Второй раз по моим правилам. Книга вторая

Пролог

В большой светлой палате целительского корпуса на кровати лежал молодой мужчина, его волосы были очень коротко обстрижены, нос слегка рас пух. Пациент устроился на животе, укрыв одеялом ноги и поясницу, спину молодого человека избороздили тонкие, красные отметины, повторяющие рисунок кровеносных сосудов. Такие обычно остаются после удара током.

Кроме него в комнате находился высокий черноволосый мужчина в темно-синей форме службы безопасности столичной академии магии и с повязкой на глазу. Брюнет сцепил руки за спиной и с укором смотрел на пациента.

– Вы понимаете, ваше высочество, что это родовой артефакт? – перекатившись с пятки на носок, спросил одноглазый. – Вы уверены, что хотите пожертвовать дорогой вещью? Понимаете, что зарядить артефакт не так просто, и если вас убьют…

– О! Всесоздатель! – перебил принц, – я абсолютно уверен и все понимаю!

– Ваши родители будут недовольны.

– Хватит со мной говорить, как с маленьким ребенком! Я уже совершеннолетний, и прекрасно осознаю ответственность, – раздраженно рявкнул Юджин.

– Вы же знаете, что кроме артефакта, нужен сильный некромант, а мастер Уорден уехал в соседнюю провинцию. Целители просто не смогут поддерживать жизнь несколько дней.

– Это академия магии! Пусть декан факультета некромантии займется. Говорят, она очень одаренная колдунья.

– Только опыта недостаточно.

– Там несложный ритуал, ты сам говорил. Льер, я хочу, чтобы Александра жила! Она спасла мне жизнь, предупредив об опасности, и сейчас при смерти, потому что не дала сбежать преступнику!

– Уборщика и без нее задержали бы.

– Не факт! Никто, кроме нее, не заметил, что он что-то прицепил на носилки. Напомню, твои подчиненные, которых ты называешь героями, всегда стараешься вылечить и всем обеспечить, проморгали опасность, а девушка сделала работу за них, пожертвовала жизнью, но получает от тебя лишь снисходительную гримасу! Тебе не стыдно?! Ты глава службы безопасности академии, один из самых благородных мужчин столицы! Знаешь, дядя, я глубоко разочарован.

Одноглазый даже бровью не повел, выслушав обвинения.

– Вижу, занятия по риторике пошли вам на пользу, – холодно обронил он.

Принц отвернулся от Льера, сцепив зубы, словно сдерживая ругательства, готовые сорваться с языка.

– Твоя неприязнь к женщинам не позволяет смотреть на ситуацию беспристрастно, – снова начал его высочество, – Александра родилась и выросла в другом мире. Ее знания…

– Чушь! – перебил брюнет. – Там она была простолюдинкой, получившей общее образование! Глупенькая, ветреная кокетка! Какой ум? Какие знания?

– Действительно, никаких! – хмыкнул принц. – Только почему-то две моих тетки и сестра в академию магии не поступили, хотя обучались у лучших учителей всю жизнь, а «глупенькая ветреная кокетка», попав сюда полгода назад, освоила язык, магию и сдала экзамен. Тебе не кажется, что в этом есть некое противоречие?

– Зачем она тебе, Юджин? – прямо глядя на племянника, спросил Льер. – Ответь честно. Ты ведь не для того за нее хлопочешь, чтобы пополнить список соблазненных девиц?

– Какие соблазнения? – поморщился принц. – Они сами на меня вешаются.

– Ответь правду!

– Это из-за Виктории, – чуть помолчав, произнес Юджин.

– Кого?

– Виктория Геннадьевна – гувернантка с Земли, которая нас обучала. Она погибла, защищая меня и сестру от убийц. Она истекла кровью у меня на руках, – с болью в голосе говорил принц. – Виктория была самым светлым человеком, какого я знал… Сейчас все повторяется снова. Я не позволю, чтобы Александра умерла. Если ты не хочешь помогать, то все сделаю сам.

Герцог хмурился и молчал. Принц догадался, какой будет ответ, откинул одеяло и с трудом встал.

– Вернись в кровать!

– Нет!

– Я сделаю, как ты хочешь, но у меня будет несколько условий…

*** Полчаса спустя ***

Глава службы безопасности столичной магической академии шел по коридору корпуса целителей, держа в руках папку. Рядом с ним семенила невысокая молодая азиатка с короткой стрижкой. На один шаг Льера, девушка делала два, а то и три.

– Вам будут предоставлены подробные записи по проведению ритуала: схема, описание, сам артефакт – быстро говорил одноглазый, – все, что необходимо. На подготовку у вас есть всего два с половиной часа. Дольше целители не смогут поддерживать в девушке жизнь.

– Правильно ли я вас поняла: во время операции, которую будут проводить целители, восстанавливая целостность тела, мне необходимо удержать душу, а потом с помощью артефакта и ритуала вернуть обратно?

– Совершенно верно. Надеюсь, вы справитесь, леди Юбай?

– С подробными инструкциями и артефактом? Безусловно! – уверенно заявила дама.

Мало кто мог предположить, что миниатюрная молодая женщина являлась одним из самых сильных некромантов Ирставена. И пусть свою должность она заняла совсем недавно, все, кто с ней работал, в профессионализме леди Юбай не сомневались.

Мужчина и молодая женщина вошли в палату, где лежала Александра Крайс. В отличие от комнаты принца, тут было людно: несколько лекарей проводили какие-то манипуляции у кровати пострадавшей. Льер передал папку пожилому целителю, чтобы они вместе с некроманткой изучили ритуал.

– Спасибо за доверие! – поблагодарила леди Юбай.

Она не видела недовольного выражения, промелькнувшего на лице одноглазого, когда тот отвернулся, чтобы выйти из палаты.

– Присаживайтесь за стол возле окна, – махнул рукой целитель, показывая направление. – Сейчас закончу и присоединюсь к вам.

Леди Юбай пошла к столу, но вдруг остановилась, словно натолкнувшись на невидимую стену.

– Это что? – тихо спросила она, показав на предметы, которые лежали на тумбочке рядом со столом.

– Те вещи, что были у девушки, – откликнулся целитель. – Не отвлекайте меня минут пять.

Глубоко вдохнув, леди Юбай подошла к тумбочке и дотронулась пальцами до медальона, выполненного в старинной ювелирной технике. Ее губы едва шевельнулись, произнеся тихие, словно дуновение ветра, слова:

– Хельцен… Хельцен, это ты?

Глава первая. Новое рождение

Что там должны видеть люди, когда умирают? Свет в конце тоннеля? Свое тело со стороны?

Так вот, я не видела ничего. Просто тьма и холод, а потом какой-то голос на периферии сознания, когда вроде что-то слышишь, но слов разобрать не можешь. И все.

Очнулась я, лежа в кровати. Тело затекло, ломило спину, в груди побаливало, голову, словно ватой набили. В общем, чувствовала я себя премерзко.

И это радовало. После того страшного удара ножом удивительно, что я вообще выжила.

Разлепить глаза удалось только с третьей попытки. Яркий свет заставил сощуриться, но все же я разглядела, что нахожусь в палате, кажется, в целительском корпусе. Попытка повернуться и немного размять тело, отозвалась болью. Я застонала.

– Леди Крайс! – откуда-то сбоку послышался звонкий девичий голос. – Как хорошо, что вы пришли в себя! Сейчас я вас напою. Вы ведь хотите пить?

Только когда она это произнесла, я поняла, что испытываю жажду.

– Мастер Покард сказал, что надо обязательно напоить вас укрепляющим зельем. Вы перенесли сложную операцию, все прошло хорошо, но впереди ждет не менее сложный период восстановления. Надо в точности соблюдать все рекомендации лекарей.

Девушка болтала, не останавливаясь, но это не мешало ей помогать. Она подложила мне под спину подушку, выдала стакан с трубочкой для питья и поддерживала, пока я не выпила укрепляющее зелье. Потом сделала быстрый массаж ног и рук, прогнав неприятное ощущение затекшего тела. Кстати, только приняв положение полусидя, я поняла, что грудь перетягивали бинты.

– Как вы себя чувствуете? – наконец, обратилась ко мне целительница.

– Живой…

– Что-нибудь болит?

– Неприятное ощущение в животе, голова тяжелая, при каждом вдохе побаливает грудь, но, в целом, чувствую себя гораздо лучше, чем двадцать минут назад.

– Это замечательно! Скоро должен подойти мастер Покард. Не переживайте, я помогу вам привести себя в порядок. Сейчас мы все сделаем!

Девушка, все так же продолжая болтать без умолку, принесла откуда-то мою блузку и помогла одеться, умыться и даже сделала прическу и легкий макияж.

Вклинившись с вопросами в рассуждения молодой целительницы, я узнала, что прошло уже три дня после дуэли баронессы и принца. Юджина выписали вчера, строго наказав пока не слишком активно пользоваться магией.

Общественность взбудоражена покушением на принца, репортеры осаждают академию, стараясь получить новые подробности этого события. Уборщика пока еще допрашивают, а баронессу Виальд на следующий день после дуэли отпустили.

Оказалось, приходили посетители: мой секретарь и управляющий. Это они принесли одежду и некоторые другие вещи. Правда, на территорию их не пустили.

Вскоре девушка закончила возиться с моими волосами и, достав маленькое зеркальце, показала, как я выгляжу. Получилось неплохо. Видно, что пока еще нездорова, но умертвие не напоминаю. Уже хорошо.

Целителем Покардом оказался немолодой, худощавый мужчина с большим крючковатым носом и приятной улыбкой. Поводив надо мной руками, он заявил, что через неделю я полностью восстановлюсь в физическом смысле, а вот с магией придется повозиться, чтобы довести резерв до прежних размеров.

Мастер целитель надавал мне ворох рекомендаций и напоследок сказал:

– Я доволен тем, как идет выздоровление, поэтому дам разрешение на посещение. Но никаких долгих разговоров.

Если честно, я немного растерялась, поэтому ничего спросить не успела. Господин Покард покинул палату.

– А кто хочет меня посетить? – поинтересовалась я у целительницы.

– Глава службы безопасности академии, герцог Льер Гарвирад, младший брат короля Каурина Четвертого, – с придыханием ответила девушка. – Какой мужчина! Красавец! У него такая мрачная аура. Я несколько раз его видела, когда он куда-то шел. Лишь однажды он на меня посмотрел своим единственным глазом! Я обомлела.

– Глазом?! – вырвалось у меня.

– Да! – целительница наклонилась ко мне и прошептала. – Во время беспорядков пять лет назад, его сильно ранило. Огненное заклинание попало ему в голову. Все подумали, что он умер, и просто прошли мимо, но в самый неожиданный момент герцог ударил заговорщиков в спину! К сожалению, лекари не смогли вовремя оказать квалифицированную помощь, и глаз восстановить не удалось, хотя ожоги почти полностью вылечили. Но знаете, что я скажу, леди Крайс: ранение совсем не портит герцога! Ах, какой он все-таки красавец!

После этих слов дверь палаты распахнулась, явив описываемого красавца. Целительница не солгала: высокий, спортивного телосложения брюнет имел подавляющую ауру и всего один глаз. Второй закрывала черная повязка. Тонкая сетка шрамов возле глазницы пересекала бровь и уходила под линию волос.

Пока я рассматривала мужчину, девушка что-то пропищала и покинула палату.

– Полагаю, представляться не нужно, – начал беседу безопасник, впившись в меня взглядом.

