Второгодка. Книга 11. Значит, война

1. Значит, война

— Вы, Владимир Кажимович, прикалываетесь, что ли? — с нажимом спросил я. — Это как возможно-то? У вас в камере, в одноместной, под усиленным надзором, с видеонаблюдением и прочей хернёй, заключённый типа повесился? Это ведь не Эпштейн, вроде?

Мне показалось, что Садык задохнулся от такого вопроса и пару секунд просто хватал ртом воздух.

— Ах ты! — проговорил он, наконец обретя дыхание. — Ах ты, су-у-ука!!!

Он невероятно громко заорал:

— Ах ты тварь!!! Ты думаешь, я не найду того, кто это сделал?! Ах ты мразь уголовная! Ты думаешь, сможешь соскользнуть опять, выкрутиться?! Да я вас всех! И тебя, и твоего Ширяя раком поставлю! Много думаете о себе! Я вас железным хером отдрючу так, что вы сдохнете, твари! В гное захлебнётесь и в крови! Ты будешь ещё вякать, сучонок? Ты у меня сядешь! И дедуля твой сядет! И невеста! Я вам такую, бляха, отсидку устрою, что вы десять раз будете в петлю лезть. А я буду вынимать и снова дрючить! Ты с твоим Ширяем напрочь отбитым думаете, я на вас управы не найду?! Думаете улыбаться буду и дерьмо ваше глотать?! Нет, сынок, тут ты не угадал!

С каждым словом, вылетавшим из телефона, Ширяй становился всё чернее и чернее. Он наливался изнутри яростной злобой, чёрной, тяжёлой, горькой. Глаза его метали молнии, зубы превращались в жёлтые звериные клыки, остатки шерсти топорщились клочьями. И, наконец, он не выдержал и схватил мой телефон.

— Ах ты падла ментовская!!! — зарычал он. — Захлопни свою поганую пасть! Волчара! Вертухай пробитый! Акробат в натуре, гребень долбанный! Тебя, сука, самого сейчас поставят раком и всей чекой будут канифолить твои потроха вонючие. Ты, додик, не мог сохранить ценного кадра! Тебя, тварь, сейчас выпнут нахер из твоей чеки и полетишь ты как фанера над городом Парижем, и будешь шелестеть, сука мусорская, на заслуженном отдыхе. Грядки полоть будешь, гнида! Тюльпаны, сука, нюхать!

Не выдержав напряжённого ритма этой партии, Ширяй размахнулся и яростно швырнул мой телефон в стену. Поэтому, было ли что сказать в ответ Садыку, осталось неизвестным. Но телефон пролетел в опасной близости от головы Ангелины. Она шарахнулась в сторону и даже присвистнула. А мой мобильник хрустнул и погас.

— Деда, фига себе! — воскликнула моя невеста и мотнула головой.

Его глаза впились в неё.

— А ты, бл*дь малолетняя! — рявкнул он, схватил тяжеленный хрустальный стакан с остатками виски и растаявшими кусочками льда, и запустил в неё уже целенаправленно.

Но не попал. Может, и не хотел. Может, только хотел напугать, тут уж кто его знает. Но Ангелина перепугалась по-настоящему. Она дёрнулась, отпрыгнула в сторону, как кошка, побледнела, рот у неё открылся, а глаза широко распахнулись. Бокал взорвался, грохнул, врезавшись в стену, и разлетелся на миллион мелких сверкающих осколков.

— Полюбуйся! Идиотка! — крикнул дедуля и швырнул на стол планшет. — Ты, бляха, совсем из ума выжила? Тупица блудливая! Это чё за херня?!!

На экране была открыта свежая статейка о непатриотичных детях больших начальников, заигрывающих с иностранными дипломатическими представителями и антироссийскими настроениями.

— Вроде только что обручение было. Куда ты попёрлась без жениха своего? Одноклеточная!

— Так он не захотел пойти, а я его звала! — обиженно и удивлённо воскликнула Ангелина и развела руками.

— Ты совсем дура?! — проревел Ширяй, перегнулся через стол и силой несколько раз ткнул пальцем в экран планшета. — Чё за тупое кино ты там смотрела? Хочешь срок ни за хер собачий? Ты думаешь не найдётся никого, кто мне такую свинью подложит? Тебя чё власть не устраивает? Демократии тебе недостаточно? Куда ты лезешь, дура?! Может, в партию вступишь какую? Как папенька твой! А это что за херня?!

На экране была фотография. На ней была улыбающаяся, довольная, эффектная и красивая Ангелина с бокалом шампанского, а рядом стоял какой-то чувак со стаканом виски и глумливой ухмылкой. Он стоял наклонившись к ней, похоже, что-то говорил ей на ухо. На другой фотографии она стояла с какими-то известными личностями, а на заднем плане опять маячил этот хмырь. Рожа у него была уродская, честно говоря.

— А что такого? — искренне не понимая, воскликнула Ангелина. — Я чего такого сделала? Ну, сфотографировалась. Я же не позировала специально! Там ходил чувак с фотоаппаратом и всех фотал.

— Ты знаешь, кто этот выбл*док? — заорал на неё Ширяй так, что она даже вздрогнула. — Вот этот урод. Ты посмотри на него. Ты ведь знаешь, ты его видела раньше. Это сын Шаха! Посмотри на рожу его! Гаже, чем молодой Траволта!

— И чё? Мне-то какая разница? Привет-привет и всё. Я с ним даже не танцевала. Парой фраз перекинулись и только, не больше.

— Не танцевала ты? Судя по фотографии, знаешь… Ну как можно быть такой идиоткой? А ты, блин, мачо! — он повернулся ко мне. — Твою мать! Матёрых деляг обламываешь и не можешь бабу свою тупую унасекомить?! Не можешь своей невесте, сука, сказать, чтоб она жопу прижала и сидела?!

— Дедушка! — возмущённо воскликнула невеста.

— Рот закрой. Ты, блин, замуж выходишь чтоб все фотографии только с мужем были! А ты с Шахом-младшим фотографируешься?! С Шахом!!!

Кажется, в таком виде своего деда Ангелина ещё никогда не видела. На глазах у неё навернулись слёзы. Губы дрогнули.

— Я с ним не фотографировалась! — закричала она. — Он просто рядом встал!

— Дура! Это, сука, Шах! Он не просто рядом встал. Вот нихера не просто! Я отвечаю, это Шах замочил Давида! Больше это никому не нужно было. И знаешь, для чего, королева вечеринок? — воскликнул Ширяй и с силой постучал костяшками пальцев себе по темени. — Чтобы дедушке твоему голову взять и отчекрыжить. Вот эту самую голову. Ты думаешь, после того, как меня сковырнут, с тобой будут цацкаться? Вот этот же ублюдочный Шах придёт и оттарабанит тебя во все щели. А потом пустит по кругу и будет смотреть, наслаждаться зрелищем. Твою мать! Твою мать! Как он сука смог? Как? Как он добрался? Как он добрался до Давида?!

Тут, вероятно, Ширяй был действительно прав. Потому что в сложившейся ситуации, возможно, до Шаха дошла какая-то тревожная информация о включении Чингиза в схемы Сенатора. Наверняка, дошла. А тут ещё и склад погорел. Так что подставить Ширяя, превратив его в убийцу Давида было бы для него фантастически здорово. Только была одна загвоздка… как бы он так быстро сумел найти подходы и нащупать слабые места в охране и влезть в одиночную камеру? Думаю, это было нереально даже для него…

— А что это был за кент, Глеб Витальевич? — спросил я, нахмурившись. — Помните, я после встречи с Садыком зашёл в кабинет, а вы там сидели с каким-то дядей. У него такая рожа была вертухайская.

— Что?.. — нахмурился Ширяй и вдруг осёкся, замолчал.

По лицу его промелькнула тень осознания.

— Кто это был? — спросил я.

— Твою мать! — медленно проговорил он. — Это один мой старый корешок… генерал, сука, ФСИНовский. В отставке...

— И вы с ним когда разговаривали, наверное, закидывали удочку, можно ли подобраться к Давиду? — спросил я, хотя ответ был понятен.

Разумеется, именно такую удочку он и закидывал. Ширяй молча смотрел на меня.

— Сука, — прошептал он. — Сивоконь... Генерал Сивоконь...

— А он знаком с Шахом? — спросил я, будто подводил ребёнка к правильному выводу.

Естественно, он был знаком с Шахом. Причём, вероятно, ещё с тех самых девяностых, со времён дружбы Шаха и Ширяя. Стопудово они вместе наделали кучу интересных, весёлых и, может быть, даже резонансных дел.

— Ладно, — попытался взять себя в руки Ширяй. — Ладно. Шах меня хорошенько поимел. Всех нас…

Он взял свой телефон и набрал номер.

— Лёша, зайди-ка. Да, бегом, прямо сейчас.

Он кивнул, убирая телефон в карман.

— Поимел... Но это ничего. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последний раз, — сказал он. — Ну, Шах, ну, сука.

Зашёл Лёша, начальник службы безопасности.

— Так, Алексей, записывай. Верхотомский генерал в отставке. Фамилия Сивоконь. Найти, взять и не церемониться со старым козлом. Выбить из него что, когда и как он рассказал Шаху. Всё! Мне надо всё, от «а» до «я». Кто был на смене, что за адвокат у Давида, было ли какое-то заявление. Беречь не нужно, сдохнет, так и хер с ним. Выживет, значит повезло. Главное, получить информацию. Думаю можно напомнить ему молодость, паяльник, утюг и полевые телефоны. И ещё, парни, которых ты отобрал для командировки, готовы?

— Готовы, Глеб Витальевич, — кивнул молчаливый Лёша.

— Хорошо. Вылет сегодня, ты помнишь, да?

— Помню, Глеб Витальевич. Через час они должны быть на точке сбора. Транспорт в аэропорт уже готов.

— Хорошо, иди пока.

Лёша кивнул и вышел.

— Вот так, — сказал мне немного успокоившийся Ширяй. — Ты тоже едешь. Сейчас я тебя проинструктирую. А ты, блудная дочь сядь и молчи. Видеть тебя я не желаю, но не убивать же. Может, когда-нибудь поумнеешь, если умных людей будешь слушать. Ни звука, поняла?

— Серёжа, скажи хоть ты ему, что ты сам не захотел идти на вечеринку, — попросила она.

— Да ты, — сказал Ширяй, глазами ища, чем бы ещё можно было в неё запустить, — не поняла ещё, что такие мерзкие вечеринки порядочные люди не посещают? Им стыдно в такое дерьмо ходить!

— Я думаю, надо позвонить Чингизу, — сказал я, когда Ангелина обиженно замолчав, села за стол.

— Да, нужно. Давай. Звони.

— Телефон дайте, — сказал я, вытащив симку из своего разбитого мобильника.

— У невесты своей возьми, — кивнул Ширяй.

Она протянула телефон, и я вставил карточку, а потом набрал номер.

— Слушаю, — холодным, как лёд, голосом проговорил Чингиз.

— Здравствуйте, Чингиз Ильдарович, — сказал я.

А он молча ждал, чтобы я говорил дальше.

— Тут у нас небольшой форс-мажор получился. Мы сейчас занимаемся устранением последствий. Вероятнее всего это Шах подключился, — сказал я. — Поэтому, как я уже сказал, мы вплотную занимаемся вопросом и просим проявить немного терпения. В ближайшее время мы постараемся дать полный ответ, объяснить ситуацию и нивелировать возможные негативные последствия.

— Возможные негативные последствия? — переспросил он. — Мне звонили из компании «Зетафармс». Сообщили, что берут паузу. Документы пока не нужны…

Он замолчал.

— Ты говоришь, предположительно Шах, — сказал он после небольшой паузы. — Я хочу знать точно, он или нет. Мне нужны имена. Кто именно это сделал, как это стало возможным. И да — нивелировать негативные последствия придётся. И упущенную выгоду тоже. И я бы хотел, чтобы с этим вопросом ты не затягивал. Послезавтра жду тебя у себя. Приезжай. Обсудим. И пожалуйста, не заставляй меня ждать слишком долго или, тем более, разыскивать тебя.

Он отключился, не прощаясь. Ширяй слушал молча. Задумчиво. Не комментируя.

— Вот, — сказала Ангелина Ширяю и протянула деду планшет. — Пошла уже волна…

— Что там? — недовольно спросил он. — Прочитай.

— Так… вот... Ага. Как стало известно нашему источнику, сегодня в верхотомском... тра-та-та... тра-та-та... щас… Вот! Совершил самоубийство в одиночной камере СИЗО... Бла-бла-бла... Как заявил нам источник, знакомый с криминальной ситуацией, самоубийство могло быть инсценировано. На самом же деле, заключённого убили по заказу криминального авторитета Чингиза Сулиева... потерявшего недавно своего старшего сына... И таких уже несколько публикаций на разных каналах…

— Сейчас начнётся раскачка, — кивнул Ширяй. — Сто процентов, это Шах. Его почерк! Вот же падла...

Ширяй снова вызвал начальника службы безопасности.

— Так, Алексей. Усиливаем охрану дома. Никаких посторонних людей. Весь персонал на тысячу раз должен быть проверен. Переходим на осадное положение. Ещё задача. Ангелину не выпускать. Она под домашним арестом.

— Дедушка!

— Что-то случилось, Глеб Витальевич? — спросил Алексей. — Что-то, что я должен знать?

— Случилось, Лёша. Шах убил Давида.

— Предположительно, — сказал я.

— Шах убил Давида, — повторил Ширяй с нажимом.

— Значит, война, — покачал Алексей головой.

— Война! И нам нужно добыть языка. Возьми сына Шаха! Подробности обсудим потом. Готовьтесь, изучайте объект. Всё ясно?

— Ясно, — недовольно ответил тот.

— Останься с нами, — кивнул ему Ширяй и повернулся ко мне. — Значит так, Серхио, слушай сюда. Ты сейчас летишь в Аргентину…

***

Через тридцать минут я вышел из кабинета Ширяя. Ангелина выбежала за мной.

— Ты что, даже не попрощаешься? — спросила она с упрёком и внимательно посмотрела, пытаясь понять, что я думаю по поводу её последнего выхода в свет.

— Прощай, — усмехнулся я.

— Серёж… ну ты чего? — протянула она, моментально переключаясь и вдруг превратилась в бедного и несчастного котёнка со слезами на глазах. — Там правда не было ничего такого. Я даже намёка никакого не давала… Ну ты же сам отказался. Ты что поверил словам деда?

— Каким словам?

— Матерным, каким ещё! — нахмурилась она. — Даже не обнял меня, не прижал к своей груди широкой. Жених называется… А я скучала, между прочим...

— А я думал, тебе некогда скучать было, — сказал я и засмеялся.

— Ну, хорош, ну правда. Дед наорал, ты ещё. Я его таким не видела... Ты там, кстати, осторожнее, ладно? А то знаешь, от этих… всего можно ожидать… Там у них девки, говорят, огонь.

Она подошла, просунула руки под мои, сложила на моей спине, прижалась, опустила белокурую головку на мне на грудь. Ангелочек.

— Серёж…

— Что?

— Скажи деду, пусть домашний арест отменит. Он только тебя послушает.

— Иди, постой немного на горохе на коленях, — покачал я головой. — А там посмотрим.

— Злой... — вздохнула она.

Она проводила меня до машины, а потом рванула в дом и вынесла пакетик.

— Я ж тебе трусишки купила симпатичные в Дубае. Носи и вспоминай меня...

***

С территории усадьбы мы выехали кортежем из трёх тачек. Впереди и позади ехали машины сопровождения. Я на бронированном ширяевском «мерине» находился посерёдке. Мы неслись в аэропорт.

В кармане завибрировал телефон. Это была Жанна.

— Краснов!

— Да, это я. Привет!

— Ты в Москве?

— Пока ещё в Москве, — ответил я. — Но прямо сейчас уезжаю.

— Отставить отъезд. Лети ко мне домой. Быстро.

— Не получится. И по времени, и… я с охраной, короче.

Я не хотел светить её перед службой безопасности. Она поняла.

— Тогда на нейтральной, — сориентировалась она. — Ты откуда едешь и куда?

— Во Внуково, буду минут через тридцать…

— Я поняла. Зайдёшь в бизнес-лаундж. Ты на рейсовом или на своём?

— На рейсовом…

На ширяевском самолётике я бы не долетел. Меня ждали крышесносные восемнадцать часов пути из Стамбула…

— Всё, жди там, я постараюсь подскочить быстро, — сказала она. — Врублю сирену и мигалку.

Я приехал раньше. Встретился с группой суровых чуваков, по которым сразу было видно, что это не самые простые отдыхающие, интересующиеся достопримечательностями Буэнос-Айреса. Руководитель сопровождения передал меня им и мы двинулись вместе. Я кое-как отделался от них, чтобы зайти в бизнес-лаундж. Они остались снаружи накапливать классовую ненависть, а я вошёл внутрь. Учитывая, что долгий полёт им предстояло провести в «экономе», проблем с накоплением не предвиделось.

— За мной не ходите, — сказал я и нырнул за дверь.

Парни встали у входа, пугая людей своей скульптурной монументальностью.

Жанны не было и мне пришлось подождать минут пятнадцать. Наконец, она вошла. Деловая, стремительная и, на счастье, в гражданке.

— Привет, — хмуро бросила она и села рядом со мной на мягкий, располагающий к расслабухе, диван.

— Привет, что за спешка? Что-то случилось?

— Что за спешка? — переспросила она и голос прозвучал крайне жёстко, звякнув металлом. — Ты крутишься с этими бандюками. И это очень плохая идея. Это, вообще-то, очень плохо может закончиться. Ты сидишь в вип-зале, как наследный принц, а я, как дура и идиотка, бросаю всё и бегу к тебе. Это чё за херня, Краснов?

— Любовь? — спросил я.

— Я тебя сейчас урою! — прошипела она.

— Ладно, — подмигнул я, — просто хотел услышать что-то приятное. Вообще-то, я твой агент, ты помнишь? И мы с тобой по одну сторону закона, если что. Это я к вопросу про бандюков, с которыми я вожусь.

— Это мы с тобой ещё обсудим при более благоприятных обстоятельствах, — кивнула она. — Но вообще-то, я могу и без агента обойтись, а то он всё глубже и глубже куда-то проваливается, как мне кажется…

— Ты же пригласил меня не для воспитательной беседы, — улыбнулся я.

— Угадал, — недовольно буркнула она. — Вернее, не только для неё.

— Это что?

Она протянула мне свой телефон. На экране была фотография документа.

— Это вот что, — ответила Жанна. — Поступило в Следственный комитет от адвоката одного бандоса, который якобы повесился сегодня ночью в СИЗО Верхотомска. Слышал что-нибудь об этом?

— Так все паблики и каналы об этом кричат, — кивнул я. — Так что, слышал, да.

— Быстро-быстро, — сказала она. — Читай. Заявление поступило и было сразу приобщено к одному очень интересному дельцу.

— Можешь мне перекинуть? — спросил я, растягивая буквы на экране её мобильника.

— Нет, — покачала она головой. — Исключено. Я и фотографировать не должна была. Читай скорее.

Председателю СК РФ. Заявление.

— От Давида? — поднял я глаза на Жанну. — Передать в случае моей смерти? О чём это? Тут несколько страниц что ли?

— Читай, — повторила она. — Самолёт без тебя не улетит…

2. Буэнос-Айрес

Легавые (подружейные собаки) используются для охоты на боровую, полевую и болотную пернатую дичь. Они находят птицу с помощью верхнего чутья — улавливают запах, подняв голову и широко раздувая ноздри. Когда легавая обнаруживает дичь, она замирает в характерной напряжённой позе — стойке, приподняв переднюю лапу и задрав хвост. Взгляд собаки при этом направлен в сторону добычи. Такая стойка — врождённое качество, которое развивается в процессе дрессировки…

Я посмотрел на Жанну. Она выглядела серьёзной, сосредоточенной и немного нервозной.

— Ты чего, Жанна? — спросил я. — Что за мандраж?

— Читай, — хмуро кивнула она. — Времени мало…

Но дело было явно не во времени. Я пристально посмотрел на неё.

— Читай, читай, — повторила она и незаметно огляделась. — Тут камеры везде… Плохая была идея…

Она покачала головой, а я пожал плечами и тихонько прочёл:

— В случае моей внезапной кончины, убийства, несчастного случая или самоубийства прошу проверить обстоятельства дела Павла Ланского…

— Тише ты… — зашипела она, снова оглянувшись по сторонам. — Про себя читай!

— Понял… А можешь меня по-быстрому в курс дела ввести? Что это за дело Ланского?

— Ты прикалываешься? — вытаращила она глаза. — Ты не слышал про дело Ланского?

— Что-то не припоминаю… Это что, убийство?

— Да, убийство. Оно произошло в две тысячи девятом.

— Жанна, так мне всего год был! — засмеялся я. — Я тогда подобными вещами не интересовался, если честно.

— О нём все последние годы регулярно говорили. Неужели ты не слышал? Это, знаешь ли, удивительно. Что за кругозор-то у тебя? Уроки истории не посещал, да?

— Ну ладно, скажи пару слов, хотя бы, чтобы понимать, о чём речь.

— Блин… Краснов… Наклонись!

Она прикрыла рот ладошкой и зашептала мне на ухо:

— Не хочу, чтобы кто-то мог понять, о чём мы говорим. Меня не просто с работы вышибут, а ещё впаяют чего-нибудь. Короче… С чего начать-то… Павел Ланской… В своё время вышел из «Нашего дома» и организовал партию. Оппозиционную, ультралиберальную. СРПС – Свобода, равные права и справедливость. Слышал про такую?

Я уклончиво помычал, потому что не слышал, а вот фамилия Ланской действительно мне уже попадалась. Но в каком именно ключе я совершенно не помнил.

— Он получил кучу грантов от международных организаций и развернул непримиримую борьбу с коррупцией, разъедавшей, по его словам, всю властную верхушку. Проводил расследования, печатал всё это. Митинги, стачки, всероссийские забастовки. В общем баламутил народ жёстко. У него было много сторонников, но и противников, как можно представить, тоже.

— Логично… — кивнул я. — Могу представить.

— А потом он организовал СДВГ, «Союз демократического выбора граждан», объединил несколько партий и пошёл с ними на выборы. Но не дошёл. Его убили на выходе из избирательного штаба. Не просто застрелили, не снайпер какой-нибудь. Это был чудовищный теракт, взрыв со множеством жертв. Погибли сам Ланской, жена, дочь, помощники, охрана, члены штаба, случайные люди. В общем, очень серьёзно полыхнуло тогда. На Западе это дело до сих пор вспоминают как акт политической жестокости.

— И что, СДВГ получили большинство в Думе?

— Точно нет, я даже не помню, набрали ли они 5%…

— Даже после такой «сакральной» жертвы?

— Ну, да, в том-то и дело, — хмыкнула Жанна. — Потом говорили, что это, вроде как, не политическое убийство, и что Ланской был вовлечён в жёсткие коррупционные схемы, распилы и заносы, говорили, что лоббировал интересы строительных компаний. Да много чего говорили, вплоть до торговли людьми на органы. Только доказать не смогли. А общественность считала, что все эти разговоры запускают власти, чтобы сместить с себя, так сказать, фокус народного гнева. В общих чертах так. Достаточно?

— Ага, — кивнул я и снова уставился в её телефон.

— И ещё один момент, — добавила Жанна. — Он наш, Верхотомский. Я про Ланского.

— Вот ведь… — проговорил я, скользя взглядом по экрану её телефона.

«Убийство Ланского не было связано с политикой», — прочитал я. — «Павел Ланской активно участвовал в коррупционной схеме вокруг проекта «Северный медицинский коридор». После его смерти доли в связанных активах были перераспределены между конкретными группами. Одним из выгодоприобретателей стал круг лиц, связанный с проектом «Белый мыс».

Исполнителем убийства был известный киллер по кличке Сева Фокус, принадлежавший в девяностых годах к верхотомской преступной группировке. Сева Фокус может подтвердить излагаемую информацию, предоставить сведения, кто передавал информацию и оплачивал заказ.

В настоящее время Сева Фокус предположительно находится в Аргентине. Непосредственным контактом Фокуса был убийца-рецедивист Глеб Ширяев, известный в девяностых, как один из лидеров верхотомской ОПГ Ширяй. Впоследствии он сменил фамилию на Лещиков»…

— Странно, — сказал я, взглянув на Жанну, — что он и Фокуса топит этой бумагой.

— В чём странность? — спросила она.

— А он всех упоминает? Странность в том, что он ведь сам по поручению Ширяя в девятом году ездил в Испанию. Съездил, типа разобрался и доложил Лещикову, что дело сделано, что Фокусу конец. Даже на похоронах побывал… А теперь сливает его вместе с Ширяем.

«Помимо указанных лиц», — продолжил я чтение, — «Помимо Лещикова (Ширяй) в коррупционной афере «Северный медицинский коридор» принимали участие Шихтман (Шах), Медаев (Сенатор) и другие. Все упомянутые граждане располагают важными сведениями для раскрытия убийства Ланского. Лично я приобрёл взрывное устройство по приказу Лещикова. Это устройство было передано им Фокусу в моём присутствии»…

Дальше шли адреса и имена. Где что купил, кому отдал, кто присутствовал.

— Понятно… он ведь не знал, кто его грохнет, правда? — хмыкнул я, глянув на Жанну. — Вот на всех и пишет. Ну, Давид... Странно, что Чингиза не упомянул. Чингиз был главным претендентом на то, чтобы свернуть Давиду голову. Может, раньше составил… Да, наверное… И вот ещё одна загвоздка... Сроки давности по упоминаемым коррупционным делам давно истекли. А что там с убийством?

— Квалифицировано, как террористический акт.

— Смотри, — кивнул я и достал свой телефон.

Я нашёл ссылку, которую отправлял Джейн и открыл сайт с сообщением о побеге Севы Фокуса в Буэнос-Айресе. Выбрал в меню «перевести на русский» и передал телефон Жанне.

