Вторая жизнь гридня Степана

Глава 1

,

Непонятное забытье ушло, и я очнулся. Каким-то образом мне удалось за это время вместо больничной палаты оказаться на улице.

Где, пока неясно. Вокруг царила непроглядная мгла. Я привычно перешел на тепловой уровень восприятия и замер в изумлении. Краски изменились.

Вместе обычной зеленой цветовой гаммы перед глазами появилась серо-черное изображение лесной чащобы.

-Что за шутки? – удивленно подумал я.- Может, меня погрузили в виртуальную реальность? Поговаривали, что в госпитале ЕИВ святого Алексия Феодоровича такое практикуют. Года два назад начали писать о медицинских восстановительных комплексах с виртуалкой. Но я в лечебницу после отката попал. С чего меня туда загружать нагружать?

Сразу в памяти всплыло оскаленное лицо старой ведьмы с клубящимся над головой черным маревом проклятия. Сотник Макар лежал без сознания рядом со мной, а несколько молодых новобранцев катались по мокрой траве, зажимая уши, из багровых провалов вытекших глаз катились кровавые слезы.

Оскал у ведьмы неожиданно исчез, и она почти сочувственно произнесла:

-Устал солдатик? Ничего, сейчас отдохнешь.

После этих слов черная воронка проклятия резко придвинулась ко мне.

-Пришло время умирать,- наконец решился я, и выпустил на волю родовое заклинание. Черное марево остановилось, а ведьма разочарованно вскрикнула, когда вокруг меня причудливыми изгибами стала закручиваться сила. Она коснулась краешком черной воронки и та со скрежетом начала исчезать. Силуэт ведьмы заколебался и потек на землю красно-черными струями.

-Ну, вот и все,- успела проскочить единственная мысль.- Сейчас накроет откатом и я - труп.

Больше сознательных мыслей не было. Воспоминаний о попадании в госпиталь, сознание не сохранило. Хорошо помню только отчаяние, охватившее меня, при сообщении об утрате источника. Утром в палату зашел лечащий врач и без сантиментов сообщил эту новость. Именно после нее и началось странное головокружение, в результате которого я очутился непонятно где.

-Всматриваться в окружающее оказалось достаточно трудно. Вновь закружилась голова, и пришлось вернуться к обычному зрению. Однако сейчас полной темноты уже не наступило, видимо глаза привыкли к ночному сумраку.

Отстранившись от окружающего, я заглянул в себя и с удивлением обнаружил вместо вчерашних остатков перегоревшего источника слабую искру силы. В ментальной проекции она трепетала в такт биения сердца, разгораясь в систолу и почти исчезая в диастолу.

Однако бурной радости пока не появилось. Предстояло разобраться, почему я очутился в странном лесном массиве, и откуда взялась искра Дара. Ведь буквально только что монах-врач уныло сообщил, что я «перегорел» и мне остается с этим смириться. Пока стоял в раздумьях, потеряв привычную осторожность, небо на востоке начало алеть. Еще какая-то несообразность царапала ощущения. Со мной явно что-то было не так.

-Сережа!- раздался сзади пожилой женский голос.- Что стряслось? Никак от танцулек не отойдешь?

Резко обернувшись, я увидел пожилую женщину, с тускло светящимся фонариком в руке.

Ничего не соображая, я тупо смотрел на этот фонарь.

-Батарейки сели, – вертелась в голове бессмысленная фраза.

Бабушка, между тем, продолжала, встревожено говорить:

-Да, что с тобой внучек? Застыл столбом на тропинке, Мухтар уже минут десять тебя облаивает, даже меня разбудил, заспала, тебя дожидаясь.

Я только сейчас заметил, что действительно стою на лесной тропе, ведущей к небольшому дому.

Первая попытка задать вопрос провалилась. Язык не хотел подчиняться. Со второй невнятно удалось спросить:

-Хде я?

После чего снова застыл в удивлении – писклявый голос был не мой. Старуха нахмурилась.

-Так ты наверно вино пил, паразит,- сказала она и, шагнув ближе, крепко взяла меня за плечо.

-Пошли домой, гулена, пьяница малолетний, - говорила она, волоча меня за собой. Я послушно шагал за ней, удивляясь про себя бабкиному росту, при моих почти двух метрах, она была выше на голову.

Пройдя через заваленные хламом сени, мы зашли в комнату. Бабка щелкнула выключателем и комнату осветила лампочка без абажура, висящая на грязном шнуре. Непривычная обстановка привлекала внимание, пока я не уперся взглядом в зеркало стоящее слева у стены, в нем отражался худенький веснушчатый паренек в майке и пузырящихся трениках, стоявший рядом с уже знакомой бабкой.

-Это, что, неужели я?- забился ворох мыслей в голове, появилась жуткая слабость, и тут я окончательно потерял сознание.

Проснулся от голоса, бившегося в висках.

-Дядька, уходи из головы, надоел!- бубнил тот, не переставая. Я приподнялся, потянулся в кровати, зажмурился от яркого солнца светившего в окно и бессильно упал на подушку.

Суть произошедшего стала ясней. Мое сознание каким-то чудом перенеслось в тело тринадцатилетнего мальчишки и, сейчас тот требовал, чтобы я убрался из его головы. К сожалению, выполнить это пожелание мне было не по силам.

-Не дрейфь, пацан! Прорвемся!- ободряюще сказал я и встал с кровати. Сережа замолк, но мое сознание чувствовало его испуг, как свой.

В комнате никого не было, из-за распахнутого настежь окна доносился птичий перезвон и крик кукушки.

- Первая половина лета, - автоматически заключил я и подошел к зеркалу. Мда, при дневном свете новое тело совсем не радовало. После накачанного пресса гридня Атаманского полка получить тощее, худое тельце мальчишки было неприятно.

От сознания Сергея потянуло обидой. Он был в корне не согласен с моим мнением. Улыбнувшись, я сообщил:

-Не переживай, у нас есть время, чтобы все исправить, – после чего мысленно нарисовал образ молодого гридня-экзорциста. От мальчишки пришел восхищенный возглас и нетерпеливое ожидание перевоплощения.

-Не спеши, шустряк,- обломал я надежды малька.- Надо еще вырасти.

Наш диалог прервала баба Паша, вошедшая в избу с пучком зелени.

-Ага, проснулся, наконец!- воскликнула она.- Ну, ты паря вчера учудил! Все глаза проглядела тебя дожидаясь. Все, кончился мой терпеж! Сегодня дам телеграмму, пусть тебя родители домой забирают.

Из прочитанной мной за пару минут нехитрой и короткой жизни Сережки Еремина я уже знал, что парень тот был хулиганистый и непослушный. А нынешним летом он изводил свою бабку Павлину Поликарповну целенаправленно, добиваясь высылки обратно в город. Вот только в планы, рождающиеся в моем сознании, переезд в город сейчас, совсем не планировалась.

-Бабушка, – обратился я к ней.- Прости, пожалуйста, не понимаю, что вчера произошло, с парнями попрощался, пошел в сторону дома, а как на тропу вышел все… ничего не помню. Может, перекупался?

У бабки расширились зрачки, она с удивлением смотрела на меня.

-Точно, перекупался, или в футбол переиграл,- сделала она вывод.- Прощения парень просит, когда же такое было, не припомню.

Она помолчала и после паузы спросила:

-Завтракать ли будешь, сатана?

Беззаботность, с которой бабка назвала это слово, поразила до глубины души, но она сама и Сережа не видели в имени верховного демона ничего опасного.

-Однако! – мысленно воскликнул я.- Странны дела твои Господи! В этом мире нет демонов, что ли?

Знания, почерпнутые у мальчишки были мизерны, чтобы делать какие-либо заключения и выводы, поэтому я, выкинув все вопросы из головы, с энтузиазмом кивнул и вскоре лопал жаренную на сале яичницу, от души посыпанную зеленым луком и укропом.

Чем займешься седни? – спросила бабушка, когда я выдул кружку молока и умял пару кусков духовитого домашнего каравая.

-Так, может, по дому чего надо помочь?- Деловито спросил я в ответ, не обращая внимания на недовольное бурчание Сережки в голове.

Вид у бабушки стал весьма озабоченный, она потрогала мне лоб сухой, сморщенной ладошкой и плачущим голосом сказала:

-Ой, Сереженька, может, ты сегодня в постели полежишь, отдохнешь. А уж завтра и займемся чем-нибудь.

-Нет, бабушка.- я решительно встал из-за стола. - Давай, говори, что надо делать.

Та беспомощно посмотрела по сторонам.

-Может, дров поколешь немного.- Подумав, предложила она.

-Хорошо,- согласился я и вместе с ней отправился в дровяник.

Увидев ржавый колун, я задумчиво засвистел, в результате словив от бабки подзатыльник

-Не свисти! Денег в доме не будет,- сердито пробухтела та. - Взялся за ум, так работай.

Однако сразу к колке приступить не удалось, пришлось искать сухую березовую чурку, чтобы сделать клин. Бабушка же, убедившись в серьезности моих намерений, пошла в дом, готовить обед.

Расколов с трудом десяток чурбаков, я присел передохнуть. Невеселые мысли бродили в голове. Паренек к своему телу относился спустя рукава. Мышц, как таковых почти не было. Выносливости тоже. Легкие забиты смолой от папирос.

А ведь судя по его памяти, среди его друзей и одноклассников он был не из последних.

- Пожалуй, восстановление организма займет гораздо больше времени,- думал я огорченно.- А впереди еще раскачка искры, притом энергетических каналов в теле практически нет.

Передохнув, вновь принялся за дрова, невзирая на волну эмоций неодобрения от мальчишки, задвинутого в глубины подсознания. Тому не терпелось кинуть все и удрать на речку.

После отдыха работать стало легче, я расколол почти все напиленные чурки, оставив штук двадцать на вечер.

Для обеда было еще рановато, в дом идти не хотелось, и я уселся в дровянике, опершись спиной на поленницу. Под крышей стояла приятная прохладаи я, расслабившись, начал обдумывать свои действия. Надежды вернуться домой, практически не было. Было вообще сомнительно, существует ли еще мое настоящее тело. Вполне вероятно, что откат от непосильного заклятия его просто-напросто убил.

Сосредоточившись внутренним зрением начал разглядывать искорку Дара, висевшую в солнечном сплетении. Та нисколько не изменилась за пару часов и мерцала, периодически пропадая из вида.

Не меняя позы, я задержал дыхание и затем, как вбили навсегда в мою голову в кадетском училище, сделал глубокий вдох, стараясь представить, как по еле видным каналам, течет сила источника.

Наступившая дурнота и рвотные позывы показали, что все сделано правильно, только не хватило потребного количества силы для такой манипуляции.

Несколько минут прошли в борьбе с тошнотой, когда мне стало лучше, я обнаружил, что на балке дровяника появился заросший кучерявой бородой человечек. Грязный и кудлатый он больше походил на комок волос, чем на живое существо. Но его, глубоко посаженные маленькие глазки сверкали любопытством.

-Ты кто таков?- прозвучал в голове скрипучий голос. - Силой балуешься, когда другим жрать нечего.

