Второй Меч

Глава 1

– Поторопись, девка! Живее!

«Хочешь узнать, каков человек внутри, – дай ему капельку власти», – нисколько не обижаясь на старшего слугу, философски рассуждала Кимлис. Юноша, совсем недавно таскавший грязную посуду наравне с остальными, стоило ему получить крохотное повышение, стал надувать побитые глубокими оспинами щёки и приобрёл удивительный навык кричать возмущённым шёпотом. Краснея так, словно ворот ливреи утягивал тощую, как у дохлого гуся, шею, он яростно вращал глазами, умудряясь при этом не убирать с лица дежурной улыбки: других эмоций, кроме вежливости, перед гостями замка демонстрировать не следовало.

Ни для кого не было секретом, что удачной должности он был обязан своему дяде, работавшему поваром в замке практически всю жизнь. И то, что остальные это знали, лишь сильнее выбешивало юного начальника. По именам он больше ни к кому не обращался, словно это было ниже его достоинства руководителя, и бывшие товарищи отвечали ему тем же. Даже между собой.

– Гусь там? – едва не врезавшись в Кимлис в коридоре, на ходу бросила другая служанка.

– Прямо за поворотом, – коротко ответила Кимлис, откинув упавшую на лицо светлую прядь. – Если поторопишься – успеешь проскочить мимо него прежде, чем он успеет до тебя докопаться.

Благодарно кивнув, девушка ускорилась. Общаться с Гусем не хотелось ни в какое время, а уж в такие дни, как сегодня, – особенно. Так уж повелось, что торжественные мероприятия, проходящие в королевском дворце, были делом пышным, помпезным, роскошным, и вместе с тем – чрезвычайно затратным. Но, несмотря на последний факт, – пугающе регулярным.

Повод для праздника обнаруживался слишком часто. Доходило до смешного: отмечали всё подряд – от дней рождения членов королевской семьи до церковных дат и годовщин битв, назвать которые великими не рискнул бы даже самый далёкий от сражений человек. Но спорить с королём никто не смел, и каждый месяц – а то, бывало, и чаще, – в замке в центре Лагрии организовывался праздничный пир, в простонародье именуемый не иначе как «королевская пьянка».

«Ну, в этом есть и плюсы, – продолжила размышлять Кимлис, вернувшаяся на кухню и тут же принявшаяся загружать опустевший поднос бокалами вина, – Иначе бы у меня не было никакой работы».

Тут она, конечно, немного покривила душой. Чтобы у слуг – и не было работы? Ха! Кимлис прислуживала в замке уже три года, и на её памяти не было ни одного подобного дня.

«К тому же, сегодня есть реальный повод, – отвлечённо думала девушка, направляясь в центральную залу дворца. – День рождения короля – это вам не какая-нибудь, например, двадцать первая годовщина разгрома мятежников».

Несмотря на позднее время суток и густые сумерки, стеснительно заглядывающие в стрельчатые окна, в помещении с десятками ярко горящих люстр было светло, как днём. Такой расход магической энергии был расточителен: по мнению скромной служанки, для хорошего освещения зала хватило бы и половины, а то и трети сияющих канделябров, – но король не считал нужным интересоваться мнением своих подданных, – а сам он, по всей видимости, считал иначе.

«А может, он делает это специально», – Кимлис покосилась на толпу гостей, среди которой особенно выделялись маги. Эти представители благородных семейств нарочно одевались в броские аляповатые мантии, наглядно демонстрирующих окружающим, кто перед ними стоит. А король, в свою очередь, одними только люстрами напоминал им уже об их месте.

Ведь на поддержание такого освещения уходило больше элиума, чем он выделял каждому отдельному семейству магов на целый месяц.

Служанка тихонько выругалась. Слишком глубоко погрузившись в собственные мысли, она запнулась и наверняка уронила бы поднос, если бы её не поддержала под локоть возникшая из ниоткуда крепкая рука.

– Осторожнее.

Кимлис часто закивала и опустила глаза:

– Да, конечно… Спасибо, господин.

Рядом стоял невысокий и сухощавый парень, облачённый в бесхитростный чёрный костюм. Его одежда выделялась на фоне нарядов гостей, как холодная скала среди мелких цветочных холмов: не модная, но практичная, она состояла из кожаных сапог, доходящих до середины голени, удобных штанов и толстой куртки с множеством кармашков, бугрящихся от неизвестного содержимого. Девушка сглотнула. В отличие от многочисленных посетителей, парень, как и она, был на работе.

Гемрик, один из Мечей, едва заметно улыбнулся. Не узнать его Кимлис не могла – члены личной гвардии короля были известны едва ли не каждому жителю Лагрии, а уж тем более – слугам замка. В особенности это относилось к тем, кто, подобно Гемрику и Эдану, вошёл в первую десятку Мечей в столь юном возрасте: судя по молодому скуластому лицу, воину ещё не исполнилось и тридцати.

Рассыпавшись в невнятных благодарностях, служанка чересчур быстро направилась дальше, обходя просторное помещение по кругу. В центре зала располагались буквально заваленные горами изысканной еды длинные столы, выставленные в форме подковы и застеленные выстиранными до снежной белизны скатертями, ниспадающими до каменного пола. От густого аромата свежеприготовленной пищи во рту скапливалась голодная слюна, и избежать вынужденного сглатывания не могли ни слуги, ни благородные гости, бросающие на блюда полные нетерпения взгляды. Впрочем, садиться до тех пор, пока не явится король и не предложит занять места, никто не спешил. Поэтому Кимлис продолжала сновать по залу, предлагая присутствующим представителям высокопоставленных сословий отведать вина в качестве аперитива. Надо сказать, не отказывался почти никто: не успела девушка пройти полный круг, как её поднос снова опустел.

«Сколько же они пьют! – мысленно ворчала Кимлис, явно не в последний раз за вечер продвигаясь по направлению к кухне. – Я точно помню, что Сарден Гвиле взял пару бокалов и с этого, и с прошлого подноса. Интересно, господин маг не опасается опьянеть ещё до того, как придёт король?»

Судя по всему, Сарден не опасался. Возможно, рассчитывал, что его магия позволит ему выдержать отравление алкоголем. А может, ему, потерявшему королевскую благосклонность, а вместе с ней – и большую часть положенного его роду эликсира, было попросту всё равно.

«И всё-таки это недальновидно, – думала служанка, вновь нагружая поднос заполненными до краёв бокалами. – Всем и так известно, что король Олтем не слишком-то жалует магов. Так зачем вызывать ещё большее недовольство?»

Сама Кимлис вызывать чьё бы то ни было недовольство точно не хотела, а потому внимательно осмотрела свою ливрею. Цвета королевского рода, белый и золотой, были настолько же красивы, насколько и непрактичны, и девушка придирчиво уставилась на красное пятнышко от капли вина, угодившей ей на рукав. Придя к выводу, что под широкой пластиной металлического подноса оно будет совсем не заметно, она откинула с лица непослушную прядь и решительно направилась в зал.

«Всё равно нет времени переодеваться, – успокаивала себя Кимлис, раздражённая собственной неряшливостью. – До тех пор, пока гости не усядутся, я должна быть здесь. Да и потом, скорее всего, тоже».

– Похоже, достопочтимый король решил заморить нас голодом, – до ушей служанки донёсся голос ещё одного мага. Толенфир из рода Нарокко не был в опале у Олтема, и, как думалось Кимлис, совершенно напрасно: неодобрение, которое он испытывал к политике нынешнего правителя, хоть и не высказывалось худым, как жердь, Толенфиром в открытую, тем не менее определённо не составляло никакой тайны. Кимлис ума не могла приложить, как так вышло, что довольно возрастной уже маг не принял участия в мятеже, произошедшем двадцать лет назад. Вероятно, причина крылась в том, что он был слишком осторожен, чтобы подвергать себя излишнему риску, – а потому до сих пор был жив и, более того, крайне богат.

Впрочем, эта осторожность нисколько не мешала ему объединять вокруг себя людей, чьи мысли совпадали с убеждениями самого Толенфира. Даже сейчас главного гильдейского мага, неторопливо поигрывающего едва тронутым бокалом вина, окружало несколько сторонников, поддержавших бесхитростную шутку угодливыми смешками, – столь же негромкими, сколь и ненатуральными. Группа стояла обособленно, и никто из гостей не слышал их разговора, а на шуршащих юбками служанок благородные маги внимания не обращали, воспринимая их как несущественный предмет пространства наподобие мебели.

«Знали бы вы, что такое голод», – Кимлис стоило больших трудов сдержать хмурую гримасу. Она, в отличие от благородных гостей, знала о голоде не понаслышке.

– Не желаете вина? – натянув на лицо стандартную улыбку, служанка жестом указала на свой поднос. Толенфир красноречиво посмотрел на свой бокал, из которого он, судя по всему, не отпил ни единого глотка. Зато низкорослый Сарден от её предложения буквально расцвел:

– О! Это мы с радостью! – энергично кивнув, он блеснул лысеющей макушкой и протянул заросшие рыжими волосами руки вперёд, одновременно подхватывая сразу два бокала. Похоже, останавливать свои алкогольные возлияния он, несмотря на пустой желудок, не собирался.

– Толенфир, ваши мольбы услышаны, – Дункан Мельдок, невысокий обрюзгший мужчина, казалось, поставил своей целью воплотить образ праздной жизни. Что же, если так, то ему это удалось: насыщенно-золотая мантия болезненно натягивалась в области живота, будто детская наволочка на слишком большой подушке, а подбородок, – тот из них, который находился внизу, – угрожающе нависал над строгим тугим воротником. Утерев нездорово-розовый лоб белым платком, он указал в дальний угол зала, где наконец показался виновник торжества.

Король был полной противоположностью Дункана. Высокий, с густой золотистой шевелюрой, он, несмотря на пятидесятилетний юбилей, сохранил крепкую фигуру прирождённого воина. Поговаривали, здесь не обошлось без магии, но, если это и было правдой, то лишь отчасти: будучи служанкой во дворце, Кимлис прекрасно знала о том, что Олтем Коранд регулярно выделяет время для собственных тренировок с мечом. Так же наверняка свою роль играл и элиумный доспех – семейная реликвия династии Корандов, защищающая как от стали, так и от магии, – король его почти никогда не снимал. Даже сейчас, во время пира, он щеголял наполированным до зеркального блеска нагрудником из тёмно-жёлтого металла.

«Интересно, сколько такой стоит?» – задумалась Кимлис. Об этом материале ходило немало слухов, порой – металлу приписывались практически божественные свойства, – однако проверить это было практически невозможно: металлический элиум оседал в источниках очень медленно, и все крупные месторождения давно были истощены. В Райамете существовало лишь одиннадцать клинков, выкованных во времена далёких предков короля. Десять из них передавались среди десяти первых Мечей личной гвардии Корандов. Одиннадцатый же принадлежал самому Олтему, как и его личный доспех.

«А, глупый вопрос».

Ни у кого, кроме короля и его гвардии, не было вещей из элиума. Богачи вроде Толенфира и Дункана наверняка хотели бы приобрести себе что-то в личное пользование, но купить элиум было нельзя ни за какие деньги. Некоторые вещи слишком дороги, чтобы продаваться.

Негромкие разговоры, наполняющие зал монотонным шмелиным гудением, плавно затихли. Король в сопровождении жены проследовал к двум креслам, стоящим во главе подковообразного стола, однако садиться не стал: повернувшись лицом к залу, он заговорил низким, поставленным голосом, от которого в помещении тут же распространились ощутимые вибрации.

– Уважаемые гости! Рад, что вы пришли разделить мой праздник.

«Как будто у них был выбор», – про себя хмыкнула Кимлис. Олтем тем временем продолжил:

– К сожалению, мои дети не смогли присутствовать на пиру. Сами понимаете, время уже позднее…

– Такое же позднее, как и твои близнецы. Когда вам с Лемифией удалось их зачать? В сорок? – ядовито пробормотал Толенфир. Тихо, – но Кимлис всё равно его услышала.

– Поэтому компанию вам составим мы с женой, – закончил Олтем, наконец занимая своё место. Лемифия, чьё породистое лицо потомственной дворянки ровным счётом ничего не выражало, с готовностью расположила своё хрупкое тельце рядом с ним, села чопорно, с прямой, как струна, спиной, не позволив сложной многоэтажной причёске колыхнуться даже на сантиметр. Король радушно взмахнул рукой. – Прошу, присаживайтесь.

Дождавшись приглашения, гости послушно переместились за стол. На ногах остались лишь служанки и десяток гвардейцев короля. Кому-то постороннему, вероятно, могло бы показаться, что охраны совсем немного, словно на своём пиру король ей пренебрёг, но никто из присутствующих не обманывался: каждый из Мечей стоил десятков, если не сотни хорошо обученных воинов. Словно пресекая даже мысли о нарушении порядка, за спиной короля неподвижной глыбой замер Эдан – личный охранник Олтема и Первый Меч его гвардии. Служанка заставила себя оторвать от него взгляд: высокий красавец с чёрными, как ночь, волосами был предметом воздыхания едва ли не всех женщин в замке.

«Наконец-то можно отдохнуть», – с облегчением подумала Кимлис. Сейчас гости примутся за еду, и до смены блюд у неё было немного времени – вполне достаточно, чтобы сменить ливрею.

Стараясь казаться как можно более незаметной, девушка прошмыгнула к стене, у которой на равном расстоянии друг от друга стояли Мечи короля. Оказавшийся рядом Гворф покосился на неё и раздвинул пухлые губы в ухмылке, но с места не сдвинулся: хоть его безграничный интерес к женскому полу и был одной из излюбленных тем для обсуждения среди служанок, свою работу Гворф знал и позволить себе покинуть пост не мог.

Гемрик, стоящий неподалёку от двери, ведущей в сторону кухни, ни словом, ни жестом не показал, что совсем недавно помог служанке удержаться на ногах и не уронить поднос. Более того – мужчина на неё даже не взглянул. Он застыл настолько неподвижно, что его можно было бы принять за искусно выполненную статую, если бы не живые серые глаза, бегло осматривающие помещение. Они со стальным блеском то и дело останавливались на гостях, вцеплялись в лица, разыскивали малейший намёк на предательство, а затем, ничего подобного не обнаружив, перемещались к следующему человеку за столом. Один за другим гости подвергались его придирчивому осмотру.

Он выглядел настолько сосредоточенным и внимательным, что Кимлис задержалась, так и дойдя до кухни, уставилась на его худое скуластое лицо, прикусила губу. Второй Меч не мог похвастаться привлекательностью Эдана, – тот был хорош аристократичной, элегантной красотой, которую лишь подчеркивали натренированные в Цитадели мускулы, – но тем не менее что-то в нём было. Что-то серьёзное, надёжное, мужественное… Даже хищное. Прищуренные под густыми светло-русыми бровями глаза задели какие-то струны в душе служанки и заставили её чуть помедлить.

Второй Меч поглядывал на центральный вход в зал, где располагались двое его коллег, бросал взгляды на балкон, искал неверность королю за гостевым столом. Но, как вскоре выяснилось, искать следовало вовсе не там.

– Эй, Гемрик! – весело, хоть и не громко, позвал Гворф. – Ты чего такой напряжённый? Это обычный пир, мы сотни раз на таких были. И всё нормально было, ну? Хватит вертеть головой так, будто мы в логове Харрапата!

Шутка про древнего змея, чьё имя носила известная организация убийц, не смогла отвлечь Гемрика. Едва шевеля губами, он так же тихо ответил:

– Не уверен, что это пир такой же, как предыдущие. По пути из Цитадели я заметил филина, который уселся на кровлю замка, – увидев недоумевающее лицо соседа, Гемрик добавил, поясняя, как он думал, совершенно очевидный факт. – Очень дурной знак.

– Дурной знак – это то, что ты до сих пор веришь в дурацкие приметы, – фыркнул Гворф. – Кончай уже искать повсюду врагов. Никто не осмелится…

Он резко умолк. Король поднялся из-за стола, воздел полный кубок, умудрившись не пролить при этом ни капли вина, и начал произносить тост:

– Свет Лагрии. Даже не так! Свет всего Райамета. Соотечественники. Друзья, – вгляд Олтема встречался с глазами гостей. Некоторые стыдливо отворачивались, словно не заслуживали столь тёплых слов. Другие отвечали на взгляд вежливыми улыбками, – по мнению Кимлис, такими же дежурными, как у Гуся. – Я благодарен всем и каждому из вас. Вы – те самые столпы, на которые вот уже больше двадцати лет опирается моя власть. Мы вместе сделали столь многое для блага нашего королевства.

Из уст Олтема, известного такими особенностями характера, как, например, привычка избавляться от любых несогласных, эти слова для окружающих звучали как жестокая насмешка. Но, разумеется, не для самого Олтема.

– Само собой, во главе страны стоит король, – продолжал он, явно наслаждаясь собственной речью. – Но достижения в области промышленности – заслуга магов. Точно так же, как за достижениями в области нравственности наших жителей стоят представители духовенства, – он кубком отсалютовал в сторону старика, даже за столом не избавившегося от сложного головного убора с вышитым на нём перевёрнутым золотым треугольником. Тот в ответ степенно поклонился. При этом шапка патриарха заметно покачнулась, не упав в соус не иначе как из-за божественной помощи самого Эрдо.

– Церковь рада служить народу, – проскрипел патриарх, увидев, что Олтем замолчал, собираясь с мыслями. О том, чтобы служить самому королю, он не сказал ни слова, но Олтем этого словно не заметил.

– Да, и это обнадёживает, – король тряхнул густой золотой шевелюрой. – Именно благодаря всем вам Райамет и достиг таких высот. Но мы не собираемся останавливаться! Я уверен, с такими людьми, как вы, – он поднял подбородок вверх, обнажая широкую, перевитую мускулами шею, – королевство ждёт великое будущее. Поэтому – за вас, дорогие друзья!

Олтем поднёс кубок ко рту, готовясь отпить вина и тем самым обозначить начало трапезы. Но сделать этого он не успел.

Едва золотая чаша коснулась губ Олтема, как Эдан за его спиной неуловимо быстро дёрнулся, а в следующую секунду голова короля отделилась от тела и тяжело свалилась прямо на стол, точно в стоящую перед Олтемом пустую тарелку.

Следующими упали кубок и отрубленная кисть.

Фейерверк из смешавшихся между собой крови и вина залил столешницу, забрызгал лицо королевы, которая, как и большинство гостей, не сразу поняла, что только что случилось. Когда до неё наконец дошло, Лемифия пронзительно завизжала.

Кимлис моргнула, не веря в происходящее.

«Почему я не ушла на кухню? – оцепенело подумала девушка. – Почему, Фейнд забери, я осталась здесь?»

В голову лезли неуместные, неподходящие, бесполезные мысли. О том, что в короле оказалось очень много крови, потому что бьющий из шеи поток никак не хотел затихать, и что Эдан даже не сдвинулся с места, и что остальные Мечи гвардии тоже застыли, и что ей, Кимлис, стоило уйти сразу же, как только представилась такая возможность, и...

Крик Лемифии оборвался так же резко, как начался. Эдан, так и не опустивший меча, на обратном движении полоснул её по горлу, ударил самым кончиком, едва дотянувшись до пульсирующей на шее жилки. Этого оказалось достаточно. Новый фонтан крови хлынул в уже заливающую стол красную жидкость, будто водопад, ударивший в озеро.

Тела короля и королевы рухнули на пол практически одновременно.

– Ну наконец-то! – в повисшей тишине Толенфир поднялся на ноги и отряхнул руки с таким видом, словно это он сам, а не Первый Меч, убил Олтема с женой. Впервые за вечер он говорил в полный голос. – Я уж боялся, что придётся слушать его бестолковые речи и дальше.

– Райамет, несомненно, ждёт великое будущее, – громко сказал Эдан, движением кисти сбрасывая с клинка капли крови. – Но семье Корандов в этом будущем места нет.

Кимлис увидела, как мимо неё пронеслась какая-то тень. Останавливать Эдана было слишком поздно – король и королева уже были мертвы, – но Гемрик всё равно бросился ему навстречу.

– Тревога! – бешено проревел он, выхватывая свой меч прямо на ходу, – На короля напали!

Их разделял почти весь зал, но стремительно бегущий Гемрик успел преодолеть почти треть расстояния до Эдана, когда его остановил Гворф.

Заметить движения коллеги Гемрик не мог – тот атаковал сзади, решительно, подло, ничуть не осторожничая и метя мечом в открытую спину, бил так, что среагировать было совершенно невозможно.

– Сзади! – отчаянно завизжала Кимлис, понимая, что Гемрик всё равно не успеет.

Он успел.

Тренированное тело среагировало быстрее, чем мозг был способен обработать полученную от ушей информацию. Гемрик в последний момент рванул в сторону, и клинок Гворфа, вместо того, чтобы пронзить его спину, вскользь зацепил левое плечо. Резко крутанувшись на месте, Гемрик неуловимо быстрым движением взмахнул мечом назад. Не ожидавший от него такой прыти Гворф по инерции сделал ещё несколько шагов и замер. Опустившиеся вниз глаза недоверчиво уставились на живот, пересечённый глубоким кровавым разрезом.

Наружу, словно черви после дождя, полезли изувеченные кишки. Гворф выронил меч и прижал руки к себе, стараясь не дать внутренностям выпасть наружу, но это его не спасло. Спустя несколько секунд тело Гворфа безжизненной кучей остывающего мяса завалилось на пол.

– За короля!

Несколько Мечей, последовав примеру Гемрика, побежали вперёд, к Эдану, но им повезло меньше: коллеги, стоящие рядом, тут же атаковали. Ледвир погиб прежде, чем успел понять, что оставлять Ралена за спиной было ошибкой: клинок предателя вгрызся ему в шею, противно скрипнул о кость, преодолевая сопротивление позвонков и обрубая жизнь Ледвира вместе с его головой.

Иткис продержался дольше: поняв, что среди Мечей скрывались немало сторонников Эдана, он отскочил в сторону, отделяя себя ото всех и готовясь к нападению откуда угодно. Удар последовал незамедлительно: Толенфир атаковал одновременно с патриархом, и Иткису пришлось дважды взмахнуть золотым клинком, развеивая огненного змея и бесформенную серую дымку. Заклинания не могли нанести серьёзного урона ни одному из Мечей – их защищали как оружие из элиума, так и приобретённая сопротивляемость к магии.

Но сопротивляемости оружию не было ни у кого.

Воспользовавшись тем, что Иткис отвлёкся на магов, к нему подскочил скалоподобный Голброк. Иткис был Пятым из Мечей, а Голброк – Восьмым, и в прямом столкновении он наверняка бы проиграл, но к честной схватке лицом к лицу гигант и не стремился: подобравшись к Иткису сзади, Голброк без затей подсёк ему сухожилия на ноге. Пятый Меч вскрикнул, упал, и Восьмому оставалось лишь добить своего противника.

Голброк не колебался.

Всё это Кимлис видела урывками. Так и не найдя в себе силы сбежать, она сжалась в клубок у двери в коридор, дрожала от страха и никак не могла отвести взгляд от развернувшейся резни.

Сопротивление было подавлено быстро и решительно. Оказалось, что большинство из присутствующих поддерживало мятежников: редких людей, попытавшихся их остановить, тут же подавляли соседи, осыпающие врагов заклинаниями или ударами тёмно-золотых клинков.

«Не всех».

Прошло меньше минуты, показавшейся служанке целой вечностью, когда на ногах остался один лишь Гемрик. Никто не решался его атаковать: вероятнее всего, боялись задеть своего, потому что Второй Меч яростно сражался с Первым.

Их силуэты перемещались так быстро, что взгляд обычного человека толком не успевал ничего разглядеть: они сходились и разлетались в стороны, то исчезая, то появляясь в разных частях зала, а о столкновениях клинков свидетельствовали лишь золотые искры и металлический звон, дробными отзвуками разносящийся по дворцовому залу. Маги не успели бы подготовить своих заклинаний: скорость лучших воинов короля была далеко за гранью их реакции. Остальные Мечи тоже не вмешивались, разумно опасаясь, что могут как помочь Эдану, так и наоборот –помешать.

– Эй, вы двое! – Толенфир обернулся к паре Мечей, замерших поблизости. – В спальнях остались наследники Корандов. Избавьтесь от них.

На лицах гвардейцев, мужчины и женщины, отразилось нескрываемое недовольство: одно дело – сражаться со взрослыми воинами, даже своими коллегами, и совсем другое – становиться детоубийцами. Но возражать Толенфиру они не решились. Коротко кивнув, они быстрым шагом направились в сторону спален.

– Нет!

Заметив движение, Гемрик рванул им наперерез, широко ударил мечом, заставив обоих резко отскочить назад. Успех оказался кратковременным: его противник был не из тех, кто позволял отвлекаться от поединка.

Эдан набросился сверху, как пикирующий коршун; клинок смазался в золотую дугу, направленную Гемрику точно в лицо. Уже не успевая заблокировать удара, Второй Меч отклонил голову назад, но избежать удара полностью ему не удалось: острие оружия Эдана горизонтально полоснуло его по щеке.

Гемрик отшатнулся. Рана оказалась такой глубокой, что в порезе, протянувшемся от ноздри до надрубленной мочки уха, среди расползающейся красной плоти обнажился мёртвенно-бледный участок кости, но Гемрик этого словно и не заметил, обрушив на Эдана новый град молниеносных ударов.

Несмотря на яростное нападение Гемрика, Первый Меч оставался невозмутим. Его лицо как будто окаменело, клинок – мелькал вокруг тела, скупо отражая атаки под самыми неожиданными углами. Гемрик существенно превосходил практически любого из гвардии мёртвого короля, но с каждой секундой становилось всё более очевидно: Эдану он проигрывал.

Под ответными ударами более талантливого фехтовальщика Гемрику приходилось шаг за шагом отступать. Несколько взмахов клинка ему отразить не удалось: к ране на щеке и плече добавились порезы на боку и бедре, из которых вместе с кровью утекала и сила Второго Меча. Он замедлился, начал заметно прихрамывать, и Кимлис, наблюдающая за поединком, с ужасом осознала, что эту дуэль совсем скоро завершится.

Служанка ошиблась в одном: битва между Эданом и Гемриком была чем угодно, только не дуэлью.

Неожиданный пинок Эдана отшвырнул Гемрика назад. Второй Меч врезался спиной в стол, перекатился, разбрасывая столовые приборы, с громким металлическим звоном рассыпавшиеся во все стороны, тут же вскочил и вновь яростно бросился к Эдану.

Они сошлись в середине зала, со звоном скрестив оружие. Лицо Гемрика скорчилось в болезненной гримасе: сказывались многочисленные раны, сказывалось то, что повреждённая Гворфом левая рука висела безвольной плетью, в то время как Эдан давил на свой меч обеими ладонями, преодолевая ослабевающее сопротивление противника. Торжествующе сверкнув глазами, Первый Меч нажал на клинок Гемрика сильнее, приближая лезвие вплотную к шее.

Под ухом Гемрика расцвела капля крови, набухая под растущим порезом, грозящим положить конец как схватке Мечей, так и жизни гвардейца. В этот момент левая рука, болтающаяся вдоль тела Гемрика, резко дёрнулась.

Вскрикнув, Эдан отскочил назад и на секунду опустил взгляд. В его груди, – справа, прямо под ключицей, – из ниоткуда возник крохотный столовый нож. Направленный рукой Второго Меча кусок простого металла, не элиума, глубоко вошёл его сопернику в плоть.

Заминка была совсем крохотной, но для бойцов их уровня подготовки даже доли мгновения хватило бы на то, чтобы перевернуть схватку. Однако Гемрик не атаковал. Вместо этого он быстро мотнул головой, осматривая дворцовую залу, а затем бросился к ближайшему окну.

– Остановите его! – заорал разом растерявший всё самообладание Эдан.

Дункан взмахнул руками, отправляя Гемрику в спину водное копьё, но оно не нанесло Второму Мечу никакого урона: бессильно разбившись об его тело, оно лишь подтолкнуло Гемрика к спасительному окну. Он прыгнул, сгруппировался в полёте и врезался в стекло.

Со стороны окна раздался громкий треск, и в то же мгновение окружённый сотнями крохотных стеклянных осколков воин вывалился наружу.

– Не дайте ему уйти!

Следом за Гемриком в окно выскочили Голброк и Саку, щеголяющая убранными в хвост ярко-рыжими волосами. Морщась, Эдан вытащил нож из раны на груди, зло сплюнул:

– Что же, не всё пошло по плану, но наша цель достигнута, – он резко взмахнул клинком, разбрасывая по плитам смешавшуюся кровь сразу троих людей. – Король мёртв.

– Это правда, – протянул Толенфир, задумчиво перебирая рукав собственной мантии, – и за его детьми уже отправились двое наших людей. Но что насчёт беглеца? Полагаю, он может представлять для нас опасность. От него нужно избавиться.

Эдан медленно покачал головой:

– Не думаю, что он уйдёт. Он устал, истекает кровью, у него повреждена нога. Саку и Голброк справятся.

Едва он договорил, как в лишённом стекла оконном проёме показалась голова Саку. Девушка прижимала руку к растрепавшимся рыжим волосам и болезненно щурилась.

– Он ушёл, – голос Саку звучал тихо и приглушённо, но в напряжённо замершем зале все хорошо его расслышали. – Поджидал нас. Мне повезло – меня он ударил первой. Врезал локтем в висок, – женщина скривилась. – Голброк мёртв.

– Найдите его! – по слогам процедил Толенфир. – Он не должен сбежать. Ну, все за ним! Быстро!

Мечи не отреагировали, синхронно повернувшись к Эдану. Тот устало кивнул. Лишь после этого оставшиеся в зале воины выполнили приказ Толенфира, побежав к окну.

Кимлис не знала, какая судьба ждёт её, не представляла, что произойдёт дальше, но откуда-то в ней взялась твёрдая уверенность: посланные за Гемриком Мечи его не найдут.

Ей показалось, что примерно такие же мысли отразились и на лице Эдана, когда он повернулся к служанке и замер. Несколько мучительно долгих секунд он внимательно смотрел на неё, словно размышляя, убить ему девушку, ставшую свидетельницей мятежа, или оставить в живых. Кимлис не вставала, не шевелилась, и, казалось, даже забыла, как дышать. Наконец Эдан принял решение.

– Как тебя зовут?

– Кхи… – она прочистила ставшее вдруг непослушным горло, – Кимлис, господин.

– Кимлис. Позови сюда остальных слуг. В зале нужно прибраться.

Девушка быстро закивала и побежала в сторону кухни едва ли не быстрее, чем те Мечи, что отправились за Гемриком. Вместе с бешено стучащим сердцем в голове судорожно билась всего одна мысль:

«Надо поторопиться, пока новый король не передумал».

Глава 2

У любой работы в мире имелись свои особенности.

Земледелец, встающий задолго до первых лучей солнца для работы в поле, рано или поздно сталкивался с болью в постоянно согнутой спине. Моряк обзаводился непроходящими заскорузлыми мозолями от вёсел и закреплённых на парусах канатов. Писец, дни и ночи высиживающий над свитками, непременно портил своё зрение, с годами нуждаясь во все более толстых очках. Солдат, – если ему, конечно, повезло выжить в бою, – вскакивал посреди ночи из-за преследующих его после войны кошмаров.

Особенностью работы вышибалы было то, что его регулярно били по голове. И по другим, не менее важным частям тела, – тоже.

Рик относился к этому философски. Буйные посетители, не желающие по собственной воле покидать таверну, появлялись здесь практически ежедневно, и помогать им отправиться восвояси было его работой – не лучше, но и ничуть не хуже любой другой. Так, по крайней мере, считал он сам. В конце концов, кроме как драться, Рик никогда и ничего не умел.

Сегодняшний вечер не стал исключением.

– А я сказал, что никуда отсюда не пойду, и ты, рыбий выкормыш, нальёшь мне ещё! Лей, я кому говорю! – темноволосый и загорелый мужик, ругаясь почём зря, как это водилось у моряков, приблизил лицо к стоящему за барной стойкой владельцу таверны. Несмотря на объёмы выпивки, хранящиеся в собственном заведении, Хадис алкоголя не употреблял, а потому Рик удивлялся, как он умудряется не опьянеть от выдыхаемого прямо в лицо перегара.

У Хадиса было немало достоинств: он был опытным и хитрым торгашом, привыкшим к совершенно разным ситуациям в таверне с громким названием «Объятия кракена», выдерживал их с завидным хладнокровием, но драться, так уж вышло, он совершенно не умел. Для этого у него был Рик.

– Пойдём-ка, дружок, – невысокий, но плотно сбитый вышибала положил руку буйному моряку на плечо. – Тебе не помешает подышать свежим воздухом.

– Ты ещё кто? – пьяные чёрные глаза с трудом сфокусировались на лице, заросшем щетиной, неровной из-за уродующего щёку горизонтального шрама. – А ну отвали!

«Сейчас начнётся», – за последние десять лет Рик сталкивался с подобными ситуациями столько раз, что мог безошибочно предугадать все события, которые последуют за этой фразой.

Скинув ладонь вышибалы с плеча, моряк широко размахнулся и ударил, целясь правой рукой ему в лицо. Движение было настолько предсказуемым и медленным, что при желании Рик мог перехватить кулак прямо в воздухе, но делать этого он не стал: красоваться способностями было глупо, бессмысленно и опасно.

Рик крутанул корпусом, пропуская мозолистые костяшки над головой, и тут же хлёстко ударил навстречу в открытый живот. Моряк задохнулся, согнулся пополам, бессильно открывая рот, словно выброшенная на берег рыба, упал на колени.

«Теперь – одно из двух, – лениво рассуждал Рик, окинув помещение взглядом. – Если он здесь один – на этом всё и закончится. Но моряки редко заходят в таверну в одиночку, так что…»

– Ах ты паскуда! – завопили откуда-то сбоку. Раздался приближающийся топот нескольких пар ног. Рик вздохнул.

«Всё-таки второй вариант».

Первому подбежавшему к нему приятелю моряка он подсёк ноги, ударил так сильно, что худой мужчина перевернулся в воздухе и тяжело приземлился головой на деревянный настил пола. Второго пнул в грудь, отшвырнув обратно даже быстрее, чем тот нёсся ему навстречу. Третьего он едва не пропустил.

Архипеллаг Ухартик был скоплением из множества островов, поэтому в том, что большинство населяющих его мужчин были так или иначе знакомы с морем, не было ничего удивительного. Многие моряки промышляли разбоем и неплохо владели оружием, однако в кабацких драках его обычно не применяли – всё-таки между кулачным боем и поножовщиной имелась серьёзная разница. Одно дело – подраться с кем-то, кто, возможно, на следующий день разделит с тобой выпивку всё в той же таверне, и совсем другое – стать убийцей, которого не пустят на порог ни одного, даже самого захудалого, заведения. Ухартик был суровым местом, несомненно, но всё же и здесь имелись определённые правила.

Третий моряк их, по всей видимости, соблюдать не собирался.

«А вот это уже редкость», – Рик едва заметно приподнял брови, отклоняясь назад и втягивая живот. Стилет пропорол его рубашку, оставив на коже неприятный порез.

Такие случаи на практике вышибалы происходили нечасто, но всё же порой ему приходилось сталкиваться с вооружённым нападением. И каждый раз Рик действовал предельно жёстко.

Перехватив руку со стилетом, он потянул её в сторону, заставляя моряка потерять равновесие, и молниеносно вскинул колено, с противным хрустом переламывая локоть мужчины, как тонкую тростинку. Обветренное лицо мужчины исказилось от боли, он заорал, но Рик тут же оборвал его крик, резким движением врезав локтем по заросшей редкой щетиной челюсти. Последний из противников мешком завалился на пол, и вышибала с удручённым вздохом осмотрел свой живот.

Рана была неглубокой, но обещала оставить после себя очередной шрам вдобавок к внушительной коллекции, которую Рик с упорством, достойным лучшего применения, пополнял всю жизнь. Он давно уже не обращал на них внимания, считая шрамы всего лишь ещё одной особенностью своей работы. Куда больше его расстроил тот факт, что уже не единожды латанная серая рубашка снова была повреждена, и, что совсем плохо, к тому же окрасилась кровью.

– Менека, – негромко обратился он к служанке, полнеющей женщине с усталым лицом. – Мне опять испортили рубашку. Приведёшь её в порядок?

Менека закатила глаза – ей уже не впервой приходилось восстанавливать одежду Рика, – но всё же кивнула: вышибала регулярно спасал служанок от пьяных поползновений моряков, и латание его рубашек было совсем небольшой платой за защиту.

– Заноси её ко мне в комнату, когда переоденешься. Естественно, после того, как… – она кивнула на три бессознательных тела, – закончишь здесь.

Не теряя времени, Рик подхватил двоих моряков за ноги и потащил их в сторону входной двери. Привычный вынос агрессивных посетителей тоже был особенностью его работы, которая была не лучше, но и ничуть не хуже любой другой.

«Хотя, может, в чём-то и хуже, – рассуждал про себя Рик, скидывая третьего, последнего моряка за угол в паре домов от таверны. – Повару, например, приходится потрошить рыбу самостоятельно, но получившуюся требуху выносят другие. Предложить, что ли, Хадису нанять носильщиков? А что, это тоже работа – ничуть не хуже любой другой».

Разумеется, сбыться его желаниям было не суждено: Хадис был тем ещё скрягой, считал каждый грош и ни за что не согласился бы на дополнительные растраты, свято убеждённый в том, что нет никакой нужды нанимать новых работников, если старые способны справляться самостоятельно. Рик тяжело вздохнул и развернулся, собираясь вернуться в таверну.

Какое-то движение привлекло внимание вышибалы. Описав круг возле его головы, ему на плечо приземлилась божья коровка. Он замер. Спугивать насекомое было плохой приметой.

Стараясь двигаться как можно более медленно, он повернул голову. Приземление насекомого тоже было приметой и сулило изменения в жизни, которые должны были наступить через столько же дней, сколько чёрных пятен украшали спину божьей коровки.

«Надеюсь, их там много», – подумал Рик, скосив глаза. – Не хочу изменений: все они, как правило, происходят в худшую сторону».

Похоже, сегодня у вышибалы был день несбывшихся желаний, потому что на спине божьей коровки не обнаружилось ни единого пятнышка.

– Гемрик? Это ты?

Мужчина одеревенел. Он не слышал этого имени уже десять лет, и надеялся больше никогда не встретить людей, которые его знали.

– Нет. Ты ошибся. – кинув взгляд на стоящего в тени худосочного паренька и убедившись, что он не может быть никем из тех, с кем он опасался столкнуться, Рик быстрым шагом двинулся к таверне.

– Постой! Это точно ты. Я тебя помню! – парень подбежал ближе и встал у вышибалы на пути. Рик вдруг ощутил нестерпимое желание ударить навязчивого собеседника по голове, а затем пополнить кучу бессознательных матросов ещё одним телом. Однако, у сжав кулак, Рик остановился. Что-то в чертах паренька показалось ему смутно знакомым.

– Послушай, ты. Друг, – последнее слово прозвучало, как ругательство. – Ты меня с кем-то спутал. А теперь давай, иди по своим делам, пока я добрый.

Наглый паренёк и не подумал прислушаться к предупреждению.

– Погоди, – воровато оглянувшись по сторонам и убедившись, что рядом нет никого, кто мог бы их услышать, выпалил он. – Гемрик, это я, Висван. Ты меня не узнаёшь?

Рик замер. Узнать в худом, как щепка, растрепанном парне одного из детей Олтема, было сложно, но теперь он явно понял, кого именно он ему напоминал.

Те же густые светлые волосы, разве что грязные и подстриженные гораздо короче, на солдатский манер. Такой же характерный изгиб бровей, разве что куда как менее широких. Тот же энергичный блеск в таких же светло-ореховых глазах. Разве что нос отличался: узкий и прямой, его Висван явно унаследовал от своей матери, как и острый подбородок без малейшего намёка на густую бороду Олтема.

– Не помнишь? Мы часто виделись во дворце. Ты учил нас с сестрой держать меч, – неловко заламывая руки, Висван продолжал подталкивать его мысли в нужном направлении.

– Только тогда, когда Эдан был занят, – неохотно ответил вышибала. В его голове творилась настоящая неразбериха.

Он помнил близнецов короля. Висван и Ранефина всегда были вместе, утомляли окружающих своей детской энергичностью, и порой Олтем, вконец замученный собственными детьми, отправлял их тренироваться с кем-нибудь из своих Мечей. Помнил, хоть и хотел бы забыть – хотя бы потому, что был убеждён: они мертвы по его вине.

Даже в темноте было заметно, как светло-ореховых глазах Висвана чистой нотой мелькнула глубокая, ничем не замутнённая ненависть.

– Не говори мне об этом предателе, – высокий голос паренька дрогнул от сдерживаемой ярости. – Он убил родителей. И по его приказу… Ранефина...

Он не договорил, но Рик и без того понял, что юноша имел в виду.

– Я думал, ты тоже.

Висван опустил голову:

– Мне повезло. За мной пришла девушка, одна из самых молодых Мечей. Она велела мне быстро одеться и бежать через тайный ход в спальне.

Лицо Рика предательски дрогнуло. Среди мечей была лишь одна женщина, и он хорошо её знал. Возможно, даже слишком.

– Саку позволила тебе уйти? – искренне удивился он. – Так просто?

– Ну да, – Висван пожал плечами. – Я сбежал из дворца, добрался до города и оказался в одном из тайных домов отца. Его доверенный человек вывез меня из Лагрии, а потом и из Райамета. Его зовут… Звали Зельвером. Он сказал, что оставаться в королевстве небезопасно, и мы вместе перебрались в глухую деревню на восточном берегу Чауда.

– Зельвер был прав, – Рик принялся чесать шрам над бородой, как делал всякий раз, когда уходил в свои мысли. После того, как старого Меча на его месте сменял молодой и более сильный воин, у предыдущего гвардейца было два варианта: умереть, что происходило сплошь и рядом в поединках Мечей, или выжить и с почестями уйти на покой, продолжая работать на короля уже в другой роли. Зельверу повезло – одержав верх, Иткис его не убил, хотя вполне мог: для Меча тот был очень стар, а потому ему нечего было противопоставить более ловкому и энергичному сопернику. – Что с ним произошло?

Висван немного помолчал. Рик понял всё по его реакции: по опустившейся вниз голове, по поджатым губам, но парень тем не менее озвучил его догадку:

– Зельвер мёртв. Он ушёл спокойно, во сне, а я, следуя его инструкциям на этот случай, отплыл из Чауда на Ухартик. Он говорил, что здесь меня точно не найдут.

«Или не станут искать», – подумал Рик. Он и сам руководствовался аналогичными соображениями. Каким бы сильным не было королевство Райамет, до Ухартика его вездесущие руки не дотягивались: слишком далеко находился архипелаг, слишком опасно было путешествовать по морю, где безраздельно властвовали пираты, слишком сложно было найти одного человека на островах, где даже коренные жители могли не знать людей, населяющих соседний клочок суши. Единой власти, к которой можно было бы обратиться за помощью, на Ухартике никогда не существовало: скоплениями островов правили отдельные люди, называющиеся Пиратскими Князями, и заставить их действовать вместе было неимоверно сложной задачей.

– Зельвер говорил тебе, что делать дальше?

– Нет, – Висван упрямо тряхнул головой, – но я знаю это и сам. Знаю с самого детства, с тех пор, как бежал из захваченного узурпатором дворца. Я должен свергнуть предателя, занявшего престол моего отца, и вернуть власть в руки законного правителя.

За годы жизни в роли простого вышибалы Рик отвык от ярких эмоций, но слова молодого, тщедушного и совершенно одинокого парня, не имеющего за спиной никакой поддержки, заставили его обидно хохотнуть:

– Амбициозное заявление, – вернув себе утраченное самообладание, он равнодушно встретился с недовольно нахмуренными глазами Висвана. – Что же, могу лишь пожелать тебе удачи. Есть мнение, что о человеке многое говорят его цели, – голос Рика, отвыкший от долгих речей, приобрёл низкую и неприятную хрипотцу. – Если это правда, то ты воистину великий человек.

Висван стойко выдержал насмешливый взгляд Рика и с ожиданием склонил голову набок:

– А ты?

– Я – нет, – жёстко обрубил мужчина, в прошлой жизни охранявший самого Олтема из династии Корандов. – Пойми меня правильно, парень: я не исключаю возможности, что передо мной стоит будущий король Райамета. А вот перед тобой – всего-навсего скудоумный громила Рик, вышибала в одной из портовых таверн, каких на Ухартике многие и многие десятки. Такой, как я, ничем не может тебе помочь.

Тонкие губы Висвана презрительно поджались:

– Вышибала в портовой таверне, пожалуй, действительно не способен на что-то великое. А вот Гемрик, один из Мечей короля и верный воин Корандов, точно помог бы наследнику Олтема восстановить утраченную справедливость.

– Гемрик мёртв, – отчеканил Рик. – Второй Меч короля погиб во время мятежа, израненный бывшими коллегами и истёкший кровью. Остался только вышибала из задрипанной портовой таверны.

Висван втянул полную грудь воздуха, намереваясь выдать что-то резкое, но застыл, так и не найдя нужных аргументов. Рик не дал парню возможности себя переубедить. Спокойным шагом он двинулся вперёд, обходя собеседника по широкой дуге. Продолжать разговор не было никакого смысла. Его ждала Менека – пухлая, тёплая Менека, зашивающая его рубашки, дарующая отраду его мужскому телу и, что особенно приятно, не требующая от него ничего невозможного.

– Я остановился в «Пробитом дне», под именем Ванаби, – донёсся Рику в спину голос Висвана, тихий и печальный. Казалось, из парня вырвали стержень. – Если передумаешь – ты знаешь, где меня найти.

Отвечать на это Рик не стал. Он возвращался в уютные и привычные ему «Объятия кракена», думая о том, что знает о пробитом дне гораздо больше, чем Висван мог себе представить.

Спустя несколько часов, когда таверна окончательно опустела, он сидел на пороге у входной двери, уставившись в усыпанное яркими звёздами небо, на горизонте соприкасающееся с морем. У Ухартика имелось немало минусов – что ни говори, а архипелаг был жестоким местом, подвергающимся нападкам как стихии, так и самих населяющих его людей, неотёсанных, грубых и простых, – но одного точно было не отнять: скалистая природа островов, со всех сторон окружённых бескрайней водной гладью, была невероятно красива.

Впрочем, в данный момент мысли вышибалы были далеки от того, чтобы наслаждаться прелестями пейзажа.

«Это не твоё дело, Рик, – твердил он сам себе, повторяя эту фразу, словно мантру, заученную назубок. Холодный ветер задувал под накинутую на голый торс куртку. Вышибала повёл плечами и задумчиво почесал мохнатый живот – по-прежнему твёрдый и плотный, но уже не имеющий ничего общего с рельефным прессом, которым Гемрик мог похвастаться в молодости. – Это не твоя война. Ты проиграл в тот момент, когда сбежал, не сумев остановить Эдана с его прихлебателями. Более того – ты жив лишь потому, что сбежал. Это было разумное решение. Возможно, самое разумное в твоей никчёмной жизни».

Словно в насмешку над его рассуждениями, в голове то и дело всплывали непрошенные воспоминания. О короле, который принял его, несмотря на семью Гемрика. Об их беседах с Олтемом, о которых не знал никто, даже самые близкие люди, приобретённые за годы тренировок в Цитадели Мечей – то есть те, кого он считал близкими. О службе, которой он гордился и которую он предал.

– Олтем мёртв, – вслух прошептал он, усилием воли отгоняя от себя воспоминания, настойчиво стучащиеся в череп. – Гемрик не справился. Не смог защитить короля и его семью.

«Не всю», – тихо, но твёрдо подала голос жалкая тень королевского Меча, которую Рик подавлял уже добрых десять лет.

Висван был жив.

Рик слышал о том, что одного из близнецов убила Саку. Рыжеволосая девушка сожгла ребёнка так, что остались лишь обугленные останки, в которых можно было опознать лишь размеры маленького тела. Слухи о жестокости Саку дошли даже до Ухартика.

«Получается, ты убила не Висвана, – мысленно заговорил с ней Рик, впрочем, не ожидая никакого ответа. – Но тогда – кого?»

Он думал, что хорошо знает Саку. Не просто хорошо – лучше всех. Но сама идея о том, что она хладнокровно сожгла какого-то ребёнка, никак не укладывалась в его голове.

«Неважно. Свой выбор ты сделала, и он был в пользу Эдана».

Мысль о сопернике вызвала настойчивый зуд в уродливом шраме, горизонтально пересекающем щёку мужчины. Рик поскрёб его грязными ногтями, прошёлся целиком – от искривлённой, неправильно сросшейся ноздри до слишком короткой мочки уха. Поморщился.

«И будь ты проклята за этот выбор».

Ощутив резкий наплыв поутихшей с годами ненависти, вновь набирающей силу, он рывком поднялся на ноги.

«Идите к Фейнду. Все вы. Меня ваши дрязги больше не касаются. Я – простой вышибала, не больше, не меньше. Это, конечно, не Меч короля, но тоже совсем не плохая профессия».

Ему пора было идти внутрь. Менека, должно быть, совсем его заждалась.

Когда он разворачивался, чтобы распахнуть дверь, над ним пролетела какая-то птица. Она стремительно неслась вправо – туда, где, как он знал, располагалась таверна с унылым названием «Пробитое дно». Рик присмотрелся.

Филин.

– Это не моё дело, – наверное, в тысячный раз за сегодня вслух повторил себе Рик, стараясь, чтобы слова звучали твёрдо и убеждённо. Не получилось. – Меня это не касается.

***

Менека лежала на кровати в крохотной комнатушке, выделенной специально для неё. Конечно, назвать жильё служанки роскошными хоромами было нельзя – даже пара человек развернулась бы здесь с большим трудом, – но комната была аккуратно прибрана, а кровать – застелена дешёвой, но тщательно выстиранной простынёй. Большего женщине было не нужно.

Хотя нет. Для идеальной обстановки Менеке не хватало ещё одной детали.

– Ну и где же ты, Рик? – сварливо пробурчала она, нетерпеливо ворочаясь с бока на бок и то и дело бросая взгляды на окровавленную рубашку, оставленную вышибалой на столе. – Ты обещал, что скоро вернёшься, а ведь ты не из тех, кто бросает слова на ветер.

Она подумывала о том, чтобы скоротать время за латанием рубашки, но тут же остановила себя: если Рик не вернётся, то и одежду будет чинить он сам. Не дождавшись мужчины, намаявшаяся за день тяжёлой работы в таверне Менека не заметила, как провалилась в сон.

Рик так и не пришёл.

Глава 3

Заходить в «Пробитое дно» Рик не стал.

Появление примелькавшейся, хорошо узнаваемой рожи вышибалы из другой таверны могло привлечь ненужное внимание, а внимания Рик предпочитал избегать. Вместо этого он обошёл приземистое здание сбоку, подобрался к оконному проёму, затянутому мутноватым рыбьим пузырём, ногтями подковырнул его снизу, открывая себе небольшое пространство для обзора, и прильнул туда глазом, осторожно заглядывая внутрь.

Помещение таверны практически один в один повторяло внутреннее убранство «Объятий кракена». Такой же широкий зал, способный разместить в себе несколько десятков не слишком притязательных посетителей. Такая же барная стойка в углу с хозяином, лениво протирающим кружки тряпкой, настолько засаленной, что, пожалуй, делала посуду лишь грязнее. Такие же выщербленные деревянные столы. Отличие крылось лишь в том, что «Объятия кракена» в этот поздний час уже пустовали, в то время как в «Пробитом дне» до сих пор находилась горстка посетителей. Последнее, кстати, ничуть не добавляло настроения владельцу таверны, хмуро поглядывающему на единственный занятый стол, не позволяющий ему наконец закрыть заведение и отправиться на заслуженный отдых.

Обычно в такое время засидевшиеся посетители настойчиво выпроваживались, без учёта каких-либо пьяных возражений. Как-никак, таверны не могли принимать гостей круглосуточно, и их работники, как и все люди, тоже хотели спать, но сегодня хозяин «Пробитого дна» никак не решался напомнить об этом своим клиентам, как и не подавал знака вышибале, сидящему в углу и старающемуся казаться практически незаметным. Причина была ясна: связываться с группой не похожих на коренных жителей вооружённых людей, на светлых лицах которых не было и малейшего следа опьянения, было в высшей степени неблагоразумно.

Рик совсем не удивился, разглядев среди них Висвана. Молодой парень, зажатый с двух сторон парой крупных воинов, напряжённо смотрел на третьего мужчину, лица которого Рик не видел. Судя по спокойной жестикуляции, мужчина что-то терпеливо объяснял Висвану. Что именно, Рик расслышать не мог: расстояние было слишком велико, особенно для немолодого вышибалы.

«Надо обойти здание с другой стороны», – решил Рик. Собеседники Висвана вроде как не проявляли никаких признаков агрессии, а значит, у Меча ещё было немного времени.

С ловкостью, несвойственной мужчинам его габаритов, Рик быстро обежал таверну, оказавшись у окна, находящегося поблизости от поздних посетителей «Пробитого дна». Парой глубоких вдохов успокоив ускорившееся сердцебиение, осторожно заглянул внутрь. Проделывать дыру в рыбьем пузыре он не стал – воины, плотно обступившие Висвана, могли это заметить. Рик прислушался.

– ... не самая приятная работа. Церемониться с тобой никто не станет, уж поверь, – голос, доносившийся из таверны, был глухим, искажённым, таким, что Рик с трудом разбирал слова. Вышибала напряг слух. – Так что, пойдёшь сам или предпочитаешь путешествие в бочке? Пришло время решать, Висван.

Парню стоило бежать раньше, пока говоривший был сосредоточен на собственной речи. Но Висван, явно не привыкший к подобным ситуациям, совершил ошибку, дождавшись окончания разговора, и теперь всё внимание тройки мужчин было целиком и полностью сосредоточено на нём.

Он резко дёрнулся, пихнул сидящего справа воина плечом, попытался вскочить с места. Безрезультатно – с таким же успехом он мог толкнуть стену. Мужчина, превосходящий Висвана по габаритам едва ли не вдвое, вцепился ему в предплечья, сжимая хрупкого парня в железном захвате и не позволяя толком пошевелиться. Его подельник, разочарованно покачав головой, поднялся на ноги и показательно лениво снял с пояса скрученную пеньковую верёвку.

– Жаль, Висван, – проговорил третий, так и не сдвинувшийся со своего места. – Я надеялся, ты будешь благоразумнее. Шворц, свяжи его.

Висван исступленно забился в стискивающих его руках, словно брошенный на раскалённую сковороду угорь, но справиться с мускулистыми объятиями бывалого воина не удалось, – разница в силе оказалась чересчур велика.

«У него нет ни шанса победить даже одного из противников», – Рик подобрался. Ещё не поздно было развернуться и уйти. Никто бы этого даже не заметил. Рик знал, что, если помедлит ещё хотя бы немного, сомнения, гложущие его душу, могут взять верх, а потому набрал полную грудь воздуха, будто готовясь сигануть в море с высокой скалы. Иногда раздумья лишь мешали нужным действиям.

«Посмотрим, осталось ли в тебе хоть что-то от Гемрика».

Он пальцами сорвал рыбий пузырь с оконного проёма и прыгнул внутрь, оказавшись сбоку от единственного стоящего на ногах воина. Не замедляясь ни на секунду, вцепился двумя руками в сальную голову и резко крутанул. Раздался отвратительный хруст. Тело мужчины ещё не успело упасть, когда Рик подхватил выскользнувшую из ослабевших пальцев верёвку, накинул её на шею второго воина и с силой рванул её назад. Мужчина, так и не отпустивший Висвана, захрипел и они оба завалились на пол, заставив тяжёлые стулья дробно застучать о выщербленный деревянный настил. Воин разжал руки, принялся до крови царапать свою шею в отчаянной попытке освободиться от душащей его верёвки, Рик накрутил её на запястье, натянул сильнее, но добить упавшего врага не успел: в схватку вступил третий воин.

Вышибала делал ставку на то, что тот не сможет обойти массивный стол прежде, чем Рик расправится с двумя обступившими Висвана воинами, но третий мужчина оказался неожиданно быстр: ловко запрыгнув на столешницу, он, не распрямляясь, одним слитным движением извлёк из ножен меч и взмахнул им, чуть не перерубив своему противнику сонную артерию. Рик едва успел увернуться от удара, оттянув голову назад так резво, что шейные позвонки издали протестующий скрип. Лезвие, мелькнувшее буквально в сантиметре от его лица, блеснуло тёмно-жёлтым цветом.

«Прекрасно, Рик, – мрачно подумал вышибала, отпрыгивая назад и внимательно наблюдая за опасным врагом. – Ты, вооруженный потрёпанной пеньковой верёвкой, только что столкнулся с одним из Мечей. Что будешь делать дальше?»

– Неплохо, – темноволосый воин удивлённо приподнял брови. – Мало у кого получалось увернуться от этого удара. Кто ты такой?

Рик не ответил. Противник, очевидно, был силён, но явно его недооценивал, решив поболтать прямо посередине схватки, и этим было грех не воспользоваться.

Он давно уже не окунался в элиум, но магия, живущая в его теле, никуда не делась, и сейчас он впервые за десять лет решил потратить бережно сохраняемый запас.

Прыгнув вперёд, он заставил врага настороженно отскочить и вскинуть меч, но вместо того, чтобы напасть, Рик резко сменил направление движения, приблизившись к медленно поднимающемуся с пола воину. Тот уже стоял на четвереньках, но оказаться на ногах ему было не суждено: точный пинок в область виска надёжно лишил мужчину сознания.

– Какого Фейнда?.. – ошеломлённо проговорил Меч, однако Рик не обратил внимания на вопрос.

– Висван, – тихо, но веско бросил он приподнявшемуся на локтях парню, который, похоже, так до конца и не понял, что происходит. – Беги отсюда.

– Не так быстро!

Меч прыгнул к Висвану, замахиваясь своим клинком, двигаясь так быстро, что ни один обычный человек в мире не успел бы среагировать. Но Рик, как бы он не убеждал себя в обратном, обычным человеком не был.

Он рванул наперерез, вытянул руки перед собой в опасной близости от направленного на Висвана клинка, выкинул вперёд верёвку и дёрнул, отводя руку Меча в сторону. Оружие резко сместилось, вынуждая врага сделать шаг по направлению к Рику. Этого он и ждал.

Колено вышибалы взметнулось вверх, с неумолимостью айсберга врубаясь в рёбра Меча и откидывая его назад, подальше от Висвана. Враг замер, ощупал грудь и недоумённо взглянул на Рика.

«Первая ошибка, – подумал Рик, слитным движением наклоняясь и извлекая меч из ножен мёртвого воина. Простой клинок не мог сравниться с оружием элиты королевской гвардии Райамета, но в руках опытного фехтовальщика и он представлял собой нешуточную опасность. – Тебе стоило убить меня прежде, чем я обзаведусь мечом».

– Я – Могрен, Восьмой Меч Райамета, – чопорно представился мужчина, встав напротив Рика. На Висвана, скрывшегося за дверью, ведущей вглубь таверны, он даже не посмотрел. – Назовись, прежде чем я убью тебя.

Рик скривил лицо в презрительной ухмылке. Этого Меча он никогда прежде не встречал: молодой парень, по всей видимости, был одним из воинов, которых Эдан набрал на смену погибшим членам гвардии.

– Мне пока рано умирать, – ответил Рик. Подобранный им клинок был плохо сбалансирован, но всё равно приятно лежал в сжатых пальцах, даруя Второму Мечу забытое чувство привычной тяжести в руке. Рик не представился своему сопернику, как того требовал дуэльный кодекс. Заведённые в благородной среде правила всегда казались ему крайне идиотскими, а сейчас – ещё и неуместными. – Я ведь только что воскрес.

Могрен замешкался, нахмурился: он явно не понял, что Рик имел в виду.

«Вторая ошибка. Во время боя нужно следить за движениями противника, а не за его словами».

Ещё не закончив фразу, Рик отодвинул ногу в сторону, носком ботинка подцепил валяющийся на полу табурет и пинком отправил его в лицо Могрену. Меч отшатнулся, вскинул руки: воина, не ожидавшего от противника столь подлого трюка, спасла лишь его неестественно быстрая реакция. Совершив несколько быстрых переворотов в воздухе, табурет врезался Моргену в скрещенные запястья, загораживая обзор.

«Не уклонился, – рассуждал Рик, одним прыжком приближаясь к противнику. – Не отбил мечом в сторону. Даже не использовал эффектный магический трюк. Загородился руками, словно напуганная деревенскими хулиганами девчонка. Таких людей ты теперь набираешь в личную гвардию, а, Эдан?»

Табурет ещё не успел упасть, когда позаимствованный клинок по кратчайшей траектории метнулся вперёд, готовясь ядовитой змеёй впиться Могрену в горло. Однако воин наконец доказал, что среди Мечей откровенных слабаков нет и быть не может: его кисть изогнулась, оружие описало дугу, отбивая клинок в сторону и вынуждая Рика провалиться вперёд. Могрен крутанулся, локоть его свободной левой руки опустился вниз, грозя врезаться в и без того многострадальную голову вышибалы.

Рик отклонился вбок, позволяя инерции протянуть себя ещё дальше. Сухощавое, подтянутое тело Моргена было буквально переполнено элиумом. Признаки были известны: его движения смазывались, а конечности едва не дрожали от обуревающей их силы. Рик, не касавшийся элиумного эликсира уже больше десяти лет, подобным похвастать не мог. Но у него был другой козырь, о котором молодой Меч даже не догадывался.

Огромный опыт.

Перенеся вес тела на левую ногу, он вскинул правое колено, от души врезав Могрену по рёбрам. Могрена откинуло назад, он неловко взмахнул мечом, но Рику даже не пришлось уклоняться: он прекрасно видел, что лезвие до него не дотягивается. Вместо защиты он сделал выпад и резанул своим мечом по животу противника, ощутив, как клинок с трудом преодолевает сопротивление насыщенного элиумом тела.