Я лишь кивнула. Уверена, что он слышал последние слова молоденькой целительницы. Мне даже стало немного стыдно за нее. С другой стороны, его же хвалили… Наверное, это должно быть приятно. Хотя с таким выражением лица, не похоже, что герцогу понравилось.

Под его взглядом хотелось поежиться. Неужели, он в чем-то меня подозревает? Но в чем? Кто мог что-нибудь…

Мысль, пришедшая в голову, заставила сглотнуть ставшую горькой слюну. Хельцен! Я его не видела, с того момента, как очнулась. И про медальон целительницу не спросила. Какой-нибудь некромант – а в академии их полно – возможно, как-то почувствовал призрака. И допросил!

Или Хельцен покинул свой предмет, и его заметили.

– Позвольте, я присяду? – выдержав паузу, герцог кивнул на стул.

– Конечно! Вы можете хоть присесть, хоть привстать, хоть прилечь, – брякнула я.

Ох, вот это влипла! Что за дурной юмор из меня прет?

Льер поднял брови:

– Прилечь? С вами?

– Нет. Можно на пол. Если вам так удобно.

Что я несу?

Может, у зелья, которым меня напоили, такой эффект, или у герцога ментальная магия? Саша, соберись!

Надо вести себя так, словно я ни в чем не виновна, ничего не знала, случайно заметила уборщика! Главное, не оговориться и не назвать его имя.

– Итак, рассказывайте, – разрешил Льер, присев на стул.

– Что именно?

– Все, что вам известно о покушении на его высочество Юджина Гарвирада.

Вот тут важно не говорить откровенной неправды. Если у герцога есть ментальные способности, то он может почувствовать ложь. Буду говорить правду и только правду. И заодно тянуть время.

– Как и многие другие студенты, я наблюдала за дуэлью принца и баронессы. Зейн… то есть граф Зейнард Вулфран – мой сокурсник – стоял рядом. Он сказал, что будет болеть за леди Виальд, потому что принц поступил очень некрасиво. Мы видели их ссору за неделю до этого. Принц говорил ужасные слова. Повести себя так с девушкой, с леди, недостойно благородного мужчины! Признаться, и неблагородного тоже.

– Значит, вы болели за баронессу и желали, чтобы принц Юджин погиб?

– Нет, конечно! Я очень волновалась и за леди Виальд, и за принца! И не хотела смерти никому из них. Наоборот! Когда защитный артефакт не сработал, мне кажется, я даже дышать перестала от ужаса.

Если он меня прослушивает ментальным даром, то должен убедиться, что зла принцу я точно не желаю.

– Вы с кем-то разговаривали во время дуэли?

– С Зейнардом. Точнее говорил, в основном, он. Что-то про стратегию поединка, кажется.

– Куда-нибудь отходили во время дуэли?

– Нет.

– Уверены? – вкрадчиво поинтересовался Льер.

– Конечно!

– А граф Вулфран сказал, что не заметил вас рядом, после того, как его высочество упал.

– Да, так и есть. Когда принца ударило молнией, то вокруг поднялась паника, кто-то кричал, люди толкались, исчез защитный барьер, на поле выбежали люди. Я не могла ничего увидеть и отошла чуть в сторону, поэтому граф меня потерял…

Используя безопасные формулировки, я рассказала о том, что случилось. Герцог этим не удовлетворился и начал задавать вопросы по второму разу, но мне стало понятно, что про Хельцена он ничего не знает.

Однако расслабляться не стоило, время от времени Льер задавал провокационные вопросы, вроде:

– Вы считаете, баронесса желала отомстить принцу?

– Вы на месте леди Виальд тоже бы хотели проучить Юджина? Как?

– Почему именно вы увидели то, чего не заметила профессиональная охрана?

– Вы считаете, мои подчиненные плохо выполняют свою работу?

– Вы ждете к себе особого отношения? Как к героине?

Я вертелась, как уж на сковороде, чтобы не выдать своих знаний и не рассердить безопасника. Например, на вопрос о профессионализме подчиненных ответила, что служащий академии был для охраны своим, и люди не ожидали от него предательства.

А уж когда Льер заговорил про геройство, закатила глаза и призналась, что настоящий герой – это целитель, который оказывал помощь принцу.

Лжи в моих словах не было. Пользуясь знаниями будущего, я фактически отобрала у него славу. Уверена, что теперь больше всего разговоров в прессе будет обо мне. Ведь я чуть ли не жизнью пожертвовала, чтобы задержать того, кто покушался на принца. Однако героиней меня это не делало.

Я призналась герцогу, что поступила глупо и необдуманно, кинувшись наперерез уборщику.

Кажется, мои ответы понравились Льеру, по крайней мере, он принял более расслабленную позу, уточнил еще кое-какие моменты, а затем произнес:

– Спасибо за уделенное время, леди Крайс.

Я уж была готова танцевать от радости, наконец-то допрос закончился, но герцог добавил:

– Осталось прояснить последнее. Когда я вошел, вы испугались. Вы что-то скрываете?

Вот поганец! Конечно, скрываю! Все что-нибудь да скрывают. Что же ответить так, чтобы не солгать. Может, потянуть время?

– Вы правы, я испугалась, когда вы вошли.

– Почему?

– Потому что вы могли оказаться не таким…

– Так-так, договаривайте. Вам кто-то обо мне рассказывал?

– Только молодая целительница, вы ее видели, сразу, как вошли. Дело не в этом. Я жила в другом мире, и там тоже есть люди, которые работают в сфере безопасности. К сожалению, бывают и те, что не захотят разбираться в преступлении, а просто назначат виноватого. Того, на кого можно свалить все грехи.

– Вы решили, что я именно такой?

– У меня уже был неприятный опыт общения с представителями правоохранительных органов. Несмотря на то, что я говорила правду, мои слова просто проигнорировали.

Все это было правдой. В первом варианте будущего я пыталась обращаться в местную полицию, рассказала о том, что творил Бальдеран, но безрезультатно. Муж выставил меня психически больной дурой. До сих пор помню снисходительные улыбочки дознавателей и стражей.

– Знаете, если правильно все подать, то общественность поверит уверенному в себе мужичине, с безупречной репутацией, а не малолетке, у которой просто нервический припадок и фантазии на фоне депрессии. Вы могли бы сделать так, что никто бы не поверил ни одному моему слову. Это не значит, что вы такой, просто это вполне в вашей власти.

Видимо, Льер что-то почувствовал в моем голосе, поэтому участливо спросил:

– Что же с вами случилось?

– Семейная тайна. Могу сказать, что это было давно. Больше десяти лет назад.

– Спасибо за откровенность, леди Крайс.

Герцог встал, даже слегка наклонил голову, словно правда был благодарен.

Возможно, он действительно обладал какими-то зачатками ментального дара, вон даже посочувствовал. Насколько этот одноглазый вообще может сочувствовать.

Дойдя до двери, Льер обернулся и напутствовал:

– Позвольте дать вам небольшой совет, леди Крайс. Не совершайте ошибки, которую сделала баронесса Виальд, не рассчитывайте на то, что Юджин на вас женится.

У меня от удивления пропал дар речи.

Серьезно?! Он посчитал, что я собралась за принца замуж?! За этого самодовольного засранца?

О! Похоже, безопасник все-таки менталист. Ощутил отголоски моих чувств, когда я рассказывала, как переживала за принца во время дуэли. Наверняка решил, что это волнение из-за того, что я влюбилась в Юджина.

Или, возможно, Льер подумал, что я планирую использовать свою героическую почти гибель, чтобы сблизится с принцем и его очаровать. В целом, герцог прав, только с целью ошибся. Юджин в качестве возможного покровителя – отвратительная кандидатура, а вот его мать, королева…

Мои размышления прервала открывшаяся дверь.

– Как вы себя чувствуете? – спросила целительница, сверкнув любопытным взглядом. – Герцог вас не очень утомил?

Странно, что она не прошла в палату, а так и стояла у входа.

– Нет, все в порядке.

– Тогда я сейчас позову еще одного посетителя! Узнав, что вы очнулись, прибыл ваш жених! – радостно сообщила девушка и скрылась за дверью.

Что? Бальдеран здесь?! О, нет! Верните герцога! Я согласна на еще одну беседу с ним. По сравнению с моим женишком, Льер – просто душка!

Бальдеран вплыл в палату, как падишах в собственный гарем. С таким видом, будто он тут царь и бог. Суперзвезда явилась на встречу с фанатами, а не жених пришел проведать в больнице свою чуть не погибшую невесту.

Нет, ну серьезно! Хоть бы апельсинов или яблок каких-нибудь привез или шоколадку.

– Лекса! – патетично воскликнул он, но, рассмотрев озверевшее выражение на моем лице, быстренько исправился. – Леди Крайс, моя любимая, как же я переволновался, когда сообщили о том, что произошло в академии! Как вы себя чувствуете?

– Неплохо, – осторожно сообщила я.

– То, что случилось, это ужасно. Немыслимо! Когда выяснилось, что ты… вы, милая моя, при смерти, я думал, что сойду с ума от страха за вас, дорогая, – Бальд схватил мою ладонь и предано заглянул в глаза. – Две ночи не мог толком спать. Мой доктор…

Женишок продолжал что-то говорить, а я недоумевала. Как вообще он в прошлом мог меня увлечь? Он же просто чудовищный эгоист. Сейчас это особенно видно: мимолетом спросил о моем самочувствии, и теперь рассказывает, как он мучился от бессонницы, как, бедняжка, нервничал, даже кушать не мог.

На второй минуте словесного поноса в исполнении Бальдерана, я сообразила, что именно в таком стиле были написаны письма, которые он мне слал. То есть, не он, а какой-то другой человек по его приказу. Соответственно, Тис отвечал ему в таком же духе. Я, конечно, читала эти пафосные, лживые выплевки эпистолярного жанра, как и то, что писал бывший раб от моего имени, но самой тратить на это время даже не думала.

Кстати! Я же в последнем разговоре с Бальдераном, говорила о том, что он общается в письмах совсем по-другому! Более аристократично и бережно, ага! Видимо, он и сделал вывод, и теперь пытается соответствовать.

Разобравшись в мотивах женишка, я немного успокоилась, кивала и охала в нужных местах и мечтала, чтобы он быстрее переходил к сути. Не поверю, что Бальд тут просто для того, чтобы меня проведать, он захочет поиметь какую-то выгоду с этой ситуации.

Скорее всего, женишок попытается использовать покушение на принца в своих целях. Когда тебе или твоей невесте обязана королевская семья – это прекрасная возможность сблизится и протолкнуть свои интересы. Сейчас начнет меня учить тому, что попросить у принца или сразу у короля, но так, чтобы это выглядело не слишком нагло.

Однако я не угадала! Вместо того чтобы примазаться к моему, вроде как, героическому поступку, Бальдера заговорил о другом:

– Дорогая, ты же понимаешь, что покушение на принца – это просчет службы безопасности?! Казалось бы, столичная академия, здесь учится представители лучших аристократических семейств, наше будущее, надежда нации. И что же? Хваленая защита оказалась лишь видимостью! Я не могу позволить, чтобы ты училась в этом месте и продолжала повергать себя опасности! Как честный мужчина, как единственный твой близкий человек, я беру на себя ответственность за твою безопасность. Больше ты тут учиться не станешь! Мы немедленно уезжаем.