— А ты куда едешь? — нахмурилась она, быстро прочитав небольшую заметку и разглядывая портрет Севы. — Не в Аргентину, случайно?

Она подняла глаза и уставилась на меня.

— Причём, именно из-за этого заявления, — тихо сказал я, кивнув на её мобильник. — Нужно найти этого киллера и теперь уже наверняка завалить. Чтобы он никогда больше не выполз из склепа на кладбище Реколета, в Буэнос-Айресе. Я про кладбище ролик посмотрел.

Жанна сузила глаза, продолжая пристально глядеть на меня.

— Что? — спросил я. — Хочешь со мной в командировку? Полетели, для россиян безвиз.

— Значит... ты едешь убивать свидетеля? То есть, подозреваемого? — прошептала она.

— Надеюсь, мне удастся его найти, для начала. А потом уже и транспортировать. Но это трындец, как трудно, сама понимаешь, да?

— Он мне нужен живым, — прошептала Жанна.

— Живым? — усмехнулся я. — Что, уже лампас примерила? На меня-то потом и смотреть не будешь, да?

— Ты меня понял?

— Да блин, Жанна, как его найти-то?

— Живым, — прошептала она.

Мягко и негромко объявили начало посадки на Стамбул.

— Пора, — кивнул я. — Я первым выйду. Сначала я, потом ты, а то там стоят мои спартанцы и секут, кто и когда входит-выходит. Позвоню тебе с безопасного номера, чтоб можно было связь держать. Вот так… Блин, Жанна, ты сейчас, реально, застыла в стойке, как легавая, даже ноздри…

— Заткнись, Краснов, — оборвала она меня тихим, но твёрдым голосом. — Не спугни его… И ещё… Никаких передач Лещикову, никаких «не довезли», никакой самодеятельности, которая потом развалит дело. Если найдёшь Фокуса, я должна узнать первой.

Я подмигнул, улыбнулся и зашагал на выход из вип-зала…

***

Восемнадцать часов с технической посадкой для дозаправки в Сан-Паулу оказались тем ещё испытанием. Даже в бизнесе. Даже в большом современном самолёте. Это реально была жесть. Сон, кино, радио, еда, напитки, приседания, прогулки по проходу, снова сон… Всё это не слишком помогало.

Я подходил к парням, вернее, только к Олегу, руководителю группы. Он был светловолосым, похожим на русского бандита из голливудских фильмов девяностых лет. Не стопроцентно, но что-то было такое. Короткая стрижка, квадратный подбородок, серые суровые глаза, бицепсы, кулаки. Готовый антипод для супермена. Злой русский, одним словом. Лет сорока на вид.

На удивление, он оказался не дурак поболтать. Не спуская с меня въедливого ментовского взгляда, он травил анекдоты, пил тёплое белое винишко из пластикового стаканчика и строил жуткие гримасы вместо улыбок. Сладких, опер, ищешь, ай не бери на понт…

Я охотно смеялся над его шутками и прибаутками, изображая рубаху-парня. Но мы оба понимали, что это не по-настоящему. Прощупывали, присматривались. Теоретически, он должен был прикрывать меня и помогать мне, но я не сомневался, что моих команд он выполнять не станет. Особенно, если они будут идти вразрез с поставленной перед ним задачей… Найти и уничтожить…

Сева Фокус должен окончательно успокоиться. Правда, после всех его похорон Ширяй не смог бы этому полностью поверить и, наверное, просыпался бы по ночам в холодном поту, представляя, что Фокус стоит в его спальне и направляет на него ствол…

Парни были крепкими и, наверняка, умелыми. Такими, кто и без оружия может причинить организму невосполнимый ущерб... Я поглядывал на них и продолжал крутить в голове мысли... Давид-то действительно подстраховался. И именно об этом предупредил Ширяя через Садыка. Да, никаких железных доказательств в его бумаженции не было. По крайней мере, Жанна мне ничего о них не сказала. А я и не спросил, блин…. Но, в любом случае, топливо для древнего расследования он подкинул.

А вот Ширяй ничего мне не подкинул. Понятно, рассказывать всем подряд о своём отношении к незакрытому резонансному делу он бы не стал. Даже жениху своей наследницы. И да, теперь я понимал, почему он так разнервничался, когда Садык передал слова Давида. Ля-ля-ля, жу-жу-жу, мы в лесу поймали вшу…

***

Когда мы прилетели в Буэнос-Айрес, был уже вечер. Двадцать шесть, запах океана и лета, в воздухе было что-то сладкое, что-то солёное, что-то неясное и волнующее. Бывать на другом континенте мне ещё не доводилось. Покав всё было похоже на наш мир. Мы сбросили куртки, но всё равно было жарко. Здесь царило настоящее знойное лето.

Встретил нас русский гид, шустрый дядька на микроавтобусе «Тойота». Просто водитель, как я понимаю, бывший совсем не при делах и не имеющий отношения к мафии. Он сразу начал навяливать экскурсии, включая, кстати, кладбище, упомянутое мной при разговоре с Жанной.

— А можно нам где-то перекусить, шеф? — как мог более ласково спросил Олег. — Мы, считай, сутки в самолёте провели. Сам понимаешь, чем там кормят, а ребята у нас все, как на подбор.

— Конечно! — расцвёл наш встречающий. — Сейчас устроим. А вы спортсмены что ли?

— Да.

— Поедем, — сказал он, взглянув на часы, — и я вам покажу, где можно закусить неподалёку от отеля.

— Нет, брат, ты уж с нами закуси. Мы тебя угостим, да Сергей, угостим товарища?

— Конечно, угостим.

Товарищ поначалу отбрыкивался, но Олег, кажется, имел особый дар убеждать, и наш гид по имени Алекс быстро согласился.

— Знаете, как звучит полное название города? — не замолкал он, сидя за баранкой. — Такое сразу даже и не запомнить. Сьюдад-де-ла-сантиссима-тринидад-и-пуэрто-де-ла-нуэстра-сеньора-Санта-Мария-де-ла-Буэнос-Айрес. Как вам?

— Потянет, брат, — усмехнулся Олег.

Его спутники почти не улыбались и всё время молчали.

— Я пойду сразу в отель, — сказал я Олегу. — Есть не хочу. И так весь полёт что-то точил беспрерывно.

— Сейчас уже время поджимает, — вклинился Алекс. — Скоро все закрываться будут. Поэтому мы с вами на полпути поедим, а потом уже в отель поедем.

Улицы сияли огнями. Неслись автобусы, легковушки, мотороллеры, велосипеды.

— Наш город считается довольно зелёным, — рассказывал гид. — Сейчас уже темно и многого не видно, но завтра вы всё сами рассмотрите. Буэнос-Айрес очень красив. Здесь есть различные районы, есть даже улицы, на которые я не советую вам заходить, хоть вы и выглядите весьма спортивно. Но это часть жизни, и мы принимаем её такой, как она есть. Есть портовый район с разноцветными домиками, есть…

Он говорил и говорил, а за окном мелькали старые, классические и современные здания. Действительно город производил приятное впечатление. Живой, зелёный удобный с весёлыми, расслабленными людьми, витринами, кафешками и парками.

У меня была запланирована вылазка. Нужно было встретиться с Джейн и с Катей. А официальная программа начиналась только утром. Но своим товарищам о ночных планах я, естественно, сообщать не собирался. Поэтому вышел из автобуса и подошёл вместе со всеми к железной будке с рекламой «Пепси».

— Мясо у нас здесь настоящий фетиш, — объяснял Алекс. — Даже, можно сказать, религия. Подобные закусочные вы найдёте везде. И такие, и попроще, и посолиднее. Разные, на разный кошелёк. Я решил начать ваше знакомство с чудесной аргентинской гастрономией со стритфуда. Это место очень популярно у местных жителей.

Действительно, пластмассовые столики, расставленные вокруг будки, были почти все заняты. Внутри этого пепелаца жарким пламенем и пылала жаровня, на решетке были разложены шипящие кипящим жиром колбаски, пласты мяса, говяжьи ребра и что-то там еще.

— Это коровья диафрагма, — показывал пальцем Алекс и объяснял что есть что в этом мясном изобилии. — А вот это чорипан, что-то вроде хот-дога.

Шеф в чумазом, бывшем когда-то белым, фартуке лихо схватил булку, вскрыл её ножом, полил внутрь «Табаско», насыпал рубленых томатов с зеленью, вложил толстую румяную колбасищу, полил кетчупом, уложил на бумажную тарелку и протянул истекающему слюной посетителю.

Я посмотрел на часы.

— Успеваем, босс? — спросил Олег, и я удивлённо на него посмотрел.

— Куда? — изобразил я недопонимание.

— Да нет, это я так, — осклабился он. — Прикалываюсь. Крутая сосиска да? Чорипан…

Аромат от этого чорипана и вообще от гриля шёл такой, что у нас животы подвело. Мы тут же набросились на еду, будто прибыли с голодного края. Парни приобщили к трапезе пивасик и выглядели по-настоящему счастливыми.

Отель наш находился несколько в стороне от туристического центра, как объяснил Алекс, но зато из этой точки было относительно удобно добираться до любой точки города.

Здание было современным, а внутри всё было достаточно просто, но красиво и стильно. Лобби оказалось просторным, с высоким потолком, с сияющими лифтами, с запахом магнолии.

Алекс, помог заселиться, получил премию за сверхурочные и испарился, а мы остались со своими пожитками и ключами от номеров.

— Ну что, братва, — кивнул Олег. — Завтра подъём в шесть. Разница во времени, естественно, жёсткая, но у нас и так всё уже смешалось. Так что прорвёмся. Сейчас не шаромыжимся, приключений не ищем, не догоняемся, а если догоняемся, то не барагозим. То что выжрете из мини-бара, будете оплачивать самостоятельно. Правильно я говорю?

Он повернулся ко мне.

— Абсолютно, — кивнул я.

— Слыхали, что босс сказал? — усмехнулся Олег. — Абсолютно. Всё, по норам, братья.

Всего их было пятеро. Олегу и мне полагались одноместные номера, а бойцам двухместные.

— Ну что, на боковую? — подмигнул мне он, когда парни скрылись в лифте.

— Да уж, — кивнул я. — Хоть ноги вытянуть. Сразу в душ, а потом в постель.

— Точно, — согласился Олег. — В душ и в постель. Ну ладно, босс. Завтра у нас встреча в одиннадцать, так что утро в свободном графике, да? Всё правильно я говорю?

— Всё правильно, — согласился я. — Ладно, тогда до завтрашнего утра.

Войдя в номер, я сразу связался с Яной.

— Ну наконец-то, — выдохнула она. — Чего так долго-то? Мы уж начали волноваться.

— Я же не один, — пояснил я. — Не мог от коллектива отделаться. Сейчас все разбрелись по своим комнатам.

— Так ты отделался?

— Да.

— Отель тот, который ты мне присылал?

— Всё верно, — подтвердил я.

— Ладно, я поняла. Давай, ты потихоньку выходи, а я буду минут через пятнадцать. Остановлюсь перед входом. Машина — белый Форд «Фокус».

— Иронично… — хмыкнул я.

— Что?

— Нет, всё норм…

На том и порешили. Я заскочил в душ, достал из рюкзака чистое бельё, чёрную футболку. Оделся, глянул на часы и выскользнул из номера. Комната Олега находилась через одну от меня.

Я быстро спустился в лобби по лестнице. В зале было немноголюдно. Стараясь не обращать на себя внимание, я двинул к выходу. Уверенно, сделал несколько шагов. Через стеклянные двери увидел подъехавший «Фокус».

Дверь машины открылась, и из неё выпорхнула Яна. Она улыбнулась, дожидаясь пока я подойду ближе. Я осмотрелся, покрутил головой. Ничего подозрительного в фойе не было. Народу уже поубавилось, кстати.

Я пересёк помещение, двери разъехались, и я шагнул в тёплую аргентинскую ночь, пропитанную ароматами цветов, лета и звуками танго. Яна широко улыбнулась и взмахнула рукой. Я тоже улыбнулся, и…

— Решил всё-таки осмотреться, да? — раздался голос справа от меня.

Я резко обернулся. Рядом стоял Олег и внимательно меня разглядывал. Взгляд у него был острым, тревожным и подозрительным. Как у Мюллера…

3. Мать его, Валера

Ну конечно... Естественно... Разумеется... За юношей надо приглядывать. Интересно, чья идея? Ну, скорее всего, Ширяя. Доверяй, но проверяй. Или даже правильнее сказать — никому не доверяй. Каждый норовит тебя обуть и накнокать. На самом деле, не такая уж и параноидальная мысль, по крайней мере, по отношению ко мне. За мной действительно, глаз да глаз.

— Чего? — переспросил я, чуть нахмурившись и в это самое время услышал позади себя голос Яны.

— Джеймс! Джеймс! — крикнула она и затараторила что-то по-английски.

Олег перевёл взгляд на неё. Я тоже повернулся. Яна продолжала махать рукой, но теперь уже не мне, а некоему гипотетическому Джеймсу. Пробежала мимо и нырнула в дверь отеля.

— Эх, — усмехнулся Олежек. — А я-то думал, ты уже успел подсуетиться.

— В смысле? — как бы не понял я.

— Ну, я думал та деваха тебе глазки строила. Которая вон та, Джеймс-Джеймс, пробежала.

Я оглянулся, как бы пытаясь понять, о ком он говорит. И потом повернулся к нему. Чуть приступил ближе, немного вторгаясь в его личное пространство, пристально уставился на него и кивнул, как задиристый хулиган из моего собственного детства.

— Чё, Олега? — сказал я и снова дёрнул головой, как бы подначивая его.

Он нахмурился. Наклонил голову.

— Свечку что ли хотел подержать? — продолжал наступать я.

— Чё ты несёшь-то? — пошёл он на попятную, видимо, имея жёсткие ограничения в своих полномочиях. — Да я просто вышел осмотреться, чё к чему. Чё ты начинаешь-то…

— Ну, погнали тогда, — кивнул я. — Посмотрим, чё к чему. Чё почём, хоккей с мячом.

Он хмыкнул и покачал головой, глядя на меня немного иначе, не так как раньше. Мы бодро сбежали с крылечка и выдвинулись на прогулку пружинистой волчьей походкой.

— Далеко не пойдём, — сказал он. — Так, глянем пути отступления, если что.

— Ну давай, — согласился я.

Мы прошли по кварталу туда-сюда, заглянули в тыл нашему отелю, высмотрели небольшую служебную парковочку. С заднего хода выносили тюки с бельём и мешки с мусором. Работа шла, жизнь кипела. Да и на улице, хоть это и был не центр, жизнь тоже кипела, попадались местные крутые чувачки с чувихами, ревели тачки, мотоциклы, работали бары. Из некоторых неслась музыка. Пахло океаном и городом.

— Ничего так, — удовлетворённо заметил Олег. — Нормальный городишко, да? Зачёт можно поставить.

— Нормальный, — сказал я. — Если б ещё не дела, если б это был отпуск, то зачёт был бы автоматом.

— Ага, — кивнул он. — Ничего. Тёлочки-то тут тоже зачётные.

— Чё-чё? — нахмурился я. — Чё за прихваты?

— Да ладно, чё ты, Серый. Шучу я. Хотя… Девки-то, сам посмотри… такие… прям фактурные. Я бы пошалил. Это ты у нас, я слышал, человек занятой, а я в этом плане полностью свободен.

Я не успел ответить, потому что у меня зазвонил телефон.

— Да, дорогая, — елейным голосом ответил я и кивнул Олегу, мол, вот и она.

— Привет, — раздался немного озадаченный голос с той стороны.

— Привет, привет. Да, нормально всё, долетели хорошо. Перекусили в какой-то забегаловке, но ничего так. Прям на улице, прикинь, но вкусно. Мясо на гриле. Сейчас вот вышли из отеля с товарищем осмотреться минут на десять, а потом спать пойдём. Чё у вас там, как дела?

— Ау, это же я, — сказала Джейн, выслушав мою тираду.

— Да я понял, понял, — сказал я. — Я так и подумал.

— Этот тип с тобой ещё что ли? — спросила она.

— Так и есть, милая, — ответил я и, глянув на Олега, подмигнул ему. — Нет, не переживай. Он мне тут про аргентинских девушек рассказывает.

Олег тихо хохотнул.

— Сколько ты ещё там будешь с ним прохаживаться? — спросила Джейн.

— Да, говорю же, минут десять. Просто осмотрелись и всё. Уже возвращаемся в отель. Честно говоря, этот перелёт вообще трындец, конечно.

— Короче, слева от отеля находится бар «Боливар». Я, пока вы там прохаживались, из отеля вышла и буду ждать в баре. Скидывай этого хмыря с хвоста и приходи.

— Ладно. Да, всё, давай. Я понял. Да, понял, понял. Целую, пока.

Я убрал телефон.

— Ничего не хочу сказать, — ухмыльнулся Олег. — Но у них реально прям чуйка. Она будто услышала, о чём мы говорили, да?

— Ну, типа, — хмуро ответил я.

Олег усмехнулся.

— Ладно, братан, чё ты? Давай без обид. У нас дело одно, так что…

— Да какой разговор, Олега? От нашего взаимодействия многое зависит. А на обиженных сам знаешь, что делают.

— В точку, Серый. Прямо в точку.

Зайдя в номер и закрыв за собой дверь, я уставился на план эвакуации, прилепленный с внутренней стороны. Там были обозначены запасные выходы. Лестницу я уже видел, а теперь примерно сообразил, где располагается служебный выход. Постояв несколько минут, для верности я прошёл к лифту, спустился на один этаж ниже, прошёл по коридору, сбежал по лестнице на минус первый этаж, там снова прошёл по коридору и поднялся туда, где находился вход для персонала.

Дверь была открыта, и я, пройдя по коридорам, вышел на тёмное крыльцо. Загорелась лампа, я быстро сбежал и нырнул в темноту. Пройдя через двор и обогнув здание гостиницы, вышел на улицу, всё ещё оживлённую и шумную. Прошёл сто метров налево, туда, где располагался бар.

В баре было оживлённо и симпатично, слышался гомон голосов, смех. Яна сидела за столиком и пила кофе. Рядом стоял немного развязный парняга в потёртых джинсах и растянутой футболке. Он опёрся одной рукой на стол и что-то ей втирал. Она хмуро на него поглядывала и молчала.

Увидев меня, она кивнула и махнула рукой. Парень обернулся, смерил меня взглядом, нахмурился.

— Привет! — сказал я, подходя к ней ближе, наклонился и чмокнул её в губы.

— Слышь, — кивнул я домогателю и добавил по-русски, — ты б не рисковал, брателло. Она ж тебе яички двумя пальчиками оторвёт.

Парень растерялся, услышав незнакомую речь, а Яна рассмеялась. Чувак сразу напрягся. Но она сказала ему что-то про брата, кивнув на меня, и он отвалил, пару раз сверкнув глазами для порядка.

— Поехали, — сказала она. — Там Катерина уже переволновалась.

— Поехали, — сказал я.

Мы вышли на улицу, прошли немного и сели в её белый Форд «Фокус».

— Давай, пока едем, я тебе обрисую ситуацию, — сказала она.

— А ехать-то далеко?

— Квартиру сняли в Палермо, самом красивом и безопасном районе. Минут двадцать будем ехать.

Я кивнул.

— В общем, здесь есть офис Интерпола и, на твоё счастье, в нём работает один парень, с которым мы не то чтобы прямо тесно сотрудничали, но несколько раз пересекались в прошлой жизни. И вообще-то ты мне будешь теперь по гроб жизни обязан.

— Что такое? — насторожился я.

— Ничего такого, но глазки построить мне пришлось. Короче, он мне помог, попытался кое-что разузнать по твоему вопросу. Но сразу тебя предупреждаю, полной информации нет. Доступа к базам нет. Только устная инфа.

— Ну, хотя бы что-то. За что он сидел-то хоть? — спросил я.

— Сидел он, как ни странно, за махинации. И за наркоту. Не за убийство.

— Не за убийство? — удивился я.

— Нет, не за убийство и сидел недолго. Впаяли ему семерик, но он успел отбыть всего лишь полгода. Посещал его в тюрьме всё это время только один человек. Это его адвокат. Матио Варела.

— Матио Варела? — усмехнулся я. — Прикольно.

— Что прикольно?

— Запоминать легко. Мать его, Валера.

— Угу, — Джейн хмыкнула. — Короче, посещал Фокуса, мать его, Валера и больше никто. Что примечательно, после побега Фокуса Варела тоже испарился. Офис не закрыт, и секретарь есть, но говорит, что не знает, где тот находится. Что у него типа отпуск.

— Так он, наверное, с Фокусом…

— Может, и с Фокусом, а может, и не с Фокусом. Мой человек сказал, что на самолёте, на котором вылетел Варела, находился пассажир по имени Северин Фокс. Информации о нём по нулям. Вернее, есть там какие-то социальные номера и так далее, но то ли липа, то ли ошибка, муть какая-то, он не смог объяснить. Короче, ничего нет.

— Северин Фокс и, мать его, Валера, — покачал я головой, прикусив губу.

— Ну, типа того, — сказала Яна. — Не факт, конечно, что это и есть твой Фокус. Но так, знаешь, если подумать, можно допустить, что это заранее подготовленный алиас.

— Можно допустить, — кивнул я. — А что известно про этого Валеру, мать его? — спросил я.

— Про него есть кое-что, но тоже такое... Он адвокат, типа Сола Гудмана, понимаешь?

— Нет…

— Темнота, — хмыкнула она. — Дешёвый, беспринципный, хитрозадый. Но это исключительно оценочное суждение. В последнее время часто представлял интересы людей, связанных с неким Раулем Мансильей.

— Рауль Мансилья? — кивнул я. — Интересно-интересно. Как бразильский сериал. И что скажешь про этого Рауля?

— Рауль Мансилья является постоянным клиентом Варелы. И он бывший коп. Коп хреновый, грязный.

— Два сапога пара, да?

— Два сапога и Северин Фокс, — хмыкнула она. — Когда-то давным-давно из-за своих махинаций он вылетел со службы. Потом, когда уже не был копом, даже сидел за соучастие в контрабанде. Мутная история. Сейчас он частный сыщик, в последнее время проходил по нескольким делам, связанным с незаконными услугами, типа там подделка документов, незаконная миграция, пересечение границы. В бэкграунде есть связи с русскими и с колумбийцами. Ну вот, собственно, и всё.

— Это совсем немало, — кивнул я. — Яна, спасибо.

— Пожалуйста, дорогой, — усмехнулась она.

— Скажи, ты на меня злишься?

— За что? — спросила она и быстро глянула в мою сторону.

— Да хоть за что.

— Нет, — пожала она плечами. — Если ты про тот неловкий момент в Дубае… Нет, не злюсь. И если хочешь моё мнение, я думаю, что да, Северин Фокс это и есть твой Сева Фокус.

Переход был мгновенным. Тема оказалась закрытой.

— И ещё я думаю, — добавила Яна, — что он действительно вылетел в Уругвай. И он сейчас не в Буэнос-Айресе и вообще не в Аргентине. Доказательств у меня никаких нет, разумеется, это чисто мои умозрительные заключения.

Я кивнул.

— Можешь сказать, зачем он тебе? — спросила она через пару минут. — Я посмотрела справку по нему. Он крайне неприятный и очень опасный тип. Немолодой, дед сто лет в обед, но до сих пор очень опасный. Понимаешь меня?

— Да, — кивнул я. — Это старая история. Считалось, что его убили в Испании в две тысячи девятом. Там даже его могила имеется. А сейчас всплыло одно жуткое убийство того же две тысячи девятого года. И похоже, следы ведут к нему.

— Ты, конечно, сам большой мальчик, совершеннолетний, жених уже, но… — она замолкла.

Может, и не закрыта тема ещё...

— У меня хоть и не слишком большой опыт, — продолджила она, — но всё-таки хочу сказать. Держись от него подальше, Серёжа. Пускай государство ищет убийцу. Это может быть опасно.

Она свернула с дороги и подрулила к красивому современному кондоминиуму, в латинском стиле. С колоннами, с куполом центрального здания, фонтаном и высокими пальмами.

— Во внутреннем дворе есть ещё один фонтан, — кивнула Джейн. — А вон там океан…

— Красиво жить не запретишь, — улыбнулся я.

— Это точно.

***

Катя снимала квартиру с двумя спальнями и большой гостиной. Одну спальню занимала она, вторую Джейн. Обстановка была скорее демократичная. Мебель казалась недорогой и даже молодёжной. Студенческой.

— Серёга! — закричала Катя, вешаясь мне на шею. — Серёженька! Ну, как же я рада, что ты приехал! Спасибо тебе! Я не сомневалась, что ты обязательно найдёшь повод и способ прилететь сюда, проведать меня.

Я не стал опровергать это мнение.

— Давайте скорее за стол! — засуетилась она. — Всё сто раз остыло. Мы, между прочим, из лучшего ресторана заказали говядину.

— Катя, — засмеялся я, — да я уже наелся колбасок, рёбрышек, ещё какой-то фигни. Мы из аэропорта заехали в забегаловку.

— Ты что, с ума сошёл? Разве можно есть где попало? Всё, садимся за стол. Сейчас откроем вино. На, открывай. Местное, тоже самое лучшее. Я тут уже все вина перепробовала…

— Катерина, — нахмурился я.

— Да не беспокойся, полбокальчика, не больше. У Яны спроси, если не веришь. Она не даст соврать.

Яна дипломатично промолчала.

В общем, пришлось мне снова ужинать. Было вкусно, но съесть много было уже невозможно…

Катя расспрашивала, как там да что там, как там Мэт. С ним она говорила редко и скрывала своё местонахождение. Говорила ему, что в Дубае. Он хотел приехать, а она выкручивалась. В общем, там отношения были немного натянутыми.

— Я слышала, ты жениться собрался. Всё-таки на Ангелине, да?

