Вторая экспедиция

Часть 1. Глава 1

Часть 1. Начало исследований

Джон был не слишком приспособлен к плаваниям на судах, тяжело переносил качку, вдобавок, никогда не считал себя авантюристом и храбрым человеком. Он со смутными, непонятными предчувствиями вглядывался в воды океана, простирающегося до горизонта, непредсказуемого и опасного. Но он…он сам согласился на эту экспедицию, вторую Антарктическую, ту самую, научную часть которой было поручено организовать и возглавить Виктору Анзарову.

Приготовления шли в спешке, почти в «боевых условиях», как пошутил теперешний начальник. Сражения, впрочем, выпали в основном на долю самого Виктора: он «выбивал» нужные приборы у дирекции института, собирал по крохам гуманитарную и финансовую помощь, запасался провиантом, одеждой из высокопрочных материалов, оружием и военной техникой. Последнюю получили с военной базы и перевезли по городуночью, чтобы не пугать широкую общественность и не вызывать лишних вопросов.

Уже через пару недель, на протяжении которых проходила подготовка, Джон был на экспедиционном судне, называемом "Арго-2" и числился ученым-биохимиком и помощником начальника экспедиции. Из других ученых в ней состояли: Виктор - как генетик, два коренных австралийца - зоологи из того же, Сиднейского международного исследовательского института, Жак и Айсприн, знакомые Джону по научным конференциям, и несколько других ученых: метеорологи, вулканологи, океанологи и геологи, приглашенные Виктором, и которых Джон пока совсем не знал. А большинство их теперешнего коллектива составляли профессиональные военные, немало было и врачей, а также членов судового экипажа.

А начиналось всё более чем странно… Не так давно, Виктор удивил Джона, когда поднимался на грузовом лифте, вместе перевозя полученные на складе приборы: Виктор получил аппаратуру на свою кафедру, а Джон – на свою. Внезапно Виктор пристально посмотрел на коллегу и обронил тихо и как-то слишком официально:

- Джон Кристал, зайдите ко мне, в нашу лабораторию. Сделаем генный анализ.

- Зачем зайти? На генный анализ? – переспросил Джон удивленно.

Но Виктор молча покинул лифт, как раз вынося тяжелый груз, и двинулся, катя тележку с оборудованием, по направлению к своей лаборатории.

Джон зашел к нему в личный кабинет, через несколько минут: ладно, бывает, чего только для опытов не требуется... Виктор взял у него анализ крови и попросил обязательно зайти через две недели. Джон сдал кровь, и абсолютно забыл об этом. Да и, в последние дни, он все больше и больше думал о жене… О том, куда она могла внезапно уехать и почему ничего не сказала. Он сильно волновался. Ведь Стелла… отсутствовала дома уже более трёх месяцев. Единственное, что он знал и о чем ему позвонили – это то, что она вызвана куда-то по работе; и надолго. Никаких других разъяснений не последовало.

В начале не очень, но к этому времени он уже сильно волновался.

Однажды, минуя площадку перед грузовым лифтом, он неожиданно, нос к носу, вновь столкнулся с выходящим оттуда Виктором Михайловичем. Тот, сгрузив на пол какие-то ящики, посмотрел Джона загадочно - и, даже без всякого "здравствуй", сказал:

- Обязательно зайди ко мне в кабинет. Можешь – прямо сейчас. Я уже предупредил ваших, что мне нужен человек для снятия показаний при анализах. Они в курсе, а ты - в полном моем распоряжении на сегодня.

Джон захватил половину из выгруженных Виктором ящичков, и они пошли.

У себя в кабинете Виктор устало опустился в кресло и предложил коллеге взять себе чашечку кофе из автомата.

Только сейчас Джон осознал, что уже миновали те две недели, после того как Виктор огорошил его странным генным анализом. Для какого такого эксперимента он предназначался?

Джон пилкофе и поглядывал на начальника, который явно собирался ему что-то сообщить. Это читалось в его взоре. В то же время, Виктор сначала не спешил. Тем не менее, вскоре выскочил из кресла, и стал прохаживаться от окна к двери. Будто бы, с нетерпением ожидая, когда Джон допьет кофе.

Но, в конце концов, все-таки не дождался и начал, и без всяких предисловий:

- Сообщу тебе, по секрету, разумеется… Почти никому не известно, что мы живём на планете, на которой, во всяком случае с некоторых пор, обитают одновременно две расы разумных существ. Хотя, даже не две расы - два разных вида... Как, например, на планете существуют два различных вида внешне абсолютно одинаковых мышей, которые не скрещиваются друг с другом... В общем, после очень внимательных исследований на огромном генетическом материале вдруг оказалось, что так называемые «люди» являются, на самом деле, представителями не одного вида, а двух. Назовём их для удобства - "люди" и "другие".

- А может быть, обозначим этих «других» термином «люди – икс»? В каком-то старом фильме, у меня он есть, была такая дурь, про сверхспособности… Или же, назовем их мутантами?

- Сверхспособности? Это вряд ли. Впрочем, ничего ещё не ясно. Но, "людей" здесьбольше, и этот мир принадлежит им. А "других" – гораздо меньше. Как и «людей – икс» в твоем фильме. Тем не менее, в нашем случае, мутанты – это именно обычные, самые распространенные люди. Это их гены подверглись сильным изменениям. А «другие» - это, наоборот, особи, так сказать, с наблюдаемым генным атавизмом. С возвратом в прошлое нашей планеты.

- К неандертальцам?

- Нет. Возможно, что к мифическим временам легенд и героев. О которых неизвестно почти ничего. Поскольку, не дошло письменных документов, если бы они и были. Человечество имеет длинную историю. И, быть может, не один раз доходило до вершины технологического развития – а потом снова падало, и стояло на краю от пропасти полного исчезновения. И тогда… Появлялся этот атавизм. Или – срабатывал механизм предохранения от всеобщего апокалипсиса и деградации.

- Появлялись эти самые «другие»?

- Да. Именно они сражались с драконами и спасали принцесс. А потом, их гены снова растворялись в общем потоке наследственной информации… До времен новых испытаний. И проявлялись лишь в единицах.

- Почему вы так думаете?

- Мы проводили генный анализ. Исследовали генный материал хрустального саркофага, что был совсем недавно обнаружен археологами…

- Александра Великого?

- Да. И мощи святых, как бы кощунственно это не звучало. И останки скифского вождя. И людей «времен сновидений» нашего с вами континента. Или, вы считаете Австралию островом? Сейчас это модно.

- То есть, время от времени всегда появлялись люди, отличные от большинства? И все великие люди имеют отличную от обычной генетику?

- Последнего я не говорил. Не все. Ни с умственными способностями, ни с гениальностью это напрямую не связано. Думаю, только с выживанием. Так, «других» много среди йогов. И – да, время от времени появлялись люди, которые… Как ты сформулировал? Отличающиеся от большинства… Обычно их мало. Капля в море, и не выявить-то по-хорошему. Если не исследовать всех и каждого. Но… В наше время, явление усиливается. «Другие», после всех катаклизмов, что пережило человечество в последние триста лет, составляют видимый процент. Как в легендарные времена «богов и героев», наверное… Генный атавизм, так сказать, реально расширился, вылез наружу, и… начинает выделяться в отдельный вид. То есть, возможно, стихийно и интуитивно, но «другие» начинают подыскивать себе пару… Из таких же «других»… А потому, этот вид может закрепиться и уйти в иную ветвь от остального человечества.

- А почему я этого не слышал и не читал? Никогда, ни в одном научном журнале?

- Пока что, это – секретная информация. Я, да и некоторые генетики из других стран, которые так же подтвердили обнаруженное явление, ещё не созрели до того, чтобы сообщить эту правду человечеству. Мы не знаем, что может начаться. Учитывая обширный опыт расовых войн на этой многострадальной планете, - Виктор горько усмехнулся.

- Почему тогда… Вы всё это мне рассказываете? – холодно спросил Джон.

- А ты не догадываешься? Добро пожаловать в наш клуб… Ты – тоже «иной».

- Я?! Но я – самый обыкновенный…

- Все мы – самые обыкновенные. Только, в экстремальных условиях ведем себя иначе, чем большинство. Четче, энергичней, безбашенней… Лишь в экстремальных, Джон! Это – пока всё, что мне удалось выяснить.

Вначале то, что касалось его самого, Джон принял за шутку. Вернее, хотел принять. (Подсознательно он понимал, что Виктор Михайлович не мог шутить о таких вещах.)

Тем временем, Виктор подвел его к микроскопу и предложил взглянуть, между тем продолжая:

- Сейчас покажу, в чем генное отличие…Видишь, наши гены несут совершенно иную информацию. Справа – твой фрагмент. Слева – обычный. Структура почти одинаковая, но иная последовательность темных и светлых участков… Это подкрашено реагентом. Иное построение, иная конфигурация. Не больше вещества, не меньше: но, совсем иная структура.

Джон отошел от микроскопа и подошел к окну. Он был взволнован и потрясен увиденным. В генетике он не слишком, но разбирался - прошел и лекционный, и практический, лабораторный курс в Университете… Теперь он задержал дыхание, снова глубоко вдохнул, приходя в норму. Посмотрел в окно, что шло от пола до потолка: или же, сквозь высокопрочную, прозрачную стену. Отсюда, с одиннадцатого этажа НИИ, пешеходы на улицах казались мелкими, а машины - игрушечными. Внизу по-прежнему люди спешили по своим делам, кто – на работу, кто – учиться или осматривать достопримечательности. Мир, вроде, остался прежним. Но, для него он слегка покачнулся, поплыл – и стал другим. Расфокусировался – и снова пришел в норму. Только, иную норму.

- Вы – тоже иной, Виктор Михайлович? – спросил Джон тихо.

- Да. Но, на твоем месте, я бы спросил про Стеллу…

- Вы её тоже исследовали? Где она? – нервно произнес Джон.

- Расскажу всё по порядку. Не волнуйся. С ней всё хорошо. Да, мы её заподозрили в «инаковости» гораздо раньше тебя. И провели генный анализ. Понимаешь, большинство нас, «других», подсознательно стараются избегать медицины и обследований. Мы не лечимся: у нас иной организм, и привычные человеческие методы лечениянам не помогают. Микстуры и препараты на нас не действуют или приносят вред. Или, действуют – но не так. И зачастую, нужно менять пропорции. Уменьшая допустимую дозу. Зато, нередко мы лечимся совершенно иначе. Например, уезжаем куда-нибудь далеко, желательно – на природу, и проводим там некоторое время; организм проводит "чистку" и снятие стрессов. Или – уходим «в себя» и занимаемся творчеством, отключаясь от происходящего вокруг. И всё это нам помогает. Твоя Стелла с её отчаянными одинокими путешествиями – типичный для нас случай.

- А я – нетипичный?

- Это ничего не меняет. К тому же, в последнее время я стал выявлять слишком много семейных пар среди «других». Повторюсь, что, похоже, явление становится в последние времена нашей нормой: подобное притягивает подобное. Отличные не по каким-нибудь моральным, этическим, визуальным - и так далее – предпочтениям, а чисто по генетике – мы, «другие», интуитивно, подсознательно стараемся найти себе пару, влюбляемся - только в таких же «других». Должно быть, настанет время, и мы вовсе не будем способны скрещиваться с людьми, - усмехнулся Виктор.

- Это шутка?

- Не знаю. Наверное: вот такая шутка природы… А после некоторой тренировки, я, похоже, начинаю распознавать "других" среди окружающих. И провожу исследования, если позволяют обстоятельства, - продолжал Виктор. – Вот… Заподозрил тебя. Не только из-за Стеллы.

- А многие «другие» об этом уже знают? – спросил Джон.

- О своем открытии, как ты уже понял, я пока не сообщал ни в прессе, ни в широких научных кругах. Только, в узких. И тех «иных» информировал, кого заподозрил и выявил. В нашем институте таких около пятидесяти: я имею в виду всех тех, кто у меня на заметке. А несколько сотен человек я выявил в других местах. Не знаю, перестреляют нас всех или оставят жить, если эта информация станет известна широкой общественности, - Виктор вздохнул. - Думаю, что нас не стоит уничтожать. Нас слишком мало. Мы не представляем угрозы. Мы даже гораздо менее агрессивны, чем люди. Думаю, что наш атавизм - некий защитный элемент природы. Её "запасной вариант", что ли... И, в случае опасности для планеты, наступает наш черёд. Мы должны сохранить разум, трезвость рассудка, и не только выжить, но и спасти людей. И другие живые существа.

- А почему нас стало больше после катаклизмов? Что произошло?

- Самое главное, ты не подумай, что мы - инопланетяне, посланные сюда с миссией или заданием, как решил мой слегка чокнутый на этой почве друг, тоже с иной генетикой, - улыбнулся Виктор. - Мы, наоборот, наиболее земные. Земнее не бывает. Потомки тех, кто не употреблял всяческой химии, лекарств, суррогатов, тех, кто уходил в отшельничество, жил в лесных или степных коммунах, не проходил так называемую "мутагенадаптацию" и дезинфекционное облучение, никогда не боялся умереть - и потому не следовал рецептам искусственно продлеваемой жизни, все из которых оказались ложными... Наши предки не омолаживались, не являлись детьми, зачатыми в пробирке, не... Список можно продолжать долго. Но все его параметры будут начинаться с "не". И, как ты наверняка уже догадался, наши предки никогда не любили жизни, идентичной натуральной. И не были легко программируемыми и внушаемыми, не велись за толпой. А потому, мы наиболее органичны природе этой планеты, а также легче адаптируемся к любым излучениям Космоса.

Джон слушал очень внимательно. Удивлялся, конечно, но, как ни странно, удивление быстро прошло и сменилось ощущением, будто эту информацию о себе он знал всегда, только в неоформленном виде неопределенных ощущений.

А Виктор продолжал:

- А при катаклизмах… Думаю, нас в процентном соотношении, среди человечества, становится больше. Потому, что мы выживаем. У нас сильнее развита интуиция. Мы способны к слиянию, адаптации к условиям среды. Я имею в виду катаклизмы природного характера. Войны, полагаю, не в счет. В особенности, с современным вооружением.

Повисла затяжная пауза.

- Виктор Михайлович, - официально начал Джон, - Вы знаете, где сейчас Стелла?

- Да. Знаю. Она, как и некоторые другие ученые, и не только нашего института, была отправлена в экспедицию. Об исследованиях которой широкая общественность не должна узнать раньше времени. И потому, ей и остальным было запрещено сообщать о себе родственникам. Не говорить ничего - или же, соврать что-нибудь. И не звонить. Она предпочла не сообщать ничего.

- Куда была направлена эта экспедиция? – спросил Джон.

- В Антарктиду. Первая Антарктическая. Не волнуйся, их дело уже закончено, и они лишь изучали линию берега, и посылали вглубь континента только дронов и гидросамолеты с пилотами. Не высаживались. Корабль «Арго-1» уже отплыл от берегов таинственного материка, и следует домой. Да, вчера наше исследовательское судно повернуло обратно, и наш институт уже принял первый отчёт. Он - не для широкой огласки, разумеется. И я уже с ним ознакомился.

Экспедиция подтвердила, что большая часть Антарктиды свободна ото льда: я покажу тебе составленную ими приблизительную карту. Подтвердилось и другое… В результате климатических изменений, как ты знаешь, картина поверхности суши на планете сильно изменилась, в особенности, за два последних столетия, и продолжает меняться. И гораздо быстрее, чем в других зонах, идут изменения в Антарктиде. Это не афишируется, но там давно уже произошло таяние льдов и обнажились ранее подледные озера, изобилующие жизнью. И теперь оттаявшие организмы, ранее замороженные во льдах, оживают. Информация замалчивалась, но сверху, с воздуха, с большой высоты, над Антарктидой примерно год тому назад были сфотографированы весьма странные существа… Они похожи на доисторических рептилий. Их наличие тоже подтвердила первая экспедиция. Сделана масса подобных снимков. Крупных и отчетливых, в отличие от фотографий со спутников, которые мы имели раньше, и чья реальность бралась под сомнение научными кругами…

- Виктор, а почему…так долго в Антарктиду вообще не было экспедиций? Только – до Нового Времени, до всех этих катаклизмов, её изучали, но не после… Так давно не ступала на этот материк нога человека… Нельзя даже сказать, что вообще нога человека ступала на землю Антарктиды: поскольку тогда там был лед, а не земля.

- Ну… Когда-то изучать континент стало опасно из-за обрушивающихся глыб льда и подземных вулканических процессов. Кроме того, долгое время человечеству было не до науки. Войны, передел мира, восстановление мировой экономики… Руки не доходили. Смешно, но даже в Космос, после долгого перерыва, скорее вышли, чем в Антарктиду экспедицию послали… Потому, что начали со спутников: нужна была связь. А сейчас, главной задачей первой экспедиции было нанести на карту береговую линию. В общих чертах. Они медленно обогнули полностью весь континент, но пока не высаживались. Высадка на берег и создание базы предстоят следующим исследователям. Во вторую экспедицию войдут люди, серьезнее подготовленные, и снабженные не только всеми необходимыми приборами для полевых исследований, но и оружием.

- Оружием?

- Конечно. Понятное дело, что в составе экспедиции будут профессиональные военные. Сам понимаешь: доисторические рептилии – это серьезный вызов человечеству. А если они выйдут за пределы Антарктиды, и распространятся повсюду? Это – большая угроза. С ними не договоришься, придется стрелять…Понимаешь, Джон… Не было бы никакой срочности в выявлении как можно большего количества иных, но... Именно этим я теперь непосредственно занялся. Поскольку, начальником второй экспедиции назначен именно я. И уже начал подготовку… Предстоит работа, очень серьезная.

Дело усугубляется тем, что планета претерпевает сейчас весьма сложное состояние: усилилась солнечная активность. Изучая данные с орбиты исследовательских аппаратов, многие космобиологи считают, что вскоре ожидается не только еще большее усиление такой активности, но и приход на Землю абсолютно нового вида космических лучей. Как бы, в Космосе они уже зафиксированы, на удалении от нашей планеты. Абсолютно новый поток… Я опасаюсь, что вскоре, в результате совмещения нового излучения и вспышек солнечной активности, людям совсем нельзя будет появляться под солнцем. Совсем! Оно станет вредным. Придется всегда прятаться в помещениях и постоянно спасать тех, кто попал на улицу и моментально получил ожоги. Пока не найдется возможное средство, которое избавит человечество от подобного страшного недуга. Но, понимаешь, это... не касается нас - "других". Для нас новое космическое излучение не столь вредоносно.

А в Антарктиде необходимы сложные, бурные и спешные исследования, вызванные неотложной необходимостью. В двух словах, есть ещё нечто… Снимки в Антарктиде обнаруживают не только доисторических рептилий – кстати, следует выяснить вопрос и с ними: выявить всех тварей, что там обитают, в особенности, хищных… Но, там обнаружено, кроме прочего, что-то и вовсе не укладывающееся ни в какие рамки наших представлений о мире. Были зафиксированы, в ультрафиолетовом диапазоне, совершенно странные объекты. Причем, дроны никогда их не снимали: только пилоты гидросамолетов, которые шли низко над землей. Будто чувствуя их, из каких-то нор или щелей выползало нечто… Говорят, это можно почувствовать и будто увидеть, но не глазами. Впрочем, отличия нет: существ видишь вполне реально. Но, на фото они не фиксировались. Пока один парень не догадался и не снял явление в ультрафиолетовом диапазоне. Снимки получились занятными… Я бы сказал, что они весьма напоминают некоторых существ из греческой и римской мифологии. Странные, сросшиеся змеи со множеством голов, существа, имеющие наросты, издалека похожие на лица на огромном, чёрном, бесформенном теле, воскрешающие в памяти Медузу Горгону, и прочие твари… Быть может, они к тому же выдыхают ядовитые испарения. Что это? Весьма странные мутанты, получившие сильную дозу радиации? Или, результаты генетических экспериментов, проводимых неизвестно кем, когда и с какой целью? Мы этого не знаем, Джон! И не знаем и того, может ли это… Добраться сюда. Ведь, если эти твари действительно имеются, а не являются бесплотными фантомами, оптической иллюзией – то вскоре они могут заполонить всю планету, двинуться во все стороны. А это, вероятно, может привести к гибели людей. В особенности, учитывая то, что, предположительно, людям вскоре нельзя будет показываться на солнечный свет… А потому, желательно уничтожить проснувшихся гадов, пока они не заполонили всю планету, а находятся только на земле Антарктиды - и, быть может, в окружающих ее водах.

В общем, ситуация – полный аврал! И мне нужны «другие»… Просто позарез. А если ты еще не понял, к чему я клоню, то скажу прямо: научный состав работников этой экспедиции я набираю лично. Военные и медики – от меня не зависят, они автономны. Вот, в состав персонала – могу хотя бы посоветовать и рекомендовать нужных мне людей. А в общем, хотя бы среди ученых, мне нужны более выносливые люди… И потому, не афишируя, конечно, принципа выбора коллег, я набираю будущий состав моих работников – по возможности, конечно - из числа «других»…

- Это – предложение? Мне?

- Да. Причем, официальное. Я предлагаю тебе присоединиться. Сейчас слишком много информации на тебя свалилось. Ты подумай: я даю тебе время на размышление. До понедельника. Сколько продлится экспедиция – я не знаю. Что нас ждет – тоже. Отправляемся не секретно, говорить об отъезде можно. Но, не слишком афишируем. И, разумеется, не вдаемся в детали.

Глава 2

К настоящему времени многое из того, о чём сообщил тогда Джону в приватной беседе Виктор, быстро стало сбываться. Странные были новости… Людей, падающих на улице и увозимых "скорой" становилось всё больше и больше. Медики рекомендовали днём совсем не выходить на улицу в связи с усиливающимся излучением нового типа. Жизнь крупных городов перестраивалась на ночное и сумеречное существование. События развивались стремительней, чем предполагали даже самые мрачные прогнозы.

Сейчас, постояв немного на палубе, Джон уже спустился вниз и прошел в помещение, где временно была «столовая».

- Подумать только! Вот вы, ученые, что скажете? - вопрошал главный повар судна, Борис Анатольевич, бурно жестикулируя руками. - Сколько веков человечество стремилось к богатству, роскоши, насыщениям... Создавало новые виды пищи - повкуснее, новые витамины и таблетки - чтоб было всё не больненько и сладенько... И во всём остальном - чтобы мягенько, красиво и удобненько всё было обставлено... И вдруг - пшик! Солнышко пригрело - и мир изменился! А мы к этому не готовы. И - что ж, нехорошее, мол, солнышко!

«Столовая» была также своеобразной «комнатой отдыха» для экипажа, «электронной библиотекой», куда приходили почитать, и дискуссионным клубом.

- Я, как генетик, могу сказать, что библейский закон "Последние будут первыми, а первые - последними" действительно работает. Но... Лишь на следующих поколениях. Хорошие здоровые дети, а значит, здоровые гены - вот что главное богатство цивилизации! Хороший отец даст именно такое наследство своему сыну. "Последние" же - то есть, люди, испытывающие лишения, голод, неудобства - как ни странно, получают генетическую компенсацию в своём потомстве. А те, кто жили в роскоши и довольстве, дают потомству генетический изъян, - подключился к беседе Виктор, ненадолго оторвав взгляд от компьютера.

- Н-да... "Богатыри - не вы"... Всё более "комфортное" человечество в своё время подвело себя к роковой черте... Весь этот "золотой миллиард" угробил бы планету - её спасли гонимые и отверженные, выживающие в страшных условиях и совершенно никому не верящие люди. Ни СМИ, ни телевидению, ни авторитетам. Спасли тем, что выжили, - добавил мрачный лейтенант Корвус, задумчиво ковыряя печеного осьминога на своей тарелке.

- Помните, у какого-то писателя прошлого века было: "Мне предоставляют свободу вероисповедания. Я могу верить или не верить в Бога... И почему же тогда я обязан по долгу службы верить во врачей и праведность медкомиссии? Но я не верю ни во врачей, ни в нашу медицину. Бог, во всяком случае, никогда не делал мне ничего плохого. Только - люди", - процитировал Виктор по памяти.

- Кажется, это в том романе, где главный герой, не помню уже, как его зовут, зараженный врачами для эксперимента новой формой лихорадки, угоняет пассажирский транспортник и летит на Луну. А оттуда – на Марс, вместе с первыми поселенцами. «Основатель колонии», по-моему. Сильная вещь, одна из самых сильных у Йозефа Штайна, - оживился Айсприн. Он любил потолковать о литературе.

- Ну... Во всём можно перегнуть палку. У неё - два конца. Медицина и прививки – тоже нужны, если только учитывать индивидуальные особенности организма. Нельзя от медицины взять и полностью отказаться. Но то, как вели себя медики прошлого - искусственно создаваемые эпидемии, вырезание органов у здоровых людей для пересадки и прочее - это просто известный кошмар нашей истории, и он не должен повториться, - бурно возразил Саша, судовой механик.

- Насчет "индивидуального подхода" ты прав. И тут, в этом пункте, на высоте была самая древняя медицина - она гораздо дальше и глубже ушла, чем все последующие. Пожалуй, даже современные медики еще не достигли ее уровня, не говоря уже о той, что была во времена тоталитарных режимов. В древности, китайские врачи могли по одному пальцу, мизинцу, поставить диагноз и назначить лечение - верх такта и профессионализма... А что у нас было пару веков назад? Пациент, разденьтесь, покажите язык, живот, простите, зад - да при таком подходе к пациенту номер такой-то врач по определению будет коновалом! Когда личность, характер, особенности организма – абсолютно не учитываются. Врач не на лицо смотрит и не на индивидуальность, а... И совершенно беспардонно! И - каждый второй из них получал при этом удовольствие от унижения пациента. Именно поэтому в дальнейшем перешли на медицинскую аппаратуру, так людям хотя бы вреда нет от непосредственного общения с "врачами"... Настоящий врач - это большая внутренняя сила, выдержка, ответственность и чуткость до телепатии. При одном взгляде на которого больному становится легче. Но таких - единицы на миллион. И со времён древности их количество только убывало... Не по направлению к гуманности шло человечество. Только к поглощению в себя и на себя ресурсов природы. Вот и получили - в итоге... Медицинские учреждения тоже, в конце концов, заигрались от полученной над людьми власти… Из наемных убийц по индивидуальным заказам переросли и вовсе в экспериментальные концентрационные лагеря. В закрытые лаборатории... По уничтожению людей. Теперь человечеству и приходится все это разгребать и постепенно разруливать ситуацию, - под конец сорвался Виктор, всё более повышая голос.

- Ладно тебе, Виктор, не будем! - попросил Айсприн. - Хорошо всё то, что хорошо заканчивается! Не забывайте, у нас на борту – тоже много врачей. Они могут и обидеться.

- Не обидятся. Они – хорошие, стараются. К тому же – историю нашу, надеюсь, они тоже хорошо помнят. Да, ещё я рад, что теперь снова обязали всех медиков давать клятву Гиппократа, - начальник смягчился.

- Всё надо помнить - чтобы не повторить. И закончилось, как ты знаешь, совсем не хорошо. И нам просто ещё повезло с планетой - она взбунтовалась, и просто сбросила почти всё "материальное наследие" человечества, с его виллами, дачами на Канарах, личными особняками более ста этажей - всю эту звёздную крутизну, - вмешался Корвус.

- Ну... Те, у кого была лишь полуразвалившаяся лачуга и туалет на улице - тоже пострадали, - сказал Айсприн.

- Несомненно. Горя было много - читать об этом тяжело. Но те, кто выжил - принялись отстраивать новые лачуги. А выжившие бывшие миллиардеры – сплошь вешались и топились. Им тяжело чересчур было поутру встать, и понять, что ты – на равных со всеми… Но, в общем и целом, цивилизация вышла из тупика. И это был наилучший сценарий, чем, если бы весь этот "золотой миллиард" процветал дальше, создавая для большинства на планете нечеловеческие и безнравственные условия... Это гниение, когда верхушка представляет собой раковую опухоль, а весь организм общества пронзают миазмы её отправлений, могло длиться ещё веками. И ничего для жизни на планете не могло быть хуже!

Джон встал и отошел к окошку раздачи пищи, протянув свой талончик на обед. «А то, я с этими разговорами голодным останусь!» - подумал он. И вовремя,готовила как раз лучшая повариха, Кэт. Она славилась тем, что замечательно могла приготовить любое блюдо из морепродуктов. Рыбу в её исполнении было невозможно отличить от мяса, а из чего она делала так называемый "морской салат" - Джон и вовсе затруднялся ответить.

Примерно через час почти весь экипаж высыпал па палубу.

Вдали, прямо по курсу, возник искусственный плавучий город Гидрион - последний аванпост цивилизации... Там должна состояться встреча с первой экспедицией... А дальше предстоял путь в полную неизвестность.

И там, в Гидрионе, он наконец встретится с женой. Со Стеллой. Которая уехала столь внезапно, ничего не объяснив. Впрочем, это было вполне в характере Стеллы. Она даже, когда выходила за него замуж, так сразу и предупредила: есть, мол, у меня такой пунктик: всё время куда-нибудь исчезать. Если сможешь это терпеть и к этому привыкнуть – то мы будем вместе. И они с тех пор старались полностью доверять друг другу.

Он и сам, хотя и с предупреждениями, пару раз уезжал в дальние экспедиции, один раз – в центр Австралии, к Внутреннему Морю: так теперь называлось это загадочное и необычайное природное явление. Которое появлялось примерно раз в пять лет посреди засушливого края. Превращая обычное огромное озеро, которое теперь наличествовало всегда, в нечто грандиозное, и кардинально меняя всё вокруг. Край преображался; хорошо, что затопление происходило медленно, и все животные успевали покинуть обжитые места. В другой раз, он путешествовал по оживающей пустыне Сахаре, которая постепенно превращалась в благословенный край.

И Джон, и Стелла были биологами, она изучала экосистемы, а он - мутации организмов. А подобные исследования требовали постоянных путешествий.

Но, Стелла могла уехать не только в научную командировку, но и просто так. И такое уже бывало…

Так, в прошлый раз она внезапно уехала на «Дальние Острова»: в один из самых больших заповедников. Туда пускают не всех, но Стелла - биолог, и у нее, как и у всех биологов, есть пропуск, позволяющий посещать любую закрытую природную зону мира. Таких, самых крупных, заповедников на планете лишь пять. Но, к счастью, есть ещё множество, тысячи мелких, где разрешено отдохнуть любому, кто соблюдает правила поведения на территории.

И раньше она хотя бы звонила, через пару дней… И объяснила, что уехала просто потому, что не выносит постоянной жизни в городе, ей очень часто хочется побыть среди совершенно дикой природы. В особенности, в состоянии стресса. В тот раз стресс был вызван новостями из ближайшего к городу заповедника, где она часто бывала. И где неожиданно похозяйничали браконьеры; погибло много животных.

Стелла отдыхала всегда только вне городов. И не была человеком домашним. Даже познакомилась с Джоном, можно сказать, на природе: в большом городском парке Сиднея. Молодой кандидат наук пошел туда, чтобы немного развеяться после работы. Бродил, наблюдая за колибри, попугаями и летучими мышами, висящими на цветущих деревьях, как маленькие мешочки. Так вышло, что в парке он помог незнакомой девушке поймать больную летучую мышь: она висела слишком высоко для её роста, а когда он попытался её снять, упала в траву. Джон и Стелла, вместе, долго искали несчастную зверюшку. После чего, вместе с девушкой (ну и ещё, с этой самой мышью) Джон пошел к ней на работу, чтобы отнести животное на лечение: тут и обнаружилось, что Стелла работает в том же институте. С тех пор, они стали часто встречаться. А вскоре, уже почти не расставались…

Почти.

Вот и опять: почти четыре месяца назад, он встал и обнаружил лишь записку на столе. Маленький листик из записной книжки, на котором было написано:

«Прости, любимый! Мне нужно срочно уехать. На работу не звони: я отпросилась».

И - больше ничего.

Он не звонил… Хорошо хоть, позвонили ему; хотя бы, не объясняя, куда – но сообщили, что выехала по очень важному делу… Бывает.

А потом… Потом был тот самый день, того разговора с Виктором… Когда он проснулся со странным ощущением. Будто непременно должно произойти что-то такое... Чего просто не может быть никогда, ни при каких обстоятельствах. Нечто неожиданное, непредсказуемое, переворачивающее мир с ног на голову. И удивительно захватывающее…

Проснулся, машинально пошарил по кровати рядом с собой.

Стелла...

Её нет рядом, и некому теперь рассказать свой сон… Они всегда пересказывали друг другу свои сны, если в них было нечто интересное.

Проснувшись, Джон подумал, что следует ещё раз прокрутить еще свежие образы его странного сна, зафиксировать его в памяти. Порою так трудно уловить моментально ускользающее сновидение, размотать его тонкую нить, в попытке зацепиться хоть за маленькую деталь, намек, полутон… А иногда, сны бывают настолько явными, что помнятся всю жизнь: просто из-за отчетливости, необычно осязаемой реальности. Но, такие сны приходят чрезвычайно редко. Один из них, например, приснился Джону за несколько дней до встречи со Стеллой. В нем не было почти ничего особо фантастического. Кроме, пожалуй, необычайной осязаемости происходящего. Снилась гроза, крупный теплый дождь. Там, во сне, он бежал по улице, подставляя лицо под капли и наблюдая, как они приближаются, будто в замедленной съемке. И как появляется радуга, над льющимся сверху и переливающимся потоком воды. Огромная радуга через все небо. Он поднялся в воздух и полетел к этой радуге и к свету. И люди вокруг тоже начали летать. И, пролетая мимо, радовались и смеялись, и все взвились единой группкой над землей, а человек, летящий впереди, показывал им с высоты весь город. Как на экскурсии.

И новый сон был из числа тех, что запомнятся надолго. Там, во сне, он был заключен в глубокие зеленые воды и всплывал из глубины навстречу солнцу, которое пробивалось сквозь толщу воды, похожую на монолитное стекло. А рядом, выплывая из дальней глубины, его обогнали странные существа, крупные и гладкие голубые ящеры с длинными шеями, чьи головы вытягивались вверх и заканчивались чем-то, напоминающим клюв. Ящеры имели только две конечности - ласты на конце своего туловища. И были разумны. Они, мысленно, сообщили, что населяли раньше эту планету. Только, в те времена, когда она была полностью покрыта водой. А потом, достигнув совершенства, улетели к далеким звездам. Существа убеждали его, что летать так же легко, как и плавать. Надо только почувствовать, осознать свою легкость и войти в струящиеся сверху потоки. И потом он, там, во сне – долгото ли летел, то ли всплывал наверх сквозь зеленый, вязкий воздух… Навстречу свету. В захватывающем, невообразимом полете.

Эти два сна были разными, но общим в них было ощущение полного отдохновения. И ожидание чего-то неожиданного и необычного, что должно произойти.

Вскоре он уже созерцал из больших окон полупустого троллейбуса проносящийся мимо утренний город. Вышел на остановке «Институт», поднялся на эскалаторе на свой этаж и направился к лаборатории… И столкнулся с Виктором.

Джон видел Гидрион не впервые. Издали этот плавучий город был похож на плавающий муравейник из стекла и бетона, или, скорее, на плавающее на воде осиное гнездо, с окнами-сотами. Он знал, что этот город уходит и вниз, на большую глубину подводных этажей, где располагаются бассейны, плантации подводных растений и рыбопитомники. Гидрион был известен множеством музеев морских животных и подводного мира, а также одной из самых крупных научных библиотек. Джон вместе со Стеллой два раза бывал там, и каждый раз его поражал огромный искусственный мир, созданный в центре Гидриона, мега-аквариум из прочного стекла, спиралью вокруг которого вились этажи со смотровыми площадками. С них для зрителя открывался мир китообразных, касаток, дельфинов и разнообразных более мелких видов морских животных. Выныривающие и дразнящиеся дельфины на самой верхней смотровой площадке всегда приводили Стеллу в неописуемый восторг. Потом они долго разглядывали кораллы, медуз, раковины и прочие причудливые организмы так называемого "Подводного Космоса" - самого крупного в мире музея, где были представлены жители морских глубин. И Джона всегда здесь поражали гигантские глубоководные рыбы и огромные кальмары нижних ярусов, а также жители тех миров, где под ещё более громадной толщей воды обитали такие странные, ни на что не похожие, обитатели.

- Здравствуй! Прости, что ничего не сообщила тебе, ушла, не прощаясь, - первое, что сказала ему Стелла на пристани Гидриона. - Экспедиция держалась в секрете. Но вот, теперь и ты…, - Джон зажал ей рот поцелуем. Они долго стояли и целовались здесь, на сильном ветру, и Гидрион казался Джону маленькой щепкой посреди огромного океана.

- Я буду проситься с вами. Пошли к Виктору, - сказала Стелла.

- Это – опасно. Гораздо опаснее даже, чем…

- Я знаю: в отличие от нашей экспедиции, вы выходите на берег. Но я останусь на «Арго-2». Не буду десантироваться. И – наверное, вовсе не буду включена в состав экспедиции: поеду, как частное лицо… Просто, я хочу быть с тобой.

Разрешит ли Виктор подняться на борт Стелле?

Джон, как вполне адекватный парень, давно понимал, что, если начальник не слишком сильно похож на очковую змею – то это хороший начальник. Например, его собственный научный руководитель, Василий Денисович, лишь самую малость походил на мудрого, спокойного, но… змея. То, вроде бы, благодушного и доброжелательного, но иногда… Мог вызвать «на ковер» и протокольным голосом спросить:

- До меня дошли сведения, что вы – сектант. Это – так?

Откуда дошли, этого не сообщалось: понятно, что за такие «сообщения» морду бьют… А потом, красней, распинайся, доказывай, что ты – не верблюд, не питаешься колючками и не имеешь горб.

В общем, обычно начальство обнаруживает ту или иную придурь и любит, чтобы перед ним трепетали. К счастью, бывают счастливые исключения из общего правила. Изредка в научных кругах, оказывается, попадаются начальники необычные: то есть более, чем просто хорошие. К последним и относился заведующий соседней кафедры и начальник лаборатории генетики, Виктор Михайлович Анзаров. Он и вовсе выпадал из представлений Джона о начальниках вообще. А также, о руководителях научных отделов, профессорах и заведующих кафедрой. У Анзарова не было представительного животика, он не носил галстук и портфель, здоровался со всеми коллегами, включая знакомых ему только лишь в лицо – в лифте или в коридоре. А не воротил гордый нос в сторону. Иногда его можно было застукать в фойе этажа, когда Виктор Михайлович собственноручно поливал редкий и прихотливый вид гибискуса, растущий в кадке, который притащила лаборантка Мирра, поскольку её домашний цветок превысил пределы отведенного ему комнатного пространства, и продолжал разрастаться.

За столь необычный, подтянутый и моложавый вид этого профессора, которому и реально было менее сорока лет, при том, что он выглядел ещё моложе, Виктора Михайловича почти никогда не звали по имени-отчеству, кроме как на конференциях или научных собраниях: а так, просто Виктор, и всё тут.

А еще, его называли «человек – вулкан» и «наш загадочный коллега»; он запросто наживал себе врагов или заводил друзей, и равнодушных к нему в институте практически не было: Виктора или любили, или ненавидели. Он зачастую говорил отрывисто, рублеными фразами. Любил ставить людей в тупик или озадачивать проблемами. А в иные дни, носился по зданию как угорелый, искал кого-нибудь или же «срочно опаздывал».

Джон поначалу, как только попал в институт и был ещё лаборантом, не часто пересекался с Виктором. Только лишь, слушал его выступления на конференциях, забегал в их отдел по делам и перекидывался парой фраз. Но потом, постепенно, Михайлович стал играть в жизни Джона всё более и более значительную роль. Поскольку, он всё чаще натыкался на Виктора Михайловича в коридоре или буфете, а тот всякий раз его приветствовал – то, рано или поздно, молодой человек на вопрос коллеги: «Как ваши дела?», - действительно поведал о неприятностях и поделился проблемами. С тех пор, Виктор всегда при встречах его подбадривал, давал ему советы и научные рекомендации, указывал, как и чему уделить внимание при работе над диссертацией. В итоге, он практически являлся его вторым научным руководителем.

В общем, новый его начальник – человек необычный; и Стелле стоило рискнуть – и напроситься в экспедицию.

В то время, пока они шли к судну и поднимались на палубу, погода резко испортилась. Волны за бортом становились всё выше, низкие тёмные тучи нависли над водою, солёные брызги долетали до любого конца палубы и даже били в окна-иллюминаторы.

Виктор был у себя. Сидел у компьютера, изучая последние, только что переданные ему, материалы первой экспедиции. Молча, жестом, он предложил им присесть.

- Всё это, только не в сопровождении столь подробного фотоматериала, я уже видел... М-да… А нам нужно теперь будет… добыть подобные экземпляры... Этих чудовищ.

- А что нам расскажет их генный материал? Есть предположения? - спросил Джон, остановившись взглядом на таком «образце №…», который явно холодил душу и был похож на клубок змей, имеющий единое тело.

- Предположений нет. Кроме того, что материал может оказаться... Скажем так: несколько необычным. Знаешь ли, пару веков тому назад, во время самого пика загрязнённости воздуха и земли, времени начала катаклизмов, изменения природы, аномалий и перестройки планеты, на землю - в разное время и в разных местах – стал проливаться дождь кроваво-красного цвета, а также реки и озёра часто приобретали красноватые оттенки... На эту тему было выдумано множество легенд и пророчеств, красный дождь казался зловещим предупреждением. Но действительность оказалась еще более странной. Был сделан анализ красной жидкости, падающей с неба. И было выяснено, что это действительно кровь, а не вода, содержащая примеси соединений железа, как полагали ученые. Индусы, к тому же, выяснили, что эта кровь - то есть, органика, имеет не земное, а космическое (как сказали, метеоритное) происхождение. И, после исследования индусскими учеными-генетиками красных капель "дождя" были сделаны весьма странные открытия… Клетки, идентичные клеткам крови, но - без хромосом: вот из чего состоял "красный дождь". И тогда он был назван "кровью ангелов" - ведь только ангелы не имеют кармы, а карма - это наследственная информация. Наследственную информацию содержат гены. Свойства "крови ангелов" оказались уникальными. Она очищает окружающее пространство и ликвидирует негативную энергию. И является той питательной средой Космоса, из которой ускоренно произрастают новые организмы и рождается жизнь на тех планетах, где ранее её не было.

- Это очень интересно. Но… Какое отношение это имеет к тем существам, которых ты сейчас рассматриваешь? – спросил Джон. - Ты думаешь, что у них тоже нет хромосом?

- Нет, я веду разговор к тому, что, если существует "кровь ангелов", то, быть может, существуют и чудища преисподней... С которыми сражались и которых победили боги - судя по мифам многих народов.

- Это ты - серьёзно?

- Вполне...

- Виктор, мы, впрочем, пришли по другому делу, - вмешалась в разговор Стелла.

- Понял. Не маленький. Могу тебя взять, но только – кладовщицей. Как раз нам не хватает, как выяснилось, еще одного кладовщика, - вздохнул Виктор.

- Идет! – обрадовалась Стелла. – Спасибо, Виктор...

- Вещей – немного? Заселяйся в каюту мужа. На Гидрионе мы долго не задержимся, выдвигаемся с утра. Надо спешить, - коротко оборвал начальник еще и не начавшийся поток благодарности.

Глава 3

Очертания Антарктиды приближались... Крачки, поморники, морские слоны, загорающие на берегу, толстые императорские пингвины. Темно-серые неприветливые скалы. Исследовательское судно вошло в одну из узких бухт. Пока, всё вроде было так, как в старых книгах про эти земли, только льда теперь почти не было. Только кое-где, местами.

Конечно, изменилась линия берега, уже в общих чертах нанесенная на карту первой экспедицией. Большая часть Антарктиды теперь представляла собой множество островов и островков, многочисленны были фьорды и вулканы. Западная Антарктида, согласно новой карте, представляла собой сложную цепь островов, многие из которых, как Джон теперь понял, были покрыты застывшей лавой, а воды вокруг – пемзой и шлаком. Горная гряда Восточной Антарктиды проходила вдоль всего западного её побережья. А самый высокий горный кряж был по-прежнему скован льдом до самого подножия; и во многих местах до сих пор, как показали аэросъемки, в той части существовали ледяные или бесснежные, выветренные пустыни.

Самая обильная живность населяла наиболее теплые земли и воды: море Росса и Западные Антарктические острова. Пингвины, к счастью, не погибли, а приспособились к более теплому климату; фауна и флора тех мест ещё ждала своих исследователей-биологов и, вероятно, могла дать им очень благодатную почву. Восточная же Антарктида, хотя теперь и не полностью покрытая льдом, по-прежнему оставалась все же достаточно холодной и неприютной. За исключением района озер (озера Восток и более пятидесяти шести окрестных) с теплой водой, поскольку там действовали геотермальные источники. И прибрежных зон и нескольких оазисов, где не располагались суровые ледяные пустоши.

Западная часть Антарктиды отделялась теперь полностью от восточной, и омывалась теплым течением. Арктическое циркулярное течение было нарушено и замедленно; оно омывало теперь только восточную часть материка. Что и дало такой контраст климата западных островов, в сравнении с их теперешней восточной соседкой. С её по прежнему холодными восточными землями: Королевы Мод, плато Советского и ледяного Полюса Недоступности.