Могрен напугано отскочил, разрывая дистанцию и вперивая в Рика осоловелый взгляд. Дорогая кожаная куртка чёрного цвета обзавелась горизонтальной полосой, сквозь которую виднелся плоский тренированный живот, украшенный кровавой раной – гораздо менее значительной, чем того хотел Рик.

Они замерли друг напротив друга, разделённые расстоянием в несколько метров – слишком много для обычных людей и слишком мало – для королевских Мечей. Могрен открыл рот, будто хотел что-то сказать, но тут же, передумав, захлопнул его, сжав челюсть так сильно, что на щетинистых щеках отчётливо заиграли желваки. Молодой воин вскинул тёмно-золотой клинок вверх, внимательно наблюдая за Риком. До него наконец дошло, что справиться с противником с наскока не получится, и Могрен наконец-то стал по-настоящему серьёзен.

Рик начал осторожно приближаться. Медленно, спокойно, словно хищник, прекрасно понимающий, что добыча от него уже никуда не уйдёт. Видимо, Могрен это почувствовал. И уверенность врага его взбесила.

Оскалившись в бешеной гримасе, Могрен не выдержал и бросился на Рика первым.

Удар, который должен был рассечь его от ключицы до паха, Рик мягко отвёл клинком в сторону. Ему были прекрасны известны свойства мечей из элиума: ни один простой клинок не был способен с ними соперничать – обычная сталь испортилась бы уже после нескольких прямых столкновений. Поэтому Рик избегал жёстких блоков, предпочитая менять траекторию яростных ударов Могрена лёгкими выверенными касаниями.

С каждой неудачной атакой Могрен распалялся всё больше. Его удары становились сильнее и энергичнее, однако это лишь играло Рику на руку: скупые движения опытного фехтовальщика были гораздо опаснее мощных, но размашистых выпадов, полных не мастерства, а ненависти. Уклонившись от очередного рубящего удара, Рик вскинул свой клинок и тут же опустил его, дважды резанув Могрена по груди. Убить противника такими ударами Рик не рассчитывал – тело Меча было слишком закалённым, слишком заполненным элиумом, чтобы его можно было прикончить простым взмахом обычного клинка, – но каждый новый порез приводил к потере крови, заставляя силы Могрена постепенно сходить на нет.

Если Могрен пёр напролом, словно бык, завидевший красную тряпку, то Рик казался его полной противоположностью: его удары были редкими, быстрыми и точными, неумолимыми, как жало осы. И, несмотря на кажущуюся безобидность, они раз за разом достигали цели, испещряя плоть врага всё новыми и новыми ранами. Пока Могрен вкладывался в каждую атаку, Рик неспешно и хладнокровно изматывал своего соперника.

Вдруг Могрен оступился. Это было едва заметно, но не укрылось от внимания Рика, цепко наблюдающего за малейшими движениями противника. Бровь вышибалы чуть дёрнулась: он был уверен, что в ногу Могрена он не бил.

«Значит, это следует исправить».

Рик ткнул мечом, метя Могрену в бедро, но тот вовремя разгадал его движение и резко отпрыгнул настолько далеко, насколько только позволяла повреждённая нога. Он тяжело дышал, грудь крупно вздымалась, лицо – блестело от пота. Клинок, чью обтянутую акульей кожей рукоять сжимала подрагивающая от напряжения кисть, опустился вниз. Рик вскинул бровь:

– Неужели это всё?

Он ожидал, что противник среагирует на подначку и снова бросится в бой, тратя остатки сил в отчаянной попытке зарубить Рика, но вместо этого Морген медленно поднял свой меч так, как это делает дровосек, заносящий топор над колодой. Расстояние между ними было слишком большим, чтобы он сумел дотянуться до Рика, а это значило…

«Третья ошибка. Любой Меч прекрасно знает: оружие быстрее заклинания».

Лезвие клинка Моргена приобрело неестественное свечение, но опустить меч воин не успел. Рик с силой махнул правой рукой, оправляя собственный клинок в короткий полёт.

Подобранное оружие было плохо сбалансировано, сделано из простой поизносившейся стали, а тренированное тело Меча защищал элиум. В обычной ситуации бросок вряд ли увенчался бы успехом. Но увлёкшийся заклинанием Могрен потратил много сил, открылся, и Рик тут же этим воспользовался, атаковав в уязвимое место.

Описав в воздухе ровно два оборота, клинок глубоко вонзился Могрену в бедро.

Рик рванул в сторону. С криком, объединившим в себе ярость и боль, Могрен пошатнулся, начал заваливаться в сторону, однако в падении ухитрился опустить меч, выбрасывая перед собой волну искажённого воздуха. Она понеслась вперёд, оставляя за собой глубокий узкий след на деревянном полу, но Рика на её пути уже не было: перекатившись, он подхватил оставленную у мёртвого тела верёвку и сразу же побежал к Могрену.

Воин не успел среагировать – всё его внимание заняла рана на ноге. Могрен бросил своё оружие, вцепился в рукоять торчащего из бедра клинка и со стоном вырвал лезвие из плоти, заставив кровь толчками выливаться наружу.

– Ошибка номер четыре, – вслух сказал Рик, вырастая у Могрена за спиной и накидывая ему на шею верёвку. – Пока враг жив, о собственных ранах задумываться нельзя.

Могрен пытался сопротивляться, но Рик всем своим немалым весом придавил его ногой к полу и напряг руки так, что связки в локтях протестующе разгорелись колючей болью. Вышибала не обратил на это внимания: в отличие от Могрена, он допускать ошибок не собирался.

Спустя несколько мгновений ожесточённых трепыханий Могрен затих. На всякий случай выждав ровно тринадцать секунд, Рик отпустил верёвку. Противник практически наверняка был мёртв, но бывший Второй Меч прекрасно знал о том, какими живучими бывают воины из личной гвардии короля, и совсем не планировал оставлять врагу даже малейшего шанса уцелеть.

Чужой клинок удобно лёг Рику в ладонь. Мужчина всмотрелся в тёмно-золотые отблески меча из элиума, а затем решительно опустил его Могрену на шею, движением профессионального палача отделяя голову от тела.

– Так ты точно не восстановишься, – зачем-то пояснил он уже мёртвому Мечу. Ответа, разумеется, не последовало.

Некоторое время в зале раздавалось лишь тяжёлое, хрипловатое дыхание. Стоило драке начаться, как и трактирщик, и вышибала «Пробитого дна» куда-то спрятались, поэтому Рик был весьма удивлён, когда со стороны подсобки раздался негромкий вопрос:

– Всё? Ты их убил? Всех?

Рик устало вздохнул. Бой дался ему тяжело – только сейчас он начинал осознавать, что был на волосок от гибели. Окажись противник чуть опытнее, и на полу лежал бы сам Рик. Покачав головой, бывший вышибала – а в том, что на свою привычную работу он уже не вернётся, не было ни малейших сомнений, – отцепил от пояса Могрена ножны, ставшие для предыдущего владельца абсолютно бесполезными.

– Висван, – он потёр глаза, собираясь с мыслями. – Если ты по-прежнему хочешь, чтобы мы путешествовали вместе, тебе нужно уяснить одну вещь: когда я говорю бежать – ты бежишь. Так далеко, как только сможешь, – расслышав булькающий звук за спиной, Рик повернул голову. Молодой парень был бледен почти так же, как три мертвеца на полу, но, надо отдать ему должное, сумел сдержать рвотный позыв. Рик увидел, как тонкая шея Висвана дёрнулась, когда он с усилием заставил себя сглотнуть, и подумал, что, возможно, из парня выйдет толк. А рвота – не выйдет. – Бежишь, а не прячешься за дверью. Ты понял?

– Х-х…Кхум… – Висван с видимым напряжением прочистил горло. – Хорошо, Гемрик. Я всё понял.

– Вот и отлично. В таком случае, собирай вещи. Мечей обычно отправляют работать по двое, а значит, где-то неподалёку тебя ищет напарник Могрена. И ещё кое-что! – вспомнив обращение парня, добавил вышибала. – Зови меня Риком. Так будет безопаснее.

– Хорошо, Рик. А ты – называй меня Ванаби.

– Договорились… Ванаби. А теперь собирайся. Не стоит здесь задерживаться.

Несмотря на слова Рика, парень помедлил, чем заслужил от бывшего вышибалы угрюмый взгляд. Скрывая волнение, Ванаби быстро заговорил:

– Насчёт моей цели... Ты поможешь мне?

– Твоя цель – это твоё дело. – Рик принялся закреплять ножны уже на своём поясе. – Свержение короля Райамета – слишком амбициозная задача для бывшего вышибалы. Моя цель гораздо прозаичнее: я всего лишь постараюсь не дать тебе умереть.

Глава 4

Она пришла в трактир рано утром. Несмотря на общую для всех задачу, компания ей не нравилась, и, как только возникла возможность покинуть своего напарника, она тут же ушла. На острове было немало таверн, а разделиться, чтобы ускорить поиски, оказалось отличным предлогом, чтобы не ночевать с Могреном под одной крышей.

Может быть, зря. А может, и нет.

Именно так теперь размышляла Саку, стоя над обезглавленным телом Могрена.

– Похоже, ты всё-таки кого-то нашёл, – пробормотала она, оглядывая зал «Пробитого дна». – Или, скорее, нашли тебя.

В помещении было три мёртвых тела и ни одного – живого. И, хотя первые наверняка и сами поведали бы опытной воительнице немало подробностей, начать Саку предпочла бы со вторых.

– Где, Фейнд побери, трактирщик?

Мужчина показался в зале так быстро, как будто ждал её появления. Маленькие глаза на одутловатом лице нервно бегали из стороны в сторону, словно боясь останавливаться на одном месте. Он опустил смуглую лысеющую голову в подобострастном поклоне:

– Госпожа. Доброго утра.

– Не для всех, – заметила Саку, красноречиво посмотрев на застывшую полосу крови, бурой коркой протянувшуюся от шеи Могрена до откатившейся в сторону головы. – Что здесь произошло?

– Они... – мечущийся взгляд трактирщика против его воли возвращался к трупам. – Ночью уходили, потом вернулись и привели какого-то парня. Беседовали с ним, или допрашивали, не знаю, – далеко я был, да и не моё это... Кх-м, – несмотря на пылающие-рыжую копну волос женщины, взгляд Саку умел становиться ледяным.

– В общем, все было нормально, пока в окно не запрыгнул вышибала из другой таверны. Не знаю я, почему он здесь оказался. Завязалась драка, и я решил, что будет благоразумнее переждать в подсобке. Когда всё закончилось, здесь осталось лишь три мёртвых воина. Я не стал убирать их тела и оставил всё, как есть. Теперь жду вот прихода стражников.

Саку хмыкнула. Они прибыли на Ухартик не так давно, но женщина уже сложила мнение о работе стражников на островах. А точнее, об отсутствии этой самой работы.

– И когда же они должны прийти?

– По утрам они совершают обход острова, – невозмутимо ответил трактирщик. – Думаю, они появятся в течение ближайшего часа.

Саку промолчала. Смерть напарника нисколько её не расстроила – скорее, даже наоборот: она и сама с удовольствием прикончила бы зарвавшегося ублюдка, возомнившего, что может взять любую женщину, даже если она была одной из Мечей. Стоило сальным намёкам самую малость коснуться самой Саку, она тут же наглядно показала Могрену, что он заблуждается. Показала, как умела: крепко отделав сопляка, воительница проткнула ему ногу своим клинком, – не смертельно, конечно, но очень болезненно.

Саку тряхнула рыжими волосами, собранными на затылке в тугой хвост. Она бы с удовольствием прикончила Могрена сама, если бы не одно из главных правил, вбитых ей в голову с самого детства: нельзя убивать остальных Мечей.

«Спасибо, что сделал грязную работу за меня, – мысленно поблагодарила она неизвестного воина, расправившегося с её спутниками. – Не знаю, сколько ещё я смогла бы выносить компанию этих придурков».

Тут она, конечно, немного преувеличила. Ей приходилось терпеть вещи и куда более неприятные, чем общество людей, вызывающих отвращение. Однако вместе с тем гибель Могрена создала новую проблему, с которой следовало разобраться как можно скорее.

– Где его меч?

Голос девушки хлыстом ударил трактирщика, заставив полноватого мужчину вздрогнуть. Непонимающие чёрные глаза столкнулись с пронизывающими карими.

– Меч? Госпожа, я не знаю, о чём вы. Я ни к чему не прикасался.

«Не врёт, – всмотревшись в лицо трактирщика, заключила Саку. – Значит, меч забрал тот, кто убил Могрена».

–Ты ведь не лжёшь мне, правда? – уточнила она больше для проформы, чем из реального интереса.

Во вкрадчивом голосе женщины было что-то угрожающее, вызывающее желание немедленно раскрыть все, даже самые сокровенные, тайны, но трактирщик лишь энергично замотал головой:

– Нет, госпожа. Клянусь, я ничего об этом не знаю.

– Ладно. Я тебе верю. – Саку в последний раз осмотрела помещение, тщательно запоминая расположение трупов, перевёрнутой мебели, следов на дощатом настиле пола. В голове женщины немедленно сложилось примерное понимание того, как именно проходила схватка.

Неизвестный воин запрыгнул в окно. Первому противнику он сломал шею, вероятно, прежде, чем тот успел что-то понять. Второй сопротивлялся. На шее отчётливо выделялся след от верёвки, голова уродливо смялась – похоже, ему проломили височную кость ударом тяжёлого ботинка.

Могрен оказался расторопнее и явно выкладывался на полную: по отпечаткам подошвы на столе, разломанному табурету и расщелине в полу Саку догадалась, что между ним и неожиданно появившимся врагом завязался непростой бой.

Бой, в котором один из Мечей Райамета проиграл какому-то жителю архипелага.

Если бы Саку услышала об этом от кого-то другого, она бы рассмеялась ему в лицо, сочтя слова глупой шуткой. Да, Могрен был одним из самых молодых и неопытных Мечей, но, чтобы он, ещё и с поддержкой в виде двух матёрых воинов, потерпел поражение от какого-то вышибалы на Ухартике? На забытых Эрдо островах? Меч, закалявший тело в источниках элиума, пал от руки неуклюжего дуболома? Нет, Саку бы точно не поверила в подобную чушь. Однако она видела последствия схватки своими глазами, и отделённая от тела голова Могрена совсем не располагала к шуткам.

Вышибала убил троих её спутников и скрылся. И, судя по всему, обнаруженная Могреном цель, ради которой они все и прибыли на острова, скорее всего, скрылась вместе с ним.

«Ну что же. Значит, целей теперь две».

Саку прикрыла глаза, надёжно запечатлевая в голове все подмеченные детали, а затем повернулась к трактирщику. Тот стоял на прежнем месте и, казалось, даже не шевелился.

– Как тебя зовут?

– Гносик, госпожа.

– Гносик. Подскажи мне, пожалуйста, ещё кое-что, – Саку поправила тонкую саблю в чёрных ножнах, оттягивающих изящный кожаный поясок. – Этот вышибала, о котором ты говорил… В какой таверне он работает?

Гносик подсказал.

***

Найти таверну было легко: прямо над входом в приземистое здание висела покосившаяся деревянная вывеска, на которой художник, явно пребывающий в состоянии алкогольного опьянения, намалевал уродливый узор из толстых, переплетённых между собой тёмно-коричневых полос. В потускневшем от времени рисунке с трудом можно было узнать черты гигантского осьминога. Или, как его называли на Ухартике, – кракена.

«В объятиях кракена я ещё не бывала. Это может стать интересным опытом», – пошутила про себя Саку и распахнула дверь. Таверна, ровно как и «Пробитое дно», практически пустовала. Немудрено: в столь раннее время встретить какого-нибудь посетителя было бы удивительно. Тем более странно было увидеть низкорослого мужчину с неопрятной бородой, по-хозяйски опёршегося на стойку и о чём-то негромко переговаривающегося с трактирщиком, чей внешний вид поразительно напоминал облик Гносика.

«Может, они братья? – задумалась Саку, отбивая ботинками дробный ритм по доскам пола. – Или все трактирщики на островах похожи друг на друга?»

Мужчины не сговариваясь обернулись на звук. Полное лицо трактирщика не выражало ровным счётом никаких эмоций, зато его собеседник осклабился и принялся с интересом рассматривать приближающуюся женщину. Глаза мужчины по-кошачьи прищурились. Саку его не винила: она прекрасно знала, какое впечатление производит на окружающих.

Ей было уже за тридцать, – возраст, в котором пик женской красоты остаётся далеко за спиной, – однако годы пока не смогли повлиять на её привлекательность. Главным аспектом внешности Саку была её необычность: в то время, как большинство женщин притягивали внимание за счёт податливости и пышных форм, она со своими рыжими волосами и подтянутым мускулистым телом выглядела среди них, будто тигрица среди овец. Такая внешность редко описывалась мужчинами, как эталон красоты, и тем не менее их взгляды так или иначе задерживались на подтянутой фигуре в облегающем костюме из кожи.

– Ты Хадис, верно? – сходу задала вопрос Саку, не видя смысла ходить вокруг да около. Трактирщик медленно кивнул:

– Да, это я. Чем я могу вам помочь?

Он не назвал её «госпожой». Намеренно Хадис опустил общепринятое обращение или же он сделал это случайно, Саку не волновало. Она давно не заостряла внимания на подобных условностях, предпочитая видеть за словами своих собеседников лишь суть, а не то, во что эта самая суть была обёрнута.

– Меня интересует твой вышибала. Где он?

Трактирщик ответить не успел. В разговор вмешался сидящий напротив него мужчина.

Ухмыльнувшись ещё шире, – настолько, что стала заметна зияющая на месте правого клыка чёрная дыра, – он наклонил голову набок и заговорил вкрадчивым голосом, который он, несомненно, считал исключительно сексуальным:

– Зачем такой красивой госпоже какой-то трактирщик? Здесь есть мужчины, заслуживающие твоего внимания гораздо больше.

Саку вполне могла проигнорировать невинный, в общем-то, намёк, и в другой ситуации она бы так и поступила: в конце концов, собеседник Хадиса не сделал ей ничего плохого, – но молчание трактирщика вкупе с развязной речью мужчины говорили об одной вещи, которую следовало немедленно исправить, если Саку собиралась получить ответы на свои вопросы.

Её приняли за какую-то сумасбродную девку, неведомо за каким Фейндом завалившуюся в трактир. А таких никто не воспринимает всерьёз.

Прежде, чем обратившийся к ней мужчина успел что-то предпринять, Саку коротко, без замаха ударила его по лицу. Женщине даже не нужно было смотреть, куда именно она бьёт. В тот момент, когда её кулак врезался в рот мужчины, заставляя губы лопнуть, словно переспелую вишню, и симметрично выбивая второй клык, Саку не отводила взгляда от трактирщика.

Глаза Хадиса расширились. Голова пострадавшего мужчины мотнулась, он болезненно вскрикнул, начал подниматься с табурета. По-прежнему не удостаивая его взглядом, Саку подцепила так и не закрепившиеся на полу ноги мужчины своей ступнёй, положила ему руку на плечо и дёрнула в сторону, ловкой подсечкой роняя мужчину наземь. Подниматься он не решился: то ли понял, что соперничать с женщиной не стоит, то ли его образумил кончик тёмно-золотого клинка, красноречиво упёршийся ему в горло.

– Мне повторить вопрос?

Хадис посмотрел на меч, под которым на шее лежащего на полу мужчины медленно набухала капелька тёмной крови, и покачал головой:

– Нет, госпожа. Я услышал. Вы спрашивали о моём вышибале. Но, боюсь, мне нечем вам помочь. Сегодня он не вышел на работу. Где он – я не знаю.

«Не врёт, – поняла Саку, внимательно следящая за мимикой трактирщика. – Скорее всего, недоговаривает. Но – не врёт, это точно».

– Кто он такой?

– Он называет себя Риком, – осторожно ответил Хадис, чьи маленькие глазки быстро перебегали от Саку к мужчине на полу и обратно. – Работает у меня уже много лет. Хороший вышибала, но и только. Он как-то перешёл вам дорогу, госпожа?

– У него есть семья? Друзья? – Саку проигнорировала вопрос. – Где я могу его найти?

– Нет, никого. Рик вообще редко отлучается из моей таверны. Его как будто вообще ничего не интересует – здесь он работает, ест. Спит. Ума не могу приложить, куда он мог запропаститься.

– Покажи мне его комнату.

Голос Саку не оставлял даже мысли об отказе. Хадис кивнул:

– Конечно. Идите за мной.

Развернувшись, трактирщик двинулся в сторону двери сбоку от барной стойки. Саку помедлила.

– Ты, – она наконец посмотрела на побитого мужчину, но совсем не тем взглядом, которого он хотел. – Не вздумай последовать за нами, если хочешь жить.

Перешагнув через тело мужчины, будто переступала кучу навоза, Саку направилась за Хадисом. Ей было всё равно, пойдёт мужчина за ними или нет: о последствиях она его уже предупредила. Теперь решение было за ним.

– Вот здесь, – трактирщик указал на ничем не примечательную дверь. – Это комната Рика.

Кроме Хадиса и Саку, в коридоре находилась пухлая служанка, сжимавшая в руках какой-то свёрток. Едва завидев их двоих, женщина вздрогнула, сменила направление и скрылась в одной из комнат, захлопнув за собой дверь. Саку сделала себе на этот счёт мысленную пометку.

«Куда ты шла, когда мы тебя прервали? Если бы ты просто занималась своей работой, наше присутствие никак бы тебе не помешало».

Назвав жильё Рика комнатой, Хадис, конечно, изрядно погорячился. Коморка, чулан, подсобка, в крайнем случае – комнатушка, – на ум Саку приходили только такие слова, не больше. Расположенные здесь кровать и одинокая тумбочка были единственной мебелью Рика, но даже от них женщине в помещении было тесно. Как здесь мог жить крупный, – а другим вышибала быть по определению не мог, – мужчина, Саку понять не могла.

– Это точно его… Комната? – она покосилась на Хадиса. Тот в ответ пожал плечами:

– Да, госпожа. Я не стал бы вас обманывать.

«Верно. Не лжёшь, паршивец. А жаль».

Саку одна за другой выдвинула три полки из тумбочки. Пара комплектов поношенной, но тщательно выстиранной одежды. И всё. Похоже, вышибале от жизни действительно нужно было совсем немного.

«Мужчины так не стирают, – перебирая серую рубашку пальцами, размышляла Саку. – Они обычно вообще не слишком-то следят за своими вещами. Хорошо, если споласкивают их в воде с дешёвым мылом, а эта рубашка пахнет так, словно её стирали в бадье с цветами».

– Ты свободен, – бросила она Хадису. – Я позову тебя, если понадобится помощь.

Трактирщик словно только этого и ждал. Поклонившись, он ушёл, а Саку положила рубашку на место, задвинула полку обратно в тумбочку и покинула комнату, оставив её в том же виде, в котором она была до её прихода.

«Кажется, эта дверь».

По коридору разнёсся негромкий, но требовательный стук. Саку пришлось прождать добрые полминуты, прежде чем наружу выглянула запримеченная ей служанка.

– Госпожа? – она вопросительно посмотрела на Саку. Женщина улыбнулась служанке самой тёплой улыбкой, на которую только была способна:

– Привет. Можем поговорить?

– Простите, – пухлая женщина опустила глаза вниз. – Мне нужно работать…

– О, не волнуйся, – Саку подтолкнула дверь, заставив служанку напугано отшатнуться, – Хозяин таверны не против. К тому же, я не отниму у тебя много времени.

Эта комната тоже была совсем небольшой, однако на фоне помещения, где жил Рик, она показалась Саку едва ли не настоящими хоромами. По крайней мере, здесь была лохань, в которой можно было помыться, кровать – не огромная, но вполне способная поместить двух человек, и стол, на котором лежал небрежно свёрнутый кусок ткани.

– А ничего, уютненько, – заметила Саку, рассматривая простенький букет полевых цветов на подоконнике. Часть лепестков была оборвана – воительница знала, что женщины используют их при стирке, чтобы придать одежде приятный запах. Паззл в её голове сложился.

Служанка не ответила. Она неловко переминалась с ноги на ногу, явно мечтая, чтобы непрошенная гостья как можно скорее покинула её комнату, но Саку уходить не собиралась. По крайней мере, пока.

– Это рубашка вышибалы? – она кивком головы указала на свёрток ткани, небрежной кучей лежащий на столе. Служанка мотнула головой – на взгляд Саку, слишком уж поспешно.

– Нет. Это... Моё.

Саку недоверчиво хмыкнула, подошла к столу. Останавливать её пухлая женщина не рискнула. Мозолистые ладони воинтельницы подхватили ткань и развернули её.

Это действительно была рубашка – такая же простая, как и те, что она обнаружила в тумбочке вышибалы. Размер тоже совпадал – немаленькая, в общем-то, служанка в ней бы попросту утонула. Вещь явно принадлежала мужчине, причём довольно крупному. Разница была лишь в том, что, в отличие от аккуратно сложенных и выстиранных рубашек в комнате вышибалы, эта была грязной, пахла застарелым потом, а ещё – была разрезана в области живота, словно кто-то полоснул по ней острым ножом. Края прорехи украшала засохшая кровавая корка.

– Я возьму это с собой, – негромко, но твёрдо заявила Саку.

Служанка хотела было возразить, но не нашла нужных слов. Воздух, набранный в пышную грудь, с тяжёлым выдохом выбрался наружу, так и не превратившись в осмысленную фразу. Голос Саку неожиданно для неё самой потеплел:

– Забудь о нём. Он уже не вернётся.

Несмотря на то, что служанка ей солгала, Саку её не винила. Она хорошо знала, каково это – потерять своего мужчину.

Не дожидаясь ответа, воительница наконец вышла из комнаты, оставив опешившую служанку в одиночестве.

В коридоре Саку поднесла рубашку к лицу: резкий запах мужчины показался ей смутно знакомым.

– Ни друзей, ни родственников, ни каких-либо других зацепок. Ты явно умеешь не оставлять за собой следов, – задумчиво пробормотала она себе под нос. Затем она прикрыла глаза и зашептала вызубренную наизусть нехитрую формулу, призывая на помощь простое, но крайне полезное заклинание.

От кровавого пятна на рубашке поднялась полупрозрачная тёмно-бордовая дымка, указывающая направление в сторону выхода. Саку хищно улыбнулась:

– Но от меня ты не уйдёшь.

Глава 5

Почувствовав неожиданный холодок, пробежавшийся по позвоночнику, Рик вздрогнул. Это было странно: несмотря на то, что он давно уже не касался элиумного эликсира, его тело по-прежнему было невосприимчиво к низким температурам, а потому задувающий под куртку ветер не должен был приносить с собой никаких ощущений.

– Похоже, старею, – пробормотал он себе под нос, усаживаясь в седле поудобнее. Лошадь всхрапнула, – то ли соглашаясь с его словами, то ли выражая недовольство от необходимости таскать на своей спине тяжелого наездника. Рику хотелось думать, что причина крылась всё-таки в первом.

– Что ты сказал?

Ванаби подъехал ближе. В отличие от Рика, он переносил холод с большим трудом: зубы парня дробно стучали, заставляя бледные, лишённые растительности щёки забавно подрагивать. Его лошадь то и дело дёргалась, порываясь скинуть малоопытного ездока, и тот факт, что он до сих пор ни разу не упал, Рика изрядно удивлял.

– Тебе показалось.

Лошади, больше привыкшие таскать плуг, а не наездников, не слишком хорошо подходили для затяжных путешествий, но несмотря на это каждая из них стоила такую сумму, что простому вышибале не удалось бы скопить и полгода работы. Впрочем, Рика это не слишком-то заботило: в конце концов, он и не думал их покупать.

Он приподнялся в стременах, наклонился к седельной сумке и вытащил наружу свою запасную куртку:

– Вот, надень это.

Благодарно кивнув, Ванаби принял куртку и накинул себе на плечи.

– Спасибо. Может, скажешь уже, куда мы едем?

– К другу.

Ванаби явно ожидал продолжения, но его не последовало. Рик всю свою жизнь был немногословен и менять это правило не собирался.

Они покинули деревушку на окраине острова практически сразу после того, как Рик незаметно пробрался в «Объятия кракена» за своими вещами и выбрался наружу, попутно прихватив из конюшни пару лошадей. Никаких угрызений совести по этому поводу он не испытывал: В конце концов, Хадис, – а точнее, его хозяин, – были должны ему гораздо больше, чем могла стоить даже сотня подобных кляч.

– А он далеко, этот твой друг? – молодой парень не оставлял попыток разговорить своего спутника. Рик медленно и глубоко вздохнул: они ехали всего несколько часов, а он уже начинал сомневаться в том, что сделал правильный выбор, выручив болтливого принца.

– Нет.

Ванаби раздражённо фыркнул, но расспросы всё-таки прекратил, сосредоточившись на управлении непокорной лошадью. Сопровождавший его воин удовлетворённо прикрыл глаза.

«Возможно, из парня всё-таки выйдет толк».

Правая бровь невыносимо зачесалась. Рик поднёс руку к лицу и принялся быстро скрести её ногтями, проклиная очередную примету.

«Я и сам знаю, что скоро встречусь со старым знакомым. Ни к чему мне об этом напоминать», – недовольно подумал он.

Узкая тропка, петляющая среди высоких деревьев, не позволяла двум наездникам ехать рядом, поэтому Ванаби пришлось немного отстать. Он уныло плёлся за Риком, позволяя последнему сосредоточиться на своих мыслях. А подумать было о чём.

В первую очередь, Рик размышлял о превратностях судьбы. В мире были сотни тысяч людей, разбросанных по десяткам стран. Вероятность того, что он встретит сына Олтема, была крохотна, ничтожно мала, а с тем учётом, что дети короля Райамета считались погибшими, так и вовсе могла считаться практически нулевой. Тем не менее, мерный цокот копыт за спиной явственно намекал, что нулевых вероятностей не бывает.

«Ты мёртв уже десять лет, – про себя обратился Рик к Олтему, – А я по-прежнему работаю ради тебя. Тебе не кажется, что мой долг перед тобой давно уже закрыт?»

Конечно же, Олтем не ответил. Рик сделал это вместо него.

«Разумеется, нет. Некоторые долги не исчезают никогда».

За его спиной раздалось громкое ржание, тонкий вскрик и звук падающего тела. Рик одёрнул поводья и обернулся. Ванаби всё-таки не выдержал, начал клевать носом, и его лошадь этим тут же воспользовалась, скинув ездока на землю.

– Хм. Ты прав. Пожалуй, здесь мы и сделаем привал, – невозмутимо сказал Рик, наблюдая за тем, как его подопечный энергично потирает ушибленную ягодицу. Ванаби поморщился, но спорить не стал. Ему действительно нужен был отдых.

Проведя многие годы в одиночестве, Рик успел позабыть о том, что не все способны, как он, бодрствовать сутками напролёт. Они скакали всю ночь – неудивительно, что Ванаби утомился. Однако парень терпел до последнего, не жалуясь и не требуя остановки, чем заработал в глазах Рика тень чего-то, похожего на уважение.

– Поспи пару часов, – разрешил он.

– А ты?

– Мне это не нужно. Я покараулю.

Ванаби вскинул бровь, однако тут же опустил её обратно. Все люди нуждались в отдыхе – но Мечи Райамета обычными людьми не были.

– Хорошо.

Он снял седло со своей лошади, положил под голову и уснул так быстро, как это мог сделать только совершенно истощённый человек. Рик сел рядом, скрестил ноги и постарался максимально расслабить мышцы.

«Как там это делается…»

Одним из обязательных аспектов тренировок Мечей были ежедневные медитации. Воинам следовало сосредотачиваться на своём организме, заставляя магическую энергию элиума ускоренно циркулировать по всему телу. Рик давно уже этого не делал – и едва за это не поплатился.

«Ну же, соберись, – мысленно приказал он самому себе, – Если второй из отправленных за Ванаби Мечей не окажется таким же недоумком, как первый, удача вряд ли улыбнётся тебе снова».

Стоило оценивать себя трезво. Рик понимал, что Морген был сильнее – на стороне противника были молодость и огромное количество элиума, ускоряющее и укрепляющее тело так, что он становился практически неуязвим. Рику просто повезло: опыт позволил заметить слабые места противника и правильно ими воспользоваться. Но, будь на его месте кто-то другой, например, Эдан…

«Я бы умер прежде, чем успел бы что-то сделать», – мрачно подумал Рик.

Он был с собой честен. Его сил вполне хватало на то, чтобы справляться с обязанностями вышибалы, избавляясь от пьяных моряков, буянивших в стенах «Объятий кракена». Однако, если он собирался защищать Ванаби, будущие противники окажутся гораздо опаснее кучки перепивших матросов.

«И во что я только ввязался».

Усилием воли Рик заставил себя остановить поток упаднических мыслей. Хотел он того или нет, ему наверняка придётся столкнуться с врагами, обладающими колоссальной мощью, а значит, нужно было к этому как следует подготовиться.

Скудный запас элиума в теле подчинялся Рику с ощутимой неохотой. Слабо, словно крохотный ручеёк, оставшийся на дне высохшего русла реки, поток магической энергии вяло пополз по его конечностям. Несмотря на предрассветный холод, на лбу воина выступили капельки пота: тренировка после многих лет простоя давалась с большим трудом.

Рик остановился лишь в тот момент, когда первые солнечные лучи ударили ему в полуприкрытые веки. Даже уйдя в тренировку с головой, он не забывал наблюдать за окружающим пространством, готовый вскочить при малейшем намёке на опасность. К счастью, пока было тихо.

«Достаточно».

Поднявшись на ноги, Рик начал неторопливо вращать конечностями, разгоняя кровь по затёкшим членам. Как следует размявшись, он посмотрел на Ванаби: тот мирно посапывал во сне. Изо рта парня на седло стекала тонкая, блестящая в свете солнца струйка слюны.

Решив дать юноше ещё немного времени, Рик приступил к ещё одной тренировке.

Тёмно-золотой клинок легко выскользнул из ножен. Рик крутанул кистью: меч был великолепен, – настоящее произведение искусства, – и практически не отличался от того оружия, которым Рик пользовался в прошлом, когда ещё был известен, как Гемрик. Нужно было время, чтобы заново привыкнуть клинку.

Время – и тренировки.

Несколько раз взмахнув мечом, Рик чуть согнул колени и поднял лезвие к лицу, приняв защитную стойку.

«Как там это делается…»

Он сосредоточился, вызывая перед собой образ Эдана. Каких бы новых Мечей он не набрал в свою гвардию, убийца Олтема наверняка оставался сильнейшим воином Райамета. В этом Рик ни на секунду не сомневался.

А значит, оттачивать свои навыки следовало, представляя именно его.

Рик медленно начал обходить воображаемого противника, описывая кончиком клинка витиеватые узоры в воздухе. Затем – кинулся вперёд и взорвался градом быстрых ударов, грозящих лишить соперника жизни.

Естественно, Эдан избежал каждого из них.

Никаких скидок себе Рик не делал. Он прекрасно знал, насколько быстр и силён его главный враг, помнил это по их последней схватке, будто она была вчера, а потому представить действия Эдана не составляло никакого труда.

Небрежный блок. Уклон. Уход в сторону и быстрый, восходящий удар.

«Мёртв».

Рик раздражённо фыркнул. Образ врага только что пронзил его насквозь, насадил на меч, словно бабочку на иглу, и мужчина, совсем недавно работавший вышибалой, понял, насколько ослаб за минувшие десять лет. В прошлом он сражался с Эданом практически на равных и даже умудрился его ранить. Сейчас же, если бы они встретились, – он прекрасно это осознавал даже по бою с воображаемым противником, – Рик погиб бы в первые же секунды поединка.

«Слишком медленно. Двигаешься, как беременная корова, – обругал он сам себя. – Ещё раз».

Он представлял себе бой с Эданом снова и снова, носился между деревьев, ожесточённо размахивал мечом, принуждая тело вспоминать забытые приёмы, но всякий раз проигрывал, чтобы затем начать всё с самого начала.

«М-да, Рик, – цокнул он языком, когда вымышленный враг неуловимо быстрой атакой напрочь отрубил ему голову. – Похоже, тебе потребуется много тренировок. Очень много».

– Научишь меня так же? – целиком посвятив себя схватке с воображаемым соперником, Рик не заметил, как Ванаби открыл глаза. Проснувшись, тот неизвестно сколько времени не вставая наблюдал за движениями своего телохранителя.

«Самому бы научиться».

После первой же тренировки Рик с пугающей ясностью осознал, насколько же сильно он сдал позиции. Собственное тело казалось ему медленным, неуклюжим, конечности – непослушными, меч в руке наливался неприятной тяжестью. Всего нескольких минут разминки оказалось достаточно, чтобы кожа покрылась испариной, заставляя одежду неприятно липнуть к запотевшей спине. Рик вытер лоб.

– У тебя есть оружие?

Ванаби вскочил на ноги, словно боясь, что собеседник может передумать, бросился к сумке и извлёк наружу охотничий нож, тут же продемонстрировав его Рику. Тот внимательно посмотрел на оружие: хищно изогнутое лезвие длиной в локоть и шириной в половину ладони представляло бы собой изрядную опасность, если бы находилось в руках опытного бойца, но Рик прекрасно знал: кем-кем, а опытным бойцом молодой парень точно не был.

– Хм-м. Дай-ка сюда.

Приняв нож, Рик сжал его в пальцах, несколько раз крутанул его, пробуя баланс.

– Хороший клинок. Откуда он у тебя?

– Подарок Зельвера.

Это многое объясняло: бывший Меч короля знал толк в оружии.

Кивнув, Рик прошёлся вдоль деревьев, внимательно осматривая раскидистые ветви. Наконец он нашёл то, что искал: несколько раз ударив ножом, он срубил прямую ветвь примерно с руку длиной, очистил её от лишних наростов и кинул Ванаби.

– Лови.

Ванаби вздрогнул от неожиданности, но ветку всё-таки поймал, затем – посмотрел на Рика:

– Я думал, ты научишь меня пользоваться ножом.

– Нож – хорошее оружие. Он прекрасно подойдёт, если ты, скажем, решишь ударить кого-то в спину. Но когда ты столкнёшься с противником, владеющим мечом, короткого клинка может оказаться недостаточно.

Он срубил ещё одну ветку, точную копию первой, очистил её, бросил нож на сумку и встал напротив Ванаби:

– Нападай.

Молодой парень помедлил, посмотрел на ветку в своей руке, потом – на Рика. В ореховых глазах мелькнула решимость.

– Аааах!

Приободрив себя криком, он кинулся на Рика, высоко вскинув ошкуренную парку над головой. Ванаби успел пробежать несколько шагов, прежде чем бесхитростный горизонтальный удар Рика свалил его на землю, заставив со стоном схватиться за живот.

– Урок первый: не бросайся на противника, сломя голову. Так ты открываешься, и любой мало-мальски опытный враг этим воспользуется. Ещё раз.

Ванаби с кряхтением поднялся на ноги и зло зыркнул на Рика. В кои-то веки он ничего не сказал. На этот раз юноша был осторожнее: вскинув палку перед собой, он начал медленно обходить противника справа.

Рик одобрительно кивнул:

– Правильное решение. Если ты будешь заходить с этой стороны, нерасторопному врагу будет тяжелее защищаться. А теперь бей!

Вторая попытка была удачнее первой, но ненамного: палки дважды громко стукнулись между собой, но защититься от третьего удара Ванаби не успел: неловко шагнув в сторону, парень буквально напоролся на палку, упёршуюся ему в шею.

– Ещё раз.

Ванаби зарычал. Рику вдруг подумалось, что юноша, наверное, уже начинает жалеть о своей просьбе научить его пользоваться мечом, но Ванаби ни словом, ни жестом не обмолвился о своём недовольстве, снова и снова предпринимая попытки атаковать жестокого преподавателя.

«Может, что-то из него и получится», – лениво размышлял Рик, отбивая не слишком-то быстрые удары начинающего воина.

Спустя несколько мучительных для Ванаби минут паренёк подрагивал и тяжело дышал, опустив палку вниз и поглядывая на Рика из-под насупленных бровей. На его запястье наливался кровью внушительных размеров синяк, на лбу – зрела крупная шишка, но он в очередной раз упрямо бросился на противника.

Рик отбил выпад, шагнул в сторону, крутанулся и опустил палку, взмахнув ей рядом с головой ученика. Ванаби продемонстрировал серьёзное рвение, но доводить своего спутника до истощения Рик не собирался: им ещё предстояла долгая поездка.

– Пока достаточно. Продолжим на следующем привале.

Ванаби уронил палку, упёрся руками в нетвёрдые колени и тяжело задышал. Рик не торопил: непривычному к подобным нагрузкам парню требовалось время, чтобы восстановиться.

– Это было очень… Жёстко. Я ведь никогда не умел сражаться! Нельзя было сделать на это скидку? – пробормотал Ванаби, неодобрительно покосившись на Рика. Но тот был непреклонен: пожав плечами, он запихнул палку в притороченную к седлу сумку и запрыгнул на свою лошадь:

– Ты сам попросил обучить тебя. Если ты не захочешь продолжать – я не буду настаивать. Но знай: если тебе придётся столкнуться с настоящими врагами, они окажутся куда более жестоки, чем я. И бить будут уж точно не палками.

Ванаби не ответил. Рик внимательно следил за его движениями: наклонившись, парень поднял палку, задумчиво осмотрел покрытую неглубокими вмятинами древесину. Подошёл к своей сумке, и, поразмыслив ещё несколько секунд, положил палку внутрь, а потом принялся седлать лошадь. Рик тихо хмыкнул: Ванаби начинал ему нравиться.

Они ехали сквозь лес до полудня, то петляя по узким, малоразличимым тропинкам, то вновь возвращаясь на тракт, пока не достигли приметного дерева, чей ствол причудливо изворачивался вокруг самого себя. Его окружал высокий, по грудь, раскидистый кустарник, зелёной стеной огораживающий дорогу по левую руку от наездников.

– Иди за мной.

Рик спрыгнул с лошади и, придерживая за уздцы, повёл её прямо в кусты. Узкая проплешина в кустарнике с дороги была совершенно незаметна, и, если не знать, где искать, случайный путник вряд ли бы сумел бы её обнаружить. Так, петляя среди густой растительности, они вышли к пологому склону, ведущему в покрытую густой травой низину.

– Не отставай! – поторопил Рик. – Осталось совсем немного.

Пыхтя и ругаясь себе под нос, Ванаби догнал замедлившегося спутника.

– Куда мы, Фейнд побери, идём?

– Скоро увидишь. Будь осторожен и внимательно смотри под ноги: здесь могут быть ловушки.

Они медленно продвигались вдоль низины, изредка обходя участки земли, которые Рик считал подозрительными. Здесь должно было быть относительно безопасно – в конце концов, Рик не раз проделывал этот путь, – но расслабляться явно не стоило: человек, к которому они шли, был способен преподнести немало неприятных сюрпризов.

– Ого!

Рик обернулся: перед ними раскрылся вид на глубокий фьёрд, укрытый плотной растительностью настолько, что обнаружить его в лесу можно было лишь по счастливой случайности. Ванаби восхищённо смотрел на белые цветы, усеивающие спуск к небольшой деревянной хижине, стоящей на небольшом возвышении над водой.

– Как здесь красиво!

От головокружительной красоты цветов на фоне моря Ванаби забыл о предупреждениях Рика и пошёл вперёд, щурясь от удовольствия и вдыхая свежий солёный воздух.

– Стой!

Предупреждение прозвучало слишком поздно. Ванаби уже шагнул в цветы, не заметив укрытую среди лепестков растяжку. В шелесте растений раздался еле слышный щелчок, ударивший настороженного Рика по ушам не хуже взрыва бомбы.

Рик прыгнул. Раздался ещё один щелчок. Мужчина схватил Ванаби за шиворот левой рукой и рванул его назад, заставляя упасть в густые заросли колючих кустов и одновременно нащупывая правой рукой меч. Лезвие выскользнуло из ножен ровно в тот момент, когда Рик краем глаза заметил быстрое движение справа. Взмахнув клинком, он отбил арбалетный болт, направленный ему точно в грудь. Защититься от второго выстрела он уже не успевал, да и места, откуда он прилетит, Рик не увидел, поэтому просто рухнул навзничь, успев разглядеть тяжёлый болт, не иначе как чудом разминувшийся с его головой.

– Ха-ха-ха!

Старческий смех заставил Рика недовольно нахмуриться. Что ни говори, а чувство юмора у этого человека было весьма специфичным.

– Вот же умора! Второй Меч королевской гваридии не смог отразить каких-то жалких два выстрела! Вот так ты решил умереть, а? Позор, Гемрик, позор! Когда окажешься на том свете, не вздумай никому говорить, что я был твоим учителем. Меня же засмеют!

Рик поднялся на ноги и принялся отряхивать одежду, стараясь казаться настолько невозмутимым, насколько позволяла сложившаяся ситуация. Старик много раз заявлял, что ему ни в коем случае нельзя забрасывать тренировки. Собственно, это и было одной из главных причин, по которой они с ним поругались.

– И тебе привет, Нагренмелл. Ты, как всегда, очень гостеприимен.

Высокий, несмотря на почтенный возраст, костлявый старик с редеющими седыми волосами, убранными в тугой хвост, криво ухмыльнулся. Гладко выбритое лицо вдобавок к нескольким тонким шрамам расчертилось сеткой глубоких морщин – ещё более заметных, чем в последнюю встречу с наставником.

– Если гость не может защититься от такой элементарной ловушки, то за каким Фейндом мне сдался такой гость?

– Да-да, я тоже рад тебя видеть, – борясь с раздражением, процедил Рик.

Нагренмелл хмыкнул.

– И я, сынок, и я. Хотя твоя форма, конечно, оставляет желать лучшего. Ну, ты, я думаю, уже и сам это понял. – старик отвернулся, наблюдая за тем, как из кустов выбирается расцарапанный и грязный Ванаби. – А теперь, может, расскажешь, что за недоумка ты ко мне привёл? Пока я не убил вас обоих.

Нагренмелл снова рассмеялся, и Рик вдруг понял, что разговор им предстоит отнюдь не простой.

«Ну а чего ты ожидал? – мысленно спросил он себя. – Старик всегда был немного сумасшедшим, а сумасшествие – оно как неизлечимая болезнь: с возрастом становится только хуже».

Глава 6

В простонародье бытовало мнение, что жизнь правящего сословия легка и непринуждённа. Определённый смысл в этом был: когда положение и достаток рода позволяют не задумываться о деньгах, жизнь действительно обретала комфорт, который и не снился, скажем, обычному земледельцу или ремесленнику, вынужденному проводить дни напролёт за тяжёлой, изнурительной работой лишь для того, чтобы попросту прокормить семью. Представители общественной верхушки подобной необходимости не испытывали, и многие из них позволяли проводить себе время так, как им вздумается, нисколько не забивая голову проблемами серьёзнее, чем, например, выбор нового платья.

Можно было много рассуждать об удобствах и лёгкости, которыми была наполнена жизнь аристократии, но Эдан точно знал, что король подобной роскоши был лишён.

Он понял это давным-давно, ещё с того момента, когда получил титул Первого Меча и стал личным телохранителем Олтема, начав сопровождать его практически всюду. Но настоящий масштаб сложностей можно было осознать, лишь примерив корону на собственный лоб.

Нет, сказать, что жизнь короля Райамета не имела своей доли комфорта, разумеется, было нельзя. Об этом заботился целый штат слуг: у Эдана всегда была свежая – в основном, новая, – одежда, его стол ломился от изысканнейших блюд, а за личную безопасность отвечала элитная королевская гвардия, где погибших Мечей в полной мере заменили новые воины, которые, как хотелось думать Эдану, ничуть не уступали предыдущим.

Но позволяло ли это ему жить так, как ему хотелось? Разумеется, нет.

Эдан никогда не был сторонником праздности. С самого детства всё его время занимали лишь учёба и тренировки. Он перечитывал книги до тех пор, пока не запоминал требуемую информацию досконально, повторял упражнения раз за разом, доводил себя до исступления. Сначала – по настоянию отца, затем, после его смерти, – по выработавшейся уже устойчивой привычке работать больше всех, чтобы стать лучшим. Простая, в общем-то, тактика привела к желаемым плодам: иначе Эдан никогда бы не получил титул Первого Меча. Однако с тех пор, как он стал королём, всё изменилось. И нельзя сказать, что это было ему по душе.

У короля Райамета имелось слишком много обязанностей. А если этот самый король занял место в результате государственного переворота, обязанностей становилось ещё больше.

Эдан задумчиво потёр шрам под ключицей – привычка, от которой он не мог избавиться уже десять лет. Не мог – да и не особо-то и хотел: единственный шрам на теле напоминал ему о том, что любая ошибка может стать фатальной.

– М-да, Гемрик, – он печально покачал головой. – Иногда я жалею, что твой нож не вошёл на пару сантиметров ниже.

Он знал всё о битвах на мечах, но к тому, что большинство сражений короля происходят в основном на бумаге, приучить себя так и не сумел.

Возможно, именно поэтому его постоянно преследовало чувство, будто он проигрывает.

«Уважаемый король Эдан! – строчки из письма в который раз за вечер бросились ему в глаза, вызвав вялую вспышку раздражения. – Докладываю Вам о том, что запасы элиумного эликсира, выданного магам Райамета в текущем месяце, подходят к концу. В связи с этим прошу Вашего указания на выдачу дополнительных объёмов эликсира в количестве ста литров – разумеется, во благо прогресса и развития нашей великой страны.

Вместе с тем информирую Вас о слухах, в настоящий период активно обсуждаемых в Лагрии. Ко мне поступила информация о том, что народ всё чаще задаётся вопросом, когда же Райамет наконец увидит наследника королевского престола. Знаю, Вы взвалили на себя непосильную ношу управления государством, но прошу Вас не забывать и о другой важной королевской обязанности: люди ждут от вас основания новой и сильной династии.

С огромным уважением, Ваш покорный слуга,

Толенфир Нарокко, королевский советник и глава Гильдии магов».

– Покорный слуга? – Эдан невесело хмыкнул. – Это ещё вопрос, кто из нас кому служит, Толенфир.

В витиеватых письмах мага уже не впервой проскальзывали намёки, что Эдану пора бы заиметь наследника. Это, в общем-то, было разумно: Эдан медленно, но верно приближался к пятому десятку лет своей жизни, – возрасту, в котором большинство людей уже обзаводились внуками, – а у него пока не было даже детей. Правда, Толенфир немного лукавил, когда говорил, что обеспокоен только народ. Больше всех об этом волновался сам глава Гильдии магов.

– Не помешаю? – после короткого стука дверь кабинета приоткрылась, пропуская внутрь жену Эдана. С прямой, как струна, спиной, Розари осторожно перешагнула невысокий порог, поправила подол пышного платья и свела руки на животе, всем своим видом демонстрируя кротость.

«Королева Розари», – мысленно поправился Эдан.

Несмотря на поздний час, его жена выглядела безупречно. Вьющиеся чёрные волосы небрежным каскадом ниспадали на узкие плечи, обтянутые белой тканью платья, которое, судя по всему, должно было считаться домашним. По крайней мере, так к ней относилась Розари. Эдан ума не мог приложить, как можно было называть домашней одежду, украшенную тугим, затрудняющим дыхание корсетом с многочисленными завязками, в которую тебя облачали несколько служанок. Да, это было красиво, выгодно подчеркивало неестественно тонкую талию королевы, её высокую грудь, широкие бёдра – и всё же домашняя одежда должна была быть в первую очередь удобна.

Эдан невольно задумался о том, сколько времени и усилий было потрачено, чтобы придать элегантному образу Розари вид лёгкой небрежности. Король был убеждён: даже чёрный локон, якобы случайно упавший королеве на лицо, был тщательно продуман и уложен ровно так, как Розари того хотела.

– Нет. Конечно, нет. Заходи.

Он устало протёр глаза рукавом абсолютно неприглядной белой рубашки. В отличие от Розари, мужчина по поводу своего внешнего вида нисколько не заморачивался, отдавая выбор в первую очередь удобной, а не красивой одежде. От его простецкого жеста Розари едва заметно сморщила точёный носик, но Эдан притворился, что этого не увидел.

– Всё работаешь?

Кристально-чистые голубые глаза Розари красноречиво указали на широкий письменный стол, заваленный кипами разномастных бумаг. Эдан подвинул письмо от Толенфира таким образом, чтобы оно скрылось под многостраничными отчётами о добыче элиума, доходах королевской казны и регулярными сводными данными, получаемыми от представителей Райамета в Чауде. Движение вышло немного неловким, бумаги сместились, рассыпались по столешнице, погребая под собой письмо главы Гильдии магов. Знать о беспокойствах её отца Розари было ни к чему.

– Да, – Эдан с извинением вздохнул, – Навалилось очень много дел. Никак не успеваю со всем разобраться.

Розари мягко покивала аккуратной головкой:

– Понимаю. Всё в точности, как и всегда, – королева тоже вздохнула, словно это Розари, а не Эдан, несла на себе бремя управления королевством, в то время как супруг занимался лишь выбором новых одеяний. – Но, быть может, тебе всё-таки стоит отдохнуть? Такой объём работы, – она стрельнула глазками в сторону бумажных руин на столе, – наверняка тебя утомил.

Эдан ответил не сразу. На язык сами собой напрашивались ядовитые слова о том, что непрекращающаяся работа среди отчётов утомляла его в куда меньшей степени, чем время, проведённое с Розари. По крайней мере, у этой работы были какие-то результаты.

– Я скучаю, Эдан, – тихо и проникновенно добавила королева, отработанным жестом убирая волосы с опечаленного лица. Выражение глубокой грусти тоже, несомненно, было тщательно отрепетировано. – Я понимаю, что, как король, ты отвечаешь за благополучие всего Райамета. Но… Мне без тебя так одиноко.

Она повинилась, и Эдан не мог не восхититься её актёрской игрой. Каждое движение Розари было идеально. Даже нет, не так: идеальной была сама Розари. Только такое совершенство, как она, было достойно занять место рядом с королём.

Эдан прекрасно понимал это. Признавал. Соглашался. Но Розари он не любил.

Он покосился на стол, где остались непрочитанными донесения насчёт деятельности Чауда, – южного соседа и главного политического соперника Райамета. Бегло пробежался по ним глазами. Непонятные шевеления в министерствах, новый советник короля, появившийся буквально из ниоткуда, – новости довольно интересные, но вроде как не требующие от Эдана немедленной реакции. Успокоив себя тем, что в отчёте нет ничего срочного, король медленно поднялся из-за стола, и один только Эрдо знал, каких усилий ему стоило себя перебороть.

«Соберись, Эдан, – он отвесил себе мысленную пощёчину, как делал всякий раз, когда ему хотелось отступить и сдаться. Как всегда, это помогло. – Ты же знаешь, что рецепт успеха прост: надо просто пробовать снова и снова, пока у тебя всё не получится».

Он подошёл к Розари, криво улыбнулся и положил руку ей на талию. От прикосновения королева затрепетала, прикрыла глаза, и улыбка Эдана дрогнула: Розари, несомненно, была великолепной актрисой. Но всё же он ей не верил.

– Пожалуй, ты права, жена, – король взял себя в руки и снова натянул на лицо тёплую улыбку. У него было немало достоинств, но, как бы Эдан не старался, он, в отличие от супруги, был весьма посредственным актёром. – Почему бы нам не пойти в спальню?

«Отчёты могут подождать, – убеждал себя Эдан, глядя в светящиеся от счастья сапфировые глаза Розари. Смотрелось почти искренне. – Нужно просто повторять раз за разом до тех пор, пока всё не получится, помнишь? Это всегда работало. Сработает и сейчас».

Одна королевская работа сменила другую, и ни одна из них не приносила Эдану радости. Интересно, Олтем испытывал те же чувства?

«Король должен жить не ради собственного счастья, а во имя собственной страны, – думал Эдан, отвлекаясь от томных вздохов Розари – скорее всего, таких же наигранных, как и все остальные проявления эмоций королевы. – Разве не поэтому ты обагрил руки кровью Корандов?»

***

Каждая страна обладает своими сильными и слабыми сторонами. У кого-то были обширные земли, кто-то славился развитой экономикой, иные отличались многочисленным и плодовитым населением. Главным достоинством Райамета была магическая мощь. Никакой заслуги людей королевства – Нальвий наверняка знал, что причина высокого положения Райамета крылась исключительно в удаче. Иначе как объяснить, что именно на территории страны-соперника находилось крупное месторождение элиума? Остальное – дело техники: в том, чтобы подготовить кучу магов, используя практически неограниченные ресурсы, не было ничего сложного.

На долю Чауда такой удачи не выпало. Крохотный источник, расположенный под королевским дворцом, был ничтожно мал и не позволял королевству строить своё развитие вокруг магического искусства. Поэтому Чауд пошёл по другому пути – пути науки. Пути, наполненном открытиями учёных, каждое действие которых поощрялось, а полезные изобретения – вознаграждались. Сила, даруемая элиумным эликсиром, расходовалась настолько экономно, насколько только представлялось возможным. По этой причине сегодняшний посетитель, так и не осознавший прописных истин, лежащих в основе развития Чауда, короля Нальвия чрезвычайно раздражал.

– Верховный властитель, взирающий на равнины с горы, – Кесур, бронзовокожий мужчина с седеющими на висках курчавыми волосами, не поднимаясь с колен, без запинки произнёс сложный титул короля Чауда, используемый на официальных церемониях. – Я, Кесур ас Лотрикум, министр строений благословенного Чауда, пришёл к вам с нижайшей просьбой.

– Говори, Кесур ас Лотрикум, – причина прихода министра для Нальвия секретом не была, но он, как и Кесур, до мелочей соблюдал предусмотренные ритуалы. – Я тебя слушаю.

– Спасибо, о властитель, – мужчина выпрямился во весь свой внушительный рост. Если бы они с Нальвием стояли рядом, было бы очевидно, что он возвышается над королём почти на две головы, но разделяющие их высокие ступени позволяли Нальвию взирать сверху вниз на любого просителя, будь он хоть трёх метров в холке. – Мои люди не успевают достроить квартал в установленные сроки. Нужно больше денег, и, что более важно, – нужно больше топлива. Тех запасов, что уже имеются в нашем распоряжении, едва достаточно, чтобы обеспечить работу трёх строительных машин.

Нальвий совершенно не по-королевски заёрзал на троне, стараясь устроиться поудобнее. Тщетно – аскетичные предки, будь они неладны, считали, что трон обязательно должен быть неудобным, напоминая правителю Чауда о тяжком бремени власти.

«Проклятые традиции, – чертыхнулся он про себя, – Придумали их, может, и предки, но страдает почему-то исключительно моя задница! Надо будет распорядиться, чтобы сюда постелили подушку. А лучше – две. Или…»

Что именно «или», он так и не придумал. Вдобавок к натёртому заду, у Нальвия разболелась голова, и он вынужденно отмахнулся от своих размышлений, решив вернуться к ним позже, а пока – оставить всё, как есть. В Чауде свято чтились древние ритуалы, и король, отвернувшийся от многовековых устоев, вряд ли снискал бы уважение в глазах своих подданных. А ведь уважение было одним из важнейших элементов, на которых строилась власть короля! Уважение – ну и, конечно же, страх.

Нальвий сурово нахмурил густые чёрные брови – предмет его гордости и, пожалуй, единственную мужественную черту на по-мальчишески круглом и гладком лице:

– Я лично всё тщательно обдумал, отдал распоряжение о строительстве квартала и выделил требуемые ресурсы. Необходимые расчёты так же были проведены и согласованы. Правильно ли я понимаю, что ты недоволен моим решением?

По прямоугольному залу разнеслось эхо звонкого, совсем не командирского голоса Нальвия, но нужный эффект он всё же возымел. Кесур был немолод, опытен и мудр, а потому прекрасно знал, как именно следует реагировать на подобные эмоциональные вспышки короля.

– Нет, о властитель, как можно, – он снова опустился на колени, склонил голову и прижал руку к сердцу в жесте, который на Чауде обозначал подчинение. – Поверьте, я не допускаю даже мысли о том, что ваше решение может быть неправильным. Но люди, они… Не справляются, – стоило отдать Кесуру должное: запинка была практически незаметна, – Они слабы и, как мне кажется, отчаянно нуждаются в вашей поддержке. Уверен, если бы в их распоряжении было не три, а, скажем, шесть строительных машин, они непременно достроили бы квартал в установленные сроки!

Придраться было не к чему: Кесур говорил складно, разумно, в меру льстиво, но Нальвий всё равно неприязненно поморщился. От громкого голоса министра строений голова короля разболелась ещё сильнее.

– Что же, Кесур ас Лотрикум, я услышал твою просьбу и обдумаю её, – вопреки содержанию ритуальной фразы, обозначающей завершение приёма, думать Нальвию совершенно не хотелось. – Ты можешь идти.

Если Кесур и ожидал другого ответа, то никак этого не показал. На сухом, будто выдубленном из дерева лице не дрогнул ни единый мускул, когда он, поклонившись, механически проговорил предусмотренные протоколом слова:

– Спасибо, что выслушали, о властитель. Разрешите уйти?

Нальвий небрежно махнул рукой, отпуская министра строений. Пятясь до самого выхода, – поворачиваться к королю спиной было вопиющим нарушением этикета, – Кесур дошёл до двери, возле которой безмолвными истуканами стояли с ног до головы закованные в сталь охранники, и наконец покинул зал, оставив короля практически в одиночестве. Кроме Нальвия здесь находилась лишь пара воинов – ну и ещё кое-кто, о ком Кесур не знал.

– Бафомес, ты всё слышал?

– Да, о властитель.