-А ты домовой?- потрясенно спросил я, вспоминая толстого вальяжного домового Никандра, живущего в нашем родовом тереме. - Тогда чего такой замызганный?

-Будешь тут замызганным,- с горечью сказал домовой.- Скоро развоплощусь вообще. На всю деревню нас трое осталось. Не заботитесь вы, людишки, о нас, а потом плачете, что болеете тяжко, в доме неустройство, да ссоры.

-Так тебе же бабушка каждый день молока наливает,- неуверенно сказал я.

-Наливает,- согласился тот.- А вежество ее, где? Кошке и то кис-кис скажет, а меня как бы и нет. А ведь хорошо помню, как ее еще девчонкой дед вицей порол, вежеству учил. Уйду я от вас, на фиг вы мне сдались,- сообщил он и выжидающе замолчал.

-Понятно, - подумал я. - Вымогательством занимаешься.

В ответ на мои мысли в эмоциях маленькой нечисти явно проскользнуло недовольство.

-Странно, - отметил я. - Похоже, этот хмырь читает мысли предназначенные для самого индивида. Никандр такого не умеет.

-Поживешь здесь чуток, сам поймешь, почему так происходит,- огрызнулся домовой. - Расскажи лучше, как угораздило в этого шалопута попасть? Вижу ведь человек ты сурьезный.

Заметив мое удивление непонятным словом, он охотно пояснил:

-Лет тому сто назад, когда дом этот построили, попа пригласили, он тут все углы святой водой обрызгал, даже на меня ухитрился попасть. Задницу обжег, зараза! Так он детишек непутевых шалопутами обзывал. Тогда это словечко мне на язык и попало.

Я кивнул, и сказал:

-Сам не пойму, как такое дело получилось. Миг всего лишь и я уже здесь оказался. В вашем мире, то есть, и в этом теле.

Домовой легко спрыгнул с балки и подошел вплотную. Его глазки неприятно буравили меня.

-Ну, чего, уставился? Говори уже, – не выдержал я.

-Послушай, гость незваный, - всплывали его слова в моей голове. - Вижу, ты источником своим в полной мере владеешь, может, поделишься силушкой своей а?

В словах домового явно прозвучала мольба. Мне даже стало неловко оттого, что не могу сразу выполнить его просьбу.

Когда сбивчиво начал объяснять, что пока нечем делиться, да и владение источником пока не очень, домовой снисходительно махнул мохнатой трехпалой лапкой.

-Да, вижу я все, человече, – сообщил он. - Но если ты с неделю тратить силушку почем зря не будешь, мне лет на пятьдесят ее хватит.

-Хорошо, – согласился я, - Будет тебе сила, только не за так просто.

-Ну, это и ежу понятно! - обрадовался домовой. - Все, что могу, сделаю, только скажи Ефимке чего тебе надобно.

-А Ефимка это кто? - Тут же переспросил я.

-Да, я это, я, - обиделся домовой.

-Понятно, – сказал я и вздохнул. - А меня Степаном родители нарекли, только теперь, с именем этим расстаться придется.

В это время в дровяник заглянула бабушка.

Ее глаза остановились на мне, не замечая, стоящего прямо перед ней,домового.

-Сережа идем обедать, - позвала она. - У меня все уже на столе.

Я послушно встал и пошел вслед за ней. Домовой проводил нас взглядом и ушел в стену дровяника.

После обеда потянуло в сон. Некоторое время я пытался с ним бороться, но потом решил, что после всех потрясений имею законное право на отдых и, забравшись в кровать, моментально уснул. Долго поспать, однако, не удалось.

Проснуться пришлось после того, как в мне лоб прилетела сосновая шишка. Выглянув в окно, увидел за невысоким тыном двух парней чуть старше моего нового возраста. От Сережки неожиданно пришла эмоция вины и страх.

-Признавайся, что натворил? - спросил я у него, хотя уже вычислил, в чем дело.

Вчерашние похождения парня закончились карточной игрой, в которой он проиграл десять рублей. Сгоряча он обещал отдать долг на следующий день, запланировав стырить десятку из жестяной коробки от монпасье, в ней бабка Павлина хранила свои скромные накопления. Но мое нечаянное вселение спутало ему все планы, поэтому разбираться с подошедшими кредиторами придется не ему.

Крикнув в окно, что сейчас выйду, я прошел за перегородку, где Павлина Поликарповна, надев очки, читал роман Бальзака. Ее глаза были мокрыми, и она периодически шмыгала носом.

На сообщение, что я ушел гулять, она только махнула рукой, ей сейчас было не до меня.

Когда вышел за ворота, парни уже стояли около них и грозно смотрели на меня.

-Ну, чо Ерема, гони мани-мани,- усмехнувшись сразу сказал Колька Егоров. Именно ему Сережка продул десятку. С Коляном приперся его дружбан Геша Смирнов, видимо для устрашения, тот периодически сплевывал слюну через дырку от выбитого зуба и показательно стучал грязным кулаком о раскрытую ладонь.

-Слышь, пацаны,- сказал я спокойно.- Сегодня у меня не получится вам деньги отдать. Так что извините. Как только они у меня появятся, сразу скажу. Только подождать придется с неделю. Раньше никак.

Видимо, моя речь и поведение были настолько необычны для Сергея, что парни, выслушав меня, даже не пытались возмущаться. Колян ехидно улыбаясь, сказал:

-Харэ, неделю подожду, но смотри Ерема, со следующей недели, если не будет капусты, я тебе счетчик включу. Усек?

Я кивнул и собрался идти в дом. Но тут парни переглянулись, и Геша сказал:

-Ерема, может, отыграться хочешь, и деньги тогда возвращать не надо.

-Отлично! – мысленно воскликнул я. – сейчас я вас научу играть в картишки!

Конечно, я бы мог влегкую не отдавать долг, но не хотелось усложнять жизнь мальчишке, если вдруг мое сознание покинет его тело, так же быстро, как вселилось в него.

Пока мы шли по узкой лесной тропке в деревню, я без труда читал довольное выражение физиономий парней, предвкушающих, как они облапошат меня еще на одну десятку. Тем более что вчера Сережка открытым текстом сказал им, где собирается взять деньги.

Когда мы зашли в лодочный сарай на берегу неширокой речки, вдоль которой расположилась деревня Гривки, там уже играли в секу несколько парней. Нас они встретили приветственными возгласами. Поздоровавшись со всеми, я присел в уголке, ожидая, когда закончат очередной кон.

В это время краем глаза заметил движение в темном углу сарая, за лодкой. Пристальней глянув туда, я увидел Ефимку. Сейчас он выглядел немного лучше, чем утром. Его борода уже не была так запутана, а маленькие глазки смотрели на мир значительно бодрей. Заметив мое внимание, он сообщил:

-Хочу посмотреть, как у тебя с удачей дела обстоят. Смотри, не проиграй, я уже о заклад побился с Андроном, что ты выиграешь.

Не дожидаясь вопроса, кто такой Андрон, Ефимка пояснил, что тот тоже домовой, живет в доме Егоровых, поэтому болеет за удачу Коляна..

В это время рядом с Ефимкой материализовался почти такой же мелкий, бородатый дедок и, чинно представившись мне, сразу начал ругаться. Конечно, кроме меня никто этой ссоры не слышал. Колька и Геша сидели тут же, нетерпеливо ожидая, когда их возьмут в игру.

Наблюдая за игрой, я одновременно пытался понять, чего ссорятся домовые. Суть оказалась проста. Когда Ефимка спорил с Андроном, то не сказал тому про изменения, произошедшие с Сережкой. И сейчас тот, увидев, с кем его подопечному придется играть, был вне себя от злости.

-Пошто не сказал, что с Одаренным мой Колька играть сядет?- шипел он Ефимке. – Если парень проиграется,не отдам заклад, так и знай.

Очередной кон подошел к концу. Парни оживленно загомонили, разбирая свои копеечные выигрыши. Я уселся на то же место, что и вчера, чувствуя нарастающий азарт со стороны бывшего хозяина тела.

Колян и Геша садившиеся напротив, опять обменялись ухмылками. Севший к нам четвертым игроком Витька Старков сунул мне колоду, предложив ее перетасовать и раздать.

Я интенсивно пошевелил пальцами и взял колоду в руки. Заглянув в источник, увидел, что искра стала более яркая и уже не мерцает.

Мысленно собравшись, начал тасовать карты, вихрем летавшие у меня в руках.

Лица парней вытянулись в недоумении. Видимо Сережка доселе такими талантами не блистал.

Еще больше их лица вытянулись, когда через час я отыграл свою десятку. Однако, как только начал выигрывать их деньги, Витька бросил свои карты на стол и громко произнес:

- Парни, здесь что-то нечисто, Ерема мухлюет. Не может он все время выигрывать!

-Точно,- угрюмо согласился с ним Колян, потерявший весь вчерашний выигрыш.-Ерема, сучий потрох, мухлюет!

Геша, только и ждавший этого момента, молодецки размахнулся, намереваясь ударить меня в лицо. Но я, не теряя времени на замах, ткнул ему кулаком в подбородок и Геша вместе чурбаком опрокинулся на песок.

Два оставшихся игрока кинулась на меня и, следующие пару минут мы катались по земле, награждая друг друга тумаками. Человек шесть, наблюдавших за игрой отскочили к стене и оттуда подбадривали своих приятелей. Я, пытаясь подняться, проклинал Сережку, доведшего свое вполне здоровое тело до такого жалкого состояния. Но все же, в какой-то момент, удалось встать на ноги, и после этого дело пошло лучше. Когда после моего очередного удара Старков улетел под стол и, остался там лежать, драка прекратилась сама собой.

Мы стояли, тяжело дыша, и глядели друг на друга. Из носа у меня текла кровь, а левый глаз начал заплывать. Тут из угла, где сидели домовые, донесся шум. Я сдвинулся, чтобы посмотреть, что там происходит, и увидел, как Ефимка лупит веником-голиком лежащего на животе Андрона.

От неожиданности меня разобрал смех и, сразу из разбитой губы ручьем побежала кровь. Я начал вытирать ее рукой, размазывая по лицу, продолжая смеяться.

Парни испуганно переглянусь и гурьбой ринулись к дверям. Было слышно, как они на улице орут, что у Еремы поехала крыша и сейчас он будет всех убивать..

Я растащил домовых, продолжавших колотить друг дружку и уселся за стол, держа их за шкирки.

Ефимка висел спокойно, а вот Андрон крутился, щелкал острыми белыми клыками и угрожал всяческими карами.

Но когда я коротко сказал, -развоплощу! – домовой затих и больше не рыпался.

Чем меня очень удивил. Сейчас, если судить по источнику, мне было очень далеко до звания экзорциста Атаманского полка. Но, видимо, в голосе еще оставались прежние нотки, заставляющие трепетать среднеуровневую нечисть.

Тем не менее, ссору домовых я прекратил и разогнал их по домам. Когда вышел из сарая, берег был пуст. Характер Павлины Поликарповны знали все односельчане, поэтому парни не горели желанием попадаться ей на глаза. Никто из них не сомневался, что бабушка выпытает, кто наставил мне синяков и отправится разбираться с обидчиками.

