Вторая жизнь. Книга первая
Часть 7. Я и ты — наш милый дом
"Space and time could come undone
And with a blast create a conundrum
Then particles of light could seethe
And burn rainbows across the galaxy"
— Тебе не кажется, что с появлением этих дивных созданий атмосфера во дворце явно преобразилась? — с некой тоской наблюдая за волнующейся поверхностью багрового вина, Мартин всем нутром отдавался красивой песне, вызывавшей в его душе странную ностальгию.
— Думаю, ты прав, — тяжело вздохнув, Сирена грустно перевела взгляд на Сандфорда, удобно устроившегося с любимой его сердцу Марго в Королевском саду. — Своими песнями они наполняют это место прекрасными воспоминаниями. Я уже и забыла, какой была моя жизнь до знакомства с ними.
Выдержав небольшую паузу, она продолжила:
— Мартин…
— Да? — спросил он, не отрывая задумчивого взгляда от бокала.
— В будущем… стану ли я той самой причиной, из-за которой погибнет Слендер?
"The moon could crumble before our eyes
Then break apart and vaporize
The stars could explode and boil Earth's seas
And rip the fabric of reality"
После недолгого молчания Мартин взглянул на Сирену — исхудавшую за столь короткое время, потерянную в своих мыслях и снедаемую горьким стыдом. Краски и узоры на её белой коже поблекли, а изумрудные глаза более не сияли энтузиазмом и любопытством. Каждое движение сопровождалось тягостной неторопливостью, а голос, казалось, растворился в пустотах её обессилевшего тела. Само собой, столь разительные перемены не ускользнули от глаз обитателей дворца. Однако Сирена, привыкшая ловко прятать боль за весёлой улыбкой и обладавшая прекрасным умением слушать, виртуозно вводила всех в заблуждение, делая вид, будто дела обстояли наилучшим образом.
Впрочем, её обаяние действовало не на всех. Особой внимательностью отличался единственный мужчина, без которого её жизнь, как ей казалось, потеряла бы малейший смысл. Мартин, пусть и тайный житель замка, так же не стал исключением. К его удивлению, Сирена не стремилась скрывать от него свои истинные чувства. Будто доверяя себя всеобъемлющей Вселенной, она делилась всем, что тяготило её существование. А он, в свою очередь, как мудрый временник, терпеливо выслушивал приступы сдавливающего сердце плача и громкие вопли разъедавшей всё изнутри ненависти к себе.
Несмотря на глубокое сопереживание, Мартин на протяжении тысячелетий неизменно поражался этой пагубной мании существ — их зависимости от других, дорогих сердцу созданий. Пережив сотни потерь, он на горьком опыте научился воспринимать себя и тех, кто ему дорог, как нечто отдельное и независимое. Ведь рано или поздно пробьёт тот самый час, когда в душе зазияет пустота, а мокрая пелена слёз неконтролируемо размоет грань между реальностью и тёплыми воспоминаниями.
Тем не менее смерть близкого — далеко не самое беспощадное испытание для вечно странствующего временника. Куда тяжелее знать точную дату разлуки и осознавать своё беспрекословное подчинение долгу — хранить и ни в коем случае не нарушать ход времени.
— Ты ведь знаешь, что я не могу ответить на этот вопрос, — отпив тёплого вина, Мартин перевёл взгляд на поющих роботов. — Даже если бы очень хотел.
— Я хочу быть собой, Мартин, — от его слуха не ушло нарастающее волнение в её голосе. — Но я боюсь, что снова натворю глупостей и поставлю под угрозу свою и его жизнь. Все во дворце знают о моей беспечности и наивном любопытстве. Как можно в этом мире, полном всего неизведанного и странного, быть равнодушным и спокойно сидеть на месте? Я не хочу из-за страха потери блокировать в себе то, что мне дорого, ведь без этого я напрочь потеряю свою индивидуальность.
