Вторая жизнь без права на ошибку. Том I — «Цена нового имени»

Глава 1 — «Какой должна быть „правильная жизнь“»

Будильник Майклу был не нужен. Точнее, он у него стоял — даже три штуки подряд: на 8:30, 8:40 и 8:50. Просто существовали они скорее для самоуспокоения, чем потому, что от них действительно была какая-то польза.

В 7:52 Майкл открыл глаза сам и несколько секунд неподвижно смотрел в потолок, пытаясь понять, зачем вообще проснулся так рано в выходной. Потом нащупал лежащий рядом телефон и взглянул на экран.

— Великолепно.

Он перевернулся на другой бок, закрыл глаза и почти убедил себя, что сейчас снова уснёт. Секунд через десять стало окончательно ясно, что ничего подобного не произойдёт.

— Ладно....

Майкл со вздохом сел на кровати и провёл ладонью по лицу. Квартира встретила его привычной тишиной. Никто где-то за стеной не готовил завтрак и не ходил по комнатам, чтобы найти вещь, которая лежала вчера совсем в другом месте. Это была обычная квартира, в которой жил один человек и никто не собирался спрашивать, почему он опять лёг почти в три часа ночи. Хотя Майкл и сам прекрасно знал ответ. Работа.

Он поднялся, натянул спортивные штаны и, проходя мимо стола, по привычке нажал кнопку включения компьютера, хотя сейчас он был ему не нужен. После чего компьютер вышел из спящего режима, а монитор осветил полутёмную комнату, в которую до этого не поступал свет из-за прикрытых штор у окна.

На экране всё ещё висел проект, как раз законченный в три часа ночи: рекламный ролик какого-то небольшого бренда одежды. Тридцать семь секунд видео, которые заказчик умудрился заставить переделать шесть раз. Сначала музыка была «слишком агрессивной», потом — «недостаточно динамичной», а после этого внезапно выяснилось, что самый первый вариант всё-таки был лучше.

Майкл посмотрел на открытый проект, затем перевёл взгляд на последнее сообщение клиента: «Слушай, а можем всё-таки попробовать третий вариант ролика, только немного в стиле шестого варианта?»

Несколько секунд он просто смотрел на экран, а потом молча закрыл мессенджер.

Иногда Майклу казалось, что настоящая взрослая жизнь заключалась вовсе не в налогах, счётах или необходимости самостоятельно покупать еду, чтобы не откинуться с голоду. Она заключалась в способности прочитать подобное сообщение и не написать человеку всё, что ты о нём думаешь.

Фриланс в этом плане был удобен. Майкл занимался видеомонтажом и обработкой роликов, работал полностью удалённо, сам распределял время и почти не зависел от начальства. Вместо одного начальника у него было несколько клиентов, каждый из которых время от времени пытался доказать, что способен быть хуже любого начальника. Но платили прилично. А главное — не приходилось каждое утро куда-то ехать. Для человека, который не особо любил людей до своего первого кофе, это было весомым преимуществом.

Майкл поставил чайник, достал из холодильника яйца и быстро приготовил завтрак. Пока ел, одной рукой листал сообщения: рабочие, реклама, несколько бессмысленных уведомлений. На сообщении в чате команды он задержался.

«Сегодня сбор в 13:00. Не опаздываем. Проверяем крепления, оружие и костюмы заранее. Выступление в 17:30».

Ниже уже шёл привычный поток ответов. Кто-то поставил палец вверх, кто-то пожаловался, что снова не может найти ремень от доспеха, а Алекс написал, что если кто-нибудь опять ударит его гардой по пальцам, он уйдёт в монастырь.

Майкл усмехнулся. Вот ради этого дня он и заканчивал работу ночью.

Исторические постановки начались для него как обычное увлечение, но довольно быстро превратились в то, чему он отдавал почти всё свободное время.

Средневековые фестивали, небольшие шоу, постановочные дуэли, групповые сражения, иногда съёмки. Костюмы, доспехи, мечи, кинжалы, сценическая кровь, дым, декорации.

Зритель видел несколько минут красивой драки. Майкл видел недели увлекательных тренировок: правильную постановку стопы, дистанцию, угол удара, момент, когда клинок нужно остановить, и момент, когда останавливаться уже поздно и партнёру приходится самому уходить с линии атаки. А ещё людей, которые каждый раз обещали не импровизировать, а потом всё равно импровизировали.

Ему это нравилось. Возможно, даже больше, чем его так горячо любимая работа на фрилансе.

Закончив с завтраком, Майкл посмотрел на часы. Времени было достаточно, так что на следующие полчаса он пошел делать привычную утреннюю зарядку: разминка, отжимания, подтягивания, упражнения на корпус и растяжка. Квартира была слишком маленькой для полноценной тренировки, поэтому большую часть нагрузки он обычно переносил в зал или на улицу, но сейчас ему никуда идти не хотелось. Тело не особо интересовали бытовые неудобства, ибо стоило перестать его нагружать, и оно слишком быстро начинало лениться. Майкл этого не любил.

Закончив, он взял лежавший на полке тренировочный нож. Несколько раз перехватил рукоять между пальцами, сменил хват, коротко выбросил руку вперёд и сразу вернул назад. Автоматически. Когда одно и то же движение повторяешь тысячи раз, мозг в какой-то момент перестаёт обсуждать с телом детали, и все действия полностью синхронизируются.

Ножевым боем Майкл увлёкся ещё подростком, и это оказалось одним из немногих занятий, которые не надоели ему спустя пару месяцев. Потом появился паркур, затем зал. В какой-то момент всё это смешалось и привело его на первую историческую постановку, куда знакомый позвал «просто посмотреть». Майкл действительно пришёл просто посмотреть, но через два часа ему дали меч, а через неделю он уже записался в команду. Прошло несколько лет, и теперь новичкам меч иногда давал уже он сам.

Майкл положил тренировочный нож обратно, но прежде чем отвернуться, взгляд сам собой задержался на старой фотографии в дальнем углу полки. Три человека: мужчина, женщина и мальчишка лет десяти. Фотографию сделали так давно, что Майкл уже почти не помнил сам день. Зато лица помнил хорошо.

Он отвернулся, ибо сегодня вспоминать не хотелось. Некоторые воспоминания со временем становились легче, а другие просто учились ждать.

К месту проведения выступления Майкл приехал чуть раньше 13:00. Огромное помещение уже постепенно оживало. Рабочие таскали декорации, кто-то проверял освещение, по полу тянулись кабели, а за сценой царил знакомый организованный хаос.

Сегодняшняя постановка была довольно крупной: небольшая история о штурме крепости, несколько сцен с диалогами, массовый бой и финальный поединок.

Исторической точности там было примерно столько же, сколько настоящего дракона в соседнем помещении, но зрители приходили не ради какой-то там лекции. Им нужны были мечи, захватывающие драки, красивые костюмы и желательно кто-нибудь, эффектно падающий со стены. Майкл относился к этому спокойно, так как это было вполне логично: если человеку действительно нужна история, он может открыть книгу, а если он купил билет на шоу — значит, хочет шоу.

— О, живой! Смотрю, ещё не подох со своим графиком. — Алекс появился из-за декорации с кружкой кофе в руке.

— К сожалению.

— Ты же вчера монтаж сдавал?

— Ага, точнее не вчера, а сегодня ночью.

— Во сколько?

— Неважно.

Алекс посмотрел на него с тем выражением, которое уже само по себе было вопросом.

— Майкл.

— В два пятьдесят семь.

— Ну ты и псих, конечно. — Алекс качнул головой.

— Зато хорошо заплатили и смогу сегодня не думать о той сраной работе, которую переделывал уйму раз.

— Трудоголик ты, смотрю, ещё тот. Надеюсь, не свалишься сегодня на сцене во время постановочного боя от усталости.

— Постараюсь. Но если и буду падать то максимально эффектно, — усмехнулся Майкл.

Алекс протянул кулак, и Майкл коротко стукнулся своим. Приятелями они были уже несколько лет. Конечно, они не были прям настолько близкими, чтобы звонить друг другу посреди ночи и рассказывать о жизни, но вполне достаточно, чтобы вместе пить пиво после выступлений, издеваться друг над другом на тренировках и без лишних слов подстраховать на сцене. Для Майкла это был идеальный уровень отношений с большинством людей: без клятв вечной дружбы и без обязательных разговоров о чувствах. Иногда этого более чем достаточно.

— Твой комплект там. — Алекс указал в сторону гримёрок. — Меч тоже привезли.

— В этот раз хоть целый?

— Вроде да.

— Надеюсь, а то в прошлый раз пришлось импровизировать, когда по ходу сцены боя мой меч разлетелся.

Костюм Майкла сегодня состоял из тёмной кожаной брони поверх плотной ткани, наручей, перчаток, сапог и нескольких ремней с креплениями под оружие. Главным был короткий бутафорский одноручный меч — выглядел убедительно, весил почти как настоящий, но был подготовлен специально для постановочных боёв. На поясе висел короткий кинжал и небольшая сумка с бутыльком с надписью «Яд», в котором была обычная вода, и одной пластиковой серебряной монетой.

По сценарию Майкл играл наёмника, который сначала сражался на стороне защитников крепости, а затем в определённый момент предавал их. Роль ему нравилась, хотя Алекс утверждал, что Майкла выбрали исключительно потому, что «у него лицо человека, который предаст тебя за тридцать серебряных». Майкл не обижался, а скорее подшучивал над Алексом в ответ: «Зато не такое обычное, как у тебя».

Пока остальные готовились, он привычно прошёлся вдоль декораций. Крепления, канаты, проходы, расстояние между элементами сцены… После нескольких лет паркура привычка оценивать пространство закрепилась почти намертво. Заходя в новое место, Майкл сам не замечал, как отмечал, на что можно забраться, через что перепрыгнуть и где находится ближайший выход. Паранойя? Возможно. Но полезная — особенно когда вокруг десятки людей с металлическими предметами в руках.

Один из рабочих как раз заканчивал закреплять декоративную балку над частью сцены. Майкл остановился.

— Извините, а вы там второй фиксатор проверяли?

— Проверяли. — Рабочий посмотрел вниз.

— Точно?

— Всё будет нормально.

Майкл ещё пару секунд смотрел наверх. Толстая деревянная балка была частью конструкции разрушенного потолка и должна была висеть под углом, создавая впечатление полуразвалившегося здания. На вид крепление держалось нормально, поэтому Майкл больше не стал на этом задерживаться.

— Майкл! — Одна из участниц команды махала ему рукой. — Репетиция!

— Уже бегу.

До выступления они прогнали постановку дважды. Во время первого прогона Алекс забыл вовремя упасть, а во время второго другой участник слишком рано открыл ворота, и Майкл получил мечом по плечу там, где никакого удара по сценарию вообще не существовало.

Виновник тут же несколько раз извинился.

— Забей, — сказал Майкл, вращая плечом.

— Больно?

— Нет.

— Точно?

— Если бы мне было реально больно, то ты бы понял по количеству матов, — усмехнулся Майкл.

Парень расслабился.

— Ещё раз прости. С меня то самое новое арахисовое мороженое.

— Забились, — спокойно ответил Майкл.

Тот нервно рассмеялся, и Майкл тоже едва заметно улыбнулся. Он действительно не злился. Ошибки случались, главное — чтобы человек понимал промах и не повторял его.

К 17:00 за сценой уже чувствовалось знакомое напряжение. Гул зрителей становился громче, кто-то в последний раз повторял текст, кто-то молча сидел в углу, а кто-то без остановки шутил, явно пытаясь не нервничать.

Майкл проверял ремни на запястье, когда рядом раздался женский голос:

— Волнуешься?

Он поднял голову. Перед ним стояла девушка из массовки. Кажется, Лиза. Они пересекались на нескольких тренировках, но почти не разговаривали. Лет двадцать, светлые волосы убраны под часть костюма, на щеке уже красовалась нарисованная грязь.

— Нет.

— Совсем?

— А смысл? — Майкл пожал плечами. — Либо всё пройдёт нормально, либо кто-нибудь облажается. Если облажаюсь я — исправлю. Если кто-то другой — подстроюсь.

— Очень вдохновляющая речь.

— Обращайся, мотивационные речи — это моя сильная сторона.

Лиза улыбнулась.

— Мне сказали, что ты умеешь успокаивать новичков. Спасибо!

Она ушла к своей группе, а Майкл снова занялся ремнём и остался наедине со своими мыслями.

Он не знал, как правильно общаться с людьми в долгосрочной перспективе. После смерти родителей с ним пыталось говорить слишком много людей: психологи, воспитатели, полицейские, какие-то дальние родственники, которых он до того дня почти не видел. Каждый хотел услышать, что чувствует двенадцатилетний мальчик после того, как увидел гибель родителей.

Проблема заключалась в том, что сам двенадцатилетний мальчик понятия не имел. В тот день его мир разорвался слишком быстро: он помнил лишь смутный хаос, кровь, крики и тяжёлый пистолет отца в собственных детских руках. Помнил сухую отдачу, первый выстрел, потом второй… А вот собственные чувства того дня память воспроизводила плохо. Некоторые вещи она просто не сохранила в деталях, и Майкл никогда не пытался насильно это вспоминать.

— Две минуты! — голос координатора вернул его в настоящее.

Майкл выдохнул и привычно проверил всё ещё раз: меч, кинжал, ремни. Шум зрителей за стеной, свет, музыка и знакомое ощущение перед выходом. Он любил этот момент.

На сцене мир становился проще: есть противник, есть расстояние между вами, есть движение и следующая секунда. Не нужно думать о вчера, не нужно думать о завтра. Только действовать.

— Пошли.

Первые десять минут прошли почти идеально. Майкл двигался среди остальных участников так, как они отрабатывали десятки раз: удар, блок, шаг в сторону, ложный замах. Противник атакует сверху — Майкл принимает удар, уводит клинок в сторону и толкает его плечом. Тот эффектно падает, а толпа реагирует.

Даже во время постановочного боя Майкл не мог полностью отключить привычку анализировать происходящее. Слишком близко… Этот торопится… Здесь скользко… Алекс опять вложился в удар сильнее, чем должен был. Идиот. Мысли мелькали быстро, почти не мешая движениям. Тело давно знало последовательность лучше, чем Майклу хотелось бы признавать.

Финальная часть происходила внутри декорации разрушенного зала. По сценарию несколько персонажей должны были отступить, после чего сверху осыпались лёгкие обломки и начинался последний бой.

Майкл отбил клинок противника и сделал два шага назад. И тогда услышал звук — негромкий, почти неразличимый на фоне музыки, криков и лязга оружия. Сухой металлический щелчок.

Майкл поднял голову. Балка.

Первый фиксатор уже сорвало. Конструкция медленно качнулась, а второе крепление натянулось под её весом. На сцене всё ещё продолжался бой — никто ничего не понял, кроме него.

Вот же блять…

Второй фиксатор лопнул. Время не замедлилось, как обычно любили говорить. Мир двигался с той же скоростью — просто мозг Майкла начал работать быстрее.

Балка пошла вниз. Под ней стояла Лиза. Спиной. Она смотрела на другого участника постановки и даже не видела, что происходило сверху. До неё было несколько метров.

Крикнуть? Не успеет.

Самому отойти? Легко. Майкл уже находился почти за пределами траектории падения — ему нужно было сделать всего один шаг в сторону. Всего один-единственный.

Он сделал другой и рванулся вперёд:

— Лиза!

Девушка повернула голову. Майкл врезался в неё плечом и обеими руками толкнул в сторону. Она упала, кто-то закричал, а тень накрыла его сверху. И лишь тогда Майкл успел подумать одну невероятно глупую вещь: «Ну конечно».

Удар. Мир исчез.

Сначала не было боли. Почему-то Майкл заметил именно это. Он слышал людей, но будто очень далеко: крики, кто-то звал помощь, музыка уже оборвалась и вокруг начали сбегаться люди.

Позже пришла боль — сминающая: грудь, спина, голова. Дышать оказалось удивительно сложно. Майкл попытался пошевелиться, но тело не ответило.

Плохо.

Странная мысль. Будто существовал вариант, при котором несколько сотен килограммов дерева, рухнувших сверху, могли означать что-то хорошее.

Перед глазами всё плыло. Кто-то оказался рядом. Алекс… кажется. Он что-то говорил, но Майкл видел только движение губ — слова уже смешивались с окружающим шумом. Где-то сбоку плакала Лиза.

Живая, зараза. Значит, успел. Хорошо.

Майкл прикрыл глаза. Почему-то стало смешно, но засмеяться он не мог, ибо лёгкие сейчас явно не оценили бы такую попытку.

Двадцать один год. Не самая длинная жизнь, но и не настолько короткая, чтобы совсем уж жаловаться. Он не стал известным, не разбогател, не создал семью и не сделал ничего, о чём потом напишут книгу. Просто жил, работал, тренировался… Иногда пил с приятелями, иногда слишком долго сидел за компьютером, а иногда выходил на сцену с ненастоящим мечом и несколько минут притворялся кем-то другим. Возможно, этого было мало. А возможно, люди вообще слишком много думали о том, какой должна быть «правильная жизнь». Майкл не знал — и сейчас уже вряд ли узнает.

Перед глазами снова возникла старая фотография: отец смеётся, мать держит его за плечо, а маленький Майкл смотрит в камеру с таким серьёзным выражением, словно именно ему доверили решить судьбу человечества.

Интересно…

Мысль оборвалась. Он даже не успел понять, о чём хотел подумать. Звуки стали тише, а боль постепенно отступила. Майкл сделал последний, едва заметный вдох.

А затем его жизнь закончилась.

На нём всё ещё была тёмная кожаная броня. На поясе висел бутафорский кинжал с небольшой сумкой, а рядом с рукой лежал ненастоящий короткий меч — вещи, созданные лишь для того, чтобы несколько часов притворяться оружием.

Глава 2 — «Чужое небо»

Сознание возвращалось медленно и неприятно.

Сначала Майкл почувствовал холод под спиной. Затем пришёл запах земли, травы и чего-то прелого, древесного. Где-то над ним шуршали листья, и этот звук поначалу даже не насторожил.

Потом Майкл вспомнил, где должен был находиться.

Балка.

Крик со стороны сцены.

Чужая спина перед ним, короткий толчок обеими руками — настолько сильный, насколько он вообще успел вложиться, — и мелькнувшее в глазах девушки непонимание.

После этого сверху что-то хрустнуло. Он даже не успел толком поднять голову. Майкл распахнул глаза. Над ним было не перекрытие сцены. Не металл. Не дерево рухнувшей конструкции. Сквозь густую крону пробивалось яркое голубое небо. Он ещё некоторое время лежал, глядя вверх и не двигаясь. Где-то между ветвями перелетела птица. От движения листвы солнечный свет на лице постоянно менялся.

Он моргнул. Потом ещё раз, но картина не изменилась.

Майкл осторожно втянул воздух и только после этого обратил внимание, что грудь не болит. Это не сходилось. Балка не могла просто слегка задеть его. Он слишком хорошо видел её размер в последнюю секунду. Если память не придумала всё это уже после потери сознания, удар должен был как минимум переломать ему половину костей.

Медленно поднял правую руку и согнул пальцы. Нормально.

Левую. Тоже.

Он попробовал пошевелить ногами, затем приподнялся на локтях. В голове слегка повело, перед глазами на секунду потемнело, но кроме этого тело работало так, словно он просто неудобно уснул на земле.

— Что?..

Собственный голос прозвучал слишком громко.

Майкл сел окончательно.

В нескольких метрах от него росли кусты с широкими листьями. Дальше начинался лес, где стволы старых деревьев уходили вверх на десятки метров, а между ними почти не было видно ничего, кроме теней и зелени. Он машинально полез в карман за телефоном. Пальцы нащупали ткань — пусто. Второй карман — тоже пусто.

Кошелька на месте не оказалось.

Это уже выглядело странно, но не так странно, как то, что обнаружилось следом.

На нём всё ещё была одежда с постановки. Майкл опустил взгляд на себя: тёмная рубашка, плотные штаны, сапоги, защитные накладки на предплечья. Пояс сидел там же, где должен был, ножны всё ещё висели сбоку. А рядом в траве лежал короткий меч. Вроде всё как и было, но что-то явно поменялось.

Несколько секунд он просто смотрел на рукоять. Потом взялся за неё. Обычно на выступлении всё ощущалось иначе. Майкл слишком хорошо знал вес этой бутафории, её баланс, ту тупую кромку, которой можно было попасть партнёру по руке и отделаться синяком вместо поездки в больницу.

Разница почувствовалась сразу. Вес был другим.

Он повернул меч, позволяя свету скользнуть по лезвию.

— Да ладно…

Кромка выглядела слишком тонкой.

Майкл осторожно провёл по ней подушечкой большого пальца. Кожа почти сразу кольнула. Он отдёрнул руку. На пальце выступила кровь.

Несколько секунд смотрел на маленькую красную точку, затем снова на меч. Это уже не было бутафорией.

Он встал, всё ещё держа оружие в руке, и быстро проверил остальное снаряжение. Нож на поясе тоже оказался настоящим. Кожаные элементы, ещё вчера бывшие обычной частью костюма, теперь выглядели плотнее и грубее. На металлических деталях виднелись мелкие царапины, которых он не помнил.

Страннее всего было то, что всё сидело на нём естественно, словно так и должно было быть. Майкл повернулся на месте. Вокруг не проглядывало ни намёка на присутствие людей.

Он крикнул:

— Эй!

Голос ушёл между деревьями и быстро растворился.

Никто не ответил. Ещё один крик ничего не изменил. Майкл убрал меч в ножны, но руку с рукояти не снял.

Первая мысль о чьей-то крайне идиотской шутке продержалась меньше секунды. Никто не смог бы незаметно утащить его после такого несчастного случая неизвестно куда, подменить бутафорское оружие настоящим и оставить в лесу.

Тем более если балка действительно…

Он остановил эту мысль. Помнил удар. Помнил, как конструкция уже падала на него. Самого момента столкновения почти не осталось: было что-то тяжёлое, резкое — и темнота. Майкл коснулся груди, провёл ладонью по рёбрам. Никакой болезненности.

— Я умер?

Слова прозвучали глупо, но других объяснений становилось всё меньше.

Он коротко хмыкнул, хотя смешного в этом ничего не видел. Если бы кто-то сказал ему вчера, что после смерти он проснётся в неизвестном лесу в собственном сценическом костюме, Майкл посоветовал бы этому человеку меньше смотреть аниме перед сном.

Теперь советовать было некому.

Он медленно прошёл несколько шагов по поляне. Тело ощущалось обычным: ни странной слабости, ни ощущения, будто оно ему не принадлежит. Шрам на левой ладони тоже остался на месте. Даже маленькая мозоль у основания пальцев никуда не исчезла. Значит, если это и было другое тело, копия получилась слишком точной.

Майкл уже собирался ещё раз осмотреть местность, когда перед глазами возникло что-то полупрозрачное и голубоватое.

Он резко дёрнулся назад. Рука сама пошла к мечу.

Надпись продолжала висеть прямо в воздухе.

[Синхронизация завершена.]

Слова выглядели так, словно были нанесены прямо на сетчатку.

Майкл шагнул в сторону — надпись осталась перед глазами. Повернул голову — она последовала за взглядом.

— Ха? Неужели… Как шаблонно.

Теперь всё хотя бы начинало выглядеть знакомо.

Он протянул руку и попытался коснуться окна. Пальцы прошли сквозь него, не почувствовав ничего. Несколько раз махнул ладонью перед лицом, после чего мысленно пожелал убрать надпись.

Она исчезла.

На мгновение Майкл замер. Попробовал мысленно вернуть её обратно — перед ним снова всплыло окно.

— Удобно. Хотя бы не будет маячить всё время перед глазами.

Он немного постоял, экспериментируя с интерфейсом. Выяснилось, что система реагировала скорее на намерение, чем на точные слова. Не нужно было произносить команды вслух или изображать руками что-то нелепое.

После «Синхронизации» появилась ещё одна короткая строка:

[Добро пожаловать.]

Майкл перечитал её дважды.

— Куда?

Никакого ответа. Он подождал ещё немного. Тишина.

— Получается, система не особо разговорчивая.

Потом попытался открыть то, что первым пришло на ум.

Статус.

Сработало. Перед глазами развернулось окно покрупнее.

Уровень: 1 Сила: 5 Ловкость: 5 Выносливость: 5 Интеллект: 5 Восприятие: 5 Воля: 5 Магия: 5 Свободные очки характеристик: 13

Майкл смотрел на цифры, постепенно привыкая к самому факту их существования.

Сила и ловкость вопросов не вызывали. Но магия… Он задержался взглядом на последней строчке. Из одного её наличия уже следовало слишком многое.

Сосредоточившись на слове, он вызвал небольшое пояснение. Прочитал описание, потом просмотрел остальные.

Система не выдавала километров текста. Сила отвечала за физическую мощь. Ловкость — за скорость, координацию и контроль движений. Выносливость описывала способность тела переносить длительные нагрузки. Восприятие касалось органов чувств, внимания и скорости, с которой человек замечает изменения вокруг.

С интеллектом всё было интереснее. Судя по описанию, он не превращал владельца в гения просто из-за высокой цифры. Речь шла о скорости обработки информации, обучении и усвоении нового.

Воля была связана с концентрацией, психической устойчивостью и сопротивлением внешним воздействиям.

Описание магии оказалось самым скупым: «Способность взаимодействовать с магической энергией».

— Не особо информативно.

Он закрыл пояснение. Тринадцать свободных очков выглядели заманчиво — слишком заманчиво, чтобы тратить их сразу, не понимая последствий.

Взгляд зацепился за соседнюю вкладку: «Особенности».

Майкл открыл её.

[Адаптация] Ускоряет естественное приспособление тела и разума к повторяющимся нагрузкам, среде и опасным условиям.

Майкл задумчиво провёл языком по внутренней стороне щеки. На первый взгляд звучало не особенно впечатляюще. Но если воспринимать это буквально… Любая тренировка строилась на адаптации. Тело становилось сильнее, потому что оно вынуждено было приспосабливаться. Если система ускоряла этот процесс, польза могла оказаться значительно выше, чем казалось из пары строк текста.

Следующая особенность называлась проще:

[Боевое постижение] Помогает быстрее понимать принципы боя, замечать закономерности, осваивать оружие и движения, исправлять собственные ошибки и переносить уже знакомые навыки из одной ситуации в другую.

— Звучит интересно, но если полезу на кого-то, кто сильнее в десять раз, красивое название не спасёт.

Ниже виднелась ещё одна строка:

[Особая способность: ???]

Майкл задержал на ней взгляд, но пока оставил в покое. Вопросов и без того накопилось достаточно.

Следующей вкладкой шли «Навыки». Их оказалось три:

[Рывок][Гибкость][Акробатика]Вот это уже напрямую перекликалось с его прошлой жизнью.

Он открыл описание «Рывка»: «Краткое взрывное ускорение за счёт резкого приложения силы».

«Гибкость» и «Акробатика» объяснялись ещё проще.

Майкл невольно усмехнулся: из всех вещей, которыми он занимался раньше, система действительно вытащила то, что можно было применить прямо сейчас.

Он вышел на середину поляны и огляделся, выбирая место посвободнее.

— Ладно. Проверим.

Сначала ничего не произошло. Майкл встал так, как вставал перед короткими скоростными упражнениями: одна нога чуть впереди, корпус расслаблен. Подумал о «Рывке» и попытался резко переместиться вперёд.

Мир дёрнулся.

Его пронесло несколько метров, и он едва не врезался плечом в ствол. Успел выставить руку и неловко остановился, поскользнувшись на мокрой листве.

— Твою ж…

Несколько секунд Майкл стоял, упираясь ладонью в кору, а потом тихо рассмеялся, так как тело сделало что-то настолько непривычное, что первая реакция оказалась именно такой.

«Рывок» был действительно быстрым. Но контроль никуда из воздуха не взялся. И это ему даже понравилось.

Он попробовал ещё два раза, теперь на меньшей дистанции. Второй раз вышел лучше. На третьем уже не шатнулся после остановки, хотя мышцы ног неприятно напряглись.

Майкл присел на корточки, сорвал травинку и несколько секунд крутил её между пальцами. Тринадцать очков всё ещё ждали своего часа. Можно было не трогать их, пока он не узнает о мире больше. Но проблема заключалась в том, что для этого сначала требовалось выбраться из леса. А он не знал, кто или что здесь водится.

Перед распределением очков он всё-таки вернулся к оставшейся строке в особенностях.

[Особая способность: ???]

Майкл сосредоточился на ней.

[Информация недоступна.]

Попробовал ещё раз. Результат оказался тем же.

— Замечательно.

Он закрыл сообщение.

Меч на поясе перестал казаться любопытной деталью в тот самый момент, когда Майкл вспомнил размер окружающих деревьев и отсутствие любых признаков цивилизации. Если мир действительно был магическим, рассчитывать только на прежние физические возможности глупо.

Он снова открыл характеристики. Ловкость увеличил первой. Сначала добавил одно очко и прислушался к ощущениям. Ничего. Цифра изменилась с 5 на 6, но тело оставалось прежним. Окончательное изменение, видимо, происходило после подтверждения всего распределения.

Тогда Майкл перестал растягивать процесс:

Ловкость: +5Сила: +3Выносливость: +2На интеллект он смотрел дольше. В другой ситуации можно было бы вложить всё в физические параметры. Но находился в мире, о котором не знал вообще ничего. Если интеллект действительно ускорял обучение и восприятие информации, игнорировать его не хотелось.

Интеллект: +2Восприятие: +1Магию и волю пока не трогал. Не потому, что считал их бесполезными, — просто сейчас он даже не понимал, как применять первое и насколько часто понадобится второе.

Майкл перечитал все цифры ещё раз. Если возможности перераспределить очки не существовало, жалеть потом будет поздно. Но сидеть в лесу ещё час, пытаясь просчитать систему без вводных данных, было бессмысленно.

Он подтвердил выбор.

На этот раз изменения почувствовались сразу. По коже прошла волна тепла. Майкл машинально напрягся. На несколько секунд появилось ощущение, будто после долгой разминки мышцы разом наполнились кровью. Сердце ускорилось, пальцы слегка задрожали.

Потом всё стихло.

Он постоял неподвижно. Сжал кулак, разжал. Поднял меч и сделал короткое движение.

Клинок остановился именно там, где он хотел. Раньше Майкл тоже контролировал оружие нормально, но теперь движение далось ощутимо легче.

Он сделал шаг, повернулся, сменил стойку. Ловкость ощущалась сильнее всего. Сила — чуть меньше.

Поймал себя на желании проверить, насколько сильно теперь сможет ударить по дереву, и тут же отказался от этой идеи. Сломанные пальцы в первый час новой жизни стали бы слишком «достойным» продолжением всей ситуации.

Майкл убрал меч. Теперь оставался более простой вопрос: куда идти?

Солнце находилось выше и чуть сбоку. Если считать, что местные стороны света работают так же, можно было выбрать направление и держаться его. Ещё можно попытаться забраться на дерево. Он посмотрел на ближайший ствол: первые крупные ветви начинались довольно высоко. С учётом «Акробатики» и увеличенной ловкости шансы казались неплохими, но падение с такой высоты сейчас совершенно не входило в его планы.

Майкл всё равно попробовал подняться немного выше по склону, который заметил между деревьями. Возможно, оттуда откроется хотя бы часть местности.

Через несколько минут стало окончательно ясно, что лес гораздо больше, чем казалось с поляны. Чем дальше он шёл, тем гуще становилась чаща. Под ногами постоянно попадались корни. Несколько раз приходилось обходить заросли, сквозь которые не просматривалась даже земля. Он старался идти в одном направлении, но уже спустя полчаса потерял уверенность, что выдерживает прямую линию. Один ствол сменял другой, земля то поднималась, то уходила вниз.

Увидев ручей, Майкл едва не улыбнулся. Вода была прозрачной и текла между камнями довольно быстро. Он присел рядом, но пить сразу не стал. На Земле чистый вид воды ещё ничего не означал, а в незнакомом мире — тем более.

Зачерпнул немного ладонью, понюхал. Никакого странного запаха. Жажда пока не мучила, поэтому решил не рисковать и просто запомнить место, насколько мог. Хотя спустя минуту подумал, что это глупо: он понятия не имел, как вернуться сюда. Система карты не показывала — Майкл пробовал вызвать её несколько раз, но безрезультатно.

— Ну хоть компас мог бы быть.

Тишина.

Впрочем, постепенно он начал привыкать. Система существовала, но не вела его за руку. Это означало, что думать всё ещё придётся самому. Лес долго не давал повода для паники. Шумели птицы, где-то вдалеке несколько раз слышался резкий крик какого-то зверька. Один раз Майкл заметил что-то небольшое, серое, быстро перебежавшее между корнями.

Позже он нашёл следы. И вот тогда остановился.

Отпечаток в мягкой земле выглядел как след крупной собаки. Слишком крупной.

Майкл присел рядом: лапа была немногим больше его ладони. Трогать след пальцами не стал. Рядом виднелся ещё один отпечаток, затем следующий. Направление шло примерно поперёк его пути.

Поднявшись, он начал искать глазами уже не сами следы, а всё вокруг: поломанные ветки, клочья шерсти, помёт, кровь. Ничего. Следы могли быть свежими, а могли оставаться здесь со вчерашнего дня.

Меч пока не доставал — только ослабил крепление на ножнах, чтобы оружие можно было выхватить одним движением.

Примерно через десять минут лес стал затихать. Майкл заметил это не сразу: сначала просто почувствовал неприятное напряжение, а потом понял, чего именно не хватает.

Птиц. Недавно они постоянно шумели над головой, а теперь всё смолкло.

Он замедлил шаг. Где-то позади справа хрустнула ветка. Резко обернулся.

Пусто. Только папоротник и тёмные стволы.

Майкл сделал ещё несколько шагов и намеренно остановился. Стал ждать. Сначала — ничего. Потом слева послышался тихий шелест, слишком тяжёлый для маленького зверька.

Он медленно вытащил меч.

Кусты впереди дрогнули. Из-за них показалась морда.

В первое мгновение Майкл решил, что перед ним волк. Но когда зверь вышел полностью, стало ясно: на Земле такие не водились. Он был слишком массивным. Обычный волк рядом с ним выглядел бы мелкой собакой. Передняя часть туловища казалась мощнее задней. Серо-чёрная шерсть сбивалась в плотные жёсткие пряди, на шее лежала грубым воротником.

Зверь остановился. Майкл — тоже. Жёлтые глаза смотрели прямо на него.

Отступить медленно? Возможно.

Бежать? Точно нет. Даже если новый параметр ловкости сделал его быстрее, выяснять это в гонке с четырёхлапым хищником не хотелось.

Он развернул корпус чуть боком. Сердце ускорялось с каждой секундой.