Трон короля практически вплотную прилегал к стене, завешенной пурпурным знаменем с изображением молота, разделяющего на две части золотой ромб, – инструмента, в мировой геральдике являющегося символом Чауда. Полотно колыхнулось, выпуская из ниши невысокого грузного старика с улыбающимися глазами, жирно подведёнными по контуру угольком. Так мог выглядеть добрый дедушка, – если бы у дедушек было принято краситься и углубленно изучать алхимию.

– У меня опять разболелась голова, – пожаловался Нальвий. Дополнительных указаний не понадобилось: Бафомес прикрыл глаза и что-то зашептал себе под нос. Не прошло и минуты, как в зал зашла маленькая фигуристая служанка, несущая перед собой поднос с высоким хрустальным бокалом. Шла она так ловко, что золотая жидкость, заполняющая бокал едва ли не до верха, практически не колыхалась – в отличие от внушительных женских грудей.

– Ваше лекарство, – старик принял поднос из рук служанки и приблизился к королю, жестом предлагая тому взять бокал. Нальвий судорожно вцепился в ёмкость, парой глотков осушил её, не оставив ни следа от золотой жидкости, и с наслаждением выдохнул: боль, пульсирующая в висках, исчезла практически мгновенно, уступив место приятной расслабленности.

Король закрыл глаза и позволил себе насладиться блаженным ощущением ещё немного. Участившиеся головные боли научили Нальвия ценить хорошее самочувствие, а ещё – во всю им пользоваться. Не шевелясь, чтобы не спугнуть временно возвратившееся здоровье, он обратился к алхимику.

– Что ты думаешь насчёт его просьбы?

Бафомес ответил не сразу. Почесав залысину, делающую его лоб неестественно большим, он глубоко вздохнул, словно ему предстояло произнести что-то глубоко неприятное, и свёл руки перед собой так, что запястья скрылись в свисающих рукавах расписанной сложными узорами жёлтой мантии.

– Я думаю, Кесур заблуждается, – низким, не по-старчески твёрдым голосом проговорил советник. Он занял эту должность совсем недавно, но Нальвий уже успел понять, что к мнению этого мудрого человека стоило внимательно прислушиваться. – Когда коллектив не справляется с возложенной на него работой, проблема, как правило, заключается вовсе не в простых людях, честно занимающихся своим делом, – белесые глаза Бафомеса жёстко сузились. – Если я в чём-то и уверен, так это в том, что причиной неудач работников чаще всего является их руководитель.

Взор Нальвия приобрёл яркость, чёткость, окружающее его пространство наполнилось живыми красками. Он с наслаждением осмотрел зал: охранники всё так же безмолвно стояли у входа, сверкая безупречно отполированными доспехами. Светловолосая – вот уж редкость для Чауда! – служанка никуда не ушла, остановившись в считанных метрах от короля. Нальвий видел, как блестящая капелька пота сбежала с тонкой шеи и утонула между соблазнительными округлостями, укрытыми лёгким, практически невесомым платьем. С трудом отведя взгляд, король Чауда посмотрел на советника:

– Думаешь, дело в Кесуре?

– Именно так, о властитель, – Бафомес серьёзно кивнул. – Министр строений хорошо вам послужил, но, боюсь, он потерял хватку. Расслабился, уверился в том, что работа не требует от него никаких усилий. Разучился управлять людьми. Мне кажется, пришло время заменить его кем-то другим – молодым, энергичным, готовым отдать всю свою жизнь во имя служения Чауду. Во имя служения вам, о властитель.

– У тебя есть кто-то на примете? – лениво поинтересовался Нальвий.

– Да. Я давно нашёл того, кто справится с этой работой гораздо лучше Кесура.

– Пост министра принадлежит Лотрикумам уже много лет, – не выдержав, Нальвий вернулся к созерцанию полногрудой фигуры служанки. Девушка чуть зарделась, опустила голову, скрыв лицо под водопадом светлых волос, и чуть свела плечи, тем самым раззадорив короля ещё больше. – Не думаю, что Кесур захочет покинуть его так просто.

Бафомес позволил себе лёгкую улыбку:

– Не беспокойтесь, о властитель. Я всё организую. А вы… Просто отдохните. Расслабьтесь, может, уделите немного своего королевского времени Тенерии… Мне кажется, вы ей приглянулись, – на этих словах девушка стеснительно кивнула, а Нальвий вдруг подумал, что не видел эту служанку в своём замке прежде, – столь сочную блондинку он непременно бы запомнил. Впрочем, размышлять об этом слишком долго он не стал: зачем забивать свою голову тяжёлыми думами, когда есть тот, кто сделает всё за тебя?

– Спасибо, Бафомес, – Нальвий поднялся с трона и, ощущая, как к отсиженным ногам колко приливает кровь, с наслаждением втянул воздух: всё-таки место короля было чудовищно неудобным. – Знаешь, иногда я задумываюсь, что бы я без тебя делал?

Он не смотрел на советника, а потому не увидел, как тот коротко кивнул Тенерии, прежде чем склониться в угодливом поклоне:

– Ваши слова делают мне честь, о властитель. Будьте уверены – я вас не подведу.

Глава 7

– Хм-м, значит, сын Олтема выжил. Вот так новости! – от избытка чувств Нагренмелл громко хлопнул ладонью по столу. Ванаби вздрогнул от неожиданности. Рик не шевельнулся: он привык к резкому изменению эмоций старика.

– Это что же получается, – забормотал Нагренмелл, задумчиво помяв бескровными губами, – Саку обманула Эдана? Нет, она, конечно, всегда была хитрой девчонкой, я помню, – но при этом она была ещё и благоразумной! М-да. Дела.

– Что вы имеете в виду?

Ванаби требовательно посмотрел на старого воина, ничуть не смущаясь его статуса. Тот в ответ криво ухмыльнулся:

– Что имею, то и введу! – Нагренмелл каркающе засмеялся нехитрой солдатской шутке. Успокоившись, он продолжил: – Сохранив тебе жизнь и позволив сбежать, Саку пошла на огромный риск. Если бы её раскрыли, Эдан незамедлительно бы её прикончил, – и, парень, уж поверь мне, – титул Восьмого Меча её никак бы не защитил. Эдан жестоко расправляется со своими врагами, а человек, спасший члена семьи Корандов, для него, несомненно, враг. При этом Эдан признан лучшим воином Райамета не просто так, и, мне думается, – старик покосился на Рика, – есть лишь один Меч, который мог бы это оспорить.

– Не мог бы, – отрезал Рик. – Я сражался с ним – и проиграл.

– Я в курсе, – Нагренмелл прищурился. – О вашей битве ходило множество слухов. Как и о том, что Гемрик, со всех сторон окружённый предателями, умудрился ранить Первого Меча и сбежать из замка. Много ли ты знаешь воинов, способных ранить Эдана?

Нагренмелл явно рассчитывал на ответ, но его не последовало. Вместо этого Рик опустил глаза на простой деревянный стол, грубо обработанный, а потому – покрытый сплошным ковром заноз, и негромко произнёс вслух ту мысль, которая за последние десять лет всплывала в его голове бесчисленное количество раз:

– Зря я тогда сбежал.

Едва Рик снова умолк, как Нагренмелл захрипел и с чувством сплюнул. Слюна быстро впиталась в и без того грязный пол.

– Ну конечно! Геройски умереть – это, конечно, просто прекрасная идея! – старик обернулся к Ванаби и доверительно сообщил: – Не обращай внимания. Гемрик – неплохой человек и отличный воин, но он всегда был, как бы это сказать помягче… Немножечко идиотом.

– В том, чтобы умереть, защищая своего короля, нет ничего идиотского, – не согласился Рик.

– Умереть, защищая? – Нагренмелл сделал вид, что задумался. – Да, пожалуй, тут ты прав. Только вот есть одно «но»: в то время, когда ты дрался с Эданом, голова Олтема – уж прости старика за прямоту, Висван, – давно остывала где-то под столом с закусками. Так что если ты планировал умереть, защищая короля, то ты малость опоздал. Зато – тебе удалось выжить, чтобы иметь возможность отомстить в будущем, а это, знаешь ли, тоже немало.

Рик промолчал. Доводы Нагренмелла, как всегда, были беспристрастны, холодны и разумны, но принять их было ох как непросто.

– Я не мстил. Просто сбежал, ничего больше.

– О, я в курсе. В курсе, как никто другой, – ведь, если ты вдруг забыл, я сам лечил твои раны, да и на Ухартик мы с тобой отплыли вместе. Буду честен: ты меня разочаровал, – щадить чувства своего протеже Нагренмелл не собирался, взирая на Рика прищуренными белесыми глазами. – Ты перестал тренироваться, перестал быть самим собой, превратившись в никчёмного вышибалу из дешёвой портовой таверны. К тому же, – старик неприязненно покосился на широкую талию мужчины, – не в меру растолстевшего. В той схватке тебе удалось ранить Эдана, но травма, которую тебе нанёс он, оказалась куда глубже любых физических повреждений. Ты сломался, Гемрик. Точно клинок из дерьмовой стали, не способный выдержать мало-мальски серьёзного удара.

Бывший Второй Меч смолчал и на этот раз, терпеливо принимая обличительную речь Нагренмелла. Старику давно уже не приходилось с кем-то разговаривать, и сейчас, неожиданно для самого себя обретя сразу двух слушателей, он с лихвой компенсировал нехватку общения:

– Ты сломался. Даже не пополам – так я, пожалуй, смог бы всё исправить. Но ты раскололся на множество маленьких кусочков, а я, так уж вышло, никогда не был силён в собирании мозаик. Сколько бы я не пытался тебя растормошить, всё было бессмысленно. Я не справился. Но, к моему огромному удовольствию, нашёлся тот, у кого, похоже, начинает получаться.

Поняв, что речь идёт о нём, Ванаби вскинул голову. Нагренмелл наклонился через стол и крепко сжал его плечо:

– Меня редко беспокоят чужие жизни, и всё же – я рад, что ты уцелел, Висван.

– Ванаби, – негромко поправил парень старика, который, пожалуй, годился ему в деды. – Называйте меня Ванаби. Имя Висван слишком приметно.

Нагренмелл одобрительно хохотнул:

– О, а у тебя, в отличие от твоего спутника, есть кое-какие мозги! Если объединить его силу и твой ум, то, пожалуй, из вас может выйти очень даже недурный тандем.

– Если ты закончил поливать меня дерьмом, – не сдержавшись, Рик фыркнул, – Может, мы уже перейдём к делу? Не хотелось бы задерживаться у тебя дольше, чем это необходимо.

Его можно было понять. Жилище Нагренмелла слабо подходило для того, чтобы принимать гостей: в ветхой одноэтажной хибаре была всего одна комната, служившая старику и кухней, и спальней одновременно. Мебели было ровно столько, сколько требовалось одному не слишком притязательному человеку: к слову, этот самый человек сидел на колченогом табурете, в то время как Ванаби ютился на краешке хлипкой даже на вид кровати, к которой пододвинули щербатый квадратный столик, а Рику и вовсе пришлось довольствоваться перевёрнутым вверх дном ведром.

– К делу, значит, – в этот момент вода в покрытом копотью котелке, подвешенном над звонко потрескивающими поленьями, забурлила, источая над собой струйки пара, и Нагренмелл поднялся на ноги, направившись к камину. Рик отчетливо услышал хруст коленных суставов.

«Ну и кто из нас ослаб?» – подумалось ему. Впрочем, озвучивать свои мысли он не стал. Причина плохой формы Рика заключалась в том, что он запустил себя. Нагренмелл же… Он просто постарел, и этого не могли изменить никакие тренировки в мире.

«Даже если и так, – размышлял Рик, наблюдая за тем, как Нагренмелл твёрдой рукой взял чайник и принялся невозмутимо заливать высушенные травы, предусмотрительно рассыпанные по трём щербатым кружкам, – Мне бы точно не хотелось с ним сражаться. Во-первых, потому что он заменил мне отца. Во-вторых…»

Нагренмелл вновь уселся на табурет и с наслаждением отхлебнул кипятка. Побелевшие, но всё ещё цепкие глаза старого воина зажмурились от удовольствия.

«Боюсь, даже когда ему стукнет сотня лет, он всё равно разделает меня под орех».

– Значит, к делу, – повторил Нагренмелл, грея руки об видавшую виды кружку. – Хорошо. Что ты хочешь от меня услышать?

Ванаби приподнялся с кровати, взял вторую ёмкость, отпил один глоток, закашлялся. Потешно сморщив лицо, медленно выдохнул и высунул обожжённый язык наружу. Рик, как, в общем-то, и Нагренмелл, сделал вид, что не заметил этого, но притрагиваться к своему чаю не торопился.

– Мне интересно твоё мнение насчёт нашего… – Рик сделал паузу, подбирая правильное слово. Безумия? Идиотизма? Самоубийственного порыва? – Предприятия.

– Ага. Мнение, – Нагренмелл серьёзно покивал головой. – Ну, этого у меня в достатке, так что – всегда пожалуйста. Моё мнение таково, что вы – пара ослов, запрягшихся в вереницу из десятка телег одновременно. Как бы вы бестолково не тужились – вывезти не получится.

– Оптимистично.

– Оптимизм – удел дураков и блаженных, что, в общем-то, одно и то же. Надо быть реалистом, Гемрик, – старик пожал костлявыми плечами. – У Эдана, помимо его собственных навыков, которые, уж будь уверен, он не запускал, есть новые десять Мечей, есть остальная гвардия, маги, церковники... Фейнд побери, у него – целое королевство. А что у вас? Бывший воин, расжиревший на тавернских харчах, и молодой пацан, единственная полезность которого заключается в текущей в его жилах крови законных правителей Райамета. Я ничего не упустил?

Ванаби возмущённо засопел, но не нашёлся, чем парировать. Зато нашёлся Рик:

– Ещё у нас есть один из лучших Мечей и наставников, которые когда-либо служили Корандам.

Нагренмелл поперхнулся чаем:

– Пф-ф! Ну уж нет, Гемрик. Не надо впутывать меня в свои проблемы. Я слишком стар, чтобы участвовать в таком рискованном, как ты там это назвал? Предприятии.

– Ты не стар, – возразил Рик, сам, в общем-то, не веря в собственные слова. – Я знаю, ты всё так же силён, как прежде. И ты мудр.

– Вот! – Нагренмелл вскинул вверх узловатый указательный палец. – Я мудр. И моя мудрость говорит мне, что лезть в это дело совершенно точно не стоит. Не проси меня о невозможном, Гемрик. Я хорошо здесь обустроился и хочу дожить отмеренные мне годы в тишине и спокойствии. Так что мой ответ – нет. Я никуда отсюда не уйду.

Поняв, что спорить бессмысленно, Рик надолго замолчал. Он знал Нагренмелла почти всю жизнь, а потому прекрасно чувствовал те моменты, когда старик становился непреклонен. Этот момент был как раз из таких.

Повисшую в хибаре неловкую тишину неожиданно разрушил Ванаби:

– Если вы не пойдёте с нами, то что нам делать?

– Не знаю, – сделав щедрый глоток чая, с обезоруживающей честностью ответил Нагренмелл. – Даже если пошёл бы с вами – всё равно не знаю. Хотя… Дайте-ка мне подумать.

Он молчал, наверное, минут пять. Ванаби то и дело кидал на Рика обеспокоенные взгляды, но его спутник молчал. Рик хорошо изучил характер Нагренмелла, и отвлекать его во время размышлений точно не собирался.

– Итак! – глаза Нагренмелла азартно блеснули, и он с громким стуком поставил опустевшую кружку на стол, снова заставив Ванаби резко дёрнуться. – Вернёмся к аналогии с двумя ослами и их непосильному грузу. Что нужно для того, чтобы телеги всё-таки сдвинулись с места?

– Хм… – Ванаби нахмурил по-детски гладкий лоб. – Ещё осёл?

– К тому же, старый, – не сдержался от подколки Рик. Нагренмелл смерил его уничижительным взглядом:

– Если бы я пошёл с вами, то действительно был бы старым ослом. Но мысль верная. Нужны другие ослы. Много ослов. А лучше – коней, сильных, энергичных и заинтересованных в том, чтобы караван наконец двинулся в путь. Возможно, если их будет достаточно, то ослам удастся направить совместные усилия в нужную сторону.

– И где нам найти этих… Коней? – уточнил Рик. В его низком голосе отчётливо звучало недоверие.

– Если караван с ослами находится на Ухартике, – Нагренмелл криво ухмыльнулся, – То, очевидно, и начать поиск коней следует именно здесь. Ты ведь неплохо знаком с Сакатом, верно?

Рик прикоснулся к груди. Там, под рубашкой, скрывался висящий на тонкой бечёвке массивный перстень с печаткой.

– Мы знакомы, но не сказал бы, что слишком близко.

– Да брось, – Нагренмелл отмахнулся, – Сакат Акула тогда едва не погиб из-за набросившихся на него рабов. Он обязан тебе жизнью, Гемрик.

«Обязан, это правда. И я чрезвычайно об этом жалею».

– Кто такой Сакат? – вклинился в разговор Ванаби, абсолютно не понимающий, о ком идёт речь.

– А вот это, я думаю, лучше расскажет твой приятель, – Нагренмелл кивнул на Рика.

Бывший вышибала прикрыл глаза, размышляя, с чего начать рассказ. Это случилось в первые недели после прибытия Рика на Ухартик. Путешественники на островах не были редкостью, но никто из них обычно не расспрашивал о работе, поэтому в том, что местные жители восприняли появление воинственного вида чужеземца настороженно, не было ничего удивительного.

Дни шли один за другим, карманы Рика опустошались обязательными тратами на еду и кров, а предлагать ему работу никто не спешил. Лишь однажды какой-то средней паршивости пират, оценив по достоинству боевой облик покрытого шрамами воина, позвал его в свою команду. Рик отказался: он прибыл на Ухартик, твёрдо решив, что зарабатывать на жизнь оружием больше не станет. Это, конечно, было весьма опрометчиво с его стороны: в конце концов, ничего другого, кроме как махать клинком, он никогда и не умел. Тогда он не имел ни малейшего представления, как именно будет работать, и всё же соглашаться на то, чтобы стать одним из морских разбойников, он не собирался, а потому решительно отверг приглашение пирата. Больше его никто и никуда не звал. Заметно приунывший Рик спускал последние запасы денег на еду в случайно подвернувшейся таверне «Объятия кракена». Он ещё не знал, что после судьбоносной встречи ему предстоит провести здесь следующие десять лет.

– Сакат Акула – успешный торговец, крупнейший рабовладелец Ухартика и один из Пиратских Князей архипелага, – медленно заговорил Рик. – Скользкий, опасный, чрезвычайно хитрый и беспринципный человек. Я бы предпочёл не иметь с ним никаких дел. Такой союзник ничуть не лучше, чем спрятанная за пазухой змея: никогда не знаешь, кого она укусит первым – твоего врага или тебя.

– Но ты всё равно ему помог? – нахмурился Ванаби. Связей с подобного рода людьми он от Рика точно не ожидал.

– Так получилось. Тогда я ещё не знал, кто он такой, – а если бы знал, то ни за что не стал бы его защищать. Но понятия не имел, кем являлся простой с виду торговец с парой охранников, на которых набросилась дюжина беглых рабов, а мне… – Рик вздохнул, – Мне, если я хотел остаться на островах и не умереть от голода, нужны были полезные знакомства. Тогда зажиточный торговец показался мне отличным вариантом, чтобы зацепиться.

В хижине ненадолго воцарилась тишина, разбавляемая лишь редким потрескиванием медленно угасающих поленьев. Нагренмелл уже знал эту историю, а Ванаби терпеливо молчал, ожидая продолжения рассказа. Рик уставился на редкие всплохи пламени в камине.

– В тот день в таверне было немноголюдно. Я питался одной только рисовой кашей – мой кошелёк практически опустел, и позволить себе что-то другое я уже не мог. За соседним столом сидел Сакат со своими охранниками и Хадисом. Разговора я не слышал, да что там – я старался и вовсе не смотреть в их сторону: слишком уж меня дурманил вид мяса, под тяжестью которого широкий стол едва ли не прогибался. Неожиданно для всех в таверну ворвалась горстка людей, грязных, одетых в рваньё, вооружённых чем попало, – от простой дубинки до мотыги. Они с яростными криками бросились в сторону Саката. Тогдашний вышибала «Объятий кракена» не успел ничего предпринять: едва поднявшись на ноги, он тут же рухнул замертво, получив удар серпом в висок.

Рик задумчиво почесал горизонтальный шрам на лице. Если бы меч Эдана попал чуть удачнее, его ждала бы похожая участь.

– Охранники оказались расторопнее, но это им не помогло. Противники попросту задавили их числом, повалили на пол и забили насмерть. Что до Саката и Хадиса… Они никогда не были воинами, и никакой, даже изукрашенный драгоценными камнями меч на поясе торговца не мог этого изменить. Это сейчас я всё долго описываю, на самом деле бойня не заняла много времени. Думаю, на то, чтобы убить Саката и уйти, беглым рабам хватило бы и одной минуты.

«Если бы не один дурак, вмешивающийся, куда не просят».

– Если бы не я, – перефразировал Рик свою мысль. – Я спас их обоих – и Саката, и Хадиса. Перебил всех. Беглые рабы не ожидали сопротивления ни от кого, кроме охранников. На меня они даже не посмотрели. Я напал на них сзади, избавившись разом от половины нападающих. Потом добил остальных, – Рик поджал губы. – Мне казалось, я поступаю правильно. Разве это не благородно – спасти беззащитного торговца от кучки обезумевших убийц?

Ванаби не ответил. Нагренмелл тоже молчал, но ответа Рику и не требовалось.

– Я понятия не имел о том, кем на самом деле является Сакат. Жестокий рабовладелец, в чьём подчинении находится не один десяток пиратских команд, несомненно, заслуживал смерти. Но я об этом не знал. Зато я знал нечто иное: я спас зажиточного и уважаемого торговца, а значит, мог рассчитывать на благодарность. И я её получил.

От долгого рассказа у обычно немногословного Рика пересохло в горле. Он взял со стола кружку и отпил остывшего чая: передержанный травяной отвар был слишком насыщенным и неприятно вязал рот.

– Сакат был восхищён моими навыками. Говорил, что обязан мне жизнью, предлагал осыпать золотом, сделать личным телохранителем, принять его татуировку, – словом, всё сводилось к тому, от чего я отказался, не став присоединяться к пиратской команде. Мне давно надоели убийства, осточертела кровь на моём клинке, а обзаводиться новыми татуировками, – он невесело хмыкнул, подумав о собственноручно нанесённых шрамах на своём плече, – я не хотел. Так что я отказался. Сакат расстроился, но настаивать не стал: как-никак, он прекрасно видел, на что я способен, и был достаточно умён, чтобы не создавать между нами конфликта. Вместо этого он спросил, как он может меня отблагодарить. И я ответил.

– «Кажется, в этой таверне освободилась должность вышибалы», – процитировал Рик свои собственные слова. – «Я хотел бы её занять, если вы не против». Так я ему тогда сказал. Это удивило Саката, но от своего обещания он не отрёкся. Сказав Хадису, что теперь у него новый вышибала, он протянул мне этот перстень.

Сунув руку под ворот рубашки, Рик извлёк оттуда массивную золотую печатку с изображением кошелька, из развязанной горловины которого сплошным потоком сыпались золотые монеты.

– Доверенный перстень, – прокомментировал Нагренмелл. – Такие достаются лишь редким приближённым к Пиратским Князям. Всё подчинённые обязаны беспрекословно содействовать человеку, который продемонстрирует печать своего Князя.

– Он сказал мне что-то такое, – кивнул Рик. – Мол, если возникнут проблемы или же мне будет нужна его помощь, я должен буду воспользоваться этой печаткой. Правила, действующие на Ухартике, мне тогда были практически неизвестны, но я принял перстень, решив, что продам его, если станет совсем худо. К счастью, худо не стало: Хадис в точности исполнил поручение Саката. Лишь потом мне стало известно, что «Объятия кракена», как, собственно, и всё остальное на ближайших островах Ухартика, находятся под патронажем Саката Акулы. Но к этому времени я уже был вышибалой в таверне, и менять что-либо в своей жизни я не собирался. Мне было достаточно крова над головой, горячей пищи и того, что меня никто не трогал, позволяя спокойно заниматься новой работой и не бояться, что я снова окажусь на улице.

Ванаби задумчиво почесал короткостриженый затылок:

– Получается, ты действительно можешь попросить Саката о помощи, разве нет?

– Пожалуй, так, – Рик пожал плечами. – Но, откровенно говоря, мне бы не хотелось этого делать. Договор с Сакатом – это сделка с Фейндом. А может, и того хуже.

– С Фейндом или нет, а других вариантов всё равно не существует, – отрезал Нагренмелл. – Даже среди Пиратских Князей Сакат Акула обладает изрядным влиянием. Убедишь его помочь – и он, возможно, сумеет подговорить остальных напасть на Райамет. По отдельности Пиратские Князи не представляют угрозы для королевства, но, объединившись, они станут силой, с которой придётся считаться.

– Напасть? – Ванаби, казалось, не поверил своим ушам. – Это моё королевство. Погибнут невинные люди!

– Тогда оставайся здесь, – Нагренмелл насмешливо скривил рот. – Места на Ухартике много, глядишь, найдётся место ещё для одной хибары наподобие моей. Но, если ты по-прежнему лилеешь надежду вернуть трон, – голос старика опустился до угрожающего шёпота, – тебе придётся смириться с тем, что сохранить руки чистыми не получится. Эдан не уступит своё место просто так. Придётся пролить кровь. Много крови. Всё ещё уверен, что хочешь стать королём?

Ванаби посмотрел на Нагренмелла с такой злостью, будто это старик был виноват во всех несправедливостях мира:

– Да. Хочу, Фейнд побери.

Нагренмелл устало опёрся стеной о стену и красноречиво указал костлявой рукой на дверь:

– Если так, то прекращайте уже донимать старого человека и отправляйтесь к Сакату.

– Погоди, – Рик вскинул руку. – Я должен сказать тебе ещё кое-что. За Ванаби охотился один из Мечей, Морген. Я убил его.

– А я всё ждал, когда ты поделишься, откуда это у тебя новый клинок из элиума, – хмыкнул Нагренмелл. – Ну, если ты избавился от одного Меча, то, скорее всего, прямо сейчас по вашему следу идёт другой. Так что не советую задерживаться.

– Мы можем у тебя хотя бы заночевать?

– Ещё не слишком поздно. Заночуете в пути, – отмахнулся Нагренмелл, ставя точку в разговоре. Рик поднялся на ноги, одним глотком допил остатки чая. В крепком вкусе отвара, оседающего на горле, было что-то приятное.

– Пожалуй, ты прав, – он вернул кружку на стол. – Мы уйдём. Но сначала я заберу свой меч.

Глава 8

– Три божественных сущности управляли нашим миром. Три высших создания, оберегающие людей, – с каждым словом вечерней мессы проповедник распалялся все больше. Стоя за ширмой, отгораживающей прихожан от внутренних помещений церкви, Патриарх Клемений одобрительно ухмыльнулся в седую водянистую бороду, ниспадающую на старческий живот: новичок в полной мере оправдывал возложенные на него ожидания. Пламенная речь явно находила отклик в сердцах прихожан.

– Так было всегда, но однажды Фейнд влюбился в смертную девушку, которая его отвергла. В ярости он предал своих братьев, обрушив на землю звёздный дождь, грозящий уничтожить человечество. Мир дрожал от ударов падающих звёзд, утопал в огненной геене, погибая, и наверняка сгорел бы дотла, если бы не вмешательство остальных богов. Жертвуя собой, Циель взлетел в небо и загородил землю собой, остановив нескончаемый поток звёзд собственным телом. Он и по сей день защищает нас!

Из зала послышалось несколько резких вдохов: на прихожанок речь проповедника производила поистине неизгладимое впечатление, захватывая и погружая их в рассказываемую историю целиком.

– Но Фейнда это не остановило, – голос проповедника опустился до пронизывающего грудного шёпота, достигающего самых удалённых глубин человеческой души. – Он развёл руки, и по земле начали распространяться трещины, источающие суть божественной силы. Она собиралась поглотить наш мир, убить всех людей, ибо не способны смертные справиться с диким элиумом! Тогда явился последний из братьев, Эрдо. И спустился он на землю, и вступил в смертельную схватку с Фейндом, и с огромным трудом одержал верх, ранив собственного брата и утопив его в элиуме. Так наш мир был спасён во второй раз.

Клемений поймал себя на мысли, что и сам с интересом вслушивается в повествование. Что ни говори, а у проповедника определённо был талант.

Невысокий мужчина с по-монашески выбритым затылком и козлиной бородкой, чей кончик то и дело касался коричневой сутаны, развёл руки в стороны, приступая к завершающей части мессы:

– Мир был спасён. Падение Фейнда усмирило элиум, позволив нам, жалким смертным, пользоваться его силой на благо общества. Но опасность никуда не исчезла! Ибо сказано, что за двумя бедствиями непременно последует третье! – под конец проповедник практически кричал.

«Действенный приём, – не мог не отметить Патриарх. – Он постоянно меняет громкость голоса, чтобы удерживать внимание слушателей. Надо будет узнать, как зовут это дарование».

– Фейнд по-прежнему жив! Ранен, погружён в самые глубины элиума, находящегося в тысячах миль под земной корой, но – жив. Жив! И он ждёт своего часа. Ждёт, когда сдерживающий его Эрдо ослабнет. Тогда Фейнд вырвется и обрушит на нас третье бедствие, и уже никто не сможет спасти людей!

Проповедник умолк. В помещении стало тихо, как в склепе. Казалось, прихожане забыли, как дышать.

– Но мы не дадим ему такой возможности, – многообещающе забормотал монах. Клемению показалось, что он видит, как на козлиной бороде поблёскивают брызги слюны, но это, конечно, не могло быть правдой: зрение Патриарха уже давно утратило остроту, которой обладало в молодости. – Наши молитвы дают Эрдо силы, чтобы сдержать Фейнда. Они доносятся и до Циеля, укрепляя его рвение защищать нас от нескончаемого звёздного дождя. Так помолимся же, братья и сёстры, и да услышат нас боги!

Дождавшись ритуальной фразы, завершающей мессу, прихожане практически одновременно скрестили руки на груди и прикрыли глаза. Сейчас каждый из них истово умолял богов защитить их, а затем – Клемений это точно знал – просили что-то для себя.

Молодая девушка в первом ряду, скорее всего, просила даровать ей хорошего мужа. Женщина постарше, стоящая чуть позади, вероятно, хотела, чтобы её дети были здоровы, или, быть может, чтобы муж меньше пил и не поколачивал её – Патриарх заметил темнеющий под шалью синяк. Мужчина в грязной одежде, предположил Клемений, просил ниспослать ему благосостояние или половую силу – хотя второе без первого было бесполезно.

«Чтобы муж был хорошим, нужно, в первую очередь, быть ему хорошей женой. Хорошей – и мудрой, знающей, как именно стоит вести себя со своим благоверным. Чтобы дети были здоровы – нужно тщательно за ними следить. Чтобы муж не бил – сразу же уходить, когда он только начинает пьянствовать. А тебе, – он смерил грязного мужчину брезгливым взглядом, – не помешало бы для начала помыться и постирать вещи. Глядишь, это и станет первым шагом к тому, чтобы наладить свою жизнь».

Патриарх вздохнул, обрывая поток своих мыслей. Да, на многие вещи люди повлиять не могли: родители могли выдать дочь за ублюдка лишь потому, что его семья чуточку зажиточнее их собственной. Дети могли заболеть, невзирая на любые старания матери уберечь своих чад. Постиранная одежда, хоть и сделала бы внешний вид чуточку пригляднее, не гарантировала хорошей работы. От богов зависело многое – слишком многое, – но за этим знанием люди забывали о том, что некоторые вещи в большей степени зависят от них самих.

Несмотря на то, что Клемений был высшим духовным лицом, он прекрасно понимал, как именно работает божественная помощь. Человек должен был делать всё сам, прилагать максимум усилий к достижению своих целей, – и только тогда, возможно, боги одарят его своей милостью и ниспошлют долгожданную удачу. Или – прощение за те проступки, которые человек совершил, стремясь получить желаемое.

– Спасибо, что пришли! – проповедник поднял голову, тем самым подав сигнал к окончанию молитвы. – У выхода стоит чаша для пожертвований – положите туда столько, сколько сочтёте возможным. И да прибудет с вами божественная благодать!

Люди постепенно начали расходиться. Спустя несколько минут, наполненных звоном монет, бросаемых в чашу для подаяний, и гулом негромких разговоров, зал церкви окончательно опустел. Едва дверь раскрылась за последним из прихожан, Климений вышел навстречу проповеднику.

– Патриарх, – парень с козлиной бородкой склонился в глубоком поклоне, приветствуя старшего в духовной иерархии.

– Молодец, – с поощрительной улыбкой сказал Климений. – Я наблюдал за твоим выступлением. Ты отлично провёл мессу.

– Благодарю, Патриарх, – не разгибаясь, ровным тоном ответил проповедник. – Ваша похвала для меня – высшая награда, пускай я её и не заслуживаю. Я – всего лишь скромный проводник, претворяющий простым людям двери в мир богов.

– Как твоё имя?

– Меня зовут Петрий, Патриарх.

– Выпрямись, Петрий. Хочу как следует рассмотреть проповедника, столь умело зажигающего в слушателях огонь истинной веры.

Парень послушно разогнулся, и Клемений смерил его внимательным взглядом. Петрий оказался моложе, чем показалось Патриарху вначале: скорее всего, ему было едва за тридцать, но гладко выбритый затылок, длинная бородка и хорошо поставленный низкий голос придавали ему солидности, которой иные священники не получали и в куда более позднем возрасте.

Кустистые седые брови Клемения приподнялись:

– Это что, татуировка?

Какого-либо запрета на узоры на теле среди духовенства не было, и всё же это показалось Патриарху немного странным. Рисунки на кожу наносили люди разных профессий, – воины, маги, даже некоторые земледельцы, стремящиеся выделиться среди остальных, – но у священников Клемений интереса к татуировкам никогда не встречал. Это было излишеством, и для проповедующих аскетизм монахов подобное украшение считалось по меньшей мере неуместным. Тем не менее, из-под уха Петрия выглядывал маленький чёрный узор, изображающий стилизованную змейку.

– Да, Патриарх, – Петрий снова склонил голову. – До того, как стать священником, я был подмастерьем врача. Нанёс татуировку по глупости, думая, что свяжу свою жизнь с медициной. Молодость щедра на ошибки.

Клемений задумчиво покивал головой. Слова Петрия были мудрыми и совсем не соответствовали относительно юному возрасту.

– Все мы совершаем ошибки, Петрий, – назидательно произнёс Патриарх, – Но далеко не всем достаёт разума это признавать. Я рад, что ты это понимаешь. Но от татуировки я бы настоятельно рекомендовал избавиться: не хотелось бы, чтобы подобные нательные рисунки смущали прихожан.

– Если вы позволите, Патриарх, – Петрий склонился ещё ниже, – Я хотел бы её оставить. Она напоминает мне о том, что люди несовершенны. Напоминает так же о том, кем я был и кем стал. Татуировка – это такая же часть меня, как руки и ноги – я могу их лишиться, но это сделает меня совсем другим человеком.

Климений нахмурился. Он не привык, чтобы ему перечили, и всё же в словах Петрия определённо имелась своя логика.

– Что же, да будет так, – неохотно согласился Патриарх, машинально оглаживая длинную бороду, на фоне которой скудная растительность на лице молодого проповедника выглядела совсем жалкой. – В конце концов, священники, хоть и являются служителями богов, всё же остаются смертными людьми со своими особенностями и недостатками, а наш устав татуировок никак не запрещает. Тем не менее, я вынужден попросить тебя сменить сутану на одеяние с более высоким воротником: если татуировку заметил я, это могут сделать и другие. Не будем давать прихожанам повода для досужих обсуждений.

– Разумеется, Патриарх. Не сомневайтесь, я так и поступлю. Спасибо за понимание.

Клемений степенно кивнул:

– Не за что, Петрий. Можешь выпрямиться, – дождавшись, когда проповедник выполнит просьбу, Патриарх продолжил: – На следующей неделе предстоит большое церковное празднество. Ты знаешь о нём?

– Разумеется, Патриарх, – юный проповедник отвечал чётко, словно читал с листа. – Летнее равноденствие, дата, в которую Эрдо победил Фейнда, заключив его в подземную тюрьму. Великий праздник.

– Именно. В церкви по такому случаю будет проходить торжественная месса. Я хочу, чтобы её провёл ты.

Петрий замер.

– Это большая честь для меня, Патриарх, – осторожно подбирая слова, начал он, – но разве этим обычно занимаетесь не вы? Такая месса – большая ответственность, и я…

– Ты справишься, Петрий, – мягко остановил Клемений поток возражений. – Я в тебя верю. Сам я уже стар, и подобная работа даётся мне всё сложнее. Трудно это признавать, но, похоже, пришло время уступить некоторые дела молодым и многообещающим проповедникам. И не беспокойся – я выйду в конце и прочту заключительную часть. Ты же проведёшь основную мессу. Я ведь могу на тебя рассчитывать?

Петрий угодливо склонился, прижав руки к груди:

– Как вам будет угодно, Патриарх. Я сделаю всё строго в соответствии с вашими указаниями и приложу все силы, чтобы не подвести вас.

Правила общения между духовными лицами не предполагали никаких физических контактов, но Клемений позволил себе от них отступить и по-отечески положил покрытую пигментными пятнами кисть на плечо Петрия, с удивлением отметив про себя, что рука проповедника была жилистой и не по-монашески твёрдой.

«Похоже, медики не гнушаются физической работой, – подумал он, чуть сжимая костлявые пальцы, – А может, мне от старости начинает мерещиться».

– Не сомневаюсь, Петрий, – вслух сказал он, сморщив лицо в покровительственной улыбке. – Ты у нас совсем недавно, но я почему-то тебе доверяю.

***

«Проклятый лес».

В опустившихся на землю сумерках было практически невозможно разглядеть следы двух лошадей, но Саку это и не требовалось: заклинание поиска избавляло её от необходимости играть в следопыта. Женщина прекрасно знала, что люди, за которыми она шла, не могли оторваться далеко, – слишком мало прошло времени, – а потому не сильно торопилась: в отличие от неё, им требовался отдых, тогда как сама Саку могла обходиться без сна несколько суток напролёт.

«Засранный кустарник».

Всё так же следуя за красноватой дымкой, указывающей путь, которым шли преследуемые ей люди, Саку спрыгнула с позаимствованного у трактирщика коня и свернула с узкой тропы. Упомянутая ей в проклятиях растительность топорщилась шипастыми ветвями, грозила предательски ткнуть в глаза, подло запутаться в волосах, мстительно исцарапать руки.

«Говённый конь».

Ездовое животное протестующе зафыркало, не желая сопровождать свою хозяйку вглубь леса, туда, где проторенную тропинку сменяла густая, практически непроницаемая стена кустарника. Раздражённая Саку резко дёрнула за поводья, вынуждая непослушного коня следовать за собой.

«Вонючие полудурки. Нельзя, что ли, было идти по обычной дороге, как делают все нормальные люди?»

Костеря почём зря всё, что только могло вызвать её недовольство, – а таких вещей, как оказалось, было совсем немало, – Саку продвигалась вперёд, с растущей злостью вырывая ботинки из путающейся в ногах высокой травы. Впрочем, досадные неудобства женщину остановить не могли: одновременно с раздражением в ней поднимался и азарт.

«Да куда ж вас, ослов, Фейнд-то понёс?» – размышляла Саку, продираясь сквозь редкие проплешины в кустарнике.

В том, чтобы сбежать после кровавой бойни в таверне, не было ничего удивительного: в конце концов, даже на разбойном Ухартике массовые убийства не могли остаться без внимания, и к победителям в драке непременно возникли бы неудобные вопросы, отвечать на которые точно бы не хотелось. Судя по следам, зачинщиком схватки был именно вышибала, а значит, показания свидетелей могли привести к тому, что уже на следующий день виновник оказался бы на виселице. Законы Ухартика суровы, и наиболее частым наказанием за убийство была смерть.

Исходя из этого, побег вышибалы и его спутника казался абсолютно разумным и логичным. Но в лесу логика закончилась.

«Зачем сворачивать с тропы? Ко всем поселениям на острове ведут протоптанные дороги. Неважно, хотели вы скрыться в другом городе или планировали отплыть на первом попавшемся корабле – в любом случае нужно следовать по дороге, а не забираться в херовы кусты!»

Саку эмоционально сплюнула. Заклинание поиска обладало одной неудобной особенностью: вместо того, чтобы прямо показывать направление к цели, оно вело по тому пути, который проделал разыскиваемый объект. Иначе говоря, твоя цель могла находиться прямо перед тобой, но заклинание всё равно вело бы тебя в сторону, описывая траекторию перемещений преследуемого человека. Поэтому, хотела того женщина или нет, ей не оставалось ничего, кроме как повторить путь беглецов.

«Ну наконец-то!»

Кустарник резко закончился. Саку оказалась на широкой, постепенно уходящей вниз поляне, застеленной плотным ковром из белых цветов. Выглядело это настолько красиво и умиротворяюще, что женщина не стала даже пытаться подобрать для раскинувшегося пейзажа очередное ругательство.

Покрытый цветами склон плавно спускался к неприметному фьёрду, который производил впечатление весьма удобного убежища для контрабандистов: небольшой, окружённый деревьями, он был надёжно укрыт со всех сторон, и обнаружить его, если не знать, где искать, было возможно лишь при очень большой удаче.

Очевидно, Саку оказалась не первой, кому в голову пришла подобная мысль. На приземистом холме над фьёрдом располагалась маленькая покосившаяся хижина из небрежно сколоченных между собой брёвен.

«Не захотели бежать с острова? Решили стать отшельниками? – задумалась Саку, решительно двинувшись вперёд. – Что же, если так, то я нарушу ваше уединение».

Под ногами что-то дважды негромко щёлкнуло. Женщина мгновенно напряглась, отпустила поводья и сосредоточилась на окружающем пространстве.

Разглядеть быстрое движение в густеющих сумерках было сложно, но полагаться на одно лишь зрение Саку и не собиралась. Слух улавливал даже самые тихие звуки, кожа ощущала еле заметное дуновение ветра. Тело женщины всеми чувствами воспринимало мельчайшие изменения в обманчиво спокойной обстановке.

Поэтому, когда её едва не пронзили сразу два арбалетных болта, Саку была готова.

Правая кисть взметнулась в воздух, перехватывая древко у наконечника, в считанных сантиметрах от груди, тут же дёрнулась дальше. Корпус Саку немыслимо извернулся, пропуская второй болт мимо себя; всё та же рука мелькнула змеёй, двумя пальцами вцепившись в самый край оперённого хвостовика.

– Вот что бывает, когда недооцениваешь добычу, девочка, – негромко отчитала Саку сама себя. Самоуничижительные мысли бесцеремонно прервал сухой каркающий смех, раздавшийся снизу со склона.

– Моё уважение, Огненная Саку! – высокий старик потешно склонился, не позволив женщине разглядеть своё лицо. – Предыдущий гость… Кхм, неважно. А ты – даже не отбила, а поймала два болта, причём – одной рукой. Вот что значит регулярные тренировки!

Не обратив внимания на странный комплимент, женщина прищурилась, не спеша приближаться к мужчине. Она не видела тех, кого преследовала, но один из них по описаниям был молодым тщедушным пареньком, а второй – невысоким и крупным вышибалой. О высоком и костлявом старике речи точно не велось.

– Ты ещё что за хер? – культурно осведомилась она. Старик выпрямился и развёл руки в стороны, позволяя как следует себя рассмотреть.

Саку тут же пожалела о своей грубости. Она сразу узнала мужчину. Хоть и постаревший, перед ней явно стоял Нагренмелл, один из опаснейших Мечей в истории Райамета, более десяти лет считавшийся мёртвым. Похоже, мнение было ошибочным: для мёртвого Нагренмелл оказался слишком говорлив.

– Ну что, Огненная Саку? Саку Жестокая, Бессердечная Саку – ты заслужила немало почётных, – он явно выделил это слово, – и громких титулов. Так и будем стоять?

– А что ты предлагаешь, Карающий? – женщина упрямо вскинула голову. Если уж начала дерзить, так надо делать это до конца.

– А-ха, Карающий… – усмехнулся Нагренмелл, качнув седой головой. – Давненько я не слышал этого звания. Я предлагаю пройти в мой дом. Давай поговорим.

– А если я откажусь?

– Это вряд ли, – Нагренмелл с сочувствием цокнул языком. – Понимаешь, я решительно не могу тебя отпустить, пока мы всё с тобой не обсудим.

Женщина не ответила. Тогда старик проникновенно добавил:

– Ну же, Саку. Ты всегда была благоразумна. Соглашайся. Мне не хотелось бы убивать Восьмого Меча.

Воительница фыркнула:

– Сомневаюсь, что тебе это удастся, старик. Раньше – ты бы, конечно, справился, но… А, Фейнд с ним, – решив, что подраться они всегда успеют, Саку бросила арбалетные болты на землю. – Когда ещё выдастся возможность поговорить с легендарным Нагренмеллом?

– Ты меня не разочаровала, – мужчина удовлетворённо кивнул. – Обходи правее, по низине – там растяжек нет.

Женщина послушно двинулась в указанную сторону. Старик тем временем поднял голову, направив взгляд в покрывающееся первыми звёздами небо, и продолжил говорить, словно рассуждая сам с собой:

– От «чтозахера» до «легендарного Нагренмелла»… Вот это я понимаю, карьерный рост.

– Кстати, про карьерный рост, – вспомнила Саку, желая соскочить с неловкой темы. – Третий.

– Что – третий? – не понял Нагренмелл.

– Я не Восьмой Меч, а Третий.

– Воистину, в Райамете настали тёмные времена, – картинно расстроился старик. – Если сегодня Третьим Мечом становится женщина, то я боюсь представить, что произойдет завтра!

– Будешь много говорить, и до завтра не доживёшь, – мрачно пообещала Саку. В ответ раздался громогласный взрыв хохота:

– О, Эрдо! Дерзкая девчонка, как я рад, что ты пришла!

Глава 9

– Долго ещё?

– Нет.

– Ты говорил то же самое несколько миль назад.

– И через несколько миль повторю ещё, если ты не угомонишься.

Ванаби раздражённо фыркнул. Они поспали лишь пару часов, – больше для того, чтобы дать отдохнуть лошадям, чем ради восстановления собственных сил, – и организм парня начинал сдавать. Под ореховыми глазами залегли глубокие тёмные круги, лицо осунулось, движения стали медлительными и неловкими. Рик на это внимания не обращал: если их нагонит напарник Моргена, усталость Ванаби окажется наименьшей из возможных проблем.

Лошадь Ванаби одобрительно заржала, в кои-то веки поддерживая своего седока. Темп, заданный Риком, не устраивал их обоих, и на этой почве между непокорным животным и Ванаби начало проклевываться некое подобие взаимопонимания.

Шум, производимый лошадью, Рик хладнокровно проигнорировал. Его занимала одна лишь дорога, извивающаяся между приземистых зелёных холмов.

Они вышли из леса ранним утром, когда первые солнечные лучи робко коснулись стволов крайних деревьев. Узкая тропка вывела их на широкий тракт, укатанный сотнями колёс, утоптанный тысячами копыт, отполированный десятками тысяч ботинок. Идти сразу же стало легче: Рик пустил лошадь лёгкой трусцой, а Ванаби нашёл в себе силы, чтобы снова задавать вопросы. Пока они были в лесу, он молчал, чем несказанно радовал своего спутника.

– В какой город мы идём?

Рик терпеливо втянул воздух сквозь раздувшиеся ноздри, но спустя пару секунд всё же решил ответить:

– Он называется Каталенсия. Столица острова. Там находится одна из резиденций Саката.

– Одна из? – зацепился за оговорку Ванаби. Рик кивнул:

– Да, одна из. Под патронажем Саката находится целая куча островов, – я и сам не знаю, сколько именно. И на многих из них имеются его резиденции.

– То есть, чисто теоретически, его может там и не быть?

– Да.

– А что мы будем делать, если Сакат не в Каталенсии?

Опасения Ванаби были весьма разумны. До недавнего времени Рик и сам их разделял. Волнение бывшего вышибалы развеялось, когда на самой окраине леса перед ними, взмахнув рыжим хвостом, быстро прошмыгнула лиса. Рик прекрасно знал, что означала это примета. Однако делиться своим знанием с Ванаби не спешил: мало кто воспринимал народную мудрость всерьёз. А стоило бы: приметы возникали не просто так.

– Отплывём с острова и будем искать дальше.

– А сколько у него резиденций? – Ванаби никак не унимался.

– Я знаю по меньшей мере о трёх.

– Для человека, не желающего работать на Саката, ты неплохо его изучил.

– Знать о возможных врагах гораздо важнее, чем о друзьях. А вот, кстати, и город.

Дорога обогнула очередной холм, открыв взглядам путников вид на широкую равнину. Почти идеально плоская, с густой порослью невысокой травы, склоняющейся под резкими порывами прохладного ветра, равнина простиралась на мили вперёд, туда, где вдали виднелись серые каменные стены Каталенсии.

Такое место для столицы было выбрано вовсе не случайно: если бы враг подобрался к городу по суше, дозорные в башнях, благодаря особенностям ландшафта, заметили бы противника задолго до того, как он смог бы приблизиться к стенам Каталенсии. Однако внутренних врагов на Ухартике давно уже не встречалось – разделив сферы влияния, Пиратские Князи предпочитали заниматься своими территориями, а не сражаться, а потому стычки между ними стали чем-то из ряда вон выходящим.

– Серьёзная крепость, – оценил Ванаби.

– В мирное время готовься к войне, иначе, когда она наступит, мирного времени ты больше не увидишь, – процитировал Рик слова одного из инструкторов Цитадели. Некоторые вещи впитывались настолько глубоко, что не забывались даже по прошествии многих лет.

Вид показавшегося на горизонте города изрядно воодушевил Ванаби. Почувствовав, что осталось сделать лишь небольшой рывок, парень тут же приободрился и нагнал Рика.

– Как думаешь, нас заметят? – Ванаби указал на внушительные башни с бойницами, что нависали над широкими двустворчатыми воротами с обеих сторон.

– Непременно.

– Но нас всё равно пропустят, верно?

– Посмотрим.

Первое впечатление оказалось обманчивым; несмотря на то, что город был в пределах видимости, к тому моменту, как путники достигли ворот, солнце уже приближалось к зениту.

– Какой огромный, – шёпотом восхитился Ванаби.

Рик был вынужден с ним согласиться. Высота огораживающих город стен была такова, что, пожалуй, до их края не смогли бы дотянуться и пять человек, поочередно вставшие друг другу на плечи. Тень, отбрасываемая крепостью, накрыла их прежде, чем они успели приблизиться к воротам на расстояние нескольких метров.

– Стой! Кто такие?

Чтобы увидеть обратившегося к ним человека, Рику пришлось задрать голову. Стражник свесился между бойниц и поднял лук. Движение могло показаться крайне угрожающим, если бы не отбрасываемые металлическим шлемом с бармицей солнечные зайчики. Рик хмыкнул. Жест, который должен был напугать застывших у ворот людей, выполнял ровным счётом обратную функцию: даже с такого расстояния бывший вышибала прекрасно видел, что на луке нет тетивы.

– Путники, – односложно ответил он. Стражник помедлил, ожидая продолжения. Когда его не последовало, он задал новый вопрос. Неуверенность в голосе с лихвой компенсировалась его громкостью.

– Зачем пожаловали?

– В гости, – Рик и не подумал отступать от своей манеры общения. Судя по тому, что голос стражника снова повысился, тому это явно не понравилось.

– К кому?! Отвечай нормально!

– К Сакату.

Стражник умолк. Поразмыслив пару секунд, он опустил лук и скрылся в глубине башни.

– Ну вот, – расстроенно протянул Ванаби. – Ты его спугнул!

– Вовсе нет, – отмахнулся Рик. – Он пошёл докладывать своему начальнику. Просто жди.

Предсказание оказалось верным: спустя несколько минут за воротами прозвучал отчётливый скрип отодвигаемого засова. Затем одна из створок распахнулась.

– Стойте на месте!

Рик послушно замер. Напротив них стояла четвёрка стражников, сжимающих в руках луки. На этот раз – с тетивами.

– Подтверди, что Сакат тебя ждёт, – вперёд вышел один из воинов – судя по значку на груди, начальник смены караула. Стандартный для стражников простой шлем с бармицей рьяно блестел, смолисто-чёрные усы под прищуренными глазами того же цвета подозрительно топорщились.

Скорее всего, он намекал на татуировку, которую носили на теле все приближённые к Сакату. Таковой у Рика не имелось. Зато – было кое-что другое.

Рик видел, как напряглись стражники, когда он сунул руку за ворот рубахи. Медленно, чтобы не спровоцировать никого из лучников на поспешные действия, Рик извлёк наружу тонкую бечёвку, продетую сквозь массивную печатку:

– Это подойдёт?

Начальник смены присмотрелся к узору на перстне. Чёрные глаза расширились. Удовлетворённо кивнув, он махнул рукой остальным стражникам:

– Опустите оружие!

«Надо же, – подумал Рик. – И впрямь сработало».

– Извините за подозрительность, – обратился к нему командир стражников, машинально оглаживая усы. – Работа такая, сами понимаете.

– Понимаю, – ничуть не покривив душой, согласился Рик.

– Н-да… Хорошо, –начальник смены недоверчиво на него покосился, но не стал задавать уточняющих вопросов. – Идёмте. Я провожу вас.

Стражники расступились, позволив Рику и Ванаби пройти сквозь ворота. В город сквозь стены вёл окружённый каменной кладкой коридор, позволяющий наглядно оценить масштабы защиты Каталенсии: стена имела ширину в добрые полдюжины метров.

Выведя лошадь из расположенной возле ворот конюшни, начальник смены одним прыжком запрыгнул в седло, ловко намотал на пальцы поводья и неспешным шагом направил лошадь вперёд. Копыта звонко зацокали по мощённой дороге.

– Красиво тут у вас, – вслух отметил Ванаби.

Город и впрямь сильно отличался от того поселения, где они повстречались с Риком. Широкую дорогу окружали густо расположенные дома, похожие друг на друга как минимум внешней опрятностью, свежестью и чистотой. Большинство из них были построены из камня и достигали в высоту двух, а то и трёх этажей: позволить себе такое жильё бедняки точно бы не смогли.

Усы начальника смены гордо качнулись. Позволив себе лёгкую улыбку, словно похвала относилась лично к нему, стражник довольно посмотрел на Ванаби:

– Вы совершенно правы, здесь и впрямь очень красиво. Иначе и быть не может, ведь Каталенсия – один из самых крупных городов на Ухартике. Именно сюда ведут торговые пути всех ближайших островов, здесь живут самые умелые и уважаемые ремесленники.

«А ещё – сюда стекаются налоги со всех окружающих земель», – хмыкнул Рик. Архипелаг не был единым королевством с централизованной властью, но каждый из островов принадлежал одному из Пиратских Князей, который регулярно получал значительные суммы ото всех более-менее значимых дельцов. Это называлось «выплатой за защиту», но за красивыми словами крылся диаметрально противоположный смысл.

«Плати мне, и тогда мои люди тебя не тронут».

У каждого из Пиратских Князей имелась куча подчинённых, разбросанных по всем поселениям на островах – от крупных городов до малозначительных деревушек. И каждый из них готов был по первой же указке своего хозяина привнести в жизнь непокорных жителей массу искусственно созданных трудностей.

У того, кто отказался бы заплатить, совершенно случайно сгорала таверна или конюшня, куда-то пропадали все инструменты из мастерской, неожиданно давала течь шхуна, на которой он выходил в море, – словом, непременно появлялись неприятные обстоятельства, несущие за собой несоизмеримо более значимые убытки, чем выплата за защиту. Мудрый делец понимал это сразу, а потому не противился поборам. Умный – понимал после первого неприятного урока. Глупый – разорялся, а порой и умирал. Зачастую – не один, а вместе со своей семьёй.

– Кроме того, Каталенсия надёжно защищена, – тем временем продолжал разглагольствовать начальник смены, соловьём воспевая достоинства родного города. – Возможно, лучше, чем любое другое поселение на Ухартике, ну или, по крайней мере, точно не хуже. Крепостные стены в несколько метров толщиной, огромный штат регулярно тренирующихся стражников, – глядя на внушительных размеров живот своего провожатого, Рик несколько усомнился в его словах.

– А так же – полномасштабный флот боевых кораблей в порту! Всё это делает Каталенсию абсолютно неприступной. Местные жители ощущают себя в безопасности, а потому могут как следует сосредоточиться на своей работе, не боясь, что нагрянувшие пираты отнимут всё нажитое непосильным трудом.

«Действительно, чего бояться? Самые опасные пираты уже здесь. Но, к счастью, они, как дикие звери: не гадят там, где живут».

В Каталенсии было всё, чего они только могли захотеть: бордели, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Таверны, позволяющие упиваться до потери сознания. Мастерские, способные починить оружие и доспехи. Развитый город давал своим жителям возможность удовлетворить любые запросы, дарил все мыслимые и немыслимые удобства, – и горе тому глупцу, который попытался бы нарушить эту идиллию. Собственные коллеги, осознающие ценность Каталенсии, жестоко пресекли бы действия дебошира.

Для того, чтобы понять, насколько выдающимся управленцем был Сакат Акула, было достаточно посмотреть под выбивающие дробный ритм копыта. О лошадиных лепёшках не велось и речи: тщательно подметённые мощёные дороги сверкали такой чистотой, что с них можно было едва ли не есть. Изредка к ним прилегали простенькие дома из дерева, но Рик не заметил ни одного покосившегося или неухоженного здания: город казался буквально олицетворением порядка.

То и дело на глаза попадались снующие по улицам люди. Прачки с тяжёлыми корзинами вещей, старик, управляющий загруженной овощами телегой, весело смеющиеся дети – складывалось впечатление, будто Рик попал не в один из городов сурового Ухартика, а в столицу страны, не знающей ни войн, ни какого-либо другого проявления насилия.

«Знал бы раньше – попросил бы Саката дать мне работу здесь», – мрачно подумал Рик. Разница между Каталенсией и «Объятиями кракена» была настолько разительной, что причиняла почти физическую боль.

– Нам сюда.

Начальник смены свернул с основной дороги, огибая здание с вывеской в виде свернувшейся змеи – символа, обозначающего лавку лекаря.

– Так будет быстрее, – пояснил он своим спутникам. Рик ответил простым кивком: его интересовала лишь цель, а не дорога к ней. А вот Ванаби не стал скрывать разочарования и тяжело вздохнул: похоже, путешествие по центральной улице с разглядыванием красот Каталенсии радовало его куда больше узких проулков между домами.

– Что это? – Ванаби указал на вытянутое одноэтажное здание, за стеклянными окнами которого можно было разглядеть многочисленных детей, которые, склонив головы, сидели за деревянными столами и что-то на них рассматривали. Что именно – увидеть с улицы было невозможно.

– Это школа, – охотно пояснил стражник, – Одна из нескольких в городе. Все дети, проживающие в Каталенсии, получают первичное образование. Четыре года учёбы обязательны и бесплатны для всех, а дальше – всё зависит от желания. Ну и денег, конечно же, – чуть подумав, честно добавил он.

«Бесплатное образование, – Рик задумчиво потёр изувеченную ноздрю, – Пусть всего четыре года, но всё же на Ухартике большинство детей ограничивается теми знаниями, которые передают им родители. Будущий земледелец учится выращивать рис, как это делали его отцы и деды, сын кузнеца с малых лет помогает ковать металл. Умение писать и читать – роскошь, недоступная жителям более малозначимых поселений. А здесь она предоставляется всего лишь по факту жизни в Каталенсии. Удивительный город».

Даже в Райамете далеко не каждый человек мог позволить своему ребёнку получить сколь бы то ни было значимое образование. Это всегда требовало денег, причём денег немалых. Каталенсия в этом плане выгодно отличалась.

– Мы пришли.

Стражник остановил своего коня на квадратной площади. С двух сторон располагались трехэтажные дома, принадлежащие, скорее всего, каким-то крупным торговым представительствам. Справа от площади вниз уходила широкая каменная дорога, спускающаяся к портовому району. От открывающегося вида дыхание перехватило даже у Рика.

Среди плотно расположенных портовых построек особенно выделялась верфь – массивное здание из белого камня, увенчанное остроконечным шпилем. На вершине шпиля развевался полотняный флаг с изображением кошелька, настолько набитого золотыми монетами, что часть из них высыпалась наружу. Но даже верфь меркла по сравнению с тем пейзажем, который открывался прямо за ней.

Вдоль широкого пирса располагались десятки, если не сотни, кораблей. Большие и маленькие, они мерно покачивались на волнах, буквально заполняя окружённую скалистыми мысами бухту. И над всей этой армадой гордо реяли всё те же флаги с переполненным золотом кошельком, выделяющиеся на фоне сине-зелёного моря.

– Впечатляет, а? – хмыкнул стражник, заметив приоткрывшийся от восхищения рот Ванаби. – У Каталенсии немало достоинств, но главная гордость города – это, несомненно, его флот.

Ванаби не ответил, ограничившись простым кивком. Всё внимание парня занимали корабли в бухте и снующие вдоль причала моряки, казавшиеся с площади крошечными, будто муравьи.

Начальник смены караула негромко кашлянул, привлекая внимание:

– Ну что, может, пойдём дальше?

С явной неохотой Ванаби оторвался от разглядывания портового района:

– Да… Конечно. Пора.

Четвёртую сторону площади занимало самое гигантское здание, которое они только видели в Каталенсии. В нём было целых пять этажей, а боковые стороны проходили в точности по краям площади. Учитывая, что ширина самой площади достигала, пожалуй, доброй сотни метров, масштабы строения вполне могли поспорить с иными королевскими дворцами.