Собравшись с мыслями, она добавила:
— Меняться ради дорогих сердцу существ — это же не странно и не неправильно? Но что именно нужно изменить в себе, чтобы оставаться в гармонии с самой собой и никому не навредить?
Однако вместо желаемого совета последовала снисходительная усмешка:
— Что, хочешь в один миг получить ответы на вопросы, волнующие не одно поколение существ?
— Так и скажи, что сам не знаешь… — отмахнувшись, Сирена перевела недовольный взгляд на бокал. — И когда ты успел всё выпить? Секунду назад он до краёв был наполнен вином.
— Неужели? — смиренно улыбаясь, Мартин взглянул на блиставший под осенним солнцем сосуд. — Не знаю, само как-то вышло.
— А что, у временников и печень живёт вечной жизнью? Разве вы ничем не болеете? — стараясь отвлечься от мучительных размышлений, Сирена устремила всё своё внимание на мужчину.
— Почему же? И болеем, и желаем, и влюбляемся — мы ничем не отличаемся от обычных существ. Однако через какие бы муки мы ни прошли, в конце нас ждёт очередное перерождение, — достав и открыв новую бутылку, Мартин в очередной раз наполнил свой бокал.
— Перерождение тоже бесконечно? — наблюдая за обволакивающей стекло алой жидкостью, Сирена продолжала задавать ему вопросы.
— Конечно, но за исключением тех случаев, когда значительно и неоднократно нарушил ход времени, — поставив бутылку на усыпанный мокрыми салфетками стеклянный столик, Мартин снова взялся за бокал.
— И что тогда?
— Казнь.
"Well I don't care if all that happens
Everything is fine as long as there's a you and me"
После недолгого молчания и странного испуга, овладевшего ею, Сирена вполголоса задала вопрос:
— Если оставить позади все страхи и отправиться в долгое путешествие, на пути которого нас будут подстерегать всевозможные испытания, встретим ли мы в конце перерождение?
— Вселенная не любитель изобретать для каждого явления очередной велосипед, Сирена, — отпив вино, он с улыбкой взглянул на неё. — Не раз убеждался на личном опыте, что параллелей в нашей жизни непомерное количество. Пока не выходишь за грань дозволенного и не игнорируешь множество шансов начать всё с чистого листа, каждого из нас ждёт перерождение, во всех смыслах этого слова.
— То есть мне следует оставить всё неизменным и быть собой? — она внимательно всматривалась в его лиловые глаза, пропитанные смиренностью и безысходностью.
— Сирена, никогда и ничего не может оставаться неизменным. В этом и заключается вся суть мироздания: мы и всё вокруг нас постоянно меняемся и перерождаемся. Как бы сильно ты ни переживала насчёт ваших отношений, тебя и Слендера ждёт одна участь — бесконечное изменение и перерождение, — он выдержал небольшую паузу. — Конечно, по мне не скажешь, что я живу припеваючи и наслаждаюсь каждым моментом своего существования; но в одном я уверен точно.
— И в чём же? — не сводя глаз с Мартина, Сирена совершенно не заметила, как его бокал снова опустел.
— У вас обязательно всё будет хорошо.
И в очередной раз по блестящему стеклу прозрачного сосуда бушующими волнами разлилось алое тёплое вино.
***
"A lieutenant of the Navy
Took his very first steps today
Onto the ship that would become his new home
He and his wife
Had shared a very special goodbye
When they kissed in the night underneath
A star of their own"
— Что за восхитительная песня исходит из столь удивительного прибора! — воскликнул Шляпник, любуясь подаренным Слендером проигрывателем; к слову, это был сувенир из далёкой Имералии.
— Это шкатулка самого дьявола! — упав со стула и стянув за собой атласную скатерть, испуганный Марти скрылся под столом и дрожащими руками зажимал уши.
— Посмотрел бы я на тебя, если бы перед тобой появился настоящий дьявол, — в голосе Слендера звучала явная надменность.