Я настолько опешила от глупости и пафосности этого заявления, что не нашлась, что ответить. Бальдеран просиял, видимо, приняв мое молчание и чуть опущенную голову за знак согласия.

– Я сейчас отдам распоряжение, чтобы собирали твои вещи. Мы уезжаем прямо сейчас!

– Нет! Я не поеду! – вырвалось у меня.

– Почему?

Хорошее настроение Бальда мигом испарилось. Надо как-то послать его, но как-нибудь не грубо. А то, боюсь, он разозлиться и перестанет играть влюбленного дурня, а перейдет к шантажу, а может сразу к похищению.

Поэтому надо ответить рассудительно и спокойно, хотя, признаюсь, это сложно.

– Во-первых, целитель категорически запретил мне ходить куда-то дальше уборной. Я сейчас чувствую себя гораздо лучше, чем когда очнулась, но только из-за укрепляющего зелья. Много его пить нельзя, потому что оно дает силы на несколько часов. Потом опять станет хуже. Целитель разрешил принять одну дозу, но лишь для того, чтобы герцог Гарвирад мог меня допросить. Вас пригласила молодая целительница, исключительно потому, что я ее очень просила.

– Попросила? Вы соскучились по мне, дорогая?

– Конечно. Хотя в письмах вы более искренне, чем при личной встрече. Я думаю, что у нас действительно временные трудности, которые можно преодолеть вместе. И брак будет только крепче…

Господи, какую чушь я несу. Надеюсь, подобная глупость из моих уст усыпит его бдительность. Бальдеран покивал и улыбнулся.

– Значит, после того, как вы поправитесь…

– Нет. Вы выслушали только первый аргумент. Во-вторых, мне нравится учиться. Я еще на Земле хотела получить высшее образование, и сейчас просто реализую мечту. Уверена, что герцог Гарвирад сделает выводы, проведет проверки и исправит ошибки.

Видимо, от того, что я много нервничала, мне стало хуже. Голову, словно сжали в тисках, боль в груди постепенно нарастала. Однако надо было договорить.

– И последнее: мое паническое бегство из академии покажет, что мы не доверяем королевскому роду. В то время, когда все остальные аристократы поверили словам младшего брата Каурина Четвертого и не пытаются покинуть учебное заведение. На их фоне мы будем смотреться как трусы. Вы об этом подумали, лорд Норс?

Бальдеран промолчал. Потом встал и задумчиво прошелся по палате, подошел к окну и спросил:

– Неужели вам действительно нравится учиться?

– Конечно! Здесь есть отличная библиотека, преподаватели, лаборатории, оснащенные по последнему слову магической науки и техники…

– А еще студенты, которые бегают за вами и засыпают комплиментами, – с угрозой произнес Бальдеран, резко повернувшись ко мне.

– Что?

– Граф Вулфран! Этот малолетний проныра уже предлагал вам брачный союз? А? Учтите, дорогая, если вы посмеете связаться с ним, я уничтожу всю его семью!

Резкий переход от вполне мирной беседы до угроз напугал. Нужно было срочно что-то ответить. Но что? Что бы сказала та Александра, которой я была в девятнадцать? Точно!

– Какой граф! – рявкнула я. – Вы хоть его видели?! Он младше меня на год! Даже больше! Вы серьезно думаете, что я могла им увлечься? Может, еще к детям будете ревновать?!

– Граф вас не устраивает, значит. А принц?

Меня передернуло от тона, каким это было сказано. Словно я гулящая девка, которая ищет только выгоду в отношениях, а Зейн оказался недостаточно хорош. Вот сейчас, пожалуй, за всю нашу беседу женишок был искренен.

– Что принц?

– Неужели интерес принца совсем не влияет на ваше желание остаться в академии? – с сарказмом спросил Бальдеран.

– Я не пойму, лорд Норс, вы издеваетесь? Или считаете, что у меня совсем нет самоуважения и гордости? Принца надо десятой дорогой обходить! Как гнусно и отвратительно он поступил с леди Виальд! Хорошо, что баронесса сильный боевой маг, поэтому может вызвать на дуэль и сама защитить свою честь, а что делать другим?! Думаете с другими девушками принц будет вести себя лучше? Нет, конечно! Вы унижаете не только меня, но и себя такими подозрениями!

– А что мне еще думать, дорогая? Сначала ты ныла о сложных заданиях, которые дают тебе учителя, а потом вдруг «мне нравится учиться»!

Как он заговорил!

На самом деле я могла понять подозрительность Бальдерана, такой мотивации, как сейчас, у меня не было.

– Учителя, которых подбирал мне ты, и которые толком не умели преподавать материал? – я решила, что раз Бальдеран стал «тыкать», то и мне можно. – Неудивительно, что на их занятия я шла как на казнь!

– Что?! Эти уважаемые, авторитетные люди сделали одолжение и согласились обучать ленивую невежду…

– Невежду?! – со злостью протянула я. – Интересно, каким образом эта ленивая невежда поступила в столичную академию магии на общих основаниях? Может, на самом деле твои опытные учителя не обладали достаточным профессионализмом? Кстати, откуда ты знаешь, что говорили преподаватели?

Бальдеран сообразил, что сказал лишнего.

– Я переживал, после того, как вы, моя дорогая, уволили всех учителей. Это было слишком странно и подозрительно, поэтому встретился и поинтересовался…

Так-так, значит, Бальд боялся, что я поступлю в академию, где могу охмурить кого-нибудь и разорвать помолвку. Похоже, он опросил преподавателей, что работали у меня ранее, а те в один голос заявили, что вступительный экзамен я не сдам.

Прежняя Александра его действительно не сдала бы.

Бальд понадеялся на выводы учителей, и не стал ничего делать, хотя мог бы подкупить кого-нибудь из приемной комиссии, чтобы Александру Крайс завалили. Однако женишок не верил, что у меня есть хоть малейший шанс поступить.

Как же хорошо, что я быстро уволила почти всех учителей, не показав им резко возросших знаний. Сомневаюсь, что в следующем году у меня был бы шанс сдать экзамен.

Теперь женишок осознал, что выцарапать из академии меня не получится. Бальдеран, похоже, зол настолько, что сорвался. Или специально сделал вид, чтобы понять, есть ли у меня планы соблазнить кого-нибудь, кто доставит потом проблем.

Норс продолжал разливаться соловьем о том, как он меня ревнует, а это, по его словам, самое лучшее доказательство любви. Честно сказать, слушать этот бред надоело, да и чувствовала я себя все хуже. Видимо, укрепляющее зелье, что мне дала целительница, оказывало временный эффект.

– Лорд Норс, вы считаете, что если бы я хотела завести любовника или найти другого жениха, я бы стала поступать в академию? Учиться по четырнадцать часов в течение почти двух месяцев, осваивать магию, сдавать экзамен… Так?

– Вам же мог кто-то тут понравиться…

– Вы все же не очень меня понимаете, лорд Норс. Попав в этот мир, я влюбилась, и вы ответили взаимностью. Потом мы подписали договор о намерениях, я готовилась к свадьбе и мечтала о счастливой семье. Но внезапно выяснилось, что с вашей стороны, лорд, верность не была обязательным условием.

Бальдеран хотел что-то сказать, но я не дала ему вставить слово.

– Поймите меня правильно, лорд Норс, я вас не упрекаю и осознаю, что большинство аристократов в браке изменяют женам. Многие даже не скрывают своих любовниц. Это не считается чем-то удивительным и не слишком осуждается в обществе. Я же изначально была настроена на любовь и верность в браке, и теперь пытаюсь менять свое отношение к этому. Мне нужно время. Я подумала, правильнее будет взять перерыв в любовных делах, и сконцентрироваться на другой задаче: освоить мой уникальный дар и получить высшее образование, поэтому и поступила в академию.

Видя, что Бальдеран еще не убежден, добавила:

– Не нужно искать какие-то скрытые мотивы там, где их нет.

– Вы собираетесь окончить академию? Предупреждаю, что поступить сюда гораздо проще, чем учиться. По статистике пятая часть учеников не сдают первую сессию.

Из уст Бальдерана это прозвучало как угроза.

– Надеюсь, у меня получится, – как можно легкомысленней отозвалась я.

Вдруг дверь открылась и в палату вошла целительница. Взглянув на меня, девушка нахмурилась и вежливо поторопила Бальда. Женишок немного поломался, но, наконец, выперся из комнаты.

Я бессильно откинулась на подушки. Готова об заклад биться: сдать экзамены на первой сессии будет крайне нелегко. Бальдеран постарается, чтобы меня отчислили.

Глава вторая. Медальон

После разговоров навалилась страшная усталость. Смутно помню, что целительница предлагала поесть, но я просто отключилась.

На следующий день стало немного легче: меньше болела голова и грудь, в теле чувствовалась слабость, но не такая сильная, как вчера. Я спросила у целительницы о своих вещах. Оказалось, что одежда лежит в шкафу в палате, а артефакты и драгоценности спрятаны в сейфе у главного целителя.

Видимо, медальон Хельцена тоже лежит там, скорее всего, из-за защитных заклинаний призрак не может никуда выбраться, или он просто не хочет рисковать.

После процедур я проспала три часа, сил прибавилось, голова перестала трещать, а боль в груди почти не чувствовалась, если не совершать резких движений. По моей просьбе целительница принесла газеты. Всего две, но зато самые популярные.

Как я и думала, в этот раз больше рассказывали обо мне, чем о лекаре, который на самом деле спас принца. Порадовало, что репортеров в академию не пускали, а то после вчерашних посетителей, разговаривать еще и с прессой не хотелось.

Около трех часов дня меня зашли проведать шестеро одногрупников: две девушки и четверо парней. Организовал всех Зейнард, и, хотя я не особенно общалась с другими студентами, от такого внимания стало приятно.

В отличие от Бальдерана, мои одногрупники принесли много всяких вкусностей, и, кажется, искренне старались поддержать и развеселить. Зейнард перед уходом вручил тетради с лекциями, и теперь мне было, чем заняться.

На следующий день целитель Покард, осмотрев меня, пообещал, что выпишет завтра утром. Однако освобождение от занятий я получила до следующего понедельника.

После обеда ко мне пришла необычная гостья.

– Некромант? – переспросила я, когда целительница объявила о том, кто хочет меня видеть.

– Когда мастер Покард проводил операцию, то пригласил леди Юбай для подстраховки. Как оказалось, на оружии был яд, с которым она помогала справиться. Особых подробностей я не знаю, лучше спросите у нее.

Фух, а я уж подумала, что некромантка как-то узнала о Хельцене! Подождите-ка, яд?! Интересно, почему я об этом только сейчас узнаю?

Леди Юбай оказалась совсем не такой, какой я ее представляла. Во-первых, довольно молодая. На вид лет двадцать пять, максимум чуть за тридцать. Во-вторых, азиатка. Хотя, наверное, неправильно так называть эту расу, потому что Азии в этом мире нет.

Однако существовала империя Цинь и два крупных острова, примерно на треть меньше Гренландии – Ялунь и Гауинь, что с языка местных азиатов переводилось, как брат и сестра. Там царил строгий патриархат, и женщины, в основном, получали лишь общее образование. Если вообще получали, конечно.

Сама империя Цинь находилась на полуострове, отделенном от других земель горной грядой. Во многом это обеспечило изолированность местных азиатов. Кроме того, Ирставен и империю разделяло еще несколько больших стран. Приличное расстояние для этого мира.