Стражник спокойным шагом провёл их к центральному входу, издалека махнув рукой паре бойцов, которые стояли у ворот, лениво облокотившись на алебарды.

– Гион, Пикан, приветствую, – он спрыгнул с лошади, и Рик с Ванаби незамедлительно последовали его примеру. – Эти люди хотят встретиться с Сакатом.

Охранники не шелохнулись. Левый из них, – скорее всего, Гион, – окинул гостей подозрительным взглядом:

– И тебе не хворать, Кардо. Ты знаешь правила.

– Само собой, – начальник смены повернулся к Рику. – Покажи им знак.

Рик мог бы показать спесивым стражникам немало интересных знаков, большинство из которых считались крайне оскорбительными, но делать этого, разумеется, не стал. Он отвёл ворот рубашки в сторону и продемонстрировал висящую на шее печатку. Всмотревшись в вырезанный на перстне символ в виде кошелька, Гион кивнул и отступил в сторону:

– Проходите прямо по коридору. Вас проводят.

– Мне дальше нельзя, – стражник, которого, как выяснилось, звали Кардо, смущённо потёр выбритый до синевы подбородок. – Не положено. Ну, удачи вам.

– И тебе, – кивнул Рик.

– Спасибо, Кардо! – пискнул Ванаби. Начальник смены улыбнулся, отсалютовав на прощание своими забавными усами, а Рик подумал, до чего же людей радует, когда к ним обращаются по имени. Вроде такой простой инструмент в разговоре, но насколько же действенный.

Гион не солгал: в конце коридора, чьи стены были завешены живописными картинами морских баталий, их действительно встретил мужчина в ливрее.

– Чем могу помочь? – уточнил он, поднявшись из-за стола, за которым до этого перебирал какие-то бумаги.

– Нам нужно попасть к Сакату, – коротко ответил Рик. Мужчина в годах кивнул, блеснув редеющей макушкой, и вопросительно уставился на Рика:

– Тату?

Уже запомнив, что от него требуется, Рик отработанным движением извлёк из-под рубашки кольцо. Мужчина поправил полукруглые очки на крючковатом носу:

– Сакат наверху. Я вас провожу.

Они всего лишь шли по коридорам и лестницам, не заходя ни в одну из комнат и залов, но даже так у Рика успело сложиться впечатление о резиденции Саката, которое можно было описать всего двумя словами: дорого и безвкусно. Под ногами то и дело оказывались разноцветные аляпистые ковры, в углах встречались разных размеров расписные вазы, кричащие своим видом о баснословной цене, возможно, о чрезвычайной редкости, но точно не о стиле. Рик мог бы придумать тысячу способов использовать золото куда более полезным способом, чем спустить его на бестолковые, в общем-то, украшения лестничных пролётов. С другой стороны, Рик никогда в жизни и близко не располагал такими суммами, которыми распоряжался Сакат, и вряд ли торговец нуждался в его советах.

– Подождите здесь, – на пятом этаже провожатый остановился у инкрустированной драгоценными камнями двери и обернулся к путникам. – Я предупрежу Саката о вашем визите.

Он распахнул дверь, и до ушей Рика донеслись громкие разноголосые стоны. Судя по налившимся пунцом ушам Ванаби, услышал пикантные звуки не он один. Однако провожатого неловкая ситуация ничуть не смутила: не меняя выражения лица, мужчина прошмыгнул внутрь и закрыл за собой дверь, отрезая Рика и Ванаби от громких нот эротической симфонии.

– Кхм, – прочистил горло Рик, решив сказать хоть что-то, чтобы сбавить неловкость, – Похоже, и впрямь придётся немного подождать.

Ванаби шумно выдохнул, по-видимому, обозначая своё согласие.

Они простояли у двери ещё около минуты, прежде чем она снова распахнулась, выпуская недавнего провожатого наружу.

– Заходите. Сакат готов вас принять.

«Здорово, что он готов, – подумал Рик, прежде чем шагнуть внутрь комнаты. – Но было бы совсем замечательно, если бы я мог сказать то же самое о себе».

Глава 10

У сильных мира сего, вероятно, был какой-то фетиш на то, чтобы обзаводиться чересчур просторными для одного человека помещениями, украшать их всеми мыслимыми и немыслимыми предметами роскоши, а затем занимать всё это убранство в одиночку. Что же, если и так, то Сакат стремился вырваться в безусловные лидеры.

В комнате, куда вошли Рик с Ванаби, при желании можно было без проблем расквартировать взвод солдат. А, если как следует потесниться, то, пожалуй, и целую роту. Но никакой роты солдат Рик, как ни странно, не наблюдал. Вместо этого его встретили изображающие обнажённых женщин статуи из чистого золота, выставленные по периметру колоссальных размеров комнаты, пурпурного цвета драпировка на стенах и огромная кровать с не менее огромным полупрозрачным балдахином.

«Неверное, для той же роты солдат», – пошутил про себя Рик. Ложе было не двуспальным и даже не трёхспальным: кровать, явно сделанная на заказ, по размерам в разы превосходила всю каморку, которая выделялась вышибале «Объятий кракена». Да что там – вероятно, она с трудом поместилась бы даже в главном зале таверны. И сейчас с этой самой кровати, подхватив одежду и быстро перебирая стройными ножками, в сторону второго выхода из комнаты спешно улепётывала парочка молодых девушек. Рик постарался на них не смотреть, – рабыни, а кем-то иным они быть, скорее всего, не могли, годились ему в дочери.

– Духи морей, кого я вижу! Рик! Рад видеть тебя в добром здравии!

Радушный голос эхом пронёсся по комнате. Рик с почтением кивнул в ответ:

– И тебе не хворать, Сакат.

Тот, кого он при первой встрече ошибочно принял за простого торговца, неожиданно энергичным для массивной туши движением вскочил с кровати и запахнул белый халат, ничуть не смущаясь продемонстрированными частями тела, которые в приличном обществе было принято скрывать. Боковым зрением Рик заметил, как Ванаби культурно отвернулся. На лице самого Рика не дрогнул ни один мускул: для того, чтобы его смутить, требовалось нечто гораздо большее, чем не до конца обвисшие после постельных утех мохнатые чресла.

– Признаться честно, я совсем не ожидал твоего визита, – повинился Сакат, на ходу завязывая пояс. – Помнится, в прошлый раз ты не слишком-то горел желанием работать на меня и, несмотря на все посулы и обещания золотых гор, которых ты, несомненно, заслуживаешь, предпочёл должность обычного вышибалы в захудалой таверне. Кстати о таверне: как поживает Хадис?

«Ты прекрасно знаешь, как он поживает. Как знаешь и обо всех остальных подчинённых, регулярно передающих тебе выплату за защиту через твоих сборщиков».

– Когда я уходил, он был в полном порядке, – заверил Рик. Некоторые мысли не стоили того, чтобы их озвучивать.

К этому моменту Акула наконец дошёл до своих гостей, позволяя как следует себя рассмотреть. Выглядел он лет так на пятьдесят, но это скорее свидетельствовало о праздном образе жизни, нежели о реальном возрасте. Высокий, грузный, с сеткой глубоких морщин в уголках чёрных глаз, свойственной людям, которые часто улыбаются, и с тонкой, тщательно подбритой бородкой, подчёркивающей контур головы. Рик подумал о том, что, если бы не эта растительность на лице, определить место, где находится подбородок Саката, было бы весьма затруднительно.

– Вот замечательно! – обрадовался Сакат, – Хадис – отличный работник и хороший человек. Таких, как он, надо ценить.

Рик мог бы поспорить, встречаются ли среди подчинённых Пиратским Князям по-настоящему хорошие люди, но делать этого не стал. Некоторые споры не стоили того, чтобы их начинать.

Он крепко пожал протянутую пухлую ладонь, стараясь не думать о том, что Сакат после недавнего прелюбодейства не потрудился даже помыть руки.

«Ничего, потерплю. Просто потом вымою свои. Дважды», – угрюмо пообещал себе Рик.

– Кстати, о хороших людях, – опомнился Сакат. – Представишь мне своего спутника?

Ванаби в отдельном представлении не нуждался:

– Меня зовут Ванаби, уважаемый Сакат Акула.

Пиратский князь распахнул рот в по-отечески тёплой улыбке, блеснув двумя рядами идеально ровных белых зубов:

– Просто Сакат, юноша. Не нужно формальностей. В конце концов, друзья Рика – это и мои друзья.

Он протянул руку Ванаби, и тот с готовностью ответил на рукопожатие, никак не проявляя брезгливости, а Рик неожиданно почувствовал прилив гордости за своего спутника.

«Выйдет из него толк. Однозначно».

– Так, а чего же мы стоим! – Сакат живо хлопнул себя по лбу и вдруг громко гаркнул, повернув голову к задней двери: – Шору! Организуй гостям стол!

Кем бы ни был этот Шору, он оказался весьма расторопен. Не прошло и минуты, как посереди комнаты вырос приземистый столик, на который пара служанок, – те же самые, что совсем недавно сбежали из комнаты, – водрузили сверкающий позолотой и исходящий паром чайник и три пиалы, тут же наполненные ароматным чаем. Следом за ними сквозь дверь вошли ещё двое, мужчина и женщина. Женщина поставила на стол поднос с нарезкой из фруктов, а мужчина поместил рядом с Сакатом непонятное устройство в виде вазы, из центра которой вырастал гибкий и длинный шланг.

– Подушки, – вкрадчиво напомнил Акула. Добавлять ничего не требовалось: слуги тут же притащили три подушки и уложили их вокруг круглого столика.

– Благодарю, – Сакат удовлетворённо кивнул, отпуская своих подчинённых, и, кряхтя, первым уселся на подушку, подавая пример гостям:

– Прошу, присаживайтесь.

Пока Рик и Ванаби устраивались на непривычно мягких и низких подушках, заменяющих стулья, Сакат взял в свои руки шланг, поднёс к пухлым губам, глубоко затянулся и с наслаждением выдохнул густой клуб белого дыма.

– О-о-о… Хорошо! – от избытка чувств он довольно сморщился и причмокнул. – Я, Рик, вот что думаю: только те разговоры, которые проходят в максимальном комфорте, могут привести собеседников к общей выгоде. Кстати, будешь?

Свернув шланг, он протянул его Рику, но тот лишь отрицательно покачал головой и с предупреждением покосился на Ванаби. Сам он никогда не уважал курительных трубок, но о знаках, передаваемых с помощью свёрнутого или же выпрямленного шланга, был прекрасно осведомлён. Сакат был человеком, от которого можно было ожидать любой гнуси.

Впрочем, его опасения оказались напрасны. Акула, жестом предложив Ванаби покурить, по-прежнему оставил шланг свёрнутым, а молодой парень, уважительно кивнув головой, отказался:

– Благодарю вас, Сакат. Я воздержусь.

– Ну, как знаете, – Толстый мужчина легко пожал плечами и вновь затянулся. Затем произнёс чуть сипловатым от дыма голосом:

– Х-ха… Вот теперь-то можно и поговорить. С чем пожаловал ко мне в гости, Рик? Наконец понял, что работа вышибалой – это пустая трата твоих навыков, достойных куда лучшего применения? Ну же, обрадуй меня. Будь уверен – работа на старину Саката тебе понравится, точно тебе говорю!

– Не сомневаюсь, – вежливо ответил Рик. – Однако сейчас я пришёл вовсе не за этим. Видишь ли, я уже нашёл себе… Работодателя, – он кивнул в сторону Ванаби, – и менять его пока не планирую.

Чёрные брови Саката взметнулись вверх:

– О как! Признаюсь, юноша, я тебя недооценил. Тебе удалось заполучить охранника, которого не смог уговорить даже я! – Он уважительно покачал головой. – И чем же ты смог заманить его на свою сторону?

– Масштабом, – подумав несколько секунд, выдал Ванаби. – И, надеюсь, смогу привлечь тем же самым и вас.

Сакат приложился к пиале, забавно дёргая обвислыми щеками, погонял чай во рту, проглотил. Потом вдохнул новую порцию дыма, жестом показав Ванаби, чтобы тот продолжал.

– У меня есть цель, – набрав полную грудь воздуха, решительно заговорил Ванаби. – Как вы, наверное, знаете, королевством Райамет уже долгое время правит узурпатор, занявший трон в результате переворота. Я хочу вернуть на престол того, кому он принадлежит по праву рождения.

– Как же, слышал, – пожевав губами, медленно пробормотал Сакат. – Сейчас Райамет возглавляет король Эдан, верно? Бывший Первый Меч, убивший Олтема и всю его семью. Я в чём-то ошибаюсь?

Лицо Ванаби окаменело: было заметно, что непринуждённые слова Саката больно резанули юношу.

– Ошибаетесь. Не всю.

– Ага. Значит, ошибаюсь. И кто же из Корандов смог выжить?

– Я.

Акула хмыкнул и опустил веки. Рик в разговор не вмешивался: сейчас успех их предприятия целиком и полностью зависел от действий Ванаби.

– Висван, – не открывая глаз, догадался Сакат. – Значит, ты Висван.

– Я предпочитаю имя Ванаби. Но – да, при рождении мне было дано имя Висван Коранд.

– Значит, сын Олтема уцелел, – задумчиво протянул Сакат. О курительной трубке, как и о чае, он, похоже, забыл. Покосившись на Рика, Сакат заговорил снова, поражая бывшего вышибалу своей проницательностью:

– Хм… Что же, это многое объясняет. В частности, становится понятно, откуда у Рика такие выдающиеся навыки, и почему он, отказавшись даже от моих предложений, согласился последовать за тобой. М-да. Вот так новости.

Рик молчал, не подтверждая и не опровергая рассуждений Саката. Но тот, судя по всему, в подтверждениях вовсе не нуждался.

Пиратский князь в очередной раз затянулся дымом, выдохнул. Повторил это действие ещё трижды. Рик и Ванаби хранили молчание, предоставляя Акуле возможность подумать.

– Предположим, это правда, и ты действительно наследный принц Райамета, – в конце концов сказал Сакат. – Так же предположим, что твой спутник – выпускник знаменитой Цитадели Мечей, охранников короля, которые приучаются к клинку едва ли не раньше, чем к материнской сиське. Но я всё равно ума не приложу, что причём здесь такой скромный делец, как я!

Он с сожалением развёл руками, но Рик видел хитрый огонёк, на мгновение мелькнувший в глубине маленьких чёрных глаз, быстро стрельнувших в его сторону.

«Вот что значит настоящий торгаш, – не шевельнувшись, мрачно отметил Рик. – Набивает себе цену ещё до того, как её предложат».

– Для того, чтобы воплотить задуманное, нам нужна ваша помощь. Корабли. Воины. Возможно, какие-либо иные ресурсы, позволяющие достичь намеченной цели.

– Зачем?

Ванаби замер.

– Что – зачем?

– Зачем всё это нужно?

– Как это – зачем? – похоже, вопрос не на шутку разозлил Ванаби. – Разумеется, чтобы свергнуть преступника и вернуть законную власть в Райамете!

Сакат неожиданно обидно расхохотался, и эхо его смеха загромыхало по обширному помещению.

– Ох, юноша, – вытерев несуществующие слёзы, успокоился Сакат, – Прошу простить мне этот смех, но ваша наивность уморительна. Духи моря, законная власть? А знаешь ли ты, откуда эта власть берёт своё начало? Нет? Давай-ка я тебе расскажу.

Он почесал широкую ноздрю и заговорил тоном умудрённого годами ментора, читающего лекцию ничего не смыслящим студентам:

– Любой правитель – это удачливый разбойник, умудрившийся захапать себе приличный кусок территорий и узаконивший свою власть по праву силы. Ну, или потомок такого разбойника, – тут же поправился он. – Можно много рассуждать о легитимности, справедливости, – но на самом деле правда проста и неприглядна: правитель – это тот, кто с оружием в руках смог подчинить себе других людей. Его сила – вот единственный закон, даровавший ему право властвовать над остальными. И у вас этой силы нет.

Сакат щёлкнул пальцами, и драпировка боковых стен тут же раздвинулась в стороны, открывая вид на две прежде скрытые полости. Прямо сейчас в каждой из них находилось по дюжине человек. Каждый из них сжимал в руках по арбалету, болты в которых смотрели в точности на гостей Акулы.

– Так вот, о чём это я, – «вспомнил» Сакат. – Ах, да. Природа власти. Как вы уже, наверное, поняли, она принадлежит сильному. И богатому. Тому, кто может остановить любого, кто на эту самую власть посягнёт. Или, – он широко улыбнулся, – щедро отплатить тому, кто ему в этом поможет. Скажем, скромному торговцу, которому по счастливой случайности удалось поймать готовящего переворот наследного принца.

– Шогу, – впервые за долгое время заговорил Рик. – Это не имя слуги, верно?

– Для простого охранника ты чересчур догадлив, – то ли похвалил, то ли упрекнул его Сакат. – Да, ты прав. Я сам придумал этот шифр. «Шогу» – команда, приказывающая стрелкам занять позиции. Я ведь прекрасно знаю, на что ты способен, Рик. Такое не забывается. Но сможешь ли ты спастись от пары десятков болтов одновременно? Ох, что-то я сомневаюсь. Так что лучше не дури и позволь моим людям себя связать.

– Это вряд ли, – Рик нарочито медленно подобрал под себя ноги, заставив глаза Саката с предупреждением сщуриться. Акула поднял руку вверх, и Рик понял: как только рука Пиратского Князя опустится, они с Ванаби умрут.

– Не дури, Рик, – напряжённо прошипёл Сакат. – По-доброму тебя прошу.

– Да, – вдруг согласился Рик, и Ванаби дёрнулся, словно ему отвесили пощёчину. – Пожалуй, ты прав. Спастись от пары десятков болтов я не смогу.

– Приятно иметь дело с разумным человеком, – осклабился Акула. Рука его, впрочем, не шевельнулась, так и замерев в поднятом положении.

– Я не договорил, – грубо оборвал его Рик. – Спастись мне и впрямь не по силам. А вот забрать тебя с собой, – вполне.

Лицо Саката застыло, румяные щёки побледнели. Глаза забегали, обдумывая все возможные варианты.

Скорее всего, за живых пленников Эдан заплатил бы больше, чем за мёртвых, но Рик отказался сдаваться, твёрдо обозначив свою позицию. Убить их? Пожалуй, возможно. Практически наверняка. Но выживет ли он сам?

Руки воина покоились на поясе, отягощённом двумя клинками. Обычный боец не успел бы извлечь оружия. Впрочем, обычный боец не смог бы спасти Саката от десятка взбунтовавшихся рабов, напавших на него в таверне много лет назад.

Все эти мысли были буквально написаны на мясистом лице Саката. Рик легко читал каждую из них. Он не торопил. Пиратскому Князю нужно было дать время пораскинуть мозгами.

Напряжённые, как тетивы сжимаемого в руках оружия, арбалетчики ждали только сигнала своего хозяина. Лицо Рика было непроницаемо. Холодные серые глаза спокойно уставились в чёрные.

И чёрные глаза сдались.

– Так, отставить! – скомандовал Сакат своим стрелкам. Арбалеты опустились вниз. Впрочем, Рик не обманывался: вернуть оружие в прежнее положение было делом одной секунды. Но и секунда – это уже немало.

– Ох, похоже, я совсем заработался, – Акула помотал головой и пошлёпал себя по щекам, вызвав на лице комичные жирные волны. О том, какой именно работой Сакат был занят до прихода Рика и Ванаби, он упоминать не стал. – Прошу, не злитесь на старика. В голове всё так помешалось, что перестал отличать врагов от друзей! Давайте-ка лучше выпьем и забудем об этом досадном недоразумении.

Он помахал рукой стрелкам, и те, помедлив пару секунд, задвинули укрытые бордовой драпировкой фальшь-панели на место, вернув комнате прежний умиротворяющий вид. После этого Сакат приглашающе воздел свою пиалу, обозначая дружелюбный настрой, но ни Рик, ни Ванаби его жеста не поддержали. Рик предпочитал держать руки свободными – на случай, если Сакат вдруг передумает. Ванаби же просто зеркально повторял всё за ним.

Сакат печально вздохнул:

– Эх… Понимаю. Доверие – оно как, прошу прошения, жопа изнеженной принцессы: покрывается синяками от малейшего шлепка. Но позвольте мне всё же наложить на этот синяк лечебный компресс: я согласен, – и да услышат меня духи моря! – поддержать вас всем, чем только смогу. Само собой, – тут же добавил он, – при условии, что мы договоримся о цене.

– Чего ты хочешь? – сухо уточнил Ванаби, впервые за время разговора перейдя на «ты».

– Сейчас? Ничего. Вернее, не так. Сейчас у вас нет ничего, что вы могли бы мне предложить. Но если вдруг, – я подчёркиваю, – если вдруг нам удастся реализовать вашу задумку, я был бы несказанно рад, если бы новый, законный, – он уважительно кивнул в сторону Ванаби, – король не забыл о скромном торговце, который ему в этой самой реализации помог.

– Несомненно. Ста тысяч золотых монет будет достаточно?

Рик едва сдержался, чтобы не поперхнуться. Годовой доход Райамета составлял около восьмидесяти тысяч. Сумма, предложенная Сакату, была поистине баснословной.

Однако Сакат лишь тихо рассмеялся, покачивая валунообразной головой:

– О, нет, уважаемый Ванаби, – Рик про себя отметил, что Акула впервые обратился к парню по имени. Прежде он называл его не иначе как «юношей». – Золото, сколько бы его ни было, меня давно не интересует. Моих собственных запасов хватает мне с лихвой, уж можете мне поверить. Так что – нет, золото мне не нужно. Я бы предпочёл получить кое-что другое.

– И что же?

Сакат отпил из своей пиалы, смачивая пересохшее горло.

– Насколько мне известно, королевство Райамет обладает приличным запасом редкого ресурса, – невинно проговорил он, – позволяющим творить, не побоюсь этого слова, настоящие чудеса. Я хочу получить его часть. Совсем немного! Скажем, – Сакат сделал вид, что задумался, – сто бочек. Да, мне кажется, десять тысяч литров элиумного эликсира будет более чем достойной оплатой за мои труды.

Рик поджал губы. Он никогда особо не вникал в то, как именно распределяется элиум, но примерно представлял, какие объёмы получали Гильдия магов и Церковь. Видел бочки, развозимые по расположенным в разных точках Райамета элиумным чашам. И готов был побиться об заклад, что на всех там было не больше тысячи литров в год.

Ванаби, вероятно, этого не знал. В то время, когда Райаметом правил его отец, он был совсем ещё ребёнком, а потому ему было невдомёк, как именно и в каких объёмах осуществлялась передача элиумного эликсира внутри королевства.

Если бы не его незнание о порядках Райамета, он вряд ли сказал бы то, что сказал.

– Пусть так. Я согласен.

– Вот и ладушки! – Сакат довольно хлопнул похожими на лепёшки ладонями и расплылся в широкой улыбке. – Рад, что мы сошлись в цене. Хотя, честно говоря, разговор вышел довольно напряжённым, – он неловко хихикнул и с мальчишеской застенчивостью почесал густую чёрную с проседью шевелюру.

– И не поспоришь, – не сдержался Рик. Сакат покосился на него:

– Да уж. Ну, как говорится, неважно, каким путём ты шёл, – главное, что пришёл.

Рик такую поговорку слышал впервые. Скорее всего, Сакат только что её придумал.

– Нам всем надо отдохнуть, – подвёл итог Сакат. Затем – картинно наморщил крупный нос. – А вам – не помешало бы ещё и как следует вымыться. Вы, должно быть, устали с дороги. Давайте-ка мы все приведём себя в порядок, хорошенько покушаем, а вечером встретимся снова и детально обсудим дальнейшие планы. Девочки, проводите гостей к их покоям!

Рик поднялся на ноги первым. Ванаби тенью встал следом за ним.

– Как думаешь, – шёпотом, чтобы служанки Саката не услышали, спросил он, – Сакат на нас нападёт? Ты ведь ему больше не угрожаешь.

– Не нападёт, – с уверенностью, которой ему хотелось бы обладать, шепнул Рик. – Он почувствовал выгоду, которой точно не мог бы ожидать от Эдана, и куш слишком велик, чтобы он разжал свои челюсти.

Провожаемые неизменной улыбкой Акулы, они направились к выходу из комнаты вместе со служанками. Фрукты и две пиалы с чаем остались нетронутыми.

Глава 11

– Господин, я могу сделать для вас что-нибудь ещё?

Рик нехотя разлепил глаза. Наполняющая лохань горячая вода расслабляла мышцы и постепенно вызывала нарастающую сонливость. Рик поборол её, пообещав, что непременно поддастся ей чуть позже.

Комната, хоть и не могла своими размерами поспорить со спальней Саката, всё же была больше любого другого жилища, в котором только приходилось обитать Рику. Предоставленных удобств было более чем достаточно: он в кои-то веки вымылся, стол перед ним был заставлен горячей едой с принесённого служанкой подноса, а кровать едва не хрустела от свежести постеленного белья. Девушка, только что закончившая расставлять еду, с ожиданием замерла напротив, и её намёк был очевиден даже для такого неискушённого ловеласа, как Рик. Но всё же он медлил, не собираясь покидать лохань.

Причина крылась не в том, что женщина его не привлекала, вовсе нет: служанка была весьма хороша собой, и, вполне вероятно, в любой другой ситуации Рик не преминул бы возможностью избавиться от накопившегося напряжения. В конце концов, он давно не был с женщиной, и организм явно давал понять, что совершенно не прочь воспользоваться легкодоступным шансом, который сам собой шёл к нему в руки. Рику стоило больших трудов задвинуть животные инстинкты как можно глубже.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил он девушку, которая, несомненно, была рабыней Саката. – Этого достаточно.

Его естество страстно жаждало женской плоти. Такова была природа мужского организма, и справиться с закономерной реакцией на близость готовой на всё рабыни было попросту невозможно. Однако, помимо остального тела, у Рика имелась ещё и голова. Голова, которая прекрасно помнила, что произошло менее часа назад.

Он никогда не был особенно брезглив или избирателен, но одна мысль о том, чтобы разделить постель с женщиной, совсем недавно выбравшейся из-под жирной туши Саката, вызывала в нём стойкое отторжение. И это чувство было гораздо сильнее любых инстинктивных желаний.

– Как вам будет угодно.

Низко поклонившись, рабыня, совсем недавно прислуживающая в спальне Саката, покинула выделенную Рику комнату, оставив его в одиночестве.

«Надо было сказать ей, чтобы попробовала еду первой», – запоздало подумал Рик. Впрочем, он тут же отмахнулся от этой мысли: если бы Сакат хотел их убить, он воспользовался бы более простым способом, чем травить поданную пищу.

Успокоив себя таким образом, Рик выбрался из лохани, обтёрся полотенцем и решительно накинулся на еду. Желудок довольно заурчал, принимая в себя свежеприготовленные блюда, щедро приправленные дорогими ароматными специями. Такую еду на Ухартике могли себе позволить только весьма зажиточные люди, к которым обычный портовый вышибала уж точно не относился.

Челюсти быстро сминали мягкий рис, вгрызались в сочное мясо, перекусывали овощи. Считалось, что во время приёма пищи следовало сосредотачиваться исключительно на еде, наслаждаясь её вкусом, тщательно пережёвывая каждый кусочек, но Рик, несмотря на мастерство Сакатовых кулинаров, не идущее ни в какое сравнение с простецкими навыками поваров Хадиса, позволить себе такого не мог. Он размышлял.

«Итак, мы в Каталенсии. Более того, нам повезло – Сакат оказался здесь, и нам вроде как даже удалось заполучить его согласие. Хоть и не сразу».

Рику вспомнились ниши за стенами просторной спальни, заполненные арбалетчиками, готовыми в любой момент нашпиговать его с Ванаби болтами так густо, что они стали бы походить на дикобразов. Он не обманывался: тот факт, что ситуация повернулась в их сторону, был целиком и полностью заслугой самого Саката. Точнее – его трусости. Рик сидел слишком близко, а значит, вполне успел бы забрать Саката с собой до того, как пал бы от выстрелов охраны Акулы. По крайней мере, так думал сам Сакат, в прошлом уже ставший свидетелем способностей Рика.

Молодого, сильного Рика, ещё не забросившего тренировки и не растолстевшего на дармовых харчах «Объятий Кракена». Тот человек ещё не был Риком, – он заслуживал зваться Гемриком, Вторым Мечом Райамета.

Смог бы почти сорокалетний мужчина показать те же навыки, что и его версия из прошлого? Рик в этом изрядно сомневался.

Для Гемрика не составило бы труда избежать всех болтов и хладнокровно вырезать всех врагов, от Саката до последнего из его охранников. Для Рика же…

Он не был уверен, что и впрямь успел бы добраться хотя бы до Акулы. Но Сакат об этом не знал, а рисковать своей жизнью не решился. В поисках выгоды ушлый торгаш мог поставить на кон деньги, людей, корабли и даже свою репутацию, но рисковать собственным здоровьем? Это было уделом воинов, в не торговцев. А воином Сакат точно не был.

Поэтому и только поэтому состоялся их дальнейший разговор, позволивший Акуле разглядеть возможную личную пользу от задумки Ванаби, а Рику – спокойно наслаждаться едой в специально выделенной для него комнате и ожидать дальнейшего обсуждения планов.

«Десять тысяч литров элиумного эликсира… Ох, Ванаби. Ты не представляешь, что за обещание ты дал».

Элиум являлся редчайшим ресурсом в мире. Кроме того, в месторождениях это вещество было столь концентрированным, что даже находиться поблизости любому живому существу становилось практически невыносимо. Несложно догадаться, что добыча и дальнейшая обработка дикого элиума до состояния элиумного эликсира, пригодного для использования в практических целях, кратно увеличивали стоимость и без того ценнейшего ресурса.

За десятикратно меньшие объёмы – Рик не сомневался в этом ни на секунду, – Гильдия Магов и Церковь Райамета сами с небывалым рвением поддержали бы заговор, приложили бы все силы, чтобы на престол взошёл не то, что законный наследник, – даже какой-нибудь грузчик, самый завшивевший пьяница, – лишь бы только была уверенность, что, возглавив Райамет, он сдержит своё слово и щедро одарит своих помощников богатыми запасами элиума.

«Если, конечно, у этого самого грузчика были бы какие-то шансы, – мрачно подумал Рик. – А шансов и у нас-то, скажем прямо, не слишком много».

Он не обманывался: поддержка Саката, хоть и была весьма полезной, всё же и близко не могла считаться достаточно серьёзным аргументом в борьбе с Эданом. Даже заручившись помощью всех Пиратских Князей Ухартика, они получили бы лишь каплю в море по сравнению с той армией, которая защищала Райамет.

Смогли бы несколько тысяч пиратов создать суматоху у берегов королевства? Пожалуй, да. Но стали бы они серьёзными противниками для бесчисленных войск Райамета?

Наверняка нет. Без вариантов.

Рик отодвинул от себя тарелку. Горячая, идеально приготовленная еда незаметно утратила вкус.

«Тогда зачем мы всё это делаем?»

Сколько бы он не раздумывал над этим вопросом, ответа Рик так и не находил. Возможно, сумятицей и беспорядками можно будет как-то воспользоваться, но как именно – этого он пока совершенно не понимал.

Поднявшись из-за стола, он прошёл по мягкому, приятно щекочущему ноги ворсистому ковру, добрался до кровати, – не очень большой, если судить по меркам резиденции Саката: в ней разом могло разместиться всего четыре человека. Скинул рубашку, лёг, ощущая, как мягкая перина со всех сторон прохладно обнимает широкую, покрытую шрамами спину, и закрыл глаза.

«Если не можешь найти решение за семь вдохов, значит, время для этого решения ещё не пришло», – напомнил Рик себе прописную истину. Впрочем, где-то внутри он глубоко сомневался, что это самое решение найдётся даже спустя семь миллионов вдохов.

«Возможно, у Ванаби есть идеи на этот счёт, – мысли стали медленными и ленивыми. – А если и нет – значит, мы придумаем что-то вместе. Менять что-то в любом случае слишком поздно. Иначе нас прикончат собственные союзники».

На ум тут же пришёл образ Саката, узнавшего, что никакой элиум ему больше не светит, а потому растерявшего все причины сохранять Рику и Ванаби жизнь. Они оказались меж двух огней, и отступать теперь было некуда. Оставалось лишь идти вперёд, надеясь, что судьба сама подскажет правильный путь.

Невесело хмыкнув себе под нос, Рик сам не заметил, как провалился в сон.

Разбудил его негромкий, но настойчивый стук в дверь.

– Войдите, – мгновенно вынырнув из состояния сладкой дрёмы, Рик распахнул глаза. Дверь приоткрылась, и внутрь осторожно заглянула недавняя служанка, неловко сжимающая в руках небольшой свёрток:

– Господин, вы проснулись? Сакат ждёт вас.

– Иду.

– Он велел передать вам новую одежду, господин. Вот, примерьте, – она протянула ему свёрток, – должна прийтись впору.

«Предусмотрительно».

Новые рубашка и брюки были чуть свободноваты, но Рик не придал этому значения; прикосновение дорогой и, что более важно, чистой ткани к телу было чрезвычайно приятным.

– Господин, вы… – служанка кашлянула. В то время, как Рик облачался в принесённую одежду, она, и не подумав отвернуться, зачарованно разглядывала его крупный и мощный торс. – Извините меня. Просто у вас столько шрамов… Наверное, вы великий воин!

Дослушав неловкий комплимент, Рик горько усмехнулся:

– О нет. Если бы я действительно был великим воином, шрамов не было бы вовсе.

В коридоре, переминаясь с ноги на ногу, его ждал Ванаби. Бросив взгляд на служанку, молодой парень мгновенно залился краской и тут же отвернулся, что не укрылось от внимания Рика. Бывший вышибала подавил ухмылку: похоже, от услуг рабыни Саката отказался не только он.

– Я вас провожу, – служанку реакция парня ничуть не смутила. В этом не было ничего удивительного: вероятнее всего, в мире существовало совсем немного вещей, способных смутить рабыню Саката.

Они долго бродили по коридорам резиденции, – так долго, что Рик перестал даже пытаться запомнить маршрут, по которому их вели, – пока наконец не добрались до двустворчатой деревянной двери, покрытой изящной резьбой в виде морских волн.

– Сакат ждёт вас внутри столовой, – поклонившись, служанка тут же ретировалась. Рик благодарно кивнул ей вслед и толкнул дверь.

Столовая, если это помещение можно было так назвать, была обставлена в строгом соответствии со вкусом Саката: масштабно, вычурно и кричаще дорого. Здесь вполне можно было проводить многолюдные торжественные приёмы, способные своим размахом поспорить с королевскими, но сейчас за огромным столом сидел всего один человек, выдувающий над собой густые клубы дыма из неизменной курительной трубки.

– Рик, Ванаби, проходите! – едва завидев посетителей, Сакат приглашающе замахал рукой. – Давайте поужинаем. Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

– Да, спасибо, – ответил за обоих Ванаби. Несмотря на то, что Саката изначально знал только Рик, именно Ванаби был наследником Райамета и должен был занять королевский престол, а значит, играл главную роль и все переговоры предстояло вести именно ему.

Они прошагали вдоль помещения, сопровождаемые раздающимся по залу гулким стуком ботинок, отодвинули пару стульев с резными спинками, с удобством устроившись на мягкой обивке.

– На этот раз – без подушек? – заметил Рик.

– Подушки – дань традиции, – Сакат лениво пожал плечами. – Но традиции для того и нужны, чтобы иногда ими можно было пренебрегать. Есть, сидя на стуле, мне, например, не в пример удобнее. Да и еды так больше влезает, – он хохотнул. – Ну да о чём это я. Попробуйте и убедитесь сами!

Некоторое время был слышен лишь стук посуды и негромкое чавканье. Ванаби и Рик провели часть своей жизни при королевском дворе, а потому были обучены этикету, однако Сакат вырос на Ухартике, где подобными мелочами никто не заморачивался, а потому с видимым – и слышимым – удовольствием поглощал пищу, роняя крошки изо рта прямо на стол.

– Итак, – словно никакого животного пожирания не было и в помине, Сакат чинно вытер толстые, лоснящиеся от жира губы белой салфеткой, – Если все поели, предлагаю перейти к делу. Что вы знаете о власти на Ухартике?

Ванаби, съевший совсем немного, с готовностью отодвинул от себя тарелку.

– Власть на Ухартике разрознена, – начал рассказывать он то, что совсем недавно узнал от Рика. – Скопления островов управляются группой людей, которые называют себя Князями Пиратов.

– Пиратскими Князями, – мягко поправил Сакат. – Да, всё верно. Ты, Ванаби, подобрал очень правильное слово, – власть действительно разрознена. Лучше и сказать нельзя.

Он помолчал, отпил из пиалы и вновь приложился к курительной трубке.

– Разрознена… М-да. На практике это означает, что единой власти, как таковой, на архипелаге нет. По сути, общего государства под названием Ухартик не существует: есть лишь шесть автономных областей, каждая из которых управляется одним из Пиратских Князей.

Картинно воздев над собой пухлую руку, слишком бледную и рыхлую, чтобы принадлежать обычному пирату, Сакат принялся поочередно загибать похожие на сардельки с перстнями пальцы:

– Удвар Топор Войны. Лебокко Острая Сабля. Гринси, так же известная как Неуловимая Ласка. Несгибаемая Горо. Кай Глаз Лиса. – пальцы на одной руке закончились, но Сакат и не подумал поднимать вторую, продолжая удерживать в ней курительную трубку. – И я, Сакат Акула. Каждый из нас – это маленький властитель на своих островах, и в дела остальных мы не лезем. Таков наш уговор.

– Раньше, – выдохнув из лёгких несколько ровных дымных колец, продолжил он, – Все было иначе. На островах постоянно велась ожесточённая война за власть на островах, за каждый клочок территории, которой можно было управлять. Битвы были нескончаемы. Кровь лилась нескончаемой рекой, такой, что, казалось, ещё немного, и море поменяло бы свой цвет. Такое положение дел длилось до тех пор, пока мы наконец не осознали простую истину: во внутренних войнах проигрывают все. Люди, зачастую невинные, гибли сотнями, рабочих рук становилось всё меньше, и продолжение бойни могло привести к тому, что тому из нас, кто в конце концов одержал бы верх над остальными, пришлось бы управлять, в общем-то, опустевшим пепелищем. Ухартик – не самое плодородное место. Восстановление земель заняло бы не одно поколение.

Рик и Ванаби молчали. История архипелага была им совсем не известна, и они внимательно прислушивались к негромкой и завораживающей речи Саката.

– Поняв это, мы, оставшиеся в живых лидеры пиратов, заключили между собой договор, – Акула вздохнул, с головой уйдя в собственные воспоминания. – Мы разделили между собой территории, твёрдо пообещав, что будем управлять своими островами, не мешая другим делать то же самое. Так мы и стали Пиратскими Князями. Масштабные войны на Ухартике прекратились. Мы занялись наведением порядка на собственных территориях, избавились от бастующих разбойничьих шаек, организовали сборы налогов, наладили производства и ремёсла. На Ухартике образовались шесть независимых областей, – пусть не слишком больших, но самостоятельных. Это продолжается уже двадцать лет, и никому и в голову не придёт менять существующий порядок. И неудивительно – ведь он выгоден для всех: от Пиратских Князей, которым удобнее управлять парой десятков островов, чем целой сотней, до земледельца, способного засыпать спокойно и не бояться, что ночью его вместе с семьёй зарежет команда враждебного правителя.

– Спасибо за экскурс в прошлое, – поняв, что Сакат закончил, Ванаби уважительно склонил голову, – но, если честно, я не совсем понимаю, какое это имеет отношение к нам.

– Самое что ни на есть непосредственное, – Акула неопределённо помотал рукой. – Я размышлял над тем, что мы с вами можем сделать имеющимися силами. И, как бы мне ни было неприятно это признавать, – сделать мы не можем ровным счётом ничего. Моих кораблей с командами недостаточно, чтобы смести защиту в порту Райамета. Королевский флот сомнёт нас ещё на подходе.

– Не думаю, что у Райамета много кораблей, – нахмурился Ванаби. Сакат кивнул:

– Их действительно не слишком много – по меркам огромного королевства. Однако по сравнению с флотом одного Пиратского Князя их более чем достаточно. Ситуация изменится в корне, если поучаствовать в нападении согласятся все шесть.

Акула поднялся на ноги и принялся энергично расхаживать по столовой, вслух проговаривая свои рассуждения, словно это их каким-то образом подкрепляло:

– Для того, чтобы захватить Лагрию, нас всё равно не хватит. Но вот создать неразбериху, нанести значимый урон, отвлечь на себя большинство воинов столицы и вовремя отступить, – с такими задачами наши команды вполне справятся.

Рик не очень понимал, как всё перечисленное поможет избавиться от Эдана, но молчал, не мешая Сакату с Ванаби продолжать свой диалог.

– Это может сыграть нам на руку, – медленно протянул Ванаби, – но, я так понимаю, договориться с остальными Пиратскими Князями будет непросто?

– Зришь в корень, Ванаби, – Акула остановился и одобрительно прищурил глаза. – В самый что ни на есть корень. Согласно нашему уговору, если возникнет причина, важная для всего Ухартика, решение должно приниматься на сходке Пиратских Князей. Я могу это устроить. Более того, я могу заручиться поддержкой большинства из них, – если, конечно, мы сможем предложить им достойную награду. Сложность заключается лишь в том, что для совместных действий требуется согласие всех Пиратских Князей. Всех до единого. А этого, увы, я достичь не смогу, потому что среди них есть один человек, который ни за что не согласится нас поддержать, и повлиять на его решение никак не получится.

«Вот оно что, – про себя хмыкнул Рик. – Среди Пиратских Князей есть кто-то, кто тебе мешает. Ну, и что же ты хочешь предложить?»

Сакат оправдал ожидания бывшего вышибалы. Уставившись Рика, он негромко, но веско уронил слова, которые тот надеялся больше никогда не услышать.

– Если вы хотите, чтобы Ухартик бросил все силы на вашу поддержку, тебе, Рик, необходимо избавиться от Кая. Глаз Лиса должен умереть.

«Так и знал, – почувствовав во рту горечь, никак не связанную с едой, Рик сглотнул ком в горле и медленно втянул носом воздух. – Я снова возвращаюсь к тому, с чего начал».

Глава 12

День был ясным, солнечным, наполненным лёгким солёным бризом и казалось, будто окружающий мир прилагал все усилия, чтобы настроить жителей Ухартика на благодушный лад. В небе, лишённом даже малейшего намёка на облака, летали стайки крохотных птиц, и над морем то и дело раздавались их пищащие вскрики. Щуря глаза от яркого солнца, Рик пытался отыскать среди них филина. Тщетно: похоже, на населённом пиратами архипелаге смерть была столь частым явлением, что птиц попросту не хватало.

Вопреки приятной погоде, Рик был мрачен.

Ему приходилось убивать раньше. Намного больше, чем хотелось бы. Он надеялся, что, сбежав на Ухартик, оставит прошлое далеко за спиной, но спустя годы оно всё равно его настигло. Прошлое оказалось слишком хорошим преследователем – куда более умелым, чем любой другой.

«Успокойся уже. Ты знал, на что идёшь, – с того самого момента, когда не остался в таверне и отправился спасать Ванаби».

Наследный принц Райамета стоял рядом, облокотившись о высокий борт пришвартованного у пристани корабля. Короткие светлые волосы немного отросли, и ветер ерошил их, заставляя Ванаби с наслаждением жмуриться, глубоко вдыхая морской воздух. Его, в отличие от Рика, предстоящее путешествие нисколько не волновало.

«Ещё бы, – угрюмо подумал Рик, отворачиваясь. – Для тебя это всего лишь увеселительная прогулка. Всю грязную работу должен выполнить я».

Корабль со звучным названием «Резак волн» вовсю готовился к отплытию. Команда под громкие окрики своего капитана сновала туда-сюда, загружая трюмы увесистыми ящиками и окованными металлическими пластинами бочками. Что именно они собираются перевозить, Рик не знал, да это не слишком-то его и интересовало: какая разница, что планируют продавать контрабандисты? У них были свои цели, которые никак не вязались с задачей самого Рика.

Помимо кораблей, официально находящихся под патронажем Пиратских Князей, были и те, кто свободно перемещался между различными островами Ухартика, вовсю торгуя своим товаром с любыми людьми, готовыми предложить хорошую цену. До тех пор, пока награбленное было получено не с другого острова, – или, по крайней мере, пока об этом не знали, – они могли продолжать свою деятельность как угодно, и Пиратские Князи никак в это не вмешивались. Такое положение дел было выгодно для всех, а потому менять его никто не собирался.

– Быстрее, осьминожьи выкормыши! Мы должны отплыть до полудня!

Гароку, капитан «Резака волн», с которым Рика познакомил Сакат, оказался весьма колоритным персонажем. Невысокий, тощий, но с кокетливо выглядывающим из-под распахнутой безрукавкой брюшком, он обладал громогласным низким голосом, резко контрастирующим с откровенно щупловатой внешностью. Этот самый голос энергично поторапливал членов команды.

– Х-ха, командир хренов, – поставив один из ящиков на палубу в попытке перевести дух, негромко, так, чтобы капитан точно не услышал, проворчал один из грузчиков. – Попробовал бы сам таскать эти сраные ящики, раз такой умный.

Разумеется, капитан участвовать в погрузке не собирался. Как и большинство руководителей, Гароку предпочитал ускорять подчинённых раздражающими приказами, а не собственной помощью в работе.

– Ну же, Фейндовы дети! Скорее!

Раздражённо выдохнув, грузчик подхватил ящик и двинулся к трюму, оставив Рика наедине с Ванаби. Они, как и капитан, в погрузке не участвовали: задача пассажиров несколько отличалась.

Команда таскала ящики и бочки. Гароку то и дело выдавал новые вскрики, придумывая всё новые ругательства. Рик и Ванаби стояли на палубе, ожидая отплытия.

– Не знаешь, сколько мы будем добираться до Сицелии? – поинтересовался Ванаби. Рик неопределённо повёл плечами:

– День. Может, два. Всё зависит от того, насколько нам повезёт с погодой.

Расстояние между островами на Ухартике было относительно небольшим, но неожиданно возникший шторм мог изрядно спутать любые планы, поэтому строить точные прогнозы поостерёгся бы и куда более опытный мореход, чем Рик. Сам он знал о плаваниях ровно столько, сколько мог знать портовый вышибала, то есть – практически ничего.

– Как насчёт потратить это время на тренировки?

Рик вскинул брови. После того случая, когда Ванаби впервые попросил его обучить, прошла всего пара дней, а значит, болезненный опыт тренировок с Риком наверняка оставался свеж в памяти молодого принца, и всё же ему, покрытому стремительно желтеющими синяками, хватило смелости попросить о новом уроке.

«Духовитый паренёк. С таким приятно иметь дело».

– Хорошо. Позанимаемся после отплытия. Ты ведь сохранил палки?

Вместо ответа Ванаби красноречиво потряс заплечным мешком, в котором угадывались очертания оструганных деревяшек. В то время, когда пояс Рика оттягивали два увесистых меча, ремень Ванаби щеголял лишь длинным кинжалом. Доверять ему более серьёзное оружие было пока рановато.

Кивнув, Рик обратил свой взор на пристань. Вид на Каталенсию с корабля ничуть не уступал пейзажу, открывающемуся с площади, вплотную прилегающей к резиденции Саката: стройные, упорядоченные ряды зданий с уходящей к замку белой мощёной дорогой нисколько не походили на тот образ, который возникал в голове при словах «город Пиратского Князя». Вместо ожидаемого нагромождения наскоро сколоченных деревянных хижин среди неровных, грязных улиц Рик смотрел на настоящее произведение архитекторского искусства.

«Надо отдать Сакату должное, – подумал он, наблюдая за тем, как вереница грузчиков вносит на палубу последние ящики. – Ни один обычный пират не смог бы создать у себя под боком такого развитого города. Впрочем, о чём это я: Сакат Акула заслуживает немало прозвищ, но обычным пиратом его точно назвать нельзя».

Мудрый правитель Каталенсии. Успешный торговец. Крупнейший на Ухартике рабовладелец. О том, чтобы достичь подобных результатов, простой пират с его мелкими нападениями на проплывающие мимо корабли или побережья ближайших государств, не мог и помыслить.

Даже рабы на Каталенсии чувствовали себя куда комфортнее, чем в любом другом городе архипелага. Поговаривали, что попасть в рабство именно к Сакату считалось исключительной удачей: в то время, как большинство рабовладельцев считали несчастных людей личной вещью, которой можно было распоряжаться по своему разумению, Сакат умудрился выделиться: его рабы были скорее слугами. Они получали денежное довольствие, пусть и небольшое, а самое главное, в будущем могли рассчитывать на освобождение. Умелые ремесленники, качественно выполняющие свою работу, или просто старательно выслуживающийся персонал, – всем им Сакат по прошествии нескольких лет обещал свободу. И, что было совсем удивительно, слово своё держал.

«Неудивительно, что та девушка так старательно ему… Служит, – подобрал правильное слово бывший вышибала, вспомнив о рабыне, что сбежала из постели Саката, вскоре предложив свои услуги и самому Рику. – Если некоторые неприятные вещи неизбежны, лучше сделать их по собственной воле в надежде со временем получить желаемую свободу, чем выполнять приказы из-под палки, зная, что это никогда не закончится».

Рик ненавидел рабство. Какие бы мягкие формы оно не приобретало, рабство оставалось рабством и вынуждало пленённого человека делать то, чего ни один свободный житель делать бы не захотел, и даже сладкие обещания Саката не могли этого изменить.

Поэтому Рик ненавидел и Саката. Но ещё больше он ненавидел самого себя.

«Если подумать, я не особо-то и отличаюсь от той девушки. Тоже следую чужой воле, поступаясь собственными желаниями, тоже надеюсь, что однажды это закончится. Да, мои навыки лежат в иной плоскости, но, по сути, я такая же подстилка. Просто другого рода».

Какое-то движение на пирсе привлекло его внимание. Стройный человек в плаще с капюшоном, укрывающим лицо, быстро проталкивался в сторону «Резака волн».

– Отдать швартовы! – гаркнул Гароку, убедившись, что на причале не осталось ни одного ящика.

Последние из членов команды, присев у торчащих из пирса металлических штырей, принялись сноровисто распутывать канатные узлы, удерживающие корабль у берега Каталенсии. «Резак волн» готовился к отплытию. Наконец расправившись с канатами, члены экипажа быстро забежали по деревянному помосту на корабль.

– Убрать сходни!

– Подождите!

Человек в капюшоне наконец добрался до корабля и в пару прыжков оказался на палубе. Рик покосился на Гароку: судя по нахмурившемуся лицу морского волка, никаких пассажиров, кроме Рика и Ванаби, он не ждал.

– А ты ещё кто такой?

Сбившийся от прыжка капюшон обнажил подбородок, слишком точёный и гладкий, чтобы принадлежать мужчине. Человек поднял руку и скинул капюшон окончательно, демонстрируя команде правильной формы лицо и длинные рыжие волосы, стянутые на затылке в тугой хвост.

– Такая, – поправила Саку, не удостоив капитана контрабандистов и единым взглядом. Окружённая со всех сторон настороженными членами корабельного экипажа, – крепкими вооружёнными мужчинами, привыкшими реагировать на любую опасность острой сталью, – она, казалось, совершенно не обращала на них внимания. Холодные карие глаза смотрели исключительно на Рика.

– Не такой, а такая, – веско повторила Саку.

«Фейнд. Ну почему именно ты?»

Мысль была быстра, но отработанное движение её опередило. Выхватив клинок, Рик рванул навстречу Саку, намереваясь раз и навсегда покончить с той, кто его предал.

Возможно, тот факт, что перед ним была именно Саку, а не кто-то другой из Мечей, заставил Рика подсознательно замедлить движение. А может, он, забросив тренировки, ослаб куда сильнее, чем думал. Как бы то ни было, Саку чуть отклонилась от удара, позволив клинку разминуться с её лицом на какие-то жалкие сантиметры, и с силой пнула Рика в открывшийся корпус, заставив мужчину отступить на несколько шагов.

– Похоже, Нагренмелл был прав, – задумчиво протянула Саку, и не подумав достать из ножен своей сабли. – Ты и впрямь уже не тот Гемрик, которого я знала.

Яростно зарычав, Рик выхватил второй меч и обрушил на Саку град тяжёлых ударов. Он бил сверху, снизу, сбоку, атаковал так быстро, что руки с клинками смазывались, каждым взмахом грозя разрубить женщину на части. На сей раз ей всё же пришлось достать саблю. Но на этом успехи Рика закончились.

Женщина избегала каждого из ударов Рика легко, непринуждённо, практически лениво. От большинства Саку попросту уклонялась, прыгая по палубе, словно профессиональная акробатка; редкие атаки, от которых отскочить не удавалось, играючи отводились в сторону тонкой саблей.

После очередного прыжка Саку оказалась возле одного и членов команды. Мужчина вскинул руки, пытаясь обхватить вёрткую женщину за талию, но тут же взвыл от боли, вцепившись в собственную промежность, и осел на палубу.

– Не лезьте, придурки, – процедила Саку, по-прежнему смотрящая только на Рика. – Это наше дело. Следующий, кто попытается вмешаться, умрёт.

Рик был сильнее, атаковал ожесточённее, но в бою против Саку это всё не имело никакого смысла. Её скорость значительно превосходила ожидания бывшего вышибалы.

Очередная вспышка ударов закончилась быстрым пинком в пах, которого Рик избежал исключительно по наитию: тычок острым коленом угодил в вовремя подставленное бедро, заставив мужчину поморщиться от вспышки боли в ноге и отскочить назад. Недостаточно быстро: вскинутый кулак Саку вскользь зацепил его нос, выбивая из ноздри тонкую струйку крови.

Отступив, Рик помедлил, обходя Саку справа. На губах возник неприятный металлический привкус, и он со злостью отхаркнул на палубу слюни вперемешку с кровью.

– Может, всё-таки дашь мне возможность сказать? – Саку саркастично вскинула бровь, и Рик с недовольством отметил, что даже спустя десять лет она нисколько не утратила своей привлекательности. Годы, не пощадившие бывшего вышибалу, своим вниманием обошли рыжеволосую Меча стороной. Да, она повзрослела, но возраст ничуть её не испортил. Пожалуй, даже наоборот.

– Ну хорошо, – больше для того, чтобы восстановить дыхание, чем из реального желания выслушать предательницу, выплюнул он. – Право на последнее слово никто не отменял. Даже для такой, как ты.

Саку обидно рассмеялась:

– Ой, какой грозный. Будь на твоём месте прежний Гемрик, я бы, наверное, даже испугалась. Только вот, ты уж извини, но толстому вышибале меня не напугать.

Рик с пренебрежением фыркнул, но впечатление тут же испортилось из-за вылетевшей из носа новой струйки крови. Он опять сплюнул, мысленно проклиная себя за то, что забросил тренировки. Его навыков хватило на зелёного Моргена, однако такой матёрый Меч, как Саку, оказался Рику не по зубам.

«Ну, что же. Пасть от руки бывшей возлюбленной – пожалуй, не самая худшая смерть. Есть в этом что-то… Поэтичное», – с фатализмом подумал он.

–Могла бы придумать что-нибудь пооригинальнее. Это все твои последние слова? Если да, то давай продолжим. Не хочу попусту терять время.

– А что, разве ты куда-то спешишь?

Рик поморщился и пару раз взмахнул кистью, готовясь к новой атаке. Дыхание полностью восстановилось. Пора было заканчивать.

– Ладно, ладно, – Саку вскинула левую руку в успокаивающем жесте. – Я пошутила. Не слишком удачно, признаю. Но это точно не повод меня убивать.

– У меня и без твоих дурацких шуточек достаточно поводов тебя прикончить, – угрюмо выдал Рик.

– Да что ты заладил! – возмутилась Саку. – Убить, убить, убить, – от избытка эмоций она совсем не женственно сплюнула на палубу. – У нас нет ни одной причины для вражды. Даже более того – ты мне должен.

От такой наглости Рик опешил.

– Что, прости? – он чуть опустил мечи вниз, ожидая продолжения. Слова Саку заставили его заинтересоваться. – Это за что я тебе должен?

– Оставьте нас, – вместо ответа бросила Саку. Контрабандисты повернулись к своему капитану: судя по всему, они были бы совсем не прочь оказаться как можно дальше от воинственной женщины, но уйти без приказа Гароку они не решались.

– Женщина, – капитан насупился, – Не знаю, что там вас связывает, но это мой корабль, и…

Что именно «и», никто так и не узнал. Саку неуловимо быстро взмахнула левой рукой. Раздался стук, и в мачте, на которую опирался Гароку, в паре сантиметров от красноватого лица вырос короткий метательный нож.

– Оставьте. Нас. – раздельно и тяжело уронила Саку. – Третьего предупреждения не будет.

Обветренное лицо Гароку побледнело. Он засопел, наверняка намереваясь выдать своё недовольство, но Рик его остановил: он, в отличие от Гароку, хорошо знал Саку, а капитан всё ещё был ему нужен.

– Гароку, – негромко сказал он. – Дай нам поговорить.

Капитан помотал головой, смиряясь с несправедливостью, и решительно выдохнул:

– На корму, парни. Оставим этих двоих наедине.

– Ах, за что, – стоило контрабандистам отдалиться на почтительное расстояние, как голос Саку опустился до угрожающего шипения. Она прищурилась. – Ну, например, за то, что ты выжил. И сейчас, – она смерила его уничижительным взглядом, – И десять лет назад, когда Эдан приказал мне и Голброку догнать и добить тебя, раненого и улепётывающего из дворца.

– Не догнали, – обрубил Рик. Саку резко кивнула:

– Верно. Не догнали. Но это известно только тебе. Для всех остальных – ты убил Голброка и вырубил меня, а затем скрылся в неизвестном направлении. Видишь это? – женщина указала на свой висок, где еле заметной полосой белел узкий шрам от зажившего рассечения. – Твой подарок. По крайней мере, так считает Эдан.

Рик промолчал. Экспрессивная речь Саку смутила его, заставила замешкаться, а ещё он вдруг понял, что чувствует стыд: все эти годы он полагал, что Саку его предала, в то время как на самом деле она спасла его жизнь, рискуя своей собственной. Он был уверен: узнав об обмане, Эдан немедленно избавился бы от Саку.

– Этот, – Саку не глядя ткнула пальцем в сторону, безошибочно указав на Ванаби, – тоже мне должен. Не правда ли, – она наклонила голову, и произнесённое ей имя прозвучало, словно насмешка, – Висван?

Рик нахмурился. Ему не слишком-то нравилось, что Саку обсуждала прошлое на корабле, где их могли подслушать, но поделать с этим он ничего не мог.

– Она права, Рик, – покраснев, Ванаби опустил голову. – Саку дала мне сбежать.

– Не просто дала сбежать, – поправила женщина, воздев вверх указательный палец. – А ещё и прикрыла. Эдан бы не успокоился, если бы не нашёл тело, поэтому я убила одну из служанок, обрубила ей конечности, чтобы их длина подходила для ребёнка, и сожгла до костей, так, что понять, чей именно это труп, стало абсолютно невозможно. Ну так что, Рик? Всё ещё хочешь от меня избавиться?

Чуть подумав, Рик задвинул оба клинка обратно в ножны.

«Нет. Не хочу. И никогда не хотел».

– Зачем ты здесь?

Поняв, что в ближайшее время нападать снова Рик не собирается, Саку тоже убрала саблю и подошла к борту, опершись на него локтями:

– Изначально? Эдан отправил меня вместе с Моргеном, чтобы найти некоего бунтаря, пытающегося найти себе сторонников, – она покосилась на замершего Ванаби. – Что, удивлён? Ваши с Зельвером потуги не остались незамеченными. Так что, когда старик умер, мы взяли твой след и отплыли на Ухартик. Кто же знал, что здесь мы встретим ещё и бывшего Второго Меча, – Саку покачала головой, удивляясь превратностям судьбы.

Рик тоже опёрся о борт и уставился в небо. Там по-прежнему летали стайки крохотных птиц. Прищурившись, он присмотрелся: ни одного филина.

– И что теперь?

– Теперь я пойду с тобой, – просто ответила Саку. – Мечи, отправленные на Ухартик, погибли, преследуя неизвестного бунтаря. Морген пал в таверне, а Саку – сгинула где-то в лесах архипелага. Так, по крайней мере, будет думать Эдан, когда мы не вернёмся к назначенному времени. Я надеюсь.

Рик тяжело вздохнул. Он ненавидел Эдана всеми фибрами своей души, но дураком его точно не считал.

– Вас будут искать.

– Пусть ищут.

– Ты даже не знаешь, что я собираюсь делать.

– Мне всё равно. – Саку легкомысленно пожала плечами.

Рик умолк. Ванаби тоже ничего не говорил, явно чувствуя себя не в своей тарелке рядом с двумя Мечами, только что сражавшимися друг с другом, а теперь – мирно беседующими между собой. Гароку, стоящий у кормы, то и дело бросал настороженные взгляды на Рика. Пора было отплывать.

– Я думал, напарник Моргена идёт за нами, собираясь отомстить, – чтобы заполнить неловкую паузу, выдал Рик. – Не знал, что это ты.

– Тебе повезло, что это я, – фыркнула Саку. – Судя по тому, что я увидела, – ты сейчас явно не в лучшей форме. А что до мести…

Воительница медленно выпрямилась, шагнула к Рику. Он повернулся. Их лица оказались практически вплотную. Рик молчал, переводя взгляд с одного глаза Саку на другой. Вроде бы совершенно обычные, карие, в прошлом они гипнотизировали его, как заклинатель змей зачаровывал своих питомцев. Спустя десять лет ничего не изменилось.