Теперешней экспедиции предстояли, прежде всего, запланированные подробные исследования именно западного района Антарктиды, со множеством геотермальных источников и озёр, и самого таинственного места на континенте, по мнению ученых первой экспедиции: земли Мэри Бэрда. Первая Антарктическая не высаживалась на берег, но зафиксировала там странные формы жизни, запуская научно-исследовательские зонды и фотографируя местность, совершая вылеты на гидросамолетах. Скопления необычных доисторических существ были зафиксированы там и в водах горных озер, и на прилегающих к ним районах суши. Кроме того, в горах, между потухшими вулканическими вершинами Сидли и Уэсч имелось несколько гротов или пещер, а один из входов в такую пещеру был опечатан дверью из сплава или металла серебристого цвета, на которой имелись смутные, почти полностью стертые очертания то ли надписей, то ли символов. И, как указывали исследователи, эти земли были сплошь покрыты густыми джунглями молодого, но высокого леса хвойных, голосеменных и папоротниковых растений.

Создать первую базу на этом материке решили не в самой проблемной зоне. Но и не слишком далеко от неё: по другую сторону моря Росса, в земле Виктории. Там тоже местами били геотермальные источники, и было множество озер. Неподалеку сохранились следы заброшенной базы полярников: должно быть, русских. Вблизи берега располагались многочисленные удобные плато, в которые врезались фьорды береговой линии.

Далее вглубь материка, в районе бывшей русской полярной станции «Восток», теперь находилось самое теплое и загадочное место Восточной Антарктиды: зона термальных озёр и, в некоторых местах – обширные леса с довольно-таки высокими деревьями.

Именно там были зафиксированы, при аэрофотосъемках, самые странные формы жизни, совершенно неизвестные науке и жутко пугающие. Потому, несмотря на то, что второй экспедиции было в первую очередь поручена задача изучения Западной Антарктиды, как более подходящей для заселения людьми, Виктора больше интересовал центр Восточной Антарктиды, что он и не скрывал от Джона.

Когда «Арго -2», зайдя в море Росса, чуть миновав берег Отса, высадило десант на землю Виктории, то на берег была доставлена на военном вертолете техника и снаряжение, и ребята-военные довольно быстро установили первый базовый лагерь. Хотя и в сложных условиях: Антарктида встретила чужеземцев проливным дождем… И весьма величественным пейзажем: отсюда, с высокого плато, на котором поставили первую базу, был виден остров Росса с действующими вулканами: Эребусом и Террором. И они вполне оправдывали свои грозные названия...

Несмотря на неприятные погодные условия, довольно быстро самый необходимый груз и люди были высажены на сушу. Палатки из высокопрочных материалов были поставлены, а с транспортного вертолета спустили комплекты бронежилетов, противогазы, оружие и прочее снаряжение и оборудование. Позднее, отдельными заходами, доставили бронетранспортер и крупное оборонительное вооружение, которое должно будет теперь охранять периметр военной базы.

На этом, члены экспедиции, военные и ученые пока распрощались с «Арго» и теми, кто остался на судне. Корабль должен был снова обогнуть мыс, и бросить якорь в небольшой бухте берега Отса. Не слишком далеко отсюда. И будет ждать… А также, потом медленно следовать вдоль побережья, исследуя антарктические воды и их обитателей.

А сухопутной экспедиции, для начала, предстояло изучить окрестности базы, следуя в сторону термальных озёр, самое крупное из которых закрепило за собой название «Восток». При этом, провести небольшие исследования антарктической почвы и минералов, выступив вглубь восточного материка Антарктиды от её берега. Если они здесь обнаружат неизвестных науке существ, то необходимо будет не просто описать их и сфотографировать, но и взять образцы, анализы и обозначить ареал их обитания.

Трансантарктические горы в этих местах не были слишком высокими, и база хорошо разместилась на достаточно широком плато на одной из вершин. Склон горы был достаточно пологим для спуска с неё на многоцелевом бронетранспортере, и все же, враг, кто бы он ни был, не мог бы подступиться к лагерю незамеченным, поскольку они находились на возвышенности.

Ученым экспедиции, которые высадились вместе с военными на берег, несколько дней пришлось отсиживаться в палатках, поскольку дул сильный ветер, и косые полосы дождя простирались плотной завесой до самого горизонта.

Эти дни Джон, лежа в гамаке, изучал материалы, найденные им на разных сайтах и посвященные Антарктиде. Он удивлялся, сколь много этот нежилой, в общем-то, континент породил легенд, мифов и предположений. Быть может, от того, что являлся последним «белым пятном» на теле планеты… Его называли и местом высадки НЛО, и секретной базой фашистской Германии, и входом в пещеры подземного мира, и Атлантидой. Но, больше всего Джона поразили даже не эти легенды, а карты Оронса Фине, Пири Райса, Буше и, конечно, Меркатора. На них мир был представлен так, будто бы на него смотрели именно из этой точки – Антарктиды. «Тут мы действительно имеем дело с загадкой. А, в общем, очень трудно отфильтровать правду об этом континенте от вымысла и намеренного создания сенсаций», - подумал он.

- Джон, да ты лучше греческие мифы почитай! – Виктор подошел незаметно и уже заглянул в те материалы, которые были открыты. - Ну, про борьбу Кронидов и Титанов, к примеру… Про существ мифических…

- Шутишь? Ну, да… Ерундой, по сути, занимаюсь, - стушевался тот.

- Почему же? В любых мифах есть рациональное зерно.

- А ещё, жизнь без них была бы скучнее, - добавил Джон.

- Всё же, никогда не думал, что могу встретить в жизни нечто подобное мифическим существам... Бред какой- то! – заключил начальник. – Впрочем, природа иногда любит попугать странными формами, которые при детальном рассмотрении оказываются обычными существами, которые лишь для защиты прикидываются страшными… Это я – о тех фотографиях размышляю. Со змеиными головами и прочим. Не знаю, что бы это значило… Кстати, их снимали как раз-таки в Восточной Антарктиде, когда зонд прошел над озерами.

Виктор ушел, а Джон, иронически усмехнувшись, действительно решил, ради шуточного издевательства над начальником, с последующим цитированием, ознакомиться с древними мифами.

«Титаны, - начал читать он, - дети Урана и Геи (Неба и Земли)». «Самые первые», - подумал Джон, припомнив какой-то фантастический фильм. В фильме, впрочем, они, эти «самые первые», были самыми древними формами инопланетного разума.

«Титанов, по Гесиоду, было двенадцать», - продолжил он читать. И дальше шло их перечисление. «Ну, это смело можно прокинуть», - подумал Джон. Потом он прочитал про «войнушку» титанов и Зевса. Впрочем, лучшие из титанов сразу же присоединились к последнему, так что, война с титанами – это небольшая натяжка... Против, как понял Джон, был только Иапет и его потомство, которые засели на горе Отрий (ну, а Зевс разместился на Олимпе, как ему и положено). «Ну, и чем же все закончилось?» - Джон усмехнулся и промотал миф в его конец.

Прочел… и остолбенел: « Наконец, с помощью сторуких исполинов и киклопов, которых Зевс освободил из темницы, титаны были побеждены и низвергнуты в Тартар, где сторукие великаны были поставлены сторожить их», - пробежал он глазами строчки.

«Так вот на что намекал Виктор! Сторукие… М-да… Кажется, и я тоже начинаю находить кошку в черной комнате, в которой ее и не было вовсе, вероятно…, - подумал он. – Впрочем, киклопов пока здесь зафиксировано не было. Так, вроде?» - он усмехнулся.

«Что ж, почитаем и про сам Тартар… Ага… Вот оно…», - продолжил Джон странноватое литературное изыскание.

-«Тартар был окружен тройным слоем мрака и железною стеною с железными воротами, воздвигнутыми Посейдоном. Медная наковальня летела бы от поверхности земли до Тартара в течение девяти дней. Над Тартаром находились нижние основания Земли и Океана…», - прочел он вслух. - Ага… Ну, если земной шарик поставить Антарктидой на воображаемую поверхность, то, действительно, Антарктида станет нижним основанием… А под нею, ближе к центру Земли, и находятся Тартар. Интересно, с какой скоростью летает медная наковальня… Думаю, не очень быстро, она страшно тяжелая. То есть, если за железной дверью, обнаруженной в районе вулканов Сидли и Уэсч, находится уходящая вертикально вниз пещера, то до её дна, а, возможно, до внутренней полости Земли, будет расстояние, пролетаемое за девять дней медной наковальней. Интересно, почему именно наковальней?

И тут, неожиданно, ему вспомнился чудом сохранившийся и старательно отреставрированный старинный мультик про Чокнутого, где наковальня являлась одной из самых важных крупиц странного юмора. Джон долго и громко смеялся, в результате чего, как ему показалось, окружающие подумали, что у него не все в порядке с головой… Но ему вдруг так четко представился Чокнутый, который метнул наковальню в глубины Тартара, и считает дни полёта: один, два…, - что он не смог удержаться.

Кроме чтения, ежедневной привычкой Джона в эти дни стало посещение палатки связистов. Поскольку, он упрашивал их дать связь с «Арго» и поговорить со Стеллой. И это получалось неоднократно; ребята даже по нескольку раз на день с удовольствием предоставляли Джону эту возможность: у них самих по такой погоде было не слишком много дел, и порою они не знали, чем заняться. Иногда, связи не было, и её приходилось ждать по несколько часов. Ребята связисты были веселые, и Джон с удовольствием составлял им компанию. Заходил сюда и Виктор. Или тоже связаться с «Арго», только по делу, или просто так: откровенно поболтать.

Связисты постоянно заваривали кофе; потому, и Джон, и Виктор приходили со своими угощениями, приносили «что-нибудь к чаю», как говорилось, то есть печенья или сладости, и обязательно – бутерброды и чайные пакетики.

Янек Смит, довольно крупный и колоритный парень, длинные волосы которого были постоянно заплетены в косу, и с платком – галстуком на шее, какого-нибудь яркого цвета, любил, уединившись за компьютером, играть в онлайн -игры; что, однако, не мешало ему время от времени вмешиваться в разговор и вставлять какую-нибудь занятную байку. Джону он всегда казался похожим на актера, которому подошла бы роль пирата.

Другой связист, Макар Девушкин, был личностью довольно эксцентрической; он любил слушать тяжелый рок и ходил почти постоянно в наушниках. Макар любил носить совершенно невероятные, пестрые рубашки и шорты - бермуды, курил дорогие сигары и практически беспрерывно болтал.

- О, Джон! Привет! – воскликнул Макар, - Присаживайся. Вот и ты пришел, а Виктор - уже с нами. Кофе будешь?

- Буду. Держи печеньки.

- Мы тут Макара обсуждаем, - усмехнулся Виктор. – Ему не далее, как сегодня, сам Вирт, наткнувшись на него, замечание сделал, за форму одежды.

- Но она же у нас, связистов, вне условий боевых – вольная. Времена сейчас не те, и условия - не боевые, чтобы строго следовать допотопному уставу,- отставив вальяжно ножку и покуривая сигару, сказал Макар. – И вообще, наше со Смитом дело - общение с внешним миром, так сказать.

- Да, форма одежды - вольная. Но не настолько же! И темные очки в помещении, в общем-то, снимают, - заметил Виктор.

- Ну…Ребята, я так уже привык ходить. Издержки воспитания.

- Какого такого воспитания? – спросил Джон.

- Ну, с детства меня воспитывала только мама. Русская. Отца у меня не было. И, как ни странно, не переусердствовала с лаской, а наоборот. Всегда чувствовал себя ни на что не годным, ни к чему не способным. Скованным по рукам и ногам. Я всегда был зажат, и не научился до взрослых лет ни плавать, ни на велосипеде ездить, ни стрелять – у меня, к тому же, были вечные отмазки от физкультуры, и тому подобное: мама вечно меня по врачам таскала. Потому, когда я был подростком, то пошел в психологическую группу, которая снимает комплексы. Там за меня взялись всерьёз, очень странные люди, эти психологи: то заставляли в метро проехать, одев дуршлаг на голову, то в ластах по улице пройти…Чтобы после такого – совсем море по колено. Пару дней - уборщиком заставили работать, а потом – зачем-то прыгнуть с парашютом. Ну, а после этого, я ещё целую неделю молчал. Совсем. Это – чтобы заикание снять…

- Помогло?

- Как ни странно, да. После молчания – как прорвало. Без умолку болтать начал, со всеми подряд. А раньше – молчаливый был. После практики молчания, кроме того, сразу перестал заикаться. Я теперь редко заикаюсь; только, когда очень волнуюсь. И, в общем, на этих семинарах меня научили тому, что человек волен ходить хоть в противогазе. А ещё, быть заметным – и быть незаметным, это - как тебе, на данный момент, понравится.

- А это – как? Заметным – это мы поняли: дуршлаг на голову, ласты – и вперед. А вот – незаметным? – поинтересовался Смит.

- Ну, не только внешний вид действует. Ещё – стиль поведения. Например, всеобщее внимание привлекает походка. Если, к примеру, через каждые три шага подпрыгивать. Или всё время жестикулировать, махать руками…

- Да, несомненно, такой человек становится заметен,- засмеялся Виктор.

- А всё же, незаметным - это как? Согнуться в три погибели? – поинтересовался Джон.

- Меня заставили надеть черный камуфляж, я еще травы на него нацепил и лохмотьев – и вечером войти на территорию особо охраняемого правительственного учреждения, и залечь там на клумбе. Я действительно, ползком, пробрался очень близко, к самой первой от входа клумбе, и никто меня не заметил. Я там, без движения, часа три провел. А потом – так же, ползком - обратно, и через забор.

- Занятно! – отозвался Янек.

- А если бы заметили? – спросил Виктор.

- Наверное, посадили бы суток на пятнадцать, за хулиганство,- ответил Макар. – Я и к этому был готов.

- Интересное у тебя было детство… Если его последствия пришлось вышибать такими вот приемами,- заметил Виктор.

- Ага. Мама меня круто взяла в оборот. Общения со сверстниками – почти никакого, гулять - по расписанию. По часу в день. Не смотря на погоду. И –вечные врачи.

- Жестко, - заметил Смит.- А у меня было совсем другое детство. Мы-то на ферме жили. В центральной Австралии. Я, брат и сестренка. Наши родоки всеми днями стада пасли, стригли овец, коров доили – и тому подобное. Уходили с раннего утра, приходили – поздно вечером. Мы их почти не видели. А мы оставались одни, и дом был в нашем распоряжении.

Еда – в холодильнике. И – на связи, в случае чего. Ох, что же мы только там не вытворяли! То коту пропеллер от игрушечного вертолета привязали на спину, и сбросили в окно чердака мансарды…Это – как с третьего этажа, получается. В летчики его готовили…

- И что – кот? Разбился? – ужаснулся Джон.

- Нет, повезло пушистому. Мы ему ещё кулек гелием надули, завязали – как шарик такой сделали большой, и для надежности – сверху пропеллера привязали. И кота отнесло ветром на ближайшее дерево, а там кулек лопнул. Кот на дереве в ветку вцепился, и сидел, орал. Отец снял его оттуда вечером, и нам всем хорошенько досталось. А еще – был у нас хомяк…На чем только он не катался! Даже на ракете. Мы ему ракету соорудили, с моторчиком.

- Бедный хом!- воскликнул Макар.

- Да не такой уж и бедный. Дольше всех наших хомяков прожил, и самый крупный был. Хомяк - долгожитель: четыре года достойной хомячьей жизни! Под конец потом лысоватый стал местами, и какой-то седой. Но – вполне шустрый. Мы его похоронили торжественно; рядом с могилой вомбата и опоссума.

- У вас еще и вомбат жил, и опоссум? – удивился Джон.

- Да. Кроме, так сказать, домашних зверюшек – котов, собак, хомяков, кроликов – у нас то и дело во дворе, в клетках или вольерах, ютились найденыши, которых наши родители или мы сами находили где-нибудь: такие, которые не выжили бы в дикой природе. Раненные, больные… Кого можно было вылечить – вылечивали, отпускали. Ну, некоторые жили до самой смерти… Опоссумы были, кенгурята, сурикаты… Мои родоки были не из тех идиотов, кто будет снимать, как умирает животное. Всегда помогали им и хищников от них отгоняли. «Да, это - дикая природа, здесь всегда гибнут животные, но пусть – не у меня на глазах», – говорили они. И я за это им благодарен. Хотя и, воспитания у нас не было почитай никакого, мы, дети – росли, как бурьян во дворе. Черт знает, что творили! Даже в крокодила однажды наряжались: я первым влез в крокодилову шкуру, и пополз на участок соседа. Попугать его хотел…Хорошо, что он меня не пристрелил с испугу! Опытный дядька был и глазастый: сразу понял, что никакой не крокодил это. Ну, ещё мы на стройку лазили, неподалеку там у нас магазин новый строили…

- В общем, детство у тебя было весёлое. Да и ты - парень без комплексов, я смотрю, - подвел итог Виктор. – Ребята, а как сейчас настроение? Готовы к подвигам в Антарктиде?

- Вполне. Только, дожди эти уже утомили,- ответил Макар. - Приходится сидеть здесь - ничего не видим.

- Ну, ребята, большинство из вас здесь и будет всё время находиться. Лишь разведгруппа вскоре вылазку сделает отсюда к озеру Восток. Может, и не дойдем туда: если раньше наткнемся на что-нибудь необъяснимое. Но, если место подходящее найдем – перебазируем туда эту временную стоянку. Поближе к Востоку.

- А почему – именно Восток нас интересует? Понятно, хвойные и папоротниковые леса Западной части Антарктиды, там – твари доисторические в большом количестве имеются. Они были засняты сверху первой экспедицией. И ворота металлические, непонятно, кем поставленные, с древними то ли узорами, то ли письменами…Стерлось - не понять. Я сам видел все эти снимки, - сказал Янек.

- Понимаешь, чую что-то непонятное в районе озер. И снимки оттуда - не столь многочисленные, но тоже очень впечатляющие, и со зверюшками - тоже есть. И не только – доисторическими, но всё же нам более – менее понятными: нет, именно там зафиксированы ещё и совсем уж странные и причудливые формы…Условно говоря, жизни. А ещё, всегда хотел там побывать. Читал старые книги, статьи… Подо льдом ещё, загадочное было там озеро. И ученые всегда хотели добуриться до него, через толщу льда, и взять пробу. Внизу оказалась вода, перенасыщенная кислородом, и были обнаружены бактерии, намного отличные в генетическом строении от наших, современных наземных. В общем, интересно с научной точки зрения, что там сейчас. Возьмем пробу воды, и всё такое. И за одно – хоть немного адаптируемся к местным условиям, повстречаем и там ожившую доисторическую флору и фауну – хотя и в меньших количествах… Прежде чем сунемся на западные острова, что отделились от материка. На которых этого добра – и вовсе прорва.

- Значит, все-таки и туда сунемся? – поинтересовался Смит.

- А что там за ворота такие металлические, в этом пекле-то? – спросил Макар.

- Ребята, сунемся мы всюду. Экспедиция мною заявлена, как бессрочная. То есть, будем держаться, сколько сможем. Если удастся здесь отыскать источник пищи, а это вполне вероятно, во всяком случае, на побережье – уже точно есть, чем восполнить запасы, вполне привычной рыбой, к примеру… Да и в глубине континента мы тоже, быть может, найдем приемлемое пропитание… А потому - готовьтесь: будем исследовать материк максимально долго. Конечно, будем запрашивать, по возможности, помощь медикаментами и оборудованием с Большой Земли.

- А всё же, что там за ворота такие металлические, среди вулканов? – повторил свой вопрос Макар.

- А точнее, среди очень и очень давно потухших вулканов. У подножия одного из них и находятся эти ворота… Откуда они здесь взялись - неизвестно. Нет никаких предположений. Конечно, в Антарктиде много следов человеческой деятельности прошлого: руины исследовательских научных баз, к примеру, причем некоторые - отчетливо прослеживаются, и хорошо сохранились. А именно, в восточной части. В западной – понятное дело, почти ничего не уцелело от старых баз полярников, там вулканы поработали в своё время. И даже ближайшая отсюда, бывшая русская, под названием Ленинградская – в полный хлам. Руины только остались. Хотя, это уже – восточная часть. По берегу там цунами прошло, а потом вулканы пемзой всё завалили. Понятное дело, с баз западной Антарктиды в те времена почти всех удалось эвакуировать заблаговременно, как пишут. Но, возвращаясь к твоему вопросу, эта странная конструкция, что названа нами «ворота»- не имеет к полярным станциям никакого отношения. Похоже, она была создана ещё до оледенения материка, когда бы оно там не произошло. И уцелела во время сползания и таяния льда.

- А может, это секретная немецкая база? Я читал о такой базе в Антарктиде,- заметил Смит. – И в игрушках компьютерных, старых есть: Новая Швабия называлась. Только, это, скорее всего, выдумка. Легенда.

- База 211…Я тоже читал про неё. Но, если база была – то не здесь. А в Новой Швабии, это - совсем на другой стороне Антарктиды. На земле Королевы Мод. Там и сейчас - местами лед и холод. Только, не на побережье. И не в тех местах, что и до катаклизма были без снега: по той причине, что его просто сдувало. И там никакого входа в подземный бункер пока не обнаружено, хотя это не значит, что его нет: могло завалить обломками породы.

- Значит, в Западной Антарктиде - не немцы бункер строили… И не их секретные эксперименты породили чудовищ,- задумался Макар Девушкин.

- Хочется поскорей исследовать этот край. Никогда не думал, что в Антарктиду попаду, - сказал Янек. – Макар, а ты-то как к военным попал: несмотря на свою маменьку и её особенности, да вечные справки?

- Так и попал. Пришла повестка, пошел в военкомат. Был признан годным к военной службе. Мать была в шоке, три дня провалялась в кровати, вся на нервах. Сплошной валидол на корвалоле. Уладить всё пыталась по-своему. Взятку кому-нибудь сунуть. Но, не прошел номер. Вот, определили меня служить в войсках связи. Отслужил. А сюда я уже – по контракту попал. По второму. После службы в армии, решил остаться в распоряжении военных. Первый контракт отслужил в Новой Зеландии. Там учения проходили. А с Антарктидой – повезло безумно. Вовремя искал следующего распределения.

- Ой, что это? – воскликнул вдруг Виктор.

В палатку, открытую для проветривания, залетело нечто, и приземлилось прямо ему на рукав защитного цвета робы. Все с удивлением посмотрели на странное существо. Это была небольшая, сантиметров пятнадцать, ящерка, но очень необычная. Во-первых, она только что летала!

Виктор потрогал её пальцем вдоль хребта, и сказал:

- Джон! Смотри, у неё крылья. Они сейчас сложены. Вот же чудо природы!

- Давай, сфотографируем! Я таких видел в каталоге по доисторическим рептилиям, спросим у Жана или Айсприна, как называется! – воскликнул его коллега.

- Ой, вот так дела! – глаза Макара удивленно расширились.

- Первая антарктическая уже передавала нам снимки нескольких летающих ящеров, покрупнее этой малютки будут. И мало ли что может ещё здесь водиться, - заметил Виктор. - Будьте постоянно готовы ко всему, ребята. Однако, дождь, похоже, стихает…Хотя, прояснение на улице, быть может, только временное.

Янек поймал ящерицу, и теперь внимательно рассматривал.

- Что с ней делать? Отпустить? – спросил он.

- Мы её отпустим, только сперва быстро проведем фотосессию, - сказал Виктор.

Макар достал фотоаппарат, нащелкал снимков; в фаз и в профиль, вблизи и вдали. Потом неожиданно для остальных дал ящерке кусочек печенья. Остальные и охнуть не успели, как странное животное высунуло длинный язык – и угощение исчезло, попав, по всей видимости, в желудок.

- Что ты творишь! Они таким явно здесь не питались!- осадил парня Виктор. – А ну, отпускайте её, сейчас же!

Смит, который держал ящерку двумя пальцами, слегка сплюснув её с боков, сразу же ослабил захват. Та моментально развернула два тонких крыла – и взмыла вверх, мгновенно развернулась в воздухе, и полетела на выход, к проглянувшему сквозь облака солнцу и капелькам дождя на траве. С тонким, шелестящим звуком нежных крылышек.

- Как в фантастическом мире…Вот уж, насколько таинственна и необычна реальная жизнь…Я такого существа не смог бы себе и придумать! – воскликнул Янек пораженно.

- Ну, летающие ящерицы и современной науке известны. Называются летучие драконы, обитают в Юго-Восточной Азии. Только, те летают благодаря кожистой складке по бокам, а не настоящим крыльям, - сказал Виктор.

Глава 4

Через три дня, погода, наконец, полностью утихомирилась, и Виктор решил предпринять первую разведку.

Группа военных на бронетранспортере спустилась вместе с учеными и отъехала в долину, где планировали поставить небольшой, временный лагерь номер два. Когда бронетранспортер отъехал от гор, на вершине которых была первая база, на довольно приличное расстояние, было решено всем выгрузиться, взять образцы минералов, пробы грунта и прочее. Когда эта работа по их исследованию была закончена, Виктор распорядился разбить здесь большой палаточный лагерь, а сам собрался предпринять небольшую разведку окружающей местности. Он подозвал Джона и спросил:

- Не хочешь составить мне компанию? Вроде, ничего подозрительного кругом не наблюдается, но я должен показать другим пример, чтобы никто не ходил в одиночку. Я хочупройти через вон ту узкую лазейку в скале и посмотреть, что там. Должно быть, выйдем, миновав скалы, на вторую равнину, что видели сверху. Там должно быть широкое плато. А с него можно попытаться спуститься вниз. Последует крутой спуск.

- Я не против немного прогуляться, - ответил Джон.

- Возьмем ещё обоих биологов, Жана и Айсприна. Здесь может обнаружиться новый материал для их исследований, - добавил Виктор.

Но, в конце концов, так получилось, что Виктор взял с собой не только Джона и обоих биологов, но также и военных: Зайерса, Франса, Петра и Доналда. Остальные военные занялись палаточным лагерем.

Комбат Зайерс против их похода возражал, но Виктор убедил его, что до опасных термальных озер ещё далеко, а минералы и образцы лишайников и грибов окрестных мест могут оказаться весьма интересными.

- Ну, ладно, делай, что хочешь. Экспедиция – научная, и вам, ученым, и карты в руки. Но я и мои люди тоже пойдут с вами, - согласился под конец Зайерс.

Через узкую расщелину в скалах, преграждавших путь далее на восток, они попалив зону, заполненную вертикально стоящими камнями, похожими на древние, обветренные статуи. Это чудо природы создавало вокруг нереальный, неземной пейзаж.

- Сверху этой композиции из камней видно за скалами не было… Держитесь неподалёку от меня! Никто не уклоняется в сторону! - скомандовал Виктор. На всех были бронежилеты и униформа Экс-12 (специально разработанная для экстремальных условий), закрывавшая всё тело, даже на лицо надвигались прозрачные тонированные "экраны", застёгивающиеся на "молнию". Также у каждого был бластер и вместительный рюкзак с альпинистским снаряжением и запасом провианта.

- Вглубь Антарктиды, чем ближе к озерам, тем разнообразней будет фауна и флора, - заверил Виктор. - Вскоре типичные для берегов мхи и лишайники сменятся карликовыми деревьями, а потом будет резкий уклон вниз, и с потеплением воздуха начнут появляться папоротники, хвощи и... Дальше и вовсе пойдёт парк Юрского периода. А теплее там – благодаря подземной вулканической активности, вроде бы. Или же – подземному озеру расплавленной магмы. Но, до конца вопрос не выяснен.

Они прошли широкое плато со странными скалами, а далее стали спускаться с не слишком высокого, но уходящего почти вертикально вниз, склона. Напарником Джона по альпинистской веревке был Виктор. Джон продвигался постепенно, осторожно нащупывая новый уступ для ноги, вися в раскоряку. Вот, вогнал в скалу очередной крюк. Виктор, связанный с ним одной веревкой, оставался пока наверху.

- Камень! - раздался вдруг его окрик. Джон вжался в стенку. Мимо него просвистел булыжник весом килограммов десять... Привычное в горах дело.

Но, неожиданно, подняв голову вверх, он вдруг с ужасом увидел, что на Виктора нападает такая тварь, подобную которой Джон видел только в музее и в фильмах ужаса: крылатый и зубатый ящер с красным, петушиным хохолком и огромными когтями на лапах, похожих на птичьи крылья, поскольку те были покрыты перьями. Руки же Виктора были заняты крюком и ледорубом. Сейчас тварь вновь нападёт! Джон, повиснув на верёвке - оторвав от стены руки и сорвавшись ногами - снял с пояса бластер и пальнул в ящера. Живучая тварь! Он попал, но ящер, будучи смертельно раненным, успел почти вплотную подлететь теперь уже к нему, висящему над землей, и тогда Джон сделал ещё один залп, почти в упор. Только тогда ящер рухнул на землю.

Когда они оба спустились, Джон спросил у Виктора:

- Похоже, парк Юрского периода начался ранее запланированного времени?

- Похоже на то. Кажется, твари обживают новые территории. Первая экспедиция их в этой зоне не отследила. А, быть может, они нас почувствовали и прилетели… Кто их знает? Кстати, мне кажется, именно подобные твари породили в воображении древних образ василиска. Нечто среднее между птицами и земноводными: птицеящеры в перьях. Сперва считали, что все динозавры – рептилии, и были зеленого или коричневого цвета. Но, потом, при последующих раскопках и изучении материала, оказалось, что эти существа, подобное которым мы сейчас встретили, были теплокровными, и зачастую были покрыты шерстью или перьями, и окраску имели самую разную… Кстати, василиск, согласно некоторым средневековым представлениям – это гибрид петуха и змеи. Рисовали его изображения, как нечто похожее на то создание, что недавно попыталось с нами расправиться. По всей вероятности, вскоре нам придется изучить всю мифологию в картинках… А образец надо подобрать на обратном пути и перетащить к лагерю. Начинаем собирать коллекцию.

Бурно обсуждая происшествие, тоже спустившиеся вниз военные пока припрятали ящера, оттащив поближе к скалам и немного закидав камнями, и намерились позже вызвать по связи вертолет с главной базы, чтобы он забрал неожиданный экспонат.

Затем Виктор все-таки решил не нарушать намеченных планов и продолжить спуск в долину.Тем более что теперь гораздо легче было спускаться по пологому, но постоянно и неуклонно понижающемуся склону.

Жан и Айсприн фотографировали местность и собирали образцы растений и насекомых. Они радовались, как дети в песочнице - столько редких видов сразу им ещё не удавалось обнаружить. Пару попавшихся растений Айсприн уже счел эндемическим видом.

Вскоре они оказались на обширной ровной площадке, ниже которой ступенчато шло новое понижение, довольно-таки легко преодолимое при желании.

- Дальше уже не пойдём. Ставим временную палатку и отдыхаем. Здесь и заночуем. А утромвернемся к бронетранспортеру и нашим. Пора, пожалуй, перекусить и отдохнуть, - решил Виктор, когда все оказались на созданной природой каменной террасе. С неё впереди хорошо просматривалась пологая местность, изобилующая небольшими озёрами, а также провалами и трещинами в земле.

Площадка наверху была практически идеально ровной, без уклона, вполне подходящей для того, чтобы где-нибудь здесь поставить палатку.

Утро, о котором говорил Виктор, строя планы, впрочем, было понятием чисто формальным: никакой смены дня и ночи в Антарктиде не было. Сейчас было лето. Полярный день. Ну, небо на пару-тройку часов слегка серело, но ненадолго. Что происходило, поскольку точный южный полюс сместился теперь довольно-таки сильно, по сравнению с тем положением, какое занимал до катаклизмов.

- Мне что-то и как-то не по себе, - признался Джон, отведя Виктора в сторону, после того, как все перекусили взятыми с собой консервами.

- Вот как? И что ты чувствуешь? - спросил Виктор.

- Будто за нами наблюдает кто-то...

- Ну, ты не одинок. Я тоже испытываю не очень приятные чувства. Ты не хочешь ли пройтись со мной до того фиолетового озера, пока остальные ещё подкрепляются? Мне что-то здесь не нравится. Заодно, возьмем пробу воды и осмотрим окрестности, –начальник тоже был явно насторожен и озабочен.

- Пойдём, - несмело согласился Джон.

- Возьми это, - Виктор протянул ему довольно увесистый баллончик.

- Что это? – спросил Джон.

- Скажем, распылитель. Подробности – потом. Это – мое изобретение, еще не опробованное. Если нападет какая-нибудь совсем необычная тварь – попробуй ей вмазать. Баллончик действует на расстоянии до метров четырех, - ответил Виктор.

- Эй, парни! Вы - куда? – спросил вдогонку Зайерс.

- Осмотрим окрестности. Неподалеку. Неспокойно мне что-то, - проорал ему Виктор. - А вы пока не уходите никуда, оставайтесь на месте. Ставьте временную палатку.

- Если что – свяжитесь с нами по рации, и мы вас найдем,- ответил комбат.

Затем, двое искателей приключений преодолели небольшой спуск и пошли налегке дальше, по направлению к одному из озер; вскоре им пришлось перелезть через нагромождение огромных валунов, а потом - через насыпи каменного крошева.

- Смотри под ноги внимательней! Тут очень много подземных полостей, которые мы видели сверху, - сказал Джону идущий впереди напарник, в то время, когда они продвигались по относительно ровному и, вроде бы, безопасному месту.

А серые каменные глыбы неподалеку выглядели так, будто их лупили метеориты, обстреливали артснаряды и подъедали короеды.

Наконец, они приблизились к небольшому озеру – цели этой вылазки. Озерцо с холодной, хрустальной, кристально чистой водой издали казалось фиолетовым. А вблизи, на фоне тёмно-серых и красных скал, которые были покрыты небольшими кратерами, изборождены трещинами - оно казалось еще более глубокого, насыщенного, чернильного цвета и смотрелось абсолютно нереальным.

Виктор взял пробы жидкости из этого озера, запечатав её в специальные герметичные ёмкости. И они двинулись дальше, решив обойти весь этот водоем по берегу. При этом, вначале пошли туда, где подходившие почти вплотную к воде скалы образовывали причудливый, фантастический лес из сужающихся к центру и вновь расширяющихся камней и создавали арки и перекрытия. Нужно было обогнуть всю эту красоту, а затем – вернуться к озеру. Заглядевшись вокруг, Джон споткнулся и полетел в небольшую круглую дыру. Упав на дно неглубокой пещеры, он всполошил висевших по стенам летучих мышей, которые стали с криком и визгом носиться перед ним, застилая свет. Некоторые из них подлетали близко-близко, с явным намерением укусить. У животных были хищные пасти с двумя рядами острых зубов. Джон, чтобы отпугнуть этих тварей, выстрелил в зияющую глубину черного прохода, и летуны с криком поднялись и полетели наружу, вверх, на поверхность.

- Джон! Где ты? Что там у тебя происходит? – раздался сверху голос Виктора.

Джон осмотрелся внутри пещеры. Сюда, в обширный пещерный «зал», из малых и больших отверстий в скалах падали лучи солнца косыми световыми полосами. Вдругчто-то всколыхнулось в одном из тёмных боковых проёмов, и вскоре оттуда высунулась голова... Эта голова имела черный хохолок или гребень, жесткий мощный клюв, злые маленькие глазки и ряд огромных зубов в вытянутой пасти... Джон бы сказал, что голова немного похожа на птичью - сходство усиливало ещё и то, что существо было покрыто мягким, светло-зеленым пухом: как у птенцов. Тем не менее, голова была просто огромной… Существо имело передние лапы с длинными острыми когтями, которыми оно стало рыть землю в желании добраться до своей добычи. Но - тщетно! Столь крупному животному никогда не пролезть в столь малое отверстие. И, тем не менее, Джон был в ужасе: как ему теперь было выбраться отсюда?

И в это время оно издало странные звуки: какой-то клёкот, хрип и нечто, смутно похожее на павлиний крик. И попыталось протиснуться вперед головой и сильным торсом.

Джона пробрал страх. Кожа покрылась мурашками, несмотря на безупречность защитного комбинезона с подогревом. Горе - исследователь устремился наверх - в то место, где был вертикальный большой проём, в который виднелось небо.

- Виктор! – позвал он. Но ответа не последовало.

Джон, опираясь ногами на выступающие камни и цепляясь за уступы, с трудом карабкался вверх, и, наконец, подтянувшись на руках, лёг на живот на краю обрыва. Затем вылез на поверхность и осмотрелся. Виктора нигде не было... Джону ещё повезло, что существо смотрело на него в глубинах провалов из боковых проемов, но не догадалось подняться наверх, в эти мрачные места, и поискать упущенную добычу. Неподалеку от подземных пещер, должно быть, был выход наружу, где-нибудь в очередной низине, скрытой отсюда скалами, откуда оно и пришло.

- Виктор! - позвал Джон.

-...ктор...тор...тор, - раскатилось эхо.

Вокруг не было никого, ни одной души. Лишь голые камни и скалы. "Быть может, Виктор тоже провалился в зиявшую дыру?" - подумал Джон. И тут только понял, что без своего спутника, у которого была система навигации, он не сможет ориентироваться на местности... Здесь, в Антарктиде, даже компас не работает, и вообще трудно ориентироваться в пространстве. Аномальщина всякая происходит, как говорят о подобном.

Джон долго, но тщетно искал Виктора, заглядывая во все ближайшие провалы и расщелины. Наверное, надо было бы остаться на том самом месте, около той дыры, в которую его угораздило упасть - так легче другим было бы его обнаружить. Но - нет, не мог он долго оставаться в бездействии.

Затем Джон решил, что пойдет к ближайшей возвышенности, хотя и не был уверен, что это та самая возвышенность, с которой они спустились.

Вдруг небо над ним будто потемнело. Солнце померкло. И он увидал странных созданий, вылезших из темных, дремучих проёмов - нор, которые вдруг пооткрывались в земле, как лопнувшие грибы-дождевики, с мрачным плюющимся звуком. Это было нечто, постоянно меняющее форму, извивающееся, со множеством разветвлений голого тела, запутанного в тугой комок, и со множеством шипящих и плюющихся головок, напоминающих змеиные. Но среди этих переплетений находились и похожие на страшные, изуродованные человечьи головы, образования, с маленькими злыми глазками и полным отсутствием рта и ушей. Существа имели серо-землистый цвет и издавали весьма неприятный запах. Джон старался смотреть на приближающихся к нему созданий вскользь, не останавливаясь на них взглядом - он хорошо помнил легенду о Медузе Горгоне, превращающей людей в камень. Его охватывал сверхъестественный ужас, леденящий кровь и конечности, поскольку виденное явно не вмещалось сознанием и выходило за рамки привычного мира.

Существа, по всей видимости, издавали какие-то звуки вне диапазона человеческого восприятия, или каким-либо иным образом понимали друг друга - но одно из них, то, что появилось первым, явно призвало к себе всех остальных: те подкатились и собрались вокруг него. И вместе готовились напасть.

Джон вынул из-за пояса бластер и расчехлил его. «Скорее всего, против этих тварей оружие бессильно. То есть, они успеют уничтожить меня раньше, чем я разрежу их лучом», - подумал он. Существа быстро окружили его, но держались на расстоянии. Наконец, одно из чудовищ, плюясь и шипя, изготовилось к прыжку. «Если оно приблизится ко мне, даже не нападая, я, должно быть, отравлюсь его ядовитыми испражнениями», - подумал Джон. Он сосредоточился, согнув ноги в коленях, и прицелился из бластера. «Вот тебе!» - заорал Джон, когда вышедший из прибора луч разрезал существо раньше, чем оно успело прыгнуть. Вдруг в прибор наведения, как в зеркале, он увидел тень- скользнувшее отражение приближающейся сзади второй твари - и с разворота дал по ней залп. В результате, он срезал ее верхнюю часть. Остальные из окруживших человека чудовищ чуть отступили. Но… те из них, разрезанные части которых только что бились в конвульсиях, истекая черной жижей, вдруг стали регенерировать, их ткани быстро зарубцевались – и вот они вновь явили собой живые уродливые биомассы, разве что, гораздо меньшего размера, чем прежде… И это ожившее нечто ползком устремилось к Джону. Он, поначалу растерявшись, в момент вспомнил про распылитель, выданный Виктором, и извлек баллончик из кожаного кармана на поясном ремне. Сорвав колпачок, прыснул струей в центр первого, самого близкого, ядовитого клубка.Эффект был неожиданным: вещество распылителя долетело до твари, и она, будто разъеденная кислотой, почернела, и, издав ужасающий крик на грани восприятия, полностью истаяла в воздухе, оставив после себя облачко ядовитых испарений. Второй клубок постигла та же участь.

- Получите, гадюки! - проорал Джон, смеясь, - Не нравится?

Остальные твари медлили. Не приближались к нему - но и не уходили. А Джон не мог достать их своим распылителем на большом расстоянии. Поэтому, он вновь попытался испробовать бластер. Прошив своим оружием одну из тварей насквозь, он понял, что опять ничего хорошего не добился: вместо одной особи образовались две поменьше, совершенно ничем не ущемлённые для своей успешной жизнедеятельности. Нужно было менять тактику. Он снова выхватил распылитель - и устремился на одного из своих странных противников. Эффект оказался неожиданным: тварь, получив сильную дозу, исчезла на глазах, превратившись в жалкую лужицу черной жидкости, вскоре истаявшую - но затем и остальные куда-то подевались. Они просто исчезли... Все до единой, моментом.

Только теперь Джон, оглядевшись по сторонам, заметил в отдалении Виктора. «Раньше его на этом месте просто не было! Что за чертовщина?» - подумал он. Виктор, поворачиваясь в разных направлениях, постоянно наносил выстрелы из пистолета по какому-то невидимому противнику. Только приблизившись, Джон разглядел, что Виктор сражается с атакующими его двумя фантастическими огромными змеями, стреляя поочередно то в одну, то в другую тварь. Пули наносили им заметные повреждения, и черная кровь капала на траву, но они продолжали вновь и вновь наступать, отползая после каждого выстрела, но вновь идя в атаку. Исход битвы было предрешить трудно. «И почему я не увидел их издали? Загадка…», - подумал Джон, вынимая распылитель.

- Виктор! Я иду, с распылителем! - крикнул он, но Виктор не услыхал крика, хотя был в паре десятков шагов.

"Эти существа блокируют каким-то образом контакты и восприятие людьми друг друга", - догадался Джон, тем временем подбегая и бросаясь в атаку. Виктор тоже умудрился, наконец, достать свой распылитель из кармана на поясе.

После того, как скукожились и бесследно испарились одновременно обе твари, одну из которых достал струей из распылителя Виктор, а другую – Джон, начальник, наконец, увидал его.

Немного отдышавшись и придя в себя, Джон рассказал ему о своем недавнем сражении и использовании нового оружия.

- Мне кажется, они настолько быстро могут передвигаться, что нам такое перемещение кажется мгновенным, - подытожил конец его рассказа Виктор. - Они не могли исчезнуть. Может быть, они просто скрылись, попрятались - но очень быстро, так, что твое восприятие не отследило передвижения. А возможно, они навели какой-то морок, на секунды, чтобы скрыться.

- Но - как мне кажется, они так умеют, только когда в шоке. Когда драпают, - заметил Джон. – И, слава богу, нападают не столь молниеносно, как исчезают.

- Это - думаю, потому, что с человеком эти твари ещё не знакомы. И при нападениях ведут себя осторожно.

- Хорошо бы выдрессировать их так, чтобы они и вовсе не приближались к людям.

- Размечтался! Это тебе не собачки. Думаю, мозги у них в человеческом понимании отсутствуют напрочь. И диалога с ними быть не может - только война на поражение.

- Согласен, - ответил Джон. - Тем более что в прошлом наши боги их уже уничтожали, - пошутил он.

- Изучаешь мифологию? – с ироничным уважением посмотрел на него Виктор. – Да, Титаны во главе с Кроном свергли в Тартар Уранидов: Сторуких (Гекатонхейров, то есть) и Киклопов… А позднее боги-олимпийцы разобрались с титанами и сами стали править миром, - закончил он. - Ну, примерно так… Если не вдаваться в подробности. Но, похоже, когда у людей менялась вера – менялись и боги. И ничего уже не разберёшь в легендах, за давностью времен.

Они двинулись к своим: к временной палатке. Похоронив идею обойти вокруг фиолетового озера. Нужно было срочно предупредить остальных о возникшей опасности.

- Мне необходимо произвести генный анализ их клеток - только тогда мы сможем эффективно бороться с ними и уничтожить их, - сказал Виктор. - А ещё, необходимы приборы, что фиксируют их присутствие, вне зависимости от того, наводят ли существа на нас морок.

- Генный анализ? Но тогда нужно, получается, раздобыть один из этих страшных экземплярчиков живьём. Иначе, мы не получим образец их тканей. Они растворяются в воздухе, как медузы на пляже, после своей смерти.

- Медузы... Быть может, именно потому - названа Медузой Горгона, - побормотал Виктор. - Или – медузы названы были медузами в честь этой самой Горгоны: наоборот, то есть…Эх, такие образцы для исследования мы упустили!

- Ничего себе... Образцы. Это я чуть образцом не стал в их коллекции, - рассмеялся Джон. - Слушай, Виктор, а что такое твой чудо-распылитель?