Торговля с циньцами шла вполне активно, но мало кто из них переселялся сюда на ПМЖ. Поэтому встретить тут уроженку империи Цинь, которая обладала даром некромантии, при этом была молодой женщиной, да еще и деканом факультета – это как собрать комбо из самых редких явлений.

После взаимных приветствий леди Юбай присела на стул рядом с кроватью и поинтересовалась моим самочувствием. Потом вдруг поставила на подоконник артефакт от прослушивания, активировала его и начала задавать неожиданные вопросы. Например, не было ли у меня видений наяву, кошмаров или просто странных снов, провалов в памяти, навязчивых идей, чувства, словно задыхаюсь.

Чем дальше, тем сильнее возрастало мое изумление.

– Вероятно, вам интересно, почему я об этом спрашиваю, – вежливо улыбнувшись, сказала леди Юбай. – Дело в том, что после воскрешения физически человек может быть в порядке, но его дух…

– Воскрешения? – вырвалось у меня.

– Совершенно верно. Вы около десяти минут были мертвы. Именно поэтому понадобился одаренный некромант, особый ритуал и редкий артефакт, который отдал его высочество, чтобы вас воскресить.

– Принц отдал артефакт?

– Да и разрешение на его использование, чтобы вылечить вас. Герцог Льер Гарвирад предоставил подробную инструкцию того, как провести ритуал.

– Но мне никто ничего не рассказал, – растеряно пробормотала я, – хотя мы виделись с главой службы безопасности. Герцог меня допросил, но даже не заикнулся о ритуале. Целительница, что ухаживает за мной, упоминала яд на кинжале. Сказала, что вы как-то помогли его нейтрализовать.

– Никакого яда не было. Это версия для общественности. Дело в том, что повреждения тела у вас были настолько велики, что во время операции вы бы однозначно погибли. Мастер Покард смог вас стабилизировать, однако долго поддерживать едва живое тело в таком состоянии не мог. С принцем было гораздо легче, он почти сразу очнулся и потребовал у дяди спасти вас, активировав королевский артефакт, сделанный по старой родовой методике.

– Потребовал? – в шоке переспросила я. – Но зачем? Мы с ним толком не знакомы, виделись несколько раз мельком…

– Полагаю, его высочество желал таким образом выразить вам благодарность, но герцог Гарвирад был против. Зарядка родового артефакта недешева и потребует огромного количества времени. Лишаться второго шанса на этот срок, по его мнению, глупо. Однако принц настоял, и его дядя был вынужден подчиниться.

Я ошарашено смотрела на некромантку и пыталась осознать, что она сказала. Юджин пошел против воли близкого родственника и приказал использовать редкий артефакт ради того, чтобы вернуть мне жизнь и здоровье. В голове не укладывается!

– Но почему герцог мне ничего не сказал?

– Потому что это секретные сведения. Он взял клятву с тех, кто проводил ритуал. Я не должна была сообщать ничего посторонним людям. Однако он так же разрешил проводить любые исследования, чтобы выявить возможные побочные эффекты, которые могут проявиться после ритуала.

– Может быть, он просто забыл рассказать?

– Сомневаюсь, – леди Юбай откинулась на спинку стула и задумчиво теребила мочку уха. – Льер не тот человек, чтобы что-то забывать. Это продуманныйход. Вероятно, он захочет повернуть это так, чтобы обвинить меня в некомпетентности. У нас с ним довольно сложные отношения. Герцог считает, что женщина… хм… не должна заниматься «мужскими» делами.

Да уж, мир другой, а шовинисты и тут отметились. Это неожиданная откровенность сделала леди Юбай как будто ближе.

– А если сделаю вид, что вы ничего мне не рассказывали… – начала я.

– Боюсь, обмануть герцога Гарвирада не выйдет. Недаром он глава безопасности.

Вот как… она явно намекает на его ментальные способности. Кстати, странно, что, задумавшись, леди Юбай назвала герцога по имени. Что же за отношения их связывают?

Видя мои переживания, некромантка грустно улыбнулась и сказала:

– Не беспокойтесь, я сама сообщу о том, что проговорилась, и постараюсь сократить негативные последствия.

– Тогда давайте разработаем план. У меня подходящий дар и большой резерв, я могу помочь в зарядке артефакта принца.

– А вы уже делали что-нибудь подобное? – протянула некромантка.

Можно понять ее сомнения. Она видит перед собой только что поступившую студентку, которая развивала магию чуть больше полугода.

– Конечно! Несколько дней назад я уже заряжала кристаллы для целительского корпуса тут в академии. Около шестидесяти штук. Ни один кристалл не повредился и не треснул.

– О! Отлично. Я сейчас наведаюсь к мастеру Покарду и посоветуюсь с ним. Он хорошо ко мне относится, мы подумаем, как обернуть ситуацию в свою пользу.

– Можете рассчитывать и на мою поддержку.

– Спасибо! – просияла леди Юбай. – Александра, признаюсь, мне необходима ваша помощь и в другом деле.

– Каком?

– Продайте мне ваш медальон.

Я похолодела. Зачем он ей? Неужели что-то почувствовала или заметила Хельцена? Зараза, надо же ответить…

– Какой медальон?

– Круглый, с выдавленной виньеткой по краю. Когда мы с мастером Покардом готовили ритуал, я увидела ваши вещи. Там был медальон, мне хотелось бы его купить.

– Зачем? Он хоть и сделан давно, и хорошо при этом сохранился, тем не менее, особой ценности не имеет. Разве что для коллекционеров древностей.

Леди Юбай ответила не сразу. Мне показалось, что она сомневалась.

– Дело в том, что такой же медальон был у моего брата. Он носил его несколько лет перед своей внезапной смертью. К сожалению, когда семье передали тело, медальон пропал, а у вас я вдруг увидела очень похожий. Мне бы хотелось купить его, или хотя бы исследовать.

– Уверена, что вы ищите совсем другой медальон. Моему около пятисот лет, он довольно долгое время лежал в под защитой чар сохранности, поэтому так хорошо выглядит. Полагаю, он никак не может быть медальоном вашего брата.

На лице леди Юбай, промелькнула странная эмоция. Если бы я внимательно не следила за девушкой, пытаясь поймать реакцию, то вряд ли бы заметила миг, на который изменилось ее лицо.

– В любом случае я бы купила ваш медальон, хотя понимаю, что это не тот.

– Простите, но он не продается.

– Если передумаете и заходите его продать или просто пообщаться, вот моя визитка.

Леди Юбай протянула мне картонный прямоугольник, на котором поблескивали свежей краской цифры и буквы. Похоже, она совсем недавно стала деканом, визитка совсем новая. Интересно, почему она сказала про общение? Нет, безусловно, мне хотелось бы узнать ее поближе, может даже подружиться, но чтобы декан желала общения со студенткой-первокурсницей… Как-то подозрительно.

Хотя медальон Хельцена я продавать не собиралась, визитку забрала. Пожелав мне скорейшего выздоровления, леди Юбай покинула палату, а я задумалась. Почему она заинтересовалась медальоном? Если бы некромантка заметила, что эта вещь, к которой привязан призрак, то вела бы себя иначе. Может действительно ее брат…

Брат! И тут я вспомнила!

Хельцен рассказывал о том, что именно сестра-некромантка провела ритуал и привязала его к медальону. Кажется, призрак называл имя этой сестры. Как же ее звали? Помню, что очень похоже…

Мой взгляд упал на визитку, которую я, задумавшись, теребила в руках.

«Леди Хельга Юбай, мастер-некромант, декан…» Хельга! Именно так ее звали. Хельцен и Хельга – похожие имена, именно это я запомнила.

Визитка выпала у меня из рук.

Леди Юбай – сестра Хельцена? Но это невозможно! Люди просто столько не живут. Хотя, вероятно, у некромантки есть какой-то секрет сохранения молодости.

Кроме того, хоть лицо призрака всегда виделось нечетко, словно было соткано из тумана, но черт, характерных для местных азиатов, не имело. Да и в общении с Хельценом никогда не всплывало ничего, что могло бы указывать на то, что он уроженец империи Цинь.

Хотя это ни о чем не говорит, сестра могла быть приемной. Тут вполне могли удочерить девочку, если обнаружили у нее сильный дар. Но мне всегда казалось, что Хельга была родной сестрой Хельцена, хотя бы потому, что некромантией владели оба. Пусть призрак и рассказывал, что у него слабый дар.

А что если…

Если леди Юбай тоже стала призраком, а потом вселилась в новое тело? Но ведь это запрещенный ритуал! Неужели она планировала это? А, может, я все же ошибаюсь? Хельга – распространенное имя.

Надо было спросить у леди Юбай, как звали ее брата!

Подняв с пола визитку, я еще раз посмотрела на имя некромантки. Леди Юбай не просто так мне ее вручила, она знала, что я с ней свяжусь. Да, пожалуй, мы не договорили.

Но сначала нужно побеседовать с Хельценом. Завтра меня выпишут, приеду домой, а после мы с призраком решим, как поступить дальше.

Глава третья. Пора домой

На следующий день я проснулась рано, хотелось, чтобы мастер Покард меня осмотрел и отпустил, наконец, домой. Говорливая целительница, что должна была дежурить сегодня, задерживалась, зато рано утром в палату нагрянул Зейнард. Он поинтересовался моим здоровьем, пошутил, передал привет от одногрупников, забрал конспекты лекций и сразу же убежал.

Как только граф скрылся, в палату влетела целительница, и, извинившись за опоздание, с гордостью продемонстрировала утреннюю газету.

– Вчера герцог Гарвирад давал интервью! Я знала, что сегодня его напечатают. Еле успела, прессу раскупают мгновенно!

А, ну да, точно! Целительница – фанатка одноглазого герцога.

– Ты интервью читала?

– Да когда мне! Боюсь, только часа через три руки дойдут. Процедуры вам надо сделать, перевязку снять у студентов из второй палаты, проверить аппараты в четверной, заполнить журнал и… – девушка махнула рукой, – ох, всего не перечислишь.

– Тогда, давай, я почитаю вслух, пока ты со мной возишься.

Лицо целительницы посветлело.

– Да! – выдала она, едва ли не пританцовывая от нетерпения.

Интервью с главой службы безопасности заняло всю первую страницу газеты. Мало того, тут был черно-белый и на удивление неплохой рисунок герцога. Льер Гарвирад выглядел очень мужественно. И повязка на глазу его совсем не портила. Полагаю, во многом из-за этого портрета девушка купила газету.

«Кто хотел убить младшего принца?» гласил заголовок.

Конечно, я примерно знала, о чем будет написано в газете, но все равно читать было интересно. Герцог подробно отвечал на вопросы журналиста о преступлении, но пресекал любые инсинуации в отношении службы безопасности академии.

В конце интервью, репортер задал вопрос:

– Получается, если бы артефакт сработал так, как желали Заэраны, то принц погиб бы?

– Нет. Весь этот сложный план с самого начала был обречен на провал. Яд, которым Заэраны хотели отравить баронессу, и артефакт, который ей подкинули, заказали у так называемых Крыс. О каком-то качестве этих поделок говорить не приходится. Например, яд разбавили обычной содой. Смертельно отравить им можно было разве что кошку. Артефакт, которым планировали убить принца, такого же качества. Единственное, что вызывает у меня удивление – это то, что Явиру, который не являлся артефактором, удалось собрать из фрагментов хоть что-то условно рабочее.

