пару тестикул. Они у него снаружи, представляете? Как у млекопитающих. И есть мужской половой орган. Только сейчас он скрыт в складках клоаки под самым хвостом. Представляете, - не сдержавшись, Майда хихикнула, - тестикулы снаружи, а самое главное – внутри!
- Представляю, - как врач, Ольга действительно представляла себе это очень хорошо. – А вы на зубы его смотрели?
- Что? – не поняла Майда.
- На зубы, - повторила Ольга. – Иногда можно определить рацион питания животного по его зубам. У хищников есть клыки и так называемый «хищниый зуб», для разгрызания костей, у травоядных зубы плоские, как терки, для жесткой травы и веток. У всеядных, как мы…
- Да нет у него зубов, как таковых, - отмахнулась аспирантка. – Просто пластинки какие-то, чтобы перетирать…
- Терки.
- Терки… - видно было, что Майду осенило. – Погодите минуточку! Я сейчас!
И она умчалась с такой скоростью, что забыла закрыть дверь.
Ольга сделала еще шаг, упираясь ладоням в стенку контейнера. Мимо проплыла туша Оханского монстра.
- Ну, здравствуй, - прошептала женщина. – Мой очередной пациент. Ты меня, конечно, не понимаешь… ума не хватает… и даже эмоции тебе не ведомы… ветеринар, по крайней мере, может дождаться от собаки, что ему повиляют хвостом… А ты… никакой реакции. Но мне этого и не нужно. Я рада, что у меня получилось спасти тебе жизнь. И, пожалуйста, начни уже чего-нибудь есть. А то им придется ловить второго монстра. А кто знает, сколько вас там осталось, на дне океана?
Неизвестно, какое слово оказалось ключевым, но монстр вдруг прекратил свое бесконечное кружение и остановился по ту сторону матового стекла. Замер, не шевеля даже кончиками ласт. Ольге стало не по себе от его пристального немигающего взгляда. Как змея, честное слово! Нет, моргнул. Веко, правда, движется не сверху вниз, а от внешнего угла ко внутреннему, словно «дворники» в машине.
- Ты меня узнал? – улыбнулась Ольга. – Представь, я тебя тоже… с первого взгляда…
Она хихикнула. Все-таки со стороны это выглядит глупо… Разговаривать с глубоководным монстром, как будто он может ей ответить!
Послышались торопливые шаги. Влетела Майда, держа несколько плетей водорослей.
- Вот. Принесла! Помогите мне!
Ольга кинулась подставлять стул.
В четыре руки они кое-как пропихнули все водоросли сквозь крупные ячейки сетки.
И Оханский монстр ими заинтересовался.
Затаив дыхание, обе женщины смотрели, как он проводил их взглядом. Как потом медленно, словно нехотя, перевернулся, подгребая ластами и опускаясь на дно. Водоросли плыли медленно, красиво, покачиваясь, как перья диковинных птиц. Монстр подставил под одну водоросль переднюю конечность, подцепил, сжимая пальчики в кулачок – жест одновременно непривычный, дикий и трогательный – потом поднес ко рту…
- Ты смотри-смотри, - Майда пихнула Ольгу локтем. – Обнюхивает…
- Изучает, - поправила та. – Можно ли это есть?
- Да что он понимает-то…
Ольга с удивлением посмотрела на собеседницу. Будущий ученый – и такая узость взглядов? Потом вспомнила, что на Хакашии женщины еще несколько десятилетий назад не имели права на высшее образование, а чтобы достигать ученых степеней, так и вовсе эти молодые лаборантки и аспирантки оказались первопроходцами – первопроходками – в этой области и подумала, что невежество девушки можно простить. Майда просто-напросто отказывает монстру Оханы в наличии разума. В самом деле, разве она сама могла бы представить, что черепахи на планете Земля разумны? Или что у берез есть своя цивилизация? Люди даже в космическую эпоху часто весьма консервативны во всем, что касается наличия разума. Чем больше живое существо отличается от придуманного кем-то стереотипа – скафандр или одежда, средства транспорта, общественные жилища, коммуникации, способ сохранения и передачи информации, все материальное – тем меньше шансов, что его посчитают разумным и способным что-то чувствовать. Но в поведении монстра Оханы была осторожность не зверя, а разумного существа. И то, с каким видом он все-таки взял водоросль в рот и стал жевать, говорило скорее о каком-то принятом решении, чем об удовлетворении банального чувства голода.
Водоросль монстр не доел. Пожевал чуть-чуть и выбросил остатки. Потом не спеша спустился на грунт, стал перебирать остальные, отвергая одну за другой.
- Ему, наверное, нужен какой-то особенный вид водорослей, - предположила Ольга. – Там в лаборатории еще есть? Я помню, мы много всяких привезли!
- Есть. Но это не совсем водоросли…Асель уверяет, что это какой-то новый организм, среднее между растением и животным…
Ольга вспомнила визжащего от энтузиазма аспиранта, который нашел чуть ли не делянку странных, похожих на перья образований, названных аселиями парноперистыми. Да, он нарвал столько этих «образований», что пучок еле влез в контейнер. А выкидывать образцы отказался наотрез.
- Вот что, Майда, попроси-ка у Аселя парочку его аселий?
- Да ты что? Он же не даст! Они у него все пронумерованы…
- А ты попроси самый вялый и поломанный образец, который он не выкинул только потому, что руки не доходят. Скажи, это для эксперимента!
- Ладно, - пожала плечами девушка, - я попробую.
Она ушла. Ольга обернулась на контейнер и обмерла. Монстр смотрел на нее в упор. Словно что-то понимал.
- Ты голодный, - женщина подошла ближе. – Но не бойся, мы тебя накормим. Мы что-нибудь придумаем, обещаю!
Она протянула ладонь, коснулась стенки – и монстр неожиданно повторил ее жест.
Ольга затаила дыхание. Это было невероятно. Между ними было только стекло. Пальцы монстра касались его точно там, где, со своей стороны, дотрагивалась до него Ольга. Она осторожно провела ладонью по стеклу – и лапка монстра тоже скользнула вслед.
- С ума сойти, - выдохнула женщина.
Монстр тут же шарахнулся прочь, словно его напугал звук человеческого голоса. В тот же миг послышался мягкий шорох отодвигаемой переборки.
- Вот! Принес!
На пороге стоял Соберон Крисп, на вытянутых руках, как святые дары, держа перед собою кювету, в которой плавали помятые водоросли.
- Это здорово! – Ольга подошла, заглянула внутрь. – А почему только две?
- Сколько Асель отдал, столько и взял! Держи!
Он сунул кювету ей, и молодая женщина с опаской вынула ее из его рук прежде, чем студент успел как бы невзначай коснуться ее пальцев.
- Спасибо. Дальше я сама!
- А зачем они тебе?
- Надо. Можешь быть свободен.
Но Соберон уже закрыл дверь с этой стороны.
- Не-а! Мне любопытно! – промолвил он. – Майда что-то лопотала по поводу кормления монстра, но мы так и не поняли. Ты действительно собираешься его накормить вот этим?
- Собираюсь, - Ольга отвернулась от Соберона. Ей было неприятно, что студент остался с нею наедине. Он и так не дает ей прохода – норовит подставить стул за ужином и завтраком, придерживает дверь при входе в кают-компанию, старается сесть поближе и отвлекает разговорами.