— В Параллельном мире, помимо других монстров, и дьяволы обитают?! — перелезши через весь стол, Соня была вся во внимании.
— Соня! Что за манеры! — скрывая своё нутро под маской строгости и безразличия, Слендер каждый раз при звуке доброго смеха Шляпника чувствовал, как по телу разливалось приятное тепло. — Немедленно слезь со стола!
— Но ведь дьяволы! — весело воскликнула девушка. — Сирена постоянно выражалась подобным образом, когда что-то шло не по плану! А когда мы спрашивали, кто такие дьяволы, она рассказывала о страшных монстрах с рогами! — подставляя указательные пальцы к вискам, воодушевлённо продолжала Соня.
— И постоянно отнекивалась, будто бы видела их только в кошмарах, — набравшись смелости, Марти всё же рискнул вылезти из-под стола. — Я уверен, её сны реальны!
— Хотите сказать, в Стране Чудес дьяволов не существует? — нахмурившись, Слендер внимательно посмотрел на Шляпника.
— Вообще-то нет, — отпив горячий чай, Шляпник на секунду задумался. — Я слышал о них только от Сирены. Вы бы видели её в детстве, мистер Вуз: такой она была сказочницей! Каждый день рассказывала о своих воображаемых друзьях! О каких-то Насте и Юле, приятелях из "детского садика"; о маме, которая иногда возила её на работу и разрешала брать с "магазинных полок" что душе угодно… В общем, сплошной детский лепет, я так скажу.
— Многого я о ней, однако, не знал… — погрузившись в мысли, Слендер отпил чай.
— Кстати, насчёт вас… — начал нерешительно Шляпник.
— Мы до сих пор в ссоре, — предвидя вопрос, кратко ответил он. — Я не собираюсь снова вестись на её манипуляции и бегать за ней хвостиком.
Шляпник, подобно Мартину, с самого начала внимательно наблюдал за ссорой влюблённых и, с высоты своего жизненного опыта, прекрасно видел причину всех недопониманий. Само собой, на первых порах мужчина не был намерен вмешиваться в отношения Слендера и Сирены и раздавать советы неподготовленным к правильным размышлениям головушкам. Несмотря на плохое самочувствие Сирены и упрямство Слендера, он уверенно считал, что каждый из них должен прийти к разрешению проблемы самостоятельно. Впрочем, понятие самостоятельности довольно обобщено: суть его в том, что поступки индивид совершает сам, но ведь никто не запрещает во благо достижения цели задать верное направление. Таким образом, на протяжении нескольких недель, выслушивая плач Сирены и грубость со стороны Слендера, Шляпник смягчал их душевные терзания и ждал подходящего момента, чтобы наконец наставить влюблённых на путь истинный.
Пока Шляпник ненадолго погрузился в свои мысли, откуда ни возьмись прямо позади Слендера раздался мужской голос:
— А мне казалось, тебе нравится потакать хотелкам своей любимой девушки.
— Чешир! Какие гости! — добродушно воскликнул Шляпник, приветствуя повисшего на шее Слендера старого друга в облике кота.
— В следующий раз хотя бы постарайся меня напугать. Кошатиной за километр несло, — небрежно бросил монстр, укладывая себе на колени пушистое нечто.
— Сирена говорила, что очень скучает по тебе, — начал вдруг Чешир. — Бестолковая. На её месте я бы давно бросил такого мерзкого грубияна, как ты.
— Хвала лесам, что она не пушистый и вонючий кот, — нежно поглаживая его по шелковистой шёрстке, Слендер не унимался и продолжал пререкаться с Чеширом.
— Чешир прав! — неожиданно влезла в разговор Соня. — Разве мистеру Вузу не нравится защищать Сирену и радовать её своими подвигами?