— Ну да, есть такое, — покачал я головой, глянув на Джейн и не особо желая распространяться на эту тему.

— Ох, Серёга, Серёга. По расчёту или по любви?

— Катя! — воскликнул я.

— Ладно, ладно, молчу. Но сдаётся мне, что… по расчёту. Яна, ты как думаешь? По расчёту или по любви у Сергея?

— По любви, разумеется, — засмеялась Яна. — Я её видела, чистый ангел.

— Нет. Ошибаешься. Руку даю на отсечение. По расчёту. Зря, зря, Серёга. Зря ты так делаешь...

Она засмеялась.

— Знаешь, с кем я вчера разговаривала? — вдруг спросила Катя и сделалась серьёзной.

— С Мэтом? — предположил я.

— А вот и не с Мэтом, — покачала она головой. — Настя звонила Глотова. Помнишь, ты чуть машину мне не разбил, когда ехал её защищать от вашего придурка Назарова?

— Помню, помню, — кивнул я, скрывая удивление. — И зачем она звонила? И как она тебя нашла? Откуда она номер взяла?

— Ну, она позвонила на мой русский телефон. Может, у Мэта спросила, не знаю, я у неё не уточнила. Яна проверяет все эти звонки. Она мне и сказала, а потом сделала мне безопасный созвон через мессенджер.

— Ну и о чём же вы поговорили? — хмуро спросил я.

Катя задумчиво покачала головой. Прикусила губу.

— Представляешь, — проговорила она, — она спрашивала про моего мужа. Про Бешметова. Тоже Сергей был, кстати…

Я уставился на неё.

— Странная какая-то тема, да? — пожала она плечами. — Я даже разволновалась... Я ей сказала… Я сказала, что это был единственный мужчина, которого я любила.

— Неужели? — хмыкнул я.

— Да… Сама этого не понимала…

— А теперь поняла? Типа, лучше поздно, чем никогда?

— Теперь поняла, — кивнула она. — Я сказала, мол, Настя, я его любила, да, но это был человек, который всё время находился на войне. Постоянно. Правда, я вот оглядываюсь назад и понимаю, всегда. И война эта была внутри него. Я знаю, он меня любил, сильно любил. А я была эгоистичной дурой, идиоткой, гордячкой. Наделала тогда дел… Но жить с человеком, внутри которого вечная война, совсем непросто. И даже по прошествии стольких лет, я не могу сказать, что это было — счастье или горе. Я имею в виду то, что я его встретила… Но это точно была война...

Катя задумалась, и мы с Джейн её не прерывали.

— Ты ешь, ешь, — встрепенулась она через некоторое время. — Извини, я с этим звонком, знаешь, будто вылетела из колеи. Сама не знаю, почему. Извини. Ешь, Серёжа.

— Да мне уж пора, — улыбнулся я. — Там же меня отслеживают, а я не хочу раскрывать место твоего нахождения.

— Ну, побудь ещё. Когда теперь увидимся…

Я посидел ещё с полчасика и засобирался. Начал прощаться с Катей.

— Как я всё-таки рада, Серёжа, — сказала она, — что тебя увидела. Ты сможешь ещё заскочить до отъезда?

— Не знаю, Катюш, вряд ли. Я же с людьми Лещикова. Так что вот сегодня вырвался, а сколько ещё здесь буду, не знаю. Надеюсь, что уеду скоро. Мне надо возвращаться в Москву.

— Понятно, — грустно сказала она. — Я тоже хотела бы вернуться поскорее.

— Вернёшься, Кать. Потерпи немного…

Провожая в прихожей, она приложила ладонь к моей щеке и посмотрела на меня долгим взглядом.

— А Настя… — вдруг вернулась она к телефонному разговору. — Мне кажется, она действительно… влюблена в тебя.

Катя покачала головой, а потом притянула к себе и поцеловала в висок.

***

Утром после завтрака мы сели в арендованный микроавтобус, который был заказан на Олега. Тоже «Тойота», правда, поменьше, чем вчера. Он включил навигатор, и мы двинулись в путь. Движение было интенсивным, но Олежек быстро сориентировался и, так сказать, влился.

— А ничего, — комментировал он. — Прикольно здесь. Неплохо, да, пацаны?

Пацаны, как деревянные солдаты Урфина Джуса, сидели молчком, не отвечали.

Мы ехали к человеку, которого порекомендовал мне Ширяй. Это был его старый знакомый, которого звали…

Рауль Мансилья...

Именно тот человек, которого назвала вчера Джейн и которого, как выяснилось, частенько представлял в суде Матео Варела, адвокат Севы Фокса, бывший коп, старый решала, контрабандист и аферист, работавший с русскими, с Ширяем и ещё много с кем…

Он имел круглый живот и носил мятый льняной костюм. Рожа у него была отвратительной, будто отражавшей все пороки своего хозяина. Чёрные смоляные волосы были прилизаны, усики топорщились, толстые блестящие губы растягивались в улыбке, а маслянистые тёмно-карие глаза, метались и шкодливо бегали из стороны в сторону.

— Сергей! Я очень рад встретить здесь родственника моего доброго друга Глеба! — радостно и торжественно провозгласил он.

Он говорил по-русски с тяжёлым акцентом, но говорил правильно.

— Я кубинец. — кивнул он. — Тебе сказал Глеб?

— Нет.

— Ну, вот, я кубинец. Учился в Москве, но сейчас очень мало говорю по-русски. Не с кем. Поэтому извини, если какие-то слова я уже забыл.

Он захохотал.

— Нет, вы очень хорошо говорите, — уверил его я.

Мы зашли к нему с Олегом, остальные делегаты остались в машине.

— Спасибо, спасибо. Очень приятно получить весточку от Глеба.

— Глеб Витальевич вам передавал большой привет и подарок, — кивнул я.

Мансилья счастливо разулыбался. А Олежек положил перед ним чемоданчик из крокодильей кожи. В этом чемоданчике лежали три бутылки верхотомской водки, большая банка чёрной икры и небольшая пачка американских денег.

— О, как приятно получать подарки от старых друзей! — засмеялся Мансилья. — Спасибо! Спасибо! Передайте моему другу, что я очень скучаю и хочу, чтобы он обязательно приехал ко мне в гости. Я ему устрою прекрасный отдых. Лучшие женщины Аргентины будут носить его на руках.

Он широко улыбался, размахивал руками, громко говорил. Но во взглядах, которые он бросал на меня, чувствовалось лёгкое пренебрежение к моему возрасту. А значит разговор обещал быть малополезным…

Собственно, так и вышло. Вся беседа свелась к кофе, рому, сигаре и короткому обмену информацией. Да, про Фокуса он знал из газет, но лично с ним знаком не был. И к его делам здесь, в Аргентине, отношения не имел никакого. Он попробует поспрашивать и разузнать. Приложит максимум усилий и сделает всё, что будет в его силах.

— Может быть, вы знаете адвоката по имени Матио Варела? — спросил я. — Этот человек представлял интересы Фокуса в суде. Я нашёл его телефон, но никто не берёт трубку.

— Матио Варела, — повторил Мансилья и изобразил глубокую задумчивость. — Матио Варела… Возможно, я когда-то слышал это имя, но сейчас не могу сказать ничего конкретного. Но я разузнаю и о нём тоже. Дайте мне, пожалуйста, совсем немного времени. Сегодня вечером я поговорю с людьми, и мы встретимся, поужинаем на побережье в прекрасном рыбацком ресторане. И я расскажу вам всё, что сумею узнать.

— Это будет очень хорошо, потому что вы даже не представляете что может сделать Глеб, если я его разочарую, — улыбнулся я ледяной улыбкой. — Тогда мне лучше не возвращаться, а остаться здесь, с вами. Хотя, он и здесь меня достанет.

Мансилья, чуть кивнул и тоже улыбнулся. Тоже холодно.

ХХХ

Ширяй был в бешенстве. Думаю, Мансилья мог вполне оказаться при смерти от неудержимого приступа икоты, вызванного тем, как часто и в каком ключе упоминал его Ширяй во время телефонного разговора.

— Слушай сюда, Сергей, — подвёл он итог, немного успокоившись. — Объясни этому хрену толсторожему, что ты не просто мальчик, прилетевший на экскурсию. Пусть, сука, добывает информацию, потому что у меня есть возможность хорошенько подпортить ему жизнь. Может быть, даже шкуру. Поезжай на ужин и больше никакой дипломатии. И больше никаких политесов. Воткни ему вилку в глаз. Сверни ему шею. Но заставь добыть информацию. Мне, сука, нужен этот Фокус. Мне он нужен немедленно. Мне он нужен живым или мёртвым. Лучше всего мёртвым.

— Разумеется, Глеб Витальевич, — сказал я.

— Разумеется! — раздражённо воскликнул он. — Смотри, чтоб этот ссыкливый хрен не свалил куда-нибудь со страху.

— Олег оставил парней у его офиса.

— Ладно. Давай, Сергей, не подведи! — прорычал он. — Мне звонил мой человек из СКР. И знаешь, что он сказал?

— Давид? — спросил я.

— Давид, твою мать! Давид! Его, сука, заявление пришло!

— И что там в этом заявлении, вы знаете?

— Знаю. У меня уже копия есть.

— Можете прислать?

— Нет. Приедешь покажу. Но доказательств там ноль. Этой бумажкой можно подтереться.

— Ну так это же отлично? — усмехнулся я.

— Отлично. Было бы. Было бы отлично. Там упоминаются только старые дела, к которым причастен Фокус.

—Тем более, — сказал я. — Старые дела означают, что срок давности вышел. То есть проблема снята?

— Была бы снята! — с досадой ответил Ширяй. — Но там, сука, есть одна баба.

Мышь под ложечкой ожила, зашевелилась, царапнула когтем...

— Наша, кстати, верхотомская. Сучкова. Она вцепилась зубами в эту бумажку и пытается раскачать, раскочегарить одно старое дело. Жанна Сучкова. Знаешь такую?

— Сучкову? — переспросил я.

— Да, твою мать! Знаешь?

Мать его… Валера…

4. Ветер с моря дул

Я сразу вспомнил, как выглядела Жанна во время нашей последней встречи, как озиралась по сторонам, уже начиная догадываться, в какую историю она влипает. Рискованную, опасную, способную уничтожить карьеру и даже отнять жизнь.

А с другой стороны, способную вознести на немыслимые вершины карьерной лестницы. Вот так. Вся жизнь из этого и складывается. Из выбора. И оценки рисков. И ещё из того, насколько удачно ты можешь положиться на авось.

— Да, я её знаю, — сказал я. — Она вела моё дело, если его можно назвать делом. Дельце, в которое меня пытались втянуть разные дурачки.

Ширяй замолчал, оценивая услышанное.

— Говоришь, что ты её знаешь?

Было бы неправильно скрывать факт нашего знакомства, потому что слишком многим было известно, что именно она занималась той ерундой.

— Ну и что скажешь о ней? — недовольно спросил он после паузы.

— Неприятная, въедливая, наглая, циничная, — сказал я. — Но управляемая.

— Что значит управляемая?

— Ну, тогда один упырь из администрации очень быстро нашёл к ней подход.

— Что там за подход?

— Ну, подробности не знаю, но факт остаётся фактом, — ответил я. — Нюткин, помощник замгубернатора. Правда, я думаю, он не сам, а как бы начальство надавило. А он только ходил на ножки её облизывался. Но факт есть факт.

Ширяй снова замолчал.

— Там ведь наверняка не всё решает она одна, — сказал я. — Можно к начальству подкатить. Её недавно, кстати, перевели из Верхотомска.

— Я в курсе, — сказал Ширяй. — Проблема в том, что, как я сказал, бумажка эта могла бы пойти по категории «бред сивой кобылы». Но эта, блин, Сучкова… Видишь, у неё и фамилия даже такая. Сучья. Вгрызлась в эту сраную бумажку и не выпускает. А уговаривать её подстраиваться и находить мягкие и гибкие решения нет времени. Сейчас каждая минута на счету. Похеру остальное, нужно главное решать. Вот же падла, Давид, да? Сдохнуть даже не мог спокойно.

— Но… Глеб Витальевич…

— Что, Глеб Витальевич? — резко перебил он, будто принял решение…

Мышь моя поёжилась, а сердце забилось быстро и сильно. Нужно было срочно переламывать его настроение. Немедленно! Я провёл ладонью по лбу.

— Проблема в том, что если подойти не гибко к решению этого вопроса, — сказал я, — её смерть с этой бумажкой как раз и свяжут. И с этим делом. Что, кстати, за дело-то? Можете сказать?

— Дело? — рыкнул он. — Дело яйца выеденного не стоит. Сучкова сейчас включена в группы по Кабурову и Саиду. Ещё там есть другие резонансные дела. Понимаешь? А эта бумажка… она же старья всякого касается. На неё, скорее всего, никто внимания-то не обратит, если с Сучковой что и случится.

— Вы же обращаете, — усмехнулся я через силу, отчаянно подыскивая новые аргументы.

— Так! — громыхнул он. — Ты мне что сейчас хочешь сказать?

— Я хочу сказать только то, что если в заявлении Давида фигурирует ваше имя, а может быть и ещё чьё-то из нашего верхотомского пула, или имена тех, кто сейчас сотрудничает либо конкурирует с вами, или имена тех в отношении кого ведутся расследования этой Сучковой… Вы ведь понимаете, да? Это неимоверно усугубит ситуацию. Если вдруг погибнет высокопоставленный следователь СКР, которая несколько раз касалась определённого круга лиц, проводя свои расследования там, где могло всплывать, например, ваше имя, то…

— Всё, заткнись, не продолжай! — оборвал меня он.

— Я не знаю, чего именно касается это заявление. Но если в нём есть упоминание имён, которые фигурируют в её делах, то…

— Я понял уже! — недовольно прикрикнул он. — Понял. Умник. Без тебя, можно подумать, не додумался. В общем, давай мне быстрее результат по Фокусу и шуруй обратно.

— Занимаемся, Глеб Витальевич, занимаемся. И, чтобы закрыть предыдущую тему, просто хочу добавить. Я же вам сказал, она человек управляемый, я с ней знаком. Давайте, я вернусь и попробую составить с ней разговор. Чужого человека она может принять в штыки. Побоится, понимаете? А меня она уже знает. Можно попробовать выяснить, что ей нужно. Она сто процентов заинтересована в карьере, в средствах. Может быть, в особой информации. Понимаете меня? А самое интересное, ну, если, я понял вас верно и заявление Давида обретёт силу при наличии Фокуса, то мы можем пустить её по ложному следу. Пусть ищет на другом конце земли.

— Как это?

— Ну, тут разные варианты. Например, сделаем свидетельские показания.

Ширяй замолчал. Было такое чувство, что мозги его усиленно заскрипели. Даже показалось, что я слышу этот скрип.

— В общем, сейчас не применяйте силу. Пусть ваш человек в ведомстве продолжает следить. Не надо, главное, никаких ДТП, несчастных случаев и прочей ерунды. Дайте мне закончить дела здесь, и я попробую решить вопрос там. Но если не сработает, всегда можно вернуться к другим вариантам. Рычаг всегда остаётся.

Разумеется, он мне не сказал ни да, ни нет. Но я понял, что мои аргументы до него дошли и что прямо сейчас устранять Жанну он не будет. Я выдохнул…

Поговорив с ним, тут же набрал Жанну с другого номера.

— Жанна Константиновна, — сказал я. — Ты как там? Привет.

— Нашёл, чего искал? — грубовато ответила она.

— Нет, пока, но есть один вопросик, — сказал я и передал разговор с Ширяем. — Если можешь, попробуй сориентироваться, кто там у вас болтает, только не делай резких движений. Продолжай работать очень аккуратно, скрытно. Ну и, естественно, меня не свети. Потому что тогда…

— Да всё это ясно, — раздражённо воскликнула она. — Кого ты учишь, мальчик? Давай, ищи и не отвлекайся.

— Ищут пожарные, ищет милиция, — хмыкнул я.

— Вот именно….

***

Выйдя из своего номера, я постучал в дверь Олега. Никто не открыл. Я ещё раз постучал.

— Олег! — позвал я негромко.

Открылась дверь соседнего номера. Оттуда выглянул его человек.

— Чё? — кивнул он.

— Олег где?

— У нас здесь.

— Позови.

Выглянул Олег.

— На пару слов, — сказал я ему. — Тет-а-тет.

— Окей.

Он вышел. Мы зашли к нему в номер.

— Ты про Мансилью всё понял?

— В смысле? — нахмурился он.

— Ну, в прямом смысле. Как он тебе показался?

— Мутный тип. А чё? Я уж в центр доложил.

— Молодец, что доложил… Но я не про это. Сам-то как его оцениваешь?

— Ну, я говорю, мутный.

— Он не мутный, — хмыкнул я. — Он как раз вполне понятный.

— В смысле? — нахмурился Олег.

— В том смысле, что он нам туфту гнал. Этого, мать его, Валеру он стопудово знает. Ты видел, как он отреагировал?

— Ты-то откуда знаешь про Валеру этого?

— Всё гениальное просто, в интернете поискал. Там написано, что адвокат Фокуса — Матео Варела. И про этого Варелу тоже много информации. И самого Мансилью этот Варела защищал.

— Точно? — нахмурился Олег.

— А вечером мы с тобой поедем в какой-то там тупой кабак рыбацкий. Понимаешь, да?

Олег насупился.

— Я очень сомневаюсь, что если он уже начал гнать туфту, то где-то в какой-то дыре развяжет язык и будет нам помогать. Врубаешься?

— Да…

— Поэтому… — кивнул я и вопросительно посмотрел на него. — Оружие-то у вас есть?

— Ты чё, какое оружие? Нет ничего!

— Херово подготовился, значит? — прищурился я.

— А где взять, у нас тут никаких каналов…

— Надеюсь, в таком случае, что ты с твоими парнями круче черепашек-ниндзя. Стопудово они с пушками будут.

— Парни ножи охотничьи купили в магазине…

— Там по-любому обыщут. Олег, не мне тебя учить, ты сам знаешь, что в таких случаях бывает… Ужин может состоять исключительно из острых блюд.

— Согласен, — кивнул он. — Но у нас есть план.

— Отлично. А у меня есть несколько мыслей для твоего плана.

— Хорошо, давай обсудим.

— Давай. И ещё… Если вдруг мы найдём Фокуса, прежде чем ты перережешь ему глотку, я с ним поговорю. Да?

— Что-то про это базара не было…

— Олежек, не советую со мной закусываться, правда, — сказал я и помотал головой. — Что там тебе приказали и что ты там понял, мне плевать. Спрос будет с меня. И если ты завалишь мою операцию, Олег, я тебе нихрена не завидую.

Он задумчиво уставился на меня. А я повернулся и пошёл к себе.

— Малолетка, — едва слышно процедил он…

***

Около пяти часов мне позвонил Мансилья.

— Серёжа! — радостно воскликнул он. — Я кое-что разузнал.

— Это прекрасно, сеньор Мансилья, — ответил я с энтузиазмом.

— Я нашёл одного человека, который видел Фокуса после побега. Он придёт сегодня на встречу. Приезжай вместе с Олегом, если хочешь. Но учти, что надо немножко его задобрить, да? Ты понимаешь меня? Деньги. Он хочет десять тысяч.

— Немало, конечно, но ладно, мы привезём, — с пониманием сказал я.

— Вот это правильно. Вот это деловой подход. Я чуть позже пришлю тебе адрес ресторана, про который говорил. Туда ехать будете около часа, имейте в виду. Адрес и время встречи я скоро пришлю. Примерно часиков на семь ориентируйся. Сможешь?

— Разумеется, синьор Мансилья.

— Он говорит по-английски.

— А вы там будете? — уточнил я.

— Я постараюсь там тоже быть, — сказал он. — Но на всякий случай, чтоб ты знал, он неплохо говорит по-английски.

Это означало, что Мансильи там точно не будет…

***

Навигатор привёз нас в настоящее захолустье. Нет, дорога была живописной, какое-то время мы даже ехали по берегу с видом на океан. А потом свернули на просёлок. Там уже стали попадаться одни лишь халупы.

— Что-то не нравится мне эта канитель, — проговорил Олег.

— Нормальная канитель, — сказал я. — Если, конечно, у нас есть план.

Он достал телефон, начал писать сообщение прямо на ходу. Потом сжал зубы и молча крутил баранку до самого пункта назначения.

Наконец, мы оказались у одиноко стоящего дома на скале, с чудесным видом. «Китовая бухта» — было написано краской на доске, прибитой над входом в домишко.

— Что, это и есть ресторан? — спросил Олег. — Харчевня «Три пескаря», блин…

— Парни, где твои?

Мы вышли из машины и остановились перед входом. Олег с хмурым прищуром огляделся по сторонам. Вокруг было пусто. Стояла пара фургонов, один пикап. Людей не было вообще. Было тихо, тепло и даже можно сказать безмятежно. Дул тёплый ветер с моря.

— Будут парни, за них не переживай, — сказал он и просвистел мотивчик из песенки.

«Ветер с моря дул, ветер с моря дул Навевал беду, навевал беду…»

— Эх, Олега, — покачал я головой. — Я ведь не за них переживаю, а за себя. И за тебя тоже. Ты ж ответственный дядя?

— А ты? — спросил он.

— Главное, не размер, правда ведь? — подмигнул я. — Одно дело делаем, не забыл?

— Точняк, братан, — хмыкнул он и хлопнул меня по плечу. — Орешки у тебя вроде имеются.

— Ага, — согласился я. — Ядра — чистый изумруд. И ты это… не свисти. Песня так себе.

— Пошли, — сказал он.

— Посылаю, — кивнул я.

Мы подошли к крылечку.

— А чё, Серый — кивнул Олег, — жизнь-то она везде одинаковая, да? Смотри. Улетели мы с тобой хер знает куда. Сутки, считай, пёрли, охереть, да? А здесь то же самое небо, море. И тачки, как у нас. И людишки, кажется, тоже. Разве что Мансилья твой на мутанта похож.

— Лихо ты его выкупил, — кивнул я.

В этот момент дверь открылась. Из домика выбрались два здоровых черноволосых кабальеро с пистолетами за ремнями. Громко заговорили на испанском, замахали руками.

— Чё им надо? — спросил Олег. — Ты говоришь по-испански, а?

Они показали, что хотят обыскать.

— Парень жестами показал, что его зовут Хуан, да? — мрачно сказал Олег и развёл руки. — Ну давайте, чё?

Я улыбнулся.

— Смотрю, знаешь классику, Олег.

Нас быстро обхлопали и забрали телефоны. Оружия у нас не было. Нож Олег с собой не взял, прислушался к моему совету.

Один из испанцев махнул рукой и кивнул на дверь. Мол, заходи, ребзя, не робей.

— Где Мансилья? — спросил я по-русски и похлопал себя по часам. — Во сколько придёт? Время! Темпо! Цигель-цигель!

Они развели руками и покачали головами. Мы вошли внутрь и оказались действительно в ресторане. Ну, вернее, в деревенской таверне со скрипучим деревянным полом и грубой деревянной мебелью, белёными стенами и нехитрой утварью. Правда, посетителей здесь почему-то не было.

— Не пользуется успехом данная точка общепита, — хмыкнул Олег, осматривая театр военных действий.

— Похоже, пожрать-то не обломится, — кивнул я.

— Ага, — согласился он. — Похоже.

Кабальерос снова заговорили, показали на стол.

— Мама, хотите жареной рыбы? — произнёс Олег с одесским выговором, присаживаясь на крепкий стул. — Так пойдите и пожарьте.

— Так, сидите и не трындите, — усмехнувшись, ответил я.

Он стрельнул глазами и ничего не сказал. Минут пять мы сидели за столом и ничего не происходило. Двое амиго стояли рядом, переговаривались между собой. Олег начал нервничать. От него мандраж начал передаваться и мне.

Мышь моя встрепенулась и впилась в сердце зубами…

— Эй, парни! — снова сказал я по-русски. — Ахиллес! Где Ахиллес?

Ахиллесом был тот самый чувак, о котором говорил Мансилья, и встреча с которым, собственно, и должна была состояться. Они что-то ответили, повторив «Ахиллес», помахали руками, из чего мы сделали вывод, что Ахиллес скоро будет.

— Капстрана, — сказал я. — Мы как в «Кин-дза-дзе» с тобой.

Время тянулось медленно и тоскливо. Олег хмурился, поглядывал на часы, поворачивался к окну. Наконец раздался звук подъезжающей машины. Хлопнули двери, раздались громкие голоса, шаги. В зал вошёл усатый, нечёсанный, неопрятный и чем-то даже напоминающий Мансилью чувак с пузиком. Его сопровождали двое шатенов с голубыми глазами.

— Немчура… — прошептал Олег, пристально на них глядя.

— Ахиллес, — сказал один из тех, первых кабальерос, и показал пальцем на усатого.

— Привет, мистер Ахиллес, — сказал я. — А где сеньор Мансилья?

— Мансилья! — Ахиллес махнул рукой, показывая, что Мансилья не нужен.

Он подошёл, отодвинул стул и уселся напротив нас. Уставился тяжёлым взглядом на меня. Потом посмотрел на Олега. Повернулся к кабальерам, по-хозяйски что-то проговорил, небрежно махнул рукой на дверь. Они кивнули и тут же вышли наружу.

— Окей, — сказал я. — Ай нид информейшн абоут Сева Фокус. Фокус!

Большие города Пустые поезда Ни берега, ни дна Всё начинать сначала…

— Йес, — кивнул Ахиллес. — Северино Фокс. Информейшн. Моней!

— Чё… — нахмурился Олег.

— Моней! — повторил Ахиллес, поднял руку, сложил толстые пальцы и потёр большой об указательный.

— Моней. Шоу моней! — воскликнул он демонстрируя прекрасное английское произношение.

— Деньги… — кивнул я. — Ноу проблем.