Я спустился к воде и быстро раздевшись, бухнулся с головой в теплую воду, после этого отфыркиваясь, начал отмывать присохшую кровь с лица.

Как ни странно, настроение было отличным. Пытаясь разобраться, отчего так происходит, с удивлением понял, что перестал давить неожиданный карточный долг.

-Что значит воспитание, - с усмешкой подумал я. Мой дед столбовой дворянин Еремин Апполинарий Игоревич в юности был отчаянный игрок. Он в одно время ухитрился проиграть практически все имущество рода, даже поставил на кон родовой рубин-накопитель. Ему повезло, он сумел отыграть обратно наш терем, десяток деревень и небольшой городок Тырновск. После этого он никогда больше не садился за карточный стол. Но это не помешало ему обучить меня тысяче карточных премудростей и в тоже время внушить стойкое отвращение к азартным играм вообще.

В памяти навсегда осталась картина, дед – грузный краснолицый с растрепанными седыми волосами сидит в кресле, а вокруг него по причудливым орбитам летает вся карточная колода. Второе воспоминание; он, по-прежнему сидя в кресле и подняв указательный палец, говорит:

-Степка, запомни наказ, никогда не садись играть, карты тот же наркотик. Но ежели сел и проигрался, плати, карточный долг - святое. Не сможешь отдать, тебе даже Дар не поможет. Будешь изгоем настоящим.

Я в полной мере выполнял дедов наказ, хотя перетерпел из-за этого немало неприятностей и презрения сверстников. Но даже сегодня в другом мире и в другом теле все равно почувствовал себя значительно лучше, решив эту проблему. Притом совершенно не мухлюя.

-Привет!- раздался девичий голос. Я вздрогнул и, подняв голову, обнаружил, что с берега меня разглядывают две девчонки. Со мной заговорила старшая, Катька Тимофеева, очень любопытная востроносая особа. - Водичка теплая? – спросила она, не дожидаясь ответа, скинула платье и храбро полезла в воду. Ее подружку звали Нина, про нее из Сережкиной памяти я знал только, что она может дико орать, если ей в трусы сунуть «конский волос» в изобилии плавающий в речке. Вот и сейчас Нина нервно смотрела на Катьку, храбро двигающуюся ко мне, но попытки залезть в воду не предпринимала. Видимо думала об очередном «конском волосе» в трусиках

Не дойдя пару метров, Тимофеева начала брызгаться.

Я в ответ сделал то же самое, думая в это время, как бы отвязаться от навязчивого внимания и уйти домой. Однако смыться не получилось, пока не рассказал сплетнице, как прошла сегодняшняя карточная игра. Услышав мой рассказ, Катька быстро закончила купание, срочно оделась, и вместе с Нинкой умотала к своим подругам делиться новостями о том что Ереме опять навешали фонарей..

В одиночестве, закончив мытьё, я тоже оделся и направился в сторону дома. Очень не хотелось огорчать бабушку синяками, но Искра была еще слишком слаба, для самолечения.

Павлина Поликарповна меня так рано не ждала, и удивленно, поднялась с грядки, держа в руках пучок редиски.

Увидев мои боевые отметины,помолчала, затем тяжело вздохнула.

-Бодягу к глазу приложи, Аника-воин!- наконец, выдала она и снова взялась за прореживание.

Довольный малым количеством упреков, я зашел в дом. Достал из холодильника банку молока и, опустошив ее наполовину, улегся в кровать и впервые за последние сутки начал думать, как жить дальше.

Вскоре бабушка закончила огородные работы и занялась ужином.

Я же продолжал думать о будущем. Мысли голове теснились самые разные. Но все же в них преобладал оптимистический подход. Что ждет таких, как я на Родине после потери источника, было хорошо известно. Нет, конечно, без пенсии меня бы не оставили, но сидеть безвылазно в имении и ощущать жалость родных, было не по мне.

Сейчас же, каким-то божьим промыслом, моя личность попала в тело мальчишки с Даром, которого он не ощущал. Недолгие часы, проведенные здесь, показали, что хоть мы говорим на одном языке, жизнь в наших странах отличается кардинально.

Дав самому себе, задание срочно изучить здешнюю историю, я пошел ужинать.

Во время еды поинтересовался у бабули, нет ли у нее, чего-нибудь почитать.

Та уставилась на меня через свои окуляры и сокрушенно сказала:

-Совсем парню мозги отбили, книжки читать решил. Сережка, ты же, как на каникулы приехал ни единой книжки в руки не взял. Что стряслось то?

-Ничего не стряслось,- буркнул я. – Просто захотелось почитать, на улицу идти неохота.

-Тогда заберись на чердак,- предложила бабушка. - Там книжки батьки твоего лежат. Бери да читай, все лучше, чем в карты по сараям играть, да девкам сиськи мять,- добавила она, проявив полную осведомленность о Сережкиных проказах.

Получив разрешение, я поднялся на чердак и там, чихая от пыли, начал разбирать хлам, скопившийся за долгие годы. Когда до меня дошло, что поиски могут затянуться, пришлось позвать домового.

Ефимка долго себя ждать не заставил и спустя пару минут вручил мне две стопки потрепанных книжек. Перейдя на ночное зрение, я проглядел названия. Оказалось, что большинство из них – учебники. Выбрав из них историю и географию, я отпустил домового и спустился вниз.

Улегшись в кровать, я взял учебник истории за пятый класс и погрузился в чтение. Первые страницы читались с трудом из-за незначительных отличий в орфографии, но затем приноровился и дело пошло быстрее. Оно шло бы еще лучше, если бы не отвлекали рисунки чернилами почти на каждой странице. Сережкин отец обладал несомненным талантом, изображения женских ягодиц, и грудей у него получались отлично. Почему-то он еще любил рисовать лошадей, они у него тоже получались весьма реалистичными.

Однако вскоре рисунки перестали мешать, я увлекся кратким, почти конспективным изложением исторических фактов. И даже нашел место, где история дала вилку. Вместо великой императрицы Софьи Алексеевны в этом мире императором стал ее младший брат, который у нас погиб во младенчестве. И после этого все пошло наперекосяк, вместо огромной Ханьской империи простирающейся на две трети Евразии, здесь существовал какой-то Советский Союз. К сожалению, учебник новейшей истории заканчивался на 1971 году, и что случилось за последующие двадцать лет, я так и не выяснил. Но самое главное – в этом мире не было Одаренных, а если они и были, об этом никто не писал.

Когда закончил чтение, будильник на комоде показывал половину первого ночи. Как всегда, после усвоения большого количества информации, немного ломило затылок. Хотя значительно меньше, чем бывало в моем настоящем теле. Сложив разбросанные книжки, я снова улегся в кровать, и немного погоняв силу по энергетическим каналам, заснул.

Утром я встал в шесть часов и, надев кеды, в одних трусах отправился во двор. Павлина Поликарповна, ставящая тесто для пирогов, проводила меня ошарашенным взглядом, но ничего не сказала. Видимо я настолько ее удивил, что даже слов у нее не нашлось.

Час я делал разминочный комплекс, однако к основной части зарядки приступить не смог из-за хилого организма носителя. Кстати со вчерашнего вечера я почему-то перестал ощущать рядом с собой вторую личность, притом, что памятью Сережки Еремина удавалось свободно пользоваться.

Поняв, что надо заканчивать с первой тренировкой в новом мире, я, не торопясь, добежал до речки и с удовольствием искупался в еще не забаламученной воде.

Обратно возвращался так же не спеша, ожидая, когда просохнут волосы. Погода была отличная. Поднимающееся из-за горизонта солнце обещало хороший день. Когда я собирался свернуть с грунтовки на тропинку к дому, рядом остановился черный автомобиль, чем-то напоминающий мою «Каму». И тут резко вспыхнуло мое чувство опасности.

Впрыснутый в кровь адреналин заставил сильней забиться сердце, я привычно начал создавать щит и только когда резко закружилась голова, вспомнил, что сейчас, как псион, ничего собой не представляю.

Из остановившейся машины вышел шкафообразный парень в спортивном костюме с надписью латинскими буквами «Адидас». На шее у него поверх футболки висела толстая золотая цепочка. По сломанным ушам было понятно, что он когда-то занимался борьбой.

-Пацан! - крикнул он мне. – Скажи-ка, где тут у вас шестой дом? Мы уже два раза туда сюда проехали, нет его и все. А спросить не у кого.

Чувство тревоги взвыло еще сильней, люди в машине искали бабушкин дом.

Я пожал плечами

-Понятия не имею, скажите, кто вам нужен, тогда сразу соображу.

Из машины вышел еще один мужчина. Он был старше первого, толстый, и взмокший от пота, хотя утро было прохладным. Он достал из дипломата пакет с бумагами и посмотрев сказал:

-Мальчик мы ищем дом Ереминой Павлины Поликарповны, ее сын просил кое-что передать.

Чувство опасности не исчезало. Однако причин таиться я не видел, поэтому сказал:

-Вот видите тропинка, можете по ней пройти, тут недалеко.

Мужчина поморщился.

-А проехать туда никак нельзя?

Я пожал плечами.

-На тракторе, пожалуйста, а на машине точно сядете.

Из машины вылез еще один парень спортивном костюме и они начали негромко переговариваться. Когда я хотел идти дальше один из них крикнул:

-Паренек, погоди, хочешь заработать?

Я кивнул, и он продолжил говорить;

- Проводишь нас до дома, получишь сто рублей.

Он улыбнулся насквозь фальшивой улыбкой и вытащил из кармана сторублевую бумажку.

Я ничего не мог понять, он явно врал про отца, у того не было таких знакомых или друзей, да и чувство опасности не уходило.

Но тут лысый мужик, разглядывающий фотографии из пакета, поднял на меня глаза, и в них мелькнуло узнавание.

Хватайте его! – крикнул он своим спутникам, и первый схватил меня за руку.

Сделал он это зря, потому, мы с ним были одинакового роста, я послушно последовал за этим движением и впечатал темя ему в лицо. Толстяк отпустил мою руку и завалился на спину, из его разбитого носа струей хлынула кровь.

В этот момент в голове вспыхнул взрыв, и я потерял сознание.

Пришел в себя от холода, в каком-то помещении без окон. Пахло сыростью и мышами. Когда попытался шевельнуться, невольно застонал от боли в затылке. Дернувшись, понял, что прикован наручниками к трубе отопления, которая сейчас была холодной.

Видимо, стон был услышан, потому, что в помещении открылась дверь, и темный силуэт в проеме посветил мне в лицо фонарем. Я снова вскрикнул, на этот раз от яркого света, напрочь, отрубившего ночное зрение.

- Ну, чего тамслучилось? -донесся голос из-за дверей.

-Ничего особенного, - прозвучал ответ от вошедшего в комнату человека. – Пацан оклемался.

-А я, что говорил! – обрадовано воскликнул первый голос. – Так, что зря вы на меня наезжали, мол, пришиб насмерть. Я свою колотуху знаю.