— С чего бы…
Не успел Слендер возмутиться, как его прервал Марти:
— Мистер Вуз пойдёт за ней хоть на край света, в этом я абсолютно уверен, — его голос был нарочито серьёзен. — И знаете почему? Потеряв свой родной дом, он нашёл новое пристанище в мире своей возлюбленной. Сейчас я всё покажу на примере! — взяв молочник и расписанную узорами чашку с горячим чаем, Марти продолжил. — Представьте, что мистер Вуз — это молоко, а Сирена — горячий чай. А теперь внимание! Все мы были свидетелями того, как Страна Чудес коренным образом изменила мистера Вуза; словно взяла молочник и добавила несколько капель молока в горячий чай, — параллельно своим словам он налил молоко в чашку. — И вуаля! От старого мистера Вуза не осталось и следа! Вы скажете, что он ведь так и остался молоком, и я с вами соглашусь — но! Сохраняя свою сущность, мистер Вуз растворился в горячем чае и больше никогда не сможет стать прежним молоком! — он выдержал небольшую паузу и мрачно посмотрел на Слендера. — Если вы, мистер Вуз, пожелаете бросить Сирену, то выход из ситуации только один…
Не ожидая подобного поворота событий, все четверо гостей молча наблюдали, как с суровым взглядом Марти вылил содержимое чашки прямиком на стол.
— Глубоко… — кивая головой, прокомментировал Шляпник.
— Со смыслом… — задумчиво потирала подбородок Соня.
— Что за бред... — один Слендер оставался в неведении относительно мысли, которую Марти пытался ему донести.
— Хватит строить из себя дурака! Если до тебя ещё не дошло, то Сирена — это твой новый дом, — строго начал Чешир. — Просто так уйти из него ты никогда не сможешь. Хочешь ты мириться или нет, ты должен взять себя в руки и поговорить с ней. Иначе вас ждёт та же участь, что и этого чая с молоком.
— Вы в своём уме? Это всё бредни сумасшедшего зайца! — раздражённо отмахнулся Слендер.
Недовольно скинув с ног кота и резко встав из-за стола, он направился к выходу.
— Мистер Вуз, постойте.
"As the lieutenant gazed up
And saw their star shining bright
Oh so bright"
— Вы обладаете тем качеством, которому позавидовал бы каждый из нас, а именно — телепатией. Чувствуя каждый оттенок её эмоций, вы куда лучше неё знаете, что на уме у этой странной девушки. Однако ваше подсознание, вырываясь на передний план, при каждой ссоре стремится показать истинное "я" и отстоять свои интересы. Позабудьте о нём, — говорил Шляпник.
"He knew it would guide him home
When the time was right"
— Будьте мудрее. Подобно молоку в горячем чае, растворитесь в её чувствах. Проникнитесь каждым всплеском эмоций и ищите ответы на ваши вопросы. Берите всё в свои руки, направляйте её порывы в нужное русло. Вам не следует слушать свои обиды и гордость, препятствующие взаимопониманию. Сами подумайте: вы же хотите услышать "Спасибо, Слендер, что всегда спасал меня и был рядом. Я ценю твою любовь и твои самопожертвования. Впредь я буду стараться думать наперёд и советоваться с тобой", разве не так?
"Well
That'll be the way home"
— Так постарайтесь услышать эти слова на языке её чувств. И тогда ссорам в вашей жизни никогда не будет места.
"Yes
That'll be the way home"
Оглушённый гулом собственных мыслей, Слендер совсем не заметил, с какой сумасшедшей скоростью ноги уносили его к любимой девушке, мир и создание которой он смело мог назвать своим новым домом.