До этого момента всё происходящее можно было воспринимать почти как странный эксперимент: окна, цифры, навыки, настоящий меч. Теперь перед ним стояло живое существо, достаточно крупное, чтобы одним прыжком сбить взрослого человека с ног. Оно не было системой. У него были зубы.

Волк — если это вообще был волк — тихо зарычал.

Ладонь на рукояти стала влажной. Майкл чуть перехватил меч.

Зверь начал смещаться влево. Он поворачивался вместе с ним. Волк остановился, сделал ещё шаг. Майкл повторил движение. Несколько секунд они кружили по небольшому пятачку между деревьями. Хуже всего было не понимать момент атаки. На постановках партнёр всегда знал последовательность. Даже в тренировочном спарринге человек выдавал себя плечами, взглядом, стойкой. А здесь он пытался читать тело хищника, с которым никогда не дрался.

Движение заметил слишком поздно.

Зверь внезапно сорвался с места.

Майкл только успел подумать, что это быстро. Очень быстро. Рванулся вправо, и навык откликнулся сам.

Рывок.

Его буквально выбросило в сторону. Зубы щёлкнули в воздухе там, где секунду назад находилось бедро.

Но собственное ускорение создало проблему: нога зацепилась за корень. Майкл едва не упал, махнул свободной рукой и врезался плечом в дерево. Боль прострелила руку.

Когда он развернулся, зверь уже снова смотрел на него.

На этот раз волк не бросался сразу.

Майкл вспомнил первый рывок. Перед ним зверь на мгновение чуть просел на передних лапах, будто собирая тело перед прыжком. Деталь казалась достаточно простой.

Передние лапы снова согнулись.

Он сместился в сторону заранее.

И ошибся.

Волк не прыгнул туда, куда Майкл ожидал. Вместо длинного броска зверь коротко шагнул следом и тут же выбросил переднюю лапу. Уйти полностью он уже не успел.

Когти полоснули по предплечью.

Боль оказалась такой резкой, что пальцы на мгновение разжались, и меч едва не вылетел. Майкл отступил, перехватил рукоять и увидел, как на рукаве быстро проступает кровь.

Слишком рано решил, что понял его.

Волк снова пошёл вперёд.

После первой же царапины исчезло странное ощущение нереальности. Боль быстро убедила мозг, что проигрывать здесь нельзя.

Зверь не спешил. Майкл тоже больше не торопился угадывать движение по одному признаку. Передние лапы уже обманули его один раз.

Он следил за мордой.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом волк качнулся вперёд, и Майкл заметил короткое движение головы — перед первым настоящим рывком она тоже опустилась чуть раньше остального тела.

Зверь просел на лапах.

Майкл остался на месте.

Волк дёрнулся вперёд и остановился.

Обманка.

Ещё мгновение — голова резко ушла вниз.

Только тогда Майкл шагнул в сторону. Клыки прошли мимо, и он ударил по шее.

Зверь успел дёрнуться, поэтому вместо шеи лезвие вошло в плечо. Глубоко. Слишком глубоко.

Клинок застрял.

Майкл дёрнул рукоять — не вышло. Волк взревел и всей массой врезался в него. Удар сбил с ног, воздух вышибло из лёгких, а меч остался в туше зверя.

На короткое мгновение он вообще не мог вдохнуть. Волк развернулся, и перед глазами оказалась окровавленная пасть. Мысли о системе исчезли. О навыках — тоже. Майкл просто попытался не оказаться под этими зубами.

Он перекатился в сторону. Зубы клацнули рядом с ухом. Продолжил движение, поджал ноги и поднялся на одно колено быстрее, чем ожидал.

Акробатика. Может быть. Сейчас неважно.

На поясе оставался нож. Майкл выдернул его.

Волк двигался хуже: меч всё ещё торчал в плече и мешал передней лапе. Зверь зарычал и снова пошёл на него.

Майкл отступал. Метр. Ещё. Сзади оказалось дерево — кора упёрлась в лопатки.

— Блять.

Волк рванулся.

Майкл метнул нож почти без замаха, целясь в морду. Лезвие попало выше глаза и скользнуло по черепу. Не критично, но зверь дёрнул головой.

Этого хватило.

Он ушёл влево через «Рывок». На этот раз ноги не зацепились за корни. Оказавшись сбоку от волка, Майкл схватился обеими руками за рукоять торчащего меча и рванул на себя. Клинок вышел вместе с потоком крови.

Зверь закричал. От этого звука стало физически не по себе, но останавливаться было поздно. Волк всё ещё мог двигаться.

Первый удар в шею пришёлся криво, второй — ниже. На третьем клинок вошёл глубоко. Майкл почти потерял равновесие, когда туша рухнула на бок, и сразу отпрыгнул назад, держа меч перед собой.

Волк дёрнулся.

Клинок снова поднялся. Ещё одно движение — и лапа зверя ослабла.

Майкл не подходил. Стоял и смотрел.

Секунды тянулись долго. Грудь болела после падения, левое предплечье горело, дыхание никак не становилось ровнее. Только теперь он заметил, насколько сильно сжимает рукоять: пальцы побелели.

Пришлось заставить себя ослабить хват.

Волк больше не двигался. Майкл подошёл сбоку и ткнул его мечом в район шеи. Никакой реакции. Повторил ещё раз.

Тишина.

Только после этого он позволил себе опустить оружие.

— Сука…

Майкл сел прямо на землю. Ноги внезапно стали ватными. На предплечье тянулись три длинных пореза. Неглубоких, повезло. Ещё несколько сантиметров ближе — и когти могли пройти по внутренней стороне руки.

Он стиснул зубы и попробовал согнуть пальцы. Работают.

Руку придётся чем-то перевязать. Майкл уже начал осматриваться в поисках подходящего места, где можно разрезать ткань, когда перед глазами всплыло окно. От неожиданности он резко отшатнулся и снова выругался.

[Цель уничтожена.]

Несколько секунд он молча смотрел на сообщение.

— Могло бы появляться чуть менее внезапно.

Ответа не последовало. Надпись сменилась:

[Получен опыт.] [Уровень повышен: 1 → 2]

Майкл на секунду задержал дыхание. По телу снова прошло тепло — на этот раз он уже понимал, что это связано с системой. Ощущение быстро исчезло, но рана на руке осталась. Кровь — тоже.

[Получено 3 свободных очка характеристик.]

Он не стал распределять их сразу. Ещё одно окно открылось поверх предыдущего:

[В результате полученного опыта сформированы новые навыки:]

Владение коротким мечомБросокУклонениеМайкл задержался на списке.

Интересно. Навыки паркура Система выдала сразу, а владение мечом и бросок сформировала только после настоящего боя. Значит, для некоторых навыков одной прошлой практики было недостаточно.

Он открыл статус:

Уровень: 2 Сила: 8 Ловкость: 10 Выносливость: 7 Интеллект: 7 Восприятие: 6 Воля: 5 Магия: 5 Свободные очки характеристик: 3

Шесть навыков. Две понятные особенности. И всё те же вопросительные знаки в строке особой способности.

Майкл задержал на них взгляд, но почти сразу закрыл окно. Сейчас загадки могли подождать: сначала нужно было не умереть от какой-нибудь инфекции после первой же царапины.

Он снял повреждённую защиту с предплечья, осмотрел порезы внимательнее и оторвал от нижнего края рубашки длинную полосу ткани. Получилось не сразу: ткань оказалась прочнее, чем ожидалось, пришлось помочь ножом.

Майкл промыл бы рану, если бы доверял воде из ручья, но возвращаться к нему наугад было бессмысленно. Поэтому просто туго перевязал руку, стараясь не пережать её слишком сильно.

После этого поднял нож, вытер оба клинка о траву, затем ещё раз о шерсть зверя там, где не было крови. Меч всё равно остался грязным.

Нужна вода. Еда. Нормальная перевязка. И желательно — люди.

Он посмотрел на тушу волка. Мысль отрезать мясо пришла почти сразу, но Майкл поморщился: во-первых, он понятия не имел, съедобна ли эта тварь; во-вторых, запах крови мог привлечь кого-то крупнее.

Последняя мысль заставила оглядеться. Лес снова казался слишком тихим.

Майкл быстро убрал нож, поправил пояс и почувствовал, как сбоку качнулась небольшая сумка.

— Точно. Сумка…

Он полез внутрь. Вода в реквизитном флаконе с надписью «яд» потемнела, а пластиковый кругляш ощущался непривычно тяжёлым. Блеск тоже стал другим — на дешёвый пластик монета уже не походила.

Майкл повертел её между пальцами и убрал обратно. Что это за металл и имела ли монета здесь хоть какую-то ценность, он пока понятия не имел. Проверять содержимое флакона на себе тем более не собирался.

После чего решил продолжить движение. Выбрал направление и через минуту уже уходил от места боя.

Рука болела при каждом резком движении, тело чувствовало усталость, но двигаться он мог. Через несколько десятков метров Майкл остановился и оглянулся. Тушу волка уже почти не было видно за кустами.

Первый бой в новом мире оказался совсем не таким, как подобные вещи выглядели в аниме. Никакой красивой победы с первой попытки и внезапной уверенности в собственной неуязвимости.

Он споткнулся. Получил когтями по руке из-за собственного неверного вывода. Потерял меч. Не попал ножом туда, куда целился. Несколько раз был слишком близко к тому, чтобы закончить вторую жизнь ещё быстрее первой.

И всё-таки выжил. Пожалуй, именно последнее пока оставалось самым важным.

Через некоторое время Майкл снова открыл статус. Три новых очка распределил по одному в силу, интеллект и восприятие, после чего закрыл окно.

Он прошёл ещё несколько шагов.

Между ветвей показался кусок голубого неба — того же цвета, что и дома. От этого внутри неприятно кольнуло.

Там уже могли знать о его смерти. Может быть, сейчас кто-то разбирал обломки сцены. Может быть, та девушка сидела где-нибудь рядом с машиной скорой помощи и пыталась понять, что произошло.

Майкл не знал, сколько прошло времени между тем моментом и пробуждением здесь: минута, час, а может, вообще ничего.

Он провёл ладонью по затылку и снова пошёл. Возвращаться ему всё равно было некуда.

Впереди лес постепенно менялся: между стволами стало чуть больше света, земля пошла под уклон. Майкл не знал, значит ли это что-нибудь, но впервые за долгое время впереди можно было различить пространство дальше, чем на несколько десятков метров.

Он ускорил шаг. Где-то там должен быть край леса. Или река. Или очередная тварь размером с лошадь. После сегодняшнего уже не хотелось ничего угадывать заранее.

Система оставалась где-то на границе внимания. Новые навыки ждали проверки, а особая способность всё ещё была скрыта. Но впервые после пробуждения у него появилась хотя бы одна понятная цель: добраться до людей, понять, где он оказался, — а уже потом решать всё остальное.

Майкл поправил меч на поясе и продолжил спуск.

Над головой всё так же шелестели незнакомые кроны, а между ветвей проглядывало чужое небо, но постепенно лес начал редеть. В воздухе появился слабый запах печного дыма, а привычные шумы чащи шаг за шагом уступали место отдалённому, едва слышному гулу.

Глава 3 — «Лорвен»

Лес закончился неожиданно. Ещё несколько минут назад Майкл пробирался между деревьями, стараясь держаться выбранного направления и не цепляться взглядом за каждый шорох в кустах. После встречи с волкоподобной тварью последнее получалось всё хуже: теперь любой треск ветки заставлял невольно искать глазами ближайшее дерево, камень или хотя бы укрытие. А потом впереди стало светлее.

Он раздвинул последние ветви и остановился.

За краем леса начиналась дорога, укатанная множеством колёс и ног и достаточно широкая для двух повозок. Она тянулась через поля к серым каменным стенам, возвышавшимся в нескольких километрах отсюда.

Несколько секунд Майкл просто смотрел туда.

— Наконец-то что-то помимо леса, — пробормотал он.

После нескольких часов среди деревьев даже вид человеческих стен казался почти родным. Над укреплениями поднимались черепичные крыши, кое-где виднелся дым печных труб, а над одной из башен лениво колыхалось незнакомое знамя. Никаких небоскрёбов, машин или линий электропередач. Если происходящее и являлось каким-то безумным посмертным сном, фантазия у его мозга оказалась подозрительно последовательной.

Он вышел на дорогу. Через несколько минут навстречу попалась первая повозка — деревянная, тяжёлая, гружённая мешками и ящиками. Её тянули две обычные на вид лошади, а на козлах сидел пожилой мужчина в грубой коричневой одежде.

Возница проводил его коротким взглядом. Наверное, было на что посмотреть: одежда после леса была испачкана и местами порвана, а на ткани ещё оставались следы недавней схватки. Вид человека, который вышел один из леса пешком, вряд ли выглядел обыденно.

Однако мужчина ничего не сказал, и Майкл не стал его останавливать.

Чем ближе становились стены, тем оживлённее делалась дорога. Появились люди с корзинами, несколько всадников, ещё две повозки. Мимо прошла группа мужчин в кожаных доспехах с оружием на поясах; один из них нёс под мышкой плетёную клетку с двумя возмущённо гогочущими гусями, что несколько портило общий грозный вид отряда.

Майкл старался не пялиться. До этого момента происходящее всё ещё можно было представить каким-нибудь особенно реалистичным бредом, но десятки людей, каждый из которых куда-то шёл, разговаривал, ругался или занимался своими делами, постепенно убивали даже эту жалкую надежду.

Возле городских ворот он впервые услышал чужую речь достаточно отчётливо.

— Сдвинь телегу вправо! Ты проезд перекрыл!

Стражник раздражённо махал рукой торговцу, а тот что-то буркнул в ответ.

Майкл сделал ещё пару шагов и замер.

Он понял каждое слово.

Сама речь звучала совершенно незнакомо — не английский, не японский и вообще ничего, что ему доводилось слышать раньше. И всё же смысл приходил сразу, без необходимости переводить отдельные слова.

Рядом прошли двое мужчин.

— Говорю тебе, вечером цена будет ниже.

— Да кто тебе это сказал?

Снова без малейшего затруднения.

Система?

Другого объяснения пока не находилось. Та самая штука, которая уже показала ему характеристики, уровень и навыки, вполне могла заодно решить проблему языкового барьера.

Подойдя ближе к воротам, он поднял взгляд на массивную деревянную табличку над аркой. Незнакомые символы складывались в совершенно понятное слово.

Лорвен.

— Лорвен, значит.

У ворот проверяли в основном повозки. Пешие проходили почти свободно, лишь иногда удостаиваясь внимания стражи. Один из мужчин в форме всё же оглядел Майкла внимательнее остальных и задержал взгляд на разорванном рукаве.

— Ты что, из леса вышел?

— Да.

Ответ прозвучал на том же незнакомом языке. Услышав собственный голос, Майкл едва заметно сбился, но стражник этого не заметил.

— Ты там один бродил, что ли?

— Один.

Мужчина ещё раз осмотрел его с головы до ног и хмыкнул.

— Везёт же некоторым дурням. Проходи, не мешайся.

На этом расспрос закончился.

За воротами город сразу обрушился множеством звуков и запахов. Каменные и деревянные дома теснились вдоль улиц, первые этажи многих занимали лавки и мастерские. Грузчики разгружали телеги, возле прилавков спорили покупатели, где-то звенел молот, дальше ржали лошади. К запаху хлеба примешивались дым, кожа, навоз и жареное мясо.

Первые несколько минут он шёл медленнее окружающих, стараясь смотреть по сторонам и одновременно не выглядеть человеком, который впервые в жизни оказался в городе.

На одной улице обнаружилась кузница, на другой — лавка с разноцветными бутылями. Возле ещё одного здания стояли вооружённые мужчины и женщина в металлическом нагруднике, обсуждавшие условия какого-то заказа. Мечи, кинжалы, луки и копья здесь никого особенно не удивляли.

Вывески тоже больше не требовали отдельной проверки. «Багровая кузница». «Серебряный кубок». «Травы и настои». Символы оставались незнакомыми, но значение читалось так же естественно, как чужая речь.

Проходя возле торговца горячими лепёшками, Майкл невольно замедлился.

Желудок сразу напомнил, что последние часы организм занимался лесом, беготнёй и попытками не стать чьим-нибудь обедом.

Пальцы нащупали небольшую сумку на поясе. Где-то внутри лежала серебристая сценическая монета, которая после пробуждения в этом мире выглядела уже не настолько пластиковой, какой была вчера. Вот только считать её настоящими деньгами без проверки было рано.

Он посмотрел на покупателей, отдававших продавцу медяки, и пошёл дальше.

Сначала стоило разобраться с ценами, местной валютой и тем, как здесь вообще зарабатывают. Если вокруг действительно существовали уровни, монстры и вооружённые люди, работа для человека, способного держать клинок, наверняка находилась.

Через несколько кварталов улицы стали заметно тише. Дома выглядели проще, прохожих попадалось меньше, а между зданиями всё чаще тянулись узкие проходы, куда дневной свет почти не добирался.

Майкл уже собирался вернуться на более оживлённую улицу, когда справа донёсся молодой женский голос:

— Отпусти меня, урод!

Он замедлил шаг.

— Завались нахрен, — раздражённо ответил мужчина. — Ещё раз дёрнешься — угандошу.

Майкл остановился у стены. Вмешиваться в каждую чужую проблему он не собирался — пока он понятия не имел ни о местных законах, ни о том, что здесь вообще считалось нормой.

— Она хоть целая нужна? — спросил второй голос.

— Конечно целая, идиот. Покупатель за зверолюдку нормально отсыпет. Особенно за такую молоденькую.

Пальцы сами легли на рукоять меча.

Он сделал вид, будто продолжает идти мимо, и краем глаза заглянул в переулок.

Двое мужчин.

Один — крепкий, широкий в плечах, в тёмной куртке, с ножом на поясе. Второй держал девушку за запястье и прижимал к стене. Невысокую, в простой городской одежде. Из карамельных волос торчала пара кошачьих ушей с тёмными кончиками, а длинный хвост резко бил из стороны в сторону.

После огромного волка в лесу Майкл уже был готов признать почти что угодно, но вид совершенно человеческой девушки с настоящими кошачьими ушами всё равно задержал внимание на долю секунды дольше, чем хотелось.

Впрочем, сейчас важнее были ножи.

Двое против одного. Узкое пространство. Девушка между ними.

Можно было просто вытащить меч, но тогда обычная стычка слишком легко могла закончиться чьей-нибудь смертью. Пока необходимости в этом он не видел.

Через несколько метров обнаружился параллельный проход, соединявшийся с тем же переулком. Возле стены валялись обломки старого ящика, камни и помятый металлический таз.

План был простым: шум увести одного подальше, обойти, быстро разобраться со вторым.

Майкл поднял камень и бросил его в таз.

По узкому проходу прокатился громкий металлический звон.

— Это ещё что? — послышалось из-за стены.

— Посмотри.

— Сам посмотри.

— Я её держу, тупица.

Шаги действительно приблизились.

Он отступил за угол, рассчитывая дождаться, пока мужчина пройдёт глубже.

Шаг.

Ещё один.

А потом тишина.

— Эй.

Майкл замер.

— Тут кто-то есть?

Бандит не пошёл дальше.

Хуже того, через секунду послышались шаги обратно.

План прожил примерно пять секунд.

Майкл быстро вернулся к основному переулку.

Мужчина, державший девушку, уже смотрел в его сторону. Видимо, напарник успел насторожить его голосом. Рука потянулась к ножу, а сам он дёрнул пленницу ближе к себе.

— Ты ещё что за хрен?

— Похоже, не туда свернул.

— Тогда разворачивайся и вали.

Майкл сделал вид, что послушался.

За спиной уже приближались шаги второго.

Оставалось несколько секунд.

Он резко развернулся и активировал «Рывок».

Расстояние исчезло почти сразу, но вместо открытого корпуса перед ним оказалась девушка: бандит успел дёрнуть её на себя.

Майкл сбился с движения и ушёл чуть в сторону, чтобы не впечатать обоих в стену.

Этого хватило, чтобы противник понял, что происходит.

— Сука!

Нож только начал выходить из ножен, когда девушка резко ударила пяткой ему по голени.

Не сильно.

Но неожиданно.

Хват на её запястье ослаб.

— Отпусти!

Она рванулась в сторону.

Майкл сразу шагнул между ними и ударил плечом в корпус мужчины. Из-за испорченного разгона получилось слабее, чем он рассчитывал: бандит отлетел к стене, но на ногах удержался.

Рука с ножом снова дёрнулась вниз.

Майкл перехватил запястье и попытался зайти за спину. Движение было знакомым, но противник оказался тяжелее, чем выглядел, и успел втянуть голову прежде, чем захват лёг нормально.

Вместо шеи предплечье пришлось поперёк подбородка.

Бандит вцепился в руку обеими ладонями и рванул вниз.

Повреждённое волком предплечье сразу прострелило болью.

Хват поплыл.

Следом прилетел локоть.

Удар пришёлся под рёбра, выбив воздух. На секунду Майкл сам оказался прижат плечом к стене.

Нож был всё ещё у противника.

Мужчина потянулся к нему снова.

Майкл ударил коленом по бедру, не столько пытаясь причинить боль, сколько сбивая опору. Бандит дёрнулся, и этого хватило, чтобы прижать его вооружённую руку к стене.

Несколько секунд они просто давили друг друга весом.

Никакой красивой техники.

Пот, хриплое дыхание и ладонь, которая медленно ползла к рукояти ножа.

Майкл резко ударил его запястьем о камень.

Первый раз пальцы не разжались.

Пришлось ещё раз.

Нож наконец упал на землю.

Теперь можно было не следить одновременно за рукой и лезвием. Майкл сместился за спину, на этот раз глубже провёл предплечье под подбородок и сжал захват.

Бандит попытался боднуть его затылком, потом снова ударил локтем назад. Один удар прошёл мимо, второй зацепил бок, но уже без прежней силы.

Сопротивление постепенно стало слабее.

Через несколько секунд тело обмякло.

Майкл сразу разжал руки и позволил мужчине сползти по стене.

— Беги, — бросил он девушке, переводя дыхание.

Уши у неё резко повернулись куда-то за его плечо.

— Сзади!

Майкл обернулся раньше, чем услышал шаги сам.

Первый бандит уже возвращался.

Он увидел лежащего напарника, девушку у стены и Майкла между ними.

— Ах ты ублюдок!

Нож оказался в его руке почти сразу.

Теперь никакой неожиданности не осталось.

Майкл отступил на шаг, стараясь восстановить дыхание. Бок ныл после двух ударов, предплечье пульсировало под повязкой, а мышцы ног после «Рывка» неприятно тянуло.

Мужчина не бросился вперёд сразу. Сначала посмотрел на товарища, затем на нож на земле и только после этого снова на Майкла.

— Ты его грохнул?

— Нет.

— Зря.

Бандит пошёл вперёд.

Первый выпад оказался быстрым и почти без замаха. Майкл едва успел отдёрнуть корпус, и кончик ножа распорол ткань на боку, не достав до кожи.

Следующего удара он уже ждал.

Отступил.

Ещё раз.

Противник не выглядел мастером, но хотя бы понимал, что нож не обязательно размахивать как мачете. Короткие движения в узком переулке были намного неприятнее.

Майкл начал смещаться к старым ящикам у стены.

Тот заметил.

Взгляд на мгновение опустился вниз.

— Думаешь, я слепой?

Бандит сам пнул ближайший ящик в сторону.

Тот с грохотом врезался в стену.

Майкл едва заметно сжал губы.

Ладно, второй раз одна и та же идея не сработает.

Мужчина внезапно сократил дистанцию и свободной рукой схватил его за одежду. Майкл ударил по предплечью, но нож уже пошёл снизу.

Пришлось обеими руками ловить запястье.

Лезвие остановилось в нескольких сантиметрах от живота.

Бандит был тяжелее и сильнее.

Медленно, но уверенно рука начала продавливаться вниз.

Повреждённое предплечье задрожало.

Майкл перестал пытаться пересилить его.

Шагнул вплотную и резко ударил лбом в переносицу.

Боль вспыхнула уже в собственной голове.

У противника оказалось не лучше.

Хват ослаб.

Майкл дёрнул вооружённую руку в сторону, одновременно подбил колено. Оба потеряли равновесие и рухнули на мостовую.

Нож остался у мужчины.

Вот это было плохо.

Бандит попытался повернуть кисть, но Майкл прижал её к земле обеими руками. Тот бил свободной рукой куда придётся — в плечо, по боку, один раз попал почти в ухо.

Перед глазами на мгновение вспыхнуло.

Ещё удар.

Майкл вжал колено в бицепс вооружённой руки и наконец высвободил одну ладонь.

Короткий удар в нос.

Противник заорал и дёрнулся сильнее.

Второй пришёлся в челюсть, уже без попытки сделать красиво.

Нож выскользнул из пальцев.

Майкл сразу отбросил его подальше и навалился сверху, прижимая мужчину к мостовой.

— Всё?

— Пошёл ты!

Тот снова попытался подняться.

Майкл прижал его обратно.

— Тогда лежим дальше.

Сопротивление продолжалось ещё несколько секунд, после чего мужчина всё-таки обмяк, тяжело дыша и прижимая окровавленный нос.

Майкл не стал его добивать.

Сам поднялся не с первой попытки. Бок отозвался тупой болью, голова после удара лбом неприятно гудела. Повязка на предплечье съехала, и по краю ткани проступило немного свежей крови.

Первый мужчина всё ещё лежал без сознания.

Второй ругался уже значительно тише.

Неплохо для плана, который должен был закончиться двумя быстрыми действиями.

Майкл потянул разрезанную ткань на боку, убедился, что кожа под ней цела, и только после этого посмотрел на девушку.

Она никуда не ушла.

Стояла у стены, потирая покрасневшее запястье. Кошачьи уши всё ещё были прижаты, хвост ходил из стороны в сторону короткими резкими движениями.

— Ты ранена?

Мира будто только сейчас заметила, что вопрос обращён к ней.

— Нет. То есть… нет. Рука болит. Всё.

Она снова посмотрела на лежащих мужчин.

— И я не собиралась убегать.

Майкл поднял бровь.

— Я вроде не спрашивал.

— Ты до этого сказал: «Беги».

— А.

Уши чуть дёрнулись.

— Вот тебе и «а». Если бы я убежала, этот с ножом вернулся бы тебе в спину.

Майкл посмотрел на неё несколько секунд.

Она действительно услышала его раньше.

— Справедливо.

Мира выдохнула через нос и снова потёрла запястье. Пальцы слегка дрожали, хотя голос она уже пыталась удерживать ровным.

— Спасибо.

На этот раз без продолжения.

— Не за что.

— Есть за что.

Она помолчала.

— Я Мира.

— Майкл.

Уши немного поднялись, будто она прислушалась к имени.

— Майкл…

Хвост на секунду перестал двигаться, а потом снова резко хлестнул воздух.

— Эти уроды меня на рынке подцепили. Один сначала дорогу спросил. Я отвернулась буквально на секунду, а второй уже был сзади.

Слова пошли быстрее.

— Я его услышала, но поздно. Потом нож. Потом сюда. Всё.

Она замолчала так же резко, как начала.

Майкл не стал говорить, что ей следовало быть внимательнее. Судя по тому, как она смотрела на собственное запястье, эту часть разговора Мира уже провела сама с собой.

— Их нужно сдать страже?

Она вскинула глаза.

— Конечно. Они людей продают.

— Значит, рабство здесь запрещено?

Выражение её лица изменилось.

— Здесь? Конечно запрещено. Что за вопрос?

— Обычный.

Мира нахмурилась, но расспрашивать не стала.

— Я приведу стражу. Ты их… удержишь?

Майкл посмотрел на лежащих.

— Постараюсь пережить.

Она уже сделала несколько быстрых шагов к выходу из переулка, когда остановилась и обернулась.

— Только не уходи.

В её голосе впервые прозвучало что-то кроме злости.

Майкл коротко кивнул.

Мира исчезла за углом.

Он остался один с двумя людьми, которые несколько минут назад собирались продать её неизвестному покупателю.

Один по-прежнему был без сознания. Второй уже пришёл в себя достаточно, чтобы попытаться отползти к стене.

Майкл молча подвинул носком сапога нож ещё дальше.

Мужчина посмотрел на него.

Передумал.

Стража появилась через несколько минут. Мира вернулась вместе с тремя мужчинами в форме, причём шла быстрее всех и почти тащила одного из них за собой потоком слов.

— Вот эти двое. Они меня с рынка утащили, у этого был нож, а тот держал меня и говорил про покупателя. Я не знаю, кто покупатель. Нет, раньше их не видела. Да, точно.

— По одному вопросу за раз, — устало сказал стражник.

Мира закрыла рот.

Её хвост продолжил раздражённо ходить из стороны в сторону.

Процедура оказалась довольно быстрой. Бандитов связали, оружие забрали, показания сняли на словах. Один из стражников осмотрел разрез на одежде Майкла, но после короткого объяснения только посоветовал показать ушибы лекарю, если боль усилится.

Когда мужчин увели, шум улицы почти сразу заполнил освободившееся пространство.

Мира какое-то время смотрела им вслед.

Потом резко развернулась.

— Ты куда шёл?

— Пока сам не понял.

— Очень полезный маршрут.

Никакой насмешки в голосе не было. Она сказала это совершенно серьёзно и уже через секунду продолжила:

— Если тебе в центр, я покажу. Мне всё равно по пути… почти.

Последнее слово прозвучало менее уверенно.

Майкл посмотрел в сторону улицы.

— Веди.

Мира пошла первой.

На более оживлённой улице она заметно ускорилась, будто хотела как можно быстрее оставить переулок позади. Уши то и дело поворачивались на громкие звуки, а хвост постепенно перестал нервно дёргаться и двигался уже спокойнее.

Она показывала дорогу короткими фразами.

— Там рынок.

Через пару шагов:

— Туда ночью лучше не лезть.

Ещё немного погодя:

— Если нужен дешёвый ночлег, возле южной улицы есть два постоялых двора. Только первый не бери. Там клопы.

— Полезная информация.

— Очень.

На этот раз в голосе всё-таки мелькнуло что-то живее.

Некоторое время они шли молча.

— Ты не из Лорвена, — вдруг сказала Мира.

— Заметно?

— Очень.

— Настолько всё плохо?

Она покосилась на порванную одежду.

— Ты вышел непонятно откуда, не знаешь, что рабство запрещено, и спрашиваешь, где центр.

Пауза.

— Так что да.

Аргументы были убедительными.

— Недавно приехал.

— Я уже догадалась.

Она не стала спрашивать откуда.

Майкл это оценил.

Через несколько улиц Мира снова заговорила:

— Ты работу ищешь?

— Желательно оплачиваемую.

— Тогда Гильдия.

Он повернул голову.

— Какая?

— Авантюристов. Там контракты берут: монстры, сопровождение, поиск… всякое. Платят нормально, если не берёшь совсем мелочь.

Это уже звучало полезнее почти всего, что он успел узнать о городе.

— Где она?

— Почти у центральной площади. Большое каменное здание с гербом над входом. Не пропустишь.

Впереди показался перекрёсток.

Мира замедлилась.

— Мне дальше в другую сторону.

— Тогда спасибо за дорогу.

— Ага.

Она сделала несколько шагов, но остановилась.

Хвост дёрнулся первым.

Мира обернулась.

— Майкл.

— Что?

Девушка сжала пальцы повреждённой руки в кулак, тут же поморщилась и разжала их.

— Если мы ещё встретимся… тебе больше не придётся меня спасать.

Он ничего не сказал.

Уши немного прижались, но взгляд она не отвела.

— Я стану сильнее.

Майкл слегка усмехнулся.

— Посмотрим.

Мира нахмурилась, будто собиралась спорить, но в последний момент только фыркнула и развернулась.

Через несколько секунд её карамельные уши уже мелькали между прохожими.

Майкл остался посреди шумящего Лорвена.

Совсем недавно вокруг были только лес, неизвестная тварь и полупрозрачные окна перед глазами. Теперь мимо проходили торговцы, вооружённые люди, зверолюди и городская стража, а где-то впереди существовала организация, которая платила за опасную работу.

Он поправил сбившуюся перевязь меча и направился к центральной площади.

Глава 4 — «Цена полного желудка»

До центральной площади Майкл добрался не сразу.

Мира объяснила дорогу вполне понятно: держаться ближе к широкой улице, не сворачивать в ремесленные переулки и искать фонтан. На словах всё звучало просто. На деле Лорвен явно строили люди, которые никогда не планировали пользоваться картой.

Улица несколько раз раздваивалась, один широкий проход внезапно превращался в узкий, а похожие друг на друга двухэтажные дома быстро начали сливаться в одну длинную стену из камня, дерева и вывесок.

На очередном перекрёстке он остановился и посмотрел назад. Высокая башня, которую заметил ещё у ворот, теперь торчала между крышами немного правее. Зелёная крыша большого здания оставалась слева. Ещё дальше виднелся тонкий шпиль.

Пойдёт. Не карта, конечно, но если он сегодня умудрится потеряться внутри города, в который вошёл меньше часа назад, хотя бы будет понимать, в какую сторону позорно возвращаться.

Город постепенно становился шумнее. Телег прибавилось, прохожие уже не шли лениво вдоль стен, а постоянно обгоняли друг друга: кто-то тащил ящики, кто-то ругался с возчиком, перегородившим половину улицы. Запах свежего хлеба ударил в нос раньше, чем показалась сама пекарня.

Он почти прошёл мимо.

Почти.

Желудок оказался другого мнения.

На маленьком прилавке лежали ещё тёплые буханки, а рядом на деревянной табличке аккуратно вывели:

Хлеб — 4 медных. Пирог с мясом — 11 медных.

Майкл задержался возле неё на пару секунд.

— Берёшь? — спросила женщина за прилавком.

— Пока ещё не надумал.

Она посмотрела на него, потом на хлеб.

— Думай быстрее, а то покупателей пугаешь.

— Извините, я пойду.

Он ушёл прежде, чем желудок успел предложить более убедительные аргументы. Читать местные надписи по-прежнему было странно, но после ворот он уже хотя бы перестал каждый раз зависать над новым словом. Глаза видели незнакомые символы, а смысл просто появлялся в голове.

Через пару домов попалась небольшая забегаловка. Судя по меню у входа, простая еда здесь обходилась примерно в десяток медных, мясная — немного дороже, а за полноценный обед просили почти тридцать. Этого пока хватало, чтобы получить первое представление о местных ценах.

Толпа становилась гуще, а вместе с ней менялись и сами улицы. Возле городских ворот было больше возчиков, рабочих и путешественников. Здесь уже попадались люди в дорогой одежде, торговцы с помощниками и вооружённые мужчины, которые явно не относились к страже.