– За то, что ты убил Моргена, я действительно хочу кое-что сделать, – низким, бархатным голосом проговорила Саку, а затем впилась своими губами в обветренные, окружённые неопрятной русой бородой губы Рика.

– Вот. Сделала, – выдохнула Саку спустя несколько мгновений, оторвавшись от остолбеневшего вышибалы. – Спасибо, что прикончил ублюдка. И за то, что ты жив, – тоже спасибо.

Глава 13

Так уж повелось, что все практически все маги, кто мог рассчитывать на членство в Гильдии, были известны друг другу заранее. Большинство из них выходили из одних и тех же семей, имеющих доступ к элиумному эликсиру, и, что, пожалуй, даже более важно, обладающих знаниями о том, каким именно образом следует развивать в себе нужные способности. Самородки, умудряющиеся самостоятельно научиться управлять магическими силами, были большой редкостью. Поэтому, как и всегда в этот день, в приёмном зале Гильдии было немноголюдно.

Тем не менее, правило, возникшее в далёком прошлом, до сих пор оставалось незыблемым: любой человек, считающий себя достаточно талантливым, чтобы стать магом, мог попробовать продемонстрировать свои таланты приёмной комиссии. В основном – лишь затем, чтобы уйти, услышав, что его сил недостаточно.

Но не сегодня.

– Вельциан Кенбри.

Вслух прочитав последнее имя в списке, Толенфир внешне никак не показал своего облегчения. Председательство в приёмной комиссии было одной из обязанностей главы Гильдии, – не самой сложной, и всё же изрядно докучающей возрастному магу. Он мог бы найти тысячу более полезных и приятных дел, чем бестолковое наблюдение за невеждами, которые, обнаружив в себе крохотный талант к управлению элиумом, тут же начинали мнить себя великими колдунами. Несколько таких неумех уже получили сегодня отказ и, расстроенные, отправились восвояси, чтобы вновь заниматься привычными делами простых людей, вроде чистки лошадей, уборки за свиньями или чем там они занимаются, – Толенфира мало интересовало, что именно они будут делать. Главное – дорога в маги для них, в отличие от детей нынешних членов Гильдии, была закрыта. И сейчас она закроется для последнего человека из списка.

– Продемонстрируйте нам свои способности, – Толенфир бесстрастно проговорил положенную фразу и с напускным интересом уставился на вышедшего в круг мужчину.

Центральный зал Гильдии магов представлял собой простое овальное помещение, посередине которого располагалась небольшая площадка, окружённая зажжёнными факелами – очередная дань традиции, добавляющая процедуре приёма претендентов некоторой таинственности. По периметру на равном расстоянии друг от друга находились небольшие чаши с залитым внутрь элиумным эликсиром. Именно на этой площадке и оказался последний претендент.

«Давай уже, покажи, что ты такая же бестолочь, как и все остальные, и мы наконец разойдёмся по своим домам», – раздражённо подумал Толенфир.

Довольно молодой мужчина в цветастой рубашке, застёгнутой до самой шеи, был высок, строен и чрезвычайно хорош собой: смуглый, что выдавало в нём уроженца юга, но голубоглазый, что говорило о примеси северной крови, он поклонился, затем откинул прядь чёрных, как смоль, волос, и упрямо поднял породистый, словно выточенный рукой опытного резчика подбородок:

– Уважаемые маги, разрешите приступить.

Толенфир степенно кивнул. Он не мог не отметить, что Вельциан выгодно отличался от предыдущих претендентов: уверенная, поставленная речь была ни к чему какому-нибудь конюху или разводчику свиней. Вероятно, семья Кенбри обладала достаточными средствами, чтобы обеспечить своему чаду неплохое образование, но, в конечном счёте, это ни на что не влияло: для того, чтобы стать членом Гильдии магов, требовалось нечто большее, чем даже самая вежливая и грамотная речь.

Дождавшись разрешения, Вельциан приподнял вверх руки и свёл их перед собой. Не прошло и секунды, как между ладонями разгорелся маленький, висящий в воздухе огонёк, тут же разросшийся до шара размером с кулак. Не меняя выражения лица, Вельциан развернул ладони вверх, и пламенная сфера взмыла, пронеслась практически до самого высокого потолка, где и взорвалась ярким фейерверком огненных брызг.

Толенфир поморщился и посмотрел на потолок. После такого фокуса на нём наверняка должны были остаться следы копоти, от которых теперь требовалось избавиться. Глава Гильдии с недоверием прищурился: несмотря на взорвавшееся заклинание, потолок сохранил девственную чистоту.

– Неплохой огненный шар, – негромко пробормотал Сарден Гвиле, восседающий по правую руку от Толенфира. Глава семьи Нарокко поморщился: он и без подсказок коллеги видел, что заклинание действительно вышло совсем недурным, – по крайней мере, оно было на голову выше всего, что они сегодня видели от безродных претендентов. Более того, Вельциан показал неплохой контроль: тот факт, что на потолке не осталось никаких следов, доказывал это красноречивее любых слов.

– Это всё, что вы умеете? – Толенфир со скучающим видом наклонил голову набок. Огненный шар был пределом мечтаний для необученного мага, но удивить главу Гильдии он уж точно не мог.

– Нет, – Вельциан покачал головой. – Мне продолжить?

– Да уж будьте добры, – фыркнул Толенфир. Вежливая невозмутимость претендента, не желающего отступить, начинала его немного подбешивать.

Создавая заклинания, новички почти всегда бормотали себе под нос словесные формулы, зачастую – прикрывали глаза, чтобы полностью сосредоточиться. Этим грешили даже выходцы из семей магов, что было довольно забавно: одно из важнейших умений хорошего мага – это умение быстро оценивать стремительно меняющуюся обстановку и тут же на неё реагировать. С закрытыми глазами подобное становилось довольно затруднительным. Толенфир, конечно же, прекрасно об этом знал. Судя по всему, знал и Вельциан.

На сей раз мужчина не стал поднимать руки. Он вообще не шевелился. Толенфир скривил губы, намереваясь уже сказать что-то едкое насчёт медлительности некоторых претендентов, но тут же осёкся, заметив в круге кое-что странное.

Факелы горели так же, как и прежде, но в отбрасываемых ими тенях наметилось неестественное движение. Тени сгустились, вытянулись, причудливо изогнулись и нарочито медленно ручьями потекли к ногам Вельциана, чтобы, объединившись в единую теневую реку, уже оттуда поползти в сторону приёмной комиссии.

Толенфир нахмурился и опустил руку под стол, скорчив пальцы в защитном жесте. Если этот болван собирался напасть на магов Гильдии, то это будет последним идиотским решением в его короткой жизни.

Предосторожность оказалась излишней. Тень двигалась подчёркнуто медленно, так, словно каждый новый метр давался ей с заметным усилием.

«Ну или так, чтобы мы не чувствовали угрозы», – холодно подумал Толенфир. Пальцев он так и не разжал. Заклинатели теней были большой редкостью, а глава Гильдии прожил слишком долго, чтобы позволить себе беспечность.

Тень остановилась за метр от широкого стола и вздыбилась, оторвалась от земли жирным, непроницаемо чёрным столбом, завихрилась. Толенфир напряг пальцы.

«Ну, давай, делай уже, что хотел», – с мрачным азартом подумал он. Скука, навеянная уныло протекающим приёмом, исчезла, словно её не было и в помине.

Вихрь чуть разошёлся в стороны, а потом собрался обратно, формируя угольно-чёрную человеческую фигуру. Фигуру, в точности повторяющую черты Вельциана.

– Господа маги, – одновременно прозвучали два голоса: один, уверенный и чёткий, принадлежал Вельциану. Источником второго, шипящего и тихого, была его чёрная копия, стоящая перед столом. – Этого достаточно?

Толенфир хмыкнул. Если наглец намеревался впечатлить приёмную комиссию, то ему это удалось.

– Теневой клон, – слева раздался неверящий шёпот Дункана Мельдока, ошеломлённо затрясшего обвислыми щеками. – Впервые такое вижу.

Ему вторил Сарден Гвиле – куда менее цензурно, но, по крайней мере, тоже тихо. Впрочем, судя по едва заметной победной улыбке Вельциана, не так тихо, чтобы удивлённая ругань Сардена осталась незамеченной. А может, теневая копия просто транслировала хозяину то, что слышала сама.

Как бы ему не хотелось упрекнуть несдержанного коллегу, Толенфир смолчал. До сих пор он и сам знал об этом заклинании лишь по записям в древних манускриптах. Вживую подобная магия ему никогда прежде не встречалась.

– Полагаю, это значит, что я сдал приёмный экзамен? – невинно поинтересовался Вельциан. Толенфир поджал губы: наглость талантливого претендента оказалась вполне обоснованной, но раздражения главы Гильдии это нисколько не уменьшало.

– Вы продемонстрировали очень редкое заклинание. Кто вас обучал?

– Мой отец, господин маг.

– Где он сейчас?

– Мёртв, – спокойно, словно речь шла о прошлогоднем урожае, а не об умершем родителе, ответил Вельциан.

– А твоя мать?

– Тоже мертва.

– Откуда ты родом?

– Из Хагера. Это небольшая страна…

– Я знаю, что это за страна, – оборвал его Толенфир. – Сплошная пустыня, граничащая с Чаудом на юге. Говорят, вы до сих пор живёте в юртах.

– Так и есть, – Вельциан чуть наклонил голову, подтверждая слова Толенфира. – У большинства людей в Хагере нет денег на то, чтобы позволить себе дом из камня.

– Даже у твоей семьи?

– У моих родителей было достаточно денег, – коротко ответил Вельциан. Продолжать эту тему он явно не хотел. Толенфир не стал на него давить.

– Хм, и верно. Я слышал, магов в ваших краях совсем немного. Их вроде называют, забыл слово…

– Шаманы, – подсказал Вельциан.

– Да, точно. Шаманы. Из-за того, что концентрация элиума совсем мала, рождаемость шаманов находится на чрезвычайно низком уровне.

– Вы много о нас знаете, – уважительно кивнув, отметил Вельциан. Толенфир не обратил внимания на комплимент.

– Мне всегда было интересно узнать, откуда именно вы черпаете энергию для своей магии, – с намёком протянул глава Гильдии, выжидающе уставившись на мужчину. Тот совсем один стоял перед приёмной комиссией, и прямо сейчас решалась его дальнейшая судьба. Такая ситуация не могла не заставить мужчину почувствовать значительное давление. Тем не менее, Вельциан Кенбри оставался непреклонен:

– У шаманов собственные секреты, господин маг.

– Толенфир, – мягко поправил глава Гильдии. – Толенфир Нарокко. А это – Сарден Гвиле, Дункан Мельдок и Легрис Шаин, – он поочередно представил своих коллег. – Если вы по-прежнему имеете желание стать полноправным членом Гильдии магов, вам следует запомнить эти имена.

– Обязательно запомню, – пообещал Вельциан. – Так… Я принят?

– Не торопитесь, молодой человек, – осёк его Толенфир. – Всё зависит от того, как вы ответите на последний вопрос. А вопрос такой: зачем шаману из Хагера, с его, как вы выразились, собственными секретами, вступать в Гильдию магов Райамета? От южных пустынь до Лагрии путь совсем неблизкий. Почему вы здесь?

Вельциан помедлил. Он заговорил спустя несколько секунд, – медленно, тщательно обдумывая каждое своё слово, и серьёзность, с которой он отреагировал на вопрос, подкупила Толенфира едва ли не больше, чем выдающиеся магические навыки претендента:

– Моя семья пала в бою с другими шаманами. Наш… Дом, – Толенфир готов был поклясться, что Вельциан хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал, – захвачен врагами. Оставаться в Хагере было для меня бессмысленно… Да и опасно. Поэтому я здесь. Гильдия магов Райамета – единственное место, в котором я могу стать сильнее.

– Зачем? Чтобы вернуться и отомстить? – Толенфир чуть приподнял брови.

– Да, господин маг. Именно так.

– В таком случае, боюсь, мы не можем вас принять.

Зал замер. Казалось, даже мерцающие всплохи пламени на факелах застыли осколками оранжевого стекла. Члены приёмной комиссии ошеломленно уставились на своего председателя. Вельциан владел своим лицом гораздо лучше магов, но и он окаменел, сжав челюсти так сильно, что на них выступили желваки.

– Почему?

– Месть – дело благородное, – поднимаясь со своего места, сказал Толенфир. – И поиск силы для мага – это, пожалуй, главная цель обучения, которую он должен преследовать всю свою жизнь. Но наша Гильдия в первую очередь является местом, которое служит интересам Райамета. Мы существуем вовсе не для воплощения личных желаний своих членов. Всего доброго, Вельциан.

Он задвинул стул, и неприятный скрип дерева о камень показался звуком падающей гильотины, разрубающей надежды несостоявшегося мага. Следом за Толенфиром поднялись и остальные члены приёмной комиссии: кидая сочувственные взгляды на Вельциана, они, тем не менее, не решались что-либо возразить: председатель сказал своё слово, и повлиять на него они никак не могли. Лишь Дункан Мельдок, утерев пот со лба извлечённым из кармана мантии белым платком, пробурчал себе под нос: «Какая бессмысленная утрата».

– Подождите! – впервые утратив самообладание, прокричал Вельциан. – Я готов служить Райамету, как и все члены Гильдии. Пять лет, нет, десять лет! Скажите, сколько – я согласен!

– Толенфир, к этому моменту уже подошедший к выходу из зала, остановился. Вздохнул. Вельциан был талантлив – куда талантливее любого из тех, кому посчастливилось вступить в Гильдию в этом году. И не только в этом: на памяти Толенфира не было никого, кто пришёл бы на вступительный экзамен, будучи уже хорошо обученным магом. И всё же Вельциан Кенбри был слишком непредсказуем, слишком заинтересован в своей мести, чтобы на такого человека можно было без оглядки положиться. Словно порох, рассыпанный у костра, – можно использовать в своих целях, но риск того, что он рванёт прямо перед твоим лицом, перекрывал любую возможную выгоду. Толенфир не видел в таком риске никакого смысла.

Да, отказав Вельциану, Гильдия теряла сильного мага, способного со временем развить свои навыки до невообразимых высот. Талант вкупе с мотивацией – такие люди, как он, были готовы на всё. И это… Не то, чтобы пугало – глава семьи Нарокко давно прошёл тот участок жизни, когда его можно было запугать, – скорее, настораживало Толенфира. Но и обычная настороженность была достаточной причиной, чтобы не принимать Вельциана в Гильдию.

– Пять, десять, пятнадцать… – Толенфир говорил совсем негромко, но в вязкой тишине, наполняющей зал, его голос доносился до каждого угла. – Нет, Вельциан. Гильдия – это не армия с её контрактами. Маги служат Райамету до тех пор, пока их лёгкие не исторгнут последнего вздоха. Вы нам не подходите.

По спине главы семьи Нарокко пронёсся холодок. Если бы это было заклинание, он бы, несомненно, почувствовал колебания элиума ещё до того, как магия его настигла, и сумел бы защититься. Но мороз, прокатившийся по его позвоночнику, не имел к магии никакого отношения.

Толенфир обернулся. Вельциан по-прежнему стоял в центре зала. Его руки были опущены, губы не шевелились, лицо застыло окаменелой маской напряжённых жил. Молодого мужчину можно было бы принять за искусно выполненную статую, если бы не его глаза: ярко-голубые, в отблесках угасающих факелов они, пылая ледяной ненавистью, перемещаясь между магами, лишившими его шанса стать достаточно сильным, чтобы свершить свою месть. Почему-то у главы Гильдии не было ни малейших сомнений: он запомнил каждого из них, отпечатал где-то на подкорках своего талантливого мозга. Только вот зачем?

«Так будет лучше для всех. В первую очередь, конечно, для Гильдии, но во вторую – для него самого», – мысленно убеждая себя, Толенфир вышел из зала.

Ему хотелось, чтобы остальные члены комиссии верили ему и всецело поддерживали его решение, но на этот раз – впервые за долгие годы, в течение которых он возглавлял Гильдию, никакой поддержки он не чувствовал. Последний раз подобный раскол произошёл в тот день, когда они готовили переворот, в результате которого скрягу-Олтема на троне сменил Эдан, позволивший магам значительно расширить своё влияние. Свою роль в этом сыграла и собственная дочь Толенфира. Но тогда, несмотря на некоторую долю недовольных, основная масса Гильдии была на его стороне. Сейчас же он был один.

«Даже не один, – Толенфир заставил себя стремительно идти вперёд и не оборачиваться, чтобы ненароком не столкнуться с осуждающими взглядами остальных магов. – Ноль. Мне не удалось убедить даже себя. Так как они могут верить мне, если я не верю себе и сам?»

Глава 14

Корабль «Резак волн» был относительно небольшим судном, предназначенным для того, чтобы ловко маневрировать между островами, перевозя полулегальный груз контрабандистов. Для перевозки пассажиров он не особо подходил. Тем не менее, по настоянию Саку общая каюта с помощью нагромождённых друг на друга ящиков была разделена на две неравные части: в одной из них, той, что занимала большую часть внутреннего пространства, находились члены команды, не слишком-то довольные тем фактом, что ради женской прихоти им пришлось изрядно потесниться. В крохотном же закутке ютились трое путешественников, по воле случая оказавшиеся на корабле контрабандистов.

– Другое дело! – довольно хлопнув в ладоши, выдала Саку. – Я, конечно, привыкла к тому, что меня окружают мужчины, но спать в общей каюте с кучкой завшивевших матросов у меня, честно говоря, нет ни малейшего желания.

– А с нами, значит, есть?

Рик проследовал к ближайшему гамаку, бросил возле него свой заплечный мешок и покосился на Саку. Он всё ещё пребывал в некоторой прострации от неожиданного появления женщины, как и от того, что вместо смертельной схватки она предпочла отправиться вместе с ним. Саку же, казалось, подобный поворот событий нисколько не смущал:

– Ох, Гемрик, – лукаво протянула она, покачивая головой. – Времена, когда твоё общество вгоняло меня в краску, давно уже прошли. С тех самых пор, прости за каламбур, как ты вогнал…

– Не продолжай, – оборвал её Рик. – Мы не одни. И зови меня Рик.

– Как скажешь, – всё так же улыбаясь, покладисто ответила Саку. – Гемрик, Рик, да хоть сам Эрдо – буду называть тебя, как ты только попросишь. Знаешь, – кокетливо шепнула она, – я всегда любила ролевые игры.

Рик тяжело вздохнул. Покрасневший как варёный рак Ванаби быстро прошёл мимо них, оказавшись у ближайшего к стене гамака, и с громким стуком уронил свой мешок, вывалив на пол пару деревянных палок, что не ускользнуло от внимания Саку:

– Ого! Забери меня Фейнд, если это не тренировочные бокены. Висван, ты обучаешься мечевому бою? Если да, то ты выбрал себе не самого лучшего преподавателя, – она красноречиво посмотрела на Рика, и следующая фраза предназначалась уже ему. – Твоему учителю и самому не помешало бы больше тренироваться.

– Меня зовут Ванаби. Ва-на-би, – по слогам произнёс юноша, вперив в Саку недовольный взгляд.

– Точно, точно. Конспирация превыше всего, – серьёзно покивала Саку. Впрочем, в её смеющихся карих глазах можно было разглядеть что угодно, кроме пресловутой серьёзности. – Ну так что, Ванаби? Не хочешь взять пару уроков у настоящего профессионала?

Рик обошёл их самодельную комнату, присел, осмотрел пространство под каждым из трёх гамаков, заглянул внутрь своего мешка. Затем заговорил голосом, буквально сочащимся сарказмом:

– А что, здесь где-то есть профессионал? Я что-то не нашёл. Ванаби, ты его случайно не видел?

Саку хмыкнула. Она лениво скинула с себя куртку, оставшись в одной рубашке, оттянула ворот так, что в разрезе ткани показалась небольшая эротичная округлость, и ткнула пальцем в обнажённое плечо:

– Не там ищешь, Рик.

Не по-женски жилистое плечо украшала татуировка в виде меча, в центре которого располагался круг. Внутренность круга бугрилась шрамом от застарелого ожога, прямо поверх которого была нанесена цифра «три».

– Что скажешь теперь? Перед тобой – четвёртый воин Райамета. Как думаешь, – она победно сверкнула глазами, – этого всё ещё недостаточно для обучения?

– Оденься, – хмуро прокомментировал её действия Рик. – Не нужно смущать парня.

Однако Ванаби, вопреки обыкновению, ничуть не смутился, бесцеремонно уставившись на татуировку.

– Почему четвёртый? – заинтересовался он. Затем он вдруг опомнился и галантно отвернулся, обратившись скорее к стене, чем к Саку. – Э-э… На татуировке ведь изображена тройка, разве нет?

– Всё верно, – Саку быстрым движением вернула ворот рубашки на место. – Я – третий Меч, а значит, по логике вещей, должна уступать лишь Первому и Второму. Но есть одна важная деталь: нельзя забывать и о том, что Эдан, заняв королевский престол, конечно, перестал относиться к гвардии, но навыков своих нисколько не утратил. Скорее, даже наоборот. Никто из Мечей не способен с ним соперничать. Такова сила талантливого воина, не забросившего регулярных тренировок. Согласен, Рик?

Бывший вышибала почесал невовремя зазудевшую щёку, с удобством расположился в своём гамаке, закинул руки за голову и обречённо вздохнул:

– Как долго мне ещё придётся выслушивать твои язвительные шуточки, Саку?

– Ровно до тех пор, пока ты не придёшь в форму, – женщина по его примеру ловко запрыгнула в гамак и с удовольствием потянулась. – А это произойдёт, уж можешь мне поверить. Я прослежу. Лично!

– Обойдусь как-нибудь без помощи самоуверенных девчонок, – фыркнул Рик, всерьёз задетый замечаниями Саку. Больше всего удручало то, что воительница была права.

– Нет, не обойдёшься, – отрезала Саку. – Твои текущие навыки никуда не годятся. Если честно, я удивлена, что ты справился даже с Моргеном, земля ему колючками, да простит меня Эрдо. С кем-то более умелым, чем Девятый Меч, у тебя – по крайней мере, в текущей твоей форме, – явно возникнут серьёзные трудности.

О том, что трудности возникли даже с Моргеном, Рик разумно предпочёл промолчать. Саку и без этого была к нему совершенно безжалостна, и признавать свою слабость, закапывая себя ещё глубже, он уж точно не собирался. Вместо этого Рик перевёл тему:

– А что, они настолько хороши? Я про новых Мечей.

Саку ненадолго задумалась:

– Хм. Как тебе сказать. Очевидно, что большинство из них уступают нашему поколению. Битва во дворце изрядно проредила список лучших бойцов Райамета, и Эдану пришлось набирать новых гвардейцев из того, что было.Помнишь Асфира?

«А как же. Бывший Третий Меч, ушедший на заслуженную пенсию и ставший одним из самых беспощадных инструкторов Цитадели, готовивших новых воинов для Райамета. Палку, которой он любил избивать учеников, никто из его подопечных не забудет никогда. В том числе и я».

– Помню, – не вдаваясь в подробности, ответил Рик. Саку кивнула: в своё время ей тоже изрядно доставалось от агрессивного инструктора.

– Эдан вернул его в гвардию. Сейчас Асфир – Второй меч. Третий – это я, – принялась перечислять Саку. – Затем идут Рален, Капсвон и Колетменг, На этом те, кого ты знаешь, заканчиваются. Остальные пришли уже после тебя.

– И как они тебе?

– Ну, с Моргеном ты уже познакомился, – хмыкнула воительница. – Таротон и Гильмеза, Седьмой и Восьмой Мечи, тоже не представляют из себя ничего особенного. Я уж молчу про Игеля – Десятому Мечу даже не досталось оружия из элиума! А всё из-за того, что кое-кто утащил свой клинок с собой, – Саку воздела над собой указательный палец, и было непонятно, укоряет она Рика или же хвалит.

– У короля было оружие из элиума, – напомнил Рик. – Эдан мог бы забрать его себе, а своё – уступить новому Мечу.

– Мог бы, – согласилась Саку. – Но не стал. Клинок Олтема, как и его доспехи, хранятся в королевской сокровищнице. Не спрашивай, почему – ответа я всё равно не знаю. Так, о чём это я… Точно, новые Мечи. В принципе, звёзд с неба они не хватают. Кроме разве что Гестуса. Вот уж кто действительно всех удивил.

– А что с ним? Что в нём особенного? – когда Саку умолкла, не удержался от вопроса Ванаби.

– С ним? – женщина притворно удивилась, явно наслаждаясь живым интересом молодого слушателя. – С ним всё хорошо. Я бы даже сказала, слишком хорошо, потому что Гестус, будучи новичком, обошёл всех опытных бойцов, включая Асфира. Когда Эдан подбирал для себя новую гвардию, он устроил бои среди всех, кто только изъявил желание вступить в ряды Мечей. И Гестус, совсем недавно закончивший обучение в Цитадели, вышел из соревнования безусловным победителем. Вполне возможно, – она серьёзно посмотрела на Рика, – что, будь он нашим ровесником, молодой Гемрик стал бы не Вторым, а Третьим Мечом. И сейчас, Рик, я вовсе не шучу.

– А я и не смеюсь.

– Вижу. Это хорошо. И всё же дам вам совет: если встретите горбящегося лысого мужчину с неестественно длинными руками – бегите от него прочь и не оглядывайтесь. Гестус – настоящее чудовище, которое сейчас не по зубам никому из нас. Включая меня.

«Это мы ещё посмотрим», – мрачно пообещал Рик. Как бы ни был силён нынешний Первый Меч, в глазах бывшего вышибалы он был не более чем ступенькой на пути к Эдану.

– Ну, свой рассказ я закончила, – подытожила Саку. – Теперь ваша очередь.

– Что именно ты хочешь узнать? – уточнил Рик.

Воительница неопределённо пожала плечами:

– Всё. Куда мы плывём, какой у нас план, – словом, я бы хотела знать, во что именно ввязываюсь, становясь вашим компаньоном.

– Ты им ещё не стала, – осадил женщину Рик. – Просто упала, как снег на голову, и непонятно зачем к нам привязалась. Это вовсе не значит…

– Значит, – Саку вскочила со своего гамака, но тут же села обратно, успокаиваясь. Карие глаза прищурились. – Ещё как значит. Может, тебе это не совсем понятно, потому что ты, прямо скажем, всегда был тугодумом, но, отказавшись от убийства неизвестного бунтаря и его охранника, я вообще-то предала Эдана. Пути назад у меня нет. Так что я пойду с вами до конца, но хочу знать, что именно мы собираемся делать.

Договорив, Саку уставилась на мужчину. Рик, нисколько не впечатлённый гневной тирадой, смерил воительницу холодным взглядом. С тех пор, как он сбежал с Райамета, Рик не рассчитывал ни на кого, кроме себя, и переломить эту привычку было ох как непросто.

Обстановку разрядил Ванаби.

– Рик, поступки Саку говорят сами за себя, – мягко, но убедительно произнёс он. – Она уже не раз доказала, что ей можно доверять.

Не дождавшись от мужчины никакой реакции, он тем не менее повернулся к Саку и выпалил:

– Мы собираемся свергнуть Эдана с королевского трона.

Женщина степенно кивнула. Амбициозное заявление Ванаби нисколько её не удивило.

– Об этом я догадалась. Меня интересует, как именно вы собираетесь это осуществить. У вас есть план?

– Само собой, – юноша важно кивнул. – Мы уже договорились с Сакатом, и теперь должны заручиться поддержкой остальных Пиратских Князей Ухартика. У них достаточно большой флот, чтобы навести смуту в порту Лагрии. Этим мы и воспользуемся.

Саку с ожиданием уставилась на Ванаби, ожидая продолжения, но его не последовало. Тогда она вопросительно склонила голову набок:

– И?

– Что – и? – не понял Ванаби.

– И – это всё? Весь ваш план?

Под саркастичным взглядом Саку юноша чуть смутился.

– Ну… Пока – да.

Саку поднялась с гамака, заложила руки за спину и принялась шагами мерить крохотную комнату. Рик насчитал шесть шагов в длину и всего четыре – в ширину.

– Так. То есть напасть с флотом другого государства на Райамет, привлекая на себя внимание сильнейшей армии мира, – это и есть весь ваш план? Серьёзно? – она остановилась возле Рика. – Знаешь… Рик. Ты, конечно, никогда не был выдающимся стратегом, но в этот раз превзошёл сам себя.

Мужчина фыркнул:

– Это не мой план, а Ванаби. Я – всего лишь телохранитель, следящий за тем, чтобы он выжил. Всё остальное – его забота.

– О, узнаю старого-доброго Гемрика! – протянула Саку. – «Я занимаюсь тем, чем должен, а до остального мне дела нет», – она кривляясь спародировала голос Рика. По его мнению – совершенно непохоже. – Ну, допустим, вам удастся воспользоваться суматохой и проникнуть в Лагрию. Что дальше, Рик? Ты об этом не думал?

– Подумаю, когда придёт время.

– Великолепный план, – Саку несколько раз хлопнула в ладоши, аплодируя «гениальной» задумке заговорщиков. – Ворваться в город, кишащий воинами Эдана, и надеяться, что вам удастся избавиться от него прежде, чем королевская гвардия насадит вас на свои клинки. Знаешь, – задумалась она, – а мне ведь проще прикончить вас обоих. Вы всё равно умрёте – так зачем тянуть время? Тем более, что я пойду на дно вместе с вами.

– Хочешь попробовать? – даже не шевельнувшись, с ленцой осведомился Рик. Он хорошо знал Саку: если бы она планировала напасть, то предупреждать об этом ни за что бы не стала.

Женщина шумно выдохнула и закатила глаза:

– Нет. Не хочу, Фейнд побери. Хоть и боюсь, что горько об этом пожалею. Но ты должен понимать: ваш план – говно. Полное, абсолютное и дурнопахнущее.

– У тебя есть идеи получше?

Женщина призадумалась.

– Да, – наконец ответила Саку. – Имеется пара мыслей. У меня есть друзья в Лагрии, которые помогут незаметно пробраться во дворец. Но для того, чтобы отвлечь армию Райамета, одного только флота Ухартика может оказаться недостаточно, и над этим нужно как следует поразмыслить. Желательно – до того, как команды Пиратских Князей отплывут к Лагрии. Кстати, об отплытии, – вспомнила воительница насущный вопрос, – Куда направляется наш корабль?

– Сакат Акула отправил нас в Сицелию, – Ванаби рукой прикоснулся к гамаку, толкнул его. Натянутая ткань тут же ненадёжно зашаталась. Немного паразмыслив, юноша отказался от идеи забираться внутрь, и сел прямо на пол, скрестив под собой ноги. – Этот город принадлежит другому Пиратскому Князю, Каю. Я так понял, они с Сакатом не слишком-то ладят.

– Зато вы, как я вижу, умудрились найти с Акулой общий язык, – хлопнув себя по бёрдрам, заметила Саку. – Что же, это уже кое-что. Насколько мне известно, Сакат обладает изрядным влиянием на Ухартике. О нём говорят, что он – хитрый торгаш, способный договориться с кем угодно.

– Врут, – убеждённо сказал Рик. – Судя по тому, что он попросил меня убить Кая, с ним Сакат договариваться не собирается.

Саку присвистнула:

– Вот оно как. Интересно. А что он сказал насчёт остальных Пиратских Князей?

– С остальными он обещал разобраться самостоятельно, – Рик пожал плечами, заставив свой гамак слегка покачнуться. – Наша задача – избавиться от Кая.

– Кай Глаз Лиса, – Саку извлекла из ножен изящную саблю и уставилась на отливающее тёмно-желтым лезвие. Разум её в это время витал где-то далеко за пределами каюты. – Я слышала о нём. Один из немногих Пиратских Князей, кто продолжает бороздить моря в поисках добычи, невзирая на собственное положение. Жестокий, опытный воин, окружённый такими же последователями. Сакат поручил вам непростую работу.

Осведомлённость Саку Рика ничуть не удивила. Женщина всегда была скрупулёзна и чрезвычайно внимательна к деталям, и прошедшие годы никак не могли этого изменить. Рик готов был побиться об заклад, что перед отправкой на Ухартик Саку провела кучу времени в архивах Райамета и наверняка изучила всю доступную информацию об архипелаге, включая разведывательные данные о Пиратских Князях. Мужчину заинтересовало нечто иное.

– Раньше у тебя был обычный меч, как у всех. С каких пор ты пользуешься саблей?

Саку хмыкнула:

– Точно. Ты же не знаешь. Одним из первых приказов, которые издал Эдан, стала перековка оружия гвардии таким образом, чтобы оно стало максимально удобным для своего хозяина. Если прежде все пользовались абсолютно одинаковыми клинками, теперь Мечи могут сами определять, какое именно будет их оружие. Я выбрала это, – она несколько раз взмахнула саблей над головой, прежде чем убрать клинок обратно в ножны. – И ни разу не пожалела о своём выборе.

Рик ничего не сказал. Он и сам считал, что крупный клинок из элиума не слишком подходил женщине. Он вообще мало кому подходил.

– Как ты уже наверняка заметил, Морген предпочёл классический полуторник, – продолжила разглагольствовать Саку. – Некоторые решили выделиться: Таротон перековал клинок в тяжёлый молот, Гильмеза сделала себе глефу, Рален повсюду ходит с обоюдоострым топором – абсолютно дурацким, если тебе интересно моё мнение. В общем, – невинно подытожила она, – все изгаляются, как душе угодно. Эдан не против любой формы для оружия из элиума, главное – чтобы его новой гвардии было удобно его применять.

«Надо же, – Рик ногтями поскрёб шрам на щеке. Пользуйся Эдан тогда другим оружием, и, возможно, Рик был бы мёртв. Или же у него не было шрама и вовсе. – А ведь мы с Эданом как-то это обсуждали. Одинаковые мечи – это, конечно, красиво и символично, но они не могут быть одинаково удобны для всех».

– И что, помогло?

– Это легко проверить, – многообещающе улыбнулась Саку. – Пойдём на палубу. Нам всем надо тренироваться. Особенно тебе.

– Ты это Ванаби? – Рик поднялся с гамака, потянулся, несколько раз качнул головой из стороны в сторону, разминая шею. Саку была права: плавание было делом отнюдь не быстрым, и терять время впустую совершенно не хотелось.

Саку громко фыркнула, даже не пытаясь скрыть насмешки, и первой направилась к выходу из каюты:

– Всё может быть, Рик. Всё может быть.

Глава 15

Что бы кто ни говорил, а человек всегда был и оставался стадным животным. Какое бы образование он не получил, сколь бы ни были глубоки его познания в области философии других наук, как бы умело он себя не контролировал – от инстинктов, заложенных в него с начала времён, не было никакого спасения. В этом Нальвий был твёрдо убеждён.

Остальные зрители амфитеатра находились в почтительном отдалении от королевской ложи, но это нисколько не уберегало Нальвия от общего настроения. Толпа неистовствовала, брызгала слюной в безумном оре, громко топотала и оглушительно аплодировала, наблюдая за тем, что происходило на арене, а Нальвий чувствовал, как его собственное сердце начинает остервенело колотиться о рёбра в такт раздающимся со всех сторон эмоциональным выкрикам.

– Давай, убей его!

Широкую, идеально круглую арену амфитеатра занимали всего два человека. Один из них, крупногабаритный мужчина в одной лишь набедренной повязке, лежал на песке, зажимая хлещущую кровью рану на боку. Нальвий не был врачом, но всё же его знаний о человеческом теле было достаточно, чтобы понять: тёмная, почти чёрная кровь, толчками вырывающаяся из-под рёбер, не оставляла гладиатору никаких шансов на выживание.

– Убей! Убей!

Толпа, слившаяся в сплошную животную массу, бешено скандировала всего одно слово, громом проносящееся над ареной амфитеатра. Это слово не оставляло второму человеку никакого выбора.

К счастью или нет, светловолосой женщине этот выбор был и не нужен.

Покачивая мускулистыми бедрами, которые не могли скрыть свободные холщовые шорты, она приблизилась к постанывающему мужчине. На мольбу, мелькнувшую во взгляде поверженного гладиатора, она никак не отреагировала. Не замедляя шага, женщина чуть наклонилась, свела короткие гладиусы наподобие ножниц и резко взмахнула двумя руками.

Ударивший в обе стороны фонтан кровавых брызг из рассечённой шеи оборвал страдания раненого воина, поставив жирную точку в последнем поединке вечера. Театральным жестом отряхнув оружие, женщина низко поклонилась, вызвав у публики очередной оглушительный взрыв восторга.

«Сколько же удовольствия людям доставляет насилие, – Нальвий покачал головой. – Раны, кровь, смерть. Это заводит, будоражит сердце, доставляет море приятных эмоций – особенно в том случае, если насилие не касается непосредственно тебя».

Он покосился на безжизненную груду мускулов посереди арены. Наверное, гладиатор, остывающий в луже собственной крови на песке, согласился с королём, если бы только мог.

Но он не мог. Бывший чемпион, прошедший сквозь десятки поединков, молчаливым подтверждением мыслей Нальвия бездыханно лежал на арене.

– Как я и говорил, о властитель. Джароне нет равных.

Раздавшийся за спиной голос Бафомеса заставил Нальвия вздрогнуть, нарушив странное состояние завороженности, в котором пребывал король. Советник оказался прав: Джарона действительно была великолепна. Когда Бафомес, впервые составив ему компанию в амфитеатре, заявил, что его помощница способна без проблем расправиться с чемпионом арены, Нальвий расхохотался. «Какой бы натренированной не была женщина, она всегда будет уступать подготовленному мужчине». Так он тогда ответил Бафомесу.

Они заключили пари, и сейчас, глядя на мёртвое тело своего чемпиона, Нальвий вынужден был признать поражение.

– Твоя взяла, – не оборачиваясь, неохотно сказал король. – Северная башня моего дворца в твоём распоряжении.

– Благодарю, о властитель, – сзади раздался шелест мантии. Несмотря на то, что Нальвий никак не мог видеть своего советника, Бафомес поклонился, безупречно соблюдая правила поведения, принятые в общении с королевскими особами. – Но, осмелюсь напомнить, это ещё не всё.

– Не всё, – покорно согласился Нальвий. – Не беспокойся, Бафомес. Я прекрасно помню условия нашего пари. Теперь Джарона будет моим личным телохранителем, как ты того и хотел. Когда она приведёт себя в порядок, скажи ей, чтобы пришла ко мне.

Глядя на то, как воительница продолжает кланяться публике, ловя всё новые и новые волны оваций, Нальвий вспомнил, как она двигалась в бою с чемпионом арены. Ловкая, как ласка. Гибкая, как лань. Изящная, как…

– Хотя нет, – передумал король. – Никаких «когда». После выхода с арены сразу отправь её в комнату с бассейном. Я буду ждать там.

– Слушаюсь, о властитель.

Нальвий медленно поднялся со своего кресла. В глазах заплясали искры, неяркое закатное солнце больно резануло зрачки, в голове родились знакомые пульсации боли. Король поморщился:

– Бафомес.

– Да, о властитель?

– Скажи Тенерии, чтобы она тоже приходила. И пусть захватит с собой моё лекарство!

– Да, властитель, – поклонился советник. Неизменная улыбка, порождающая морщинки в уголках подведённых углём век, могла обозначать всё, что угодно. Нальвий давно перестал пытаться понять, что именно.

– Властитель, я должен вам кое-что сообщить, – Бафомес выпрямился и посмотрел Нальвию в глаза. Король Чауда нахмурился. Боль в голове становилась всё сильнее, и задерживаться в ложе амфитеатра не хотелось совершенно, но Нальвий знал: советник не стал бы его беспокоить по пустякам.

– Говори, – разрешил он. – Только быстрее.

– Спасибо, о властитель, – Бафомес в очередной раз поклонился, и Нальвий вдруг подумал, что у советника, вероятно, была чрезвычайно натренированная поясница. Эта забавная мысль вызвала у короля улыбку, в свете рассказа Бафомеса ставшую категорически неуместной.

– С прискорбием докладываю, что на Грайверон напали пираты. Сам портовый город не сильно пострадал – всего несколько сгоревших зданий, которые можно восстановить. Стража смогла отбиться от пиратов, но, к сожалению, им не удалось защитить всех жителей Грайверона: некоторые из них были захвачены в плен и увезены на кораблях на Ухартик. Полагаю, их сделают рабами.

Нальвий выругался сквозь зубы. Пираты нападали на прибрежные города и в прошлом, но случалось это крайне редко: плавание от Ухартика до Чауда занимало слишком много времени, и для грабежа существовала масса куда как более удобных мест.

– Много людей?

– К счастью, нет, – успокоил его Бафомес. – Стража Грайверона хорошо себя показала, изрядно проредив команду пиратов и вынудив их позорно сбежать. Увезли всего несколько человек. Но среди них оказался и Кесур ас Лотрикиум.

– Кесур? – непритворно удивился Нальвий. – А он-то в Грайвероне что забыл?

– Ну как же, о властитель, – советник широко раскрыл глаза. Кожа в том месте, где у нормальных людей находились брови, едва заметно приподнялась вверх, взбугрив высокий лоб старческими морщинами. – Вы ведь сами распорядились отправить его в Грайверон, чтобы он руководил там застройкой порта. Помните?

Нальвий потёр висок. Нарастающая с каждой секундой боль давила на череп изнутри, путала мысли, затрудняла любую мозговую активность.

– Да, точно, – соврал он. – Припоминаю что-то такое.

– Наш корабль попытался догнать пиратов, но тщетно: их суда созданы не для войны, а для быстрого побега, – с извинением, будто в этом была его личная вина, подытожил Бафомес. – Боюсь, Кесура спасти уже не удастся.

– Распорядись о том, чтобы его родственники получили хорошую компенсацию, – отрывисто бросил Нальвий. Головная боль становилась практически невыносимой. – Объяви Кесура героем, храбро погибшим ради защиты Чауда. В общем, придумай, как это лучше обставить, главное – чтобы никто не знал, что он выжил и стал рабом. Иначе в семье Лотрикиум могут возникнуть недовольства, а они нам ни к чему.

– Сделаю, о властитель, – словно почувствовав, что поклоны начали изрядно раздражать короля, Бафомес на этот раз ограничился быстрым кивком.

– Но сначала – отправь ко мне Тенерию. Быстрее! – рявкнул Нальвий и рванул к выходу, больше не в силах сопротивляться пульсирующей боли.

Стоило ему покинуть ложу, как его тут же обступила четверка дюжих охранников, сверкающих полным доспехом, несмотря на жару. Вооружённые до зубов, с широкими, в половину человеческого роста щитами, в цельнометаллических шлемах, украшенных тонкой искусной резьбой, они выглядели устрашающе и заставили бы любого недоброжелателя крепко задуматься, прежде чем посягнуть на жизнь короля. Перед элитными бойцами поток уходящих из амфитеатра зрителей, намеревающихся продолжить веселье уже в городе, немедленно расступался, склоняя головы в уважительных поклонах. Люди знали: пьянка, в отличие от короля, способна некоторое время подождать.

Окружающие его охранники казались Нальвию безусловным гарантом собственной безопасности. По крайней мере, так было до сегодняшнего вечера.

«Литые металлические доспехи ценой в целое состояние. Громоздкие щиты, якобы способные отгородить меня от любого нападения. Регулярные, практически ежедневные тренировки, занимающие едва ли не всё время, свободное непосредственно от сопровождения короля. Чего это стоит рядом с всего одной женщиной с парой гладиусов?»

Нальвий недовольно фыркнул. Ему вдруг стало интересно, смогла бы его охрана справиться с Джароной, если бы им вдруг пришлось сойтись в прямой схватке. Он придирчиво осмотрел бойцов. Каждый из них был выше его как минимум на голову и шире едва ли не в два раза – мощные, подготовленные воины, напичканные укрепляющими снадобьями и готовые без колебаний отдать жизнь во имя своего короля.

«Пожалуй, они смогли бы задержать её, – решил Нальвий. – Примерно на четыре секунды – по одной на каждого из охранников».

Он недовольно тряхнул головой, растрепав и без того неопрятную причёску, и тут же об этом пожалел: пульсация в черепе стала настолько сильной, что в глазах у Нальвия потемнело. Он пошатнулся и наверняка бы упал, если бы не плечо охранника, на которое он поспешно опёрся.

– Властитель, всё в порядке? – недоумённо спросил мужчина, обернувшись к королю. В прорезях металлической маски блеснули глаза, тёмные и обеспокоенные.

– В полном, – не сумев скрыть болезненной гримасы, выдавил Нальвий. – Идём. Быстрее!

Тот факт, что ему удалось добраться до своего дворца, Нальвий расценивал не иначе, как настоящий подвиг. А то, что в комнате с бассейном его уже дожидалась Тенерия, и вовсе было истинным чудом.

– Доброго вам здравия, о властитель, – едва завидев короля, девушка поклонилась, призывно колыхнув внушительными холмами, практически не скрытыми глубоким вырезом по-летнему лёгкого платья, Над тканью лукаво и якобы случайно выглядывали края крупных розовых ореолов. Нальвий заметил это лишь вскользь: его голова была целиком заполнена болью, которая совершенно не оставляла места для восхищения женскими прелестями.

– Это зависит от тебя, – торопливо, совсем не по-королевски выпалил он. – Ты принесла лекарство?

– Конечно, о властитель.

Надо отдать Тенерии должное – сходу поняв состояние короля, она, не теряя ни секунды, извлекла из поясной сумки крохотную пробирку и завертела головой в поисках подходящей чаши. Медлить ради соблюдения правил этикета Нальвий не собирался: бесцеремонно вырвав пробирку из девичьих рук, он зубами выдернул пробку, запрокинул голову и одним глотком осушил ёмкость до дна – жадно, словно человек, умирающий от жажды.

– О-ох… – протянул он, с наслаждением прикрыв глаза. Лекарство подействовало мгновенно. По гортани и животу разлилось приятное тепло, боль растворилась. Нальвий открыл глаза. Искристые мушки, плясавшие перед его лицом считанные секунды назад, пропали, как если бы их и вовсе не было. Окружающий мир приобрёл нечеловеческую чёткость, заиграл непривычно яркими красками. Нальвий облегчённо выдохнул:

– Как хорошо.

Он с благодарностью посмотрел на свою спасительницу. Тенерия несмело улыбнулась:

– Рада, что смогла вам помочь, о властитель. Могу я сделать для вас что-то ещё?

Она могла. Могла – и уже успела это доказать: от постоянных поставок лекарства до согретой постели, помощница Бафомеса оказалась подлинной находкой и за короткое время стала практически незаменимой. Нальвий уже и не помнил, когда он в последний раз навещал свою законную жену, Шерию: на фоне светловолосой, белокожей, мягкой и послушной Тенерии королева казалась жалкой тенью, недостойной даже толики внимания. Он подумал, что даже начал забывать, как она выглядит, но отмахнулся от этой мысли, как от чего-то несущественного.

Заигрывающе наклонив голову, Нальвий осмотрел Тенерию с головы до ног, пару раз задержав прищуренный взгляд и заставив девушку чуть зардеться.

– Да… Ты можешь, – жарко прошептал он, однако тут же опомнился. – Но чуть позже. Останься здесь. Мне нужно кое-что доделать.

«Кое-что» словно дожидалось этих слов. Едва Нальвий умолк, как до его ушей донёсся негромкий стук, и дверь в комнату осторожно приоткрылась.

– Позволите войти, о властитель? – негромкий, но уверенный женский голос заставил Нальвия обернуться. Джарона словно была создана для этой комнаты: остановившись между двух статуй у входа, она казалась третьей – разве что ещё более прекрасной, – и даже брызги крови на лице и одежде не могли этого изменить.

– Позволяю. Проходи.

Нальвий внимательно смотрел за тем, как Джерона приближается. Видел мускулы, играющие на выступающих из-под шорт бёдрах, видел жилистые руки, выглядывающие из прорезей мужской безрукавки, болезненно натянутой в области груди. Грубая одежда, совершенно не подходящая для женщин, неведомым образом не только не уменьшала, но умудрялась ещё и добавлять Джероне дополнительной привлекательности.

– Поступаю в ваше распоряжение, о властитель, – воительница по-солдатски прислонила кулак к груди и поклонилась. Выбившиеся из тугого хвоста волосы, такие же светлые, как у Тенерии, упали на вытянутое скуластое лицо, укрыв тонкую белесую полосу застарелого шрама, пересекающего бровь и загорелый лоб Джероны.

– Видел твой бой с чемпионом арены, – проговорил Нальвий, остановив взгляд на светло-голубых, как летнее небо, глазах воительницы. После приёма лекарства он пребывал в благодушном настроении, и был совершенно не прочь немного поболтать со своим новым охранником. – Лихо ты с ним расправилась.

– Спасибо, о властитель, – выпрямившись, коротко ответила Джерона. Вблизи стало очевидно, насколько она рослая: воительница возвышалась над королём на добрые полголовы. – Будьте уверены – такая участь ждёт каждого, кто посмеет посягнуть на вашу безопасность.

– Ты знаешь, что от тебя требуется?

Джерона резко кивнула:

– Да, о властитель. Я – ваш личный телохранитель, и обязана сопровождать вас всюду, куда бы вы не пошли и чем бы не занимались. Отныне я буду жить ради вас – и, если придётся, ради вас и умру.

– Хороший ответ, – Нальвий одобрительно улыбнулся. – Мне нравится. Но, боюсь, меня не поймут, если мой телохранитель будет ходить в таком… – он помедлил, уставился на застывшие капельки крови на бесстрастном лице Джароны. Облизнул губы. – Непотребном виде. Надо тебя переодеть. Но для начала – отмыть.

Он прошёл в дальний угол комнаты, туда, где в окружении розового мрамора прямо из потолка торчала медная труба. Нальвий без малейшего стеснения скинул с себя одежду, повернул небольшой кран. Из трубы хлынул поток воды, смывая с короля пот уличную пыль. С наслаждением постояв с полминуты, Нальвий откинул волосы назад, сделал несколько шагов и опустился в тёплый бассейн, кивком головы указав Джероне на освободившийся душ.

Он думал, что воительница смутится, помедлит, покраснеет, но ничего из этого не произошло: перепачканная после арены одежда упала на пол, оставив Джерону абсолютно нагой, и девушка с готовностью ступила под бьющую из трубы струю, тут же принявшись оперативно избавляться от окропившей тело грязи и крови. Нальвий с интересом наблюдал за тем, как вода огибает изгибы стройного, подтянутого женского тела, сползает по многочисленным тонким шрамам, усеивающим плоский жилистый живот и крепкие ноги. Джерона сильно отличалась от низенькой, чуть пухловатой Тенерии, но при этом обладала какой-то своей, особой, хищной сексуальностью.

Спустя пару минут воительница закончила омовение. Нальвий, ощущая нарастающее внизу живота напряжение, поманил её рукой:

– Кажется, ты обещала всюду меня сопровождать, верно?

– Разумеется, о властитель, – серьёзно кивнула Джерона. – Не сомневайтесь – я всегда держу своё слово.

Она плавно опустилась в бассейн, и Нальвию стоило больших трудов удержаться, чтобы тут же на неё не наброситься. Стоя по грудь в воде, он приблизился к воительнице и нарочито медленно провёл ладонью по лицу девушки, её шее. Опустил руку ниже. Невозмутимая маска Джероны наконец дала сбой: прикрыв глаза, она с наслаждением выдохнула, и это простое действие вызвало в короле едва ли не мальчишеское торжество.

Обхватив тонкую, упругую талию, Нальвий притянул Джерону вплотную к себе, жадно впился губами в её губы, чуть прикусил. Одновременно с этим его рука вновь опустилась, пальцы сжались, с силой сминая напрягшуюся и тут же расслабившуюся ягодицу. Раздавшийся тихий стон воительницы привёл инстинкты короля в такое неистовство, какое и не снилось обезумевшим зрителям амфитеатра.

«У народа свои развлечения, – победно подумал Нальвий. – А у королей – свои. Им остаётся лишь восторгаться Джероной на расстоянии, в то время как я могу взять её прямо в бассейне».

Эмоции захлёстывали правителя с головой, и он не знал, было ли это вызвано близостью привлекательной женщины или чудесным действием лекарства Тенерии. Да и какая, в сущности, разница?

«Кстати, – опомнился Нальвий. – О Тенерии».

С трудом оторвавшись от Джероны, он повернул голову туда, где стояла пухленькая служанка, послушно выполняющая приказ своего короля ждать на месте.

– Тенерия! – Нальвий наклонил голову набок и с ожиданием приподнял бровь. – Разве ты не собиралась мне помочь?

Девушка радостно раздвинула полные губы в широкой улыбке и с готовностью двинулась к бассейну, на ходу сбрасывая с себя платье.

– С удовольствием, о властитель.

«Что бы кто ни говорил, а люди всегда были и остаются животными, – в последний раз осмысленно подумал Нальвий. – Ну и пусть. Такова наша природа – и в этом есть своя прелесть».

Прижавшиеся к нему с двух сторон женские тела – стройное и упругое и мягкое и податливое – вытеснили из головы короля любые дальнейшие рассуждения.

Глава 16

– Всё ещё недостаточно быстро! Ещё раз!

Ванаби натужно запыхтел и наверняка возмутился бы вслух, если бы Рик только позволил ему отдышаться, но бывший вышибала не давал юноше такой возможности. Всерьёз раздосадованный результатами собственной тренировки с Саку, Рик словно решил вовсю отыграться на своём подопечном.

– Если ты не будешь бить сам, бить будут тебя!

Словно в подтверждение своих слов, мужчина ринулся вперёд и обрушил на Ванаби непрекращающийся поток из ударов палкой. Само собой, он не выкладывался в полную силу: в таком случае у Ванаби не было бы и шанса защититься – и всё же юноша ощущал нешуточное давление, с трудом отбиваясь от умелого нападения. Над палубой разносился дробный деревянный стук, Ванаби рычал, осознавая собственную слабость перед опытным воином. Криков чаек, выписывающих головокружительные виражи над кораблём, он практически не различал: от напряжения Ванаби закладывало уши.

– Отвечай! Ищи возможность ответить на каждый удар!

Как Рик умудрялся разговаривать, не прекращая атаковать, для Ванаби было загадкой. Он сам едва успевал жадно глотать воздух, чтобы не задохнуться, и о том, чтобы выдавить из сведённых судорогой лёгких хоть слово, не было и речи. Хотя что он мог сказать? Юноша сам попросил обучать его воинскому ремеслу. Теперь оставалось только терпеть и слушать указания учителя, сколь сложными они бы не казались.

– А-арх!

С силой отбив деревянную палку в сторону, Ванаби заставил Рика раскрыться. Ненадолго, буквально на долю секунды, рука мужчины сместилась в сторону, открывая широкую грудь для удара, и Ванаби, не веря своей удаче, напрягся изо всех сил, пытаясь достать своего соперника в отчаянном выпаде.

Ему почти удалось, но в реальном бою не было места слову «почти».

Рик сделал неуловимо быстрое движение, принял удар самым основанием своей палки, непринуждённо отбивая выпад Ванаби, и тут же приблизил тренировочное оружие к шее юноши, коснувшись пульсирующей жилы у горла.

– Убит, – холодно обозначил Рик. – Ты мёртв, Ванаби. Снова.

– Ой, Рик, не нужно быть таким строгим, – Саку, наблюдавшая за поединком, закатила глаза. – Не забывай, Ванаби, в отличие от нас, не провёл всё детство в обнимку с оружием. Парень только начал своё обучение, так что прояви к нему снисходительность.

– Враги не будут его жалеть, – цокнул на неё Рик. – А значит, и я не стану.

Саку сделала вид, что не услышала.

– Последний удар был неплох, – она подошла к Ванаби, выдернула из-за пояса саблю вместе с ножнами и приняла боевую стойку. – Ты молодец. Но ты сильно задираешь локоть, а потому раскрываешься для контратаки. Надо было сделать так. Смотри внимательно.

Не утруждаясь какими-либо предупреждениями, она прыгнула к Рику, повторяя выпад Ванаби. Мужчина вскинул палку, отражая удар, дерево столкнулось с ножнами, заставив их жалобно звякнуть, и тренировочное оружие ринулось к шее Саку, но воительница коротким движением вернула саблю к себе, остановив удар Рика в считанных сантиметрах от лица.

– Видишь? Все движения выполняются без широких замахов, по кратчайшей траектории – только так ты сможешь вовремя вернуть своё оружие и защититься.

Саку отступила от Рика на шаг и повернулась к Ванаби:

– С большой долей вероятности твои соперники будут сильнее и крупнее тебя, и тягаться с ними в голой мощи ударов – затея, изначально обречённая на поражение. Но в этом нет ничего страшного: в конце концов, боевые искусства были придуманы для того, чтобы противостоять более сильным врагам. Для победы вовсе необязательно отрубать голову – достаточно правильно ткнуть врага в уязвимое место. Поработай над техникой, и результат не заставит себя ждать.

– Легко сказать, – угрюмо пробормотал Ванаби, наконец восстановивший дыхание. По крайней мере, его грудь перестала вздыматься, как у взмыленной лошади. – На практике всё гораздо сложнее.

– Ничуть, – Саку отрицательно помотала головой. – Понаблюдай за нами, сейчас я тебе это продемонстрирую.

«Ну вот, – обречённо подумал Рик, поднимая деревянную палку перед собой. – Настала очередь для моей порции унижений».

Сегодня они с Саку уже сходились в тренировочном поединке, и, как бы он не старался, ему не удалось зацепить женщину ни одним из своих ударов. Рик выкладывался на полную, напрягался так, что отвыкшие от серьёзных нагрузок связки отдавались в конечностях резкими вспышками боли, но все его старания ровным счётом ни к чему не приводили. Физическая мужчины пасовала перед отточенными, доведёнными до автоматизма движениями воительницы, которая провела всю жизнь в схватках с более сильными противниками. Она ловко уклонялась, мягко отводила удары в сторону, когда уклониться было невозможно, быстро разрывала дистанцию и тут же сближалась, навязывая Рику такой безумный темп, что выдержать его бывший вышибала попросту не мог.

– Э-э-э, нет, дорогой мой, – Саку скинула ножны и саблей указала на палку в руках Рика. – Давай-ка мы с тобой не будем скатываться до детских тренировок. Бери свои мечи. Будем драться по-взрослому.

Пожав плечами, Рик бросил деревянный меч Ванаби. Не ожидавший этого юноша не успел перехватить его в воздухе, и палка больно стукнула его по руке. Прошипев себе под нос «мог бы и предупредить», Ванаби наклонился и поднял с палубы орудие своих недавних истязаний.

Проигнорировав недовольство подопечного, Рик развернулся. У борта лежали два меча, похожих друг на друга, как две капли воды: одинаковая длина, одинаковые рукояти длиной в полторы ладони, позволяющие держать меч как одной, так и двумя руками. Он помедлил, переводя взгляд со своего клинка на его зеркальное отражение – трофей, взятый с тела поверженного Моргена.

«Спасибо, что хоть ты не стал перековывать оружие, – мысленно поблагодарил он почившего Девятого Меча. – Понятия не имею, что я стал бы делать, если бы ты пользовался какой-нибудь глефой».

Он всю жизнь тренировался исключительно с мечами, как того и требовали правила гвардии – по крайней мере, прежде. Тренировался – и был одним из лучших, уступая лишь одному воину Райамета.

В голове Рика возник образ Эдана, отрубающего голову королю Олтему – человеку, которому Рик был обязан слишком многим. И вместе с тем – человеком, которого он в глубине души ненавидел.

«С одним мечом я не мог с тобой совладать даже в лучшие годы, – мрачно подумал он, разом подхватывая оба клинка. – Посмотрим, что мне удастся сделать с двумя».

– Я готов.

– Тогда приступай, – увидев, как Рик вооружился сразу двумя мечами, Саку подняла с палубы ножны, пожала плечами и многообещающе улыбнулась. – Мне уже не терпится отделать тебя ещё раз!

Рик с осуждением покачал головой и принялся неторопливо приближаться к Саку, обходя её справа, так, чтобы ей было неудобно защищаться. Ей стоило бы тоже двинуться по кругу, постоянно держа противника перед собой, однако женщина этого не сделала, оставшись спокойно дожидаться нападения на своём месте. Поняв, что бывший Второй Меч уже не тот, кем был прежде, воительница почувствовала своё превосходство, зазналась, и теперь Рик твёрдо вознамерился сбить с неё спесь.

«Нет ошибки глупее, чем недооценка соперника, – вспомнил он главную заповедь, которую ему с детства вбивал в голову Нагренмелл. – Даже если тебе противостоит ребёнок с вилами – воспринимай врага серьёзно. Иначе не успеешь оглянуться, как в твоём теле возникнет три совершенно не нужных дыры».

Наносить Саку раны он, конечно же, не планировал, но это вовсе не значило, что она могла позволить себе расслабиться.

Рик шёл медленно, спокойно, настраивая соперницу на неторопливый темп, но, оказавшись на расстоянии пяти шагов, резко ускорился, в два рывка приблизился к Саку и ударил правым клинком наотмашь, в последний момент развернув лезвие плоскостью к плечу женщины. Воительница не позволила застать себя врасплох: отпрыгнув на шаг, она разминулась с мечом Рика на полметра и вскинула саблю перед собой. Вовремя: Рик скользнул вперёд, и второй меч взметнулся вслед за первым, с силой врезавшись в оружие Саку.

От столкновения клинков по левой руке Рика прошла ощутимая дрожь, но он этого словно не заметил. Рик знал: для значительно уступающей ему в габаритах Саку отдача от жесткого блока была куда болезненнее, чем для него самого.

Саку снова отскочила, пытаясь разорвать дистанцию, но он не позволил ей улизнуть. Рик бил быстро – так быстро, чтобы она не успевала уклоняться и ей приходилось блокировать. Получалось через раз. Отчаянно рискуя, девушка гибко изворачивалась, стараясь избегать размашистых атак противника, но два меча мелькали слишком часто, чтобы ей удалось увернуться от всех ударов. То и дело Саку вскидывала саблю и ножны, отводя оружие Рика в сторону, однако он и не думал останавливаться.