- Тебе разве не нужно возвращаться в лабораторию?
- Да что мне там делать? Физраствор на предметные стеклышки наносить? Пробирки подавать? Или камушки перебирать?
- Опыты проводить.
- Да ну? А можно сказать, тут никакого опыта не проводится?
- Никакого, - отчеканила Ольга. – Я просто пытаюсь выяснить, чем питается это существо.
- Зачем?
- Он ничего не ел уже несколько дней. Он слабеет…
- Ну и что?
- Как – что? Он же живой! Ты представь – ты очутился среди незнакомых существ, в незнакомом месте, не понимаешь, что происходит, и умираешь от голода. И в консульство своей планеты не позвонить – нет у вашей планеты консульства. И соплеменников на помощь не позвать, потому что не знаешь, где ты…
- Ну, это уж фантазии! Откуда ты знаешь, что оно чувствует?
- Оттуда. У животных есть чувства. Они испытывают эмоции и…
- Послушайте, сэйа докторка, а вы случаем не из этих… не из «зеленых»? Ну, тех, кто борется за то, чтобы зверью дали равные с людьми права?
- Нет, - отчего-то смутилась Ольга. На Луне вообще и в Гагаринске в частности «зеленые» были не особенно сильны, потому как там жизнь в основном сосредотачивалась в городах-куполах и люди с местной флорой и фауной находились в равном положении. Зато, говорят, на Марсе и Старой Земле представители этой партии были достаточно сильны и даже входили в правительство, где с высокой трибуны с пеной у рта отстаивали тезис о том, что перед матерью-природой все равны, значит, убийство кошки надо приравнять к убийству человека, а за срубленное дерево ответственность такая же, как за целенаправленное уничтожение памятника архитектуры.
- Нет, я просто… смотри, если хочешь.
Она подошла к контейнеру, привстала на цыпочки – дернула локтем, чтобы студент убрал руку и не хватал ее, пытаясь поддержать, - и забросила один побег аселии в воду. Затаила дыхание.
Помятый стебель, напоминающий увеличенное в размерах птичье перо, только с присоской на кончике, стал медленно опускаться…в подставленные ладони монстра. Секунду или две он смотрел на него, поворачивая голову то направо, то налево, а потом перехватил одной лапкой и откусил солидный кусок. Стал жевать.
- Ест, - прошептала Ольга, не веря своим глазам. – Ты только посмотри. Он ест! Ему нравятся аселии! Быстро, Соберон! Принеси еще! – с этими словами она кинула вниз второй побег, который был подхвачен второй лапой монстра, после чего тот опустился на дно и стал есть, по очереди откусывая то от одного, то от другого.
- Ну да! Асель мне за них голову оторвет! Это же его открытие!
- А это, - женщина ткнула пальцем в обедающего пленника, - мое открытие! И твое, если ты немного подсуетишься!
- Согласен, - кивнул в конце концов студент, - а что мне за это будет?
Ольга в глубине души была готова к этому вопросу, но все равно внутренне сжалась и застонала:
- Не знаю…
- Поцелуй! – взялся за свое Соберон. – Нет, даже два поцелуя. Не забудьте, сэйа докторка, что вы должны мне и тот поцелуй в лодке!
- Похотливый придурок, - проворчала Ольга по-русски и добавила на языке планеты: - Только один. Или я иду к Аселю сама! Это тоже важно. Вы поймали его, вырвали из привычной среды, держите в плену… да еще и морите голодом! Что скажет мировое сообщество? Что скажет учёный мир, когда они узнают, что группа ихтиологов на Охане подвергла лишениям представителя местной фауны? Высокоразвитого представителя, между прочим!
- Ну, уж и высокоразвитого, - проворчал Соберон, тем не менее отступая. Угроза ученым сообществом не была пустым звуком. – Да чем вы докажете его так называемую высокоразвитость?
«Ну и глупец! А еще студентом называешься!» - могла бы сказать Ольга, но припомнила, что Соберон племянник ректора, значит, с курса на курс его переводят не за знания, а по блату. Кроме того, он же не с кафедры антропологии и в любом случае не обладает нужными знаниями.
- Все очень просто, - сказала она. - У него на передних лапах есть противопоставленный палец. Как у человека и высших приматов. И ты только посмотри, как он ими пользуется! Как руками! Он держит добычу! Причем, судя по всему, для него это привычное дело, пользоваться передними конечностями, как руками. Он – высокоорганизованное существо! И обращаться с ним надо не как с простой креветкой!
- Ладно-ладно, не кричите, - отступил Соберон. – Пойду и попрошу Аселя самого принести сюда свои находки. Пусть сам увидит, для чего они нужны! Но вы, докторка Крыж, все-таки должны мне поцелуй.
Утром Варвич долго лежал в спальнике, не желая шевелиться. Было тепло и тихо. Редкие пернатые перекликались в верхушках зонтичных деревьев. Порхали насекомые. Какое-то мелкое животное шуршало в опавшей листве. Оно искало пищу, и Варвич, подумав об этом, тоже ощутил голод. Пришлось вставать и приниматься за дела.
Лагерь он разбил на небольшом уступе – местность здесь поднималась ступеньками. И одну из них путешественник выбрал для отдыха. Отсюда открывался чудесный вид – уступами спускался к морю поросший лесом склон холмистого острова, справа и слева волнами, словно это и были окаменевшие валы, застыли другие «ступени». До вершины было рукой подать – через какой-нибудь час он будет на месте. А внизу, если присмотреться, чуть правее сквозь листву просвечивало что-то серебристое.
«Баядерка».
Повинуясь внезапному чувству ностальгии, Варвич захотел взглянуть на корабль. Он поискал глазами, куда можно взобраться, чтобы быть хоть чуть-чуть повыше.
На том же уступе, подальше от края, высился обкатанный ветрами и водой округлый валун, по форме похожий на чью-то голову. Недолго думая, Варвич метнулся к нему и затормозил.
Это действительно была голова. Вернее, ее изваяние из камня, выполненное в неведомые времена с такой четкостью, что время оказалось не властно над работой старинных мастеров. Оно уничтожило многое, но не все. Все еще виднелся округлый покатый лоб, разделенный на две половины чем-то вроде морщины наоборот, только морщины вдавлены в кожу, а эта поднималась над нею. Ближе к темени она расширялась в небольшой гребень, а ниже плавно перетекала в чуть загнутый книзу ровный нос. Самая узкая часть его приходилась на переносицу. Надбровных дуг почти не было, зато имелись чуть вытянутые глаза под тяжелыми веками. Дальше шли округлые щеки, ровная гладкая линия скул, маленький рот и скошенный назад подбородок, переходящий в шею, которая была почти вся скрыта под землей и толстым слоем мха.
Действуя попеременно то лопаткой, то лазерником, Варвич частично убрал землю и камни, окружавшие скульптуру и понял, что его догадка подтвердилась. Здесь была не только голова, но и вся передняя половина существа, однако, скульптура выглядела незавершенной. То ли вторая половина ее откололась и куда-то пропала, то ли ее банально не успели доделать. Она лежала на животе, раскинув передние лапы-руки, и где-то за плечами настолько глубоко уходила в камень и землю, что человек оставил всякие попытки очистить ее целиком. Тут нужна была хорошая бурильная установка и, возможно, немного взрывчатки.