- Потом расскажу.

Они медленно, но верно приближались к временному лагерю.

Все уже ещё раз поели: как бы, поужинали, хотя ужин, получается, был плотнее и сытнее обеда, и состоял из горячей пищи: каши с тушенкой, приготовленной на костре. При этом, Виктору и Джону оставили их долю.

- Отставить ночевку! Запрашивайте срочно вертолет с базы. Убираемся отсюда к нашим, на временную базу-2, у подножия, - скомандовал Виктор.

- Почему? Вы что-то обнаружили? – спросил Зайерс.

- Да. Очень мерзких тварей с незнакомой нам природой. Значительно более незнакомой, чем у доисторических рептилий, - ответил Виктор. – Которых относительно просто убить… Слишком опасно здесь оставаться, да ещё и спать в палатке. Запрашивайте по рации базу-1.

- База-1 не отвечает. Помехи, - через некоторое время, сообщил Зайерс. – Будем ждать, когда связь наладится?

- Нет. Некогда. Свяжитесь с «Арго», по спутниковой связи. Быть может, они ответят. Вызывайте их гидросамолет. Да, а все наши на месте? Где Айсприн, Жан?

- Они к ручью пошли, что здесь неподалеку. У самого ближайшего озера. Давно уже, - ответил Доналд, светловолосый парень с простым детским лицом. - Туда...

- Пойдем с нами, - вздохнув, сказал ему Виктор и все втроем пошли в указанном Доналдом направлении. – Просил же я: все оставайтесь на месте… Однако, я сам не знал, что может водиться здесь; во времена первой экспедиции подобную нечисть зафиксировали не просто чуть подальше, а очень далеко отсюда: в районе геотермальных озёр.

Внезапно они увидели бегущего к ним Жана.

- Там...Там,- только и смог он пробормотать, запыхавшись.

- Ну, что там? Один из наших будущих экспонатов? - спросил Виктор.

- Да, - ответил тот, беря себя в руки.

- Оно - действительно в одном экземпляре? - уточнил Виктор.

- Я не знаю, - отвечал биолог, сильно возбуждённый увиденным. – Сложно сказать, какое их в этом клубке количество.

- Одно оно, будем считать, во всяком случае - если друзей за это время не позвало, - ответил тоже поднявшийся к ним шутник Айсприн. - Я это нечто тоже лицезрел, в хвост и в гриву!

- Не в курсе, куда дели мой рюкзак? – спросил у биологов Виктор.

- Все вещи в палатку занесли, - пояснил Жан.

- Идем к палатке, у меня есть план! – сказал Виктор. - Дело в том, что я специально припас пистолетик, стреляющий серебряными пулями. Он, хотя бы, дыры выжигает в этой нечисти, что не сразу зарастают, и из них кровища черная хлещет… В отличие от обычных разрывных пуль, что проходят, как сквозь воздух, и вреда им не причиняют, серебряные пули - надежней. Я сегодня перепробовал оба эти варианта. И теперь признаюсь вам в том, что специально заказал и эти серебряные пули, и… Металлический ящик, специально для нашего будущего экземпляра. Большое везение, если мы его раздобудем. Экземпляр. А ящик находится у подножия гор, на базе-2, конкретней - лежит в бронетранспортере. Еще там есть серебряный меч…

- Ну и ну! – изумился Жан, - Мы – что, в легенды попали?

- Похоже, - согласился Виктор. - Обеззараживающие свойства ионов серебра известны с давних пор. А нечисть, с которой мы столкнулись…похоже, дохнет от соприкосновения с этим металлом.

Гидросамолет, запрошенный с «Арго», забрал их всех и переправил к подножию, где остались базовый «лагерь два» и бронетранспортер.

Виктор взял в этом лагере всё, что собирался, и посоветовал находившимся там людям запросить вертолет с «базы один», чтобы срочно переправиться туда на ночевку, пока база здесь целиком не оборудована, и не установлены орудия по периметру. Тех же ученых, которые отправились с ним в сегодняшний поход, то есть, Джона, Айсприна и Жана, он попросил забираться в гидросамолет и совершить ещё одно предприятие: поохотиться в том месте, где Жан и Айсприн видели единичный экземпляр неизвестной науке твари. А после – вернуться на «Арго». Если повезет – с добычей. А если без добычи – вернуться к военным на базу-2, и отпустить гидросамолет.

Поимка существа, похожего на клубок змей, перемещающийся, как перекати-поле, оказалась занятным делом. Они выследили его с воздуха аккурат на месте своей бывшей палатки, конечно же, уже собранной и увезенной. Гидросамолет сел на воду ближайшего озера, того самого, к которому ходили за водой биологи. Искали вначале там. Но, вскоре поняли, что тварь наверху от них: можно сказать, ощутили там её присутствие. Приближаясь к опасному месту, несмотря на сумерки, заметили странное существо издали. Тем временем, наступала краткая в Антарктиде ночь. Когда они приблизились, существо повело себя агрессивно. Все его пасти шипели и плевались кислотой. Виктор разрядил в него всю обойму пистолета с серебряными пулями - но это не убило весьма живучую тварь, но лишь выжгло в ней дырки от пуль и остановило этот катящийся на людей "змеюшник". Занеся над головой меч, Джон, помогавший Виктору, издал, сам от себя не ожидая того, воинственный клич, и, мгновенно подскочив поближе к твари, наколол на своё оружие этот ком копошащейся живности. И тут же помчался с ним к металлическому ящику, который, уже открытым, держали Жан и Айсприн. Таким образом, Джон засунул в ящик нечто шипящее и плюющееся ядом, держа тварь на кончике острия. Затем очистил меч о бортик ящика. Ребята тут же плотно закрыли и запечатали получившийся контейнер для перевозок.

А теперь, нужно было срочно возвращаться на «Арго», чтобы доставить туда страшный экспонат. Вскоре все ученые были вновь на борту гидросамолета. В то время как военные им сообщили, что всё же пока все они решили остаться на ночевку на базе-2. Хотя на ночь должны были, по совету Виктора, вернуться в базовый лагерь, но на новом месте оставить бронетранспортер и хорошенько припрятать уже перевезенные сюда палатки и снаряжение: в ближайших скалах с пещерами. И… экспонат, доисторическое животное, подстреленное Джоном. Однако военные доложили, что база-2 была уже неплохо укреплена: пока Зайерс и его сподвижники сопровождали ученых - его парни, что оставались на месте, времени зря не теряли. Лагерь-2 был, по их мнению, вполне готов к ночевке. Поскольку странных тварей, неизвестных науке, в окрестных местах не водилось: во всяком случае, за день военные, которые оставались на месте, подобных не обнаружили. А против «обычных доисторических» - как пошутили военные, по периметру уже установили доставленные за день на военном вертолете орудия. Вдобавок, ночью Зайерс обязал сменяющихся дежурных вести постоянное наблюдение за окрестностями базы.

Виктор выслушал военных, и одобрил их действия. Тем временем, как он закончил переговоры с Зайерсом, Жан спросил:

- Чем же мы будем от этих тварей, неизвестных науке, отбиваться?

- Думаю, что Виктор вскоре изобретёт состав - такой, как, к примеру, бронебойный репеллент от комаров... только, против этой гнусности. Который бы они и на дух не переносили. Тварюки эти. И мы ещё вернемся сюда, на пикничок, с ночевкой! - пошутил, обращаясь к Виктору, толстяк Айсприн.

- Надеюсь! Уж больно места здесь красивые! - отшутился и Виктор.

- Я ещё вам не рассказывал – но я тут сегодня видел…только не примите меня за тронутого… Какую-то огромную птицу. Или – динозавра, покрытого легким пухом. И с красным хохолком на голове. Когда я провалился в подземную пещеру, то на меня глянула голова с зубатым клювом и с каким-то поперечным гребнем, - признался Джон. – Просто огромная…Больше метра в длину.

- Ха-ха, эка невидаль, это – после того, что мы все только что насмотрелись! – усмехнулся Жан. - Кстати, один из геологов первой экспедиции, скорее всего, именно такого динозавра тоже видел, как ты описываешь, и даже заснял с воздуха. Это – мутировавший криолофозавр.

- Интересно, что покажут исследования…этой твари, что у нас в сундучке. Как с ней бороться – конечно, главное, но вот, какова её генетика? - поинтересовался Айсприн, глядя на опечатанный контейнер.

- Мы обязательно сюда ещё вернёмся! – добавил невпопад Жан.

- Да. И перебьём всех этих тварей со змеиными головами, - сказал Джон. – Мы просто обязаны решить эту проблему. Кстати, похоже, Виктор, ты уже имеешь средство против них? И весьма действенное.

- И да, и нет… Ты ведь имеешь в виду мой распылитель? – спросил начальник. - Но, дело в том, что это распылитель чрезвычайно ценного, особого вещества... Синтезированной смеси "крови ангелов" и питательного раствора, содержащего ионы серебра. Моя личная разработка. Не знаю, годится ли эта штука для обороны от всех наших потенциальных врагов, которых мы можем встретить - но надеюсь на это. И, во всяком случае, этот раствор также способствует регенерации наших тканей, он - хорошее средство при ранениях и возможных повреждениях этой нечистью. Но только, я его, это вещество, могу пока получать отнюдь не в военных масштабах, а для единичного пользования, можно сказать. Вот в чем недостаток. Синтезировать «кровь ангелов», которая является компонентом моей разработки - нельзя. Но, она как бы размножается, если создать ей нужные условия. Одни её клетки порождают другие. Только, нужно создать специальные лаборатории по производству… Причем, срочно. И прямо на «Арго».

Глава 5

Несколько дней уже Джон, находясь на «Арго», ждал результатов исследования, проводимого Виктором, генной структуры добытого экспоната. Виктор во время изучения этого образца запирался один в лаборатории, объясняя это повышенным риском и отсутствием необходимости подвергать опасности сразу несколько жизней… Все дальнейшие вылазки временно прекратились, хотя Зайерс и его люди ожидали их возвращения в лагере-2 на континенте: за ними сюда комбат даже присылал военный вертолет. Но Виктор лишь снабдил военных новой партией своего распылителя, медикаментами и контейнерами для новых образцов: имея в виду пока что доисторическую фауну. И обещал прибыть позже. Настолько важными были для него теперешние лабораторные исследования. От знания природы того, с чем они столкнулись здесь, зависело многое.

Сегодня, с самого утра, Джон, Жак и Айсприн просто-таки выслеживали Виктора. И, отлучившись из лаборатории на обед, начальник, наконец, после обеда и вопросов коллег, зазвал их троих к себе в каюту.

- Я исследовал наш образец… Несомненно, серебро - вот чего боятся эти животные! (Если, конечно, их можно так назвать). То есть, ионов серебра – но их достаточно в столь малом количестве, что тех, что соприкасаются с клетками их внутренней слизи, или протоплазмы, условно говоря, при попадании в них пули или прикосновении серебряного меча - вполне хватает. И я доказал экспериментально, насколько серебро вредно для этих существ. Кстати, клетки добытого нами экземпляра содержат триплоидный набор хромосом, каждая из которых имеет форму цифры 6... Случайность? Во всяком случае, это – совершенно иная форма жизни, и очень нам чуждая. А еще, её представители очень легко редуплицируются и регенерируют. Ну, это вы и сами заметили. Ничего похожего в природе ранее учеными не наблюдалось. Привезённая нами тварь, будучи помещённой в опечатанный террариум, просто до невероятной степени расплодилась там за это время - так это при отсутствии кормёжки. Теперь у нас в террариуме около сотни мелких, диаметром около пяти сантиметров, ужасных существ. Но, как я обнаружил, их тела разрушаются при попадании на их поверхность хоть мизерного количества ионов серебра. И в этом - наше спасение. Мысможем с помощью распыления особого раствора бороться с этой нечистью - и, даст Бог, истребим её всю, без вреда для нормальных живых организмов!

- А как действует на них "кровь ангелов"? - спросил Джон.

- Примерно так же, как и серебро, но только ещё эффективней. Но она - более дорогой, и пока очень трудно получаемый продукт. Её для уничтожения тварей на целом материке использовать нерентабельно. Но у "крови ангелов" есть другое, и весьма важное для нас свойство.

- Какое?

- Обработанные ею человеческие ткани, получившие ожог "медузой" - то есть, нашим экспонатом, - мгновенно восстанавливаются, излечиваются.

- Ты проводил такой эксперимент? - удивлённо спросил Жан.

- Не специально. Просто, я случайно получил ожог.

- И что теперь будет с пойманными нами тварями? Оно же размножилось, поэтому - "тварями"... Во множественном числе. Кстати, чем же они питаются? - спросил Айсприн.

- Они питаются любой органикой. Может быть, и неорганикой. А также... Тепловой энергией. И…думаю, насыщаются при всплесках отрицательной психической энергии, почувствовав негативные эмоции людей, например, страх. Кстати, воздухом они не дышат. И кислород им не особенно нужен, - ответил Виктор.

- Надеюсь, после изучения этих тварей в институте, их уничтожат? – спросил Джон. - Не хотелось бы, чтобы они случайно, при какой-нибудь утечке, распространились в городе.

- Я их уже уничтожил. Хотя, образец был затребован институтом. Я не стал высказывать аргументы против транспортировки и ждать, что мне на это ответит высочайшее начальство. Зная дело лишь на бумаге, они могут посчитать, что уничтожение - слишком негуманно по отношению к бедненьким беззащитным животным. Пока ведь никто, кроме нас с вами, не видел, что они собой представляют. Отписал, что "образец погиб в результате эксперимента". И никогда я не повезу подобное… домой. Изучать ЭТО будем только здесь.

- Я бы хотел, чтобы никто там их не увидел, никогда... И ты правильно поступил, Виктор, я поступил бы так же. И с остальными образцами, которые последуют, советую всем поступить подобным образом, - заметил Айсприн.

- Во всяком случае, я не отправлю ни один образец на «большую землю», - пообещал Виктор. - А теперь… Будем заниматься разработкой оружия против нашего врага. Я сохранил образцы тканей, не способные к размножению. Так сказать, их протоплазму: то есть, внеядерную цитоплазму. Только её и будем пока вместе исследовать. На всякий случай, я даже это поместил в металлические пробирки… А также, будем создавать «кровь ангелов»… Нам нужно получить как можно больше этого вещества. Кстати, только при наличии её в достаточном количестве, наши эксперименты с новыми… образцами фауны… не будут иметь трагических последствий.

- Можно, я возьму немного «протоплазмы» и «крови ангелов» - для экспериментов? – спросил Жак.

- Да, пожалуйста, возьми к себе в лабораторию. Но, можешь теперь свободно и здесь работать. Да, я от вас больше не буду запираться!

- Есть идеи? – привстал с места Айсприн. - Давай, я буду твоим ассистентом.

Айсприн и Жан, все время, что Джон был знаком с ними, были друзьями. Айсприн был высокий, крепкий, светловолосый – настоящий викинг. Жан же был щуплым, чернявым, с маленькими усиками, он всегда почти улыбался, в особенности, на бесконечные шутки своего друга. А сам Айсприн часто шутил с абсолютно серьезным лицом, лишь после всех остальных тоже заливаясь смехом. Работали они обычно всегда вместе, вместе же, в соавторстве, писали научные статьи. Джон часто встречался с ними на научных конференциях, но до экспедиции был не достаточно с ними знаком, чтобы стать их другом.

Когда Жан и Айсприн вышли, а Джон остался наедине с Виктором, он спросил:

- Виктор, а как ты догадался применить серебро?

- Ну… Видишь ли, я пробовал всё сразу: и серебро, и «кровь ангелов». И оказалось, что иной раз достаточно и просто ионов серебра. Просто, мы вступаем в область мифов.А потому, я решил действовать по принципам поверий. Играть по иным правилам, не тем, что сейчас приняты. А во времена оны, нечисть и нежить – так, в мифах и сказках - боялась именно серебра. В нашем распылителе были, хотя бы, ионы серебра, они и обеззараживают. Похоже, им вреден даже сам металл, моментально вступающий в реакцию с их субстанцией, поскольку его ионы на их поверхности, хоть и в мизерном количестве, но сразу же присутствуют. Но, распыление чисто ионов серебра - для них ещё губительней.

- Что, время мифов наступило снова? – усмехнулся Джон.

- Время смыслов и науки в истории человечества всегда чередовалась со временами мифов. Время мифов наступает всякий раз, когда начинают размываться очертания истории. Например, переписывают прежнюю историю и не дают доступа к истории настоящей, той, что была до очередного «новейшего времени». После этого, история дискредитируется, а вскоре исчезает и само понятие исторической науки. И смыслы переходят в область мифов. И потому, все источники информации – будь то книги, компьютерные публикации, устные рассказы - заполоняют мифы. Здесь, в Антарктиде – мы тоже ступаем по территории мифов. Но, совершенно по другой причине: сейчас на этом континенте нет пока ни науки, ни истории. А надо же хоть на что-то опереться.

- А почему… мы не можем разглядеть ту науку, что существовала под слоем мифов… Это ведь так? Во всяком случае, так произошло сейчас, в наше Новое Время – эпохи, наступившей после катаклизмов, во времена так называемого некоторыми, постчеловечества…

- Дело в том, что время мифов, что следуют за временем науки, всегда стирает прежние смыслы. В фашистской Германии началось время мифов – но не успело внедриться повсеместно; их распространение ликвидировал сам Гитлер, заменив мифы просто ненавистью к иным национальностям. Но, в эпоху своей мифологизации также вступила Россия. Создали миф о Советском Человеке, которого в действительности в целом не было, зато были жабы, которые нажились на чужом альтруизме. И, если в Германии подчеркивалась избранность ее народа, исключительность вождей, и её мистицизм говорил о высочайшей избранности, о воскрешении жестоких богов древности, то в России все изначально было грубее и, как всегда, имело двойные стандарты. Наличествовал насаждаемый властью атеизм, но с похоронами Вождей… в Зиккурате. Этот атеизм уживался с молениями в церквях, освящением оружия и питейных заведений попами - и прочей дискредитацией всего сакрального. Там расшатали даже малейшие поползновения культуры и построили, в конце концов, полную «вертикаль» бескультурья с властью воров и бандитов. Убив до конца религию, нравственность и культуру, а вместе с этим – полностью дискредитировав гуманитарные науки… Представители которой не успевали метаться от одной лжи к другой, следуя предписаниям властей. Ну, а потом власти судорожно схватились за идею создания нового мифа. Увы, это даже получилось. И мир содрогнулся. Спустя менее века после победы над германским фашизмом, миру явился страшный и уродливый российский фашизм. И, если Германия боролась, прежде всего, ради завоевания новых земель и так называемой идеи воссоздания арийской расы, то Россия боролась, прежде всего, с врагом внутренним. Она построила концлагеря и камеры пыток для собственного населения. Остальной мир изолировал эту страну экономически, но больше ничего не предпринимал. Он не помог ни одному россиянину, желающему покинуть страну или выжить внутри нее. Он смотрел на эту, полностью изолированную, территорию и выжидал… Мои предки еще успели уехать, до полной изоляции. Нас, русских, много теперь по белу свету в самых разных странах, на всех континентах. Эти эмигранты и остались носителями русской культуры и языка, в то время как на бывшей территории России русские, уже после кровавых и страшных событий, ассимилировались с другими народами, вобрав их язык и культуру. Легенда про пропавших «обров» повторилась. Только уехавшие собирали в эмиграции документы, газеты, записи, связанные с Россией, переписывались и перезванивались с русскими всех континентов, не только Австралии, на исторически родном языке. Но даже мы, те, кто интересовался русской историей, знаем лишь приблизительно, что творилось в стране новых мифов и что с ней произошло.

- Стоп, Виктор! А – кто такие обры?

- Обры – славянское летописное название авар, племени, которое после гуннов правило некоторыми славянскими племенами. Летописи сохранили память об их насилиях, о том, как они впрягали женщин в повозки вместо лошадей. Они, как сказано, были велики телом и горды умом, за что и были истреблены Богом все до единого. В русском языке до сих пор есть поговорка: «Погибли как обры». Были уничтожены то ли венграми, то ли франками, приблизительно в восьмом веке.

- Занятно…

- Да. История повторяется, в какой-то мере. Идет нередко по кругу, и многие народы имеют свой «круг».

- Наступают на одни и те же грабли?

- Ну вот, и ты подсел на русские поговорки… Ну да. На грабли. Так вот. Изолированная экономически и не способная к созданию здоровой экономики страна полностью погрузилась в мифы. Никто и никому не верил, поскольку все и всем врали. Почти все взрослое население было поглощено водкой, наркотиками и полным безверием. А также, вымирало из-за отвратительных условий труда и жизни. Правительство стало приглашать сторонних мигрантов, прежде всего, в ряды армии и полиции, чтобы вести войны с инакомыслящими и с соседними странами. Богатства, благодаря которым Россия могла оплачивать такое удовольствие, поставляла огромная Сибирь, являвшаяся своего рода дойной коровой. И многие страны, несмотря на подписание соглашения об экономической изоляции России, тайно продолжали сотрудничать с ней в области поставок вооружения и технологий взамен на природное сырье. Так продолжалось долго, ибо у местного населения не было сил на то, чтобы поменять правительство. Пока один из тамошних царьков (история не сохранила его имени), которого собирался свергнуть претендент на власть из ближайшего его окружения, не сдвинулся окончательно. С возгласом по всем экранам «Так не доставайся же ты никому!», он устроил всему миру и своей собственной стране на прощание праздничный фейерверк из ядерных ударов и бомбардировок по Америке. Он первый нажал на красную кнопку… Москву тоже разнесли, ответно. С этого времени и началась, как ты знаешь, теперешняя «новейшая история» человечества. Вернее, она началась после тех природных и техногенных катаклизмов, что последовали. Планету просто прорвало… И так уже был экологический кризис…

- Почему я никогда не слыхал о ядерной войне? Только о катаклизмах, стихии и изменении климата?

- Ее не сильно афишируют. Списывают всё на природную стихию. Вдобавок, система слежения и обороны в основном сработала. Россия послала довольно старые, хотя и мощные ядерные боеголовки, а их курс удалось отклонить; они взорвались над океаном. Ответные посылы носили локальный характер; то есть, то были практически точечные ядерные удары. Конечно, и то, что упало в океан, доставило неприятностей немало: например, привело к волне цунами, захлестнувшей крупные города побережья. Но, я рассказываю тебе лишь миф, распространенный среди нас – среди русских. В точности, история теперь не известна никому. Кроме того, поговаривали…Что тот диктатор, который запустил систему войны, сам успел скрыться, и не куда-нибудь, а сюда, в Антарктиду. То ли улетел на самолете «Боинг», то ли уплыл на подводной лодке - и благополучно достиг этих, самых южных, берегов. Русским здесь принадлежала станция «Восток» и другие. По преданиям, именно неподалеку от мирной, научной станции «Восток» была заранее построена и укреплена подземная база в глубоких пещерах. Где, предположительно, было тепло, поскольку даже в те времена озеро полностью не промерзало, а содержало воду под огромными толщами льда… Да и, подземная вулканическая деятельность или глубинное озеро магмы согревало подземные сооружения. А груз, будто бы, научное оборудование, доставлялся туда десятилетиями. Иногда посещали Антарктиду люди из правительства, следили за подготовкой бункера.

- Еще один миф человечества?

- Да. Нам достались в наследство лишь мифы. Научных данных об этой земле пока что мало.

- Зато, мифов много. Вход в Тартар… Во времена Крона и Зевса, их сражений. База фашистов, куда бежали их лидеры, оставив за себя погибать двойников… Ходили слухи, что специально подсунули чужую медицинскую карту якобы Гитлера, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что нашли именно его тело… Теперь еще, легенда о русских в Антарктиде… Да, многовато всего. И кто же из них, прошлых, баловался здесь генетическими экспериментами?

- Скорее всего, самые первые. Потом – льдом всё здесь и опечатали. А теперь всё оттаяло. Но, возможно, что и те, кто побывал здесь позже. Или, быть может, они что-то обнаружили из местных организмов, или даже микроорганизмов, и провели неудачные исследования. Я сам бы нарвался на подобные неприятности, не будь у меня вакцины: «крови ангелов». Есть данные, что…

В лабораторию ворвался бледный как мел, Корвус.

- Наладилась связь с лагерем на берегу. И пришло сообщение… Пропал БТР, внизу, под горой. С базы-2. Он… Бесследно исчез.

- Никто из людей не пострадал? Когда это произошло?

- Сегодня утром обнаружилось. Они долго ещё не могли связаться ни с лагерем-один, ни с нами. В ту ночь, когда мы покинули материк на гидросамолете, военные решили остаться внизу, в том лагере. Потом майора Зайерса отозвали. Но, там постоянно оставались люди, проводили ближайшие исследования и картографировали местность, в то время как остальные сверху, с базы-1, запускали дронов и вели наблюдения над побережьем и горами Трансатлантического хребта. Вчера они все, а их там оставалось человек десять всего лишь, спустились вниз, и прошли до тех мест, где Джон в пещеры проваливался: изучали образцы пород и минералов, в соответствие с инструкцией. У них есть оружие: распылители серебряного раствора, бластеры, серебряные пули. Экспедиция прошла успешно, но затянулась: вернулись по самой темноте. А утром… Снизу глянули на свой лагерь – и не увидели техники…Их БТР пропал. И до сих пор не был обнаружен. Днем они, наконец, связались с главным лагерем, и Зайерс принял решение о возвращении ребят на основную базу. До выяснения причин пропажи БТР, всех людей забрал вызванный вертолет, - доложил Корвус.

- Зайерс поступил правильно: нужно беречь людей. Мы не знаем, с чем имеем дело, - пробормотал Виктор. - Корвус! Готовь гидросамолет, полетим на разведку. Снова осмотрим тот район континента. Место той базы.

- Вылетаем прямо сейчас? – спросил тот.

- Полчаса тебе на подготовку, - ответил начальник. - Джон, ты тоже полетишь с нами. Бери мой экспериментальный распылитель, бластеры и пистолет. Я тоже вооружусь. Высаживаться, скорее всего, не будем, но мало ли что… Вдруг, обнаружим нашу технику. Нужно будет тогда высадиться и сесть в неё, транспортировать БТР до нижнего лагеря.

Глава 6

Гидросамолетик летел плавно, но быстро. Внизу проносились то покрытые льдом участки, то оазисы с буйной растительностью. Поражала контрастность, неравномерность этого странного материка. Вот, будто лесочек внизу. А вот, снова обветренные или обработанные сходом льда, скалы, а дальше – озера, всё более крупные. И голые, но покрытые разноцветными мхами и лишайниками, совсем невероятных цветов камни вокруг, будто написанные импрессионистом. А далее – водопад, кроваво-красного цвета. Железо, а может, мелкие водоросли придали такую окраску?

Когда они подлетели к месту второго лагеря, сделали довольно большой круг над Антарктидой: не зацепит ли взгляд что-нибудь интересное? - И сверху заметили явный след БТР. Он уводил в сторону, противоположную базе-1, и был выявлен уже на приличном удалении от нижней базы, где-то между термальными озерами и теми местами, где начинались обветренные небольшие скалы и провалы в земле, похожие на те, в один из которых проваливался Джон. К тому же, БТР явно огибал опасные и подозрительные места, будто зная рельеф. Вернее, вне сомнений, действительно его зная… И вот, их гидросамолет полетел над явными отпечатками гусеничных колес, они хорошо просматривались даже сверху, в бинокль, поскольку внизу наблюдалась влажная низменная местность, затерянная среди скал. Следы явственно отпечатались в грязи сырой равнины, даже местами заболоченной, и под конец скрылись в глубине густого леса. Похоже, там БТР пер напролом, ломая тонкие, молодые деревца - новую поросль близ леса. Далее отследить его маршрут сверху было невозможно.

- Дела… Зафиксируй координаты: нужно будет потом высаживаться, и с отрядом военных пойти по следу. Технику явно спёрли…А теперь, пролетим еще раз над нашей базой-2, Корвус, - скомандовал Виктор. – Должно быть, кто-то не сразу угнал технику: вначале, вероятно, выслеживали, и дождались момента, когда военные, все до одного, предприняли экспедицию и временно покинули лагерь. Вдруг, тоже заметим следы их присутствия, кто бы то ни был.

- А кто это может быть? Люди? – озадаченно вылупился на шефа Джон.

- Думаю, что не черти. На нашей планете нет белых мест… Может, кто ещё секретную экспедицию послал, к примеру, Африка?

- Или – Аргентина, - отозвался Корвус. – Их больше всего касается: соседи…

Он развернул гидросамолет.

- Смотри! – заорал Джон, всматриваясь в землю под ними, и отдал Виктору временно выпрошенный у него бинокль. - Будто бы, тропа…Со следами, отпечатками ботинок в грязи, когда нога попадала чуть в сторону…

- Лети прямо, над этой стежкой, – попросил Виктор Корвуса.

Контур тропы в бинокль был четко виден среди влажного луга; там, где, вероятно, была твердая почва между гнилостной водой мелких, травянистых болот. Стежка иногда терялась меж болотными кочками, но неизменно появлялась вновь. В одном месте через большую лужу было даже проложено бревно… Но вот, гидросамолет внезапно потерял след, и очень долго кружил над местностью в его поисках.

В конце концов, следы были вновь обнаружены, и вскоре оборвались у кромки воды небольшого озерца.

- В этих местах, похоже, чуть поодаль уже начинаются термальные озера. То, что на горизонте, только что выбросило гейзер, - заметил Корвин.

- А это, похоже, неглубокое. Лети на другую сторону. Возможно, тут шли по самой кромке водоёма. Облетим его вокруг. Может, что ещё заметим.

Пилот полетел вдоль берега. И вдруг, неподалеку от прибрежных скал, наблюдающие с удивлением заметили лежащего вниз лицом человека, изможденного, высохшего, в черном комбинезоне. Да, это, без сомнений, был человек! И явно, не из их экспедиции… Жив ли он?

- Снижаемся, - приказал Корвусу Виктор.

Гидросамолет имел конструкцию «амфибия», то есть, мог выпустить шасси и сесть на землю, но вблизи скал ему негде было развернуться. Потому, он снизился и опустился на гладкую поверхность озера. И быстро, как моторная лодка, подошел к берегу, постепенно замедляя ход. Наконец, полностью остановился, а Виктор и Джон без промедления спрыгнули вниз, прямо в воду: глубины им оказалось по пояс. Пройдя по воде, они вскоре вышли на берег, и быстро подбежали к лежащему навзничь человеку. Он, казалось, был бездыханен, а заостренные черты лица, резко очерченные скулы и сжатые губы придавали ему изможденный, мученический вид. Рядом с ним валялась огромная канистра, возможно, для переноса воды.

Джон наклонился над незнакомцем, приложив ухо к его лопаткам.

- Дышит, - наконец, сказал он.

Человек слабо застонал. Потом приподнял голову и попросил:

- Воды…

- Вы говорите по-русски? – удивился Виктор. - Пить просит. Джон, дай мне флягу!

С Джоном Виктор всегда говорил по-английски. И явно не ожидал, что придется общаться на языке исторической родины…здесь.

Отхлебнув немного воды, незнакомец спросил:

- Кто вы?

- Мы – из международной экспедиции. Исследователи здешних мест, - ответил Виктор.

- Вы… Давно здесь? Откуда вы?

- Мы совсем недавно прибыли, с другого материка.

- С другого материка? С другой большой земли? Значит, это – не сказки. Быть может, и всё остальное, что изложено в книгах и журналах - правда… Вы пришли сюда воевать?

- Нет. Мы пришли с миром. И не знали, что здесь могут быть люди. Возьмите это: положите под язык, рассасывайте. А потом - это: жуйте и глотайте. Придаст сил, - Виктор дал незнакомцу снадобье и экстренный сухпаек из аптечки.

Изможденному человеку стало значительно лучше.

- Здесь есть люди, - пояснил он. - Но мы живем под землей, в пещерах… Вернее, относительно недавно вышли, то есть, стали предпринимать вылазки на поверхность.

- Только вылазки?

- Да. И только некоторые из нас. И то, потому, что подсчитали, что под землей совсем скоро закончатся запасы натуральных продуктов, если не убить всех наших животных. Да и, синтетические производить неэкономично: если наверху стало возможным охотиться… Открытие, что на поверхности больше нет льда и снега, поменялся климат - было сделано случайно.

- Когда?- спросил Виктор.

- Больше двадцати лет тому назад. Тогда лишь и узнали, что лед на поверхности растаял.

- Ну и ну… Учитывая, что таяние произошло лет сто тому назад, - удивился Виктор. – Неужели, раньше совсем не любопытно было, что наверху делается?

- Как я читал, был установлен запрет: поскольку, наверх стремились самоубийцы, которые хотели уйти и замерзнуть… Ну, или сумасшедшие, люди, которые испытывали гнет от постоянно давящих под землей стен, влияния подземной магнитосферы…Оказывающей странное действие на человека. Это сейчас, как говорят, мы адаптировались полностью для жизни под землёй: до того, говорят, привыкли, что уже наоборот, на поверхности нам будет очень тяжко.

- Тогда, должно быть, и выходить вам надо постепенно и под медицинским контролем…Кстати, вам, наверное, нужно к своим. Идти пока, я смотрю, вы не сможете. Куда вас доставить? Мы с Джоном – ребята крепкие, на руках транспортируем.

- Отнесите меня, если можно, к тем скалам, - он кивнул на довольно-таки далеко расположенные синие громадины. Там есть дверь… Совсем неприметная, но я покажу. В отличие от вас, как бы людей наземных, я не могу долго находиться здесь, на солнце.

- Зачем же выходили? Пожилой человек… Надо бы поберечь себя.

Незнакомец вроде замешкался с ответом, отвел в сторону глаза. Потом произнес:

- Ходил за водой: она здесь лечебная. Есть тут один родничок, прямо из скал бьется. Но, случилось несчастье: не мог уже идти, и упал. Мы почему-то умираем, если долгое время находимся под лучами светила. Я думал, что смертушка моя пришла. Не бойтесь: идем смело. Думаю, наши примут вас, путники. Должно быть, станет им всё же любопытно, что происходит на других континентах. Но, если вы принесли войну, знайте: наши её не допустят, и ноги ваших воинов не будет в пределах нашей земли: во всяком случае, в пределах тёплых озер. Мы заявим права на этот край.

- Мы прибыли с миром. Но будем исследовать всё здесь. И озёра, в том числе. Потому, используем технику, и военную - тоже. Не для войны с людьми: тут и другой живности полно, мы уже знаем, - ответил ему Виктор. – Кстати, у нас пропал БТР… Его могли угнать ваши?

- БТР – это, должно быть, большая военная машина? Я читал про такие.

- Ну да.

- Не думаю, что это кто-то из наших увел. Если только, не скрыл от нашей верхушки информацию. Скорее, это сделало… Зло.

- Какое зло?

- Вы ещё не встречали исчадье адово? Так знайте: здесь, в районе теплых земель, мы обнаружили страшных тварей. От которых почти нет спасения. Именно поэтому, мы никогда не покинем подземного бункера и пещер. И будем молиться о спасении. Даже, если остальной мир погибнет – мы спасемся…

- Ничего, найдем мы управу и на адово племя… Корвус, оставайтесь в гидросамолете! – прокричал Виктор пилоту. - А то, вдруг и самолет исчезнет, если мы все уйдем сейчас, - мрачно пошутил он, поворачиваясь к коллеге. - Джон, хватаем старика, и несем! Не к чему разговоры разводить, и задерживаться здесь. И лучи для него вредны, и, того и гляди, твари налетят: слышал, людям здесь про них явно известно…Она именно здесь обосновалась, нечисть эта, да? В общем, нужно срочно вас спасать…Как вас зовут? – обратился он к незнакомцу.

- Артур.

- Нужно спасать Артура, Джон! Помоги мне его нести.

Больше не медля, Виктор с Джоном подхватили Артура и понесли. Тот им указывал путь. Скалы вблизи казались абсолютно неприступными, твердыми и непробиваемыми. Тем не менее, в одной из них была довольно неприметная металлическая дверь, инкрустированная для еще меньшей приметности кусками природного камня. Конечно же, это и был вход в пещеру. Но, вовсе не похожий на тот, древний вход, что был в Западной Антарктиде и на снимках первой экспедиции. Здешний вход был гораздо меньше, неприметнее, и в местах проглядывающего металла, сильно проржавевший.

- Сбоку от дверей есть кнопка, - сказал Артур, как только его перенесли сюда, слабым голосом, - Нажмите.

Виктор нажал, и тут же раздался голос в переговорном устройстве над дверями:

- Кто здесь?

- Скажите, что вы принесли брата Артура, - посоветовал старик.

Виктор, который был русским, сказал в переговорник:

- Мы пришли с миром. Мы нашли и принесли вашего брата Артура!

Старик, которого они принесли, несколько раз громко попросил отворить ему.

Через некоторое время механический затвор щёлкнул, дверь отъехала в сторону. Им предстал человек средних лет, с носом-картошкой и рябым, в шрамах, лицом.

- Здравствуй, брат Артур! Не ожидал я от тебя такого, - промямлил он.

- Здравствуй, Софроний! Пусти странников. Они не причинят нам вреда, - отвечал тот.

- Вашему брату требуется медпомощь, и, если у вас нет возможности её оказать, мы возьмем его к себе и вылечим, - предложил Виктор уже после того, как Софроний жестом указал следовать за ним.

Внутри было прохладно и чисто; светлые стены вдоль коридора. Мягко струился свет с потолка.

Софроний жестко и сердито взглянул на бедного старика, будто тот был виновен в тяжкой провинности. Заметив, что Виктора и Джона удивило его отношение к своему товарищу, он пояснил:

- Предупреждали мы Артура, что выходить опасно. На нас дурно влияют солнечные лучи, в особенности, в последнее время. Но он всё же пошел, - и Софроний, стиснув зубы, снова очень строго посмотрел на Артура. - Кто вы, люди? Откуда вы здесь? С дальней базы? – спросил он, поворачиваясь лицом к неожиданным гостям, и одновременно подтолкнув их, указывая кивком головы вглубь помещения. – Следуйте прямо.

Они все двинулись по длинному коридору.

- Мы прибыли сюда недавно, с другого континента. И не хотим вам зла, но желаем знать всё об этих землях. Многие наши люди также страдают от новых солнечных лучей. Но у нас, в экспедиции, есть защитные комбинезоны. Мы можем дать вам несколько.

- Сколько вас прибыло?

- Довольно много; большинство осталось на корабле, - пояснил Виктор.

Они продолжали двигаться вниз по уходящему вглубь наклонному коридору. Джон по очереди с Виктором нес на руках Артура. Он улучил минутку, когда передал старика Виктору, и включил автопереводчик с русского на английский на телефоне и одел маленькие наушники. Он не знал русского, но теперь тоже стал понимать, о чем идет речь.

- Я подумаю над вашим предложением. Защитные комбинезоны нам пригодятся. Но что вы попросите взамен, за вашу одежду, что предохраняет от лучей? – спросил Софроний, который перед этим размышлял довольно долго, продолжая при этом вести их куда-то.

- Взамен? – растерялся Виктор, - Ну, информацию. О том, кто вы, как и когда сюда попали. На Большой Земле не знают, что в Антарктиде есть люди.

- Антарктида – тоже большая земля. О какой земле говорите вы?

- Это… Просто такое выражение. Я говорю обо всей остальной планете. Всех иных материках.

- Понятно. Не мне решать этот вопрос. Предложите это Марку. Я веду вас к нему. Он у нас, охраны, главный.

- Так, всё же, кто вы? Откуда в Антарктиде русские? – спросил его Виктор.

- Подождите минутку. Я позову брата Сергия, он в аппараторской, следит за приборами. Он – не охранник, а ученый, и ответит на все ваши вопросы, - сказал Софроний и заглянул в одно из помещений, мимо дверей которого они проходили. Вскоре он вернулся с человеком средних лет, худым и высоким, и абсолютно лысым. Тот тихо пошел рядом, держась чуть в сторонке.

- Сергий, эти люди прибыли сюда, с экспедицией, с другого материка,- сообщил Артур.

Тогда, тот удивленно воззрился на спутников, которых Софроний продолжал вести вперед, пока не предложил жестом зайти в одно из небольших помещений. Оно было похоже на раздевалку: вдоль стен шли металлические шкафчики для одежды. Были здесь и две небольшие лавочки, одна напротив другой, на которые все присели.

- Расскажи им, откуда мы пришли на эту землю, - попросил Софроний брата Сергия. – Это он изучал книги и читал всякие россказни о других землях. А многие из нас считают их выдумками. Жили себе и жили, -пояснил он остальным.

Усталое и унылое лицо Сергия, по мере его рассказа, неожиданно преображалось; и вскоре перед ними сидел уже увлеченный собственным повествованием собеседник.

- Я – потомок тех, кто был взят сюда из России, добровольно – принудительно, как тогда говорили, в качестве обслуживающего персонала будущих боссов, что планировали прятаться здесь в бункере во время затеваемой ими ядерной войны. Это было ещё прежде тех времен, когда весь мир был ввергнут в хаос, - с пафосом, начал Сергий. - А также, здесь есть потомки ученых с русской базы «Восток», и других баз. В далекой России, по нашим легендам, случилась очередная революция. А президент и его приближенные уже втайне проложили сюда путь и повелели устроить здесь базу с комфортом, и хотели бежать сюда, если совсем припечет. Бесследно и неожиданно исчезнуть и скрыть следы, предварительно развязав атомную войну. Мы знаем, что произошло с миром по вине наших предков, и многие из нас молятся теперь и отрабатывают их грехи суровой праведной жизнью.

- Похоже, их зашкалило теперь в другую сторону, - пробормотал Джон.

- Россия всегда была страной веры, страной поборников молитв и испытаний, - вкрадчиво и строго посмотрев на парня, прокомментировал Софроний, чей слух оказался тонок. К тому же, он понял слова, произнесенные по-английски. – Именно к нам, на нашу оборудованную базу, попали люди с других баз, других народов. Мы привели всех сюда и закрыли двери, когда начался катаклизм.

- Это – международная база?- спросил Виктор удивленно.

- Да. Но, все отныне говорят здесь по-русски, это наш главный язык, и подчинялись поначалу русскому главенству. Поскольку, у нас был самый теплый бункер…Других, впрочем, бункеров здесь вскоре совсем не стало. Во всяком случае, до катаклизма других баз, ещё не разрушенных природой, мы не успели обнаружить.

- А немецкий, старый, подземный бункер? – встрял Виктор. – Он здесь существовал, или это ложная информация?

- Мы не знаем. Ходили слухи меж наших о том, что, ещё во льдах, натыкались они на эту немецкую базу, – отвечал Сергий. - Но, у нас не было возможностей толком изучить весь материк: суровые погодные условия… Потом – и вовсе катаклизм… Мы ничего не знаем, если она и была.

- Но все-таки, её существование полностью вы не отрицаете? – еще раз, уточнил Виктор.

- Да, возможно, что она существовала. Здесь вообще было много научных, исследовательских и подобных им баз разных стран. И некоторые международные исследователи материка уверяли, что видели вход на немецкую базу, ещё во льдах. Впрочем, в прошлом ходили слухи даже о целом немецком городе здесь. В пещерах. Под землею. Нижние пещеры всегда были теплыми, комфортабельными. Но, к примеру, о тех из них, что находили мы, русские - мы не спешили поведать миру… Еще тогда, когда был лёд, который только начинал подтаивать. Возможно, с немецкими базами была подобная история. Те, кто их обнаруживал – тоже скрывали это. Тем не менее, те, кто планировал туда перебраться - ну, в последние годы второй мировой, - вряд ли добрались до Антарктиды, и приготовленные ими базы и города в пещерах – вероятно, так и остались необжитыми. Потому, их так трудно найти: нет там никакого движения.

- То есть, по вашему мнению, создали немцы, фашисты, базу, а добраться и укрыться в ней не смогли? И она с тех пор пустует? А техперсонал? Их там тоже не было? – удивился Виктор. – Тех, кто создавал тайную базу…

- Ну да. Вероятно, не было… Впрочем, была там, по слухам, какая-то заваруха. Кажется, на подходах к базе, в конце той войны, американцы кого-то разбомбили, быть может, кого и в плен взяли. По слухам, полярники находили следы бывших боев. А вот немецкая верхушка – фюрер и его приспешники – те точно, не ступали сюда и ногой. Не было здесь никакого Гитлера с Геббельсом, которые, якобы, только инсценировали свою смерть. Иначе, они бы уже заявили миру о своем существовании, вмешавшись в мировую историю. Но, как и наши, русские олигархи, они сюда не попали. Наши олигархи, в своё время, сюда тоже так и не долетели, а мы вот живем… В их теплом и вполне сносном бункере. Говорят, русские полярники, когда добрались сюда, отыскали эти подземные помещения – то были просто счастливы.

- Но… Значит, это всё было построено так давно, ещё во льдах? И это старый бункер... И как же вам, то есть, вашим предкам, удалось здесь выжить в условиях… льда вокруг, холода? – спросил Виктор. – И почему он до сих пор не подвергся разрушению?

- Обновляем, ремонтируем. Даже, полностью перестраиваем какие-то части. Вот, вход наружу оборудовали, да такой, чтоб незаметен был, в первую очередь, тварям всяким. Как выжили наши предки – сами удивляемся. Легендарной закалки были люди.