Песни в главе:
Steam Powered Giraffe - Soliton
Steam Powered Giraffe - That'll Be the Way Home
Часть 8. Воссоединение сквозь алые пески и звёзды
Каждый раз, обращая взгляд на бескрайние алые барханы, Сандфорд чувствовал странную тоску и невыразимую тревогу, что обволакивали его пульсирующую горячими потоками электричества грудь. Словно необъятный океан, багровые пески завораживали своей грациозной и вместе с тем неподвластной эгоистичным желаниям природой — способной за считанные секунды, по велению собственного каприза, в щепки разнести беззащитную шлюпку надежды и веры в счастливое будущее. И тем не менее его механизированную голову порой посещала мысль: в этом забытом пространстве есть место для благоухающей рассветами и закатами размеренной жизни. Однако, не рискуя переступить границы дозволенного и хотя бы мысленно коснуться запятнанных кровью песчаных долин, Сандфорд испуганно отвернулся и посмотрел в противоположную сторону. И каково же было долгожданное облегчение — увидеть столь родные искусственному созданию просторы.
Высокие, чёрные, монолитные постройки манили взгляд чарующей гениальностью и необыкновенной простотой; будто питательная жидкость, разлившаяся по кровеносным сосудам, клубящийся блурум насыщал инопланетный город зарядом энергии и поддерживал благоприятную атмосферу продуктивной работы и эффективного отдыха. Бесконечно развевающиеся и уходящие корнями глубоко вниз лазурные лианы в очередной раз опровергали иллюзии о необитаемости и беспощадности песчаных просторов. Вечно занятые и трудящиеся в поте лица голубокожие чужеземцы с заострёнными ушами были никем иным, как полюбившейся сердцу машины семьёй, с шестерёнок и болтиков взрастившей не одну модель роботизированных механизмов. Именно в такой картине Сандфорд многократно узнавал свой родной дом, наполненный тёплыми и драгоценными воспоминаниями.
Не заметив, как ласковая улыбка невольно украсила его покрытое холодным, гибким металлом лицо, Сандфорд вновь обратил внимание на нотные листы. Мелодично переливающиеся и сливающиеся в единую гармонию нотные знаки заполонили всё пространство податливой музыкальному гению бумаги. Стоило Сандфорду взглянуть на своё творение — и написанное пером в один миг точно и выразительно раздавалось в его голове, наполняя каждую микросхему великолепной музыкой. Вновь подчинившись всеобъятному вдохновению, Сандфорд с огромным желанием принялся за продолжение очаровательной песни.
Грёзы, где он радовал местных существ прекрасной музыкой под аккомпанемент подаренной некогда чёрной гитары, казались ему невероятно блаженными: ничто не дарило доброму Сандфорду столько света, сколько безвозмездно отданное всем вокруг безмерное тепло и счастье. Аккуратно прописывая каждую ноту, он вспоминал вечерние посиделки на большой площади: молча внимая прекрасной песне о неизменности солитонов, местные жители проникались глубоким уважением не только к невероятному таланту робота, но и к многочисленным, трудоёмким часам работы над столь изумительным механизмом.
Перевернув лист, Сандфорд вдруг вспомнил иное, мимолётное событие, отпечатавшееся в его памяти: однажды, послушно проходя очередной техосмотр, он залюбовался маленькой птичкой; муза овладела его разумом, и песня полилась из холодных уст сама собой. И так, слушая тихие напевы робота, инопланетный инженер наслаждался своей работой, а сердцем восторгался неподвластной гениальному уму наукой.
"Творение вот-вот дождётся своего логического конца", — однако мысль, вдруг раздавшаяся острой болью по всему ядру, заставила Сандфорда замереть на месте. Столь сильно полюбившийся ему образ необыкновенной и ранимой девушки, словно вечный повелитель разума, уже никогда не покинет его создание. Сколько бы за эти три месяца он ни услышал криков и возмущений в свой адрес, сколько бы ни бегал с подарками и песнями ради её улыбки, сколько бы ни утешал и ни подставлял своё плечо в трудный момент, Сандфорд никогда не отчаивался и не предавал свою любовь к ней — к Марго. Перебирая в голове до мельчайших деталей тот самый день, он ни за что не забудет её взгляд — взгляд, пропитанный неконтролируемой злобой и великой обидой, с которым она впервые заглянула в его наивные и добрые глаза. Среди всех местных жителей и роботов только Сандфорд помимо необузданного гнева был способен уловить в том взгляде одинокого, брошенного на произвол судьбы ребёнка, которого в любой момент мог настигнуть, словно шальная пуля, смертоносный скачок энергии.