Но и того, что он откопал, было достаточно, чтобы понять, что перед ним – творение разумных существ. Природа не может так тщательно вывести линии, сделать прорези глаз и рта, нанести на скулы и верхнюю часть спины симметричные узоры и знаки, которые при некоей доле фантазии можно было принять за письменность.
- Может ли такое быть? – сам у себя спросил Варвич. Ответ лежал на поверхности, и был серьезен и короток.
Да. Может.
Планета Охана была населена разумными существами. Вопрос в том, куда они делись?
И – самое главное - что с этим знанием делать теперь ему?
Где-то во Внутреннем Море по воде слабо дрейфовал надувной матрас, к которому промокшим ремнем был прикручен корявый плот из четырех кое-как связанных между собой бревен. Отсутствие естественного спутника, а также такой прелести, как приливы и отливы и заходящего во Внутреннее Море течения с одной стороны делало эти воды идеальными для купальщиков, но превращались в смертельную ловушку для таких вот плавучих средств.
Махур ад-Дин выбился из сил. Он греб то руками, то отломанными ветками, пока не устали руки. Воды осталась только половина фляги, еды – еще на два раза, перекусить сегодня вечером и разделить остатки трапезы еще на два раза завтра днем. К тому времени, как он доест последние крошки, вода закончится совсем. Ужасно хотелось пить. А еще – отлить. Это просто кошмарно! Он изнывает от жажды – и, тем не менее, его мочевой пузырь просто-напросто переполнен. А вокруг – вода. Сколько угодно воды, но пить ее? Он попробовал. Сделал несколько глотков, перевесившись через край матраса – и почти сразу же изверг все обратно. А нёбо теперь сухое, жесткое, язык распух и еле ворочается в нем. Что за ирония судьбы! Воды кругом – хоть залейся, а он умирает от жажды. Плюс ко всему, с неба светит солнце. Яркий безоблачный денек. Счастье для курортника, смерть для того, кому некуда деться от палящих лучей.
Дотянувшись, Махур приподнялся на локте, отвинтил крышечку фляги, дрожащими руками налил в крышечку немного воды. Выпил. Подержал во рту. Влага впиталась в нёбо и язык практически без остатка. Желудку не осталось ничего. Но желание помочиться не пропало. Наоборот, организм требовал этого так настойчиво, что человек в какой-то момент поддался зову природы. Конечно, встать во весь рост на матрасе нечего и думать. Пришлось проделывать все манипуляции, лежа на боку.
Когда зажурчала струя, он на миг потерял голову. Вода. Желанная влага утекала в океан! Говорят, ее пьют, если больше нечего пить. А на кораблях дальнего следования, где замкнутый цикл производства, жидкие отходы – да-да! – очищают от продуктов распада, фильтруют, озонируют, насыщают минеральными солями и снова пускают в дело. Так почему бы и нет…
Тьфу, гадость какая! Да чтоб он еще раз… хоть когда-нибудь… да ни за что в жизни! Если только…
Он попробует. Потом. Когда во фляге закончится вода. Но это будет означать лишь попытку обмануть смерть, заставить ее отсрочить конец еще на несколько часов.
А что ему эти несколько часов? Слабая надежда, что его найдут? Да, пираты обещали вернуться за агентом, оставленным на острове, вчера вечером. Не найдя его на острове, они могут организовать поиски. Конечно, они могут этого и не делать, но думать о таком исходе не хотелось. Однако даже если его не бросили, что-то долго они ищут! Сейчас уже далеко за полдень, солнце клонится к закату. Еще пара часов, и опять стемнеет. Что принесет новый день?
Иногда Махур еще пробовал грести. Вспоминал, что надо бороться, что агенты дальнего поиска не сдаются. Что они борются до последнего. Что, в конце концов, он нашел беглянку, он точно знает, на каком она острове и дело за малым – пойти и выследить ее, забрать на корабль и стартовать к планете. Дела буквально на несколько часов. И вот сейчас, в эту самую минуту, они бы уже рвались в атмосферу, спеша взять курс домой. И он бы уже подсчитывал премиальные…
А вместо этого подсчитывает, сколько ему осталось часов жизни.
Солнце клонилось к закату. Во фляге булькало воды на несколько глотков. Голова кружилась. Во рту было солоно и сухо. Жизнь – боль…
Бло Блу медленно перевернулся вокруг своей оси. Он уже привык к тесноте, научился так рассчитывать свои движения, что почти не задевал стенок. Нет, это было не больно, но неприятно. И – да, пару раз все-таки было больно, когда он со всего размаха, не рассчитав силы, прикладывался носом к стенке, забыв о ее существовании. Больно, обидно и…
Страшно. Что с ним будет? Эти паразиты-симбионты, которые могут жить во внешней среде, дышат ею, двигаются в ней и неплохо себя чувствуют, они захватили его нарочно. Они мстят за убитое чудовище, за уничтоженную кладку. Что ж, если он неосознанно лишил паразитов покровителя и дома, это закономерно. Но что они с ним будут делать? Пытать?
Что такое пытки, Бло Блу знал. Несколько раз шаман применял ритуальное издевательство – если надо было приносить жертвы. Избранника – чаще всего добровольного, но всякое бывает – прикручивали поблизости от пролома, откуда приходила тяжелая вода, так, чтобы его могли учуять и хищники, живущие в бездне. Пропев заклинание, шаман начинал колоть и резать жертву, срезая полоски кожи, пуская кровь и выдавливая внутренние органы. При этом ближайшим родственникам и друзьям полагалось стонать, причитать и плакать. Все верили, что боль, которую испытывает жертва, а также стенания и крики окружающих должны убедить зло из бездны в том, что тут уже пришло горе, что тут уже всем плохо и больно, что счастье и благодать уже покинули эти места и стоит поискать себе добычи в другом месте, а тут взять больше нечего. Бло Блу был совсем маленьким, когда последний раз видел жертвоприношение. Тогда мучили старую мать, а ее дети и внуки голосили, поддерживая жертву. От страха маленький Бло Блу расплакался, и шаман тогда обрадовался этому – лишние крики и слезы только в радость обитателям бездны. Они должны быть сыты и довольны, рассуждал он. Но, видимо, что-то в том жертвоприношении пошло не так, и буквально через пару лет тяжелая вода все-таки поднялась из бездны и погубила мать Бло Блу и еще нескольких соседей. Правда, из потомков той старухи не пострадал никто…
И теперь Бло Блу с часу на час ждал, что такие же пытки ждут и его. Он будет мучиться, кричать, стонать, корчиться от боли, которой паразиты собираются умилостивить дух их погибшего хозяина и его нерожденных малышей.
Но время шло. Его держали в этой странной прозрачной раковине, время от времени сливая воду и добавляя новой, и почти ничего не делали. Нет, пару раз его ловили и пытались начать пытки – кололи чем-то острым, соскребали с карпакса верхний слой, один раз обстригли ногти на пальцах и зачем-то заставили открыть рот и засунули внутрь весьма неприятную кишку. Если бы он не был голоден, его бы стошнило, а так… так было только противно. Шаман пытал избранные жертвы не так. Они истекали кровью, а Бло Блу… Бло Блу только голодал и слабел.