Я оторвалась от газеты и нахмурилась…

Значит, артефакт был заказан у Крыс. Точно! Я поняла!

В первом варианте будущего унгумас разрушил половину квартала, уничтожив часть подпольных лабораторий Крыс. Возможно, даже убил работников. В результате Заэранам достался артефакт с дефектом, микротрещиной кристалла или просто недостаточно заряженный. Естественно, он не сработал так, как планировал Сорс.

Я же изменила будущее, унгумаса убили, пусть без разрушений не обошлось, но подпольные лаборатории и люди, что там работали, не пострадали. А еще Рыжий отхватил огромные кристаллы, заряженные маной до краев, поэтому заказ они выполнили тщательно.

Кстати, Хельцен подслушал беседу смотрящих на базе Серых Крыс. Тогда Кадык сказал, что новому заказчику можно было бы втюхать какую-нибудь ерунду, если бы лаборатории пострадали.

Получается, предупредив Рыжего и ненадолго заперев унгумаса, я спасла район трущоб от разрушений, а людей, что жили там, от смерти, но при этом, сама того не желая, едва не убила принца. Если бы я не смогла поступить в академию, Юджин умер бы!

– Это все? Продолжение будет в следующем номере? – голос целительницы вернул меня к действительности.

– Нет, сейчас дочитаю, – я нашла нужный абзац и продолжила: – Да, с такой организацией, Заэранам остается только посочувствовать.

Вскоре процедуры, как и интервью, закончились, девушка упорхнула во вторую палату лечить третьекурсников с боевого факультета, а я задумалась. В этот раз Сорс смог незаметно принять весь оставшийся яд, прежде чем его поймали безопасники. Однако выкинуть коробочку, в которой был порошок, не успел.

Скорее всего, если бы я не добавила в яд соды, уборщика спасти не удалось бы. Слишком большую дозу он принял. Кстати, в таком случае выйти на Заэранов тоже вряд ли бы получилось, ведь Сорс главный свидетель в этом деле.

Вот такой эффект бабочки. Исправляя что-то одно, я меняю другое. И как знать в лучшую сторону оно меняется, или в худшую. Спасая людей, живущих в трущобах, я едва не угробила принца. Мало того, подпольные лаборатории Крыс продолжают работать на полную мощность, а, значит, изготавливают смертельно опасные артефакты и зелья, с помощью которых убивают других людей.

Получается, что косвенно я виновна в их смерти.

Мои печальные размышления прервал мастер Покард.

– Доброе утро, леди Крайс! Почему такой грустный вид? Неужели вы не рады, что сегодня выписываетесь?

– Здравствуйте, господин Покард. Я рада. Расстроилась совсем не из-за этого.

– Ага, – понимающе кивнул целитель, – боитесь, что на груди останется шрам? Не переживайте, я сейчас пропишу вам хорошую мазь, которая сделает шрам бледным и незаметным! Но использовать ее можно только после полного заживления, то есть примерно через неделю.

Результаты осмотра порадовали, благодаря магии я практически восстановилась за небольшой срок. На Земле меня вообще вряд ли удалось бы спасти, учитывая, что Сорс нанес удар практически в самое сердце.

Повезло, что рядом оказался охранник, который не дал мне упасть и смог магически подпитать, пока не подоспел целитель. Если бы не стечение обстоятельств, боюсь, что даже хваленый артефакт принца не смог бы меня воскресить.

Меня выписали, вещи вернули, мастер Покард сам принес медальон Хельцена и другие драгоценности, болтливая целительница помогла одеться и дала в сопровождающие двоих третьекурсников с боевого факультета. Они как раз выглядывали из соседней палаты.

Хотя целительница тут ни при чем, студенты сами вызвались довести меня до ворот академии и посадить в экипаж. Наверное, надо было вчера попросить кого-нибудь отправить записку в особняк и сообщить о моей выписке, но я об этом не подумала.

Нестрашно. Обычно рядом с главным входом академии несложно найти извозчика.

Как только мы немного отошли от целительского корпуса, я погладила медальон и призвала Хельцена. Призрак тут же появился передо мной. Выглядел он совершенно нормально, разве что стал чуть более прозрачным из-за недостаточной подпитки некроэнергией.

– Ты жива! – радостно воскликнул Хельцен. – Я уже и не знал, что думать! Высунулся ненадолго, увидел, как Сорс ударил тебя ножом, а потом сразу спрятался. Слишком много людей рядом, я решил не рисковать. Честно признаться, ожидал самого худшего. После еще дважды я пытался вылезти из медальона, но каждый раз чувствовал вокруг защиту против нежити. Очень рад, что ты жива, и здорова.

Я лишь с улыбкой кивала на слова Хельцена. Ответить ему не было возможности. Рядом шли провожающие меня студенты и весело рассказывали о том, как им вчера досталось на одном из занятий. Признаться, я не особенно слушала, просто радовалась, что скоро окажусь дома. Сейчас найму извозчика и поеду в особняк.

Но все пошло не по плану.

У ворот академии меня уже поджидали, и это были совсем не извозчики…

– Это что? – удивленно спросил один из студентов.

Как ни странно, на этот вопрос ответил низенький, вертлявый мужичонка, который вдруг выпрыгнул из толпы и оказался прямо передо мной.

– Репортер газеты «Новая столица»! Приветствую, леди Крайс, – протараторил он, – скажите, пожалуйста, как вы себя чувствуете? Вы довольны работой целителей академии?

Растерявшись, я отступила назад.

– Расскажите подробнее, как вам удалось заметить артефакт? – выкрикнул еще один журналист, подбегая ближе.

– Принц уже поблагодарил вас? – спросил третий.

– Это правда, что его величество Каурин Четвертый хочет вручить вам награду за спасение сына?

– Вас уже пригласили на аудиенцию к королю?

Репортеры галдели, перекрикивая друг друга и оттесняя своих коллег.

Вот ведь засада! Откуда они тут взялись? Я же никому не говорила! Кто предупредил, что меня сегодня выписывают?

Пока я хлопала глазами, не зная, что делать, студенты боевики оттеснили лезущих ко мне журналистов и повели в сторону крытой беседки, где обычно отдыхали извозчики.

Правда, дойти до них мы не успели, рядом остановился экипаж, из которого выглянул Тис.

– Внутрь, – скомандовал он, распахивая дверь, – быстрее.

Я послушно юркнула в спасительную темноту салона. Дверь захлопнулась, отрезая меня от хищных улыбок репортеров, экипаж сорвался с места. В груди дернуло от боли.

Зараза! Не просто так целитель предостерегал меня от резких движений.

– Рад вас видеть, в добром здравии, леди Крайс, – начал Тис.

Когда рядом присутствовал Ливоль или кто-то посторонний, бывший раб старался называть меня на «вы».

– Очень печально, что вы не сообщили нам о том, что сегодня выписываетесь, – обиженно заявил управляющий. – Даже не знаю, что было бы, если мы случайно тут не оказались.

– Случайно? С экипажем?

– Сначала я приехал сюда, чтобы спросить, нужно ли что-то еще вам передать, кроме одежды, – объяснил Тис. – Увидел тут эту толпу и насторожился. Поговорив с помощником одного из журналистов, узнал, что сегодня выписывают леди Крайс.

– Он не сказал, откуда у него такие сведения?

– Нет. Напустил тумана, утверждал, что источник надежен.

– Но я никому ничего не говорила!

– Почему? Очень неприятно узнавать обо всем случайно.

– Просто как-то не подумала, – промямлила я, понимая, что придется опять уговаривать дядюшку Ливо, чтобы старик не дулся. – Да и не знала, как связаться.

– А Тис сумел. Я сразу нанял экипаж и приехал.

– Вы долго тут ждете?

– Около получаса.

– Тис, а когда ты пришел?

– Примерно три часа назад.

– И уже тогда тут это сборище…

Я махнула в сторону академии.

– Да.

– Так. Получается, они утром уже были в курсе. Учитывая, что мне самой вчера только стало известно… – рассуждала я вслух. – Кто еще знал? Герцог Гарвирад, целитель и медицинский персонал. Глава службы безопасности не стал бы рассказывать что-то сверх необходимого, мастер Покард тоже. А что если… целительница?!

Она опоздала, потому что добывала газету. Как я выяснила из ее болтовни, девушка жила в женском общежитии академии и училась на пятом курсе. Получается, для того чтобы купить газету, она выходила с территории и могла либо кому-то целенаправленно слить информацию, либо просто случайно проговориться. Учитывая ее болтливость, вполне вероятно.

– Не так важно, кто это сделал, – снова взял слово Ливоль, – главное, что с репортерами надо будет все равно встретиться, и ответить на основные вопросы. А то они что-нибудь придумают и напишут сами.

Похоже, герцог Льер Гарвирад руководствовался этим же принципом. Как говорится, не можешь остановить – возглавь! Раз угомонить репортеров невозможно, значит, надо устроить что-то вроде пресс-конференции. Прикинув, сколько времени уйдет на организацию и подготовку к интервью, я расстроено вздохнула. Но ничего не поделаешь.

С другой стороны, такую известность можно повернуть себе на пользу: тогда точно королевской семье отвертеться от благодарности не удастся.

Я опасалась, что использование артефакта ради моего воскрешения – это своеобразный взаимозачет со стороны принца, ну вроде я его жизнь спасла, а он – мою. Однако после того как репортеры раздули историю с покушением, сделать вид, что ничего не случилось, не выйдет.

Льер не упомянул в интервью, что Сорс Явир меня фактически убил. Использование королевского артефакта – и вовсе секретная информация. Значит, хоть какая-то благодарность от монаршей семьи должна быть.

Иначе народ просто не поймет. Ведь официально получается, что я заметила артефакт, который должен был убить принца, и едва не поплатилась жизнью за это, а в ответ – ничего, кроме слов благодарности, переданных через третьих лиц.

Нет, на аудиенцию меня должны пригласить. И тут я больше рассчитывала именно на королеву.

Наследный принц короля Каурина полностью устраивает. Он занимается внешней политикой, со всех сторон правильный и успешный молодой человек. Кроме него есть еще дочь, удачно помолвленная с одним из принцев соседнего государства. Юджин – младший ребенок в семье.

После рождения дочери, больше детей Каурин не хотел. Полагаю, король боялся, что его отпрыски будут сражаться за престол. Однако королева, герцогиня Шаноя Гарвирад, в девичестве Армавар, дочь известного маршала, мечтала о большой семье. И все же уговорила супруга на третьего ребенка.

Младшего сына Каурин не то, что недолюбливал, скорее, держал, как запасного наследника, зато мать души не чаяла в Юджине. Может быть, поэтому он вырос таким избалованным.

В любом случае королева должна ко мне прислушаться с большей вероятностью, чем ее муж.

В особняке меня встречали с радостью и любопытством. Кухарка наготовила столько разных вкусностей, что их, пожалуй, хватит дня на три. Пока я лежала у целителей, в моей спальне сделали косметический ремонт, побелили потолок, помыли окно, подкрасили пол и плинтус, поменяли шторы. Словом, я вошла немного в другую комнату.

Сюрприз удался. От души всех поблагодарив, я думала сбежать в лабораторию, но не тут-то было. Домочадцам не терпелось услышать рассказ о покушении из первых уст. Нет, конечно, никто не настаивал, но глаза выдавали, сверкая любопытством. Махнув рукой на условности, я пригласила за стол самых близких слуг и поведала о своих приключениях.