Дверь закрылась, и я снова остался в темноте.

-Неужели меня похитили? Зачем? – никак не доходило до меня. - Неужели из-за отцовского бизнеса? Так там слезы, а не бизнес. Неужели это все из-за двух небольших магазинов и ресторана

Однако, судя по сведениям, хранившимся в теперешней моей голове, такой вариант был вполне возможен. Бандиты, появившиеся в стране в последние годы, не боялись ничего и никого. Сережка сам в своих мечтах часто представлял себя рэкетиром, собирающим дань с ларьков. Его обрывочные знания полностью противоречили тому, что было в учебниках истории, совсем недавно прочитанных мной. В тех ничего подобного не описывалось. Видимо много изменилось за прошедшие двадцать лет.

Я осторожно дернул наручник, труба даже не шевельнулась.

-Мда, с таким слабым телом порвать железо не получится,- пришел я к неприятному выводу.

Зато при проверке источника ожидал приятный сюрприз, Искры уже не было. Ее место занимал желтый пылающий огонек, от которого периодически отрывались сверкающие протуберанцы и исчезали в энергетических каналах.

Это же сколько времени я тут пролежал? – подумал я удивленно.

Привычно запустив циркуляцию силы, улегся удобней и продолжал обдумывать дальнейшие действия.

Ни слабости, ни тошноты не появлялось. Это говорило о том, что силы источника вполне хватает на минимальную прокачку каналов.

На радостях чуть не пережег цепочку наручников, но вовремя сообразил, что так просто отсюда не выберусь, неизвестно, сколько здесь охраны и как она вооружена. Если кто-то обрадовался тому, что я жив, значит, меня взяли в заложники.

Прокачка длилась недолго, источник иссяк, и на меня навалилась слабость. Когда она прошла, дико захотелось в туалет.

-Эй! – крикнул я,- есть здесь кто-нибудь?

Кричать пришлось не один раз, прежде чем дверь снова распахнулась.

- Чего орешь?- грубо спросил вошедший, тот самый «шкаф» первым заговоривший со мной в деревне.

-Дяденька,- дрожащим голосом сказал я. - Мне в туалет хочется.

-Ссы под себя, - засмеялся мой собеседник.

Но тут из-за дверей послышался негромкий голос.

-Жора, отведи пацана в дальняк, а то сам его мыть будешь, перед тем, как хозяин приедет. Знаешь сам, он не любит с обделавшимися разговаривать.

Жора, как-то сразу притих, достал ключ, отстегнул меня от трубы, после чего легко поставил на ноги и толкнул в сторону двери.

-Шагай, пионер, и не вздумай шутить, со мной у тебя шутки не пройдут. - Угрожающе сообщил он.

Как раз с ним я планировал «пошутить» в туалете, но услышанные слова о скором приезде хозяина, изменили мои планы. Я решил отложить побег, пока не увижу того, кто приказал меня похитить.

-После того, как я сделал в туалете все свои дела, Жора привел меня обратно и вновь прицепил наручником к трубе. Выходя из комнаты, он нечаянно не прикрыл дверь, и сейчас мне можно было слышать, о чем охранники болтают в коридоре.

В основном, речь шла о гульбе в кабаках, телках и прочих радостях бытия. Но затем их беседа плавно перешла на меня.

-Странный пацан, - сказал голос Жоры. - Другой бы на его месте кричал, просил бы чего, а этот лежит, глазами только по сторонам зыркает. А как Жирдяю в нос заехал! Пришлось того в травматологию везти, да забашлять прилично.

-Брось дурью маяться, - ответил второй голос.- Он со страха чуть не обосрался, а Борьке в нос, скорее всего, нечаянно попал, когда начал дергаться у него в руках.

-Не скажи Валет, - сказал Жора.- Я сам видел, парень сделал все четко. Фоме пришлось его вырубить, иначе бы мог удрать.

Слушать беседу, не несущую полезной информации, быстро надоело, и я вновь занялся раскачкой каналов. Интуиция подсказывала, что мне скоро понадобятся все мои невеликие силы.

Уходя в транс, я начал полностью отключился от окружающего и даже не тратил силы на сигналку, оставив свою безопасность на болтающих охранников. В подобном трансе я обычно изгонял сущность иного плана, прорвавшуюся в наш мир и овладевшую разумом человека. Демон хаоса не мог появиться в нашем мире по-другому. Только полностью подчинив себе, мозг реципиента, он запускал метаморфозу. Именно на этом этапеначиналась моя работа. Давя силой, визжащую ментально сущность демона, я сжимал ее в исчезающе малый шарик и тот исчезал в темной пелене астрала, преследуемый его тварями . Дальше оглушенного, не реагирующего на окружающее человека, отправляли в Свирский монастырь, где окончательно решался вопрос, возможно, его излечение или нет.

Если же служба эфирного надзора прохлопывала прокол нашей реальности то прошедший метаморфозу демон начинал строить портал в Иной план.

И тогда наступало время для вступления в бой моих однополчан. Бой с демоном никогда не обходился без потерь в личном составе. Однако на моей памяти эфирники нашей губернии таких ляпов не делали, и все немногочисленные прорывы были успешно ликвидированы подразделением экзорцистов в котором было всего два человека, я, да Мишка Телепнев.

-Эх, Мишка, Мишка, не погулять нам больше с тобой, - вздохнул я и сосредоточился на движении энергий в своем новом теле. Заблокировав временно болевые рецепторы, ягнал импульсы силы по неохотно расширяющимся каналам. Одновременно создавал новые нейронные связи. Все, что когда-то постигалось годами труда и тяжелыми тренировками, всплывало в памяти и укладывалось в создаваемые структуры. Как всегда, определить, сколько времени провел в трансе, было невозможно.

Вышел из него неожиданно, жутко болела голова, ломило все тело. Кто-то тряс меня за плечи и кричал.

- Пацан, ты, что помирать собрался? – разобрал я, наконец, взволнованный крик Жоры.

Отрицательно покачав головой, попытался встать, только сейчас поняв, что наручников на руке больше нет. Но тут меня закачало, я выблевал на пол скромные остатки ужина напополам с желчью и вырубился.

-Перестарался,- проскочила последняя связная мысль, перед тем, как снова уйти в пелену беспамятства.

Пришел в себя от громкого мата. Знакомый голос распекал моих охранников за разгильдяйство.

Я бы еще дольше послушал эти разговоры, но после того, как голос сообщил, что если пленник не придет в сознание в ближайшие часы, то его придется убить, предпочел застонать и пошевелиться.

Оказывается, я лежал сейчас на тахте все в той же комнате, только сейчас в ней горел свет, а на меня пристально смотрел незнакомый пожилой мужчина, рядом с ним стоял старый приятель отца и компаньон по бизнесу, Игорь Николаевич Авдеев.

Краткий миг радости, генерируемый сознанием Сергея, мгновенно исчез. Сразу стало все ясно; в данном раскладе меня не оставят в живых. Я нужен только на время, вытягивания из бати отказа от собственности.

Видимо Сергей плохо представлял, какими делами и с кем занимался его отец, если для разборок похищают его сына.

-Сережа,- обратился ко мне Игорь Николаевич.- Твой отец задолжал очень большие деньги серьезным людям. Сейчас ему позвонят, и ты должен будешь сказать, что с тобой все в порядке и попросишь сделать то, что требуют твои похитители. Вот тебе бумажка, прочитаешь все по ней.

Я слушал слова этого урода, и не мог поверить, что это происходит в цивилизованной стране. В Ханьской империи уже двести лет не было похищений и терактов. Каждый человек знал, что случится с ним и его ближайшими родственниками за такое деяние. Родителей, братьев и сестер закопают живьем, а самих террористов или похитителей детей отдадут для опытов и тренировок одаренных. Увы, оба кадетских корпуса страдали от нехватки такого материала. Если бы не многолетний конфликт с Халифатом, они остались бы вообще без подопытных. Все же оставшиеся родственники в течение пятидесяти лет не смогут занимать любые государственные должности.

Я собрался и мысленно прочитал очистительную мантру. Головная боль послушно ушла. Слегка раскачанный источник был полностью послушен. Конечно, для прежних кондиций он недотягивал на девяносто пять процентов, но для того, чтобы выдрать черные души из стоявших вокруг людей, сил должно хватить.

Под их недоуменными взглядами я уселся на пол и скастовал парализующее заклятие. Конечно, ведьма или демон от него даже не поморщились, но для обычных людей хватило сполна.

Находящиеся в комнате бандиты застыли в причудливых позах и, только едва заметные движения грудных клеток говорили, что они еще живы.

Легко встав на ноги, я подошел к приятелю отца и, убрав паралич, ударил кулаком в поддых. Авдеев скрючился и, схватившись руками за живот, выпученными от боли глазами смотрел на меня.

Я мысленно выругался.

- Опять забыл про свой нынешний возраст и вес. Привык, что такой удар укладывает противника на пол.

Пришлось ударить еще раз. Мужчина, судорожно кашляя, упал на цементный пол.

-Подымайся! – я грубо ткнул его в бок носком кеда.

Авдеев, продолжая кашлять, с трудом поднялся. На его лице застыла болезненная гримаса, смешанная с недоумением.

Поднявшись, он без промедления бросился на меня. После чего отлетел к стене, отброшенный «воздушным кулаком». И сейчас медленно сползал на пол, оставляя на стене кровавый след от разбитого затылка.

Меня же опять выворачивало наизнанку. Удар воздухом забрал почти всю небольшую силу источника.

-Придурок! Мудак! – обзывал я себя, пытаясь сдержать рвотные позывы. – Что натворил?! Угробил урода, от которого хотел получить сведения.

Отдышавшись, подошел к раковине с краном, ополоснул лицо, а затем прямо из крана начал пить холодную, пахнущую хлоркой воду. Приведя себя немного в порядок, я окинул взглядом застывшие фигуры бандитов.

-Вряд ли они расскажут что-нибудь толковое,- думалось мне. Но после недолгих сомнений взял наручники, лежащие на ободранной тахте и застегнул их на руках пожилого мужчины.Усевшись на тахте, снял с него паралич.

Мужчина, получив свободу движений, покачнулся, но удержался на ногах, его глаза пробежали по двум неподвижным бандитам и по трупу Авдеева, лежавшему в луже крови натекшей из разбитой головы. Затем его взгляд сфокусировался на мне.

Он передернул плечами и видимо только сейчас понял, что закован в наручники.

-Не знаю, как ты это делаешь, парень,- хрипло сказал он. – Но если надел на меня наручники, значит опасаешься.

Я не стал объяснять, что если бы находился в своем прежнем теле, наручников бы не потребовалось.

Вместо этого предложил собеседнику подробно рассказать о причинах моего похищения и кто за ним стоит.

Когда тот начал вместо ответа угрожать расправой мне и всем родным, я щелкнул пальцами, и душа одного из бандитов покинула тело, тут же безжизненно упавшее рядом с первым трупом. Как обычно бывало в таких случаях, мои мысли перекинулись на вопрос, куда исчезла душа? Однако, сейчас времени обдумывать проблему, над которой сотни лет бьются лучшие умы империи, не было, поэтому я повернулся к шокированному неожиданной смертью, собеседнику.