Оружия вообще было подозрительно много. Мечи, кинжалы, короткие копья. Один мужчина спокойно шёл по улице с топором на плече, будто нёс особенно неудобную лопату, и никто на него даже не смотрел.

Майкл машинально поправил ремень собственного меча. Похоже, по крайней мере этой частью своего вида он здесь никого не удивит.

Шум площади послышался раньше, чем она сама появилась впереди. В какой-то момент обычный городской гул просто превратился в сплошную смесь криков, скрипа телег и голосов торговцев.

— Свежие яблоки!

— Дорогу освободи!

— Я тебе сказал — за три не отдам!

— Тогда и сиди с ними до зимы!

Дома наконец разошлись. Перед ним открылась большая площадь, в центре которой стоял фонтан — широкая каменная чаша без каких-то особенно впечатляющих статуй или золотых рыб. Просто вода, несколько струй и десятки людей вокруг.

Вот теперь слова Миры о центре города звучали убедительно. Торговые ряды занимали добрую часть площади, вокруг них стояли лавки, трактиры и несколько крупных зданий, а отсюда расходилось сразу пять широких улиц. Если в Лорвене и существовало место, от которого удобно было начинать ориентироваться, он его нашёл.

Первым делом Майкл подошёл к фонтану. Несколько женщин спокойно набирали воду в кувшины, мужчина рядом умылся прямо из ладоней. Никакой платы. Пока с местными ценами и валютой всё ещё оставались вопросы, доставать собственную монету он не собирался.

Дождавшись свободного места, наклонился к воде. Она оказалась холодной и после леса со всей последующей беготнёй показалась почти идеальной.

Он напился, умыл лицо и только тогда заметил, насколько сильно устал. Не так, чтобы ноги отказывали. Скорее организм наконец понял, что прямо сейчас никто за ним не гонится и можно напомнить сразу обо всём: голоде, ушибленных рёбрах и предплечье, которое снова неприятно тянуло под повязкой.

— Не сейчас, — тихо сказал он собственному телу.

Тело не впечатлилось.

Отойдя к краю площади, Майкл принялся наблюдать за торговлей. Пока тратить неизвестную монету наугад не хотелось, оставалось хотя бы понять, чем здесь вообще расплачивались.

Возле одного из рядов покупатель отдал несколько медяков за овощи. Чуть дальше мужчина заплатил серебристой монетой за большой свёрток ткани и получил сдачу. Несколько минут попыток вывести из чужих покупок хоть какой-то точный курс ни к чему не привели.

Ответ нашёлся совсем рядом.

На небольшой будке висела табличка:

Размен монет.

А ниже крупнее:

1 серебряная — 100 медных.

Он задержался у окошка, наблюдая, как женщина действительно отдала одну серебряную и получила несколько аккуратных стопок меди. Сто к одному. По крайней мере с этим разобрались.

Майкл машинально нащупал небольшую сумку на поясе. Там всё ещё лежала серебряная монета, ещё совсем недавно бывшая дешёвым сценическим реквизитом. До этого он не знал даже, имеет ли она здесь какую-нибудь ценность. Теперь стоило хотя бы проверить.

Достав её, он ещё раз посмотрел на монету, которая только что исчезла в руках менялы. Размер, металл, чеканка и символ — на первый взгляд его собственная ничем не отличалась. Если превращение снаряжения сработало здесь так же, как с мечом и кинжалом, в руке лежала вполне настоящая серебряная.

Сто медных. Не состояние, но уже не ноль.

С золотом было проще. Серебро хотя бы время от времени мелькало в расчётах, золотых монет он пока вообще не видел. Судя по всему, до них его нынешнему бюджету было ещё очень далеко.

Первым делом Майкл вернулся к еде. Прилавок с мясными пирогами нашёлся неподалёку, и цена оказалась знакомой — одиннадцать медных.

Он протянул продавцу серебряную монету и внимательно проследил за его реакцией. Тот мельком осмотрел чеканку, бросил монету к остальным и высыпал на ладонь сдачу.

Майкл отошёл на пару шагов, пересчитал медяки и нахмурился.

Восемьдесят семь.

Вернувшись к прилавку, он положил монеты перед продавцом.

— Двух не хватает.

Мужчина поднял взгляд.

— Чего?

— Сдачи. Пирог стоит одиннадцать.

Продавец несколько секунд смотрел сначала на него, потом на разложенную медь. После чего молча достал ещё две монеты и толкнул по прилавку.

— Считать надо сразу.

— Теперь буду.

Ошибся тот или просто рассчитывал, что незнакомец не заметит, Майкл уточнять не стал. Забрал деньги и наконец откусил от пирога.

После нескольких часов в лесу и драки с бандитами даже самая обычная горячая еда оказалась чертовски хорошей.

Продолжив обход площади, он заодно присматривался к ценам уже без прежней дотошности. Крепкая одежда стоила серебряные, а не медь. С оружием разница была ещё заметнее: даже простые ножи обходились в несколько серебряных, короткие мечи начинались примерно с десятка, а цена хороших клинков легко уходила выше двадцати. Несколько особенно дорогих образцов переваливали уже за две золотые.

Он скользнул взглядом по собственному мечу. Интересно, сколько стоило то, что каким-то образом превратилось из сценической бутафории в настоящий клинок?

Продавать его Майкл, конечно, не собирался. Пока это было единственное нормальное оружие, которое у него вообще имелось.

— Покупаешь или дырку во мне взглядом сверлишь?

Он поднял голову.

За прилавком сидел сухой мужчина лет пятидесяти.

— Смотрю.

— Смотреть бесплатно. Трогать — уже с разрешения.

— Запомню.

— И правильно.

Дальше попалась лавка с нарисованной ступкой. Уже от входа пахло травами и чем-то резко горьким.

За стеклом стояли маленькие флаконы. Некоторые жидкости внутри выглядели вполне безобидно, другие — так, словно человеческий организм должен был немедленно вызвать полицию после одного взгляда на них.

Цена ближайшего красноватого флакона — семь серебряных.

«За семь серебряных он, надеюсь, хотя бы извиняется перед раной лично».

Рядом продавались куда более доступные бинты, мази, сушёные растения и какие-то странные на вид овощи. Последние Майкл разглядывал чуть дольше остальных. Некоторые травы напоминали знакомые с Земли.

Именно напоминали.

Этого было недостаточно, чтобы начинать собственный курс экспериментальной токсикологии. Мать сначала дала бы по рукам, а уже потом, возможно, заинтересовалась бы сама.

На мазь и чистый бинт ушло ещё несколько медяков. Оставлять грязную тряпку из леса на ране от когтей неопознанной твари было прямой дорогой к заражению.

Вернувшись к фонтану, он снял старую повязку. Ткань успела присохнуть в паре мест, и отдирать её пришлось медленно, стиснув зубы. Порезы выглядели неприятно, но хотя бы не распухли. Майкл тщательно промыл их, обработал купленной мазью и заново перевязал предплечье чистым бинтом.

Теперь можно было подумать о ночлеге.

Первый постоялый двор нашёлся на улице, уходящей от площади. Место в общем зале стоило восемнадцать медных, койка — двадцать семь, отдельная комната — шестьдесят пять. В двух соседних заведениях оказалось ещё дороже.

Переночевать он мог. Даже поесть ещё раз мог. Но если продолжать только тратить, единственная серебряная закончится быстро.

Возле площади висело несколько досок с предложениями работы. Здесь уже не было смысла читать каждую строчку: за несколько часов разгрузки зерна обещали сорок пять медных, за полный остаток дня на складе — девяносто. Рядом искали помощника в лавку и человека для ведения товарных записей.

Майкл задержался возле последнего объявления.

Пока он читал, рядом остановился мужчина с пачкой листов под мышкой.

— Грамотный?

— Читать умею.

Мужчина прищурился.

— Я спросил не это.

Вот тут Майкл замолчал.

Разговаривать на местном языке получалось само собой. Читать — тоже. А вот написать хотя бы собственное имя он здесь ещё ни разу не пробовал.

— С этим пока сложнее.

— Насколько?

— Хороший вопрос.

Мужчина посмотрел на него уже внимательнее: на одежду после леса, меч, свежий бинт.

— Мне нужен человек товар переписывать, а не загадки загадывать. Считать умеешь?

— Умею.

— На складе платят серебряную двадцать за день. Если понадобится — поможешь руками. Работа минимум на неделю.

Сумма заставила задуматься. Еда, койка и ещё останется. Понятный заработок, никаких монстров и вполне знакомая физическая работа, если с письмом всё-таки не сложится.

— А на сегодня?

— На сегодня мне не нужен человек, которого завтра опять искать.

— Логично.

— Будешь готов на неделю — приходи с утра. И разберись к тому времени, грамотный ты всё-таки или нет.

Мужчина ушёл, оставив Майкла смотреть ему вслед.

Отказ неприятно кольнул сильнее, чем должен был. Не из-за самой работы. Несколько часов назад он без проблем общался с людьми на языке, которого никогда не учил, а теперь внезапно выяснилось, что даже простая фраза «умею писать» требует проверки.

Впрочем, проверить её можно будет позже.

Работы вокруг хватало. Если понадобится просто безопасно заработать на следующие несколько дней, мешки никуда не денутся.

Но Мира уже рассказала о Гильдии. И если там действительно платили за охоту на монстров и другую опасную работу, сначала стоило хотя бы узнать условия.

«Сначала туда».

От досок он пошёл дальше, постепенно собирая город уже не из цен, а из людей.

У открытой кузницы невысокий широкоплечий дворф молча держал клещами раскалённую заготовку, пока молодой подмастерье работал молотом. После очередного удара кузнец остановил его движением ладони, повернул металл, долго осмотрел край и лишь затем коротко указал, куда бить дальше. Никаких криков и театрального размахивания молотом — обычная работа, требующая внимания.

Чуть дальше светловолосая женщина с длинными острыми ушами торговалась за ткань.

— Три серебряных.

— Два и семьдесят.

— Три.

— Тогда я пойду к соседям.

— Они у меня эту ткань покупают.

Эльфийка посмотрела на продавца. Продавец посмотрел на неё.

— Два девяносто.

— Два восемьдесят.

— Ты ужасный человек.

— Я вообще не человек.

— Вот теперь точно два девяносто.

Он прошёл дальше, едва заметно усмехнувшись.

Никто вокруг не пялился ни на эльфийку, ни на дворфа, ни на зверолюдей, которых в центре попадалось заметно больше. Мужчина с волчьими ушами разгружал ящики, девушка с рыжим хвостом выбирала овощи, а кошачья семья из трёх человек стояла у лавки с посудой и никак не могла решить, какой горшок им нужен.

После Миры Майкл ожидал чего угодно, но здесь всё выглядело слишком обыденно. Если зверолюди спокойно работали, покупали еду и спорили о ценах, значит, те двое из переулка действительно занимались преступлением, а не какой-то местной законной торговлей.

Подтверждение нашлось на большой доске возле перекрёстка.

Правила порядка в Лорвене.

Большинство пунктов особого удивления не вызывали: кража, разбой, убийство, поджог, повреждение чужого имущества. Отдельной строкой шло использование боевой магии внутри города без законной причины.

На ней взгляд задержался дольше.

Маги либо встречались достаточно часто, либо были достаточно опасны, чтобы городским властям пришлось прописывать для них отдельный запрет.

Ниже находился пункт об оружии. Носить разрешалось. Применять — при самообороне, защите другого человека или при наличии иных законных оснований.

Майкл вспомнил переулок.

Хорошо, что это выяснилось в таком порядке, а не через стражника с претензиями.

Ещё ниже шли похищение и работорговля. Наказания выглядели заметно серьёзнее, чем за обычную драку.

Мира не соврала.

Он и не ждал обратного, но теперь по крайней мере знал точно: в Лорвене продажа разумных существ была преступлением. Что происходило за пределами города, доска, разумеется, не объясняла.

К этому моменту мясной пирог уже перестал казаться полноценной едой. Желудок снова напомнил о себе, хотя теперь хотя бы не требовал немедленно ограбить ближайшую пекарню.

Солнце заметно сместилось, и Майкл направился обратно к площади.

По дороге рядом с ним остановилась тяжёлая телега. Двое мужчин у колеса разговаривали достаточно громко, чтобы не прислушиваться специально.

— Завтра по восточной не поеду.

— Опять?

— Гоблины.

— Стража не чистила?

— За стенами не их забота. Говорят, в Гильдии уже заказ висит.

— Тогда пару дней подождём. Авантюристы разберутся.

Майкл замедлил шаг.

Заказ. Гоблины. Гильдия. Авантюристы.

Мира действительно не преувеличивала. Гильдия здесь была не каким-то клубом для людей, которым надоела нормальная работа. Она закрывала вполне реальные проблемы города и дорог вокруг него.

Чем ближе становилась центральная площадь, тем чаще встречались вооружённые группы. Теперь отличить их от обычных горожан было легче: разномастная броня, запылённые сапоги, оружие, которое явно не носили только для красоты.

Одна компания из четырёх человек тащила длинный свёрток из грубой ткани. Из-под края торчала покрытая шерстью лапа. Прохожие обходили их без особого интереса.

Майкл невольно вспомнил волкоподобную тварь из леса. Если таких существ здесь хватало, обилие вооружённых людей переставало удивлять.

Вернувшись на площадь, он остановился у фонтана и огляделся.

Теперь найти нужное здание было гораздо проще. Мира сказала: большое, каменное, почти у самой площади. Герб.

Три этажа серого камня обнаружились через несколько секунд. Широкие двери постоянно открывались и закрывались, пропуская людей с оружием. Над входом висел массивный знак — меч на фоне щита.

Под ним:

Гильдия авантюристов.

Мимо прошла группа из трёх человек. У одного на плече висел лук, второй был в кольчуге, девушка рядом несла короткий посох и что-то раздражённо доказывала остальным.

— Я говорила, что в пещеру сначала нужно было кинуть свет!

— И что бы это изменило?

— Ты бы не наступил на труп.

— Я думал, это камень!

— Камни не хрустят!

Они скрылись за дверями.

Из здания почти сразу вышел мужчина и на ходу начал пересчитывать серебряные монеты. Следом двое других направились к боковому проходу, неся между собой окровавленный мешок.

Майкл посмотрел на двери.

Склад давал понятный и безопасный заработок. Но здесь, если Мира была права, платили за то, что он умел заметно лучше, чем таскать мешки.

Драться.

Думать головой до драки.

И, что особенно важно, вовремя понимать, когда первое без второго становится плохой идеей.

Для начала сойдёт. Майкл взялся за тяжёлую дверную ручку.

— Посмотрим, чего я тут стою.

Глава 5 — «Имя»

— Посмотрим, чего я тут стою.

Майкл потянул тяжёлую дверь на себя и сразу придержал её, пропуская наружу мужчину с перевязанной головой. Тот буркнул что-то вместо благодарности и прошёл мимо, одной рукой придерживая ножны, а второй прижимая к груди сложенный лист.

Внутри было шумно, но не так, как в трактире. Скорее напоминало очень загруженную контору, куда почему-то половина посетителей пришла с мечами.

Просторный первый этаж пересекала длинная стойка, разбитая на несколько секций. У одной люди забирали деньги, возле другой сдавали какие-то бумаги, а третья явно занималась регистрацией: над ней висела небольшая табличка с соответствующей надписью. Дальнюю стену занимала доска с десятками объявлений, но листы с неё никто не срывал. Рядом специально прибили предупреждение:

«ЗАДАНИЯ С ДОСКИ НЕ СНИМАТЬ. НОМЕР КОНТРАКТА НАЗЫВАТЬ У СТОЙКИ.»

Ниже кто-то другим почерком дописал:

«ДАЖЕ ЕСЛИ ВЫ ОЧЕНЬ ТОРОПИТЕСЬ.»

Судя по размазанному пятну чернил, дополнение появилось не от хорошей жизни.

Чуть левее висело ещё одно:

«КРОВАВЫЕ ТРОФЕИ, ГОЛОВЫ И ЧАСТИ МОНСТРОВ СДАЮТСЯ СО ДВОРА.»

Майкл задержался на нём взглядом. Вопрос о том, насколько буквально здесь воспринимали слово «доказательство», отпал сам собой.

Мимо прошли двое мужчин, споривших о какой-то пещере. Один прихрамывал, второй нёс под мышкой сломанный арбалет и выглядел так, будто виноват в этом был лично весь окружающий мир. У соседней стойки девушка в кожаной броне пересчитывала серебро, сверяясь с лежавшим перед ней листом.

Работали здесь явно не за красивые значки.

Майкл направился к регистрации. Перед ним стояли всего два человека. Первый закончил быстро. Второму пришлось объяснять, почему свидетельство из другого филиала он потерял вместе с сапогом.

— Сам сапог меня волнует меньше, — спокойно сказала служащая за стойкой. — Удостоверение было внутри?

— В голенище.

— Почему?

— Чтобы не украли.

Девушка подняла на него глаза.

— Сработало.

Мужчина открыл рот, подумал и промолчал.

Через минуту он ушёл с листком в руке, продолжая что-то недовольно бормотать себе под нос.

— Следующий.

Майкл подошёл к стойке.

Служащей было лет двадцать пять. Светлые волосы собраны в простой хвост, рукава рубашки закатаны до локтей, а выражение лица говорило, что за сегодняшний день она уже услышала достаточно историй про потерянные удостоверения, чтобы написать на эту тему книгу.

Она окинула его коротким взглядом. Грязная после леса одежда, чистая повязка на предплечье, короткий меч.

— Регистрация?

— Она самая.

— В Гильдии раньше не состояли?

— Нет.

Девушка достала чистый бланк и макнула перо в чернильницу.

— Тогда сразу: вступление бесплатное. Комиссия удерживается с выполненных контрактов, точная сумма указывается в самом заказе. Если кто-то возле входа пытался продать вам «обязательный жетон новичка», можете вернуться и ударить его этим жетоном.

Майкл невольно посмотрел назад.

— Пока никто не предлагал.

— Значит, сегодня у них выходной.

Она уже опустила взгляд к бланку.

— Возраст?

— Двадцать один.

— Раса — человек?

Майкл взглянул на неё.

— Настолько неочевидно?

— В прошлом месяце один полукровка устроил скандал из-за того, что за него решили. Теперь спрашиваю всех.

— Тогда человек.

Перо быстро заскользило по бумаге.

— Откуда прибыли?

Вопрос был ожидаемым. Нормального ответа всё равно не существовало.

— Издалека.

Перо остановилось.

— Это место так называется?

— Нет.

Она подняла глаза, несколько секунд изучая его лицо.

— Не хотите указывать?

— Предпочёл бы не указывать.

— Розыск?

— Насколько мне известно, нет.

— Тогда оставлю пустым.

Ни удивления, ни попытки вытянуть подробности.

— Гильдия не стража, — добавила служащая. — Нам нужно знать, кого мы отправляем на контракт, а не где он родился. Если окажется, что вы разыскиваемый убийца, разговор станет другим.

— Постараюсь не разочаровывать.

Она коротко посмотрела на него и продолжила:

— Основное оружие?

Майкл положил ладонь на рукоять меча.

— Короткий меч. С ножом опыта больше.

— Дальнее?

Он вспомнил полёт ножа в лесу.

— Метание. Немного.

— Лук?

— Нет.

— Копьё?

— Нет.

— Магия?

— Понятия не имею.

На этот раз перо действительно замерло.

— Обычно отвечают «да» или «нет».

— Тогда нет. Если выяснится обратное — сообщу.

Она вписала что-то в строку.

— Разумно.

Над следующей графой служащая задержалась лишь на секунду.

— Имя и родовое имя.

Майкл уже собирался ответить.

— Май...

Дальше слово не пошло.

Не потому, что он вдруг забыл собственное имя. Мира услышала его меньше часа назад, и ничего странного тогда не произошло.

Но там это был просто ответ незнакомой девушке в переулке.

Сейчас перед ним лежал документ.

На Земле «Майкл» оставался в паспорте, банковских данных, рабочих переписках, в телефонах людей, которых он знал. Здесь не существовало ни одного из этих вещей. Только он сам почему-то всё ещё тащил имя за собой как единственный документ, который не смог потеряться вместе с остальным.

— Проблема? — спросила служащая.

Майкл посмотрел на пустую строку. Почему он вообще задумался именно сейчас, объяснить самому себе сходу не получилось.

Да и не хотелось.

— Каэль.

Она без паузы коснулась пером бумаги.

— Родовое?

— Нет.

— Значит, просто Каэль.

— Да.

Несколько движений пера, и имя оказалось записано.

Майкл прочитал его без труда.

Каэль.

Выглядело непривычно.

Служащая развернула бланк и подвинула к нему вместе с пером.

— Подпись здесь.

Вот теперь стало интереснее.

Майкл взял перо. До этого Система без проблем переводила чужую речь, позволяла ему отвечать и каким-то образом превращала незнакомые письмена в понятный смысл. Оставалось проверить, распространялось ли это на письмо.

Он коснулся пером бумаги и мысленно удержал выбранное имя.

Рука двинулась сама.

Не полностью без его участия — движения ощущались собственными, но вместо привычных букв на строке появились местные символы. Майкл медленно дописал имя до конца и отложил перо.

Если попросить его повторить отдельный знак без смысла, пришлось бы ещё раз разбираться с формой. Но написать слово оказалось почти так же естественно, как произнести его.

Служащая ничего необычного не заметила.

— Готово.

Она промокнула чернила и убрала бланк к остальным.

— Лира, если понадобится обращаться по имени. Теперь слушайте внимательно, Каэль. Дважды повторять не люблю.

Новое имя в чужой речи прозвучало неожиданно нормально.

Он слегка опёрся ладонью о край стойки.

— Слушаю.

Лира указала пером на большую таблицу возле доски контрактов. На ней сверху вниз были выведены девять ступеней:

Адамантит Орихалк Мифрил Платина Золото Серебро Железо Бронза Дерево

— Дерево получают новые члены без подтверждённой подготовки. Дальше ранг повышается за выполненные контракты, опыт, надёжность и соответствие следующему уровню работы. Если просто сто раз отнесёте мешок из одной деревни в другую, Мифрил вам за терпение не выдадут.

— Жаль. План был хороший.

— Придётся придумать хуже.

Тон у неё остался совершенно деловым.

— Удостоверение действует в других филиалах Гильдии. Задание берёте здесь, регистрируете у стойки и после выполнения сдаёте то подтверждение, которое указано в условиях. Ранг контракта — оценка риска по имеющимся сведениям. Не гарантия.

— Насколько часто оценка ошибается?

— Достаточно редко, чтобы система работала. Достаточно часто, чтобы я советовала читать описание целиком.

— Если на месте оказалось что-то серьёзнее?

— Возвращаетесь и сообщаете. За отступление при изменившихся обстоятельствах никто наказывать не будет. За исчезновение с авансом, подделку доказательств и сознательное враньё — будет.

— Понятно.

— Ещё что-то?

Каэль снова посмотрел на нижнюю часть таблицы.

— Вы сказали, без подтверждённой подготовки дают Дерево. Значит, подготовку можно подтвердить сразу?

Лира едва заметно качнула головой.

— Оценочный экзамен. Физическая подготовка, оружие, поведение в спарринге. Иногда магия, если человек заявляет себя магом. По результату можно начать выше Дерева.

— Платный?

— Нет.

— Тогда хочу пройти.

— Конечно.

— Почему «конечно»?

Она поставила отметку на бланке.

— Люди с мечом почти никогда не спрашивают про экзамен, чтобы потом отказаться.

Лира поднялась.

— За мной.

Коридор за административными стойками вывел во внутренний двор. Гул основного зала остался позади, сменившись ударами дерева, шарканьем обуви по утоптанной земле и редкими короткими командами.

Места здесь оказалось больше, чем Каэль ожидал. Вдоль стены стояли манекены, стойки с тренировочным оружием и несколько деревянных конструкций для проверки координации. На земле были нанесены белые линии, часть уже почти стёрлась от постоянного использования.

Посреди двора молодой парень с деревянным мечом пытался достать мужчину лет сорока пяти.

Пытался без особого успеха.

— Не тянись, — сказал мужчина.

Парень снова атаковал.

— Опять.

— Я почти достал.

Мужчина шагнул вперёд и легко ткнул его тренировочным мечом в грудь.

— Ещё.

Никаких пояснений не последовало.

Парень вернулся на место, на этот раз сначала переставив ноги, и только потом вытянул руку.

— Так.

Одного слова оказалось достаточно.

Через несколько повторов мужчина махнул в сторону стены. Парень кивнул и ушёл, тяжело дыша.

Лира протянула экзаменатору регистрационный лист.

— Новый. Оценка.

Тот бегло прочитал верхнюю часть.

Коротко остриженные волосы уже заметно седели у висков. На руках было несколько старых шрамов, но ничего особенно впечатляющего; больше внимания привлекало то, как он стоял. Расслабленно, без всякой показной готовности, хотя тренировочный меч всё ещё находился в руке.

— Каэль?

— Да.

— Брант. Руку.

Он указал подбородком на повязку.

Каэль протянул предплечье.

Брант не стал снимать бинт. Осмотрел края порезов, затем перевёл взгляд на его бок.

— Сегодня?

— Да.

— Чем?

— В лесу попалась тварь, похожая на волка. Только сильно крупнее.

— Один?

— Один.

— Убил?

— Да.

Брант ещё несколько секунд смотрел на повязку.

— Бок?

— Драка уже в городе.

Экзаменатор молча вернул лист Лире, затем указал Каэлю на площадку.

— Усилится боль — говоришь.

— Хорошо.

— Лира.

Та поняла без дополнительных слов и вернулась внутрь.

Брант подошёл к стойке.

— Чем лучше?

— Ножом.

— Меч?

— Тренировался. Но хуже.

Экзаменатор снял деревянный короткий меч и бросил ему. Каэль поймал рукоять.

— Им и начнём.

Первые несколько минут ничего похожего на бой не происходило.

Брант гонял его между нанесёнными на земле отметками: вперёд, назад, резкая смена направления, остановка, снова движение. Команды звучали без ритма, иногда почти подряд, иногда после длинной паузы.

После третьей ложной остановки Каэль перестал пытаться угадывать момент следующей команды и реагировал только на голос.

Брант коротко кивнул.

После целого дня на ногах тело уже не было свежим. Повреждённое предплечье неприятно тянуло при резких движениях, а после нескольких разворотов снова напомнили о себе рёбра.

Экзаменатор замечал это, но темп не менял.

— Перекладина. Туда, обратно, вниз.

Каэль разогнался, перенёс вес на опорную ногу и перемахнул через невысокое препятствие. На обратном движении хотел сделать то же быстрее, но сократил шаг: бок уже отзывался достаточно убедительно.

Брант сделал отметку в листе.

Следующим оказался манекен с размеченными мелом зонами.

— Меч.

— Что показать?

— Работай.

Каэль встал на удобной дистанции и несколько секунд привыкал к длине деревянного оружия.

Постановочные тренировки давали основу. Он понимал, как держать клинок, не заваливать корпус и не раскрывать руку раньше времени. Но на сцене движение строилось вокруг безопасности партнёра, а здесь никто не собирался оценивать, насколько красиво удар смотрится со стороны.

Первый выпад пришёлся в отмеченную область корпуса. Второй он начал чуть дальше, стараясь пользоваться длиной клинка. На третьем привычно сократил дистанцию.

— Стоп.

Брант подошёл и постучал пальцем по деревянному мечу.

— Зачем ближе?

— Привычка от ножа.

— Убирай.

Он отошёл.

— Ещё.

Во второй раз Каэль сознательно оставил между собой и манекеном больше пространства. Удар лёг увереннее, без лишнего движения корпусом.

Следующая атака вышла уже почти сама.

— Хватит.

Брант снял со стойки другой деревянный меч.

— Теперь со мной.

— Условия?

— Касание. Моё — начинаешь заново. Твоё — закончили.

— Понял.

Они встали напротив друг друга.

Брант не принимал привычной Майклу постановочной стойки. Оружие находилось перед ним почти лениво, но при любом смещении кончик меча оставался между ними.

Каэль двинулся первым.

Пробный шаг, короткий выпад. Брант сместился на несколько сантиметров, и оружие прошло мимо.

Каэль отступил и попробовал с другой стороны, добавив ложное движение плечом. В ответ деревянный клинок просто оказался на пути.

Лёгкое касание груди.

— Снова.

Третий заход он начал осторожнее. Один шаг, ещё один. Брант почти не двигался, и именно поэтому было трудно понять, на что тот отреагирует.

Каэль зашёл глубже.

Экзаменатор ударил.

Он успел уйти корпусом от первого движения, но продолжения не ожидал. Клинок сменил направление и коротко ткнул его в бок.

Боль сразу напомнила об ушибе.

Каэль отступил и выдохнул сквозь зубы.

Брант ждал.

— Могу продолжать.

Только после этого экзаменатор поднял меч.

В следующей попытке Каэль больше не полез вперёд сразу. Несколько раз менял угол, проверяя, когда Брант станет двигаться. Дважды тот отвечал почти одинаково: после атаки в корпус передняя нога уходила чуть шире.

На третий раз Каэль решил воспользоваться этим.

Он дождался знакомого начала, шагнул в ожидаемый угол и уже начал отводить чужой клинок.

Передняя нога Бранта осталась на месте.

На мгновение движение Каэля продолжилось по плану, которого больше не существовало.

Деревянный меч уже шёл ему навстречу.

Тело среагировало раньше, чем он успел нормально перестроить расчёт. «Рывок» дёрнул его в сторону, почти сорвав опору; клинок прошёл рядом с плечом.

Каэль приземлился неровно, сделал лишний шаг и только после этого развернулся.

Брант остановился.

Тишина продержалась пару секунд.

— Почему ушёл?

Каэль восстановил дыхание.

— Я решил, что понял вашу реакцию.

— Не понял.

— Уже заметил.

Брант кивнул.

— Хорошо.

На этом разбор закончился.

Каэль ждал продолжения, но экзаменатор опустил оружие и пошёл к стойке.

— Всё.

— Уже?

Брант положил меч на место и взял лист.

— Увидел достаточно.

Перо несколько раз прошлось по бумаге.

— Двигаешься хорошо. База с мечом есть. Нож мешает держать правильную дистанцию. Против человека с длинным оружием ошибаешься.

Каэль кивнул.

Брант продолжил писать.

— И слишком быстро решил, что понял меня.

Вот это уже задело точнее предыдущих замечаний.

Каэль посмотрел на него.

— Да.

— Запомни.

Экзаменатор поставил отметку.

— Бронза.

— Почему не Дерево?

Брант развернул лист и протянул ему.

— Потому что ты не Дерево.

На этом для него вопрос был закрыт.

Каэль взял бумагу.

— Понятно.

Брант уже смотрел за его плечо, на следующего человека возле входа во двор.

— Мечом занимайся.

Это оказалось последним, что он сказал.

Когда Каэль вернулся в главный зал, Лира как раз объясняла пожилому мужчине, почему Гильдия не может повысить награду за пропавшую козу только потому, что «она породистая и с характером».

— Характер не повышает ранг угрозы, — сказала она.

— Вы её не знаете.

— И очень этому рада.

Мужчина забрал своё объявление и ушёл, явно неудовлетворённый работой организации.

Каэль подошёл к стойке и положил перед Лирой лист.

Она просмотрела отметку Бранта.

— Бронза.

— Именно так он и сказал.

— Тогда всё просто.

Лира открыла ящик под стойкой.

Оформление удостоверения заняло несколько минут. Каэль в это время рассматривал доску контрактов и людей возле неё. Теперь, зная хотя бы основу, начал замечать отметки рангов рядом с номерами заданий.

Когда Лира закончила, перед ним лёг небольшой документ.

Имя: Каэль Ранг: Бронза Филиал регистрации: Лорвен

На первой строке взгляд задержался чуть дольше.

— Проверяйте, — сказала Лира. — Ошибку лучше найти сейчас, чем в другом городе через полгода.

— Всё правильно.

— Тогда ваше.

Каэль убрал удостоверение в сумку.

— Могу брать задания сразу?

— Можете. Дерево и Бронза — без дополнительных согласований. Всё, что выше, пока не ваше.

— Даже если очень хочется?

Лира подняла на него взгляд.

— Хотеться может что угодно.

— Аргумент.

Она уже вернулась к бумагам.

— Номер задания называете у любой свободной стойки. Перед выходом убедитесь, что поняли, что считается выполнением. «Я почти сделал» здесь не оплачивается.

— Это я сегодня уже слышал.

— Значит, не зря повторили.

Очередь за спиной успела вырасти, поэтому Каэль отошёл.

Возле доски оказалось теснее, чем раньше. Кто-то искал сопровождение на восточную дорогу, где уже всплывали знакомые ему гоблины. В другом заказе требовалось найти пропавшего человека. Были охрана, доставка, монстры и несколько объявлений, содержание которых звучало подозрительно спокойно при указанной рядом награде.

Он не спешил и первым делом начал читать условия.

Одно объявление отложил почти сразу: далеко, оплата средняя, срок слишком короткий. Второе выглядело лучше, пока взгляд не дошёл до строки о трёх днях пути. Третье обещало хорошие деньги за охрану небольшого каравана, но требовало Железо.

Пришлось двигаться дальше.

Спустя минуту он поймал себя на том, что уже перестал смотреть на самые крупные цифры первыми.

Впрочем, совсем игнорировать их всё равно не получалось.

Деньги на ночлег сами себя не заработают.

Каэль провёл пальцем по краю очередного объявления, не снимая его с доски, и перешёл к следующему.

Имя пока ощущалось непривычно.

Но уже не чужим.

Глава 6 — «Следы у дороги»

Следующее объявление оказалось короче большинства.

Каэль сначала посмотрел на отметку ранга — Бронза, — затем уже на награду.

За последние четыре дня Гильдия получила несколько сообщений о гоблинах на восточной дороге. В одном говорилось о трёх существах, в другом — почти о десятке. Ещё один возница утверждал, что видел только следы и брошенный у обочины груз.

Уничтожать никого не требовалось. Нужно было пройти участок дороги за главным мостом, проверить места последних наблюдений, оценить примерное количество гоблинов и, если получится, понять, откуда они приходят.

В самом низу отдельной строкой стояло:

При обнаружении крупной группы в бой не вступать. Вернуться в Лорвен и передать сведения Гильдии.

Каэль перечитал ещё раз.

Вот это уже выглядело разумнее.

На соседнем листе предлагали сопровождать две телеги до поселения восточнее города. Ещё ниже висел заказ на уничтожение каких-то норных тварей возле фермы. Оба приносили немного больше, но здесь ему впервые собирались заплатить не за количество трупов.

Он запомнил номер и посмотрел на указанную внизу сумму: две серебряные и сорок медных. Для нескольких часов ходьбы звучало неплохо, если не учитывать часть про гоблинов.