«Бей сам, иначе будут бить тебя», – фраза, которую он неустанно твердил Ванаби, была выжжена у Рика на подкорках мозга. Поэтому он продолжал атаковать, точно зная: стоит ему хоть на мгновение замедлить темп, как Саку этим воспользуется, и тогда защищаться придётся уже ему самому.

– Не устал? – насмешливо поинтересовалась Саку. Она продолжала прыгать по палубе, как быстроногая лань, и Рику стоило больших трудов поспевать за её перемещениями. Пот, градом стекающий по голове, неприятно жёг глаза, но Рик не позволял себе замедлиться и утереть лоб. Он видел: как бы ловко Саку не защищалась, её грудь вздымалась всё тяжелее, а рядом с утянутыми в тугой хвост волосами на висках тоже заблестели долгожданные капли влаги.

– Ничуть, – бросил Рик, обрушив на соперницу два тяжёлых удара сверху.

Конечно, он лгал. Клинки в его руках отнюдь не были лёгкими, и от постоянных взмахов плечи Рика уже начали наливаться свинцом, а в запястьях поселилось неприятное жжение. Саку это знала, и Рик прекрасно это понимал, но всё же заставлял себя снова и снова атаковать, игнорируя нарастающую усталость. В затяжном поединке он едва ли бы смог сладить с ловкой противницей, поэтому Рик делал ставку на короткую, но энергичную схватку, в которой у него были все шансы «задавить» более слабую женщину.

– Ну-ну, – Саку картинным жестом отбросила ножны в сторону и хмыкнула, ни на секунду не поверив в браваду своего соперника. Она была достаточно опытна, чтобы заметить: удары Рика понемногу начинали замедляться. И достаточно умела, чтобы этим воспользоваться.

Точно подгадав момент, она нырнула под удар первым мечом, тут же отбила второй, развернулась на пятке и, вовсю пользуясь инерцией, что было сил врезала Рику ногой под рёбра. Рик охнул, пространство вокруг него закачалось и поплыло. Он торопливо отступил назад, избегая молниеносного удара саблей и тщетно пытаясь восстановить утраченное дыхание. Ему удалось уйти от клинка, отбить ещё одну атаку, приняв её на скрещенные над головой лезвия двух мечей, но, отвлёкшись на высокий взмах, Рик пропустил ловкую подсечку, заставившую его ощутимо пошатнуться. Не отрывая лезвия сабли от сведённых клинков, Саку пригнулась, подшагнула к противнику практически вплотную и резко вскинула локоть, угодив Рику точно в подбородок.

Зубы Рика громко клацнули, голова запрокинулась. Он сам не понял, как это произошло. Спустя мгновение его спина вдруг гулко ударилась о палубу. Рик с удовольствием раскинулся бы на дощатом настиле и отдохнул, но, несмотря на долгое отсутствие занятий, некоторые навыки были вбиты в него слишком хорошо. Не дожидаясь команды от мозга, тело само по себе перекатилось назад, царапая костяшки, оттолкнулось кулаками с зажатыми в них мечами и вскочило на ноги, не дав своему хозяину даже секунды на размышления.

«Это хорошо, – устало и даже обречённо подумал он, вновь становясь в боевую стойку. – В настоящем бою нет времени на раздумья. Тело должно действовать автоматически, а что до мыслей… Они лишь отвлекают и замедляют движения».

По-хорошему, Саку следовало бы напасть прежде, чем он придёт в себя. Но она этого не сделала: женщина подняла саблю к лицу и залюбовалась солнечными зайчиками, отбрасываемыми отполированным клинком. Казалось, она полностью потеряла интерес к схватке.

«Зря. Отвлекаться от непобеждённого врага – самая страшная из возможных ошибок».

Рик кинул быстрый взгляд в сторону. Вскочив, он оказался аккурат у небольшого бочонка, оставленного каким-то нерадивым матросом у основания мачты. В голове тут же нарисовался план действий.

– Эй, Саку! – крикнул он, ощущая, как предвкушение последнего рывка вновь наполняет натруженные конечности утраченной бодростью. – Лови!

Клинок, до этого сжатый в левой руке, полетел вперёд, в сторону воительницы. Рик не хотел навредить Саку всерьёз: бросок не был ни сильным, ни быстрым, меч даже не вращался, – но женщина, не ожидавшая от противника подобной выходки, едва успела отмахнуться саблей, сбивая летящий плашмя клинок в сторону.

«Сейчас!»

В отличие от меча, с бочкой Рик нисколько не церемонился: пинок вышел таким мощным, что деревянная ёмкость понеслась вперёд со скоростью пушечного снаряда. А Саку, отбив клинок, раскрылась, и защититься от второго броска никак не успевала.

Бочка ударила ей точно в грудь. Воительница болезненно охнула и упала на спину, сразу же попыталась встать, – но Рик не собирался играть в благородство: торжествующе зарычав, он кинулся на соперницу и быстро опустил клинок.

Нанося удар, Рик уже готов был праздновать победу, но Саку доказала, что звание Третьего Меча даётся вовсе не за красивые глаза. Одновременно со взмахом сабли, оттолкнувшим тяжёлый клинок в сторону, она ловко обхватила ногу Рика своими голенями и крутанулась, сбивая противника с ног. Женщина тут же оказалась сверху. Рик не успел опомниться, как пальцы левой руки воительницы крепко вцепились в его запястье, сжимающее меч, а к горлу холодным прикосновением смерти прижалась сабля.

– Грязно дерёшься, Рик, – тяжело дыша, с укором бросила Саку. – Совсем не так, как должен драться благородный Меч.

– О чём ты? – притворно удивился он. – Я – вышибала из портовой таверны. Грязные приёмы у нас в крови.

– Значит, вышибала! – Саку серьёзно закивала головой, принимая ответ Рика. – Ну, тогда понятно, почему ты проиграл. Вышибале не справиться с Мечом.

Рик медленно, так, чтобы не пораниться о леденящее кожу лезвие, пожал плечами:

– Это как посмотреть. Думаю, для вышибалы ничья в схватке с Мечом – это уже своего рода победа.

– Ничья? В реальной схватке ты уже был бы мёртв, Рик! – брови Саку насмешливо взметнулись, и она уже намеревалась выдать очередную колкость, как вдруг её лицо застыло.

– Вот подлец! – протянула воительница то ли возмущённо, то ли с восхищением. – Моим же оружием!

Она наконец поняла, что имел в виду Рик, когда говорил о ничьей. Разобраться в этом женщине помог нож, красноречиво щекочущий её бок.

– Ты тоже мертва, Саку, – оповестил Рик, и не думая возвращать нож Саку обратно в закреплённые на тонком поясе ножны. – Поздравляю: тебя убил вышибала из «Объятий кракена». Жаль, что я работал не в «Пробитом дне»: получилось бы очень символично.

Они лежали долго, – слишком долго, чтобы это можно было считать приличным. Под собой Рик ощущал неровно оструганные доски палубы, на себе – тёплую и тяжело дышащую Саку. Он подумал, что вполне готов провести в таком положении ещё немало времени. Например, до конца плавания. Но никоторым желаниям не суждено сбыться.

– Эй, вы закончили? – раздавшийся сбоку бас капитана вынудил Рика недовольно повернуть голову. Все хорошее рано или поздно заканчивалось – и всё же он ненавидел, когда это происходило столь резко и бесцеремонно.

– А тебе какое дело? – осведомился Рик, прекрасно зная, насколько грубо это звучит. Ему было всё равно.

– Да, в общем-то, никакого, – Гароку, подошедший к Ванаби, равнодушно пожал плечами. – Но у нас гости, и я подумал, что вы вряд ли захотите предстать перед ними в таком… – он ненадолго умолк, подбирая слово, но, видимо, скудного пиратского лексикона оказалось недостаточно. – Виде, – неловко закончил капитан.

Саку ловким движением поднялась на ноги. Сдержав разочарованный вздох, Рик с кряхтением встал следом за ней. Запах женщины, осторожно проникающий в его ноздри на протяжении последней минуты, улетучился, ухудшив и без того паскудное настроение Рика.

Гароку не соврал: на горизонте показалась тёмная точка стремительно приближающегося корабля. Капитан щурился, силясь разглядеть флаг мчащегося навстречу судна. Он молчал.

– Ванаби, – негромко позвал Рик. Юноша, до этого вместе с Гароку наблюдавший за кораблём, обернулся и кинул на него вопросительный взгляд. – Ты всё запомнил?

– Всё, – Ванаби серьёзно кивнул. Удержать непроницаемую мину ему не удалось: тонкие губы дрогнули в предательской улыбке. – Но не уверен, что все приёмы мне стоит повторять.

Услышав его ответ, Саку рассмеялась. Рик неопределенно хмыкнул. Следовало признать: словами Ванаби орудовал куда более ловко, чем клинком.

Хлопнув юношу по плечу, Рик приблизился к борту, оказавшись бок о бок с Гароку.

– К чему нам готовиться?

Капитан наклонился за борт, шумно высморкался сквозь пальцы, придирчиво осмотрел руку, и, видимо, сочтя результат неудовлетворительным, обтёр её об штаны. В тёмных глазах красномордого капитана отразилось нешуточное напряжение, едва ли вызванное обсопливленной ладонью. Он угрюмо покосился на Рика:

– К чему угодно.

Глава 17

– Это корабль Кая, – заключил Гароку, когда встречное судно приблизилось на достаточное расстояние, чтобы можно было как следует рассмотреть флаг. Рик пригляделся: чёрное полотно, развевающееся на грот-мачте, было украшено рисунком в виде прищуренного глаза, ресницы которого заменялись тремя изогнутыми саблями.

– Думаешь, он там?

Нахождение Глаза Лиса на встреченном корабле значительно упростило бы задачу Рика. Избавиться от человека в отрытом море было куда как проще, нежели поиск Кая на Сицелии, где он был окружён целым городом своих сторонников.

– Вряд ли, – капитан «Резака волн» отрицательно мотнул головой. – Скорее всего, это судно, патрулирующее прибрежную акваторию Кая. Несмотря на заключенный с остальными Пиратскими Князями мир, Глаз Лиса привык принимать все меры предосторожности, и его корабли периодически снуют поблизости от островов.

– И ты говоришь об этом только сейчас?

– Обычно нам удаётся проскользнуть незамеченными, – оправдался Гароку. – Патрули ходят достаточно редко. Можно сказать, сегодня нам просто не повезло.

Рик вздохнул. Он не любил, когда люди полагались на авось, считая, что удача будет благоволить им постоянно. Фортуна имела свойство поворачиваться спиной даже к своим любимцам, а Рик себя таковым уж точно не считал.

– Что будем делать?

Гароку неопределённо пожал плечами:

– Говорить, я полагаю. То, что мы зашли в акваторию Кая, вовсе не делает нас преступниками. Скажем, что мы простые торговцы, которые везут свой товар в Сицелию. Это должно сработать.

– Ты уже делал это раньше.

– Нет, – в басистом голосе капитана прозвучала нотка неуверенности. – Ни разу. Но, думаю, всё должно пройти нормально. Вам лучше спрятаться в трюме. Ни к чему привлекать лишнее внимание.

Чуть поразмыслив, Рик неохотно кивнул. Он предпочёл бы присутствовать при разговоре капитанов двух кораблей, чтобы иметь возможность вовремя среагировать на любое изменение обстановки, но в словах Гароку определённо был смысл. Все члены команды были коренными жителями Ухартика, и присутствие светловолосого Ванаби и рыжей Саку, которая, к тому же, была женщиной, наверняка вызвало бы неудобные вопросы.

– Как думаешь, у них много людей?

Гароку почесал бороду, что-то прикидывая:

– Корабль небольшой, и он наверняка ежедневно возвращается обратно в гавань, так что вряд ли они обладают многочисленной командой. Но я отсюда вижу, что у них минимум десяток пушек. Скорее всего, на судне примерно человек сорок-пятьдесят. Может, чуть больше. Точно сказать не могу.

Рик хмыкнул. Слова о том, что команда в пятьдесят человек – это немного, когда на самом «Резаке волн» было от силы двадцать моряков, звучали довольно странно и совсем не обнадёживающе.

– Мы спрячемся в трюме, как ты и сказал, – пообещал Рик, кивком головы указав Ванаби и Саку, чтобы шли первыми. – Но, если что-то пойдёт не по плану – дай нам знать.

– Как? – деловито уточнил Гароку. Рик потёр в затылке:

– Не знаю. Крикни что-нибудь так, чтобы мы услышали. Любую кодовую фразу.

– «Солёная рыба» подойдёт?

– Более чем, – согласился Рик. Ему было всё равно, что скажет Гароку, главное – чтобы он сделал это вовремя и чтобы Рик это услышал.

Оказавшись в трюме, он первым делом вытащил из ножен меч, чем заслужил удивлённые взгляды Саку и Ванаби. Не обращая на них внимания, Рик поднял глаза вверх, примерился и несколько раз с силой вонзил клинок в низкий потолок, расширяя и без того заметные щели между досками. В трюм тут же проникли несколько тонких солнечных лучей, подсветивших витающие в помещении клубы пыли.

– Для лучшей слышимости, – пояснил он своим спутникам. – Хочу знать, о чём они будут говорить.

Саку одобрительно кивнула и показала большой палец:

– Хорошая идея. Когда надо, ты не такой уж и тугодум.

Рик молча сел на пол их закутка. По сути, трюм состоял из трёх помещений: в первом из них хранились бочки и ящики с товарами, специально расположенные у самой лестницы, чтобы их было проще вытащить наружу. Вторая предназначалась для отдыха команды «Резака волн». Третью, самую маленькую, отгороженную от остального пространства несколькими загруженными друг на друга ящиками, заняли пассажиры.

Саку никак не выказывала напряжения: её лицо было спокойно и безмятежно, словно проблем в путешествии вовсе не возникло. Она уселась прямо на доски рядом с Риком, сняв саблю с пояса и положив её себе на колени. Ванаби их примеру не последовал.

– Всё ж пройдёт нормально, да? – нервно расхаживая по комнате, не выдержал он. – Они просто узнают цель поездки и уйдут, так?

– Может быть, – Саку легкомысленно пожала плечами. – Если нам повезёт.

– А если нет? Что тогда?

Рик недовольно покосился на Ванаби. Движения юноши были резкими, дёрганными, он не переставал сновать по комнате и его мельтешение в замкнутом пространстве изрядно действовало на нервы.

– А если нет – то разберёмся по ходу дела, – отрезал Рик. – Сядь, Ванаби. Сядь и успокойся. Это лучшее, что мы сейчас можем сделать.

Прикусив губу, Ванаби всё-таки выполнил просьбу, но никакого облегчения это ему не принесло: руки, положенные на согнутые колени, била крупная дрожь.

«Ух лучше бы он ходил, – обречённо подумал Рик. – Так, по крайней мере, охвативший его тремор бросался в глаза не столь сильно».

– Напряги все мышцы, – сжалившись над неопытным юношей, посоветовал он. Иногда Рик забывал, что Ванаби, в отличие он него и Саку, не был воином с многолетним стажем, а потому контролировать себя ему было не в пример сложнее. – Затем расслабь. Это должно помочь тебе успокоиться.

Ванаби нервно кивнул, затрясся, сжав руки в кулаки так крепко, что костяшки на тыльной стороне ладоней побелели, с силой зажмурил веки. Это продолжалось несколько секунд. Наконец тряска прекратилась, пальцы разжались. Ванаби с опаской открыл глаза.

– Ну как? – участливо поинтересовался Рик. – Помогло?

– Да… Наверное. Немного, – неопределённо ответил Ванаби. – Хм. А ведь и впрямь стало чуть легче. Спасибо.

Рик кивнул:

– Запомни этот метод. Пригодится, если нужно будет быстро взять себя в руки.

– А ещё – больше тренируйся, – добавила Саку. – Когда ты будешь хорошо подготовлен, уверенность в своих силах возрастёт в разы, и переносить нервные ситуации станет гораздо легче. Верно я говорю, Рик? Ну, про тренировки?

Рик на укол не ответил. Он, в отличие от Саку, был не слишком настроен на шутки.

– Тихо, – цыкнул он. – Кажется, началось.

На палубе возникло оживление. До ушей то и дело доносились звуки быстрых шагов команды «Резака волн», снующих по палубе прямо над головами пассажиров. Наконец они затихли. Рик обратился в слух.

– Кто капитан этого судна? – крик был приглушён расстоянием между кораблями и палубой, но Рик, хоть и с трудом, всё же мог разобрать слова.

– Я! – голос капитана «Резака волн» прозвучал гораздо отчётливее. – Моё имя – Гароку. Что случилось?

– Вы вошли в воды Кая Глаза Лиса! Какова ваша цель?

– Торговля! Направляемся в Сицелию для продажи товара! – проорал Гароку заранее заготовленную фразу. На некоторое время воцарилось молчание – капитан приблизившегося корабля явно обдумывал слова Гароку.

– Согласно правилам нашего Пиратского Князя, мы должны проверить ваш корабль. Сейчас мы подплывём к вам и скинем сходни. Не сопротивляйтесь: в противном случае нам придётся атаковать!

У Гароку не было выбора. Оказать сколь-нибудь значимое сопротивление кораблю с десятком пушек «Резак волн» не мог: у них не имелось ни одного огнестрельного орудия.

– Хорошо! – согласно выкрикнул он. – Подплывайте! Нам нечего скрывать!

«Смелое заявление, – мрачно подумал Рик. – После такого особенно хочется досконально всё проверить».

Спустя несколько минут прозвучал громкий стук: вероятно, корабли сблизились на достаточное расстояние, чтобы можно было скинуть сходни. Следом раздался грохот нескольких десятков башмаков.

– Что здесь?

Рик поднял голову. Команда Кая находилась прямо над ними, рядом с грот-мачтой «Резака волн». Голос, задававший вопросы, звучал высоко, даже визгливо, требовательно – так, словно всё вокруг принадлежало ему. Обладатель голоса мог быть кем угодно, но приятным человеком он уж точно не был.

– Смола, – принялся невозмутимо перечислять Гароку.– Тут – снасти для ремонта. За ними – канаты…

– Довольно, – прервал его второй капитан. – Чем вы собираетесь торговать?

– В основном – тканями. Сукно, хлопок, немного шёлка – в общем, ничего особенного.

– Я сам решу, есть у вас что-то особенное или нет, – надменно бросил его собеседник. – Покажите ваши товары.

– Как скажете, – если Гароку и занервничал, то он умудрился никак этого не проявить. Пройдёмте, я всё покажу.

– Двое – со мной, остальные – здесь, – скомандовал визгливый голос. Раздались неторопливые шаги: Гароку повёл капитана второго корабля к трюму.

– Рик, –шёпотом позвала Саку. – Нам надо спрятаться.

– Знаю, – еле шевеля губами, ответил он. – Ванаби, ложись к стене. Я закрою тебя мешками. И, что бы ни произошло, – не вздумай шевелиться.

– А вы? – несмотря на сильную дрожь, явно напуганный юноша не забыл о своих компаньонах. Нервно поблёскивающие глаза вопросительно уставились на Рика.

– У нас свои методы, – успокоил его Рик. – А теперь ложись. Скорее, сюда скоро придут.

Они с Саку положили на Ванаби последний мешок в тот момент, когда Гароку уже ступил на лестницу.

– Тут довольно темно, – с извинением протянул он. – Давайте вернёмся и зажжем факел?

– Нет нужды, – холодно пропищал следующий за ним по пятам капитан. – Света, проникающего в щели в потолке, вполне достаточно. Вам не помешало бы замазать их той смолой, что осталась на палубе – после нашего отплытия, разумеется.

Рик встал к стене рядом с мешками, укрывающими Ванаби. Саку прижалась к нему сбоку.

– Рик, – она говорила так тихо, что он скорее читал по губам, чем слышал её слова. – Тебе хватит сил?

– Должно хватить, – неопределённо ответил он. Он не пользовался магией много лет, но времени попрактиковаться уже не оставалось.

– Возьми.

Саку пошарила в поясной сумке и вытащила наружу пробирку размером с мизинец. Под пробкой плескалась хорошо знакомая Рику голубоватая жидкость.

«Принимать элиумный эликсир внутрь после десятилетнего воздержания – не самая лучшая идея, – подумал Рик, забирая пробирку из рук Саку. – Впрочем, это куда лучше, чем пытаться использовать магию без него».

Не колеблясь ни секунды, он пальцами подцепил пробку и выпил содержимое пробирки до дна.

Внутренности мгновенно обожгло холодом. Рик с трудом сдержался, чтобы не поперхнуться: жидкость быстро распространялась по телу, заставляла конечности дрожать, а вены – неестественно вздуваться, словно у него под кожей разом возник целый клубок маленьких подвижных змеек. Глаза грозились выпасть из орбит. Рик почувствовал, что капилляры в носу не выдержали и в рот потекла тонкая струйка крови.

– Эй, – на сведённое судорогой запястье легла прохладная ладонь Саку. – Держись.

Рик посмотрел в обеспокоенные карие глаза, кивнул, давая понять, что всё в порядке, а затем – прочитал формулу заклинания.

Где-то в глубине души он боялся, что магия откажется подчиняться тому, кто по своей воле от неё отвернулся, но этого не произошло: очертания его тела смазались, расплылись, и спустя пару мгновений Рик слился со стеной, на которую опирался. Саку тихо облегчённо выдохнула и прошептала заклинание.

– Ну что, показывай! – скомандовал визгливый. – Открывай ящики. Все, поочереди.

– Да пожалуйста, – Гароку и не думал отпираться. Раздался скрип отворяемых крышек. – Вот, как я и говорил, сукно. Там…

– Проверь, – бросил капитан второго корабля, по-видимому, обращаясь к одному из своих спутников. Точно Рик знать не мог: от прибывших в трюм людей его отделяли несколько выставленных друг на друга ящиков. Ему оставалось лишь внимательно слушать, что было совсем непросто: казалось, будто выпитый элиумный эликсир заполнил всё его тело, и теперь давил на барабанные перепонки изнутри. Но Рик всё равно прислушивался.

Негромко зашуршали передвигаемые рулоны ткани. Прозвучал незнакомый голос – заговорил один из помощников высокоголосого капитана:

– Здесь ничего, кроме сукна, Канаки.

– Посмотри в остальных ящиках, – не успокаивался капитан, которого, как узнал Рик, звали Канаки. – Что-то мне подсказывает, что эти торговцы не те, за кого себя выдают.

Гароку недовольно засопел:

– Я ведь уже сказал вам, что…

– Я слышал, что ты сказал, – отрезал Канаки. – А теперь замолчи и открой нам остальные ящики.

Препираться Гароку не решился. Его возмущённое пыхтение смешалось с резкими скрипами отбрасываемых крышек.

– Сукно. Сукно. Здесь хлопок. Тут шёлк, – Гароку, не скрывая раздражения, отрывисто называл содержимое каждого из ящиков.

– Проверяй, – Канаки не обращал на недовольство Гароку никакого внимания. – Что в бочках? Там, у стены.

– Пиво. Пиво и… Солёная рыба.

– Посмотрим, – пообещал Канаки. – Если это правда – возьмём пару бочек себе, в качестве компенсации за потраченное время. Если нет…

Что произойдёт в противном случае, узнать не удалось, потому что вдохновенная речь Канаки оказалась бесцеремонно прервана возгласом его помощника:

– Капитан! Здесь золото!

В трюме вдруг стало так тихо, что Рику показалось, будто он оглох. Впрочем, это продлилось всего полминуты.

– Ну? – насмешливо проговорил Канаки, обращаясь, очевидно, к Гароку. – Может, скажешь уже что-то?

– А что я могу сказать? – голос Гароку звучал неестественно ровно. – Конечно, у нас есть золото. Торговцы мы или нет, в конце концов?

– Да вот, сдаётся мне, никакие вы не торговцы, – прошипел Канаки. Он говорил тихо, зловеще, слова тонули в звоне перебираемого золота. – Торговцы не прячут в хлопке украшения. И уж точно не утаивают это от законной проверки.

Следующая фраза предназначалась явно не Гароку.

– Позови сюда остальных.

Рик неслышно вздохнул. Чего бы там не ожидал капитан «Резака волн» от людей Кая, разворачивающиеся события явно шли вразрез с его планом.

– Мы можем возить на своём корабле всё, что хотим, – Гароку предпринял последнюю попытку остановить Канаки. – Это наша собственность.

– Разберёмся. Меня, например, терзают определённые сомнения, что, скажем, вот это ожерелье принадлежит тебе, – хихикнул Канаки, позвякивая каким-то украшением. – Хотя, быть может, оно тебе идёт. Как думаешь, хорошо на твоей шее будет смотреться золотая цепочка? Мне вот кажется, что нет. Рабский ошейник, положенный за воровство, подошёл бы тебе гораздо лучше.

– Я ничего не крал!

– Сказал же, разберёмся, – надменно бросил Канаки. – И не дергайся! Иначе нашего, к-хм, разбора ни ты, ни твоя команда не переживёте.

Гароку затих. Затеивать драку было самоубийством: У Канаки было гораздо больше людей, и каждый из них – Рик знал это совершенно точно – имел при себе оружие, которым был готов воспользоваться при малейшем поводе. Провоцировать их Гароку разумно опасался.

– О, вот и вы, – голос Канаки сочился самодовольством. – Проверяйте все ящики. Можете перевернуть тут всё вверх дном – я разрешаю. Ценности складывайте в центр трюма. Думаю, их тут немало.

До ушей Рика донёсся грохот сбрасываемых ящиков, шелест откидываемой ткани, звон отшвыриваемых в общую кучу драгоценностей. Вся эта какофония перемежалась эмоциональными выкриками команды Канаки.

– Нашёл!

– Ого, ты посмотри-ка!

– Здесь ещё!

– Так, а там не смотрели?

За общим шумом Рик не разобрал приближающихся шагов. Из-за ящиков выглянул приземистый черноволосый мужчина. Воровато оглянувшись, он убедился, что его никто не видит, и скользнул к мешкам у стены, – тем самым, под которыми лежал Ванаби.

– Какие удобные ящики! – довольно пробормотал пират, раскрывая первый из мешков. – За ними совершенно не видно, что я здесь найду. И это очень… Что?

Рик замер. Было совершенно ясно, что удивление в голосе мужчины вызвано вовсе не заполняющей первый мешок крупой.

– Ха, а ничего такой груз, – осклабился пират. – Симпатичный.

Мешок сполз в сторону, открыв лицо сжавшегося в комок Ванаби. Он не шевелился – может, думал, что так его не заметят, а может, старался в точности исполнить указание Рика.

– Ну и что тут делает такой милый юноша? – негромко осведомился пират, которого вид скрюченного Ванаби явно развеселил. – От кого прячемся, парень? Ну, ты что, язык проглотил?

– Тебе показалось, – проговорил Рик, ладонью зажимая улыбающийся рот. – Это всего лишь солёная рыба.

Глаза мужчины выпучились, он попытался закричать, но сделать этого Рик не позволил. Пальцы второй руки впились пирату в шею и сжались, перемалывая гортань неудачливого вора в мясную кашу. Ладонь, прижатая ко рту пирата, тут же стала влажной и липкой.

Опустив мёртвое тело на пол, Рик брезгливо обтёр руки об одежду пирата и придирчиво их осмотрел. Заклинание, скрывающее его от чужих глаз, спало, стоило Рику пошевелиться.

«Ну и ладно. Всё равно прятаться больше нет смысла».

Он повернулся к Ванаби. Юноша лежал в той же позе – разве что глаза, уставившиеся на труп в полуметре от лица, расширились от ужаса.

– Молодец, что не двигался, – Рик постарался его приободрить. – Но в будущем всегда держи кинжал под рукой. Пригодится, если меня не будет рядом.

– Ты же понимаешь, что его найдут? – Саку отлипла от стены, избавляясь от маскирующего заклинания, и кивком головы указала на мёртвого пирата.

– Не найдут, – не согласился Рик, извлекая из ножен оба клинка. – Потому что не успеют.

Он вышел из-за ящиков спокойно, даже неторопливо, уверенно двинулся вперёд. Из-за царящего в трюме полумрака команда Канаки не сразу поняла, что появилось новое действующее лицо.

– Что там? – обернулся к нему ближайший из пиратов, бросив в кучу драгоценностей в центре трюма очередную побрякушку. Увидев оружие в руках Рика, мужчина нахмурился:

– А…

– Рыба, – культурно пояснил Рик. – Солёная.

Взметнувшийся клинок ткнул пирата в висок. Пират завалился лицом вперёд, со звоном разметав золотые украшения. Хлынувшая из головы кровь окрасила пол в тёмно-красный, практически чёрный цвет.

– К оружию!

Канаки среагировал быстро. Но всё же Гароку его опередил.

Широкая сабля, до этого мерно покачивающаяся на бедре капитана «Резака волн», врезалась Канаки в бок, с противным хрустом проникая глубоко под рёбра. Канаки застонал, покачнулся, и Гароку, выдернув саблю, сильным толчком в спину отбросил умирающего капитана.

– В атаку! – громогласно проорал Гароку.

На палубе раздался шум. Члены двух команд не могли знать, что происходит в трюме, но крики снизу привлекли их внимание, а звучные приказы двух капитанов однозначно сигнализировали о начале резни. Пираты сцепились между собой, зазвенели сабли, отовсюду зазвучали болезненные возгласы раненых. На каждого из людей Гароку приходилось минимум по два противника, и исход схватки был бы очевиден, если бы не пара прятавшихся до этого момента пассажиров.

Рик ураганом пронёсся мимо сражающихся пиратов, прочерчивая свой путь кровавой мешаниной вражеских тел. Выпитый элиум стремился на волю, провоцировал Рика на немедленные действия, и воин поддался порыву. Движения смазывались, наполненное неестественной силой тело действовало само собой, по наитию, и Рик практически не мог его контролировать. Но он и не пытался.

Тяжёлые клинки казались Рику невесомыми, словно крылья бабочки. Не сдерживаясь, он рубанул мечом по шее неудачно подвернувшегося противника, и голова мгновенно слетела с плеч. Остальное тело, не поняв, что лишилось своей важнейшей части, ещё пару секунд оставалось на ногах, прежде чем грузно завалиться на доски пола.

Один из противников, высоко вскинув над собой зазубренную саблю, с безумным криком бросился на Рика. Отчаянная попытка остановить неумолимого воина не увенчалась успехом: Рик молниеносно вонзил левый клинок глубоко в грудь пирата и пинком отшвырнул его прочь. Безнадёжно засипевший мужчина запнулся и упал в один из ящиков, но Рик этого уже не видел. Бурлящий в венах элиумный эликсир заставлял его двигаться дальше, оставляя за собой широкую просеку из умирающих врагов.

Чуть позади перемешалась Саку. Точные взмахи сабли скупыми ударами добивали тех, кому повезло избежать клинков Рика. Каждая атака Мечей неумолимо лишала жизни одного из противников, и спустя неполную минуту в трюме не осталось никого, кроме членов команды Гароку.

Роли поменялись. Вмешательство Рика и Саку нивелировало численное превосходство врагов, и теперь команде «Резака волн» оставалось лишь избавиться от тех, кто остался на палубе.

Перепрыгивая разом по несколько ступенек, Рик взлетел наверх и осмотрелся. Яркие лучи солнца неприятно резанули его по глазам, но он этого практически не заметил, изучая окружающее пространство из-под прищуренных век.

Непривычно острое зрение урывками выхватывало картины из разыгравшейся наверху битвы: повсюду валялись воины с обоих кораблей, и понять, кто из них ранен, а кто – мёртв, было абсолютно невозможно. Жалкая горстка уцелевших членов команды Гароку с видимым усилием отбивалась от пары десятков пиратов, пытающихся прорваться к трюму, но всё же шаг за шагом отступала, и их поражение было лишь вопросом времени.

Рик обежал группу людей слева, оказавшись сбоку от наседающих пиратов. Они не успели ничего предпринять: два клинка взметнулись в воздух, принявшись собирать с нападающих кровавую дань.

Мечей учили убивать противника с минимальными усилиями. Атаковать уязвимые места, рассекать артерии, пронзать горло, – но захватившее Рика элиумное безумие заставило его позабыть о прошлых уроках. Лезвия его оружия перерубали конечности врагов, резали головы, застревали в пробитых рёбрах, вынуждая Рика с усилием вырывать клинки обратно. Он этого практически не замечал. И не защищался – потому что никакой защиты от него не требовалось.

Вертясь сумасшедшей юлой, Рик ворвался в самую гущу противников, размахивая мечами направо и налево. Никто из тех, кто оказался в пределах досягаемости его клинков, не успевал атаковать в ответ. Более того, никому не удавалось даже блокировать: Мечи Рика перерубали простую сталь пиратских сабель, словно тонкие прутики, чтобы затем продолжить хищно вгрызаться в ещё живую плоть.

Он не знал, сколько это продолжалось. Просто в определённый момент понял, что атаковать больше некого: враги неожиданно закончились.

Кровавая пелена неохотно сползла с глаз Рика. Тяжело дыша, он осмотрелся. Поднявшиеся на палубу члены команды Гароку присоединились к уцелевшим коллегам, и все они, остановившись на почтительном расстоянии, ошеломлённо взирали на Рика.

– М-да, – Гароку задумчиво почесал голову перепачканной пятернёй, не замечая, что оставляет на волосах быстро засыхающую бордовую корку. – Честно говоря, таких пассажиров я ещё не перевозил.

Рик опустил глаза вниз. Его руки были залиты кровью настолько, что угадать под ней цвета кожи не было ни малейшей возможностью.

«Вроде не моя, – отрешённо подумал он. – По крайней мере, большая часть».

Он не помнил, задел его во время боя кто-то или нет. Он вообще мало что помнил.

– А вот это уже больше похоже на… Рика, – присвистнула Саку, с интересом разглядывая заваленную трупами палубу. – Ну, того, которого я знала. – Она повернулась к выглянувшему из трюма Ванаби. – Что я говорила? Может ведь, когда хочет!

– Разве ты такое говорила? – непритворно удивился Ванаби. Саку уверенно кивнула:

– Конечно, говорила. Наверное.

Рик уставился на перепачканное в крови оружие. Клинки подрагивали в натруженных руках, и, глядя на них, Рик думал о том, что воплощение его мечты уйти на покой и перестать убивать с каждым днём удалялось всё сильнее.

– Что дальше, Гароку? – спросил он, чтобы разбавить повисшую над палубой зловещую тишину.

Капитан «Резака волн» ответил не сразу. Задумчиво пожевав губами, он повернул голову к сходням, соединяющим два судна:

– Хм. Дальше… Дальше мы будем действовать, как и планировали. Но для начала – потопим этот Фейндов корабль.

Глава 18

– Привет, папа.

Толенфир с трудом удержался от улыбки. Он вообще был довольно скуп на эмоции, но в те моменты, когда единственная дочь называла его «папой», по животу само собой разливалось приятное тепло, не имеющее ничего общего с магией.

«Некоторые вещи могущественнее заклинаний, – подумал он, кивая Розари на место рядом с собой. – Но я сильнее этих вещей. Обязан быть сильнее».

Он видел, что происходит с детьми, излишне залюбленными своими родителями. Встречал повсеместно – эти изнеженные, окружённые чрезмерной заботой существа не были способны жить самостоятельно, не умели думать собственной головой, если только речь шла не об очередной детской прихоти, и никогда не взрослели. Изначально разбалованный ребёнок оставался таковым таким навсегда, сколько бы лет ему не исполнилось. Поэтому Толенфир, вдоволь наглядевшийся на детей своих коллег, был твёрдо убеждён: родитель, желающий вырастить из своего отпрыска что-то путное, должен был воспитывать его в строгости.

– Привет, Розари, – холодно кивнув, произнёс Толенфир. – Присаживайся.

Розари покорно приблизилась к мягкому кожаному дивану, спинкой упирающемуся в стену кабинета главы Гильдии магов. Села – с изяществом, которого Толенфир не встречал ни у кого, кроме разве что её почившей матери. Вот уж у кого были поистине королевские манеры! Жене Олтема оставалось о подобном лишь мечтать.

– Как твои дела, пап?

Толенфир усилием воли подавил очередной всплеск эмоций. Его дочь давно выросла, став статной, взрослой женщиной, к тому же – вот уже несколько лет как удачно вышедшей замуж, но, глядя на неё, он видел вовсе не головокружительной красоты королеву, которой её воспринимали остальные. Нет, перед ним по-прежнему была всё та же весёлая голубоглазая девчонка, донимающая отца бесконечными вопросами.

Не сдержавшись, глава Гильдии магов тихонько вздохнул. Он не признавался в этом даже самому себе – и всё же он скучал по тому времени, когда она была маленьким ребёнком, всюду пытающимся настырно следовать за своим папой.

– Всё хорошо, Розари. Чем обязан твоему визиту? Мне кажется, у тебя должно быть немало дел, разве нет?

Розари легко пожала плечами:

– Не сказала бы, что их слишком много. Со всем, что требуется от королевской семьи, прекрасно справляется Эдан. Так что я вполне могу позволить себе навестить отца в родном доме.

Толенфир чуть вскинул брови.

– Да неужели? Странно, – с прохладцей проговорил он. – А я вот убеждён, что некоторые вещи, которые обязана сделать королевская чета, Эдан не способен сделать в одиночку. Если, конечно, я ничего не пропустил и мужчины не научились рожать детей самостоятельно. Хотя, возможно, я слишком стар и не в курсе новейших достижений медицины. Может, сообщишь мне что-то новое?

Розари тяжело вздохнула и закатила глаза – жестом, который делал её куда большим на вздорную девчонку, чем на королеву:

– Нет, папа. Ничего нового я тебе не сообщу. Мы пытаемся, правда – но всё в руках Эрдо, и, уж поверь, твои постоянные вопросы никак на это не повлияют.

– Да, пожалуй, – задумчиво протянул Толенфир. – Напомни-ка, дочь, сколько лет вы уже женаты?

– Почти десять, папа. И ты прекрасно это знаешь.

– Верно. Знаю. И за десять лет, – повысив голос, с нажимом сказал маг, – Вы так и не удосужились обзавестись даже одним наследником! Я стесняюсь спросить, а вы вообще…

– Да, папа, – холодно сверкнув глазами, оборвала Розари. Никто другой не смел перебивать главу Гильдии магов и советника короля, но родная дочь обладала некоторыми привилегиями и не стеснялась ими пользоваться. – Мы спим. Ты ведь это хотел услышать?

Конечно, нет. Ни один отец не хотел слышать о том, что его дочь делит с кем-то ложе, пусть даже с собственным мужем. Но, несмотря на это, всё родители мечтали о внуках – и Толенфир не был исключением. О том, каким именно образом эти самые внуки появятся на свет, он предпочитал не задумываться.

– Да, – соврал Толенфир. – Я хотел услышать это. Но не только.

Он резко, совсем не как разменявший седьмой десяток старик, вскочил на ноги и принялся расхаживать по просторной комнате. Дорогой пол не издавал ни скрипа, портреты предыдущих глав Гильдии магов, среди которых был и его собственный отец, с укором взирали на двух людей в кабинете. Толенфиру хотелось думать, что осуждение в мёртвых взглядах предназначалось вовсе не ему.

– Ты должна понимать всю важность возложенной на тебя миссии, – принялся объяснять он, распаляясь с каждым пройденным шагом. – Обязана осознавать, что от твоих действий зависит будущее королевской династии. Это не какая-то ерунда вроде выбора очередного модного платья, – он недовольно покосился на излишне глубокий, на его взгляд, вырез в одежде Розари. Хотя, наверное, даже если бы платье дочери укрывало её до самой шеи, он всё равно счёл бы его чересчур откровенным. – Твой сын станет королём!

Розари фыркнула:

– Ты хотел сказать, твой внук?

– Не передёргивай! – от удивления, вызванного дерзостью дочери, Толенфир остановился. Прищурил глаза – такие же голубые, как у Розари, разве что немного выцветшие от возраста. – Я сказал то, что хотел сказать. Ни больше, ни меньше.

Он и сам не заметил, как всплеск его эмоций заставил воздух в кабинете ощутимо похолодеть, несмотря на уютно потрескивающее пламя в камине. Зато заметила его дочь: изящно изогнув ладонь, она, не произнося ни слова, развеяла магию отца, вернув в комнату привычное тепло.

– Да тебе и не нужно говорить «больше», – выделив последнее слово, отметила Розари. – Ты же знаешь – я всегда понимала тебя, как никто другой. Иногда мне кажется, что мы в принципе можем не разговаривать, ведь я и так прекрасно знаю, о чём ты думаешь.

Частично Розари была права. Они и впрямь обладали внутренней связью, мыслили схожим образом, понимали друг друга с полуслова. И всё же некоторые вещи Толенфир не позволял узнать даже собственному ребёнку.

«Нет, – печально подумал глава Гильдии магов. Несмотря на резкие изменения в температуре кабинета, теплота внутри Толенфира оставалась прежней. – Не всегда».

Он всмотрелся в лицо дочери. Розари была точной копией матери – разве что волосы и глаза она унаследовала от отца. Ещё она взяла у него талант к магии. И, хоть ему и не хотелось этого признавать, вздорный характер тоже достался ей от Толенфира.

Глава Гильдии магов подошёл к увешенной портретами стене и остановился у крайней из картин, изображающей мужчину, выглядевшего как ещё более возрастная копия самого Толенфира. Не оборачиваясь, спросил:

– Ты знаешь, кто это?

– Так, дай-ка подумать… Твой отец, – Розари принялась театрально загибать пальцы, – Мой дед. И, к тому же, жуткий зануда.

– Подбирай слова, девочка, – прошипел Толенфир. – Ты говоришь об одном из величайших представителей семьи Нарокко.

– Это ничуть не отменяет того факта, что он был жуткой занудой, – не отступила Розари. – Брось, пап. Ты ведь и сам так считаешь.

Толенфир не просто так считал – он это знал, как никто другой. В конце концов, этот самый зануда его вырастил. Но будь он проклят, если признается в этом собственной дочери.

Он прошёл к следующему портрету:

– А этого знаешь?

– Завязывай, пап, – поморщилась Розари. – Мы что, будем перечислять всех наших предков? Иногда ты становишься слишком похож на деда.

– Семью надо знать! – бросил Толенфир, вперив в дочь недовольный взгляд. – Помнить о прошлом. Возвышать в настоящем. И продолжать – в будущем. Ты моя единственная дочь, и от тебя зависят все следующие поколения Нарокко!

Не выдержав напора отца, Розари тоже поднялась с дивана и скрестила руки на груди, упрямо встретившись с глазами отца:

– Не Нарокко. Теперь я зовусь Розари Шаргон. Для продолжения семьи Нарокко тебе стоило обзавестись сыном, а не дочерью.

Слова Розари больно резанули Толенфира, но он и не подумал отступать. Разозлившись, он в сердцах гаркнул:

– Нарокко, Шаргон – плевать! В тебе течёт моя кровь – кровь сильнейших магов Райамета, и ты должна родить ребёнка! Сколько тебе уже, тридцать?

– Двадцать семь, папа. Спасибо, что помнишь, – ядовито бросила Розари, склоняясь в изящном реверансе.

– Двадцать семь – это тоже много, – непререкаемо заявил Толенфир, чувствуя, как от злости на язык рвутся слова, которых он никогда бы не произнёс в спокойном состоянии. – Мне всё равно, родишь ты от своего мужа или от кого-то ещё, от какого-нибудь мага, да хоть от конюха, – но ты обязана дать потомство, и как можно скорее!

Он резко умолк, поняв, что наговорил лишнего. Но, каким бы сильным магом он не был, отмотать время назад Толенфир не мог.

Розари подошла к нему практически вплотную. Толенфир вдруг подумал, что сейчас дочь отвесит ему пощёчину, но она этого не сделала. Розари ударила его гораздо больнее.

– Знаешь, пап, – жёстко прищурив глаза, зашептала она, и Толенфир почувствовал, как на сухой щеке оседает тепло её дыхания, – Я тут подумала, что даже советнику короля иногда нужно давать советы. Так вот тебе мой совет: иди к Фейнду, Толенфир Нарокко.

Не дожидаясь ответа, Розари развернулась и стремительно покинула кабинет. Сказать что-либо Толенфир не успел, – да он, если честно, и не знал, что ему следовало говорить.

Глава Гильдии магов ещё с минуту не шевелясь смотрел на с грохотом захлопнувшуюся дверь. Затем поднял руки к лицу: покрытые пигментными пятнами морщинистые ладони дрожали – слишком сильно, чтобы это могло вызвать обычное волнение.

– Прости, дочь, – он закашлялся и вытер рот. На костлявой кисти остались капельки крови. – Ты и впрямь знаешь не всё.

***

Задерживаться в кабинете он не стал. Несмотря на то, что дел у главы Гильдии всегда хватало, после разговора с Розари заниматься ими не было ни малейшего желания, поэтому Толенфир, наплевал на свою работу и покинул дом, решив немного прогуляться.

Выйдя за ворота, он медленно втянул свежий воздух через нос. Зажмурился. Солнечные лучи приятно согревали морщинистое лицо, лёгкий ветерок колыхал мантию, путался в распущенных волосах. Постояв ещё чуть-чуть, Толенфир неторопливо двинулся вперёд.

Какой-то конкретной цели у прогулки не было, и глава Гильдии магов позволил ногам нести его в случайном направлении. Лагрия ему нравилась: в этом городе он родился, вырос, тут он работал, отлучаясь лишь изредка и по крайней необходимости.

«Здесь я и умру», – спокойно подумал он, словно речь шла о чём-то обыденном. Приближение смерти его не пугало: он прожил хорошую, долгую жизнь, но всё же оставалось слишком много невыполненных дел, и этот факт немного расстраивал главу Гильдии магов.

Он шёл мимо домов других магов, и казалось, что масштабные строения соревновались собой в броской роскоши. Толенфир не понимал этого и не одобрял: на его взгляд, стремление коллег демонстрировать своё богатство было излишним и отвлекало их куда более важных вопросов. Какая разница, чем наполнен твой дом, если его хозяин – всего лишь обеспеченная пустышка?

Он потёр безупречно выбритый подбородок. Как бы остальные маги не стремились бравировать своим богатством, никто из них и близко не дотягивал до Олтема – однозначно самого крупного фигляра из тех, кого Толенфир только встречал. Его прижимистость по отношению к подчинённым резко контрастировала с широкими тратами, выделяемыми ради собственных развлечений, вроде постоянных пиров и бесконечных побрякушек для бестолковой жены. Такой человек не мог, просто не имел права быть королём, и Толенфир был рад, что помог скинуть его с трона. Пусть даже и таким путём.

Перед глазами мага как наяву всплыли лица детей Олтема, убитых по приказу Толенфира. Сопутствующие жертвы были необходимы, чтобы сменить правящую династию, но будь он проклят, если это доставляло ему хотя бы толику удовольствия.

Толенфир помотал головой, отгоняя образы из прошлого. В конце концов, у него и в настоящем было предостаточно проблем, и воспоминания о былом никак не могли ему помочь. Скорее, даже наоборот – они лишь стремились его добить.

«Обойдётесь, – твёрдо пообещал он расплывающимся лицам близнецов. – Я умру и без вашей помощи».

Мимо плавно проплывали крупные постройки Лагрии. Тканевые мануфактуры, кузницы, дорогостоящая школа для детей из обеспеченных семей, родители которым пытались подарить своим чадам максимум знаний, способных пригодиться в будущем. Толенфир с ностальгией вздохнул: когда-то здесь училась и Розари.

Сейчас было как раз время окончания занятий, и из школы наружу высыпалась громко щебечущая стайка детишек. Они смеялись, перекрикивали друг друга, толкались, и Толенфир поймал себя на том, что пытается в их лицах разыскать розовощёкую мордашку маленькой Розари.

«Однажды ты поймёшь меня, – маг мысленно обратился к дочери. – Рано или поздно, но поймёшь. Всегда понимала».

Не желая привлекать к себе лишнего внимания, Толенфир обошёл детей по широкой дуге. Они были молоды, веселы и полны жизни, и портить их настроение своей постной миной ему нисколько не хотелось.

Соседняя улица упиралась в широкую площадь у церкви. Увидев её, Толенфир поморщился: монахи могли сколько угодно вешать лапшу на уши прихожанам, но глава Гильдии магов прекрасно знал: их сила опирается на ту же почву, что и его собственная.

Да, их магия строилась несколько на иных принципах, применяла более сложные словесные формулы, которые церковники именовали не иначе как «молитвами», – и всё же они, по сути, были такими же магами, нуждающимися в элиуме. Как можно было называть божьей помощью то, что зависело исключительно от наличия природного ресурса? От лицемерия противников Толенфиру всякий раз становилось тошно.

Его внимание привлекло движение неподалёку от церкви. Снаружи, прямо у забора, огораживающего дом веры, подёргивая крохотными плечами, тихо всхлипывал ребёнок лет десяти. Русоволосая девочка в обносках плакала, сидя прямо на брусчатке и вытянув тощую ногу из-под замызганной юбки. Рядом с ней, сосредоточенно водя руками над детской голенью, склонился высокий мужчина. Его фигура показалась Толенфиру смутно знакомой.

Глава Гильдии магов, не приближаясь, скрылся за окружающими площадь домами, обошёл их сбоку и осторожно выглянул из-за стены. Он не ошибся: возле ребёнка стоял Вельциан Кенбри, совсем недавно получивший от Толенфира твёрдый отказ на приёмной комиссии. Судя по всему, невозможность стать полноправным членом Гильдии не остановила Вельциана от применения магии: смуглое лицо мужчины блестело от напряжения, брови насупились, но он продолжал выписывать пассы над ногой девочки.

Толенфир присмотрелся к ребёнку. Девочку била крупная дрожь, на худых щеках ярко блестели мокрые дорожки от слёз. Стиснув зубы, она наблюдала за действиями Вельциана. Наблюдал и Толенфир.

Руки молодого мага зависли над неестественно изогнутой стопой девочки. По грязной, опухшей ноге то и дело проносились крохотные чёрные змейки, исчезающие так же быстро, как и появлялись. Толенфир уважительно приподнял брови: медленно, но верно нога принимала правильное положение.

Когда стопа ребёнка вернулась на предусмотренное природой место, Вельциан что-то неслышно забормотал себе под нос, прикрыл глаза и пальцем мягко коснулся нездоровой припухлости. Девочка дёрнулась, ожидая вспышки боли, но тут же ошеломлённо замерла: боли не последовало. Она с изумлением посмотрела на ногу. Опухоль рассасывалась прямо на глазах.

Спустя минуту от травмы не осталось и следа. Глубоко вздохнув, Вельциан встал, улыбнулся и протянул девочке руку:

– Готово! Давай-ка попробуем встать.

Девочка, всё ещё не забыв о недавней боли, с опаской покосилась на свою ногу, но отказать своему спасителю не рискнула. Крепко схватившись за протянутую ладонь, она, напугано зажмурившись, поднялась на ноги. Осторожно открыла один глаз. Второй. А затем – расплылась в улыбке.

– Совсем не болит! – доверительно сообщила она Вельциану. Маг – а в том, что перед ним настоящий маг, у Толенфира не осталось ни малейших сомнений, – довольно хохотнул:

– Ну тогда беги домой! Только не слишком быстро, а то опять сломаешь ногу.

Девочка быстро закивала головой:

– Я буду осторожна, честно-честно! Спасибо вам!

Поклонившись Вельциану, она, видимо, забыв о собственном обещании, унеслась с площади прочь. Мужчина проводил её взглядом, вздохнул, покачал головой, потёр ладони с видом человека, хорошо выполнившего свою работу, и тяжело сел на землю, подставив лицо лучам опускающегося солнца.

– Непростое выдалось дельце, да?

Вельциан дёрнулся. Он не видел, как приблизился Толенфир, – зато сам глава Гильдии магов мог прекрасно рассмотреть плоды трудов Вельциана: сначала – когда сломавший ногу ребёнок легко убежал с площади на своих двоих, затем – глядя на побледневшее лицо мужчины и его заметно подрагивающие пальцы. Магическое лечение далось Вельциану с большим трудом.

Толенфир подбородком указал на громаду церкви за спиной молодого мага:

– Похоже, девочка сломала ногу в удачном месте для магии. У церковников в закромах хранятся огромные объёмы элиума. Без них вылечить ребёнка было бы куда сложнее.

Вельциан кивнул:

– Здесь и впрямь достаточно плотный магический фон, чтобы без проблем творить заклинания. Но ногу она сломала на соседней улице: сюда я принёс её сам.

Толенфир подумал, что заклинание всё-таки доставило Вельциану определённые проблемы: хоть бледность щёк постепенно растворялась, возвращая лицу мужчины привычную смуглость, дрожь в опирающихся на брусчатку руках никак не желала униматься. Увидев, что глава Гильдии магов смотрит на него сверху вниз, Вельциан опомнился и вскочил на ноги:

– Прошу прощения, господин маг.

– Не стоит, – отбросив формальности, махнул рукой Толенфир. – Можешь посидеть. Ты потратил много сил на лечение этого ребёнка. Кто-то бы даже сказал, слишком много.

Вельциан нахмурился:

– Почему?

– Лечение – удовольствие не из дешёвых, – снизошёл до пояснения Толенфир. – Судя по внешности этого ребёнка, его родители едва ли способны позволить себе даже более-менее умелого эскулапа, не говоря уже о применении лечебных заклинаний. Они вряд ли когда-либо смогут тебе отплатить. Так что это не ты, а я должен спросить: почему?

Нахмурившись, Вельциан опустил взгляд на свои руки, словно дрожащие пальцы могли сказать за него. Но так и не успокоившиеся пальцы ожидаемо хранили молчание, и мужчине пришлось отвечать самостоятельно – самым простым ответом из всех возможных, а значит, и самым честным:

– Потому что она сломала ногу. И потому что у меня была возможность ей помочь.

Толенфир медленно кивнул, словно это многое объясняло.

– Приходи завтра ко мне в резиденцию. Обсудим условия твоего вступления в Гильдию магов.

Вельциан застыл.

– Спасибо! – вернув себе самообладание, выпалил он. – Но… Почему?

– Ты уже задавал этот вопрос, – весело хмыкнул Толенфир. – Повторяй его почаще. Только тот, кто постоянно задаётся вопросами, способен обретать новые знания. Что до причины – она проста: меня впечатлил твой талант. Было бы жаль упустить умелого мага, умудрившегося создать лечебное заклинание из тех жалких крох элиума, что витают возле церкви. Приходи с самого утра: я не люблю долго ждать.

– Да! То есть – конечно, господин маг!

– Толенфир, – укоризненно произнёс глава Гильдии. – Кажется, я уже это говорил.

Не дожидаясь от Вельциана какой-либо реакции, Толенфир, и сам удивлённый своим поведением, быстро ретировался с площади, оставив молодого и перспективного мага позади. Мрачное настроение улетучилось: глава Гильдии магов поймал себя на мысли, что насвистывает себе под нос весёлую мелодию, но тут же осёкся, опасаясь, что кто-то сможет это заметить. Впрочем, исчезновение музыкального сопровождения ничуть не попортило его расположения духа, как это не смог сделать и новый приступ кровавого кашля.

«Может, я позвал тебя, потому что ты и впрямь талантливый маг, и отрицать этого нельзя, – вытерев ладонь о внутреннюю сторону рукава, подумал Толенфир, с наслаждением наполняя лёгкие живым воздухом. – А может, я не смог устоять, когда увидел, что ты безвозмездно помог ребёнку, ни один из моих чванливых коллег ни за что бы не сделал».

Он вспомнил счастливое лицо девочки, радостно убегающей на абсолютно здоровых ногах. Она была совсем не похожа на Розари, ни капли. И всё же…

Сам того не заметив, Толенфир снова начал насвистывать себе под нос.

Глава 19

Как уже говорилось ранее, судно Гароку не было предназначено для боя. Всё в нём, от вытянутой узкой формы днища и до специальным образом натренированной команды, предназначалось для быстрого перемещения в любую погоду. Сев за вёсла, контрабандисты принялись синхронно грести, заставляя корабль стремительно нестись прочь от места недавней схватки с людьми Канаки. Когда грот-мачта вражеского судна окончательно скрылась под водой, «Резак волн» был уже далеко.

Ванаби зачарованно наблюдал за исчезновением чужого флага. Рисунок в виде прищуренного глаза уныло опустился вниз, словно признавая поражение, потяжелел от пропитавшей его морской воды и пропал, не оставив после себя никакого напоминания об уничтоженном корабле.

Гароку был менее сдержан. Несмотря на то, что его команда перетащила на «Резак волн» всё имущество, которое показалось им ценным, капитан корабля не прекращая бормотал себе под нос самые изощрённые ругательства. Рик его не винил: любое судно стоило огромных денег, и вынужденное потопление корабля не могло обрадовать ни одного моряка на Ухартике.

– Фейндовы отбросы, – Гароку не переставая бормотал себе под нос ругательства, словно находя в этом успокоение. – Напали на нас, выкормыши осьминога. Да чтоб ваши тела кракен пожрал, собачье племя.

Пожелание вполне могло оказаться пророческим: сразу же после завершения боя трупы команды Канаки были безжалостно сброшены в морскую пучину, а палубу и трюм до сих пор оттирали от быстро въедающихся в дерево пятен крови. «Резак волн» по-прежнему шёл в Сицелию, и оставлять на нём какие-либо следы столкновения с людьми Кая было по меньшей мере небезопасно.

Несмотря на то, что дел навалилось более чем достаточно, ни один из пассажиров к работе на судне не привлекался. После того, как Рик спас команду «Резака волн» от неминуемой гибели, практически в одиночку вырезав кратно превосходящих противников, контрабандисты прониклись к нему настолько глубоким уважением, что попросить его о помощи они бы попросту не рискнули. А значит, и путешествующих с ним Ванаби и Саку тоже никто не беспокоил.

– Похоже, трюм уже помыли, – Саку проводила взглядом нескольких моряков, поднявшихся на палубу. – Как насчёт отправиться туда?

Рик не возражал. Захватившее его элиумное безумие спало, оставив после себя лишь бесконечную усталость, и он был совсем не против того, чтобы прилечь.

– Да. Идём.

Услышав разговор, Ванаби с готовностью повернулся, собираясь составить им компанию, но Саку тут же его остановила:

– Ванаби. Нам надо побыть наедине.

– А, ну… Хорошо, – юноша неловко пожал плечами. – Тогда я пока останусь тут, ладно?

– Да. Спасибо.

Солнце почти закатилось за горизонт, практически полностью лишив трюм освещения. Но ни Саку, ни Рика это нисколько не смущало: они прекрасно видели и в темноте.

Обойдя ящики, которых стало не в пример больше за счёт захваченного добра, Рик добрался до их закутка, ставшего чуть ли не родным, и свалился на свой гамак, заставив болезненно натянувшееся полотно натужно заскрипеть. Саку остановилась рядом с ним, изучая тело мужчины внимательным взглядом.

– Не отмыл, – с лёгкой укоризной заметила она, обнаружив след из застывшей крови под ухом Рика. – Сейчас уберу.

Она плюнула на пальцы и принялась растирать Рику шею, избавляясь от прилипшей к коже бурой корки. Прикосновение женщины было настойчивым, энергичным, доставляющим боль в перенапряжённых мышцах. Но, несмотря на это, – приятным.

– Спасибо за элиумный эликсир, – негромко пробормотал Рик, глядя на сосредоточенное лицо воительницы. – Без него… Было бы сложнее.

Говорить, что без элиума у них могли возникнуть серьёзные проблемы, Рик не стал. Саку и так это знала.

Женщина фыркнула:

– Откровенно говоря, до сих пор не уверена, что поступила правильно. Я боялась, что ты с непривычки совсем слетишь с катушек. Ты ведь в курсе, что было достаточно даже крохотного глотка?

– Да, – Рик устало прикрыл глаза. – В курсе.

– Но всё равно выпил его до последней капли, – с толикой недовольства резюмировала Саку, не переставая поглаживать шею мужчины. Рик был убеждён, что крови совсем не осталось, но останавливать Саку ему совершенно не хотелось. – Зря я боялась, что ты обезумеешь от элиума. Ты изначально был безумен.

Рука женщины опустилась ему на грудь, и тонкие пальцы принялись легонько перебирать выглядывающие из-под новой рубашки волосы. В другой ситуации это непременно вызвало бы у Рика сладкую истому, но сейчас он не ощущал ничего, кроме всепоглощающей усталости.

– Пожалуй, ты права, – утомлённо выдохнул Рик. Слова прозвучали неразборчиво: язык заплетался и с трудом подчинялся своему хозяину. – Будь я в своём уме, ни за что бы не взял тебя с собой.

– Жалеешь об этом?

– Нет. Нисколько.

Движения Саку расслабляли Рика, лёгкая, едва заметная качка корабля убаюкивала. Он и сам не заметил, как начал похрапывать.

– Эй! – Саку потрепала его за плечо, вырывая Рика из дрёмы. – Ты что, собрался спать? Я не для этого сказала Ванаби погулять на свежем воздухе!

– Не для этого, – согласно пробормотал Рик. Он честно попытался вступить в неравную схватку с сонливостью, но противник был слишком силён, и сопротивляться ему было абсолютно невозможно. Поэтому Рик проиграл.

На этот раз Саку не стала его будить. Организм Рика подвергся огромной нагрузке, и воительница прекрасно понимала, что ему требуется хороший отдых. Тяжело вздохнув, Саку продолжила поглаживать мужчину по груди и животу. Её глаза с нежностью смотрели на пересечённое застарелым шрамом лицо Рика.

– Может, позже, – задумчиво прошептала она. – А пока – спи, Гемрик. Спи крепко.

Рик спал.