Наконец, мы втроем добрались лаборатории, Хельцен сидел в круге с некротической энергией, я и Тис – на диване.

– Сначала я хотела кое-что спросить, – обратилась я к призраку. – Твою сестру звали Хельга, так?

– Да… – растеряно откликнулся Хельцен.

– Как она выглядела? Опиши внешность.

– Красивая. Относительно высокий для женщины рост, карие глаза, светлая кожа, каштановые волосы, она их довольно коротко стригла, показывая, что маг.

– Она не приемная, так?

– Родная сестра. А почему ты спрашиваешь? – не выдержал призрак.

– Сейчас объясню, – пообещала я и рассказала о леди Юбай.

Новости взбудоражили Хельцена.

– Это явно не ее тело, – озвучил наши мысли Тис. – Надо встретиться с этой леди, лучше всего на нашей территории, и задать несколько вопросов, ответы на которые знает только Хельга. Так мы определим: она это или нет.

– Пожалуй, приглашу ее в особняк, – кивнула я. – Напишу леди Юбай сегодня же. Хельцен, придумаешь, что спросить у нее?

– Да, – потеряно отозвался он. – Вы считаете, что Хельга могла стать призраком, а потом воплотилась, найдя подходящее тело?

– Конечно! – уверенно заявил Тис.

– Она не могла этого сделать! – воскликнул Хельцен. – Моя сестра всегда была законопослушной, и не стала бы пользоваться такой возможностью, чтобы продлить себе жизнь! Вы же понимаете, что раз она сохранила все магически способности в полной мере, значит, жизнью пожертвовала колдунья. И не просто колдунья, а девушка с даром некромантии, настолько же сильным, как и у самой Хельги. Моя сестра никогда бы не стала убивать кого-то, ради того, чтобы занять тело.

– А разве есть еще какие-то варианты? – тихо спросил Тис.

– Полно! Леди Юбай могли достаться воспоминания Хельги, – предположила я. – Как знать, вдруг твоей сестре удалось найти какой-то артефакт, который их сохранил? Потом он попал в Цинь, и леди Юбай им воспользовалась. Или сознание Хельги переселилось в будущее в тело девушки из империи Цинь в результате какого-то эксперимента. И вообще с чего ты взял, что твоя сестра кого-то убивала? Может, Хельга сумела заключить сделку?

– Я не знаю, что думать.

– Может, это и вовсе не твоя сестра, – высказался Тис. – Как по мне самый вероятный вариант.

Решив не откладывать это дело надолго, я поднялась в кабинет и написала письмо леди Юбай, ответ пришел практически сразу, словно некромантка стояла над шкатулкой и ждала вестей. Она согласилась приехать завтра в четыре часа дня.

До самого вечера я разбирала накопившиеся дела. Устала и легла спать рано.

Глава четвертая. Рассказ леди Юбай

Утром опять состоялся совет. Дядюшка Ливо поведал, что сегодня к служанке, которая ходила на рынок, привязался репортер, задавал разные вопросы, даже обещал деньги за помощь. Больше всего его интересовали мои связи с младшим принцем.

Чувствую, что служанка только первая ласточка. Начнут еще ко всем приставать, из дома не выйдешь. Управляющий думал так же. Посовещавшись, мы решили, что через два дня в кафе в центральном районе столице устроим что-то вроде пресс-конференции для репортеров. Слуги получили распоряжение: отправлять всех журналистов в это кафе.

В делах время промелькнуло быстро. Ровно к четырем часа дня приехала леди Юбай. Поприветствовав гостью, я повела ее в кабинет. Кроме меня в комнате был только Тис. Его я представила, как секретаря.

Сначала мы, как водится, выпили чаю, побеседовали о природе и погоде. И только после того, как я активировала защиту от прослушивания, перешли к самому главному.

– Вы рассказывали о медальоне брата, – перевела я тему. – Можно узнать, как его звали?

– Хельцен. Кроме него у меня было трое старших братьев. Я младшая и единственная девочка в семье. С Хелем у нас разница чуть больше года. Мы много времени проводили вместе в детстве. После того как ему исполнилось тринадцать лет, он поступил в орден.

– В орден «Пылающих клинков», верно? – тихо спросила я.

– Так и есть, – ответила леди Юбай, впившись в меня взглядом.

Пока все совпадало. Я позвала Хельцена, который до этого сидел в медальоне. Сам медальон мы спрятали. Мало ли что.

– Хель… – одними губами прошептала молодая женщина, уставившись на туманный силуэт призрака.

– Как звали щенка, которого мне подарили на шестилетие? – сразу же спросил Хельцен.

– Тебе не дарили щенка, – Леди Юбай светло, но немного грустно улыбнулась. – Еще до нашего с тобой рождения щенка вручили старшему брату Арону. Пса назвали Копа, потому что он обожал копать ямы. А у тебя была ручная крыса, ты нашел ее маленькой, вырастил и дрессировал. Крысу звали Чих. Он прожил почти четыре года и умер от старости.

И пусть лицо Хельцена я видела словно в тумане, но заметила, что призрак в шоке.

– Хельга, – пораженно выдохнул он. – Но как? Как ты…

– Это долгая история.

– Расскажите, пожалуйста, – попросила я.

– Я доверяю всем, кто тут присутствует, – сказал Хельцен, видя, что леди Юбай колеблется.

– Ладно, будь по-твоему.

Какое-то время молодая женщина собиралась с мыслями, а потом заговорила.

– Нам пришлось нелегко после твоей смерти. Клятвопреступник. Подлый предатель. Убийца настоятеля и своих собратьев. Сумасшедший. Как только тебя не называли. Но мало кто из этих крикунов задумывался о причинах, заставивших тебя напасть на соратников.

– Прости, я не знал, что так выйдет. Планировал, что магистр Стефин покажет мой медальон, и в суде я расскажу правду. Ты ведь знаешь, что творил орден?

– Да. Но добыть сведения оказалось непросто. Тогда нам всем было нелегко. Отцу несколько раз настоятельно советовали отказаться от тебя. Многие аристократы прекратили вести с нами дела, Маорты разорвали помолвку.

– Но… как же так?! Вы же с Ирвином любили друг друга!

– Как оказалось не настолько сильно, чтобы он пошел против семьи.

Леди Юбай горько усмехнулась.

– Мне так жаль.

– Знаешь, раньше я злилась на тебя за этот поступок, а потом… – леди Юбай нахмурилась, потеребила мочку уха и продолжила: – потом решила, что так даже лучше. Я узнала до брака, как на самом деле ко мне относился жених.

Подозреваю, что Ирвин не просто разорвал помолвку, а сказал или сделал что-то такое, что окончательно поставило точку в отношениях. Видимо, Хельга до сих пор ощущала боль от того, что возлюбленный выбрал не ее.

Я поглядела в сторону Тиса, и тот чуть заметно кивнул. Значит, леди Юбай говорит правду.

– Отец все же вычеркнул меня из родовой книги? – спросил Хельцен.

– Нет. Ни он, ни вся наша семья – мы не верили, что ты вдруг сошел с ума и набросился на Удильтеля. Мы начали собственное расследование. Вскоре выяснилось, что не только нам были интересны дела ордена. Кто-то искал пропавших родственников, кто-то интересовался подозрительными исчезновениями, кто-то пытался разобраться, зачем «Клинкам» понадобилось такое большое количество смертников. Однако вероятность что-то узнать у всех этих людей была невысока, зато у нашего отца…

– Были средства и желание докопаться до сути, – продолжил Хельцен.

– Именно. К сожалению, орден хорошо охранял свои секреты, сразу добраться до них не получалось, даже объединив усилия и сведя всю информацию вместе. Тем не менее мы нашли компромат на магистров, что ты убил, и на Фроухара.

– На кого? – не поняла я.

– На заместителя настоятеля Удильтеля, – объяснил Хельцен.

– Разразился большой скандал, пошли слухи о том, что всех неугодных специально отправляли на смертельные задания, – продолжила леди Юбай. – Внутри ордена начал зреть заговор. Мы считали, что как только произойдет раскол, все злодеяния настоятеля и его подручных выплывут наружу. Но вышло не так. Сначала до нас дошли слухи, что твой ученик жив.

– Вардерону удалось сбежать из замка?! – воскликнул Хельцен. – А Стефин?

– Магистр Стефин погиб, но он как-то смог освободить двоих учеников: твоего Вардерона и своего Кристобаля. Подростки пересекли пустошь. Выживали без еды и воды несколько дней, попались на зуб какой-то твари, но все же выбрались к небольшому поселению близ пустоши. Оба раненые и едва живые. К сожалению, Крис погиб, так и не придя в сознание, а Вард сумел передать весточку нам. Отец с самыми верными людьми тайно отправился за ним. Я осталась контролировать ситуацию вокруг ордена.

– А братья?

– Они занимались семейными делами. Как я уже сказала, многие отказались с нами сотрудничать. Нужно было найти новых партнеров и восстановить репутацию. В общем, отец отправился туда и вскоре прислал письмо, где сообщал, что обнаружил твоего ученика и узнал такое, что теперь Фроухар не отмоется. Отец обещал возвратиться через день-два. Однако не вернулся. Мы выяснили, что он погиб, как и все, кто с ним были.

– Отец был одним из сильнейших магов, что я знал, – пораженно пробормотал призрак.

– Сильнейшим, Хель, но не бессмертным.

– Орден напал на них?

– Нет, но я уверена, что Фроухар причастен к их смерти! Недалеко от того места, где отец и наши верные люди встали лагерем, случился прорыв. К сожалению, никто не уцелел. Когда стало известно о смерти отца, я и Арон отправились туда, чтобы проверить. Мы нашли тела наемников, Вардерона и отца. Они не были готовы к нападению, ведь прорыв случился на территории, которая считалась стабильной. Все приборы показывали остаточное излучение, образующееся после открытия межмировых дыр, но я уверена, что отца убили ублюдки из ордена. Возможно, подручные Фроухара как-то спровоцировали прорыв.

– Вам удалось узнать, что скрывал настоятель? – спросил Хельцен.

– Ты об унгумасах? – уточнила леди Юбай.

Призрак кивнул.

– Да, удалось, но гораздо позже.

– Хельга, ты знаешь, что первого унгумаса сделали из добровольца?

– Что?! – глаза леди Юбай округлились.

Забавно, но она реагировала так же, как мы с Тисом.

– Да. Арик вызвался сам. Ученые ордена экспериментировали: пытались соединить юм-жаб – неагрессивных тварей из другого мира и наших животных.

– Чтобы выработать больше магической энергии, так?

– Именно! Юм-жабы фонтанировали магией, но жили недолго. Опробовав все, что только можно, ученые задумались об экспериментах на человеке. И Арик предложил себя. Он уже пострадал после прорыва и вряд ли когда-нибудь смог бы ходить, но по-прежнему хотел защищать людей. Тогда мы попали в критическую ситуацию: вокруг замка открывались порталы почти каждый день и из них выпрыгивали все новые твари. Всякое бывало на пустошах, но в тот раз прорывов было аномально много. Я сейчас подумал, что их тоже могли открывать специально.

– Ты считаешь, что Удильтель мог все спланировать? – поинтересовалась Хельга. – Эти прорывы рядом с замком?

– Нет. Тогда он еще не был отравлен вседозволенностью. Возможно, настоятель перехватил наших врагов, допросил их, узнал про эту технологию, а потом ей воспользовался Фроухар, чтобы незаметно убирать тех, кто слишком много знает.