Сандфорд и не заметил, как его творение было закончено — но чего-то явно не хватало. Он снова углубился в мысли, и на ум невольно пришли двое близнецов.
Марго и Сандфорд, смущённо уподобляясь настоящим родителям, не могли дождаться того самого дня, когда создатель запустит ядра двоих, будто бы абсолютно идентичных друг другу машин. Будучи всего лишь роботом, покрытым холодным металлом, Марго и мечтать не могла о семье, и уж тем более — о собственных детях. Впрочем, наивно верящий в чудо и никогда не поддающийся сомнениям Сандфорд однажды горячо поклялся потерявшей всякую надежду Марго, что когда-нибудь у них обязательно появятся милые дети, которые будут весело резвиться на улицах инопланетного города и распевать очаровательные песни вместе с любимыми родителями. И спустя три месяца в подвальной лаборатории их уже ждали двое роботов, созданных по новейшей разработке.
Добавив две недостающие ноты, Сандфорд с гордостью посмотрел на своё творение. Убедившись в его завершённости, он взял чёрную гитару и прикоснулся к металлическим струнам. Глухой звук резонатора и великолепный фальцет струн вызывали приятные флуктуации энергии в его теле. Должно быть, думал он, это и есть те самые мурашки, что пробегают по тёплой живой коже.
"There were four metal people dressed oh so sharply
They sung and danced a catchy tune with automaton robotic ease
Their guitar strings hummed to the beat kept by their tambourine"
Набирая темп и отдавая себя безграничной музе, Сандфорд был уверен в своём таланте, верно подобранных словах и музыке. Несмотря на искусственное происхождение, он неоднократно замечал, что интуиция необыкновенным образом всегда была на его стороне.
Спустя пару мгновений Сандфорд открыл глаза и вдруг услышал голос своей любимой Марго, внимающей написанной им песне. Вокруг большой площади собралась толпа местных жителей, а роботизированные голоса Марго и Сандфорда, сливаясь в гармоничный унисон, раздавались по всей округе, наполняя безжизненные алые пески ручейками счастья и радости.
"Boilers making steam
Metal gleaming
Songs with a good tune
That would stick with you all through the afternoon"
Дорогие сердцу воспоминания проносились так быстро и ярко, но это вовсе не мешало Сандфорду и Марго наслаждаться каждым моментом их недолгой жизни. Он навсегда запомнит их сладкий первый поцелуй и хлынувший следом, от резкого скачка энергии, клубящийся блурум; Марго никогда не забудет, как под звёздным небосводом ласково прижимала к своей груди доброго Сандфорда и мечтательно рассуждала об их светлом будущем. Несмотря на горькие ссоры, в их памяти вечно будут храниться воспоминания о трепетном примирении и надежде на то, что следующий день будет таким же ярким и незабываемым.
— Сандфорд… — заговорила Марго в одном из воспоминаний. Тогда, после громкой ссоры из-за очередного приступа ревности и долгого выяснения отношений, они сидели в комнате Сандфорда, тепло обнимая друг друга. На дворе стояла глубокая ночь, а звёзды всё так же ярко сияли далеко-далеко в небе.
— Да, милая? — ласково перебирая её золотистые кудри, спросил он.
— Что ты будешь делать, когда меня не станет?
Слова Марго раздались эхом в его голове. Столь тяжёлые мысли никогда прежде не посещали разум миролюбивого и наивного Сандфорда. Он молчал — и затянувшееся молчание вызвало очередной взрыв гнева.
— Я так и знала! — воскликнув, Марго резко встала с кровати. — Как только я превращусь в бездушную груду металлолома, ты забудешь обо мне! — она бросила в него подушку. — Ты никогда не любил меня!