Я запустил руку под футболку и отлепил от поясницы конверт. Вытащил из него небольшую пачку баксов, полученную от Ширяя на дорожные расходы и ситуации, похожие вот на эту, и положил перед собой.

— Лоханулись твои шныри? — подмигнул я. — Обыскали, а деньги не нашли. Гони информацию. Информейшн!

Ахиллес кивнул одному из своих, похожих на немцев парней. Тот шагнул и потянулся за деньгами, но я решительно накрыл пачку рукой.

— Но-но-но, информейшн, — сказал я и погрозил пальцем.

— Фокус, сука, где? — выпалил по-русски Олежек.

Ахиллесу это ни хера не понравилось. Лицо его сразу стало злым, а из глаз полетели молнии. Он бросил несколько фраз на испанском и резко вскочил. Чувак, покушавшийся на деньги, попытался оттолкнуть меня, но я отбил его руку. Второй германец выхватил пистолет и направил на меня.

— Моней! — настойчиво произнёс Ахиллес.

И первый германец забрал пачку.

— Северин Фокс! — потребовал я.

— Ноу! Ноу информейшн! Ноу Северин Фокс!

— Ну что ты, Олежка, валандаешься-то? — сказал я. — Начинай. Или ждёшь, когда нам мозги повышибают? Так уже скоро…

Олег глянул на меня, на Ахиллеса, на германца, который целился в меня. А тот был явно готов выстрелить, уже палец начал давить на скобу спускового крючка. Второй германец, изъявший валютные активы, тоже достал пистолет и движением руки показал, что мы с Олегом должны встать. Мы неохотно встали. Ахиллес забрал у него деньги, сунул себе в карман.

— Ло сьенто, амиго! — ухмыльнулся он и взглянул на второго германца.

И тогда я бросился на него. Ударил по руке, толкнул, поставил подножку, и, не ожидавшая сопротивления немчура полетела на деревянный пол. Грянул выстрел. Пуля ударила в потолок, потому что на первого германца напал Олег, ударив его снизу по руке.

— Погнали! — со всей дури заорал он.

С грохотом распахнулась дверь и зазвенели разбитые окна. Раздался ещё выстрел. И германец, державший меня на мушке и повернувшийся на звук стекла, дёрнулся и упал на пол.

Четверо парней с двумя пистолетами влетели в таверну. Пистолеты изначально принадлежали тем двум кабальерам, но ситуация очень быстро перешла на новый качественный уровень.

Когда с германцами было покончено, толстый испуганный Ахиллес что-то заорал на своём непонятном языке и протянул пачку денег, мол, заберите, заберите, только отпустите меня.

— Олежек, молодец, — сказал я, протягивая ему руку. — Мужик.

— Ну ёпта, — без тени улыбки ответил он.

Его парни действовали очень быстро и слаженно. Они связали руки Ахиллесу, вынесли из таверны и засунули в машину, угнанную специально для этого небольшого мероприятия в неблагополучном районе. А что касается арендованной, как сообщил мне Олег, трекер с навигацией они вырубили заранее, чтобы маршруты никто не отследил. Вряд ли стали бы, но на всякий случай.

Застреленных кабальерос и германцев посадили за стол, полили всё бензином из пикапа и подпалили. Технично и быстро. На всё про всё ушло не больше пяти минут.

После этого мы поехали прямиком в дом сеньора Мансильи. Не в офис, а к нему домой. Пока я прохлаждался в своём номере полдня, парни Олежки работали, выслеживали, готовились, угоняли машину.

***

Мы влетели на задний двор Мансильи. Там ворота были слабенькие, не приспособленные к осаде. Один лёгкий удар — и створки разлетелись. Это с передней стороны у него была красивая, металлическая, отъезжающая в сторону конструкция, а сзади — всё выглядело примитивно.

Он глянул в окно и понял, что-то пошло не так. Не дожидаясь объяснений и разбирательств, выскочил в парадную дверь, впрыгнул в машину и попытался вырваться из дома. Но к его несчастью, выезд был перегорожен старым автомобилем, угнанным сегодня утром. И там его ждали двое крепких, молчаливых и неулыбчивых ребят. Они подхватили его под руки и внесли в его собственный дом. Туда же внесли и Ахиллеса. А потом зашли и мы с Олежкой.

— Прошу прощения за неожиданный визит! — вежливо сказал я. — К сожалению, Ахиллес, кажется, ничего не знает по интересующей нас проблеме. Да он и по-английски двух слов связать не может. Так что без вас наша коммуникация будет обречена.

— Это какая-то ошибка! — воскликнул Мансилья.

— Скорее всего, так и есть, — кивнул я. — Тем не менее мы очень благодарны за вашу помощь. Уверяю вас, Глеб Витальевич не останется неблагодарным.

— Хорошо, что вы пришли! — растянул жирные губы Мансилья в испуганной улыбке. — Я как раз только что хотел вам звонить! Да!

— Какое совпадение! — сказал я. — Пожалуйста, давайте остановимся на том, что уже сделано. Мы совсем не против. Единственное, что нам надо — это информация. Не жизнь, не достоинство, не богатство. Только информация.

И Мансилья эту информацию предоставил.

Действительно, Сева Фокус получил документы на имя Северин Фокс. В этом ему помог Мансилья и адвокат Варела. Мансилья обеспечивал практическую часть, чтобы побег из тюрьмы был организован примитивно, но эффективно. Стоил он немалых денег. Организацией занимался сам Мансилья. Он подкупил местных силовиков, и когда Фокуса перевозили из одной тюрьмы в другую, его охранники, говоря попросту, пошли выпить кофе. А он вышел из машины и исчез.

Фокус вылетел в тот же день с Варелой в сторону Уругвая. А дальше, по всей видимости, должен был лететь в Стамбул. Но конечную точку Мансилья не знал.

— Я правда не знаю! — рыдал он от боли. — Я всего лишь отвечал за начальный участок. Поэтому не могу сказать ничего другого.

— Ну что же, — пожал я плечами. — Я полностью удовлетворён нашей беседой, синьор Мансилья. Я очень признателен вам.

— Простите меня, — плакал он. — Я прошу прощения. Пожалуйста, передайте Глебу, моему брату Глебу, что я просто испугался. Но вам бы не причинили зла. Ахиллес не сделал бы вам ничего плохого.

— Я не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Ещё раз благодарю вас и желаю всех благ. К сожалению, нам уже пора.

Мы вышли, а парни Олежки остались наводить порядок.

— Такая страна красивая, — покачал головой Олег, когда мы возвращались в отель. — Хоть денёчек бы тут потусоваться, да, Серый? Ещё лучше — недельку. В Монтевидео так и не съездили. Говорят, там круто.

— Говорят, — усмехнулся я. — Но боюсь, что нам здесь лучше не задерживаться.

— Вот жизнь, — вздохнул он.

— Это да, — ответил я.

И мы оба замолчали.

***

Когда мы уже подъезжали к отелю, зазвонил телефон.

— Остановись, — кивнул я Олегу.

— Где здесь остановиться? — покачал он головой, я показал пальцем и он встал прямо на дороге, врубив аварийку.

Я вышел и ответил на звонок.

— Здравствуйте, Чингиз Ильдарович, — сказал я.

— Здравствуй, — спокойным и даже ледяным тоном поздоровался он. — Ты должен был прийти ко мне вчера.

— Мне пришлось уехать, — сказал я. — По нашему же вопросу.

— Не предупредил, не пришёл, даже не позвонил, — разочарованно проговорил он. — Взял и уехал? А я ведь просил тебя…

— Не успел предупредить, Чингиз Ильдарович, — ответил я. — Но я занимаюсь вопросом.

— Занимаюсь… — печально повторил он. — Это хорошо. Но подумай вот о чём. Я потерял деньги и репутацию. «Зетфармс» всё отменили. Моё слово поставлено под сомнение. Моё имя... Ты понимаешь, Сергей? Кто был архитектором всей этой истории? Ты? Значит, и ответить придётся тебе. Ты сказал, что придёшь и всё решишь. И что мы имеем? Я вынужден звонить, разыскивать, беспокоиться... Это нехорошо, Сергей. Не по-мужски.

Он замолчал.

— Я буду в Москве через сутки, — сказал я. — И сразу приеду к вам.

— Жалко… — грустно произнёс он, — что дружба не вышла. Но ничего, Серёжа, ничего. Дам тебе совет по старой памяти. Не торопись возвращаться. И уж ко мне точно не приезжай…

5. Сингулярность

Чингиз не кричал, не угрожал напрямую, не грубил и не истерил. Но он ясно давал понять, что прежнего доверия нет и в помине, и больше он не считал себя партнёром. Моим партнёром. Да, в этих дурацких качелях, пожалуй, отражался его восточный темперамент. То враг, то друг и брат, то снова враг. Ничего хорошего в этом я для себя не видел. Его «не приезжай» прозвучало не как забота, а как предупреждение. И говорило это о том, что он не просто обижен, а готов взыскивать. И взыскивать строго.

— Чингиз Ильдарович, — сказал я, — искренне надеюсь и верю, что этот кризис, так же как и предыдущий, и все возможные другие, вскоре останется позади, и мы снова сможем двигаться в светлое будущее, прокладывая дорогу к взаимовыгодному сотрудничеству и высоким достижениям.

— Предыдущий и возможные будущие? — переспросил он. — Ты думаешь, я клоун или что? Или ты хочешь сказать, что я слово дал, потом взял и снова дал?

— Разумеется, я так не думаю.

— Ничего Сергей, ничего. Я тебе покажу, что значит моё слово, помяни этот разговор, я тебе очень серьёзно говорю. Максимально серьёзно…

***

Положив трубку, я сразу позвонил Ангелине.

— Ну надо же, какие люди снизошли до нас, — чуть обиженно протянула она. — С самых небес. Герои и божества спустились к простым смертным.

— Привет, милая, — сказал я, чуть устало и потёр глаза.

— Чего, соскучился наконец-то?

— Сразу, как только выехал из-за дома.

— Ну-ну, ну-ну, с трудом верю, — хмыкнула она. — Чё там в Аргентине? Девки красивые?

— Пока только с парнями общался и с пузатыми и усатыми дядьками. Назвать их красивыми язык не повернётся.

Она засмеялась.

— Ну ладно, смотри там, не переориентируйся. С дядьками.

— Слушай, как там дед? — спросил я.

— Дед — это дед, — ответила она. — Лютует, злится на меня, наверное. Не знаю точно, я с ним больше не виделась с тех пор.

— Как это? Ты же из его дома не уехала?

— Не уехала, да только чё мне с ним видеться? Я сижу в своей комнате и с ним не пересекаюсь. А что делаешь ты?

— Занимаюсь всякой нужной фигнёй. А ты?

— Ничего не делаю, жду, когда ты приедешь.

— Понятно, сидишь в телефоне, да?

— Может быть.

— Слушай, я хочу тебя попросить кое о чём.

— Да? — оживилась она. — Серьёзно? Ну ладно, проси. Только сначала скажи ты в моих трусах? В смысле, в тех, что я тебе подарила?

— Ага, в твоих, — усмехнулся я. — В розовых с кружавчиками.

Она захохотала.

— Послушайся в этот раз деда, — продолжил я, и она сразу насторожилась, замолчала. — Пожалуйста, не выходи из дома без охраны, причём не просто охраны, а усиленной. И ни в коем случае не встречайся ни с кем из круга Чингиза. Ни с родственниками, ни со знакомыми. С теми, кто хоть как-то может быть с ним связан. И не пытайся, пожалуйста, что-то разрулить и решить.

— В смысле, что-то разрулить и решить? Вообще-то я не из тех, кто в случае проблем сидит на жопе ровно или прячется за дедушкиной спиной. Если ты помнишь, я и сама кое-что могу сделать. Или я, по-твоему... канарейка?

— Канарейка? — удивился я.

— Ну, да, в золотой клетке. Или даже жар-птица.

— Ты, конечно, жар-птица без сомнения, но, Анжелик, послушай. Сейчас начинается такой замес, в котором не действуют вообще никакие законы природы.

— Знаешь, как называется точка, в которой не действуют законы природы? Сингулярность.

— Вот-вот. Мы, думаю, как раз подходим к этой самой точке, когда каждый начнёт изо всех сил пытаться утопить другого, для того, чтобы выжить самому. Понимаешь меня?

— Это связано с Чингизом? — спросила она.

— Это связано с твоим дедом, — сказал я. — И ещё с Шахом. Это связано и с Сенатором. Это связано с Садыком. И это связано с Фокусом… Я думаю, это может быть связано и с другими людьми. Поэтому, главное сейчас не дать себя утянуть в эту воронку. Понимаешь меня? Закручивается жуткий водоворот. Всё становится очень серьёзным, и никто даже на мгновение не задумается, убивать или нет. Ты меня понимаешь?

— А ты что, типа за меня беспокоишься? — спросила она. — Или за дедулино наследство?

— Ангелика, не говори ерунды. Какое к херам наследство!

— То есть ты меня просишь, чтобы я прижала свой пушистый хвостик и никуда не дёргалась, правильно я тебя поняла?

— Можно и так сказать, — хмыкнул я.

— И не выходила никуда?

— Да.

— И ты просишь это не из ревности?

— Я прошу это из жгучей ревности, — ответил я, и она засмеялась.

— Ну, тогда ладно. Хорошо. Сделаю, как ты сказал. Когда ты приедешь?

— Завтра мы вылетаем. Так что сутки в пути, включая ожидание в Турции. Потом уже в Москву. И я не пошутил, да?

— Я поняла, поняла. Ты давай, смотри там, с аргентинками поаккуратней.

— Хорошо, — сказал я. — Ладно.

— Целую, любимый. А ты меня?

— И я тебя.

— Точно?

— Ага…

— А куда?

Ситуация действительно могла привести в любую минуту к большому взрыву, и этого следовало избегать в любом случае. Или не следовало…

— Но вообще-то, Серёж… — добавила Ангелина с усмешкой. — Если что-то сделать, ты скажи, я мигом. Даже если вальнуть кого.

Вроде, как пошутила. А вроде и нет…

Поговорив, я задумался, глядя в телефон. Я нашёл номер Насти. Открыл её контакт. Посмотрел на фотографию. Потом глянул на часы. Разница с Томском была десять часов. С фотокарточки в кружочке на меня смотрело озорное улыбающееся лицо. Я приподнял палец, чтобы нажать на зелёную кнопочку. И задержался, глядя на номер, на фотографию. Телефон вдруг зазвонил.

— Да, — ответил я, поднося его к уху. — Доброй ночи, Глеб Витальевич.

Это был Ширяй.

— Что там у тебя? — недовольно спросил он.

Загудела машина, и ещё одна. Я глянул на Олега. Он помахал рукой.

— Еду в гостиницу, — сказал я, открыл дверь и сел на сиденье. — Поезжай.

— Говорить можешь?

— Перезвоню через двадцать минут. Сейчас говорил с нашим восточным другом.

— С Чингизом что ли? Или с кем?

— Да, с ним…

— Ладно, жду звонка, — ответил с лёгкой досадой Ширяй.

Олег глянул на меня, но ничего не сказал.

***

— Рассказывай, — сказал Ширяй, когда я перезвонил ему по самому защищённому мессенджеру.

— Работаем, Глеб Витальевич, работаем. Кое-что уже есть, сейчас расскажу. Но сначала про Чингиза.

— Зачем он звонил? — насторожился Ширяй. — Какого хрена?

— Да, похоже, у него крыша окончательно слетела, — сказал я.

— Что это значит?

— Это значит, что он объявил мне войну.

— Тебе? Он объявил тебе войну?

— Да, мне. С ним ведь я вёл переговоры по поводу всего этого. Он так и сказал, мол, ты архитектор этой всей халабуды? Вот ты и будешь отвечать за то, что она рухнула.

— За что отвечать-то? — будто бы с облегчением спросил Ширяй.

— За то, что все сейчас будут думать, что он убрал Давида. За то, что он уже настроился на сотрудничество с Сенатором, а его приземлили. Обломили.

— Ну, понятно, — усмехнулся Ширяй. — А ты тут при чём? Не ты же убил Давида!

Кажется, Ширяй был доволен. С одной стороны, конечно, ему могло быть неприятно, что за его клан буду отвечать я. Но с другой — он даже не сумел скрыть настоящую радость от того, что претензии Чингиза обращены не на него, а на меня.

— Он сказал, чтоб я в Москву не приезжал, — заметил я. — Кажется, он думает, что Давида мы с вами уделали. То есть вы.

— Да кто он такой-то, Чингиз этот? Пошёл он в пень! — раскипятился Ширяй, и я вспомнил, как уважительно он с ним говорил, когда тот приезжал…

— Это да. Это точно, Глеб Витальевич, — усмехнулся я.

— Прилетай, ничего не бойся, мы тебя встретим, — уверенно сказал он. — Будет вооружённая охрана, круче, чем у американского президента. А потом отправим тебя в Верхотомск. Отсидишься там, пока здесь весь этот шухер не закончится.

Отличная идея. Главное, надёжная. Давиду, например, не особо удалось в Верхотомске отсидеться.

— Шухер сам по себе не закончится, — заметил я. — Закончится только когда все друг друга перебьют.

— Не все друг друга перебьют, а когда мы закроем вопрос с Ханом... хотя мысль очень хорошая, здравая. Если бы они все перегрызлись и передохли, представляешь, какая бы жизнь наступила? — усмехнулся он.

— Пришли бы новые игроки, — ответил я.

— Ну да, ну да. То есть он сказал, что будет спрашивать лично с тебя — я правильно понял?

— С меня, Глеб Витальевич, с меня. Так что вы можете не опасаться.

— Я за тебя опасаюсь, сынок. Ладно, я тебе помогу, не бойся. Ты не один. Этому Чингизу мы тоже рога пообломаем. Обещаю. Но не сейчас. Немного попозже. Когда закончим с Шахом. Потому что это он, сука, всё устроил! Через Коня Сивого! Ладно, давай к текущим земным вопросам. Вы уже получили исчерпывающие ответы?

— Конечно, получили, — сказал я, — Правда, ещё не все…

— Сивоконь козёл! — загремел он. — Его прихватили, и он сразу развязал язык. Тут же! После того, как я ему закинул пробный шар, он сам побежал к Шаху. Можешь себе это представить?

— Ну, в принципе могу, — сказал я.

— Подставил, ты понимаешь, какой урод? Он подставил одновременно и меня, и Чингиза. Одним движением разрушил всю нашу конфигурацию, всё разломал. В пух и прах разнёс. Ты меня слышишь?

— Да слышу, слышу, Глеб Витальевич.

— Я говорю про Шаха! — взорвался Ширяй. — По логистике Шаха ударили. Сенатор думает, что ударил Чингиз. А кто на самом деле?

— Ну, наверное, он и ударил — он же говорил, что у него в Дубае свои люди. В любом случае, он это или не он, получилось очень удачно. Шах обделался, и Чингизу достался его контракт. Но теперь в глазах Сенатора обделался и Чингиз.

— Шаху зачем было устранять Давида? — хмыкнул я.

— Да затем, чтобы подставить всех и вернуть себе свои схемы. Вот и всё. Ладно, приезжай. Это всё не слишком телефонный разговор. Но я тебе скажу, чем мы здесь занимаемся. Через Сивоконя и через его людей выйдем на Шаха. И я тебе обещаю, что уже в ближайшие дни мы ему нанесём охренительный удар! Только твой Чингиз очень некстати, сука, распсиховался!

— Он же на меня распсиховался, не на вас.

— Это хорошо! Потому что я тогда могу попробовать через него добить Шаха в Эмиратах. У него там складские цепочки, финансовые маршруты, фирмы-прокладки, у него отработанная логистика. У него там куча партнёров. Понимаешь меня? И если Чингиз не полный идиот, мы должны уговорить его разрушить всё это — и тогда всё достанется ему. Он займёт своими возможностями образовавшуюся пустоту.

— Боюсь, что в ближайшее время я смогу разговаривать с ним только по телефону, — сказал я.

— Ладно, посмотрим, что к чему. Заканчивайте там с Мансильей и прилетайте.

В дверь постучали. Я подошёл, глянул в глазок. Это был Олег. Я открыл дверь.

— Ладно, Глеб Витальевич, — сказал я. — Я вас понял. Вот тут Олежек зашёл.

— Глеб Витальевич! — воскликнул Олег.

— Рассказывай! — потребовал тот.

— Всё, как мы и планировали. Мансилья устранил Ахиллеса. Огнестрел. Оружие у нас. Пальчики Мансильи на оружии. Местная версия выглядит как чистая криминальная разборка.

— Хорошо, — снова сказал Ширяй. — Информацию-то вы получили?

— Мансилья назвал адрес человечка в Стамбуле, который должен помочь Фоксу окончательно потеряться.

— Фокусу, — поправил Ширяй. — То есть это его квартира? Что там?

— Нет, это не адрес Фокуса. Это просто контакт, переходная точка. Возможно, через него идут документы, деньги или формируется следующий маршрут. Но у нас уже есть адрес, имя. Так что можем работать. Думаю, это прямой след на Фокуса.

— Молодцы! Молодцы, ребята! Всё, ладно, мне сейчас некогда, давайте, продолжайте работать! Найдите его и сами знаете, что…

Он отключился.

— Что там Мансилья? – спросил я. — Жив ещё?

— А что ему сделается, борову? — усмехнулся Олег. — Ребята его дожали.

— Ну-ка рассказывай. Кого он там тебе сдал?

— Эээ... — почесал он за ухом.

— Чё ты мычишь? Рассказывай всё как есть. Видел — дед не особо в детали вникает. Этим буду заниматься я.

— Ну ладно. Там, короче, пришлось ребятам повозиться, но он выдал ещё контакт. Сейчас приедут, когда закончат, всё доложат основательно. Я пока имён не знаю.

— Не забудь меня сразу позвать, когда они приедут. Сделаем маленькое совещание.

— Хорошо, — сказал он. — Я пока у себя буду.

Ситуация закручивалась. Я потёр кончиками пальцев виски. Да, молодец, Олежек. И ребята его — молодцы. Только, только, только...

Я подошёл к двери, глянул в глазок, приоткрыл, выглянул — рядом никого не было. Тогда я вернулся подальше в комнату и набрал по своему тайному телефону Чердынцева.

— Александр Николаевич, вы как там, вернулись?

— Здорово, Серёга. Вернулся, да.

— Отлично проведённая работа.

— Ну да. Я тут слышал, тут уже аукнулось? Сдаётся мне, что это всё звенья одной цепочки.

— Мне тоже сдаётся, — согласился я. — И я хочу вам предложить срочно вылететь в Стамбул.

— Ты в уме? Я ж только прилетел.

— Есть такое существо, Сева Фокус. Почитайте про него.

— Слыхал, — ответил Чердынцев.

— Нужно нам его найти. Суть такова, он вылетел из Аргентины несколько дней назад. Предположительно в Стамбул. Сейчас называется, как Северин Фокс. Я вам пришлю чуть позже адрес и имя контакта, которые будут делать для него, скорее всего, новые документы. Потому что Северин Фокс — это очень уж ненадёжно. Во-первых, похоже на Севу Фокуса, а во-вторых, про него уже все знают. А он будет стараться сейчас зарыться в пыль и песок. Есть у вас кто-нибудь в Стамбуле?

— Не особо...

— Взять-то его надо тихо и аккуратно, и доставить живьём. Только вот какая загвоздка. Через десять часов я вылетаю из Буэнос-Айреса, а вместе со мной летит человек, чья задача — найти Фокуса и уничтожить. Мы с ним будем в Стамбуле через сутки. Стало быть, у вас времени вообще в обрез. Пока будем лететь и спать нужно его разыскать. Я вам всю инфу подгоню чуть позже. Давайте, летите, Александр Николаевич. Вся надежда только на вас.

— Жесть… — отозвался он.

— Да. Работа срочная, но важная.

— Не знаю, Сергей, — со сомнением произнёс Чердынцев. — Не знаю…

— Как там, кстати, Садык?

— О! Тут вообще сейчас бури происходят и тектонические сдвиги. Официально его отправили в отпуск.

— Ну? А что он хотел? Прощёлкал такую фигуру!

— Ну да, согласен. Можешь мне сказать что-нибудь по этому делу? — спросил он.

— Шах, наверное, но Садыку пока это знать не надо.

— Я тебя понял, — ответил Чердынцев. — Его отправили в отпуск, но он пока в частном порядке продолжает заниматься всеми вопросами.

— Кстати, — сказал я. — В Стамбуле, насколько я помню, имеется рыжий. Он работал на Крапивина.

— Да, есть там один такой хрен, но он не из Стамбула, он туда приезжал. Тем не менее там ориентируется, насколько я понимаю.

— Смотрите, может быть, его задействовать как местный быстрый ресурс. Единственное — очень важно, чтобы ничего не дошло до Садыка. И если этого Рыжего будете привлекать, чтобы он понимал только техническую сторону вопроса.

— Твою мать, Серёга, когда ехать-то?

— Прямо сейчас, Александр Николаевич. Прямо сейчас. Фора у вас есть, — усмехнулся я. — Летите. Летите скорее.

— Ладно, — буркнул Чердынцев, — будем на связи.

— Главное — он нам нужен. Живым.

***

На пути из Буэнос-Айреса я доплатил за билет Олегу и посадил его рядом с собой в бизнесе. Не сказать, что ему прям это так важно было, но мне хотелось держать под контролем его мысли. Понятно, что действовать из самолёта он бы не смог, но, по крайней мере, мог бы делиться своими соображениями.

Он делился. Был озадачен, озабочен, но настроен по-боевому. Найти и уничтожить.

— Скорее всего, его там уже не будет, — сказал я. — Всё-таки прошло уже вон сколько с момента его побега. Он сбежал, сразу рванул в Уругвай.

— Но это не значит, что он тут же полетел в Стамбул. Ему надо было ещё убедиться, что там его ждут.

— Думаю, у него всё уже было отработано — весь маршрут, и все точки.