Потом, правда, его внезапно накормили. Сперва водорослями. Он решил, что паразиты просто не могу достать его привычную еду и кормят его тем, что ест его хозяин. Но потом внезапно ему бросили пару стеблей эухении. Конечно, это была дикая эухения, не такая вкусная, как дома, но ее вполне можно было есть.
После обеда Бло Блу ощутил странный прилив хорошего настроения. Может быть, его не убьют. Никто не станет кормить того, кого собирается уничтожить. С другой стороны, его соплеменники иногда ловили моллюсков и червей и держали их дома про запас – одной эухенией сыт не будешь, требуется животная пища, потому что эухения не совсем животное. Моллюсков, если их предполагалось держать долго, тоже кормили – выпускали поползать на камни, чтобы они соскребали с них бурый водорослевый налет. А что, если его тоже собираются держать тут много дней? Сколько времени он вообще тут провел? Его почти не оставляли в одиночестве. Паразиты приходили и уходили и сидели рядом, иногда копаясь в каких-то… Бло Блу не знал, как это назвать. Может быть, это их вещи? Или внутренности погибшего хозяина?
То, что паразиты разумны, он уже понял. Слишком сложным было их поведение. Кроме того, они общались между собой. Бло Блу видел, как они открывают и закрывают рты, размахивают передними конечностями, иногда закрывают глаза и напрягают мышцы лица. Конечно, их голоса звучат очень тихо – воздушная среда, в которой они обитают, не так удобна для передачи звука. Приходится, наверное, кричать изо всех сил, чтобы тебя услышали. То-то они помогают себе конечностями и напряжением лицевых мышц! И эти вещи… дикое животное не может их создать. Если только они не нашли уже кем-то созданные. Находят же иногда на берегу какие-то странные предметы непонятного назначения! Шаман, которому в обязательном порядке притаскивают все находки, осматривает их, а потом торжественно проклинает и приказывает выкинуть во внешнюю среду. Туда, где им и место. Вот, значит, куда они попадают. Их подбирают паразиты…
Если не делают их сами.
Бло Блу пытался припомнить все, что шаман рассказывал о тех, кто когда-то создал предметы непонятного назначения. Тех, кто жил до того, как Бездна породила зло, изменившее мир. По словам шамана, это были… нет, не предки, но родственники предков. Как раз созданием этих штук они погневили высшие силы, пробудили зло из Бездны и сами спровоцировали изменение мира. Зло из Бездны погубило их всех, но добрые силы не оставили мира не произвол судьбы. Они призвали к жизни предков Бло Блу, дав им убежище в новом мире. Как выглядели те, проклятые родственники, никто не знал. Шаман описывал их как ужасных чудовищ…
А если это они?
Если они не погибли все? Если часть тех, кто жил в прежние времена и погубил старый мир, все-таки уцелела? Если они тоже изменились, как предки Бло Блу и стали паразитами-симбионтами каких-то еще существ, оставшихся от прежнего мира? По одиночке выжить те и другие не могли, но, объединившись, спаслись от гнева высших сил и дожили до сегодняшнего дня. А это значит, что сейчас они понемногу возвращаются на старое место обитания. И скоро, вслед за той первой парой, придут и другие. И мир Бло Блу погибнет второй раз.
Вот это было по-настоящему страшно. Страшнее всех пыток и казней. Ибо при пытках шамана жертва знает, что ее мучения и смерть спасут остальное племя, а при пытках паразитов остальное племя должно непременно погибнуть.
Но что же делать? Как быть?
Он еще ломал голову над этим вопросом, когда один из паразитов коснулся ладонью прозрачной стенки.
Этот паразит отличался от остальных цветом своей шкуры и тем, что показывался тут крайне редко. Один раз это случилось, когда Бло Блу был чем-то отравлен. Он почти умирал, задыхаясь и теряя сознание. То, что паразиты кинулись откачивать воду, лишая его привычной среды и заставляя задохнуться во внешнем мире, только усилило панику. Он тогда еще подумал, что вот сейчас и начнутся те самые пытки, когда к нему явился тот, другой. Укола он не почувствовал, только запомнил, что паразит прижал конечность к его коже, стал давить и массировать, мять и тискать – и некоторое время спустя боль и удушье отступили. Сердце заработало снова, он задержал дыхание и дотерпел до того момента, когда в его тюрьму хлынула свежая чистая вода, свободная от яда.
После этого его на какое-то время оставили в покое. Если что-то и проделывали, то это напоминало детскую игру «раздразни колючку», когда дети, собравшись вокруг слизняка-шиповника, по очереди тыкали в него пальцами так, чтобы слизняк-шиповник выбрасывал острые шипы. Надо было успеть отдернуть ладонь прежде, чем шипы поразят кожу. Проигравший выбывал из игры – на шипах был парализующий яд, и конечность немела до плеча на несколько часов. И вот он чувствовал себя этим слизняком, только в отличие от него, понимал, кто и зачем его дразнит.
Да, он им нужен. Но зачем? И как дать им понять, что ему тут плохо и страшно? Как попытаться спасти свою жизнь и заодно помочь соплеменникам? Океан велик, места хватит всем. Паразитам и их хозяевам вовсе не обязательно устраивать свою колонию там, где соплеменники Бло Блу испокон века откладывают яйца!
Ладонь, прижатая к стеклу, давала знак. Знак мира. «У меня нет оружия. Я не причиню тебе вреда!» - говорила раскрытая ладонь с пятью чуть удлиненными пальцами. Между ними сохранились остатки перепонки, особенно заметные между пятым, противопоставленным, и четырьмя другими. Вот еще одно доказательство того, что эти паразиты потомки тех… древних. Жаль, что они ушли во внешний мир, потеряв способность к языку.
Но жесты остались прежними. Жест мира пережил века. И Бло Блу повторил его, прижав свою кисть к стенке в том месте, где с противоположной стороны ее касались пальцы паразита.
«Я не причиню тебе вреда. Не убивай меня, пожалуйста! Ведь мы – родня.»
Варвич стоял на вершине горы. Стоял и не верил своим глазам.
Вершина горы была плоской. Но даже не это было самым странным – мало ли, какие шутки выкидывают ветер и дождь! Но ее поверхность была выложена рядами прямоугольных каменных плит, подогнанных друг к другу так плотно, что лишь там, где сами плиты пошли трещинами, проросла трава. Судя по цвету и структуре, тут были камни трех или даже четырех разных видов. Варвич не был силен в геологии и не знал многих названий, не то, чтобы суметь отличить глыбу мрамора от известняка. Он только видел, что тут был использован разный камень, и сами плиты были уложены строго определенным порядком. Просматривался какой-то узор или картинка. Но, чтобы понять, что именно было изображено, требовалось подняться в воздух.
Стараясь ступать очень осторожно – мало ли, какие еще тайны и загадки хранит в себе эта земля! – Варвич сделал несколько шагов вперед. Прикинул площадь – вершина горы и, соответственно, узор на ней, был в поперечнике что-то около ста метров. Но, возможно, когда-то она была больше – пройдя немного вдоль края, мужчина наткнулся на следы давнего оползня. То ли землетрясение, то ли просто выветривание привело к тому, что часть склона просто-напросто сползла вниз. Было это довольно давно – растительность успела залатать прореху в зеленом ковре, уничтоженном оползнем, сквозь кустарник с трудом угадывалось несколько плит. Вполне возможно, что чуть дальше он обнаружит еще один оползень.