-Это далеко не все, чтоя могу,- прозвучали в подвальной тишине мои слова.- Пожалеешь, что вообще родился на свет.

Мужчина вздохнул и начал говорить.

Вскоре я услышал все, что было нужно. Конечно, многих мелких моментов мой информатор не знал, но они, собственно, были не важны. Меня сейчас не очень волновала причина, зачем это все понадобилось Авдееву. Хотя, подозревал, что для отца именно этот вопрос будет главным.

После того, как испустил дух последний бандит, я приступил к методичному обыску. Меня привезли сюда раздетым, в одних трусах и кедах. Поэтому была нужна какая-нибудь одежда, для того, чтобы дойти до рынка. Там уже можно было купить все необходимое и переодеться, не привлекая особого внимания. Чего хватало у убитых мной бандитов, так это денег. Я выгреб из четырех пухлых бумажников приличную сумму. При пересчете оказалось около восемнадцати тысяч рублей. Из Сережкиной памяти всплыла фраза:

- Жигуль можно купить. Мне, однако, было не до Жигулей. Содрав спортивный костюм с начинающего коченеть трупа Жоры, быстро натянул его на себя. Брючины пришлось подвернуть, так же, как и рукава. Зеркала, к сожалению здесь не было, поэтому я, пригладив волосы, взял в руку дипломат, в который убрал деньги, и направился к выходу. Стальная дверь была закрыта на ключ, торчавший из замочной скважины. Открыв ее, я оказался, как и предполагал, в подъезде жилого дома. Закрыв дверь за собой, на всякий случай также убрал ключ в дипломат. На улице до меня сразу дошло, что нахожусь на проспекте Ленина, и за моей спиной возвышается старый сталинский дом, в подвале которого я испытал несколько неприятных часов. Неподалеку стояла машина, в которой меня привезли, водитель в ней спал, откинув голову на спинку сиденья.

-Спи-спи,- мысленно сказал я, проходя мимо. – Вечным сном.

До рынка здесь было рукой подать. Поэтому, задержавшись на долю секунды у машины, я с деловым видом направился в его сторону.

Михаил Еремин сидел в своем офисе и нервно кричал в телефонную трубку. Несколько часов назад ему принесли телеграмму от матери, в которой она сообщила об исчезновении внука.

Если бы не некоторые обстоятельства он бы уже рассекал на своем Мерсе по шоссе в сторону Гривок, но сейчас, когда неизвестные люди отжимали его бизнес, Михаил понимал, что сына, скорее всего, похитили, и вскоре будут отзваниваться с требованиями.

Напротив сидел его зам по безопасности Алексей Ступин и молча наблюдал за разговаривающим шефом.

-Миша,- в сотый раз сказал он своему работодателю и другу, когда тот со злостью кинул телефонную трубку. – Успокойся, возьми себя в руки. Давай думать логично.

-Какая на хер логика! – раздраженно закричал Еремин.- Какие-то суки похитили сына, отжимают бизнес, а я должен мыслить, мать твою. Куда то еще Авдеев запропастился, может его тоже похитили? Ох, Лешка, что же я Машке скажу, хоть домой не возвращайся, а она, как чует, уже раза три звонила, спрашивает, чего на обед не приехал.

Ступин с сомнением покачал головой.

-Не знаю, не знаю, Игорь последнее время странно себя ведет, но ты же запретил его разработку.

Еремин нахмурился .

-Леха, не начинай все сначала, если я своему лучшему другу не буду доверять, тогда вообще надо заканчивать с делами.

Он немного помолчал и затем решительно сказал:

-Так, хватит прелюдий, давай звони в ментовку своим приятелям, пора им браться за работу.

Ступин кивнул и взялся за телефон. Он как раз разговаривал с кем-то из своих бывших сослуживцев, когда дверь кабинета открылась, и в него вошел мальчишка, в крутом джинсовом костюме, белых кроссовках, с черным дипломатом в руках.

-На пару секунд воцарило молчание, потом Ступин торопливо сказал в трубку:

-Прости, пока отбой, перезвоню позже.

Он аккуратно положил трубку на телефон, и это послужило триггером для Еремина старшего, тот вскочил и с криком:

-Пришибу гаденыша! - бросился к сыну.

Ступин привстал, чтобы вмешаться в предстоящую разборку, но тут же плюхнулся обратно.

Младший Еремин ловко отступил в сторону, его отец тараном пронесся мимо, и упал, запнувшись об стул.

После падения Михаил потерял весь запал, кряхтя, встал с пола, поднял сбитый стул и направился на свое место.

Проходя мимо сына, все же не удержался и отвесил тому хороший подзатыльник.

Ступину показалось, что в этот момент в глазах мальчишки промелькнула насмешка.

- Специально так встал, чтобы получить по шее,- подумал он.

Еремин, между тем уселся за стол, энергично потер лицо и сказал:

-Я внимательно слушаю, и если твоему идиотскому поступку не будет объяснения, тебя ждут большие неприятности.

Вместо ответа сын положил на стол дипломат.

Оба мужчины не понимающими глазами уставились на него, а спустя секундупочти одновременно выкрикнули

-Где ты его взял?

Они сразу узнали черный дипломат Авдеева из настоящей крокодиловой кожи.

Сергей спокойно уселся за стол и приступил к рассказу.

В нем он сообщил, что вчера утром было похищен какими-то бандитами. Его стукнули по голове, он потерял сознание, очнулся в подвале, прикованный наручниками к батарее, потом он снова почувствовал себя плохо. Когда очнулся, то обнаружил, что лежит на тахте в бомбоубежище, вокруг валяются мертвые люди, в том числе и Игорь Николаевич. Он хоть и сильно испугался но, все же смог взять себя в руки, снял одежду с одного из убитых, забрал дипломат Авдеева и деньги, ушел оттуда. После этого направился на рынок, где купил приличную одежду, там же переоделся и пошел сюда, чтобы рассказать отцу о случившемся.

Взрослые несколько раз переглядывались за время короткого рассказа. В глазах Михаила проскакивала явная гордость за поведение сына.

Так ты, что, спокойно снял костюм с трупа? – недоверчиво спросил он

-Да не, не спокойно,- ответил Сережа, шмыгнув носом.- Тяжелый он был, пришлось повозиться.

Мужчины нервно рассмеялись.

-А костюм выбросил? – спросил Ступин.

- Не, я его там, на рынке одному барыге загнал за триста рублей,- честно признался парень.

-Ну, у тебя и лексикон,- вздохнул отец.- Где только набрался, хм, барыга, надо же сказать.

Ступин нетерпеливо перебил размышления начальника.

-Миша, не о том говорим, надо решать, что делать, будем в органы сообщать, или нет. Повезло, что я Кузьмину не успел ничего толком сказать, так, что еще никто не в курсе.

Старший Еремин собрался с мыслями и скомандовал.

-Первым делом идем, перекусим, сейчас Ефимычу позвоню, чтобы отдельный кабинет организовал, Леха кого-нибудь отправь на почту, пусть матери телеграмму отправят, что Сережка дома, с ним все в порядке. А то будет в деревне волну гнать.

В закрытом кабинете отцовского ресторана было прохладно. Когда мы расселись за столом, администратор Борис Ефимович спросил

-Михаил Александрович, все, как обычно?

-Да,- кивнул отец, - сделай только парню двойную порцию, а то он в деревне отощал на бабушкиных харчах.

Первые пять минут, после того, как официант принес тарелки с солянкой, выпали из моей памяти. Очнулся только, когда ложка заскребла по пустому дну. Отец сразу подвинул ко мне тарелку с жареным мясом, которое тоже моментально исчезло в моем желудке. Когда пил ананасовый сок, то ужечувствовал, что засыпаю.

-Уложи его в бытовке, пусть спит,- сквозь сон донеслись до меня слова отца.

-Когда проснулся, первые секунды не мог сообразить, где нахожусь.

-Ну, ты и спать! - раздался веселый голос Ступина, он как раз вышел из ванной комнаты, вытирая мыльную пену на лице цветастым полотенцем.

Утреннее солнце ярко светило в окно, в воздухе в его лучах летали редкие пылинки.

Рывком, поднявшись с кровати, огляделся и понял, что спал на диване в небольшой комнате. Судя по тому, что на стене висели несколько фотографий Ступина в военной форме, я ночевал в его квартире.

-Дядь Леша, - обратился к нему, - как мы сюда попали.

-Как попали?- усмехнулся тот. – Молча. Ты вчера, как поел, сразу заснул и дрых без задних ног до сегодняшнего утра. Даже не просыпался, когда тебя переносили в машину и потом несли по лестнице.Кстати, как себя чувствуешь? – встревожено спросил он. - Мы у тебя на затылке такую шишку обнаружили. Сейчас голову не кружит?

-Не, дядь Леша, все путем, - сообщил я,- есть только хочется.

-Это мы сейчас организуем,- бодро сказал он и отправился на кухню, показав перед этим, что и где лежит в ванной комнате.

Я стоял под струями горячей воды и чувствовал себя великолепно. Грязь, собравшаяся на теле за время пребывания в подвале, смылась темными потеками и, я впервые за последние два дня чувствовал себя чистым. Одевшись, прошел на кухню, где Ступин поджарил яичницу с беконом и помидорами. У бабушки помидорные кусты в теплице еще только зацветали, поэтому я с аппетитом накинулся на нехитрое творение холостяка.

-Значит так, - сказал Ступин, усаживаясь напротив. – Мы тут с твоим отцом помараковали и кое-что надумали. Он сегодня уже уехал в Гривки. Маме твоей такую срочность объяснил, что появилась возможность тебя отправить заграницу. С Павлиной Поликарповной он беседу проведет, та будет молчать, как рыба. Потом заберет твои вещи и прямиком сюда. - Тут он усмехнулся.- Мария Павловна так хотела с ним поехать, еле отговорился. А ты побудешь у меня, пока отец не приедет. Из квартиры ни ногой. Причину сам знаешь. Все понятно?

- Понятно, - нарочито печально ответил я. Надо было стараться не выходить из образа тринадцатилетнего мальчишки.- А папа меня действительно хочет отправить за границу? – был мой следующий вопрос.

-Так точно,- подтвердил Ступин.- Поедешь в Лозанну, будешь там учиться, и жить, а мы здесь слегка повоюем.

По идее следовало завалить собеседника вопросами, как поступил бы любой мой сверстник, но мне просто было лень заниматься расспросами. Я нисколько не сомневался, что сегодня вечером дома все будет рассказано в подробностях.

Похоже, Алексей Иванович несколько был озадачен отсутствием бурной реакции с моей стороны, однако вида не подал и стал одеваться. Еще раз, предупредив меня о запрете на прогулки, он ушел на работу.

Оставшись один, я снова улегся на диван и продолжил раскачку каналов. Источник в моем внутреннем зрении сейчас казался ровным, светящимся ярко белым цветом шариком около сантиметра диаметром. С грустью представив, сколько времени понадобиться для его увеличения до прежнего объема, приступил к тренировке.