- Какова бы ни была закалка… Минус сорок и больше, лёд кругом. Нечеловеческие условия, - продолжил Виктор.

- Да, понимаю, вам не верится… Но, еще во времена оледенения, причем, именно русские ученые-исследователи, обнаружили здесь гидротермальные подледные пещеры, но эти данные скрывались от общественности. Сюда даже люди из правительства приезжали – будто бы, так, на экскурсию. С тех пор, кроме базы «Восток», и началось тайное строительство огромной базы в этих пещерах: отчасти, на неё и уходили пресловутые миллиарды олигархов, за поставки сюда и списывались государственные долги других стран. В теплый подземный и комфортабельный бункер доставляли и провиант, и оружие, и аппаратуру - все необходимое для жизни, на сотни лет. Этот тайный правительственный бункер имел наверху лишь не слишком большой и замаскированный льдами и углубленный в снегах глубинный подземный проход. Но, наши давние предки, полярники «Востока», всё же знали про этот глобальный схрон: говорят, натыкались как-то, и ползли о том слухи… Потому, когда собрались вместе люди с нескольких центральных полярных баз, спасенные от буйства стихии, они целенаправленно искали легендарный бункер. Конечно, вначале они думали, что это всё – временно, и вскоре всё закончится. Всё образуется, все они вернутся обратно, в свои страны, а не останутся здесь. Но потом… Начался такой бунт стихии, что стало ясно, что сюда больше не смогут зайти суда, не пролетят самолеты; тогда, входы в подземные пещеры, которые они обнаружили и где спрятались, были запечатаны, замурованы. При той, начавшейся наверху, буйной стихии нужно было прятаться здесь: так, множество людей было заживо погребено в глубоком подземелье. В том смысле, чтотеперь им предстояло полностью изолироваться от мира и жить только внизу. А вскоре, они обнаружили, к своей радости, созданные природой термальные пещеры. До этих пещер, расположенных на берегах подземных озер, добурились полярники базы «Восток», ещё незадолго до начала катаклизма. А потом все, кто выжил, двигались по пещерным проходам вниз, всё глубже и глубже. Другой выход на поверхность из пещер обнаружился позже... Этот вход. И тогда, у наших предков вновь появилась возможность выхода на поверхность. После этого, наши полярники стали каждый день посылать экспедиции, искать по всему континенту людей, спасать их. На самом деле, простой русский человек – добрый, выносливый. На властей только русским долго не везло, уж не знаю, как сейчас там, в России... Так вот… Экспедиции русских отсюда шли ко всем тем базам, где могли быть люди: ориентировались по точным картам. Прокладывали дорогу на собачьих упряжках. Летали на самолетах и вертолетах. Всех вывезли, никого погибать не бросили… Так и обосновалась здесь международная колония. Она очень глубоко под землей, и вне зоны вулканической активности оказалась. Оазис среди бурь жизни – вот чем она для нас стала, - отвечал Сергий.

- И все здесь приняли православную веру?

- Все русские; вера у русских в крови. Но, для остальных - у нас свобода вероисповедания.

- А что вы знаете о пустых немецких базах? – спросил Виктор.

- Немногое. По нашим письменным источникам, немецкая база 211 была создана в годы войны. В другом районе Антарктиды: где-то в земле Королевы Мод, должно быть. И тоже в местах подземного, и даже частично наземного, оазиса с геотермальными источниками. Впрочем, на поверхности оазис занимал очень малое пространство. Но с базы, очень быстро построенной немцами под землею, они прорыли глубокий тоннель и оказались в огромном лабиринте пещер. Там имеются подводные реки, выходящие в океан, и целый подземный мир с теплыми комфортабельными сооружениями. Такова легенда.

- Но вы ни разу там не были? На той базе?

- Нет. Байка такая ходит. Вроде бы, в прошлом полярники на такое натыкались, ещё до катаклизма. Но пока, никто не находил туда вход. Засыпало, должно быть. Или – залило лавой.

- А… Что вы знаете о местных живых тварях? – как бы невзначай, спросил Виктор.

Сергий потупил глаза.

- Вряд ли они живые. Ну… Те, которых мы называем Зло… Если вы о том, о чем я подумал. И Зло преследует нас: известно, что они, эти создания ада, облюбовали именно место вокруг выхода из нашего бункера и окрестных озёр.

- Не только, - возразил Виктор.

- Ну, других данных мы особо не имеем.

- Как вы боретесь с ними? – спросил Виктор.

- Мы стараемся почти не выходить наружу. Но, надобность есть, сами понимаете: выходим охотиться, воды целебной набрать. Должно быть, как только льды сошли, стали появляться эти твари. Мы стали выходить на поверхность двадцать один год назад. Но выходим всё реже и реже. Из-за тварей, в основном. Ну, и солнце на нас плохо влияет; быть может, из-за долгой подземной жизни.

- У вас есть оружие?- спросил Виктор.

- Есть. Но оно на Зло почти не действует. А чтобы сознанием не попадать в зависимость от тварей, мы боремся силой молитвы. И Господь нас спасает, - вмешался Софроний, отвечая быстро и твердо. – Да, силой молитвы. Они порабощают сознание, но только тех, чья воля слаба и чей разум наполовину дремлет. Мы – пробужденные, у нас молитва в крови. Потому, вся охрана бункера – из русских. Мы только, русские охранники – здесь, на верхнем ярусе.

- Но, не только молитва, - неожиданно вмешался в разговор замолчавший на время Сергий, - Но и записанное биение сердец наших, во время духовной молитвы, усиленное икс-волнами и переданное на датчики, что, распространяясь вокруг, заставляет нечисть бежать прочь, как от огня. Это изобретение преподобного нашего святого Алексия… Но, прибор огромен, и его нельзя взять с собой наверх, когда выходишь на поверхность, положить в карман или сумку. Он охраняет только нашу здешнюю обитель, этот коридор, проход к нижним ярусам.

- Надо взять на заметку, - пробормотал Виктор, - икс-волны… Интересно, что это такое? Но, плюс мои «кровь ангелов» и ионы серебра… Уже что-то.

- Теперь нам надо к начальнику. Как я уже говорил, его зовут Марк. И он решит, что с вами делать,- неожиданно хмуро, заявил Софроний.- Сергий и Артур, тоже – идемте. Сами понимаете, я – лицо подневольное, малого ранга. А вы – чужаки, и это – дело серьёзное.

Они спустились еще ниже, пологим спуском уходящего вдаль коридора, и вскоре были перед одной из следующих дверей, на которые указал Софроний. При их приближении двери бесшумно отворились. Все вошли внутрь небольшого помещения, и Джон с Виктором поняли, что это скоростной лифт. И спускались они долго, бесконечно долго. Когда же двери лифта, наконец, открылись, они вновь прошли по коридору к следующим дверям, и за ними им предстала небольшая комната, довольно уютная и обставленная мебелью.

- Здравствуйте, странники! – приподнялся человек, сидевший там за столом. – Сейчас моё дежурство, и я… Должен вам высказать то, о чем мне говорить не очень-то приятно; но это моя обязанность.

Он оглядел Виктора и Джона строго, даже жестко.

Софроний, который и привел их сюда, застыл с удивлением:

- Ты… Будешь придерживаться древнего документа, написанного в те времена, когда мы запечатывали схрон со стороны обрушенных складов?

- Нет. Я не убью неизвестных чужаков, что узнали наше местоположение. Моя вера протестует против убийства людей. Наши спасли тогда всех людей, что были на континенте, и ожидали только диктатора и военных… Которые принесут горе. Потому, и был разработан тот документ. И…никто его не отменял. Наверное, про него забыли,- хмуро ответил Марк.

- Может, ты думаешь, что они - Зло? - спросил Софроний, меняясь в лице. – Но они – точно не от дьявола, это еще Артур бы почувствовал. И приборы бы они не миновали. Но в остальном… Да, ты прав. Как я мог забыть! Артур, ты нарушил правила нашей общины: привел сюда чужаков,- и Софроний строго посмотрел на бедного старика, к которому только что относился совершенно нормально. – Это грех, по закону военного времени. А время у нас всегда военное.

- Вот именно,- сухо сказал Марк. – А к чужестранцам у меня нет претензий, если только они сразу нас покинут.

- Но, я их не привел. Это они принесли меня сюда, - возразил Артур.

- Он умирал! – возмутился Виктор. – И вам не было до этого никакого дела!

- Это ничего не меняет, - продолжал человек, который сидел за столом, и строго глядел на Артура, игнорируя Виктора. – Ты привёл чужаков. И потому… Уйдешь вместе с ними. Такова буква закона. Ты лишаешься крова здесь, и, согласно предписанию, я изгоняю вас всех отсюда… Как только мы поговорим. Вы знаете, Софроний, Сергий, что я поступаю мягко и милосердно: в прошлом такое предписание означало бы не просто изгнание, а верную гибель нарушителя: вокруг были снега, холод, буйство стихии. А так, Артур, быть может, выживет.

- Как он здесь выживет? Кругом – эти твари, вы сами сказали! – возмутился Джон. – И как можно следовать тем предписаниям, что были написаны для совсем иных условий?

- Да, мир изменился. Но неужели, тебе, Марк, не интересно, откуда здесь взялись люди, что творится вокруг, кроме наших пещер? – не обращая внимания на крик Джона, спросил Сергий.

- Мы – те, чьи предки хотели скрыться здесь, прежде чем наказать весь мир… И мы должны отмолить всю их вину перед миром. Мы продолжим наше отшельничество, - сказал Марк тоном, не терпящим возражений. – И мы, потомки русских - охранники всей нашей внутренней базы, и только мы принимаем решение. А я – главный здесь, и решение уже принял.

- Нет! Мы ещё и потомки тех, кто обслуживал научную станцию во льдах; изучал и исследовал неизвестное. Первопроходцев и мечтателей, ученых и просто храбрых людей! И многие из нас… Никогда почти что не были на поверхности, хотя не только я, но и другие, давно мечтали исследовать изменившийся мир! – неожиданно громко воскликнул Артур, которого, войдя сюда, Виктор усадил в мягкое кресло.

- Исследовать? А что может нести в себе мир, кроме Зла? Мы уже сталкивались с ним… С внешним миром… Вдобавок, у нас есть всё, что необходимо для жизни. Наружу выходить должны только охотники, и то – не часто. Внизу надолго хватит, если на то пошло, и собачьего мяса. Ты прекрасно знаешь, что произошло, когда, двадцать один год назад, мы попытались открыть настежь двери нашего убежища… Наш подземный город едва не был уничтожен. И если бы не отец Алексий, зло поглотило бы нас за грех любопытства! – воскликнул Марк.

- А… как ваш город спас отец Алексий? – наивным голосом спросил Виктор.

- Отец Алексий – великий святой, о чужестранец! И он силой молитвы, которая была преумножена его приборами, расправился со зловредным и злокозненным исчадьем ада! Вдобавок, тех пор, если мы выходим на поверхность и встречаем Зло, поднимается тревога, и наши братья сражаются, очищая округу от нечисти. Его оружие безвредно для людей, и потому не противоречит божественному плану и благословляется нашим духовенством! – воскликнул Марк.

- Я поясню вам, странники, более понятным языком: святой отец использовал икс-волны. Он открыл их. Запись проводилась во время нашей сердечной молитвы; записывались наши биоритмы, ещё и усиленные многократно. Были записаны и так называемые «волны ментального уровня», - вмешался Сергий.

- И это… действует? – спросил пораженный Виктор.

- Да. У исчадий ада нет сердца. И определенный волновой диапазон и ритм сердец разрушителен для тварей, - пояснил Софроний.

- Гениально! Я бы никогда не додумался, - обрадовано заключил Виктор.

- А теперь… Чужестранцы, увы, вы тоже вредоносны для нашей Общины. Мы достигли божественного равновесия, и ничто не должно его сокрушить. Наш подземный город прекрасен, как рай, и всего в нём в достатке: наши запасы скромны, но достаточны для выживания. Мы не хотим ничего менять в нашей жизни, и потому, вы нам опасны. Идите с миром. Но знайте, если всё же решите вторгнуться и разрушить нашу колонию, то… Мы сумеем себя защитить, - сказал Марк.

- Что ж… Если таково ваше решение – мы уйдем, и не появимся здесь больше, - сухо ответил Виктор.

- Ты уйдешь с ними, Артур. И ты больше не монах, - грозно добавил Марк, поднимаясь.

Они вошли в лифт и поднялись обратно по коридору. Виктор и Джон, выходя из лифта, пропустили вперед Артура. Старик передвигался с трудом, но уже вполне самостоятельно. Ещё в кабинете Марка Виктор воспользовался аптечкой, что была у него на поясе, достал медикаменты и дал ему снова дозу лекарств и бадов, используемых для скорого восстановления организма в трудной, походной обстановке. Артур теперь держался бодрее, стоял на ногах, но был ещё очень слаб.

До входных дверей их проводил только Сергий.

- Прощайте, - сказал он им вслед, грустно. – Я… всё же надеюсь, что не все наши поддержат Марка. Особенно, люди с нижнего яруса, прежде всего, наши ученые. Мы слишком долго жили во мраке, в изоляции – и вот результат…

- Если сможете, свяжитесь с нами. Мы, если сможем, доставим вам приборы для связи. И защитные костюмы, как обещали, - предложил Виктор. – Только, вы должны будете… еще раз принять и запустить к себе нас или Артура. Его мы возьмем к себе.

- Я подумаю, как это лучше сделать. Не хочется бунта и смуты внутри, на нашем бункере. Здесь слишком тесно для выяснения отношений. Но, и дольше от мира прятаться нельзя. Следовало бы идти на контакт. Моя смена - сегодня, и через каждые трое суток отдыха. Буду патрулировать вход, и, по возможности, выходить наружу …Ну, допустим, с двух до трех дня.

- Это меняет дело. Тогда, можно нам вниз и не напрашиваться. Мы просто запомним названные часы. И как-нибудь, в это время, передадим лично вам прибор для связи, медикаменты, пару защитных костюмов. Удачи, в общем… И…я вас понимаю,- сказал Виктор.

- Трудно было говорить на языке, сильно устаревшем. Вдобавок, что-то они темнят: рассказ, в частности, про находку полярниками ещё одного выхода - был какой-то путаный, мутный, - поделился Виктор с Джоном, как только они попрощались с Сергием и вышли наружу, а двери за ними медленно закрылись. - Ну, внезапный попутчик, мы тебя не бросим. Куда тебе идти? Сейчас полетим, – обратился он затем к Артуру. – Сядем в гидросамолёт, и…, - Виктор вдруг остановился на полуслове и замер, как вкопанный. Лицо его вытянулось.

Джон проследил за направлением его взгляда.

Гидросамолета не было!

Глава 7

- Что будем делать? – спросил Виктора Джон. – Как ты думаешь, куда делся Корвус?

- Не время рассуждать… Сейчас вызову второй гидросамолет, резервный, с «Арго». И – комплект обмундирования закажу. А то Артур долго на открытых солнечных лучах не протянет…

С «Арго» вскоре ответили. Пилота, который находился бы в достаточно хорошей физической форме для этого полета, в данное время на борту не оказалось: сказывалось действие нового солнечного излучения, пилоты лежали в лёжку, их рвало и тошнило. И потому, вылететь согласилась Стелла: учась на биофаке, она проходила факультативные, трехгодичные медицинские курсы военной медсестры, с обучением управления летательными аппаратами.

- Джон, я вызвал запасной гидросамолет, вылетает Стелла. Но, прилетит он минут через сорок… Как бы нам продержаться? – закончив переговоры с «Арго», спросил Виктор.

- Тут, не слишком далеко, должны быть те самые места, где мы бродили с тобой в первую вылазку. Там много пещер и провалов. Нужно укрыться на время; лучи солнца для нашего спутника вредоносны, - предложил Джон. – А Стелла нам сообщит, когда зависнет над нами, когда пора выходить. Она засечет наш координационный сигнал, ты давай его постоянно.

- Ну… Вперёд, - согласился Виктор.

Вскоре показались холмы без растительности и голые глыбы камней; даже лишайники или грибы здесь отсутствовали.

Потом пошли дыры в земле: вначале – мелкие, будто камни разъедены были кислотой; далее – провалы пошире и поглубже. Земля вся была похожа на увеличенную искусственную мочалку или пемзу. Они осторожно спустились в один из широких провалов, первым – Джон, которому Виктор передал Артура. Внизу осмотрелись, и, не заметив ничего опасного, отошли по проходу подальше от лаза, но так, чтобы видеть входную дыру, прислонились к стене и стали ждать. Где-то поблизости капала вода;было прохладно. Через многочисленные мелкие щели, сюда проникал свет. Время шло медленно, будто бы и вовсе остановилось. Джон, от нечего делать, и чтобы выйти из непонятного, гнетущего душу состояния, начал изучать скальную породу, ковыряя её ножиком. Слюда, кварц, кажется, вкрапления серы…

- Тише! Слышите звук? – спросил Виктор.

Его спутники прислушались.

- Нет… Но, будто на грани восприятия что-то… Скрежет будто – но это совсем не звук. Не знаю, что, - ответил Джон.

- Мы называем это присутствием дьявола, - отозвался Артур. - И оно здесь, внизу. Где-то рядом.

Джон и Виктор резко выхватили распылители, держа их теперь наизготовку.

- Выходим; гидросамолет, по моим расчетам, будет здесь минут через десять, - немного времени спустя, скомандовал Виктор.- Стелла только что сверяла координаты.

Они направились обратно к лазу, почти вертикальному, но легко преодолимому: там было неглубоко, чуть выше роста человека, на стене было много каменных уступов, да и большой валун лежал рядом со стеной, с которого, если влезть на него, можно было ухватиться за край проема.

Так и поступил Джон: он полез первым. И вдруг, что-то тёмное шлепнулось сверху. Чуть ли не ему в лицо: он едва успел отпрянуть в сторону. Потом Виктор разрядил бластер в этот черный ком с иглами и шипами, разрубив лучом его черноту надвое… Тут же образовалось два круглых, иглистых комочка поменьше, и они, нисколько не потеряв подвижности, устремились к Джону. Тот остервенело окропил их из распылителя, а Виктор, стремительной молнией, взвился вверх, на выход - и дал снаружи, по окружающему его пейзажу, очередь из бластера. И крикнул вниз:

- Не выходите сейчас, ждите! Здесь их прорва! Я достал их, из распылителя… Но здесь их десятки, и всё прибывают! Еще немного – и они бы вниз все посыпались…

Потом Виктор и вовсе рванул куда-то, его не было слышно – нишь удаляющиеся шаги – и тишина. Вдруг снова раздались странные, скрежещущие звуки, на грани восприятия… И вскоре всё затихло.

- Вылезайте! – сказал начальник, наклоняясь вниз, над расщелиной, - Пока новые не подоспели!

Джон подсадил старика, и его принял Виктор. Следом молодой человек вылез сам. Наверху, первым делом, Виктор и Джон занялись осмотром местности вокруг себя: не затаилась ли снова за камнями неизвестная напасть.

- Смотрите! Кажется, за нами летят! – воскликнул старик, тем временем первым заметив приближение с воздуха. Артур запрыгал и замахал руками.

- Это Корвус, а не Стелла, - удивился Виктор, взглянув вверх и щурясь от яркого солнца. – А по связи до сих пор не отвечает… Уж я ему, гаду, задам! Где только его носило? – и Виктор тоже запрыгал и замахал руками:

- Эй, сюда!

- Постой, а вдруг…, - Джон договорить не успел. Вертолет снизился, и внезапно дал очередь. Джон ойкнул и схватился за живот. Он был ранен.

Вертолет отлетел – но пошел на новый круг.

- Корвус отозвался, – и Виктор, ухватив друга, рывком приподнял его и поволок к лазу в подземелье, из которого они недавно вылезли. Старик подался за ними следом.

- Виктор, кажется, я теряю сознание, - губы с трудом подчинялись Джону.

- Черт! Он уже на подлете… Надо успеть, - и Виктор, придерживая Джона одной рукой, спустился вниз, держась другой за край обрыва. - Артур, попытайся сам прыгнуть вниз! – крикнул он.

Артур, довольно ловко - видимо, страх придал проворства - спрыгнул. И упал.

-Джон, только продержись! К Корвусу, похоже, применили психологическое оружие… Он орет по связи, что кругом враги. Похоже, что и нас пытаются зацепить: голова болит жутко. Но на нас с тобой, в целом, не действует… На Артура – тоже не слишком.

- Слишком… Меня корежит. Кажется, ещё один сюда летит – успел заметить перед прыжком, -отозвался тот.

- Это Стелла! Скорей бы… Только бы, он её не подбил…

- Стелла! – заорал Виктор в переговорное устройство, - Корвус сбрендил! В нас отстрелялся. Будет в тебя стрелять – подбей его, только аккуратно.

Джон, теряя сознание, видел лицо Виктора, который склонился над ним с тревогой. Знакомое лицо в его глазах уже расплывалось, теряло очертания, и будто таяло…

- Артур, держи Джона, - Виктор передал раненого вниз, сидящему на корточках старику. Но Артур, сам еще слабый, не удержал парня. Джон выскользнул у него из рук,на плоские камни рядом с валуном. Внезапно, будто маленький черный шарик выскользнул из-под камня, направился прямо к раненому. Джон увидел, как на лету черный шарик приобрел чудовищную формулица, страшного, безглазого… А, быть может, он уже бредил? Виктор, подскочив, рассек это нечто, ударив мгновенно вынутым из ножен серебряным кинжалом, что висел у него на поясе: бластер близ Джона использовать было опасно. «А «крови ангелов» у него не осталось, что ли?» - успел подумать Джон.

Рассеченная надвое, страшная голова издала невообразимый крик. Черная кровь закапала из неё, заливая одежду, которая, похоже, плавилась от этой страшной жижи. Наверное, она попала и в рану: что-то ледяное, с резкой болью, вошло прямо в тело, и Джон закричал.

- Только, продержись, хоть еще немного, - говорил Виктор бледными, дрожащими губами. – Я…

Но в ушах Джона уже стоял звон, и металлический вкус был во рту; и вот он понял, что ему совершенно всё безразлично: выживет он, нет… Не всё ль равно? Голова наливалась тяжестью и гулким, медным звоном, потом – странное песнопение послышалось ему – и наполнило сознание. А после, внезапно наступила полная, звенящая тишина.

*

Женщина со змеиными ногами – или хвостами, начинающимися от пояса – повернула назад голову. Её глаза чуть сверкнули красными огоньками.

-Ты пришел с победой, мой сын? Ты убил змееящера? – прошипела она, оторвавшись от глади бассейна, в которую всматривалась бесконечно долго.

- Ты… Сама видела, я думаю. Да, я убил его, - отвечал ей рыцарь с мечом, присев рядом на камень. И… кровь стекала с его рук… Она залила всё вокруг. Руки постепенно становились черными, покрытыми чешуей.

Женщина засмеялась.

- Его кровь… Подобная залила в своё время многих жителей нашего города… И большинство погибло. Ты видишь, сын, что стало со мною? Теперь ты понимаешь? Эта кровь когда-то залила мои ноги. Я брела по ней… Она поднималась всё выше…

- Да… Я теперь понимаю. И мне страшно представить, что будет… Эта черная кровь… Я раньше думал, что тебя заколдовали те знахари, и был зол на них.

- И зря. А они, между прочим, лечили меня. Я осталась в живых благодаря их снадобью. Они остановили процесс; иначе я была бы полностью поглощена злом. Я выжила, хотя это… Не слишком счастливое пребывание здесь; я сохраняю свой, такой страшный, образ, и живу – лишь затем, чтобы отомстить. Но, расскажи, что было дальше, сын.

- Море крови хлестало из всех отрубленных голов. Заливая землю, всё в округе, всех существ, все растения. Поток крови, казалось, стал источником, водопадом, гейзером. Эта страшная жидкость зальет весь остров… Это чудовищно.

- Но ты… Ты убил его. Это означает, что ты спас отдаленные миры. Ведь он собирался уплыть на корабле отсюда… Скорее, бежим! Беги к берегу, на тот корабль, мой сын. За нами погоня. И, когда отплывем достаточно далеко, только тогда будем праздновать победу!

- Ты так и не объяснила мне, мать… Кто создал это ужасное зло, исчадие ада? – спросил сын, когда они шли к морю.

- Ад – это место, лишенное света и богов… Да, эти исчадия – оттуда. Плод дыхания смерти. Их создали страшные колдуны, в чанах и амфорах своих сотворив жизнь без жизни. Говорят, что они пришли из другого мира… Чтобы провести здесь эксперимент. Здесь, а не у себя. Они пришли из иных миров, с других звёзд. И, сотворив монстров, они сами перепачкались их кровью, а плоть их разделилась на миллиарды частиц, каждая из которых породила новую тварь…

Но это легенда, сын. Я не знаю, так ли это. Я знаю только то, что земля эта проклята навек. Все наши люди, кто ещё жив и не уплыл, вскоре погибнут здесь. Наш корабль – последний. Остальные сгорели. Землю эту надо предать огню или холоду, или же погрузить в водную пучину. Мы скажем об этом нашим мудрецам, когда достигнем берегов Великой Лемурии! – сказала она, и из глаз её вытекли слёзы. – Они придумают, как уничтожить зло навсегда!

*

Сон… Странный сон…

Джон открыл глаза. Над ним был белый потолок.

Рыцарь с мечом, женщина у бассейна с падающими в него листьями и цветущими лотосами, древний, могучий, странный корабль под парусами… Сон постепенно забывался, выветривался, как дым из прокуренной комнаты.

А он лежал и тупо смотрел в потолок. «Ранение… Меня же ранили», - наконец, вспомнил он, и в глазах всё поплыло. Он осторожно ощупал живот…

Но, ни раны, ни боли не было.

- А, проснулся! – в комнату с белым потолком вошел Виктор.

- Где мы? – спросил Джон, резко приподнимаясь.

- На Арго. Нас забрала Стелла. И я, ещё там, в пещерах, смазал тебе рану остатками «крови ангелов»… И не только смазал. Рана была глубокой. Пришлось экспериментировать. Не было другого способа вернуть тебя к жизни. И, знаешь, «кровь ангелов» не только воскресила тебя, но… Ты теперь стал… Первым представителем Героев нового времени… Ну, если помнишь, до времен людей было время Героев, а еще раньше – Богов. Герои имели в крови серебряный ихор… Вот тебе я его и вкатил, по полной программе. Внутривенно. Хотя, ты проспал целую неделю, и я уже начинал беспокоиться. Но, теперь уж точно, что всё отлично. А по приборам ты давно здоров, как Ахилл.

- Ты это всё серьезно? И как ты меня спас? Я не понял что-то…

- А ты посмотри на свои руки. А ещё лучше - к зеркалу подойди, - ответил Виктор.

Джон посмотрел на кисти рук, вынув их из-под простыни. Руки как руки. Только, синие почему-то. Или, скорее, голубоватые. Потом Джон встал, и подошел к большому настенному зеркалу, что было над умывальником у входа.Внимательно оглядел себя. Действительно, вся его кожа теперь была синеватого оттенка, и он напоминал изображение Кришны, которое висело у него дома в рабочем кабинете: он привез его из Индии, когда летал на конференцию молодых ученых.

- Мне пришлось сделать тебе инъекцию «крови ангелов», в смеси с серебром, внутривенно. Я уже убедился, что такая смесь заживляет любые раны. Твои же раны были страшными; одна – и вовсе нехорошей. На все… мне не хватило бы. И ты мог не дотянуть до медлаба, хотя Стелла выжала из гидросамолета всё возможное. У меня оставалась лишь одна ампула: в шприце. Остальное, из распылителя, я тогда израсходовал в бою. Ну, а теперь… Думаю, это тебе придется давать мне ответы на вопросы. Из серии, трудно ли быть Богом, и как оно ничего. Если и правда, вполне ничего, то я… Наверное, всех членов экспедиции постепенно по уши ею обработаю.

- Боюсь, что возможен вариант, что такое выдержат только иные, - ответил Джон. Полагаюсь на интуицию, и только.

- Может быть, и так, - задумчиво ответил Виктор. – Такая мысль мне в голову не приходила.

- Как старик?

- Артур? Очень даже неплохо. И ему здесь нравится.

- А Корвус?

- Он до сих пор не возвращался, - начальник помрачнел. – Не можем его отыскать.

- А… Сколько прошло? – спросил Джон.

- Целая неделя.

- Он отстрелялся по мне, и улетел?

- Да. Он улетел прочь. А нам нужно было срочно сюда, на Арго. Мы не могли его преследовать: я спасал тебя. И Стелла - тоже. А парень явно был не в себе. Твари местные, должно быть, ментально на него воздействовали.

- Нужно его найти.

- Его ищут теперь военные.

*

Военные, с прибрежной базы-1, к этому времени Корвуса уже отыскали. Двое суток назад до того, как очнулся Джон. Но, еще не сообщили об этом на «Арго», поскольку связь снова не работала.

Обнаружили подбитый гидросамолет. Корвус отлетел на нем довольно далеко, по направлению к Западной Антарктиде. Гидросамолет упал в лесах острова Росса. Тело лейтенанта почти не пострадало. Но Корвус был без сознания, исхудал и бредил. Ещё через пару дней его с военной базы доставили на «Арго». Но Корвус явно повредился умом, и по-прежнему пребывал в бреду. Виктор пока не знал, что с ним делать; пока поместил парня в изолятор. За ним присматривали два военных медика.

А ещё Виктор, пока Джон спал, запросил помощь, и, прежде всего, просил прислать на самолете медиков из Сиднея; они вскоре прибыли. Двенадцать человек, с отличной подготовкой.

«Наверное, он сделал это вовремя», - подумал Джон. Поскольку, их всех уже постигла очередная беда: вредоносное для людей космическое излучение усилилось. И почти все, кто был на «Арго», и вовсе слегли.

Нормально действующих и осознающих происходящее, на всём судне осталось немного; медики не справлялись с уходом за больными, которым выходить на воздух было нельзя абсолютно. Все они сидели по каютам. На «Арго» в рабочем состоянии души и тела остались только те, кто воспринял совет Виктора не появляться на солнце как приказ. Таких было человек двадцать. Кроме них, адекватными были вновь прибывшие медики, от которых Виктор уже не просил, а требовал соблюдения новой техники безопасности: не выходить под прямые лучи солнца. Поскольку, её нарушение грозило большой бедой, сбоем работы. К примеру, не окажись на борту «Арго» Стеллы, кто бы слетал тогда за ними и забрал их? Напарник Корвуса, второй пилот, тоже был до сих пор в состоянии, похожем на тепловой удар, и его рвало...

Теория Виктора, что для иных новые лучи практически безвредны, получила подтверждение: Джон, Виктор, Жан, Айсприн и остальные ученые, набранные в экспедицию Виктором, оставались на ногах. Кроме них и Стеллы, иными, скорее всего, были механик Саша, шеф-повар и две поварихи: Кэт и Анжел, а также капитан, Томас Бернштейн, весельчак и балагур. Поскольку, и эти люди не соблюдали новые правила, но им, в отличие от остальных, абсолютно ничего не делалось.

- Сидней прекратил отвечать, - через день после его пробуждения, сказал Джону Виктор. - Похоже, им уже не до нас. Думаю, что те же беды и до них добрались… Связанные с излучением. Началось всё фиксироваться отсюда: здесь, в Антарктиде, это воздействие сильнее. И пришло раньше. Никто не знает, как долго оно продлится. Сам понимаешь, насколько нам тут важно оставаться. Надо решить, как бороться с местной фауной. Если она выйдет за пределы материка… Трудно даже представить, что будет. А потому, нам крайне важно получить подкрепление. Я продолжал запрашивать Сидней. И предложил им отбросить в сторону секретность нашей экспедиции, мол, нам теперь нужна помощь, любых ученых, с любых кораблей других стран. Не имеет уже значения иная территориальная принадлежность, ведь проблема, с которой мы здесь столкнулись, стала явно общемировой. Я довольно долго говорил со средствами массовой информации Сиднея, уже ничего не скрывая, и рассказал им о положении дел. И выдал в сеть наши собранные материалы. Там всё поняли. Говорят, что нам придут на помощь. Мы теперь ждем.

- А что у нас на берегу, как там базовый лагерь? Как они перенесли новое излучение? – поинтересовался Джон. – Не было происшествий? Нападений местной фауны?

- Думаю, нам следует узнать об их делах поподробней. Отвечают на мои запросы скупо: всё нормально, периметр охраняется. Но, думаю, что если б что и происходило – они б не хотели устраивать панику, а пожелали бы разобраться сами. А потому, лучше нам с тобой просто самим туда на днях наведаться и проверить, как идут там дела. Ты как себя чувствуешь?

- Отлично.

- Вот и хорошо. Предстоят новые исследования, пойдем со второго базового лагеря. Засиделись мы здесь. Потому что я проверял, как ты переживешь инъекцию. Похоже, неплохо. А затем, контрольный, повторный, эксперимент я провел и на себе. Назавтра, думаю, тоже посинею. Потом – обработаю Джона и Айсприна. Им легче объяснить, чем другому кому, зачем это.

- А зачем?

- Похоже, что такая обработка организма усиливает регенерацию тканей и сопротивляемость, неуязвимость организма. А она тем, кто вступит на материк, береговую линию которого мы сейчас созерцаем, очень даже пригодится.

- Помнишь… Легенду об Ахилле? В чем его мать обрабатывала? – спросил Джон.

- Действительно! - воскликнул Виктор. – Хотя, в принципе, в водах Стикса: подземной реки. Но, всё равно, в этом что-то есть. А ещё… В сказании о Нибелунгах. Там парень в крови дракона искупался.

- Дракона? – Джон вспомнил сон, и скривился. – Боюсь, что это… Наоборот, явно повредит. Последствия могут быть ужасны.

- То есть… Я понял. Ты имеешь в виду, что дракон – это нечто из ряда существ, что мы здесь недавно повстречали? Тогда ты прав, конечно. Но, мало ли, что в легендах именовалось «кровью дракона»?

- Но он же правда его убил. Дракона. И драконы коварны. Да и эта неуязвимость его не спасла и вышла боком.

- Ну, в целом убедил. Отыщем что-то иное. Не будем купаться в крови дракона, ага! Но вот… немного ихора в крови – явно не повредит, - усмехнулся Виктор.

На следующее утро, в столовой Джон неожиданно встретил Артура. Он сидел за одним из столиков, и, заметив молодого человека, замахал ему рукой. «Боже! Я о нем-то совершенно забыл, в этой сутолоке. Столько всего произошло: «ихор» в крови, вредоносные лучи, ожидание гостей из других стран, исследования…А как ему здесь? Не одиноко?», - он даже растерялся немного.

- Здравствуйте! – приветствовал он старика издали.

- Здравствуйте, Джон. Рад видеть вас в полном здравии, - отвечал тот.

Подойдя ближе, Джон заглянул на экран компьютера, за которым сидел Артур. Оказалось, он играл в какую-то игру, и был счастлив, как ребенок.

- Я столько нового узнал о мире через эту штуку, ну а сейчас просто отдыхаю, - подмигнул он Джону. – У нас подобные приборы – только у командования и ученых.

- Расскажите о том, вашем подземном городе, хоть немного, -подсел к нему за столик Джон.

- Немного? Это трудно. Зато, я обязательно напишу книгу.

- Книгу?

- Ну да… В двух словах обо всём не расскажешь.

- Ну, мне пока… Всё же в двух словах. Чем вы там питались?

- С континентов, когда создавали тайную подземную базу – туда завезли животных, годных в пищу, прежде всего, домашнюю птицу; и растения. А ещё, там были собаки… Под землей были разбиты поля и сады, при искусственном освещении. Геотермальные подземные источники давали подогрев.

- Искусственное освещение? А… энергию вы откуда брали? Вы ведь, похоже, плавили металл. Создавали приборы.

- Мы использовали геотермальную энергию, а также, поначалу фотонные батареи, а позже – холодный ядерный синтез. Я, впрочем, не ученый. Вот отец Сергий – тот больше был в курсе.

- Что? Холодный ядерный синтез? – Джон подпрыгнул на стуле.

- Джон! – послышался властный голос, и в столовую вбежал Виктор. – Сейчас же отправляемся на берег! Из лагеря получен сигнал SOS! Передавал его Зайерс. По внешней связи. У них что-то произошло. Вылетаем срочно: я и ты. Зайерс вышлет за нами вертолет.

- А как же здесь без тебя?

- Медики «Арго» будут присматривать за лежачими пациентами и постоянно, в моё отсутствие, следить за синтезом сыворотки, состоящей из «крови ангелов» и питательной среды, начиненной ионами серебра. Быть может, они будут снабжать ею наземную базу, и потому один гидросамолет должен оставаться на «Арго» постоянно: он будет основным транспортным средством для доставки. Стелле я лично приказал следить за Корвусом и его состоянием, а капитану – постоянно держать связь с исследовательскими кораблями, которые, возможно, вскоре придут к нам на помощь. Прежде всего, доберется корабль «Прометей», он следует из Африки, - сообщил Виктор. – Проверь, я ничего не упустил важного?

- Вроде, нет.

Предчувствия о случившемся на берегу и у Виктора, и у Джона были не из числа радужных. Если уж Зайерс беспокоится…

И вот они уже стояли на палубе и смотрели в серое небо. Над ними с криками проносились поморники и альбатросы, олуши и крачки. Вскоре показались Айсприн и Жан, вышли их проводить.

- Точно, нам не надо с вами лететь? – спросил Айсприн.

- Пока - оставайтесь здесь. Тут тоже работы хватает. Через сутки подействует инъекция, и у вас будет тоже…Ихор в крови, - пояснил Виктор. – Вот тогда-то – пожалуйте с нами на берег… Снова займемся полевыми исследованиями, так сказать. Если у военных уже всё будет нормально; а то, без них на этом материке – тоже нечего делать…

- Летит! – воскликнул капитан, который смотрел в бинокль, и первым заметил вертолет.

Выбежала Стелла, наскоро чмокнула Джона в щеку. Поцелуй вышел влажным и смазанным. А глаза Стеллы были наполнены тревогой.

Зайерс спустил сверху трап, и они поймали его конец. Виктор первым поднялся наверх.

Вскоре выбросили тросы, и в грузовой отсек подняли заранее укомплектованный Виктором груз: там была первейшая драгоценность: сыворотка, синтезированная из «крови ангелов», а также распылители, лекарства, запасные приборы сигнального оповещения и многое другое.

Затем, поднялся на борт и Джон. Вертолет втянул в себя трап, описал полукруг - и стал удаляться от «Арго».

- Не смотри вслед, плохая примета, - сказал капитан Стелле.

- Плохая примета – говорить про плохие приметы, - отозвалась та, но не стала провожать вертолет взглядом: поскорей ушла с палубы и спустилась вниз.

Вскоре маленькая точка, что осталась от вертолета, исчезла за облаками.

Часть 2. Сплошные проблемы. Глава 1.

1.

- Что у вас там стряслось? – спросил Виктор Зайерса, как только тот взял курс по направлению к берегу. – Все в лёжку лежат, тошнит, рвет? Из-за солнечных лучей?

- Нет. Этой напасти мы избежали. Палатки нас изолируют надежно, наружу выходим лишь в защитном комплекте. Дисциплина. Почти никто приказа не нарушал, - ответил тот с достоинством.

- Что же тогда?

- Чертовщина какая-то постоянно творится… И знаешь, началось всё тогда, когда мы слетали и транспортировали к себе тот подбитый гидросамолет, на котором летал Корвус. И оставили у себя, на починку. Кстати, не Стелла ли его сбила?

- Нет. Гидросамолет Корвуса, когда она его попугала немножко, ушел целым.

- Точно?

- Да. Сам знаешь, где вы его нашли. Стелле было не по пути туда заворачивать. Спешила на «Арго», да и я подгонял. А подбитый здесь, он бы аж туда не дотянул бы.

- Ну, я подумал, что, быть может, всё же она его преследовала. Разозлилась.

- Валькирия в гневе? – засмеялся Виктор. – Отставить сомнения! Во-первых, я сам был с нею на том, втором нашем, гидросамолете. Мы очень спешили доставить на «Арго» Джона.

- Гм… Весьма интересно… Кто же тогда его подбил, этот злосчастный гидросамолет? Или же, почему он упал? Клювом, там, или челюстями его никто не обрабатывал…, - рассуждал вслух Зайерс.

- Понятия не имею. Расскажи теперь, что ваш главный штаб предпринимает. Ну, по поводу, как ты говоришь, «чертовщины какой-то».

- Ну… Подполковника Вирта мне собственноручно пришлось связать. Ему мерещились ящеры, инопланетяне и чужая бронетехника… Он чуть не начал пальбу по призракам, и бог знает, куда бы отрекошетило. А до лучемета добрался бы - так и вовсе сжег бы базу.

- Так… А остальные из командования, из штаба, в норме?

- Один еще - лежит в горячке и бредит. А связист тогда и вовсе, разделся и бегал по базе голым - и будто бы, отдирал от себя руками нечто невидимое. Похоже, волна неадекватного поведения, прежде всего, пошла именно от штаба, поскольку очумели еще ребята первой роты: а они были дислоцированы ближе остальных к штабу. Те начали орать, драться между собою, а потом – обмякли и упали в обморок.

- Где расположен штаб? Что там есть такого, особенного, чего нет в других местах? Вы, я полагаю, приняли на себя командование?

- Да. Поскольку…

- Ситуацию я понял. Не надо повторять. Тем не менее, я – начальник экспедиции, хотя и штатский.

- Я тоже в курсе, - возмущенно ответил Зайерс. – Не считаете ли вы меня выскочкой, дорвавшимся до власти? – с вызовом спросил он.

- Никак нет, товарищ майор…Впрочем, подождите… Смотрите мне в глаза… На вас –тоже совершена атака, но вы – крепкий человек. Ведете себя, однако, не так, как обычно…Стоп! Не обижайтесь, не возражайте! Я вами доволен. Но сейчас вы примете внутрь…Не знаю, поможет ли…

- Не надо.

- Почему?

- Не поможет. Если вы имеете в виду то, что я думаю… Я уже напичкан дозой вашего универсального состава, разработанного против нечисти. Вы оставили такой мне и ребятам… Помните? Тогда, с вертолетом отправили, на базу -2… Несколько ампул; сказали, чтобы в критических случаях… Тогда таких случаев не было, но теперь… Я сделал себе инъекцию. Да, я прекрасно знаю, что слишком взвинчен… Даже неадекватен; срываюсь, ору на ребят. Но, войдите в положение: другие на сегодняшний день – еще хуже.

- Убийства были? – жестко, глядя прямо в глаза Зайерса, спросил Виктор.

- Одно самоубийство. Несколько драк, с оружием и поножовщиной: удалось разнять, - чуть не перешедший на истерику, Зайерс обмяк и сразу вернул себе формальный тон речи.

- Сколько у вас адекватных парней, в каком виде остальные?- продолжал допрос Виктор, как строгий начальник.

- Штабные – под снотворным, его хватит ещё часа на четыре, быть может, максимум на шесть – как для кого, в зависимости от организма. Связанных или закрытых под стражей и обезоруженных - девяносто восемь человек.

- Самые буйные – связаны, я так понимаю?- уточнил начальник экспедиции.

- Да.

- Значит, более-менее в норме – сорок восемь человек?

- Сорок семь.

- Ну да…Самоубийство…Сорок семь. Перечислите должности, звания, обязанности: что-нибудь.

- Пять связистов, трое врачей, шесть лейтенантов, четыре повара, три инструктора боевых искусств, семь летчиков, двенадцать рядовых, шесть разведчиков. И я.

- Спасибо. Повара – все, инструкторы боевых искусств - все, разведчики – все… В норме, в смысле. Где они были в последнее время? Ну, сразу до того, как всё случилось?

- Понимаю, о чем вы. Далеко от штаба. И летчики… Летали, разведывали местность. Один – со мною. Я тоже был вне базы, когда всё началось. Вернулся, когда позвонил Вирт, он стал в трубку скулить …и ругаться по- черному. Понятное дело, что ранее за ним такого не водилось. Большинство тех людей, что остались адекватными, были на периферии или подальше от штаба… Будто кто нарочно диверсию совершал, именно с расчетом вывести из строя командование.

- Вы говорите – большинство? … Есть исключения?

- Да. Двое…просто в тот самый момент, если предположить, что это произошло в один момент – они спали. После дежурства.

- Пробовали воздействовать на пострадавших тем веществом, что я высылал, в ампулах? Экспериментальное, против воздействия вредоносного излучения?

- Да, пробовал.

- Как оно, подействовало хоть на кого-то?

- Глобальных изменений не произошло; некоторым дало заряд бодрости.

- На солнце все, кто был перевозбужден, дрался – в общем, на кого нечто сильно повлияло… Не появлялись, не попали под воздействие прямых солнечных лучей?

- Нет, все носят особую форму; вы нас предупредили заранее о новых лучах. И мы приняли меры.

- Значит, облучение - исключено…А я уж подумал, что над Антарктидой оно еще сильней, чем над «Арго», и потому…

- Может, и сильней.

- Но всё же, это не нежить… Что-то новенькое.

- Ну, на мозги и эти тварюки тоже давят…Окружают базу, как только наступают сумерки. Но только со стороны спуска. Со стороны берега их нет. И очень осторожны, далеко не лезут. Но, это было всегда, а мои парни – крепкие. И это – только в вечерние часы обычно…

Виктор задумался. И вдруг Джон с удивлением заметил, как его друг, прямо на глазах, начал синеть.

Зайерс, наблюдая это изменение, воскликнул:

- Черт побери! Да вы…меняете цвет, командир…или – у меня галлюцинации?

- Видимо, меняю. Не вовремя, - заметил Виктор, вытянув руки и рассматривая их, - То же вещество, о котором мы говорили, применил внутривенно. Вначале ввел Джону - по необходимости, чтобы спасти. Была такая идея. Ну, а потом – и себе, для повторного эксперимента. Проверки, так сказать. Джон уже отошел: больше не синий. Но, вещество в крови его навсегда изменило.

Зайерс слушал молча. Потом это молчание стало неприятно затягиваться.

- Вы – начальник экспедиции, - в конце концов, покорно сказал майор. – Вам и решать. Передаю вам командование полностью. Прошу связать меня, как и тех, что находятся под стражей. Я не справился…С ситуацией, она вышла из-под контроля.

- Отставить, майор… До моего прибытия на базу, вы худо-бедно справлялись с обязанностями, в отличие от бедняги Вирта. А потому, справляйтесь и дальше. А мы с Джоном… Займемся научным исследованием. Или –расследованием. Это уж – как карта ляжет. Вы не ходите за нами: не к чему, дел и без нас у вас хватает. Проверьте ещё раз, всё ли осталось в порядке, пока мы тут болтаем. Мы же будем искать источник бедствия. И постараемся ликвидировать его в короткие сроки. Ещё раз проверьте периметр – и ступайте в штаб. Там и встретимся.

Только теперь, Зайерс немного расслабился.

Виктор и Джон покинули нового командующего. Пошли вдоль палаток.

- Бедный Зайерс! Я не стал сообщать ему сейчас ещё и о иных, о нашей с тобой мутации, о серебре в крови… О том, что на иных состав действует иначе, и солнце – тоже иначе… И без того, он тут хлебнул проблем.

- Иначе? Ты уже проверил?

- На клеточном уровне. Не на людях. Кстати, Зайерс ввел себе раствор внутривенно… Если бы он был иным, он бы тоже уже посинел. Или, вот-вот посинеет. Вот и проверим. Но, не думаю…

- Куда мы идем, Виктор? Куда глаза глядят?

- В палатку, где аппаратура связи, она рядом со штабом. Самым невменяемым был штабной связист. Тот, что голым бегал… И его помещение – рядом с палаткой главного командования.

В знакомой им палатке было светло и прохладно. Окошко оказалось открытым и затянутым только противомоскитной сеткой. Аппаратура стояла на своих местах. Всё, как обычно. Как в то время, когда Виктор с Джоном здесь жили, на этой базе, заходили в гости к связистам, пили кофе… И шел дождь, первый их дождь в Антарктиде.

Два гамака. Стол, заваленный отчетами и приборами. Раскрытая книга на тумбочке. Пачка сигарет.

- Стоп! А…это – что? – спросил Джон, и показал Виктору на небольшой черный прибор. Внизу, на металлическом стуле, что стоял одиноко возле стола, он и лежал, по всей видимости, не привлекая внимания тех, кто заходил сюда после радистов.

Но Джон помнил, что прибора раньше здесь не было.

Он был размером приблизительно с два кирпича, сложенных рядом. Виктор взял его в руки – и чуть не уронил: неизвестный предмет был раскаленным и очень тяжелым. С одной, верхней стороны покрытие его, казалось, было из серебристого металла, абсолютно гладкого и ровного. И настолько отполированного, что в него можно было смотреться, как в зеркало. Нижняя же сторона и все боковые были угольно-черными.

- Этой штуковины в прошлый раз здесь точно не было,- нахмурился Виктор.

- Кажется, она гудит…Или, издает какие-то звуки.

- Да, гудит будто бы.

Виктор снял с вешалки при входе в радиорубку защитного цвета сумку, положил туда непонятный прибор и вышел.

Джон последовал за ним.

- Зайерс! Доложите обстановку! – попросил Виктор, заходя в центр командования.

- Всё по-прежнему, - сказал тот.

- Вы сейчас - сами за связиста, что ли? Ловите соединение с землей и с «Арго»? – уточнил начальник экспедиции.

- Да. Нет у меня штабных связистов.

- Как так? Ни одного?

- Понимаете, их и было всего двое… Один из связистов, тот, о котором я рассказывал – в реанимации, чуть сердце у него не остановилось. Но, откачали медики парнишку. А второй…тихий стал, плакал всё время. Не агрессивен, потому я значения не предавал: у меня были на глазах субчики и покруче. А он…

- Тот самый человек, что погиб? - тихо спросил Виктор.

- Да.

- Боже мой! Я их… Даже, мы с Джоном…Обоих знали, заходили поболтать неоднократно. Голым бегал – Макар Девушкин? Он и раньше странным был…

- Нет. Янек Смит. А Макар погиб.

- Макар?! Жалко парня…Так это он тихий стал, замкнутый?

- Ну да…А Смит – весь чесался, ему казалось, что его кусают, едят, тело жгло… Не для привлечения внимания бегал… Не истерил. Действительно, испытывал жуткие ощущения. Как стемнело – так он и рванул по лагерю. Как будто, гнались за ним. Ну, те, колючая нежить.

- Может, и в самом деле?

- Вроде бы, нет. Галлюцинации. Мы его связали, а он –сильный, рослый парень, крупный… Вшестером только и справились. А в это самое время Макар и ушел куда-то… Нашли мы его не сразу. Внизу, у подножия хребта, на другой стороне от реки. На дереве. В петле… Труп его уже летающие твари повредили. И более мелкие живые организмы – тоже.

- А может, это убийство?

- Если бы кроме нас в окрестности могли быть иные люди – я стал бы проверять и эту версию. Из наших кто – точно, руку к этому не прикладывал. Я как раз перекличку нормальных в то самое время устраивал…То есть, все были тут, рядом со мной, в то время как это случилось. Все свободные. А уже связанные – те тоже вне подозрений. Ни один из них не бродил на воле. Медики примерно время определили, когда умер Девушкин. Долго, впрочем,

не разбирались… Нештатная ситуация всё ещё продолжалась...

- Похоронили уже? Или, надо будет родственникам доставить? - со вздохом, тяжело опускаясь на стул, спросил Виктор.

- Нет у него никого. Мать была, в Новой Зеландии жила. Так с новым мужем уехала в Южную Америку два года назад, и адреса ему не оставила. Больше родственников у парня нет. Так значится в личном деле, во всяком случае… Похоронили, в общем. Могилка на берегу реки.

Джон вспомнил весельчака Янека, странные речи Макара… Печенье и чай в радиорубке, летающую ящерку, веселье и ожидание ребятами приключений… А вот как оно на деле вышло. Могила на берегу. Первая их жертва этой земле… Дай бог, чтобы последняя.

- А Янек… Есть надежда на выздоровление?

- Как у всех, кто в изоляторе. Не больше - не меньше. Врачи ничего определенного сказать пока не могут: не встречались с подобным.

Наступило горькое молчание.

- Зайерс, и всё же, полностью версию об убийстве Девушкина отрицать нельзя. Много здесь, на этом континенте, невыясненного. К примеру, не скажете ли вы, что это такое?- выждав паузу, спросил Виктор.

И выложил на стол тот самый прибор непонятного назначения. Вверх темной, угольно-черной стороной. Эта штуковина пугала неизвестностью.

- Где вы это взяли? – спросил майор с ужасом.

Прибор явно продолжал производить непонятные звуки, хотя и на грани слышимости.

- Здесь лежал. В палатке связистов. Расскажите, если что о нем знаете.

- Ну…Теперь я начну чушь говорить…Но, знаете ли? Ведь это с него, похоже, всё и началось. Поскольку этот бардак начался в тот самый день…

- Какой день?

- Ну…Помните тот день, когда пропал Корвус? - спросил Зайерс.

- Помним. Ещё как помним, - ответил Виктор.- Он нас обстрелял, и Джон чуть не умер.

- Я умер бы. Смертельно был ранен. Если бы не Виктор…, - вмешался Джон.

- Ну, а мы его, Корвуса, отыскали через пять дней. Вам не до этого было –и новое излучение в это время пошло, и Джон был при смерти… Ну, а я тогда посылал вертолеты военные, чтобы ребята осмотрели местность. Искали и Корвуса, и пропавший бронетранспортер…Последний – как в воду канул. А вот гидросамолет Корвуса заметили сверху, в лесу, где хвощи и папоротники были, но заросли еще не слишком высокие: на окраине леса, в общем. И на поляне, можно сказать. Поисковая экспедиция сообщила именно мне об этом, запросили разрешение на посадку. Во-первых, я тогда дежурил по штабу, да и летчики – это мои ребята, под моим непосредственным начальством находятся они и разведка… Я на радостях дал им добро: садитесь, и пилота забирайте, в особенности хорошо, что он жить будет. Врач у них на каждом поисковике был, да еще и второй поисковой вертолет я им послал на подмогу…Два врача, получается.

- Да, в этом отношении – повезло Корвусу. Грамотно оказали первую помощь, как мои медики сказали.

- Да, постарались ребята. И всё нужное при них было. Сразу – капельницу поставили, набор витаминов вкололи, и прочее.

- А этот прибор в кабине нашли, у Корвуса, я так понимаю? – предположил Виктор.

- Нет. Рядом валялся. Впрочем, мог быть им отброшен, вот и валялся вне кабины. Гидросамолет же его был подбит. И стекло вылетело. Это потом ребята его исправили, заменили что надо, по полной программе, и к вам отогнали.

- Подбит? – сказать, что Виктор удивился - ничего не сказать. Известие его ошеломило. - Так он точно был подбит, это не просто предположения?

- Ну, а иначе, стал бы я вас пытать: не Стелла ли его зацепила…

- Подбит…И об этом мне тогда даже не сообщили?

- А зачем? Мы считали, что, скорее всего, он сбит Стеллой. Ну…так штабные решили. Тогда еще - не я, а штаб всё решал. А я толком и не знал тогда, где именно нашли Корвуса. Еще с вами связи долгое время не было. Да и замотался я…

- Понятно.

- Это чуть позже я сообразил, когда узнал, что нашли его на острове Росса, что Стелла не могла бы его там достать, если только не летела следом. Если бы она его сразу подбила, Корвусу было бы не дотянуть туда. А летел он строго по тому курсу, что был выставлен на приборах. Куда-то в сторону потухших вулканов….

- Что же с ним случилось?

- Не знаю. Похоже, если исключить какие-либо совершенно фантастические версии – то пилот сам себя сбить решил. Выпустил боевой модуль, и задал те координаты, в которых вскоре должен был оказаться. Точно, вручную, всё при этом рассчитал.

- Что ж… Похоже на правду. Учитывая, что он явно был не в себе.

- Он очнулся? Что-нибудь помнит? Что он вам рассказал? Мы оказали ему первую помощь и отправили к вам, на «Арго». Тогда он, от потери крови - а он был весь в осколках стекла кабины, - и пережитого, по всей вероятности… Толком рассказать ничего не мог.

- Корвус, как говорят медики – очнулся, но потом почти сразу вновь потерял сознание. Позже, после капельницы – вновь заснул. Долго спал, и очень болен теперь.

- Как пилот мотивирует свои действия?

- С тех пор, как он был доставлен к нам, он совсем ничего об этом происшествии не помнит. И страдает жуткой головной болью.

- Но в сознание пришел, и не делает ничего ненормального?

- Нет. Толком не пришел. Его сознание проясняется лишь на какие-то минуты. И вновь – провалы. Он в очень слабом находится состоянии. А что-то он вашим всё же успел сказать? В первое время, когда очнулся?

- Только, ерунду всякую. Он бредил. Кричал: «Уйди из моей головы». Потом: спасибо, мол, вам, что убрали этот чертов ящик. И что-то еще про одноглазых.

- Одноглазых? – насторожился Виктор.

- Да. Медики говорят, что он почему-то постоянно упоминал каких-то одноглазых.

- Однако, - насторожился Виктор. - Похоже, его серьезно кто-то взял на пеленг. Надо просмотреть его личные видеозаписи, хоть это и не этично.

- Не выходил ли с ним кто на связь? Хотя, это звучит бредово, но… Я имею в виду, кроме нас, базы-1,и «Арго»... Кто-то, кто нам пока не известен…Могли на него выйти, пытаться сказать что-то, - предположил Джон.

- Ну, почему бредово? – не согласился Виктор. К примеру, потомки древних полярников тут есть. Может, и кто другой - тоже. Зайерс, попробуй считай личные видеозаписи Корвуса. Если они не из дома…Обычно мы в этот отделение не лезем, но…Панель осталась у вас?

- Старая - да. Мы её поменяли. Не знаю, правда, можно ли с неё будет считать что-то, кроме курса.

- А вы попытайтесь.

- Обязательно. Хотя, на поверхности лежит другой ответ: он зачем-то приволок на борт этот прибор. Неизвестно откуда. И тот вытворил с его психикой нечто непредвиденное… А связываться, кроме как по прибору – с ним никто не связывался.

- Тоже возможно. Но надо проверкой исключить все другие варианты, - сказал Виктор. – Тем более что Корвус в ближайшее время, а может быть, и вообще, сам вряд ли что добавит.

- Так плох?

- Непонятно… Медики не знают, каковы его шансы. С такими проблемами они ещё не сталкивались. Но, мы начинали этот разговор с ящика. К нему и вернемся. То есть, он валялся рядом с гидросамолетом, и его забрали вместе с Корвусом?

- Нет. Вначале забрали только Корвуса. Потом была операция по подъему в воздух и транспортировки на базу гидросамолета. Прибор нашли уже тогда, когда подбитый гидросамолет поднимать собирались. В траве, так сказать: кажется, среди хвоща.

- Пилоты вертолета забрали его с собой?

- Нет, не к себе в кабину. Закинули внутрь гидросамолета. А когда прибыли – попросили ребят-связистов проверить панель управления, запись курса и прочее. Те и пошли. Кроме задания, связанного с проверкой оборудования, похоже, именно тогда и забрали неизвестный прибор к себе, чтобы им заняться. Может, кто попросил и об этом. А тут нам всем не до исследований стало: как раз началось общее веселье. Вначале – с буйных драк. Всегда была дисциплина, я парням доверял, как самому себе, и вдруг…

- Понятно. А пилоты, что поднимали гидросамолет, хорошо себя чувствуют? - спросил Виктор.

- Сейчас припомню…Ага, Макс и Фейч. Они были внизу, осуществляли погрузку. Привязывали, в общем. Позже они летали на другое задание: как раз, в очередной раз искали следы бронетранспортера…Их не было в лагере, когда всё началось. И с ними всё нормально.

- Думаю, им просто повезло, - пробормотал Виктор. – Значит, именно они нашли прибор?

- Да. А еще один пилот – Забровский – сидел в кабине вертолета, того самого, что транспортировал на эту базу ваш гидросамолет. Надо сказать, так аккуратно транспортировал, как будто в нем был заряд тротила. И вообще, слаженно ребята сработали… И с Забровским – тоже всё в порядке. Вообще, всем пилотам повезло: никто не пострадал, поскольку были на заданиях. Макс и Фейч, с поискового вертолета, Корвуса на базе сдали врачам – а сами аккурат за вашей техникой сразу и полетели. Только, вызвали ещё и боевой вертолет за собой, на котором летел Забровский. Кто-то из них пошутил: «Нужно спешить, пока и эта разбитая колымага снова не испарилась. Как БТР».

- Что-нибудь говорили ещё про непонятную находку? Ну, про этот вот черный прибор…

- Да нет, вроде. Хотя… Кажется, хотели сдать его поначалу саперам. Припомнил сейчас, что, по словам пилота, она искрила. Загадочная штука. И где это Корвус её взял? Иногда, говорили, эта штуковина бормочет что-то, иногда - молчит, как булыжник. Темный, твердый, матовый предмет… Саперы наши подумали, что это – странный прибор связи, или записывающее устройство какое, еще древнее, ну, у полярников каких-нибудь было. Или у их потомков с подземной базы. Тех самых, чей выход из бункера – около термальных озер. Ну, вы лучше и больше меня о них знаете. В общем, передумали саперам отдавать. Скорее всего, тогда и попросили связистов на него глянуть, когда те записи курса и панель управления в гидросамолете просматривали.Кажется, ещё и штабные их просили проследить, не передаст ли ящик что-нибудь внятное.

- Ничего радисты об этом не говорили, не знаете?

- Не знаю. Я думал, что прибор потом к вам отослали, вместе с гидросамолетом, который починили. Он ведь как бы ваш, и Корвус и прибор этот. Вы могли быть в курсе. Теперь, конечно, понятно, что радисты себе его оставили. Я бы в мирное, так сказать, время такого не допустил. Проверил бы всё. Но… Тут было, так сказать, жарко.

- Спросите у пилотов, что нашли прибор, долго ли он бормотал…

- Сейчас спрошу, - сказал Зайерс, взял рацию – и вышел. – Парни сейчас, должно быть, отдыхают.

Через несколько минут, комбат вернулся.

- Они говорят, что при достижении базы неизвестный объект переходил из рук в руки, но звуков больше не издавал. Когда нашли и взяли – уронили, и была вспышка. Потом - бормотание. Радисты сразу, при них, вскрыть его пытались - не вышло, плотно закрыт или запаян со всех сторон. Будто бы, единый монолит. Можно подумать, что это брусок какого-то прочного материала, покрытый черным составом, снизу или сверху. Если б не слышали в самом начале, что оттуда звуки идут, решили бы, что это просто – кусок сплава. Или, показалось им? Что – звуки из него шли? Сейчас вон, молчит совсем…Но ребята в остальном - полностью вменяемые. Можно им верить?

- Можно. Им не показалось. Потому, что он даже сейчас…Не совсем молчит. Ох, зря вы нам сразу не сообщили о проблемах!

- Ну, это вроде… Наши проблемы. С наукой не соприкасаются. Люди, заброшенные далеко от цивилизации, предоставленные себе… Начинают потихонечку сходить с ума. Драки начинаются, поножовщина, самоубийства. Еще и эта томящая неизвестность, эта страшная здешняя фауна способствует депрессии…

- Вот что, Зайерс. Отныне командовать буду я! Я - человек штатский, но я - начальник экспедиции, и на мне ответственность за всех. Вы - главный на этой базе, с сегодняшнего дня. Никому, кроме меня вы больше не подчиняетесь, и берете тоже всю ответственность на себя. За всю базу. В том числе за то, чтобы новая информация всегда сообщалась мне. Подчеркиваю: любая! – встретите незнакомую вещь, предмет, оборудование или тварь, не известную науке… Дохлую или живую - но такую, с которой вы не соприкасались ранее, никогда не видели – тут же докладываете, а полученные сведения или находки доставляете ученым. Или – ученых вызываете к себе,везете их на место находки. Это чрезвычайно важно!

- Вирт мне строго - настрого запретил, говорил обратное… Мол, пусть ученые важничают – но главные здесь мы, военные. И решать нам. Я боялся конфликтов с ним. Пока…всё равно, всё не полетело в тартарары.

- В древние времена как раз - таки всё было в руках военных. И барышников тоже, конечно. Военные, в конце концов, оказались в их власти. В любом случае – никто и никогда не слушал ученых. А вот, к чему это привело – всем известно. Чуть не погубили полностью планету, не погибли вместе с ней. Плохо, если даже такой горький опыт ничему нас, людей, не научил. Вы понимаете, что это? Я держу сейчас в руках неизвестный нам прибор, технология неизвестна, материал – не известен, с подобными вряд ли сталкивались раньше, на ледяном материке, полярники, и даже теперь - люди с подземного города…

- Города? – вцепился Зайерс в последнее слово.

- Возможно, что так, хотя мы с Джоном видели пока лишь бункер и нескольких людей. Но, не о том речь… А вы, вместо того, чтобы вызвать ученых – самодеятельностью здесь занимались.

- А про город, Виктор Михайлович, пожалуйста, всё же расскажите подробней. Этот факт уже – точно, в компетенции именно военных.

- Возможно, что там, внизу – целый город. Иначе, как они бы жили там несколько веков, не выходя на поверхность? Но нас туда не только не пустили, но и неоднозначно намекнули, что вмешательства в их дела не потерпят. Мы почти ничего о них не знаем. И, действительно, в их жизнь вмешиваться не будем.

- А что – будем? Куда вмешиваться? В том смысле, предпримем ли дальнейшее изучение материка?

- Конечно. Как только ваши все придут в норму. Процесс надо ускорить. Потому, слушайте: дайте мне вездеход небольшой. И адекватного парня, который может им управлять: он и пригонит его к вам обратно. А мы, то есть, этот парень-механик, лейтенант или даже рядовой, а также я и Джон, отвезем этот вот прибор на базу-2 и будем там исследовать. Подальше от нашей, такой важной, военной базы. Там, в нижнем лагере, есть палатки? Люди? Или, никого нет сейчас?

- Там остались палатки, оборудование, техника - и пятеро человек. Расчистили хорошую летную площадку, обжили немного место. В последнее время там довольно-таки безопасно, нет ваших страшных знакомых…Нечисти этой непонятной. Нельзя сказать, что вокруг и вовсе отсутствует фауна – но она, так сказать, из нормальной плоти и крови. И потому, наши там всё же остались, как аванпост. Поначалу мы их отзывали, когда пропал бронетранспортер. Но потом, направленные еще Виртом на поиски следов бронетранспортера, на внедорожнике, люди - остались и закрепились именно там. Они, по вашей наводке, пошли по следам до тех холмов, что за озерами, и дошли до леса. И сверху наши несколько раз облетали те места на военном вертолете, прочесывали разные сектора. Пока – всё глухо. Наш БТР как сквозь землю провалился…

- Сверху ничего не разглядеть?

- Нет. Мы подозреваем, что бронетранспортер угнали в самую гущу девственного леса, высота которого поражает воображение, хотя деревья относительно молоды.

- Надо послать туда биологов. Изучать лес. Ранее первая экспедиция предположила, что всей растительности, любой, в нем не более пятидесяти лет… Быть может, они ошиблись. Но, мы говорили о базе-2. Значит, в данное время там всего пять человек?

- Да. В общем, Вирт планировал отправить к ребятам ещё людей и технику, и устроить большую поисковую экспедицию. Позвать и вас, ученых. И наконец, отыскать пропавшую единицу техники. Факт пропажи был для него и позором, и ресницей в глазу. Но потом стало не до экспедиции…А ребята там всё еще ждут.

- Кто там, в нижнем лагере?

- Троих вы знаете: вместе были, в том лагере, они и мы с вами. Это – наши Франс, Петр и Доналд. Еще двое – это механик Патрик и старший лейтенант Дунг.

- Кроме механика, все остальные - разведка?

- Да. Лучшие мои ребята.

- Хорошо. Мы с Джоном отправимся к ним. И действительно, прочешем потом лес в поисках бронетранспортера. Все вместе. Вы пришлете с вертолетом для нас всё необходимое снаряжение. А также, переправите людей и наземную технику. Когда на этой базе основная масса заболевших начнет выздоравливать. И мы выдвинемся в путь. Но, сперва как раз изучим этот чертов ящик, пока время есть. Там, вдали от ваших парней. Чтобы никого больше не зацепило. А вы следите за порядком здесь, и никаких вылазок пока не предпринимайте. Вирт и его штабные – временно отстранены, до нормализации состояния. Рапортуйте мне ежедневно, по мере возможности, о том, что здесь происходит. Есть кому, если что случится со связью, наладить аппаратуру, или прислать вам связиста с «Арго»?

- Лучше - запросите связиста.

- Хорошо. Я свяжусь с капитаном, а вы пошлете вертолет за связистом завтра. Мы выдвигаемся прямо сейчас, и как можно скорее. Загрузим наше оборудование, медикаменты и прочее – что захватили с «Арго». На первое время нам хватит. Справитесь здесь, если мы заберем еще человека?

- Да. Вполне. Обязуюсь справиться.

Глава 2

В палаточный лагерь они добрались к вечеру. Петр, Франс и Доналд встретили их, как старых знакомых, вышли навстречу. И были весьма удивлены рассказу о событиях в базовом лагере. Особенно огорчила их смерть радиста. Механик Вей, который прибыл вместе с ними, довезя их до места, слушал с видимым недоверием. Похоже, его никто не уведомлял о всех происшествиях на базе-1, да и Зайерс запретил своим парням болтать лишнее, и никто не знал ничего кроме того, что видел собственными глазами. В конце рассказа, Джон, указав на прибор, пояснил:

- Эта штуковина и здесь доставит немало хлопот.

После этих слов, механик ненадолго задумался, почесал затылок. И спросил:

- Так - что? Она и на меня, и на кого угодно может подействовать так, что я голым буду бегать, или от невидимых динозавров удирать?

- Всё может быть… На всех, я так понял, по-разному, но жестко влияет,- усмехнулся Виктор. – Думаю, это вибрации, излучение, волны - или какая-нибудь штука в этом роде, что воздействует на психику.

- Это что, те умники изобрели, что сидят в подземном бункере, потомки полярников?- спросил Доналд.

- Может быть. У них тоже есть какие-то волновые приборы…Но, вроде бы, эта штуковина живность гадкую не отпугивает. Как изобретение полярников. Впрочем – это и надо выяснить, - туманно пояснил Джон.

- Надо про это у них спросить. У полярников,- посоветовал Дунг.

- Ну, они нам даже дверь не откроют. Решили, что мы им ни к чему, - возразил Виктор.

- Кстати, Артур может что-то знать. Пусть Стелла его расспросит, - вмешался в разговор Джон. - Ну, о приборах в том бункере, а ещё - о тварях, что близ озера того обретаются. Со Стеллой буду на связи сегодня, и попрошу её поговорить со стариком. А она потом мне всё перескажет, - предложил Джон.

- В Антарктиде связь почти всегда барахлит. Долгий разговор – редкое явление. Очень редкое. Но, пусть Стелла обязательно поговорит с Артуром. Надо было нам с тобой сделать это раньше, поговорить с ним по душам, да всё некогда было, всё в авральном режиме, - посетовал Виктор. – А со Стеллой я сам лично поговорю, и не по связи: вскоре отправлюсь за нашими, заберу сюда Жака, Айсприна, и, может, еще пару-тройку ученых. Как ты слышал, мы с военными скооперируемся, будем БТР пропавший искать. Только, сперва с этим прибором разберемся. Надо хоть приблизительно понять, что за штуковина такая.

- Да, мы совсем забыли про Артура. Я только перед отлетом сюда его встретил, и понял это, - сказал Джон.

- А ещё, попроси Стеллу, когда будет связь, справиться о здоровье Корвуса. Если сможет – пусть всё у него выспросит. Похоже, он тоже испытал на себе действие этой загадочной штуки… И где он её взял? И потом, почему выбросил при аварийной посадке, почему стрелял в нас… И, возможно, в себя, - добавил Виктор.

- Я попрошу. Но, скорее всего, он ничего не вспомнит,бедняга Корвус, - откликнулся Джон.

- Да, скорей всего…Ладно, ребята. Давайте, мы с Джоном тут обоснуемся немного. Поставим палатку. И положим эту загадочную штуковину, что привезли, подальше от обжитого места, а с завтрашнего дня будем изучать, - сказав так, Виктор отправился к вездеходу. Джон поспешил за ним. Вездеход находился до сих пор за периметром базы. Виктор залез в машину, порылся в привезенных вещах, отдал Джону палатку со словами:

- Выбери место, и начинай её ставить. А я отнесу эту штуковину подальше. Он выпрыгнул из внедорожника, держа в руках странный черный прибор.

- Да, совсем забыл…Ребята для костра жидкость для розжига просили, здесь с ним проблема: сыро, - и Виктор, положив странный прибор на землю, развернулся обратно к вездеходу. Не успел он приподняться – внезапная вспышка, и всё поплыло у Джона перед глазами… А Виктор, и вовсе временно ослепленный, отлетел в сторону и пятой точкой приземлился на камни. Вспышка, несомненно, шла именно от прибора. Он очнулся не сразу; когда осмотрелся вокруг, то понял, что его отнесло довольно далеко, а прибор валялся на земле, на прежнем месте, почти рядом с Джоном.

Джон тоже упал. «Сильно же нас приложило! Будто, ударной волной, направленной в мозг. Интересно, долго ли я здесь валяюсь?» - подумал он и обернулся.

Ситуация в лагере выходила из-под контроля. Ни с того ни с сего, Франц и Доналд то ли начали дрались, то ли о чем-то спорили, явно выйдя из себя. А механик Вей и лейтенант Дунг бежали прочь, так, будто их преследовали: они вдруг устремились в сторону ближайших скал. Патрик, похоже, побежал вслед за ребятами, чтобы их остановить. Ну, а возможно, тоже поддался панике.

- Однако, - сказал Виктор.- Джон, ты как?

- Нормально. Относительно… Что это было?

- Прибор…Вне всяких сомнений. Но, почему-то он раньше не давал вспышек. Почему, интересно?

- Пилоты сообщали, что он «искрил»… Пожалуй, давай отнесем его подальше отсюда. Пока не поздно,- всполошился Джон.

- Я тоже так думаю, и так и собирался поступить. Хорошо, что мы его забрали с военной базы. Как ты думаешь, на базе ребята скоро придут в норму? – спросил Виктор.

- Всё может быть. Удивительно, что нас с тобой не сильно проняло. Мы ведь ближе к прибору… И Петр по-прежнему у костра возится. Остальные же – будто, попали под влияние прибора, как у Зайерса на базе было. Как ты думаешь, в нашем случае - ихор в крови сказывается, или просто - свойства психики? – задумчиво поинтересовался Джон.

- И то, и другое… Надо Петра протестировать. Быть может, он – тоже иной… Смотри, Джон, они и здесь появились. Но, ближе не подходят. Выжидают.

- Кто?

- Твари… Плазмоиды – для краткости. Так их Жак и Айсприн предложили называть.

- Их, кажется, привлекла эта вспышка. Но, о таком Зайерс не говорил… У них в лагере, вроде бы, нашествия плазмоидов не наблюдалось, – растерялся Джон.- Смотри, они со всех сторон прут… Ребята, что убежали – ближе всего к ним? Они без оружия, и скоро будут в опасности. Виктор, бежим к лазерным пушкам? Пуганем их, тех, что вблизи от ребят. Вот же, бег наперегонки затеяли не вовремя, на нашу голову!

- Не успеваем. Но, за периметр пока твари не заходят… И наши к ним туда не выбегут, если только Патрик успеет. Он явно за ними всё ж направился: вернет, я полагаю. А ты лучше сюда смотри: они здесь! Причем, гораздо ближе к внедорожнику, чем те - к ребятам. Видишь, куда они направляются?

- Теперь вижу. Сюда курс держат.

- А у меня в глазах, до сих пор – световая вспышка. Промажу… Если вдаль, серебряными пулями. Или – из бластеров. А твари – всё ближе, будто мы им приманку приготовили… Эта чертова штуковина – не приманка ли? Ещё ближе подойдут – так придется на них тратить «кровь ангелов», а сейчас - уже пора шугануть их струей, - и Виктор полез во внедорожник и протянул один из распылителей Джону.

- К счастью, ближе уже не подходят. Держатся поодаль, - крикнул он.

- Может, они уже людей научились бояться?

- Это вряд ли. Скорее, техники. Машин, лазерных установок…

- Так что там Зайерс говорил, не помню: не было у них нашествия тварей?

- Нет. Но там, на месте Базы-1, похоже, для них слишком опасно: ветрено, и в море того и гляди, снесет. Со стороны моря – не нападали ни разу. А с краю спуска, за пределами Базы-1, их замечали, насколько я помню. Твари часто держались рядом. Наводили мрак своим появлением, - вспомнил Виктор.

- Всё может быть… Возможно, плазмоидам там условия не подходят. Они же – почти невесомые, очень лёгкие. Хотя, вряд ли боятся ветра. Воды, быть может?

- Может, и ветра. А еще, у меня гипотеза появилась: держаться они могут просто конкретного места. И от него далеко не отходить. Как бы привязаны к конкретной точке. И не покидают определенную местность, доходя только до определенного допустимого предела удаления.

- Смотри, Виктор! Патрик наших догнал, и они возвращаются, - воскликнул Джон.

А вокруг базы, по периметру, сновали разные твари, впрочем, довольно мелкие: многоножки с длинными ногами - палочками и с выпуклыми глазками, летающие ежи со змеиными головами, что шипели и извивались, и нечто амебообразное, бесформенное и колышущее. Но, за периметр они не заходили, держались на удалении.

Вей и Дунг поначалу бежали куда-то прочь, но, увидев впереди нечисть, к счастью, остановились. Тогда их и догнал Патрик, что-то сказал – и теперь оба беглеца, ведомые пожилым механиком, довольно проворно возвращались обратно, к костру. Подтянулись туда и Доналд с Франсом. И кажется, оба уже успокоились.

- Пойдем к ним. Внедорожник, я думаю, нечисть не интересует. А мы с тобой прорвемся до охраняемого периметра. За него твари уже не проникают: боятся. Шагаем быстро! – скомандовал Виктор, подхватывая с земли темный прибор.

Они оба устремились к базе. Похоже, мелкие твари, что были между внедорожником и периметром, проворно расступались в стороны, убираясь с дороги. Хорошо, что крупных пока вблизи не наблюдалось: те были намного агрессивней. Черный прибор Виктор теперь вовсе закинул в яму, как только миновали черту периметра. Последовала новая вспышка, когда он достиг земли. Джон и Виктор смотрели на падающий прибор сверху. И снова всё поплыло у Джона перед глазами.

- Кажется, он при соприкосновении с землей каждый раз искрит, - предположил Джон. – Пусть пока здесь валяется, да?

- Угу, - буркнул Виктор, - чувствую новое давление на голову. Интересно, на каком расстоянии он воздействует на психику, если наших в первый раз аж там зацепило?

- Это точно, что у них от прибора, а не от нечисти началось?

- Конечно. Когда прибор действует – всё и начинается. Вспышки и давление на голову – совпадают, вне сомнений… Не смертельно, но противно. Чем ближе – тем, думаю, хуже. Но, если он в яме – земля экранирует его, я думаю…

Вскоре Виктор и Джон подошли к Доналду и Франсу. Те понемногу успокаивались.

- Пойду, помогу Петру с костром. Плохо горит, - сказал Виктор и направился к Петру и подошедшему туда же Патрику. За Патриком туда же только что притащились Вей и Дунг и застыли в согбенных позах, подкладывая поленья.

- Вот жидкость для костра! – протянул Виктор.

- Спасибо! – поблагодарил Петр. - Представляете, никогда не знал такого рода проблем, а здесь – так плохо разжигается! Будто, место какое заколдованное, - он криво усмехнулся. – В качестве дров, как видите, карликовые высохшие деревца, кустарник, жесткие травы - всё это мы приволокли: насобирали в окрестных местах, ближе к озерам; а тут только мох растет и лишайники. Но, мох сам по себе очень даже неплохо должен гореть, если он сухой. Я еще и не из такого материала костер легко мог бы запалить… Но не здесь – вот никак не разжигается.

- Может, слишком ветрено? – спросил Виктор. Петр пожал плечами.

Джон подошел вслед за Виктором, присел на корточки у начинающего гореть костра, разгоревшегося после поливания дров из принесенной Виктором канистры.

- Ребята, похоже, как только вы привезли с собой эту дрянь, ну штуковину подозрительную – так снова начали твари эти появляться. Мы их шарьками окрестили… Моментом налетели, как пчелы на мед. А до сих пор нас тут давно уж не беспокоили, отвыкли мы от этих странных пришельцев,- заметил Петр.

- Их не было? Всё время? – уточнил Виктор.

- Появлялись только в самом начале. Но, мы их, как говорится, попользовали. Чудесными вашими разработками. И ухо постоянно надо было держать востро. Отбились от тварей - и ушли они. Только, стояли иногда, гораздо дальше, чем сейчас, и наблюдали будто. А с неделю тому назад - они и оттуда исчезли полностью, как растворились. Мы вот и расслабились уже маленько… Даже решили рыбку пойти половить. В ближайшей речке.

- Рыбку?! – изумился Джон.

- Ну да. Её тут – прорва. С тех самых пор, как нечисть убралась, приплыла рыба. Осетрина, между прочим, высшего качества. Ну, есть и уйма незнакомых видов. Мы тех пока не берем: вдруг, отравимся.

- Однако… Еще одно странное явление. Рыба в озерах в Антарктиде, - пробормотал Джон.

- Зоологов надо сюда наших, и с рыбой разберутся: вот, будет им раздолье, - сказал Виктор. – Но, рыба, быть может, тут от бывших полярников.

- Ладно, похоже, что твари подальше от нас держатся, из-за лучеметов и техники. А если мы механика отпустим, и Вей вездеход уведет? Вдруг у шарьков меньше страха перед нами станет? – усмехнулся Виктор.

- Они что, обучаемые? – уточнил Джон. – Выработали рефлекс: техники бояться?

- Похоже на то…

- Я бы не советовал механика отпускать. Пусть иногда ездит вокруг и шарьков пугает, - пошутил Петр.

- Вей! Похоже, парень, ты с нами здесь застрял. Зайерсу я отзвонюсь, - сказал Виктор молодому механику, вполне серьезно. – Хотели сразу тебя обратно отпустить, но лишний транспорт с оптическим прицелом нам не помешает. Да и человек – тоже. Вдобавок, внутрь техники эти твари еще ни разу не проникали. Боятся, видать. Ни одного случая не зафиксировано. Значит, нам нужен твой домик на колесах. Подгони второй вездеход к первому и к палаткам поближе. Ночевать - во всяком случае, сегодня - прямо в машинах будем. И еще, парни: теперь, пока не дам отбой – по одному и без оружия никуда не отходите, даже за водой.

Пейзажик вокруг был почти что мирный: окрестные скалы, озёра вдали. Правда, скалы были древние, выветренные, покрытые местами странным мхом и лишайником. Тихо горел костерок, потрескивали ветки в огне. Все сплотились у костра, а жуткие твари отошли еще дальше от периметра. А люди попили чаю, согрелись и успокоились.

- Ты заметил, что вокруг сейчас ящеров не стало летающих? – театрально спросил Петр у Дунга.

Тем временем, Виктор и Джон принялись устанавливать неподалеку от прочих свою палатку, чтобы снести в неё приборы и вещи, занимающие сейчас задние сидения внедорожника.

- А что? Были? – услышав вопрос Петра, издали проорал Виктор.

- Ага! Это вы пришли – и теперь их нет. А то – очень даже были. Похоже, их распугала эта странная живность,- ответил Петр.

- Или – нежить, - парировал Дунг.

- А у нас тут – и ящерицы гуляли какие-то, разных видов, в том числе, крупные, а видом - как вараны… И птицеящеры ходячие, они даже фотоаппарат у Вея уволокли, - сообщил Патрик.

- Здоровых монстров с хохолком, каких Джон видел, правда, не встречалось, - добавил Франц.

- Судьба миловала. А то, пришлось бы только и делать, что заряжать бластеры да отстреливаться. Их не сразу пробьешь. Очень живучие. И шкура плотная. Я нарвался на одного, подальше отсюда. Разрядил в него весь заряд. Насилу прикончил: уже размышлял, как буду драпать без оружия и куда. Но, все же прибил его,- отозвался Патрик.

- Ребят, давайте поедим, что ли! Голодные, небось? – спросил Франц, когда Виктор и Джон установили палатку. – Тушенку будем или рыбу?

- Да что побыстрее…Мы, действительно, сегодня и позавтракать не успели, - сказал Виктор.

- Что ж вас Зайерс не угостил? – удивился Дунг.

- Ему не до того было. Тащи, Франц, тушенку. И сухарей, если есть, - улыбнулся Виктор, предвкушая еду.

- Хорошо! А вечером – обязательно уху сварим. Однако, не привык я к этим черным бестиям… Висят по периметру, и будто высматривают чего…Пройти по ним лучеметом, что ли? – озабоченно спросил Франц.

- Не вздумай. Только обозлишь. Пусть висят, пока не трогают,- распорядился Виктор.

Наскоро поели; обед состоял из разогретой на костре тушенки и повторного чая – теперь уже с сухарями. Виктор, поднимаясь, сказал:

- Вот что, парни… Я почти не сомневаюсь, что это наш, привезенный сюда, прибор эту нежить привлекает. И сильно. Не может быть, что только наш приезд их сам по себе взволновал.

- А прибор точно не отпугивает, а привлекает? Хотя, к нам ведь они не суются, ближе не подходят. И я уж было решил, что это – то самое изобретение ваших бывших полярников, что под землей засели. Кстати, мы не слишком далеко от их базы. Относительно, конечно, - заметил Доналд.

- Нет, про изобретение полярников Артур обмолвился, что оно – громоздкое, с собой не унести. А этот прибор – в общем-то, транспортабельный, - сообщил Виктор.

- Но принцип их приборов – электромагнитный, волновой? – спросил Петр. - И у этой штуки – похоже, тоже. Как трансформатор какой работает.

- Ты тоже слышишь? – спросил Виктор.

- Конечно! А что? – удивился тот.

- Я не слышу, - отозвался стоявший совсем рядом Дунг.

- Не все слышат. Я это еще там понял, на базе-1, - пояснил Виктор. – Зайерс тоже не слышал ничего, только мы с Джоном. Да и нельзя сказать точно, что это – слуховое восприятие. Как-то… На грани, почти интуитивно воспринимается.

- Да, есть что-то такое,- согласился Петр.

- Он, вроде бы, тоже создан, чтобы нечисть отпугивать. Ведь не нападают же! – воскликнул Доналд.

- Но – все во внимании, и ближе подтянулись, - заметил Вей.

- Ждут подходящего момента? – уточнил Патрик.

-Может быть,- согласился с ним Франс.

- Джон, вечером должна быть связь с Арго. Когда будешь говорить со Стеллой, попроси, чтобы она разузнала у Артура подробней, что за прибор такой их святой Алексий изобрел. И как они им пользовались… Объясни, что из-за нашей находки такие вопросы. Ну, чтобы Артур не подумал, что мы выясняем, что у них есть, и собираемся к ним проникнуть и диверсию какую учинить, или захватить всех,- попросил Виктор.

- Хорошо, передам.

Больше недели они изучали неизвестный прибор. На людей волновая структура влияла отрицательно; угнетала психику. Но, в разной степени. Меньше всего было действие на иных, с «ихором» в крови: Джона и Виктора, слабое действие, но заметное - проявилось на иных без «ихора», к которым, предположительно, Виктор отнес механика Патрика и Павла, а сильно – на Доналда, Франса, Вея и Дунга. Хотя, и те всё же старались держать себя в руках, поскольку, в отличие от людей в лагере, на базе-1,уже сознательно ждали угрозы, сопротивлялись ей и знали, откуда она исходит. В этом был большой плюс: неизвестность больше пугает человека, и необоснованная депрессия страшит больше ожидаемой.

Понятное дело, Виктор держал неизвестный прибор подальше от палаток. И плазмоиды явно переместились поближе к странной штуковине: на ту сторону лагеря, где, за периметром, в яме, находился прибор.

- Такое впечатление, что они питаются исходящей из этого трансформатора энергией, - пошутил как-то Виктор, но впоследствие придал этой шутке статус гипотезы.

- Но, они питаются также нашей энергией, - уточнил Джон. – Вспомни, как они размножались на корабле, когда ты с ними экспериментировал.

- Одно не исключает другое. Пока предположим, что они питаются и этой энергией, электромагнитных волн, подзаряжаются от неё. Ещё лучше, чем от нас. И потому, далеко от прибора не уходят. Сторожат, быть может, этот транслятор. Это, впрочем, не исключает того, что прибор был создан полярниками или ещё кем, в давние времена, чтобы отпугивать эту нечисть, но, со временем, она адаптировалась к нему. И стала по нему находить людей – или кого еще там – в округе: кого-то же прибор должен был защищать…Нечисть поняла, что, где прибор – там и люди. И стала приходить к нему поближе. Таким образом, он и стал приманивать нечисть. Но, близко к нему они не подходят. Эти плазмоиды – шарьки.

- А как объяснить то, что он вреден для людей? – спросил Джон.

- Не знаю, - смутился Виктор.

- И ещё… Тебе не кажется, что он «искрит» всегда при новом контакте с землей? Например, когда ты его положил, как только мы сюда приехали: тогда и возникла вспышка. И когда кинул в яму – снова была вспышка, при подобном же положении дел. Почему правда, непонятно…

- Джон! Ты – молодец… Напомнил мне. Об этом надо подумать. Что, если он подзаряжается от земли, когда начинает контактировать с ней? Идет вспышка… Новая фаза работы – новый всплеск. А на него реагируют плазмоиды, слетаются: или посмотреть, или – подпитаться.

- Да, Виктор… Похоже, что, действительно, что-то подобное и происходит. Надо провести контрольный эксперимент, - посоветовал Джон.

За эту неделю, они так и не связались с «Арго»; постоянно мешали помехи. За исключением двух раз, когда наоборот, к ним, прорвался сигнал от Стеллы, связь с научно-исследовательским судном отсутствовала. Но, во второй раз, Стелла успела им сообщить, что Корвус нашел прибор в воде озера, увидев его из гидросамолета. И что она читает дневник, который дал ей Артур и который содержит сведения о жизни его предков, полярников. Несколько раз была связь с Зайерсом, и он доложил, что на базе-1 люди постепенно приходят в норму, медики фиксируют стойкое улучшение. Это радовало. Вскоре все военные базы будут дееспособны, и возможно, будет дальнейшая экспедиция внутрь материка, новые исследования. Кроме того, Зайерс сообщал, что проверка записывающих устройств в кабине Корвуса ничего не дала: было похоже, что кто-то стер все эти записи.

Несколько раз, в назначенные дни и часы, Патрик подвозил Джона и Виктора поближе к термальным озерам – и они пытались подобраться ко входу в подземную базу полярников, чтобы встретиться с Сергием. Но того всё не было. Это весьма удручало. А звонить и требовать разговора с жителями подземной базы было напрасной тратой времени: её охраной заправлял ортодоксально упертый Марк.

Потому, они пока так и не передали медикаменты и защитные костюмы, в которых так нуждались люди подземного города. Утешало одно: за водой на целебный родник те могли бы теперь ходить свободно: тварей в их районе почти не осталось. Что наводило Виктора и Джона на мысль, что Корвус нашел странный прибор где-то вблизи входа в бункер, в то время, пока они беседовали внизу с тамошними аборигенами. Прибор, похоже, ранее привлекал ко входу в бункер нечисть. А гипотеза о том, что отпугивающий поначалу прибор стал в дальнейшем привлекательным для плазмоидов, выглядела при этом весьма правдоподобно.

- У меня есть версия, - сказал Джон как-то на утро, проснувшись, как и всю эту неделю, вялым и не выспавшимся. Сказывалась очередная ночь кошмаров. - Виктор, в ту вылазку, самую первую, в район озер, мы встретили плазмоидов не слишком далеко от тех мест, где начинаются термальные озера и где находится вход на базу потомков полярников. А до того, на подходах, встречались нам только доисторические рептилии. Которые их страшно боятся. Значит, ранее сюда, вплоть до начала озер и низинных пещер, эти плазмоиды не особо заходили.

- Похоже на то. Только, позже они, эти твари, всё же сопровождали нас аж сюда, то есть, прошли гораздо дальше черты, за которой оканчивается их ареал обитания, так сказать.

- Наверное, они любопытны. А ещё, люди, их эмоции – для них пища. Но всё же, они держатся вблизи от прибора. Будто, стерегут его. А сейчас – охотятся за ним. Переместились от базы полярников поближе к нам. Изменили ареал обитания. И просто атакуют нас, хотя не заходят за периметр базы, боятся. Но, как ты думаешь, будучи помещен в воду…Как тогда, будучи в озере около входа на базу полярников, где нашел его Корвус… Быть может, прибор станет им недоступен? Ведь, не лезли они тогда в воду, и больше в окрестностях пещер, а не злополучного озера, обретались. Вода - должно быть, слишком плотная среда для них. В воду они зайти не могут – это как для нас в пустыню попасть во время бури, или – в зыбучие пески… И идти, проваливаясь в песок. Если бы они могли проникнуть через толщу воды – то кишели бы прямо вокруг этой странной штуки. Там, где прибор нашел Корвус. Но они , видимо, не могут… То есть, я хочу предложить: а что, если поместить его и сейчас в воду? Нас тогда плазмоиды не будут преследовать, отвяжутся от этой базы, и скопятся вокруг озера. А добыть ящичек этот тоже не смогут. А так… выжидают момент, когда мы отойдем подальше: людей и техники они боятся, но постоянно на страже.

- Что ж…Это – неплохая идея. Насчет воды. Нужно проверить. Проведем эксперимент. То, что ты предлагаешь - вполне вероятно. Не думаю, что вода для них смертельна. Но, неприятной быть она может. И её поверхность тверда для них, тяжела. И засасывает. Боже, как я буду рад, если они боятся воды!

- Будем поливать их из шланга?

- Нет. Не в этом дело, Джон. Шланг вряд ли их напугает. Отпрянут в сторону, просочатся между струями. Самое главное не в этом: это означает, что другие континенты для них недоступны. Раз они не любят попадать в воду.

- Если только, мы случайно не перевезём тварей на корабле или самолете. А так, остальной мир в безопасности?

- Да. Но, перевезти можно и случайно; хоть самую мизерную особь. Нужна большая бдительность.

- Виктор…Это вызывает к жизни гипотезу, что кто-то специально создавал прибор…Или, быть может, приборы – те, что удерживают их, этих плазмоидов, в конкретных точках…Чтобы они не покинули Антарктиду. Прибор их привлекает? Несомненно. И, быть может, всегда привлекал, и никогда не отпугивал.

- Нужно рассмотреть и этот вариант. Тогда, подобные приборы должны быть в нескольких озёрах. И как бы по краям континента. Вдобавок, мы не знаем, кто и зачем создал подобный прибор, и что за звуки записаны на нем и с какой целью, - Виктор задумался.- Мало информации. Да, Джон, мы уклонились от темы… А главное - если они боятся воды…Надо это проверить! Я помещу этот чертов кирпич в ближайший водоем, и посмотрим. А еще – сейчас же запишу диапазон и характер издаваемых им волн, надо поискать подобное по всему материку…Может быть, действительно в озерах. Эх, скорей бы наши ребята военные пришли в норму, вызовем к себе Джека и Айсприна – и продолжим изучение Восточной Антарктиды. А еще, нужен гидросамолет: пролететь и поискать эти маячки. Вдруг, действительно, ещё такие есть? Как бы это не было невероятным… Ведь один – нашелся?

- Слушай, Виктор!- обратился Джон. – Ты что, решил приоритетным исследования на востоке сделать? Ты ведь не планировал, и…

- Не планировал, но придется: потеря единицы бронетехники – позор для войска.

- А, вот в чем дело!

- Да! Найдем и транспортируем на место. И даже если увидим БТР с воздуха – то пройти придется к нему по земле. В тех местах не сядешь, определенно он в джунглях, в теплом оазисе. И очень надеюсь, к нам подоспеют вскоре ученые с других континентов. Будем впоследствии создавать здесь, в Антарктиде, стационарную исследовательскую базу. Международную. Потому, всё нас интересует: и западная, и восточная часть бывшего единого материка.

Среди дня, Франц сварил великолепную уху: Виктор вновь разрешил ребятам рыбалку.

Такой важной и нужной, связи с «Арго» теперь не было. Хорошо, хоть отзывался Зайерс. В конце концов, Виктор решил, что запросит у Зайерса вертолет – и сегодня же слетает на исследовательское судно. Время идет! Нужно привезти сюда зоологов: пусть уже рассмотрят заготовленные военными базы-2 интересные экспонаты животных и растений. И готовятся к походу.

- Ну, я пойду,- сказал Виктор после обеда.- Отнесу эту штуковину подальше – и кину в воду. Посмотрим, что выйдет.

- Может, мне с тобой пойти? Прикрою тебя оружием…

- Я с собой возьму бластер и моё фирменное… Распылитель с серебряной водой. И меч серебряный – тоже. А ты, Джон, вместе с Доналдом и Патриком, прикроете меня огнем отсюда. Если что. Из лазерных установок. Кстати, сверим потом информацию: одинаковое ли количество тварей во время боя видим.

- Ну ладно. Ты осторожней. Если что, мы сядем на вездеход – и за тобой. Ты только продержись. А пока, будем в бинокль наблюдать,- нехотя согласился Джон.

Они вместе дошли до прибора. Виктор спустился в яму и взял его, и, вооруженный, начал спуск с плато вниз. С вершины, при спуске, он на некоторое время стал невидимым для Джона. Потом, преодолев склон,фигура Виктора показалась внизу. Джон помахал ему рукой – и тот ответил ему, на время положив прибор на землю и явно намереваясь присесть и отдохнуть.

«Боже! Он положил прибор… Как он мог забыть нашу гипотезу!» - успела промелькнуть мысль у Джона.

Действительно, опять последовала яркая вспышка… Однако, Виктора не откинуло, как в прошлый раз. Только, на миг ослепило. Он вскоре поднял прибор, и вновь зашагал дальше, довольно быстро, аккуратно минуя провалы в земле. Грунт под ногами был таков, будто его разъедала кислота и бомбардировали метеориты; к тому же красный: с большим содержанием железа. Виктор пошел в другом направлении, не в том, в котором они прогулялись когда-то с Джоном.

Вскоре жуткие твари, которых жители этой базы окрестили шарьками, явно сели начальнику на хвост. Они просто окружили его; проворно перекатываясь по земле или же перемещаясь прямо по воздуху, они преследовали Виктора. Он остановился, взял бластер наизготовку, и проорал:

- А ну, отстаньте, дьявольские отродья!

Небо вокруг него, тем временем, уже почернело от комков слизи, «ежей», голов с обрамлением из змей – и прочей напасти. Несколько тварей были похожи на летающих рыб, только кишащих червями, с белесыми выпуклыми глазами и страшными ртами. Другие, которых Виктор сразу же окрестил «перекати-поле», были похожи на скелеты иглокожих, облепленные моллюсками, и они катились, как колеса, кружась вокруг своей оси иглистыми конечностями. Такого изобилия странной фауны Виктор ещё не встречал; для зоны действия распылителя они были слишком далеко. Ему пришлось дать очередь из лазерного пистолета; но это лишь ненадолго отвлекло и слегка осадило темп нечисти. По мере того, как Виктор приближался к фиолетовому озеру, расстояние между ним и преследователями сокращалось в стремительно нарастающем темпе. И вот, Виктор обернулся назад, на издаваемые ими страшные звуки, на грани его восприятия. От которых – мороз по коже. И тут же вперед из черной тучи выступило нечто; можно сказать, среднее между человеком и большим осьминогом. Тело человека будто бы раздулось, как пузырь, лишившись при этом шеи; но остались на лице подобия глаз и рта. Вместо ног были змеистые щупальца; вместо рук – щупальца чуть покороче; с пятью присосками. Оно покачивало из стороны в сторону туловищем и протягивало вперед верхние конечности. Темная бугристая кожа постоянно вздыбливалась, её ворсинки или реснички извивались, в особенности большие, что располагались на выступающем сверху подобии головы и могли стоять временами вертикально.

Существо подползло почти мгновенно: Виктор не успевал расчехлить распылитель. Поэтому, он выхватил меч, висящий у него на поясе, и начал рубить чудовище, при этом всё время отступая назад и не замечая, что всё ближе, пятясь, приближается к воде. Он наносил удары, которые проходили сквозь пупырчатое тело, как сквозь масло, тварь вопила, но тут же, почти незамедлительно, срасталась, хотя порой и криво, и получала прежнее проворство.

И вот, над Виктором, который уже по пояс вошел в воду, кинув на берег снятый с пояса бластер, вновь рассеченная тварь, на время потеряв голову, но отрастив новую, нависла, приоткрыв огромную гнилостную пасть с острыми, колючими черными зубами. Пасть всё увеличивалась в размерах.

Всё произошло в какие-то доли секунды: нависающая над Виктором, изогнутая тварь с зубатой пастью, потянувшая свои присоски, задними щупальцами едва удерживалась на краю берега, и Виктор, который, понимая, что чудовище не вошло за ним в воду, а значит, в воде нечего бояться - мгновенно падает спиной назад, разворачивается и ныряет. При этом – и меч, и прибор – падают в воду. Сквозь довольно прозрачную, несмотря на легкую взмуть, воду Виктор видит, что в момент достижения дна прибор снова дает вспышку света. Меч тоже падает на дно, рядом с прибором. У Виктора кончается запас воздуха - и он выныривает. Обезоруженный, человек готовится к худшему. Но, все твари держатся поодаль от него и не нарушают границу водоёма. Они остаются на берегу, и лишь скопились там, откуда им ближе всего до Виктора; твари не стремятся преодолеть водную преграду. Вдобавок, их будто бы отбросило прочь. Они ранее подходили гораздо ближе, к самой кромке берега. А теперь – будто бы с опаской поджидают, когда человек выйдет. И явно встревожены.

«Однако, - подумал Виктор,- прибор их привлекает, но в момент вспышки – отбрасывает назад. И воды они явно боятся - вне сомнений. Ничего теперь не сделают с ним - прибор в безопасности. Вспышки – первая была, когда я положил прибор на землю, вторая – сейчас. Когда он достиг дна. Похоже, любая вспышка действительно идет в момент контакта с землей».

Виктор, взяв в руки и достав из плотного металлического футляра распылитель, вышел на берег, и зафиксировал время. Часы, водонепроницаемые - шли без изменений. Костюм быстро обсох: плотный, из водонепроницаемой ткани; вода просто стекала с Виктора. Он посидел ещё немного на берегу, наблюдая за прибором. Новой вспышки за это время не последовало. Плазмоиды больше не приближались, и даже начали потихоньку рассасываться. Виктор вновь зашел в воду - и, немного поискав, нашел меч, достал его и повесил на пояс. Вышел, поднял с земли бластер - и не спеша пошел в сторону базы.

Уже по дороге он решил установить точные координаты «маяка», то есть неизвестного прибора, притягивающего нечисть. По недавней вспышке отфиксировал их и занес в память компьютера. Уже на базе – 2 можно сделать наводку на маячок и проследить, не будет ли новых всплесков световой энергии, и если будут, с какой регулярностью.

Вскоре, к нему уже подбегал Джон. Вооруженный: с распылителем и бластером. Твари по пути их следования рассосались, и все теперь устремились к озеру. Та из них, что напала на Виктора в районе начала скал, самая крупная, затаилась в тени камней, но не приближалась.

Неожиданно, Виктор услышал голос внутри своей головы. Вернее, явно чужую, угрожающую, леденящую кровь вибрацию.

- Я доберусь до вас, если вернетесь.

Слов не было, но такова была эмоция... Она прочитывалась явно.

Виктор посмотрел на Джона, наблюдая, как тот бледнеет на глазах.

- Ты тоже…Это почувствовал?

- Да. Похоже, оно говорит? – прошептал Джон.

- Теперь – вне сомнений. Я тоже слышал. Оно нам угрожает. И, кажется, имело в виду, чтобы мы не приближались к прибору, брошенному в озеро.

- Да уж…Весело тут, ничего не скажешь.

Тем не менее, после того, как прибор был опущен в воду, они решили там его и оставить – а ранее хотели только провести эксперимент... Поскольку, этим решением можно было обезопасить базу и отозвать прочь неведомых гостей. Когда вскоре связались с Зайерсом – их ждали приятные новости: на базе-1 продолжалось выздоровление, и ни у кого не было депрессий и вспышек агрессии. Конфликты прекратились. Кроме того, Зайерс докладывал, что рядом с ними тварей совершенно не осталось. Ушли головные боли, неврозы и галлюцинации. Люди постепенно обретали утраченное мужество и тягу к приключениям и вновь поверили в благополучный исход экспедиции.

Глава 3

Стелле даже нравилось жить на этом большом, великолепном корабле. Здесь было всё, что нужно для жизни: горячая вода, ванна, душ, даже бассейн, медицинские кабинеты, спортивные залы, тренажеры, библиотека, интернет… Последний, впрочем, почти не соединял с Антарктидой: связь работала с помехами и большими перебоями.

Многие ученые экспедиции оставались здесь, на борту, высадка некоторых из них даже не предполагалась. Они вели замеры состава воды, давления, изучали состояние магнитосферы и замеряли радиоактивность, погружались в батискафе и запускали на материк дронов - или же сами вылетали покружить на гидросамолетах. Потому, заняться всегда было чем: постоянный новый материал требовал обработки. Не говоря уже о работе кладовщика, на которую Стеллу официально, на время этой экспедиции, оформил Виктор. Было не до скуки, уныния и бесконечного созерцания водного пространства в ожидании возвращения Джона.

Но, в последнее время, ей так хотелось бы пройтись по земле, полежать на травке. Лето проходило в этот раз без пляжа и загара. Если называть летом теплый сезон, а то на календаре-то был конец декабря, и скоро - Новый год. А ещё, почему-то в последнее время ей часто бывало на душе неспокойно; так бывало и раньше, но тогда тревожило то ли отсутствие смысла жизни, то ли поиск новых идей… Сейчас же тревога была полностью необъяснимой. Но, быть может, так сказывалась тревога за Джона.

В отличие от неё, другие, хотя и тоже много работали, любили отдохнуть и повеселиться. Например, Нэнси – девушка с исследовательского судна «Прометей», капитан которого первым отозвался на помощь. Вся столовая – она же библиотека и комната отдыха – провожала Нэнси любопытными взорами.

Стелла знала, что Виктор не так давно просил помощи специалистов с Гидриона, но так и не получил её. На его запрос ответили, что в связи с изменениями, связанными с появлением новых космических лучей, ситуация в плавучем городе сложная. Те, кто оставался на ногах, просто надрывались: служба в океанариуме требовала от них гораздо больших объемов работы, чем ранее. Их оставалось мало, поскольку многие другие падали, выходя наружу и получая сильную дозу нового излучения.

Но, хотя Гидрион сам не пришел на помощь, зато передал их просьбу дальше. И вскоре отозвались те, кто был наиболее близок к водам Антарктики и чьи правительства согласились предоставить помощь. На помощь им двинулось судно «Атлантида», принадлежащее Индокитайскому Союзу, и научно-исследовательский корабль «Прометей», из Объединенных Африканских Республик. Предназначение обоих кораблей было научным, оснащение и экипаж – соответствующим, а потому, именно их помощь, по выражению капитана «Арго», была «дорога, как ложка к обеду».

«Атлантида» имела на борту представителей ученых разных стран, не только Индокитайского союза. На борту находились китайские, индийские, японских и корейские ученые, которые изучали просторы Тихого океана и наносили на карту вновь возникающие острова (подводная вулканическая деятельность, весьма существенно изменившая этот район, весьма активно продолжалась). В особенности, их интересовала, конечно, новая, обретенная планетой, большая суша вулканического происхождения, названная Новой Японией. От прежней Японии она была отнесена на тысячи километров и пока всё ещё не слишком подходила для жизни, в силу бушующих на ней гейзеров, вулканов и постоянно меняющихся очертаний. И, тем не менее, новый огромный остров или даже континент уже предназначался Мировым Сообществом для расселения в будущем именно японцев, которые потеряли часть своих островов. Оставшиеся земли Японии были перенаселены, а часть этого народа полностью лишилась родины. К счастью, вулканическая деятельность и затопление территорий происходили постепенно, и люди с зоны катаклизмов были вывезены. Японии была оказана медицинская и гуманитарная помощь, а всем переселенцам предоставлено жильё. Нельзя сказать, что те страны, что проводили спасательные операции, ничего за это не получили: они получили первоклассных специалистов и технологии. Кроме того, отдавая вновь возникающие в Тихом океане земли в руки японцев, остальные тем самым поручали им сложную исследовательскую задачу. Земель у всех стран сейчас было много, а вот людей катастрофически не хватало.

В момент запроса «Атлантида» проводила биохимическое исследование Тихого океана, имела на борту зоологов и биохимиков, вулканологов и метеорологов. Самой главной задачей было определить, закончен ли основной вулканический процесс образования новой суши - или же он лишь временно затих. Вроде бы, в целом вулканическая деятельность в районе Тихого океана шла по затухающей, не прекращаясь по-прежнему только на Гавайях.

Цель «Прометея», принадлежащего Южной Африке, была наиболее близка экспедиции, возглавляемой Виктором. Хотя бы, по исследовательскому региону: судно направлялось к оконечности Южной Америки. Ученые «Прометея» предполагали исследовать как проход между Антарктидой и приблизившейся к ней части Африки, так и, прежде всего, труднопроходимое водное пространство между Южной Америкой и Антарктидой, ранее наглухо забитое массой водорослей и пемзы. Нужно было провести эксперименты по очистке вод и продумать меры по спасению животных, если в том есть необходимость. Считалось, что район наиболее всего пострадал от засоренности отброшенным сюда мусором, водорослями, трупами животных и пемзы, стал океанской свалкой снесенных сюда отходов. Однако, подводные течения после катаклизмов постоянно и сильно менялись, и до сих пор не достигли стабильности.

Первым на помощь «Арго» пришел именно «Прометей». Это случилось вчера. С тех пор, ученые с дружественного судна прибывали в гости и знакомились с материалами и отчетами первой и второй антарктической экспедиций. Среди них и была девушка, метиска, которая так привлекла сейчас внимание Стеллы. Нэнси никем не могла остаться незамеченной, имея необычную и весьма привлекательную внешность. С эффектным разрезом глаз, тонкой талией, она, хотя и была широкобедрая – но отличалась чрезвычайной пластичностью, и, должно быть, хорошо танцевала. Впрочем, внимание Стеллы было вызвано даже не внешними данными, а тем, что она всегда завидовала таким людям: уверенным в себе, стильным, красивым, с прямой спиной, смелым взглядом и с безусловной верой в людей и в будущее. Вокруг таких девушек всегда были друзья - мужчины: именно так, друзья и защитники. Как ни странно, никто из них не смел отпускать сальных шуточек и не пытался откровенно заигрывать. Как к Стелле, например, в последнее время приставший как банный лист, капитан «Арго». Да, жизнь неизвестных красавиц проходила без сложностей, без сучка и задоринки, неприятностей и неудобных ситуаций. «Кажется, фамилия Нэнси - Тэйлор, - вспомнила вдруг Стэлла. – Не её ли статью я читала недавно в журнале? Вот только, о чем же она была?»

Неожиданно, метиска обернулась и бросила ответный взгляд в сторону Стеллы. Она улыбнулась ослепительной улыбкой, обнажив идеально белые, ровные зубы. А потом, оставив своих спутников, Нэнси направилась именно к ней.

- Здравствуйте! Я из научной команды «Прометея». Вас запомнила, когда всех представил ваш капитан, мы ведь сидели за одним дружным столом. Вас зовут Стелла. А меня – Нэнси. Я - механик и биохимик нашего исследовательского судна, в одном лице. Странное сочетание, да? Но, у нас так не хватает людей, что каждый работник - на вес золота. Я уже недавно побеседовала с капитаном вашего корабля, и он сообщил мне всё, что знает о положении дел в Антарктиде. Ознакомилась я и с компьютерными данными: мы получили их к себе на борт ещё три дня назад – и, представляете, как были удивлены тем, что открыла ваша первая экспедиция, не говоря уже о теперешних событиях… Наш главный командир – Алан Гэйр - хотел бы поскорее увидать легендарного Виктора Анзарова. Он давно знаком с его научными трудами в области космобиологии и магнитосферы Земли, и не против свести личное знакомство.

- Да, у Виктора весьма разносторонние научные интересы. Но повидать его пока что невозможно: он на берегу, там случилось непредвиденное: пропал транспортник.

- Да, я знаю. Я также слышала, что у вас случилась и ещё одна неприятность? – уточнила Нэнси.

- О чем именно вы хотели бы услышать? – голос Стеллы прозвучал довольно-таки напряженно.

- Сейчас я имела в виду… Пропажу гидросамолета, а потом - его обнаружение. Слыхала, что ваш пилот так и не пришел в себя… Дело в том, что у меня есть негритянская кровь - и соответствующие знания. Моя бабушка была шаманкой и обучила меня некоторым тайным вещам. Ваш человек, должно быть, страдает. Ну, этот Корвус.

- Он едва не убил нескольких человек, в том числе тяжело ранил моего мужа, Джона.

- Тем не менее. Вот видите, вы на него злитесь. В то же время, я считаю, что он не виноват. Он просто не смог совладать собой, когда ему приказали духи, что он должен стрелять.

- Духи?

- Вы называете это помутнением рассудка, сумасшествием. У нас же это воспринимают, как нечто инородное, попавшее в сознание. И это можно изгнать и вылечить человека… Я бы дала ему снадобье, почитала заговоры. Только, не говорите, что это - каменный век. Зачастую это неплохо срабатывает.

- Вы хотите попытаться вылечить лейтенанта Корвуса? - поразилась Стелла.

- Да. Именно. В каком он сейчас состоянии?

- Бредит. Иногда - просыпается. Но, чаще всего, не понимает, где он и кто он…Очень редко и ненадолго – приходит в относительную норму. В том смысле, что ходит, говорит. Но, тогда он ничего не помнит. В особенности, об инциденте.

- Понятно. Проведите меня к нему. Вы, я думаю, не прочь узнать, что же тогда случилось?

- Да, конечно. И Виктор Михайлович, когда была связь, просил меня допросить Корвуса. Это – очень важно. Надо выяснить, откуда Корвус взял злосчастный прибор.

- Вот видите…Не волнуйтесь. Быть может, я не помогу: если вдруг не справлюсь. Но, что абсолютно точно – не принесу вреда…Как его зовут?

- Корвуса? По имени – не помню. Наверное, и не знала никогда. Вас отвести в его каюту, в медотсеке?

- Да, конечно. И познакомьте меня с медиками. Но, подождите! Одну минутку! Я зайду на кухню, и сразу попрошу всё необходимое.

Когда Нэнси и Стелла остались в каюте Корвуса, без сопровождающих, метиска попросила ей помочь. Она положила пучок травы в керамическую посуду и подожгла её. По комнате сразу же поплыл пряный дымок, и сразу - будто бы посторонние звуки стали тише и глуше. Корвус спал, нервно и беспокойно; его веки и голова слегка двигались, а иногда он издавал сдавленные крики.

Стелла помогла Нэнси заварить в керамическом чайнике другой травяной сбор и растолочь в ступке какие-то снадобья. Потом Нэнси сказала:

- Это всё – дам ему, как микстуру, когда он очнется. Но, сначала… Мне надо погрузиться в его мир. Войти в транс. И теперь я должна остаться наедине с этим больным.

- Мне уйти?

- Да, это необходимо.

Стелла потихоньку, стараясь не шуметь, вышла. Уже закрывая дверь каюты, она слышала первые звуки гортанно-грудного пения, которые издавала Нэнси.

«Ладно, думаю, она знает, что делает», - подумала Стелла. Она направилась в библиотеку-столовую. Сейчас людей здесь было совсем немного, поскольку обед давно закончился. В дальнем закутке огромного зала Стелла заметила Артура, того самого человека, которого доставила на гидросамолете вместе с Виктором и Джоном: потомка русских полярников. И вспомнила: «Ну да, Виктор просил меня узнать что-нибудь о той подземной базе, поговорить с Артуром».

Видимо, его интересовали научно-познавательные фильмы. Должно быть, имея теперь доступ к информации, он хотел побольше узнать о мире.

«Я так же точно поступила бы на его месте», - решила Стелла, присматриваясь к старику, который увлеченно пялился в экран и поглощал всё подряд, почти без разбору, удовлетворяя сильный информационный голод. Она всё не решалась его потревожить.

- Как дела, Артур? Как самочувствие? – спросила наконец Стелла, подойдя ближе. Пожилой человек вздрогнул от неожиданности, потом перевел взгляд с компьютера на девушку. Та ужеподумала, что Артур её не понял, поскольку не владеет английским, и с трудом, пользуясь функцией индивидуального переводчика, сформулировала тот же вопрос по-русски.

- Здравствуйте. Есть вести от Виктора и Джона?- отозвался старик, выходя из временного ступора и переключаясь на беседу. Он заговорил на английском, а потом бодро заметил, что владеет пятью языками, и английским – вполне удовлетворительно.

- Да, сегодня была с ними связь, - подтвердила вскоре Стелла. - Наши, кстати, хотят снова приблизиться к той подземной базе, попытаться передать туда защитные костюмы и медикаменты.

- А что вы - да, лично вы - думаете обо всём этом? - неожиданно спросил Артур, глядя на Стеллу добрыми, и, быть может, слегка утомленными глазами.

- Думаю, что вы – странные люди. Но, просидев более трех столетий в бункере, нельзя не быть странным.

- Да, пожалуй, вы правы. Я сейчас – будто бы выздоравливаю после тяжелого кошмара. У меня ежедневно меняется взгляд на жизнь, на планету, на людей… Я буквально глотаю, поглощаю всяческую информацию – так, как голодный нападает на пищу. И, уже тьне могу не поделиться с другими людьми тем, что знаю сам. И кажется, сейчас я нашел отличные свободные уши. Вы ведь не прочь выслушать старика? Я смотрю, вы никуда не торопитесь. У вас есть несколько минут?

- Да, конечно. И с удовольствием вас выслушаю, - улыбнулась Стелла и присела рядом. - Думаю, что вы действительно много знаете такого, о чем все люди вокруг не имеют ни малейшего представления.

- Прежде всего, следует сказать, что всё, что вы слышали о нашей базе – не совсем верно.

- Как это?

- Вашим сказали, что база находилась на месте бункера, созданного русскими для их правителей, куда те летели, намереваясь скрыться там, предварительно нажав на ядерную кнопку… И что, когда начался катаклизм – персонал бункера, заранее перевезенный, помогал спасать полярников с остальных станций, вне принадлежности к какой бы то ни было стране, поскольку имел самую подготовленную, безопасную подземную базу, на которой можно было жить, пока за ними не приедут с других континентов, и не заберут. Потому, верховное правительство подземного города потомоказалось русским: это была их база. И все приняли православие. В бункере была даже небольшая церковь, и батюшка.

- Примерно это Джон и рассказывал, так ему и Виктору описали базу…Как русский, хорошо оснащенный бункер. И это не так?

- В целом, так. Такая база действительно была. Но… ета база располагалась совсем не там, где вы нас обнаружили. Подобная речь могла бы идти о базе «Новолазаревская», где действительно был оборудован тёплый, уютный бункер, существовал порт, хорошо оснащенные наземные помещения, даже наземная баня была. Туда согнали много техники, в том числе военной: скоростные вертолеты, которые весьма пригодились спасателям, подводные лодки - и прочее. Русским, потомком которых являюсь в какой-то степени и я, было относительно легко всё это оборудовать: там был оазис Ширмахера, земли Антарктиды, во многих зонах абсолютно лишенные снега, поскольку довольно близко к поверхности располагались геотермальные воды и подземные полости, и целая система теплых пещер. Ну, и сильные ветра выдували снег, обнажая землю, и тоже способствовали отсутствию тяжелого покрова из снега и льда. Кроме того, в подземном бункере там и оборудовать-то особенно ничего не пришлось: только обновить и расчистить, завезти новую технику… Ведь Сталин в1946 году сумел застолбить то самое место, где когда-то вели глобальное подземное строительство фашисты, где была их тайная военная база, подводные лодки и весьма оборудованные бункеры. Долгое время, правда, русские безрезультатно вели напрасные поиски, застолбив место как базу для научных исследований. Они не могли найти вход на базу-211, и уже отчаялись, полагая её легендой. Многие из них считали, что базы просто никогда и не было. Кроме того, поиски легендарной базы вели и сами немцы. Они основалинеподалеку свою базу: «Нормайер». И конечно же, все скрывали поиски. И те, и другие: немцы и русские. И считали, вероятнее всего, своих соперников более удачливыми. Немцы, более того, неплохо закрепились на своей территории, и, в конце концов, нашли фашистскую подледную гавань и средства вооружения вермахта. Возможно, что там фашисты держались до последнего, даже когда Германия капитулировала, и они даже оказали отпор американцам, когда те в1947 году, попробовали обстрелять с воздуха вход в подземный порт. Хотя, не исключено, что немцев тогда обстреляли русские.

Но, дело не в этом… Не порт был главной тайной третьего рейха, и не он являлся так тщательно скрываемой тайной. Прост, подземный город фашистов был создан в таком подземном оазисе, проход в который, по системе пещер, природных и искусственных, они тогда и обнаружили, примерно в1939 году.

Используя пленных, немцы строили подземный город, урановые рудники, военные заводы… Развернулись широко, воистину по-немецки. Углубляясь всё дальше и дальше в твердую породу, взрывая её под землей, в пещерах, чтобы ещё и ещё расширить свои владения. Так, они неожиданно и наткнулись на… остатки древних построек. И решили, что нашли Атлантиду. Может, это действительно так. Кто его знает… И немцы нашли тогда лишь малую толику, лишь небольшой фрагмент росписей и рельефов. Теперь, после освобождения большинства территорий Антарктиды ото льда, можно сказать, судя по руинам, что те здания были грандиозны и огромны.

- Руинам? – переспросила Стелла.

- Должно быть, большую часть материка, очень глубоко под землей, занимали подземные части древних сооружений, весьма сложные конструкции. А, быть может, эти сооружения, некогда прекрасные, просто просели вглубь – от времени. Грандиозного количества этого самого времени… Фашисты, к их удивлению, прорывая подземный тоннель для бункера, обнаружили один из залов древних лабиринтов, выбитый в твердой породе: истинное жилище Минотавра, быть может… Подземные дворцы были украшены золотом, цветным орнаментом и фресками.

При этом, древние залы были вполне пригодными для дыхания и жизни – во всяком случае, так показалось вначале, когда русские полярники, укрываясь от холода и спасая людей, двигались от «Новолазоревской» всё глубже. И тоже обнаружили огромные подземные проходы. Почти сразу же за немецким бункером начались пещеры. А рукотворные древние подземелья уходили вглубь материка.

Среди первых, кто попал в подобные подземные залы, был и мой русский предок. Вернее, обрусевший армянин, Гаик Аракелян. Он писал примерно так:

«Вероятно, в своем центре эти подземные сооружения имелина поверхности огромный дворец или храм. Но он, вероятно, был разрушен, давным-давно; остались лишь лестницы по периметру, ведущие наверх, в никуда, засыпанные обломками. В некоторых местах разветвленная сеть пещер выходила подо льдом как бы наружу: тогда над огромными пузырями воздуха, в которых можно было находиться, были только километры льда, через который еле-еле проникали солнечные лучи. Мы взяли воздух на анализ; дышать им было слишком опасно, он был перенасыщен кислородом. Для выхода в такие пузыри, мы использовали скафандры, и далеко не углублялись».

Русские не знали, почему немцы покинули базу. Последние из них, после капитуляции Германии, насколько было известно Аракеляну, сдались американским властям, вместе с подводными лодками…

Но, до того, они законсервировали вход на базу 211: что есть проще, чем засыпать снегом и залить вход большим количеством воды – и вот уже за глыбами льда не видно ничего…остались только лед и скалы. Учитывая, что проход был и без того хорошо припрятан, и над ним нависают глыбы. А вход прячется в их тени. Да, замаскировать его было очень просто! Нужно было слишком хорошо знать это место, точные координаты, чтобы можно было легко его отыскать.

Имея немецкую базу на своей исследовательской территории, русские не сразу - но, в конце концов, обнаружили базу 211. Гаик Аракелян писал, что многие полярные станции после распада СССР были заброшены, как говорится, «законсервированы»: на некоторые даже дверь не закрыли, явно не собираясь возвращаться. Там царили лёд и снег. Но вот станция «Новолазоревская», где искали бывшую базу-211, а также, не объяснимо почему, находящаяся далеко в глубине материка, в суровейших условиях – станция «Восток», продолжали существовать. Что нужно было там, что искали наши подо льдом на базе «Восток»? Думаю, они откуда-то знали и про выходы из пещер под лед, в пузырь воздуха, и про находку немцами древних храмов…Верхнее начальство, которое и руководило бурением – наверняка о чем-то таком подозревало.

В общем, Стелла, так или иначе, внутри подземелий третьего рейха, только теперь уже русскими, незадолго до начала великих катаклизмов на планете, был создан целый подземный город с заводами и оборудованием. Там же располагался правительственный бункер, куда собиралось прятаться их правительство в случае третьей мировой войны. Туда же была доставлена техника, огромное количество продовольствия, были сооружены весьма комфортабельные помещения. И перевезены люди: техперсонал, обсуживающий персонал, ученые…Люди всех профессий, которых хватали без их на то согласия: просто похищали на улицах. Массовое исчезновение народа в той стране и в то время, увы, никого не удивляло: голод, разруха, бандитские разборки…

Так и мой предок попал в Антарктиду; тот самый Гаик.

Его задачей, как и многих таких же бурильщиков, в число которых он был, так сказать, откомандирован - было пробурить второй подземный вход в те же термальные пещеры: двигаясь к «Новолазоревской» под землей, со стороны русской базы «Восток». Бурильщикам нужно было войти в пузырь подледного воздуха сверху. Бурение вначале шло под прикрытием изучения подледного озера: якобы, ради этого лишь бурились многокилометровые толщи льда, что существовали тогда в этих местах. И поначалу приглашались для помощи и наблюдения иностранные специалисты, но по мере подхода к цели, проект был заявлен исключительно русским. Поскольку, на самом деле, надеялись добуриться именно до воздушного пузыря, чрезвычайно огромной площади. Онпрстирался и над озером Восток, и над частью земли подо льдом, и тянулся до самых окрестных гор. Беда была в том, что он был более насыщен кислородом, как и вода озера Восток: в гораздо большей степени, чем может выдержать организм человека. А, пробурив довольно обширную дырку до пузыря, можно было получить хорошую систему вентиляции; воздух, перенасыщенный кислородом, в скором времени мог выветриться, и пространство подо льдом стать пригодным для жизни. И лишь тогда можно было заселять подземные, обнаруженные русскими, бункеры… Не зря же немцы бежали в своё время из тех мест: необходимость постоянного заполнения искусственным воздухом, страх остановки оборудования, завалов - да еще и магнитная аномалия. Всё это, наверняка сделало условия пребывания в подземных пещерах совершенно невыносимыми. Они предпочли вернуться к цивилизации и сдаться американцам.

Русские решили сперва наладить систему вентиляции – и лишь потом осваивать таинственные подземелья. Один из входов в подземные пещеры из подледного пузыря воздуха был обнаружен, когда русские добрались до воды геотермального озера «Восток», пробурив четыре километра льда, потом расширили канал и совершили спуск. Он и стал теперь входом в наше подземное пристанище, который вы обнаружили; остальные выходы на поверхность из нашего бункера в систему пещер мы засыпали, закрыли. Оставив лишь проход, ведущий к «Новолазоревской», а вернее, на базу 211. Но, если попасть уровнем ниже, чем наш бункер – там находится весьма разветвленная и загадочная система тоннелей. Среди них, созданные природой: некогда проложенные лавой или же подземными реками, а также… Явно рукотворные подземные сооружения, созданные неведомо кем. И выходы оттуда на поверхность, в виде пещер, наверняка имеются.

Наши, по всей видимости, не захотели ни слова сказать вам о «Новолазоревской». Странно, что они меня вместе с Виктором и Джономвыгнали… Наверное, были уверены, что те бросят меня помирать. Или, что я сам не жилец. А потому, вы ничего от меня не узнаете. Впрочем, действительно, те из нас, людей бункера, кто получал подобные моим ожоги, не жили более, чем несколько часов, и очень при этом страдали: так, что не до разговоров бы им было… Но Виктор меня, тем не менее, вылечил.

- Да, у нас есть средство, - начала было Стелла.

- Итак, - не слыша её, думая о своём, продолжал Артур, - то, что всех спасенных свезли именно на базу «Восток» - было двойным враньем. Во-первых, базы не было подо льдом, в пещерах: когда начался катаклизм, база «Восток» представляла собой лишь сооружения наверху. Вниз была проложена только шахта во льдах, а люди попадали в систему разветвленных пещер, совершая сложный спуск. Но надеялись, войдя с этой стороны в разветвления термальных подземных пещер, найти или прорыть, используя, конечно, взрывчатку, проход до «Новолазоревской». Так, в результате, и произошло. Но, спасательные работы по отношению к другим полярным станциям велись не от базы «Восток»: всех спасенных свозили на «Новолазаревскую». При этом полярники «Новолазаревской», в большинстве своём, поначалу ничего не знали про бункер. И про базу211. Это ведь была сверхсекретная информация, и посвятили в неё не многих. Потому, при началах катаклизма, для общего спасения, полярники «Новолазоревской» сразу же объединились с немцами с «Нормайера» – и предложили им сотрудничество. Русские на станции «Новолазоревская» имели большой аэропорт, а у немцев было много техники – и люди решили объединить технические и людские ресурсы. Отрезанные от остальных материков, они взяли на себя спасение людей, где бы те ни находились, отрезанные волнами, бурями и штормами от остального мира. Они предоставили свои наземные помещения под временное жильё и медицинский пункт. В надежде на то, что впоследствии всех людей заберут, так сказать, по домам: вывезут в родные страны. Но, ни корабли, ни самолеты за ними не пришли и не прилетели…

В то время, прежде всего, пострадала Западная Антарктида: там проснулись вулканы, и стали таять снега. Откалывались огромные айсберги. Бушевали волны… Многих, тем не менее, успели забрать еще спасательные рейды вертолетов из Южной Америки, с самых близких к их континенту полярных станций. И самых теперь опасных. Но, ко многим спалатели не смогли просто добраться: мешали столбы лавы и пепла, шлак, пылевые облака – и, в конце концов, полное отсутствие видимости. Американская станция «Мак Мердо» оказалась не в эпицентре, но вблизи от зоны начавшихся уже бедствий, и слишком далеко от спасателей Америки. И полярники «Новолазоревской» не стали ждать, когда и там вовсю разразятся бедствия. Они забрали оттуда всех: именно там было очень много людей, среди которых – даже женщины и дети. И потом, где могли, высаживались из вертолетов, проходили на суднах вдоль берегов – проверили все бывшие полярные станции Западной Антарктиды: связь с ней к тому времени отсутствовала полностью. Удалось спасти последних, кто там еще оставался. Сейчас не помню точную цифру, но они известны нам поименно, все спасенные; есть список. Потом, поскольку связь с другими континентами отсутствовала, что делать было – никто не знал, то батюшка со станции «Беллинсгаузен», привыкший еще там брать под своё крыло людей с разных станций и разных вероисповеданий, предложил, поскольку все находятся на русской базе, всем принять православие и срочно молиться. Батюшка был истинным праведником… У него был шанс улететь со спасательным новозеландским вертолетом, который ещё успел вывезти с «Беллинсгаузена» основную партию народа, но он остался, уступив свое место пострадавшему человеку. Следующего спасательного рейса с Новой Зеландии, как и с Австралии, на ту полярную станцию, с церковью и батюшкой, уже не было; вулканический пепел не позволял вертолетам и самолетам снизиться. Их всех, кто там выжил, забрало немецкое спасательное судно с «Нормайера». Как ни странно, народ принял предложение священника. Многие тогда и покрестились. Хотя православие здесь у нас получилось, как я теперь понял, совсем не каноническое, очень своеобразное. Поначалу, русские полярники взяли не власть, а инициативу в свои руки: предложили объединиться всем и свезти всех людей Антарктиды на свою базу. После спасения всех с Западной Антарктиды, русские и немцы решили собрать вместе, сюда же, и всех полярников Восточной: мол, в тесноте, да не в обиде; легче будет перекантоваться до возобновления связи с Большой Землей. Опять-таки, все согласились, и началась новая экспедиция. Люди понимали, что на некоторых станциях скоро совсем закончится продовольствие, да без надежды и без связи люди могут пойти на самоубийства. Тем более, это здесь просто: пошел и замерз. В общем, покуда есть топливо, электричество - нужно было спешить.

Минуло время, жизнь на «Новолазоревской» продолжалась. Людей становилось всё больше: как я и сказал, вначале вывозили всех со станций, находящихся в зоне разрушений; таких как «Сан-Мартин», «Академик Вернадский», «Палмер», «Капитан Артур Прат», «Великая Стена», «Беллинсгаузен», «Артигас», «Президент Эдуардо Фрей», « Кинг Сейонг», «Хубани», «Арктовски», «Команданте Феррас», «Эсперанса» и других, что находились на антарктическом полуострове под названием Земля Грейама или вблизи от него, и подверглись сильному риску попасть под уничтожение разбушевавшейся стихией. Лед там местами уже начинал трескаться, и невероятных размеров глыбы падали в море… Жуткое, должно быть, зрелище. Кроме того, проснулись вулканы. Полярники там, на западе, попали в страшную переделку… Ну, а после того, как находящиеся в опасных местах люди были эвакуированы, волонтеры-спасатели начали посещать оставшиеся без помощи своих стран базы Восточной Антарктиды, впрочем, тогда еще не отделившейся собственно от Западной.

В основном, все они располагались неподалеку от замерзшего побережья, кроме станции США «Амундсен – Скотт», что находилась в самом центре полюса, русской станции «Восток» и японской «Дом Фуджи». И люди, что там оставались, конечно же, соглашались на переезд в Новолазоревскую. Это были, кроме русских: аргентинцы, чилийцы, украинцы, американцы, китайцы, корейцы, уругвайцы, поляки, – и представители многих иных народов. Тем не менее, теперь на общей базе, на «Новолозоревской», продовольствие еще было, но что делать дальше - никто не знал. Пингвинов потом есть? На многих станциях были попытки посадить растения, устроить теплицы: потому, имелся семенной фонд, картофель и прочее – и всё забрали с собой. Но как сажать здесь, и срочно? Особенно, в условиях полярной зимы, которая вскоре должна была наступить. Ну, было и немного животных: коровы, козы, овцы, домашняя птица, кошки и собаки. И то, из числа тех, что в последние годы ввозились незаконно, подпольно: официально был запрет на ввоз животных в Антарктиду, чтобы не нарушить её экологию.

Связи с родными странами, иными континентами, по-прежнему не было. Отсутствовала даже радиосвязь. Провиант ещё не подходил к концу, но заставлял задуматься о будущем…В общем, это была не паника, но уже её предвестие.

И в это время…Именно в это, подумать только! Бункер вскрылся: секретная база явила себя миру! Те люди, обслуживающий персонал, что находились запертыми внутри, почувствовали: что-то не так. Что-то происходит! Их охранники, которые потеряли связь со своим правительством, тоже не были уверены ни в чем: всё шло не по плану, никакие войска, никакой президентский самолет и прочее - не прибыли. В общем, их верхушка уже не сильно сопротивлялась, когда восставшие люди их смели – и бросились к выходу. Тут и произошла встреча полярников и людей из подземелья… Внизу было много продовольствия; в условиях снегов, мороженое мясо может храниться очень долго. Были и консервы, и забитые фруктами, овощами и всем прочим холодильники. Мука, крупы… Началось общее переселение вниз и освоение бункера, а также последние экспедиции: к станции «Скотт – Амундсен», точке полюса, к «Дому Фуджи» и станции «Восток». Ну, с «Востоком» – тут для всех всё и выяснилось: о том, что есть вход в пещеру, с другой стороны. Бурильщики-то про всё знали. Даже про древние подземные дворцы, к которым подобрались ещё фашисты, имели представление. В это же время забрали тогда к себе и полярников со «Скотта – Амундсена», и японцев…У американцев продовольствие к тому времени уже подходило к концу.

- А тот вход, что стал теперь единственным, был тогда просто одним из выходов, с обыкновенной пещеры? Там, в районе станции «Восток»?

- Он и теперь не стал единственным: выход в «Новолазоревской»по-прежнему главный. А этот - единственный из подземных выходов наших обжитых пещер в районе термальных пещер. Остальные, из-за зверюшек местных, изнутри засыпали, уже после таяния льда. Кстати, лед, может быть, именно из-за нашей деятельности сейчас здесь быстрее растаял, в районе озера Восток и в окрестностях. Сюда, вероятно, шел прогретый воздух наших заводов, из подземного города: выходов пещеры в этот пузырь, как я уже говорил, было много. А вот большая часть Восточной Антарктиды, кроме побережья, как я посмотрел уже в данных компьютера, до сих пор покрыта льдом. Наши так и думали.

- Под озером Восток и окружающей его частью земли, что уже свободна ото льда, есть геотермальные источники, согретые благодаря озеру расплавленной магмы, что находится в глубинах. Есть такая гипотеза. Так что, ваши заводы, быть может, не сильно повлияли,- сказала Стелла.

- Однако, уже поздно. Вам, должно быть, пора и отдохнуть,- сказал Артур. –Да и мне пора спать. Пока могу только вкратце о дальнейшем сказать: у нас, как всегда… В нашем подземном городе началось за здравие – а заканчивается за упокой.

- Это вы о чем?

- Сейчас наше правительство настолько привыкло к бункеру, что как бы и не хочет из него выходить. И народ выпускать. Только за водой целебной они насильно посылают. Не по своей воле я туда пошел, и если бы не ваши парни, то – считай, погиб бы уже. Меня за водой отправили в издёвку. А возле озёр, кроме прочего – там у нас тюрьма находится. Не строгая, но – тюрьма. Меня мягко так, к примеру, отстранили от большинства людей. Чтобы не подговаривал, что нужно нам адаптироваться к изменившимся условиям, выходить на солнышко… Хотя бы иногда. Бункер – он и есть бункер. Никто психологического влияния не учитывает: только, чтобы еда была. А, на самом деле, психика становится своеобразной… Заболтал я вас, Стелла, в общем, пока - до завтра. Если хотите, завтра передам через кого-нибудь из ваших один интересный журнал: записи, которые вели мои предки. Исторический документ, можно сказать. Он написан на английском: я, в общем-то, потомок не только русских, но и спасенных американцев с базы Мак Мердо. Моя пра-пра-пра-прабабушка, в общем, жена Гаика Аракеляна, была с той базы, учительница начальных классов. Да, в Антарктиде, на материке, полностью покрытом льдом, существовала школа. Гаик посвятил записи дневника своей жене и вел их на английском. Потом этот журнал передавался старшему сыну или дочери, если не было сыновей. Он на английском, решили не нарушать традицию. Английский, наряду с русским – самый распространенный язык на базе. Есть и немцы, и французы – кого только нет там по-прежнему. Лишь главные правители русские. Так повелось с самого начала. В общем, на английском – вы сможете прочесть. Только, обращайтесь аккуратно.

- Я понимаю, насколько журнал бесценен. Не только прочту, но и переведу в электронный вид, чтобы всё сохранилось. Правда, не быстро: другой работы просто завал. Могу только по вечерам сидеть с этим журналом.

- К сожалению, там не всё можно прочитать…Ветхость, - улыбнулся Артур. - А за сканирование или компьютерный набор – спасибо скажу. Увидимся! – и Артур не спеша направился к себе.

- Спасибо! - ему вдогонку, крикнула Стелла.

Глава 4

На следующий день, по дороге к себе в каюту, Стелла снова встретилась с Нэнси.

- Стелла! Корвус, кстати, его имя Анжел, хотел вас видеть. Извинения принести, и прочее… Это для него сейчас очень важно, - оказалось, что девушка её намеренно искала.

- Вам удалось вызвать изменения в его состоянии? – спросила она, уже по дороге в медотсек.

- Да. Вначале поработала я, потом – мы вместе с медиками; для безопасности, они наблюдали за приборами. Вашему больному уже лучше.

Корвус по-прежнему был лежачим, но теперь его головувысоко приподняли на подушку; он, фактически, полусидел.

- Здравствуй, Стелла! Ты прости меня, - последовала жалкая улыбка. - Я понимаю, что ничем не смогу искупить свою вину, что я чуть не убил твоего супруга…

- Не надо оправданий. Я начинаю понимать, что, быть может, от тебя ничего не зависело; будем считать то, что произошло, несчастным случаем. Расскажи лучше, как всё было.

- Я плохо помню.

- Ты уж постарайся, расскажи что знаешь.

- Джон и Виктор понесли к неизвестному бункеру найденного нами человека.

- Артура?

- Его звать Артур? Я с ним не успел тогда познакомиться. И остался в гидросамолете. Сидеть и ждать, без дела, было невыносимо, в то время как здесь найдены люди, бункер – и в его глубине происходит неизвестно что. В общем, толком не отдавая себе отчета, зачем это делаю, я отъехал от берега, открыл дверь, вышел на… Чтобы понятней, стал на выступающую над водой часть гидросамолета, что за кабиной. Наклонился, зачерпнул воды, умыл лицо. И вдруг – там, в воде, увидел нечто непонятное. Рукотворное. Быть может, какой прибор. Ну, я разделся, нырнул и достал это нечто. В том самом месте было не слишком глубоко до дна: метра три, я полагаю; я донырнул легко. Когда вылез, прибор я положил рядом с собой, на второе сидение. Снова сижу, жду…Внезапно – в голове резкая боль, в глазах – вспышка. Ну, и - паника…А потом, мною будто управляли. Мне приказывали… лететь в сторону Западного континента. Любой ценой. Внизу - мол, враги. Но, не было ощущения, что все эти приказы исходили из прибора. Будто бы… Они рождались в моей голове. Но, в то же время мне показалось, что над гидросамолетом зависло облако тьмы, угнетающее сознание… Должно быть, это собрались те самые твари; им удалось справиться с моей психикой. Я сопротивлялся им так долго, как мог; но дальше - ничего почти не помню. До того, как потом у меня был просвет, когда я понял и вспомнил, что, кажется, стрелял по своим… Тогда, я решил уничтожить себя: рассчитал будущий курс - и выставил программу обстрела на поражение. Сам себя подбил где-то над морем Росса, но гидросамолет продержался ещё довольно долго, и потом где-то падал, цепляясь за ветви. Потому, он и остался относительно целым, а я - живым…Прости, Стелла.

- Не вини себя ни в чем. Тем более в том, что ты жив. Я рада…что ты выжил. А теперь, даже смог всё рассказать. Теперь ты полностью пришел в себя, и обязательно поправишься. Осталось только выяснить, кто управлял тобой, и чего они хотят. Значит, тебя позвали на Западный контитент?

- Да, и я думаю, там и заключено самое исчадье ада. Самое зло. Во всяком случае, мне так кажется.

- И ты думаешь, это подавление твоего сознания… Оно исходило не от найденного прибора?

- Я точно не знаю. Но, не исключаю возможности иной злой воли. Мне кажется, я бы почувствовал, если бы мной тогда управлял прибор. Причем тут эта странная железка?

- Из-за него, из-за этого прибора, на базе-1 погиб человек; а многие другие были не в себе, чувствовали давление на психику, дезориентацию, депрессию…

- Ничего себе… То есть, подтверждено, что прибор давит на психику? Но, быть может, он не специально настроен на угнетение людей… Что, если он рассчитан на отпугивание плазмоидов? А люди попали в диапазон действия – и, подобно мне, пострадали.

- Возможно. Но, плазмоиды устремляются к нему; он их как бы притягивает. Приблизились бы совсем вплотную, когда он был на нашей военной базе, но их отпугнуло оружие по периметру. А, если прибор находится в воде - помещен в водоем, то они отступают, держатся рядом, неподалеку – но не подходят близко. Похоже, они очень сильно не любят воду.

- Но, прибор всё же, скорее всего, просто испускает определенные волны: вряд ли он может сам внушать что-либо человеку, и даже задавать координаты полёта. А со мной случилось именно это.

- Должно быть, на разных существ он действует по-разному. Хорошо, что всё позади. Это - главное. И то, что Джон - жив. А прибор…Его снова поместили в озеро. Только, теперь - в другое. И он, должно быть, теперь снова для людей безвреден. Тем не менее, притягивает к себе начисть; они витают теперь по берегам водоема, отступив от бункера русских полярников на несколько километров.

- А если, в моем случае, это был не прибор…То, я не знаю, почему они связались именно со мной…И кто «они». Может, они взяли тогда на пеленг прибор, и тем самым вычислили меня…Как первого, кто до него дотронулся. За многие сотни тысяч лет, быть может, я был первым, кто это сделал. И тогда, каким-то способом они накрыли меня волновой передачей, непосредственно в мозг. Я понимаю, что несу бред, но… Я должен снова попасть на материк. Без оружия. Без кого бы то ни было ещё. И понять, кто и куда меня зовёт.

- С тобой больше ничего непонятного не случилось? Ну, когда ты взял прибор в руки? – спросила Стелла.

- Вроде бы, ничего. Нет, постой! Было ещё сперва стойкое ощущение: будто бы, кто-то сканировал мой мозг. Я ещё подумал, что это делали люди из бункера.

- Ладно, забудь пока обо всём и успокойся, - Стелла заметила, что Корвус начинает нервничать. Да и Нэнси подавала ей знаки, что пора бы закончить беседу. - Думаю, что действие непонятного прибора было предназначено плазмоидам; те, кто создавали этот прибор, вряд ли предполагали действие и на людей тоже. Он изначально должен или собирать нечисть, притягивать её – или же отпугивать. Это еще предстоит выяснить.

- Ну, вроде бы, он её притягивает. Есть сомнения? – удивилась Нэнси.

- Изначально он мог быть созданным для отпугивания, но, со временем, нечисть могла понять, что там, где он действует – много пищи. И потому, изменить своё отношение к его воздействию, приспособиться к нему. Ну, есть и такая версия, - пояснила Стелла.

- Всё равно, чтобы разобраться с самим собой, я должен попасть снова на материк, - тем временем, упорнорно думая о своём, произнес Корвус.

- Хорошо, Анжел. Я обязательно поговорю о тебе с Виктором, - пообещала Стелла. - Ему скоро понадобятся люди, для дальнейших исследований. Я знаю это наверняка, потому что вскоре к нему на военном самолете полетят наши, Жак и Айсприн. Они усиленно готовятся к вылету и полевой работе.

- Это – для него действительно важно, Стелла. Я это чувствую, - сказала Нэнси, сверкнув своими колдовскими глазами в сторону Корвуса. – И он должен попасть на материк.

Вскоре, Стелла покинула медотсек. Вместе с Нэнси.

- Сегодня наши собираются на вечеринку, у кэпа «Прометея» день рождения, - сообщила загадочная девушка. – Ты пойдешь со мной, - добавила она голосом, не терпящим возражений.

Те ученые с «Прометея», которые сегодня впервые побывали с экскурсией на «Арго», теперь как раз возвращались к себе, садились во вместительный катер, чтобы переправиться на красивый парусный корабль… Именно таким был «Прометей».

Нэнси взяла Стеллу за руку и потянула за собой на посадку.

Сегодня не то, чтобы штормило; но волна была довольно-таки сильной. Стелла, вслед за Нэнси, последней спустилась в катер по лестнице-трапу, после чего сидящий впереди веселый загорелый парень со множеством афрокосичек улыбнулся им белозубой улыбкой и завел мотор.

«Прометей», на который, таким образом, попала Стелла, не обманул её ожиданий и оказался просто удивительным. Будучи гораздо больше по размерам, чем «Арго», этот корабль не являлся специально оборудованным научно-исследовательским судном. Его экипаж насчитывал всего лишь 150 человек - но, зато, в основном на его борту были ученые, в то время как большую часть экипажа «Арго» составлял военный десант. Корабль «Прометей» совершал свой первый, пробный рейс – но сразу в опасных водах и с научной целью.

В целом, он очень сильно отличался от «Арго»: типичного, хорошо оснащенного, традиционного научного судна, с лабораториями и стандартным набором приборов для замеров и исследований. А также, с компьютерным обеспечением, с двумя гидросамолетами, несколькими катерами и тремя батискафами на борту. Австралия могла гордиться целой серией таких, недавно созданных, научно-исследовательских кораблей. «Арго», хотя и не был специально создан под вторую Антарктическую, являлся весьма подходящим для этой цели: был вместительным, хорошо оснащенным кораблем – и воистину исследовательским. Как и его собрат, «Арго-1», который теперь осел в Гидрионе, «Арго-2» был судном, изначально предназначенным для постоянных и затяжных метеорологических и экологических исследований, и на нем можно было обосноваться вполне с комфортом. Эти «Арго» принадлежали одному из первых выпусков кораблей такого класса, созданных в Австралии после катаклизма.

В отличие от них, «Прометей» казался огромным, необычайно красивым и маневренным. Единичный, пока неповторимый, экземпляр. Его паруса, правда, были вовсе не из парусины. Может, потому и не совсем парусами, хотя издали смотрелись именно так. Это были технологически сложные приборы, совмещающие в себе многие функции; входили в их состав и чрезвычайно тонкие солнечные батареи, и сложные датчики, хотя в целом устройства служили и собственно парусной конструкцией. «Свертывая» одни и ставя другие пластины (эти действия производила автоматика), можно было использовать энергию ветра, даже если он не был попутным, - и путешествовать благодаря регуляции и перенаправлению потоков. Ну, а в полный штиль корабль, понятное дело, шел в основном на механической тяге электродвигателей, хотя использовал и солнечную, и водяную энергию – для бытовых целей.

И, хотя «Прометей» прежде всего, был опытным образцом, обкатываемым в сложных условиях и в суровых водах, была у него и другая задача: исследование прохода между Антарктидой и Южной Америкой. Как ни странно, разобраться с ним было достаточно трудно: пролив был настолько забит водорослями, пемзой, трупами животных, техногенным мусором, что нельзя было определить с воздуха и по съёмке местности, что же там происходит. Под всем этим мусором местами вполне могла скрываться вновь образованная, вследствие подъема, суша. Последние наблюдения с самолетов показывали, что водный проход сейчас отсутствует; оставалась лишь вероятность, что сильные шторма середины осени всё же могли уже разогнать мусор и пемзу, в результате чего образовался пролив. До времени новых сезонных штормов сейчас было ещё далеко, и «Прометей» планировал до их начала дойти до Огненной Земли, взять экологические пробы воды, образцы водорослей и прочего – и отправиться в Рио Гальегос, чтобы оттуда периодически совершать новые рейды к самой крайней точке «Мыса Безнадежности», как в шутку окрестили экологи мыс Горн. Слишком уж мрачно он выглядел.

Примерно об этом, вкратце, и поведала Стелле Нэнси Тэйлор, как своей гостье, пока они, уже будучи на борту, вместе с другими совершали своего рода экскурсию по паруснику. Хотя, Стелла не понимала, зачем девушка так старается перед простой кладовщицей с «Арго», которой она была: может, Нэнси просто хотелось вдоволь поболтать?

Впрочем, она в ответ заметила, что первой австралийской экспедиции удалось пройти вокруг Антарктиды, хотя и не захватывая самые близкие к мысу Горн островки, а следуя более близкими к этому материку проливами Западной Антарктиды.

Вскоре все приглашенные собрались в относительно небольшом, сплошь отделанном деревом, помещении с длинным столом посередине и удобными лавками по краям: оно было смежным с капитанской рубкой. Похоже, что именно оно на этом судне частенько выполняло функции гостиного зала. Другие гости с «Арго» сидели теперь чуть поодаль от Стеллы, кучковались небольшими группам и довольно громко обсуждали схемы и таблицы, выведенные на экраны мониторов. Но, их слова относило ветром в противоположном направлении. Стелле не было видно, что именно они так оживленно обсуждают.

Ближе всех остальных к Стелле, сидел капитан «Прометея». Как шепнула ей Нэнси, которая только что вернулась, его звали Ричард Мак-Грегор. Рыжий, с бородой и трубкой, задумчивый, целиком ушедший в себя и очень спокойный и уверенный в себе человек. Сейчас он курил трубку. «Классический капитан», - подумала о нем Стелла. Он понравился ей гораздо больше, чем кэп родного судна, который ей ужасно надоел. К тому же, она до сих пор не знала, как и реагировать на его постоянные сальные шуточки, смешки и пошлые анекдоты: будешь делать вид, что всё это нравится – так, быть может, тот сделает определенные выводы, и полезет плотно общаться, а будешь отшатываться – прослывешь букой. Потому, Стелла всегда при нем делала «официальное лицо» и спешила быстро уйти.

- Я поражена вашим кораблем! – тем временем, сказала она Нэнси.

- Это – что… Для сторонних наблюдателей, более поразительной станет «Атлантида», когда она сюда пребудет. Вот увидишь! Но, я сама просто влюблена в нашего «Прометея». Корабль великолепен. Он не только очень удобен, сделан из экологических материалов – но, такое впечатление, что у него, как и у всех парусников прошлого, есть душа… Вдобавок, будто бы он сам решает, куда ему плыть…

- Тогда - просто отлично, что он решил прийти нам на помощь, - пошутила Стелла.

- Быть может, и так, - вполне серьезно ответила Нэнси. – Он зашел в эти воды почти случайно, и пройди мы чуть южнее, нас бы подхватил ветер и сильное течение – и мы бы уже были на пути к нашей изначальной цели, и с него глупо было бы сворачивать. А так… Наш руководитель взял на себя ответственность – и повернул сюда. Здесь и сейчас предстоят исследования поважнее, да и с нашей первичной задачей они связаны напрямую. Профессор сразу это понял, увидев уже самые первые материалы, что от вас поступили. Ведь для нас очень важно изучить состояние Антарктиды: наши экологи хотели расчищать от хлама пролив между Антарктидой и Южной Америкой, но… Если Западная Антарктида уже безо льда, а мы его расчистим – это, рано или поздно, приведет к изоляции её вод, круговому течению – и, что вероятно, к новому её замерзанию. А, следовательно, к новым катаклизмам, новому изменению климата на всей планете. Быть может, лучше оставить всё так, как есть; чтобы водного прохода там не было – или почти не было. Наш руководитель теперь склоняется к тому, чтобы ратовать не за расчистку, а, наоборот, за бетонирование и засыпку мусора в проливе. За создание вместо одной из мусорных свалок планеты новой суши в этом районе. Это его стабилизирует, кроме всего прочего. Ведь нам не нужны новые катаклизмы, связанные с новым поворотом вспять мировых подводных течений… Только что всё успокоилось, и вдруг – опять.

- Но, тогда придется на новой суше создавать зону непроходимости: предпринимать что-то, чтобы животные и растения одного континента не переходили на другой; это может разрушить созданные экосистемы. В особенности, если…

- Если в Южную Америку хлынут птеродактили? – хихикнула Нэнси. - Да, это – не есть хорошо… Вплоть до того, что придется их отстреливать. Да и цепочка соединяющей материки суши или же цепочка близко лежащих друг к другу островов должна быть мертвой полосой отчуждения. Наверное, с сооружениями из бетона, проволоки и контингентом военных, которые будут распугивать мигрирующих туда-сюда созданий, - отозвалась Нэнси. – Чтобы экосистемы материков были полностью изолированы друг от друга. И Антарктида была заповедником, и нейтральной территорией. Впрочем, если там, в вашей Антарктиде, есть ихтиозавры, всё это бесполезно… Морским путем они пройдут все моря и океаны.

- Нет, водных форм доисторических животных мы пока не обнаружили. Наши, первая экспедиция, совершали погружения на батискафе постоянно; прошли вдоль всей береговой линии. Ничего такого страшного, как можно было ожидать, встретив доисторические наземные формы, не было. Никаких ихтиозавров или дунклеостей. Им встречались только акулы, скаты, нелетающие водные бакланы, рыба-луна, из крупных – киты...

- Я поняла: привычная наша фауна, быть может, ранее – не совсем типичная для этих мест. И это радует. Если нужно не пускать друг к другу только наземные формы, то это будет вполне достижимо. Я читала, что есть простые, биологические способы решения подобных проблем. Например, можно отпугивать птиц - и других летающих животных, полагаю, тоже – записью их тревожных голосов. Или, разгонять их собаками: мелких, я имею в виду. Можно еще подключить волны, похожие на те, что идут перед землетрясением – тоже действует. Словом, найдется множество хитроумных способов… Я так полагаю.

- Вдобавок, пока не замечено никаких, в том числе, летающих видов, которые покидали бы этот материк, - заметила Стелла. – Будто, они привязаны к нему.

- Интересно… Должно быть, чудища эти привыкли к местным условиям. Или, магнитосфера особенная их к себе располагает. Но это пока – не наша забота. Наше дело – исследовать, а другие уже будут делать выводы, - заключила Нэнси.

- А вы, там у себя, на юге Африки, совершенно не знали, что Антарктида оттаяла? – спросила Стелла.

- Не знали.

- Странно. Ваши ученые, в отличие от нас, австралийцев, уже запускали спутники и ракеты, и даже создали международную космическую станцию… После такого большого периода отсутствия людей в Космосе, это стало мировой сенсацией.

- Да, но, со станции космическая миссия лишь на днях вернулась. И всё только начинается. Их задачей было пока что наладить хорошую, надежную спутниковую связь, разработать и закрепить там разнообразное оборудование, необходимое для будущих полетов и исследований. А ещё, они вывели на орбиту сложные метеорологические приборы: погодные колебания до сих пор – повсеместная головная боль всех стран, и предсказывать проделки стихии – первейшая необходимость.

- Понятно. Должно быть, вскоре вы, несомненно, получили бы фото из Космоса оттаявшей Антарктиды - но ещё не сейчас. А потому…

- Думаю, – перебила Нэнси, - что военные и правительство давно получили такие данные. И смолчали. Держали в секрете от широких масс и нас, ученых. Хотя, это так глупо…

- Да… Целый континент в мешке не спрячешь. А методы правительств – увы, остаются прежними: поиск личной выгоды, засекреченность информации. И потому, малонаселенная Австралия вас опередила. Хотя, мы не имеем своих космических технологий. Поначалу, пролетели над Антарктидой только на самолетах. И запускали зонды.

- Полагаю, что, хотя наши всё же знали, что Антарктида оттаяла, но, тем не менее, не догадывались о том, что на ней теперь существует жизнь: разве можно было предположить такое? Наш начальник, впрочем, явно что-то подозревал, во всяком случае, он явно догадывался о сильном изменении климата в Антарктиде. У него не вызывало сомнений, что здесь теперь гораздо теплее. Но выяснил он это по косвенным данным. Была у него гипотеза о том, что сильная вулканическая деятельность и раньше подогревала материк изнутри, и что именно температурный контраст вызывал огромное и быстрое скопление здесь льда и сказочную быстроту его образования. А теперь, в условиях отсутствия кругового холодного течения, изменения климата Антарктиды стало просто стремительным.

- Так, я еще и не спросила: где же ваш шеф? Он был сегодня у нас в гостях?

- Нет, он сегодня оставался на «Прометее». Но, шеф получил всю вашу информацию раньше нас всех. Ведь он первым на корабле связался лично с Анзаровым: они нередко встречались на конференциях, и вполне в дружеских отношениях. Коллега выслал лично ему полные данные: те, что уже были обработаны. А сейчас, он, я думаю, подойдет вскоре: он ведь раздал указания,кого именно из ваших сюда заманить.

- Как зовут вашего шефа? – спросила Стелла.

- Ты о нем, думаю, не раз слыхала: это профессор, доктор наук, Алан Гэйр. Наверняка, ты знакома с его научными трудами. А сегодня он, должно быть, совершил первое погружение в этих краях на батискафе.

- Изучал местную фауну? – Стелла поняла, что Нэнси в курсе, что она не только кладовщица, но и научный сотрудник: должно быть, её «выдал» кто-то с экипажа «Арго».

- Фауну? И это – тоже. Но, прежде всего, течения и подводный рельеф местности. Чтобы обезопасить будущих исследователей от крушения: занесет ещё кого бурным течением на скалы. Составит план работ, начертит пдводную карту… Он любит изучать всё последовательно, гектар за гектаром.

- Ну, а наш Виктор Михайлович – безумный, как летучая мышь. Всё норовит сделать сам. И всегда в первых рядах. В особенности, если это опасно, - поделилась Стелла.

Нэнси хихикнула.

- А как у вас, в общей массе, настроение? Боевое? – спросила Стелла. – У вас никто, я слыхала, не получил солнечные ожоги. На вас не влияют новые излучения?

- Да, почти никто не пострадал: ну, не было случаев сильнее обычных солнечных ожогов. Но, мы ведь были предупреждены заранее, вашим Виктором Михайловичем, кстати. Он повсюду выслал оповещения. Но не все их восприняли. Наш – воспринял. Алан очень уважает Ансарова и всегда прислушивался к его словам. К тому же, наш шеф апробировал на нас, команде «Прометея», новую вакцину. Ту, которую сам разработал, на основе изучения медицины затерянных африканских племен. И, как ни странно, вакцина действует. Африканцы, похоже, умели в древности противостоять пагубным лучам солнца, их вредной для организма составляющей. Знали, чем мазаться, в общем. И что пить. Алан, проведя на нас эксперименты, сделал доклад в сети, как приготовить медикаменты, и просил наладить производство мази и вакцины: это облегчит мучения уже пораженных людей, а также предотвратит массовые ожоги и устранит упадок сил в дальнейшем. А мы все, его команда – были первыми подопытными кроликами. Проверяли на себе, не будет ли побочных эффектов. Вроде бы, неприятных последствий ни у кого из нас не наблюдалось, - ответила Нэнси.

- Отлично. Думаю, нам всем предстоит много работы, - заметила Стелла.

- Да. Но, сегодня мы с тобой будем просто отдыхать. Дела оставим на завтра. С утра ими займемся, - улыбнулась метиска.

- Вот именно! – раздались вдруг сзади веселые слова. – Позвольте, мы тут присядем, рядом с вами. В конце концов, у капитана сегодня день рождения. Ричард, иди к нам! – и, сделав приглашающий жест, прямо на не занятое пока место рядом с Нэнси, плюхнулся весьма интеллигентный, подтянутый человек, по виду греческих или итальянских кровей, с темной, густой шевелюрой довольно сильно отросших волос, но с абсолютно белыми, седыми висками. Он был в светлом дорогом пиджаке и в темной рубашке, без галстука.

- Алан, - представился он Стелле.

- Стелла, - ответила та, и улыбнулась. Она не раз видела это лицо на онлайн - конференциях и в сообщениях на страницах прессы.

Так получилось, что мест рядом с Аланом больше не осталось: дальше сидела группка ученых, которые уставились в монитор, а над ними нависли ещё и другие люди. Потому, спутники Алана Гэйра расселись на те места, что ещё оставались свободными: неизвестный пока индус сел рядом со Стеллой, между нею и капитаном, а его спутницам пришлось обойти стол и занять места напротив.

- Капитан! Выпьем за ваше здоровье, - и ученый достал из узкого, твердого портфеля бутылку шикарного коньяка и несколько рюмок. Нэнси и одна из дам – тонкая высокая блондинка средних лет – отказались, а Стелла, капитан, чернокожая женщина – живчик, которая представилась как журналистка Бигги Тэччер и индус, которого профессор представил всем как Махендро Бхата, да и сам наливающий, то есть сам Алан Гэйр – выпили из небольших рюмочек и закусили сыром и шоколадом.

- Нэнси, ты боишься, что напьешься, как прошлый раз – и снова будешь танцевать на столах? – лукаво усмехнулся Алан.

- Какой прошлый раз? – зрачки Нэнси расширились. – Ну и шуточки у вас. Ладно, что уж там – в следующий раз, и мне налейте. А то, все здесь подумают, что я, действительно, не пью потому, что буянить начинаю.

- Прекрасный коньяк, - заметил капитан.

Алан налил всем, в этот раз – еще и для Нэнси достал рюмку, и наполнил доверху.

- Итальянский, двадцатилетней выдержки. Старушка Европа местами всё ж радует – теми городами и поселениями, конечно, что были восстановлены. Хотя, она стала теперь окраиной мира – ведь основная жизнь давно перекочевала в южное полушарие. Ещё раз за твоё здоровье, дорогой Ричард!

Коньяк, действительно, был превосходен: Стелла почувствовала отрывающую от земли легкость. И все проблемы временно отошли на второй план – стало легко и весело.

- Капитан, всё порываюсь спросить – да неудобно, разве что, за рюмкой: как вам удалось заполучить в руки такого красавца, как «Прометей»? – спросил Махендро Бхат.

- Моя кандидатура была одобрена единогласно, - капитан Ричард был немногословен.

- Большой опыт плавания в опасных районах, плюс орден Островной Конфидерации за спасение на водах, - восполнил данные для любопытствующих Алан. – И это ещё не полный список достоинств нашего капитана, которые склонили чашу весов в его пользу.

- Откуда узнали, мой друг? – поинтересовался капитан, не сильно, впрочем, удивляясь.

- Всегда интересуюсь людьми, с которыми сталкивает судьба. В особенности, если нас ждет совместное путешествие.

- Интересно, а что вы знаете обо мне? – поинтересовался Махендро Бхат.

- Лишь то, что вы являетесь знаменитым лингвистом, посещали острова в Тихом океане – большей частью, старые, а не Новейшего времени. И что решили совершить кругосветку. На Юг Африки добрались на «Дикой Розе» - корабле, приписанном к Израилю, хотя с Суматры могли бы уплыть и раньше – на китобойном судне «Юань», принадлежащем Китайско-Корейскому Союзу.

- Так и есть. Я против охоты на китов – и, надеюсь, мы добьемся запрета на неё. К тому же, моя коллега – лингвист Милла Райс, которая, в отличие от меня, специализируется на древних языках, вегетарианка. Мы путешествуем вместе, да ещё и с Бигги, она – журналист. Хотим написать вместе книгу. Она хорошо пишет про людей, что нам встречаются, а мы – дополним повествование почти научной, популистской информацией про языки и обычаи встречаемых нами, довольно-таки изолированных, народов. Ну… Вернее, это был наш изначальный план. Похоже, что…

- Мы с «Прометеем» его нарушили, и не туда вас завезли? Можно было запросить вертолет…

- Нет. Я считаю, что здесь будет ещё интересней, в особенности для журналиста. Мне это тоже даст пищу: посмотрю, как общаются между собою люди совершенно разных национальностей, из разных краев, делая общее дело. И для Миллы, возможно, найдется материал: слыхал, что были найдены металлические ворота, то ли с буквами, то ли с рисунками – пока никто ещё не расшифровал надпись.

- С дешифровкой, да и со знанием древних языков, Махендро знаком более моего, - смутилась Милла. – А также, с историей. Именно его имя стоит в рядах тех, кто в Новейшее время возрождает эту всеми забытую, напрасно дискредитированную науку.

- Любая наука находилась после трудных времен в состоянии полузабвения, и многое пришлось не то, что возрождать, но и даже воссоздавать заново, - сказал Алан.

- Историю, в отличие от другой какой-либо науки, принадлежащей к разделу естественных, возрождать было ещё сложнее, поскольку она умерла гораздо раньше времени катаклизмов, и потребовалось вновь возвращаться к произведениям древних авторов и прочим сугубо историческим источникам, а не к готовым трудам по предмету исследования, - заметил Махендро.

- Как это? Ещё до буйства стихии люди перестали интересоваться историей? – удивилась журналистка.

- В целом – нет, - возразил, вмешиваясь в диалог, Алан. - Хотя, были и такие, которых интересовало лишь будущее – но не прошлое: так они говорили. Но, гуманитарные науки, насколько я себе представляю, убило не отсутствие к ним интереса, а те деятели, которые ими занимались.

- То есть, сами историки? – недоумевала журналистка.

- Их верхний эшелон. Как они себя называли, их «институты» знаний. Они сами себя завели в тупик, - сказал Махендро Бхат. – Поскольку, во главе науки чаще всего стояли люди посредственные, но – скажем так –политически ориентированные и лояльные властям и их порядкам. И они не отыскали ничего лучшего, для оценки и критерия новых работ, как ввести стандарты так называемой «новизны».

- И что же это такое? – поинтересовалась Бигги.

- На практике это свелось к тому, что любую работу следовало пропускать через так называемый «антиплагиат» - то есть, особую компьютерную программу, которая проверяла, не взял ли автор строк из книг его предшественников. И это означало, что отныне любой автор не мог цитировать древних, приводить строки документов, сравнивать их между собою, анализировать источники… Теперь нужно было всё писать «из головы» - как фантастический роман. Слишком большой процент цитирования был запрещен как плагиат, даже если шли ссылки с указаниями на источники. Поэтому, нужно было или найти совершенно новый, ещё не загнанный в компьютер исторический источник – а такового материала по мере развития компьютерных технологий становилось всё меньше и меньше, или же излагать всё «своими словами» – и, по возможности, как можно более диким образом, чтобы не повторить никого и ничего не цитируя. Отсюда, любовь тех исследователей к совершенно несуразным темам, вроде никому не нужных исследований продразверстки в количестве мешков в данном хуторе или же исследовании того, каких женщин предпочитал Наполеон: блондинок или брюнеток… К тому же, поощрялось изложение темы разговорным языком, сравнение исторических деятелей прошлого с никому не известными теперь политиками их современности – словом, это нам теперь читать просто отвратительно. В итоге, во времена, предшествующие времени катаклизмов, полностью стерлась грань между научным трудом и беллетристикой, исчезло цитирование и ссылки на исторические источники, зато всё разбавлялось лозунгами современной им политической пропаганды – либо являлось одиозным бульварным чтивом. В общем-то, таким образом, история перестала быть интересной и умерла, следуя в гроб сразу же за филологией.

- Филологией? Их не интересовало языковое общение? – подпрыгнула на месте Бигги.

- Языки изучать хотели все. Но, мало у кого это получалось, несмотря на легкость связи пространства интернетом. Их изучение по-прежнему было, можно сказать кухонным, а не академическим. Академическую лингвистику потрясали совсем другие процессы. Первым камнем раздробления и упадка было собственно разделение, размежевание истории и лингвистики по разным комнатам, когда историку больше не вменялось в обязанность самолично читать исторические материалы. Ну, ладно, можно изучать только уже переведенные другими работы… Но и сами лингвисты вдруг заявили, что для изучения такого предмета, как языкознание… вовсе не требуется знание нескольких языков. Зачем? Это, мол, нужно лишь тем, кто занимается сравнительным языкознанием. И потому, именно его задвинули куда-то далеко и надолго. Зато, пресловутой жирной и привлекательной «новизной» можно было легко разжиться на почве литературоведения, где всякий раз под иным углом можно было жевать и пережевывать до бесконечности любой источник взятого в оборот автора. А также, можно было оторвать свой кус на ниве так называемого «чистого языкознания» - надо полагать, полностью очищенного от изучения собственно языка и наполненного высокоумной философией. Эта, с позволения сказать, структуральная лингвистика слизала абсолютно все идеи у Соссюра – но, поскольку в них почти никто и ничего не понял, она нагло эксплуатировала его идеи, передавая его термины и понятия совершенно новыми знаками, которые новички сами придумывали. Так, языкознание всё дальше забиралось в непроходимые и никому не нужные дебри. В результате, такие труды, что разлагали язык на составляющие в поисках единицы смысла, стали не интересны и непонятны никому, быть может, даже самим исследователям. Ну, а изучением иностранных языков они, понятное дело, не занимались... Полиглотов стало не больше, а намного меньше; ничего, кроме отвращения к языку, такая филология в студентах не возбуждала. И потому, лингвистика стала ненужной ещё раньше истории.

- И что теперь? – спросила Нэнси, в полном молчании. Когда даже журналистка замолкла, спешно строча что-то в блокноте.

- Теперь? Начинать сначала. Изучать со студентами латынь, древнегреческий, санскрит – и далее, всё современней, по списку. Полностью отправив в мусорную корзину труды целых поколений. Докторские и кандидатские периода, который следовал непосредственно до катаклизмов. Везет вам, естественникам, - Махендро Бхат кивнул в сторону Алана. – У вас есть база.

- Не совсем так, - отозвался тот. – Наши предшественники тоже оплошали: проворонили начало неполной переполюсации Земли. Да и многие глобальные геологические процессы датировались ими неправильно. Причем, мир понял это только в связи со столь быстрым процессом изменения очертанийрельефа планеты.

- Главное – что мы с вами всё же не отъехали снова в каменный век, как предсказывалось вначале... Не скатились туда, хотя по численности населения нас теперь гораздо меньше, чем в Средние века. И эта численность, в отличие от прежних времен, не спешит расти. А наука – дело наживное; да и книг, техники и компьютеров сохранилось в достатке, - сказал Ричард.

- Да, всё так. Много ресурсов, техники, прекрасные библиотеки – только, так мало людей. Не скоро ещё полетим к другим планетам. А может быть, так никогда и не освоим Космос. Впрочем, тут и на Земле дел до чертиков, - сказал Алан. – А потому, еще раз выпьем за всех храбрых капитанов. Тех, кто бороздит просторы нашей вселенной. И за всех тех храбрецов, что во все времена спасали других и приходили на помощь. Мы живы, как вид, лишь благодаря этим людям, – и Алан разлил по бокалам остатки коньяка.

- Намекая о неверной датировке геологических процессов, вы имели в виду Антарктиду? – спросила журналистка.

- Не только. Все процессы сильно ускоряются во времена катаклизмов, - ответил Алан. – И то, что возраст Антарктиды изначально был вычислен неправильно, некоторым ученым стало понятно ещё до начала глобальных перемен и разрушений. Но, хотелось им сберечь, так сказать, честь мундира. Ведь, до того, немалые деньги многими правительствами отстегивались именно на изучение древнего льда… По кернам, взятым как образцы, якобы можно было судить о климате и состоянии планеты на протяжении многих миллионов лет. Потому, с неких неизвестных нам времен, с каких-то давних пор, возраст оледенения этого материка заведомо значительно увеличивали. До тех пор, пока не последовал первый прокол: доводить его до возраста сорока миллионов лет, причем, на всей поверхности, стало уже невозможным: тогда нашли окаменевшие раковины, которые были ещё живыми примерно двадцать миллионов лет тому назад… И вскоре, возраст окончательного оледенения материка снизили до двадцати миллионов. Хотя, было ясно, что он может быть и гораздо меньше: раковины успели отжить своё, ракушечник не только образовался – но уже и обветрился, а также подвергся разрушениям.

- А как вообще изначально определяли возраст Антарктиды, если она была покрыта льдом? – спросила Стелла.

- Хороший вопрос. Забавно определяли: по косвенным данным; таким, как скорость оледенения и выветривания льда, да их совместное сочетание. И не просто ошиблись, а очень сильно ошиблись. Оказалось, что материк в свое время отдрейфовал, постепенно заходя под низ ледяной шапки Южного полюса… Лёд образовался, действительно, около сорока миллионов лет тому назад – но, это вовсе не означало, что Антарктида всё это время была покрыта всем этим льдом.

- И… В связи с новыми данными, то есть, пробами и прочим - то есть, с материалами, полученными первой и второй Антарктическими экспедициями – какова, на ваш взгляд, как геолога, дата оледенения Антарктиды?

- Не оледенения, а полного захода материка подо льды полюса… Итак, мы теперь полагаем, что это произошло никак не ранее, чем 13 тысячелетий тому назад. И эта датировка совпадает с одним из планетарных катаклизмов.

Глава 5

Стелла вернулась на борт «Арго» довольно поздно, возвратилась к себе в каюту и открыла в этот же вечер журнал, переданный Артуром. Документ так заинтересовал её, что, несмотря на усталость, Стелла сразу же погрузилось в чтение. Вдобавок, коньяк подействовал на неё не усыпляюще, а, наоборот, несколько придал сил и бодрости. Вначале она бегло, поверхностно просмотрела журнал. Почерк постоянно менялся: видимо, за дело брался следующий преемник. Это, конечно, затрудняло понимание, почерки были иногда трудно разбираемы. Кое-где стояли даты, но иногда было не понять, какой даже год. Но, что самое главное – все записи велись на английском. Лишь небольшая тонкая тетрадь в клетку, вложенная в журнал в самом начале и прикрепленная к его страницам большой канцелярской скрепкой, была написана, вероятно, по-русски. Этот язык Стелла не знала.

Главная часть, несомненно, начиналась простыми записями: время прихода – ухода и фамилии. Вахтенный журнал… Разбирая убористые (видимо, поначалу все экономили бумагу), строчки, Стелла узнала, как сообщал первый из писавших, что он решил забрать эту тетрадь себе, когда все переходили на новую базу: старая слишком глубоко погрузилась под снег и лед, и нужно было её покинуть. Старый вахтенный журнал, хотя и недавно начатый, тоже стал не нужен: предполагалось, что на новой базе всё будет новое.

«Почему-то захотелось писать о том, что происходит со мной; черкнуть хоть пару строк. Хотя, раньше никогда не вел дневник и не считал это полезным. Да и какая в этом может быть польза! Скорее, развлечение. Или – отвлечение от горьких дум, - писал неизвестный полярник. – Кажется, что-то меняется, и меняется быстрее, чем раньше. Нарушен баланс планеты; давно уже названия сезонов потеряли значение, и воспитатели и учителя не могут объяснить детям, почему зима называется зимой, а лето – летом. «Но, ведь летом тоже идет снег. Когда ураган», - удивляются маленькие люди, которым здесь жить после нас. Нет, не здесь, в Антарктиде – на моей родине, так там говорит мой сын, которого я не знаю теперь, увижу ли. Я уже и не говорю о наводнениях и штормах, о затопленных землях в городах Восточной Европы и в Азии, овулканической деятельности в Тихом океане, где японцы постепенно покидают свою родину, о пустынных территориях от Урала до Курильских островов… Я сейчас не об этом. Что-то ещё более глобально сместилось. Ясно, что даже с магнитными полюсами что-то произошло. Северный зашел на территорию Сибири, покачался там из стороны в сторону – и медленно пополз обратно. Но и Южный уже не стоит на месте; кажется, что просыпающиеся на западе Антарктиды вулканы – это отнюдь не временное явление. Южный полюс пополз в сторону Америки, а у нас здесь, хотя об этом молчат все газеты мира – устанавливается температура Гренландии… Должно быть, здесь станет даже теплей, когда продолжатся те бурные геологические процессы, что уже начались. Говорят, недавно проснулся Эребус. Западная часть льда материка откололась от восточной, Море Росса реально стало морем: с огромным ледяным островом посередине него, а на Западе всё гремит и рокочет. Там среди льдов бьют гейзеры и льётся раскаленная лава… Поражает невероятная, фантастическая стремительность и масштаб катаклизма… А начальство с Большой Земли нас успокаивает: «Без паники! Это всё скоро закончится. Следите за погодой, делайте метеорологические замеры, это очень важно». Я знаю, что важно. Но всё же хотел бы убраться отсюда поскорей. «Не может оледенение Антарктиды исчезнуть быстро. На это потребуется несколько столетий. А вы находитесь в самой недоступной, холодной точке. И потому – вне опасности», - говорят нам. Но, если к берегам Антарктиды нельзя будет подойти кораблям из-за падающих в море отколовшихся глыб, и нельзя подлететь из-за выбрасывающихся вверх столбов лавы и раскаленного пепла – разве мы выживем здесь, хотя в этой земле останется всё без изменений? Хотя… как, без изменений? А ледяные пещеры, доходящие до поверхностных озер, которых раньше не было? А огромные трещины во льдах? А сильный, штормовой ветер?