– Думаю, ты прав…

Леди Юбай замолчала, глядя в пустоту. Полагаю, сейчас перед ее мысленным взором застыли тени давно минувших событий.

– Что случилось потом? – тихо спросила я, возвращая Хельгу в настоящее.

– Потом… – леди Юбай помолчала и внезапно призналась: – это я виновата в смерти нашей матери.

– Что?! – вырвалось у меня.

Хельцен застыл, чуть нахмурившись.

– Да. Я сильно увлеклась местью и пропустила состояние мамы. Нам всем было нелегко после смерти отца, но она… – Хельга тяжело вздохнула и опустила взгляд вниз. – Ей было тяжелее всех. С каждым днем мама увядала все больше, а я вместо того, чтобы ее поддержать, вместо того, чтобы разделить с ней горе и снять часть груза, просто сбежала. Мне было больно видеть тоску в ее глазах. Мама старалась показать, что справляется, убеждала, что все в порядке. Может быть, братьев это обманывало, но не меня. Я замечала синяки под глазами, скрытые толстым слоем пудры; средства от бессонницы, стоящие на прикроватном столике; опущенные плечи и отсутствующий взгляд. От меня требовалось совсем немного: просто быть рядом! Но я не сделала этого, не хотела видеть ее такой сломленной и несчастной. И отдалилась. Вместо поддержки и душевного тепла мама получила одиночество. Она всегда окружала нас теплом и заботой, понимала наши проблемы даже лучше нас самих, всегда была рядом, а мы ее оставили в самый сложный момент. Я оставила… У мамы случился сердечный приступ.

Хельцен подлетел поближе и положил ладонь на плечо Хельге. Та дернулась, словно ощутила прикосновение призрачной плоти, и я заметила дорожки слез на ее щеках. Леди Юбай положила руку себе на плечо, словно могла нащупать ладонь брата.

Эта безусловная поддержка тронула меня до глубины души. В горле застыл комок. Оглянувшись на Тиса, я увидела, что и его эта история не оставила равнодушным.

– Ни меня, ни братьев, ни слуг не оказалось рядом, чтобы позвать целителя, – продолжила леди Юбай. – Начав мстить за мертвых, я забыла о живых. Если б я знала, к чему приведет моя холодность.

– Ты ни в чем не виновата, – тихо, но уверено произнес Хельцен.

Мне хотелось поддержать Хельгу, поэтому я вышла из-за стола, за которым сидела, и протянула ей платок.

– Винить себя столько времени бессмысленно, – мягко сказала я, – надо простить себя и жить дальше.

– Прошлое не изменить, – добавил Хельцен.

Он присел на одно колено рядом с креслом, где сидела леди Юбай и заглянул ей в лицо.

– Я тоже жалею, что не смог вовремя остановить Удильтеля. Все могло быть иначе, если б я не медлил. Даже думать не хочу, сколько людей пострадало из-за моей нерешительности. Но при этом я не виню себя. Мне жаль, но как знать, что бы случилось, начни я действовать раньше? Возможно, все стало бы еще хуже: от меня избавились бы тайно, а орден и дальше продолжал бы превращать магов в унгумасов, – Хельцен выдохнул, собираясь с мыслями, а потом продолжил: – Мама была немолода. Даже если бы тебе удалось спасти ее в тот раз, как знать, сколько бы она потом прожила? Может, лучше уйти из жизни быстро, чем постоянно терпеть боль и постепенно превращаться в развалину? Она бы не хотела умирать парализованной старухой.

– Откуда ты знаешь? – прошептала Хельга.

– Мама сама об этом говорила.

Если сначала я не верила в то, что Хельцен говорил о своей сестре, то сейчас, слушая ее исповедь, начала понимать, почему он так уверенного твердил о невиновности Хельги. Я не могла представить, чтобы девушка, что много лет винит себя в инфаркте, случившимся с матерью, специально может кого-то убить или обмануть, чтобы занять тело.

Леди Юбай действительно очень необычная: некроманты, как правило, легче относятся к смерти.

– Знаешь, мама сама могла бы тебе сказать об этом. Разве вы не вызывали ее дух, чтобы попрощаться? – поинтересовался Хельцен.

– Наверное, вызывали. Все, как положено, через сорок дней, но я к тому времени уже была мертва.

– Тебя убили? – предположил Хельцен.

– Да. Через несколько дней после смерти матери орден раскололся на две части. К сожалению, главного мы так и не узнали. Я снова отправилась на охоту за информацией. Мне хотелось обелить твое имя хотя бы перед родными. И это удалось! Конечно, улик и свидетелей не было, но я о многом догадалась. Ради магической энергии орден использовал унгумасов, которых создавали из магов. Оставалось добыть доказательства, но мне помешали. В какой-то момент я начала чувствовать, что за мной следят. Ты ведь помнишь моего наставника Карадима?

– Это такой невысокого роста с окладистой бородой?

– Нет, наоборот, высокий, сутулился еще постоянно.

– Да, понял, о ком ты говоришь.

– Я попросила его провести ритуал и спрятать мою душу. Понимала, что это очень рискованно, но хотела сохранить все свои знания, умения и магию.

– Погоди, но он же был совсем старый! И, насколько я знаю, одного человека для поведения ритуала слишком мало.

– Карадим был единственным, кому я доверяла. Мы рискнули, и все получилось.

– Но до церемонии прощания с духом матери ты не дожила…

– Да. Меня убили. Сделали хитроумную ловушку. Главным был менталист с каким-то усиливающим артефактом. Я погибла, но мага сумела отправить за грань. А дальше все глупо получилось. Фроухар и его подручные подозревали, что я могла спрятать душу после смерти в какой-то предмет, поэтому наняли бандитов, которым отдали приказ: усыпить или ранить меня, снять с тела все кольца, браслеты и подвески, отвезти их подальше и только потом убить. Они все так и сделали, но просчитались.

– Куда ты спрятала душу?

– В кинжал.

– В кинжал? Вот как. Обычно прячут в кольца или в медальоны, но ты знала, что их снимут в первую очередь.

– Да, поэтому спрятала душу в навершие рукояти кинжала. В момент моей смерти он был рядом, и я переместилась. Мое тело выкинули в реку, а кинжал один из бандитов хотел взять себе, но его приятель напомнил, что я была некромантом. Про наше оружие недаром ходят страшные байки. Убийца испугался и отбросил кинжал от себя подальше. Течение в реке было быстрое, и мое тело унесло, а кинжал погрузился в ил довольно глубоко. Только через три года мою вещь выловил мальчик.

– Разве братья тебя не искали?

– Искали, но они не знали о том, что я использовала кинжал, как вместилище души. Как потом выяснилось, Карадима убили в тот же день. Ни он, ни я не успели ничего сообщить моим родным. Горько от того, что братья нашли и возвратили все побрякушки, что были надеты на мне в день смерти, но мой предмет не обнаружили.

– Как ты об этом узнала?

– Смогла связаться с первым владельцем моей вещи, мальчиком, что выловил кинжал. Звали его Конроем. К сожалению, я была слаба, сам понимаешь, текучая вода не способствует сохранению некроэнергии. Потом немного подпитавшись, я смогла поговорить с ним. Объяснила, что за кинжал ему хорошо заплатят, и даже, возможно, наймут в дом в качестве слуги. Конрой похвалился своему приятелю, а тот захотел одним глазком посмотреть на драгоценную находку.

– Этот приятель решил, что раз ты призрак, то владелец вещи может тобой управлять? – предположил Хельцен.

– Да. Он даже не попытался отнять кинжал, а сразу убил Конроя им же.

– Идиот.

– Мальчика было жаль, я не смогла его предупредить, но смерть Конроя дала мне силы. Новый владелец пытался заставить меня выполнять приказы, даже пригласил не очень умелого некроманта, но ничего не вышло. Я не показывалась, затаившись внутри предмета. Через десять лет владелец поменялся, однако помогать другому хотелось еще меньше. Так прошло много лет. Кинжал передавали, продавали, брали как трофей. С кем-то из владельцев я разговаривала, следила, помогала, а кому-то не показывалась. Прошло восемьдесят лет, и у меня, наконец, появилась возможность узнать о том, что случилось с нашей семьей. Братья на тот момент уже имели правнуков.

– Ты говорила с ними?

– Да, сначала с Ароном. Потом с младшими. Они переехали на юг к побережью, и приезжали домой раз в три-четыре года. Арон предлагал мне остаться духом, но, зная нашу двоюродную бабушку…

– Другого призрака в замке она не потерпела бы.

– Да. Я отказалась. На тот момент владельцем кинжала был некромант, с ним мы стали полноценными партнерами. Малик усовершенствовал мое вместилище, теперь лезвие кинжала никогда не тупилось, рукоять могла накапливать некроэнергию и отдавать ее владельцу. Когда Малик поднялся на первую ступень, Ирс пригласил его преподавателем в новую академию. Сейчас она называется столичной.

– Погодите-погодите, – совершенно невежливо перебила я. – Речь о легендарном Малике Виш’Янари лорде Дэврас? Некроманте высшей ступени?

– Когда мы с ним только начинали путешествовать, он не был лордом. Но да, о нем.

Я перевела взгляд на Тиса, тот застыл, вытаращив глаза, и, похоже, едва вспомнил, что надо кивнуть, если леди Юбай говорит правду.

– С ума сойти! – пробормотала я, – а Ирс – это Ирстан? В смысле тот попаданец, что основал страну?

– Все так и есть.

Видимо, наши ошарашенные лица выглядели смешно, потому что леди Юбай улыбнулась.

С другой стороны, как еще реагировать? Думаю, многие бы поразились, воочию узрев человека, который близко общался с Петром Первым и называл его Петенькой.

Между прочим, Малик Виш’Янари изображен на витраже в одном из залов академии, его статуя в полный рост указывает на коридор, ведущий в ту часть здания, где расположен факультет некромантии. Портреты лорда Дэврас висят во всех больших аудиториях не только в академии, но и во многих других учебных заведениях. Улица его имени, бюст возле дома, где он жил и памятник на алее славы. Это только то, что в столице! В общем, очень известный дяденька.

– Малик прожил сто семьдесят два года, – продолжила Хельга, – несмотря на мрачную профессию, он был очень компанейским и харизматичным магом, любимчиком женщин. Пережил трех жен, причем в каждую влюблялся без памяти, красиво ухаживал, и ему было совершенно плевать на общественное мнение. Последний раз он женился уже в солидном возрасте на разведенной женщине с двумя детьми. Малик любил жизнь и, несмотря на то, что официально обряд вместилища души уже был запрещен, провел тот же ритуал, что и я. К сожалению, неудачно. В самый ответственный момент большой камень в браслете, что должен был вместить его душу, треснул, и откат убил Малика.

Леди Юбай ненадолго замолчала.

– Недаром этот ритуал запрещен, – вздохнул Хельцен, – даже один из сильнейших некромантов не смог его провести.

– И это говорит тот, кто сам стал призраком! – усмехнулась я.

– Я потерял девяносто процентов магии, а Малик хотел сохранить могущество, и, возможно, когда-нибудь найти новое тело. Я прав? – Хельцен повернулся к сестре, и некроматка кивнула.

– Да. Он и мне хотел подобрать тело, но кто же добровольно его отдаст?

– Как же вы переродились? – спросила я.

– Сейчас расскажу. После смерти Малика кинжал передали его младшей дочке. Она тоже была некроманткой с небольшим даром. Девушка вышла замуж, а потом отдала мой предмет своей дочери, а та – внуку Рилаэрсу. Некромантии в нем было совсем немного, зато он владел музыкальной магией и походил на Малика. Не внешне, нет, скорее особым обаянием, умением очаровывать людей. Рилси прекрасно пел, играл на разных инструментах иногда, честно признаюсь, подворовывал. Свой последний концерт Рилси дал в империи Цинь. Когда его труппа возвращалась в Ирставен, на них напали разбойники. После этого кинжал попал в руки… – леди Юбай замолчала, видимо, собираясь с мыслями, и продолжила после паузы: – хотя эту историю надо рассказывать иначе. В империи Цинь у богатого известного торговца родилась дочь. Приглашенный чародей не просто нашел в ней магический дар, а отметил его, как весьма мощный. Отец был счастлив, и назвал девочку Юньси, что в переводе значит дорога к благополучию. Только в семь лет, когда определяется направленность магии, выяснилось, что дар у его дочери темный. Торговец с горя напился и избил и девочку, и ее мать.

– Избил? – переспросил Хельцен. – Но почему он был недоволен?

– В империи Цинь некромантия считается исключительно мужским даром. Женщин с такой магией там боятся и презирают. Считается, что некромантка рожает только проклятых детей и сама может насылать беды. Юньси все время учили скрывать и подавлять свой дар.

– Идиоты! – прокомментировал призрак.

– Согласна. Мощный дар полностью закупорить не получится. В общем, немного помогла только прабабушка девочки. Тоже некромантка, правда, очень слабая. К несчастью, учеба продолжалась недолго, прабабушка умерла. Тем не менее торговец решил, что дочь с магическим даром можно выгодно продать на брачном рынке. Главное, не говорить, что дар темный. Каким-то образом ему удалось договориться с тсинджэ.

– С кем?

– С одним из высших чиновников в империи – что-то вроде бургомистра или мэра города. Довольно высокий пост. Вскоре дочь известного торговца стала второй женой третьего сына мэра города. Чтобы скрыть дар, торговец достал сложный артефакт, который сделал ауру Юньси похожей на стихийную.

– На что он рассчитывал?

В голосе Хельцена чувствовалось удивление и сомнение. Кажется, сомневался он в разуме торговца.

– Рано или поздно обман вскрылся бы.

– Я, честно сказать, не знаю, о чем он думал. Возможно, ему не рассказали о побочных эффектах, если применять такой артефакт постоянно.

– А что за побочные эффекты? – осторожно поинтересовалась я.

– Деструктивное влияние на психику: гневливость или, наоборот, отрешенность, уход в себя, паранойя, бессонница. Ничего хорошего. Все осложнялось тем, что в доме отца мужа Юньси приходилось несладко. Дочери тсинджэ, старшая жена третьего сына, его мать, жены других сыновей изводили ее придирками. Все эти женщины были более знатными, чем Юньси, поэтому считали, что им можно издеваться над дочерью торговца.

– Дай угадаю: девушка не выдержала.

– Верно! Произошло это через два года. Понятия не имею, как она продержалась столько времени. Возможно, ей удалось бы и дольше скрывать секрет, но первая жена перешла все границы. У Юньси была служанка, которая видела, что творили другие жены, и жалела свою госпожу. Однажды Юнь отвлекли, а служанку обвинили в воровстве и запороли до смерти. Некромантка пришла к концу казни, когда уже ничего нельзя было сделать. Сухими глазами она смотрела на единственную девушку, которая относилась к ней по-доброму, на мразей, что с больным любопытством следили за Юньси. Что сделает дочь торговца: убежит в истерике, будет рыдать над телом презренной служанки, или, может быть, обвинять в чем-то уважаемых женщин?

– Готов поспорить: никто не угадал, – мрачно предрек Хельцен.

– Да. Служанка встала умертвием, легко ранила старшую жену, порвала платье свекрови Юньси, убила одного из слуг, но с отрядом стражи, понятное дело, справиться не сумела. Тсинджэ был в бешенстве. Однако убить некромантку не решился, разумно опасаясь, что девушка после смерти обратиться в злобный дух. Тогда мэр придумал, как извлечь пользу из всего произошедшего и скрыть сам факт того, что в его доме жила некромантка. Женщинам рассказали о том, что Юньси использовала артефакт. А с торговца, обманувшего его, тсинджэ хотел потребовать денег и кое-каких услуг. Сразу решить все вопросы с отцом Юньси, не получилось, поскольку тот уехал по делам. Пока его ждали, девушку заключили в полуразрушенную башню в заброшенной части сада. Сначала хотели в подвал, но тсинджэ припомнил, что в подземельях некромантам колдовать легче. Юньси была в отчаянии, ее ждало позорное возвращение к отцу. Тот, безусловно, назначил бы дочь виноватой во всем, и, главное, мог бы продать ее кому-нибудь еще раз. Поздно вечером, когда Юньси тряслась от холода в старой башне, к ней пришел младший брат погибшей служанки – Шаньо. Он спросил у девушки, хочет ли она отомстить и какую цену готова за это заплатить? Юньси ответила, что сделает все что угодно, чтобы ее обидчики сгинули. Тогда мальчишка достал кинжал, который украл у четвертого сына тсинджэ, и заявил, что Юньси должна пожертвовать своей жизнью, чтобы месть свершилась.

– Он считал, что если девушка убьет себя, то после смерти превратиться в злобный дух?

– Да. В империи Цинь такие называются оёмэ. Кинжал мальчишка украл не просто так. Шаньо знал о том, что третий и четвертый сын мэра ненавидят друг друга и решил подлить масла в огонь их противостояния.

– Малолетний интриган придумал, как сделать так, чтобы и убийцам сестры отомстить и самому чистеньким остаться, – прокомментировал Хельцен.

– Я не могу его судить, он немного знал госпожу своей сестры, – вздохнула леди Юбай. – В том состоянии, в котором была Юньси, она видела смерть, как единственное избавление от непрекращающихся страданий. Девушку довели до полного морального истощения, еще и артефакт, что скрывал ауру, усугубил изменения в ее психике. Юньси уже сходила с ума. Кроме того, у Шаньо не получилось бы остаться в стороне: он не представлял, какой мощный дар был заточен в этом теле, и планировал спрятаться в подвале домика для слуг, пока злобный дух не развеют маги. Если бы Юньси превратила себя в оёмэ, то мстительная нежить не оставила бы никого живого во всем поместье, и, пожалуй, в ближайших к нему домах тоже. Вряд ли в городе быстро сумели бы найти некроманта, способного справиться с таким сильным духом.

– Кинжал, который принес мальчик, был твоим вместилищем?

– Именно.

– И вы предложили Юньси отдать вам свое тело, – уточнила я, – так?

– Не совсем. Я сначала даже не поняла, что она некромантка. Артефакт, что носила девушка, маскировал ее ауру. Я чувствовала знакомую силу, но считала, что у нее совсем немного темного дара. Мы разговорились, Юньси рассказывала мне о том, что случилось, а я старалась поддержать и объяснить, что жизнь – самое ценное, что у нее есть. Умирать не выход, ведь душа, которая становится злобным духом, не обретет покоя и в загробном мире. Уж я-то как некромант, об этом знаю. Тут-то Юньси призналась, что тоже родилась с темной магией. Честно скажу, у меня волосы на голове зашевелились от ужаса, когда я разглядела мощь ее дара и представила, какой оёмэ мог бы получиться. До сих пор не понимаю: зачем такой талант закапывать в песок ради глупых предрассудков?! У Юньси могло быть прекрасное будущее, блестящие перспективы, но она не хотела жить. Я целую ночь пыталась отговорить ее от задуманного, приводила разные аргументы. Но… без толку. Тогда я предложила провести ритуал. Времени у нас было немного, Шаньо вызвался помогать и принес все необходимое.

– В заброшенной башне? – воскликнул Хельцен. – Силами одной необученной девчонки проводить сложный ритуал?!

– Не такой уж и сложный, а скорее долгий. И не одной. Шань ассистировал. Кроме того, в башне до этого погибло много людей, эманации там сохранились довольно сильные, именно поэтому эту часть сада не приводили в порядок. Надо сказать, Юньси в перспективе могла стать сильнее меня, она действительно одна из самых одаренных девушек, что я знала. Все это способствовало ритуалу, но время поджимало: четвертый сын тсинджэ мог в любой момент хватиться пропавшего кинжала, а отец Юнь вернуться из торговой поездки. Тем не менее мы подготовились, насколько это было возможно в тех условиях. Перед ритуалом я еще раз поговорила с девушкой, но ее решение осталось неизменным, Юньси попросила меня только об одном: отомстить. Я пообещала. Это не слишком большая плата за тело. Ритуал прошел, как планировалось, и душа девушки ушла на перерождение. На следующий день из заброшенной башни вышла уже другая Юньси.

Хельга замолчала. Каждый из нас обдумывал историю, что она поведала. По мере рассказа перед моим внутренним взором всплывали все те испытания, что выпали на долю Юньси. Сердце сжималось от жалости к ней.

– Я выполнила, что обещала, – в голосе Хельги звучала сталь, – отомстила. И мэру, и муженьку, и его первой женушке, и свекрови, и тем, кто этим стервам помогал, и тому жадному борову, который назывался отцом Юньси. Все получили сполна. Знаешь, брат, может, тебя это разочарует, но я сделала упыря из папеньки Юнь и наблюдала, как он гонялся за слугами, которые помогали свекрови и первой жене творить зверства. Либай – та служанка, которую запороли по ложному обвинению – была не единственной жертвой их кровавых интриг.

– Не разочарует. Уверен, ты не стала бы наказывать невиновных.

– Знаешь, когда я собрала информацию о том, что творилось в поместье тсиднжэ, то поняла, почему Юньси не хотела жить. Надеюсь, новый мэр города не станет совершать ошибок предыдущего. Я четко дала понять, за что расплачивались подручные тсиндже и он сам.

Расспрашивать, что сделала некромантка, не хотелось. Верю, что воображение у нее хорошее, и упырь из папочки Юньси получился качественным.

– Получается, леди Хельга Юбай – это ненастоящее имя? – перевела тему я.

– Настоящее. До того, как тсинджэ убил упырь, мне по его распоряжению сделали новые документы. Ю – первая буква имени Юньси, а Бай – последние буквы имени служанки Либай. Звучит хорошо и на языке империи Цинь, и у нас. А Хельга – имя, что было дано мне при рождении.

– Титул тебе тоже тсиндже пожаловал? – со смешком спросил Хельцен.

– Конечно! – ослепительно улыбнулась леди Юбай.

– До того, как его убил упырь?

– Да!

– Наверное, и денег тебе мэр города не пожалел.

– Не пожалел. Не только денег, но и кое-каких артефактов, амулетов.

– Поразительная щедрость. И все это до того, как его убил упырь?

– Какой ты догадливый, Хель!

– Видимо, работы у отца Юньси и после смерти было навалом… – пробормотала я.

Не знаю, кто засмеялся первым, но это и неважно. Тяжелая атмосфера после непростого разговора быстро улетучилась.

Леди Юбай хотела забрать медальон, но внезапно Хельцен не согласился.

– Я нужен тут… Александре необходимо помощь.

Хельга подняла брови, от нее не укрылось то, что призрак назвал меня по имени.

– Раз уж вы, леди Юбай, поведали мне свою историю, настала наша с Хельценом очередь…