Так, собственно, и случилось. Обойдя вершину горы по периметру, Варвич обнаружил второй оползень с противоположной стороны. Этот был намного старше, зато обвал прихватил с собой какую-то постройку – на склоне угадывались очертания колонн и обработанных каменных блоков. Сейчас они глубоко ушли под землю, заметить их Примеку удалось только потому, что он заранее знал, что ищет. Возможно, тут когда-то были небольшие ворота или алтарь. А может быть, часовня. Или просто жилое помещение. Кто-то ведь должен был следить за состоянием этого сооружения. Оно наверняка имело культовое значение – просто так орнаменты на плоских вершинах гор не выкладывают. Хотя… если бы удалось увидеть картинку с высоты, охватить, так сказать, цельным взглядом…
И что он там увидит? Тут нужна бригада палеоархеологов. И то они вряд ли смогут пролить свет на загадку Оханы. Те двое-трое «специалистов», что входили в разношерстную команду «головоломов», могут разве что зафиксировать сам факт находки и отобрать нужные образцы. Всерьез заниматься ее изучением должны другие. Но эти когда еще прилетят! А он – тут.
Немного спустившись вниз, Варвич обнаружил остатки лестницы. Верхнюю ее часть засыпал тот самый оползень. Нижнюю почти полностью поглотила земля. Сооружению было никак не меньше нескольких тысячелетий. Что же здесь произошло? Какая тут жила цивилизация? Куда она делась и когда? Может быть, строители вымерли в результате катастрофы? Как там говорила доктор Ольга? На Старой Земле была легенда о затонувшем материке Атлантиде… Что, если она права и тут случилось то же самое? Скажем, массовое таяние ледников на полюсах резко повысило уровень воды настолько, что громадные области оказались затоплены. Люди уцелели на клочках суши, забрались подальше в горы, на самые вершины. И, как всегда бывает, просили помощи у высших сил. Это сооружение остатки оханцев возвели как жест отчаяния – мол, высшие силы с небес увидят сигнал бедствия и придут на помощь. Наверное, они трудились несколько десятилетий, терпя лишения. Потом поселились рядом, терпеливо ждали, ухаживая за знаком. Но еды на острове было мало, отправиться на соседние острова они почему-то не могли или не хотели, люди дичали, вымирали, их становилось все меньше и меньше, а помощь все не шла и не шла… Так всегда бывает в старых религиях. В какой-то момент люди перестают верить божеству, которое остается глухо к их мольбам. Наверное, последних оханцев охватило отчаяние, даже депрессия… И они вымерли, не в силах бороться.
А что такого? Эта версия тоже имеет право на существование.
- Прямо хоть в палеоархеологи переквалифицируйся, - усмехнулся Варвич.
А в самом деле! Он же решил остаться тут навсегда. Передаст с Гримо сообщение о том, что тут найдены следы древней культуры, присовокупит кое-какие снимки и образцы и сядет ждать новую экспедицию. Пока то, да пока се, начнет копать. Очередная группа «головоломов» явится – а он им свежие результаты на блюдечке с каемочкой… Вернется с ними, заочно получит высшее образование… Каких-нибудь заметных высот не достигнет, но зато получит второй шанс устроить свою жизнь.
И никогда, никогда больше не увидит доктора Ольгу…
А и не надо! В конце концов, она просила оставить ее в покое. Вот он и оставит.
Но это будет потом. А пока…
Ольга тихо поднялась на локтях, прислушалась.
В последние дни она спала мало и редко, урывками. С тех пор, как в медотсеке активировали криоустановку, в которой лежало тело Равиля, женщина постоянно следила за нею. Раз в три часа следовало проверять показания тестеров, следить за бесперебойным поступлением кислорода, физиораствора с питательными веществами и удалением продуктов распада. Она меняла капсулы с лекарством, заряжала капельницы, без конца просматривала график динамики, выискивая малейшие отклонения. Дыхание, сердечный ритм, сокращение кишечника, мышечные спазмы, мозговая активность, уровень токсинов и гормонов… А были еще и другие дела и обязанности, от которых она не могла отлынивать. Ей пришлось помогать аспирантам закладывать опыты – брать анализы, вести наблюдения, выявлять и тестировать яды, подбирая комбинации противоядий – сначала в теории, на компьютере, а потом и на практике, смешивая вытяжку некоторых растений и выделения животных. Все это напоминало алхимические опыты средневековых монахов, тем более что некоторые рецепты начинались со слов: «Взять три капли вытяжки половых желез рыбы-полосатика, добавить экстракт сине-бурых водорослей и разбавить соком орешника…» Просто чудо и подарок судьбы, что пока никто ничем серьезным не заболел. Не станешь же считать серьезными проблемами ссадины, ожоги и ушибы? Даже рука Энии Луа зажила, и девушка полностью включилась в работу. Если бы не Равиль, жизнь казалась бы сплошным отдыхом. Курорт да и только!
Но в последние дни Ольгу начала одолевать смутная тревога.
Как ни странно, началась она с исчезновением Примека Варвича. Еще когда меняли воду у монстра Оханы и старпом не принял в этом участия, женщина ощутила что-то вроде раздражения. Когда в тот же вечер он не пришел ночевать на корабль, она забеспокоилась. Слова Гурвиля о том, что он решил добраться до вершины, ее немного успокоили, но не полностью.
Поколебавшись, Ольга пошла к капитану.
Гримо Ашер тестировал программу. Киборг Рыжик был подключен к искину, и человек задавал ему одну программу за другой, постепенно усложняя задачу и вводя новые переменные. Ольга ничего не понимала в пилотировании кораблей и потому не старалась вникнуть в происходящее.
- Уклонение восемь… девять, - бросал Гримо, пока его пальцы порхали по клавишам. – Встречный поток – шестнадцать. Скорость нарастания – полтора в секунду… Плазма – минус двадцать… Уклонение четырнадцать… пятнадцать… Использовать зарядники. Отключить генератор!
На экране мелькал бесконечный ряд символов и знаков на фоне слегка вращающейся карты звездного неба. Рядом в соседнем кресле Гурвиль, нацепив наушники, чтобы не отвлекаться, увлеченно расстреливал на экране каких-то монстров. Игрушка была старая, еще трехмерная, с примитивной графикой, но там хоть было все понятно – вот чудовища, вот по ним палят, вот они либо атакуют, раненые, либо падают, убитые. В другое время Ольга бы понаблюдала за виртуальной схваткой, но не сейчас.
Огромный рыже-бурый монстр с синими пятнами на голове и плечах наконец-то добрался до стрелка, во весь экран разверзлась его пасть, смачно щелкнули зубы, и поперек экрана повисла надпись, которая могла означать только «Конец игры». Сорвав с головы вирт-очки, Гурвиль потер ладонями лицо и заметил Ольгу.
- Вы ко мне, докторка? На процедуры или…
Время от времени Ольга тестировала экипаж, меряя давление и беря анализы.
- Я к сэю Ашеру.
- Понял. Кэп, тут к тебе пришли.
Гримо отвлекся не сразу – сперва ввел еще пару команд и только потом свернул окно.
- Что-то случилось, доктор?
- Я не знаю… Но вы в курсе, что ваш старший помощник вот уже три ночи не ночевал в лагере?