Видимо в какой-то момент я заснул, потому пришел в себя оттого, что меня кто-то тряс за плечо. Открыв глаза, увидел встревоженное лицо Ступина.

-Все в порядке, Алексей Иванович,- попытался я его успокоить, - никак выспаться не могу.

Тот принужденно засмеялся, но посматривал на меня подозрительно.

- Обычно я на обед домой не хожу, - сказал он. – Но сегодня решил придти, тебя надо накормить, да и посмотреть, на всякий случай, чем ты занимаешься.

Он вытащил из сумки несколько алюминиевых судков и выставил их на стол. По знакомому запаху я сразу определил происхождение обеда. Ступин готовкой не заморачивался, купил все в ресторане.

Было жутко неудобно за свой аппетит, но я съел свою порцию первым и попросил добавки. Однако Алексею Ивановичу такое отношение к еде понравилось.

-Вот это, брат по-нашему, по-армейски,- одобрительно сказал он.

В ответ я только кивнул, продолжая подбирать куском хлеба остатки подливы.

Раскачка каналов и источника требовали усиленного питания, поэтому нужно было пользоваться любой возможностью подкрепиться.

Сообщив, что приедет часов в пять вместе с отцом, Ступин снова ушел на работу.

Как ни странно, но после еды спать не хотелось, однако, пошарившись по квартире, приличных книг у хозяина квартиры я не нашел. На полочке стояли лишь несколько потрепанных боевиков с жуткими иллюстрациями. Я, по быстрому, пролистал парочку и понял, что ничего толкового в них нет. Поэтому включил телевизор и начал искать новостные передачи.

Долго искать не пришлось, по местному каналу как раз говорили о таинственной смерти нескольких человек в бомбоубежище дома №24 по улице Ленина.

Молодая девушка-репортер, стоя около дома, рассказала историю обнаружения убитых, потом начала опрашивать людей, выходящих из подъезда. Те отвечали односложно и спешили пройти мимо. Только какая-то бабуля громко начала кричать, что она давно предупреждала, что в подвале обосновались бандиты. Но ни милиция, ни прокуратура никаких мер по ее заявлению не принимали. Что касается убитых, то ей их нисколько не жалко.

Смотря телевизор, я не мог не отметить, что он намного компактней наших, и показывает гораздо лучше. Правда, из памяти Сережи я знал, что сейчас смотрю передачу по японскому телевизору, которых в Советском Союзе пока немного. Увидев в его воспоминаниях громоздкий ящик, с блеклыми цветами и отсутствием дистанционного управления, понял, что отставание Ханьской империи в этом совсем небольшое. Но тут начали снова показывать уголовную хронику и я прилип к экрану, стараясь понять о чем говорит диктор.

Когда, пару часов спустя, в комнату зашли батя и Ступин, я все еще сидел у телевизора.

-Ого! – воскликнул отец. – Леха, видал картину? Опять сидит у телика, нет, чтобы книгу умную почитать.

Я ехидно ухмыльнулся.

- Папа, привет! Что же касается твоего замечания, покажи мне здесь такую книгу.

Ступин слегка покраснел, а отец сделал вид, что не понял о чем речь.

-Так, вот твоя одежда, переодевайся, - деловито заговорил он. - Сейчас едем домой, маме про твои приключения ни слова. Она ничего не знает.

-Мне собраться, только подпоясаться,- сообщил я и начал переодеваться в свой деревенский прикид.

-Пап, как там бабуля? Не очень переживает? – спросил я между делом.

-А ты, как думаешь, - зло сказал отец. – Лекарства пьет, весь дом корвалолом пропах. Она ведь сразу смекнула, что тебя украли, поэтому телеграмму мне на работу отправила.

Мы попрощались со Ступиным и спустились к машине. Около нее стоял, незнакомый молодой парень. По характерным движениям, и поведению было понятно, что у него за плечами, имелось какое-то диверсионное подразделение.

-Ясно, - подумал я. - Отец всерьез собирается воевать.

-Познакомься Гена с моим сыном,- обратился отец к нему.- Ты его еще не видел. Парень, улыбаясь, протянул руку и довольно крепко пожал мне ладонь. Однако его глаза продолжали тщательно сканировать окружающее. На ухе у него был закреплен наушник с микрофоном. Мне не надо было долго искать, с кем он может держать связь. На другой стороне улицы стояла восьмерка с тонированными стеклами.

Гена заметил мой взгляд в сторону машины и сказал, обращаясь к отцу.

-Михаил Александрович, а паренек у вас наблюдательный, вмиг охрану срисовал.

-А, то,- ответил батя и уселся на водительское место. Гена и я залезли на заднее сиденье, и мы тронулись.

Когда отец открыл дверь в нашу квартиру, мама нас уже встречала на пороге. Она сразу ринулась ко мне и начала обнимать и целовать.

-Сережа, как я по тебе соскучилась!- приговаривала она

Я же чувствовал себя очень неловко. В памяти Сергея мама представала красивой темноволосой женщиной, не лишенной некой солидности. Но для меня она казалась просто очень красивой девушкой с крупной грудью, упирающейся сейчас в мою тощую грудную клетку. А в руках у меня оказалась упругая гибкая талия. И я с ужасом почувствовал, как начал твердетьнекий орган, размерами не больше стручка.

Когда я все же смог выбраться из ее объятий, отец, с усмешкой глядя на мое красное вспотевшее лицо, сказал:

-Маша, перестань его тискать! Сколько можно повторять! Парень взрослеет, стесняется твоих обжималок.

Семейный вечер, к сожалению, не удался. Родители начали ссориться уже за столом, и причиной был не я. Мама, хоть и не с восторгом, но положительно отнеслась к идее моей учебы в элитном пансионате в Швейцарии. Но когда батя завел разговор, что ей тоже не мешает поехать со мной, тут все и началось.

-Ты никогда не воспринимал меня всерьез!- кричала она.- Считаешь, что моя научная работа яйца выеденного не стоит? Я прекрасно знаю, зачем ты хочешь меня отправить с Сережкой. Чтобы на свободе со своими бл…. Тут она резко заткнулась и посмотрела на меня. Я же продолжал пожирать ужин, делая вид, что ничего не слышу. В глубине души мне не нравилось малодушие Сережкиного отца, если бы он рассказал жене, как обстоят дела, все было бы гораздо проще. После ужина обсуждение продолжилось без меня. Я же удалился в свою комнату. Развалившись на диване, я разглядывал красочные плакаты с Шварценеггером и БониМ на стенах. Кассетный магнитофон Акай привлек на время внимание, но музыку включать не хотелось. Я, было, погрузился в размышления о своей дальнейшей жизни, когда передо мной материализовался Ефимка.

- Сейчас он был одет в синюю курточку и такого же цвета брюки, его борода была тщательно расчесана, впрочем, как и волосы на голове.

-Ты здесь, какими судьбами?- удивился я.

Домовой скорчил гримасу и тяжело вздохнул.

-Вот она молодежь, никакого вежества в помине нету. Да, что я жалуюсь! Яблочко от яблони недалеко падает. Бабка твоя Павлина такая же в точности.

Он уселся на стул напротив меня и, качая коротенькими ножками, спросил:

-Степушка, так, как насчет нашего уговора, силушки мне передать?

У меня на лице нарисовалась улыбка..

Так ведь никакого уговора пока не было,- уточнил я.

-Ну, как же так?- встревожился тот. - Ты же сам сказал, как только силы наберешь, сразу мне чуток подкинешь, а за мной не заржавеет.

- Точно?

-Точнее не бывает, - заверил домовой, - Отслужу только так.

-Что-то не очень верится,- скептически сообщил я. – Мне позавчера рядом с домом холуи по голове настучали и в город увезли, а ты даже не пытался меня защитить.

Однако Ефимка нисколько не стушевался.

-А пошто я тебя должен был защищать? Молока ты мне не наливал, вежества не оказывал, ряд мы с тобой не заключали, – воинственно выдал он.- И вообще, я по жизни не защитник, мое дело порядок в доме блюсти.

Слушая Ефимкины оправдания, я пытался понять чего, собственно, его дразню, хотя знаю прекрасно, что не может он хозяев защитить от лихих людей. - Ну, в чем же тогда твоя служба заключаться будет?- спросил я.

Домовой почти по-человечески пожал плечами.

-Ну, ежели, мы с тобой ряд уговорим, тогда, что в нем упомянуто, то и сделаю,- заявил он.После чего молча продолжал сидеть на стуле, поблескивая маленькими, глубоко посаженными глазками.

Тут мне пришла в голову интересная мысль, что домовой знает о людях с даром. Однако на мой вопрос Ефимка сообщил только, что последнего одаренного видел зим триста назад. А отчего они все пропали, не имеет понятия. Но с тех пор большая часть нежити тоже стала угасать.

-Подумать только,- печально сообщил он.- Около Гривок только одна кикимора в Михеевском болоте осталась. А когда-то их там цельный десяток обитал.

Я вспомнил последнюю, упокоенную мной кикимору, и содрогнулся, вспомнив гнилостный запах, исходящий от человекообразной нежити, лишь отдаленно напоминающую костлявую старуху, с огромными когтистыми лапами. А Ефимка сожалеет о них, как о лучших подругах.

На следующий мой вопрос, каким образом он попал в город, домовой небрежно сказал:

-Да на таратайке вашей вонючей вместе с Мишкой. Я, вишь, как бесёду его с матерью послушал, понял, что надо к тебе попадать, а то уедешь в Швенцарию свою, и лови тебя там, как ветра в поле.

Я сначала не понял, о каком Мишке он говорит, а когда сообразил, понятливо усмехнулся. С Ефимки станется и бабушку Павлину, Пашкой обозвать.

Значит, в Швейцарию попасть, тебе не по зубам? – поддел я его.

-Отчего же могу и в ваши Швейцарии пройти, тока для начала силушки мне подкинь,- вернулся домовой на прежнюю тему.

Дразнить Ефима мне надоело, поэтому мы быстро обговорили все вопросы и он, с легкостью опустошив мой источник, растворился в воздухе.

-Ежели, что, обращайся!- набатом в голове прозвучали его прощальные слова.

Оставшись один, я начал разбирать постель, но тут в комнату зашли родители.

-Сынок,- обратилась ко мне мама. – Мне надо с тобой серьезно поговорить. Папа хочет, чтобы мы ехали вдвоем, он обещал снять нам домик, или квартиру, если же ты поедешь один, то будешь жить в пансионате. Скажи, ты хотел бы, чтобы я была с тобой.

Отец за маминой спиной начал энергично жестикулировать, было вполне понятно, чего он добивается.

Я мысленно вздохнул - свобода, махнув крылом, удалялась от меня.

-Конечно, мамочка, - сказал я. – Было бы очень здорово, если бы мы жили с тобой.

Отец удовлетворенно подмигнул и поднял вверх большой палец.

Мама повернулась к нему, и он тотчас принял невозмутимый вид.

-Хорошо, Еремин,- сказала она. - Пользуйся моей добротой. Но смотри, у меня есть те, кто сможет доложить о твоем поведении.