Каэль задержался перед объявлением ещё немного, прикидывая расстояние по описанию. Точных ориентиров он всё равно не знал. «Старая каменная веха», «водоотвод у изгиба дороги», «заросший овраг» могли находиться хоть за час пути, хоть к вечеру следующего дня.

Пришлось вернуться к стойке.

Лира как раз закончила с очередным посетителем и перекладывала бумаги в новую стопку.

— Номер сто восемьдесят четыре.

Она даже не подняла головы.

— Берёте?

— Пока спрашиваю.

Перо остановилось. Лира посмотрела на него.

— Это неожиданно.

— Стараюсь развиваться.

Она достала из ящика небольшой журнал, нашла нужную строку.

— Проверка восточного тракта. Что именно непонятно?

— Сколько идти до первого места?

— От Мостовых ворот? Часа полтора спокойным шагом. Быстрее, если не будете останавливаться возле каждой телеги.

Каэль машинально посмотрел в сторону высоких окон. Свет снаружи уже заметно пожелтел, до темноты оставалось не так много времени.

— Ворота ночью закрываются?

— Конечно.

— Во сколько?

Лира наконец отложила перо. Её взгляд прошёлся по его лицу, опустился на перевязанное предплечье и задержался где-то в районе ушибленного бока.

— Если хотите выполнить контракт сегодня, можете начать с поиска способа вернуться в город после закрытия ворот.

Никакого упрёка в голосе. Просто факт.

Каэль ещё раз посмотрел на окна.

— Понятно.

— Утром движение через восточные ворота начинается рано. Если заказ к тому времени останется на доске, возьмёте.

— Зарезервировать нельзя?

— Нет.

— Почему?

— Потому что половина новичков резервировала бы по пять контрактов, а утром обнаруживала, что сегодня у неё болит голова.

Аргумент был настолько жизненным, что спорить не хотелось.

— Ладно.

Он уже собирался отойти, но Лира добавила:

— И поешьте.

Каэль обернулся.

— Это тоже правило Гильдии?

— Нет. Просто вы минуту назад смотрели на доску так, будто пытаетесь решить, можно ли ею закусить.

Он невольно усмехнулся.

— Тогда до завтра.

— Если контракт не заберут.

На этот раз напоминание прозвучало почти с удовольствием.

Каэль вышел из Гильдии.

Снаружи город уже успел измениться. Торговые ряды на площади постепенно закрывались, продавцы собирали оставшийся товар, а телеги теперь двигались в основном от центра, а не к нему. У одного прилавка мальчишка сгребал в корзину помятые яблоки, чуть дальше двое мужчин складывали деревянный навес и громко спорили, кто утром поставил опору не той стороной.

Над крышами медленно темнело небо.

Каэль остановился возле края площади. Сегодняшний день почему-то ощущался намного длиннее одного дня: лес, волкоподобная тварь, город, Мира, два бандита, цены, улицы, Гильдия, Брант.

Он пошевелил плечом. Ушибленные рёбра немедленно напомнили, что перечислять можно и дальше.

Контракт действительно мог подождать. Оставалось разобраться с куда более прозаической проблемой — где спать.

Ещё днём он уже проверил несколько постоялых дворов и запомнил цены. Общий зал стоил восемнадцать медяков, койка — двадцать семь, отдельная комната — шестьдесят пять. Последний вариант сейчас хотелось оплачивать примерно так же сильно, как отдать кому-нибудь половину оставшихся денег просто за красивые глаза.

Разница между общим залом и койкой составляла всего девять медяков. После сегодняшнего дня экономить именно на них не хотелось.

До южной улицы пришлось идти минут десять. Теперь дорога уже не выглядела настолько запутанной: фонтан оставался за спиной, высокая башня ворот угадывалась между крышами, а несколько вывесок он уже видел раньше.

Первый дешёвый постоялый двор Каэль прошёл мимо. Мира отдельно предупреждала про клопов, а за один день он и без того встретил достаточно местной живности.

Во втором было шумно, но терпимо.

На первом этаже располагался общий зал с длинными столами, стойкой у стены и кухней за занавеской. Пахло тушёным мясом, луком, хлебом и мокрой одеждой. Несколько человек ужинали, двое играли в кости, а возле печи сушились чьи-то сапоги.

За стойкой стоял грузный мужчина с седой бородой.

— Ночлег?

— Койка.

— Двадцать семь.

Каэль отсчитал монеты. Хозяин сгреб их ладонью.

— Второй этаж. Третья дверь. Свободная кровать у окна.

— Замок есть?

Мужчина посмотрел на него так, будто вопрос повторяли регулярно.

— На двери — да.

— На вещах?

— Нет.

Каэль кивнул.

— Значит, ценные вещи спят со мной.

— Если не храпят — пожалуйста.

Получив деревянный жетон с вырезанной цифрой, он задержался у стойки.

— Поесть сколько?

— Похлёбка с мясом и хлеб.

Названная цена оказалась чуть выше десятка медных. Учитывая состояние желудка, торговаться не хотелось.

Через несколько минут перед ним появилась глубокая миска густой похлёбки: мясо, крупа, лук, какие-то местные корнеплоды и кусок тёмного хлеба. Никакой экзотики.

Каэль сел в свободном углу. После первого же глотка организм окончательно решил, что сегодня с него хватит подвигов, и потребовал всё содержимое миски сразу.

Есть медленно не получилось.

За соседним столом сидели трое вооружённых мужчин. Не героический отряд из местной легенды — просто люди в поношенной кожаной защите. Один шил толстой иглой разошедшийся ремень на нагруднике, второй поставил перед собой сапог и пытался вытащить из подошвы застрявший кусок металла, а третий ел.

— Опять меньше мяса, — заметил он после нескольких ложек.

Человек с ремнём даже не поднял головы.

— Вчера ты говорил, что его слишком много и оно жёсткое.

— Жёсткого было много. Нормального мало.

— Тогда всё правильно.

— И цена на медяк выше.

Сапог наконец сдался. Мужчина вытащил из подошвы кривой кусок железа, осмотрел дырку и устало прикрыл глаза.

— Мне завтра опять к сапожнику.

— Попроси скидку.

— В прошлый раз попросил.

— И?

— Он предложил ходить босиком бесплатно.

Разговор закончился.

Никто не обсуждал славу, великие подвиги или легендарных монстров. Человек с ремнём закончил шов, несколько раз дёрнул кожу, проверяя, выдержит ли, и только после этого взялся за ложку.

У дальнего края зала девушка в кольчужной рубахе раскладывала на столе стрелы. У одной наконечник был погнут. Она долго пыталась выправить его плоскогубцами, потом всё-таки отложила стрелу в сторону. Рядом стояла кружка, к которой девушка почти не притрагивалась.

Каэль доел похлёбку и опустил взгляд на собственный меч.

На Земле подобное оружие доставали из чехлов перед тренировкой, проверяли перед сценой, потом убирали обратно. Здесь его приходилось держать рядом даже во время ужина.

Он провёл большим пальцем по краю ножен, заметил присохшее пятно грязи и стёр его рукавом.

Человек за соседним столом поднялся. Хромал совсем немного, но на правую ногу почти не переносил вес.

Никто даже не спросил, что случилось.

Каэль допил воду и направился наверх.

Комната оказалась маленькой: шесть узких кроватей, три с каждой стороны, проход между ними и одно окно. У стены стоял таз с водой, рядом — деревянная лавка. Никаких шкафов.

Две койки уже были заняты. На одной спал пожилой мужчина, отвернувшись к стене, на другой лежала чужая сумка и свёрнутый плащ.

Каэль выбрал место у окна. Первым делом снял меч и положил так, чтобы до рукояти можно было дотянуться с кровати, затем аккуратно стянул повязку с предплечья.

Порезы выглядели лучше, чем несколько часов назад. По краям уже схватилась кровь, сильного покраснения не было. Мазь пахла отвратительно, зато, похоже, работала.

Рёбра беспокоили больше. Синяк успел расползтись по боку тёмным пятном.

Он осторожно надавил пальцами.

— Да, спасибо. Я помню.

Собственное тело проигнорировало сарказм.

После новой перевязки Каэль лёг. Матрас оказался набит чем-то жёстким и шуршащим, но после земли в лесу жаловаться всё равно было бы наглостью.

Он уже почти закрыл глаза, когда рука по старой привычке скользнула к карману.

Пусто.

Телефон.

Каэль несколько секунд смотрел на собственную ладонь.

Потом медленно опустил её.

Вместо телефона из поясной сумки попалось удостоверение Гильдии. Он достал его.

В слабом свете из окна всё ещё можно было разобрать строки.

Имя: Каэль.

Ранг: Бронза.

Филиал регистрации: Лорвен.

На Земле для того, чтобы доказать собственное существование, у него было достаточно пластика, цифр и записей в чужих базах данных.

Здесь — небольшой кусок плотного материала, оформленный несколько часов назад.

Каэль провёл пальцем по имени и убрал удостоверение обратно.

За стеной кто-то громко рассмеялся. Снизу донёсся звон посуды. На соседней кровати мужчина перевернулся и что-то пробормотал во сне.

Совсем чужое место.

Он положил руку рядом с рукоятью меча и закрыл глаза.

На этот раз сон пришёл почти сразу.

Разбудил его не будильник.

Кто-то рядом с огромным энтузиазмом пытался натянуть сапог.

Каэль открыл глаза и несколько секунд смотрел в незнакомый потолок. Память вернулась быстрее, чем хотелось.

Новый мир никуда не исчез.

Мужчина на соседней кровати наконец победил сапог, поднялся и вышел, стараясь не шуметь. Получалось плохо.

За окном только начинало светлеть.

Каэль сел. Тело немедленно отчиталось о вчерашнем дне: рёбра ныли сильнее, чем вечером, предплечье неприятно тянуло, а ноги после леса, города и экзамена чувствовались так, будто он вчера решил совместить бег, зал и драку в один тренировочный день.

Что, если подумать, недалеко ушло от правды.

Он медленно размял плечи, сделал несколько осторожных движений и повернул корпус. На резком вдохе бок отозвался болью, но ничего похожего на серьёзную травму не ощущалось.

Сегодня придётся помнить о нём. Не отменять движение — просто помнить.

Умывшись холодной водой, Каэль заново проверил повязку и снаряжение. Меч выходил из ножен свободно, кинжал тоже был на месте.

Внизу уже готовили завтрак. Он выбрал самое простое из того, что предлагали, а перед выходом купил немного еды в дорогу. После этого поясная сумка стала ощутимо легче.

Каэль встряхнул её один раз. Монеты тихо звякнули, и звук не понравился.

Контракт на доске желательно было найти там же, где он оставил его вчера.

Город просыпался. На улицах уже появились телеги, возле лавок поднимали ставни. Где-то недалеко два человека перекатывали бочку по камням, и каждый удар дерева о мостовую разносился между домами.

До площади он добрался заметно быстрее, чем вчера. На этот раз не пришлось останавливаться на каждом перекрёстке.

Гильдия тоже уже работала.

Людей внутри было меньше, чем вечером, но возле доски стояло несколько вооружённых групп. Один мужчина водил пальцем по объявлениям, пока его спутник безуспешно пытался смотреть ему через плечо.

Каэль подошёл с другой стороны.

Номер сто восемьдесят четыре оставался на месте.

— Повезло, — тихо произнёс он.

Через минуту стоял у знакомой стойки. Лира тоже была здесь.

Вопрос о том, спит ли она вообще, Каэль решил пока не задавать.

— Сто восемьдесят четыре.

Она посмотрела на него.

— Сегодня уже берёте?

— Есть такой план.

Лира открыла журнал.

— Удостоверение.

Каэль протянул документ.

Она сверила имя и ранг, после чего сделала несколько записей.

— Один?

— Да.

— Уверены?

— Контракт разрешает.

— Разрешает. Но разрешение и рекомендация — разные вещи.

— Рекомендуете группу?

— Для разведки? Нет. Слишком много людей сложнее спрятать. Я просто обязана спросить.

Она достала лист поменьше. На нём оказалось несколько грубых линий: главная дорога, река и три отметки.

Картой это можно было назвать только из уважения к человеку, который рисовал.

Лира ткнула пером в первую точку.

— Старая каменная веха. Мимо не пройдёте. Она почти в человеческий рост и стоит справа от дороги.

Следующая отметка располагалась дальше.

— Здесь старый водоотвод. После дождей через него уходит вода с дороги. Первое сообщение было оттуда.

Перо сдвинулось ещё ниже.

— Третье место — овраг. Последний возница видел существ примерно здесь, но точного места не назвал.

— Сколько он видел?

— Четверых.

— А человек, который сказал про десяток?

— Никого.

Каэль поднял глаза.

— Как?

— Нашёл следы. Решил, что их оставило десять.

— Почему десять?

— Потому что так решил.

Лира пожала плечами.

— Поэтому вы туда и идёте.

Справедливо.

— Что считается достаточным результатом?

— Проверить участок. Подтвердить наличие или отсутствие гоблинов. Дать приблизительное количество, если сможете. Направление движения — если найдёте. Всё остальное полезно, но не обязательно.

— Доказательства?

— Для разведки достаточно отчёта. Если соврёте, следующий человек может умереть из-за ваших слов.

Лира произнесла это тем же тоном, которым вчера объясняла правила регистрации. Ни угрозы, ни морали.

Каэль коротко кивнул.

— Понял.

— И последнее.

Она повернула лист к нему и пальцем указала на нижнюю строку.

Уничтожение не является условием выполнения.

— Читать я умею.

— Хорошо. Новички тоже. Потом почему-то приносят уши.

Каэль посмотрел на неё.

— Гоблинские?

— Иногда нет.

Несколько секунд он пытался понять, шутит ли она. По лицу Лиры определить не получилось.

Решил не уточнять.

Получив копию схемы, он вышел.

До Мостовых ворот дорога оказалась почти прямой.

От центральной части города Мостовая улица постепенно становилась шире. Телег здесь было больше, чем на соседних улицах, а ближе к воротам движение заметно замедлилось.

Впереди показалась каменная арка, а за ней — мост.

Река впервые открылась полностью. Она была значительно шире, чем Каэль представлял, когда видел отдельные участки между домами. Течение шло на юг, где ниже по берегу виднелись причалы, склады и мачты нескольких небольших судов.

Сам мост никакого впечатления величественного сооружения не производил: широкий, крепкий и местами явно ремонтировавшийся. По одной стороне двигались телеги из города, по другой — в город. Возле ворот стража проверяла крупные грузы, пеших почти не задерживали.

Один из стражников мельком посмотрел на меч Каэля, после чего потерял интерес.

За рекой город заканчивался не сразу. Возле дороги стояли конюшни, несколько сараев и мастерская, перед которой лежало снятое с телеги колесо. Чуть дальше собирался караван из трёх повозок. Люди проверяли верёвки и спорили с кем-то из возчиков.

Каэль прошёл мимо.

Первые километры действительно выглядели слишком спокойно для места, о котором вчера говорили как об опасном направлении. По обе стороны дороги тянулись поля, где-то паслись животные, несколько раз встречались дома и хозяйственные постройки. Навстречу проехала телега с пустыми корзинами, затем прошли двое мужчин с вязанками инструментов.

Если бы не меч на боку, можно было забыть, зачем он вообще сюда вышел.

Позже постройки начали попадаться реже. Поля сменились лугами, затем отдельными участками леса. Дорога всё ещё оставалась широкой и хорошо укатанной, но деревья постепенно подбирались ближе.

Каэль несколько раз сверялся со схемой.

Первая отметка обнаружилась примерно тогда, когда обещала Лира. Каменная веха действительно была почти в человеческий рост — старая, покрытая трещинами и лишайником.

Каэль сошёл с дороги.

Сначала ничего особенного не увидел.

Земля возле тракта была настолько истоптана людьми, лошадьми и колёсами, что искать среди этого следы конкретных существ казалось не самой благодарной работой.

Он медленно прошёл вдоль обочины.

Никакой спешки.

Под кустом валялась сломанная ветка. Чуть дальше — старая тряпка, след от сапога, ещё один.

Через несколько минут стало ясно, что просто смотреть на землю недостаточно.

Каэль остановился.

Сменил подход.

Если кто-то наблюдал за дорогой, ему не обязательно было ходить по самой обочине.

Он поднял взгляд.

Кусты.

Деревья.

Небольшой склон справа.

Место, откуда дорогу было видно почти на сотню метров, а человека в кустарнике заметить сложнее.

Каэль поднялся туда и уже возле верхней части склона нашёл первый след.

Не отпечаток целой ноги.

Примятую траву.

Рядом тонкая ветка была сломана почти у самой земли, а под ней в мягкой почве осталась короткая широкая отметина, слишком маленькая для взрослого человека.

Он присел.

Свежесть определить сходу не получилось. Земля ещё не успела полностью осыпаться по краям.

Это могло означать сегодня.

А могло вчера.

Каэль не стал выдумывать точность, которой у него не было.

На первой точке гоблины точно бывали.

Уже что-то.

Он вернулся к дороге и пошёл дальше.

Старый водоотвод нашёлся после заметного изгиба. Здесь лес подходил намного ближе: слева начинался заросший склон, справа под дорогой проходила низкая каменная труба, через которую после дождей должна была стекать вода.

Сейчас внутри было почти сухо.

Каэль не полез туда сразу.

Обошёл место по широкой дуге.

У противоположного выхода обнаружилась вытоптанная грязь.

Следов было больше.

Маленькие ступни.

Какие-то отпечатки обуви или грубых обмоток.

Часть уходила между деревьями.

Каэль провёл взглядом направление — на юг, возможно, чуть восточнее.

Он уже собирался подойти ближе, когда где-то на дороге послышался скрип колёс.

Каэль остался возле деревьев.

Из-за поворота появилась небольшая телега. Старик на козлах лениво погонял лошадь, рядом сидел мальчишка лет пятнадцати.

Никакой охраны.

Телега спокойно проехала мимо.

Ничего не произошло.

Каэль ещё несколько секунд смотрел ей вслед.

Потом вернулся к следам.

Если гоблины и сидели рядом, нападать на каждую повозку они явно не собирались.

Он двинулся к третьей точке.

Овраг оказался не особенно глубоким, зато зарос настолько плотно, что с дороги его легко было не заметить.

Первым Каэль увидел не гоблина.

Кость.

Небольшую, обглоданную и брошенную под куст.

Рядом лежали ещё две.

Чуть дальше в траве обнаружился тёмный круг старого кострища. Кто-то попытался присыпать его землёй, но уголь всё ещё проступал между комьями.

Каэль остановился.

Вот теперь следы становились интереснее.

Не постоянный лагерь.

Слишком открыто.

Скорее место, где сидели какое-то время.

Он медленно сместился вдоль края оврага.

Что-то мелькнуло между деревьями.

Каэль замер.

Сначала показалось, что просто птица.

Затем из кустов высунулась голова.

Низкое существо сидело метрах в двадцати от дороги. Ростом немного выше метра, кожа грязного зеленовато-серого оттенка, длинные уши, на теле что-то вроде грубой кожаной безрукавки. В руках — короткое копьё.

Гоблин.

Каэль не двигался.

Существо смотрело на дорогу.

Не по сторонам.

Именно на дорогу.

Через некоторое время справа появился второй.

Этот был чуть ниже и нёс лук, настолько криво сделанный, что на Земле Каэль не рискнул бы натягивать его возле собственного лица.

Каэль медленно опустился ниже.

Двое.

Они не разговаривали.

Первый несколько раз выглянул через кусты. Второй оставался глубже.

Дозор?

Возможно.

Он нащупал рукоять метательного ножа.

Расстояние приемлемое.

Первый сидел почти боком.

Если подойти ещё немного, шанс попасть становился неплохим.

Опыт.

Проверка нового навыка.

Один противник меньше.

Пальцы чуть вытянули нож из крепления.

Гоблин неожиданно поднялся.

Каэль замер.

Существо не заметило его.

Просто махнуло рукой второму и начало уходить между деревьями.

Лучник двинулся следом.

Каэль посмотрел на дорогу.

Потом снова на них.

Нож вернулся на место.

Убить одного сейчас означало потерять тех, кто мог привести его к остальным.

Контракт был не про это.

Он выждал немного и пошёл следом.

Не прямо.

Чуть в стороне от маршрута гоблинов, стараясь держать между собой и ними кустарник.

Двигались они медленно.

Иногда останавливались.

В одном месте первый присел возле земли, что-то поднял и понюхал. Второй всё время оглядывался.

Каэль держался дальше.

Чем дольше шёл, тем отчётливее становились следы.

Теперь между деревьями попадались и старые отпечатки.

Больше двух.

Насколько больше — сказать пока было невозможно.

В какой-то момент впереди послышался короткий резкий звук.

Один из гоблинов ответил похожим.

Каэль остановился.

Ещё один.

Он медленно сместился левее.

Между двумя стволами показалась фигура третьего существа.

Тот стоял дальше, почти скрытый зарослями.

Лук.

Потом из-за дерева мелькнул четвёртый.

Всего на секунду.

Каэль остался на месте.

Четверых он уже увидел собственными глазами.

Следов было больше.

И все они уходили дальше к югу.

Этого для отчёта уже хватало значительно лучше, чем «какой-то человек решил, что их десять».

Идти глубже становилось глупо.

Он начал отходить.

Тихо.

Без резких движений.

Первые несколько метров прошли нормально.

Потом сзади хрустнула ветка.

Каэль развернулся.

Гоблин находился слишком близко.

Откуда он взялся, понять не получилось.

Существо вылетело из высокой травы сбоку от пройденного им маршрута, держа длинное копьё обеими руками.

Наконечник уже шёл вперёд.

Тело среагировало раньше мысли.

«Рывок» швырнул Каэля в сторону.

Нога попала на влажные листья.

Опора сразу ушла.

Он врезался плечом в тонкий ствол, а копьё скользнуло по боку, распороло верхний слой одежды и ушло мимо кожи.

Гоблин заверещал.

Каэль рванул меч из ножен.

Второй выпад пришёл почти сразу.

Он отвёл наконечник клинком, но древко ударило по повреждённому предплечью.

Пальцы едва не разжались.

Боль прошила руку до локтя.

Каэль отступил.

Гоблин не дал пространства.

Ещё один тычок.

Короткий меч проигрывал дистанцию.

Вчера Брант сказал об этом прямо.

Сейчас времени вспоминать его голос не было.

Каэль дёрнулся вперёд, пытаясь пройти под копьём.

Гоблин неожиданно не отступил.

Вместо этого перехватил древко и ударил тупым концом.

Дерево врезалось точно в ушибленный бок.

Воздух вышибло из лёгких.

Каэль согнулся и едва успел подставить меч под следующий удар.

Никакой красивой схемы в голове уже не было.

Только наконечник перед лицом.

Дистанция.

Боль.

Шаг.

Гоблин снова потянул копьё назад.

Каэль отпустил рукоять меча левой рукой.

Пальцы нашли нож.

Бросок получился почти без замаха.

С такого расстояния промахнуться было сложно.

Лезвие вошло существу в верхнюю часть плеча.

Не туда, куда он целился.

Но этого хватило.

Гоблин вскрикнул и дёрнул рукой.

Копьё ушло в сторону.

Каэль шагнул внутрь.

На этот раз дистанцию уже не отдавал.

Плечом столкнул древко, второй рукой ударил мечом снизу.

Клинок вошёл под рёбра.

Сопротивление оказалось неприятно плотным.

Каэль рванул оружие назад.

Гоблин попытался снова поднять копьё.

Не успел.

Второй удар пришёлся в шею.

Существо рухнуло на колени.

Потом на бок.

Каэль отступил.

Копьё осталось лежать рядом.

Несколько секунд он просто слушал.

Собственное дыхание.

Шорох листьев.

Где-то далеко — птица.

И ещё что-то.

Крик.

Со стороны, куда ушли остальные.

Каэль вытер меч о траву одним движением.

Перед глазами всплыло системное окно.

[Цель уничтожена.]

[Получен опыт.]

Он закрыл сообщение, даже не читая дальше.

Не сейчас.

Нож торчал в плече мёртвого гоблина.

Каэль выдернул его.

Ещё один крик раздался ближе.

Вот теперь пора было уходить.

Он не стал возвращаться тем же маршрутом.

Сместился западнее, держась параллельно дороге, и только через несколько минут вышел к старому водоотводу.

Никто за ним не показался.

По крайней мере, пока.

Каэль остановился возле каменной трубы и прислушался.

Тишина.

Рука пульсировала под повязкой.

Бок после удара копьём болел так, будто вчерашний синяк решил начать новую жизнь вместе с хозяином.

Он провёл ладонью по разрезанной одежде.

Кожа цела.

Повезло.

Каэль посмотрел назад, в сторону леса.

Он был уверен, что оба замеченных дозорных находились впереди.

Уверен достаточно, чтобы начать отходить по выбранной линии и почти перестать проверять пространство за собой.

Снова.

Перед глазами на мгновение возникло спокойное лицо Бранта.

Слишком быстро решил, что понял меня.

Каэль медленно выдохнул.

На этот раз замечание раздражало сильнее.

Потому что Бранта здесь не было.

И деревянного меча тоже.

Он вернулся на дорогу.

Обратный путь занял больше времени. Никуда не хотелось спешить, пока дыхание полностью не восстановилось. Первую встречную телегу Каэль пропустил, вторую догнал уже ближе к открытым полям и некоторое время шёл позади неё.

Ни одного гоблина больше не увидел.

Чем ближе становился Лорвен, тем больше появлялось людей: сначала отдельные путники, затем поля и фермы. Вдалеке постепенно выросла городская стена.

Каэль поймал себя на неожиданно приятном ощущении при виде Мостовых ворот. Вчера таким же было появление дороги после леса.

Похоже, стены очень быстро становились привлекательнее после того, как несколько раз оказывались не с той стороны.

На мосту образовалась небольшая очередь из телег. Пеших пропускали сбоку.

Стражник возле входа мазнул взглядом по разрезанной одежде, мечу и свежему пятну крови на повязке.

— Нашёл кого-то?

— К сожалению, взаимно.

Стражник хмыкнул.

— Гильдейский?

Каэль показал удостоверение. Тот едва посмотрел на ранг.

— Проходи.

На этом всё.

Никаких вопросов о героической победе.

Внутри города жизнь продолжалась так, будто за несколько километров отсюда никто не пытался проткнуть его копьём. На площади продавали хлеб, кто-то ругался из-за телеги, возле фонтана женщина набирала воду.

Каэль прошёл мимо.

Гильдия встретила уже знакомым шумом. У доски людей прибавилось, а за стойкой находилась всё та же Лира.

На этот раз, увидев его, она сначала посмотрела на лицо, потом на одежду и только после этого на повязку.

— Сто восемьдесят четыре?

— Он самый.

Она достала журнал.

— Нашли?

— Да.

Перо коснулось бумаги.

— Сколько?

— Видел четверых до столкновения. Ещё одного — слишком близко.

Лира подняла глаза.

— Убили?

— Он заметил меня первым.

— Понятно.

Никакого «молодец».

Перо снова пошло по строке.

— Следы?

— Больше. Точное количество не назову. На двух точках есть отпечатки, у оврага — старое кострище и остатки еды. Часть следов уходит на юг, возможно немного к востоку.

— Они живут возле дороги?

Каэль покачал головой.

— Не похоже. Двое сидели у оврага и следили за трактом. Когда прошла телега, не напали. Потом ушли в лес.

Лира перестала писать.

— Телега была с охраной?

— Нет.

— Гружёная?

— Да.

Она сделала ещё одну отметку.

— Почему не напали?

— Не знаю.

— Хорошо.

Каэль чуть поднял бровь.

— Хорошо, что не знаю?

— Хорошо, что не придумали ответ.

Перо вновь заскользило по бумаге.

— Продолжайте.

Он коротко рассказал о направлении движения, месте, где увидел ещё две фигуры, и гоблине, который появился с другой стороны.

Лира несколько раз остановила его уточняющими вопросами.

Где именно.

Насколько далеко от дороги.

Было ли у остальных оружие.

Видел ли следы телеги или волочения груза.

Последнее заставило задуматься.

— Нет.

— Уверены?

Каэль уже собирался ответить.

Остановился.

— Не заметил.

Лира кивнула и записала именно это.

Разница оказалась неприятно очевидной.

Не «не было».

«Не заметил».

— Этого достаточно, — сказала она через некоторое время.

— Контракт выполнен?

— Да.

Каэль посмотрел на журнал.

— Вот так просто?

— А что вы ожидали?

— Не знаю. Второй экзамен.

— Если хотите, Брант во дворе.

— Обойдусь.

Лира закрыла журнал.

— Информация полезная. Теперь понятно хотя бы, что возле дороги сидят наблюдатели и основная группа, вероятно, находится южнее. Следующий контракт уже смогут составить под это.

Она передала небольшой лист соседней служащей.

Через несколько минут на стойку легли две серебряные и сорок медных.

Каэль посмотрел на монеты. Первая заработанная плата в новом мире выглядела удивительно буднично: никакого окна с золотым свечением, никаких поздравлений — просто деньги и запись в журнале.

Он собрал их.

Лира уже взяла следующий лист.

— Всё?

— Всё.

Каэль убрал монеты в сумку. Вес сразу стал приятнее.

Он сделал несколько шагов от стойки и снова оказался рядом с доской, где всё так же висели десятки контрактов: монстры, охрана, поиск, доставка. Где-то среди них наверняка находилось что-нибудь с наградой выше.

Рука уже почти привычно потянулась к ближайшему объявлению.

Каэль остановился.

Предплечье ныло.

Бок тоже.

За сегодняшний день один гоблин уже объяснил ему, чем заканчивается уверенность в том, что вокруг больше никого нет.

Он опустил руку.

Сначала еда.

Потом нормальная перевязка.

И желательно сон.

На этот раз Каэль вышел из Гильдии, так и не выбрав себе следующую проблему.

Глава 7 — «Кривые Псы»

Утром бок болел меньше.

Не настолько, чтобы о нём забыть, но хотя бы вдох уже не приходилось заканчивать осторожнее, чем начинал. Порезы на предплечье тоже постепенно затягивались: края подсохли, сильного покраснения не появилось, а пальцы двигались без неприятных сюрпризов.

Каэль сменил повязку и несколько раз медленно согнул руку.

Терпимо.

После вчерашней прогулки за город он ожидал худшего.

На соседней кровати кто-то ещё спал, натянув одеяло почти на голову. Две другие уже пустовали. За окном по улице грохотали колёса, снизу доносился запах еды, и Лорвен явно не собирался подстраивать начало дня под людей, которым хотелось поспать подольше.

Каэль оделся, проверил меч и нож. Последнее постепенно превращалось в привычку.

Раньше перед тренировкой он тоже осматривал оружие, но тогда расшатавшаяся гарда означала в лучшем случае сорванную репетицию или синяк. Здесь плохо сидящие ножны могли закончиться заметно интереснее.

На клинке после вчерашнего осталась тонкая царапина — кажется, от древка гоблинского копья. Каэль провёл по ней взглядом и убрал меч обратно.

Вчера вечером он действительно сделал всё, что обещал себе возле доски контрактов: поел, нормально обработал руку и лёг спать, не пытаясь найти ещё один способ заработать несколько серебряных до полуночи. Мир за это время не закончился, и подобную мысль стоило запомнить.

Внизу хозяин постоялого двора поставил перед ним миску каши с местными сушёными ягодами и кусок хлеба. Каэль поел без спешки, запил всё водой и только потом вышел на улицу.

До Гильдии дорога уже почти не требовала внимания.

Поворот у мастерской с выцветшей синей вывеской, дальше мимо небольшой пекарни, потом улица становилась шире и через несколько минут выводила к центральной площади. Всего несколько дней назад приходилось запоминать башни и крыши, чтобы не потеряться; теперь ноги сами выбирали знакомые повороты.

До нормального знания города было далеко, но хотя бы путь от кровати до работы он освоил.

Возле фонтана уже толпились люди. Несколько торговцев только раскладывали товар, а один успел начать громко ругаться с возчиком, поставившим телегу перед его прилавком.

Гильдия встретила привычным шумом.

Каэль прошёл внутрь, мельком посмотрел в сторону стойки и не увидел Лиру. Вместо неё на регистрации сидела другая женщина, а возле доски объявлений собралось человек десять.

Двое мужчин впереди спорили из-за контракта на сопровождение. Один хотел брать, второй уже который раз доказывал, что три дня рядом с торговцами стоят дороже обещанной платы. Судя по лицу третьего участника их компании, тот давно понял, что истины сегодня не будет.

Каэль сместился к свободному краю доски.

После вчерашнего часть листов исчезла, появились новые. Контракт на гоблинов тоже убрали.

Значит, его сведения действительно пошли дальше.

Сегодня снова идти за восточную стену не хотелось. Не из-за страха перед гоблинами — хотя недооценивать их после вчерашнего было бы особенно глупо. Просто второй день подряд лезть в лес с ещё не зажившим боком ради того, чем Гильдия уже занималась без него, смысла не было.

Взгляд прошёл по нижней части доски.

Доставка, охрана, поиск пропавшего груза. Какой-то фермер обещал награду за уничтожение зверей, разорявших загоны.

Ещё одно объявление оказалось заметно длиннее соседних.

Вверху стояла знакомая отметка:

Бронза.

Ниже — название.

«Кривые Псы».

Каэль начал читать внимательнее.

Мелкая городская банда. Вымогательство, нападения, кражи, запугивание владельцев мастерских и извозчиков. Несколько человек уже опознаны городской стражей. Предполагаемый район деятельности — Старые дворы и ближайшие улицы.

Точная численность неизвестна.

Последняя строка заинтересовала сильнее всего:

Требуется установить место постоянного сбора банды и прекратить её деятельность. Работа группой рекомендована.

Награда — пятнадцать серебряных.

Каэль ещё раз посмотрел на фразу про группу. Сумма уже объясняла, почему никто не предлагал просто сходить туда, сурово посмотреть на преступников и попросить больше так не делать.

Он запомнил номер контракта, но лист не тронул.

Рядом остановился широкоплечий мужчина с булавой на поясе. Прочитав объявление, он окликнул кого-то из своей компании:

— Псы ещё висят.

— И пусть висят, — отозвалась женщина за его спиной. — После твоих «лёгких денег» у Марека до сих пор зуба нет.

— Там людей оказалось больше, чем говорили.

— Именно поэтому у Марека теперь меньше зубов, чем людей оказалось.

Компания перешла к другому краю доски.

Каэль задержался возле объявления.

На бумаге не было ни требования принести головы, ни отдельной платы за каждого убитого. Формулировка «прекратить деятельность» оставляла достаточно пространства для вариантов.

Это нравилось больше.

— Опять выбираете что-нибудь, что потом будет болеть?

Голос Лиры послышался справа.

Она несла стопку новых объявлений и выглядела так, будто утро уже успело её чем-то разочаровать.

— Пока читаю.

— В прошлый раз вы тоже читали. Потом вернулись с новым порезом.

— Зато вернулся.

— Пока это ваш главный профессиональный навык.

Лира стала прикреплять новые листы к свободному месту на доске.

Каэль указал на объявление о Псах.

— Что известно кроме написанного?

— Возьмёте контракт — получите записи по делу. До этого могу сообщить только то, что любой человек способен прочитать на доске.

— Справедливо.

— Иногда получается.

Он достал удостоверение.

Лира заметила движение, затем посмотрела на свежую повязку.

— Всё-таки спали ночью?

— Даже несколько часов подряд.

— Тогда медицина Лорвена может быть спокойна.

— Стараюсь не перегружать систему здравоохранения.

На этот раз она только протянула руку за удостоверением.

— Номер.

— Двести семь.

Через несколько минут перед Каэлем лежала тонкая папка и регистрационный лист.

Информации внутри оказалось не намного больше, чем на объявлении.

«Кривых Псов» знали в городе уже несколько месяцев. Начинали они с мелких краж возле извозчичьих дворов, потом перешли на вымогательство с владельцев мастерских и постоялых домов. Несколько нападений удалось связать с ними напрямую, ещё несколько — только предположительно.

Подтверждённых участников было шестеро.

Предполагаемых — больше десяти.

Каэль поднял глаза.

— Разброс впечатляющий.

— Поэтому контракт до сих пор здесь. Если бы мы знали имена, лица и адреса всех участников, эту папку держала бы стража, а не вы.

Лира развернула её к себе и коснулась пальцем одной из записей.

— Два раза пытались взять известных Псов. Один исчез до прихода стражи, второго задержали. Через два дня выпустили.

— Свидетелей не хватило?

— Свидетель внезапно решил, что перепутал человека. Ночью перед этим у него разбили окно.

— Убедительный способ освежить память.

— В Старых дворах встречаются хорошие преподаватели.

Она перевернула страницу.

Последнюю неделю банда стала наглее. Одного хозяина тележной мастерской избили, у другого после отказа платить сгорел навес.

Погибших пока не было.

Каэль ещё раз просмотрел формулировку контракта.

— «Прекратить деятельность» не обязательно означает перебить всех?

— Гильдия такими словами вообще старается не пользоваться. Найдёте базу и передадите достаточно сведений для задержания — это уже результат. Возьмёте главаря или заставите банду развалиться — ещё лучше. При вооружённом сопротивлении защищаться вам никто не запретит.

— А если внутри окажется человек двенадцать?

— В таком случае стоит вспомнить, почему в объявлении отдельно написано про группу.

— Хорошая строчка.

Лира закрыла папку.

— Каэль, вчера вы вернулись с разведки с новым порезом и ударом в уже ушибленный бок. Если сегодня решили проверить, сколько бандитов помещается вокруг одного человека, я заранее против.

— Поэтому сначала хочу узнать, сколько их вообще.

Несколько секунд она изучала его лицо, после чего кивнула.

— Вот это уже звучит как человек, которому вчера за разведку действительно заплатили.

Каэль расписался.

Лира поставила отметку в журнале и вернула удостоверение.

— Старые дворы знаете?

— Проходил рядом. Название слышал.

— От площади на юго-запад. Не уходите сразу к Полевым воротам: район начинается раньше, за старым весовым складом. Там мастерские, извозчичьи дворы, склады и столько проходов между ними, что даже местные иногда выбирают не тот.

— Псы обозначают территорию?

— Иногда рисуют собачью голову. Но не принимайте каждый рисунок собаки за карту преступного мира. Дети там тоже умеют пользоваться углём.

— Полезное уточнение.

Каэль убрал бумаги.

Лира уже потянулась к следующему журналу, но всё-таки добавила:

— И спрячьте удостоверение. Ходить по Старым дворам с символом Гильдии на виду — очень эффективный способ узнать, как быстро Псы умеют исчезать.

— Учту.

— На это и расчёт.

На улицу Каэль вышел не в сторону Старых дворов.

Сначала вернулся к постоялому двору.

Хозяин за стойкой протирал кружки и явно не ожидал увидеть постояльца снова так быстро.

— Вернулся уже? Если забыл сапог, я его не находил.

— Сапоги оба на месте.

Каэль достал удостоверение.

— Документы где-нибудь храните?

Мужчина кивнул на железный ящик под стойкой.

— Мелочь, деньги, бумаги. Отделения запираются отдельно. Два медяка в день, а если потеряю — можешь лично рассказать всем на площади, что я вор.

— Звучит убедительно.

— У меня постоялый двор двадцать лет. Репутация дороже твоих двух медяков.

Каэль отсчитал деньги и завернул удостоверение в плотный кусок ткани, прежде чем отдать.

Подумав, оставил там и часть монет.

Не все.

Без денег человек, который якобы ищет работу, выглядел бы не бедным, а плохо подготовленным идиотом. Но носить с собой почти весь заработок в район, где одной из основных профессий считалось отбирать чужое, тоже было излишним доверием к местным традициям.

Хозяин запер отделение.

— До вечера держать?

— Возможно, до завтра.

— Тогда завтра доплатишь. Я вещи храню, а не усыновляю.

— Справедливо.

Теперь можно было начинать.

Старые дворы действительно начинались раньше, чем Каэль ожидал.

Никакой таблички с названием района не существовало. Просто нормальная каменная улица постепенно становилась уже, дома — старше, а между ними появлялось всё больше дворов, где под навесами стояли телеги, колёса, деревянные оси и разобранные кузова.

Здесь постоянно что-то чинили.

Пахло смолой, навозом, мокрым деревом и железом. Возле одной стены мужчина выпрямлял металлический обод колеса, дальше мальчишка лет двенадцати катил перед собой колесо почти собственного роста, придерживая его обеими руками.

Каэль шёл без спешки.

Смотреть по сторонам здесь было естественно. Он мог быть приезжим, искать мастерскую, жильё, работу или человека. Главное — не превращать обычный интерес в попытку пересчитать каждое окно.

Первый рисунок собачьей головы нашёлся через десять минут. Его выцарапали на боковой стене старого сарая.

Через две улицы обнаружился второй — размазанный углём возле ворот тележного двора.

Ещё один кто-то нарисовал на бочке.

Рядом большими буквами было дописано:

«ТВОЯ МАТЬ».

Каэль задержал взгляд на произведении неизвестного художника и пошёл дальше.

Пожалуй, Лира предупреждала не зря.

Вместо символов он начал искать людей.

У одной ремонтной мастерской стояли две телеги. Мастер с густой чёрной бородой лежал под одной из них и что-то ругал. Судя по интонации, виноваты были одновременно ось, владелец телеги и тот человек, который когда-то решил делать колёса круглыми.

Каэль остановился у входа.

— Рабочие не нужны?

Из-под телеги высунулась голова.

— Если умеешь чинить эту проклятую ось так, чтобы она через неделю снова не приехала ко мне в двух половинах, я тебе ещё и поесть дам.

— Не умею.

— Тогда колёса набивать, обод ставить, ступицу менять?

— Нет.

Мастер прикрыл глаза.

— Ясно. Ещё один человек, который умеет носить тяжёлое и очень хочет получать за это как мастер.

— Тяжёлое действительно могу носить.

— Сегодня таскать нечего. Послезавтра, может, привезут лес, если возчик опять не решит сначала три дня пить. Зайдёшь утром — скажу.

Каэль кивнул, но не ушёл.

— А если ждать не хочу? Слышал, Псы иногда работу дают.

Выражение лица мастера изменилось едва заметно.

Он снова полез под телегу, на этот раз отвечая уже из-под неё:

— Слышать в этих дворах можно много чего. Я бы на твоём месте сначала научился отличать работу от проблемы, а потом уже искал и то и другое.

Металл снова звякнул о металл.

Разговор закончился.

Каэль пошёл дальше.

Ответ оказался информативнее прямого рассказа.

На следующей улице он купил у женщины кружку воды и дешёвую лепёшку. Сел на низкий каменный выступ возле стены и какое-то время просто ел, наблюдая за прохожими.

Грузчики. Две женщины с корзинами. Мужчина со свёрнутым куском кожи на плече.

Никто не выглядел как член банды.

Через несколько минут из бокового переулка вышли двое.

Один — среднего роста, худой, с тёмными волосами до ушей. Никакой брони, только потёртая куртка и нож на поясе. Второй казался старше и тяжелее, поверх рубахи носил кожаный жилет, а левое плечо держал чуть выше правого.

Они остановились у небольшого двора напротив.

Худой остался возле стены.

Второй вошёл внутрь.

Каэль продолжил есть.

Через минуту появился хозяин двора — тот самый бородатый мастер, с которым он недавно говорил. Видимо, мастерская имела второй выход.

Мужчина держал в руке несколько монет.

Человек в кожаном жилете забрал их, мельком пересчитал и убрал.

Худой всё это время стоял на улице, ковыряя носком сапога щель между камнями.

Через несколько секунд оба ушли.

Бородатый мастер проводил их взглядом. Не ругался, не кричал вслед — только сжал челюсть и вернулся во двор.

Каэль доел лепёшку.

Теперь хотя бы за одним человеком стоило проследить.

Он дал им уйти достаточно далеко и двинулся следом.

Первые несколько поворотов прошли спокойно. Каэль держал дистанцию, иногда позволял телегам и прохожим перекрывать обзор, а затем снова находил знакомое поднятое плечо впереди.

Узкая улица внезапно заставила изменить темп.

Мужчина в жилете свернул в проход между двумя складами, где двоим уже пришлось бы идти почти плечом к плечу. Следовать туда сразу означало самому объявить, что он идёт за ним.

Каэль продолжил прямо, обошёл квартал через соседний двор и попытался перехватить выход с другой стороны.

Опоздал.

Ничего.

Он запомнил место, сделал ещё один круг и случайно увидел худого уже возле лавки. Тот стоял один и явно кого-то ждал.

Следовать за ним дальше Каэль не стал.

Первого дня ещё хватало.

Через час он нашёл тех же двоих снова и теперь наблюдал издалека.

Они заходили в мастерские и дворы, где оставались от минуты до десяти. В одном месте деньги отдали сразу. В другом хозяин долго что-то объяснял, после чего мужчина в жилете вышел раздражённым.

Возле лавки с инструментами Каэль задержался дольше, чем собирался.

За прилавком сидел сухой мужчина лет пятидесяти. Поймав уже третий взгляд на одном и том же ноже, он наконец отложил книгу.

— Парень, если выбираешь — скажи, для чего нож нужен. Если просто прячешься от кого-то за моим товаром, отойди хотя бы так, чтобы покупатели видели цены.

Каэль посмотрел на клинок, который последние две минуты изображал предмет глубокого интереса.

— Пока выбираю.

— Тогда выбирай глазами чуть быстрее. Этот для кожи, соседний для дерева. Людей ими тоже можно резать, но производитель вряд ли это планировал.

— Учту.

— Вот и замечательно.

Каэль отошёл.

Разговор с хозяином магазина длился меньше минуты, зато люди впереди снова успели скрыться.

На этот раз искать их он не стал.

Ближе к вечеру Старые дворы изменились.

Часть мастерских закрылась, грохот металла стал реже, зато возле трактиров прибавилось людей. В переулках появились те, кого днём почти не было видно: мужчины без работы в руках, компании у стен, подростки, слишком внимательно следившие за чужими карманами.

За несколько часов район начал выглядеть немного понятнее.

Не карта.

Скорее набор знакомых деталей: мастерская с выломанной верхней доской на воротах, склад с красной черепицей, две соединённые аркой улицы, колодец возле небольшого трактира.

Худого мужчину Каэль нашёл там же.

Тот сидел у входа с кружкой в руке и разговаривал с ещё двумя людьми.

Каэль прошёл мимо, обогнул квартал и вошёл в трактир с другой стороны улицы.

Заведение оказалось маленьким и душным. Четыре стола, стойка и несколько бочек у стены. Здесь пахло дешёвым пивом, потом и жареным луком.

За стойкой стояла женщина лет сорока с короткими светлыми волосами.

Каэль оглядел написанное мелом меню.

— Поесть ещё можно?

— Если тебя устраивает мясо, которое сегодня решило быть жёстким, и хлеб, который пока ещё не решил стать камнем, то садись. Другого до завтра не будет.

— После лесной еды звучит роскошно.

— Тогда тебе легко угодить.

Она поставила перед ним миску и назвала цену.

Каэль выбрал место у стены, откуда через тёмное стекло соседнего окна был виден вход.

Худой мужчина оставался снаружи.

Через некоторое время внутрь вошёл один из его собеседников. Молодой, примерно возраста Каэля, с заметно сломанным когда-то носом.

Он сразу направился к стойке.

— Нэса, кружку. Завтра занесу.

— Вчера ты обещал занести сегодня. Если я соглашусь, завтра ты сообщишь, что имел в виду послезавтра, а через неделю выяснится, что календарь вообще придуман против тебя.

Парень широко развёл руки.

— Ты ведь знаешь, что я всегда плачу.

— Знаю. Именно поэтому каждый раз приходится напоминать.

— Какая недоверчивая женщина.

— Какая бедная попытка получить пиво бесплатно. Деньги на стойку.

Он пробормотал что-то себе под нос, но всё-таки полез в карман.

Каэль продолжил есть.

Парень выпил половину кружки почти сразу и вскоре вышел обратно.

Нэса начала собирать пустую посуду.

Когда возле стойки никого не осталось, Каэль заговорил:

— Здесь работу где-нибудь найти можно?

Она мельком посмотрела на его меч.

— Если руками — мастерские начинают орать о нехватке работников ещё до рассвета. Если мечом, лучше сначала подумай, почему человек готов платить незнакомцу за то, чего не хочет делать сам.

— Первое уже проверял.

— И?

— Не умею чинить оси.

— Тогда бородатый Рем наверняка рассказал тебе всё, что думает о бесполезности молодёжи.

— Почти дословно.

Уголок её рта едва заметно дёрнулся.

Каэль отломил кусок хлеба.

— Про Псов тоже слышал.

Нэса поставила кружку на стойку чуть сильнее необходимого.

— В этих дворах про них все что-нибудь слышали. Одни слишком много, другие внезапно вообще ничего. Умные обычно стараются попасть во вторую группу.

— Они людей берут?

— Если тебе так хочется узнать, спроси у них. Только не рассказывай потом, что Нэса отправила. У меня и без чужих приключений хватает работы.

— Где искать?

— А вот этого я уже не говорила.

Она забрала пустую миску.

— Ещё что-нибудь будешь?

— Нет.

— Значит, не занимай хороший стол.

Разговор закончился совершенно естественно.

Каэль расплатился и вышел.

Возле трактира уже никого не было.

Зато через дорогу на стене появился свежий рисунок собачьей головы.

Под ним углём вывели:

«ДОЛГ».

Теперь это больше походило на нужный след.

Три мастерские, закрытый двор, небольшая лавка. Кому именно предназначалось предупреждение, понять было невозможно.

Каэль не стал стоять рядом и выяснять.

На следующий день рука почти перестала тянуть при обычном движении.

Бок всё ещё напоминал о себе, особенно при резком повороте корпуса, но синяк начал светлеть по краям. Этого хватало, чтобы не считать себя выздоровевшим и одновременно не чувствовать, будто вчерашние раны требуют отдельного соглашения перед каждым шагом.

В Старые дворы Каэль вернулся ближе к полудню.

На этот раз пришёл с южной стороны, где дворы становились крупнее, а между домами всё чаще попадались конюшни и длинные навесы для телег.

Мужчину в кожаном жилете он увидел почти сразу.

Тот стоял возле открытых ворот бывшей ремонтной мастерской.

Каэль узнал его по поднятому левому плечу.

Рядом находились ещё трое. Один сидел прямо на перевёрнутом колесе и ел яблоко, второй строгал ножом деревяшку, третий таскал из сарая короткие доски.

Не самая впечатляющая криминальная крепость.

Каэль прошёл дальше, не меняя темпа.

Двор располагался удобно.

С одной стороны — обычная улица. С другой за зданиями тянулся узкий проход к соседней извозчичьей линии. Стены здесь не образовывали нормального каменного периметра: часть заменяли старые хозяйственные постройки, поставленные почти вплотную.

На крыше одного сарая сидел человек.

Не выглядел дозорным — курил, свесив ноги, иногда смотрел вниз. Но за пятнадцать минут ни разу не ушёл.

Каэль обошёл квартал.

Через полчаса вернулся с противоположной стороны.

Человек на крыше всё ещё был там.

Мужчина в жилете исчез, двое других остались. Ещё один пришёл позже, принёс свёрток еды и сразу вошёл в главное здание.

Каэль сел на край невысокой стены возле соседнего двора.

Считать людей оказалось почти бесполезно.

Один вошёл, через несколько минут вышли двое. Ещё трое появились с задней стороны. Человек на крыше сменился другим.

Через час стало ясно только одно: место использовали постоянно.

Сколько людей находилось внутри одновременно, он пока не знал.

Каэль запоминал лица, которые появлялись снова.

Мужчина с поднятым плечом.

Худой.

Парень со сломанным носом из трактира.

Невысокий мужчина с редкой бородой.

Ещё двое.

Шесть.

Возможно, именно они и были подтверждёнными участниками из папки.

Возможно, несколько человек действительно просто работали во дворе.

Он продолжил наблюдать.

Через некоторое время передние ворота распахнули шире. Двое мужчин выкатили старую телегу без заднего борта.

— Я тебе третий раз говорю, колесо кривое, — заявил один.

— А я тебе третий раз отвечаю: ты ставишь его как криворукий.

— Оно само в сторону уходит.

— Потому что ты ось задрал.

— Сейчас я тебе кое-что задеру.

Парень со сломанным носом рассмеялся, подошёл и поднял выпавший деревянный штифт.

— Оба отошли. Один сейчас колесо сломает, второй его добьёт, а вечером скажете Гарсу, что так и было.

Он присел возле ступицы, некоторое время возился с ней и помог поставить колесо нормально.

Со стороны всё выглядело почти буднично.

Через десять минут тот же парень остановил проходившего мимо подростка с корзиной.

Что-то спросил.

Подросток ответил.

Улыбка с лица мужчины исчезла.

Он взял мальчишку за воротник, подтянул ближе и сказал несколько слов уже совсем другим тоном. Каэль находился слишком далеко, чтобы разобрать всё.

Подросток быстро полез в карман.

Несколько медяков перешли в чужую ладонь.

Его отпустили.

Парень со сломанным носом вернулся к телеге и через минуту уже снова спорил о колесе.

Каэль провёл большим пальцем по краю ногтя.

Рука к мечу не пошла.

Он просто сидел.

Подросток ушёл, дважды оглянувшись.

Вмешаться сейчас означало показать лицо, оружие и интерес к банде. Не вмешаться оказалось неприятнее, чем звучало в голове.

Каэль поднялся только через несколько минут.

На следующем перекрёстке купил воды и выпил почти половину кружки сразу.

Потом вернулся к наблюдению.

К вечеру второго дня картина наконец начала складываться.

Не полностью.

Но достаточно.

Двор действительно принадлежал «Кривым Псам» или, по крайней мере, использовался ими как основное место сбора.

Каэль видел там девять разных мужчин, которых мог с достаточной уверенностью связать между собой.

Ещё трое появлялись только по одному разу.

Часть приходила ненадолго, часть оставалась часами. Двое, похоже, ночевали внутри.

Передние ворота почти никогда не закрывались днём, зато после наступления темноты их запирали изнутри. Задний проход существовал, но выходил не прямо на улицу, а в узкий хозяйственный коридор между постройками.

На крыше практически постоянно кто-то сидел.

Возможно, не полноценный дозорный.

Разницы для человека, пытающегося подобраться незаметно, было немного.

Каэль стоял в сумерках возле стены пустующего склада и смотрел на тёплый свет в окнах бывшей мастерской.

Изнутри донёсся смех.

Кто-то начал петь так плохо, что через несколько секунд сразу несколько голосов потребовали прекратить.

Девять известных лиц.

Плюс неизвестные внутри.

Даже если половина дралась хуже двух бандитов из переулка, проверять это одновременно против всех не хотелось.

Можно было привести группу из Гильдии.

Самый очевидный вариант.

Несколько Бронзовых, возможно Железный, стража на выходах. Двор окружить, людей взять числом.

Контракт закончится.

Каэль продолжал смотреть на окна.

Проблема была в другом.

Тогда он получит деньги.

Только деньги.

Он не узнает, кому Псы отдавали часть вымогательств. Не поймёт, почему мелкая банда чувствовала себя достаточно спокойно, чтобы угрожать свидетелям после задержаний. Не выяснит, кто приходил через задний проход и почему некоторые люди оставались внутри всего несколько минут.

В папке об этом ничего не было.

А он уже дважды видел одного и того же мужчину, который не участвовал в сборах и не торчал возле мастерской.

Приходил.

Разговаривал.

Уходил.

Одежда у него была заметно лучше, чем у остальных. Оружия на виду не носил.

Обычный знакомый?

Возможно.

Делать вывод только потому, что человек дважды вошёл в один двор, Каэль не собирался.

Вчера этого урока уже хватило.

Бок отозвался тупой болью, когда он перенёс вес на другую ногу.

Штурм всё равно был плохим вариантом.

Значит, нужен был другой.

Дверь мастерской открылась.

Наружу вышел парень со сломанным носом, в руках у него была деревянная миска. Следом выбралась старая рыжеватая собака с одним загнутым ухом.

Парень поставил миску возле стены.

Собака сразу принялась есть слишком быстро.

— Куда ты давишься? — он отодвинул миску носком сапога. — Никто твою баланду не украдёт.

Животное недовольно посмотрело на него.

— Вот на меня так не смотри. Вчера потом сама полдвора блевала.

Кто-то из дверей рассмеялся.

— Это потому что ты готовишь хуже Нэсы.

— Я ей вообще не готовлю.

— Вот поэтому и жива.

Парень показал собеседнику неприличный жест.

Через минуту тот же человек отвесил худому лёгкий подзатыльник за какую-то шутку, а затем они оба засмеялись.

Каэль отвёл взгляд.

Снаружи всё было проще.

Девять целей.

Девять потенциальных угроз.

Стоило оказаться достаточно близко — и они снова превращались в людей.

Не обязательно хороших.

Парень, который только что кормил старую собаку, несколько часов назад отнял деньги у подростка.

Одно другому почему-то не мешало.

Каэль пошёл прочь.

Вернувшись в постоялый двор, он сначала подошёл к хозяину.

Тот уже без слов потянулся к железному ящику.

— Забираешь?

Каэль посмотрел на вынутое удостоверение, немного подумал и снова протянул обратно вместе с двумя медяками.

— Ещё день.

Мужчина покрутил монеты пальцами.

— Начинаю привыкать к нашим отношениям.

— Лучше не надо.

— Почему?

— Плохая примета.

— Ты платишь вовремя. Для меня хорошая.

Ящик снова закрылся.

В комнате Каэль лёг не сразу.

Снял меч, положил рядом и достал оставшиеся деньги. Пересчитал, разделил на две части.

Большую завтра оставит внизу.

Если всё пойдёт нормально, она не понадобится.

Если плохо — тем более.

Каэль прислонился спиной к стене.

План сам по себе был простой.

Не лезть через стену.

Не искать ночью окно.

Не ждать, пока кто-нибудь из Псов останется один.

Просто постучаться.

Проблемой была причина.

Зачем вооружённому незнакомцу понадобилось вступать в мелкую городскую банду?

Деньги.

Защита.

Работа.

Самые обычные ответы.

Чем сложнее ложь, тем больше деталей приходилось помнить. Поэтому придумывать мёртвую семью в далёком королевстве, три года службы в армии и кровную месть какому-нибудь барону Каэль не собирался.

Он недавно в Лорвене.

Правда.

Пришёл один.

Правда.

Умеет пользоваться оружием.

Тоже правда.

Нужны деньги.

Абсолютная правда.

Гильдия?

Вот здесь придётся соврать.

Если Псы были хотя бы немного внимательны, оружие заметят сразу. Человек с коротким мечом, нормальной физической подготовкой и свежими ранами выглядел скорее как наёмник или авантюрист, чем как случайный грузчик.

Можно сказать, что не прошёл экзамен.

Плохо.

Первый человек, который попросит показать работу мечом, превратит легенду в мусор.

Можно сказать, что вообще не пошёл.

Гораздо проще.

Почему?

Не захотел.

И всё.

Каэль провёл пальцами по шершавой ткани повязки.

— Ищу работу, — тихо произнёс он.

Если понадобится больше, спросят.

Он лёг.

На этот раз рука за телефоном не потянулась.

Утром Каэль оставил удостоверение, большую часть денег и регистрационный лист контракта в железном ящике хозяина.

На поясе остались короткий меч, нож и небольшая сумма.

Одежду менять было не на что.

Да и необходимости особой не было. После леса, драк и дороги она без дополнительной подготовки выглядела достаточно далёкой от гардероба благополучного горожанина.

Повязку он тоже оставил.

Настоящая рана была лучше любой придуманной биографии.

Перед выходом Каэль задержался возле маленького мутного зеркала сбоку от стойки.

Чёрные волосы нормально уложить не получилось.

Он один раз провёл по ним ладонью и бросил попытку. Для человека, собирающегося искать работу у уличной банды, это вряд ли станет главным недостатком.

Старые дворы встретили привычным шумом.

За два дня район уже не выглядел полностью хаотичным.

Каэль знал мастерскую с выломанной доской, проход к трактиру Нэсы, улицу, откуда можно было видеть заднюю часть двора Псов.

Сегодня часами наблюдать он не собирался.

Подготовка закончилась.

Оставалось проверить, насколько плохо всё может пойти после первого слова.

Парень со сломанным носом появился возле знакомой мастерской около полудня.

Один.

Каэль подождал, пока тот купит что-то у уличного торговца и отойдёт от ворот, а затем вышел навстречу.

Не перегородил дорогу полностью.

Просто оказался достаточно близко, чтобы его точно заметили.

Парень скользнул взглядом по лицу, затем по мечу.

— Если продавать что-то собрался, у меня денег нет.

— Псов ищу.

Он остановился.

Весёлое выражение никуда не исчезло сразу, только глаза стали внимательнее.

— Псов? Собаку завести захотел? На рынке щенков продают.

— Мне работа нужна.

— А-а.

Парень протянул это так, будто теперь всё стало гораздо интереснее.

— И кто же тебе рассказал, что мы благотворительностью занимаемся?

— Мужик в трактире сказал, что иногда берёте людей.

— Какой мужик?

— Пьяный.

— Тут половина района подходит под описание.

— Поэтому имя не спросил.

Парень коротко рассмеялся.

— Уже умнее некоторых.

Он прошёл вокруг Каэля почти полукругом, рассматривая одежду, повязку и оружие без особого стеснения.

— Сам-то как зовёшься?

— Каэль.

— По говору не пойму. Не местный?

— Недавно пришёл.

— Откуда?

— С запада.

Технически даже не ложь.

Парень остановился напротив.

— Ладно, Каэль-с-запада. Меч носишь не для красоты, надеюсь?

— Нет.

— Нож тоже умеешь?

— Лучше, чем меч.

— Вот это уже интереснее. А то приходит иногда человек с железом на боку, а потом выясняется, что его главное боевое умение — очень быстро это железо потерять.

Каэль слегка пожал плечом.

— Могу постараться не разочаровать.

— Не старайся. Если Гарс захочет проверить, всё равно проверит.

Вот и имя.

Парень ткнул себя большим пальцем в грудь.

— Фин. Запомни, потому что второй раз красиво представляться не буду.

— Каэль.

— Это ты уже говорил. Видишь, я запомнил.

Он снова окинул его взглядом.

— Денег нет совсем или просто решил, что честно работать скучно?

— Деньги есть.

— Тогда чего сюда пришёл?

— Хочу, чтобы их стало больше.

Фин рассмеялся уже открыто.

— Нормальный ответ.

Улыбка постепенно исчезла.

— С Гильдией дружишь?

Вот и пришли.

Каэль спокойно встретил взгляд.

— Нет.

— Они тебя не взяли или ты к ним не пошёл?

— Не пошёл.

— Почему?

— Не хочу, чтобы каждую мою работу записывали в книгу.

Фин немного подумал.

— Подозрительно разумно.

— Сам спросил.

— И правда.

Он оглянулся на улицу, затем снова посмотрел на Каэля.

— Постой здесь. Никуда не уходи и особенно не пытайся сейчас сделать что-нибудь умное.

— А если очень хочется?

— Потерпи минуту.

Фин развернулся и направился к мастерской.

Каэль остался возле стены.

Самым глупым сейчас было бы начать оглядываться по сторонам.

Поэтому он смотрел на телегу напротив, где пожилой мужчина закреплял ремнями несколько бочек.

Минута.

Потом ещё одна.

Из двора вышел не Фин.

Мужчина в кожаном жилете.

Тот самый, которого Каэль видел при сборах.

Вблизи ему можно было дать около тридцати пяти. Тяжёлое лицо, короткая борода, заметный шрам возле подбородка. Левое плечо действительно находилось чуть выше правого.

Он остановился напротив.

Взгляд прошёл по мечу, рукам, повязке и вернулся к лицу.

— Работу ищешь. Скажи, что умеешь.

Ни приветствия.

Ни вопроса.

— Меч. Нож. Физическая работа.

— Меч достань.

Каэль медленно положил ладонь на рукоять.

— Здесь?

— Здесь.

Он вытащил короткий меч без резкого движения и опустил клинок остриём к земле.

Гарс смотрел не на оружие.

На руку.

На плечи.

На положение ног.

— Хват не новичка. Убери.

Каэль вернул меч в ножны.

— Ножом лучше?

— Лучше.

— Хорошо.

Гарс указал на повязку.

— Рану объясни.

— Зверь в лесу.

— Дальше.

— Не знаю названия. Большой, похож на волка.

— Убил.

Это прозвучало не вопросом.

— Да.

Мужчина перевёл взгляд на его бок. Каэль не понял, заметил ли он остаточную скованность или просто оценивал стойку.

— Сегодня драться сможешь.

— Смогу.

— Покажешь, если понадобится.

Гарс развернулся.

— Иди за мной.

Каэль не двинулся сразу.

— Куда?

Мужчина посмотрел через плечо.

— Псов искал. Нашёл.

Этого оказалось достаточно.

До знакомого двора оставалось меньше минуты.

Они прошли через передние ворота.

Изнутри бывшая ремонтная мастерская выглядела больше, чем с улицы. Справа тянулся длинный навес, под ним лежали колёса, доски и куски старых телег. Слева старая конюшня давно использовалась как склад, а главное двухэтажное здание занимало дальнюю часть двора.

Возле двери сидели трое мужчин.

Одного Каэль уже видел.

Двух — нет.

На крыше по-прежнему находился человек.

Значит, всё-таки не случайность.

Фин стоял у стены и что-то рассказывал худому напарнику. Увидев Каэля рядом с Гарсом, он замолчал на середине фразы.

Несколько взглядов одновременно прошлись по новому человеку.

Никто не потянулся за оружием.

Пока.

Из-под старой телеги показалась рыжая морда.

Та самая собака с загнутым ухом выбралась наружу и медленно приблизилась к Каэлю.

Он остановился.

Животное обнюхало сапог, затем штанину. Не зарычало, но и хвостом вилять не стало.

— Не дёргайся, — сказал Фин. — Она новых не любит. В прошлый раз одному штаны порвала.

— Спасибо, что предупредил заранее.

— Я хотел посмотреть, успеешь ли ты сам понять.

Собака ещё раз втянула воздух, ткнулась носом в голень Каэля и потеряла интерес.

Фин цокнул языком.

— Ну всё. От неё разрешение получил. Осталось человек десять.

— Обнадёжил.

— Я такой.

Гарс даже не повернулся.

— Фин, хватит.

Тот сразу замолчал.

Интересно.

Не страх.

По крайней мере, не только он.

Гарс просто ожидал, что его слова выполнят.

И остальные, похоже, привыкли выполнять.

Он подошёл к двери главного здания и открыл её.

— Заходи.

За порогом было заметно темнее, чем во дворе.

Каэль сделал первый шаг.

Потом второй.

Позади закрылась дверь.

Глава 8 — «Восемь серебряных»

Позади закрылась дверь.

Первое, что заметил Каэль, — внутри пахло вовсе не выпивкой.

Деревом, старым маслом, дымом от небольшой железной печи и чем-то варёным. Запах дешёвого пива тоже присутствовал, но терялся среди всего остального.

Помещение когда-то явно было частью мастерской. Об этом напоминал длинный верстак вдоль стены, несколько крюков под потолком и въевшиеся в доски тёмные пятна. Теперь верстак использовали как полку, а большую часть комнаты занимали стол, две лавки и разномастные стулья.

За столом сидели четверо.

Один что-то ел прямо из небольшой миски. Второй чинил ремень, зажав его между коленями. Ещё двое играли в кости.

Разговор оборвался ненадолго.

Не настолько, чтобы это можно было назвать тишиной, но достаточно, чтобы Каэль успел почувствовать на себе четыре взгляда. Один задержался на лице, два — на мече, последний прошёлся по одежде и свежей повязке.

— Это он? — спросил мужчина с костями.

Гарс прошёл дальше.

— Он.

— А я думал, Фин опять кого-то притащил.

— Так Фин и притащил.

Мужчина посмотрел на Каэля ещё раз.

— Тогда всё сходится.

Гарс остановился у стола.

— Работу ищет. Три дня смотрим.

На этом представление, похоже, закончилось.

Мужчина с миской снова занялся едой. Тот, что держал ремень, протянул руку за шилом. Кости стукнули о стол.

Каэль ожидал чего-то похожего.

Несколько меньше пафоса, чем можно было предположить от первого попадания в преступное логово.

Гарс указал на его меч.

— Внутри без причины не достаёшь.

— Понял.

— За чужое не хватаешься.

— Логично.

Тяжёлый взгляд задержался на нём ещё секунду.

— Если скажут что-то сделать — сначала делаешь. Потом спрашиваешь.

Вот с этим правило нравилось уже меньше.

— Смотря что скажут.

Кости снова перестали стучать. Игрок слева поднял голову.

Гарс даже не изменился в лице.

— Тогда можешь выйти сейчас.

Дверь находилась в трёх шагах за спиной.

Каэль посмотрел на неё, затем обратно.

— Пока останусь.

— Тогда начинай понимать быстрее.

Гарс повернулся к мужчине с ремнём.

— Хольт.

Тот поднял глаза.

Ему было немного за тридцать. Невысокий, плотный, с редкой светло-коричневой бородой. Каэль видел его во дворе ещё вчера.

— Что?

— Покажи ему склад.

Хольт воткнул шило в кусок дерева рядом с собой.

— Идём.

Никакого любопытства в голосе не было.

Каэль двинулся следом.

Уже возле двери в соседнее помещение один из игроков негромко произнёс:

— Три дня.

Второй фыркнул.

— Ставлю два.

— На что?

— Что сам уйдёт.

— Тогда неинтересно.

Каэль не обернулся.

За стеной оказался узкий проход, откуда одна дверь вела к лестнице наверх, а другая — в пристроенное к зданию помещение. Хольт толкнул вторую плечом.

Склад занимал бывшую конюшню, которую Каэль видел снаружи.

Запах животных давно выветрился, зато сырость осталась. Вдоль стен стояли ящики, свёрнутые шкуры, мешки и несколько бочек. Часть вещей выглядела совершенно обычной: инструменты, запасные колёса, древесина. На других товарах явно когда-то были метки владельцев, но некоторые из них старательно соскоблили ножом.

Хольт поймал его взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Вот и хорошо.

Он подошёл к дальней стене.

В углу лежала куча досок, часть из которых почернела от влаги.

— Это наружу. Целые сложишь под навес. Гнилое — за сарай.

Каэль посмотрел сначала на доски, потом на него.

— Всё?

— Пока да.

— А я уже приготовился к преступлениям.

Хольт моргнул.

Никакой улыбки.

— Доски сначала.

Похоже, чувство юмора здесь выдавали не всем.

Каэль отстегнул небольшую сумку от пояса, но прежде чем положить её рядом с остальными вещами, передумал и снова закрепил на месте.

Хольт ничего не сказал. Только посмотрел.

— Мешать будет.

— Переживу.

— Тогда таскай.

Он ушёл.

Первую доску Каэль поднял одной рукой, потом пришлось перехватить второй.

Бок сразу напомнил, что вчерашнее улучшение состояния ещё не означало выздоровление. Тупая боль прошла под рёбрами и исчезла, когда он перестал выворачивать корпус.

Пришлось менять способ: носить по одной и без резких поворотов.

Так получалось медленнее, зато не было необходимости объяснять новым знакомым, почему человек, ещё десять минут назад заявлявший о способности работать руками, внезапно сложился возле кучи старого дерева.

Через четверть часа рубаха начала липнуть к спине.

Ещё через десять минут в дверях появился Фин.

Он некоторое время молча наблюдал.

— Великолепно.

Каэль вытащил очередную доску.

— Спасибо.

— Я про карьеру. Пришёл с мечом, через полчаса уже лучший переносчик гнилого дерева в Старых дворах.

— Быстро расту.

Фин прислонился плечом к косяку.

— Хольт специально дал тебе самые дрянные.

— Догадался.

— И?

— Они от этого легче не стали.

Парень со сломанным носом ухмыльнулся.

— Ладно. Мне начинаешь нравиться.

— Это часть проверки?

— Нет. Если бы была проверка, я бы соврал.

Он скрылся раньше, чем Каэль успел ответить.

Последнюю доску Каэль вынес примерно через час.

Под навесом к этому времени возились трое. Один из них показался знакомым — тот самый худой мужчина, за которым Каэль следил в первый день наблюдения.

Вблизи он выглядел моложе, чем казалось издалека. Не старше двадцати. Узкое лицо, тёмные волосы до ушей, потёртая куртка всё с тем же ножом на поясе.

Парень придерживал обод колеса, пока Хольт что-то поправлял возле ступицы.

— Лем, выше, — сказал тот.

— Я держу.

— Ниже держишь.

Лем поднял руки.

— Так?

— Теперь выше.

— Ты только что сказал…

Хольт посмотрел на него.

Лем замолчал и чуть опустил обод.

— Вот так?

— Вот так.

Каэль сложил последнюю доску.

Имя появилось само собой.

Лем заметил его и быстро отвёл глаза. Совсем не так уверенно, как выглядел два дня назад возле мужчины в кожаном жилете.

— Закончил? — спросил Хольт.

— Если у вас нет ещё одной конюшни.

— Есть двор.

Он кивнул в сторону нескольких мешков возле ворот.

— Перенеси к задней стене.

Фин, сидевший неподалёку на перевёрнутой бочке, громко вздохнул.

— Хольт, ты убиваешь в человеке мечту о преступной жизни.

— Можешь помочь.

— А вот теперь ещё и во мне.

Хольт снова занялся колесом.

Фин остался сидеть.

Каэль взял первый мешок.

День продолжился примерно в том же духе: доски, мешки, две бочки, которые пришлось перекатывать через половину двора. Потом кто-то обнаружил под навесом протекающую ёмкость с водой и решил, что именно новому человеку будет особенно приятно возиться с мокрой древесиной.

Каэль не спорил.

Не потому, что внезапно проникся уважением к местной системе трудоустройства. Ему дали возможность провести несколько часов внутри двора, куда ещё вчера приходилось заглядывать из-за стены.

За это время стало понятно больше, чем за половину предыдущего наблюдения.

Людей здесь действительно было около десятка, хотя одновременно появлялись не все.

Второй этаж использовали всего несколько человек. Гарс поднимался туда дважды. Ещё один крупный мужчина с седыми висками — один раз. Остальным, судя по всему, наверху делать было нечего.

Задняя дверь существовала и изнутри. Её обычно держали на засове, но днём несколько раз открывали, чтобы занести товар.

На складе лежало больше вещей, чем могла использовать ремонтная мастерская.

А сама ремонтная мастерская при этом действительно что-то ремонтировала.

Примерно в середине дня во двор закатили телегу с треснувшей осью, и Хольт вместе с ещё одним мужчиной почти два часа возился с ней за вполне обычную плату.

Последнее Каэль не ожидал.

— Не стой, — бросил Гарс, проходя мимо.

Он поднял следующий мешок.

Наблюдать можно было и в движении.

Ближе к вечеру возле главного здания поставили большую кастрюлю.

Еду готовил не Фин.

Каэль счёл это хорошей новостью для собаки.

За стол сели восемь человек. Остальные ели во дворе или ещё не вернулись.

Ему никто отдельно места не предложил.

Хольт просто подвинулся на лавке.

Каэль сел.

Перед ним поставили миску густой похлёбки с крупой, несколькими кусочками мяса и слишком большим количеством лука.

После целого дня физической работы запах казался почти прекрасным.

Фин устроился напротив.

Рядом с ним сидел Лем, а с другого края стола — мужчина, которого Каэль до этого видел только мельком.

Лет двадцать семь или около того. Чуть выше среднего роста, крепкий, с коротко остриженными русыми волосами. Никаких шрамов, сломанного носа или другой обязательной внешности профессионального негодяя у него не было.

Он выглядел почти аккуратно.

Особенно рядом с Фином.

— Так это новый? — спросил мужчина.

Фин уже ел.

— Нет. Хольт решил завести себе помощника по доскам.

Взгляд переместился к Каэлю.

— Дорн.

— Каэль.

— Знаю.

Голос у Дорна оказался спокойным. Даже приятным.

— Здесь все уже знают.

Он улыбнулся.

Каэль почему-то сразу решил, что человек ему не нравится.

Причину пока объяснить не получалось.

— Не пугай парня, — сказал Фин.

— Я разве пугаю?

— Ты так разговариваешь перед тем, как сделать кому-нибудь неприятно.

— Не выдумывай.

Дорн потянулся через стол и взял кусок хлеба из общей корзины.

— Каэль, ты ведь не из пугливых?

— Иногда.

Улыбка стала чуть шире.

— Хороший ответ.

Гарс сел во главе стола.

Разговор изменился без всякой команды. Не прекратился — просто стал немного тише.

Каэль это уже видел.

Гарсу не приходилось требовать внимания.

На другом конце стола кто-то рассказывал про хозяина конюшни, который утром трижды уверял, что денег нет, а затем внезапно нашёл их после непродолжительной беседы.

Фин спросил:

— Где нашёл?

— Под половицей.

— Врёшь.

— Конечно вру. Он из сапога достал.

— Это менее интересно.

— Зато правда.

Мужчина продолжил есть.

Никаких подробностей о самой «беседе» не прозвучало.

Лем положил рядом с миской половину хлеба. Через несколько минут, убедившись, что никто не смотрит, незаметно сунул его во внутренний карман куртки.

Каэль задержал взгляд всего на секунду.

В приюте так делали почти все новенькие — первые недели, иногда месяцы. Потом одни переставали, а другие просто учились прятать лучше.

— Есть будешь или жениться собрался?

Голос Фина вернул его к столу.

Каэль посмотрел на ложку в руке.

— Выбираю.

— Похлёбка надёжнее.

— Уговорил.

Фин довольно кивнул и полез за хлебом.

Лем сидел рядом, будто ничего не произошло.

Каэль больше на его карман не смотрел.

После еды Гарс подозвал его к выходу.

— Завтра с утра.

— Сюда?

— А куда ещё?

— Вдруг испытательный срок закончился досрочно.

— Не закончился.

Гарс открыл дверь.

Со двора тянуло прохладой.

— Опоздаешь — можешь не приходить.

— Понял.

— И ещё.

Каэль остановился.

— За тобой сегодня никто не пойдёт.

Несколько секунд он смотрел на мужчину.

Гарс продолжил:

— Завтра могут.

— Спасибо за предупреждение.

— Это не предупреждение.

Дверь закрылась.

Каэль постоял перед ней ещё секунду, потом направился к воротам.

На улице уже темнело.

Первые два квартала он шёл обычным шагом, не пытаясь искать отражения в окнах или заглядывать за каждый угол. В Старых дворах подобное поведение выглядело бы куда подозрительнее самого хвоста.

Никто за ним не появился.

По крайней мере, никого очевидного он не заметил.

У постоялого двора хозяин только поднял голову от стойки.

— Живой.

— Пока.

— Вещи твои тоже.

Каэль достал монеты за хранение.

— Очень рад за них.

— Они ведут себя тише тебя.

На этот раз отвечать не хотелось.

Бок после целого дня таскания тяжестей ныл гораздо сильнее, чем утром.

В комнате он сначала снял меч, потом рубаху.

Синяк расползался под рёбрами жёлто-фиолетовым пятном. Ничего нового. Просто организм довольно прямолинейно сообщал, что сегодня его мнение по поводу физической работы никто не спросил.

Порез на предплечье выглядел заметно лучше.

Каэль промыл его, сменил повязку и лёг.

Первый день дал меньше информации о самой банде, чем хотелось, зато больше — о людях.

Фин, Хольт, Лем, Дорн, Гарс.

Пять имён и ещё несколько лиц.

Вчера всё было проще: девять возможных противников. Сегодня один из них оказался человеком, который молча подвинулся на лавке. Второй прятал хлеб. Третий кормил собаку и при этом отбирал деньги у подростков.

Это ничего не меняло.

Каэль закрыл глаза.

По крайней мере, должно было.

На следующее утро рыжая собака встретила его раньше людей.

Выбралась из-под телеги, остановилась посреди двора и некоторое время смотрела.

Каэль тоже остановился.

На этот раз животное не подошло обнюхивать. Просто зевнуло и вернулось обратно.

— Поздравляю.

Фин стоял возле навеса с кружкой.

— Что именно празднуем?

— Ты официально менее интересен собаке, чем вчера.

— Всегда мечтал.

— Не обесценивай достижения.

Фин протянул ему вторую кружку.

Каэль посмотрел внутрь. Там была вода.

— Я начинаю подозревать, что у вас здесь неплохие условия.

— Не привыкай.

Он выпил половину.

Фин забрал кружку обратно.

— Гарс тебя ждёт.

Сегодня главный зал выглядел почти пустым.

Гарс стоял у стола вместе с Хольтом и Дорном. Перед ними лежал небольшой свёрток ткани.

Разговор прекратился, когда вошёл Каэль.

Дорн улыбнулся первым.

— Наш работник пришёл.

— Вижу, — сказал Гарс.

Он указал на свёрток.

— Отнесёшь.

Каэль подошёл ближе.

— Куда?

Дорн взял ткань раньше, чем Гарс успел ответить.

— Покажу.

Гарс посмотрел на него.

— Без глупостей.

— Когда я делал глупости?

Хольт затянул ремешок на своей перчатке.

— Вчера.

— Кроме вчера.

— Позавчера.

Дорн чуть повернул голову.

— Я спрашивал Гарса.

Гарс не улыбнулся.

— Без глупостей.

— Конечно.

Вот теперь улыбка Дорна стала шире.

Каэль забрал свёрток.

По весу внутри находилось что-то небольшое и металлическое.

— Открывать?

— Нет, — ответил Гарс.

— Кому?

— Дорн покажет.

— Что сказать?

— Ничего.

Дорн направился к двери.

— Видишь, какая сложная работа? Постарайся не запутаться.

Каэль пошёл следом.

Лем уже ждал во дворе.

Увидев их, он быстро выпрямился.

— Мы втроём?

— Ты тоже, — сказал Дорн.

Лем нахмурился.

— Гарс говорил только…

— Я слышал, что Гарс говорил.

Тот замолчал.

Каэль отметил это и больше ничего не спросил.

Они вышли на улицу.

Дорн шёл первым.

Лем держался немного позади него. Каэль оказался сбоку.

Первые несколько минут никто не объяснял, куда они направляются.

Маршрут уводил глубже в Старые дворы, но не к той части, где Каэль уже бывал чаще всего. Здесь мастерских становилось меньше, зато появлялись небольшие жилые дома с лавками на первых этажах.

Дорн наконец заговорил:

— Вчера тяжёлое таскал.

— Было.

— Сегодня будет легче.

— Уже переживаю.

— Правильно.

Сказано было всё тем же спокойным голосом.

Лем бросил на него короткий взгляд.

Дорн это заметил.

— Чего?

— Ничего.

— Тогда смотри вперёд.

Лем сразу отвернулся.

Вот и ещё одна деталь.

Не только Гарса здесь слушались без вопросов.

Через несколько улиц Дорн остановился возле двухэтажного дома.

Первый этаж занимала маленькая мастерская. Над дверью висела деревянная вывеска с нарисованной сапожной колодкой.

Дорн постучал.

Никто не ответил.

Он постучал сильнее.

— Открыто! — донеслось изнутри.

Дорн толкнул дверь.

За рабочим столом сидел пожилой мужчина в кожаном фартуке. Перед ним стоял сапог с наполовину снятой подошвой.

Когда он увидел вошедших, руки остановились всего на мгновение, а потом продолжили работу.

— Рано пришли.

— А ты хотел позже? — спросил Дорн.

— Я говорил Фину. Через два дня.

— Фин много чего слушает.

Мужчина посмотрел на Каэля.

Потом на Лема.

— Новых водите?

— Ты за него не переживай.

Дорн положил ладонь на стол.

— Деньги.

— Я сказал: через два дня.

— А я пришёл сегодня.

— У меня нет сегодня.

— Бывает.

Сапожник снова потянул нить.

Дорн смотрел на него спокойно.

— Тогда отдашь завтра больше.

— С чего?

— За лишний день.

— Договаривались не так.

— Со мной?

Мужчина стиснул губы.

Каэль стоял возле двери.

Никаких приказов пока не было.

Лем переступил с ноги на ногу.

Сапожник полез под стол и достал небольшой мешочек.

Несколько монет легли на дерево.

Дорн пересчитал.

— Не хватает.

— Там всё, что было.

— Я вижу.

Он взял одну монету двумя пальцами, покрутил, потом отпустил.

Серебро звякнуло о стол.

— Ладно.

Мужчина заметно расслабился.

Дорн протянул руку к стоявшей рядом коробке с гвоздями и перевернул её.

Сотни мелких гвоздей рассыпались по полу.

Лицо сапожника застыло.

Дорн посмотрел вниз.

— Завтра постарайся найти остальное.

Он направился к двери.

Проходя мимо Каэля, произнёс:

— Идём.

Лем вышел сразу.

Каэль задержался на полшага.

Пожилой мужчина уже опустился на колено и начал собирать гвозди.

Их взгляды встретились.

Никаких просьб. Никаких обвинений.

Каэль вышел.

Дорн ждал снаружи.

— Долго.

— Дверь узкая.

— Правда?

— Можем измерить.

Дорн несколько секунд смотрел на него.

Потом усмехнулся.

— Не надо.

Они пошли дальше.

Только на следующем повороте Лем тихо спросил:

— А зачем коробку?

Дорн не замедлился.

— Затем.

— Но деньги он дал.

— Не все.

— Завтра бы принёс.

Дорн остановился.

Лем едва не врезался ему в спину.

— Ты что-то хочешь мне сказать?

— Нет.

— Тогда не говори.

— Я просто…

— Лем.

Тот окончательно замолчал.

Каэль смотрел на вывески впереди.

Дорн снова пошёл.

— Некоторые люди начинают забывать, если им слишком удобно, — произнёс он спустя несколько секунд. — Напомнил. Всё.

— Очень педагогично, — сказал Каэль.

Дорн повернул голову.

— Тебе жалко его гвоздей?

— Нет.

— Хорошо.

— Мне интересно, зачем я тащу свёрток.

Улыбка исчезла.

— Скоро узнаешь.

Второе место оказалось складом.

Там ничего похожего на угрозы не произошло.

Дорн поговорил с хозяином через дверь, забрал небольшой мешок монет и даже пожелал хорошего дня.

На третьем они вообще никого не застали.

Вот там пригодился свёрток.

Внутри оказался небольшой кусок чёрного мела и металлический шаблон в форме кривой собачьей головы.

Дорн протянул оба Каэлю.

— Стена.

Он посмотрел на закрытые ставни.

— Какая именно?

— Любая, которую увидят.

Собачья голова.

Ещё три дня назад Каэль ходил по району и пытался понять, какие из этих рисунков оставили дети, а какие действительно что-то означали. Теперь ответ предстояло нарисовать самому.

Он приложил шаблон к штукатурке.

— Ещё слово, — сказал Дорн.

— Какое?

— «Долг».

Каэль написал.

Почерк получился слишком аккуратным.

Фин бы наверняка нашёл, что сказать.

Дорн оглядел результат.

— Голова нормальная. Буквы как у писаря.

— Могу испортить.

— В следующий раз.

Он забрал шаблон.

Лем всё это время стоял у края улицы и смотрел по сторонам.

Возвращались другим маршрутом.

По дороге Каэль почти не разговаривал.

Не требовалось.

За несколько часов стало ясно, как Псы видели собственную работу.

Никто не говорил «вымогательство». Люди «должны», Псы «забирают своё», а если кто-то задерживает платёж, ему «напоминают».

Если после отказа сгорает навес, вероятно, это просто особенно убедительное напоминание.

Удобный язык.

Можно годами не произносить вслух, чем именно занимаешься.

Во дворе Гарс пересчитал принесённые деньги.

Дорн назвал три адреса.

— У сапожника не всё, — добавил он.

— Сколько?

Тот назвал сумму.

Гарс убрал монеты.

— Завтра Фин зайдёт.

Дорн слегка нахмурился.

— Я могу.

— Фин зайдёт.

На этом разговор закончился.

Каэль заметил, что Дорну это не понравилось.

Ещё интереснее оказалось другое.

Гарс не спросил, почему сумма неполная, не потребовал избить сапожника и не приказал ломать товар.

Дорн перевернул коробку потому, что хотел.

Хольт сидел возле стены и снова возился с ремнём.

Когда Дорн ушёл, он произнёс:

— Не смотри так.

Каэль перевёл взгляд.

— Как?

— Будто сейчас что-то спрашивать будешь.

— А если буду?

— Я занят.

— Тогда не буду.

Хольт продолжил прошивать кожу.

Через несколько стежков всё-таки сказал:

— Дорн любит, когда его боятся.

— Уже заметил.

— Это не делает его главным.

— Этого тоже не заметил.

Хольт затянул нить зубами.

— Вот и хорошо.

После обеда работы оказалось меньше.

Каэль помог разгрузить телегу, которую пригнали через задний проход. В ящиках лежали инструменты, куски ткани и несколько дешёвых подсвечников.

Откуда они взялись, никто не объяснял.

Хольт только пересчитал ящики.

— Семь.

— Было восемь, — сказал Лем.

— Где восьмой?

— Я не знаю. Мне Рик сказал семь забирать.

— Тогда зачем говоришь, что было восемь?

Лем открыл рот.

Подумал.

— Потому что было восемь.

Хольт закрыл глаза.

— Найди Рика.

Лем ушёл.

Фин, сидевший рядом, покачал головой.

— Он когда-нибудь умрёт из-за честности.

— Не худшее качество, — заметил Каэль.

— Здесь?

Фин посмотрел вслед Лему.

— Спорный вопрос.

— Давно он с вами?

— Месяцев пять.

— Почему пришёл?

— Спроси у него.

— Тебя спрашиваю.

— А я не он.

Каэль усмехнулся.

— Убедительно.

Фин спрыгнул с бочки.

— Если хочешь знать людей, разговаривай с ними. А то стоишь всё время, смотришь.

На мгновение стало неприятно.

Совсем немного.

— Привычка.

— Какая?

— Сначала смотреть.

Фин пожал плечами.

— Тогда у нас тебе понравится. Здесь сначала смотрят, потом бьют.

— Очень полезный порядок.

— Иногда наоборот. Зависит от человека.

Он ушёл к воротам.

Каэль проводил его взглядом.

Фин замечал больше, чем изображал.

Это следовало помнить.

Лем вернулся с пропавшим ящиком и человеком по имени Рик, который следующие пять минут доказывал Хольту, что восемь и семь — почти одинаково, если один ящик никто не собирался считать.

Хольт объяснил, что собирался.

Спор закончился.

К вечеру Каэль поймал себя на странной вещи.

Он уже почти перестал мысленно отмечать каждый раз, когда кто-то входил во двор.

Не потому, что потерял осторожность. Просто лица начинали повторяться.

Шив чаще остальных сидел на крыше. Рик был человеком, способным потерять ящик на расстоянии двадцати шагов. Лем, Хольт, Дорн, Фин. Ещё двое приходили только вечером.

У каждого было имя.

Именно этого Каэль не хотел два дня назад.

За ужином Лем сел рядом сам.

Сегодня похлёбка была другой. Хуже.

Фин попробовал одну ложку и посмотрел на человека у печи.

— Ты чем её загустил?

— Крупой.

— Какой?

— Нормальной.

— Она сопротивляется.

— Не ешь.

Фин съел вторую ложку.

Каэль отломил хлеб.

Лем тихо сказал:

— Дорн такой не всегда.

— Какой?

— Ну…

Он посмотрел через стол.

Дорна сегодня за ужином не было.

— Такой.

— Понятно.

— Просто он давно здесь.

Будто это что-то объясняло.

Лем покрутил ложку.

— И Гарс ему доверяет.

— Значит, умеет делать работу.

— Умеет.

После короткой паузы он добавил:

— Но лучше его не злить.

Вот теперь Каэль посмотрел на него.

— Это совет?

Лем пожал плечами.

— Просто говорю.

— Тогда спасибо.

Парень кивнул и снова занялся едой.

Через несколько минут половина хлеба опять исчезла во внутреннем кармане.

На этот раз он даже не проверял, смотрит ли кто-нибудь.

После ужина Хольт вышел во двор.

Каэль нашёл его возле разобранной телеги.

— Ты раньше этим занимался?

Хольт поднял голову.

— Чем?

— Телегами.

— Занимался.

— А теперь?

— Теперь тоже.

Ответ получился настолько буквальным, что продолжать пришлось самому.

— До Псов.

Мужчина немного помолчал.

— Возил грузы.

— Что случилось?

— Телега перевернулась.

Хольт постучал пальцем по левому колену.

До этого Каэль не замечал лёгкой хромоты.

— Долго ходить не могу. Возчики любят людей, которые могут.

Он вернулся к колесу.

— Здесь платят.

— Хорошо?

— Иногда.

— А остальное тебя устраивает?

Хольт посмотрел на него.

Не раздражённо.

Скорее устало.

— Ты второй день здесь.

— Поэтому и спрашиваю.

— Тогда на второй день лучше спрашивать меньше.

Каэль кивнул.

— Справедливо.

— И это слово говоришь часто.

— Есть такое.

— Перестань.

Хольт снова взялся за инструмент.

Разговор закончился.

Каэль не стал вытягивать из него историю, которую тот явно не хотел рассказывать.

Возле ворот Гарс уже ждал.

— Завтра раньше.

— Насколько?

— После рассвета.

— Буду.

Гарс посмотрел на его бок.

Точнее, на то, как Каэль чуть осторожнее повернулся.

— Таскать можешь?

— Могу.

— Драться?

— Тоже.

— Посмотрим.

Он сказал это и ушёл.

Каэль остался возле ворот.

Пожалуй, завтрашний день обещал стать интереснее.

Следить за ним всё-таки отправили.

Каэль заметил человека на второй улице.

Не сразу.

Парень несколько раз появлялся позади, потом исчезал, срезая дорогу через соседние проходы. Лица Каэль не знал.

Возможно, вообще не Пёс.

Проверять не стал.

Пошёл к постоялому двору обычной дорогой.

Внутри купил еду, поднялся наверх и не подходил к железному ящику с документами до позднего вечера.

Если наблюдатель действительно был, то увидел ровно то, что должен был увидеть: приезжий живёт дёшево, возвращается один и никаких тайных встреч со стражей или Гильдией не устраивает.

На третий день Каэль вышел ещё до того, как общий зал окончательно проснулся.

На полпути к Старым дворам остановился возле уличного торговца и купил горячую лепёшку.

Есть пришлось на ходу.

К воротам мастерской он пришёл одним из первых.

Хольт уже был там.

Гарс тоже.

Дорн сидел возле входа в главное здание.

— Ранний, — сказал он.

Каэль закончил жевать.

— Гарс велел.

— А если Гарс скажет в реку прыгнуть?

— Спрошу, с какого берега.

Дорн улыбнулся.

— А потом?

— Посмотрю по настроению.

— Второй день разговорчивее первого.

— Третий.

— Уже считаешь?

— Ты начал.

Дорн медленно поднялся.

Сегодня в его движениях было что-то другое.

Каэль заметил это слишком поздно, чтобы точно понять что.

Мужчина подошёл ближе.

— Меч хороший.

— Нормальный.

— Дай посмотреть.

— Нет.

Ответ прозвучал без паузы.

Улыбка осталась.

— Почему?

— Потому что мой.

— Боишься, украду?

— Пока нет.

Дорн протянул руку не к Каэлю, а к рукояти меча.

Ладонь остановили раньше, чем пальцы успели сомкнуться.

Каэль держал его за запястье.

Несильно.

Просто достаточно.

Во дворе стало тише.

Дорн опустил глаза на чужую руку.

— Отпусти.

Каэль отпустил.

Тот потёр запястье.

— Быстрый.

— Ты медленно тянулся.

— И наглый.

— Меч всё ещё мой.

Хольт ничего не сказал.

Гарс стоял возле двери склада и смотрел.

Вот теперь всё стало понятно.

Не обязательно заранее организованная проверка, но никто её останавливать не собирался.

Дорн шагнул ближе.

— Здесь пока ничего твоего нет, западный.

Новое прозвище.

Фин явно постарался.

— Одежда вроде моя.

— Уверен?

— Утром была.

Дорн ударил.

Без предупреждения.

Не в лицо.

Кулак вошёл в грудь и толкнул Каэля назад.

Шаг.

Второй.

Он удержался.

Боль под рёбрами пока не появилась.

— Теперь? — спросил Дорн.

Каэль выпрямился.

— Пока да.

Второй удар шёл уже в голову.

Он отклонился.

Кулак прошёл рядом.

Каэль мог ответить в челюсть.

Не стал.

Дорн был тяжелее и сильнее. Но двигался достаточно обычно, чтобы первые две секунды не требовали никаких выводов.

Третий удар Каэль сбил предплечьем и ответил коротко в корпус — не сильно, достаточно, чтобы обозначить.

Дорн отступил на полшага.

Улыбка исчезла.

Похоже, обозначить получилось слишком хорошо.

Он рванулся вперёд уже всерьёз.

Каэль ушёл в сторону.

Места оказалось меньше, чем казалось.

Спиной он задел край телеги, движение сбилось, и кулак Дорна всё-таки достал плечо.

Следом пришёл второй.

В бок.

Точно туда, где синяк ещё не успел исчезнуть.

Воздух закончился мгновенно.

Боль прошила рёбра так резко, что мир на короткую секунду сузился до одного неприятного белого пятна.

Дорн увидел и ударил туда же.

Каэль успел довернуть корпус.

Кулак скользнул по краю.

Этого хватило.

Он вцепился Дорну в одежду, потому что красиво работать ногами сейчас не получалось вообще.

Оба врезались в телегу.

Дерево загрохотало.

Кто-то выругался.

Дорн попытался оттолкнуть его.

Каэль не дал пространства. Колено упёрлось между ног противника, локоть прижал руку, чужое плечо ударилось о край телеги.

Несколько секунд драка больше напоминала попытку двух людей выяснить, кому именно принадлежит полметра грязного двора.

Дорн оказался сильнее.

Каэль — быстрее.

Пока бок снова не прострелило.

Он на мгновение ослабил хват.

Дорн вырвался и ударил лбом.

Перед глазами вспыхнуло.

Каэль отшатнулся.

— Всё? — тяжело спросил Дорн.

Из носа потекло что-то тёплое.

Каэль провёл пальцами под ноздрями.

Кровь.

— Нет.

На этот раз Дорн ждал ответного движения.

Поэтому Каэль не дал ему того, чего он ждал.

Не пошёл вперёд.

Шагнул назад.

Дорн сам сократил дистанцию.

Тогда пришлось импровизировать.

Каэль зацепил ногой валявшуюся возле телеги короткую доску и сдвинул её под шаг противника.

Не красивый бросок и не ловушка. Просто кусок дерева оказался там, где секунду назад его не было.

Дорн наступил краем сапога.

Нога поехала.

Этого хватило, чтобы толкнуть его плечом.

Оба снова врезались в телегу, только теперь сверху оказался Каэль.

Дорн выругался и попытался повернуться.

Каэль прижал предплечье к его груди.

Не к горлу.

Рядом с ухом тяжело дышал человек, который ещё минуту назад улыбался.

— Слезь, — процедил Дорн.

— Перестанешь?

— Слезь.

Рука мужчины поползла к поясу.

К ножу.

Каэль увидел движение, и его ладонь первой легла на чужое запястье.

— Хват.

Голос Гарса прозвучал негромко.

Каэль отпустил сразу и поднялся.

Дорн остался лежать ещё секунду.

Потом тоже встал.

Грязь прилипла к спине куртки. На губе появилась кровь.

Он снова потянулся к ножу.

— Я сказал хват.

Гарс смотрел уже на него.

Дорн убрал руку.

— Он меня…

— Я видел.

— Тогда какого…

— Дорн.

Одного имени оказалось достаточно.

Мужчина сжал челюсть.

Гарс перевёл взгляд на Каэля.

— Ты.

— Что?

— Внутрь.

Каэль вытер кровь под носом тыльной стороной ладони.

— Уже иду.

Проходя мимо Дорна, он почувствовал его взгляд.

Никакой улыбки теперь не было.

В главном помещении Фин сидел за столом.

Он посмотрел сначала на Каэля, потом на дверь.

— Я что-то пропустил?

— Немного.

— Кто?

— Дорн.

Фин поставил кружку.

— А.

Реакция оказалась настолько спокойной, что Каэль посмотрел внимательнее.

— И всё?

— А чего ты ждал?

— Не знаю. Удивления.

— Тогда надо было подраться с Хольтом.

Хольт как раз вошёл следом.

— Не надо.

Фин указал на него.

— Видишь? Даже Хольт против.

Тот поставил на стол небольшой таз с водой.

— Умойся.

— Спасибо.

— Пол зальёшь — сам вытрешь.

Вот теперь всё снова стало нормально.

Каэль наклонился над тазом.

Вода быстро окрасилась красным.

Нос, похоже, не сломан.

Хорошо.

С боком хуже.

Каждый глубокий вдох теперь отзывался тупой болью, почти вернувшей состояние двухдневной давности.

Отличный способ проверить, насколько человек выздоровел: дать кому-нибудь ударить его точно по синяку.

— Он специально, — сказал Фин.

Каэль поднял голову.

— Я заметил.

— Нет. Я про Дорна вообще.

— Тоже заметил.

— Он новых любит проверять.

Хольт сел на лавку.

— Он всех любит проверять.

— Вот. Поэтому я и не проверяю никого. Хороший человек.

— Ты ленивый.

— Одно другому не мешает.

Каэль промыл лицо ещё раз.

— Гарс его попросил?

Фин пожал плечами.

— Спроси Гарса.

Хольт посмотрел на него.

— Не просил.

— А остановил не сразу.

— Ты жив.

— Очень успокаивает.

Хольт взял со стола свой ремень.

— Если бы Дорн достал нож раньше, остановил бы раньше.

Вот и правило.

До этого его никто не произносил.

Можно бить друг другу лица. Нельзя вытаскивать сталь — по крайней мере, внутри двора.

Фин подвинул к Каэлю кусок ткани.

— К носу.

— Уже не течёт.

— Тогда к лицу. Вид испорчен.

Каэль посмотрел на него.

— Ты сейчас серьёзно говоришь про внешний вид?

Фин потрогал собственный сломанный нос.

— Я эксперт.

На этот раз Каэль всё-таки рассмеялся.

Негромко.

Бок тут же напомнил, что смеяться тоже лучше осторожнее.

Через полчаса жизнь во дворе снова стала обычной.

Никто не поздравил победителя и не устроил церемонию принятия.

Дорн исчез куда-то почти до обеда.

Когда вернулся, прошёл мимо Каэля и даже не посмотрел.

Лем, наоборот, начал поглядывать чаще.

Наконец подошёл, когда они оказались возле склада вдвоём.

— Ты зря.

Каэль поднял ящик.

— Что именно?

— С Дорном.

— Он начал.

— Я знаю.

Лем понизил голос.

— Всё равно зря.

— Надо было дать себя избить?

— Нет. Ну…

Он оглянулся.

— Можно было не так.

— Как?

Ответа не последовало.

Лем сунул руки в карманы.

— Он теперь злой.

— До этого был добрый?

Парень подумал.

— Нет.

— Тогда изменений немного.

На лице Лема появилась быстрая улыбка.

Он тут же спрятал её, словно это тоже мог увидеть Дорн.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Каэль поставил ящик.

— Почему ты вообще здесь?

Вопрос явно застал его врасплох.

Лем посмотрел сначала на него, потом на двор.

— А что?

— Фин сказал спросить тебя.

— Фин много говорит.

— Это я уже знаю.

Парень потёр ладонью шею.

— Работы не было.

— И?

— И всё.

— Не всё.

Лем долго молчал.

— Меня два раза обчистили.

— Кто?

— Не Псы.

Он сказал это слишком быстро.

— Первый раз возле Нижнего берега. Второй уже здесь. Потом один тип нож показал. Денег у меня не было, так он сапоги хотел снять.

Каэль посмотрел вниз.

Сапоги были старые.

Зато целые.

— Фин помог, — продолжил Лем. — Случайно рядом был.

— И привёл сюда?

— Не сразу.

Он пожал плечами.

— Здесь если свой, к тебе просто так не лезут. Ну… почти.

Взгляд сам собой метнулся туда, где утром стоял Дорн.

Каэль заметил.

Лем тоже понял, куда посмотрел.

— Это другое.

— Конечно.

— Да не в этом смысле.

— Понял.

— Ты издеваешься?

— Немного.

Лем выдохнул через нос.

— Короче, здесь лучше.

Каэль не стал спрашивать, с чем именно он сравнивал.

Иногда «лучше» требовало очень низкой исходной точки.

После обеда Гарс отправил его вместе с Хольтом в соседний квартал.

Никаких денег, никаких угроз.

Нужно было забрать две бочки дешёвого масла для мастерской.

Хозяин склада даже выписал что-то на куске бумаги.

Каэль помог Хольту погрузить бочки на маленькую тележку.

На обратном пути тот неожиданно спросил:

— Сильно?

— Что?

— Бок.

Каэль посмотрел на него.

— Видно?

— Когда не болит, ты поворачиваешься иначе.

Наблюдательный.

— Переживу.

— Дорн увидел тоже.

— После первого удара.

— До.

Это было хуже.

Каэль ничего не ответил.

Хольт толкал тележку ещё несколько шагов.

— Ты повязку на руке оставил специально?

— Рана настоящая.

— Я не это спросил.

Молчание затянулось.

Каэль посмотрел вперёд.

— Полезно, когда часть истории не надо придумывать.

Хольт кивнул.

— Верно.

Никаких дальнейших вопросов.

И это настораживало сильнее допроса.

Умный человек.

Совсем не обязательно хороший.

К вечеру третьего дня Каэль уже знал, в какой кружке Фин обычно пьёт воду, что Хольт терпеть не может, когда кто-то трогает его инструменты, а Лем всегда выбирает место ближе к стене.

Знал, что Шив засыпает на крыше, если его оставить после обеда, Дорн разговаривает тише именно тогда, когда злится, когда Гарс ест и когда поднимается наверх, через какую дверь вечером приносят деньги.

Три дня назад ради половины этих сведений пришлось бы часами сидеть под стеной.

Теперь Фин бросил ему яблоко, даже не спрашивая, будет ли он есть.

Каэль поймал.

— Откуда?

— С дерева.

— В центре Старых дворов?

— Очень редкий сорт. Растёт прямо в карманах торговцев.

Каэль посмотрел на яблоко.

Фин рассмеялся.

— Купил я его.

— Уже больше похоже на правду.

— Ты вообще людям доверять умеешь?

Каэль откусил.

— Иногда.

— И как?

— Пока не понравилось.

— Здоровый подход.

Фин ушёл к столу.

Рыжая собака лежала возле двери.

Когда Каэль проходил мимо, она даже не подняла головы.

Странно быстро человек мог стать частью привычного фона.

Возможно, с людьми происходило то же самое.

После ужина Гарс сказал:

— Останься.

Остальные начали расходиться.

Фин забрал две миски и понёс к тазу с водой. Хольт вышел во двор. Лем задержался возле двери, но одного взгляда Гарса хватило, чтобы он вспомнил о каком-то крайне срочном деле снаружи.

Каэль остался у стола.

Дорна сегодня вечером не было.

Гарс собрал со стола несколько монет, пересчитал и убрал в небольшой деревянный ящик.

— Три дня прошло.

— Я считал.

— Заметил.

Каэль ничего не ответил.

Мужчина закрыл ящик.

— Работа нужна ещё?

— Если платят.

— Платят.

— Тогда нужна.

Гарс откинулся на спинку стула.

— Доски таскать умеешь.

— Открыл в себе талант.

Никакой реакции.

— Драться тоже.

— Иногда.

— Врёшь спокойно.

Вот теперь Каэль посмотрел внимательнее.

Гарс продолжал смотреть ему в лицо.

— Это плохо?

— Смотря кому врёшь.

— Сейчас не вру.

— Может быть.

Несколько секунд они молчали.

Каэль не пытался заполнить паузу.

Гарс постучал пальцем по крышке ящика.

— Завтра можешь не приходить.

Плохой знак.

Или наоборот.

— Передумали?

— Нет.

Гарс достал из кармана небольшой клочок бумаги.

Положил на стол.

На нём было несколько слов и грубо нарисованный поворот улицы.

— Травный переулок знаешь?

— Нет.

— Найдёшь.

Каэль взял бумагу.

— Что там?

— Аптекарь.

— Заболели?

— Он должен деньги.

Слово прозвучало совершенно буднично.

— Сколько?

— Восемь серебряных.

Каэль едва заметно задержал взгляд на Гарсе.

Восемь серебряных.

Больше половины всей награды за контракт на Псов.

Совсем не та сумма, которую можно было назвать мелочью.

— За что должен?

— Какая разница?

— Чтобы понимать, что ему сказать.

— Скажешь, что пришёл от Гарса.

— И он сразу отдаст восемь серебряных?

— Если бы сразу отдавал, тебя бы не посылали.

Логично.

Гарс наклонился немного вперёд.

— Принесёшь восемь.

— А если у него нет?

— Есть.

— Откуда знаешь?

— Потому что лавка всё ещё открыта.

Каэль посмотрел на бумагу.

Вот и ответ.

Не долг.

Плата за возможность и дальше иметь целые окна, товар и, возможно, пальцы.

Гарс добавил:

— Ничего там не ломай без необходимости. Товар дорогой. Если начнёшь махать мечом возле бутылок и потом принесёшь мне два серебряных вместо восьми, я не оценю.

— Убедительно.

— И ещё.

Каэль поднял глаза.

— Пойдёшь один.

Первое настоящее поручение.

Или первая настоящая верёвка на шее.

Возможно, где-нибудь позади снова появится человек, которого Каэль якобы не должен заметить.

— Когда?

— Сейчас.

Он посмотрел на окно.

Солнце ещё не село.

— Хорошо.

Гарс открыл ящик снова, достал две медные монеты и бросил на стол.

Каэль посмотрел на них.

— Это что?

— За три дня.

— Щедро.

— Жрал здесь. За настоящее дело платим отдельно.

Каэль забрал монеты. Только хранение документов за эти три дня стоило ему шесть. Выходило, что преступная карьера пока приносила стабильные четыре медяка убытка.

— Первые заработанные досками. Надо сохранить.

На лице Гарса впервые появилось что-то похожее на слабую усмешку.

Всего на мгновение.

— Принесёшь восемь — будет больше.

Каэль убрал записку.

— Тогда скоро увидимся.

— Каэль.

Он остановился у двери.

Гарс посмотрел прямо на него.

— Восемь.

— Я запомнил.

На улице воздух оказался прохладнее, чем днём.

Фин сидел возле ворот вместе с Хольтом.

Увидев Каэля, он поднял брови.

— Выгнали?

— Повысили.

— Соболезную.

— Спасибо.

Хольт посмотрел на клочок бумаги в его руке.

Ничего не спросил.

Фин оказался любопытнее.

— Куда?

— Травный переулок.

Улыбка немного изменилась.

— А.

— Все сегодня очень содержательные.

— Аптекарь?

Каэль кивнул.

— Восемь.

Фин присвистнул.

— Значит, Гарс решил проверить, умеешь ли ты кроме досок ещё и деньги носить.

— Не потерять по дороге?

— Желательно.

Он встал.

— Только совет.

— Слушаю.

— Не изображай Дорна.

Каэль посмотрел на него.

Фин уже не улыбался.

— Он его боится?

— Кто?

— Аптекарь.

— Нас.

Фин пожал плечами.

— Этого обычно хватает.

Каэль задержал взгляд ещё секунду.

— Понял.

Он вышел за ворота.

Травный переулок пришлось искать почти двадцать минут.

Первые два раза подсказали правильно. На третий мужчина с корзиной лекарственных трав отправил его совершенно в другую сторону, и только спустя несколько поворотов Каэль понял, что либо местный решил пошутить, либо сам никогда не бывал в собственном городе дальше соседней улицы.

В итоге помог запах.

Ещё до самого переулка в воздухе появились сушёные травы, горечь каких-то настоев и что-то резкое, напоминавшее уксус.

Здесь было несколько лавок подряд: травы, мази, масла. Какие-то связки корней висели прямо под навесами.

Каэль сверился с запиской.

Третья дверь после небольшого каменного колодца.

Нужная лавка нашлась.

Она выглядела скромнее, чем ожидалось от человека, у которого якобы без проблем лежали восемь лишних серебряных.

Небольшое окно.

Тёмно-зелёная вывеска без названия.

На ней был нарисован пучок трав и ступка.

Снаружи оставалось ещё достаточно людей.

Никого знакомого Каэль не видел.

Это ничего не значило.

Он задержался возле окна всего на мгновение.

Внутри горела лампа.

За стеклом двигалась чья-то тень.

За последние три дня были доски, чужие деньги, рассыпанные по полу гвозди, драка во дворе и две медные монеты в кармане. Теперь наконец появилась работа, ради которой его вообще пустили за ворота.

Каэль толкнул дверь.

Над головой тихо звякнул металлический колокольчик.

Внутри было тепло.

По стенам тянулись полки с банками, небольшими бутылками, коробками и связками высушенных растений. Воздух оказался настолько насыщен разными запахами, что разобрать их по отдельности не получалось.

Из-за стойки поднял голову мужчина лет пятидесяти.

Седые волосы.

Тонкие пальцы.

На носу — странная конструкция из двух небольших круглых линз в металлической оправе.

Сначала аптекарь посмотрел на лицо Каэля.

Потом на меч.

Что-то в его выражении изменилось.

Совсем немного.

— Лавка скоро закрывается, — сказал он. — Если за лекарством, говорите сразу, что нужно.

Каэль прикрыл за собой дверь.

— Я от Гарса.

Рука аптекаря, лежавшая на стойке, замерла.

Теперь он смотрел только на Каэля.

— Что ему нужно?

Каэль достал записку, ещё раз мельком посмотрел на единственную важную цифру и убрал обратно.

— Восемь серебряных.

Глава 9 — «Проценты»

Аптекарь смотрел на него несколько секунд, словно пытался решить, ослышался или нет.

— Восемь?

— Гарс назвал эту цифру.

Мужчина медленно снял круглые линзы и положил их на стойку. Без них глаза казались меньше, а лицо — старше лет на десять.

— Я уже платил. Позапрошлой неделей. Шесть серебряных.

Каэль прислонился плечом к краю стойки и ничего не ответил. За дверью кто-то прошёл по переулку; от сквозняка качнулся колокольчик, но до звона дело не дошло.

Аптекарь потёр большим пальцем царапину на дереве.

— Так не договаривались.

— Со мной?

Мужчина посмотрел на него тяжелее.

Почти теми же словами вчера Дорн разговаривал с сапожником.

Каэль отвёл взгляд к полкам. Стекло, керамика, связки высушенных растений под потолком, деревянные коробки с выведенными тушью пометками. У дальней стены стоял узкий шкафчик с металлической накладкой на дверце.

Гарс отдельно велел ничего не ломать.

— Ты новый, — сказал аптекарь.

— Настолько заметно?

— Раньше приходил Фин.

— Сегодня пришёл я.

Каэль не пытался делать голос грубее или изображать человека, который всю жизнь выбивал деньги из лавочников. Чем больше стараешься выглядеть опасным, тем быстрее окружающие замечают, что ты стараешься.

Аптекарь снова надел линзы.

— А если я не дам?

Каэль скользнул взглядом по товару, задержался на шкафчике и вернулся к хозяину.

— Тогда я вернусь без денег. Гарсу придётся решать, что с этим делать.

— И тебя это устраивает?

— Меня вообще многое здесь не устраивает.

Угол рта аптекаря дёрнулся.

— Страшные люди.

— Бывает.

Мужчина помолчал, затем отошёл от стойки и присел возле нижней полки. Пальцы нащупали что-то за ящиком с сушёными корнями, и почти сразу звякнул металл.

На стол лёг небольшой мешочек.

Аптекарь развязал шнурок и начал выкладывать монеты. Первые шесть появились быстро. Седьмая — после короткой паузы. На восьмой он задержал пальцы чуть дольше, но всё-таки положил рядом с остальными.

— Считай.

Каэль пересчитал.

Восемь.

Монеты ушли во внутренний карман.

Он уже собирался уходить, когда взгляд снова зацепился за нижнюю полку позади хозяина. Среди маленьких аптечных пузырьков стояла одна обычная бутылка из толстого тёмно-зелёного стекла, по размеру ближе к вину. Горлышко закрывала пробка с неровным слоем воска.

Каэль задержался.

— Что там?

Аптекарь проследил за взглядом.

— Не продаётся.

— Я не спрашивал цену.

— Тогда тем более не твоё.

Каэль протянул руку и взял бутылку.

Внутри тяжело плеснулась жидкость.

— Крепкое?

Хозяин лавки обошёл стойку. В его движениях уже не было прежней осторожности — только раздражение.

— Поставь обратно.

— Что внутри?

— Настойка. Спирт и травы.

— Лекарство?

— Для желудка. В малых количествах.

Каэль повертел бутылку в руке.

— Подойдёт.

Аптекарь остановился в паре шагов.

— К чему?

— За задержку.

Мужчина несколько секунд молча смотрел на него, затем выдохнул через нос.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

— Гарс прислал тебя за восемью серебряными.

— Я их уже взял.

— Тогда оставь бутылку.

Каэль направился к двери.

За спиной раздались два быстрых шага.

— Она стоит денег.

— Верю.

— И тебе никто её не обещал.

Каэль остановился и посмотрел через плечо.

— Я сюда двадцать минут дорогу искал.

Аптекарь моргнул.

— И что?

— Компенсация.

Мужчина уставился на него, будто пытался понять, какая часть разговора свернула не туда. Потом коротко фыркнул и потёр переносицу.

— Фин хотя бы выдумывал причины получше.

— В следующий раз подготовлю речь заранее.

— Надеюсь, следующего раза не будет.

Каэль уже взялся за дверную ручку, когда аптекарь окликнул его.

— Парень.

Он обернулся.

Хозяин лавки снова стоял за стойкой и поправлял линзы.

— Если всё-таки решишь пить, не увлекайся. Голова будет болеть сильнее, чем желудок.

Каэль приподнял бутылку вместо ответа и вышел.

Колокольчик над дверью наконец звякнул.

Снаружи заметно стемнело. Травный переулок ещё не опустел, но торговцы уже убирали товар под навесы, где-то закрыли ставню, а напротив женщина снимала с крючков связки сушёных листьев. Возле небольшого колодца двое мужчин спорили о цене мешка корней, не обращая на него никакого внимания.

Бутылку Каэль не прятал.

Если Гарс действительно приставил к нему хвост, со стороны всё должно было выглядеть предельно просто: новый Пёс пришёл выбивать долг, забрал деньги и прихватил выпивку сверху.

Он пошёл обратно тем же маршрутом, которым пришёл.

На первом перекрёстке пришлось остановиться и пропустить телегу. Пока колёса гремели по неровному камню, Каэль лениво посмотрел на витрину закрывающейся лавки. В стекле отражался кусок улицы за спиной: прохожие, женщина с корзиной, двое подростков у стены.

Ничего полезного.

Через пару кварталов бутылка начала раздражающе бить по бедру, и пришлось переложить её в другую руку. План, который складывался в голове, выглядел слишком простым: добраться до места, где можно остаться одному, добавить содержимое флакона и вернуться.

Простые планы Майкл обычно любил.

Последние дни начали отучать.

Чуть дальше попалась дешёвая харчевня: узкая дверь, три стола прямо на улице и старая вывеска, на которой от когда-то нарисованной птицы остались две ноги и половина крыла.

Каэль прошёл мимо.

Через несколько шагов всё же остановился и вернулся.

У входа сидел мужчина в засаленном фартуке и чистил морковь коротким ножом. Кожуру он бросал прямо себе под ноги.

— Нужник есть?

— За двором.

Хозяин даже не поднял головы.

— Для всех?

Теперь посмотрел.

— Для тех, кто что-нибудь купил.

Каэль достал медяк.

Монета исчезла в кармане фартука.

— Сегодня ты постоянный гость. Через кухню и направо.

Внутри пахло жареным луком, старым жиром и пивом. За двумя столами сидели рабочие, а у дальней стены какой-то мужчина спал, обняв пустую кружку так, словно боялся, что её украдут.

Никто не заинтересовался посетителем больше чем на пару секунд.

За кухней оказался тесный двор. У стены стояли пустые ящики, бочка с дождевой водой и две двери. Правая вела именно туда, куда обещал хозяин.

Каэль зашёл внутрь и закрыл щеколду.

Запах заставил задержать дыхание.

— За медяк могло быть и лучше.

Бутылка встала на узкий деревянный выступ возле стены.

Он снял с пояса небольшую сумку и раскрыл её. За прошедшие дни она превратилась в настолько привычную часть одежды, что о содержимом Каэль порой вспоминал только тогда, когда оно ударялось о бедро при ходьбе.

Пальцы нащупали маленький флакон.

Стекло. Пробка. Выцветшая бумажка с одним словом.

«Яд».

Когда-то надпись была шуткой реквизитора.

Как пластиковая монета.

Как тупой меч.

Каэль повертел флакон в пальцах. Тёмная жидкость внутри почти не двигалась.

Он уже знал, что водой она больше не была.

Проверить догадался несколько вечеров назад, ещё до знакомства с Гарсом. После очередного наблюдения за мастерской он поздно вернулся к постоялому двору и услышал шорох возле мусорной канавы. Крысы там появлялись постоянно.

Тогда идея показалась достаточно простой.

Кусок мяса от ужина остался нетронутым. Каэль капнул на него немного жидкости из флакона, оставил возле стены и отошёл под навес.

Первая крыса появилась быстро.

Схватила мясо и скрылась между досками.

Пришлось ждать.

Сначала пять минут. Потом десять. Каэль уже начал думать, что зря потратил содержимое флакона, когда животное выползло обратно.

Что-то с ним было не так.

Крыса шла рывками, задние лапы несколько раз подвели её, и она завалилась на бок. Попыталась подняться, протащила себя ещё немного вдоль канавы и замерла.

Каэль просидел там ещё почти полчаса.

Животное больше не пошевелилось.

Утром тушка лежала на том же месте.

Одна крыса не давала ответа почти ни на один нужный вопрос. Он не знал состава жидкости, не представлял, одинаково ли она действует на человека и животное, понятия не имел, сколько времени понадобится для эффекта.

Но одного ответа хватало.

Во флаконе действительно был яд.

Каэль открыл сумку шире. На дне лежала тяжёлая серебристая монета, когда-то бывшая дешёвым пластиковым кругляшом.

Рядом — флакон с бывшей водой.

Перед глазами неожиданно всплыл Алекс.

«У тебя лицо человека, который предаст за тридцать серебряных».

В кармане сейчас лежало восемь.

Каэль отвёл взгляд и принялся за бутылку.

С воском пришлось повозиться. Он попытался снять его аккуратно, но край всё равно треснул и осыпался мелкими кусочками на пальцы. Пришлось остановиться и посмотреть, насколько заметным получилось повреждение.

Заметным.

Он провёл большим пальцем по краю пробки.

Аптекарь мог открывать бутылку раньше. Мог пробовать содержимое. Мог заново заливать воск кое-как.

Такого объяснения хватит, если вообще кто-нибудь станет рассматривать горлышко.

Пробка вышла туго.

Из бутылки ударил резкий запах спирта и горьких трав.

Каэль поморщился.

Это было кстати.

Флакон опустел в бутылку целиком.

О точной дозировке говорить было бессмысленно, когда неизвестно даже название вещества. Оставлять половину ради мнимой осторожности он не собирался.

Через зелёное стекло цвет почти не различался.

Каэль закрыл бутылку, собрал пальцами кусочки воска и прижал их обратно. Красивее не стало, но теперь горлышко выглядело просто неаккуратно запечатанным.

Пустой флакон вернулся в руку.

Он посмотрел на надпись.

Носить с собой пузырёк с буквальным словом «яд» в вечер, когда собираешься отравить людей, было бы почти смешно.

Почти.

Сдирать бумагу Каэль не стал. Если Гарс действительно приказал следить за ним, слишком старательное уничтожение мелкой вещи выглядело бы хуже, чем старый реквизитный флакон в сумке.

Он убрал его обратно.

Бутылка осталась на выступе.

Каэль положил ладонь на горлышко, но сразу не взял.

До этого всё было подготовкой.

Наблюдение.

Разговоры.

Чужие привычки.

Сейчас он собирался отнести яд людям, рядом с которыми три дня ел, таскал доски и слушал бессмысленные споры.

В памяти почему-то всплыло не лицо Дорна.

Лем, прячущий половину хлеба во внутренний карман.

Каэль взял бутылку и открыл щеколду.

Во дворе никого не оказалось. На кухне женщина ругалась с поваром из-за лука, а спящий мужчина у стены лишь перевернулся на другой бок.

Снаружи хозяин всё ещё чистил овощи.

— Быстро управился.

Каэль посмотрел на него.

— В следующий раз постараюсь медленнее.

— За второй медяк можешь вообще поселиться.

— Подумаю.

Он вышел на улицу.

Только через квартал заметил серую куртку с тёмной заплатой на левом локте.

Такая уже попадалась ему вчера.

Человек шёл через дорогу, не поворачивая головы в его сторону. Каэль тоже не стал смотреть второй раз и продолжил путь с той же скоростью.

Хвост видел харчевню.

Возможно, этого ему и хватит.

К мастерской Каэль вернулся уже в сумерках.

У ворот горели два фонаря. Во дворе было тихо, лишь изнутри доносились голоса и иногда звякал металл.

Первым его заметил Лем. Парень сидел на перевёрнутом ведре и вычищал грязь из подошвы щепкой.

— Вернулся.

— Как видишь.

Лем заметил бутылку.

— Это ещё что?

Каэль поднял её чуть выше.

— Лекарство.

Парень перестал ковырять сапог.

— От чего?

— От трезвости.

Лем усмехнулся и снова опустил голову.

Из-под навеса вышел Фин.

— Я услышал что-то про лекарство и решил, что наконец пригодился.

Его взгляд быстро нашёл бутылку.

— Где взял?

— У аптекаря.

Фин остановился рядом и несколько секунд рассматривал стекло.

— Сам отдал?

— После разговора.

— Значит, начинаешь осваиваться.

На этот раз в голосе не было обычного веселья.

Он посмотрел на Каэля внимательнее.

— Только не переборщи здесь, ладно?

Фраза прозвучала неожиданно.

Каэль чуть нахмурился.

— С чем?

Фин пожал плечами, и привычная усмешка вернулась слишком быстро.

— Со спиртным. У нас Дорн уже есть.

— Убедил.

В главном помещении было теплее.

Хольт сидел у верстака и разбирал металлический механизм. Гарс разговаривал с Шивом возле стола. Дорн стоял у стены и первым делом посмотрел на бутылку, а потом на Каэля.

Гарс закончил разговор.

— Деньги.

Мешочек лёг на стол.

Восемь серебряных зазвенели по дереву.

Гарс пересчитал их два раза и убрал в небольшой ящик.

Только после этого кивнул на бутылку.

— Откуда?

Каэль поставил её рядом.

— Аптекарь добавил проценты.

— Сам?

— Пришлось немного помочь ему принять решение.

Гарс посмотрел на бутылку, затем снова на Каэля.

— Лавку не разнёс?

— Нет.

— Его не бил?

— Нет.

— Деньги все принёс.

Каэль кивнул на закрытый ящик.

— Только что проверил.

С дальней стороны комнаты послышался тихий смешок Дорна.

— Мягковато работаешь.

Каэль повернулся к нему.

— Зато восемь серебряных на месте.

Дорн оттолкнулся от стены.

— Посмотрим, сколько ты продержишься с таким подходом.

Фин прошёл между ними и стащил со стола кусок хлеба.

— Желательно дольше, чем твоя хорошая репутация.

Дорн посмотрел на него.

Фин откусил хлеб и больше ничего не добавил.

Гарс перевёл взгляд на Каэля.

— Зачем бутылка?

Вопрос прозвучал буднично.

Каэль мог придумать десяток причин.

В итоге пожал плечом.

— Увидел и решил забрать.

— Просто так?

— Дорн вчера объяснил Лему, что людям полезно напоминать, кто приходит за деньгами. Решил учиться у опытных.

На несколько секунд стало тише.

Дорн перестал улыбаться.

Хольт не поднял головы от механизма, но руки у него замерли.

Гарс провёл пальцем по краю бутылки.

— Ничего не сломал, никого не избил, деньги принёс. Мне всё равно, чем ты там занимался по дороге.

Он отодвинул бутылку к середине стола.

— После еды откроем.

Фин уже протянул руку, но передумал сам.

— Услышал.

Каэль достал из кармана две медные монеты, которые Гарс дал ему утром, и положил рядом.

— А за это?

— Что?

— Ты говорил, за настоящее дело платите отдельно.

Гарс некоторое время смотрел на него, затем открыл ящик и достал ещё несколько медяков.

— Первое дело.

Каэль пересчитал их прямо на ладони.

— Щедро.

— Не нравится — верни.

Монеты исчезли в кармане.

— Уже нравится.

Хольт тихо сказал со своего места:

— Быстро меняет мнение.

Каэль посмотрел на него.

— Деньги помогают.

— Обычно.

Гарс захлопнул ящик.

— Завтра придёшь как всегда.

— Значит, испытание закончилось?

— Я сказал прийти.

На этом разговор закончился.

Во дворе стало прохладнее.

Бок после дороги снова ныл, особенно при повороте корпуса. Каэль сел на край пустой телеги и ненадолго вытянул ноги.

Лем всё ещё возился с сапогом.

— Ну?

— Что?

— Отдал всё?

Каэль посмотрел на него.

— Решил оставить серебро себе.

Щепка замерла между пальцами.

Парень поднял голову.

Каэль выдержал паузу и добавил:

— Шучу.

Лем нахмурился.

— Я понял.

— По лицу не заметно.

— Отстань.

Рыжая собака выбралась из-под навеса, потянулась и подошла к телеге. Обнюхала сапог Каэля, затем без всякого приглашения положила голову ему на колено.

Лем посмотрел на неё с явным неодобрением.

— Предательница.

Каэль провёл ладонью по тёплой шерсти.

— Я ей даже еды не давал.

— Вот именно. Я два дня подкармливал.

Собака закрыла глаза.

Из здания высунулся Фин.

— Есть будете?

Лем сразу встал.

Каэль задержал ладонь на собачьей голове ещё секунду, затем убрал.

Она недовольно подняла морду.

— Иду.

Внутри уже расставляли миски.

На столе появилась знакомая кастрюля. Сегодня пахло мясом и луком, и после целого дня на ногах даже обычная похлёбка выглядела неплохо.

Бутылка стояла в центре стола.

Каэль сел на своё привычное место.

Фин оказался напротив, Лем — ближе к стене, как всегда. Хольт закончил возиться с механизмом и тоже подошёл. Дорн сел чуть дальше.

Гарс разлил еду.

Несколько минут разговор шёл о сломанной телеге, которую должны были привезти утром. Хольт объяснял, что ось проще заменить, чем пытаться выправить, а Фин утверждал, что при достаточном количестве ругани чинится вообще всё.

Лем засмеялся.

Каэль ел молча.

Бутылка стояла в пределах вытянутой руки.

Никто на неё почти не смотрел.

Когда миски начали пустеть, Фин всё же повернулся к Гарсу.

— Теперь можно?

Гарс взглянул в окно.

За стеклом уже стало совсем темно.

— Открывай.

Фин взял бутылку.

Пальцы обхватили горлышко.

На мгновение Каэлю захотелось сказать что-нибудь.

Сам не понял что.

Предупредить?

Остановить?

Попросить сначала налить Дорну?

Фин вытащил пробку.

По комнате разошёлся резкий запах спирта и горьких трав.

— Неплохо, — сказал он и потянулся за кружкой.

Каэль опустил взгляд в свою миску.

Ложка лежала поперёк края.

Он взял её и продолжил есть.

Глава 10 — «За одним столом»

Фин потянулся за ближайшей кружкой.

— Кто первый?

— Ты уже открыл, — сказал Хольт. — Логично продолжить.

— Вот почему ты мне нравишься. Всегда поддержишь.

— Я не поддерживал.

Фин всё равно налил себе. Тёмная настойка плеснула на дно кружки, и запах спирта с травами стал ещё резче.

Дорн протянул руку.

— Сюда.

— Терпение.

— Фин.

— Уже наливаю.

По столу пошли кружки. Гарс своей не подвинул, пока остальные не получили по порции. Лем попросил совсем немного и сразу отодвинул бутылку подальше, будто от одного запаха уже начал жалеть о решении.

Каэль продолжал есть.

Он понятия не имел, сколько времени потребуется.

Крыса продержалась больше десяти минут после куска мяса. Человек весил во много раз больше. С другой стороны, несколько капель и целый флакон тоже сравнивать было бессмысленно.

Оставалось сидеть.

— Тебе не наливаем? — спросил Фин.

Каэль поднял глаза.

Бутылка уже находилась у него в руке.

— Я принёс.

— Тем более.

Дорн усмехнулся.

— Может, аптекарь ему рассказал, из чего это делают.

Фин понюхал собственную кружку.

— Спирт, травы и чьё-то желание отомстить человеку за хороший вечер.

— Убедительно, — сказал Каэль.

Он подвинул кружку.

Настойка плеснула почти до половины.

Фин передал бутылку Гарсу, а Каэль взял свою порцию. От одного запаха во рту стало горько.

Можно было отказаться.

Можно было сказать, что не пьёт. Что не любит крепкое. Что бок после драки и так болит.

После того как сам притащил бутылку, любое объяснение прозвучало бы хуже, чем несколько минут назад.

Каэль поднял кружку вместе со всеми.

— За первое дело, — сказал Фин.

— Очень трогательно, — отозвался Дорн.

Кружки стукнулись.

Каэль сделал вид, что отпил вместе с остальными.

Жидкость коснулась губ. Этого хватило, чтобы язык сразу почувствовал резкую горечь, почти полностью скрытую спиртом и травами. Он опустил кружку раньше, чем кто-нибудь успел обратить внимание.

Фин закашлялся.

— Вот же дрянь.

— Сам хотел, — заметил Хольт.

— Я хотел выпить. Это другое.

Дорн уже допил свою порцию.

— Нормально.

— Ты однажды пил что-то из сапога, — сказал Фин. — Твоё мнение не считается.

— Там было чисто.

— Вот теперь стало хуже.

Лем засмеялся.

Гарс сделал один глоток и поставил кружку рядом с миской.

Никакой реакции.

Каэль провёл большим пальцем по краю своей кружки. На губах всё ещё оставалась горечь. Он взял кусок хлеба, откусил и только тогда почувствовал, как неприятный привкус начал уходить.

Разговор продолжился.

Фин рассказывал о каком-то извозчике, который прошлой зимой решил сам починить колесо и в итоге умудрился поставить его задом наперёд. Хольт несколько раз пытался объяснить, что колесо невозможно поставить задом наперёд.

Это Фина не остановило.

— Ты там не был.

— Мне не нужно там быть.

— Вот поэтому история и хорошая.

Дорн потянулся за бутылкой второй раз.

Каэль заметил движение.

Ничего не сказал.

Лем тоже заметил.

— Может, хватит?

— Тебе?

— Тебе.

Дорн медленно повернул голову.

— Заботишься?

Парень сразу опустил взгляд в миску.

— Просто спросил.

— Тогда не спрашивай.

Фин протянул руку между ними и забрал бутылку раньше Дорна.

— Он прав. Ты потом храпишь.

— Я не храплю.

— Конечно. Это стены дрожат.

Дорн выдернул бутылку у него из руки и долил себе.

Каэль перевёл взгляд на стол.

Ложки. Миски. Хлеб. Пятно от пролитой похлёбки возле локтя Хольта.

Самая обычная еда.

В приюте тоже бывало шумно за столом. Кто-то прятал хлеб. Кто-то ел быстрее остальных, потому что привык, что добавки может не хватить. Иногда дрались из-за последнего куска мяса, а через десять минут уже вместе таскали стулья перед уборкой.

Лем снова оставил часть хлеба возле миски.

Сегодня в карман не убрал.

Каэль отвёл взгляд.

— Ты чего такой тихий? — Фин смотрел прямо на него.

— Ем.

— Уже доел.

Каэль посмотрел в пустую миску.

— Значит, отдыхаю.

— После такой работы?

— Тяжёлый день.

— Бедняга. Восемь серебряных нёс.

— Они тяжёлые.

Фин усмехнулся и снова отпил.

Прошло ещё несколько минут.

Ничего.

Каэль перестал пытаться считать время.

Если яд не подействует, появится другая проблема. Бутылка опустеет, все разойдутся, а завтра придётся придумать новый способ закончить контракт.

Возможно, крыса умерла вообще не от флакона.

Эта мысль нравилась меньше остальных.

Хольт первым перестал слушать Фина.

Он сидел, положив предплечья на стол, и медленно тёр большим пальцем основание указательного.

Потом сжал кисть.

Разжал.

Каэль задержал на нём взгляд.

Хольт заметил.

— Что?

— Ничего.

Мужчина посмотрел на собственную руку ещё раз.

— Странно.

Фин повернулся.

— Что?

— Пальцы.

— У тебя их десять. Я проверял.

Хольт не ответил.

Рядом звякнула кружка.

Лем успел поймать её обеими руками, прежде чем та опрокинулась.

— Чёрт.

Он нахмурился и посмотрел на стол так, будто тот только что сделал что-то неправильное.

— Ты сколько выпил? — спросил Фин.

— Немного.

— Видимо, достаточно.

— Я не пьяный.

— Все так говорят.

Лем собирался ответить, но вместо этого резко прикрыл рот ладонью.

Стул скрипнул.

Парень поднялся слишком быстро и тут же схватился за край стола.

Веселье на лице Фина исчезло.

— Эй.

Лем не ответил.

Кожа вокруг рта стала заметно бледнее.

Хольт перестал разминать пальцы.

Его взгляд медленно переместился на бутылку.

Каэль уже отодвигал свою кружку.

Гарс увидел движение.

Сначала кружку.

Потом его руку.

И только после этого посмотрел в лицо.

— Каэль.

Одного имени хватило.

Фин перевёл взгляд между ними.

— Что?

Дорн поставил локти на стол.

— Сядь.

Каэль не двигался.