- В курсе, - Гримо не встал, глядя на Ольгу снизу вверх, и женщина почему-то чувствовала себя школьницей, которая без вызова проникла в кабинет директора: «Мне сказали, что меня вызвали… - Кто? – Там… одноклассники! – Я вас не вызывал. Вы ошиблись! – Но… - Наверное, это чья-то шутка. Идите к себе, ученица Крыжановская и не отвлекайте меня от работы!»
- И вы ничего не предпримете?
- А зачем? Варвич ясно дал понять, через Гурвиля, что собирается провести какое-то время в одиночестве. Побродить по лесам… Он взрослый мужчина и сам может решать свою судьбу.
- Но он член вашего экипажа…
- Пока еще член моего экипажа. Окончательное решение не принято, но Примек Варвич дал понять, что готов покинуть борт «Баядерки» и уволиться.
- Почему?
- Не все ли вам равно?
- Если это из-за меня… - Ольга припомнила первый разговор, повторявшийся сейчас почти слово в слово.
- Если даже это из-за вас, то вас это не должно беспокоить. Старший помощник Примек Варвич нарушил корабельный устав. Нападение на пассажира. Вы сами были свидетелем драки. Кроме того, он нарушил еще один пункт – не заводить интриг внутри экипажа…
- Если так, то этот же пункт нарушила и я…И меня тоже можно… уволить…
Голос ее дрогнул. Уволить. Конечно, пока она здесь, ее никто и пальцем не тронет – куда увольнять-то?
- За что? За то, что вы позволили себе более близкое знакомство с одним из пассажиров? Пассажиры и члены экипажа – не одно и то же.
- И все равно. Я…
- Вы, как врач… докторка, более ценный член…специалистка экипажа, чем старший помощник, - огорошил женщину капитан. – Треть всех кораблей летает без старпомов. Но ни один не выйдет даже на околоземную орбиту, если в штате нет врача!
- Значит, я представляю большую ценность, чем…Варвич?
- Да.
- И значит, вы не отправите людей на его поиски?
- Зачем? – Гримо начал раздражаться. Что она к нему прицепилась? Можно подумать, ей небезразличен Варвич! Сама терпит возле себя этого смазливого студентика, сидит за ужином рядом с ним, слушает его треп… Нет, здесь все чисто, на пассажиров не распространяется табу. Но строить глазки одному и переживать за судьбу другого! Что за двуличие! Не будь «Баядерке» так сильно нужен врач, Гримо не смотрел бы на ее шашни сквозь пальцы.
- А вдруг с ним что-нибудь случилось?
- С кем? – Гримо переглянулся с пилотом и рассмеялся. – С Варвичем? Успокойтесь, докторка Крыж! Примек опытный выживальщик. Если бы вы знали, из каких передряг он выкарабкивался в молодости… Не волнуйтесь, все с ним в порядке!
- А если нет? – Ольга сама поражалась своему упрямству.
- Если нет, мы, конечно, отрядим добровольцев на поиски, - кивнул капитан. – Но только если он не вернется сам в течение трех суток.
- Но его уже нет трое суток!
- Значит, будем ждать, до пяти дней. И в любом случае, сейчас уже поздно что-либо предпринимать. До отбоя всего пара часов. А вот завтра утром мы подумаем… Понятно?
- Понятно, - Ольга одновременно ощутила злость и радость. Это ведь незнакомая планета! Неужели для этих людей человеческая жизнь уже не представляет ценности? Она где-то слышала, что при высадке на новую планету допускается гибель от одного до десяти процентов личного состава экипажа – мол, это вполне законная плата за открытие нового мира. Неужели Примек Варвич просто внесен в список «допустимых потерь»?
- Раз вам все понятно, можете идти… Рыжик, запускай второй вариант. Начальные параметры – скорость минус шестнадцать, ускорение плюс четыре, угол наклона три и восемь, крен девятнадцать-лево…Пошел!
С этими словами Гримо повернулся к женщине спиной, снова коснулся руками клавиатуры.
Ольга попятилась к выходу.
- До завтра, капитан, - сказала она и, не удержавшись, добавила: - И я не докторка, а доктор!
На этот раз ее слова проигнорировали.
Это было вчера. Завтра последний из пяти отмеренных капитаном Гримо день. Если к вечеру Примек Варвич не вернется, на рассвете капитан должен послать людей на его поиски. Но, хотя беспокоиться было рано, Ольга все равно не находила себе места.
Накинув поверх пижамы короткий комби-халатик, она встала с постели. Тихо прошла в медотсек, соединенный с ее каютой. Постояла немного над камерой, где лежало тело Равиля, проверила показания приборов, заменила почти опустевшую емкость с физраствором, немного подкрутила настройки. «Не забыть завтра еще раз попробовать простимулировать его мозг!» - мелькнула мысль. Время от времени Ольга раздражала спящий мозг пациента слабыми нейроимпульсами в надежде, что тот однажды очнется и среагирует на раздражитель. Даже простой скачок: «Больно! Мне больно!» - и то был бы победой. Нет, мозг жил, но лишь его задние и лобные доли, ответственные за физиологию. В психологическом Равиль д’Ор оставался овощем.
- Как же заставить тебя очнуться? – прошептала молодая женщина, глядя сквозь прозрачное окошечко на спокойное лицо с закрытыми глазами. Погружая сюда, Равиля побрили, но прошло уже несколько дней, и его подбородок, скулы и череп начали покрываться ежиком новых волос. Голове-то ничего, пусть отрастают, а вот борода и усы негигиенично. Надо как-нибудь его побрить. Но это завтра! Все завтра! А сейчас надо отдохнуть…
Хотя бы попытаться.
Она вернулась в каюту, села на постель, но ложиться не стала. Ее что-то тревожило.
«Баядерка» спала. Спали все, кроме вахтенного, ее и…
И кого-то еще.
Ольга встала. Плотнее запахнулась в халатик, подумала немного и взяла с полки парализатор. Табельное оружие ей было положено по штату – врач должен постоять за себя и своих пациентов! – но женщина ни разу им не пользовалась. И парализатор до сего дня просто лежал на своем месте. Она проверила уровень заряда. Чуть больше половины. Интересно, на сколько выстрелов хватит?
Выстрелов… О чем она только думает? Неужели она всерьез решила открывать огонь здесь? На это корабле, где все свои? Но если кто-то не спит после отбоя, значит, человеку плохо. Или он задумал что-то, что надо скрыть от остальных.
Подумав, она прихватила еще аптечку с диагностом – вдруг все-таки кому-то нужна медицинская помощь? – и выскользнула в коридор. Парализатор мешался, и Ольга сунула его в карман. Выхватить она его всегда успеет.
В коридоре жилого отсека было пусто и тихо. Судя по огонькам, все каюты были заняты… кроме двух. Одна была ее собственная, и красный глазок отметил, что врач только что ее покинул. Другая…в другой жил навигатор Машима-Ку. Сегодня его очередь нести ночную вахту? Пожалуй, что так. Ольгу, как единственную женщину, да еще врача, на руках у которого тяжелый пациент, избавили от ночных вахт – тем более что она все равно мало, что понимала в корабельных системах! – и она не знала, когда кто дежурит. Значит, не спят двое. Она и навигатор. Но почему ей так тревожно?
Лифт!