— Ну, может быть, может быть, — сказал Олег. — Ты останешься с нами в Стамбуле?

— Нет. У меня на это времени нет, Олег. Полечу сразу к деду. А ты давай, рой рогом. Вон ты какой крутой чувак. Вообще-то я рад, что с тобой именно оказался в этой поездке.

— Да ладно, чё, — смутился он. — Не я, так другой был бы…

— Информация, которую получили твои ребята бесценна. Если поймаешь Фокуса, сразу звони мне. Я прилечу сам.

— Где я его буду держать-то? В гостинице, что ли?

— В подвале. На цепи.

Олег заржал.

— Ладно, давай, раз уж мы в бизнесе. Чё тут, когда водку с томатным соком понесут? И почему у них кино нет на русском?

— Потому что нам с тобой надо не кино смотреть, а спать.

— Чё это?

— Чтобы набраться сил. У нас дел с тобой выше крыши.

***

Когда самолёт приземлился в Сан-Паулу, пришло сообщение от Чердынцева:

Рыжего подтянул. Он проверил контакт. Существует. Я в пути.

Отлично, — написал я.

— Невеста? — кивнул Олег.

— Невеста. Ревнивая попалась.

Он засмеялся.

***

В Стамбуле мы сразу поехали в отель. Я тоже. Лететь сразу после восемнадцатичасового перелёта было, конечно, жёстко. Поэтому мы приехали в отель и грохнулись спать. Утром я собирался вылететь в Москву, ну а Олег — заняться делами.

Ночь прошла спокойно, и утречком я вызвал такси и уехал в аэропорт. Попрощался с Олегом. Поговорил с Чердынцевым — он был уже здесь. Так что я не стал палиться, встречаться и играть в Штирлица, а сразу помчал в аэропорт.

Самолёт был отличный. Новый, большущий, с камерами под брюхом и на крыше, так что можно было смотреть в реальном времени за полётом. Я гонял в голове мысли, выстраивал комбинации, протягивал ниточки. И иногда дремал. Но когда дремал всё равно гонял в голове те же самые мысли.

Наконец самолёт ударил колёсами по бетонке Шереметьево, заревел, побежал, врываясь в зиму и делая недавние, ещё яркие воспоминания об аргентинском лете фантастическими и нереальными. Снег, зима и больше ничего другого в этом мире быть не могло.

Меня, разумеется, встречали. Целый взвод автоматчиков. Нет, конечно, никаких автоматчиков не было. Но целая куча крутых чуваков с бычьими шеями и бычьими лицами. Встретили меня у депутатского зала и, окружая со всех сторон, повели к машине.

— Стоп, стоп, стоп, ребята, стойте, — сказал я. — Здесь в меня никто стрелять не будет.

— Пожалуйста, Сергей, проходите, проходите, — заволновался старший группы.

— Как зовут?

— Михаил.

— Миша, у меня есть дела, и я с вами не еду.

— Это невозможно, это решено на уровне руководителя службы безопасности.

— Позвони ему, скажи, что я сейчас с вами не еду. Я не хочу, чтобы мои передвижения были чётко зафиксированы.

— Но требования безопасности...

— Вы слышите меня или нет? Вы что, насильно меня потянете?

— Сергей, погодите, дайте мне позвонить.

— Звоните, — сказал я и, толкнув ближайшего ко мне охранника, выскользнул из их окружения.

— Рюкзак вам оставляю, — сказал я. — Довезите, пожалуйста. В целости и сохранности. Это самое дорогое, что у меня есть.

Действительно, ведь там были трусы, которые привезла мне из Дубая моя невеста. Я достал телефон и вызвал такси к соседнему терминалу.

«Машина будет через три минуты», — прочитал в приложении.

Никто за мной не следил. Народу было много. Я покружился, затерялся в толпе, исчез, растворился. А потом вышел, вскочил в такси. Я позвонил Жанне. Нужно было встретиться с ней. Ставить в известность службу безопасности, что я встречаюсь со следачкой из СКР не входило в мои интересы. Темноволосый водитель притопил и повернул на выезд.

— Ну-ка стой, подожди, не торопись, — сказал я, увидев ширяевский кортеж. — Пропустим вон те три машины.

Они были в стороне и как бы не мешали нам ехать, но водитель послушно притормозил.

— Что там? — спросил он. — Кого везут?

— Да просто хочу… — начал отвечать я, но не договорил, в этот самый момент раздался взрыв. — Твою мать!

Ба-бах! Шарахнуло громко.

— Охренеть! — воскликнул водитель.

«Рендж Ровер», в котором должен был сейчас находиться я, в окружении двух машин охраны подлетел на пару метров и вспыхнул огнём. Стёкла мелкими брызгами разлетелись в разные стороны...

6. Теория большого взрыва

— Охренеть! — повторил водитель и в голосе его слышались удивление, потрясение и даже восторг. Я вынул бумажник, достал из-за вкладки обычную канцелярскую скрепку, вставил в отверстие на боку телефона, поддел симку и вытащил. Телефон выбросил в окно, под колёса проезжающей мимо жёлтой машины такси.

— Погнали, погнали, погнали! — нетерпеливо сказал я. — Уже можно. А то сейчас всё перекроют, хрен выедем отсюда.

— Точно, точно… — согласился водитель, даванул на газ и выскочил перед темно-серой «Аудюхой».

В моё время подобное зрелище не было чем-то особо из ряда вон выходящим. Нет, не могу сказать, что я каждый день наблюдал взрывы автомобилей, но слышать о них приходилось не так уж и редко, и даже расследовать. То взорвут, то расстреляют, то устроят перестрелку прямо у подъезда. Насыщенная была жизнь, яркая, только недолгая у многих.

Так что, если бы нашёлся человек с независимым суждением, который смотрел бы на меня со стороны и видел каждый мой шаг, он бы, пожалуй, мог бросить вскользь, что, мол, возникает такое чувство, будто я притащил все эти засады, взрывы и убийства с собой из своего времени. Только весь фокус заключался в том, что притащил-то не я. Все эти дяденьки, весь змеиный клубок, выползший аккурат из девяностых и сцепившийся сейчас не на шутку, сам решил обратиться к эффективным и радикальным методам, апробированным ещё в молодости.

Как в старые добрые времена я доехал до «Речного вокзала». Вышел, вызвал другое такси, поехал дальше. Договорённость о встрече с Жанной уже была, и менять планы я не собирался. Ну а пока ехал, все мысли, разумеется, крутились вокруг службы безопасности Ширяя и о том, кто вообще мог знать, что я прилетаю сегодня, и кто был заинтересован в моей безвременной кончине.

Честно говоря, в том, что машину взорвал Чингиз, не советовавший мне возвращаться в Москву, я сомневался, и сомневался сильно. Слишком уж бомбардировка была показушной. И не особо эффективной, кстати. В общем, было о чём подумать.

+++

Административное здание в Медовом переулке выглядело немного запущенным. Но ресепшн не было, и камер тоже не было, что было неплохо. На звонке домофона было написано «Адвокат». Я нажал кнопку, и дверь почти сразу щёлкнула. Поднявшись на один пролёт, я постучал в дверь на первом этаже. Табличка гласила то же самое: «Адвокат».

Дверь открылась, и я увидел Жанну Константиновну Сучкову.

— Проходи, — кинула она и отступила назад.

На ней были джинсы и олимпийка. Волосы были стянуты резинкой на затылке, поддерживая традиционный конский хвост. Просто адвокат в адвокатской конторе. Пахло застарелым табаком, и было ощущение, что всё вокруг пыльное, несвежее, прокуренное.

Жанна закрыла за мной дверь и молча показала пальцем в глубину.

— Здесь кроме нас никого нет, — сказала она. — Проходи.

Мы вошли в небольшую переговорную и уселись друг напротив друга за стол.

— Как в Верхотомске, да? — усмехнулся я.

— В смысле?

— Следователь. Подозреваемый. Мерзкая комната. Духота.

— Хочешь — открой, — кивнула она на окно.

Я встал, подошёл к окну. Широкие вертикальные жалюзи пожелтели не то от табака, не то от времени и тоже казались пыльными. Я открыл окно и вернулся на место, сел на дешёвый потёртый стул. Глянул на репродукцию «Трёх богатырей» и уставился на Жанну.

— Это что вообще за хрень? — спросила она, пристально глядя на меня. — Ты мне можешь объяснить?

Она не была сердитой или возбуждённой. Выглядела спокойной, но злой.

— Если бы я всё мог объяснить в этой жизни, — покачал я головой, — как бы было здорово.

— Что там за кипиш в Шереметьево?

— Ты про взрыв?

— Да. Я про взрыв. Это тебя пытались взорвать? То стрельба у дома Лещикова, теперь взрыв в аэропорту. Это что вообще за херня, Сергей? Что ты такого сделал? И чего ждать дальше? Бомбы на голову? Кто это сделал? Ты знал про взрывное устройство?

— Не знаю, кто из них это устроил, — сказал я. — Если бы не ты, летали бы сейчас мои кишочки в стратосфере. А так отказался от охраны, сел в такси и поехал к тебе. Не мог же я поехать сюда с ширяевским эскортом.

— Водитель погиб, — сказала она. — Ещё один охранник тяжело ранен. Какие мысли?

— Да какие... либо Чингиз, в чём я сомневаюсь, либо Сенатор. Может, конечно, и Шах. Либо... как ни парадоксально это звучит... Ширяй. Но это, пожалуй, всё-таки перебор.

— Всё? Больше нет желающих разметать твои потроха?

— Ну, теоретически, это может быть ещё Садык, — кивнул я. — Или... ты.

— Смешно, — хмуро кивнула она.

— А, ещё аргентинская мафия. Дон Мансилья и, мать его, Валера. Но вряд ли они бы так быстро сработали.

— Ладно. Рассказывай всё. Пока рисуй картину в общих чертах, крупными мазками. Я хочу знать, что за херня творится.

— Жанна Константиновна, мы с тобой взбаламутили эту лужу, и все рыбины, на которых мы охотимся, повылезали из-под своих коряг.

— Взбаламутил бочку ты сам, Сергей, — без тени улыбки ответила она, — И распугал всех рыб. Ещё бы понять, как их разглядеть в этой мути, которую ты поднял.

— Разглядим. Сейчас расклад такой, что каждый выступает против всех, и это нам на руку.

Я обозначил ей основные линии напряжения. Она слушала молча, не перебивала.

— Но у всех у них, насколько я понимаю, есть один общий интерес, — сказал я. — Кроме Чингиза.

— Сева Фокус?

— Именно. Все они очень хотят, чтобы Фокус исчез навсегда. Сгинул, топливо истратив, весь распался на куски. И ещё бы утянул за собой несколько конкурентов и заклятых друзей. Я хотел тебе сказать, чтобы ты была предельно осторожной, предельно аккуратной, предельно спокойной и тихой.

— Это ещё что такое? Я-то почему?

— Контакт Ширяя в СК сказал ему, что ты единственная, кто уцепился за показания, за предсмертную записку Давида.

— Вообще-то не единственная, — покрутила головой она. — Есть ещё пара человек, которые считают, что обязательно нужно работать в этом направлении.

— Думаю, что если бы не ты, этих людей давно бы уже переубедили.

— Возможно, — пожала она плечами. — И что теперь? Хочешь сказать, чтобы я это дело бросила? Хрен я брошу.

— Нет. Я хотел сказать, что сказал. Будь аккуратней. Ширяй, когда узнал, был прямо очень агрессивно и воинственно настроен, понимаешь меня? Но я его убедил, что радикальные средства сейчас будут играть против него.

Жанна смотрела на меня, сжав зубы и поигрывая желваками.

— Из этого всего я делаю вывод, что Фокуса ты не нашёл…

— В общем, с Ширяем я договорился, что попытаюсь выйти на тебя.

— Выйти на меня? — подняла она брови возмущённо и удивлённо.

— Да. Потому что мы с тобой знакомы. Помнишь, когда ты пыталась меня засадить? Помнишь такое?

Она поморщилась.

— Так что я попробую тебя подкупить, попробую на тебя надавить, попробую тебя обольстить, — подмигнул я. — Последнее моя собственная инициатива.

— Ну давай, пробуй, — сказала она. — Сразу с обольщения начинай.

— Хорошо.

— Только сначала расскажи, что по Фокусу?

— По Фокусу? Фокус, похоже, ушёл в Турцию. Пока у меня нет подтверждения. Но мы смогли выбить контакт человека, который должен был передать ему новые документы. Это посредник, у него туристическая фирма в Стамбуле. Пока информации нет, и не думаю, что она будет исчерпывающей. Но я работаю в этом направлении.

— Работает он, — хмыкнула она. — Подумать только, у тебя прям целая организация.

— Над этим я тоже работаю, Жанна Константиновна, — усмехнулся я. — И тебе в этой организации всегда рады.

— Это типа ты уже начал меня подкупать и обольщать?

— Нет. Это типа я говорю с тобой серьёзно и откровенно. Местечко ничего, кстати, — подмигнул я, оглядывая переговорную.

— Сгодится ещё на пару раз, — кивнула она и нахмурилась.

— Сгодится…

+++

До дома Ширяя я добирался на такси, несколько раз меняя машины. Он находился в кабинете, был злой, как собака, пил виски, сигару не курил.

— Это чё за херня?! — загремел Ширяй, когда я вошёл в его кабинет. — Ты почему не поехал с охраной?!

— Здрасьте-намасьте! — сказал я. — Кажется, ответ более чем наглядный. Или вы хотели, чтоб я улетел на небо, как божья коровка?

— Острить будешь в другом месте! — рубанул он и ударил кулаком по столу. — Ты знал про взрывчатку? Почему не сообщил?!

— Потому что не знал.

— А какого хера ты не сел в машину? — прищурился он. — Если не знал…

Смотрел он, как злой дознаватель.

— Чуйка, — ответил я. — Но если честно, после разговора с Чингизом не хотел светить рожей в кортеже службы безопасности. Как видите, предчувствия его не обманули. Пока от помощи Алексея Викторовича я откажусь, при всём уважении…

— Что?! — воскликнул Ширяй и посмотрел на красного, набычившегося Алексея, начальника этой самой службы безопасности.

Алексей смотрел на меня с нескрываемой неприязнью.

— При всём уважении, — кивнул я, подтверждая собственные слова. — Взрывное устройство было установлено на автомобиле, вероятно, заранее, и это говорит о том, что проверка машин поставлена из рук вон плохо. Я вообще не удивлюсь, если окажется, что у вас все машины заминированы, и какой-то доктор Зло сейчас допивает свой кофе и уже тянется к кнопке, которая заставит взлететь весь ваш автомобильный флот высоко-высоко. Божья коровка, улети на небо, там твои детки кушают конфетки.

Ширяй взревел. Ударил кулаком ещё раз. И закрутил многоэтажную лексическую конструкцию, от которой у не самого трезвого сапожника могли бы свернуться уши.

— Это, сука, Шах! — выдохнул он наконец и помолчал. — Или Чингиз.

— Я с ним разговаривал.

— Ты думаешь, это он?!

Я передал наш разговор.

— Нет, это не он, — махнул рукой Ширяй и вдруг обложил начальника службы безопасности матом, смело экспериментируя с эпитетами. — Как можно заминировать тачку, чтобы целая служба безопасности ничего не заметила?!

— Пока сложно сказать, — скучным голосом ответил Алексей. — Рассматриваются все версии. Возможно, было использование БПЛА. Посмотрим, что скажут специалисты…

— Чё? Ты ещё про инопланетян мне расскажи!

Он хорошенько проорался и замолчал.

— Пойду душ приму с дороги, — сказал я.

— Иди. Через полчаса ужин, приходи вместе с Ангелиной. А ты, Лёша, чтобы дал мне полный расклад к завтрашнему утру. Понял меня?

— Постараюсь, Глеб Витальевич, — ответил Алексей, не скрывая досады.

— Стараться раньше надо было! А сейчас давай результат! Или пойдёшь ларьки трясти, как в ранней юности.

Алексей ничего не ответил и выскочил из кабинета. Ширяй налил себе виски и залпом выпил.

+++

— Серёжа! — воскликнула Ангелина и бросилась мне на шею. — Капец! Я чуть не сдохла от ужаса! Ты как?

— Я ведь не поехал в той машине.

— Жесть! — проговорила она, прижавшись ко мне всем телом. — Когда Алексей деду доложил, мне чуть не клинануло вообще. Конкретно. Всё внутри прям опустилось, холодом обдало жутким. Как это? Что это? Кто это? Расскажи мне.

— Да хрен его знает, — удивлённо, не ожидая такого сочувствия, ответил я. — Наверное, Шах... Дед считает, что Шах.

— А ты что считаешь? — спросила она, не отлипая от меня.

— Я считаю, что это может быть и Шах, и Чингиз, хотя насчёт Чингиза есть сомнения.

— Блин, как ты сообразил?.. Почему ты не поехал в той машине?

— Чуйка.

— Интуиция!

— Интуиция, — согласился я.

Она никак не разжимала объятий.

— Ты знаешь, у меня этот взрыв будто прямо в сердце произошёл. Дед уже знал, ему позвонили, что ты не поехал. А я-то не знала. Я зашла, а они смотрят молча друг на друга, на меня вообще ноль внимания. У меня чуть удар не случился. Фух, Серёга…

Она начала меня целовать в лоб, щёки, глаза, часто, как мать своего дитя. Я чуть отодвинул её, посмотрел и с огромным удивлением заметил слёзы на её глазах.

— Анжелик, ну ты что. Ну всё, всё…

— Бедная я несчастная... — замотала она головой, и её мягкие волнистые локоны попали мне в нос и в рот.

Я чихнул.

— Видишь, правду говорю, — засмеялась она.

— Ага. Слушай, какое-то время нужно будет пересидеть дома.

— Если ты будешь рядом, я вообще могу из этой комнаты не выходить, — понизила она голос и заторопилась, начала расстёгивать на мне рубашку. — Мы вообще можем из постели не выбираться. Всё что нам надо, это любовь, правда ведь? И немного бабла…

В дверь постучали.

— Сергей!

— Фак! — выругалась она, неохотно выпуская меня из объятий.

Я открыл дверь. Там был Алексей Викторович.

— Глеб Витальевич зовёт, — хмуро сказал он.

— Что ему опять надо? — недовольно буркнула Ангелина и пошла вместе со мной.

— Поехали! — воскликнул Ширяй, когда мы вошли. — Лёша, запрягай! Выезд через пять минут!

— Куда поехали?! — нахмурилась Ангелина. — Сергей никуда не поедет! Дай ему хоть немного отдохнуть! Его чуть не убили только что!

— Нас всех чуть не убили! — отмахнулся от неё дед. — Закрой рот. Едем. Я договорился с Сенатором о встрече.

— Опасно, Глеб Витальевич, — нахмурился Алексей. — Сейчас самая правильная тактика — выждать время, не торопиться, не покидать свою территорию. У нас здесь всё чётко, безопасно.

— Безопасно! Твою мать! Видали сегодня уже твою безопасность! Иди сам все машины проверь. Через пять минут выезжаем. Иди, чего встал?!

Он снова спустил на Алексея Полкана. Тот вышел.

— При всём уважении, — начал было я. — Не стоит так разговаривать со своим начальником службы безопасности.

— Поучи ещё! Едем на встречу с Сенатором. Смотри там, не вздумай вякнуть хоть словечко. Ясно тебе? Говорить буду я. А ты только кивай, как болван.

— Как отец русской демократии? — хмыкнул я.

— Тебя чуть на куски не разорвало, а ты тут стоишь, выёживаешься. Киса Воробьянинов. Всё. Погнали.

+++

Ехали в пяти машинах в сопровождении ГАИ. Проезд был, конечно, эффектным, ничего не скажешь. Я сидел в «Мерсе» с Ширяем. Всю дорогу он накачивал меня по существу предстоящего разговора.

— Это стопроцентно Шах, — твердил он. — От него одни проблемы, дисбаланс, ненужный напряг. Он просто охреневший мудак.

— А разве Сенатор не охреневший мудак?

— Да, и ещё какой, — кивнул Ширяй. — И он будет топить против Чингиза. Но я тебе скажу так, у Чингиза кишка тонка. Давида точно Шах заколбасил. Сто процентов. Я жопой чую! С Чингизом ты разрулишь, разруливал уже. Ему всегда найдётся, что предложить. А вот с Шахом всё иначе. Вообще всё!

Мы подъехали к лесному санаторию, стоявшему на балансе АП. Куча охранников проверила все машины, заглянула внутрь. У них были тепловизоры, глушилки, интегрированный контур. Они заставили выключить все мобильники. Всё по-взрослому. Зеркала и сканеры на въезде, несколько линий проверки.

— Вот это я понимаю, — сказал Ширяй Алексею, который заглянул в машину. — Вот как работать надо. А не в носу колупаться!

Алексей проглотил и ничего не ответил.

Проехав через два КПП, мы оказались на территории санатория, но у корпуса не остановились, подкатили к небольшому отдельному зданию.

— Летний банкетный зал, — пояснил Ширяй.

Вокруг стояла куча вооружённых людей.

— Это люди Сенатора?

— Естественно. Понты превыше всего. Раз взрывы и засады снова в моде, вот он и эстетику стрелок решил возродить. Дурачок, блин… Здесь он не посмеет ничего сделать, фэсэошники его в момент на вертел нанижут. Гриль, бляха…

Мы прошли в огромный зал. Большие круглые столы и стулья были накрыты полотняными чехлами. Посередине стоял стол, подготовленный для нашего совещания. На нём лежала розовая скатерть, вокруг стояли золотые стулья. На столе были подготовлены армянская минералка и пустые стаканы.

Сенатор уже сидел за столом. Справа и слева от него находились солидные надменные дядечки. Мы сели напротив — я, Ширяй и Алексей. Обошлись без объятий, без поцелуев в итальянском стиле и даже без рукопожатий. Молча сели и уставились на оппонентов.

— Рад, что вижу вас живым и здоровым, — наконец сказал Сенатор, глянув на меня.

— Благодарю вас, Эдвард Ахмедович, — ответил я.

Ширяй коротко покосился на меня и уставился на Сенатора.

— Я думаю, — сказал тот, — вы и сами видите, что большой ошибкой было привлечь к нашим делам человека постороннего и непроверенного. Это было опрометчиво. И теперь мы вынуждены каким-то образом пытаться исправить последствия этого решения.

— Это Шах! — сказал убеждённо Ширяй и упёр в стол свой крепкий толстенький указательный палец.

— Шах? — переспросил Медаев, нахмурился и задумался. — Мне кажется, это довольно абсурдная идея.

— Абсурдная идея — обвинять Чингиза! — сказал Ширяй. — Он, конечно, ещё тот придурок, но...

— Нет, это ведь ясно, — сказал Медаев. — Чингиз организовал нападение на склад Шаха, чтобы получить его контракт себе. Он оказался человеком невоздержанным и уничтожил Давида, мир его праху, хотя обещал этого не делать. Ну и теперь вот это. И что? Вы будете продолжать кричать Шах, Шах, Шах? Шах и мат, Глеб Витальевич.

Он покачал головой, но Ширяй не сдавался

— А вам не кажется весьма странным одной рукой сжечь склад Шаха, чтобы получить его контракт, а другой рукой уничтожить Давида, чтобы полностью потерять наше доверие? Это никак не укладывается в рамки поступков одного человека. Никак!

— Просто вы судите о нём как о нормальном последовательном человеке, поступающем в рамках здравого смысла, — ответил Сенатор. — Мне же он представляется человеком импульсивным и необузданным. А этот взрыв... надеюсь, вы проведёте расследование, Алексей Викторович? У вас, может быть, уже есть какая-то информация? Техническая хотя бы.

— Мы работаем над этим, — хмуро кивнул наш начальник СБ.

— Буду признателен, Глеб Витальевич, если вы сможете предоставить результаты расследования.

— Предоставим, предоставим, — кивнул Ширяй. — Но тут совершенно ясно, что Шах, получив удар по своему складу в Дубае, и ещё не факт, что именно Чингиз устроил тот пожар, я лично склоняюсь к мысли, что там дело в обычной неорганизованности… Так вот, Шах воспользовался тем, что наши договорённости должны были привести отношения к равновесию. Только он был в этом не заинтересован. Единственный из упомянутых здесь игроков. Единственный.

Разговор шёл по кругу. Единственное, что менялось, это дружелюбие сторон. Оно таяло с каждым новым повтором.

— Чингиз слишком шумный, слишком эмоциональный и совершенно неуправляемый. И этот случай очень наглядно иллюстрирует то, о чём я говорю. Вокруг него смерть, вокруг него хаос. Я полагаю, что мы должны это прекратить.

— Для того чтобы достичь полного равновесия, нам нужно вычеркнуть из системы Шаха!

Переговоры шли ещё примерно полчаса. Приводились эмоциональные доводы, оба собеседника старались держать себя в руках, но им становилось всё труднее. И неудивительно — каждого из них мало интересовала истина, и каждый пытался назначить причиной хаоса того, кто мешал лично ему.

— Ну что же, — наконец заявил Сенатор. — Поскольку окончательного понимания мы так и не достигли, давайте зафиксируем промежуточные точки и договоримся приложить максимум усилий, чтобы добиться понимания в следующий раз. Проведите расследование, и все мы дождёмся информации. Чем больше будет у нас информации, тем легче будет принять окончательное решение. Но при любом нашем будущем решении я буду настаивать на исключении Чингиза из всех вариантов взаимного сотрудничества.

На этом закончили. Это очень походило на приговор Чингизу, вынесенный Сенатором.

+++

Всю обратную дорогу Ширяй был мрачным и надутым.

— Нужно гасить Шаха, — сказал он.

— Знаете, Глеб Витальевич, я бы не стал торопиться. При любом раскладе виноватым объявят вас, если с Шахом что-то произойдёт. Нужно выждать. Давайте не будем торопиться.

Он злобно покосился на меня, но ничего не ответил.