И психика людей меняется. Сейчас даже нормальные сны почти никому и нигде не снятся, не приносят отдохновения, превращая и отдых в разновидность кошмара. То есть, в раздел серой каши бытия, куда не прорывается ни мысль, ни слово. Человечество в целом тупеет и теряет знания. И работоспособность. Только диву можно даваться, насколько в прошлом были крепкие люди. Правительства с нас требуют такой же отдачи и на сегодня – будто, не понимая, что мир и действительность давно изменились, и магнитосфера изменилась, и вся планета катится к черту. Раньше не было этой постоянной давящей боли и вкуса металла во рту, и не тошнило постоянно, не выворачивало на снег, и зеленые пятна не танцевали перед глазами. Быть может, мы сами, люди, виноваты во всём, и угробили до конца эту планету. Но, быть может, мы – лишь её порождения, следствия; мы просто сошли с ума в измененном мире. Кто знает?»

Еще несколько страниц, читаемых Стеллой, были заполнены лирикой, воспоминаниями и размышлениями о личном...

Потом, без предисловия, но явно по прошествии времени, пошла речь о трудностях в спасении людей с разных баз, и о том, как эта миссия стала международной. Неизвестные разные люди писали о том, что сообщалось с других районов Антарктиды на эту базу, «Амундсен-Скотт», по радио. Те спасатели, что находились здесь же, в самой Антарктиде, а не прибыли с других континентов, сообщали своим братьям по несчастью об опасностях обвала льдин, что начинался повсюду близ побережья, прежде всего на западе Антарктиды, говорили об усилении вулканической активности, возможности возникновения столбов лавы и пепла, среди снегов и льда. То есть, о том, о чем умалчивала до сих пор Большая Земля. Те люди, что решили начать спасение отовсюду себе подобных, не сдавались, и сообщали о том, что рано или поздно доберутся до всех возможных участков, где мог остаться хотя бы один выживший полярник. Но, начинали они с Западных земель и опасной береговой линии, а вот базы «Амундсен-Скотт» и «Восток» намеревались оставить напоследок: ведь те были вне зоны разгула стихии, в самом центре ледового континента. В то время, когда на побережье штормило, и расколотые льдины и айсберги обрушивались в волны океана, а запад Антарктиды весь горел и плавился, центр считался менее уязвимым.

Однако, центральные базы Антарктиды ко времени, когда до них дойдет очередь, могли остаться полностью без продовольствия, брошенные своими правительствами на произвол судьбы. Базе «Амундсен –Скотт», на которой и находился автор первых листов «дневника», угрожало именно это, причем достаточно серьезно.

«Мы обсудили положение наших дел, и решили связаться по радио с русской базой «Восток»: быть может, у них дела обстояли лучше. «Восток» был самой близкой к нам базой: наши ближайшие соседи-японцы давно были забраны своими. Нам говорили, что в связи с трудностями, переживаемыми их страной, но мы чувствовали, что всё обстоит гораздо хуже.

«Восток» нам вскоре ответил, как только смог прорваться сквозь помехи. Говорили, что у них имеются большие запасы, и что нам с ними есть резон объединиться. И, таким образом, получив приглашение, и будучи отрезанными от основного мира, мы решились на свой ледовый поход. Нас было сорок восемь человек, и мы добирались к «Востоку» на санях и собаках, захватив с собою всё, что было ценного; прежде всего, оставшийся небольшой запас продовольствия. Путь предстоял нелегкий: под ураганным ветром, с возможностью отбиться от остальных или сорваться в ледяную пропасть. К тому времени мы уже понимали, что вряд ли за нами кто-нибудь прилетит, во всяком случае, довольно долгое время. Вполне достаточное для того, чтобы умереть, останься мы одни. С миром что-то произошло, и Большая Земля больше не отзывалась. Мы знали, что антарктическим полярникам лишь с Южной Америки однажды пришли на помощь. И, прорвавшись на континент во время небольшого просвета, то есть, ослабления вулканической деятельности, в отсутствии шторма, вывезли часть людей с ближайших к ним баз Западной Антарктиды. «Местные» же спасатели объединились теперь на станции «Новолазоревская», где размещался большой военный аэропорт и откуда все объединившиеся силы оставшихся на материке вели спасательные работы. Итак, вся жизнь континента теперь сосредоточилась там, на «Новолазоревской» и каких-то немецких полярных базах – в общем, в Новой Швабии (иначе – в земле Королевы Мод). В детстве, когда я рассматривал географическую карту мира, которая висела у дедушки над столом, мне всегда казалось, что именно там живет Снежная Королева… Земля Королевы Мод. И до земли этой самой Снежной Королевы нам всем, сорока восьми членам полярной экспедиции базы «Амундсен- Скотт» было не дойти, в особенности, когда стрелка компаса металась, как сумасшедшая, и не прекращались буря и снегопад. Надеюсь, что мы доберемся до «Востока», и я ещё продолжу своё повествование».

Дальше шел небольшой пропуск, в несколько строчек, и стояла новая дата, обозначающая лишь число и месяц. После этого, рассказ неизвестного продолжился.

«Итак, мы покинули нашу родную базу и выдвинулись в путь. Вместе с русскими мы надеялись продержаться еще месяца три. Некоторые из наших, кто, еще в относительно спокойные от стихии времена бывал в гостях у русских, подтвердили, что у них там всё довольно основательно. Кроме метрологических приборов и прочих типичных установок для любой базы, у русских были буровые вышки, и они постоянно бурили, намереваясь добуриться до подледного озера. А это требовало гораздо большего количества людей, техники и запасов, чем у нас.

Теперь, уже побывав здесь, на базе «Восток», мы все знаем, до чего они добурились… На это потребовалось без малого сотня лет, причем, не считая тех периодов, когда исследования прекращались насовсем. Итак, никому не сообщая о результатах, засекретив их, русские добрались до подледного озера. Оно оказалось незамерзшим, и как бы помещенным под воздушным пузырем. Под которым была и земля, которая отнюдь не промерзла; никакой вечной мерзлоты... Дойдя до этой, достаточно теплой, земли, к ней построили лифт. В отличие от проб и замеров, связанных с исследованиями подледных кернов, которые русские до поры до времени проводили совместно с другими полярниками и учеными мира, новую шахту долго скрывали, никого не пуская в эту часть своей базы. Им было приказано сверху, чтобы эти работы были полностью засекречены. Дойдя до земли, они легко прорыли поддающийся грунт и устроили себе там, подо льдами, подземную теплую базу в хорошо оснащенном бункере.

Теперь, в связи с общим катаклизмом, русские полярники,оторванные от мира и своего правительства, решились снять запрет секретности и приютить нас. И вот, мы добрались сюда, к ним, вконец обмороженные, почти потерявшие зрение – а двое из нас совсем временно ослепли, поскольку темные очки постоянно приходилось снимать, когда они были забиты снегом, и прочищать их. И люди, при падении в сугроб, их просто потеряли, сняв только на время. Тем не менее, наши злоключения окончились относительно хорошо: мы не потеряли никого из людей. Не попали в лавину и не провалились в ледяные трещины. Мы были спасены встречающими нас, откачены и вылечены медиками базы.

Да, русские вышли нам навстречу. А иначе, нам ни за что было бы не отыскать их базу. И радость наша была безмерной, когда мы увидели впереди черные точки на белом снегу, что постепенно приближались: то были люди с санями. Мы, уже растерянные, ускорили передвижение. Даже наши собаки, казалось, почуяли близкое жильё.

Вскоре нас уже обнимали; но, попросили ни в коем случае не останавливаться: ожидалась большая буря. Нужно было срочно добраться до бункера, о котором наши новые друзья, теперь не таясь, нам сразу же рассказали. Обещая, что скоро будет тепло и светло; осталось совсем немного. Как и мы, связь со своей страной и правительством они давно потеряли, и теперь наша судьба была общей.

Нас спустили по ледяному туннелю, ведущему вниз, на устройстве, похожем на лифт, только помещенный в трубу из гибкого тканевого, прочного материала. Внизу последовала дверь бункера и пологий забетонированный спуск. В подземных помещениях, куда нас привели, оказалось весьма комфортабельно и совсем не холодно. Нам сообщили, что подземный бункер не требовал дополнительного подогрева: сказывалась близость подземных геотермальных вод, а местами их пустили по трубам.

Позже нам рассказали, что, согласно гипотезе, подо льдами и землей всей Восточной Антарктиды относительно недалеко от поверхности находится океан магмы, что обеспечивает теплом внутренние, подземные слои и вызывает сильную вулканическую активность континента. Тут много и теплых подземных вод, и жидких лавовых потоков – но, если знать пути их прохождения, то остальная земля в глубине континента безопасна и вполне пригодна для создания подземных домов и даже подледных городов. Оазисы подо льдом… Забегая вперед, скажу, что с этим нам еще предстояло познакомиться.

Бункер был снабжен всем необходимым: пищей, снаряжением, медикаментами, гидропонным земледелием. Нам показали подземные сады с искусственным освещением, коровник, инкубаторы и бесконечные склады. Вскоре поведение русских полярников нас заинтриговало: большинство из них не слишком было похоже на ученых, исследователей Арктики: гляциологов, метеорологов, геофизиков, астрофизиков или медиков. А больше – на военных, которые, вдобавок, до сих пор ожидали какого-то прилета важных шишек. И нам не разрешали выходить за пределы определенной территории: строго-настрого приказали дальше по коридору не соваться. И не выходить из бункера на поверхность – в том месте, где, быть может, находился военный аэродром. Мы поначалу не особенно и возражали: вскоре, как мы думали, возобновится связь с Большой Землей, с нашим правительством – и мы покинем иностранную базу, достаточно гостеприимную к нам.

Тем не менее, время шло, и ничего не менялось: с нами никто не пытался связаться из США. А однажды прилетел вертолет с другой русской базы: «Новолазоревской». Оказалось, что по новым сведениям, весь мир уже сотрясают страшные катаклизмы, и связи с Большой Землёй уже никто не ждёт. А если и ждут, то не сейчас, а очень и очень нескоро. Одно утешало: сообщали, что все поисковые экспедиции, затеянные с «Новолазоревской», прошлиудачно; людей, кого еще можно было спасти, со всех станций, доставили туда, в «Новую Швабию», где было много техники, аэропорт и хорошие, прочные строения.

Вот тогда-то, после прилета этого военного вертолета со второй русской базы, «Новолазоревской», нас и вызвал к себе главный командир «Востока» (без сомнения, военный, что уже и не скрывалось), и предложил нам всем перейти под его командование. Мы, то есть всё население базы, как он объявил теперь, должны будем уйти ещё глубже, мы совсем перестанем выходить на поверхность, поскольку это становится всё опаснее: там свирепствует шторм и произошел завал прохода и падение лифта ледяной шахты. Такое, в связи с начинающимся таянием льда, было неизбежным - но всё же показалось трагическим. Даже если починить лифт, подниматься наверх, вне сомнений, станет опасно и бессмысленно. В последние, запомнившиеся подъемы мы и без того выходили на поверхность лишь затем, чтобы острей почувствовать еще не прервавшуюся, ощущаемую связь с наземным миром…Погружение глубже под землю нам казалось почти что равнозначным гибели, погребением заживо – но, тем не менее, мы не могли не признать целесообразности подобных действий. Да, надо было укрыться поглубже, хотя бы на время полярного «лета» - самого тяжелого и морозного периода в этой части планеты. Который на нас, как раз уже, с неизбежностью надвигался.

Вдобавок, новый командир пояснил нам, что мы не просто так будем уходить всё ниже и ниже, но имеем конкретную цель: мы должны будем под землей, в системе пещер, двигаться навстречу тем, кто, тоже закрыв для себя ещё более опасный выход наружу, идет навстречу нам со стороны станции «Новолазоревская». Начинается сезон штормов, и шторм в этот раз, несомненно, будет грандиозен: потому, спустив под землю людей и технику, вход в «Новолазоревскую» опечатали окончательно. Поговаривают, что там, близ «Новолазоревской», нашли подземный бункер фашистской Германии, и разместились в нём – но, о достоверности этих слухов мы узнаем только тогда, когда реально встретим людей, что идут по системе подземных пещер нам навстречу. Припомнилась нам и байка о том, что во времена второй мировой немцы нашли в Антарктиде подземный оазис. Те, кто двигался оттуда по разветвлению пещер сюда, в нашу сторону, всерьёз полагали, что этот район находится неподалеку от нас. Старая база со внутренними выходами к морю, огромным складом техники и других ресурсов, целый затерянный мир… Да, это всё могло здесь быть. Ведь сама легендарная немецкая база в Антарктиде оказалась отнюдь не выдумкой. Мы тоже, как сообщил нам русский командир, будем предпринимать вылазку им навстречу».

Далее, как просмотрела Стелла, запись обрывалась. Быть может, человеку стало не до этого. Или же, он просто засунул куда дневник, потерял его.

Но кто-то другой, иным почерком, возобновил записи. Должно быть, позже. Гораздо позже. Бумага была в дефиците, или же интересно было продолжить начатое? Кто знает…

Описывалось, что в подземных пещерах, а также в наземных оазисах, заключенных в пузырях воздуха, люди, весьма неожиданно, обнаружили доисторическую флору и фауну. Однако, процентное содержание кислорода здесь, в этих вновь открытых пузырях, было гораздо большее, чем на поверхности, и приходилось ходить внутри них в скафандрах: в открытую перемещаться вне бункера, в котором соблюдался нужный состав воздуха, означало верную смерть. Картины странной реальности стоили того, чтобы выйти в воздушные, огромные полости в скафандре - и увидеть их: подо льдом Антарктиды оказались уцелевшие девственные леса, населяемые доисторическими рептилиями, летающими и ползающими, и предками млекопитающих, яйцекладущих и плацентарных. Именно они населяли земли вблизи подледных озер и довольно большую часть разветвленной сети пещер…

«Это была фантастика!»- писал новый неизвестный, ведущий журнал.

«Со временем воздух должен будет прийти здесь в ту же норму, что на поверхности. Для того и бурили когда-то скважины, как пояснили нам военные.

«А животные? Если изменится кислородный баланс, они вымрут?» - спросил кто-то из нас.

«Не знаем….Если эти изменения пройдут достаточно медленно, а именно так, думаем, и будет происходить - то, вероятно, что они приспособятся к новому составу. Гигантов среди них, вроде бы, не наблюдается. Вот они -точно, вымерли бы. Когда бурили – и не предполагали, конечно, что здесь есть жизнь. Вернее, предполагали, что есть…Но, не такая, не крупная. Микробы какие-нибудь… Неизвестные науке», - ответил нам один из русских ученых.

Далее, записи вовсе обрывались внезапно: листы были вырваны. Затем – что-то неразборчивое, залитое водой, с расплывчатыми буквами; похоже, часть записей была безвозвратно уничтожена временем. Во всяком случае, без особых работ над восстановлением рукописи, расплывшиеся строки прочесть было совершенно невозможно.

Но последовали, в конце концов, вновь разборчивые строки, которые показались Стелле не менее интересными…

«…Мы, наконец, поняли, что это вовсе не база 211, вернее, с неё ещё глубже находящийся и запечатанный проход вел в подземные лаборатории, неизвестно кем и когда созданные. Технологии и материалы, в том числе стен, потолков и пола, были нам не известны, имея очень сложную технологию изготовления и удивительно сложный состав; всё это требовало подробного и досконального изучения не одного поколения ученых. Вскрыв проход, мы проникли вниз; воздух, в течение нескольких недель, стал вполне приемлемым для того, чтобы там можно было перемещаться без специальных закрытых скафандров. Немцы явно не успели найти его, иначе воздух тут изначально был бы таким, как и на поверхности. Помещения этого подземелья, по размеру целого города, являлись чем-то вроде лабораторий для синтеза неизвестных нам веществ. Конечно же, наши ученые тут же стали мечтать о переоборудовании их в лаборатории по созданию синтетической пищи и производству мясной, молочной и органической, растительной продукции. Потом, углубляясь всё дальше, мы нашли доисторических животных, заключенных в резервуары с какой-то жидкостью... И приборы, которые, по всей видимости, служили для их мгновенной заморозки: должно быть, для сохранности этих экспонатов. Однако, приборы, которые производили холод, были выведены из строя; лишь некоторые криокамеры оказались вполне функциональными, остальные, подключенные к вечно возобновляемому ресурсу, однако, были приведены в негодность; быть может, неумолимым временем. Возникал вопрос, кто и когда создал этот «музей» и для каких целей. Тем более, что наверху существовал окружающий эти лаборатории город, ныне разрушенный и погребенный под плитами породы, землей, пеплом и льдом; однако, его подземные части сохранились и представляли собой запутанный лабиринт, с сокровищницей, ранее почти разграбленной, и складами амфор и бытовых предметов. Вероятно, это был грандиозный и немыслимый по масштабам древних дворец, в подземельях которого почему-то и располагались странные лаборатории, неизвестно кем и когда построенные сооружения. Вероятно, подо льдами Антарктиды они сохранялись не просто века - тысячелетия…

Эти лаборатории не были повреждены временем, их потолки и стены нисколько не разрушались, будучи сделаны из высокопрочных материалов, нам не известных. А вход в одну из них был напрочь замурован, причем обычной каменной кладкой; и начальство решило её взорвать. Даже взрыв не разрушил постройку; дверь же после вполне удачного заминирования оказалась оголенной; каменное или кирпичное покрытие сошло с неё, разбившись на осколки, и осталось только взломать не особенно сложный замок. Внутри обнаруженного за ней помещения, как оказалось, была масса пробирок, аппаратов, трубок и приборов, которые соединялись между собою и представляли разные агрегаты непонятного назначения. Рядом с одной из таких сложных, занимающих не одну сотню метров конструкций была установлена на металлическую плиту огромная серебряная чаша. В неё, должно быть, собиралась некая получаемая субстанция: на это указывали разъемы, ныне закупоренные в верхней её части: должно быть, туда подсоединялись проводки или полые трубки, и там собралось синтезируемое вещество. Начальством было приказано приставить лестницу и открыть чашу. Крышку с неё сняли, соорудив подъемный механизм; после чего наш начальник полез к верхушке странного чана, или котла, чтобы заглянуть внутрь. Там, как он успел сообщить, было нечто, похожее на кипящий расплавленный металл, переливающийся всеми оттенками радуги. Внезапно, этой жидкостью плюнуло на него, попав на лицо руки. Он крикнул, что, к счастью, не обжегся; субстанция не была раскаленной. Но, не прошло и пятнадцати минут, как его кожа в местах попадания неизвестного вещества покрылась черными пятнами. И вскоре его унесли в лазарет. Врачи потом сообщили, что довольно быстро в тех местах, на которые попала темная, маслянистая жидкость, его кожа стала изменяться. Неизвестная болезнь прогрессировала. Верховным командованием было приказано срочно вернуть на место крышку чаши и ничего не трогать в ранее замурованной части лабораторий, и даже не входить туда до того, как медики смогут разобраться с неизвестной болезнью. Проходило время, и несчастному становилось только хуже. Вскоре бывший коллега весь покрылся иной, чешуйчатой кожей, как у рептилий, а потом и вовсе стал мало похож на человека… Он мутировал во что-то иное. Как говорили очевидцы, стал похож на осьминога: ноги его уподобились змеиным хвостам с присосками. Но, хуже всего, что и психика, и разум пациента претерпели изменения, перестали быть человеческими. В конце концов, вначале затаясь, потом, внезапно для медиков, он вырвался на волю. При этом, он стал убивать людей и прорываться вниз, в пещеры. Прежде всего, пострадал медперсонал и военные, поднятые по тревоге.

В конце концов, монстра удалось изолировать. До того, он успел добраться до древнего музея и хранилище многих экспонатов. С тех пор, там летали и бегали ожившиедоисторические рептилии. Впрочем, мутанта изолировали еще раньше, чем обнаружили оживших и освобожденных животных, летающих по огромному и пустому подземному городу. Тогда наспех запечатали снова цементным раствором ту самую дверь, которую прежде открыли. Изолировали то помещение, где стоял чан. Но, на этом бедствия не закончились: на многие ярусы пещер попали не только некоторые обычные представители древней фауны, но и те из них, что уже мутировали, подобно несчастному человеку. Поскольку, страшная тварь, которая поубивала много людей, не единожды была ранена, а её кровь не однажды попадала на тех зверей, которых она пыталась поймать, и даже на сражающихся с нею людей. И те тоже начинали меняться… Одному человеку, раненному мутантом, пришлось срочно ампутировать ногу, а трем людям - пальцы, кисть илируку. Поэтому, решили, что вновь появляющиеся твари - это мутировавшие животные, крысы и насекомые. А также, представители древней фауны, на которых попала кровь зараженного неизвестной болезнью.

Хуже того: через некоторое время оказалось, что страшные твари легко уничтожают людей звуком или взглядом, а чудовища прорвались на полярную базу, к складам и жилым помещениям. Многие тогда погибли, сражаясь с ними, а еще большее количество потерпевших получили ожоги в местах прикосновения этих тварей. К счастью, кто-то уже понял, что обожженные места надо срочно обрабатывать серебряным порошком, и с тех пор новых мутантов среди людей больше не появлялось. Изменения кожи приостанавливались под действием препаратов серебра, что давало людям возможность излечиться, если их ожоги не составляли слишком большой процент поверхности тела.

Из неудачных экспериментов, были попытки выжечь тварей огнем. Но, при этом, мало того, что и многие люди получили ожоги, так и на тварей огонь особо сильного действия не оказал: похоже, они легко переносили высокие температуры.

Наблюдалось и другое страшное явление. Не только у людей, что непосредственно столкнулись с мутантами, мог помутиться рассудок. Это стало случаться даже с теми, кто не соприкасался с чудовищами, а наблюдал их на значительном расстоянии. В конце концов, выяснили, что нельзя смотреть на жутких тварей напрямую, в особенности, в их подобия глаз. А лучше, сражаясь с ними, использовать зеркало. Твари, похоже, использовали определенный гипноз и умели подавлять волю.

Наконец, был испльзован волновой прибор, изобретенный нашим инженером, Алексеем Петренко, практически спонтанно. Он проверял всё; при этом, обнаружил воздействие на тварей определенного излучения. Усилив его довольно сложным способом, за основу он взял ритм сердца и молитвенный настрой человека. С этим излучателем люди стали сражаться с тварями более успешно. Ценой жизни нескольких храбрецов, наконец, удалось окончательно заманить всех тварей вниз и закрыть за ними и вторую дверь: ту, что вела в подземные лаборатории, связанные с древним музеем.

Впоследствии выяснили, исследовав взятые ранее детали, что дверь, которая запечатывала «чан с протоплазмой», как его условно окрестили, была из сплава, в который входило серебро. Потому, и на вторую дверь потом тоже нанесли серебро, тонким слоем. Таким образом, она закрылась навсегда, и древний музей тоже остался погребенным под землей, так и не исследованный. Есть опасность, что при катаклизмах из него где-то появится проход наружу, и мы все подвергнемся новой опасности. Не только лаборатория, но и часть подземных пещер осталась во мраке, и выходы этих пещер сейчас запечатаны льдом… Где-то там, в их глубинах, блуждают страшные твари. Мы надеемся, что лед стал препятствием для проникновения их на поверхность, и так будет продолжаться достаточно долго».

После прочтения этого отрывка, Стелла поняла, что нужно срочно звонить Виктору… Похоже, здесь таилась разгадка о том, как появились ужасные чудовища. Некий чан, или сосуд, с неизвестным веществом… Изменяющим структуру человеческих клеток, превращая организм в нечто иное, чуждой нам природы. А если при катаклизмах чаша и вовсе была опрокинута? Что за вещество находится в ней? Биологическое оружие, вызывающее к жизни монстров?

Она вновь обратилась к строкам дневника. Но дальше рассказчики вновь менялись, повествуя теперь лишь о том, как люди выживали, работали, строили, разбирались в приборах и механизмах подземного города. Но, к сожалению, они так и не узнали, кто его создал: быть может, за тысячелетия до появления современной цивилизации.

Однажды промелькнуло воспоминание, что в тех лабораториях, где нашли злосчастную чашу, были еще залы, в которые так и не попали люди. Лишь заглянув в один из таких залов, чей-то дедушка видел огромные металлические таблички с письменами… Но, конечно, не успел с ними ознакомиться.

А ещё, в журнал были вложены отдельные записи на русском. Как и говорил Артур, в одной из них его предок по отцу вел репортаж с базы «Новолазоревская» о том, как они спасали людей в Западной Антарктиде, в частности, с базы Мак-Мердо, где он познакомился со своей будущей женой.

Глава 6

На палубу Виктор спустился по трапу, и сразу же подхватил под руку встречающую его Стеллу, которая решила перехватить начальника первой, чтобы успеть поговорить с ним о дневнике Артура. Виктор махнул рукой пилоту, и огромный вертолет, описав круг, устремился на базу-1.

Но, первым делом Стелла сообщила начальнику экспедиции о том, что сегодня вечером, как сказал капитан, подойдет «Атлантида». Так что, Виктор прибыл вовремя, чтобы собрать вместе весь состав будущей международной экспедиции.

- Да, а что с Корвусом? Он по-прежнему такой же странный? – спросил Виктор.

- Ему стало лучше, пришел в себя, благодаря одной девушке из научной экспедиции «Прометея», Нэнси Тэйлор, и её нетрадиционным методам лечения. А был совсем безнадежен.

- Но, какие-нибудь странности у него остались? Он сильно изменился?

- Я не слишком хорошо знала Корвуса до этих происшествий. Даже, только благодаря Нэнси узнала, что зовут его Анжей. С моей точки зрения, теперь его странность состоит не в том, что он почти ничего не помнит – но в том, что он очень хочет попасть на материк. Просто маниакальная идея у него… Что ему туда нужно. И меня просил, чтобы я замолвила перед вами словечко.

- Что ж…Быть может, я его и возьму, - хмуро сказал Виктор.- Чтобы под рукой был, и следить за ним было удобно. Попроси медиков от моего имени, так, чтобы никто больше не слышал: пусть они осторожно просканируют его, под видом лечения, на предмет обнаружения аномалий. Я задержусь здесь не слишком долго: потому, пускай быстро просканируют, сегодня же. И чтобы я знал результат. Я возьму его с собой в любом случае: парень должен будет в себе разобраться. Вот встречусь с учеными «Прометея» и «Атлантиды», пообщаемся – а потом я, Жан, Айсприн и, быть может, некоторые ученые из других исследовательских экспедиций, а также Корвус – отправимся на базу-2.Там дождемся военных – и вместе выдвинемся, заодно поищем пропавший БТР. Такое вот будет начало…

Потом Стелла пригласила Виктора в столовую (она же – и библиотека); и положила перед ним журнал Артура, в двух словах рассказав о прочитанном.

- Отсканируй мне, да распечатай. Возьму с собой и в электронке, и на бумаге: техника и даже освещение там сильно барахлят. Материалы эти -очень важные, обязательно ознакомлюсь подробно на берегу. Пусть и в общем пользовании здесь, на «Арго», на страницах наших исследований висят.

- Хорошо, всё сделаю, - пообещала Стелла. – И думаю, самые важные из мною читанных уже страниц – эти, - и она открыла журнал на том самом месте, где говорилось про странную чашу и о последствиях знакомства с нею.

Даже этот, самый рекомендуемый ему материал Виктор до конца не успел прочесть – лишь бегло просмотрел, когда в столовую просто ворвался, как ураган, Алан Гэйр, схватил Виктора в охапку, и с налету взял в оборот:

- Ну, что, дружище, возьмешь меня на берег? Чувствую, там будет весело и жарко… Поделись выводами или раздумьями, с чем мы имеем дело?

Стелла закрыла журнал, но уходить не спешила. Вдруг, узнает что новенькое и весьма интересное.

*

А назавтра была назначена общая конференция. Поскольку, «Атлантида» уже подошла и стала вблизи на якорь. Завтра члены всех трех научных экспедиций, их представители, окажутся на борту «Арго». И самым главным было скоординировать действия различных команд и начать совместную работу. С материалами экспедиций, вернее, с тем, что можно было передать по каналу связи, ученые с «Атлантиды» ознакомились ещё по дороге сюда - подобно экипажу «Прометея».

«Атлантида», которая совмещала в себе функции и подводного, и вполне комфортабельного надводного судна, могла легко трансформироваться и менять заданные параметры – действительно, как и предсказывала Нэнси, поразила Стеллу. Огромный лайнер Индокитайского Союза был великолепен.

Но конференция состоялась в зале небольшой столовой «Арго»... В середине поставили длинный стол, на нем установили мониторы. Прибыли только начальники экспедиций и те, кто в скором времени будет высаживаться на берег.

Вступительную речь произнес Алан Гэйр. Высокий, энергичный, лет пятидесяти, мускулистый и очень загорелый человек, с начинающими седеть висками и обросшей стрижкой темных, слегка курчавых волос, Алан привстал и вкратце резюмировал всё, что уже было известно о забытом континенте. Рядом с ним за столом сидела жена, худая и высокая блондинка с карими, ласковыми глазами. Она даже не делала вид, что внимательно слушает, но откровенно разглядывала присутствующих. К этому времени, Стелла уже знала, что сам Алан известен в научных кругах работами по медицине и по экологии, а его жена, Мирра Гэйр, в молодые годы была известной спортсменкой, бегуньей. Рядом с ними, чуть дальше Мирры, сидела пышная блондинка лет тридцати, знакомая или даже близкая подруга Нэнси Тэйлор. А также, тот парень с афрокосичками, который управлял катером, когда Нэнси пригласила Стеллу в гости на «Прометей», кажется, его зовут Йен Брайон. С ним рядом – его друг, по всей видимости; это –чернокожий, высокий молодой человек в спортивной куртке, подводник-профессионал, совершивший сотни погружений на батискафе – Авар Берн. Оба молодых человека во время доклада Гэйра что-то бурно, но тихо обсуждали между собою. Место рядом со своим начальником, с другой стороны он Мирры, занял Сингл Найт – специалист по акулам и другим крупным обитателям глубин. Стелла впервые видела его не на фотографиях в научных журналах и не на мониторе компьютера, но сразу узнала: биолог имел довольно запоминающуюся внешность, напоминая, в особенности, в профиль изображения на фресках майя.

Еще четверых мужчин с « Прометея» Стелла пока абсолютно не знала. А теперь, во время доклада Алана, рассматривала остальных присутствующих, прибывших только сегодня: с другой стороны единого стола, разместились представители «Атлантиды». Научный руководитель экспедиции – Майкл Мак Грегор, в отличие от коллег с «Прометея», не обладал ни подтянутой, мускулистой фигурой, ни спортивной выправкой. Это был, так сказать, кабинетный ученый, но прекрасный руководитель, организатор, умеющий ладить с людьми и вдохновлять коллег. Будучи немногим старше Алана Гэйра, он сам никогда не пускался в авантюрные экспедиции, опасные высадки на берег или глубокие погружения на батискафе, зато отлично и с небывалой скоростью систематизировал добытый другими материал, и сразу же делал парадоксальные и в то же время серьезные и обоснованные гипотезы и выводы. Даже сейчас, глядя на него, Стелле было ясно, что Майкл обладал недюжинным умом и харизматическим характером, и, несмотря на мягкость и интеллигентность, умел держать коллектив в руках. Ученый, конечно, и физически не был развалиной; его бронзовое лицо обрамляла темная борода, волосы были густые и черные, глаза – пронзительного зеленого оттенка. Он был одет в дорогой костюм-тройку, был подтянут и аккуратен. Но, для полевой работы и сбора материала он был слишком рассеян, всегда задумчив: быть может, и сейчас в его голове переваривалась очередная научная проблема, занимавшая ум и не дававшая покоя; и так было, по-видимому, всегда. И вряд ли Майкл за столом во время завтрака всегда мог ответить на самый простой вопрос: позавтракал он уже, или только лишь собирается это сделать.

Зато, в команду чисто кабинетного ученого входили такие отчаянные парни, как Том Диан, известный альпинист и геологоразведчик, и Андрос Миллон, его помощник и друг. В составе «Атлантиды» они высаживались на берег и спускались в жерла вулканов, а также поднимались на высокие скалы. Были здесь также и несколько микробиологов и биохимиков, лишь в лицо знакомых Стелле по конференциям, в основном – индусы; известный вулканолог, японец Мусаси, со своей командой, корейскими, японскими и китайскими исследователями вулканов и мировых океанических течений. Но, с учеными, занимающимися этой областью исследований, Стелла почти не была знакома.

Несколько человек стояли у самых дверей, держась особняком. Среди них были уже знакомый Стелле невысокий индус средних лет, Махендро Бхат, который сейчас, почувствовав на себе внимание, сам окинул кладовщицу с «Арго» пронзающим насквозь взглядом. Рядом с ним была лингвист Милла Райс, одевшая сари, и Бигги Тэччер – представительница прессы. А ещё, полноватый веселый китаец, по всей видимости, тоже спутник Махендро.

Виктор Михайлович сел в торец стола, как посаженный генерал, а остальные ученые с «Арго», которых сразу же окрестили «аргонавтами», присели на стульях вокруг, у самых стен помещения. Стелле досталось местопочти за спиной Виктора.

- Многие из нас знакомы уже по конференциям или по интернету, мы предоставляли свои материалы для ознакомления, - начал Виктор. – А потому, не будем уделять слишком много времени нашему знакомству. О целях наших совместных исследований в дальнейшем хорошо разложил всё Алан Гэйр. А потому, теперь каждый выступающий пусть называет себя и область своих исследований или должность в экспедиции и высказывает предложения. Итак, я – Виктор Михайлович Анзаров, руководитель научной экспедиции «Арго». О нашей проделанной работе вам в целом известно; а также, можно пройти в лабораторию и поинтересоваться тем, что не попало на монитор: например, заглянуть в микроскоп…

Сейчас же нам, в первую очередь, надо обсудить, кто из вас пойдет со мной на берег. Кроме того, я предлагаю одному из ваших кораблей обогнуть Антарктиду; это даст достаточно ценный и весомый материал, если состоятся неоднократные глубинные погружения. Другой корабль должен будет пройти к Западным островам и начать там если не высадку, то пока аэросъемку. Один корабль по-прежнему останется здесь: близ сухопутной базы на берегу. Какие будут предложения, кому куда направиться?

- Я, начальник экспедиции «Прометея», - сказал Алан Гэйр, - и предлагаю пустить именно наше судно в обход Антарктиды: оно примерно для подобного и предназначалось, являясь весьма оборудованным для подводных, вулканических и метеорологических исследований. Таким образом, мы захватим и цель своей собственной миссии: исследуем пролив между Антарктидой и Южной Америкой – хотя, пойдем с этой стороны, а не с той, с которой нами предполагалось. Тем временем, я сам и несколько крепких парней из моей команды просимся в ваш десантируемый состав, временно переходя под начальство Виктора Михайловича. Ни у кого нет на это возражений?

- Не только парней! А я? – раздался вдруг бойкий голос Нэнси.

- Обсудим твою кандидатуру позже. В общем, несколько человек из нашей команды будут в полном распоряжении Анзарова. А на судне, думаю, некоторое время вполне управятся без нас. За главного на «Прометее» останется мой главный помощник, Сингл Найт.

- Хорошо, - сказал Виктор. – А как считаете вы, уважаемый Мак Грегор?

Поднялся начальник научного судна «Атлантида»:

- Мы, я думаю, должны пойти к Западным островам. У нас на борту – в основном, вулканологи, биохимики и специалисты по морским течениям. А ваш «Арго» пусть стоит здесь: зачем ему бросать начатые исследования, чтобы запускать зонды и уходить в глубины с этих берегов? Они проводят здесь намеченную работу, отлично справляются и должны её продолжить. Только, в связи с тем, что мы предполагали исследования несколько иного рода, в Тихом океане, а сейчас характер нашей работы будет иной, я хотел бы попросить в нашу команду нескольких зоологов. А я, наоборот, выделю вам крепких, выносливых ребят для высадки на берег: подберу подходящих для сложных приключений.

- С зоологами у нас у самих что-то напряженка… Но, что-нибудь придумаем. К примеру, у нас есть прекрасный молодой зоолог, Стелла Эстерн, которая числится в экспедиции кладовщицей… Придется возвратить ей реальный статус. А еще, пошлю с вами Жана Колина: пусть немного с Айсприном отдохнут друг от друга. Только, я попрошу вас, как единственного из руководителей, не высаживающихся на берег, да ещё и оснащенного хорошей связью, чтобы вы координировали работу и своего, и двух других научных кораблей: «Арго» и «Прометея». Пока мы, оба их руководителя, будем на берегу, по диким местам лазить.

- Хорошо. Думаю, что справлюсь. Мы будем работать скоординировано, все три коллектива. Полагаю, мне помогут ваши заместители, да и мои сотрудники.

- Итак, не будем сильно задерживаться за разговорами, отправляемся отдыхать и готовиться к завтрашней высадке – это для тех, кто пойдет со мной. Всех нас, словом, ждет напряженная работа. А теперь, попрошу определиться и остаться здесь только тем из людей «Прометея» и «Атлантиды», которые завтра последуют со мной на берег. Те, кого я беру из своих, уже проинформированы, и собираются; за исключением Жана Колина. Сообщите ему, кто-нибудь, что он пока остается на «Арго»и временно переходит в распоряжение Майкла Мак Грегора. Наш вылет состоится завтра; за нами придет вертолет с военной базы-1 и доставит на базу-2. Итак, кто с нами – остаются, остальные – свободны.

- Так как я уже напросился, вы поняли, что я с вами, - сказал Алан Гэйр. Ещё с нами высадятся Йен Брайон и Авер Бернт, они – ребята крепкие. А остальным хватит работы и здесь. А также, при повторной высадке, уже в районе Западных островов: как я понял, впоследствии запланирована и такая, и там - самое веселье начнется, с доисторическими животными… Майкл со своей группой нам, конечно, подготовят почву и сделают предварительное заключение.

- Я советую, пусть пока Майкл не высаживается на самый берег: еще успеем. Там долго будет достаточно тепло. К тому же, думаю, интересен будет и холодный период…Впоследствии мы все примкнем именно к этим ребятам, и там, поблизости, обоснуемся и определимся со второй высадкой. Подойдут вместе с нами и военные, туда поближе. На островах моря Росса, быть может, они обоснуются. Там, на Западных островах, между вулканами… Весьма загадочное сооружение наблюдается, вы знаете описание: та самая металлическая дверь, созданная не знаемо когда. Высаживаться на берег там нельзя без прочных палаток и вооружения, которое будет отпугивать многочисленных рептилий. И без этого, делать там нечего.

- Пока, я думаю, прежде всего, в объект исследования попадет береговая линия и подводный мир. А также, состояние вулканов в этой зоне. Но, всё же можно предпринять и несколько высадок на берег, но только на открытых каменистых участках и необитаемых небольших островках, - сказал Майкл.

- Думаю, что они всё равно не безопасны, – прокомментировал Виктор. – Впрочем, как раз вы изучите этот вопрос. Главное, нужна осторожность. Не спешите.

- Не буду спешить, а вот изучить – постараюсь. И, думаю, вы правы: мы не будем спешить с высадкой в том районе, а проведем её вместе с вами. Подождем, когда вы закончите свою экспедицию в районе термальных озер и присоединитесь к нам: тем более, ваш опыт высадки на берег будет нам полезен. А пока – пожелаю вам удачи, - сказал Мак Грегор, намереваясь уходить.

- Спасибо! Она нам понадобится, - серьезно ответил Виктор. – Итак, я так понял, что оставшиеся представители с «Атлантиды» идут со мной? Итак, кроме научных и познавательных целей, мы обязательно должны найти БТР. И выяснить, что с ним случилось. А, кроме того, очертить ареал обитания на материке тех организмов, которые мы называем «плазмоиды», а некоторые из нас окрестили «нежитью». Вы ознакомились с нашими материалами и знаете, о чем я говорю. К счастью, эта живность не распространяется за пределы Восточной Антарктиды и не всю её заселяет. Несмотря на наши разногласия с местными «аборигенами», потомками полярников, и нежелание их с нами общаться, мы всё же хотим оставить им четкие указания, как бороться с этой нежитью, и предоставить им свои разработки, которые помогут в этом вопросе. У них имеется и свой способ воздействия. Но я не считаю, что его одного будет здесь достаточно, если они в дальнейшем будут предпринимать выходы на поверхность.

- Вы не пробовали общаться с ними посредством того человека, что привезли от них и забрали к себе на борт «Арго»? – спросил Том Диан, с экипажа «Анлантиды».

- Думаю, его не стоит подвергать новым испытаниям. Он имеет бесценные письменные материалы, а также, многое может нам поведать об этом странном городе и его обитателях. И этого – вполне достаточно со стороны Артура, - пояснил Виктор. - Там много еще загадочного; но разгадки, как раз-таки, лягут на наши, а не его плечи. Высылая с нами Артура, верховные лидеры военных подземной базы явно просчитались: похоже, для них он был недалеким и никчемным человеком, не умеющим за себя постоять, не сильным физически – и потому, бесполезным и никчемным. Но у нас, здесь, другие критерии и другое отношение к людям. Оказалось, что это – умный, обучаемый и наблюдательный человек, еще не старый и умеющий делать выводы и преподносить информацию, так сказать, лицом. В общем, если не углубляться, коротко скажу так: ему не обязательно возвращаться и встречаться со своими соплеменниками. Для нас он слишком ценен, чтобы его потерять, отдав им обратно. Вдобавок, те смогут, всё ж, догадаться, что просчитались, и послали к нам информатора, а в итоге – последуют вспышки гнева и желание поиздеваться над своим соплеменником.

- Есть ли другие способы наладить контакт с кем-нибудь из этих скрытных людей? – спросил второй член исследовательской команды с «Атлантиды», Андрос Миллон.

- Пока не знаю. Трудно сказать, это зависит от того, однородно ли их общество, или у них есть расслоение. И насколько адекватны их ученые, если они там есть; на кого они работают.

- Понятно. Итак, вы, парни, и есть те, кто от «Атлантиды» присоединяется ко мне? – Виктор окинул взглядом геологоразведчиков Андроса и Тома. Они показались ему вполне крепкими ребятами.

- Займёмся, в общем, просто поиском БТР – а там, видно будет… А ваши обойдут тем временем, по всей береговой линии, Западные острова. Прежде всего, им нужно выяснить, наблюдаются ли в западном «затерянном мире» выявленные на восточном континенте плазмоиды. Или же, как известно пока, там обитают только обычные доисторические монстры, - улыбнулся Виктор. – Мы же с вами в поисках пропажи будем лес прочесывать, а также, по возможности, проведем исследования среди озёр и в пещерах. Но, не будем задерживаться слишком долго: нас всех ждет путь на Запад.

- Минуточку! Я думаю, что, в связи с непредсказуемостью района, нужен ещё и отряд профессиональных медиков, - вмешалась Нэнси Тэйлор. – А, кроме того, не лишним будет и специалист по нетрадиционным методам лечения. Каким являюсь я. И я доказала свои умения, поставив на ноги Корвуса. В общем, если коротко: а меня вы с собой возьмёте?

- Ну, медики нам не особенно нужны. Все мои ребята, да и ваши тоже, я полагаю, обучены оказывать первую помощь. А большего и не требуется. В случае чего, мы вызовем гидросамолет или военный вертолет – и доставим раненых или больных на базу или на корабль. Хотя…, - Виктор вдруг задумался. - В пещерах, в провалах и подземных проходах, куда, не исключено, что нас может занести – может срочно понадобиться такая помощь, о которой вы говорите. Я подумаю над этим вопросом.

- Вы пойдете по неизвестным нам землям, где, в случае падения в провалы или пещеры, может не быть связи с поверхностью, да и связь, как вы говорили, на континенте плохая, - настаивала Нэнси.

- Хорошо! Мы не будем рассчитывать на авось.Неподготовленность может стоить кому-то жизни. И, хотя при этом мы рискуем ещё и жизнями врачей… Всё же, по вашей настоятельной просьбе, я возьму и небольшой отряд медиков-добровольцев с «Арго».

- И меня возьмите, - настаивала Нэнси.

- Возьму, если ваш шеф не возражает, - усмехнулся Виктор.

- Разве ей возразишь? Эта девушка трёх десантников-парней заменит, - вдруг абсолютно серьезно ответил Алан Гэйр. - А ещё, Виктор Михайлович, меня просили замолвить слово за них три человека. Они сейчас вышли, но ждут вашего решения за дверью. Эти люди попали в мою экспедицию как случайные пассажиры. Но, не спешите их отвергать: один из них – известный писатель и замечательный лингвист, знаток, в том числе, древних языков, Махендра Бхат. С ним журналистка из Дели, Бигги Тэччер, и художник-европеец, который путешествует по миру в поисках вдохновения.

- А издали похож на китайца…Хорошо, индуса я, пожалуй, точно возьму. Мне, как ни странно, требуется хороший филолог. На остальных – надо глянуть поближе. Они способны выдержать такую «прогулку»?

- А насчет индуса вы не глядя уверены в этом? – удивился Алан.

- Специалиста в области древних языков я готов и на руках понести…

- Что ж… Дама тоже неплохо владеет языками, её хобби – экзотические языки Африки и Южной Америки. А художник хорошо знает фольклор, отлично играет на нескольких инструментах и поет. Развлечет немного ваших ребят военных. Вдобавок ко всему, Махендра хочет пойти с вами только в такой компании.

- Хорошо! Уговорили. Беру кучкой. Заверните всех троих, - пошутил Виктор. – Военные будут их нянчить, как детей.