— Вовсе не так, любимая! — поймав мягкую подушку, сшитую ею для него, Сандфорд попытался успокоить Марго. — Если честно, я не знаю, что буду чувствовать, когда тебя не станет. Ведь… — немного помолчав, он продолжил: — ты, Бен и Бон — вы всё, что у меня есть. Я не представляю свою жизнь без вас.
— Да конечно! — звонко стукнув ногой, не унималась она. — Создателю не составит никакого труда изобрести новую пассию для твоих музыкальных утех!
Не успев пожалеть о своих словах, Марго сама не заметила, как в один миг оказалась на кровати под большим и сильным Сандфордом. Испуганно впиваясь в его изумрудные глаза, она всеми силами старалась контролировать состояние внутренних систем. Электричество искрами разносилось по её телу, а вкус горького блурума отчётливо распознавался роботизированными органами чувств. Ощущая на холодной металлической шее пропитанные безграничной любовью его пылкие поцелуи, Марго не смогла воспротивиться своим истинным чувствам и всем существом доверилась единственному, кому принадлежало её израненное сердце и само существование в этом странном, непредсказуемом мире.
— Я люблю тебя, Марго, — отстранившись, сказал Сандфорд. — Для меня было бы большим горем лишиться тебя, милая. Уверен, моя жизнь перестанет быть прежней и потеряет все краски, коими исписана сейчас. Если ты умрёшь, я перестану быть собой.
— Пообещай одно, Сандфорд, — спустя секунды молчания Марго скромно отвела недовольный взгляд, прикрыв своё тело руками. Убедившись, что он внимательно её слушает, она продолжила: — Когда меня не станет, береги Бена и Бона и… — она повернулась спиной и сжала когда-то брошенную в него подушку. — Продолжая любить меня, найди ту самую, с которой ты будешь так же счастлив, как со мной.
— Боюсь, я никогда не смогу быть с кем-то настолько счастлив, — даже на слух Марго понимала, насколько тёплой и ласковой была его улыбка в тот момент.
— Это приказ! — снова повернувшись, Марго стукнула его в плечо. — Обещай мне!
— Марго, я… — он с трудом нашёл силы выговорить: — обещаю, что… после твоей смерти… постараюсь вновь обрести счастье, а любовь моя будет принадлежать только тебе — до конца моих дней.
Поймав печальный взгляд, Сандфорд поспешил прижать к себе разгорячённое тело, укрытое шёлковыми одеяниями, и накрыть её губы своими.
Как бы Марго ни смущалась и ни пыталась выбраться из его крепких объятий, Сандфорд ни под каким предлогом не отпускал девушку, одаривая её безмерной любовью и лаской.
Вслед за приятным сердцу воспоминанием Сандфорд вдруг услышал весёлые голоса дорогих ему близнецов — Бена и Бона. Большая площадь сменилась детской площадкой, где громко резвились ребята, бегая меж поющих роботов. А пока дети радовались очаровательной песне, местные жители с улыбками следили за увлекательным музыкальным шоу.
"Everybody's going to the clockwork vaudeville
Everybody wants to see the show
People clap and stop their feet and join in with the robot beat
While music and song fill the air"
Наблюдая за безмятежно веселящимися детьми, Сандфорд невольно вспоминал Бена и Бона, в чьих сердцах жили неугомонные мальчишки, вечно находившие приключения на пятую точку. Он никогда не запрещал близнецам паясничать и приходить со вмятинами на теле после очередной прогулки. С раннего детства Марго и Сандфорд обучали детей музыке — как универсальному языку души — и трепетному отношению к их совершенно иной жизни. Несмотря на тягу к весёлым авантюрам, Бен и Бон отличались ответственным подходом к заботе об окружающих. Будучи совсем молодыми созданиями, они принимали суровые правила реальности и делали всё возможное, чтобы поддерживать в инопланетном городке мир и уют. И одним из самых действенных способов была музыка, которой они с удовольствием делились со всеми вокруг.