— Думаю, что лучшей тактикой сейчас будет спокойная, настороженная пауза, — добавил я. — И, думаю, мне лучше уехать в Верхотомск.

— Зачем? — раздражённо спросил Ширяй.

— Во-первых, я был выбран мишенью не потому, что кто-то хочет убрать именно меня, хотя Чингиз, может быть, этого и хотел бы, да только я согласен, что вряд ли это он. Я уеду из столицы, напряжение, возможно, чуть сгладится. Плюс — там больше свободы. И опять же, нужно входить в курс дел по «РФПК», разбираться. Не век же нам воевать. Когда-то нужно начинать созидать.

Ширяй мрачно посмотрел на меня, но возражать не стал.

— Возможно, — сказал он. — Возможно, ты прав. Пошлю тебе помощника и специалиста. Но Ангелина останется здесь.

— Да, — сказал я. — Думаю, это будет разумно.

ХХХ

— Ты что, сразу улетаешь? — воскликнула Ангелина. — Я полечу с тобой. Не буду здесь сидеть. Тут настоящая тюрьма!

— Нет, Анжелик, это не похоже на тюрьму. Честно. В любом случае, ты заперта здесь для твоей же безопасности. Сейчас любой твой выход может закончиться очень и очень плохо.

— А ты зачем летишь?! Я не понимаю! Сиди тоже здесь! Меня же ты оставляешь? Значит, здесь безопасно?

— Конечно, безопасно, — кивнул я. — Не волнуйся, тут тебя никто не достанет. Только дед.

— Очень смешно! — упёрла она кулачки в бока. — Он меня уже достал! Но если тут безопасно, зачем ты летишь? Чтобы дразнить гусей?

— Если честно, меня твой дед тоже достал, вот я и смываюсь от него, — подмигнул я. — А ты пока не можешь. Ты же ещё не жена мне.

— Полетим в Верхотомск вместе и распишемся!

— Ты же настоящую свадьбу хотела, — удивился я.

— И сейчас хочу. Но свадьбу можно и потом устроить.

— Потом?

— Да, когда всё устаканится. Мы никому не скажем, что расписались. Это наш секрет будет. Ну, деду только, чтоб он от злости позеленел… Серёж… Ну?

— Что?

— Я с тобой хочу… Ну, пожалуйста! Хватит меня наказывать, пожалуйста. Я прочитала «Укрощение строптивой». Ты меня укротил уже. Давай вместе, а? Ну, давай, правда…

— Пока нельзя, — кивнул я и достал свой секретный телефон. — Нет у тебя мобилы старой какой-нибудь, но рабочей?

— Зачем старая? Я сейчас новую закажу, через час привезут.

— Дай старую пока…

Она поискала в комоде.

— У меня айфон только… незаряженный конечно… сейчас провод найду… где он есть…

Я вставил симку, подключился к зарядке и набрал номер Чингиза.

— Чингиз Ильдарович… — сказал я, когда он снял трубку.

Снял и молча ждал, ничего не говорил.

— Это вас с того света беспокоят. Алло, вы здесь?

— Говори, говори, Сергей. Я тебя слушаю.

— Да собственно… я про сегодняшний инцидент хотел вам сказать…

— Я слышал, слышал… — проговорил он. — Слышал, знаю. Но это не я. Не мой стиль. Не стал бы я с бомбой связываться, сто процентов даю. Отвечаю. Верить или нет, это уже твоё дело.

— Да я хотел вас предостеречь, — начал я.

— Что?! — воскликнул Чингиз и вдруг…

В этот момент я услышал в трубке шум и грохот, кажется разбилось окно. Бахнуло. Чингиз вскрикнул, а потом стало тихо…

7. Расширение вселенной

— Чингиз Ильдарович! — крикнул я в телефон. — Чингиз Ильдарович!

Связь прервалась. Я ещё раз нажал на вызов и услышал равнодушный женский голос, сообщивший, что абонент недоступен.

Ангелина смотрела на меня во все глаза.

— Что там случилось? — спросила она тихо.

— Мне кажется, что-то не особо приятное. Пойдём, — кивнул я и вышел из комнаты.

Она двинула за мной. Мы прошли по коридорам, устланным мягкими коврами и вошли в кабинет к Ширяю. Он сидел за столом и раскуривал сигару. Посмотрел на меня поверх огня зажигалки, качая щеками воздух — пых, пых, пых, как старый паровоз.

— Чего? — зло спросил он.

Пых-пых-пых…

— Я только что звонил Чингизу.

Он отложил сигару в специальную выемку на широкой хрустальной пепельнице.

— Нахера?! — развёл он руками. — Нахера ты ему звонил? Для чего? Потрещать хотел? Объясниться? Встретиться? Ты чё? Чё за самодеятельность? Какого хрена ты от моего имени связываешься с людьми?

— Ну, вообще-то не от вашего. Он же не на вас навешал всех собак, а конкретно на меня.

— Конкретно, да? Слушай сюда, если хочешь конкретики. Вот ты, конкретно ты, никто, и звать тебя никак. Что в восемнадцать лет сообразить не можешь? Два плюс два сложить? Никак что ли? Без моего разрешения, без моего согласия ты от моего имени не можешь ничего делать! Точка. Даже если тебе кажется, что ты действуешь от своего имени. Чё ты там с ним наговорил?!

— Похоже, его взорвали, — сказал я. — В трубке грохнуло, и связь оборвалась. Дозвониться не получается. Возможно дрон.

Ширяй замолчал, переваривая информацию.

— Шах, скотина! — наконец, объявил он. — Это Шах всех гасит! Дрон, сука! Капец! Мы что, должны теперь ПВО здесь заводить?

Он взял телефон и набрал номер.

— Алексей! Выясни, что с Чингизом! Говорят, взорвали его…. Сергей наш говорит. Давай, выясняй скорее.

Ширяй отключил телефон и посмотрел на нас с Ангелиной тяжёлым взглядом.

— Сядьте, не маячьте!

Мы уселись за стол. Он снова взялся за сигару, обхватил губами, щёлкнул зажигалкой и запыхал. Пых, пых, пых… Густой сизый дым грозовой тучей повис над нами.

— Скажешь, что он сам себя взорвал? — покачал головой Ширяй. — По-моему, картина ясная, как дважды два. Давида хлопнул Шах, Сивоконь, кстати, это подтвердил. Он ему всё слил, о чём мы с ним разговаривали. Конь педальный, да ещё и сивый, сука! А Шах, естественно, сразу подсуетился. Кортеж твой, то есть твою машину в аэропорту... тоже Шах.

— Да я ж не спорю, — сказал я, пожимая плечами. — Только... он сам, что ли? Подбежал и взрывное устройство сунул? Или кто-то из людей Алексея?

— Или Алексей, — кивнул дед. — Да. Так мы можем дойти и до того, что ты сам себе её сунул.

— Угу, — кивнул я.

— Или невеста твоя. Или даже я. Чуешь, к чему я клоню? Это Шах всё поджигает и крушит. Шах. У него везде есть люди. Естественно, он и моё окружение пытается продавить. А я — его. Может, и завёлся кто-то в системе безопасности или в техобслуживании... Скорее всего, в техобслуживании…

— Но без службы безопасности он бы не знал, где вы проходите техобслуживание, — сказал я.

— Не знал бы, — согласился он.

— Я думаю, что Чингиза взорвал Сенатор, а не Шах, — заметил я.

— Может, и Сенатор, — сказал Ширяй. — Но ты ж не пойдёшь к нему и не скажешь, ах, Эдвард Ахмедович, какой ты негодный сорванец, зачем Чингиза долбанул?

— Почему не скажешь? — спросил я.

— Потому что воевать лучше вместе с кем-нибудь в союзе против одного противника, чем одному против всех. Или одному против тех, кто заключил союз против тебя.

— По-моему, это и ежу понятно.

— По-моему, тоже! — раздражённо воскликнул Ширяй. — И мне лично Чингиз по барабану. Он мне не родственник и вообще никто. Нужен был в схеме только для того, чтобы отодвинуть Шаха подальше.

— Ну да, ну да.

— Да! — хлопнул Ширяй по столу ладонью. — Так что хочет его Сенатор сожрать, пусть жрёт. Лишь бы сожрал и Шаха заодно.

— Так не получится, — сказал я. — Не забывайте про закон сохранения материи. Если Сенатор жрёт Чингиза, то автоматически оправдывает Шаха. Поэтому я и говорю, что это не Шах а Сенатор взорвал нашего несостоявшегося союзника.

Ширяй плеснул себе виски.

— Если хотите — пейте, — великодушно кивнул он на бутылку. — Стаканы вон там, на буфете.

Я покачал головой, но Ангелина встала, взяла себе стакан, поставила на стол, потом вернулась к буфету, взяла стакан и для меня, поставила передо мной. Я махнул рукой, мол, не буду.

— Мне нужно лететь в Верхотомск, — сказал я.

Москва превращалась в плацдарм нестабильности, как и положено после Большого взрыва. Ширяй едва держался, накачиваясь вискарём, служба безопасности явно нуждалась в санации и штопке. А в текущей позиции ничего хорошего мне не светило. Нужно было менять поле. Или, если не менять, то оказаться вне его.

— Здесь начинается настоящий треш, — сказал я. — И что там было после большого взрыва? Расширение Вселенной? Сейчас очень важно не распыляться, а сконцентрироваться и не пропустить удары по другим контурам. Нужно заниматься активами, управлением, делами. Всё это пока идёт нормально, но я уверен, что везде сейчас будут пытаться проникнуть, расшатать и взорвать люди Шаха, люди Чингиза и люди Сенатора, и какие-нибудь другие люди, о которых я ещё не знаю. Можно вообще перенести рабочий штаб в Верхотомск. Мы ведь договаривались, что я войду в курс хозяйства и освою управленческие позиции. Не вижу смысла торчать здесь, лавировать между струями и ловить очередные удары.

— Ты думаешь, там до тебя не дотянутся?

— Дотянуться они могут до меня где угодно, — сказал я. — Хоть в Аргентине. Но вопрос в другом. Откуда мне до них проще дотянуться?

— Да, — пьяно кивнул Ширяй. — Нужно ехать. Там сейчас тоже может стать жарко — проверки, наезды, провокации, поджоги, грабежи… всё что угодно. Другое дело, справишься ли ты с этим грузом... Мне-то уезжать некогда… Да… Давид бы справился, — сказал он.

— Но Давид играл с вами в разных командах, — напомнил я.

— Вот-вот… Да, правильно. Уезжай. Пока я тут буду гасить Шаха, ты будешь на подхвате. Я пошлю с тобой помощника. Дашь поручение Савосе, чтобы разместил его, предоставил машину, водителя, охрану.

— Что за человек? — нахмурился я.

— Консультант по финансам, с опытом кризисного управляющего и администратора активов. Тот, кто поможет тебе войти в курс.

По факту это был поводок, удавка на шее. Но, с другой стороны, без такого спеца войти в курс дела было бы непросто, поскольку Савося-то ясно, что расскажет? Ничего. Там, конечно, были и реальные сотрудники, но это другое.

— Хорошо, — кивнул я. — Очень правильное решение. Я как раз хотел вас об этом спросить.

— Вот и отлично. Значит, летишь завтра. Сегодня уже не успеть.

— Я тоже поеду! — воскликнула Ангелина.

Она сделала большой глоток и со стуком поставила тяжёлый хрустальный стакан на стол.

— Ты останешься здесь, — резко ответил Ширяй. — Никаких возражений.

— Да не хочу я после всей этой мясорубки сидеть здесь. Я хочу быть рядом с Сергеем. Я помогу ему там.

— Чем ты ему поможешь? — недовольно бросил Ширяй. — Рядом с ним сейчас опасно. Даже не думай. То, что он будет там, не значит, что никто его не тронет. Просто здесь он мне не нужен сейчас. Пусть занимается. Но он окажется в большей опасности, если ты будешь рядом с ним.

— Да почему?!

— Не почему!

— Анжелик, — кивнул я, — тебе лучше остаться, дедушка прав. Незачем становиться добровольной заложницей войны.

— Какой заложницей? Что ты несёшь? Я буду тебе помогать!

— Ты поможешь, — рявкнул Ширяй, — если прижмёшь свою жопу и будешь сидеть тихо!

— Всем будет спокойней, когда ты будешь под защитой, — кивнул я.

— Под защитой у кого? У дырявой службы безопасности, которая машину проверить не может нормально?

— Разберёмся со службой безопасности! — кивнул Ширяй. — Не твоя забота. Твоя забота сидеть и жениха ждать. И не высовываться. Ты видишь, какие дела пошли?

— А если дрон прилетит, как к Чингизу?

— Значит, будешь в подвале сидеть. Всё. Вопрос решён.

У Ширяя зазвонил телефон.

— Тихо! — крикнул он. — Олег звонит. Вот Олег приедет и будет тебя охранять. Не переживай за службу безопасности. Слушаю тебя, Олежек…Так...

Он замолчал, внимательно слушая Олега и только качал головой, вставляя время от времени:

— Так... Так... Сука... Сука… Вот сука!

А Олег говорил и говорил.

— Ладно, давай, побудь там, — подвёл итог дед. — Ты мне здесь, конечно, нужен, но Фокус сейчас важнее... Нет, не через Алексея… Нет, я сказал! Напрямую через меня. Да, все эти вопросы буду решать лично я… Ничего страшного, в любое время, я вообще не сплю... Всё, давай… Давай…. Давай, молодец, работай.

— Чё ты про Олега скажешь? — спросил он у меня, отключившись.

— Про Олега? — переспросил я. — Парень вроде нормальный. Резкий, соображает хорошо. Дело знает, похоже, но что у него внутри, сказать не могу. Внешне всё норм. По поводу преданности не знаю. На риск идёт без раздумий. Не отчаянный, но дерзкий.

— Вот мне такие и нужны. Нужно его поставить заместителем Алексея.

Ширяй замолчал.

— Чего он сказал-то? — спросил через какое-то время я. — Нашёл явку?

— Да, — кивнул он. — Нашёл. Но чувак исчез. Тот, который сидел в турфирме и должен был отдать документы Фокусу.

— Исчез до или после?

— Скорее всего после встречи с Фокусом. В смысле, исчез он только вчера, а перед этим за день был на работе, как обычно.

— А вообще-то встречался он с Фокусом или нет? — прищурился я.

— Конкретной информации нет, — угрюмо ответил Ширяй. — Скорее всего, да. Правда Фокуса по фотографии никто из сотрудников не опознал…

— Фокус бы сам туда не пошёл, послал бы курьера, чтобы забрать документы. Я думаю, документы уже переданы. Но судя по всему, переданы недавно, раз этот кренделёк исчез только сейчас.

— Олежка работает. Он взял помощника этого чувака, сейчас крутит его.

— Работает он, конечно, жёстко, — кивнул я. — Но а нам чё, танцы с этими турками танцевать? Нам нужна информация.

— Да, именно, — задумчиво покачал головой Ширяй. — Параллельно пробует пробить через кореша, можно ли как-то посмотреть камеры и всё такое. Короче, Олежка пока там. И я, если честно, даже не знаю где у меня сейчас более важный фронт и не послать ли мне к нему ещё людей?

— Я могу, теоретически, — пожал я плечами, хотя мне туда лететь смысла не было.

— Нет, ты давай в Верхотомск.

— И я! — капризно воскликнула Ангелина.

Ширяй не отреагировал. В дверь постучали.

— Глеб Витальевич…

— Заходи, Алексей, — кивнул дед.

— По дому Чингиза нанесён удар. Взрыв. Судя по всему, действительно небольшой беспилотник.

— Сука, — покачал головой Ширяй. — Шах!

— Вот, видишь? — воскликнула Ангелина. — А я что, должна здесь под дронами сидеть?

— Помолчи, — оборвал её Ширяй. — Докладывай, Лёша.

— Чингиз жив, но ранен, сейчас в Склифе. Состояние средней тяжести. Контузия, осколочные ранения. Точнее пока не могу сказать, но скоро узнаю. Разместили в интенсивной терапии. У него там охрана, доступ закрыт. Первоначальная информация такая. Детали будем уточнять.

— Усиль контроль за домом, — кивнул Ширяй. — В подвале оборудуйте комнаты для проживания. Для Ангелины и для меня. Завтра утром всех моих замов доставить сюда. Офис переносить не будем, но совещания нужно организовать здесь. Понял?

— Понял, Глеб Витальевич. — Алексей кивнул, но не ушёл, остался на месте.

— Ещё какие-то новости?

— Да.

Он подошёл к Ширяю и протянул ему телефон.

— Чё это за херня?

— Видео, — сказал тот.

Ширяй ткнул в экран, и комнату наполнили крики, вздохи и звуки совершенно определённого характера.

— Чё за порнуха?! — гневно посмотрел на Алексея Ширяй.

— Это видео и ещё несколько подобных роликов с тем же главным героем сейчас активно крутятся по многим пабликам. Идут комментарии, что руководитель программы совместного проекта с Академией наук...

— Погоди-ка, — перебил его Ширяй. — Это чё? Это этот? Это младший Шах, что ли?

— Да, это он.

— Ну-ка, Серёга, иди посмотри.

Я подошёл и заглянул. Разумеется, этот ролик я уже видел. И остальные тоже. Они были взяты из трофейной коллекции мадам Иды и отправлены Михаилу вместе с задачей для него и Сергея Сергеевича. Подошла Ангелина и тоже уставилась на экран.

— И что пишут? — спросил злорадно Ширяй.

— Пишут очень неприятные вещи для Шихтмана. Поливают грязью, кто-то возмущается, кто-то злорадствует. Я уже читал, что якобы Шихтман поддерживал отношения с Эпштейном и бывал на его острове много раз.

— Это кто ж такую херню вывалил?! — обрадовался Ширяй. — Ты знаешь?

— Нет, — покачал головой Алексей. — Источник пока неизвестен.

— Ох, сейчас Шах закрутится, как уж на сковородке! — засмеялся дед. — Правда начнут кричать, что это ИИ.

— Так уже, — Алексей ткнул в телефон. — Уже народ зарубается, кричат, что нейросеть, но появились и экспертные высказывания, типа что это не генерация, а реальная съёмка.

— Пха-ха-ха! — загоготал Ширяй. — Серый, ты видал чё? Ну, держись! Надо бить из всех пушек! Это кто-то прямо нам подыграл, да? Серёга, не знаешь, кто? Хорошо бы и на самого Шаха что-то нашлось. Извращуги конченные. Ты видала, внуча, что за хмырина с тобой фотался? Смотри, какой шланг у него! Пха-ха-ха! Пха-ха-ха! Урод в натуре!

Он вдруг резко оборвал смех и хлопнул ладонью по столу.

— Ладно, всё! Занимайтесь своими делами. Идите. Алексей, ты с нашим-то взрывом разбираешься? Есть что-то?

— Разбираемся, Глеб Витальевич. Доложу, как что-то прояснится.

— Само оно никогда не прояснится, понимаешь?

— Конечно…

— Конечно… — передразнил его Ширяй. — Семьям погибших не забудь компенсацию и всё, чтоб нормально. Соболезнования тоже.

— Уже занимаемся…

***

— Серёж, ты правда хочешь меня оставить здесь? — спросила Ангелина, когда вернулись в комнату.

— Я там тебя не защищу, — сказал я, хотя не был в этом уверен.

Она снова прильнула ко мне.

— А он что ли меня защитит? Какого хрена меня защищать? Я сама тебя защищать хочу. Под угрозой ты, а не я.

— Послушай… Сейчас неделю-другую нужно переждать. Ты видишь, что творится? Пошёл уже компромат в дело. Как ты думаешь, что будет делать сейчас Шах? Ударили по его ребёнку. На кого он подумает? На Сенатора? Вряд ли. На Чингиза? Ещё больше сомнительно. Нет, на Чингиза, конечно, можно стрелки валить, пока он там в реанимации.

— Значит удар сейчас будет по деду? И ты хочешь оставить меня в эпицентре этого удара?

— Здесь неприступная крепость. Проблема в том, что тебя нельзя просто взять и увезти в другую страну или в другой город. Я бы мог увезти тебя в деревню, спрятать так, что никто не найдёт. Может, ещё придётся так сделать. Но сам бы я не мог с тобой там остаться. Подумай, что лучше? В подвале родного дома или в деревенской глуши хрен знает где?

— Блин! — воскликнула она. — Ну давай я тогда в Дубай уеду! К этой твоей подружке.

— Дубай? Самое безопасное место на Земле, да? Прикалываешься?

— Но ты не можешь просто так меня здесь оставить!!!

— Это ненадолго, — повторил я и вызвал такси. — Надо немного потерпеть.

— Куда ты сейчас едешь?

— У меня есть одно дельце, которое нужно сделать до завтрашнего утра.

— Какое нахрен дельце? Твоё дельце в нашей спальне! Пойдём хотя бы потрахаемся перед разлукой, а то у меня чувство, что…

— Хочешь знать, какое дельце? Ладно… Только деду не говори.

— Почему? — нахмурилась она. — Ты ему не доверяешь?

— Он посчитает, что это излишне и запретит. Разорётся. А я считаю, что это нужно.

— И что это за дело?

— Хочешь знать?

— Да…

— Собираюсь съездить к Чингизу.

Она уставилась на меня и покачала головой, а потом сказала:

— Ты… аккуратнее…

Я вышел из дома. Никто меня не останавливал и ни о чём не спрашивал. Подъехала тачка, и я сел в машину.

***

Чердынцев на связь не выходил, а вот Олежка уже отзвонился Ширяю. Это немного напрягало. Я написал Александру Николаевичу сообщение прямо из машины:

«Как дела?»

Тут же раздался звонок.

— Можешь говорить? — спросил Чердынцев.

— Еду в такси, — сказал я.

— Мне сейчас тоже не очень удобно.

— Ну, пару слов. У вас там всё нормально?

— Нормально… Короче... Рыжий вычислил контакт. Но документы уже ушли к объекту. Несколько дней назад.

— Так, — сказал я.

— Новое имя известно. Борис Павлович Сарычев. Но куда он делся, мы не знаем. Сейчас проверяем по моим каналам, въезжал ли он в последние дни в Россию или в Казахстан.

— Почему в Казахстан?

— Он сейчас гражданин Казахстана. Ладно, Сергей, сейчас неудобно. Потом переговорим подробнее.

— Понял…

***

В приёмнике Склифа пахло дешёвым кофе из автомата. Скорые въезжали и выезжали с методичностью хорошо отлаженного конвейера, люди с пакетами сидели в просторном зале ожидания в приёмнике. Несмотря на позднее время, народу хватало, сновали санитары, врачи, родственники больных.

Я снял куртку, повесил на вешалку и подошёл к молодому санитару, стоявшему у двери в служебное помещение.

— Простите, вы не подскажете, где туалет? — спросил я у него.

— Вон туда идите, там табличку увидите, — махнул он рукой и двинул пустую каталку в сторону регистратуры.

— Женя! — сердито воскликнула медсестра, выглянув из двери, и санитар повернулся к ней. — Что ты ходишь, как пугало? Я тебе сказала переодеться? Иди возьми чистую куртку и брюки. А то на бомжа похож стал. Там лежат на столе. Твоё только осталось.

— Да я вчера только, Александра Юрьевна! — недовольно ответил он.

Я повернулся и пошёл в сторону туалета. Дойдя до двери, остановился и посмотрел назад. Мышь под ложечкой сидела тихо и лишь изредка возилась, будто ей было неуютно. Мне тоже было неуютно, но какой уж тут уют…

Женя оставил каталку и пошёл в мою сторону. Не доходя немного, он приложил к замку бейдж, прикреплённый к куртке и вошёл внутрь. Не было его минут пятнадцать. Наконец, дверь открылась и он вышел наружу в свежем чистом облачении. Не глядя по сторонам, он заспешил назад, а дверь, направляемая доводчиком, медленно начала закрываться. Но не закрылась, я её придержал и заскочил в помещение.

Я подскочил к стеллажу, схватил маску и чепец. Натянул на себя, покрутился в поисках подходящей одежды. В пустом контейнере лежали зелёные куртка и брюки. Я схватил куртку. Её только что оставил Женя. Оставил и забыл, балбес, бейджик перецепить. Я натянул куртку, впрыгнул в штаны и выскочил в коридор.

Один умный человек из МУРа сказал мне когда-то, люди видят то, что готовы увидеть. Дай им правильное направление, и они сами достроят нужную картинку. Это правило работало почти всегда.

Ориентируясь по указателям, я пошёл в сторону отделения интенсивной терапии. У входа стояли двое черноголовых парней с дерзкими взглядами. И ещё один широкоплечий, постарше, с тяжёлым подбородком. Этот смотрел внимательно, цепко.

Я просквозил мимо, не поворачивая к ним головы, типа шёл по своим санитарным делам. Нужно было дождаться, пока кто-нибудь пойдёт внутрь и пристроиться следом.

— Что вы здесь крутитесь?! — раздался позади меня сердитый возглас, и я обернулся.

Передо мной стоял молодой доктор. Совсем зелёный. Салага.

— Быстро идите за мной! Тяжёлый пациент в ОРИТ! Скорее!

Мы выскочили в приёмник.

— Давай! — крикнул мне санитар из скорой, и я помог перекинуть больного с их носилок на больничную каталку.

— Дорогу, дорогу! — громко воскликнул Салага.

— В седьмой бокс! — крикнула медсестра из-за стойки.

Подскочил ещё один санитар, положил бумаги в ноги к пациенту и схватился за каталку у изголовья.

— Дорогу! — снова крикнул юный доктор и мы понеслись по длинному коридору в отделение.

Салага открыл дверь, и мы влетели в отделение. Охранники не дёрнулись. Проводили нас долгими взглядами и всё.