***

Он проснулся от яркого солнца, царапающего веки острыми, как иглы, лучами. Недовольно прикрыл лицо рукой, поморщился: тело болело так, будто его раздавила каменная плита, смяв все мышцы, выжав кровь до последней капли, раскрошив каждую, даже самую мелкую косточку. Рик подумал было о том, чтобы сбежать от неприятных ощущений, вновь провалившись в спасительный сон, но не вышло. Спать больше совершенно не хотелось.

«Ещё один мудацкий день, Рик, – угрюмо подумал он, принявшись энергично растирать лицо. – Нужно всего лишь пережить ещё один мудацкий день».

Кое-как уговорив себя подняться, Рик медленно, словно престарелый калека, выбрался из гамака. Прежде он ошибался, предполагая, что его тело пожирает чудовищная боль. Настоящая боль пришла лишь теперь, когда он начал шевелиться.

От каждого движения мышцы сводило судорогой, давала о себе знать поселившаяся в костях ломота. Руки и ноги подчинялись Рику с большим трудом: суставы и связки, возмущённые недавним издевательством, ни в какую не хотели разгибаться, настойчиво намекая своему хозяину, что неплохо было бы полежать ещё недельку-другую. Рик проигнорировал мольбы: наступил новый день, и его надо было прожить во что бы то ни стало.

– Доброе утро, соня! – бодро поприветствовал его Ванаби, вскочив с соседнего гамака. – Ну или день. А, проспи ты ещё пару часов, – и вечер.

От громкого, энергичного голоса юноши Рика перекосило. Он с неодобрением уставился на Ванаби:

– Ты не мог бы говорить… Чуточку потише? Голова раскалывается.

– Конечно, без проблем! – понимающе закивав, Ванаби с ног до головы осмотрел Рика. Затем недовольно цокнул языком и вынес вердикт:

– Выглядишь, как бы это помягче сказать… Хм. Вот! Хреново.

– Спасибо, – Рик хотел было шутливо поклониться, но позвоночник прострелило при одной только мысли, и воин разумно предпочёл сохранять неподвижность. – Значит, всё в порядке. Никогда не был красавчиком.

– И верно, – похоже, Ванаби поставил себе целью стать таким же безжалостным, каким был Рик на их совместных тренировках. И тут же решил добить учителя: – Но сейчас ты превзошёл сам себя.

Рик хмыкнул. Его подопечный был весел и подвижен, резко контрастируя с помятым воином, и Рик подумал о том, что возраст даёт о себе знать: в молодости никакой выпитый элиум не довёл бы его до такого состояния. Хотя, возможно, эти мысли были лишь первым проявлением начинающейся старческой рефлексии.

Он повертел головой:

– Где Саку?

– Она отошла, – с готовностью пояснил Ванаби. – Провела рядом с тобой всю ночь и большую часть утра, но даже самым выдержанным женщинам требуется, кхм, свежий воздух.

Рик сомневался в том, что воздух рядом с выдержанной женщиной был так свеж, как это описывал Ванаби, но говорить этого вслух он не стал: некоторые шутки не стоили того, чтобы их шутить, особенно если речь шла о близком человеке.

– Гароку сказал, что мы скоро прибудем в Сицелию, – разливался соловьём Ванаби, видимо, соскучившийся по молчаливому собеседнику. – Должны пришвартоваться ещё до вечера. И хорошо: морское путешествие – это, конечно, романтично, но, честно говоря, качка надоела мне до рвоты. Я уже практически мечтаю о том, чтобы наконец почувствовать под ногами твёрдую землю!

Задумчиво кивнув, Рик медленно повернулся и заковылял в сторону лестницы:

– Тогда пойдём наверх. Посмотрим, как скоро твоей мечте суждено сбыться.

Ванаби ошибся: Саку стояла на палубе, подставив лицо усилившемуся ветру. В кои-то веки распущенные волосы развевались, словно языки пламени, растущие прямо из женской головы. Расслышав скрип из трюма, она повернулась на звук:

– Надо же, кто у нас очухался! Ну что, Рик, выспался? Как себя чувствуешь?

– Как будто на меня напала стая собак, прожевала и выплюнула обратно, – проворчал Рик. – В общем, бывало и лучше.

– Интересное описание, – весело хмыкнула Саку. – Ничего страшного. Боль, в отличие от смерти, временна.

«Если это правда, то умереть – не так уж плохо», – подумал Рик, натужно переставляя нижние конечности, чтобы приблизиться к Саку.

Она опиралась локтями о борт, насмешливо косясь на неловкие движения мужчины. Рик сделал морду кирпичом: даже делая что-то из рук вон плохо, важно было сохранять внешнюю уверенность. Тогда ты будешь выглядеть более серьёзно – или, по крайней мере, не так глупо.

– Я что-то пропустил?

– Пожалуй, нет, – немного поразмыслив, ответила Саку. – Пока ты спал, команда закончила уборку корабля и налегала на вёсла до тех пор, пока не поймала попутный ветер. Гароку сказал, что скоро мы прибудем на Сицелию и тебя пора бы уже разбудить. К счастью, делать этого не пришлось: спросонья ты превращаешься в редкостного ворчуна.

– Превращаюсь? – притворно удивился Рик. – А я-то наивно полагал, это моё обычное состояние.

– Не спорю. Но, если тебя разбудить, ворчливость превосходит все мыслимые пределы, – уверенно заявила Саку. – Уж кому, как не мне, это знать.

«И вправду, – подумал Рик, любуясь точёным профилем женщины. – Ведь ты просыпалась со мной чаще любой другой».

Воительница отвернулась от него, уставившись куда-то вперёд. Рик проследил за её взглядом: вдали, на самом горизонте виднелась тёмная полоса долгожданной суши. Ему показалось, что, как следует напрягшись, он мог бы рассмотреть черты расположенного на острове города, но проверять этого Рик не стал: сейчас последним, чего он хотел, было напрягаться.

– О, Рик! Приветствую! – пробасил Гароку. Он стоял на носу, рассматривая приближающийся берег сквозь подзорную трубу. Опустив её вниз, он обернулся, заметил проснувшегося пассажира и приветливо замахал ему рукой. – Будем на месте через пару часов!

От громкого голоса капитана корабля Рику до одури захотелось поморщиться, но он сдержался.

«Уверенность, Рик. Уверенность и спокойствие».

Он махнул рукой в ответ:

– И тебе не хворать, Гароку. Будем ждать!

Довольно мотнув головой, капитан «Резака волн» принялся энергичными окриками раздавать команде новые указания. Воодушевление Гароку было вовсе не удивительно: всего день назад он чуть было не погиб от рук пиратов, и близость спасительной суши словно вдохнула в него новые силы.

В своих прогнозах он не ошибся: менее, чем через два часа, судно наконец вошло в порт Сицелии.

Место оказалось весьма необычным. Рик готов был поклясться, что ни разу в жизни не встречал ничего подобного: не видел скал, сходящихся над бухтой в подобие арочного моста, не думал, что с этого самого моста могут свисать похожие на клыки мифического животного сталагмиты, едва ли не задевающие флаги проплывающих снизу кораблей.

– Пасть Лиса, – с благоговением прошептал Гароку. – Больше нигде на Ухартике такого нет. Да что там на Ухартике – нигде в мере.

Насчёт мира Гароку, скорее всего, погорячился, и всё же Пасть Лиса впечатляла. Скалы окружали вход в бухту с обеих сторон, сверху угрожающей громадой щетинились многочисленные сталагмиты, и казалось, будто корабль и впрямь вплывает в распахнутый рот гигантского хищника.

– Я думал, контрабандисты предпочитают останавливаться в стороне от главных портов, – протянул Рик. Он предпочёл бы прибыть на Сицелию сам по себе, отделившись от команды «Резака волн» где-нибудь на безлюдном берегу, но жизнь вносила свои коррективы даже в такой нехитрый план.

– Не контрабандисты, а честные торговцы, – с легким упрёком поправил Гароку. – Хотя – да, ты прав. Мы действительно чаще пользуемся более уединёнными бухтами, но, к сожалению, в данной ситуации это совершенно невозможно. Видишь эти скалы? – он широким шестом обвёл каменистые валуны. – Они окружают сушу со всех сторон. Можно сказать, что остров Кая – это естественная крепость, и Пасть Лиса – единственный способ попасть в Сицелию.

Рик неопределённо хмыкнул и промолчал. Он был немногословен, особенно в тех ситуациях, когда сказать было нечего.

В глубине Пасти Лиса обнаружилась широкая каменная пристань с несколькими десятками пришвартованных кораблей. Совсем скоро «Резак волн» оказался среди них, выделяясь из общей массы лишь своими скромными размерами и флагом: в отличие от окружающих суден, над грот-мачтой реял красный флаг с изображением акульего плавника.

– Отдать швартовы! – прогремел Гароку. – И живее, сучьи дети! Мы должны разгрузиться до темноты.

Едва сходни корабля ударились о каменную пристань, Рик подошёл к носящемуся по палубе капитану «Резака волн», поторапливающему команду и костерящему своих людей почём зря.

– Гароку, – негромко окликнул Рик. – Мы сойдём сейчас. Спасибо, что подбросил.

Гароку остановился, повернулся к Рику. Прищурился. А затем – расплылся в широкой улыбке, выглядевшей на суровом, уродливом лице мужчины откровенно дико:

– И тебе спасибо. За… Ну, ты понял, – он осёкся и воровато огляделся, словно их могли подслушать. – Что бы вы там не собирались сделать, желаю успехов.

Он протянул заскорузлую ладонь, и Рик с удовольствием её пожал.

– И тебе удачи, Гароку.

Сойдя на пристань, Рик первым делом осмотрелся. Несмотря на практически опустившееся солнце, пристань оказалась довольно оживлённым местом. Мимо проходили моряки, грузчики, пара рыбаков тащила к складу сети с отчаянно бьющей хвостами рыбой. На троих сошедших с корабля людей никто не обратил внимания.

– Куда пойдём? – живо поинтересовался Ванаби, увлечённо крутящий головой во все стороны.

– Погоди, – остановил его Рик. – Сейчас разберёмся.

Саку весело хмыкнула и заговорщически обратилась к Ванаби:

– О, я знаю, что это значит. Когда Рик так говорит, всегда происходит одно и то же: он постоит на месте, посмотрит по сторонам, а потом – тяжело вздохнёт и пойдёт, куда глаза глядят. Вот увидишь.

Рик начал было вздыхать, но тут же осёкся, кинул хмурый взгляд на довольно сощерившуюся воительницу и отвернулся. Оставалось лишь порадоваться тому, что они были на одной стороне: Саку и впрямь слишком хорошо изучила его повадки.

Сицелия была такой же пиратской столицей, как и Каталенсия, но какого-либо сходства между ними Рик не наблюдал. Если город Саката был процветающим центром торговли и ремесла, то Сицелия отличалась от него, как наёмный убийца от доброго дядюшки: мрачные здания зловеще нависали над узкими грязными улочками, отовсюду то и дело разносились агрессивные выкрики, отборный мат сплошным потоком лился едва ли не со всех сторон. Ругались моряки, ожесточенно спорили грузчики у склада, и даже пара моряков – и те, как оказалось, что-то между собой не поделили.

«Видимо, рыбу», – философски заключил Рик. Затем – повернулся к своим спутникам.

– Идём туда.

Выбор дороги оказался простым решением: с пристани в город вела всего одна крупная улица – видимо, центральная дорога Сицелии. Если она была артерией пиратской столицы, то оставалось лишь гадать, как город вообще мог заслужить своё звание: артерия была засрана бесконечными тромбами из грязных луж, мусора и немытых бессознательных тел, встречающихся едва ли не у каждого третьего здания.

– Отличный выбор! – похвалила Саку, догнав Рика. – Я уже говорила, что ты очень мудр?

– Ни разу! – подсказал Ванаби, перепрыгивая очередную лужу с отходами. Поскользнувшись, он замотал руками и наверняка бы упал, если бы не вовремя придержавшая его Саку.

– Осторожно, – посоветовала воительница. – Угодишь в это – мы тебя вовек не отмоем.

«Так можно сказать обо всей Сицелии», – подумал Рик, продолжая идти вперёд. В скором времени перед ним выросло покосившееся здание, настолько кривое, что три сдвинутых между собой этажа, казалось, держались не иначе как с помощью магии. На изъеденной жуками вывеске над дверью гордо корчилась надпись «товерна».

– Мало того, что не придумали названия, так даже это написали с ошибкой, – вскинув брови, выдала Саку.

У входной двери мешком валялось какое-то тело. Мужчина лежал лицом вниз, пьяно похрапывая и совершенно не замечая, как в его карманах шарит молодой паренёк вороватого вида. Завидев трёх путников, карманник сорвался с места и убежал, а Рик вздохнул, уставившись на висящую на лишь одной петле дверь.

Прошло меньше часа с того момента, как они сошли с «Резака волн», а он уже успел возненавидеть Сицелию до глубины души.

***

Всем здравствуйте! Во-первых, спасибо, что читаете. Вас немного, но все вы – чудо.

Во-вторых, беру небольшую паузу по выкладке, чтобы дописать первую книгу. Думаю, затихну где-то на недельку – как раз нормальная обложка подъедет.

Не теряйте и до скорой встречи!

Глава 20

Сицелия отличалась от Каталенсии с её вылизанными улицами, широкими ровными площадями и ухоженными зданиями. Зато с той деревушкой, где Рик прожил последние десять лет, у неё было нечто, что их объединяло. А именно – внутренняя обстановка таверны.

В первые секунды Рику подумалось, что он снова оказался в «Объятиях кракена»: такой же щербатый, частично вспученный пол под ногами, такие же грубо сколоченные столы и стулья. Даже стойка находилась на том же месте, где и в привычной таверне, и даже трактирщик чем-то неуловимо напоминал Хадиса, бывшего работодателя. И, что бросалось в глаза больше всего, – такой же пьяный и шумный контингент.

В таверне было многолюдно, как будто здесь что-то отмечали, – например, наконец наступивший вечер. Сидящий в углу музыкант, прижав к губам явно самодельную флейту, насвистывал незатейливую мелодию, теряющуюся среди стука кружек и громкого гомона. Несколько служанок взмыленными лошадьми носились между столов, с трудом успевая разносить многочисленные заказы и пытаясь уворачиваться от щипков за мягкие части тела. Первое им удавалось. Второе – далеко не всегда.

На появление ещё троих посетителей никто особого внимания не обратил. Лишь Саку удостоилась нескольких сальных взглядов, но грузная фигура Рика, хмуро положившего руки на пару клинков, действовала отрезвляюще даже на самых отчаянных выпивох. Решив, что новая женщина в зале не стоит конфликта с её вооруженным спутником, местные отдыхающие предпочли не отвлекаться от куда более доступной добычи в виде служанок. Посетители таверны тут же вернулись к своему занятию, продолжив пить, громко разговаривать и провожать несчастных работниц похотливыми свистами, странным образом гармонирующими с протяжными трелями флейты.

– Доброго вечера, – приблизившись к барной стойке, поздоровался Рик. Стоящий напротив черноволосый мужчина окинул его мрачным взглядом, задержавшимся на оттягивающих пояс клинках. Выражение круглого, как луна, и такого же щербатого лица тут же угодливо потеплело.

– Приветствую вас в стенах моей таверны! – поклонившись, пропел круглолицый. – Недавно в городе?

Прищуренные широкой улыбкой глаза пробежались по новоприбывшим, безошибочно угадывая в них неместных. Понять, что они приплыли издалека, было совсем не сложно: на это намекали цвет волос Саку и Ванаби, несвойственные жителям Ухартика, более светлый, несмотря на загар, оттенок кожи, и внушительных размеров заплечные мешки, лямками сминающие рубашки в области ключиц. Рик некультурно помахал рукой перед лицом трактирщика, возвращая внимание к своей персоне:

– Всё верно. Нам нужны ужин и простая комната на троих. Найдётся что-то подходящее?

– Непременно, – с готовностью кивнул трактирщик. – У нас не так много свободных столов, но…

– Стол не нужен. Мы поедим в комнате, – оборвал его Рик. Пошерудив в кошеле, изрядно пополнившемся после победы над пиратами, он отсчитал необходимое количество монет. – Этого достаточно?

Трактирщик быстро пересчитал деньги и с неизменным прищуром уставился на Рика.

– Да, это нужная сумма. В точности. Я бы даже подумал, что вы уже бывали у нас раньше!

– Посещал похожее заведение, – не стал вдаваться в подробности Рик. Расценки, действующие в тавернах Ухартика, были ему хорошо известны.

– Хм, ну ладно, – пробормотал трактирщик. – Проходите наверх, ужин скоро принесут. Может, желаете пива или вина?

– Спасибо. Обойдёмся водой.

Получив ключи, Рик незамедлительно поднялся на третий этаж и распахнул дверь. Осторожно заглянул внутрь. В комнате едва доставало места на то, чтобы разместить три одноместные кровати, один-единственный комод и небольшой квадратный стол со скудно освещающей помещение лампадой.

– Заходите, – убедившись, что никаких неприятных сюрпризов их не ждёт, Рик пропустил своих спутников вперёд, ещё раз осмотрел длинный узкий коридор и зашёл внутрь, тихонько прикрыв за собой дверь.

– Ну наконец-то! – Ванаби, разбежавшись, прыгнул на ближайшую постель, заставив натужно заскрипеть деревянный остов. – В кои-то веки нормальная кровать! Не гамак, – принялся довольно перечислять он, – не холодная земля, а самая что ни на есть настоящая кровать!

– Как мало тебе нужно для счастья, – хмыкнул Рик, подталкивая юношу в плечо. – Двигайся. Эту койку займу я.

– Это ещё почему? – возмущённо забурчал Ванаби, оторвав голову от подушки. – Я первый на неё лёг!

– И первый встретишь гостей, если они вдруг придут. Нет, Ванаби, эта койка ближе всего ко входу. А тебе стоит занять ту, что у стены.

– Ты параноик, Рик, – недовольно бухтя, юноша всё-таки поднялся с постели и пошёл в указанном направлении, то и дело кидая на собеседника обидчивые взгляды. – Параноик, точно тебе говорю.

– Не параноик, а телохранитель, – назидательно поправила Саку, присаживаясь на центральную кровать. – И тебе, Ванаби, не помешало бы научиться незамедлительно выполнять то, что говорит Рик. Возможно, это спасёт тебе жизнь.

– Но не нервы.

– Нет, не нервы, – согласилась Саку. – Но потрёпанные нервы куда лучше утраченного здоровья.

Слова воительницы возымели действие на Ванаби: по крайней мере, когда служанка, тихонько постучав, занесла еду, он, несмотря на голод, остался на месте, с ожиданием уставившись на Рика.

Тот довольно кивнул:

– Молодец, Ванаби. Схватываешь на лету.

Поднос с кувшином воды и тремя дымящимися тарелками, источающими пряный аромат свежеприготовленного рагу, занял стол практически целиком. Рик медленно провёл над ним ладонью и прикрыл глаза.

Недавно выпитый элиум стоил всей той боли, что Рик испытал за последние сутки. Заклинание удалось ему мгновенно.

– Можно есть, – заключил Рик, убирая руку. – А вот пить будем из своих бурдюков.

Ванаби, первым схвативший тарелку, замер, неуверенно уставившись на кувшин:

– Там яд?

– Нет, – успокоил его Рик, принимаясь за свою порцию еды. – Всего лишь снотворное. Похоже, к нам и впрямь кто-то собирается прийти.

По старой привычке он ел быстро, сноровисто работая ложкой и чуть ли не обжигая рот горячим рагу. Саку практически не отставала. А вот Ванаби медлил. Усевшись на свою кровать, он требовательно посмотрел на Рика:

– Но… Зачем?

– Затем, что мы не местные, – облизнув ложку, с готовностью пояснила Саку. Она, в отличие от Ванаби, была совершенно не удивлена подобным поворотом. – И затем, что, расплачиваясь с трактирщиком, твой телохранитель копошился в набитом деньгами кошельке. Этих двух причин более, чем достаточно, чтобы попытаться обобрать нас до нитки.

– И что теперь?

– Кто его знает, – Саку легкомысленно пожала плечами. – Если тот, кто собирается нас ограбить, окажется достаточно умён и поймёт, что снотворное не сработало, он не будет рисковать. Если же он – отчаянный идиот, то вскоре на нас нападёт, и в мире станет на одного глупца меньше.

– Или не одного, – добавил Рик. – Эй, вы, что за дверью. Убирайтесь отсюда по-хорошему. Дважды повторять не буду.

Ванаби резко вскинул голову. Саку молчала, с интересом разглядывая зажатую между пальцев ложку. Рик со скрипом поднялся с кровати и громко вздохнул, разминая шею. Спустя секунду за дверью послышались удаляющиеся шаги.

– Как ты узнал? Я ничего не слышал, – ошарашенно пробормотал Ванаби, не отводя от входа в комнату опасливого взгляда.

Рик подошёл к нему, забрал опустевшую тарелку и положил её обратно на поднос. Затем он передвинул комод таким образом, чтобы тот оказался вплотную к двери, снял пояс с оружием, положил рядом с собой и завалился на кровать, закинув руки за голову.

– Я тоже ничего не слышал, – признался он, глядя на покрытое широкими трещинами перекрытие потолка. – И не знал. Просто предположил.

– А главное – угадал! – отметила Саку, отвесив шутливый поклон. – Примите моё уважение, коллега. Отличное чутьё.

– Давайте спать, – закрыв глаза, предложил Рик. – Моё чутьё подсказывает мне, что больше никто не придёт.

Чутьё не подвело его и на этот раз.

***

Наутро ничего не напоминало о том, что произошло. Разве что трактирщик вёл себя несколько более настороженно: когда троица посетителей спустилась в общий зал, движения протирающих столешницу рук стали резкими, дёрганными, словно он в любой момент ожидал от гостей обвинений в неудавшемся ночном грабеже. Рик это заметил. Сойдя с лестницы, он расслабленно потянулся, как человек, которому удалось как следует выспаться, и обратился к трактирщику:

– Доброе утро! Что сегодня подают на завтрак?

От растерянности мужчина выронил тряпку, спохватился, поднял её с пола и принялся энергично отряхивать:

– Д-да, здравствуйте. На завтрак овсяная каша и яичница. Чего желаете?

– И то, и другое. На всех, – подумав пару секунд, решил Рик.

– Конечно! Занимайте любой стол, – трактирщик обвёл рукой пустой зал. – Завтрак будет стоить…

– Не нужно считать, – «успокоил» его Рик. – Я прекрасно знаю расценки. Кажется, цена такого завтрака – то, что мы забудем о кувшине со снотворным. Я ведь прав?

По виску трактирщика сползла блестящая капелька пота, и от быстро смахнул её засаленной тряпкой.

– Вы правы, – торопливо заверил он Рика. – Это будет более чем достойной оплатой.

Он ринулся на кухню, раздались громкие выкрики и приглушённый звон посуды. Надо ли говорить, что завтрак был подан в кратчайшие сроки?

Едва раскрасневшаяся служанка расставила тарелки на столе, как Рик провёл над ними рукой.

– Вряд ли он рискнёт попытаться нас отравить, – предположил Ванаби, сосредоточенно наблюдающий за действиями Рика. Воин мотнул головой:

– Верно. Скорее всего, не рискнёт. Но предосторожности…

– Никогда не бывают излишними, – закончила за него Саку. – Всё так. Ну что, проверил?

– Да. Можно есть, – удовлетворившись результатами проверки, разрешил Рик.

Несмотря на то, что в это раннее время они были единственными посетителями, в зале повисла напряжённая обстановка. Трактирщик изо всех сил изображал занятость, передвигая бочки с места на место, то и дело скрываясь в подсобных помещениях и вновь возвращаясь, искоса поглядывая на необычных гостей. Они не стали злоупотреблять своим положением: наскоро перекусив, Рик отодвинул тарелку, залпом осушил кружку с водой и предложил:

– Ну что, раз все поели, пора осмотреть Сицелию.

– Согласна, – поднявшись со стула, сказала Саку. – Идём?

Спешно дожевав остатки яичницы, Ванаби с готовностью кивнул, набив щёки, словно запасливый хомяк, и они покинули зал совсем не гостеприимной «Товерны», чей сервис в полной мере соответствовал идиотскому названию.

При свете дня Сицелия выглядела чуть менее мрачно, чем в сумерках. Но именно что чуть: солнце освещало неизменные, так и не убранные кучи мусора, бликами играло в грязных лужах сложноугадываемого происхождения. Разве что валяющиеся прямо на улице бессознательные тела исчезли. Видимо, очухавшись, их хозяева нашли в себе силы отправиться куда-то по своим делам, чтобы вечером вновь предаться излюбленным алкогольным возлияниям.

– Куда пойдём? – поинтересовался Ванаби, живо вертя головой. Рик вздохнул: он ненавидел вопросы, в особенности – те, на которые не знал точного ответа.

– Начнём с центра города, – решил он. – Тут наверняка должен быть рынок. Возможно, там нам удастся разузнать что-то полезное.

Рынок в Сицелии действительно был. Он располагался на вытянутой площади, чей край терялся среди многочисленных повозок и торговых палаток, работающих с самого раннего утра. В нос Рика ударил резкий запах застарелого пота, пыли и лошадиных экскрементов, по ушам резанули громогласные выкрики торговцев.

– Лучшие мечи на Ухартике! Торопитесь, сегодня – скидка на весь товар!

– Свежие овощи и фрукты, подходим, покупаем! Свежие овощи и фрукты!

– Качественные изделия из кожи! Выбери кошелёк на любой кошелёк!

От многоголосого воя настроение Рика, изрядно поднявшееся после хорошего отдыха, разом улетучилось. Он терпеть не мог большие скопления людей, раздражался от окружающей толпы, бесился от толкучки – но ради дела заставлял себя держать эмоции в узде.

Пробившись к одной из ближайших палаток, Рик долго и придирчиво осматривал развешенную у холщовой перегородки одежду. Затем перешёл к следующей. На пыльном прилавке горой лежали десятки различных пирожков.

– Свежие, вкусные пирожки! Берите, не пожалеете!

– Спасибо, я не голоден, – отведя взгляд от севшей на выпечку мухи, вымученно улыбнулся Рик.

Он несколько минут бесцельно сновал между торговых палаток, пока наконец не остановился возле пары длинных столов, заваленных всевозможным оружием. Продавец, мужчина медведеподобной наружности, до этого равнодушно выкрикивающий привлекающие внимание лозунги, оживился, едва завидев потенциального покупателя:

– Приветствую в лавке Зенко! Желаете подобрать себе хороший клинок? У меня отличный выбор!

– Доброго дня, – поздоровался Рик, осматривая предлагаемое оружие. На столах можно было найти всё, от коротких кавалерийских луков до алебард вполне неплохого качества. – Пока не решил.

– И очень зря! – горячо заверил его продавец, – видимо, пресловутый Зенко. – Я продаю лучшее оружие в Сицелии, а может, и на всём Ухартике. Скажу вам по секрету, – стремясь заинтересовать покупателя, Зенко перешёл на заговорщический шёпот, – у меня регулярно закупается сам Маэль!

– Маэль? – протянул Рик, взяв в руки приглянувшийся клинок. Обоюдоострый меч был короче, чем привычное ему оружие. У основания лезвие имело ширину чуть больше пальца и постепенно сужалось практически до размера иглы. – Кто это?

– Как это – кто? – непритворно удивился Зенко. – Вы что, не слыхали о Маэле?

– Да как-то не довелось, – Рик равнодушно пожал плечами, не отвлекаясь от меча. В его широких ладонях клинок казался лёгкой игрушкой, совершенно не подходящей для крупного мужчины. Зато он вполне мог подойти кому-то другому – например, более хрупкому юноше.

– Ванаби, попробуй-ка.

Парень осторожно взял меч, взвесил его в руке. Повращав кистью, сделал пару медленных взмахов и наклонил голову набок.

– Не знаю… Вроде удобно.

– Прекрасный выбор! – похвалил Зенко, громко хлопнув мясистыми ладонями. – Этот меч выполнен из хорошей стали, лёгкой, но прочной и гибкой. Идеально подходит для быстрых колющих ударов. Господин знает толк в оружии, – продавец уважительно кивнул в сторону Рика.

– Так что там насчёт Маэля?

– И цена для такого замечательного клинка просто смешная! – словно не услышав вопроса, продолжил увещевать Зенко. – Всего за тридцать золотых монет этот меч может стать вашим. Не сомневайтесь, он послужит вам надёжной защитой на многие годы. Когда он спасёт вам жизнь, – а это, уж будьте уверены, непременно произойдёт, – вспомните добрым словом старика Зенко!

Рик неопределённо хмыкнул. Жизнь на Ухартике научила его не быть расточительным, но Ванаби нужно было оружие, а Рику – во что бы то ни стало подробнее вытянуть из словоохотливого торговца как можно больше информации. Что-то подсказывало воину, что покупка поможет развязать Зенко язык.

– Мы его возьмём, – почувствовав колебания своего спутника, вмешалась Саку. – Рик, отсчитай, пожалуйста, нужную сумму.

Вздохнув, Рик неохотно выполнил просьбу. Путешествие с Гароку изрядно пополнило его кошель, и каждая новая трата отзывалась в воине едва ли не физической болью.

– Маэль, – напомнил он, выкладывая монеты на прилавок. Зенко кивнул:

– Да, точно. Мы говорили о Маэле… Ну, что тут скажешь. Старший сын самого Кая, предводитель главной команды головорезов Глаза Лиса – и, что особенно важно, мой регулярный покупатель. Приходит ко мне чуть ли не каждую неделю, можете себе представить? Его людям требуются регулярные поставки, – с гордостью закончил он.

Рик с видом внимательнейшего слушателя покивал:

– У вас, уважаемый Зенко, очень серьёзные покупатели.

– А то, – и без того здоровенный продавец раздулся от похвалы. – Качество моего оружия очевидно для любого толкового воина.

– Это факт, – признал Рик. – В Сицелии чуть ли не на каждом углу судачат о ваших клинках.

Конечно, он лгал. Рик натолкнулся на Зенко совершенно случайно. Но неприкрытая лесть сработала. Торговец оружием раскраснелся от осознания собственной важности.

– И весьма заслуженно, прошу заметить!

– Бесспорно, бесспорно. И что, Маэль приходит собственной персоной? И сам забирает свои заказы? Вот так новости!

От последних слов Зенко разом скуксился:

– Ну, не то чтобы сам… Сказать по правде, он приходил ко мне лишь однажды. Сейчас он присылает ко мне кого-нибудь из своих людей, они делают заказ, и я довожу им требуемый товар самостоятельно.

– Это лишь подтверждает вашу торговую хватку, – не растерялся Рик. – Умение удержать постоянного покупателя – это даже не навык, а самый что ни на есть настоящий талант! Наверное, непросто доставлять оружие в такую даль?

– Да не то чтобы, – Зенко смущённо почесал заросшую густой бородой щёку. – Замок находится на краю Сицелии, прямо у скалы. Я просто заезжаю туда и передаю оружие.

– Замок? – Рик вскинул брови. – Знаменитый замок Кая? Прямо туда?

– Ну да, – Зенко, поливаемый грубыми комплиментами, весело хохотнул. – Других замков у нас в Сицелии нет.

– И вы видели его? Ну, Кая?

– Само собой, – продавец важно кивнул. – Буквально на прошлой неделе. Я приехал в тот момент, когда он встречал новую партию рабов. Говорят, он всегда отбирает их лично. Суровый мужик, скажу я вам! Как вспомню его взгляд… – Зенко поёжился, – аж дрожь пробирает. Не зря его зовут Глазом Лиса.

– Это точно, – подтвердил Рик, никогда прежде не встречавший Кая. – Ну, спасибо за меч, Зенко. Удачного тебе дня.

– И вам всего хорошего! – расплылся в улыбке продавец. – Надеюсь, клинок сослужит хорошую службу. Но лучше бы, если честно, он никогда вам не пригодился. Меч – последний довод воина!

– О да, – Рик кисло улыбнулся. Он был согласен с Зенко, но следовать мудрому изречению у него никак не получалось. – А где тут, кстати, продают рабов?

Глава 21

Работорговец обнаружился в другом конце площади.

Найти его не составило большого труда: возле пары повозок с людьми, заключёнными в ржавеющие клети, стояла такая толпа, что пройти сквозь неё, не прибегая к физической силе, было невозможно. Рик бесцеремонно работал локтями, проходя тесное скопление людей, как нож сквозь масло. Раздающиеся со всех сторон недовольные возгласы обрывались, стоило только посмотреть на мрачное, пересечённое уродливым шрамом лицо Рика, массивную фигуру и пару тяжёлых клинков на поясе.

Саку с Ванаби пристроились сзади, без особых неудобств следуя за Риком. Так они и добрались до первого ряда зрителей, заняв места прямо перед небольшим свободным пространством у громоздких телег, где находилось всего четверо человек.

Двое из них, мужчины с откровенно разбойничьими мордами, замерли возле повозок, очевидно, охраняя выставленных на продажу людей. Третий, похожий на предыдущих, замер за плечом четвертого, который совсем не смахивал на охранника. Приземистый, худой и вёрткий, работорговец, то и дело отбрасывающий со лба несколько одиноких волосков редкой чёлки, вдохновенно нахваливал свой товар:

– Только посмотрите на них! Откормленные, здоровые мужчины с большой земли, захваченные в ожесточённой схватке. Они отчаянно оборонялись, но справиться с воинами Ухартика сухопутным крысам не под силу! – он энергично потряс в воздухе тщедушным кулачком, совсем не навевающим мысли о воинской мощи пиратов. – Тем не менее, они по-прежнему сильны и способны выполнять любую, даже самую тяжёлую работу. А женщины… Посмотрите сами!

Он шагнул в сторону и широким жестом указал на повозку за своей спиной. Рик взглянул сквозь прутья решётки: в телеге, нервно переминаясь с ноги на ногу, стояли с десяток напуганных женщин в грязных, потрёпанных робах, не достающих даже до покрытых синяками колен. Рик нахмурился: похоже, на Сицелии с рабами обращались далеко не так мягко, как в городе Саката.

– Красотки, а? – продолжил умасливать толпу работорговец. – Конечно, не такие, как наши женщины, – он отвесил уважительный поклон в сторону двух черноволосых страхолюдин в дорогих платьях, стоящих в первых рядах возможных покупателей. От такого комплимента те зарделись и принялись манерно обмахивать широкие лица цветастыми веерами. – Но тоже довольно недурные. Молодые, здоровые, – и, что только добавляет им привлекательности, – весьма и весьма экзотичные!

Надо признать, тут он ничуть не покривил душой: на Ухартике с его однообразными черноволосыми и смуглыми женщинами рабыни из другой стороны изрядно выделялись. Под дорожной пылью, грязной коркой въевшейся в тела захваченных женщин, угадывалась более светлая бронзовая кожа, а в засаленных волосах угадывались каштановые, тёмно-русые и даже рыжие оттенки. Глаза отсвечивали карим, реже – голубым или зелёным цветом. Широкие, перепуганные глаза.

– Да-а, – работорговец восторженно цокнул языком. – Очень необычные женщины. Но знаете что? Под юбкой у них то же самое!

Грубая шутка была встречена громоподобным взрывом хохота. Столпившиеся у повозок люди громко рассмеялись, кто-то от избытка чувств даже захлопал в ладоши.

«Действительно, почему бы и не повеселиться, – со злостью подумал Рик. – Это ведь так забавно, когда ты находишься по эту сторону клетки».

– Ну, не будем долго ходить вокруг да около! – дождавшись, когда смех стихнет, снова заговорил работорговец. – Думаю, вы и сами видите внушительные достоинства, – он с намеком кивнул на ближайшую рабыню, чью полную грудь не могла скрыть даже мешковатая роба, – моего товара. Итак, первый лот! Знойная красотка с пышными формами, которая будет греть вам как обед, так и постель, – мерзко хихикнув, он ткнул пальцем в уже упомянутую женщину. – Начальная цена – двадцать золотых!

– Рик, – прижавшись вплотную, зашептала Саку. – Ты что-то придумал?

Мужчина ответил не сразу. Торги разгорелись, словно подпаленный пьяным конюхом сарай: покупатели наперебой предлагали свои цены, и рабы один за одним уходили к новым хозяевам. В те моменты, когда сделка была заключена, охранники открывали двери повозок, заставляя пленённых людей испуганно жаться друг к другу. Всех, кроме одного.

– Ждите здесь, – так же тихо сказал Рик. – Я скоро.

Пока остальные покупатели, перекрикивая друг друга, боролись за очередного раба, Рик незаметно прошмыгнул к дальнему углу повозки. Край клетки располагался практически у самой толпы, и Рику не составило труда аккуратно приблизиться. Там сидел тот самый мужчина, которого он заприметил с самого начала.

Раб не отличался ни крупным телосложением, ни молодостью, ни красотой. Стареющий, худой мужчина с изрядно поседевшей бородой привлёк внимание Рика иным: пока остальные рабы сжимались от громких выкриков покупателей, испуганно дёргались от каждого движения охранников, этот был совершенно спокоен. Он даже не вставал со своего места, наблюдая за происходящим настолько равнодушно, словно оно его совершенно не касалось.

Почувствовав на себе цепкий взгляд, мужчина медленно обернулся:

– Необычно видеть здесь земляка. Желаете меня купить?

Рик приподнял бровь. Они с рабом не были похожи: худой, загорелый мужчина обладал внешностью, свойственной более южным странам, чем Райамет. Скорее всего, уроженец Чауда. Но раб, видимо, считал земляками всех, кто не был коренным жителем Ухартика. При этом он говорил так спокойно и уверенно, будто речь шла не о его дальнейшей судьбе, а, скажем, о вчерашней погоде.

– А что, стоит? Кажется, тут есть товар и поинтереснее.

– Ваша правда, – степенно кивнув, признал мужчина. – Большинство людей мыслят схожим образом. Я их не виню. Зачем нужен старик, когда можно приобрести молодого, сильного мужчину или, – он выплюнул последнее слово, – «экзотичную» женщину? Тем более, если этот старик может тебя убить.

Не сдержавшись, Рик хмыкнул:

– Прямо-таки и убить? А вы, я вижу, высокого о себе мнения.

– Убить, – уверенно подтвердил мужчина. – Или умереть, пытаясь. Я уже пробовал, – поделился он, в подтверждение загремев тяжелой цепью, приковывающей его конечности к днищу повозки. – К сожалению, пока не удалось.

– Похоже, тому, кто вас купит, крупно не повезёт.

– Хотелось бы, – мужчина вздохнул, – Но, боюсь, этого может не произойти. Меня вывозят на торги уже в пятый раз, и до сих пор никто не захотел заплатить за меня одному из этих ублюдков, – он кивнул на работорговца, вдохновенно расхваливающего очередного раба. – Никому не нужен дохлый старик. Особенно если он буйный.

Рик зацепился за обмолвку:

– Один из? А что, работорговцев много?

– Хватает, – мужчина пожал тщедушными плечами. – Как я уже сказал, меня вывозят из общего рабского барака в пятый раз, и это всегда делает новый работорговец. Сначала он едет в замок, где Кай лично отбирает рабов для себя, а потом мы перемещаемся на рынок, где и продаются остатки, – он горько хмыкнул. – Ну, почти все.

Рик задумался. В его голове начали прорисовываться примерные очертания чего-то, похожего на план.

– Как тебя зовут?

– Кесур, – сообщил мужчина, приподняв брови. Судя по всему, его удивило, что кого-то заинтересовало его имя. – И, как мне помнится, мы с вами не переходили на «ты».

Речь Кесура выдавала в нём образованного, совсем неглупого человека, немало чего повидавшего и знающего о многом. С каждой секундой план Рика становился всё чётче.

– Перейдём, – пообещал Рик. – Я выкуплю тебя и освобожу. А ты взамен поможешь мне добраться в пару мест. Идёт?

Кесур закашлялся, прочистил горло. Затем неуверенно произнёс:

– К-хм, признаться честно, до последнего момента я надеялся лишь на то, что мне представится возможность умереть достойно. Если твоё предложение – правда, то я согласен. Даю слово чести.

Часть рабов была распродана, и в торгах возникла небольшая пауза. Переговоры у края повозки привлекли внимание охранника:

– Эй! – недовольно окрикнул он Рика, красноречиво положив руку на пояс с широкой саблей. – Отойдите от телеги! Товар продаётся в порядке очереди!

– Конечно-конечно, – подняв ладони в успокаивающем жесте, ответил Рик. – Я просто смотрел. Уже ухожу.

Напоследок переглянувшись с Кесуром, Рик слился с толпой. Уходя обратно к Саку и Ванаби, он буквально чувствовал твёрдый взгляд карих глаз, направленных ему вслед.

Ждать пришлось недолго. Вскоре все женщины закончились, и толпа, окружающая работорговца, заметно поредела. Рик молча наблюдал, как скупают мужчин, бесцеремонно оттягивая им щёки, осматривая зубы, словно выбирая себе породистую лошадь. Наконец последняя из покупательниц, одна из пары женщин, несправедливо обвинённых работорговцем в красоте, велела своему сопровождающему отсчитать деньги за предпоследнего раба, и, довольная покупкой, ушла. Осталось лишь несколько зевак и всего один пленник, всё так же сидящий в клетке.

– Крайний лот на сегодня, – работорговец то ли устал, то ли уже не чаял надежды найти покупателя на неликвидный товар. По крайней мере, в его голосе изрядно поубавилось энтузиазма. – Зрелый мужчина, по-прежнему способный выполнять работу. Даже тяжёлую, – неуверенно добавил он, скептически уставившись на Кесура, – но, наверное, не слишком долго.

Послышались редкие смешки. Охранник отстегнул цепь, приковывающую Кесура к повозке и бесцеремонно толкнул его наружу. Несмотря на грубое обращение, Кесур каким-то немыслимым образом умудрился выйти с достоинством. Высоко подняв подбородок, он обвёл толпу взглядом, будто бросая вызов любому, кто осмелится его купить.

– Начальная цена… Пятнадцать золотых, – промямлил работорговец. – Кто даст больше?

Несколько оставшихся возле повозок людей промолчали. Все прекрасно видели, каких рабов продавали совсем недавно, и даже за них цена редко уходила за двадцать-тридцать монет. После такого продажа худосочного старика даже за пятнадцать золотых казалась какой-то шуткой.

– Десять, – поняв, что торгов не состоится, сказал Рик. На нём тут же скрестилось несколько взглядов: удивлённых – от собравшихся уже уходить покупателей. Недовольный – от работорговца.

– Тринадцать, – поджав губы, процедил продавец. – Ни монетой меньше. Тринадцать золотых – и он ваш.

– Тринадцать – хорошая цифра, – подумав для вида, согласился Рик. – По рукам.

Работорговец расцвёл. Он явно не ожидал, что ему удастся избавиться от тщедушного старика, предполагая, что тот снова останется единственным непроданным рабом, и теперь, опасаясь, что покупатель может передумать, резким окриком поторопил охранника:

– Сделка завершена! Передайте раба новому владельцу.

Он с ожиданием уставился на покупателя. Поняв намёк, Рик отвязал от пояса кошель, отсчитал тринадцать золотых монет и передал их работорговцу. Тот взвесил деньги в ладони, удовлетворённо кивнул:

– Надеюсь, он сослужит вам хорошую службу.

– Уверен, так и будет, – чуть улыбнулся Рик, забирая ключи от оков Кесура.

Торги завершились. Продавец сказал охранникам собираться, довольно напевая себе под нос весёлую мелодию. Возможно, уже представлял, как будет хвастаться остальным работорговцам, что продал всех рабов до единого – даже того, которого никто прежде покупать не хотел.

– Идём, – негромко произнёс Рик. – Вернёмся в таверну.

– Добрый день! – Ванаби, улыбнувшись, вежливо поздоровался с Кесуром. Явно отвыкший от культурного обращения, мужчина ненадолго опешил, но быстро взял себя в руки:

– И впрямь – добрый, – от неуверенно ответил на улыбку.

– Вы, наверное, хотите есть?

– К-хм… Сказать по правде, не отказался бы.

– Тогда идёмте скорее. Таверна, конечно, не самое приветливое место, но кормят там совсем неплохо!

От разговора о еде Кесур шумно сглотнул. Рик ускорил шаг. Ему не хотелось, чтобы план провалился из-за того, что нужный человек попросту умер от голода.

В небольшом переулке возле таверны Рик остановился:

– Давай-ка от этого избавимся. Ни к чему привлекать лишнее внимание.

Он вставил ключ в оковы на руках Кесура. Замок проржавел, и с ним пришлось немного повозиться, но спустя полминуты Рик наконец справился, и отброшенные цепи, подняв облако пыли, со звоном упали на землю.

– Спасибо, – почесывая натёртые запястья, сказал Кесур. Он будто пребывал в какой-то прострации: совсем недавно мужчина был прикован к днищу наполненной рабами повозки, а теперь его освободили и даже пообещали накормить. Осознать резкие изменения в жизни было совсем не просто.

– Хм, – Рик придирчиво осмотрел его с головы до ног. – Нет, так не пойдет. Вот, накинь.

Он снял со спины мешок и достал из него запасную рубашку. Она, конечно, совершенно не подходила Кесуру по размеру, но всё же смотрелась куда менее броско, чем перепачканная рабская роба.

– Уже лучше, – удовлетворённо кивнул Рик, когда его просьба была выполнена. В его рубашке Кесур практически утонул, но на Ухартике встречались люди и с куда более нелепым внешним видом. – Можем идти.

Стоило им раскрыть дверь, как трактирщик вздрогнул и открыл рот. Он надеялся, что навсегда распрощался с тройкой опасных посетителей, но они вернулись. Более того – привели с собой четвёртого.

– Тот же номер, – с порога заявил Рик. – И обед – на четверых.

Трактирщик быстро кивнул, не решаясь попросить денег. Рик избавил его от колебаний: на ходу запустив руку в кошель, он нашарил там несколько мелких монет – сумму чуть большую, чем требовалось.

– И на этот раз, – задержавшись у барной стойки, проникновенно попросил он, – не надо нас беспокоить. Договорились?

– Конечно, господин! – горячо заверил трактирщик. – Не извольте беспокоиться. Всё будет сделано в лучшем виде.

Они зашли в уже знакомую комнату с тремя кроватями. Рик указал Кесуру на койку, которую занимал прежде.

– Присаживайся, Кесур.

Сам он остался стоять у входа, скрестив руки на груди и прикрыв глаза. Им предстояло многое обсудить, но делать прежде, чем они пообедают, Рик не хотел. Несмотря на гордо выпрямленную осанку, было очевидно, что старик изрядно ослаб, и ему было необходимо как следует подкрепиться.

Ванаби, в отличие от своего телохранителя, подобными рассуждениями не утруждался:

– Как вас зовут? Откуда вы?

Кесур вкратце поведал свою историю. Он оказался бывшим министром строений Чауда, сосланным в портовый город Грайверон, неожиданно подвергшийся нападению пиратов. Большего он рассказать не успел. Особое отношение трактирщика вкупе с щедрой оплатой сыграли свою роль: еду занесли через считанные минуты после того, как пёстрая компания оказалась в комнате.

– Если вдруг господа желают помыться, – аккуратно опуская поднос на стол, предложила служанка, – в задней части таверны есть баня. Можем её растопить. И постирать вещи, если, конечно, захотите.

– Было бы неплохо, – согласился Рик. – Чуть позже. Спасибо.

Кивнув, служанка поспешно вышла из комнаты, тихонько затворив за собой дверь. Рик взял первую из тарелок, наполненную щедрой порцией риса с горячими ломтями мяса, положил туда ложку, подошёл к занятой Кесуром кровати и протянул мужчине еду.

– Не торопись, – посоветовал он, когда дрожащие руки Кесура приняли тарелку. – После долгого голода еда может стать тяжёлой отравой. Поэтому ешь медленно, тщательно пережёвывай и постарайся не переедать.

Выполнить эту просьбу было непросто: отвыкший от нормальной пищи Кесур, чавкая и обжигаясь, начал поглощать еду крупными кусками, словно боясь, что её отнимут. Опомнившись, он смутился:

– Прошу прощения. Я…

– Всё нормально, – мягко успокоила его Саку. – Не спешите. Вы в безопасности.

Коротко кивнув, Кесур вернулся к своей тарелке. На этот раз он и впрямь не торопился, чётко следуя наставлению Рика. Более того – вспомнив совет, он даже не доел, с видимым сожалением отставив полупустую тарелку обратно на поднос. Всё это время Ванаби с горечью наблюдал за мужчиной. К своей порции юноша так и не притронулся.

– Спасибо вам, – с чувством сказал Кесур, согнувшись в уважительном поклоне. – Словами не передать, насколько я благодарен. Честно говоря, я и мечтать не смел о том, что снова окажусь на свободе. После того, что было…

Голос Кесура предательски задрожал, и мужчина умолк. Тяжело вздохнув, он с видимым усилием взял себя в руки и поднял глаза на Рика:

– Извините. Понимаю, вы помогли мне не просто так. Скажите, чем я могу отплатить?

– Ничего особенного, – наскоро перекусив, Рик поставил свою тарелку обратно на поднос и ободряюще улыбнулся Кесуру. – Просто расскажи нам всё, что знаешь о замке Кая и о бараках рабовладельцев. Как можно подробнее.

Глава 22

Как и всегда в праздник летнего равноденствия, площадь перед церковью была битком набита от прихожан. В день победы Эрдо над Фейндом собиралось столько людей, что вместить их в каком-либо здании было попросту невозможно: именно по этой причине на площади заранее строилась высокая деревянная трибуна, на которой сейчас стоял Петрий.

– Приветствую, уважаемые жители Райамета! – он знал, что среди зрителей находились не только постоянные обитатели столицы, но и куча народу с окрестных земель, прибывших в Лагрию по случаю большого праздника. – Рад видеть вас всех здесь в день летнего равноденствия. День, имеющий огромное значение для всего человечества!

Он широко развёл руки в стороны, как будто пытался разом обнять всю стоящую перед ним толпу. Прямо за его спиной высилось некое подобие шатра, укрывающее пятиметровую фигуру трудноугадываемых очертаний. До конца праздника она была надёжно защищена от посторонних взглядов.

У трибуны имелось небольшое свободное пространство, где могли находиться лишь самые высокопоставленные люди. Именно там, ближе всех остальных зрителей стоял Клемений, чуть заметно улыбаясь и молчаливо поддерживая Петрия.

В день поражения Фейнда церковь не делала различий между людьми независимо от их статуса, будь то бедный земледелец из близлежащей деревеньки или же сам король. В подтверждение этого правила, сразу за Патриархом на равных с остальными стоял Эдан Шаргон со своей женой, Розари. От вида неописуемой красоты женщины у соблюдающего целибат Петрия до боли сводило живот. Глубоко вдохнув, Петрий заставил себя оторвать взгляд от королевы.

– Прошли сотни и сотни лет с тех пор, как Эрдо сокрушил Фейнда, – громко продолжил он, подняв глаза над толпой и водя головой из стороны в сторону, так, чтобы каждому их прихожан казалось, что проповедник обращается лично к нему. – Но мы не забыли о его победе, о нет. Более того – мы не забудем о ней никогда! Ибо в тот день, когда мы перестанем чтить нашего спасителя, оковы, удерживающие предателя богов, непременно спадут, и тогда нам никто уже не поможет!

Замолчав, он принялся наблюдать за зрителями. Клемений степенно кивал, одобряя речь своего ставленника. Лицо Эдана ничего не выражало: хоть он и старался этого не показывать, Эдан явно скучал и наверняка предпочёл бы заняться другими делами, но присутствие на церковном празднике было одной из священных обязанностей короля – не менее значимой, чем остальные. А возможно, даже более важной.

Что до лица Розари… Королева с вежливым интересом наблюдала за Петрием, внимательно слушая и, казалось, глядя прямо ему в глаза. Проповедник сглотнул.

Другие зрители завороженно смотрели на Петрия. Кто-то особенно впечатлительный даже открыл рот, боясь упустить хоть слово из его речи. Над площадью непроницаемым полотном повисла тяжёлая тишина, не прерываемая даже намёком на шепотки. Говорить мог один лишь проповедник.

– Вспомним бедствия человечества и вознесём хвалу тем, кто нас спас, – понизившимся голосом проговорил Петрий. – Первое бедствие – звёздный дождь, огненными кометами изрешетивший землю. Мир бы погиб, если бы не своевременное вмешательство Циеля, заслонившего нас собственным телом. Так помолимся же Циелю, и по сей день жертвующему собой на благо простых смертных!

Петрий свёл руки перед грудью, склонился, подавая пример прихожанам, и незаметно посмотрел вперёд. Толпа зеркально повторила его жест. Он сдержал гордую улыбку: было что-то величественное в том, чтобы одним своим движением повелевать огромным скоплением людей. Ни одному из магов такое волшебство и не снилось.

– Второе бедствие, – выпрямившись, снова заговорил он. – Дикий элиум, ударивший из недр земли и грозящий уничтожить мир своей необузданной божественной мощью. Когда первая попытка избавиться от людей не удалась, Фейнд предпринял вторую, и ему бы наверняка это удалось, если бы не появление Эрдо! Эрдо вступил с Фейндом в ожесточённую схватку, был тяжело ранен, но, превозмогая себя, всё же одержал верх и утопил врага в элиуме, остановив затопление мира! Так помолимся же Эрдо, богу, уберёгшему человечество!

Он ещё раз сложил руки перед собой и опустил голову. Тихо перевёл дух. Его часть речи была практически завершена, оставалась лишь самая малость.

Краем глаза проповедник заметил в толпе шевеление. Кто-то проталкивался сквозь толпу склонившихся в молитве людей, пробираясь к первым рядам зрителей.

«Последний рывок, – подбодрил себя Петрий, распрямляясь во весь рост. – Ещё немного – и всё закончится».

– Третье бедствие. Каким именно оно будет, никто не знает, но очевидно одно: от третьего бедствия у людей не будет никакого спасения. Смерть каждого из нас, наших детей станет абсолютно неизбежна. Лишь крепость нашей веры может уберечь мир от полного уничтожения! Помолимся о силе, сдерживающей Фейнда, и да не угаснет она во веки веков!

Когда третья ритуальная молитва была завершена, в полной тишине на трибуну поднялся Клемений. Патриарх улыбнулся Петрию, коснулся его плеча и шепнул так тихо, чтобы его слова услышал только проповедник:

– Молодец, Петрий. Я рад, что не ошибся в тебе.

Благодарно кивнув, Петрий покинул трибуну, уступая Патриарху место для завершающей церемонии.

– Спасибо вам всем за ваши молитвы, – Клемений огладил ниспадающую на грудь седую бороду. – Можете быть уверены – они непременно будут услышаны. Они уже услышаны! Иначе мы бы здесь не стояли.

Спустившись с трибуны, Петрий оказался в нескольких метрах от королевской четы и невольно засмотрелся на Розари. Та с неизменным сдержанным интересом наблюдала уже за Клемением, и монах на секунду пожалел о том, что уступил своё место Патриарху: иначе всё внимание королевы всецело принадлежало бы ему одному.

Почувствовав на себе взгляд Эдана, Петрий поспешил отвернуться и отойти в сторону, туда, где стояли ещё несколько монахов.

– Всё готово? – шёпотом спросил он у своих коллег.

– Да, – так же тихо ответил ближайший монах. – Ждём знака от Патриарха.

Он замолчал и повернулся к трибуне. Клемений переходил к завершающей части праздника.

– Чтобы не позволить Фейнду обрушить на нас третье бедствие, – подняв в воздух покрытый пигментными пятнами сухой кулак, прогремел Патриарх, – Дадим же ему на себе ощутить всё то, что он пытался сделать с людьми! Пусть почувствует нашу боль, впитает наш страх и никогда больше не попытается уничтожить мир!

Толпа взревела. Монахи синхронно поднялись на трибуну, крепко схватили тканевое полотно и потянули его в сторону, открывая взору человекоподобную фигуру, выполненную из хвороста и соломы.

– Сначала был дождь из пылающих звёзд! Так пусть сгорит в нём сам! – исступленно закричал Клемений.

Монахи приняли из рук помощников заблаговременно зажжённые факелы и по сигналу Патриарха начали бросать его в чучело, изображающее бога-предателя. Солома вспыхнула, над площадью поднялся жирный столб чёрного дыма.

– Затем был элиумный потоп! Так захлебнётся же Фейнд сам!

На трибуну разом поставили с десяток вёдер. Под одобрительные возгласы отов тлеющего чучела со всех сторон принялись заливать водой, гася пламя, уничтожившего пятиметровую фигуру практически до основания.

Толпа шумела, трясла сжатыми кулаками. Дым уплотнился, заполонил собой трибуну, начал сползать на площадь, ухудшая и без того скудную видимость.

– К-ха! – Клемений, так и стоявший подле чучела, громко кашлянул, но быстро взял себя в руки. Следовало довести церемонию до конца. – Наша вера крепка! Наши молитвы – идут из глубины души! И каждый год, в день летнего солнцестояния, когда Фейнд проиграл Эрдо, мы будем заставлять бога-предателя чувствовать то же самое, что чувствовали люди, которых он едва не погубил! Отныне и…

Он вдруг закашлялся, согнулся в три погибели. Ближайший из монахов двинулся к нему, предположив, что Патриарх надышался густого дыма и ему нужна помощь. Но дело было вовсе не в дыме. И никакая помощь бы Клемения уже не спасла.

В тёмном облаке, застилающем трибуну, непроницаемо чёрным пятном вырос чёрный шип, взметнувшийся вверх и насквозь пробивший грудь Патриарха.

Зрители замерли в ужасе, не зная, что делать. Петрий резко развернулся. Он успел увидеть, как по земле чёрной змейкой мелькнула неестественная тень, молниеносно бросившаяся к Эдану. Из её края ударил новый шип, – точная копия того, что пару мгновений назад убил Клемения, – и его острый край неумолимо нёсся навстречу груди короля.

Эдан отклонился назад, нечеловечески изогнулся, пропуская шип мимо себя, выхватил меч. Шип растворился в воздухе, чтобы спустя секунду ударить уже в другом месте, на сей раз – туда, где стояла Розари.

– Нет! – Петрий бросился к ней, с отчаянием понимая, что не успевает. Этого не должно было произойти, королева не должна была умереть, – и всё же шип летел точно в Розари, а она никак не могла защититься.

Розари подняла руки, выставила их перед собой. Возле неё начал формироваться кокон защитного заклинания, выглядевшего совсем хрупким рядом с непроницаемо чёрным остриём шипа, грозящего убить королеву на месте. Магическая защита не смогла бы выдержать такого удара. Но этого и не потребовалось.

Какой бы быстрой не казалась тень, Эдан был быстрее. Он вдруг исчез со своего места, расплывшись в воздухе, и тут же возник перед Розари, взмахом тёмно-золотого клинка развеивая атакующее заклинание.

– Мечи! – выкрикнул он. – Защищать королеву!

Толпа в панике бежала с площади. Началась давка, кто-то кричал, отовсюду доносились болезненные стоны и хруст костей тех, кому не повезло упасть в окружающем столпотворении. Люди, недавно объединённые общей молитвой, стоило им столкнуться с опасностью, разом растеряли всю духовность, целиком отдавшись животному инстинкту: бежать, чтобы выжить.

Подавляющее большинство сплошным потоком неслось прочь с площади, шумя и утягивая за собой остальных. Но было несколько человек, которые, бесцеремонно расталкивая окружающих, пробивались к трибуне, на ходу извлекая поблёскивающее тёмно-золотым цветом оружие.

Не прошло и нескольких секунд, как они обступили Розари со всех сторон, загородив королеву собственными спинами. Эдана они обошли стороной: хоть гвардия Райамета и должна была защищать короля, конкретно этот король ни в какой защите не нуждался.

– Кто-то видел нападающего? – резко спросил Эдан, держа клинок перед собой и водя глазами из стороны в сторону. Он ждал атаки откуда угодно, был готов – но нападения не последовало.

– Нет, король, – сутулящийся, костлявый мужчина, сжимающий в неестественно длинных руках здоровенный тесак, чуть качнул лысой головой. У него был неприятный сухой голос, напоминающий скрип несмазанных дверных петель. – Тени ударили оттуда, – он указал двуручником в пустую область слева от трибуны, – Но сейчас там уже никого нет. Скорее всего, поняв, что нападение не удалось, маг скрылся в толпе и сбежал.

– Не удалось… – пробормотал Эдан, задумчиво покосившись на подхваченный руками монахов труп Патриарха. – Это как посмотреть.

– Вы живы, – равнодушно проскрипел лысый, пожав узкими плечами. – Остальное неважно.

– Направляемся в замок, – решив не тратить время на споры, скомандовал Эдан. – Оттуда пошлём человека к Толенфиру – возможно, ему что-то известно о маге, атакующем с помощью теней. Оберегайте королеву. Ну, вперёд!

Натренированные чётко выполнять приказы, мечи в боевом порядке двинулись в сторону дворца. Площадь опустела. Монахи, забрав с собой тело Патриарха, скрылись в церкви, плотно затворив за собой толстые двустворчатые двери. О том, что произошло на празднике летнего равноденствия, напоминали лишь несколько переломанных тел, раздавленных бегущей толпой, разбросанные у трибуны вёдра и догорающее чучело, насмешливо склонившееся над тёмно-бордовой лужей крови Патриарха.

***

Никогда прежде Толенфир не чувствовал себя настолько усталым.

Несмотря на то, что главе Гильдии магов следовало присутствовать на церковном празднике, он остался дома, отправив вместо себя Сардена Гвиле. Толенфир подумал о том, как будет недоволен король, увидев, что его тесть пренебрёг своими обязанностями.

– Прости, Эдан, – улыбнувшись уголками губ, пробормотал он себе под нос. – Некоторые традиции существуют только для того, чтобы время от времени их нарушать.

Толенфир располагался в кабинете, закрыв глаза и провалившись в мягкий кожаный диван, где всего несколько дней назад сидела его дочь. Ему казалось, что мебель до сих пор хранит её тепло, – но это, разумеется, никак не могло быть правдой. Он понимал – тепла от дочери он не почувствует больше никогда.