Они снова начали ругаться, но я прервал их разборки, спросив, каким образом отец сможет отправить меня в колледж и главное, на какие шиши.

И тут я понял, что Сережка, действительно не знал ничего путного об отце и его деньгах. Оказывается, тот уже второй год входит в правление Стандартбанка и является одним из его крупных акционеров. В прошлом году банк смог привлечь средства одного из швейцарских банков. И пока шли переговоры, отец успел завести неформальные знакомства с его сотрудниками.

Об учебе в Лозанне речь зашла еще весной, но тогда это все было на уровне пожеланий, а буквально неделю назад, его новый знакомец Томас Борнхольт, позвонил и сообщил, что решил все вопросы с визами и поступлением на подготовительное отделение колледжа.

Я слушал отца без особого интереса, потому, что не знал всех тонкосплетений этого мира. Но, когда батя заявил, что плата за обучение, на удивление, невысока, меня кольнуло тревожное чувство. Сейчас я вспомнил этого Борнхольта, пожилого седого иностранца в толстых очках в черепаховой оправе, пристально смотревшего на меня в отцовском кабинете. Это было весной в марте, когда я после уроков забежал к бате, в надежде выклянчить деньги на жвачку.

Томас уставился на меня, как будто увидел призрака. Из-за этих взглядов Сережка смутился и получив нужную сумму быстро свалил из кабинета.

-А не увидел ли этот Борнхольт искру Дара? -пришла логичная мысль мне в голову.

Если бы не сложившаяся ситуация, я бы ни за какие коврижки не согласился на эту поездку, да еще с мамой, которую мое подсознание мамой вовсе не считало.

-Это ведь придется наблюдать каждый день, как она ходит, сверкая голыми ногами и грудью на вывале, как сейчас,- думал я, с трудом отрывая взгляд от молочно белых полушарий, выглядывающих в разрезе халата.

Но отец глядел на меня с такой надеждой, что я не смог, не оправдать его ожиданий и заявил, что с радостью поеду на учебу, и буду жить под строгим маминым надзором.

-Ладно, все обойдется,- успокаивал я себя. – В конце концов, никому там в страшном сне не сможет присниться, что в их колледж поступил гридень-экзорцист первого ранга, личного ЕИВ Атаманского полка, один из сильнейших псионов Ханьской империи. Ну, по крайней мере, ее Европейских губерний.

Следующие два дня были ужасны. Мама никак не могла сообразить, что ей взять с собой, поэтому гора платьев, туфель и всего прочего в гостиной все увеличивалась в размерах. Мы с отцом следили за ее мытарствами со снисходительными усмешками.

-Ничего,- думал я. - Переход из грязи в князи, дается нелегко. Женщина еще не поняла, что она теперь в другой категории, где к вещам совсем другое отношение. В испытании большими деньгами не у всех получается остаться нормальными людьми. Но пока, как мне казалось, Сережины родители проходят его довольно успешно.

Но все имеет конец, закончились и наши сборы. Оформлены документы, получены визы, и отец с довольным видом отвез нас в аэропорт.

Самолет, в котором мы должны были лететь, произвел на меня сильное впечатление. В первый раз за время пребывания в этом мире, я перестал думать о нем с пренебрежением. Человечество здесь вполне обходилось без одаренных, решая все проблемы умом, а не силами дара,

Конечно, мне доводилось летать на пассажирских дирижаблях, где имелись роскошные номера с гидромассажами и прочим, но одно только то, что мы будем лететь всего два часа, а не двое суток, перевешивало все достоинства дирижаблей.

Около входа на регистрацию мы попрощались с отцом, когда он обнял меня, я шепнул:

-Будь осторожен, не лезь на рожон. И вали всех наглухо. С бандитами, не церемонятся.

Он удивленно уставился на меня и молча кивнул. Его прощание с мамой было более эмоциональным. Мама перечисляла ему имена своих подруг, о которых отец должен забыть и не вспоминать до нашего возвращения. Наконец, они оторвались друг от друга и мы, зарегистрировавшись на рейс, уселись в ожидании сообщения о посадке.

Когда самолет взлетал, у меня все-таки появился легкий мандраж. Я давно привык к тому обстоятельству, что мне по силам создать щит, сохраняющий жизнь при авиакатастрофе. Но сейчас мои возможности в этом плане, оставляли желать много лучшего. Поэтому я, как и остальные пассажиры, надеялся, что поломка самолета пройдет в другой раз и не со мной.

Шло время, двигатели лайнера мерно гудели. В иллюминаторе под нами виднелось бескрайнее море облаков. Пассажиры оживились, послышались разговоры и смех.

-Сережа, ты как себя чувствуешь? – обратилась мама ко мне.

-Нормально,- кратко ответил я, не отворачиваясь от иллюминатора.

-А я вот боюсь ужасно, - пожаловалась она.

-Не бойся, все будет хорошо,- сказал я и машинально погладил ее по бедру.

Я продолжал смотреть на облако, когда почувствовал напряжение, разлившееся в воздухе рядом со мной.

Оторвавшись от иллюминатора, я обнаружил, что мама с серьезным лицом внимательно разглядывает меня.

-Мам, ты чего? – спросил я.

-Сережа, ты, что только что сделал? - слишком спокойным голосом спросила она.

Я смотрел на нее и чувствовал, как краснею.

-Ничего,- пришлось ответить мне.

-Как это ничего? – возмущенно зашептала она. - Ты меня погладил по ноге, как будто я тебе подружка деревенская! Я, между прочим, мама твоя!

- Прости, я нечаянно.

-За нечаянно бьют отчаянно,- не успокаивалась мама.- Радуйся, что отца с нами нет, получил бы на орехи!

-М-да,- размышлял я. – Неловко вышло. А может и к лучшему, будет одеваться скромней и не дразнить меня своими прелестями. Не будешь ведь объяснять, что я теперь не совсем ее сын. Вернее, телом то сын, а вот разумом не очень.

-Ты совсем не слушаешь, паршивец! - тихо сказала мама, выкручивая мне ухо. Вместо того, чтобы завопить, я показал глазами в сторону соседа, с любопытством разглядывающего нашу возню..

Тут мама немного пришла в себя и, невинно улыбнувшись тому, оставила ухо в покое.

Сосед расплылся в улыбке и начал что-то экспрессивно говорить по-итальянски. Мама благосклонно его слушала, не понимая ни слова.

На мое счастье, стюардессы начали разносить еду, и неловкая ситуация временно рассосалась.

Мы перекусили кусочком курицы с картошкой, и запили ее стаканом сока. Я же завистливо наблюдал, как сосед оприходует вторую бутылку австрийского пива. Мне, к большому сожалению, выпить пива никто не предложил. Вскоре нам предложили застегнуть ремни и приготовиться к посадке.

Когда мы вышли из самолета, нас встретило серое небо и мелкий моросящий дождь. Бегом мы залезли в автобус и поехали к зданию аэропорта. К моему удивлению, особого столпотворения там не было. Мы совсем недолго ожидали багаж и, загрузив его на тележку, отправились к выходу. Там нас ожидал Томас Борнхольт собственной персоной. Он галантно поцеловал мамину руку, а мне добродушно взъерошил голову.

Было достаточно только одного взгляда на него, чтобы понять, передо мной находился низкоранговый одаренный.

Он также пробежал по мне взглядом, и я почувствовал легкую щекотку между лопатками.

-Давай-давай, старайся, – подумал я.- Поглядим, как ты через мой «скрыт» пройдешь.

Я поставил «скрыт» на источник сразу при выезде из дома. И сейчас для любого одаренного во мне кроме тусклой искорки дара ничего не было видно. Если Сережу заметили всего полгода назад, то совсем не с руки светить быстрое увеличение источника. Интуиция подсказывала, с этой учебой не так все просто. Поэтому еще пару дней назад я продумал этот момент.

Зато источник Борнхольта был совершенно открыт для меня.

-Интересно, они тут живут, совсем мышей не ловят!- удивился я беззащитности швейцарца.

Втроем мы погрузили все вещи в багажник автомашины Борнхольта и отправились в путь. Поездка из Женевы до Лозанны не заняла много времени. Мы с мамой всю дорогу смотрели в окна на зеленые аккуратные пастбища и не менее аккуратные домики под красными черепичными крышами. Машина тихо катилась по ровному асфальту.

Я же вспоминал последнюю поездку в Альпийскую республику, так у нас называлась Швейцария, находящаяся под патронатом Тевтонского ордена. Меня с десятком поддержки командировали в Берн, в помощь тамошним инквизиторам. Генерал- аншеф нашего полка, которым по традиции не могли командоватьофицеры ниже генеральского чина, граф Волконский Павел Дмитриевич долго размахивал перед моим носом листком бумаги, в котором, по его словам, вкратце перечислены мои заслуги, и требовал не менее добросовестно поработать на чужбине.

Уже потом я узнал, что командировкой обязангроссмейстеру ордена Конраду Второму, написавшему письмо императору Константину, в котором среди прочихжелаемых экзорцистов, упоминалась и моя фамилия. Если бы не это письмо, за звание гридня-экзорциста пришлось бы служить еще лет пять-шесть. Командировка оказалась тяжелой. Я выполнил свою задачу, оставив в подземных лабиринтах под Берном всех своих сослуживцев. Именно потому, сейчас разглядывал живописные пейзажи без всякого энтузиазма. В памяти навсегда осталась зловещая трехметровая фигура перерожденного в центре большой пещеры, Одним легким касанием силы он убил моих товарищей. Мне жутко повезло, в том, что ему приходилось держать создаваемый портал в Иной план и он не мог все силы отдать на борьбу со мной, как это сделала через десять лет одна ведьма. За доли секунды, что ушла у него на расправу, яуспел схватить в ментальные тиски его разум. Не помню, как протекала схватка, знаю лишь по рассказам то, что боевая пятерка инквизиторов, обнаружила меня без сознания рядом с разрушенным порталом. Меня посчитали мертвым, как и рядовых и лишь на поверхности поняли, что я еще жив. Глядя в залитые дождем стекла автомобиля, я размышлял, что ожидает меня здесь на этот раз.

Когда мы въехали в городское предместье, дождь закончился и, тучи начали расходиться. С десяток минут наш автомобиль пробирался по узким улочкам в поисках будущего жилья, снятого для нас. И, наконец, остановился рядом с небольшим двухэтажным домом, сплошь увитым плющом. Когда вышли из машины, на улице нас уже встречала высокая пожилая женщина с натянутой на лицо маской гостеприимства. Радостно улыбаясь, она пригласила нас пройти.

Когда мы приступили к осмотру квартиры, мамино настроение начало портиться. И было вполне понятно от чего. Двух крохотных комнаток на втором этаже и не менее убогой кухоньки с газовой плитой и корзиной угля рядом с чугунной печкой, она никак не ожидала, поэтому то и дело разглядывала голые стены под окнами в пустой надежде обнаружить там радиаторы отопления.

-Странно, - она тихо сказала мне на ухо.- Папа перевел такие деньги за аренду, я думала, что здесь нас ждет роскошная вилла.