Лем попытался сделать шаг к двери и зацепил ногой лавку. Та с грохотом проехала по полу.

Он удержался.

Едва.

— Что за…

Фин тоже поднялся.

Его качнуло сильнее, чем Лема.

Улыбка исчезла окончательно.

Хольт взял бутылку.

Понюхал.

Коснулся пальцем капли возле горлышка, но пробовать не стал.

— Не спирт.

— Да ладно? — Фин упёрся ладонью в стол.

Хольт посмотрел на Каэля.

Теперь смотрели все.

Дорн произнёс почти спокойно:

— Что ты туда налил?

Вот так он говорил, когда злился.

Каэль уже слышал этот тон.

— Не знаю названия.

На несколько секунд никто не понял ответ.

Первым понял Гарс.

Рука легла на край стола.

— Яд.

Фин медленно повернул голову к бутылке.

Лем перестал пытаться добраться до двери.

Дорн поднялся.

На этот раз стол пришлось использовать как опору.

— Сука.

Каэль встал одновременно с ним.

Лавка осталась позади.

— Сядь.

— Ты мне сейчас приказывать будешь?

Дорн потянулся к ножу.

Гарс сказал:

— Стой.

Мужчина не остановился.

Лезвие вышло из ножен.

Каэль отступил от стола ровно на шаг и вытащил меч.

Металл прозвучал в помещении слишком громко.

Фин уставился на клинок.

— Ты…

Дорн обошёл угол стола.

Двигался он уже не так, как во дворе. Ноги будто не успевали за верхней частью тела, но злость прекрасно компенсировала осторожность.

— Я тебя, блядь…

Он рванулся вперёд.

Каэль ожидал удар ножом.

Вместо этого Дорн просто врезался в него плечом.

Пол ушёл из-под ног.

Оба ударились о стену. Старая боль под рёбрами вспыхнула сразу, хотя основной удар пришёлся выше.

Каэль толкнул противника локтем, пытаясь освободить руку с мечом.

Дорн не дал.

Нож мелькнул совсем рядом.

Пришлось перехватить запястье свободной рукой.

— Отпусти!

— Не хочу.

Дорн ударил лбом.

Каэль успел отвернуться, и лоб пришёлся в висок.

Перед глазами на мгновение поплыло.

Рывок здесь только впечатал бы обоих в стену.

Пришлось работать ногами.

Каэль наступил Дорну на стопу, резко подался в сторону и наконец вырвал плечо из захвата. Между ними появилось меньше метра.

Хватило.

Клинок прошёл снизу вверх и рассёк куртку на боку.

Неглубоко.

Дорн даже не остановился.

Он шагнул следом и взмахнул ножом.

Каэль ушёл назад.

Позади оказался стол.

Край ударил в бедро.

Нож прошёл возле груди, зацепив ткань рубахи.

Слева что-то рухнуло.

Хольт.

Он попытался подняться и не удержался на больной ноге. Ухватился за стол, потянул его на себя, и вся тяжёлая столешница сдвинулась.

Кружки полетели на пол.

Бутылка опрокинулась.

— Чёрт! — Фин отшатнулся.

Стекло не разбилось.

Пока.

Дорн отвлёкся на звук всего на мгновение.

Каэль ударил рукоятью в лицо.

Хрустнул нос.

Дорн отшатнулся, но нож не выпустил.

На губах появилась кровь.

Он улыбнулся.

Совсем немного.

— Вот теперь нормально.

И снова пошёл вперёд.

Каэль не успел понять, что именно изменилось.

Человек, который уже едва держался на ногах, вместо осторожности вдруг подставил левую руку прямо под клинок.

Меч вошёл в предплечье.

Дорн даже не попытался убрать руку.

Наоборот.

Сжал её вокруг лезвия.

На долю секунды Каэль просто смотрел.

Не сходилось.

Этой доли секунды хватило.

Нож ударил в бок.

К счастью, не остриём.

Каэль успел довернуть корпус, и лезвие скользнуло по одежде, оставив длинный порез вместо раны.

Боль под рёбрами всё равно взорвалась.

Меч пришлось отпустить.

Дорн остался с клинком, зажатым в собственной руке, и явно только теперь начал понимать, что сделал.

Каэль не стал понимать вместе с ним.

Пальцы нашли нож на поясе.

Короткий удар снизу.

Лезвие вошло под рёбра.

На этот раз сопротивление было настоящим.

Дорн замер.

Их лица оказались почти рядом.

Он открыл рот, но вместо слов вышел только воздух.

Каэль выдернул нож и оттолкнул его.

Дорн сделал шаг назад.

Ещё один.

Задел коленями лавку и сел на неё так ровно, словно просто решил передохнуть.

Только потом завалился набок.

Перед глазами вспыхнул голубой текст.

(Цель уничтожена.)

Каэль закрыл окно раньше, чем появилась следующая строка.

Справа двигался Гарс.

Он почему-то всё ещё стоял.

В одной руке — короткий нож.

Второй держался за край стола.

— Хольт, дверь.

Хольт сидел на полу.

— Не могу.

— Тогда Фин.

— Я сейчас вообще мало что могу, — выдавил тот.

Гарс посмотрел на него.

Потом снова на Каэля.

Даже сейчас голос остался ровным.

— Кто тебя послал?

— Никто.

— Врёшь.

— Возможно.

Гарс пошёл вперёд.

Без рывка.

Без злости Дорна.

От этого было хуже.

Каэль успел поднять меч с пола.

Первый удар Гарса оказался неожиданно точным. Нож скользнул вдоль клинка и едва не достал пальцы.

Второго не последовало.

Рука мужчины дёрнулась.

Совсем немного.

Гарс отступил.

Каэль не пошёл за ним.

Оба понимали почему.

Яд уже работал.

— Сколько? — спросил Гарс.

— Чего?

— Времени.

Каэль посмотрел на Лема.

Тот сидел возле стены, согнувшись и прижимая ладонь к животу.

Фин опустился обратно на лавку. Лицо блестело от пота.

Хольт всё ещё пытался заставить пальцы нормально сжиматься.

— Не знаю.

Гарс впервые изменился в лице.

Совсем немного.

— Ты отравил пятерых людей и не знаешь, чем?

— Примерно так.

— И себя?

Фин коротко рассмеялся.

Смех тут же закончился кашлем.

— Вот это, кстати… хороший вопрос.

Гарс посмотрел на кружку Каэля.

Почти полную.

Потом на его лицо.

— Не пил.

— Немного, — ответил Каэль.

— Сколько?

— Недостаточно, надеюсь.

Входная дверь открылась.

Каэль развернулся.

На пороге стоял Шив.

С улицы за его спиной тянуло холодным воздухом.

Несколько секунд он просто смотрел внутрь.

На опрокинутые кружки.

На Дорна возле лавки.

На Гарса с ножом.

На Каэля с мечом.

Рука Шива дёрнулась к поясу.

Каэль перенёс вес вперёд.

Свежий противник.

Сейчас войдёт.

Шив развернулся и побежал.

Каэль потерял меньше секунды.

Но потерял.

— Блядь.

Он сорвался с места.

Рывок подхватил тело резче обычного.

Дверной проём оказался перед лицом почти сразу. Пришлось сбросить скорость раньше, чем хотелось, и бок тут же отозвался болью.

Шив уже пересекал двор.

— Стой!

Тот даже не обернулся.

Каэль выдернул метательный нож.

Бросил.

Шив дёрнулся в сторону почти одновременно.

Лезвие задело плечо, распороло одежду и ушло куда-то под навес.

Не остановило.

До ворот оставалось несколько шагов.

Каэль рванулся следом.

За спиной скрипнула дверь.

Он обернулся слишком поздно.

Гарс.

Мужчина вышел во двор, держась рукой за косяк.

Нож всё ещё был у него.

— Шив! — крикнул он.

Тот обернулся на бегу.

— Уходи!

Каэль шагнул к воротам.

Гарс бросился на него сзади.

Не быстро.

Но достаточно близко.

Пришлось развернуться.

Нож встретил меч.

Металл ударил о металл.

Каэль отбил руку в сторону и толкнул Гарса плечом.

Мужчина упал на колено.

Через ворота уже никого не было видно.

Только шаги быстро удалялись по улице.

Можно было бежать следом.

Каэль посмотрел туда.

Потом на Гарса.

Из здания донёсся грохот.

Хольт или Фин.

И ещё один звук.

Резкий кашель Лема.

Выбор занял меньше секунды.

Каэль схватил Гарса за ворот и потащил обратно.

Тот попытался ударить ножом.

Рука не поднялась даже до половины.

— Отпусти.

— Нет.

— Шив уйдёт.

— Уже.

Гарс посмотрел на него снизу.

— Тогда ты облажался.

Каэль ничего не ответил.

Внутри стало ещё хуже.

Хольт всё-таки поднялся и теперь стоял возле верстака. В руке находился тяжёлый деревянный молоток.

Не оружие.

Просто первое, до чего он дотянулся.

— Положи, — сказал Каэль.

— Сначала меч.

— Не получится.

Хольт сжал рукоять.

Пальцы слушались плохо.

Молоток дрогнул.

Фин сидел на полу возле лавки.

— Хольт.

Тот не посмотрел.

— Что?

— Ты сейчас его не победишь.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Хольт помолчал.

— Не знаю.

Молоток опустился.

Каэль усадил Гарса возле стены и ногой отбросил его нож подальше.

Лем внезапно перегнулся и его вырвало прямо на пол.

Фин закрыл глаза.

— Вот теперь вечер официально испорчен.

Лем показал ему средний палец, не поднимая головы.

— Значит, живой, — пробормотал Фин.

Каэль убрал меч в ножны.

Не потому что стало безопасно.

Просто если кто-нибудь сейчас снова решит драться, оружие уже мало что изменит.

Он подошёл к Дорну.

Мужчина лежал на боку.

Глаза открыты.

Дыхания не было.

Каэль задержался возле него всего на несколько секунд.

На руке всё ещё оставался глубокий порез от собственного захвата клинка. Кровь стекала по пальцам на доски.

Голубое окно вернулось.

(Получен опыт.)

Каэль закрыл его.

Что-то ткнулось ему в ногу.

Рыжая собака.

Она вошла через открытую дверь и теперь нервно принюхивалась. Шерсть на загривке поднялась, взгляд метался между людьми.

Возле перевёрнутого стола блестела лужица настойки.

Собака потянулась туда.

Каэль успел подставить сапог.

— Нет.

Она попробовала обойти.

Он отодвинул бутылку дальше ногой.

Стекло прокатилось по полу и остановилось возле стены.

Собака посмотрела на него.

Потом тихо зарычала.

Раньше такого не было.

Каэль убрал ногу.

Животное подошло к Фину и прижалось боком к его плечу.

Тот с трудом поднял руку и положил ладонь ей на спину.

— Хоть кто-то здесь нормальный.

Голос стал заметно слабее.

Каэль посмотрел на него.

Фин тоже смотрел.

Ни злости.

Ни привычной улыбки.

Просто пытался сфокусировать взгляд.

— Так вот зачем лекарство.

Каэль не ответил.

— От трезвости, — добавил Фин.

Губы едва заметно дёрнулись.

— Хреновое.

Лем что-то тихо сказал возле стены.

Не разобрать.

Хольт первым опустился обратно на пол. Не упал — именно сел, осторожно вытянув больную ногу.

— Шив ушёл, — произнёс он.

— Вижу.

— Нет.

Каэль посмотрел на него.

Хольт тяжело сглотнул.

— Ты не понимаешь.

Гарс коротко усмехнулся со своего места.

Звук вышел сухим.

— Пока не понимает.

Каэль подошёл к нему.

Мужчина уже не пытался подняться. На лбу выступил пот, пальцы правой руки время от времени сами сжимались и разжимались.

— Куда побежит Шив?

Гарс молчал.

— К страже?

Снова ничего.

— К остальным Псам?

На этот раз Гарс поднял глаза.

— Думаешь… это всё?

Каэль присел перед ним.

— Что именно?

Гарс посмотрел на Дорна.

Потом на Фина, Лема и Хольта.

— Псы.

Ответ оказался слишком коротким.

Каэль подождал.

Гарс закрыл глаза.

— Шив не к нашим побежал.

Во дворе кто-то крикнул.

Далеко.

На соседней улице.

Каэль повернул голову к открытому входу.

— К кому?

Гарс больше не ответил.

Но дышал.

Пока.

Каэль поднялся.

На полу лежал мёртвый Дорн. Возле стены сидели четверо отравленных людей. Дверь во двор оставалась открытой, а где-то среди ночных улиц Лорвена человек с порезанным плечом уже нёс кому-то новость о том, что произошло здесь.

План сработал.

Просто закончился совсем не там, где Каэль рассчитывал.

Глава 11 — «Противоядие»

— Шив не к нашим побежал.

Гарс замолчал.

Каэль ещё несколько секунд смотрел на него, ожидая продолжения. Не дождался.

За спиной тяжело дышал Фин. Лем сидел у стены, привалившись к ней плечом, и вытирал рот рукавом. Хольт так и не выпустил деревянный молоток, хотя теперь тот просто лежал поперёк его коленей.

Дорн не двигался.

Открытая дверь выпускала наружу тепло. С улицы тянуло холодом, и где-то за соседними домами лаяла собака.

Каэль поднялся.

Порез на ладони тут же напомнил о себе. Кровь уже не текла так сильно, но стоило сжать пальцы, как рана снова разошлась и по коже выступила красная полоса.

Не лучшее время терять кровь.

Он ногой придвинул к себе нож Гарса, поднял его здоровой рукой и бросил на дальний край стола. Следом туда же отправился нож Лема. У Фина оружия под рукой не оказалось.

Хольт проследил за этим взглядом.

— Молоток тоже? — спросил он.

— Желательно.

— Это мой молоток.

— Очень за тебя рад.

Хольт немного подумал и положил его рядом с собой на пол.

Уже прогресс.

Каэль подошёл к Дорну и присел возле него. Два пальца легли на шею.

Ничего.

Он попробовал ещё раз, переместив руку чуть выше. Затем наклонился к лицу.

Ни дыхания, ни движения.

За столом этот человек меньше получаса назад спорил с Фином о том, храпит он или нет.

Теперь спор был закрыт окончательно.

Каэль выпрямился.

— Ну? — спросил Фин.

Он не ответил.

Тому хватило.

Улыбка, державшаяся на лице будто по привычке, исчезла.

Лем отвернулся.

Гарс смотрел только на Каэля.

— Ты его убил.

— Да.

Смысла изображать удивление не было.

— И нас?

Вопрос прозвучал почти буднично.

Каэль посмотрел на бутылку, лежавшую возле стены. Большая часть настойки разлилась по полу, и резкий травяной запах теперь смешивался с запахом еды, пота и рвоты.

Крыса протянула больше десяти минут.

Потом перестали нормально работать задние лапы.

Дорн выпил намного больше той крысы, если такое сравнение вообще имело смысл. Другой вес. Другой организм. Другая доза.

И Дорн успел подраться.

Лем часть выпитого уже оставил на полу.

Гарс сделал всего несколько глотков.

Ничего из этого не складывалось в ответ.

— Не знаю, — сказал Каэль.

Фин тихо прыснул.

— Мне всё больше нравится твой подход.

На этот раз кашель согнул его почти пополам.

Рыжая собака тут же подняла голову и ткнулась носом ему в бедро. Фин несколько раз провёл ладонью по её шее.

— Всё нормально.

Собака явно придерживалась другого мнения.

Каэль подошёл к верстаку. Среди обрезков кожи, гвоздей и инструментов нашёл кусок относительно чистой ткани и начал обматывать ладонь.

Одной рукой получалось плохо.

Он зажал конец ткани зубами, затянул узел и попробовал согнуть пальцы. Больно, но меч удержать сможет.

Наверное.

— Куда побежал Шив? — спросил он.

Гарс не ответил.

Каэль повернулся к нему.

— Ты сам начал эту тему.

— Я сказал, что он побежал не к нашим.

— Очень полезно.

— Другого не будет.

Голос оставался ровным, хотя с лицом дела обстояли хуже. На висках выступил пот. Гарс сидел, упираясь затылком в стену, и время от времени сжимал пальцы левой руки, словно проверял, слушаются ли они ещё.

Пока слушались.

Лем снова согнулся.

Ничего не вышло, только сухой спазм.

— Воды, — хрипло сказал он.

Фин дёрнулся подняться.

Не смог.

Каэль нашёл кувшин на соседней полке, понюхал, сделал маленький глоток и только после этого налил воду в кружку.

Когда он приблизился, собака встала между ним и Фином.

Из горла донёсся низкий рык.

Каэль остановился.

— Да, заслужил.

Фин прикрыл глаза.

— Наконец-то она начала разбираться в людях.

— Поздновато.

— Ученица у меня такая.

Рык не прекратился.

Пришлось поставить кружку на пол и отойти. Фин подтолкнул её к Лему ногой.

Парень пил мелкими глотками, придерживая кружку обеими руками.

Каэль наблюдал несколько секунд.

Никакого чуда.

Не то чтобы он на него рассчитывал.

— Тебе нужен Шив? — спросил Гарс.

— Уже нет.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Мне нужен тот, к кому он побежал.

— Не твоя проблема.

Каэль посмотрел на Дорна.

— Похоже, стала моей.

Гарс проследил за взглядом.

— Ты думаешь, если убил Дорна, остальные испугаются?

— Нет.

— Правильно думаешь.

— Я вообще сейчас не об остальных.

На этот раз мужчина нахмурился.

Каэль вернулся к столу и сел напротив.

Бок ныл после Рывка. Ладонь пульсировала. Где-то под навесом во дворе остался метательный нож, но выходить за ним сейчас не хотелось.

Шив получил только плечо.

Если рана не оказалась глубже, чем выглядела, далеко он уйти сможет.

Вопрос был — куда.

Каэль положил предплечье на стол.

— Сколько ты выпил?

Гарс молчал.

— Один раз, — неожиданно ответил Фин. — Он почти не пил.

Гарс медленно повернул голову.

— Что?

— А что? — Фин пожал плечом и тут же поморщился. — Он всё равно видел.

— Закрой рот.

— Обязательно. Как только перестану чувствовать язык.

Каэль вспомнил момент за столом.

Да.

У Гарса кружка почти всё время стояла рядом.

Дорн доливал себе.

Фин пил охотно.

Лем меньше.

Хольт — ещё меньше.

Гарс пробовал настойку скорее для порядка.

Поэтому он всё ещё говорил нормально.

И именно поэтому подходил лучше остальных.

— Дорн выпил больше всех, — сказал Каэль.

Гарс посмотрел на мёртвого.

— Вижу.

— Ты меньше.

— И?

— Значит, у тебя больше времени.

Хольт перестал тереть ладонь.

Фин тоже поднял голову.

Гарс смотрел на Каэля долго.

— Пять минут назад ты сказал, что не знаешь.

Вот здесь можно было соврать плохо.

Или очень плохо.

Каэль не отвёл взгляда.

— Я не знаю, сколько времени.

— Удобно.

— Мне тоже не нравится.

— Тогда к чему разговор?

Каэль сунул здоровую руку в поясную сумку.

Пальцы коснулись маленького стеклянного флакона.

Пустого.

На нём по-прежнему оставалась надпись «Яд».

Он не стал вытаскивать его наружу.

— Потому что умереть от яда и умереть без противоядия — не одно и то же.

Тишина продержалась совсем недолго.

Первым отреагировал Фин.

— Погоди.

Каэль продолжал смотреть на Гарса.

— У тебя есть противоядие?

Вопрос задал Лем.

Голос оказался совсем молодым.

Таким он и был.

Каэль увидел, как Гарс чуть изменился в лице.

Не сильно.

Но достаточно.

Попался.

Теперь главное самому не начать верить в собственную ложь.

— Не здесь, — ответил он.

— Где? — спросил Хольт.

— Неважно.

— Для нас, блядь, довольно важно.

Каэль пропустил это мимо.

Гарс медленно вытер лоб рукавом.

— Какое?

— Что?

— Противоядие. Какое?

Нормальный вопрос.

Плохой вопрос.

Каэль понятия не имел, чем именно отравил их. Не знал состава содержимого флакона, не знал происхождения и даже не был уверен, существовало ли в этом мире средство, способное остановить его действие.

У матери дома был отдельный шкаф с реактивами, учебниками и такими названиями, которые двенадцатилетнему Майклу казались заклинаниями.

Это не делало её сына химиком.

А тем более алхимиком.

— То, которое работает, — сказал он.

Фин тихо застонал.

— Вот теперь мне спокойнее.

Гарс не улыбнулся.

— Врёшь.

Каэль пожал плечами.

— Тогда ничего не меняется.

— Если оно у тебя есть, дай Лему.

Вот и проверка.

Каэль перевёл взгляд на парня.

Бледный. Потный. Дышит часто. Но в сознании.

Лем смотрел на него так, будто от следующей фразы действительно зависело, увидит ли он утро.

Возможно, так и было.

Каэль снова посмотрел на Гарса.

— Куда побежал Шив?

Челюсть мужчины напряглась.

— Сначала противоядие.

— Нет.

— Значит, его нет.

— Может быть.

Гарс замер.

Каэль чуть откинулся назад.

— Можешь проверить.

Фин перестал улыбаться окончательно.

Хольт поднял голову.

Даже Лем отвёл взгляд.

Никому в комнате эта фраза не понравилась.

Каэлю тоже.

Но обратно её уже не затолкать.

— Сука, — тихо сказал Гарс.

— Возможно.

— Он пацан.

— Я заметил.

— Тогда дай ему эту дрянь.

— Скажи, куда побежал Шив.

Гарс подался вперёд, но тело тут же напомнило ему о происходящем. Рука сорвалась со стены, и он едва удержался сидя.

Каэль не двинулся.

— Гарс, — позвал Фин.

— Молчи.

— Нет.

Тот повернул голову.

Фин сидел, привалившись спиной к лавке. Собака улеглась рядом, положив морду ему на бедро.

— Дорн сдох, — сказал он. — Шив свалил. Этот мудак нас отравил.

Каэль чуть поднял бровь.

— Без обид.

— Никаких.

Фин снова посмотрел на Гарса.

— Мне кажется, сегодняшний вечер уже достаточно хуёвый, чтобы не делать его ещё тупее.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни.

— Не тебе.

— Ему тогда объясни.

Гарс прикрыл глаза.

Всего на секунду.

Потом открыл.

— Восток.

Каэль не пошевелился.

— Восток большой.

— Доки.

Вот оно.

Не ответ.

Направление.

— Восточные доки?

— У нас других нет.

— К кому?

Гарс молчал.

Каэль посмотрел на Лема.

Этого хватило.

— Роуэн.

Имя ничего не значило.

Пока.

— Кто это?

— Человек.

— Уже полезнее.

— Ты хотел имя — получил.

— Я хотел понять, куда побежал Шив.

— В доки.

— К Роуэну?

— Не к нему самому.

Каэль подождал.

Гарс выругался себе под нос.

— У Роуэна есть люди. Шив знает одного.

— Имя.

— Нет.

— Гарс.

— Я его не знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро, но не обязательно лживо.

Каэль смотрел ему в лицо.

— Ты не знаешь человека, к которому отправил Шива?

— Я его никуда не отправлял.

— Ты крикнул ему уходить.

— Потому что ты пытался воткнуть ему нож в спину.

— Справедливо.

Гарс тяжело выдохнул.

— Шив сам знает, куда идти.

Это уже звучало ближе к правде.

— Откуда?

— Потому что иногда он носит слова.

— Какие?

— Разные.

— Для Роуэна?

— Иногда.

Каэль провёл большим пальцем здоровой руки по краю стола.

Мелкая банда в Старых дворах.

Вымогательство. Долги. Мелкая грязная работа.

И человек, к которому бегут не за помощью стражи и даже не к другим членам банды, когда всё разваливается.

— Роуэн ваш главарь?

Гарс впервые почти усмехнулся.

— Нет.

— Тогда почему Шив бежит к нему?

— Потому что ты не понимаешь, куда влез.

— Это ты уже говорил.

— И всё ещё не понял.

— Поэтому и спрашиваю.

Гарс потёр лицо ладонью.

Движение вышло медленным.

— Псы сами по себе.

— Но?

— Никакого «но».

Каэль ничего не сказал.

Мужчина выдержал несколько секунд.

— В городе много работы, которую нормальные люди не берут.

— А вы берёте.

— Иногда.

— От Роуэна.

— Иногда от его людей.

— Какой работы?

— Передать товар. Забрать долг. Присмотреть за человеком. Дать понять, чтобы не лез куда не надо.

— Убить?

Хольт посмотрел в их сторону.

Гарс ответил не сразу.

— Мне такого не давали.

Не «нет».

Каэль это запомнил.

— И что получает Роуэн?

— Услуги.

— Только?

— Деньги, если работа через него.

— Процент?

— Бывает.

Фин тихо хмыкнул.

— Вот теперь ты начинаешь звучать как человек, который пришёл за контрактом.

Каэль посмотрел на него.

— Я и пришёл за контрактом.

— Да. С бутылкой.

— Импровизация.

— Херовая.

Возразить было сложно.

Гарс снова заговорил:

— Роуэн не сидит на троне и не командует половиной города, если ты уже успел себе это придумать.

— Не успел.

— Он сводит людей. Знает, кому что нужно. Через него проходит часть дел в доках. Иногда за пределами доков.

— И мелкие банды выполняют работу.

— Если выгодно.

— Или если отказаться невыгодно?

Гарс посмотрел прямо на него.

— Теперь быстро учишься.

Каэль откинулся на спинку стула.

Это объясняло достаточно.

И одновременно почти ничего.

Псы не были чьими-то рядовыми солдатами. Они могли вымогать деньги, собирать долги и жить собственной жизнью.

Просто над их привычным уровнем существовали люди, которым такая мелочь временами оказывалась полезна.

— Аптекарь? — спросил Каэль.

Гарс нахмурился.

— Что аптекарь?

— Восемь серебряных. Это было для Роуэна?

— Нет.

Хорошо.

Хотя бы не каждая нитка в городе вела к одному человеку.

— Кто знает моё имя?

— Теперь?

— До сегодняшнего вечера.

— Мы.

— Роуэн?

— С чего бы?

— Я спрашиваю.

— Нет.

Каэль кивнул.

— А после сегодняшнего?

Гарс посмотрел на открытую дверь.

Ответ был очевиден и без слов.

Шив видел Каэля.

Знал имя.

Знал лицо.

Знал, что произошло внутри.

И сейчас где-то бежал через ночной Лорвен с порезанным плечом.

— Что он скажет?

— Правду.

— Какую именно?

— Что новый парень оказался гильдейским. Что отравил стол. Что Дорн мёртв. Что мы здесь.

Гарс задержал взгляд на его перевязанной руке.

— И что ты умеешь драться лучше, чем должен.

Каэль чуть нахмурился.

— Чем должен кто?

— Бронзовый одиночка, который неделю назад спрашивал, где найти работу.

Это уже было неприятнее.

Фин пошевелился у стены.

— В его защиту, — сказал он, — работу он всё-таки нашёл.

Хольт посмотрел на него.

— Заткнись.

— Теперь и ты?

— Да.

Фин вздохнул.

— Тяжёлый вечер.

Каэль снова перевёл взгляд на Гарса.

— Роуэн станет искать меня?

— Не знаю.

— Он защищает вас?

— Нет.

— Тогда зачем ему вообще вмешиваться?

— А вот это уже зависит от того, что решит рассказать Шив.

— Например?

Гарс посмотрел на Дорна.

— Что ты полез дальше.

Каэль не ответил.

— Ты ведь полезешь, — продолжил мужчина. — Иначе не спрашивал бы.

— Может, я просто хочу знать, кого избегать.

— Нет.

Слишком уверенно.

На этот раз усмешка у Гарса всё-таки появилась.

Слабая.

— У тебя лицо не то.

— Какое?

— Тупое.

Фин фыркнул и тут же снова закашлялся.

Каэль посмотрел на Гарса пару секунд.

— Я тебя отравил.

— Это не делает лицо умнее.

Пришлось признать: справедливо.

Лем вдруг выронил кружку.

Она ударилась о пол, но не разбилась.

Парень прижал руку к животу и медленно завалился набок.

Хольт оказался рядом первым, хотя ещё минуту назад едва мог нормально двигать пальцами.

— Лем.

Тот что-то пробормотал.

— На бок его, — сказал Каэль.

Хольт посмотрел резко.

— Что?

— Если опять вырвет, не оставляй на спине.

Он сам подошёл ближе, но собака тут же поднялась.

Рык.

Каэль остановился.

— Да помню я.

Фин протянул руку и удержал собаку за ошейник.

— Давай. Только без новых лекарств.

Каэль присел возле Лема.

Дыхание было.

Частое, поверхностное.

Пульс на шее нашёлся быстро.

Больше он ничего полезного проверить не умел.

— Ну? — спросил Хольт.

— Жив.

— Я вижу.

— Тогда наши знания одинаковые.

Хольт выругался.

Каэль помог перевернуть Лема на бок и подложил под голову сложенную куртку.

Парень приоткрыл глаза.

— Противоядие…

Слово вышло почти шёпотом.

Вот дерьмо.

Каэль поднялся.

— Скоро.

Гарс наблюдал за ним.

Слишком внимательно.

— Когда? — спросил он.

— Когда закончим.

— Мы закончили.

— Почти.

— Я дал тебе имя.

— И доки.

— Чего ещё?

Каэль посмотрел на открытую дверь.

Бежать следом за Шивом сейчас было бессмысленно.

Тот имел фору.

Каэль не знал его маршрута.

Не знал, где именно в доках искать людей Роуэна.

А если информация Гарса хотя бы наполовину правдива, сунуться туда ночью, раненым и в одиночку, означало превратить одну ошибку в две.

— Как узнать людей Роуэна?

— Никак.

— Очень удобно.

— Они не носят форму.

— Место?

— Нет одного места.

— Где Шив передаст сообщение?

Гарс покачал головой.

— Не знаю.

Каэль смотрел на него.

— Серьёзно.

— Роуэн меняет людей. Сегодня один склад, завтра трактир, потом грузчик у причала. Шив знает нынешнюю нитку. Я — нет.

Это звучало достаточно неудобно, чтобы быть правдой.

— Самого Роуэна видел?

— Да.

— Где?

— В доках.

— Где именно?

— В разных местах.

— Как выглядит?

Гарс помолчал.

— Не сейчас.

Каэль прищурился.

— Почему?

— Потому что ты обещал противоядие не за всю мою жизнь.

Вот теперь торг.

Значит, состояние ещё не настолько плохое.

Или Гарс очень хорошо притворялся.

— Я ничего не обещал.

— Именно.

Мужчина вытянул ноги и прислонился головой к стене.

— Я сказал достаточно.

— Ты сам решаешь?

— Да.

Каэль посмотрел на Фина.

Тот выглядел хуже, чем несколько минут назад. Лицо побледнело, рубаха на груди намокла от пота.

Хольт пока держался лучше.

Лем лежал с закрытыми глазами.

Времени на красивый допрос действительно не осталось.

Каэль подошёл к столу и взял нож Гарса.

Тот напрягся.

Вместо него Каэль перерезал длинный кожаный ремень, висевший возле инструментов, и бросил две полосы Хольту.

— Свяжи Гарсу руки.

— Сам свяжи.

— Тогда он останется без рук.

Хольт посмотрел на его перевязанную ладонь.

Потом на Гарса.

— Давай.

Гарс не сопротивлялся.

Через минуту запястья были стянуты впереди. Не идеально, но в его состоянии хватит.

Следующим Каэль забрал оружие со стола и сложил подальше, возле старого шкафа.

— Что делаешь? — спросил Фин.

— Ухожу.

Гарс поднял голову.

— За противоядием?

Каэль посмотрел на него.

Ответ требовался мгновенно.

— За людьми, которые смогут вас не угробить раньше него.

На лице Гарса что-то изменилось.

— Ты сказал, что оно есть.

— Я сказал, что без него можно умереть.

— Каэль.

— Что?

— Если ты сейчас свалишь…

— Я вернусь.

— С противоядием?

Вот теперь молчание затянулось.

Совсем немного.

Но Гарс заметил.

Конечно заметил.

— С помощью, — ответил Каэль.

Мужчина смотрел на него ещё несколько секунд.

— Сука.

Это уже прозвучало иначе.

Без злости.

Почти устало.

Каэль не стал спорить.

Он понятия не имел, существовало ли противоядие вообще.

И если существовало — от чего именно его спрашивать.

«Здравствуйте. Мне нужно средство от неизвестной жидкости, которая убила крысу и одного человека, а ещё четверых пока не убила».

Убедительно.

Фин вдруг засмеялся.

Очень тихо.

— Что? — спросил Хольт.

— Да так.

— Фин.

— Он нас наебал.

Каэль посмотрел на него.

— Не полностью.

— О, тогда всё нормально.

— Я действительно приведу помощь.

— А противоядие?

Каэль взял меч.

— Постарайся пока не проверять.

— Совет отличный.

Рыжая собака снова поднялась, когда он приблизился к двери.

На этот раз не зарычала.

Просто смотрела.

Каэль остановился рядом с ней.

Несколько дней назад она клала ему голову на колено.

Сегодня стояла между ним и людьми, которых он отравил.

Память у собаки оказалась вполне нормальной.

— Следи за ними, — сказал он.

Фин посмотрел вниз.

— Ты сейчас серьёзно говоришь с собакой?

— Она здесь самая трезвая.

— Аргумент.

Каэль вышел во двор.

Холод ударил в лицо.

После душного помещения воздух показался почти болезненно чистым.

Он первым делом подошёл к навесу и нашёл метательный нож. Тот лежал возле старого колеса, наполовину скрытый соломой.

На лезвии была кровь Шива.

Каэль вытер нож об сухую траву и убрал обратно.

Ворота оставались открыты.

На улице никого.

Ночной Лорвен жил где-то дальше: далёкие голоса, скрип колёс, свет в нескольких окнах. В Старых дворах после закрытия мастерских становилось заметно тише, но пустыми они не были.

Шив мог выбрать любую из этих улиц.

Каэль сделал несколько шагов к воротам.

Остановился.

Восточные доки.

Если пойти сейчас, можно даже угадать направление.

А потом ещё раз.

И ещё.

Пока кто-нибудь не воткнёт ему нож между рёбер за то, что он задаёт вопросы не тем людям.

Ладонь болела.

Бок тоже.

Позади лежал один труп и сидели четверо человек, которые вполне могли стать ещё четырьмя.

Каэль развернулся в другую сторону.

Сначала Гильдия.

Потом остальное.

Он прикрыл ворота, оставив щель, и быстрым шагом направился к более оживлённым улицам.

Имя всё ещё ничего ему не говорило.

Но теперь оно было.

Роуэн.