Впрочем, осознание этого, как ни крути, прискорбного факта нисколько не мешало ему тешить себя иллюзиями. Он лежал точно в том месте, где прежде сидела Розари, думал о ней и старался не шевелиться. У него почти получалось. Тело Толенфира двигалось лишь в те моменты, когда на него нападали новые приступы кашля. Сегодня они участились: не проходило и минуты, чтобы лёгкие старого мага не свело судорогой, а рот не исторг из себя очередной поток кровавых капель. Плюнув на это, он перестал их вытирать.

«Какая, к Фейнду, разница? – с фатализмом размышлял он, ощущая, как засыхающая кровь стягивает кожу на подбородке. – Меня всё равно никто не видит. А если буду всякий раз вытираться – умру от боли прежде, чем болезнь возьмёт своё».

Он не жалел себя – просто констатировал факт. Кости отчаянно ломило, и каждое движение отзывалось в теле таким фейерверком ощущений, что сама мысль о дополнительном шевелении вызывала боль.

«Похоже, так ты и умрёшь, Толенфир, – лениво думал он, чувствуя, будто утопает в диване. – Глава Гильдии, великий маг. Муж. Отец. Какое это имеет значение, если ты умираешь в одиночестве? Так и не увидел внуков…»

В голове сама собой всплыла фраза, гласящая, что в старости некому будет подать стакан воды. Раньше она казалась ему глупой. Сейчас – нет.

«А попить бы и впрямь не помешало».

На рабочем столе располагался графин с водой, но для того, чтобы налить её в стакан, требовалось встать и сделать несколько шагов. Нет, на такие жертвы Толенфир был не готов.

В коридоре послышались шаги. О том, что дверь распахнулась, Толенфир догадался по одному лишь дуновению воздуха.

«Розари, – не оборачиваясь, взмолился он. – Пожалуйста, пусть это будет Розари».

К его огромному сожалению, приближающиеся тяжёлые шаги никак не могли принадлежать хрупкой девушке. Такая поступь больше подходила крупному мужчине.

– Я не жду гостей, – оповестил Толенфир, – Выметайтесь.

– Я бы рад, – остановившись, с сожалением поделился мужчина. – Но, боюсь, не могу. Дело в том, что я пришёл вас убить.

Толенфир заставил себя повернуть голову и открыть глаза. В нескольких метрах от дивана стоял расплывающийся тёмный силуэт: было это связано с какой-то магией или прогрессирующей болезнью, маг не имел ни малейшего понятия. Да ему, в общем-то, было всё равно.

– Зачем?

– Потому что должен.

– Хороший ответ. Но ты в любом случае опоздал, – проворчал Толенфир. – Я умру и без твоей помощи.

– Вижу, – нисколько не смущаясь, согласился мужчина. – Похоже, вам осталось совсем немного.

– И без тебя знаю. Подашь мне стакан воды? Хочу напоследок напиться.

– Конечно.

Тёмный силуэт неторопливо прошёл к столу. До ушей Толенфира донеслось сладкое журчание. Он довольно прищурился: иногда даже несчастья могли оказаться полезны.

– Как ты пробрался в мой особняк?

– У меня свои секреты, – приближаясь, ответил силуэт. – Вот, выпейте.

Он помог Толенфиру поднять голову и бережно поднёс стакан к губам старика. Несмотря на жгучее желание сделать хотя бы глоток, маг упрямо вздёрнул подбородок и уставился в расплывающиеся мужские черты.

– Я тебя не узнаю, – наконец признался Толенфир. – И ты пришёл меня убить. Но знай – я благодарен тебе за то, что ты подал старику стакан воды.

– Пожалуйста, Толенфир. А теперь пейте. Аккуратно, я помогу.

Глава Гильдии магов кивнул. Странно – но на этот раз боли не было. Ощущая под собой лишь тёплые объятия такого родного дивана, Толенфир принялся жадно глотать воду и успел осушить почти половину стакана, прежде чем жизнь окончательно покинула его тело.

Глава 23

– Мы почти пришли, – Кесур указал на каменистую возвышенность в паре сотен метров впереди. – Лагерь работорговцев находится прямо за этим холмом.

Рик посмотрел на Кесура. Немолодой уже мужчина изрядно вспотел, и в закатных лучах морщинистое лицо заметно блестело, но он ни одним жестом не показывал, что переход давался ему тяжело. Когда физические силы подходили к концу, в дело вступал дух – и уж ему у Кесура можно было только позавидовать.

– С какой стороны нам лучше подойти? – поправив мечи на поясе, деловито осведомился Рик. Кесур ненадолго задумался.

– Справа, – наконец сказал он. – Так солнце будет за нашими спинами, и мы выйдем точно на бараки с пленными.

Рик кивнул:

– Значит, так и поступим. Можешь нарисовать план лагеря?

– Да, конечно. Сейчас.

Кесур заозирался в поисках подходящей палки, но ничего подобного поблизости не нашлось. Положение спас Ванаби: скинув заплечный мешок, он предложил провожатому тренировочный меч.

– Благодарю, – приняв из рук Ванаби помятую деревяшку, Кесур ногой расчистил от камней песчаную площадку и принялся сосредоточенно чертить схему лагеря.

– Вот холм, – он ткнул палкой в неровный круг на земле, – сразу за ним – четыре барака, где держат захваченных людей, – Кесур умышленно избегал слова «рабы». – Тут столовая, откуда им дважды в день носят еду. Время ужина уже прошло, так что, скорее всего, в бараках нет никого из работорговцев и их помощников. Сами они располагаются поодаль, вот здесь, – палка указала на пару прямоугольников в противоположной стороне лагеря.

– Есть патрули? – незамедлительно уточнила Саку, внимательно изучающая схему.

– А как же, – Кесур кивнул. – По периметру лагеря постоянно располагается десяток человек. Они сменяются на закате.

– Ты неплохо их изучил, – с одобрением протянул Рик. Кесур неловко пожал худыми плечами:

– Так получилось. Я просто искал любую возможность освободиться. Правда, это оказалось бесполезно.

– Не говорите так, – горячо возразил Ванаби. – Ваши знания очень важны. В конце концов, именно благодаря им мы здесь и знаем, что нам делать.

Рик покосился на Ванаби, но промолчал. В отличие от юноши с его поспешными заявлениями, Рик пока не знал, как именно им следует действовать, и планировал принимать решения по ситуации.

– Подождём ещё немного, – ещё раз посмотрев на схему, сказал он. – Двинемся дальше после захода солнца.

Они заняли небольшую поляну, отделённую от дороги густыми и раскидистыми кустами. Рик сел прямо на землю, опершись спиной о ствол высокого дерева, и опустил веки. Сегодняшняя ночь обещала быть длинной, поэтому он собирался пользоваться любой возможностью, чтобы передохнуть.

– Рик, как мы будем действовать?

Мужчина приоткрыл один глаз и недовольно покосился на Саку. Этой женщине постоянно требовался чёткий, выверенный план, разобранный до мельчайших деталей.

– Посмотрим по обстоятельствам, – буркнул он, снова опуская веки без малейшего желания углубляться в подробности. Саку этого словно и не заметила.

– Да-да, конечно… Но что именно мы собираемся сделать? И как? Уверена, у тебя уже есть какие-то мысли. Иначе мы бы сюда не пришли.

Рик тяжело вздохнул и открыл глаза. Стало очевидно, что отдохнуть ему не дадут.

– Мы перебьём работорговцев и освободим пленников, – принялся перечислять он всё то, что они успели обсудить ещё в таверне. – Я и Кесур переоденемся в их одежду. Возьмём с собой одну повозку, набив её теми, кто согласится поучаствовать в нашем предприятии – Кесур сказал, что среди его бывших соседей таких немало, – и отправимся в замок Кая под предлогом продажи новой партии рабов. Ты спрячешься среди них.

– А я? – тут же спросил Ванаби, прислушивающийся к их разговору.

– Ты останешься в безопасном месте, – отрезал Рик. – То, что мы задумали, слишком рискованно, чтобы брать тебя с собой.

– Но я тоже могу драться! – возмутился Ванаби, схватившись за свисающий с пояса новый меч. Ножны больно ткнули его в ногу, и юноша чуть поморщился, но взгляда от Рика не отвёл.

– Знаю, – успокаивающе кивнул Рик. – Я знаю, что ты можешь, Ванаби. И поэтому говорю ещё раз – ты дождёшься нас в безопасном месте. Мы ведь вроде договорились, что ты не будешь со мной спорить?

– Договорились, – пробухтел Ванаби, с недовольством отворачиваясь к Кесуру, словно ища в нём поддержки. Не нашёл – Кесур наблюдал за перепалкой с непроницаемым лицом. – Но имей в виду – я с твоим решением не согласен.

– Как-нибудь переживу.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, погрузив многовековые деревья в густые сумерки. Где-то над кронами деревьев раздался знакомый птичий крик. Рик сделал несколько глубоких вдохов, собираясь с мыслями, и медленно поднялся на ноги.

– Пора.

Он цепко осмотрел своих спутников. Кесур встал одновременно с ним, тщательно сдерживая нетерпение. Ванаби, чертыхаясь, тоже оторвался от земли. Юноша не знал, что они будут делать, но заранее подозревал, что в планах Рика сколь-нибудь значимого места для него не найдётся. Лицо Саку ничего не выражало: она ждала, всё так же сидя на благоразумно подстеленном плаще.

– Мы с Саку пойдём первыми, – обозначил Рик. – Кесур, Ванаби – держитесь позади. Мы подадим вам сигнал, когда избавимся от караульных. Кесур, у тебя самая сложная задача: ты должен будешь убедить пленных нам помочь. Много не нужно, достаточно хотя бы десятка человек.

– Их будет больше, – убеждённо сказал Кесур.

– Хорошо, – Рик кивнул и повернулся к Ванаби. – Поможешь Кесуру освободить людей. Ну, идём. Надо поторопиться.

Оставив Кесура и Ванаби у подножия холма, Рик посмотрел на Саку. Привычная щедрая на подколки женщина исчезла: осталась лишь опытная воительница, готовая без колебаний атаковать врага.

– Заберёмся наверх, – предложил он. – Посмотрим, где именно стоят патрули и сколько их.

– Хорошо. Ты первый.

То, что они изначально приняли за холм, при ближайшем рассмотрении оказалось отвесной скалой, за многие годы скопившей на своей поверхности тонкий слой дёрна, обросший редкой травой. Рик поднял голову: в скале было достаточно трещин, чтобы при должной сноровке можно было забраться наверх. Ну, по крайней мере, он так подумал.

На деле всё оказалось немного иначе. Он несколько раз оступался, терял опору под ногами, зависая на одних только перенапряжённых пальцах, и лишь врождённое упрямство не позволяло ему плюнуть на план и без затей обойти скалу сбоку.

Когда Рик наконец оказался на плоской вершине, его дыхание сбилось. Каменная площадка была совсем небольшой и с трудом позволяла разместиться даже паре людей. Улёгшись на неё, он раздражённо смахнул пот со лба и принялся ждать, пока Саку завершит подъём.

Воительница появилась рядом спустя какой-то десяток секунд. Рик с неудовольствием отметил, что Саку не проявляла ни малейших признаков усталости. Всё выглядело так, будто взобраться по отвесной скале было для неё совершенно обычным делом.

– Ну что там? – расположившись к Рику так близко, что он чувствовал тепло женского тела, спросила Саку. Рик уставился вниз.

Описание Кесура не ушло далеко от истины: перед ними простирался простой полевой лагерь, состоящий всего из нескольких прямоугольных деревянных бараков, явно сколоченных без излишнего старания: было очевидно, что работорговцы размещались здесь временно и совсем не собирались задерживаться.

Рик прищурился, внимательно осматривая окрестности. Что ни говори, а это место никак не походило на укреплённый лагерь: несмотря на то, что бараки с двух сторон были укрыты крупными скалами, у свободных проходов не было никакой защиты, за исключением двух пар караульных, опирающихся на простые копья. Свет вбитого в землю факела подсвечивал фигуры мужчин, находящихся аккурат под Риком.

– Я вот чего не понимаю, – забурчал один из них, повернув голову к соседу. – По приказу Кая мы отправились в дальнее плавание, которое не было нужно никому из нас. Напали на один из городов Чауда, теряя в битве своих товарищей. Захватили пленников, как нам и было сказано. Мы сделали всё, что от нас требовалось, – с каждым словом он всё больше распалялся, – так какого хрена вместо того, чтобы наслаждаться заслуженным отдыхом, мы прозябаем в этом засранном лагере?

– Потому что Кай не хочет держать у себя под боком кучку немытых рабов, – меланхолично ответил его собеседник, – ещё – потому, что мы должны распродать их всех. Ну и, наконец, потому, что нам так приказали.

Первый из охранников пренебрежительно фыркнул:

– Ой, вы посмотрите, какой серьёзный! М-да, Нерко… Знаешь, что я тебе скажу? Из такого, как ты, вышел бы отличный солдат. А вот пират из тебя – как стрела из коровьего говна.

– Может быть, – голос того, кого назвали Нерко, ничуть не поменялся от обидных изречений собеседника. – Но я не всегда был пиратом. Это вынужденная мера.

– Фейндовы жуки! –недовольный принялся ковырять копьём землю, видимо, пытаясь насадить назойливое насекомое на острие. Шансы на успех, разумеется, были близки к нулю. – Всё так говорят. «Вынужденная мера», «мне пришлось», «по-другому было нельзя»… Полная чушь! Каждый из нас стал пиратом ради лёгкой наживы. Уж я-то знаю. И никто меня в этом не переубедит. Даже ты, Нерко.

– Я и не собирался.

Стараясь двигаться бесшумно, Рик повернулся туда, где у другого факела спиной к нему стояла вторая пара охранников. Они находились в паре десятков метров и никак не реагировали на спор своих коллег. Скорее всего, даже не слышали.

«А значит, не услышат и нас», – заключил Рик.

Он встретился глазами с Саку и жестом указал ей на раздражённого охранника. Тот, судя по всему, счёл неуловимого жука своим кровным врагом и отошёл от Нерко, продолжая снова и снова тыкать копьём в землю. Воительница кивнула и чуть шевельнула губами:

«Сразу после тебя».

Рик медленно поднялся на ноги и достал меч. Спокойный охранник стоял в нескольких метрах под ним, и спуститься к нему, не привлекая внимания, обычными средствами было невозможно. А вот необычными – вполне.

Тихо прошептав под нос заклинание, Рик прыгнул вниз, мягко и беззвучно приземляясь за спиной Нерко. Магия позволила ему не только не расшибиться о землю, но и сделать это в абсолютной тишине. Подавать сигнал Саку он не стал, потому что знал: воительница наблюдает за его действиями.

«Извини, Нерко. Не быть тебе солдатом».

Левая рука Рика обвила голову охранника, высоко задирая челюсть и крепко стискивая рот. Нерко дёрнулся, но предпринять ничего не успел. Тёмно-золотое лезвие выверенным движением располосовало шею караульного от уха до уха.

Свет факела выхватил тёмное пятно, стремглав упавшее со скалы. На то, чтобы превратить раздражённого охотника на жука в жертву, Саку потребовалось не больше пяти секунд.

– Теперь те, – шепнул Рик, кивком головы указав на другую пару караульных.

Смерть двух мужчин прошла для лагеря незамеченной. Ночь продолжала сохранять блаженное спокойствие, наполненное лёгким ветерком и стрёкотом кузнечиков, и гибель каких-то людей никак на это не повлияла. Низко пригибаясь к земле, Рик и Саку быстро подобрались к спинам ничего не подозревающих охранников.

– Слишком просто, – заключил Рик, когда с караульными было покончено. Саку пожала плечами, резким взмахом отбрасывая кровь с лезвия сабли:

– Ну а чего ты ждал от горстки пиратов, не ожидающих нападения? Для этих караульных единственной схваткой, к которой они готовились, была долгая и нудная борьба со сном. Удивительно, что они в принципе выставили патрули.

Рик повернулся к ближайшему бараку. Со слов Кесура, именно там спали остальные работорговцы, находящиеся в лагере.

– Позови Кесура и Ванаби, – попросил он, направляясь к деревянному строению. – И помоги им освободить рабов. Я закончу сам.

– Уверен?

– Да, – не моргнув глазом, солгал Рик.

Добравшись до входа в барак, он замер, положив руку на деревянную ручку. Прислушался. Из постройки доносился приглушённый, многоголосый храп. Медленно, так, чтобы случайный скрип его не выдал, Рик приоткрыл дверь и прошмыгнул внутрь.

Глаза адаптировались к темноте мгновенно. Рик разглядел с два десятка кроватей, из которых было заполнено чуть больше половины.

«Четырнадцать, – посчитав спящих, мрачно подумал Рик. – Сегодня я заберу ещё четырнадцать жизней вдобавок к тем двум, что отнял у охранников. Итого – шестнадцать».

Никто не проснулся.

Рик покинул барак и с наслаждением сделал глубокий вдох. После спёртого, наполненного запахами пота и железа воздуха внутри здания глоток чистого кислорода показался ему самым большим наслаждением в мире. Он набивался в лёгкие до краёв, проясняя голову и почти полностью вытесняя удушливые миазмы крови. Конечно, не до конца.

– А-ах, Фейнд побери!

Кесур, энергично дёргающий амбарный замок на двери в один из бараков, грязно выругался и сплюнул себе под ноги:

– Рик! Нужны ключи!

– Это вовсе не обязательно, – флегматично отметила Саку. – Отойди-ка.

Кесур сделал шаг назад, оказавшись возле переминающегося с ноги на ногу Ванаби. Саку подошла к замку, прищурила глаза, примеряясь, а затем – точным ударом сабли разрубила металлическую петлю пополам.

– Заходи, – обернувшись к Кесуру, воительница кончиком лезвия указала на дверь. – Я пока разберусь со вторым замком.

Дополнительного приглашения Кесуру не требовалось. Он широко распахнул дверь, врываясь внутрь барака. Рик расслышал изнутри неразборчивый, но очень эмоциональный гомон, сменившийся громкими выкриками, а спустя несколько секунд голова Кесура вновь показалась в дверном проёме:

– Ванаби! Нужны ключи от кандалов! – сбивчиво попросил мужчина. – Скорее всего, они в том бараке, – узловатый палец ткнул в деревянное строение за спиной Рика.

– Сейчас принесу! – с готовностью воскликнул юноша, донельзя обрадованный возможностью хоть где-то оказаться полезным. Он стрелой промчался мимо Рика и забежал в указанный барак.

«Зря ты это сделал, Ванаби, – с горечью подумал Рик. – Очень зря».

Спустя добрую минуту Ванаби выкатился на улицу, надув щёки и выпучив глаза. Рик сочувственно наблюдал за тем, как юноша сгибается в три погибели, тяжело падая на колени и разбрызгивая по земле остатки полупереваренного ужина. Желудок молодого парня не выдержал кровавой картины внутри барака.

Ванаби потребовалось полминуты, чтобы прийти в себя. Наконец от решительно сплюнул, сделал несколько глубоких вдохов, поднялся на ноги и нетвёрдой походкой направился к Кесуру, победно сжимая в руках позвякивающую связку ключей.

«Выйдет из него толк, – в который раз отметил Рик, наблюдая за действиями Ванаби. – Точно выйдет».

К этому моменту Саку уже расправилась со вторым замком и теперь стояла, опираясь спиной на деревянную стену барака и скрестив руки на груди. Ни от неё, ни от Рика пока ничего не требовалось: дальше всё зависело исключительно от Кесура.

Старик носился, как оголтелый. Освободив рабов из первого барака, он тут же забежал во второй, гремя ключами и объясняя не верящим своему счастью людям, что они свободны. Прошло несколько минут, и перед бараками собралась небольшая толпа в грязных робах, но с чистыми взглядами, с надеждой направленными на Кесура.

– Вы все… Нет, не так. Мы все свободны! – прокашлявшись, заговорил Кесур, разведя дрожащие руки в стороны. – Больше никаких страданий. Никаких побоев. Никакого страха, что скоро нас кому-то продадут!

Он ожидал радостных вскриков, счастья на лицах пленников, но люди, не успевшие понять, что происходит, встретили его заявление настороженно. Они то и дело переглядывались между собой и радоваться явно не спешили.

– Хм… Спасибо, конечно, но… – встретившись глазами с Кесуром, наконец заговорил один из них. Высокий мужчина в прошлом явно страдал от избыточного веса. Сейчас же об этом напоминала лишь обвисшая кожа, дряблыми складками собирающаяся на шее. – Что нам теперь делать?

Пленники одобрительно загудели. Их можно было понять: они находились за сотни миль от своей родины, на чуждом Ухартике, явно отличаясь от местных жителей и не имея возможности вернуться в Чауд. Да, они были в плену, но их по крайней мере кормили и ухаживали, как за скотом, приготовленным на продажу. Теперь же они стали беглыми рабами, и одному Эрдо известно, как к этому отнесётся население Сицелии.

«Хотя – почему только Эрдо, – подумал Рик, не вмешиваясь в разговор. – Мне тоже известно. Их убьют, причём убьют жестоко. Так, чтобы это стало уроком остальным рабам, задумавшим побег».

– Я не знаю, что вам делать, – признал Кесур, не опуская взгляда. – Но зато знаю нечто иное: как бы вы не решили поступить дальше, вы будете жить как свободные люди.

– Жаль, что недолго, – угрюмо хмыкнул бывший толстяк, явно не впечатлённый словами Кесура. Мужчина явно взял на себя роль лидера, выражая общее мнение пленников с Чауда, а значит, надо было убедить в первую очередь его. Поняв, что разговор не задался, Рик решил вмешаться.

– Ты прав, – Рик присел на корточки возле мёртвого охранника, оттянул ворот его куртки и принялся методично оттирать кровь с меча. – Скорее всего, оставшись на Чауде, вы не протянете и нескольких дней. Вас всех отловят и прикончат. Наверняка – самыми болезненными способами, которые только способны придумать пираты. Тогда, умирая, вы будете завидовать тем, кто вас пленил.

Рик кивком головы указал на филигранный порез, кровавым ожерельем застывший на шее неподвижного караульного. Глубокий след от клинка выглядел аккуратно, не оставляя ни малейших сомнений: мужчина погиб быстро и без лишних страданий.

– Но есть и другой вариант, – в зловещей тишине продолжил Рик, с интересом разглядывая очищенное лезвие. – В конце концов, вам вовсе не обязательно оставаться на Ухартике. Можно уплыть обратно на Чауд. Вернуться домой, к своим семьям и друзьям, и жить дальше, оставив прошлое за спиной.

Мужчина в робе расхохотался так громко, что мешковина на его теле дрябло затрепетала.

– Уплыть обратно? Отличная идея! – отсмеявшись, выплюнул он. – Может, ты ещё и подскажешь, где его достать?

– Подскажу, – невозмутимо ответил Рик, посмотрев на мужчину так, что тот разом сжался и закрыл рот. – У меня. Я обеспечу вам корабль, который довезёт вас до Чауда. Но, разумеется, не просто так.

Его собеседник тут же посерьёзнел, подобрался. В тёмных глазах мужчины появилась серьёзность, свойственная людям, готовым на всё ради достижения цели.

– Что мы должны сделать?

Обдумывая следующие слова, Рик вновь уставился на свой меч. Как оказалось, не зря: на отполированном лезвии оранжевыми бликами отражалось пламя одного из факелов, закреплённых по периметру лагеря. Пламя, на короткое мгновение сменившееся тенью.

Рик рывком вскочил на ноги, развернулся и понёсся в проулок между бараками. Глаза его не обманули: из единственного непроверенного строения, которое Кесур назвал столовой, кто-то спешно уносил ноги.

Мужчина двигался тихо, и, если бы не отражение в лезвии, никто бы его не заметил. Расслышав за спиной громкие шаги, он тут же побежал, стремясь как можно скорее скрыться в лесу.

Естественно, ему это не удалось. Рик мчался за ним по пятам, ни на секунду не выпуская спину противника из вида. Он был даже рад, что ему не пришлось продолжать разговор с пленниками: можно было надеяться, что к тому моменту, когда он вернётся, Кесур уже успеет всё им рассказать.

Радость Рика улетучилась, когда он настиг беглеца.

Мужчина оказался полным, и забег сквозь ночной лес дался ему с большим трудом. Совсем скоро он замедлился, тяжело и хрипло задышал, заставляя себя через силу переставлять ноги. Наконец он запнулся о торчащий корень и упал лицом вперёд, в последний момент выставив руки перед собой и раздирая ладони о каменистую землю.

«Семнадцать, – угрюмо подумал Рик, выдёргивая меч из спины умирающего беглеца, так и не успевшего поняться на ноги. – Сегодня – семнадцать».

Над головой насмешливо закричал филин, недвусмысленно намекая Рику на то, что это далеко не последнее его убийство.

Глава 24

Натужно скрипя и ощутимо потряхиваясь на покрытой колдобинами дороге, повозка приближалась к замку. Врастающее прямо в скалу строение из грубо обработанного камня мрачной громадой возвышалось в конце дороги. Рик, сидящий на козлах, ударил поводьями лошадей, прищурился от бьющего в глаза солнца и посмотрел вперёд, прикидывая расстояние. Судя по всему, до места назначения оставалась лишь пара минут.

– Будьте наготове, – негромко бросил он. За спиной раздался шелест одежды зашевелившихся рабов. Точнее, тех, кто ими притворялся.

Как следует всё обдумав, они решили ограничиться единственной повозкой. Так у Рика была возможность быстро выпустить своих спутников наружу, ударив по заранее подпиленному замку и распахнув дверь клетки. Да и количество людей, необходимых для их плана, вполне помещалось в одной телеге.

– Поправь шлем, – покосившись на своего соседа, сказал Рик. Работорговцы никогда не ездили в одиночку: это было слишком рискованно. По этой причине рядом с ними постоянно находились один-два охранника, готовые в любой момент приструнить распоясавшихся рабов крепким ударом хлыста. Один из таких хлыстов, длинная плеть, на конце разделяющаяся на семь тонких нитей, кольцами впивался Рику в бедро.

Сидящий рядом с ним человек послушно поднёс руки к голове и передвинул шлем, низко опустив его на брови. Это был тот самый мужчина, который говорил за всех пленников. Рик решил, что его не помешает взять с собой.

Шлем был вынужденной мерой: при ближайшем рассмотрении жители Чауда отличались от людей, населяющих Ухартик, и Рик настоял на дополнительной маскировке. Сам он щедро натёр лицо сажей, скрывая слишком светлую для архипелага кожу и волосы под густым слоем серой субстанции. Глаза… Вот с ними Рик ничего поделать не мог.

«Буду щуриться, – решил он, плотнее натягивая поводья. – Может, не сразу заметят неладное».

– Т-пру!

Остановив повозку у ворот, Рик обернулся, оглядывая «рабов». Он взял с собой лишь десять человек – крепких и, по их словам, умеющим держать в руках оружие. Среди них находилась и Саку. Переодевшись в грязную робу, она, как и Рик, измазала лицо сажей и сейчас была совсем не похожа на грозную воительницу, способную без проблем расправиться с дюжиной-другой взрослых мужиков. Её сабля, как и остальное оружие, надёжно скрывалась под сеном, предусмотрительно разбросанным по днищу повозки.

Удовлетворившись осмотром, Рик вновь развернулся к воротам.

«А теперь – самое сложное. Интересно, сработает или нет?»

Если бы ему поверили – их телега оказалась бы на внутреннем дворе, откуда можно было легко в замок. Если нет… Об этом Рик старался не думать.

– Доброго утра вам, уважаемые! – громко поздоровался он, задрав голову. На стене, прямо между бойниц стояла пара дозорных, смеривших повозку скучающими взглядами. – Откроете ворота?

– По-моему, вы уже заезжали пару дней назад, – недоверчиво протянул один из дозорных. Его диковатого вида рожа скривилась, словно он проглотил лимон целиком. – Зачем вы снова припёрлись?

– Как это – зачем? – удивился Рик. – Новый товар для достопочтимого Кая Глаза Лиса. Лучшие из лучших!

– Лучших уже забрали, – не согласился дозорный. – У вас должны были остаться только отбросы, которых никто не купил. А, Фейнд с вами. Сами будете объясняться с Хагеном.

«Да хоть с самим Эрдо, – подумал Рик, дожидаясь открытия ворот. – Главное – попасть внутрь».

Дозорный исчез за бойницами, а спустя пару минут тяжёлые створки с громким скрежетом распахнулись, позволяя повозке беспрепятственно заехать во двор.

– Ждите здесь, – бросил всё тот же дозорный, с видимой неохотой направляясь к замку. – Хаген скоро подойдёт.

Рик послушно осадил лошадей в центре двора и осмотрелся. Замок был хорошо укреплён и казался вполне способным выдержать долгую осаду: с двух сторон его защищала природная преграда в виде скалы. Там, где скала заканчивалась, вырастала высокая и толстая стена с несколькими башнями и кучей бойниц, из-за которых было удобно отстреливаться от любого врага. Тем более странным казался тот факт, что, кроме двух дозорных, замеченных ранее, на стене никого не было: похоже, несмотря на внешнюю мощь замка, реального нападения здесь никто не ждал.

«Ну и прекрасно, – размышлял Рик, спрыгивая с козел телеги. – Нам же проще».

Во дворе располагалось несколько хозяйственным построек. Особого значения Рик им не придавал: ни конюшни, ни сараи его сильно не интересовали. Зато находящаяся справа небольшая круглая площадка, засыпанная тонким слоем песка, привлекла его внимание. Судя по деревянным манекенам и мишеням из соломы, она предназначалась для тренировок. И сейчас, несмотря на раннее время, там находился один человек.

На заехавшую во двор повозку он глянул лишь мельком, тут же вернувшись к своему занятию. Высокий и мощный, мужчина с по-военному короткой стрижкой остервенело лупил вертикально закреплённое бревно двумя широкими саблями, с каждым махом выбивая из многострадального дерева тучки пыли и щепок. Бычья шея блестела от пота, но дыхание воина оставалось ровным, а удары – неестественно быстрыми для такой туши.

«Серьёзный противник, – отметил Рик, наблюдая за отточенными движениями мужчины. – Надо убить его первым».

– Кто тут у нас? – возглас со стороны замка заставил Рика отвлечься от тренирующегося бойца. Идущий ему навстречу мужчина тоже был довольно высок, но похвастаться особыми мускулами не мог. Напротив, его тело казалось немного полноватым: похоже, он, в отличие от воина, не был большим фанатом физических нагрузок. При этом в чертах этой парочки проглядывалось определённое сходство.

«Это ещё ни о чём не говорит, – подумал Рик, натягивая улыбку из тех, которые он видел на лицах особо старательных торговцев. – Все жители Ухартика похожи друг на друга».

– Маэль, брат мой! – обрывая рассуждения Рика, крикнул мужчина. – Завязывай уже ты со своим бревном. Иди сюда, составь мне компанию!

– Лучше бы ты составил компанию мне, Хаген, – недовольно пророкотал воин. Несмотря на свои слова, громоздкие сабли он всё-таки опустил и направился к брату. Рик успел заметить, что лезвия оружия Маэля были затуплены: по всему выходило, что он использовал их специально для тренировок.

– Да брось, – Хаген скривился, – Ты же знаешь, как я отношусь к избиению неподвижных манекенов. Это бессмысленная работа. Бить надо исключительно людей.

– Если не тренироваться на снарядах, то и с живым человеком справиться будет гораздо сложнее, – непререкаемо заявил Маэль. – Всё, не спорь. Через полчаса начнётся общая тренировка, так что, как только мы тут закончим, пойдёшь со мной на площадку. Посмотрим, что ты можешь сделать против человека.

Хаген фыркнул:

– Это против тебя, что ли? Нет, дорогой мой брат. Ты не человек. Ты – монстр.

– Значит, против монстра, – отрезал Маэль. – Это же лучше, чем неподвижные манекены?

Обречённо вздохнув, Хаген повернулся к Рику, молча наблюдающему за спором братьев:

– И зачем я только вышел… Ах, да. Ты ещё кто такой? Я не помню тебя среди работорговцев.

– Я новенький, – выдал Рик заготовленный ответ. – Меня зовут Рик. Вот, привёз вам товар, как и договаривались. Сначала вы, а потом – общий рынок.

– Да-да, был такой уговор, – задумчиво протянул Хаген, обходя повозку по кругу. – Правда, я думал, что всё самое лучшее вы нам уже показали. Или нет?

– Ну что вы, – чувствуя, что ступает на тонкий лёд, уверил Рик. – Самый лучший товар продаётся в конце торгов.

– Да-да, где-то я уже это слышал, – пробормотал Хаген. – А этого раба – кажется, ещё и видел. Можешь быть уверен… Рик, да? Так вот, Рик, можешь быть уверен, я обязательно сообщу отцу, что вы отнеслись к нему неуважительно, не показав всех рабов сразу. Если, конечно, – тут он позволил себе победную ухмылку, – Ты не сделаешь нам хорошую скидку.

– Разумеется, господин Хаген, – подобострастно склонился Рик, чувствуя отвращение к самому себе. – Для вас – самые большие скидки.

– Хм-м… Замечательно. Так, лицо этого кажется мне смутно знакомым. Ты что, привёз кого-то повторно? Ооо, – взгляд Хагена остановился на Саку, плотоядно обежав её фигуру с ног до головы. – Претензия снимается. Такую рабыню я бы точно запомнил.

Саку не шевельнулась. Она стояла у самой клетки, опустив голову вниз с видом сломленной женщины, готовой на всё, лишь бы мучения прекратились. Воительница была куда лучшей актрисой, чем сам Рик.

– Рад, что вы обратили на неё внимание! – маслянисто запел Рик, краем глаза увидев, как во дворе появилась ещё одна группа людей. Пара десятков бойцов подошли к площадке с манекенами и принялись неторопливо разминать конечности, готовясь к обещанной Маэлем тренировке. – Мы специально берегли эту рабыню для вас!

Мысленно проклиная себя за медлительность, Рик судорожно прикидывал дальнейшие действия. Теперь рядом находилось больше двадцати врагов, и справиться с ними без лишнего шума не представлялось ни малейшей возможности.

– Для меня… – Хаген облизнул губы. – А что, это хорошая идея. За неё я даже готов простить тебе тот факт, что вы не привезли её раньше. Как ты там сказал? Лучший товар приберегается для конца торгов? Эй, ты, – он повернулся к соседу Рика, притворяющемуся охранником. – Выпусти-ка её наружу.

Мужчина двинулся к замку, то и дело оглядываясь на Рика. Наступал тот самый момент, в который они хотели напасть, но никто из них не ожидал, что врагов будет так много.

– Чего ты медлишь, скотина? – нахмурившись, нетерпеливо окрикнул Хаген. – Шевели копытами, Фейнд тебя побери!

– Простите моего охранника, господин Хаген, – оттолкнув помощника в сторону, широко улыбнулся Рик. – Говорят, в детстве его часто роняли, поэтому он… Такой. Позвольте я сам открою дверь.

– Мне плевать, кто именно из вас это сделает, – Хаген закатил глаза. – Ну, открывайте уже!

Быстро поклонившись, Рик стремглав приблизился к замку, звеня связкой ключей.

– Конечно-конечно, – забормотал он себе под нос, дрожащими руками открывая замок. – Прямо… Сейчас!

Он уронил ключи, низко пригнулся, запуская руки под сено и нащупывая там привычные рукояти двух мечей. Затем резко развернулся. Клинок рассёк приблизившемуся Хагену горло, мужчина округлил глаза, сделал неуверенный шаг назад, прижал руки к фонтанирующей кровью шее и захрипел. Не глядя на него, Рик стрелой помчался к Маэлю.

Занятия старшего брата Хагена не прошли даром: он успел среагировать на атаку, вскинул руки, принимая удар Рика на скрещенные сабли.

– Тревога! – прогремел Маэль, отбиваясь от Рика. – На нас…

Пинок в солнечное сплетение оборвал его возглас, но это не спасло ситуацию. Воины на площадке уже заметили неладное и с громкими криками бросились к повозке, размахивая над головой изогнутыми клинками. Они думали, что опасность представляет один лишь Рик. Это было ошибкой.

Отыскав на дне телеги спрятанное оружие, недавние пленники посыпались во двор. Саку выпрыгнула первой. Игнорируя бегущих навстречу бойцов, она помчалась к стене, туда, где пара дозорных суетливо натягивали тетивы на свои луки.

Бойцы Кая сшиблись с сообщниками Рика. Он услышал звон стали, перемежающийся криками с обеих сторон. Бывших рабов было в два раза меньше, чем их противников, но они сражались за свою жизнь, бились яростно, остервенело, не жалея ни врагов, ни самих себя. Рик видел это краем глаза, продолжая осыпать ударами Маэля. Он понимал, что матёрый воин был опаснее остальных, а потому стремился расправиться с ним как можно скорее.

Однако Маэль ни в какую не хотел уступать. Несмотря на отсутствие элиума в крови, он умудрялся поддерживать темп, заданный Риком, более того, – успевал отвечать на атаки. Рику то и дело приходилось уклоняться от тяжёлых сабель, и нельзя сказать, что это было просто. Оружием Маэль владел виртуозно.

– Я отрублю тебе башку, ублюдок! – яростно прорычал Маэль, – Вот увидишь, падла, я сделаю это даже затупленной саблей!

На лезвиях его клинков появились многочисленные зазубрины, но оружейник не зря нахваливал свою работу: несмотря на удары элиумных мечей, сталь держалась.

Рик низко пригнулся от выпада, грозящего располосовать ему лицо. Отбил тычок второй сабли, направленной ему в живот, ткнул мечом в ответ. Маэль крутанул корпусом, и клинок бессильно скользнул по обитой металлом куртке. С громким выкриком Маэль рубанул вниз в отчаянной попытке разрубить Рика от ключицы до бедра.

Отпрыгнув в сторону, Рик разминулся с ударом. Тяжёлое лезвие врезалось в землю, оставив на ней глубокой след и подняв облачко пыли. Это натолкнуло Рика на интересную идею.

– Лови!

Он мазанул ногой по земле, бросая пыль и песок в лицо Маэлю. Противник отшагнул назад вскинул локоть, закрывая лицо. Заметить следующего удара он не успел.

Низко стелясь по земле, Рик вскинул клинок в длинном выпаде, самым кончиком ткнув Маэля под бицепс. В отличие от корпуса, рукава куртки не были защищены металлическими пластинами, и ткань легко поддалась удару, мгновенно потемнев от хлынувшей из раны крови.

– А-а-а!

Бешено заорав, Маэль прыгнул вперёд и ударил здоровой рукой. Рик наклонился и отскочил вправо, на ходу вскидывая меч. Лезвие распороло ткань штанов Маэля, перерубило плоть в области тазобедренного сустава.

«Всё кончено».

Рик отступил на пару шагов и поднял мечи перед собой, наблюдая за Маэлем. Воину оставалось жить несколько секунд – две перерубленные артерии не оставляли ему никаких шансов. Но в эти последние секунды он всё ещё представлял собой нешуточную опасность.

– Осторожно!

Он среагировал мгновенно. Окрик Саку хлестнул его по ушам, и Рик, даже не зная, к кому она обращается, бездумно прыгнул в сторону, сделал кувырок и вскочил на ноги, оборачиваясь. В том месте, где он только что стоял, подрагивая оперением, вонзилась стрела.

Рик вскинул голову к бойницам. Нового выстрела не произошло: расправившись с первым дозорным, Саку накинулась на второго, одним ударом перерубая и вскинутый в защитном жесте лук, и шею стрелка. Убедившись, что лучников опасаться не стоит, Рик хотел кинуться на помощь к людям, сражающимся против бойцов Кая, но не успел.

Кто-то схватил его за лодыжку и дёрнул, повалив Рика на землю. Он обернулся. Маэль, истекающий кровью, подполз к нему сзади, оставляя за собой алый след. Он выронил сабли, но продолжал упрямо цепляться за жизнь.

– Я заберу тебя с собой, – хрипло пообещал Маэль, придавливая Рика своим весом и судорожно стискивая влажные пальцы на шее противника.

В глазах Рика замерцали мушки. Маэль был гораздо массивнее, наваливался на него сзади, и у Рика не было ни малейшей возможности ударить его ни одним из своих мечей. Чувствуя, как площадь перед ним начинает темнеть, Рик опустил подбородок к груди, изо всех сил напрягая шею, отпустил рукояти клинков и схватил Маэля за запястья.

«Давай! Ну же!»

Он израсходовал большую часть подаренного Саку элиума, но его остатков всё же хватило на ещё одно заклинание. Кисти Рика объял огонь, опаливший даже его собственную шею. Что уж говорить о руках Маэля: он закричал, автоматически расслабил пальцы, и почувствовавший это Рик дёрнул его вперёд и крутанулся, переворачиваясь на спину и скидывая с себя тяжёлую тушу врага.

Рик вскочил на ноги, готовясь наброситься на Маэля, но добивать его уже не потребовалось. Взвыв, гигант несколько раз перевернулся, безуспешно пытаясь сбить охватившее руки пламя. Крик оборвался. Раны на руке и бедре наконец сделали своё дело.

Ожесточённо растирая шею, Рик отвернулся от безжизненного тела, источающего противный запах палёной плоти, и подхватил мечи. Время, проведённое во дворе, сильно затягивалось, и это надо было срочно исправлять.

Люди Кая оказались неплохо обучены. За короткий срок двор заполнился трупами их противников, по воле случая столкнувшихся с настоящими воинами. Рик старался не смотреть на неподвижные тела и не думать о том, что, если бы не он, возможно, их ждала бы менее печальная участь.

«Возможно, они погибли бы и без твоего участия, – он мог отвернуть глаза, но ему не удалось заставить замолчать голос совести. – Но с твоим появлением в их жизни смерть стала лишь вопросом времени».

«Смерть – всегда вопрос времени, – возразил Рик сам себе. – Отличается лишь способ, которым ты её встретишь».

Те воины, что защищали замок, встретили смерть быстро. Воодушевлённые приближающейся победой над горсткой вчерашних рабов, они не успели ничего предпринять. Лишь двое человек отвлеклись на последний крик Маэля. Они открыли было рты, чтобы предупредить остальных, но Рик тут же их остановил, клинками вбив слова обратно в горло вместе с осколками раскрошенных зубов.

На него начали поворачиваться, но это лишь усугубило ситуацию. Почувствовав, что напор ослаб, оставшиеся в живых рабы с новой силой накинулись на врагов, а появившаяся с другой стороны Саку поставила жирную точку в расправе над бойцами Кая.

– Х-ха… А славно мы их отделали!

Кесур, лежащий на спине, попытался приподняться на локтях. Лицо сжалось от боли, и Рик только сейчас рассмотрел, сколько у него морщин. Слишком много – даже для уже совсем не молодого возраста. Кесур влажно закашлялся, сплюнул. Розовая нитка слюны угодила ему прямо на рабскую робу, приземлившись на грудь – чуть выше глубокой колотой раны на животе.

Рик присел возле него на корточки. Цокнул языком.

– Зря ты пошёл с нами. Я говорил…

– Не стоит, Рик, – Кесур чуть качнул головой. – Я знал, на что иду. И рад, что у нас получилось. Ты же… Закончишь?

– Разумеется. Только не дёргайся! Судя по тому, что я вижу, тебе можно помочь. Но нужен врач.

– Дай-ка я гляну, – рядом опустилась Саку, деловито оглядывая рану Кесура. – М-да… Глубоко ткнули. Так, потерпи.

Кесур с шумом втянул воздух, когда пальцы Саку уверенным движением раздвинули повреждённую плоть. Проигнорировав шипение, женщина, прищурившись, посмотрела внутрь. Глаза блеснули.

– Органы целы, – наконец вынесла вердикт Саку. – Надо закрыть рану и обеспечить ему покой. Я этим займусь.

Недолго думая, она сорвала куртку с первого попавшегося мертвеца и провела над ней рукой. Рик уставился на светящуюся ладонь.

– Что? – почувствовав его взгляд, спросила Саку. – Ему эта куртка уже ни к чему. Чего так смотришь?

– Да так. Ничего, – задумчиво пробормотал Рик. – Тебе не кажется странным, что никто не прибежал на шум?

– Странно или нет, меня это нисколько не расстраивает, – бескомпромиссно заявила Саку, обматывая корпус Кесура импровизированной повязкой. – И нам в любом случае стоит поторопиться.

– Останешься с ними?

Саку вскинула брови:

– Ты хочешь, чтобы я осталась здесь? Вместо того, чтобы помочь тебе избавиться от Кая, который сидит в замке с, возможно, целой кучей пиратов, и прикрыть твою спину? Сидеть тут, с этими людьми?

Она поворотом головы указала на тройку выживших, наблюдающих за их разговором. Среди них был и тот схуднувший толстяк в шлеме, притворявшийся охранником. Рик поставил себе мысленную зарубку, что надо будет узнать, как его зовут.

– Да, – понимая, как нелогично это звучит, выдал Рик. – Пожалуйста, Саку.

Воительница прикрыла глаза и вздохнула. Окружающие люди для неё ничего не значили – в отличие от Рика.

– Ладно, – наконец произнесла она. – Помогу им убраться невредимыми. Но ты тоже… Не повредись! Я тебя подожду.

Не удержавшись, Рик улыбнулся:

– Я знаю. Это ты умеешь.

Эпилог

Кай Глаз Лиса лежал в своей постели, уставившись в потолок. О том, что он жив, свидетельствовало лишь мерное движение широкой, густо заросшей чёрными волосами груди, медленно вздымающейся в такт глубоким вдохам, и трепетание широких ноздрей плоского, не раз сломанного носа. Вообще подолгу валяться в кровати было не в правилах Пиратского Князя, известного своей тягой к кровавым битвам, но сегодня он позволил сделать себе исключение. Поэтому, проснувшись, он не поднялся с постели, а принялся лениво размышлять.

«Зачем мне вставать? – думал он, изучая простой белый потолок, лишённый каких-либо изысков. Кай не был приверженцем роскоши: все свои немалые деньги, в основном полученные за счёт грабежей, он по большей части тратил на подготовку команд к новым нападениям. Закупал оружие и броню, строил новые корабли, улучшал старые, – словом, делал всё, чтобы обеспечить своим людям максимальную боеготовность. – Зачем я вообще что-то делаю?»

Вероятно, Кай начинал стареть. В молодости его не слишком-то заботили далеко идущие планы – напротив, он всегда жил сегодняшним днём. Брал женщин, которых хотел, убивал несчастных торговцев, которым не повезло оказаться на пути его корабля, – словом, наслаждался текущим моментом, не задумываясь о том, что будет после. А после – ничего не было.

«Каждый день похож на предыдущий», – меланхолично рассуждал Кай, пытаясь разыскать на потолке мельчайшие трещинки. Бесполезно: несмотря на то, что он не был любителем роскоши в интерьере, Кай требовал порядка во всём, что касалось лично его. То, что происходило за стенами замка и, пожалуй, личного корабля, мало его интересовало.

«И так продолжается уже пятый десяток лет».

Тут Кай немного приукрасил: ему скоро должно было исполниться сорок три года, из которых он пиратствовал лишь последние двадцать с небольшим. Тем не менее, и двадцать лет были серьёзным сроком, оставившим на его теле заметную печать.

Он недовольно почесал шрам, горизонтально пересекающий грудь. Опустил руку на живот, нащупывая ещё один: бугристый, со следами от грубо наложенных швов, в своё время он чуть не отправил Кая на тот свет.

«Чистое везение, что я дожил до сорока трёх. На молодом теле любые раны заживают быстро. Но молодого тела у меня больше нет».

С некоторых пор он стал выплывать в море всё реже. Не то, чтобы он боялся, – о нет: Кай Глаз Лиса по-прежнему был настоящим воином, свирепым и умелым, повергающим в ужас врагов и восхищающим сторонников, – но всё же с годами в нём поселилось что-то, похожее на адекватное опасение. Возможно, другие этого не замечали, но сам Кай чувствовал, как возраст потихоньку берёт своё. Старые шрамы болели, суставы ныли, стоило им почувствовать малейшую непогоду, а сила… Сила понемногу приближалась к своему закату.

«Столько лет, а я так и не сделал ничего по-настоящему грандиозного, – укорил себя Кай, продолжая флегматично почёсывать подросший живот. – Всё эти нападения, грабежи, – это так… Мелко. Жалкие крохи, которые история забудет, как только я уйду на покой. Ну, или когда меня туда отправят».

Где-то за стенами замка раздались приглушённые выкрики и звон оружия. Глаз Лиса не придал звукам большого значения. Каждое утро члены его команды тренировались с Маэлем, и подобный шум давно стал обычным делом. Кай прикрыл глаза.

Пора было отходить от дел. Передать титул Пиратского Князя Маэлю: его старший сын, в отличие от Хагена, был точной копией отца в молодости: сильный, агрессивный, не думающий ни о чём, кроме битв, способных подарить ему желанную славу. Он, как и Кай много лет назад, не понимал, что мелкие рейды приносят ничтожные результаты.

«Надо мыслить обширнее. Действовать масштабнее. Не грабить одинокие корабли, а напасть на большую землю!»

Эта мысль оживила Кая. Он не раз пытался надоумить остальных Пиратских Князей, что следует объединить флот и напасть на Райамет или Чауд, разграбить их, поселив в сухопутных крысах животный ужас перед властителями морей, но ему это не удавалось.

«Они не соглашаются. Эти самовлюбленные твари, эти трусы, окружившие себя роскошью и погрязшие в ней, – они не бойцы. В них больше нет воинского духа – а может, никогда и не было. Кроме, наверное, Удвара».

На ум тут же пришла жирная рожа Саката Акулы. Кай ненавидел его, как мог ненавидеть только торговца, – но всё же работал с ним, выгодно продавая многочисленных рабов. По сути, Кай был его главным поставщиком.

Всё же Сакат был тем ещё хитрецом: распространив слух о том, что у него рабам жилось не в пример лучше, чем у Кая, он умудрился добиться от пленников такого рвения в службе, какое другим и не снилось. А те, кто не проникся этой идеей, быстро попадали обратно к Каю. Причём – практически бесплатно. Добрый хозяин, обзаводящийся рабами через злобного и кровожадного пирата, с неизменной хитрой улыбкой избавлялся от неугодных, и был в этом едва ли не более жесток, чем сам Кай.

«Надо попробовать ещё раз, – пообещал себе Пиратский Князь. – А если и в этот раз ничего не получится, – подготовить флот и напасть в одиночку. Да, после такого плавания имя Глаза Лиса будет навеки увенчано неувядающей славой!»

Довольный только что придуманным планом, он опустил руку ниже, чувствуя нарастающее напряжение внизу живота.

«Но сначала – надо найти какую-нибудь симпатичную рабыню, – на жестком лице Кая возникла самодовольная улыбка. – Найти – и показать, чего стоит сорокалетний мужчина».

Он уже собрался было встать, чтобы не откладывать задуманное в долгий ящик, как дверь в спальню приоткрылась.

– Кто там? А, неважно, – бросил Кай в дверной проём. – Приведи мне кого-нибудь из новых рабынь!

С ним в замке располагалась лишь слуги, его собственная команда и сыновья. Каждый из них знал: указания Кая требовали немедленного исполнения. Но сейчас, к удивлению Глаза Лиса, он не услышал быстро удаляющихся шагов.

– А-а, чтоб тебя, – выругался Кай. – Что-то срочное? Давай, заходи!

Он поднялся на ноги и обмотал бёдра одеялом, готовясь принять посетителя. Зло сплюнул. Утро начиналось совсем не так, как он планировал.

В комнату шагнул невысокий, крепко сбитый мужчина. Его пояс оттягивала пара прямых ножен с полуторными клинками. Кай нахмурился: ни мужчину, ни его оружие он не узнал.

Шагнув обратно к кровати, Кай подхватил широкий тесак, прислонённый к изголовью, и вскинул его перед собой:

– Ты ещё что за хрен?

Мужчина, ничуть не смущаясь видом вооружённого и обёрнутого одеялом Пиратского Князя, прикрыл за собой дверь и повернулся. За свои сорок три года Кай прошёл через немало схваток и прекрасно знал, как выглядит смерть. Сейчас, в серо-стальных глазах мужчины, пряталась именно она.

– Привет от Саката, – произнёс гость, с шипением извлекая клинок из ножен.

***

Во коридорах дворца Чауда царила зловещая, угрюмая тишина. Изменения в поведении правителя научили слуг быть как можно более незаметными, чтобы не столкнуться с беспричинной вспышкой агрессии Нальвия, которые стали происходить всё чаще и приводили к всё более жёстким последствиям.

Новые правила безукоризненно выполнялись большинством людей, работающим в королевском дворце. Но были и исключения.

По коридору разнеслись звуки торопливых шагов. Бафомес шёл быстро – пожалуй, даже неестественно быстро, учитывая его почтенный возраст, – но никто не обратил на это внимания. В конце концов, в коридоре он был один, ведь остальные предпочитали сторониться этого места.

Бафомес спешил. Этим утром он получил весточку от своего старого знакомого. Нельзя сказать, что приятеля, – люди его типа не знали понятия «дружба», – скорее, мудрого, опытного, и, чего уж скрывать, хитрого человека, сотрудничество с которым сулило большую выгоду. Особенно сейчас.

– Властитель, я могу войти?

На самом деле, вопрос был больше формальностью, чем реальной нуждой. Когда Бафомес ступил в комнату, Нальвий только начал отвечать:

– А-а, Бафомес… Да, заходи.

Советник короля тихонько прикрыл за собой дверь. Нальвий возлежал на широченной кровати, с двух сторон окружённый обнажёнными Тенерией и Джароной, и смотрел в потолок. Бафомес скрыл улыбку: судя по неосмысленному взгляду и струйке слюны, стекающей изо рта правителя, женщины сейчас находились в постели больше для антуража, чем для дела.

– Властитель, строительство квартала закончено, – оповестил советник, и не подумав склоняться. В этом больше не было нужды. – Теперь, когда с этим вопросом разобрались, предлагаю направить всё ресурсы на производство оружия.

– Так направляй, – безэмоционально пробормотал Нальвий, еле шевеля непослушными посиневшими губами. – Ты ведь мой советник, верно? Моя правая рука. Делай, как считаешь нужным. И оставь меня. Мне нужно…– он потянулся к Тенерии, положив руку ей на грудь. – отдохнуть.

Голова короля опустилась рядом с рукой, и он шумно засопел. Воздух наполнял его лёгкие медленно, неглубоко, с хрипами, которые даже самый бестолковый врач не рискнул бы назвать здоровыми.

Тенерия спокойно подняла глаза на Бафомеса:

– Что дальше, господин?

– Война, – коротко оповестил Бафомес, – но это пока не ваша забота. Вы с Джероной прекрасно справляетесь со своей задачей. Продолжайте в том же духе. И постарайтесь, чтобы он, – старик брезгливо прищурил подведённые угольком морщинистые глаза, кивком головы указав на Нальвия, – Не сдох раньше времени. Он нам нужен… Пока.

Он развернулся на пятках и покинул спальню, чтобы раздать необходимые распоряжения. Нальвий ошибся: Бафомес был не только его правой рукой. Он был ещё и левой, и обеими ногами, даже головой. Только вот тело Нальвию больше не подчинялось.

***

– Что с Толенфиром?

За окнами королевского дворца Райамета раскинулась глубокая ночь. Большинство обитателей замка спали. Не отдыхала лишь охрана, усилившая свои патрули, Гестус, молчаливым сторожем застывший у королевской спальни, и ещё несколько человек. Среди них оказалась и Кимлис, которой приказали принести воды в переговорный зал.

– Он мёртв, – худой невзрачный мужчина стоял перед королём Райамета. Обычные карие глаза, незапоминающийся овал меланхоличного лица, простая короткая стрижка – человек больше подходил на роль вора или убийцы, чем на члена гвардии. – Найден в своем кабинете на диване, в крови.

Воспользовавшись заминкой, Кимлис поставила на стол перед Эданом стакан воды и тут же отошла в сторону, как и полагалось служанке. Король благодарно кивнул раздобревшей женщине, исправно выполняющей свои обязанности уже больше десяти лет, и сделал большой глоток, обильно смачивая горло.

– Его убили?

– Не думаю, – мужчина перед ним покачал головой. Голос, под стать внешности, оказался ровным, флегматичным, навевающим скуку и сонливость. Кимлис подавила зевок и прислушалась.

– Я осмотрел его и не обнаружил никаких ран. Смерть наступила от естественных причин. Врачи, обследовавшие тело, подтвердили: Толенфир умер от болезни.

Эдан вздохнул и опустил веки. К многочисленным проблемам, возникшим за этот вечер, добавилась ещё одна: нужно было сообщить Розари о смерти её отца. Кимлис с сочувствием посмотрела на короля. Она знала, что его супруга не слишком ладила с родителем, но ещё она знала о том, как больно терять членов семьи. Знала не понаслышке.

– Ладно… Спасибо, за информацию, Игель. Полагаю, теневого мага найти не удалось?

– Мага нашли, – по-военному коротко доложил Игель. – Расспросили остальных членов Гильдии, и Дункан Мельдок сообщил, что недавно в их рядах появился новый человек. Единственный, кто использует магию теней.

– Думаешь, это был он? – уточнил Эдан, потирая подбородок. Игель пожал плечами:

– Не могу знать. Когда мы его захватили, он не сопротивлялся. Утверждает, что не при чём и что это какая-то ошибка. Но других вариантов у нас всё равно нет. Мы поместили его в казематы под замком, в камеру для магов.

– Я зайду к нему, – кивнул Эдан, – а для тебя у меня будет другая задача.

– Слушаю вас.

– От Саку и Моргена давно не было вестей, – задумчиво наблюдая за игрой света на гранях стакана с водой, проговорил Эдан. Казалось, будто он хотел, чтобы в стакане было что-то покрепче. – Как и о том человеке, за которым я их отправлял. У меня плохое предчувствие, Игель. Помоги мне его развеять.

– Что от меня требуется?

– Отправляйся на Ухартик. Найди их или хотя бы их следы. Узнай, куда они пропали и почему.

– С кем я поплыву?

– Один, Игель, – Эдан покачал головой. – Я не могу рисковать, лишая Райамет ещё одного Меча. Вместо напарника я дам тебе это.

Эдан поднялся на ноги и подошёл к Игелю, на ходу отстёгивая от пояса ножны.

– Держи.

Глаза Игеля расширились. Он неверяще моргнул:

– Но ваш меч…

– Брось, Игель, – король поморщился и требовательно тряхнул оружием. – Бери. Он может тебе пригодиться. И не беспокойся, у меня есть ещё один.

Повторять не потребовалось. Десятый Меч наконец принял клинок из рук короля.

– Спасибо… Мой король.

Эдан вымученно улыбнулся и хлопнул мужчину по плечу:

– Игель, сколько раз я говорил. Члены моей гвардии могут называть меня по имени.

– Да, Эдан, – Игель быстро вернул себе привычное равнодушное выражение лица. – Благодарю за меч. Я верну его, даю слово.

– В этом нет нужды, – король опустился обратно в кресло. – Можешь оставить его себе. Пусть один меч будет у тебя. В конце концов, у меня их целых десять, – неожиданно пошутил он.

«А ещё – клинок и доспех, оставшиеся от Олтема», – подумала Кимлис. Вслух, конечно, она ничего не говорила, – по крайней мере, пока её не спросят. А спрашивали служанку крайне редко.

Игель молча поклонился. Разговор был закончен, и ему оставалось лишь ждать последних распоряжений. Они последовали незамедлительно.

– Иди, Игель, – Эдан чуть заметно махнул рукой, – Корабль, который доставит тебя на Ухартик, отплывает рано утром. У тебя не так много времени на подготовку. Не забудь захватить с собой элиум – столько, сколько сочтёшь нужным.

– Слушаюсь, Эдан.

Сжимая в руках подаренный клинок, Десятый Меч покинул комнату, и Кимлис вдруг поняла, что уже начала забывать, как он выглядел.

«Это наверняка от усталости, – убедила себя женщина. – Других причин быть не может».

– Что думаешь, Кимлис?

Негромкий голос Эдана заставил служанку вздрогнуть. Она прекрасно помнила все события, связанные с королём, – с того самого момента, когда он занял трон, лишив жизни всех представителей династии Корандов, и до сих пор, ловила каждое его слово или действие, – но то, что сам король помнил о ней и называл по имени, каждый раз вызывало в ней целые стайки жутких мурашек.

– М-м… Позвольте уточнить, мой король, – сбивчиво пролепетала она, – о чём именно?

Эдан устало пожал плечами:

– Да обо всём.

– Я… – Кимлис прочистила горло, – Не знаю, что и думать, мой король. Я всего лишь служанка, и слишком мало понимаю, чтобы судить. – Натолкнувшись на ожидающий взгляд Эдана, женщина осмелела: – Но я точно уверена: что бы не происходило, король Райамета справится с любыми проблемами.

– Король… – повторил Эдан, задумчиво почёсывая ключицу. – М-да. Король справится. Других вариантов у него попросту нет, – он невесело хмыкнул. – Спасибо, Кимлис. Служанка ты или нет, но правильные слова ты умеешь подобрать лучше, чем кто-либо другой. Можешь идти.

– Мой король, но тут осталась посуда, – Кимлис робко указала на графин и стакан, поблескивающие на столе перед Эданом. Мужчина отмахнулся:

– Оставь это. Я сам уберу. И ещё: когда мы наедине, называй меня, пожалуйста, по имени. От этих постоянных «мой король» у меня начинают болеть уши.

– Тогда я пойду?

– Да, Кимлис. Спасибо тебе за то, что ты сделала.

Женщина зарделась, как молодая девчонка, впервые услышавшая комплимент:

– Пожалуйста… Эдан. Но я не заслуживаю вашей благодарности. Я ведь всего лишь принесла воду.

– Ошибаешься, Кимлис, – Эдан улыбнулся уголками губ. – Ты сделала намного больше.