Я ничего не ответил, так, как внимательно слушал разговор между Борнхольтом и нашей хозяйкой Гертрудой Зайдерс. Они особо не стеснялись, в выражениях, уверенные в том, что мы их не понимаем. Но для меня южно-тирольский диалект немецкого языка был вполне понятен. Ничего особо я, конечно, не услышал. Но одно было совершенно ясно - жилье нам было ловко подставлено.

Мысленно я усмехнулся, решив, что в данном случае нам пока ничего не грозит, можно пожить и здесь. Однако мамино лицо выражало недовольство все больше и больше, особенно после осмотра совмещенного санузла со старым желтым унитазом и заплесневелыми стенами.

-Мы здесь жить не будем,-жестко сказала она, повернувшись к Борнхольту. - Платить тысячу франков в месяц за это убожество – выкинуть деньги просто так. Герр Борнхольт отвезите нас в ближайшую гостиницу. Мы с сыном поживем там, пока не снимем более приличное жилье, в котором будет, по крайней мере, чистый санузел и нормальное отопление.

Лицо Борнхольта отражало полную растерянность, а из его беседы с мадам Зайдерс я узнал много нового о себе и маме.

-Что они себе позволяют! – возмущалась мадам,- у меня в этих апартаментах сын арабского шейха жил. А этим дикарям из варварской страны, видите ли, они не подходят. Русские разве там у себя не в землянках живут?

Напрочь растерявшийся Борнхольт необдуманно пожурил ее за грязь в туалете, после этого старуха совсем разошлась.

Мама схватила меня за руку и потащила к выходу, хлопнув напоследок дверью.

-Интересно,- размышлял я,- что бы она сделала, если бы знала, как о нас отзывается мадам Гертруда Зайдерс.

Когда мы уселись в машину, мама сухо произнесла:

-Господин Борнхольт, надеюсь, задаток за аренду, переведенный мужем будет возвращен на его счет в ближайшие дни?

Я с интересом следил за поведением нашего провожатого. Сама, того не подозревая, мама, как лакмусовой бумажкой проверяла на нем серьезность намерений тех, кто затеял все это дело.

Борнхольт, мои ожидания оправдал, смиренно заверив маму в том, что деньги, без сомнения, будут возвращены, и повез нас к ближайшей гостинице.

В отеле Континентал нам предложили на выбор несколько номеров и самый задрипанный из них не шел ни в какое сравнение с жутким домом, в который мы отказались заселяться. Однако, когда мы узнали сколько будет стоить проживание, мама озабоченно наморщила лоб и сказала, что надо самим срочно искать съемное жилье.

Борнхольт, прошедший вместе с нами в номер, деликатно напомнил, что завтра нам надо сходить в Политехническую школу, чтобы оформить документы. Мама, перенервничавшая от перелета и осмотра жилья, устало махнула рукой.

-Томас, я очень благодарна за вашу помощь. Не хотелось бы вас больше затруднять. Думаю, что завтра мы справимся сами. Ваш городок небольшой, возьмем такси, и начнем объезжать все учреждения по порядку. Мне надо кроме всего прочего попасть в ваш университет. У меня рекомендательное письмо к одному из деканов. Надеюсь, что смогу продолжить на его кафедре свою работу. По крайней мере, в телефонном разговоре он был настроен доброжелательно.

Когда Борнхольт нас оставил, мама с вздохом облегчения рухнула на кровать.

-Ох, как я устала от него!- вздохнула она, имея в виду Томаса. – Вроде культурный, доброжелательный, но уж очень от него воротит. Редко так человек бывает антипатичен.

Надо сказать, что и мне стало легче дышать, когда Борнхольт захлопнул за собой дверь. Я уже почти двенадцать часовдержал «скрыт» и хотя это не очень энергозатратная штука, мой источник показывал дно. Я не знал, будут ли сюда устанавливать следящие заклятия, типа тех, какими был увешан дом Гертруды Зайдерс, но пока они отсутствовали,можно было расслабиться.

Мама поднялась и сообщила:

-Я иду в душ, ты после меня, затем надо перекусить и хоть немного прогуляться по городу.

Когда она закрылась в ванной, я облазил все подозрительные места, где могли стоять микрофоны, или видеокамеры. Но, как и предполагал, ничего не обнаружил.

Вечер прошел у нас спокойно. Мы поужинали в открытом кафе на набережной. Погода к вечеру наладилась, и мы часа два гуляли вдоль озера, рассматривая местные достопримечательности.

Когда ложились спать, я понял, что мое поглаживание в самолете, не забыто. Вместо ночнушки, в которой мама обычно расхаживала вечером по нашей квартире, она одела закрытую пижаму. И когда улеглись по кроватям, буркнула себе под нос:

-Завтра кровь из носа, но надо снять приличное жилье.

Следующим днем нас разбудило утреннее солнце, ярко светившее в большое окно. Мы спустились вниз в большой зал, где постояльцы уже крутились у «шведского стола». Мы присоединились к ним, и после завтрака, приведя себя в порядок, отправились «покорять» заграницу. Перед этим мама оценила мой внешний вид, сунула в нагрудный карман пиджака расческу и платок пригладила волосы и, сказав:

- С Богом. – Переступила порог.

Когда мы остановили такси, мама долго пыталась объяснить водителю на плохом английском куда нам требуется попасть. К сожалению, я не мог вмешаться в разговор, не показав знание немецкого языка. В конце концов, нас поняли и очень быстро доставили до места. Только тут до нас дошло, что университет и политехническая школа находятся по соседству друг с другом. Вокруг царила суета, молодежь всех национальностей и цветов кожи составляла большинство прохожих. Было приятно смотреть на молодые улыбающиеся лица, и стройные девичьи фигурки в мини.

Мы довольно быстро нашли нужное нам здание, и зашли вовнутрь. После улицы здесь было тихо и прохладно. По широкому коридору прошли до канцелярии, где у мамы забрали документы и велели подождать. Я старался незаметно сканировать окружающее, но пока ничего странного не замечал. Ждали мы долго. Изредка проходящие по коридору сотрудники и студенты с любопытством косились на нас.

Неожиданно, я почувствовал, что вблизи находится одаренный.На этот раз, судя по ощущениям, среднего ранга. Минутой позже к нам подошел высокий, представительный мужчина с гладко зачесанной назад копной белых волос. Он заговорил с мамой гулким, рокочущим голосом и та сразу «поплыла».

-Легкое ментальное воздействие,- сразу классифицировал я действия псиона. Но тут он обратил свое внимание на меня, и я сразу ушел в сторону, оставив вместо своего разума, сознание Сергея. Было странно ощущать, как, повинуясь чужой воле, мое тело поднялось и пошло вслед за гипнотизером. Мама осталась сидеть в кресле, она даже не повернула головы, чтобы посмотреть мне вслед.

Мы зашли в лифт, и тот сразу заскользил вниз. Опускались мы недолго. Когда я вышел из лифта, то обнаружил, что нахожусь в подвале, где заканчивается лифтовая шахта. Подвал представлял собой вытянутую сводчатую комнату, в торцах которой имелись двери. Мы пошли к правой. Около нее провожатый вытащил из кармана карточку и вставил ее в едва заметную прорезь в стене. Дверь ушла в сторону, и перед нами оказался еще один лифт.

Когда мы вышли из этого лифта, сердце тревожно застучало, уж очень катакомбы под Лозанной напоминали Бернские. Видимо, мое волнение передалось личности Сергея. Провожатый положил руку ему на плечо ичто-то успокаивающе сказал. Как сомнамбула наше общее тело продолжило движение.

Я уже успел оценить потенциал вероятного противника и немного беспокоился, сомневаясь, что с моими теперешними возможностями смогу с ним справиться. Наше путешествие по римским каменоломням не затянулось, мы вышли в тускло освещенный зал, посреди которого на небольшом гранитном пьедестале лежал огромный ограненный рубин.

Мы подошли немного ближе и в глубине кровавого камня начал разгораться огонёк.

У моего спутника вырвался удовлетворенный вздох. Меня развернули и повели назад. По пути наверх я пытался понять, что означала эта процедура. Рубин в каменоломне явно был накопителем, почти такой же, как наш родовой камень. Но для чего меня водили туда сейчас, так и не мог сообразить.

Когда подошли к канцелярии, мама все также сидела в кресле, не обращая внимании на окружающее. Мой спутник негромко кашлянул, и я почувствовал, как с мамы и личности Сергея спадает заклятие. Мама оживилась и вопросительно глянула на мужчину.

Тот вежливо поклонился и на безукоризненном английском языке произнес:

-Позвольте представиться, я руководитель подготовительных курсов для иностранцев, профессор Герхард Кестенберг.

Мама смутилась, вскочила с кресла и сбивчиво заговорила:

-Профессор, простите, я о чем-то задумалась, вам не стоило, так беспокоится, тратить на нас свое время, уверена, мы бы решили все вопросы с вашими подчиненными.

Кестенберг улыбнулся и сказал:

-Ну, что вы, увидеть такую ослепительно красивую женщину дорогого стоит так, что я нисколько не жалею о потерянном времени. А сейчас пройдемте со мной, пожалуйста.

Он открыл неприметную дверь рядом с входом в канцелярию и пригласил нас зайти.

Легкое недомогание при входе ясно показало, что мы перешли в искусственное измерение, в которое нет хода обычным людям, если только их с собой не приводят одаренные.

Кабинет профессора ничем не отличался от множества других, в которых мне доводилось бывать. Интуиция твердила, что стенами этого кабинета искусственная реальность не ограничивается. Кестенберг усадил нас за стол и предложил кофе, которое принесла стройная улыбчивая девушка в мини-юбке и топике. Когда она вышла, я долго не мог придти в себя, секретарем у профа оказалась ведьма, правда еще совсем молодая ей было, на мой взгляд, лет сто пятьдесят.

Профессор, тем временем продолжил разговор.

-Мадам Еремина,- обратился он к маме, - мой старый приятель Томас Борнхольт обратился ко мне с настоятельной просьбой принять на курсы вашего сына. Скажу сразу, что, принимая его, я какой-то мере иду на нарушение. Дело в его возрасте. Однако если он пройдет определенные тесты, то сможет учиться с остальными детьми, которые старше его на пару лет.

Мама огорченно вздохнула.

-Но, как мой сын сдаст эти тесты, он же не знает даже английского языка. В школе у нас, его отвратительно преподают.

- Знаю в любом случае лучше тебя, мамуля,- подумал я про себя.

-Ничего страшного,- уверил её Кестенберг. – У нас учится много иностранцев и не всегда они хорошо знают языки, на которых говорят у нас в Швейцарии. Только должен вам сказать, что на время этих тестов вы нас оставите. Можете погулять по кампусу, зайти перекусить, а мы пока определим уровень знаний вашего сына. Мама чмокнула меня в темя и пошла к выходу. У дверей она неожиданно остановилась и сказала:

-Знаете профессор, если моя сегодняшняя встреча с деканом биологического факультета пройдет успешно, мы с вами будем коллегами.

Лицо Кестенберга сохраняло добродушное выражение, но я был уверен, что ему эта новость очень не понравилась.