— Папа, мама! — шум и гам раздались во всей лаборатории, подняв всех инженеров на уши. Проходя очередной техосмотр, Сандфорд и Марго удивлённо взглянули на своих детей. — Вы только посмотрите, какого змея мы смастерили!
Хвастаясь летающей игрушкой в виде большого кита, Бен и Бон весело бегали по лаборатории, но при этом аккуратно избегали столкновения с дорогим оборудованием.
— Сразу видно, что у вас огромный талант, ребята! — восторженно сказал Сандфорд, любуясь великолепной поделкой.
— Как только мы закончим с осмотром, давайте вместе запустим его высоко в небо! — воодушевлённо улыбнулась Марго.
— И обязательно сочиним песню про китов, летающих по бескрайнему космосу! — громко воскликнули близнецы, разделяя радость родителей.
В тот день, собравшись на большой площади, местные жители с восторгом наблюдали за большим летающим змеем, разрезающим своими плавниками воздушные потоки, и поющими о космических китах роботах, так отчётливо напоминающих дружную и счастливую семью.
"Clockwork vaudeville
Clockwork vaudeville
Clockwork vaudeville
Clockwork vaudeville"
Взирая на Сирену — улыбающуюся, витающую в облаках; на угрюмого Слендера, не отрывающего от неё взгляда; на любопытных близняшек, зачарованных Беном и Боном; на внимательных Кристину и Себастьяна, ловящих каждое слово; и на увлечённых очередной дискуссией Роберта и Роберту, — Сандфорд и его семья, как и прежде, весело распевали великолепные песни, наполняя тёплыми, незабываемыми воспоминаниями дворец Рэдхарда, ставший им новым домом.
Несмотря на утрату родины и любимого создателя, они смогли найти в чужой обстановке доброту со стороны жителей и безвозмездную заботу о, казалось бы, бездушной груде металлолома. Будучи бесконечно благодарными, Сандфорд, Марго, Бен и Бон были готовы без устали радовать окружающих всеобъемлющей музыкой и объединять горячие сердца каждого из обитателей.
— И долго ты будешь бегать от меня? — Девушка вздрогнула всем телом от внезапно раздавшегося в тёмном коридоре голоса.
— Пока ты не решишь остаться со мной… — Она оторвала взгляд от Сандфорда и Марго, что смотрели на звёздное небо в Королевском саду после душевного музыкального вечера, и робко развернулась к нему.
— Как будто кто-то из нас всерьёз думал о расставании, — заправив за малиновое ушко прядь сиреневых волос, он внимательно всмотрелся в её изумрудные глаза.
— Я хочу быть с тобой всю жизнь, Слендер, — осознавая предательскую дрожь в своём голосе, Сирена чувствовала, как мокрая пелена постепенно застилает глаза. — Пусть мы будем хоть сто раз в опасности по моей вине, пусть погибнем и вновь воскреснем — я никогда не предам себя и никогда не перестану ценить всё, что ты делаешь для меня. — Она немного помолчала, судорожно вздохнула: — Я и сама готова ради тебя на всё!
— Раз так, — Слендер тепло прижал её к себе, — то давай начнём с того, что ты перестанешь загоняться по поводу своей легкомысленности. Каждый твой поступок сопровождался и моим решением в том числе. Поэтому винить тебя за свои же жертвы попросту бессмысленно. — Выдержав небольшую паузу, он продолжил: — Ты не обязана страдать за мой выбор — всегда быть рядом и защищать тебя от любых напастей.
— Я люблю тебя, Слендер, — Сирена сжала ткань его пиджака. — Каждый твой подвиг, каждое тёплое слово, каждая улыбка — для меня нет ничего важнее проявления твоей любви.
— И я… — впервые за все свои сорок восемь лет жизни Слендер не мог внятно выразить признание из-за переполняющих его чувств. — …тоже люблю тебя, Сирена.
Песни в главе:
Steam Powered Giraffe - Clockwork vaudeville
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