Их было два – внутренний и внешний. Внутренний связывал между собой жилой отсек, кают-компанию, лаборатории, кладовые, машинное отделение и аварийную палубу. Внешний соединял напрямую шлюз с рубкой и реакторный блок. Между ними был переходник. Его створки, как и створки внутреннего лифта, были распахнуты. Нарушение инструкции.
Ольга тихо спустилась в переходник – что-то вроде тамбура в шлюзовой камере. Осторожно вышла в шлюз. Отсюда можно было попасть в реакторный блок и во внешний мир.
Было темно и тихо. Мигала алая лампочка сигнализации. Ровным зеленым огнем горело табло «выход заблокирован». Отлично! Значит, лишних на корабле нет. А если кто-то и есть, то он не просто ушел, а аккуратно задраил за собой шлюз.
Задраил. Изнутри. Любой ребенок знает, что снаружи корабль открыть невозможно. Для этого кто-то из людей должен находиться внутри корабля и подать команду на пульт. Исключение – если это капитан или его заместитель. По уставу только у них двоих есть код дистанционного доступа и искину корабля, которому можно приказать открыть дверь. Значит, либо полуночник на корабле и не пытался выйти, либо это Примек Варвич. Заходил ночью, взял какие-нибудь нужные вещи и ушел опять. Тайком, аки тать в ночи…Темная он личность. Выживальщик. Да еще и драчун, который любит распускать руки – что ударить мужчину, что потискать женщину. Впрочем, он ее не тискал. И в отличие от Соберона с намеками и выпрашиванием поцелуя не приставал.
Если это приходил старпом, бояться нечего. Ольга повернула назад – и взгляд ее упал на реакторную.
Дверь во внутренний шлюз была открыта.
Сначала в душе волной поднялась паника – вот оно! Нападение! – но потом женщина вспомнила, что именно в реакторном отсеке была устроена вторая лаборатория. Там содержался монстр Оханы. Ну, конечно! Просто кому-то из ученых не спится, и он решил проведать пленника! И как она сразу не поняла! Напридумывала себе каких-то грабителей…
Можно было вернуться к себе и вздремнуть, пока до отбоя есть время, но любопытство пересилило. Она вспомнила монстра, его взгляд, его лапку, прижатую к стеклу. Это, конечно, бред, но у диких животных не бывает такого пристального и, самое главное, умного взгляда. Наверное, они случайно поймали самое умное животное на планете. Правда, если судить по результатам анализов, это рептилия… но почему бы и нет? Есть же разумные растения уриане? Так почему бы не быть разумным…черепахам? Может быть, через пару миллионов лет эти существа разовьются настолько, что создадут свою цивилизацию. Подводную.
С этой мыслью Ольга вступила в реакторный отсек, и сразу поняла, что была права.
Отсеков было четыре, и в одном их них, том самом, горел свет. Ольга увидела склонившуюся над экраном ноутбука Таишу. Та не спеша что-то печатала, вбивая в машину программу.
Монстр был на месте. Он не спал, лежал на дне, сейчас больше, чем когда-либо напоминая огромную черепаху. Разве что передние конечности подложил под голову. Веки его – внешние, тяжелые, которые больше подошли бы наземным животным – были закрыты. Но Ольга чувствовала – он не спит.
Она сделала пару шагов. В тишине шорох ее тапочек прозвучал особенно гулко, и Таиша встрепенулась.
- Ой!
Обе молодые женщины на миг оцепенели.
- Что ты тут делаешь? – чуть ли не хором воскликнули они. – Я? Ничего! А…
Тут до них дошел комизм ситуации, и они хором рассмеялись. Разбуженный смехом, монстр Оханы открыл глаза и приподнялся.
- Ну и умора! – Ольга покачала головой. – Ты что тут делаешь, Таиша?
- А ты?
- Я первая спросила. И потом, это я за тобой шла, значит, тебе первой и отвечать!
- Это… не бери в голову. Неважно. Я работаю, - она кивнула на экран.
- А я следила за самочувствием Равиля. Никаких изменений…
- Здесь?
- Нет, в медотсеке. Потом мне показалось, что по коридору кто-то прошел. Это, наверное, была ты. Я пошла за тобой…
- Зачем?
- Ну, - Ольга пожала плечами, - просто я подумала, кому не спится? Может, человеку плохо. Тошнит или… Во аптечку прихватила. На всякий случай. А это была ты!
- Я, - Таиша посмотрела на экран, потом перевела взгляд на монстра, который завис, опираясь на выпрямленные передние конечности, словно собрался отжиматься. – Мне было интересно на него посмотреть. Я тоже принимала участие в его поимке, но тем не менее с тех пор, как его сюда доставили, не видела ни одним глазком. Профессор Якорн не отпускает меня ни на минуту. У меня перерывы только на сон и еду! Я даже на пляж хожу только чтобы новые образцы раздобыть. Где уж тут нормально отдохнуть! Вот мне и захотелось хоть одним глазком глянуть, что тут да как! А ведь я хотела тут заниматься антропологией! Антропологией, - дрогнувшим голосом повторила она, - а не систематикой беспозвоночных!
Ольга подошла ближе. Взгляд ее тоже упал на экран. Она, конечно, слабо разбиралась в учебных программах академии, но даже ей было ясно, что Таиша не просто просматривала данные. Она что-то вводила в таблицы. Что и зачем ей понадобилось исправлять? Это имеет какое-то отношение к ее истинному образованию или здесь все намного сложнее?
- Посмотрела? – спросила Ольга.
- Да. Наши парни времени даром не теряли. Столько данных… И они собираются провести над черепоидом серию опытов…Жаль, я не увижу! Профессор Якорн меня не отпустит…
Ольга уже открыла рот, чтобы предложить свои услуги, но вовремя промолчала. Худой, желчный профессор ей не нравился, хотя ничего такого уж зловещего ни в его внешности, ни в его характере не было. Просто человек, фанатично преданный своей работе. Но разве остальные ей не преданы? Пожалуй, тут все энтузиасты, кроме Соберона Криспа, который ищет любого предлога, чтобы увильнуть от работы. Ведь даже его ухаживания за Ольгой – всего лишь повод не работать. Мол, заболтался, забыл о времени…
- А кто сейчас дежурит? – поинтересовалась Ольга, спеша проверить свою догадку.
- Соберон. Я… попросила его кое-что наладить в нашей с профессором Якорном лаборатории…А он взамен предложил мне подежурить тут до его возвращения.
В сознании Ольги пока еще смутно забрезжил огонечек тревоги.
- В лаборатории? Там что-то сломалось? – спросила она как можно небрежнее.
- Да так. Спектрограф барахлит. Мелочь, но я в технике ничего не понимаю, а профессор из принципа ковыряться в аппаратуре не будет. Пришлось Соберона просить…
- В лаборатории, значит, - повторила Ольга. – И давно он ушел?
- Соберон? Да недавно. Я за временем не слежу, а тут еще ты пришла… заболтались мы с тобой…
Тревожный огонечек разгорелся ярче.
- А в какую лабораторию он ушел?
- В ту, где мы с профессором работали.
Огонечек вспыхнул ярким пламенем.