В отделении горел яркий свет, сновали люди в белом. Я заметил, что здесь имелись стеклянные боксы и боксы попроще, отгороженные полимерными завесами. Мы завели каталку в светлое помещение и вышли, а салага остался с больным. Я шагнул в сторону стеклянных боксов, а мой напарник уже торопился к дверям. На боксах были карманы со вставленными планшетами с прикреплёнными бумагами. Отыскав нужное имя, я толкнул дверь и проскользнул внутрь…

Внутри оказалось довольно темно. Светил приглушённый верхний свет, да лампочка монитора над кроватью мигала зелёным. Пахло лекарствами. Грудь, плечо, голова Чингиза были замотаны бинтами, в вену на руке вставлена игла с трубочкой, ведущей к большому бесцветному флакону.

— Хорошо замаскировался, — тихо усмехнулся я.

Чингиз лежал с закрытыми глазами, дышал ровно, чуть тяжелее нормы. От звука моего голоса глаза его чуть дёрнулись.

Я стянул маску с лица и наклонился к нему.

— Привет, Чингиз Ильдарович…

Глаза его распахнулись и заметались из стороны в сторону, уткнулись в меня, сфокусировались и замерли. Зрачки мгновенно расширились.

— Ты… — прохрипел он и рука его с подключенной трубочкой капельницы начала шарить по краю постели…

8. Смотрящий

Нажми на кнопку — получишь результат И твоя мечта осуществится…

Чингиз смотрел на меня, как на джина, вырвавшегося из кувшина, и в глазах его читались ужас, гнев, ненависть, презрение, страх…

— Ух-х, — покачал я головой и отодвинул подальше тревожную кнопку, на которую он пытался нажать. — Чингиз Ильдарович, что с вами? Это же я, Сергей, вы меня не узнали что ли?

— Что тебе надо? — тихо прохрипел он. — Пришёл добить… падла…

— Если бы я пришёл вас добить…

— Что с охраной?! — перебил он.

— Охрана на посту, три человека, внимательно всех осматривают. Но не медперсонал. Этого им точно никто не позволит, вы же понимаете. Так вот, если бы я пришёл, чтобы вас добить, стал бы я разговоры разговаривать? Как думаете?

Я опустился на крутящийся стул на колёсиках и подкатился к нему поближе.

— Вы действительно думаете, что это я вас взорвал?

— Ты навёл, — тихо сказал он и закрыл глаза. — Ты позвонил и сразу же прилетело.

— А зачем бы я выстраивал с вами тёплые и дружеские отношения, — уточнил я, — если бы планировал навести дрон?

— Чтобы мне позвонить!

— Бред какой. А сейчас зачем бы я пришёл? Вернее, почему сейчас бы вас не добил, раз уж потратил время, силы и умственную энергию, чтобы проникнуть в ваш бокс? Убивать ведь нужно сразу, а я вас разбудил. Сижу вот, разговариваю с чужой не слишком чистой, между прочим, санитарной курткой на плечах. Ладно, Чингиз Ильдарович. Всё это ерунда какая-то, я пришёл сказать вам, что я не имею отношения к этому покушению, к счастью неудачному.

Он снова попытался найти кнопку.

— Я вам потом верну её, — кивнул я. — Я вам звонил, не для того, чтобы наводить беспилотные летательные аппараты, а с целью проинформировать о небольшом совещании, состоявшемся в санатории АП. Совещались Ширяй и Сенатор. Сенатор считает, что это вы устранили Давида.

— Что?

— Ну, а что вы удивляетесь, вполне естественно. Вы хотели, пообещали, что не будете, получили своё и не выполнили обещание.

— Что ты несёшь?! Что я получил?!

Он прикрыл глаза и облизал сухие губы.

— А это в логике Сенатора совершенно неважно. Он видит только то, что хочет. А именно то, что вы ненадёжный, агрессивный и кровожадный. Взорвали склад Шаха и…

— Это ты взорвал! — с трудом прохрипел Чингиз.

— Может, я, может, не я. Какая теперь разница? Сенатор уже выбрал виновного. Он совсем не хотел, между прочим, терять наработанные маршруты и сотрудничество с Шахом. Вы были компромиссом только при условии сохранения жизни Давиду. Нет Давида, нет и вас. Повторяю, это не я так думаю, а Сенатор.

— А Ширяй? — тяжело дыша, поинтересовался Чингиз.

— Ширяй считает, что Давида грохнул Шах. И это вполне возможно, потому что изначально Ширяй прорабатывал такую возможность с одним пенсионером и ветераном ФСИН. Но тот ветеран по давней вертухайской привычке и нашим, и вашим руки лижет. Поэтому я полагаю, что, всё-таки это Шах разобрался с Давидом, чтобы вот всю эту феерию и устроить. Понимаете меня?

Чингиз закрыл глаза и какое-то время лежал, не шевелясь и не подавая признаков жизни.

— А тебе-то я зачем? — наконец, проговорил он и посмотрел на меня.

— Ну, должен же кто-то уравновешивать весь этот треш. Мне нужен союзник. Не то чтобы друг на век, хотя это, конечно, было бы хорошо. Но есть и практические потребности. Ширяй не управляемый в том смысле, что не бежит делать, что мне надо…

— Думаешь, я побегу? — усмехнулся Чингиз.

— Мне и не надо. Достаточно, если вы, в отличие от всех остальных, сохраните здравый смысл, а это в текущей конфигурации уже немало. Так что выздоравливайте, уважаемый Чингиз Ильдарович, и возвращайтесь к обычным делам. Как вы себя чувствуете, кстати о птичках?

— Терпимо, — проговорил он, поморщился и снова пошарил пальцами по краю койки.

Я поднялся со стула, наклонился к Чингизу и протянул кнопку.

— Держите. Сразу только не трезвоньте, — хмыкнул я. — Дайте выйти спокойно.

Он взял в руку маленькую пластиковую коробочку и посмотрел на меня.

— Почему я должен тебе верить… — прохрипел он, всё ещё сверкая глазами, но уже не так воинственно.

— Наверное, потому, — пожал я плечами, — что я пришёл к вам несмотря на то, что ваши парни настроены решительно, как я могу догадаться.

— Не знаю…

— Ладно, выздоравливайте. И, кстати, охрану не снимайте. Могут ведь и от Шаха наведаться. Кто их там разберёт этих крутых парней…

***

В самолёте я встретил Лилю.

— Серёжа! — воскликнула она, когда я последним вошёл в салон.

Вошёл не один, а в сопровождении серьёзного и неразговорчивого качка. Ко мне его приставил Алексей Викторович. По поручению Ширяя, конечно. Долететь до Верхотомска в его сопровождении я согласился, но использовать дальше не собирался, поскольку он был связан с Алексеем, а мне это в хрен, как говорили интеллектуалы девяностых, не упёрлось.

Я этого дуболома еле заставил поменяться местами с Лилей. Он остался недоволен и я тоже.

— Какой важный, — залилась серебряным колокольчиком Закирова. — С охранником летаешь. В бизнесе. Да, Серёжа, вот что значит правильно жениться!

Она захохотала и не глядя, практически машинально, подхватила с подноса бокал с шампусиком.

— Нет, я нет, — улыбнулся я. — Откуда ты путь держишь? В Москве была? Ангелине почему не звонила?

— Так не дозвонилась. Она недоступна и недоступна. Куда ты её дел? Давай сфотаемся, наклонись. Нет, возьми бокал, тяни… Да блин, в камеру смотри! Сейчас птичка вылетит. Зачем ты отворачиваешься? Шпион, блин! Боишься, что фотку Ангелина увидит? Так где она, кстати?

— Спрятал, — усмехнулся я. — Видишь, улетаю, значит, пусть под замком посидит, — подмигнул я, и Лиля снова расхохоталась.

— А мы с Гагарой в Питер летали.

— Надо же, — усмехнулся я. — Прилепилась кличка. Как там Саня? У вас что, любовь-морковь что ли?

— Всё тебе знать надо! — кокетливо помотала она головой. — Просто на концерт вместе ходили.

— Просто на концерт? — поднял я брови. — В Мариинку, надеюсь?

Лиля снова засмеялась, хлопнула игристого и вскоре отрубилась, проспав до самого Верхотомска и не реагируя на напитки и еду. Видать, утомилась на концерте. Бывает…

***

— Витя, ты как тут, прижился что ли? — засмеялся я, хлопая по плечу водителя Ангелины, так и торчавшего здесь с момента, когда Давид заколбасил Мансура. — Ничего не отморозил?

Мы уселись в «бэху» Давида. В ту, что раньше возила его.

— Да скоро весна уж, наверное… — усмехнулся он.

— Ну, это ты загнул, что скоро, — засмеялся я. — До середины апреля может морозец жать.

— Я, честно говоря, уже заманался Алексея Викторовича просить, чтоб мне обратно разрешили вернуться. Нет, тебя-то я с радостью повожу, конечно, но я ж тут вообще без дела сидел. Жесть, Серёга.

Дуболом посмотрел на него неодобрительно. Фамильярность он не одобрял, похоже.

— Ладно, Витя, я с ним поговорю, чтоб тебя в столицу вернули. Парень ты хороший, да и не крепостное же право, да?

— Нет, ну так-то чё, я не в обиде, — опасливо глянул он на громилу. — Познакомился с жизнью сибирской, нормально.

— Барышней не обзавёлся?

— Ну… не так чтобы… нет, не обзавёлся.

— А, ну тогда рано тебя отпускать. Макс вот тоже у нас не местный.

Я хлопнул по плечу дуболома, сидевшего на переднем сиденье, и он чуть шевельнул головой.

— Отвези его в гостиницу, а я домой.

— Сергей Иванович, вас велено отвезти на дачу Глеба Витальевича, — заявил Макс.

— Ага, щас прямо, — усмехнулся я.

— У меня чёткая инструкция. Там вас ждут уже. Предприняты повышенные меры безопасности.

— Меня Алексей Викторович тоже предупредил, — кивнул Витя.

— Я не понял, это что, бунт на корабле? Давайте в офис тогда. Там я вас уволю и пойду, куда захочу.

На офис они согласились, и мы понеслись, стуча шипами по мёрзлому асфальту, по ледяным буграм, и по накатанному снегу. Стоял морозец, но небольшой. Послеобеденное солнце уже позволяло себе задерживаться на небосклоне подольше. Снег на улицах был чёрным, и от зимы уже все устали. И люди. И город…

***

Выйдя из машины, Макс с дикой физиономией осмотрелся и только потом открыл мою заднюю дверь.

— Видал? — усмехнулся я. — Шоб я так жил, Витя.

Витя заржал.

Мы пошли сразу в кабинет Савоси. В его суперсовременной приёмной царила всё та же молодая и нежная секретарша с выдающимися формами. Я усмехнулся. Космический экран компьютера был тем же самым. Ничего не менялось в этой вселенной. Исчезали планеты и галактики, заканчивая свои циклы за пределами видимости. Проносились кометы, Кашпировские, Раждайкины, Давиды, Варвары, а наш космос жил обычной жизнью не замечая потерь… Незаменимых у нас никогда не было…

— Здравствуйте, София Михайловна, — улыбнулся я. — У себя самый главный начальник?

Секретарша подскочила и бросилась открывать дверь, а я обратил внимание на ожидающего в кресле посетителя. Лет сорок-сорок пять, подтянутый, взгляд холодный, отчуждённый.

— Сергей Иванович, — воскликнул Савося, когда открылась дверь и я отвернулся от посетителя.

— Макс, дальше ходу нет, — бросил я через плечо, оставляя дуболома в приёмной.

Савося, известный в мою бытность, как Сава Мадрид, встал из-за стола и поспешил ко мне с вытянутой рукой.

— Здрасьте-здрасьте, Александр Анатольевич, — улыбнулся я. — Заскучали, смотрю без меня.

— Конечно, Сергей Иванович, заскучали.

Он улыбнулся приветливо, но без приторной лицемерной угодливости, и мне это понравилось.

— Ну что, с дорожки чайку или кофейку?

— Кофейку, с удовольствием, да только стоит ли рассиживаться? Времени много уже. Может пока познакомимся с нашим гендиром?

— Сейчас организуем, — махнул рукой Савося. — Я его просил на всякий случай никуда не исчезать. А то он исчезает постоянно.

Он подошёл к столу, нажал кнопку старомодного селектора и строгим голосом сказал в трубку:

— София Михайловна, пригласите ко мне Илью Андреевича, пожалуйста. И организуйте нам с Сергеем Ивановичем кофейку. Какой Сергей Владимирович? А… он у вас что ли? Ну конечно, пусть заходит… Минутку погоди, Софа… Я скажу.

Он отключил селектор.

— Что? — кивнул я.

— Да, там, этот… Степушин…

— В приёмной? Да без проблем поговорите, если нужно, я подожду спокойно. Позвоню пока.

— Нет, вы не поняли… Он к вам вообще-то…

— Ко мне? А… это специалист по аудиту?

Ширяй говорил, что пригласит спеца, который поможет мне войти в курс дела.

— Ну… — замялся Савося, — не по аудиту. Вернее, аудит да, но он лезет во все щели. Не знаю, зачем Глеб Витальевич именно его пригласил. Он вам все нервы вымотает.

— В смысле? — нахмурился я.

— Ну… он бывший мент…

Я хмыкнул. Учитывая мою собственную биографию, это скорее было плюсом, чем минусом.

— В общем, он такой… слишком принципиальный, что ли. Любит, чтобы всё было, как он сказал и имеет… как сказать… неприязнь к богатеньким… э-э-э…

— К сынкам что ли? — хмыкнул я. — К золотой молодёжи?

— Вот-вот… У него там история была… Он у нас работал, а потом Глеб его перевёл в область, в захолустье. В общем, я потом расскажу, только у него не спрашивайте.

— Не буду, — пожал я плечами. — Ладно, спасибо, что предупредили. Ну, так приглашайте, он что меня специально ждёт?

— Да он только приехал полчаса назад.

Савося снова нажал кнопку и попросил пригласить Сергея Владимировича. Дверь открылась и вошёл Степушин. Выправка у него была прямо военная. Он прошёл и представился. Глянул на меня так, будто мысленно уже несколько раз расстрелял. Я даже головой покачал.

— Рад познакомиться, Сергей Владимирович, — кивнул я, пожимая его крепкую сухую руку. — Мне Глеб Витальевич много хорошего о вас говорил.

— Сомневаюсь, — коротко ответил Степушин, чуть хмыкнув.

У него был пронзительный взгляд, глаза серые, стальные и сердитая складка над переносицей.

— Мы касались только профессиональных моментов, — заметил я. — Как вы понимаете, у меня багаж управленческих знаний не такой большой.

— Багаж? — прищурился он. — Багаж формируется годами, молодой человек. Опыт за пять минут не приобретёшь, даже с помощью лучшего репетитора.

— Да-да, — попытался разредить обстановку Савося. — Опыта у Сергея Владимировича достаточно. А опыт, как говорится, не пропьёшь.

Он рассмеялся. Как раз вошла София с тележкой с позвякивавшими чашками и пузатыми бокалами для коньяка.

— Пить я не буду, — резко ответил мой репетитор. — До конца рабочего дня ещё полтора часа. Мне нужно сначала посмотреть что к чему в бумагах. Самому разобраться для начала. Я могу пойти в бухгалтерию. Где моё рабочее место?

— Думаю, мы можем предложить Сергею Владимировичу кабинет Руднёва Максима Фёдоровича, — сказал я про кабинет Кашпировского.

— Мы думали, вы там захотите расположиться. Там приёмная…

— Ничего, в кабинете Давида Георгиевича мне будет лучше.

Вошёл франтоватый тип, лощёный, холёный, с глянцевой улыбкой, в узком пиджаке, коротковатых пижонских брюках и с алым шёлковым платком в нагрудном кармане. От него буквально пахло деньгами. Во взгляде Степушина скользнуло презрение.

— Здравствуйте, — бодро и бархатисто, как радиодиджей проговорил вновь прибывший. — Варламов Илья Андреевич, генеральный директор.

Он протянул руку Степушину и пытливо зыркнул из-под стёкол в золотой оправе. Взгляд у него был нейтрально-официозным. Ну, подумаешь, нужно представиться какому-то там надзирателю, присланному хозяином. Он меня не трогает, я его, почему бы и нет, будто бы говорил он.

— Очень рад с вами познакомиться, — чуть свысока добавил он. — Я всегда в вашем распоряжении, готов ответить на любые вопросы, помочь, рассказать, пояснить.

Степушин кивнул и протянутую руку пожал.

— Я Степушин Сергей Владимирович, — кивнул он, — а смотрящий вон тот паренёк. Но у меня тоже будут вопросы, конечно. Обязательно будут.

Варламов осёкся, обернулся, растерянно пригладил волнистые волосы и недоумённо посмотрел на меня.

— Всё верно, — улыбнулся я. — Вместо Давида Георгиевича теперь буду я. Смотреть. А Сергей Владимирович научит меня и надрессирует, чтобы я хорошо смотрел. Так что в ближайшие несколько дней, Илья Андреевич, вы постарайтесь, пожалуйста, быть поблизости.

— У меня, к сожалению, конференция по девелопменту запланирована в Москве, — покровительственно усмехнувшись, сказал он и всплеснул руками, мол, ничего не поделаешь. — Послезавтра начинается…

Весь вид его говорил, чтобы мы со своими претензиями шли по хорошо известным всем адресам.

— Придётся, наверное, вашему заму на конференции отдуваться, — улыбнулся я.

— Что?! — несколько раз хлопнул глазами Варламов. — Боюсь, это невоз…

Но я не дослушал и повернулся к Савосе.

— Александр Анатольевич, будьте добры, организуйте, пожалуйста Сергею Владимировичу максимально удобный номер. Максимально удобный.

— Да, всё уже подготовлено. Здесь, в соседнем подъезде, в нашей, так сказать, ведомственной гостиничке, в убежище. Там всё очень хорошо.

— У нас сейчас вся надежда на Сергея Владимировича, — усмехнулся я. — Нужно, чтобы ему удобно было. И питание тоже необходимо предусмотреть.

— Хорошо, — кивнул Савося и сделал пометку на календаре.

Варламов следил за происходящим, ничего не понимая.

— Илья Андреевич, — сказал я, широко улыбнувшись. — Очень приятно было познакомиться. Спасибо, что нашли время зайти. Завтра, думаю, у нас будет возможность поговорить предметно.

Его высокомерная рожа меня разозлила. Но и моя его, кажется, тоже. Он кивнул, прищурился, глянул на Савосю и снова на меня.

— Мой секретарь сообщит, когда у меня будет время завтра, — сказал он и зашагал к двери.

Степушин ушёл к Стасе, а я задержался ещё ненадолго.

— Где сейчас Парус с Кутей? — спросил я.

— Что? — удивился Сава Мадрид. — А-а-а… ну… Они же к службе безопасности прикреплены. Так что болтаются пока… Вы их что, Сергей Иванович… сократить хотите?

— Слушайте, Александр Анатольевич, зовите меня просто Сергеем, пожалуйста. Я хочу с ними поговорить завтра утром. Подумаю, куда их приспособить. Вам, кстати, этот Варламов нравится?

— А что? — чуть испуганно взглянул на меня Савося.

— Нормально с ним работается?

— Ну-у-у… — он пожал плечами. — Нормально… Кажется… А что?

Нашёл у кого спрашивать. Савося делам компании время не уделял, насколько я помнил.

— Просто хотел ваше мнение узнать. Ладно. Я пойду сегодня уже, а завтра увидимся. Распорядитесь, чтобы мне ключ от кабинета Давида дали завтра. Убирать ничего не надо. Пусть всё остаётся, как было.

— Хорошо, Сергей, — кивнул Савося. — Я ещё тогда подумал, что вы непростой молодой человек.

— Етит-Мадрит, — не удержался я, ввернув некогда любимую Савосей фразочку.

Второй раз уже за последнее время. Я хмыкнул и вышел из кабинета.

— Макс, — сказал я своему бодигарду. — Если хочешь везти меня на дачу к Глебу Витальевичу, тебе придётся меня убить. Ясно?

Он побурчал, но деваться было некуда.

— Доложи по службе, — сказал ему я. — Если захотят, поставят у дома машину с охраной. На даче я жить не буду. Ясно?

Он не успел ответить, потому что мне позвонила Ангелина.

— Нет, а почему не звонишь?! — сразу накинулась на меня она.

— Да не успел, — засмеялся я. — Я же сразу на работу поехал. Вот, сейчас хотел прийти домой и тогда уже позвонить. Как дела в столице? Никого больше не взорвали?

— Херово дела!

— Что такое? — насторожился я.

— Ты мне скажи! — сердито и зло воскликнула она. — Кажется, я поняла, почему ты меня не взял. Только за порог, сразу за чужими юбками, да?

— За юбками? Это что значит? За какими юбками?

— С Закировой шампанское в самолёте, да? Наверное она случайно там оказалась, да? Совершенно случайно. Ненароком, да? Думаешь, я не знаю, что она всегда хотела тебя трахнуть? Она мне сама говорила!

— Я понял, — усмехнулся я. — Пока ей не удалось, так что всё хорошо.

— Серьёзно? У тебя хорошо? То есть, мне очень опасно ехать в Верхотомск и поэтому ты не поехал в защищённое место а рассекаешь по городу, да?

Я посмотрел на дуболома Макса. Хороший мальчик. Хороший.

— Анжелик, я понял твоё настроение, — сказал я. — Но пока ничего не изменилось. Посиди дома, а я тут поработаю. Всё. Дедушке привет.

Естественно, охранники, которые будут отстукивать морзянкой о каждом моём шаге наверх, мне были не нужны. Нужно будет поговорить с Кукушей, чтобы спросил у Матвеича парочку надёжных ребят. Ну а сегодня… Сегодня я хотел как раз встретиться с Кукушей и ещё с Альфой. А завтра, если прилетит — с Чердынцевым…

— Всё, братья, отдыхайте, — сказал я, когда машина остановилась у подъезда. — Благодарю за службу.

— Нет, меня уволят, — покачал головой Макс. — Я хотя бы вас до квартиры доведу.

Я согласился. Мы поднялись до двери, я достал ключи и открыл дверь.

— Всё, Макс. На сегодня твоя работа закончилась. До завтра. Отдохни как следует.

Я был уверен, что надолго он здесь не задержится и, самое позднее, послезавтра вернётся в Москву.

Подождав, когда я войду в квартиру и захлопну дверь, он начал спускаться по лестнице. Я слышал его тяжёлые шаги, и у меня даже мелькнула в голове подленькая мыслишка, не крикнуть ли чтобы он вернулся…

Мышь под сердцем вдруг засуетилась и недобро заныла, а потом и вовсе царапнула когтем.

— Тише, тише, — вслух сказал я ей. — Не бойся, это свои. Свои.

Взгляд мой был устремлён на маленькую лужицу, не лужицу, а мокрое пятнышко, сверкавшее на линолеуме в прихожей.

— Это свои… — повторил я тихонько…

9. Нуар

Я постоял, прислушался. Было тихо. Даже слишком тихо.

— Так-так-так-так-так… — сказал я и взял с полки длинный обувной рожок из нержавейки.

Для хохмы. На всякий случай. Из гостиной донеслось неявное шебуршание.

— Кто потревожил сон артиста? — воскликнул я. — Отзовись из мрака. Владимир Кажимович, вы?

— Ну а кто? — раздался сварливый голос. — Далеко пойдёшь, юный Пинкертон. Если не остановят. Заходи потихонечку.

Он находился в гостиной, служившей одновременно и моей личной опочивальней.

— Какие люди в Болливуде, — усмехнулся я, открыв дверь.

Я повесил рожок на дверную ручку и прислонился к косяку. Садык изображал из себя детектива из фильма в стиле нуар. Он сидел в пальто, правда не в кресле, кресла не было, а на стуле, спиной к окну, хмуро взирал на меня и легко дирижировал зажатым в руке пистолетом. Я хмыкнул:

— Бон суар, месье комиссар.

— Потихонечку проходи, — сказал он. — Стоп. Остановись. Стой…

— Это что-то новенькое в наших отношениях, — усмехнулся я. — Вы что думаете, я на вас наброшусь, как оборотень? С голыми руками, да? Пульки-то у вас не серебряные, случайно?

— Очень, очень остроумный маленький говнюк, — кивнул он.

— Чего ругаетесь-то? Пойдёмте на кухню, я кофе сварю.

— Какой кофе на ночь глядя? Сам не пью и тебе не советую.

— Ну, чай тогда? Пельмени, может, хотите?

— Краснов, заканчивай ваньку валять.

— Хорошо, — сказал я и, несмотря на строгий запрет, сделав три шага вперёд, уселся на диван. — Здесь посижу, ладно? Не застрелите меня за это в собственном доме?

— Понахватался, смотрю, наглости, — неодобрительно покачал он головой. — Хотя наглости-то тебе и раньше не занимать было. Как там поживает твой новый дедушка?

— Напряжённо, как всегда, — пожал я плечами. — Вы же сами устроили шухер. Пришли с динамитом в тихую заводь.

— Ты не борзей, а то я не посмотрю, — вдруг разозлился Садык, — вышибу мозги. И что ты тогда скажешь?

— Посмотрим, — согласился я.

— Тех, кому выгодна была смерть Давида, по пальцам можно пересчитать, — сказал он, немного успокоившись.

— По пальцам можно пересчитать и тех, кому она была не выгодна, — ответил я.

— Мне она была не выгодна. А тебе выгодна.

— И в чём же моя выгода-то? — кивнул я. — В том, что сейчас вокруг меня взрывы и пожары?

— А это кого, тебя там взрывали?

— Не знаю кого. Взорвали водителя.

— Ну-ну, — злорадно усмехнулся Садык. — Мне единственному он был нужен живым.

— Да я тоже не возражал, пусть бы жил и жил себе, — ответил я.

— Ты возражал! Ещё как возражал! Потому что у него на всех была информация, на каждого из вас, на всех пауков и упырей.

— А на вас была?

— Ты мне тут позубоскаль ещё!

— Да ладно, Владимир Кажимович, — махнул я рукой. — Давайте уж не будем друг перед другом комедию ломать. Разговор вроде как частный. Может, вы, конечно, записываете.

Я поднялся с дивана.

— Сядь, я сказал! — нервно воскликнул он.

— Да хватит, уберите вы свою пушку. Драться что ли будем? Глупости какие!

— Краснов! — рявкнул Садык.

— Давайте поговорим нормально и всё… Сейчас...

Я подошёл к письменному столу, вытащил из ящика небольшую металлическую коробочку с маленьким диодиком, щёлкнул тумблером, и диодик стал зелёным.

— Это что ещё такое?

— Это чтоб вы ничего не записали, — сказал я.

— Ну-ка выключи!

— А вы что, записываете?

Он фыркнул, но промолчал.

— Могу выключить. Но разговора не будет.

Он снова промолчал, потом пробормотал что-то под нос — возможно, на казахском — и сунул свой пистолет в карман.

— Ну рассказывай, что ты хотел мне сказать?

— Я? Я думал, вы пришли в гости, потому что сами хотели что-то рассказать. Но если действительно желаете знать моё мнение, рано вы расслабились, Владимир Кажимович. Схватили Жар-птицу, исполнительницу желаний, и даже в клетку усадили, а охрану не обеспечили. Как так вышло-то, можете рассказать? Да я не про то, как вы не уследили, а про то, что там реально-то случилось. Как его уконтропупили?

— Реально случилось то, что твой Ширяй очень сильно боялся, что Давид заговорит.

— Ну, бояться-то мог не только Ширяй. И Шах. И Сенатор даже, хотя он всем говорил, что заинтересован в том, чтобы с Давидом ничего не случилось.

— С Сенатором встречался? — прищурился Садык.

— Встречался, встречался. Ширяй был не заинтересован. Ну, как бы он, конечно, хотел, чтобы Давид замолчал, но такого обострения точно не желал. Ну, по крайней мере, вслух он говорит, что подозревает Шаха.

— Этот тоже мог, конечно. Но…

— Я так понимаю, они боялись каких-то старых дел, да? — спросил я. — Потому что новые-то дела, возможно, не такие кровавые. Или прикрыты хорошо.

— Не такие кровавые, да? Это ты Мансуру скажи. Мансура кто убил?

— Давид лично, — кивнул я. — Но с него уже не спросишь.

— Кое-что он мне рассказал, — сообщил Садык. — Тоже тот ещё урод. Но свою выгоду просекал…

— Только это кое-что к делу не пришьёшь, да? — усмехнулся я.

— Не пришьёшь, но использовать можно.

— А вы что хотите, Владимир Кажимович? Компенсацию?

— Какую компенсацию? — рявкнул он.

— Ну как же, у вас планы на будущую жизнь были, да? Вы уже ликовали. Наверное, шампанское каждое утро пили, да? Ещё бы! Поймали, благодаря мне, кстати, я живцом был, не забывайте. Поймали, стало быть, Давида и думали, что теперь обеспечите себе не просто безбедную старость, а процветание на многие поколения вперёд, точно?

— Чё ты несёшь?!

— Да ладно, мы же откровенничаем. Вы-то уж не тот Садык, которого знал Сергей Бешметов, согласитесь?

— Что ты с этим Бешеным? — нахмурился он. — Ты ж его знать не знал. Несёшь херню!

Я хмыкнул. Это ты его знать не знал.

— Ладно, короче, как я понимаю, вас попёрли, от дела отстранили, — констатировал я.

— Ты не радуйся. Я ж тебя передам как агента своему преемнику.

— А кто там претендент на золотые россыпи Ширяя? Кого вместо вас поставят?

— Решают ещё, — буркнул Садык. — Не знаю.

— Тогда скажите, на какие блага вы хотели обменять инфу, полученную от Давида?

— Ты подбирай слова! — рявкнул Садык.

— Не кричите тут, звукопроницаемость. Вы просто имейте в виду, что ставки выросли и сейчас, когда вы станете частным лицом, думаете кого-то заинтересует безвременная кончина отставного работника?

— Ты, сука, мне угрожать взялся?! — снова заорал он.

— Да ладно, Владимир Кажимович, что с вами? Может, вам правда уж на пенсию пора? Какие угрозы? Я что ли за вами охотиться буду? Меня самого со свету сжить хотят. Зашибись поработали, и сами вылетели, и агента под удар…

— Прекращай. Под удар я тебя не поставил. Это ты всех подвёл.

— Я-то как? — удивился я.

— А так! Кто добро щегловское на Шалаеву переписал?

— Ах ты ж… — проронил я, когда мышь пошатнулась и сорвалась с обрыва.

— Вот так-то, Краснов, — оскалился Садык, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Я ничего не переписывал, — стараясь не показать виду, что задет, ответил я. — Всё добро на ней и было изначально.

— Было? Это фиктивно было. Все ж понимают!

— Однако ж я смотрю, разговоры-то у вас с Давидом Георгиевичем достаточно откровенными были.

— Были откровенными. В том-то и дело! А, если ещё Панюшкин очухается…

— Ну, очухается он. И что? Вы говорите со слов Давида. Давид вам сказал со слов Панюшкина. Ну, а Панюшкин с чьих слов говорит? Никаких доказательств, сплошные фантазии. Да с Шалаевой и дела-то нет никакого. Нет простора для правосудия.

— Согласен, — усмехнулся Садык, и я заметил лёгкое торжество в его взгляде. — Состав преступления отсутствует. Собственность была на Шалаевой, ты помог с юристом подсуетиться. Правильно? За это тебя сажать никто не будет.

— Ну и о чём мы говорим? — спросил я.

— Мы говорим о твоём хозяине Ширяе, и о том, что он сделает, и как оценит уровень вашего взаимного доверия, когда получит эту информацию и поймёт, что всё это время ты его надувал с Катериной Шалаевой.

— И что, — хмыкнул я, — вы думаете, я вам за эту информацию платить буду?

— Я думаю, что ты за эту информацию будешь продолжать работать на меня. Потому что Ширяй не обрадуется, когда узнает, что ты ведёшь собственную игру за его спиной. И против него.

— Что ещё вам рассказал, Давид Георгиевич, что вы из представителя закона превратились в банального шантажиста? Ну давайте, вымогайте, объясняйте какой вы выкуп хотите от меня.

— Я хочу, я тебе уже сказал, чтобы ты продолжил работать на меня в стане Ширяя.

— Ну, а у вас какой сейчас статус-то, извините, кроме пенсионного? Вы же знаете, что моя цель — не нажиться самому, а довести всё до законного финала.

— Эти свои сказки можешь продолжать рассказывать тому, кто придёт после меня в это дело.

— Мне кажется, — заметил я, — для вас будет безопаснее, если вы информацию обо мне вообще никому передавать не станете.

— Почему это? Опять угроза?

— Нет, но если меня начнут крутить, щучить, прижимать… что-нибудь да выплывет.

— Нечему выплывать!

— Ой, вэй…

Он помолчал, но потом ожил:

— Короче… скажешь Ширяю о нашем разговоре.

— Он вообще-то сам к вам приходил, а вы не захотели с ним разговаривать.

— Я с ним поговорил в соответствии с обстоятельствами того момента. Сейчас обстоятельства поменялись, поэтому я передаю ему сигнал через тебя, как через связного между миром живых и миром мёртвых.

— А вы-то в каком мире?

— Короче, сигнал такой. Скажешь ему одно слово.

— Ну давайте, ваше волшебное слово, — хмыкнул я.

— Ланской… — отрывисто произнёс Садык и замолчал.

— А пояснить? — поднял я брови, не подав виду, что слово его попало в цель.

— Не надо ничего пояснять. Сам увидишь, какое это произведёт впечатление. Скажешь, что у меня кое-что есть по делу Ланского.

Вот это был поворот...

— Но не на него, а на Шихтмана, — закончил мысль Садык. — Запомнишь?

— Если честно, вы сейчас напоминаете мне человека, который попал на подожжённый пороховой склад и кричит, мол, смотрите, какой прикол, а здесь, оказывается, порох!

— Свои притчи и метафоры оставь для девок. Просто делай, что говорю и останешься невредимым.

— Так что вы хотите взамен-то?

— А это уж я буду с ним сам обсуждать. Без посредника.

— Окей, — кивнул я.

— Ты меня понял?

— Да, понял, понял. Дело нехитрое. Передам. Надеюсь, вы знаете, что делаете. Так что, пельмешки, чаёк, кофеёк?

Он встал и пошёл в сторону выхода.

— Как, если не секрет, замок-то мой открыли?

Он не ответил и молча вышел за дверь, а я двинул на кухню, хорошенько натрескался и завалился в постель. Перед этим, правда, подошёл к окну и посмотрел, что там творится. Во дворе было спокойно. Напротив подъезда стоял чёрный «Крузак», двигатель молотил на холостых. В машине находилось несколько крепких парней. Они меня охраняли…

+++

Утром, приехав в офис, я первым делом заглянул в кабинет к Степушину. Но его там не оказалось.

— Сергей Иванович, — воскликнула Верочка, секретарша Кашпировского. — Возьмите меня к себе.

Её огромные глаза смотрели жалостливо.

— Куда? Жить что ли?

— Работать, — обиженно проговорила она. — А то сижу здесь при пустом кабинете. Я же отупею!

— Ну ты помогай пока Сергею Владимировичу, а дальше разберёмся.

— Я и так помогаю. Всё утро папки ему носила. Но он больно сердитый, не то что вы. Он, кстати, надолго к нам?

— Навсегда, Верочка, навсегда. Привыкай. Работы теперь будет много, — подмигнул я и пошёл в кабинет к Давиду.

В коридоре переминались с ноги на ногу Парус и Кутя.

— Ну что, господа хорошие, — хмуро сказал я, доставая ключ от кабинета. — Заходите.

— А чё заходить-то? — недовольно буркнул Парус.

— Посмотрим, что с вами делать. Давайте, смелее.

Они зашли как побитые. Я уселся за стол, а их оставил стоять перед собой.

— Вы зарплату получаете?

— Давид Георгиевич нам напрямую платил, — хмуро сказал Парус. — Кэш давал.

— То есть сейчас Давида Георгиевича нет, и денег нет, правильно?

— Ну, типа…

— И какие планы на жизнь?

— Вы это, Сергей Иванович, — глядя в пол, сказал Кутя. — Так-то не серчайте за прошлый раз… мы люди-то подневольные…

Парус нахмурился и промолчал.

— Ну, и вы не серчайте, братья, — усмехнулся я. — Надеюсь, вам от Давида не шибко попало, что не удержали меня в казематах.

Они молча переглянулись, но не ответили.

— Какие творческие планы? — повторил я.

— А что, есть предложения? — вскинулся Парус.

— Предложения? — повторил я. — Ну да, есть предложения. Буду давать охрененную кучу бабла, а вы будете сидеть и ничего не делать. Такое предложение подойдёт?

Он отвернулся.

— Я спрашиваю, вы что планируете делать?

— Ну, работать… — ответил, переминаясь с ноги на ногу, Кутя.

Парус промолчал.

— Работать значит… Ладно, скажу Савосе, пускай он вас поставит на ставку в службе безопасности.

— Чё, типа рядовыми солдатиками, что ли? — недоумённо спросил Парус.

— Дослужишься — станешь генералом. Назначим тебя начальником. А сейчас ты чё, уже дослужился? Пока рядовым солдатиком. Не интересует?

— Зарплата какая? — спросил Кутя и получил презрительную усмешку со стороны Паруса.

— Ты чё, пойдёшь к нему на грошовую зарплату?

Я посмотрел список телефонных номеров и набрал Савосю.

— Александр Анатольевич, день добрый. Краснов. Сколько у нас рядовой сотрудник службы безопасности получает?

— Шестьдесят тысяч плюс надбавки, — ответил он полистав бумажки. — Выходит тысяч под семьдесят. А что, есть претенденты?

— Под семьдесят, значит? Возможно, будут. Спасибо.

— Семьдесят штук? — Парус сразу помотал головой. — Мы от Давида по две сотни имели.

— Но Давида-то нет, — прищурился я.

— Ну значит, и меня нет, — хмыкнул Парус.

— Понятно. А ты, Анатолий Матвеевич? — кивнул я Куте.

Он глянул на Паруса.

— Ну… а я соглашусь, — сказал он. — Меня устраивает. У меня других предложений не предвидится…

— Хорошо. Иди, Толян, к начальнику службы безопасности. Скажи, что я велел оформить на ставку сотрудника. А ты, Парус, погоди немного.

Кутя быстро стрельнул глазами в Паруса, но ничего не сказал, посмотрел на меня, кивнул и вышел. А Парус ухмыльнулся самодовольно, как человек, знающий себе цену.

— Ну а вам, товарищ Парвус, — сказал я, — предложение такого характера. Раз уж вы решили выйти из нашей структуры, держите язык за зубами.

— Чего? — опешил он, ожидая, вероятно, получить более привлекательное предложение.

— Пасть, говорю, держи на замке, — объяснил я более доходчиво. — Помелом не мети, где не надо. Если у нас чё случится, башку отвинчу. Начнёшь языком трепать, я лично тебе его вырву. И я тебе рекомендую думать обо мне постоянно и помнить, если какая-то утечка у меня здесь произойдёт, тебе кирдык, Лысый. Ты понял меня?

— Ты чё несёшь-то, Серый? Ты кто такой, в натуре?

— Ты, походу, не догоняешь немного, — прищурился я. — Ты должен ноги мне целовать, что я тебя отпускаю вот так просто, в свободное плавание. Отпускаю, но предупреждаю. Сам мозги тебе вышибу. Усёк, Васёк?

Он открыл рот, чтобы ответить, но ничего не сказал, проглотил. Сжал зубы и молча вышел. Даже дверью не хлопнул. Я тут же позвонил начальнику службы безопасности.

— Сергей Иванович, — сказал он немного удивлённо, — тут у меня Анатолий Сиротина… Говорит, хочет в штат…

— Да, всё верно. Оформляйте, пускай официально будет устроен. Потом скажите, чтоб ко мне зашёл, когда закончите.

— А на какую ставку?

— На минимальную.

— Я понял. А Паруса… то есть Парсункова тоже?

— Нет пока.

— Тогда надо бы с ним беседу провести…

— Проводите. Делайте, что нужно.

***

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел по сторонам. Выдвинул ящик стола. Посмотрел на нож для бумаги, покрутил в руках. В ящике лежали зарядка, линейка, два обычных ключа на колечке. В тумбах стола было пусто. Либо кто-то уже поработал, либо Давид здесь ничего не держал.

Я поднялся, подошёл к тумбе. На ней стояла крутая кофемашина со множеством кнопочек. За дверками находились чашки, пакеты с кофе и вся эта ерунда.

Подойдя к шкафу, я открыл дверку. На полках стояли бокалы для коньяка, для виски, для вина и… бутылки. Бутылками были заставлены несколько полок. Скорее всего, здесь оставались многочисленные подарки в красивых коробках.

Я потянул за ручку второй двери. За ней обнаружился небольшой сейф с кодовым замком. Идей по поводу кода я не имел.

За стеклянными дверками стояли толстые папки-скоросшиватели. Я открыл дверцу, вытащил первую попавшуюся. Что он, интересно, хранил у себя? В папке оказалась документация по строительству. И куча рекламных материалов по девелоперскому проекту. Я вернулся в кресло, снял трубку и позвонил Савосе.

— Александр Анатольевич, организуйте мне слесаря, пожалуйста. Нужно сейф открыть.

— Понял, скажу Софье, чтобы вызвала. У нас тут есть свободная секретарская единица. Давайте её за вами закрепим?

— Вера Михайловна что ли? — спросил я.

— Да, она…

— Посмотрим… — ответил я и поднял пыльную крышку ноутбука.

Нажал на кнопку. Аппарат мигнул клавишами и начал включаться.

Я положил перед собой папку и начал пролистывать страницы. В дверь постучали.

— Да, — крикнул я.

— Сергей Иваныч, вызывали? — заглянул Кутя.

Он выглядел всё ещё настороженным, но уверенности прибавилось.

— Проходи, Анатолий Матвеич, — сказал я. — Присаживайся.

Он подсел к приставному столику для посетителей. Не так и давно мы сидели в этом кабинете друг напротив друга, когда впервые знакомились. Мне тогда показалось, что он похож на киллера из «Укола зонтиком».

— Те парни, которые там на складе были с женой Панюшкина, — кивнул я, — они из службы безопасности?

— Ну да.

— А чем они занимаются, когда не стерегут похищенных людей?

— Да, так… — пожал он плечами. — Охрана, туда-сюда. Ну или там наехать на кого. Тоже бывает. Приструнить по-лёгкому. Всякое...

— Готов к трудовым подвигам с коллективом?

— Без проблем, — кивнул он. — Я думал, вы нас вообще выкинете сразу… Благодарю, короче.

— А Парус чего не захотел остаться?

— Не знаю… Хотел чего получше, походу…

— Вы что, с ним не обсуждали перспективы? — спросил я.

— Может, что-то нашёл уже, — пожал плечами Толян. — Я говорю, мы думали нас без Давида выкинут из фирмы…

— А у тебя какие отношения с начальником службы безопасности?

— Да в принципе, какие отношения-то? Мы же напрямую с Давидом работали и всё. Ну, ничё, притрёмся…

— А московский начальник службы безопасности, Алексей Викторович?

— Знакомы, конечно, но говорю же, мы чисто на Давида завязаны были, числились где-то там, но никого, кроме него не знали и не подчинялись никому. Никто нам не указ был.

— Значит, привыкли быть хозяевами сами себе?

— Ну, так-то да, — спокойно ответил он.

— И тебя не парит, что ты будешь с мелкой братвой всякой хернёй заниматься? — прищурился я.

— К чему клоните, Сергей Иванович? Я же сказал, меня устраивает. Куда я сейчас пойду? Не двадцать лет уже.

— Хм… Клоню я к тому, что мне нужен надёжный человек. Водитель с различными умениями, чтоб мог пострелять, а если надо, кому-то и кулаком фанеру пробить. Не болтливый, не жадный, с самоуважением, но не заносчивый, не ссыкло. Понимающий. Спокойный. Разумный. Есть кто на примете?

— Нет… — покачал он головой. — Где такого взять…

— А ты чё? Не такой?

Парень он был нормальный. Его можно было оставить. Да только я не был на сто процентов уверен в том, какие у него были отношения с Алексеем Викторовичем. А мне нужен был человек, ни с кем не связанный. Можно было и у Матвеича поинтересоваться подобными людьми, я даже планировал так и поступить. Но этого я видал в разных вариантах уже.

Он посмотрел на меня внимательно. Прямо в глаза. Сглотнул и ответил:

— Вам виднее так-то…

— Местному начальнику подчиняться не будешь, — сказал я. — Непосредственно мне. Зарплату тебе повышу на полтос по сравнению с Давидом, плюс ставка. Ну и в случае чего — премии, всё такое. Работа ненормированная. Согласен, Матвеич?

— А Парус чё? Отказался?

— Ему никто и не предлагал. А ты что, тосковать по нему будешь?

— Да нет, нет… Нормально всё.

— Точно?

— Абсолютно, — кивнул он, сохраняя спокойствие, но глаза у него повеселели, в них загорелись огоньки. — Когда приступать?

— Приступать сейчас. Где вы, кстати, с Парусом тусовались, пока Давид здесь прохлаждался?

— А у нас здесь через одну дверь кандейка есть. Ключ на вахте.

— Хорошо. Тогда иди в кандейку. Я тебе позвоню, когда понадобишься. Или чё? Ты можешь сегодня? Стася-то разрешит?

— Ой, да ладно, — отмахнулся он.

— Ну, ладно так, ладно. Анатолий Матвеич. Значит, поработаем? Аванс если нужен — говори.

— Тысяч пятьдесят можно было бы, но не обязательно. Это… Сергей Иваныч… Благодарю я. Спасибо, короче.

Я отсчитал деньги.

— Держи.

Он радостно сунул их в карман, кивнул и пошёл на выход, но у двери остановился и оглянулся.

— Чего? — кивнул я. — Что-то не обсудили?

— Да нет, так-то вроде всё, — сказал он неуверенно, будто размышляя, стоит ли говорить.

— Если есть вещи, о которых мне стоит знать, лучше рассказать сразу, — кивнул я, — чтобы потом не возникали неловкие моменты.

— Ну да, я так-то и подумал, — кивнул он, чуть-чуть покачал головой, как бы взвешивая. — Человек-то уж помер.

— Какой человек? Давид Георгиевич?

Он вернулся и подошёл к столу.

— Ну да, помер Георгич, — кивнул он. — Я его давно знаю. Знал, то есть. Не хотелось бы, если б чего против него копать, конечно. Всё-таки он так-то доверял, а вы вроде не особо с ним были…

— Хорошо, порочить его память я тебя просить не буду.

— Да, вот, правильно сказал, школяр… Ой…

Он виновато уставился на меня, а я усмехнулся.

— Короче, у Давида Георгиевича… — продолжил Кутя. — Ну, в общем, есть место тайное, где он хранил, наверное, там документы, может ещё чего. Я подумал, что надо об этом сказать…

— Это он тебе говорил? — посмотрел я на Кутю с вниманием.

— Нет, он ничего не говорил никогда. Но я его подвозил там несколько раз. Видел, в общем...

— Откуда ты знаешь, что там документы? Может, он к бабе какой ездил.

— Да к какой бабе, там одни конторы. Офисное здание. Такое, неприметное с дешманскими конторами.

— И кто ещё знает?

— Один раз с нами был Парус. А так я Георгича всегда один возил.

— А часто?

— Нет, не очень. Иногда…

— Ну так поехали, Кутя. Мы ж теперь с тобой банда, чё?

— Сейчас?

— Ну конечно сейчас! А когда ж ещё? Пушка есть?

— Ну да, — кивнул он, — официальная… Мы так-то в ЧОПе у Усов числились…

— А левая имеется?

— С собой не таскаю…

— Молодец. Погнали, погнали. Время не ждёт.

+++

Мы вышли из офиса и прыгнули в машину, я уселся рядом с Кутей. Подбежал Макс.

— Сергей Иванович, я с вами!

— Нет, Максим, мы сейчас мотанём туда-обратно к девкам. Тебе нельзя. Так что сиди, жди. Я с Лёшой договорюсь, завтра улетишь в Москву.

— Не надо, мне Алексей Викторович выговор объявит.

— Я ему сам объявлю. Короче, всё, отстань.

Кутя газанул и мы рванули задним ходом, пугая прохожих.

— Толян, — сказал я, когда мы тронулись.

— Что? — глянул он на меня.

— Точно ничего больше мне не хочешь сказать?

— Блин, Серый… — вздохнул он.

— Точно?

Я внимательно посмотрел ему в глаза. Мышь молчала, никак не проявлялась и тревогу не била. И мне самому хотелось верить. Очень хотелось. Ведь я ж видел людей, чувствовал гниль-то… У меня ведь чуйка была. Ментовская. А Толян… он вроде нормальный был, хоть и выглядел, как киллер из «Укола зонтиком»

+++

Когда мы въехали в промышленную зону, проскочили между складами, цехами и хрен знает, чем ещё, а потом остановились у административного здания, мышка поёжилась. Я ещё раз посмотрел на Толяна.

— Сергей Иванович! Бля буду, не подстава. Давай братву вызовем. Вдвоём реально стрёмно как-то.

Я не ответил и вышел из машины. На площадке, окружённой высокими почерневшими сугробами, стояли одинокие колымаги. Два убитых фургона, да пара праворуких лохматин. Дул крепкий южный ветер, влажный, хлёсткий, а по небу неслись низкие тучи. Солнце сегодня то появлялось, то пряталось за чёрный свинец туч.

Людей видно не было, но свет в окнах горел. Здание сложенное из бетонных панелей и напоминавшее барак, было старым и выглядело мрачно.

— Такой вот нуар… — сказал я.

Мы подошли к входной двери, и она, разумеется, оказалась закрытой.

— Ну, тут типа у каждого свой ключ, наверно… — пожал он плечами. — Чёт я не подумал... Георгич своим ключом открывал, точняк… Ну сейчас выйдет кто-нибудь. Глянь, тут звонок есть…

Дверь была железной, выкрашенной коричневой краской. От морозов и ветров краска облезла и теперь шелушилась.

— Вон то окно, — показал Кутя на третье по счёту на втором этаже.

— Может, эти? — нахмурился я, вытащив из кармана два ключа, найденные в ящике стола.

— Не знаю, близко не видел никогда...

— Ну-ка попробуй.

Я протянул ему ключ. Он вставил в скважину и повернул.

— Да, он…

Мы вошли в тёмный коридор, освещённый редкими лампами дневного света. Они издавали треск и электрическое дребезжание. Одна мигала. Как в фильме ужасов, блин. Пройдя до конца коридора, мы вышли на лестницу. Дверь на тугой пружине громко хлопнула.

— Вы что, прям сюда с ним ходили? — спросил я, когда, поднявшись по лестнице и пройдя по скрипучему полу, мы остановились перед дверью.

— Нет, я снаружи наблюдал. Просто видел, когда он свет зажигал.

Перед нами была обычная, неприметная, серая дверь с мутной, блёклой табличкой «ООО Лимит-Симпекс».

Кутя завозился с ключом.

— Что там такое?

— Не получается, фигня какая-то. Не подходит…

Я посветил телефоном

— Сука, — сказал он, наклонившись к замку, — такое чувство, что тут ковыряли…

Он снова взялся за ключ. Аккуратно, делая короткие вращательные движения в разные стороны. Тик-тик-тик-тик-тик.

— Опа… подцепил, кажется, — прошептал он. — Есть!

Замок щёлкнул, язычок поддался, Кутя толкнул дверь, шагнул, и в тот же миг ему на голову обрушилась бейсбольная бита.

— Быстро! — услышал я голос. — Сюда!

Мне в лицо смотрел ствол пистолета…