Да, на «Баядерке» была наспех оборудована лаборатория, но после поимки монстра Оханы ее оккупировала группа профессора Трента, практически забросив свой лагерь на берегу. Его коллега-конкурент профессор Якорн демонстративно переселился в собственный лагерь, и посещал «Баядерку» от случая к случаю. Если принять во внимание этот факт, получалось, что Соберон покинул-таки корабль, и Таиша сама его выпустила. Ибо выйти можно быстро – достаточно набрать нужный код. О том, что войти не так легко и просто, «головоломы» не подумали. Они этого просто не знали.
Выходит, Таиша выпустила Соберона нарочно. Но зачем?
Ольга вдруг подумала, что ей совсем не хочется этого знать.
Чтобы хоть как-то оправдать свое появление тут, она подошла к контейнеру. Монстр уже проснулся и с готовностью всплыл ей навстречу.
- Привет, - Ольга коснулась стекла. – Скучно тебе тут?
Монстр поднял переднюю лапку и дотянулся до стекла со своей стороны.
- Заняться тебе тут нечем, - продолжала Ольга. – Плавай себе кругами и плавай… Ни поразмяться, ни поиграть…
- Ты чего? – изумилась Таиша. – Ты с ним разговариваешь?
Ольге очень не хотелось вступать в дискуссию, но она подумала о том, что, возможно, удастся разговорить лаборантку и узнать ее тайну, поэтому она кивнула головой:
- Ну да. А вы – нет? Все-таки вы чаще с ним время проводите… хотя про тебя это сказать, наверное, сложно… Но все равно!
- Но все равно это животное. Да, у нас бывает, что порой ругнешься на образец – мол, чего ты творишь, дрянь такая! – и он как будто тебя слушается и понимает… Но это… у него даже ушей нет!
- Можно подумать, у водорослей они есть. Этот, по крайней мере, смотрит…
- Рыбы тоже смотрят, - парировала Таиша. – Но это еще ничего не значит…
- Что? – Ольга посмотрела на лаборантку так, словно видела ее впервые. – Что ты говоришь?
- Правду. Ты не знала, что у рыб нет наружного органа слуха? К твоему сведению, у них вместо обычного уха резонаторами и передатчиками звука служит все тело и жаберные щели. А так называемая боковая линия с успехом слух заменяет. Правда, частично, поскольку звук – это всего лишь колебания окружающей среды. Для нас с тобой это воздух. А для морских обитателей – вода. Она тоже колеблется… Только там звуки совсем другие. Вода намного плотнее и инертнее. Там ультразвук быстрее и легче распространяется. И черепоид нас с тобой не слышит, хоть во все горло кричи.
Ольга перевела взгляд на монстра. Тот так и прилип к стеклу, словно что-то понимал.
- А если правда…
- Что?
- Использовать ультразвук? На Старой Земле ученые сумели расшифровать язык дельфинов после того, как изобрели и сконструировали аппарат, преобразующий обычный звук в ультразвук. Оказывается, задорные «веселые» песни дельфинов – на самом деле для них бас…Я не океанолог, но у меня была подруга… одноклассница. Мы обе любили биологию, но она после окончания школы отправилась на Старую Землю, чтобы изучать и охранять диких животных. А я поступила в медицинский… Мы переписывались какое-то время. Она и рассказала мне о дельфиньем языке. В нее там даже чуть не влюбился один дельфин…Свернутый Плавник.
- Чего? – прыснула Таиша.
- Так его звали. На человеческом языке ему дали другую кличку, Ганнибал, но он просил, чтобы его именовали именно так. Поскольку Свернутый Плавник был только у него, а Ганнибалов было несколько и на первый взгляд трудно понять, о каком Ганнибалле идет речь – знаменитом полководце, не менее знаменитом маньяке-людоеде или предке великого поэта. А поскольку он ни то, ни другое и ни третье, то…
- Поняла, - перебила Таиша. – И как они выглядят, эти дельфины со Старой Земли?
Ольга подошла к ноутбуку. Делая вид, что ищет рядом планшет со стилосом, бросила взгляд на экран. Прежде, чем экран ноута погас, уйдя в спящий режим, она успела как следует рассмотреть таблицы. Бросились в глаза цифры на крайнем правом столбце – все одинаковые. Что там были за данные? Зачем ими интересовалась Таиша? К сожалению, Ольга, прилично говорившая на языке Хакашии, практически не умела на нем читать и писать и не представляла, что все это значит. Решив не подавать вида, она взяла планшет и старательно, но неумело изобразила на нем дельфина таким, как его обычно изображают на детских картинках – веселым, улыбающимся, прыгающим за мячиком толстячком с растопыренными плавниками.
- Вот.
- Совершенно не похож, - вынесла вердикт Таиша. – У него длинный хвост, вытянутая морда и нет панциря.
- Конечно! Дельфин – млекопитающее, конвергентное рыбам и ихтиозаврам. А наш монстр, он скорее родственник черепахи.
- Это тебе профессор Трент сказал?
- Нет. Асель.
- Аа-а-а, - лаборантка махнула рукой. – Вечно он с какими-то бредовыми идеями носится…
- Ну, не такие уж они и бредовые. Вот, посмотри, - Ольга вместе с планшетом повернулась к контейнеру. – Он на картинку смотрит!
Черепоид действительно развернулся в сторону тускло светящегося экранчика, на котором проступали темно-синие линии.
- И что тут такого? Его свет интересует, а не картинка. Там может быть что угодно нацарапано.
- Как – что такого? Это же интересное наблюдение! Тебе разве не хочется изучить это явление?
- Нет. У меня своя программа исследований. И она не имеет к черепоиду никакого отношения. Мы занимаемся беспозвоночными, - тем не менее, в голосе Таиши послышалась тоска по упущенным возможностям.
А может, ничего и не было? Может, Ольга все напридумывала и нет никакого заговора? Может быть, Таиша действительно скучает по антропологии и воспользовалась случаем, чтобы удрать от профессора Якорна и хоть на минуточку приобщиться к любимой науке? А Соберона отослала, чтобы тот не проболтался?
- Тогда что ты тут делаешь?
- Говорила же – жду Соберона. Он должен кое-что починить в лагере и вернуться.
- Среди ночи?
- Нам с профессором завтра рано вставать. Хотим кое-что сделать на рассвете. А тут еще другая работа ждать не может… приходится время терять на всякую ерунду.
Она демонстративно посмотрела на часы. Ольга поняла, что ее пытаются выпроводить. Проще простого было придумать подходящую причину задержки, но женщина заосторожничала. Все-таки правильно говорят: «Меньше знаешь – крепче спишь» и «Многия знания – многия печали». У нее своих проблем хоть отбавляй, чтобы еще чужие тайны разгребать.
- Я беспокоюсь за Соберона, - сделала она последнюю попытку. – Ночь… а он там один…
- И что? Тут нет крупных хищников.
- Зато есть ядовитые змеи и опасные насекомые.
- Соберон большой мальчик и будет смотреть под ноги, - парировала Таиша. Она уже откровенно нервничала и не выталкивала Ольгу силой только потому, что не знала, с какого бока подойти. – Я передам ему, когда он вернется! Обещаю.
Она коснулась кнопки, отпирающей дверь отсека.
Это был откровенный намек покинуть помещение. Ольга отступила на шаг.
- Хорошо. Но ты все-таки найди ему, - кивнула на монстра, - хоть какую-нибудь игрушку…
Таиша только насмешливо фыркнула.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге