Вступить в игру с судьбой для обретения покоя

Глава 1

В этом мире я известна как Люмина Крон. В этот безоблачный день должна была развернуться самая важная страница моей жизни. Свадебная церемония маячила впереди, словно мираж, а моё сердце билось в предвкушении. Но в душе не было ни капли радости.

Торжественная церемония вот-вот должна была начаться, и я направлялась к алтарю в платье, которое, несмотря на свою роскошь, выглядело откровенно безвкусно. Оно было из той категории нарядов, что принято называть «слишком много всего» – кричащее великолепие с избытком страз и кружев, больше похожее на торт, чем на свадебный наряд.

Церковный зал, выбранный для церемонии, представлял собой странное сочетание чистоты и помпезности - белоснежные стены в обрамлении золотой лепнины создавали атмосферу, где простота боролась с излишествами. Величественные своды, украшенные искусной резьбой, словно поддерживали само небо над нашими головами.

Вся местная знать собралась на это мероприятие, и их изысканные наряды лишь усиливали контраст с моим вызывающим платьем. Представители высшего общества перешёптывались, бросая неодобрительные взгляды на мой наряд, который явно противоречил традициям аристократического бракосочетания. Этот день должен был стать торжеством, но вместо этого превращался в демонстрацию моего пренебрежения к принятым нормам и правилам высшего общества. Каждый элемент церемонии кричал о моём желании выделиться, даже если для этого приходилось переступать через все приличия.

Стоя у алтаря рядом с мужчиной, которому суждено стать моим мужем, я не чувствовала ничего, кроме пустоты - за всей этой праздничной мишурой не было настоящего торжества.

[Священник] Братия и сестры, воспоём же хвалу этому миру, что дарит нам свои объятия в этот благословенный день…

[Люмина (про себя)] Простите, священник, но…

[Священник] С радостью благословляем эту прекрасную пару – достойного мужчину и очаровательную женщину.

[Люмина (про себя)] Ваши добрые слова останутся лишь призраком. Сегодня я выйду замуж за ненавидящего меня человека, и это станет моим последним днём…

[Священник] Что мы создаём атмосферу душевного тепла, где каждый чувствует любовь и поддержку.

Как прежде, горести неизменно преследуют мою неспособную защититься сущность.

[События, происходившие до того, как я стала Люминой Крон]

[Мужчина] Эй, отдавай все деньги, что есть!

[Девушка] Что? Неужели снова твои долги в казино?

[Мужчина] Чёрт побери, опять слишком много болтаешь! Забыла, благодаря кому ты ещё жива?!

[Девушка] Да когда это было! Сколько лет прошло…

[Мужчина] Что? Когда? Ты не помнишь, сколько раз я тебя спасал?

[Девушка] Ты хоть знаешь, сколько денег у меня уже занял? В состоянии всё вернуть?

[Мужчина] (в порыве гнева) ЗАТКНИСЬ! (толкает девушку с лестницы)

Верно… Лестница… После трагической гибели, ставшей финалом моего мрачного дня…

Вскоре, открыв глаза, я подумала, что всё было лишь сном. Проснувшись после долгого сна, я увидела незнакомую комнату. Она была сдержанна и строга, но яркий солнечный свет, проникающий сквозь окна, наполнял помещение тёплой и уютной атмосферой.

Я решила, что это всё ещё сон, ведь я не помнила такой комнаты. Скорее всего, она предназначалась для члена аристократической семьи. Встав с кровати, я почувствовала странные ощущения в теле - словно оно было не моим. Элегантные худые руки с тонкими пальцами, стройная фигура - всё казалось чужим.

Я подошла к зеркалу, стоявшему неподалёку от комода, чтобы убедиться, что мне всё чудится. Но в отражении я увидела незнакомую девушку, которая двигалась точно так же, как я. На мгновение я снова подумала, что это сон, но, ущипнув себя за руку, поняла - нет.

Девушка в зеркале обладала ослепительной красотой, ухоженностью и утончённостью - полная противоположность мне. Её волосы были уложены идеальными волнистыми локонами алого цвета. Глаза сияли янтарным блеском, а губы имели нежный малиновый оттенок.

Люмина (коснувшись своего нового лица, в изумлении произнесла): - Кто это передо мной? Может быть, переселение души?

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошла горничная.

Горничная (с лёгким поклоном): - Леди Люмина, - произнесла она, слегка склонив голову, - вы ведь не забыли, какой сегодня день?

«Люмина?» - мысленно повторила я. Это же название романа «Отпустить манию», который я читала перед сном! Главную героиню зовут Роуз Эванс - внебрачная дочь графского рода. Светловолосая, невинная и прекрасная, словно богиня весны. Из-за своего происхождения она подвергалась нападкам со стороны семьи графа и провела несчастное детство. А потом она попалась на глаза супругам Нортклифф и уехала жить в герцогство. Там она встретила… жестокую борьбу за её сердце, где никто не собирался уступать. Отсюда и берёт начало та самая «мания» из названия.

Застыв перед зеркалом в платье тёмно-изумрудного цвета с глубоким вырезом на груди, я задумчиво рассматривала своё отражение. Моя личная горничная колдовала над причёской, а я мысленно повторяла: «Ослеплённая ревностью… Она делала всё возможное, чтобы уничтожить Роуз… Имея графа в качестве заботливого отца, она росла в роскоши, не зная забот о деньгах».

Горничная: - Всё готово, госпожа. - произнесла она, отступая в сторону.

Люмина мысленно произнесла: «Я очнулась от своих размышлений. И не могла поверить, как могла такая красивая и яркая девушка превратиться в злодейку, которой, собственно, стала я».

Горничная: - Господин, должно быть, уже ждёт вас.

Люмина: - Хорошо! Спасибо.

Горничная (с надменным видом): - «Спасибо»? - фыркнула она, провожая госпожу презрительным взглядом.

Радостная Люмина, бежала по светлому и богато украшенному коридору, подстать стилю аристократов. И не могла дождаться встречи с отцом. По пути Люмино мысленно рассуждала: - Тогда все, что мне нужно сделать, это исправить ошибки Люмин, верно? Я хорошо помню сюжет. Так что это не должно быть слишком сложно. Верно, так даже лучше. Если хорошо себя вести... На этот раз я смогу получить любовь семьи бесплатно...

Люмина с лучезарной улыбкой распахнула дверь кабинета: - Доброе утро! - её голос звучал непривычно бодро для этого времени суток.

В помещении царил полумрак, лишь несколько свечей освещали массивный стол из тёмного дерева ручной работы. Граф Крон стоял к ней спиной, задумчиво крутя в руке бокал с рубиновым вином. Его напряжённая поза и небрежно брошенная на стол перчатка ясно давали понять - появление дочери не входило в его планы.

Граф Крон (отец Люмины): - Не слишком ли поздно для «доброго утра»? - процедил он, не оборачиваясь. - И что за срочность привела тебя сюда в столь неурочный час? Закрой дверь, когда войдёшь.

Люмина застыла на пороге, растерянно переводя взгляд с закрытой двери на напряжённую спину отца. В голове вихрем проносились мысли: «Неужели я просчиталась? Где я допустила ошибку? Он всегда был строг, но не до такой степени…»

Граф медленно повернулся, и его холодный взгляд окончательно развеял её утреннее воодушевление.

Люмина: - Я… я просто хотела поговорить… - голос Люмины дрогнул, выдавая её неуверенность.

Граф Крон (отец Люмины): - Разговор может подождать до завтра, - отрезал граф, вновь отворачиваясь к окну. Уходи.

В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене.

Внезапно Люмина застыла, будто превратившись в мраморную статую. В этот момент перед её глазами промелькнули все прожитые годы, словно кадры из фильма. Комната озарилась ослепительным светом, земля ушла из-под ног, а в ушах зазвучал механический женский голос:

«Тринадцатая Люмина Крон. Проверка личности завершена. Запущена синхронизация данных из памяти».

Перед ней начали всплывать воспоминания, о существовании которых она даже не подозревала. Всё происходило как в компьютерной игре - время вокруг словно остановилось, предметы застыли в воздухе, а пространство искажалось, создавая причудливые геометрические узоры.

Люмина почувствовала, как информация вливается в её сознание потоком данных, словно загрузка новой программы. В голове крутились цифры и символы, переплетаясь с образами из прошлого, настоящего и, возможно, будущего.

«Синхронизация завершена. Доступ к расширенной памяти активирован», - произнёс механический голос, прежде чем всё вокруг начало возвращаться к реальности.

Время медленно возобновило свой ход, свет постепенно угасал, и Люмина осознала, что стоит посреди кабинета, а перед ней разворачивается картина, которую она никогда раньше не видела.

[Первое воспоминание]

Люмина, сжавшись в комок на холодном полу, истошно кричала: - Я БЫЛА НЕ ПРАВА! Хотя бы раз… ПРОСТИТЕ МЕНЯ, ТОЛЬКО РАЗ! Её голос дрожал от страха и отчаяния, а глаза были полны слёз.

Реинкарнационное осознание. Её истинное «я» (девушка из другого мира) Внезапно она поняла: - Это не просто воспоминания… Я - душа из другого мира, которая переселилась в это тело. Теперь я вижу всю правду. Вижу, как эта девочка страдала, как её сломали, превратив в то, чем она стала…

[Второе воспоминание]

Из тёмной, затхлой камеры доносились душераздирающие крики: - Я БЫЛА НЕ ПРАВА! ПРОШУ, ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! Истерзанная, в рваной одежде, покрытая синяками, она билась в запертую дверь, моля о пощаде.

[Третье воспоминание]

Мужчина с надменной ухмылкой схватил дрожащую Люмину за плечи: - Нужно отплатить за то, что тебя растили и кормили, разве нет? Его презрительный взгляд пронизывал насквозь, заставляя её тело трястись от страха.

Воспоминания проносились с невероятной скоростью, обнажая истинную сущность семьи Крон. Для внешнего мира Люмина была лишь роскошной марионеткой – ходячим рекламным щитом, украшенным дорогими нарядами и драгоценностями. Но за закрытыми дверями она становилась живой мишенью для издевательств, объектом насмешек даже со стороны прислуги. Самая дорогая кукла графа Крона, которую использовали и унижали, скрывая истинное положение за маской благополучия. Каждое новое воспоминание добавляло новую грань к картине её жизни, показывая, как тщательно была создана эта двойная реальность. Как она научилась играть роль идеальной дочери, пряча за маской высокомерия свою боль и страх. Как научилась быть тем, кем её хотели видеть, забывая о собственных желаниях и мечтах.

Настоящая Люмин Крон: - Ну как? Думаешь, справишься?

Её истинное «я» (девушка из другого мира): - Я… я даже не знаю… - голос дрожал, словно она пыталась удержать внутри бурю эмоций. - Столько всего сразу… Я не уверена, что смогу изменить всё это.

Настоящая Люмин Крон: - Ты должна. Это твой единственный шанс.

Её истинное «я»: - Но как? Как я могу противостоять целой семье, которая столько лет контролировала тебя?

Настоящая Люмин Крон: - У тебя есть то, чего никогда не было у меня - знание будущего и опыт из другого мира.

Её истинное «я»: - Этого мало… - она замолчала, пытаясь собраться с мыслями.

Внезапно всё вокруг начало расплываться. Голоса становились тише, а затем и вовсе стихли. Яркий свет ослепил её на мгновение, и она почувствовала, как падает…

Граф Крон (стуча тростью по полу): - ЛЮМИНА КРОН! Ты меня слышишь?! Опять витаешь в облаках! Сколько раз тебе говорить - соберись!

- С САМОГО УТРА НЕ В СВОЕМ УМЕ! СЕГОДНЯ НИ ЗА ЧТО НЕЛЬЗЯ ОШИБАТЬСЯ! НЕЛЬЗЯ ДАТЬ ЛЮДЯМ ЭКЛИПС ЗАМЕТИТЬ ХОТЬ ОДИН ИЗЪЯН!

- Хорошо помнишь содержание договора? Нужно сказать, что возьмешь с собой трех служанок. Тогда мы сможем перейти к следующему шагу.

Люмина (сжав руки в кулаки и опустив голову): - Да, отец. (про себя): - Что в прошлой жизни, что в этой... Почему моя семья такая?

Прошло несколько часов. Люмина стояла у парадного входа в особняк, чувствуя, как внутри неё бушует настоящая буря. Её взгляд скользил по идеально подстриженным газонам, но перед глазами проносились совсем другие картины - сцены из прошлой жизни, воспоминания о семье, которая никогда не была ей родной. Отец, стоящий рядом, казался воплощением холодной решимости. Он не замечал, как дрожат руки Люмины, как она нервно переплетает пальцы, пытаясь скрыть своё волнение. Лучи солнца, падающие на её лицо, больше не приносили утешения - они лишь высвечивали предательскую влагу в уголках глаз. В её голове крутились не только важные сведения о вражде семей, но и собственные мысли, разрывающие душу на части. “Почему именно я должна расплачиваться за амбиции отца? - шептала она про себя. - За что мне это наказание - родиться в семье, где тебя видят лишь пешкой в политической игре?”

История вражды между семьями Эклипс и Крон казалась бесконечной. С детства Люмина слышала рассказы о том, как их семьи были практически равны по могуществу, как отец считал себя обделённым, как годами вынашивал план мести. И теперь эта месть должна была осуществиться через неё - через её брак, через её жизнь.

Приложив руку к сердцу, она сделала глубокий вдох, но воздух словно застрял в горле. Её истинное “я” кричало от боли и протеста, но разум оставался холодным. “Не время показывать слабость, - твердила она себе. - Ты не та безвольная кукла, которой они хотят тебя видеть. Ты другая. Ты помнишь другую жизнь, другие ценности”.

В её сознании вспыхнули воспоминания о прошлой жизни - там, где она была свободна, где могла сама выбирать свой путь. Эти воспоминания придавали сил, но одновременно разрывали сердце от тоски по утраченному. “Если я не буду следовать сценарию, - думала она, сжимая кулаки, - если я покажу им, что способна на большее… Может быть, тогда я смогу изменить не только свою судьбу, но и судьбу всех, кто оказался втянут в эту вековую вражду”.

Её взгляд снова устремился к горизонту, где на дороге показались экипажи прибывающей семьи Эклипс. Время пришло. Пришло время доказать всем - и отцу, и врагам, и самой себе - что она больше, чем просто инструмент в чужой игре.

Глава 2

В современных новеллах и романах о реинкарнации в злодейку сюжет часто начинается с переломного момента - того самого момента, когда героиня осознает свою роль в истории и решает изменить предначертанный сценарий.

Сегодня, чтобы избежать повторения судьбы оригинальной Люмины, мне нужно действовать иначе. Не идти проторенной дорожкой, не поддаваться эмоциям и не совершать тех же ошибок, что и она. Каждый мой шаг должен быть продуманным, каждое решение - взвешенным. В этой истории я не просто наблюдатель - я активный участник, способный изменить ход событий. И начать нужно с малого: с изменения привычных паттернов поведения, с отказа от стереотипных реакций, с построения новых отношений с окружающими. Возможно, именно сегодня станет тем днем, когда история пойдет по другому пути. Когда Люмина перестанет быть просто злодейкой из романа и превратится в человека, способного на настоящие перемены.

Когда все приготовления были завершены, мы погрузились в карету, украшенную в фамильных цветах рода Крон - глубоких коричневых и бордовых оттенках, с изящными золотыми узорами на дверцах. За окном проплывал живописный пейзаж: зеркальная гладь озёр, на которые уже ложились первые лучи закатного солнца, пышная зелень деревьев, колышущаяся от лёгкого ветерка. В пути отец не упускал возможности прочесть мне нотацию, снова и снова возвращаясь к недавнему происшествию дома. Я лишь делала вид, что внимательно слушаю его наставления, на самом деле погрузившись в свои мысли. Как мне действовать дальше? Как не допустить новых ошибок в этом чуждом для меня мире? Ещё недавно я считала подобные истории лишь выдумкой, сказкой – и вот я здесь, в самом центре этой реальности.

Дорога заняла около часа, который показался мне вечностью. Жёсткое сиденье впивалось в спину, а каждая выбоина на дороге отдавалась неприятной тряской. Я с трудом сдерживалась, чтобы не выскочить из кареты на ходу – настолько невыносимой казалась эта поездка. Но я понимала, что показывать своё недовольство нельзя – это лишь усугубит моё положение в глазах отца и прислуги.

В голове крутились мысли о том, как же сильно отличается этот мир от того, к которому я привыкла. Здесь нет ни современных удобств, ни привычных технологий, ни возможности просто взять и изменить свою судьбу одним нажатием кнопки. Здесь всё зависит от твоего происхождения, статуса и умения играть по установленным правилам. И всё же, несмотря на все неудобства и страхи, во мне просыпалось странное чувство - чувство возможности что-то изменить. Ведь теперь я не просто наблюдатель - я часть этого мира, и у меня есть шанс переписать его правила по-своему. И наконец, после утомительной дороги, мы прибыли в особняк семьи Эклипс. Карета остановилась перед величественными коваными воротами, которые медленно распахнулись, открывая вид на обширную территорию.

В отличие от строгого стиля поместья Крона, здесь преобладали более лёгкие, воздушные формы. Белоснежные колонны, изящные балконы с витиеватыми перилами, высокие арочные окна – всё это создавало впечатление лёгкости и благородства. В саду благоухали редкие цветы, а фонтаны выбрасывали в воздух сверкающие струи воды, создавая прохладную дымку. Слуги в ливреях цвета слоновой кости уже ждали у входа, готовые принять прибывших гостей. Они с почтением помогли нам выйти из кареты, демонстрируя безупречные манеры и сдержанное достоинство. Я невольно сравнила этот дом с нашим семейным особняком – там всё было построено на контрасте власти и подчинения, силы и страха. Здесь же чувствовалась иная атмосфера – атмосфера утончённости и культуры, где каждый элемент интерьера говорил о богатстве и изысканном вкусе хозяев.

«Добро пожаловать в особняк Эклипс», – прозвучал глубокий голос, принадлежащий, очевидно, главному дворецкому. Его произношение и манеры – безупречны. Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Теперь, когда мы наконец прибыли, пришло время действовать осторожно и осмотрительно. Этот визит мог стать поворотным моментом в моей новой жизни, и я не могла позволить себе совершить ошибку.

Люмина, криво усмехнувшись про себя, подумала: - Может, именно поэтому отец так заинтересован в союзе с Эклипсами…

Пока вся семья следовала за дворецким по коридорам особняка, её брат - тот самый молодой человек из её воспоминаний – не удержался от комментария: - Ха, поместье как всегда излишне помпезно, - произнёс он с явной насмешкой в голосе.

Граф Крон, идущий впереди, бросил через плечо: - А в чём смысл всей этой кричащей роскоши, если внутри - пустота?

Дворецкий семьи Эклипс остановился у входа в столовую, повернулся к гостям и, сделав изящный поклон, произнёс: - Герцог и герцогиня ожидают вас внутри. Позвольте проводить.

Граф, натянув маску любезности, ответил: - Ах, прекрасно. Дорогая доченька Люмина, поспешим же! - его голос звучал приторно-сладко, словно он был воплощением любящего отца.

Внутри Люмина кипела от ярости. “Его отношение изменилось так резко, что становится тошнотворно. Сколько в нём лицемерия… Но раз уж мы здесь, чтобы разыграть этот семейный спектакль, придётся соответствовать”, - подумала она, натягивая на лицо безупречную улыбку.

Соблюдая все правила этикета, она ответила чётко и уверенно: - Да, отец.

В её голове проносились мысли о том, как сильно отличается поведение отца в стенах чужого дома от того, каким он предстаёт перед ней дома. Здесь он - воплощение благородства и учтивости, там - тиран и мучитель. И ей придётся играть эту роль до конца, пока не представится возможность изменить свою судьбу.

Дворецкий, облачённый в безупречную ливрею, распахнул тяжёлые двери столовой и, склонившись в глубоком поклоне, объявил: - Граф Крон, его наследник и дочь, леди Люмина Крон.

Его голос, усиленный акустикой просторного помещения, эхом отразился от высоких потолков. В этот момент все присутствующие в комнате повернулись к вошедшим, оценивающе рассматривая гостей. Люмина, сделав глубокий вдох, постаралась скрыть своё волнение за маской безупречных манер. Она знала, что каждое её движение сейчас находится под пристальным вниманием, и любая ошибка может стоить ей репутации.

В центре комнаты за длинным столом восседали хозяева - герцог и герцогиня Эклипс. Их величественные фигуры излучали спокойную уверенность, а взгляды, обращённые на гостей, были пронизаны холодным любопытством. “Вот мы и здесь, - подумала Люмина, - в самом сердце этого змеиного гнезда. Однако внутри, она не могла скрыть своего восхищения – столовая поражала воображение своей изысканной красотой. Каждый элемент интерьера словно рассказывал свою историю: от величественных канделябров, украшающих массивный стол, до изысканных картин на стенах, написанных, судя по всему, известными мастерами.

Её взгляд невольно скользил по комнате, отмечая каждую деталь: белоснежную скатерть с изящной вышивкой, тончайший фарфор сервизов, хрустальные бокалы, играющие в лучах света, как драгоценные камни. Стены были украшены шёлковой тканью пастельных тонов, а между оконными проёмами располагались старинные гобелены с вытканными сценами охоты. “Даже несмотря на всю искусственность этого места, - подумала Люмина, - нельзя отрицать его великолепие. Каждый предмет здесь дышит утончённой элегантностью и безупречным вкусом”.

Её внимание привлекла огромная люстра, свисающая с потолка - настоящее произведение искусства, где хрусталь переплетался с позолотой, создавая причудливую игру света и тени. А в центре стола возвышалась композиция из свежих цветов, источающая тонкий аромат, который смешивался с запахом только что приготовленных блюд. “Как же отличается этот мир от того, к которому я привыкла, - размышляла про себя, - здесь всё пропитано историей и традициями, каждое движение имеет значение, а красота возведена в ранг искусства”.

Селеста Эклипс: - Спасибо, что проделали столь длинный путь. Вы голодны? Скоро как раз будет закончена подготовка стола.

Люмина, затаив дыхание, внимательно рассматривала собравшихся. «Так это и есть герцог Деклан Эклипс и герцогиня Селеста Эклипс? - размышляла она. - А этот молодой человек, должно быть, Каспар… Как я и предполагала, он невероятно красив. Взгляните на его глаза цвета расплавленного золота - они словно излучают тепло». Её взгляд скользнул дальше. «А эта девушка, словно сошедшая с картин богини весны - должно быть, Амелия. Как же она прекрасна… А человек, сидящий рядом с ними… мой будущий муж… “Мамочка дорогая!” - мысленно воскликнула она. Неужели я влюбилась в него? Теперь я понимаю, почему Люмина так цеплялась за него». Она продолжала изучать его черты: «Прямой, чуть заострённый нос и линия подбородка создают впечатление надменности. Широкие плечи, узкая талия и стройные бёдра… Как один человек может быть настолько совершенен? Ах! Он смотрит на меня… Точно, нужно взять себя в руки. Он всё равно не обратит на меня внимания».

В её голове вихрем проносились мысли. «Спокойно, - уговаривала она себя, - ты должна сохранять хладнокровие. Нельзя позволять эмоциям взять верх над разумом». Но сердце предательски замирало каждый раз, когда их взгляды встречались, а в груди разливалось странное тепло, которого она прежде никогда не испытывала. «Что со мной происходит? - удивлялась она. - Неужели я действительно могу потерять голову от одного лишь взгляда? Нет, я не должна позволять себе такую слабость. Это всего лишь физическое влечение, не более того». Однако чем дольше она смотрела на него, тем сильнее становилась её растерянность. «Он словно создан из чистого света и тени, - думала Люмина. - Его присутствие наполняет комнату особым сиянием, а каждое движение исполнено грации и силы. Как же мне справиться с этим наваждением?»

Пока мои мысли кружились в вихре эмоций, слуги успели накрыть огромный стол. На белоснежной скатерти возвышалось множество блюд: от величественного запечённого лобстера до изысканных стейков из рыбы и мяса. Каждый предмет сервировки блестел, словно драгоценность, а ароматы создавали настоящую симфонию вкуса.

Мы расселись за столом, и я, взяв в руки нож и вилку, решилась попробовать стейк. Первый же кусочек, едва коснувшись языка, заставил меня удивлённо приподнять брови. «Добро пожаловать в мир аристократии», - мысленно усмехнулась я. Мясо буквально таяло во рту, раскрывая свои вкусовые ноты с каждым мгновением. Я не могла не отметить мастерство повара - стейк был приготовлен идеально, с той самой степенью прожарки, когда внутри мясо остаётся розовым, а снаружи покрыто золотистой корочкой. Каждый кусочек был настолько нежным, что, казалось, его можно было разрезать одним прикосновением. «Вот это и есть настоящая роскошь», - размышляла я, наслаждаясь каждым глотком. Вино, поданное к мясу, идеально дополняло вкус, создавая неповторимое сочетание. Каждый новый кусочек мяса приносил новые ощущения - от лёгкой горчинки до сладковатого послевкусия.

Моё блаженное состояние было внезапно нарушено словами отца. Сладкий вкус стейка мгновенно утратил свою привлекательность, а аппетит как ветром сдуло. «Началось», - с досадой подумала я, чувствуя, как напряжение начинает заполнять пространство вокруг.

Граф Крон, отложив приборы, заговорил: - Родительское сердце никак не успокоится… Как я могу отпустить свою дочь вот так? Поэтому мне бы хотелось… Чтобы она взяла с собой нескольких своих служанок. Думаю, с теми служанками, что долгое время заботились о ней… Люмине, будет куда комфортнее.

Деклан Эклипс и Селеста Эклипс обменялись красноречивыми взглядами, полными недоумения и лёгкого раздражения. После короткой паузы герцогиня ответила: - Но наши служанки не имеют себе равных.

Граф Крон, продолжая невозмутимо наслаждаться трапезой, парировал: - Неужели герцогиня Эклипс… Не привезла с собой ни одной, когда выходила замуж? – в его голосе отчётливо слышалось снисходительное превосходство.

Атмосфера за столом мгновенно наэлектризовалась. Было очевидно, что семья Эклипс глубоко оскорблена его словами. Это была та самая просьба, от которой невозможно отказаться, как бы неприятно она ни звучала. «Боже, какой позор… Он делает, а стыдно мне», – с горечью размышляла я, чувствуя, как краска приливает к щекам. Каждая секунда этой неловкой сцены словно растягивалась в вечность. Но не переживайте так, герцогиня.

Люмина: - Отец, уверяю вас, со мной всё будет в порядке! – произ несла я с напускной уверенностью, стараясь скрыть внутреннюю дрожь.

- Пожалуйста, забудьте об этой просьбе, ваша светлость. Я выхожу замуж совсем юной, и, похоже, мой отец просто очень переживает по этому поводу. Мой голос звучал твёрже, чем я чувствовала себя на самом деле. Бросив взгляд на отца, я заметила, как его лицо потемнело от недовольства. Он явно был не рад моему вмешательству в разговор, но я не могла позволить этой ситуации зайти дальше.

- Не стоит так волноваться, – продолжила я, стараясь разрядить напряжённую атмосферу. – Уверена, что в замке Эклипс обо мне позаботятся должным образом. - внутри же я была далеко не так спокойна. Каждое слово давалось с трудом, а сердце билось как сумасшедшее. Я понимала, что мой поступок может вызвать недовольство отца, но не могла допустить, чтобы он продолжал настаивать на своём.

- К тому же, – добавила я, стараясь придать своему голосу лёгкость, - мне будет полезно научиться полагаться на себя и новых людей вокруг.

Герцог и герцогиня обменялись взглядами, в которых читалось явное облегчение. Кажется, моё вмешательство спасло ситуацию от дальнейшего обострения, хотя внутри меня бушевала настоящая буря эмоций. После того как все вопросы были улажены и пришло время возвращаться, казалось, что всё прошло гладко. «Наконец-то можно выдохнуть», – подумала я, но судьба распорядилась иначе.

Едва мы устроились в карете и экипаж тронулся в сторону дома, как атмосфера внутри сгустилась до предела. Отец, до этого момента хранивший молчание, резко повернулся ко мне:

- ТЫ С УМА СОШЛА?! Да ты не только не помогла, но и стала самой большой помехой! – Его голос звучал холодно и строго, а взгляд прожигал насквозь. Я сглотнула ком в горле, понимая, что избежать неприятного разговора не удастся.

Люмина: - Вы попросили об этом слишком очевидно, хоть знаете, как я напряглась? Было видно, что они поняли, в чём заключалась ваша просьба привезти служанок! Разве этот брак не должен был развеять их сомнения? Если я уже вызвала подозрения, какой толк будет от служанок?

Граф Крон, нахмурившись, ответил: - Но… что ты можешь сделать, если будешь там одна? – его тон стал ещё более ледяным. Карета мерно покачивалась на ходу, а моё сердце билось всё чаще. Я чувствовала, как напряжение нарастает с каждой секундой.

«Он не понимает всей ситуации. Нужно убедить его», – с досадой подумала я, собираясь с мыслями.

Люмина: - Подумайте хорошенько, отец. Пока я поеду туда одна. Как вы и сказали, что я могу сделать в одиночку? Если ничего не произойдёт, они ослабят бдительность. Нужно срочно развеять все подозрения. После того, как я добьюсь их доверия, притворюсь, что скучаю по дому. Или попрошу «ненадолго привезти служанку».

Граф Крон, помолчав несколько мгновений, издал задумчивый звук:

– Хм…

Люмина: - Доверьтесь мне, отец. Я знаю, что делаю.

В карете снова повисла тяжёлая тишина. Я видела, как напряжены его плечи, как он сжимает в руках перчатки. «Пожалуйста, поверь мне», – мысленно молилась я, глядя в окно на мелькающий пейзаж. Остаток пути прошёл в напряжённом молчании. Каждый метр, приближающий нас к дому, казался бесконечным, а груз отцовского недовольства давил всё сильнее.

Когда экипаж остановился у крыльца, отец коротко бросил: - Через месяц состоится свадьба.

Я молча кивнула, понимая, что это не просто слова - это начало моей миссии. Внутри всё трепетало от волнения и предвкушения. «Всё должно получиться», – твёрдо решила я, выходя из кареты.

С этого момента в доме началась суматоха – слуги готовились к предстоящему торжеству, портные замеряли меня для свадебного наряда, а наставники спешно напоминали о правилах этикета. «Месяц… У меня есть всего месяц, чтобы подготовиться к роли, которая может изменить судьбу целого королевства», – думала я, поднимаясь в свою комнату.

Месяц подготовки пронёсся как одно мгновение, наполненное бесконечной чередой забот и тревог. Каждое утро начиналось с осознания того, что я живу на пороховой бочке – любое неосторожное слово или движение могло выдать мою истинную цель. Дни сливались в бесконечную череду мучительно похожих событий: бесконечные занятия этикетом, примерки роскошных нарядов, встречи с наставниками, которые пытались превратить меня в идеальную леди. По ночам я лежала без сна, проигрывая в голове десятки возможных сценариев развития событий, пытаясь предугадать каждый поворот судьбы. «Будь настороже», – эта мысль стала моей мантрой, моим постоянным спутником в этом чужом мире. Я не могла позволить себе расслабиться ни на секунду, ведь цена ошибки была слишком высока.

И вот этот день настал. Я стою в центре величественной церкви, облачённая в роскошное свадебное платье. Тяжёлые парчовые ткани, расшитые золотыми нитями, словно вторят биению моего сердца своим нежным шелестом при каждом движении. На шее – драгоценное ожерелье, подарок отца, которое оставляет на коже едва заметный след – символ не только моего статуса, но и той ноши, которую мне предстоит нести. В воздухе витает аромат благовоний наполняющие пространство.

Мягкий свет свечей рождает причудливые тени, которые танцуют на стенах старинной церкви. Лучи солнца, проникая сквозь многоцветные витражи, наполняют пространство волшебным сиянием, создавая причудливую игру света и тени. За массивными дверями уже собрались мои будущие родственники, среди которых – Кристиан Эклипс, мой суженный. Представляю, как он сейчас стоит у алтаря, такой невозмутимый и величественный.

И вот первые аккорды торжественной музыки наполняют пространство. Двери медленно, словно нехотя, начинают открываться, приглашая меня в новую жизнь. Время пришло. Я делаю глубокий вдох и вступаю в главный зал церкви. Каждый шаг отдаётся эхом в моём сердце – это начало пути, на котором нет пути назад. Теперь моя судьба неразрывно связана с этим местом, с этим моментом, с этим человеком.

Высокий, проникновенный голос священника наполняет церковь: - О, всемогущий Хершан, перед тобой стоят твои верные дети, готовые создать новый очаг любви. Благослови кольца, что станут символом их союза, и завет, заключённый в них. Да будет их брак нерушим, как чистое золото, и бесконечен, как любовь небесная.

В этот судьбоносный миг я изо всех сил стараюсь не упустить ни единого слова из речи священнослужителя, осознавая, что именно сейчас происходит одно из важнейших событий в моей жизни. Совсем скоро состоится обмен обручальными кольцами. Его глубокий, проникновенный голос наполняет всё пространство храма. Каждое произнесённое им слово звучит весомо и значимо, отзываясь в душе особым трепетом. Мы стоим у алтаря, затаив дыхание, и впитываем каждое слово молитвы. Голос священника, глубокий и размеренный, словно растворяется в древних стенах храма, создавая особую атмосферу. Я чувствую, как с каждым его словом моё сердце начинает биться всё чаще. Мой взгляд невольно скользит по всему пространству: по старинным иконам, по взволнованным лицам гостей, по отцу, стоящему в первом ряду. По спине пробегает лёгкая дрожь слыша эти древние слова, произнесённые с такой искренней верой. Молитва подходит к концу, и я чувствую, как напряжение постепенно отпускает. В этот момент к нам подходят маленькие дети, держась за края красной подушки, на которой лежат обручальные кольца. Их милые, немного смущённые лица вызывают непроизвольную улыбку - они так старательно выполняют свою роль в этом торжественном обряде.

Когда я встречаюсь взглядом со своим будущим супругом, улыбка тут же сходит с моего лица. Его черты искажены гримасой отвращения и гнева. Обычно бесстрастные глаза сейчас словно пронизывают меня насквозь, наполненные не просто неприязнью, а чем-то гораздо более зловещим – тем, что заставляет моё сердце замирать от страха. «Ладненько, Кристиан. Я понимаю твои чувства. Может, просто поскорее закончим с этим?» – мелькает в голове отчаянная мысль. Но, возможно, это всего лишь его привычная маска – маска надменного наследника, вынужденного вступить в этот брак против своей воли. Я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё сжимается от тревоги. Кольца, которые дети кладут на подушку, кажутся мне не символами любви, а знаками обременительного долга и грядущей опасности.

Я протягиваю руку, готовясь принять обручальное кольцо из рук Кристиана. Он берёт его и надевает, но с таким выражением лица, будто держит в руках что-то отвратительное. Его явная брезгливость настолько заметна, что я с трудом удерживаюсь от насмешливой улыбки – как же незрело он себя ведёт. Но прежде чем я успеваю даже прикоснуться к его кольцу, Кристиан резко вырывает из моих пальцев и сам надевает на свой безымянный палец. Его движения резки, почти агрессивны - словно он совершает ненавистное действие. «Пусть будет так», - размышляю я, изо всех сил сохраняя невозмутимое выражение лица. В сущности, ничего не изменилось. Его пренебрежительное отношение лишь подтверждает то, что я и так знала - этот брак для него такая же ноша, как и для меня. И пусть его презрение сквозит в каждом жесте - мне всё равно. Кристиан никогда не вызывал у меня интереса как мужчина, а сейчас это только укрепляет мою решимость.

Церемония подходит к концу, но слова священника долетают до меня словно издалека. Всё моё внимание поглощено ледяным взглядом Кристиана, его сжатыми в тонкую линию губами, тем, как старательно он избегает малейшего физического контакта. В голове, как тихая молитва, кружатся мысли: «Наконец-то начинается жизнь, где я смогу спокойно наслаждаться каждым мгновением, заниматься тем, что люблю, не опасаясь, что отец или брат снова поднимут на меня руку». Я закрываю глаза, пытаясь впитать это новое чувство свободы. Как же долго я мечтала об этом – о возможности жить без постоянного страха, без необходимости оглядываться, без дрожи от каждого резкого движения.

«Теперь, когда я переродилась», - повторяю я про себя, словно мантру. Да, это именно перерождение - новая жизнь, новый шанс. И пусть впереди ждут испытания, пусть весь мир будет против - теперь у меня есть право выбирать свой путь.

«Позволь мне хотя бы это», - безмолвно прошу я у судьбы. Простая просьба – возможность заниматься любимым делом, наслаждаться тишиной и покоем, быть самой собой.

В груди разливается необычное тепло - странная смесь надежды и твёрдого намерения. Та испуганная девочка, что вынуждена была выносить унижения и насилие, осталась в прошлом. Теперь я - другая Люмина, и эта новая я имеет право на счастье, умиротворение и обычные человеческие радости. Я делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие этим новым, пьянящим воздухом свободы. Конечно, впереди могут подстерегать препятствия, но теперь я точно знаю - я справлюсь с ними. Смогу постоять за себя. Смогу жить так, как мечтаю.

Сидя в своих покоях после церемонии, Люмина задумчиво произносит: - Только сейчас я по-настоящему ощущаю себя живой. Платье оказалось с чересчур откровенным декольте – я всё время волновалась из-за этого. Да и каблуки были чересчур высокими. Нужно будет получше разобраться в предпочтениях прежней Люмины. Её предпочтения в одежде, её привычки - всё это кажется мне чужим и непривычным.

В этот момент тишину нарушает стук в дверь. Я вздрагиваю и машинально поправляю прическу, пытаясь собраться с мыслями.

Люмина: М-м, входите.

Амелия: Послушайте, Леди Люмина?

Люмина: Ах, Леди Амелия? Что такое?

Амелия: Я… хотела вам кое-что сказать.

Люмина: (слегка наклонив голову) Я внимательно слушаю вас, Леди Амелия.

Люмина: (вспоминает эпизод сразу после свадьбы) Амелия пришла извиниться за грубость Кристиана. Однако ее извинения... Наоборот еще больше разозлили Люмину. Она не могла винить хлоднокровного Кристиана, поэтому весь гнев полился на Амелию.

Воспоминание начинается

[Люмина] (сдерживая раздражение) Извиняешься? За него? Очень мило с твоей стороны.

[Люмина] (вскакивает) Он унизил меня перед всеми!

[Амелия] (пытается успокоить) Я понимаю ваше возмущение, но…

[Люмина] (перебивает) Нет, ты не понимаешь! Ты вообще ничего не понимаешь!

[Амелия] (озадаченно) Леди Люмина, я лишь хотела помочь…

[Люмина] (кричит) Помочь?! После того, как ты напялила белое платье на чужую свадьбу?! Я тут жена Кристиана, а не ты!

[Амелия] (ошеломленно) Но я…

[Люмина] (отворачивается) Уходи. Я не хочу тебя видеть.

Воспоминание заканчивается

Люмина: (про себя) Признаться честно, её реакция вполне объяснима. Но сейчас, глядя на неё, я не могу найти в себе силы для гнева… Как можно злиться на такое очаровательное создание? Её волосы - словно золотое сияние, которое будто излучает собственный свет. Огромные светло-голубые глаза - чистые, как утренняя роса, исполненные невинности и доброты. В ней есть что-то такое… по-настоящему волшебное. Такая внешность и золотое сердце - прямо как в классических историях о попаданцах в тело злодейки. Она словно создана для роли той самой “маленькой богини”, которая появляется в самый нужный момент и переворачивает всё с ног на голову. И как бы я ни пыталась злиться, глядя на неё, моё сердце просто не может оставаться холодным. Она слишком… настоящая, слишком искренняя для этого мира интриг и заговоров.

Амелия: (мягко) Я пришла попросить прощения за поведение Кристиана. Надеюсь, его слова не слишком задели вас. Знаете, несмотря на его холодный вид, у него очень горячее сердце.

Люмина: (с лёгкой улыбкой) Не стоит беспокоиться, леди Амелия. Всё совершенно понятно. Думаю, нам обеим непросто – ведь этот брак был устроен нашими семьями. Я не держу на Кристиана обиды.

Амелия: (восхищённо) О, леди Люмина! Вы так добры и мудры! – в её глазах читалось искреннее восхищение.

Люмина: (глядя на гостью) Но вы превосходите меня во всём. Это платье удивительно вам идёт! – невольно залюбовалась она красотой собеседницы.

Амелия: (смущённо опуская взгляд) Ах, что вы… – её щёки слегка порозовели от комплимента.

(В комнате повисает короткая пауза, наполненная неловкостью и одновременно теплотой момента)

Люмина: (про себя) Удивительно, как легко она умеет разрядить обстановку. Даже не верится, что мы с ней оказались по разные стороны в этой истории…

Внезапно нашу приятную беседу прерывает появление горничной: - Госпожа, я принесла полотенце.

Амелия: - Ха-а! Я вам помешала! Простите… Тогда пойду к Кристиану… Нет, наверное, вы устали…

Люмина: - Ха-ха… Спасибо, леди Амелия. Вы тоже отдохните, увидимся завтра. «Какая милашка, прямо так и хочется её затискать», – подумала она про себя.

После завершения разговора Амелия покинула мои покои, а я решила отдохнуть и принять ванну.

Люмина: - Фу-ух, неужели свадебный эпизод подошёл к концу? Теперь я наконец одна и могу немного передохнуть.

Я стянула с себя тунику и погрузилась в тёплую, благоухающую розовыми лепестками ванну. Воздух наполнял нежный, чувственный аромат роз, дарящий ощущение полного расслабления.

Люмина: - Ах-х-х… Какое блаженство! Словно заново родилась… Подумать только, когда ты герцогиня, даже ванну наполняют служанки – уму непостижимо! И представьте себе: никакой виртуальной реальности, никаких офисных забот, никаких бытовых хлопот… И больше не нужно трястись над банковским счётом или слушать этого занудного начальника – всё это осталось позади!

Она томно откинулась на бортики ванны и мечтательно произнесла: - Вот бы узнать, насколько увлекательной станет моя новая жизнь: балы, оперы, охота, пикники и прочие светские развлечения…

Кристиан: - Принимать ванну в одиночестве, пока не пришёл жених. Бессовестная невеста, - произнёс неожиданный голос.

Тихий вечер был внезапно нарушен появлением незваного гостя. Люмина помнила, что по сюжету он никогда не появлялся в брачных покоях. Вздрогнув от неожиданности, она поспешно прикрыла грудь руками, увидев перед собой невозмутимого и отстранённого Кристиана.

Люмина: - Кристиан… Что вы здесь делаете?

Кристиан: - Почему ты так удивлена? Разве не очевидно? Или ты ждала кого-то другого?

Люмина: - Нет, я думала, вы не придёте.

Кристиан: - Слава богу, ты достаточно сообразительна.

Люмина: - А как же иначе. Вы ведь даже не позволили надеть на вас обручальное кольцо. Как я могла не понять… - ответила она, растерянно глядя на него.

Кристиан: - И что же, ты ждала от меня каких-то романтических жестов? - он резко оперся руками о край ванны, нависая над ней.

Люмина: - Я просто говорю как есть. После вашего отношения ко мне было очевидно, что вы не появитесь в этой комнате сегодня. Так что, вы здесь для сна? - “Как же он раздражает! - подумала она. - Быть таким красивым и таким чёрствым одновременно… У меня нет причин его ненавидеть, и, честно говоря, даже сил злиться”.

Он явно удивился её прямоте, его лицо потемнело от гнева. Резко развернувшись, стремительно вышел из комнаты.

Люмина: - И зачем он вообще приходил? - прошептала она, глядя на закрытую дверь.

Кристиан шёл по коридору быстрым шагом, полностью поглощённый своими мыслями. Заходящее солнце пробивалось сквозь витражные окна, создавая на полу причудливые блики, но мужчина не обращал на это внимания. В его голове крутились едкие мысли о Люмине: как она смеет быть такой корыстной и лживой? Как она рассчитывает его провести? Его лицо исказилось от раздражения – губы сжались в тонкую линию, а руки непроизвольно сжались в кулаки. “Неужели она думает, что я не вижу её истинных мотивов?” – с досадой размышлял он, ускоряя шаг. Её образ – этакая беззащитная жертва обстоятельств – вызывал у него лишь презрение. “Коварная обманщица”, – процедил он сквозь зубы, сворачивая за угол. Позади внезапно послышался мягкий, обеспокоенный голос, который позвал его по имени.

Амелия: — Кристиан? Разве ты не в покоях невесты?

Кристиан: — Амелия… Я там был. Но у неё, как и у меня, не было никаких ожиданий от сегодняшней ночи.

Амелия: — Что ты имеешь в виду?

Кристиан: — Она нежилась в ванне и дремала.

Амелия: — Как? Но я же помню…

Кристиан: — Ты всегда слишком добра к людям, — проговорил он с усмешкой, мягко взъерошивая ей волосы.

— Ты ведь знаешь натуру графа Крона. Как думаешь, насколько чисты помыслы обитателей этого дома? Может, они просто насмехаются над нами?

Амелия: — А! Тогда слова леди Люмины…

Кристиан: — Что она тебе сказала? — в его голосе послышалась тревога.

Амелия: — Леди Люмина похвалила моё платье. Я так смутилась…

Кристиан: — Но ведь ты не сама выбирала эту одежду. Может, она тебя за это отчитала?

Амелия: — Отчитала? О чём вы? Она больше ничего не сказала, но, наверное, расстроилась?

Кристиан: — Расстроилась? Ха! Посмотри на её платье. Не поэтому ли она так отреагировала на твоё? Такое безвкусное, вульгарное… Просто непристойное! — произнёс он с явным презрением, не веря в искренность слов Люмины.

Амелия: — Как можно назвать собственную жену непристойной?! Кристиан, как ты можешь такое говорить?!

Кристиан: — Это жестоко, Амелия… Разве тебе нечего мне ответить? Ты хоть понимаешь, что я чувствую…

Амелия: — Кристиан, я… — тихо произнесла она, в её голосе слышалось искреннее огорчение.

В комнате повисла тяжёлая тишина, словно свинцовые тучи нависли над ними перед грозой. Их разговор был внезапно прерван — откуда-то из-за спины Амелии донёсся знакомый голос. Кристиан обернулся и мгновенно узнал его — это был Каспар. Амелия, восторженно отвлеклась на него и улыбнулась. Его фигура, подсвеченная закатными лучами солнца, казалась почти призрачной. Он двигался с присущей ему грацией — неспешно, но решительно, словно хищник, выслеживающий добычу. Свет играл на его волосах, превращая их в огненную корону, а тень от длинных ресниц делала взгляд ещё более пронзительным. Кристиан почувствовал, как внутри него закипает раздражение — этот человек всегда появлялся в самые неподходящие моменты. Его присутствие словно наполнило комнату электричеством, воздух стал густым и тяжёлым, а время, казалось, замедлило свой ход. Каспар приближался, и с каждым его шагом напряжение в комнате нарастало, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Его походка была плавной, почти кошачьей, но в ней чувствовалась стальная решимость, которая не предвещала ничего хорошего.

Каспар: — Так вот ты где, Кристиан. Уже поздно… Что вы двое здесь делаете? — с нескрываемым интересом спросил он, его голос прозвучал вкрадчиво, словно змеиное шипение.

Не дожидаясь ответа, он стремительно приблизился к Амелии, взял её за руку — прикосновение вышло почти грубым — и потянул за собой. Девушка, не успев даже попрощаться, бросила на Кристиана виноватый взгляд через плечо. Их шаги эхом отразились от стен, растворяясь в полумраке коридора, ведущего к её покоям. Кристиан остался один в тёмном коридоре, где последние лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь витражные стёкла, отбрасывали причудливые тени на каменные стены. Он стоял неподвижно, чувствуя, как внутри него разрастается пустота. Незаконченный разговор давил на плечи тяжёлым камнем, а в голове пульсировала одна мысль: “Что теперь будет?”

Его поза — сгорбленные плечи, опущенная голова — выдавала глубокое разочарование. Сердце билось неровно, словно пыталось вырваться из груди, а в груди разливалась холодная пустота. Он не мог понять, что это было — случайная встреча или тщательно спланированный маневр? В тишине коридора ему казалось, что он слышит, как тикают часы его разбитых надежд, отсчитывая секунды его одиночества.

Кристиан: — Чёрт возьми… — прошептал он в пустоту, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Тени вокруг него словно сгустились, превращая коридор в мрачный лабиринт, из которого не было выхода.

На следующий день утреннее солнце заливало комнату ослепительным светом, прогоняя остатки ночного сумрака. За распахнутым окном природа устроила настоящий концерт - птицы пели так самозабвенно, словно каждый из них стремился превзойти другого в искусстве вокала. Лучи восходящего солнца, похожие на золотые нити, просачивались сквозь парчовые шторы, создавая в спальне причудливую игру света и тени. Пробуждение Люмины было удивительно приятным - она чувствовала себя отдохнувшей и полной сил, словно провела ночь не в роскошной постели, а в объятиях самой природы. Давно забытое ощущение полного покоя и умиротворения разливалось по телу - эта мягкая перина, нежно обнимающая её, и шёлковые простыни, ласкающие кожу подобно тёплым волнам. Роскошная спальня утопала в полутени, где золотистые отблески солнца рисовали причудливые узоры на блестящей мебели. Прохладный утренний бриз, проникающий через окно, доносил с собой пьянящий аромат цветущих садов и свежесть только что омытого росой воздуха.

С наслаждением потянувшись, Люмина не могла сдержать улыбку - впервые за долгое время она проснулась не от тяжёлых сновидений, а от естественного желания начать новый день. В её душе царило необычное для неё умиротворение - прошедшая ночь словно очистила разум от тревог и сомнений, оставив лишь приятное ожидание предстоящих событий.

Люмина: - Кх-а-а! Ничего себе, даже после всех мучений вчера, я проснулась сегодня вовремя? “Возможно, здесь всё не так плохо, как казалось поначалу”, - подумала она, глубоко вдыхая свежий утренний воздух, наполненный обещаниями нового дня.

- Никогда в жизни не чувствовала себя так хорошо. Это сила молодой, нет, здоровой девушки!...

Опершись о резную спинку кровати, Люмина изящно поднялась и направилась к высоким окнам своей спальни. Откинув в сторону тяжёлые парчовые шторы, она с любопытством наблюдала за происходящим во дворе особняка, подставляя лицо тёплым лучам утреннего солнца.

«Какое счастье обладать здоровым телом! — размышляла она, вдыхая свежий воздух. — Буду сохранять позитивный настрой. Если всё пойдёт как надо, я смогу стать той самой любезной невесткой, о которой мечтает каждая семья. Кристиан, похоже, играет второстепенную роль в этой истории и явно увлечён Амелией. Но что насчёт его родителей? Герцог и герцогиня Эклипс так радушно приняли Амелию… Может быть, они сумеют увидеть во мне что-то особенное, несмотря на то, что наше первое знакомство сложилось не самым удачным образом. Отлично! Для начала следует нанести им визит вежливости!»

Её взгляд скользил по оживлённому двору, где суетились слуги. В воздухе разливался приятный аромат свежей выпечки и цветущих садов, наполняя её сердце радостным предвкушением.

«Необходимо действовать деликатно, но уверенно, — продолжала она свои размышления. — У меня есть возможность изменить их мнение обо мне. Главное — проявить терпение и продемонстрировать свои лучшие качества», — решила Люмина, отворачиваясь от окна с твёрдым намерением в глазах.

В её душе зародилась непоколебимая уверенность: сегодня начнётся новый этап её жизни в этом доме, и она сделает первый важный шаг к своему будущему. «Итак! - размышляла про себя Люмина. – Одно из основных правил выживания в романе с перерождением в роль злодейки – это, конечно, завоевать доверие главных и второстепенных персонажей. На самом деле, если я хочу выжить в семье Эклипс, мнение герцога и герцогини гораздо важнее, чем Кристиана. Всё, чего я хочу – это наслаждаться тихой жизнью где-нибудь в уголке особняка. Для этого мне точно необходимо завоевать доверие супругов Эклипс. Что ж, ни одна свекровь не будет ненавидеть невестку, пришедшую поздороваться с утра на следующий день после свадьбы…»

Сделав несколько плавных поворотов, она внимательно изучала свои комнаты в потоках солнечного света, заливающего пространство. Просторное помещение поражало своим светлым, почти воздушным интерьером, где каждый элемент декора был украшен изящной золотой отделкой. В центре комнаты располагался массивный гарнитур из полированного белого дерева с золотыми инкрустациями: роскошный диван с мягкими подушками и несколько элегантных кресел, образующих уютный уголок для отдыха. У окна стоял резной письменный стол, украшенный витиеватой резьбой, а рядом – книжный шкаф с застекленными дверцами, наполненный старинными томами в кожаных переплётах. Напротив входа возвышалась огромная кровать с балдахином, украшенным золотой вышивкой, а по бокам от неё – прикроватные тумбочки с изящными светильниками. Полы покрывал мягкий ковёр пастельных тонов, а стены были украшены картинами в золочёных рамах и зеркалами в витиеватых оправах. Люстра с хрустальными подвесками, сверкающими как бриллианты, дополняла роскошный ансамбль, создавая поистине королевскую атмосферу. Дизайн комнаты сочетал в себе классическое благородство и современную элегантность, где каждый предмет мебели и элемент декора гармонично вписывался в общую композицию, создавая ощущение изысканной роскоши и утончённого вкуса.

Приблизившись к роскошной кровати, украшенной пышным балдахином из тончайшего белого шёлка, Люмина обратила внимание на изящную прикроватную тумбочку, где покоился старинный колокольчик с витиевато свисающей шёлковой тесьмой, украшенной золотой вышивкой. Её пальцы невесомо скользнули по шёлковой ленте колокольчика, и в воздухе разлилось тихое, мелодичное позвякивание.

Люмина: - Невероятно… - Зачарованно глядя на старинный предмет. — Словно страница из волшебной книги ожила перед глазами. Едва звук колокольчика затих, как в дверях возникла горничная - воплощение элегантности в своём строгом платье с белоснежным фартуком.

Горничная: - Чем могу служить, ваша светлость? — спросила она, изящно склонив голову.

Люмина: - Мне нужно подготовиться к выходу. Мысленно она улыбнулась, всё ещё не веря, что теперь к ней обращаются с таким почтением.

Горнияная: - Будет исполнено, cейчас же прикажу подать воду для омовения. - ответила служанка, грациозно отступая к выходу.

Спустя четверть часа, проведённых за тщательным умыванием и приведением себя в порядок под чутким руководством горничной, Люмина направилась к своему гардеробу. Величественная дверь из полированного дерева с золотой отделкой распахнулась, открывая взгляду множество нарядов, аккуратно развешанных на плечиках. Внутри царил идеальный порядок: вечерние платья соседствовали с дневными, шёлковые ткани переливались в лучах света, а ряды обуви на полках создавали впечатление миниатюрного города. Каждая вещь была помечена ярлыком с указанием цвета, ткани и случая, для которого она предназначалась. Горничная, следуя за госпожой, уже прикидывала в уме, какой наряд лучше подобрать для предстоящего выхода, мысленно отмечая погоду за окном и предполагаемое время визита.

Люмина: - Скажи, как твоё имя? - Остановившись перед рядами нарядов, спросила свою горничную.

Горничная: - Анастасия, ваша светлость. - слегка присела в реверансе

Люмина: - Хорошо, Анастасия… — Люмина окинула взглядом свои наряды.

- Скажи честно, неужели все эти платья… такие вычурные и безвкусные? - в её голосе прозвучала едва заметная неловкость.

Горничная: - Простите, ваша светлость, но да, - честно ответила горничная.

Люмина: - Послушай, Анастасия… — Люмина нахмурилась.

- Пожалуйста, сходи к портным и передай им, чтобы перешили все платья. Нужно сделать декольте более закрытым и убрать все эти… чрезмерные украшения.

Горничная: - Как пожелаете, ваша светлость.

Люмина озадаченно наблюдала, как горничная спешно удаляется прочь. “Какая необычная реакция,” — мелькнуло в её голове. — “Обычно слуги ждут чёткого приказа, а эта уже действует. Похоже, слухи о странном нраве Кронской прислуги не лгут…” Люмина с досадой рассматривала в руках очередное кричащее платье, машинально перебирая складки ткани. «Надо бы заняться остальными нарядами», — мелькнуло у неё в голове. Внезапно её мысли переключились на другое: «Кстати, вчера была наша первая брачная ночь… Может, стоит оставить следы на простынях? Хотя нет, если я сделаю это сама, Кристиан точно разозлится. Как и в изначальном сюжете, Кристиан был готов жертвовать всем ради Амелии», — проносилось у неё в голове. Резким движением она отбросила платье в сторону. «Ах, какой прекрасный девственник-красавчик! — произнесла Люмина с явной издёвкой. — Прямо-таки умоляют посочувствовать этому второстепенному персонажу!»

Спустя несколько минут в комнату вошла горничная, усадила меня перед туалетным столиком с зеркалом и начала причёсывать. Люмина тем временем погрузилась в свои мысли, совершенно не обращая внимания на происходящее. «Интересно, зачем он вчера приходил? Только чтобы поспорить?» - с румянцем на щеках она вспоминала вчерашний случай в ванной комнате. Как ни крути, приятно было увидеть его очаровательное лицо дважды за день.

Горничная: — Всё готово, госпожа. Госпожа?

Люмина (задумчиво): — А? Что?

Горничная (мягко коснувшись плеч и заглянув в зеркало): — Я говорю, всё готово.

Люмина (подскочив от неожиданности): — Ах! Да-да, простите…

Горничная (со сдержанной улыбкой): — Ваша причёска и наряд полностью закончены.

Люмина (придя в себя): — Уже? О, большое спасибо! Сидя за журнальным столиком, Нария (девушка, переродившаяся в тело Люмины) густо покраснела и судорожно пыталась собраться с мыслями. «Да ты совсем с ума сошла! — мысленно отругала она себя. — Ведь сама же решила, что он тебе неинтересен…»

Спустя время, тщательно подготовившись, она поспешила на утреннюю аудиенцию с герцогом и герцогиней. Идя по роскошному коридору, она ощущала трепет в груди и с замиранием сердца предвкушала встречу. Добравшись до массивных дверей парадной гостиной, она остановилась, сделала глубокий вдох, мысленно собралась с силами и переступила порог. В комнате уже расположились герцог и герцогиня, которые ожидали её прибытия. Просторная комната впечатляла своим убранством: в центре располагался элегантный столик, а по бокам от него - изящные диванчики насыщенного красного цвета с золотой каймой. Огромные окна щедро заливали помещение ярким светом, создавая торжественную атмосферу.

Люмина (с глубоким реверансом): - Ваша светлость, герцог и герцогиня, приветствую вас. Как вы провели ночь? - произнесла она, строго соблюдая этикет.

Селеста Эклипс (с тёплой улыбкой): - Ты, должно быть, утомилась после вчерашнего, но всё равно пришла так рано. Я волновалась, не слишком ли ты нервничаешь. Благодарю, ночь прошла спокойно. Прошу, присаживайся.

(Люмина, сохраняя учтивый вид, опустилась на диван и взяла чашечку чая, приготовленного для беседы. В её голове промелькнула мысль: «Они наверняка уже знают, что Кристиан не ночевал со мной».)

Деклан Эклипс: - Вижу, граф воспитывал тебя как родную дочь. Интересно, знакома ли ты с обязанностями хозяйки аристократического дома?

Люмина (решительно): - Я умею управлять финансами и работать с документами. Возможно, в герцогстве дела ведутся иначе, но я быстро всему научусь, если вы меня обучите.

Деклан Эклипс (с явным недоверием): - Понятно… Похоже, граф научил тебя только этому.

(Лицо Люмины мгновенно омрачилось. Ставя чашку на блюдце, она подумала: «Я знала, что ко мне будут относиться с предубеждением, но его слова звучат почти как обвинение».)

Люмина (с натянутой улыбкой): - Если я не заслуживаю вашего доверия, прошу обучить меня чему-то другому. Я буду стараться изо всех сил.

(В этот момент герцогиня незаметно толкнула мужа локтем, давая понять, что он пересёк границы дозволенного.)

Селеста Эклипс (с мягкой улыбкой): - Благодари богов, что граф хорошо подготовил тебя. Ты сможешь начать помогать мне через две недели. Если тебе что-то понадобится, не стесняйся обращаться.

Люмина: — Благодарю. Не могли бы вы представить мне человека, который познакомит меня с поместьем?

Селеста Эклипс (отводя взгляд): - М? Но этим обычно занимается Кристиан… Но не волнуйся, у меня уже есть на примете достойный человек. (в её глазах промелькнула улыбка — герцог уже успел всё устроить.)

Люмина (вставая): - Позвольте откланяться. - С этими словами она вышла из комнаты.

Селеста Эклипс: - Хорошо.

Едва выйдя в коридор, Люмина в изнеможении прижалась к стене, хватая ртом воздух. “Это невыносимо! - пульсировало в голове. - Ещё немного, и я бы не выдержала…” Внезапно её внимание привлекла бесшумная тень, приближающаяся сзади. Она резко выпрямилась и подняла взгляд - перед ней стоял помощник герцога.

Люмина (с учтивым поклоном): - Барон Теодор Версаль, если не ошибаюсь? Рада знакомству. Прошу вас, позаботьтесь обо мне. - произнесла она с вежливой улыбкой, строго соблюдая этикет.

Теодор Версаль (сдержанно кивнул): - К вашим услугам, госпожа Люмина.

(В её голове промелькнуло: «Герцогиня поручила мне помощника герцога, барона Теодора Версаля. Он отвечает за документооборот - весьма необычная роль для слуги. Как и Анастасия, моя новая служанка, этот персонаж не фигурировал в оригинальном произведении. Всегда нервничаю, когда встречаю людей, о которых у меня нет информации… Порой мне кажется, что это уже не мир книги, а самая настоящая реальность».)

Теодор Версаль (деловито): - Не желаете начать осмотр? Времени крайне мало - сегодня дел невпроворот. - бросил он, не тратя слов впустую.

Люмина (торопливо): - Разумеется! Прошу прощения за неудобства! Давайте приступим без промедления! - живо отозвалась она, не желая отнимать драгоценное время у помощника герцога.

Теодор Версаль (жестом приглашая войти): - Вот мы и в сокровищнице драгоценностей нашего дома. В этих стенах покоятся фамильные сокровища герцогства, достойные блистать на самых торжественных событиях.

Небольшое по площади помещение очаровывало особой атмосферой - приглушённый свет создавал таинственную ауру, выгодно отличая этот зал от остальных просторных помещений особняка. В самом сердце комнаты возвышались изысканные витрины из стекла, где в торжественном великолепии покоились украшения всех мастей: от монументальных шедевров с внушительными самоцветами до утончённых шедевров с россыпью мелких камешков. Центральное место занимали изделия с рубинами, чьи огненные переливы великолепно дополняли сияние чистого золота. Вокруг стен манекены демонстрировали шедевры ювелирного мастерства, где золото и драгоценные камни сплетались в безупречном тандеме роскоши и изящества.

Теодор Версаль (с профессиональным интересом): — Добро пожаловать в святилище боевой славы нашего дома. Эта коллекция находится в распоряжении его светлости и доблестных рыцарей Каспара и Кристиана. Каждое изделие здесь — результат кропотливого труда величайших оружейников прошлого.

Небольшое, но величественное помещение окутано особым полумраком, что лишь усиливает его притягательность. Стены словно оживают от множества клинков и щитов — от древних артефактов до современных шедевров, каждый со своим неповторимым узором и историей. На постаментах горделиво возвышаются облачённые в броню фигуры, демонстрируя совершенство рыцарского облачения. В центре зала массивные столы уставлены теми реликвиями, что не нашли места на стенах — части доспехов и оружие, каждое из которых — произведение искусства. Безупречный блеск металла, ни единого пятнышка ржавчины — всё содержится в идеальном порядке, словно каждый предмет готов к немедленному использованию в бою.

Теодор Версаль (с особым трепетом): - Позвольте представить вам главную библиотеку герцогства - истинную сокровищницу знаний. В этих стенах собрана богатейшая коллекция редких изданий, каждое из которых - бесценный артефакт.В просторном зале царит особая атмосфера - здесь словно застыло само время, наполняя пространство ароматом пожелтевших страниц и шелестом веков. По бокам возвышаются грациозные лестницы, ведущие к верхним галереям. Строгие ряды томов выстроены с математической точностью, их переплёты, от простых до изысканно украшенных, создают завораживающий узор. Особенно выделяются старинные фолианты, хранящие память минувших эпох. Безупречная чистота царит среди полок - ни единого следа пыли не нарушает порядок этого святилища знаний. Главной особенностью помещения служит стеклянный купол потолка, который днём пропускает мягкий солнечный свет, а в ясные ночи наполняет зал серебристым сиянием луны. Это создаёт особую, почти магическую атмосферу, превращая библиотеку в уединённый мир спокойствия и умиротворения. Здесь можно укрыться от суеты, погрузиться в чтение и найти душевное равновесие, забыв обо всех заботах.

Люмина (с неподдельным интересом): — Скажите, пожалуйста, кто имеет право посещать эти залы? Нужно ли специальное разрешение?

Теодор Версаль (с добродушной улыбкой): — Ни в коем случае! Все представители герцогского рода могут приходить сюда в любое время. Аналогичные правила действуют и в картинной галерее, где каждый месяц появляются новые шедевры.

Люмина (восторженно): — Это просто чудесно! (мысленно, с трепетным волнением) В прежней жизни я могла лишь мечтать о таком — посещение музеев было мне не по карману… А тут, представьте себе, целый музей под собственной крышей!

Теодор Версаль (с галантной улыбкой): - Приготовьтесь к настоящему волшебству - перед вами сикстинская зала во всей своей красе.

Люмина (зачарованно, затаив дыхание): - Это невероятно… (в полном восторге от открывшегося великолепия)

Величественное пространство, где каждый звук словно растворяется в мягких стенах, наполнено светом и украшено изящными мраморными колоннами. В верхней части стен, почти у самого потолка, запечатлены важнейшие моменты истории искусства, повествующие о развитии творческого гения человечества. По периметру зала возвышаются скульптуры, созданные признанными мастерами, каждая из которых является воплощением особого художественного видения. На стенах красуются живописные полотна, украшенные золотыми рамами с витиеватым орнаментом - эти обрамления лишь усиливают очарование произведений. Под каждым шедевром можно найти подпись автора и подробное описание, раскрывающее эмоциональный подтекст и технические особенности создания. Перед каждой картиной установлена изящная ограда из миниатюрных столбиков, соединённых красной лентой. Роскошные люстры, протянувшиеся вдоль всего помещения, наполняют его мягким, рассеянным светом. В воздухе царит умиротворяющая атмосфера, а негромкая классическая музыка полностью погружает посетителя в мир прекрасного. Безупречная чистота и блеск всех поверхностей создают ощущение, что находишься в настоящем храме искусства, где каждая деталь находится на своём месте.

Люмина (восторженно изучая художественные шедевры): - Теодор, позвольте от всего сердца поблагодарить вас. Это поистине чудесное место стало моим новым домом, и оно просто очаровательно. Ваш рассказ так пленит, а манера повествования завораживает - я и не заметила, как пролетело время!

Теодор Версаль (смущённо опуская взгляд, его щёки окрасились нежным румянцем): - Я лишь выполняю свою работу. Если вы не против, послезавтра с радостью покажу вам остальные уголки поместья.

Люмина (с игривым блеском в глазах): - Буду рада вашей компании, Теодор.

Теодор Версаль: - А сейчас позвольте познакомить вас с этим удивительным местом. Позвольте представить — наша великолепная терраса.

Люмина (с неподдельным интересом): — Терраса?

Теодор Версаль (жестом приглашая полюбоваться видом): — Позвольте обратить ваше внимание на эту очаровательную беседку. Когда к нам приезжают гости, она становится центром всех торжеств. Именно здесь его светлость особенно любит вести свои беседы…

Его взор направляется к изысканной беседке, венчающей собой двор. Прозрачная кровля строения украшена воздушными белоснежными полотнами, колышущимися в ритме летнего бриза, словно невесомые облака. В этом уютном уголке расположилась троица — благородный Каспар, обходительный Кристиан и всеми почитаемая Амелия. Их общество искрится весельем: слышится оживлённый гомон, мелькают радостные улыбки и льётся мелодичный смех, наполняя пространство особой атмосферой. Окружающий пейзаж пленял своей первозданной красотой - повсюду расстилался густой, сочный ковёр зелени, ласкающий взор своей свежестью и умиротворённостью. Люмина неподвижно стояла на террасе, изящно опершись о перила. Лучи солнца согревали её кожу, а лёгкий бриз игриво трепал её алые пряди. Её взгляд был прикован к компании внизу, хотя увиденное и не вызывало особого удивления. Девушка сохраняла бесстрастное выражение лица, задумчиво созерцая великолепие заднего двора, где природа демонстрировала своё буйство красок и форм.

Теодор Версаль: (с нотками волнения) - Господин Кристиан... Почему молодой господин здесь?...

Люмина машинально кивнула в ответ на слова Теодора, погрузившись в свои размышления. “Вот оно что – свежеиспечённый жених с утра пьёт чай с посторонней дамой, неудивительно его смятение. Как бы поступила та, прежняя Люмина? Наверняка устроила бы сцену и обвинила во всём Амелию. А Кристиан, разумеется, бросился бы её защищать и вышел из себя. Но какое мне до этого дело? Моё единственное желание – исследовать древние реликвии герцогства”, – думала она, неторопливо направляясь к выходу с террасы. Внешне она оставалась невозмутима, но в глубине души затаилась тихая печаль.

Люмина (лукаво улыбаясь): – Какое очаровательное место. К концу сезона сад заиграет новыми красками, становясь ещё прекраснее.

Теодор Версаль (смущённо, пытаясь скрыть своё удивление её поведением): – Вы совершенно правы.

Люмина: – Полагаю, я буду частой гостьей здесь в будущем. Так что же, Теодор? Разве вас не ждут важные дела?

Теодор Версаль (наблюдая за её уходом с явным недоумением и, быть может, затаённым сожалением): – Да, госпожа…

Помощник сопроводил Люмину до её комнат и вежливо откланялся. Весь оставшийся день он усердно занимался бумажной работой, погрузившись в ворох документов. Когда ззакончил, он собрался с мыслями и отправился к герцогу с докладом о результатах своего сегодняшнего дня, проведённого в качестве сопровождающего госпожи по поместью.

Деклан Эклипс (внимательно изучая документы, которые пишет перьевой ручкой): - Итак, что можешь сказать о Люмине?

Теодор Версаль (держа руки за спиной, не отводя прямого взгляда): - Она проявила себя достойно. Внимательно изучала поместье, быстро разобралась в его структуре. Особенно её впечатлила Сикстинская зала.

Деклан Эклипс (продолжая писать, не поднимая глаз): - Ничего подозрительного не заметил?

Теодор Версаль: - Вопреки всем слухам, она держится безупречно. Соблюдает этикет, проявляет уважение. Хотя… было одно происшествие. После экскурсии мы столкнулись на большой террасе с леди Амелией, которая пила чай в обществе молодых джентльменов.

Деклан Эклипс (резко поднимает глаза с явным раздражением): - Что?! Я же просил избегать любых поводов для сплетен… Особенно неприятно, когда жених замечен в обществе другой женщины на следующий день после свадьбы…

[Сцена в кабинете герцога сразу после свадьбы Люмины и Кристиана]

[Деклан Эклипс] (про себя) “Нужно было убедить графа Крона не присоединяться к эрцгерцогу Райхбофу. Я ясно дал понять – необходимо продержаться хотя бы до конца года…”

[Кристиан] (с явным раздражением, глядя в окно) Наш брак – лишь формальность на бумаге. Не ждите от меня большего.

[Деклан Эклипс] (поднимая взгляд от документов) Кристиан, ты дал слово. Политика требует жертв, и этот брак – одна из них.

[Кристиан] (поворачиваясь к окну) Политика… Как же я устал от этих игр. Но раз уж мы заговорили о словах – напомню, что эта коварная женщина тоже в этом участвует. Неужели вы думаете, что она и её отец не плетут интриги за нашей спиной, словно змеи?

[Деклан Эклипс] (задумчиво) Время покажет, насколько крепка её игра. А пока вернёмся к делам, требующим нашего внимания.

[Кристиан] (холодно) Дела могут подождать. У меня есть более важные занятия.

[Деклан Эклипс] (слегка приподнимая бровь) И какие же?

[Кристиан] (поворачиваясь к двери) Например, убедиться, что моя “супруга” не замышляет ничего коварного.

[Деклан Эклипс] (про себя) “Этот брак может стать либо спасением, либо погибелью для всех нас. Главное – чтобы Люмина не наделала глупостей прежде, чем Крон попытается разрушить наш союз… И чтобы Кристиан не позволил своей ненависти ослепить его до того, как мы достигнем цели… Если она и её отец действительно замышляют что-то, то их планы могут рухнуть. Но пока мы можем только наблюдать и надеяться, что их амбиции не пересилят здравый смысл…”

[Конец сцены]

Теодор Версаль (резко): - Но она даже бровью не повела.

Деклан Эклипс (удивлённо): - Что?

Теодор Версаль (задумчиво глядя в окно): - Удивительно, но она не стала устраивать сцену. Просто развернулась и ушла, будто ничего не произошло.

Деклан Эклипс (задумчиво): - Хм… Люмина Крон оказалась не такой, как я ожидал.

Теодор Версаль (слегка наклонив голову): - Возможно, она умнее, чем кажется. Или же… у неё есть свой план.

Деклан Эклипс (пристально глядя на собеседника): - Какой бы ни была её игра, нам нужно быть начеку.

Теодор Версаль (спокойно): - Согласен. Но пока она действует мудро.

Деклан Эклипс (про себя): “Её молчание может быть как признаком благоразумия, так и частью более крупной стратегии…”

Деклан Эклипс (вслух): - Продолжайте наблюдать. Её действия могут многое рассказать о её истинных намерениях.

В просторной столовой царило умиротворяющее молчание, нарушаемое лишь тихим звоном столовых приборов. Люмина неторопливо завершала обед, погруженная в свои мысли. Её верная горничная, деликатно ожидая окончания трапезы, наконец решилась подойти к столу.

Горничная (вежливо склонив голову): – Позвольте забрать посуду, госпожа?

Люмина (с искренней улыбкой): – Благодарю тебя, Анастасия. Твоя помощь была неоценима. Ты ещё не обедала? Отправляйся, пожалуйста. Если возникнет необходимость, я тебя позову.

Горничная (растерянно): – Но… разве я могу оставить вас одну?

Люмина (ласково): – Не беспокойся, всё в порядке. Иди отдохни.

Горничная (с глубоким поклоном): – Как пожелаете, госпожа… Благодарю за заботу.

Люмина задумчиво крутила в руках чашку с остывающим чаем, погруженная в свои мысли после ухода горничной. “Надеюсь, мои слова не вызвали лишних подозрений”, – размышляла она. – “Впрочем, кажется, я сумела произвести благоприятное впечатление на герцога и герцогиню. Можно немного успокоиться”.

Её мысли невольно переключились на Амелию Морт – девушку, которой суждено стать главной героиней этого мира. “Её судьба не была простой до встречи с семьей Эклипс, – продолжала рассуждать Люмина. – Сын и дочь Морт постоянно издевались над ней, над внебрачным ребенком. Для неё родной дом превратился в тюрьму. Но благодаря тому случаю с лошадью герцогини Эклипс, Амелия привлекла их внимание. Разгневанные жестоким обращением с доброй девочкой, Эклипсы выкупили её за огромные деньги у семьи Морт. Те, поспешно отказавшись от родительских прав, упустили возможность породниться с герцогством. Позже они сильно пожалели об этом”. Подойдя к окну и глядя на теплый, красочный пейзаж, Люмина продолжила свои размышления. “К концу истории ни один положительный персонаж не остался с плохим концом… В отличие от меня”, – вздохнула она.

В памяти всплыли события её прошлой жизни: “Моя собственная жизнь была сплошным кошмаром от начала до конца. За год работы в компании начальство постоянно злоупотребляло своим положением… А разрыв с парнем по SMS после того, как я увидела его в мотеле с другой… Я шла домой, думая, что теперь буду только читать романы. И вот тогда… падение с лестницы… Интересно, что стало с братом после того, как он меня столкнул? Грустили ли мама и папа? Наверное, они больше переживали за него, чем за умершую дочь. Что ж, теперь мне стоит беспокоиться только о себе”.

Выглянув в окно, Люмина заметила Амелию, которая с увлечением читала книгу под старым дубом во дворе. “Может, стоит подойти к ней и наладить отношения, вместо того чтобы держаться на расстоянии?” – мелькнула мысль. Но её размышления прервал подошедший к Амелии Кристиан.

Амелия (радостно): – Кристиан! Какая приятная встреча!

Кристиан (вежливо): – Добрый день. Что за книгу читаешь?

Амелия (протягивая том): – Это история императорской династии. Мне нужно восполнить пробелы в образовании… Из-за моего невежества герцог не может определить моё будущее.

Кристиан (сочувственно): – Если тебе нужна помощь в обучении… Я с радостью помогу. Обращайся, если что-то понадобится.

Люмина, скрываясь в тени окна, размышляла: “Классический ход для второстепенного героя. Каспар бы посоветовал не усложнять и жить в своё удовольствие, мол, достаточно просто быть рядом. По сюжету Кристиан никогда не сможет сравниться с Каспаром. Хотя, должна признать, мне больше импонирует подход Кристиана…” Решив не продолжать подглядывать, она осторожно задернула занавеску.

Амелия (заинтересованно): – Кристиан, а где Люмина? Почему ты пришёл без неё? Она весь день…

Кристиан (резко): – Амелия, не стоит обращать внимание на эту девушку. Она всего лишь временный гость, который скоро исчезнет отсюда.

Люмина, плотно закрыв шторы, тихо произнесла: – Вот, значит, как он ко мне относится…

В величественном особняке графа Морта внезапно воцарился хаос. Драгоценная посуда разлеталась на осколки, фамильные безделушки летели через комнату, а крики разносились по коридорам, нарушая вековые традиции благородного дома.

Лукреция Морт (в неистовстве круша всё вокруг): - ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО! АБСОЛЮТНО НЕСПРАВЕДЛИВО! ПОЧЕМУ ИМЕННО ОНА ПОЛУЧИЛА ВСЁ?! ИЗ ВСЕХ ПРЕТЕНДЕНОК ИМЕННО ЭТА НИЧТОЖНАЯ ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ ДЕВКА! (младшая дочь графа)

Браун Морт (с садистской ухмылкой): - И что же такого случилось? (старший сын)

Лукреция Морт (яростно топая ногой): - Будто ты не в курсе! Люмина Крон вышла замуж за Кристиана Эклипс!

Браун Морт (с издёвкой): - А, вот ты о чём… Как предсказуемо.

Лукреция Морт (нервно кусая ногти): - Почему именно Крон?! ПОЧЕМУ?!

Браун Морт: - Похоже, Эклипсы решили создать свою коллекцию… Собирают бесполезных девок, как трофеи.

Лукреция Морт (сжигая взглядом): - Тебе что, доставляет удовольствие моё унижение?!

Браун Морт: - А чего переживать? Всё идёт именно так, как должно.

Лукреция Морт (пристально глядя): - Брат… У тебя есть информация?

Глава 3

Лукреция Морт (гневно, ударив кулаком по столу): - Прекрати ходить вокруг да около! Говори прямо, не морочь мне голову! (раздражённо плюхается на стул, демонстративно скрещивает руки и закатывает глаза)

Браун Морт (невозмутимо попивая чай): - Как всегда, вся в нетерпении… Ну что ж, давай разберёмся. Скажи-ка мне, зачем эти голубки решили связать себя узами брака? Какую выгоду получат семьи от этого союза? Всё просто: граф Крон контролирует поставки железной руды с южных месторождений. А значит, у него есть сырьё для производства оружия. Вот в чём вся соль. И теперь ты понимаешь, почему это так важно? (ставит чашку на стол с характерным звоном)

Лукреция Морт (всплеснув руками): - Какое ещё оружие?! И с какой стати я должна об этом знать? Ты можешь перейти к сути?!

Браун Морт (с ноткой снисхождения): - Дорогая сестрица, включи голову… Ты ведь знаешь, как распределена власть? Она разделена между эрцгерцогом Райхбофом, который жаждет императорской короны, и императорской фракцией, поддерживающей молодого правителя. Понимаешь? Было бы крайне опасно, если бы сторонники эрцгерцога получили возможность производить оружие. Именно поэтому герцогству Эклипс, как представителю императорской фракции, пришлось взять графа Крона под свой контроль, чтобы он не перешёл на сторону Райхбофа.

Лукреция Морт (выкрикивая, вскакивая со стула): - И что из этого?! Ты обещал объяснить, зачем нужен этот чёртов брак! Ты что, издеваешься надо мной?!

Браун Морт (с ехидной усмешкой, поправляя манжету): - Ах, сестрица, как банально. Все эти домыслы о контроле над графом Кроном… А может, он просто забавляется с нами, как кот с мышью?

(загадочно улыбается)

Лукреция, позволь поделиться с тобой пикантной историей. Помнишь, два месяца назад мы исследовали восточное крыло поместья? Так вот, в одной из картинных галерей я стал свидетелем разговора, который полностью изменил моё мнение о Люмине.

(Лукреция, несмотря на своё раздражение, невольно заинтересовывается)

Лукреция Морт (напряжённо): - И что же ты там услышал?

Браун Морт (с таинственным видом): - О, это было нечто… Что заставило меня усомниться во всех наших предположениях. Кажется, наша милая Люмина оказалась не такой простой, как мы думали.

[Подслушенный разговор]

[Граф Крон (с надменным презрением, глядя сквозь дочь)]: Твои потуги казаться важной персоной вызывают лишь насмешку. Всё это притворство и жеманство – жалкое зрелище!

[Люмина (дрожащим голосом, склонив голову)]: Отец, я лишь стремлюсь исполнить ваши указания…

[Граф Крон (гневно)]: Исполнить? Твои действия – позор для нашего рода! Если к концу недели не раздобудешь нужную информацию от графа Нова, месяц проведёшь в своей комнате без единой крошки еды!

[Люмина (сдерживая слёзы, её голос дрожит)]: Я выполню всё, как вы приказываете…

В комнате повисает тяжёлая тишина. Граф Крон, не удостоив дочь взглядом, разворачивается и выходит, оставив её одну с горькими слезами на глазах.

[Конец разговора]

Браун Морт (медленно поглаживая подбородок, с задумчивым видом): - Вообрази себе эту сцену: я, скрытый за колонной, наблюдаю за происходящим. И знаешь, что действительно поразило меня? То, насколько ничтожной оказалась наша спесивая Люмина. Вся её спесь – не более чем дешёвая декорация. Теперь мне совершенно ясно: её показное величие – всего лишь маска, а её желание всем управлять – отчаянная попытка получить отцовское одобрение.

Лукреция Морт (с недоверием в голосе): - Невероятно! Не может быть, чтобы всё обстояло настолько скверно…

Браун Морт (с явным презрением, кривя губы в усмешке): - О, поверь мне, дорогая сестрица, всё именно так, как я описал. И даже хуже. Род Крон, со всеми их напыщенными манерами и мнимым величием, балансирует на краю пропасти.

(Делает театральную паузу, наслаждаясь эффектом)

Браун Морт (с садистской ухмылкой): - Знаешь, что поистине забавно? Они сами не догадываются о своей уязвимости. Один меткий удар – и их репутация рассыплется как карточная башня.

(Наклоняется ближе, понижая голос до шёпота)

Браун Морт (заговорщически): - Представь только, как мы можем обернуть эту информацию в свою пользу. В решающий момент, когда все козыри будут у нас… О, это будет поистине триумфальное падение. Крон сами вырыли себе могилу своей жестокостью и надменностью.

(Откидывается на спинку кресла, мечтательно прикрыв глаза)

Браун Морт (с предвкушением): - И когда придёт время раскрыть все карты… они горько пожалеют, что когда-либо перешли дорогу нашей семье.

Утренние лучи робко просачивались сквозь старинные витражи, наполняя поместье мягким золотистым светом. Свежий ветер, играя с занавесками, приносил с собой прохладу нового дня и пьянящий аромат цветущих лип из сада. В назначенное время Теодор Версаль появился в холле, готовый продолжить знакомство с особняком. Его неспешная походка и уверенный взгляд говорили о том, что он прекрасно знает каждый уголок этого величественного здания. Старинные коридоры эхом отзывались на каждый шаг, словно делясь своими многовековыми секретами. Лёгкий бриз, проникающий через приоткрытые окна, создавал причудливую симфонию из шороха тканей и едва слышимого скрипа старых половиц. Воздух в поместье казался особенно прозрачным и чистым – словно сама природа решила помочь рассеять напряжение предыдущих дней. Величественные стены хранили множество тайн, но сегодня их мрачные тени отступили, уступив место спокойствию и умиротворению. Казалось, что само поместье, утомлённое недавними событиями, решило воспользоваться этой передышкой. Но опытные наблюдатели понимали – это лишь затишье перед бурей, временное затишье перед грядущими потрясениями, которые неизбежно должны были произойти в этих стенах..

Теодор Версаль (сухо, указывая на двустворчатые двери): - Отсюда также имеется выход на парадную террасу.

Люмина (с неподдельным интересом рассматривая убранство зала): - Поистине удивительное место… За неделю я исследовала множество комнат, но всё ещё нахожу здесь что-то необычное. Даже не представляю, чем бы мне заняться дальше…

Теодор Версаль (невозмутимо): - Вам не придётся ломать голову над этим вопросом. Её сиятельство просила передать, что у неё есть для вас определённое задание.

Люмина (оживляясь): - Неужели? Кабинет её светлости находится за третьей дверью слева по коридору, если двигаться в том направлении, не так ли? Благодаря вашим урокам я уже достаточно хорошо освоилась в этом величественном доме! Признаться, я весьма признательна вам, Теодор. Надеюсь, я оказалась не слишком плохой ученицей? – добавила она с застенчивой, немного неуверенной улыбкой.

Теодор Версаль (слегка удивлённо поправляя оправу очков): - Учитывая, что я посвятил целую неделю вашим урокам, было бы весьма прискорбно, если бы вы уже всё забыли.

Люмина (смущённо опуская взгляд): - А-а, да… Вы, как всегда, правы.

Поспешно откланявшись, Люмина направилась к кабинету герцогини, стремясь скрыться от внезапно накатившего смущения. Её шаги эхом отражались от полированных полов коридора, а сердце билось чуть быстрее обычного. В просторном кабинете её уже ожидали две дамы: сама герцогиня, восседающая за массивным письменным столом, и леди Амелия, расположившаяся в одном из мягких кресел у окна. Обе женщины выглядели собранными и деловитыми, что лишь усилило волнение Люмины.

Герцогиня (с мягкой улыбкой, отрываясь от документов): - А вот и ты, дорогая. Мы тебя заждались.

Леди Амелия (приветливо): - Проходите, проходите, леди Люмина!

Люмина (восторженно): - Леди Амелия! Неужели нам предстоит работать вместе? Какое счастье! Я только начинаю свой путь и буду благодарна за каждое ваше наставление.

Амелия (скромно): - Напротив, это мне следует благодарить за оказанное доверие.

Селеста Эклипс (с лёгким смехом): - Хм, вижу, вы уже успели подружиться.

Люмина (в смущении): - М-матушка, прошу прощения за неподобающее поведение! Я должна была сначала поприветствовать вас.

Селеста Эклипс (с тёплой улыбкой): - Не стоит, дитя моё. Гораздо приятнее видеть искреннюю радость, чем чопорные манеры. Амелия, не могли бы вы помочь Люмине с документами?

Амелия (почтительно): - Конечно, ваша светлость. С радостью помогу.

Время пролетело незаметно – словно один миг. Леди Амелия оказалась превосходным наставником: она терпеливо и методично объясняла все тонкости работы, начиная с самых азов. Её объяснения были чёткими и понятными. Она показала, как правильно систематизировать документы, как составлять отчёты и где искать нужную информацию. Каждый новый навык давался легко, словно мозаика складывалась в единую картину. К моему удивлению, работа оказалась не такой скучной, как я ожидала. В процессе сортировки бумаг и составления отчётов обнаружилась своя особая логика и даже азарт. Я с удивлением обнаружила, что мне нравится эта деятельность – раскладывать всё по полочкам, находить связи между документами, видеть, как из хаоса рождается порядок. К концу часа я уже уверенно управлялась с основными задачами. Леди Амелия одобрительно кивала, наблюдая за моими успехами, и это придавало уверенности. Казалось, что я наконец-то нашла занятие, которое мне действительно по душе.

Селеста Эклипс (нервно меряя шагами кабинет): - Где же они… опаздывают!

Люмина (озадаченно): - Вы кого-то ждёте?

Амелия (мягко): - Леди Люмина, вы ещё не в курсе… Госпожа недавно пригласила портных.

Люмина (про себя): - Портных?.. А-а, кажется, я припоминаю этот момент из оригинала. Если не ошибаюсь, там должен произойти скандал, и вся критика вновь обрушится на Амелию, причём прямо в присутствии герцогини…

Горничная (появляется на пороге): - Ваша светлость, мастера из ателье Арун прибыли и ждут вас в гостиной.

Селеста Эклипс (с энтузиазмом): - Прекрасно! Завершим наши беседы и пройдём к портным.

Люмина (с почтением): - Как пожелаете, матушка.

Селеста Эклипс (листая альбом с эскизами в гостиной): - С возрастом выбор становится всё сложнее… А знаете что? Предложите-ка вы обе наряды, которые пришлись бы по вкусу мне. – обращается она к Люмине и Амелии, которые увлечённо изучают модные образцы.

Люмина (мысленно оценивая ситуацию): - Всё как на ладони. Выбор Амелии, несомненно, придётся герцогине по нраву. И похвалы, скорее всего, достанутся ей. Главное – не терять самообладание… Не так уж всё и плохо. Исход предрешён. Даже без учёта того, что Амелия – главная героиня, за пять лет она явно выучила предпочтения герцогини. А я… лишь видела подобные наряды на виртуальных страницах…

Амелия (нерешительно): - Можно ли нам действительно сделать выбор? Позвольте показать вам это платье – из синего шёлка, оно, несомненно, подчеркнёт вашу природную красоту.

Портниха (восторженно): - Великолепный выбор, леди Амелия! Это наша последняя разработка. Шёлк исключительного качества, достойный самой императорской фамилии.

Люмина (про себя): - Амелия не прогадала. С её светлой кожей герцогине к лицу любой оттенок, но синий особенно выгодно оттеняет янтарные глаза госпожи. А мой выбор…

Селеста Эклипс (обращаясь к Люмине): - А у тебя есть какие-нибудь предпочтения?

Люмина (с лёгкой улыбкой): - Выбрать что-то после такого великолепного выбора леди Амелии будет непросто. Но если вы желаете чего-то необычного, взгляните на этот эскиз. – показывает рисунок, где платье сочетает серую и золотистую ткани, украшенные синими элементами.

Селеста Эклипс (восхищённо): - Боже…

Люмина: Это платье отлично подойдёт для тех дней, когда захочется перемен в образе.

Портниха (восхищённо): - Какой утончённый вкус! Не каждый способен оценить такое сочетание оттенков.

Селеста Эклипс: - Платье очаровательное, но не слишком ли оно яркое для моего возраста?

Люмина (про себя): - Так и думала, что это будет слишком смело для неё. Хотя, по меркам двадцать первого века, такой дизайн идеально подходит герцогине… Говорят же, чем старше человек, тем роскошнее должен быть его наряд. Впрочем, я и не рассчитывала победить в этом споре. Просто копила силы для будущей победы над главной героиней.

Амелия (с теплотой): - Ваша светлость обладает такой красотой и благородством, что это платье подчеркнёт именно их.

Селеста Эклипс: - Ох, как же ты меня смущаешь. Что ж, доверюсь вашему вкусу. Закажу оба платья… А теперь давайте подберём что-нибудь для Амелии.

Амелия (смущённо): - Для меня? Не стоит, мне подойдёт любое платье. У меня достаточно нарядов!

Селеста Эклипс (не обращая внимания на протесты): - Взгляни на этот цветочный узор – он идеально подойдёт для весенних чаепитий. А это платье словно создано для тебя…

Люмина: - И вот это тоже! Такой розовый оттенок идёт не каждой, но бледная кожа и румянец леди Амелии прекрасно дополнят его.

Селеста Эклипс: - Действительно! Люмина, у тебя превосходный вкус. А как насчёт этого ампирного платья?

Амелия (продолжая смущаться): - Но мне правда ничего не нужно!

Люмина: - Фасон хорош, но в нём она будет выглядеть слишком юной. Если вы хотите что-то белое и элегантное, предлагаю вот этот вариант.

Селеста Эклипс: - Верно! К нему ещё бы аквамариновую брошь добавить…

Портниха (с энтузиазмом): - Всё записываю, до последней детали!

В комнате царит атмосфера радостного предвкушения. Портниха старательно фиксирует все пожелания, а Амелия продолжает смущённо отнекиваться от подарков.

Селеста Эклипс (хлопнув себя по лбу): - Ах, о чём я только думала! Люмина, выбирай себе наряды скорее.

Люмина (скромно): - О, мне не нужны новые платья. Госпожа Арун, вы ведь берёте заказы на перешивку?

Портниха (удивлённо): - На перешивку? Да, конечно. Но что именно вы имеете в виду?

Люмина (решительно): - Прекрасно. У меня есть несколько платьев, которые я хотела бы обновить… Анастасия, будь добра, принеси наряды, которые я отложила.

Горничная почтительно поклонилась и поспешила выполнить поручение. Через пару минут она вернулась с несколькими платьями.

Люмина (рассматривая наряды): - Уберите, пожалуйста, все украшения. И сделайте более скромный вырез – такой глубокий очень неудобен.

Портниха (изучая принесённые платья): - Хм-хм, кажется, ваши предпочтения сильно изменились…

Люмина (указывая на детали): - Можно и так сказать. Постарайтесь сделать всё максимально естественно. Здесь…

Селеста и Амелия, стоя в стороне, с удивлением и интересом наблюдали за этим необычным диалогом.

После завершения обсуждения нарядов Люмина направилась к себе, шагая по изысканному коридору. Солнечные лучи, проникая сквозь высокие окна, создавали на полу причудливый узор из света и тени. В воздухе витала умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь её мягкими шагами по мягкому ковру. На ходу она грациозно вытягивала спину, стараясь расслабить напряжённые мышцы. Каждое плавное движение было исполнено сдержанной элегантности – словно танцовщица, исполняющая последний пируэт в завершении выступления. Её осанка оставалась безупречной, несмотря на усталость после напряжённого дня.

Люмина: - Фу-ух! Наконец-то всё позади! Интересно, сколько бы вышло, если собрать все бриллиантовые бусины с платья… Буду продолжать укреплять отношения с герцогиней, называя её матушкой… Если так пойдёт и дальше…

Внезапно, погружённая в свои мысли и разговаривая сама с собой, она заметила силуэт в тени у дверей своей спальни.

Люмина: - Кристиан? Что… – не успела она договорить, как он поднял голову с явным раздражением на лице и, не обращая на неё внимания, прошёл мимо.

Кристиан (холодно): - Следуй за мной. Амелия хочет пригласить тебя на чаепитие.

Люмина, удивлённая неожиданным приказом, молча последовала за ним. Они шли на некотором расстоянии друг от друга в напряжённой атмосфере, которую нарушали только их шаги.

“Очевидно, что Амелия попросила его найти меня, – размышляла Люмина. – Но даже со спины он выглядит великолепно. Посмотри на эти плечи… Наверное, занимался плаванием? Такие широкие плечи и узкая талия… Впервые моё сердце так сильно бьётся при виде мужчины. Восхитительно. Но не волнуйся, Амелия, я лишь брошу на него мимолетный взгляд.”

Внезапно Кристиан резко повернулся и подошёл ближе. Люмина, испугавшись, что он заметил её разглядывания, покраснела и отвела взгляд.

Кристиан (строго): - Предупреждаю один раз. Следи за своим языком в присутствии Амелии. Она для нас как семья. Она важнее тебя, поняла?

Люмина (раздражённо, но сдержанно): - Ого… Такие слова действительно ранят.

Кристиан: - Разве что-то может причинить тебе боль?

Люмина: - Я тоже человек, знаешь ли.

Кристиан (с презрением, скрещивая руки): - Человек? Не змея?

Люмина (сдержанно, но с гневом): - Какая же вы вежливая особа, Кристиан. Может, мне следует обращаться с леди Амелией согласно манерам сына герцога? Создаётся впечатление, что вы намеренно пытаетесь испортить мне настроение и выставить меня в дурном свете. К вашему сведению, я не из тех, кого легко вывести из себя. – Она наклонила голову, не отводя пронзительного взгляда.

Кристиан (ошеломлённо): - Что?

Люмина: - Однако причинить мне боль - совсем другое дело. - Не дожидаясь ответа, она приподняла подол платья, прошла мимо него и ускорила шаг, оставив за собой лишь торопливые шаги в тихом коридоре.

Когда я прибыла в беседку, где меня ждали для чаепития, там уже расположились Амелия и Каспар. Они сидели в непринуждённых позах, ожидая моего появления. Лёгкий ветерок колыхал занавески беседки, создавая приятную прохладу в этот тёплый день. В воздухе витал аромат свежесваренного чая и цветов, растущих неподалёку. Сквозь ажурные стены беседки виднелся ухоженный сад, где солнечные лучи играли с листьями деревьев, создавая причудливую игру света и тени. Амелия, заметив моё появление, приветливо улыбнулась, а Каспар слегка кивнул в знак приветствия. Их присутствие создавало атмосферу домашнего уюта, несмотря на то, что я всё ещё ощущала некоторую напряжённость после недавнего разговора с Кристианом.

Амелия (приветливо): - О, Люмина, присоединяйтесь к нам! Мы уже заждались.

Люмина (с лёгким поклоном): - Леди Амелия, благодарю за любезное приглашение. Рада быть здесь.

Амелия (улыбаясь): - Право, не стоит таких церемоний. Мы здесь все свои. Каспар, передай Люмине чашку чая.

Каспар (с едва заметной иронией): - Позвольте. (подаёт чашку) Вы, кажется, быстро освоились в нашем доме, леди Люмина. Но не слишком ли много обязанностей вы на себя взвалили? Ведь вы только что вышли замуж – не пора ли отправиться в путешествие с супругом?

Люмина (принимая чашку): - Благодарю вас. Ох, не знаю… Кристиан всегда так занят…

Кристиан (спокойно): - Брат, разве сейчас не самое подходящее время для поездки? Зима уже закончилась.

Каспар (оживляясь): - Хм… В этом что-то есть. Амелия, а ты не хотела бы составить мне компанию? Ты ведь говорила, что мечтаешь о путешествии.

Амелия (неуверенно): - А, я… Ну…

Кристиан (сухо): - Зачем ты ставишь Амелию в неловкое положение? Не обращайте внимания на его слова.

Каспар: - Вот как? Но если меня не будет, разве не ты поставишь её в неудобное положение?

Люмина молча попивает чай, наблюдая за происходящим. В её голове проносятся мысли: “Сейчас они выглядят как обычная семья – заботливые брат и сестра. Но если Каспар уедет… Начнутся слухи об Амелии. Может, это из-за того, что Кристиан – главный герой, он мыслит иначе…” Внезапно холодный взгляд Каспара встречается с её глазами.

Каспар: - Леди Люмина, а каково ваше мнение?

Люмина (растерянно): - Что? Моё мнение?

Каспар (настойчиво): - Да, о том, что я один покину особняк. И о ситуации между вами, Кристианом и леди Амелией.

В воздухе повисает напряжённая тишина. Все присутствующие внимательно смотрят на Люмину, ожидая её ответа.

Люмина (в душе кипя от возмущения, но сохраняя внешнее спокойствие): Про себя: Какой бесцеремонный вопрос! Понимаю, моё положение не позволяет рассчитывать на особое отношение, но так откровенно издеваться над человеком… В этой семье совершенно отсутствует такт!

Люмина (уверенно подносит чашку ко рту): - Меня это не касается.

Каспар (удивлённо): - Что?

Люмина (с твёрдостью в голосе): - Осмотр владений – прямая обязанность наследника герцогства. Какое право имею я указывать вам, что делать?

Каспар (растерянно): - Нет, я не это имел в виду…

Люмина: - Но если говорить откровенно о поездке леди Амелии… Мне кажется, такое длительное путешествие в карете будет для неё утомительно. К тому же она не является вашей супругой. Не будет ли это слишком обременительно для неё? – (поглядывая на Амелию, замечает её взгляд)

Амелия: - Каспар… Тебе обязательно ехать на осмотр прямо сейчас?

Каспар (с надменной ухмылкой, скрещивая руки и откидываясь на стуле): - Нет, пока это лишь слова. У нашей невестки поистине благородное сердце.

Дальнейший разговор протекал в пустой болтовне. Каспар и Амелия вели милую беседу, в то время как Люмина и Кристиан лишь изредка вставляли короткие реплики или односложные ответы. Так продолжалось до позднего вечера, после чего все разошлись по своим покоям, ожидая следующего дня. В коридоре, провожая взглядом удаляющуюся Амелию, Люмина размышляет: Про себя: Её взгляд был таким сосредоточенным, словно всё идёт именно так, как она запланировала… Возможно, мне просто показалось…

Тёплый летний воздух окутал величественный особняк, превращая ночь в настоящую симфонию умиротворения. Тёмно-синее небо раскинулось над землёй, словно бархатное покрывало, усыпанное мириадами звёзд, а полная луна щедро заливала серебристым светом старинные стены и мраморные колонны. В доме царил глубокий сон – лишь кое-где в окнах прислуги ещё горел свет, где-то там заканчивались последние вечерние дела. Природа же жила своей жизнью: в саду стрекотали сверчки, с пруда доносилось мелодичное кваканье лягушек, а в траве мерцали крошечные огоньки светлячков, создавая волшебный живой узор. Эта безмятежная картина была нарушена лишь однажды – когда на террасу вышел Кристиан. Он медленно приблизился к балюстраде, вдыхая полной грудью свежий ночной воздух, наполненный ароматами цветов и влажной земли. Его взгляд устремился к небу, где звёзды, казалось, подмигивали ему в ответ. Но даже эта чарующая ночь не могла заглушить тревожные мысли, которые не давали ему покоя и вынудили покинуть тёплую постель.

Кристиан (глубоко задумавшись): Как она умудряется сохранять такое поразительное самообладание? Создаётся впечатление, будто она видит события насквозь и предвосхищает каждый шаг… Его мысли невольно переключились на недавнюю сцену за столом. Забавно было наблюдать, как она внутренне кипела от вопросов Каспара, но сохраняла внешнее спокойствие. Сегодня Люмина выглядела особенно чарующе – её огненно-рыжие волосы, словно охваченные пламенем, переливались в лучах солнца ярче любого алого оттенка. Лёгкий ветерок, играя с её локонами, делал их похожими на невесомый шёлк. Воспоминания о чаепитии согревали душу – на губах молодого человека сама собой расцветала искренняя, тёплая улыбка. Но это блаженное состояние было внезапно нарушено – мелодичный, словно журчание ручья, голос девушки вырвал его из размышлений…

Амелия (осторожно): - Кристиан? Что ты делаешь здесь в столь поздний час, совсем один? Случилось что-то?

Кристиан (с лёгкой улыбкой): - Амелия, нет, всё в порядке. Я слышал, тебе сегодня заказали новые наряды? Ваша матушка так любит одевать тебя в обновки.

Амелия (вздыхая): — Ох, матушка каждый раз приобретает столько платьев… Мне всегда неловко от этого.

Кристиан (уверенно): - И почему же ты чувствуешь себя виноватой? Она всегда завидовала семьям с дочерьми. И знаешь, Амелия, именно ты заботишься о ней больше всех, так что это мы должны быть благодарны. Её муж и сыновья воспитывались как рыцари, поэтому ей часто бывало одиноко.

Амелия (с грустной улыбкой): - И всё же, я думаю, что покупка платьев для Люмины… сделала бы её счастливее…

Кристиан (удивлённо): - С чего вы так решили?

Амелия (объясняя): - Люмина тогда не выбрала ни одного платья. Вместо этого она решила переделать все наряды, что привезла с собой… И помогала нам с герцогиней в выборе одежды.

Кристиан (удивлённо): - Что? То есть ей было противно покупать платья там, но при этом она спокойно покупает их для тебя и матери?

Амелия (растерянно): - Нет, она правда не хотела никого обидеть!

Кристиан (про себя): Переделать платья? Это точно та самая Люмина Крон… Та, что никогда не надевала одно платье дважды?! Что ей не понравилось в том ателье?! На свадьбе она была в таком вызывающем наряде, но потом вдруг начала носить скромную одежду. Сегодня она как-то не раздражала меня, но когда она показывает своё истинное лицо, всё становится очевидным. Да, эта вульгарная и неприятная…

От этих мыслей его словно ударило током - голова резко заболела, будто готовая взорваться от напряжения. И снова его вывел из вихря эмоций нежный женский голос…

Амелия (с удивлением): - И всё-таки, ты по-прежнему не переносишь Люмину?

Кристиан (приходя в себя после приступа головной боли): - Она как гадюка. Сейчас притворяется безобидной, свернувшись клубочком, но стоит всем ослабить бдительность — покажет свои ядовитые зубы.

Амелия (возмущённо): - Кристиан!

Не обращая внимания на укоризненные слова Амелии, которая явно собиралась прочесть ему нотацию о недопустимости подобных выражений, Кристиан продолжал размышлять, не отрывая взгляда от окон особняка, где располагались покои Люмины: Рано или поздно она потребует найти другое ателье, способное удовлетворить её сомнительный вкус. И ради сохранения репутации Эклипс придётся пойти у неё на поводу…

Новый день начался для Люмины особенно хорошо - она проснулась в прекрасном настроении, а её спальня, озаренная рассветным светом, казалась особенно привлекательной и располагающей к хорошему настроению. Рассвет мягко окутал комнату Люмины своим теплым светом, превращая обычное пространство в уютное гнездышко, где каждая деталь излучала спокойствие и гармонию. В процессе сборов на новый день, когда все аксессуары были разложены, к Люмине подошла её преданная служанка. В руках у Анастасии была полупустая бутылочка духов.

Анастасия: - Госпожа, ваши духи и румяна почти закончились. Мне позвать парфюмера и торговца косметиткой?

Люмина (задумчиво глядя в зеркало): - Косметика? Про себя: Действительно, она не появится сама собой. Придётся раскошелиться… Хотя моё положение в этом романе весьма шатко, и я привыкла откладывать каждую монету на чёрный день. Даже недавно велела снять бриллианты с платьев во время ремонта… Но ведь я аристократка, и мне полагается пользоваться такими вещами как косметика и духи, не так ли? Всю жизнь я только копила и берегла, совершенно не умея тратить деньги… Помню, как пряталась в туалете, чтобы нанести старую помаду – и то казалось немыслимой роскошью. Теперь, оглядываясь назад, понимаю – даже это было лишним… Наверное, просто боялась, что кто-то узнает о моём нелюбимом положении. Раз уж судьба дала мне второй шанс, пора начать жить на полную! Хочу испытать все радости, которые может предложить этот роман!

Люмина (решительно): - Прекрасно! Позови, пожалуйста, парфюмера, Анастасия.

Анастасия (почтительно склонив голову): - Слушаюсь, госпожа! Сию минуту всё будет исполнено.

Вскоре в покои вошёл парфюмер. Не тратя времени на приветствия, он с воодушевлением принялся расхваливать свои новинки, торопливо выставляя их на стол. В считанные минуты перед Люминой возникла настоящая выставка изысканных флаконов. В прозрачном стекле переливались душистые жидкости всевозможных оттенков - от глубоких тёмных до нежно-светлых тонов. Каждый флакончик был настоящим произведением искусства: украшенный тончайшей резьбой, инкрустацией и замысловатыми узорами. Ни один сосуд не походил на другой - все отличались формой, размером и даже типом стекла. Особую ценность коллекции придавали плотно притёртые пробки, надёжно сохраняющие аромат каждого эликсира. Роскошь представленных образцов не оставляла сомнений - перед Люминой были представлены истинные шедевры парфюмерного искусства. Из всех предстваленных она попросила, аромат которым часто пользуется.

Парфюмер (с профессиональной сдержанностью): - Позвольте представить вам изысканный аромат «Роза Пастелла» - фаворит среди юных леди. В его композиции гармонично переплетаются свежесть луговых трав, деликатные ноты пастеллы, спелая клубника и нежная растительная амбра.

Он бережно протянул Люмине изящный флакон в форме груши. Тёмно-пурпурная жидкость с золотистыми переливами искрилась в лучах солнца. Стеклянный сосуд был украшен тончайшей золотой резьбой и россыпью фиолетовых самоцветов. Роскошная крышка, увенчанная крупным драгоценным камнем, сверкала в лучах света.

Парфюмер (продолжая): - Аромат удивительно тонкий, не приторный, с лёгкой травянистой основой. Он создаёт атмосферу романтического томления и игривого кокетства.

Он протянул пробную полоску бумаги, позволяя в полной мере оценить все грани этого удивительного букета.

Парфюмер (внимательно глядя на Люмину): - Позвольте предложить альтернативное решение: я могу создать точную копию этого аромата. Что скажете?

Люмина (приподняв бровь): - Интересно… А какова будет стоимость подобного дубля?

Парфюмер (слегка замявшись): - Видите ли, миледи… Флакон аналогичного объёма… составит примерно девяносто тысяч крон.

Люмина (вскинув голову): - Столь внушительная сумма?!

Парфюмер (поспешно): - Поверьте, каждая кроночка оправдана качеством ингредиентов и мастерством исполнения.

Люмина (про себя): Девяносто тысяч крон… Это же целое состояние!

В голове вихрем проносились цифры, складываясь в невероятную сумму за крошечный флакончик духов. Невозможно! - пронеслось в мыслях. Люмина невольно побледнела, её взгляд потух, а плечи опустились под тяжестью названной цены. Она словно окаменела, не замечая ничего вокруг — ни ярких флаконов, ни суетливого парфюмера, ни привычной обстановки комнаты. Мысль о такой расточительности казалась кощунственной. Столько денег… за что? За несколько капель ароматной жидкости? Разум отказывался принимать эту реальность. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а в груди заныло от противоречивых чувств: желания обладать этим чудом и страха перед столь безрассудной тратой.

Анастасия (решительно вмешавшись): - А как насчёт других сортов роз? Может быть, есть что-то более подходящее?

Парфюмер (с профессиональной улыбкой): - О, безусловно! Самым популярным считается семейство роз Титания - их аромат насыщенный и стойкий. Однако для юной леди он может показаться слишком тяжёлым.

(Делает паузу, внимательно глядя на Люмину)

Парфюмер (продолжая): - Позвольте порекомендовать вам более лёгкие варианты: Пастелла, который вы уже пробовали, или изысканные Тесис и Калибри.

Парфюмер (с энтузиазмом): - Позвольте заметить, что аромат роз Пастелла особенно роскошен. Объём, аналогичный предыдущему, обойдётся примерно в двести тысяч крон, но результат превзойдёт все ожидания.

Люмина (про себя, погружаясь в воспоминания): Как знакомо… До перерождения, стоило мне только войти в парфюмерный магазин, как консультанты тут же окружали меня, настойчиво предлагая свои рекомендации. От такого напора всегда хотелось сбежать.

Люмина (неуверенно): - Пожалуй… я останусь при своём любимом аромате. Как-то непривычно сразу менять духи…

Анастасия (внимательно глядя на госпожу): - Позвольте предложить компромисс, миледи. Может быть, смешать ноты розы Калибри с Пастеллой? Это позволит сохранить знакомый аромат, но придаст ему более глубокий оттенок, что будет уместно для замужней дамы.

Парфюмер (одобрительно кивая): - Превосходная идея! Могу предложить создать композицию в том же объёме примерно за сто тридцать тысяч крон.

Люмина (стараясь изобразить милую улыбку): - А нельзя ли уложиться в сто двадцать тысяч?

Парфюмер (удивлённо): - Но… при такой цене я едва покрою затраты на ингредиенты!

Люмина (делая невинное лицо): - Может быть… сто двадцать пять тысяч? Понимаете, я не хочу, чтобы люди шептались о моих тратах сразу после свадьбы. Обещаю, что в следующий раз непременно обращусь только к вам.

(В душе она думала: В душе она кричала: «О великий повелитель флаконов! Смилуйся над бедной аристократкой! Ну что тебе стоит? Я же не прошу скидку как у рыночных торговцев! Хотя… может, стоило пойти на рынок?..» - Ну же, Шарпей флакончик, не будь жадиной! У меня денег меньше, чем у обычной служанки на карманные расходы… по крайней мере, я так себя утешаю! В голове проносились картины, как она экономит на всём: от свечей до туалетной воды. «Может, стоит начать продавать свои старые духи на чёрном рынке?» — мелькнула безумная мысль.)

Парфюмер (с улыбкой): - Что ж… редко встретишь столь разумную невестку герцога. Хорошо, я сделаю скидку. Доверюсь вашему слову.

Люмина (искренне радуясь): - Благодарю вас от всего сердца!

Парфюмер (про себя): Какая необычная клиентка… но с такими приятно иметь дело.

Люмина (про себя, устало потирая виски): После всех этих торговых баталий и переговоров я чувствовала себя как после марафона! Но знаете что? Я победила! Парфюмер наконец-то сдался, и вот она — победа в моих руках!

(Вздыхает, глядя на флакон): Боже правый, эти цены способны повергнуть в шок даже самого богатого герцога! Один только парфюм, румяна и кисточка для них… полмиллиона крон!

(Внутренне морщится): Чувствую, как моя внутренняя жабка бьётся в истерике и рвёт на себе жабьи волосы. Раньше я не могла купить то, что хотела, потому что мои руки тряслись от страха перед тратами. А теперь… теперь у меня есть деньги, но я всё равно не могу заставить себя их тратить!

(С горькой усмешкой): Может, я просто жалкая? После всего того, что пережил мой брат, после того, как я цеплялась за каждую мелочь… Трата денег до сих пор кажется мне каким-то страшным грехом.

(Вздыхает): Но знаете что? Может, это просто вопрос времени? Может, мне просто нужно привыкнуть к мысли о роскоши? В конце концов, в этой жизни есть столько всего прекрасного, что нельзя купить за деньги…

(Улыбается своим мыслям): Пора перестать быть жадной жабкой и начать наслаждаться жизнью по-настоящему!

Люмина (внезапно прерывая свои размышления): - Анастасия! Мне нужно ненадолго отлучиться в секстинскую залу.

Анастасия (почтительно): - Как пожелаете, госпожа!

Люмина стремительно поднимается и направляется к выходу.

Люмина (захваченная великолепием зала): - Невероятно! Словно я попала в самый роскошный музей мира! После такого великолепия духи кажутся сущей безделицей… - Её глаза горят от восторга, пока она осматривает пространство.

Люмина (про себя, затаив дыхание): Какое же здесь сосредоточение красоты! - Рассматривает скульптуры с благоговением.

Скульптуры — словно застывшие в камне истории, каждая уникальна по форме и размеру. А картины… Они настолько реалистичны, что можно разглядеть малейшие детали! Как будто смотришь сквозь объектив фотоаппарата. Остановившись перед одной из работ, она произнесла: - Эта картина словно сошла с полотен Моне! Игра света и тени просто завораживает. Подумать только — я могу рассмотреть эти шедевры в мельчайших подробностях! - Медленно продвигаясь вдоль экспозиции.

Каждый шаг открывает новую картину, каждое полотно — словно удар по сердцу. Душа трепещет от восторга, а разум наполняется восхищением. Как же чудесно жить в месте, где можно наслаждаться такими сокровищами искусства!

(Не в силах оторвать взгляд от шедевров)

Это не просто картины — это окна в другие миры, где каждый мазок, каждый штрих рассказывает свою неповторимую историю.

Люмина опустилась на колени на безупречно отполированный фарфоровый пол, в зеркальной поверхности которого можно было разглядеть собственное отражение. Выбирав укромный уголок, отодвинувшись в тень и прислонившись к прохладной стене, она позволила себе полностью погрузиться в атмосферу волшебного пространства. Отсюда открывался великолепный вид на произведения искусства, украшающие противоположную стену. Закрыв глаза, делает вдох полной грудью, расслабившись и наслаждаясь моментом, она позволила красоте окружающего мира окутать себя. Каждая деталь, каждый штрих картин словно проникал в её сознание, наполняя душу умиротворением. Но этот момент безмятежности незапно был прерван неожиданным звуком — низким, бархатистым мужским голосом, который заставил её вздрогнуть и вернуться в реальность.

Кристиан (с лёгкой усмешкой): - Необычный способ наслаждаться искусством, не находишь?

Люмина (вздрогнув от неожиданности): - Кристиан?! Что вы здесь делаете?

Кристиан (с прохладцей в голосе): - Разве так удивительно, что я решил взглянуть на произведения искусства, принадлежащие моей семье?

Люмина (смущённо): - Д-да, вы правы…

Кристиан (с едва заметной издевкой): - Хотя, если вспомнить, Крон никогда не проявлял особого интереса к искусству. Должно быть, для тебя само существование такого места - загадка.

Люмина (стараясь сохранить спокойствие): - Вы правы. Я действительно поражена. Как в одном полотне может уместиться столько эмоций! Здесь и трагедия войны, и её жестокость, и стремление положить ей конец. Но видно, что герой не ищет славы - война не может быть поводом для радости, даже если ты одержал верх…

Кристиан (прислонившись к стене и внимательно слушая): - Это полотно посвящено победе моего деда в войне против королевства Ярок.

Люмина (прикрывая рот рукой в порыве озарения): - Так этот мужчина…

Кристиан (скрестив руки на груди): - Я думал, ты знаешь. Похоже, ты действительно не в курсе.

Люмина (резко): - Нет, не знала.

Кристиан (продолжая разговор): - Никогда не слышал, чтобы ты интересовалась искусством. Что привело тебя сюда?

Люмина (вставая и направляясь вдоль комнаты): - Ну… С возрастом вкусы меняются, не так ли?

Кристиан (следуя за ней): - Может, у тебя есть любимый художник?

Люмина (смущённо улыбаясь): - Это неловко признавать, но я лишь недавно начала интересоваться искусством, поэтому не знаю ни одного художника.

Кристиан (удивлённо): - Совсем никого?

Люмина (стараясь скрыть неловкость): - Да. Как вам известно, Крон не особо увлекается искусством.

(Про себя): Неужели он пытается меня унизить?

Кристиан (слегка озадаченный её реакцией) продолжал следовать за ней, сохраняя дистанцию и строгость в поведении. Люмина, не обращая особого внимания на своего спутника, медленно шла вдоль стены, погружаясь в мир художественных шедевров. Её взгляд скользил от полотна к полотну, пока не остановился на одной особенно притягательной картине. Замирев перед произведением искусства, что-то зацепило её внимание, заставило остановиться и вглядеться пристальнее. Может быть, это была необычная игра света? Или особая манера письма художника? А может, сюжет, который таил в себе какую-то тайну? Приблизившись к картине, её пальцы почти неосознанно потянулись к раме, словно стремясь прикоснуться к творению мастера, проникнуть за грань холста и оказаться по ту сторону изображения. Всматриваясь в детали, картина словно заворожила её, заставила забыть о присутствии Кристиана и обо всём остальном мире. Сейчас существовали только она и это удивительное произведение искусства.

Люмина (внезапно застыв перед картиной): - Что… Постойте! Этот мальчик…

Кристиан (заметно смутившись и растерявшись): - Э-это… В детстве меня заставили позировать художнику, который был дружен с моим отцом…

Люмина (пристально изучая полотно): - Хм-м-м-м…

Внимательно рассматривая картину её взгляд скользит по изысканным линиям, впитывает чуткую цветовую гамму, изучает атмосферный пейзаж. Каждая деталь кажется продуманной, каждая черта - на своём месте. Но что-то в этой картине привлекает особое внимание, какой-то едва уловимый элемент, который не даёт ей покоя. Вглядывается в мельчайшие подробности. И вот оно - то, что заставило её остановиться. Какая-то особенная деталь, спрятанная среди других элементов, словно маленький секрет, который художник оставил для внимательного зрителя.

Кристиан (напряжённо): - Почему ты так пристально разглядываешь картину?

Люмина (с лукавой улыбкой и лёгким румянцем): - Да так, ничего особенного.

Кристиан (теряя терпение): - Я же спросил: что именно ты там высматриваешь?

Люмина (с явной издевкой, отворачиваясь и направляясь дальше): - Да ничего такого… Просто… Какой-то он… маловат был в детстве, не находишь?

Кристиан застывает перед картиной, его голова повёрнута в сторону уходящей Люмины. Несколько мгновений он стоит в полном ступоре, словно окаменев. Но вдруг до него доходит смысл её слов, и его лицо мгновенно заливается краской — теперь он похож на спелый помидор. Его выражение лица красноречиво говорит само за себя. Смущение и гнев борются на его лице, создавая причудливую смесь эмоций. Даже без слов понятно: он одновременно и раздосадован, и сконфужен, и едва ли не готов провалиться сквозь землю от неловкости.

Кристиан (восклицая, не в силах скрыть смущение и гнев): - Ч-что?! Разумеется, моделью для картины служил не я целиком! На полотне изображено только моё лицо!

Люмина (ехидно улыбаясь): - А, теперь понятно.

Кристиан (возмущённо): - Разве это не очевидно? Разве прилично благородному сыну обнажать своё тело перед художником?

Люмина (продолжая поддразнивать): - Да-да, всё предельно ясно.

Кристиан (раздражённо, стремительно удаляясь в противоположную сторону): - С тобой совершенно невозможно вести серьёзные разговоры об искусстве!

Люмина (тихо посмеиваясь про себя): - Хе-хе-хе, ну а как ещё выжить в таком месте, если не подшучивать?

Остановившись на мгновение, её взгляд вновь возвращается к картине. После короткой паузы она разворачивается и направляется обратно к полотну, где застывает в задумчивости, внимательно изучая произведение искусства.

Люмина (с лукавой улыбкой, не в силах сдержать любопытство): - А сейчас-то он, наверное, куда внушительнее, да?

В её голосе слышится явный намёк, а в глазах пляшут озорные искорки. Эта реплика, несомненно, была рассчитана на то, чтобы ещё больше смутить и без того раздосадованного Кристиана. Люмина явно получала удовольствие от этой словесной перепалки, хотя и старалась сохранять внешнее спокойствие.

Следующий день выдался на удивление удачным. Погода радовала своим великолепием - яркое солнце, лёгкий ветерок и безоблачное небо. Люмину подготовили к прогулке: облачили в изящное платье и уложили волосы в красивую причёску. Выбор пал на великолепную оранжерею - именно то место, где можно было укрыться от полуденной жары и насладиться природной красотой. Оранжерея поражала своими размерами и убранством. Пространство буквально утопало в зелени и цветах. Несмотря на то, что солнечные лучи свободно проникали внутрь, здесь царила приятная прохлада - идеальное убежище от летнего зноя. Коллекция растений впечатляла своим разнообразием: от повсеместно известных видов до редчайших экземпляров, собранных со всех уголков мира. Каждый цветок, каждое растение источало свой неповторимый аромат, и все эти запахи, словно по волшебству, не смешивались в единую какофонию, а создавали удивительную симфонию благоухания. Люмина медленно шла между аккуратными рядами растений, впитывая эту красоту всеми органами чувств. Её взгляд скользил от одного цветка к другому, а в душе разливалось тихое умиротворение. Она наслаждалась моментом, позволяя себе раствориться в этом цветочном раю и размышлять о своём.

Люмина (про себя, наслаждаясь моментом): О, как же прекрасно! Если бы жизнь могла быть такой всегда… Лёгкий ветерок ласкает кожу, а солнечные лучи согревают сердце. Воздух здесь словно пропитан свежестью и чистотой - невозможно надышаться! Подумать только, уже два месяца я ношу титул Эклипс. Удивительно, но я адаптировалась к жизни аристократки гораздо быстрее, чем предполагала. Минимальные обязанности, бесконечные возможности… Сикстинская зала, доступная для посещения в любой момент, - настоящее сокровище! Бесценная косметика, которой можно пользоваться вдоволь, восхитительные блюда на каждом приёме пищи… Да, некоторые смотрят на меня с нескрываемой неприязнью. Но есть и те, кто относится с искренним уважением - например, Анастасия. Она всегда вежлива и внимательна, а ведь мы проводим вместе так много времени! Может быть, моя новая жизнь не так уж плоха? Нужно лишь научиться принимать все эти привилегии и по-настоящему ценить те возможности, которые открылись передо мной. Возможно, я просто должна дать себе время привыкнуть к этому новому миру.

Люмина (оборачиваясь и радостно улыбаясь): - О, Себастьян! Как же давно мы не встречались!

Теодор Версаль (проходя мимо, вежливо кивает): - Здравствуйте. Как ваши дела? Чем занимаетесь?

Люмина (с искренним воодушевлением): - Просто наслаждаюсь прогулкой! В последнее время я полюбила утренние прогулки по саду. Благодаря вашим увлекательным экскурсиям я прекрасно ориентируюсь здесь и часто посещаю сикстинскую залу.

Теодор Версаль (сдержанно, но с ноткой одобрения): - Очень рад это слышать!

Люмина (восторженно, любуясь погодой): - А вы уже завтракали? Какая чудесная сегодня погода, не правда ли?

Теодор Версаль (слегка озадаченно): - А…

Люмина (с любопытством): - Что-то не так?

Теодор Версаль (поправляя очки): - Нет-нет, всё в порядке!

Люмина (поворачиваясь к собеседнику и взмахивая рукой на прощание): - Что ж… Вы, должно быть, очень заняты. Не хочу больше отвлекать вас от дел. До встречи! - С лёгкой улыбкой удаляется в противоположную сторону.

Теодор Версаль (оставшись наедине со своими мыслями, продолжает путь, рассеянно поправляя очки): - Ничего страшного… Наверное, ничего не случится… - В его взгляде читается лёгкая задумчивость, словно он пытается решить какую-то внутреннюю дилемму.

Люмина неспешно двигалась вперёд, направляясь в сторону тренировочной площадки. Её шаги были размеренными и уверенными, словно она погрузилась в свои мысли, наслаждаясь моментом уединения. Её взгляд рассеянно скользил по окружающему пространству. Прохладный утренний воздух приятно обволакивал кожу, а солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, создавали на земле причудливый узор из света и тени. Каждый шаг приближал её к месту назначения, и в душе рождалось странное предвкушение чего-то нового. Она невольно ускорила шаг. Широкая тренировочная площадка словно притягивала Люмину своим простором и возможностями. Её взгляд невольно скользил по идеально ровным дорожкам и тренировочным снарядам. Здесь, в этом месте, где воздух был наполнен энергией и силой, она чувствовала особый прилив бодрости. Каждый уголок площадки хранил следы упорных тренировок и побед, а сама территория словно пульсировала ритмом предстоящих занятий. В её душе разгорался огонёк предвкушения. О, это место притягивало Люмину не только своими просторами и тренировочными снарядами! Её щёки невольно порозовели, когда она заметила кое-что интересное Там, словно сошедшие с обложек романтических новелл, тренировались настоящие Аполлоны - мужчины с рельефными мышцами, которые демонстрировали свои достижения в области фитнеса (и не только!) всему свету. Их торсы блестели от пота, а движения были настолько грациозными, что Люмина на мгновение забыла, куда вообще шла. Она украдкой бросила ещё один взгляд в сторону тренирующихся. «Ох уж эти герои в самом расцвете сил!» - мысленно вздохнула она, невольно сравнивая их с персонажами любимых романов. Кто бы мог подумать, что тренировка может быть настолько… зрелищной? В её голове уже крутились идеи для новых историй. Пожалуй, теперь у неё появилось ещё одно веское основание для регулярных визитов на тренировочную площадку. Только, конечно, не для тренировок - для… наблюдения. Чисто из исследовательских целей, разумеется!

Люмина (про себя, добравшись до тренировочной площадки и устраиваясь поудобнее): - Фух, опять добралась без приключений… Вот она, истинная причина моих утренних променадов! (Не отрывая взгляда от объекта наблюдения) - Сегодня мой супруг в великолепной форме! Смотрю на него и каждый раз словно впервые… Какой же он потрясающий! Эта широкая грудь… эти мускулы… эта рельефная спина… (Слегка смущённо признавая очевидное) - Да, это может и раздражает, но отрицать бессмысленно - он нереально красив. Кристиан нравится мне куда больше, чем Каспар. В отличие от типичного угловатого телосложения обычного героя, атлетическая фигура Кристиана просто завораживает. (поняв, что уже задерживается) - Ну всё, пора собираться. Налюбовавшись на это великолепие, можно и честь знать. Не стоит засиживаться, а то опоздаю.

Кристиан (в самый разгар тренировки замечает Амелию на зубчатом парапете, мгновенно преображается, широко улыбается и, не скрывая радости, машет рукой): - Амелия!

Люмина (с лёгким разочарованием, наблюдая за этой сценой): - Кристиан… Вот оно что… Значит, и у тебя бывает такое искреннее, открытое лицо… (В её взгляде мелькает тень задумчивости) Этот момент словно приоткрывает новую грань характера Кристиана — ту, которую Люмина раньше не замечала. Его искренняя радость и теплота в обращении с Амелией заставляют её задуматься о том, насколько многогранной может быть личность человека, которого она считает своим мужем.

Вернувшись в кабинет особняка, Люмина погрузилась в свои мысли. Она рассеянно опустилась в кресло и достала рабочие документы, пытаясь сосредоточиться на важных делах.

Люмина (про себя, держа в руках лёгкое перо и безуспешно пытаясь сконцентрироваться): - За все двадцать лет до перерождения… Кто бы мог подумать, что я окажусь в такой ситуации! В моей прошлой жизни я даже не представляла, что когда-нибудь увижу настолько привлекательного мужчину… - (мысленно возвращаясь к яркой улыбке Кристиана на тренировочной площадке) - Нет, так дело не пойдёт! Нужно выбросить эти мысли из головы и взяться за работу. (Вздыхает и возвращает внимание к документам)

Сегодня ей предстояло разобрать документы, касающиеся оружия и доспехов семьи. Эта информация имела огромное значение, и тот факт, что ей доверили такую ответственную задачу, говорил о растущем доверии к ней. (Слегка улыбается своим мыслям) - Может быть, я наконец-то начинаю завоёвывать уважение в этом новом мире?

Внезапный шорох заставил Люмину вздрогнуть. Подняв глаза от документов, она увидела перед собой стройную фигуру девушки, возникшую словно из ниоткуда. (Её брови слегка приподнялись от удивления) Появление незнакомки оказалось настолько неожиданным, что Люмина на мгновение растерялась. Девушка стояла так близко, что можно было разглядеть каждую деталь её наряда — от изящного платья до аккуратной причёски.

Амелия (с неподдельным интересом, наклоняясь к столу): - Люмина, что ты тут делаешь?

Люмина (с энтузиазмом, указывая на бумаги): - О, привет, Амелия! Я сортирую информацию в таблицы. Это данные из документов, которые доверила мне матушка.

Амелия (наморщив лоб в попытке понять): - Таблицы? Какие ещё таблицы?

Люмина (терпеливо разъясняя): - Ну, это особый способ упорядочить всё по порядку. Видишь ли, это как… как разложить по полочкам все сведения из бумаг…

Амелия (всё ещё озадаченно): - … (В её взгляде читается искреннее недоумение)

Люмина (пытается найти другой подход): - Послушай, разве не проще читать, когда всё разложено вот так, по строчкам и колонкам? (про себя размышляет): - Стоп. Неужели здесь вообще не знают, что такое таблицы? Но ведь подобные системы учёта существовали испокон веков… Может, автор просто решил создать мир без них? Хотя бы потому, что так информация выглядит гораздо нагляднее… Умная Амелия должна оценить удобство такого способа записи…

Амелия (с сомнением, приподняв бровь): - Хм… Если честно, не покажется ли это несколько… неудобным для остальных?

Люмина (внутри всё закипает от досады): - Правда? Возможно, я действительно поспешила с этими изменениями…

Селеста (замечая её замешательство, подходит ближе): - Что-то не так?

Амелия (ловко перехватывая инициативу): - О, госпожа! Люмина просто хотела кое-что уточнить.

Селеста Эклипс (с восхищением): - Боже мой, леди Амелия, вы, как всегда, так заботливо опекаете Люмину!

Люмина (вздрагивает, мысли мечутся): - Стоп… Постой-ка… Это ведь я объясняла Амелии, а не наоборот! Сейчас всё выглядит так, будто я совершенно беспомощна… Как в той, прошлой жизни… Словно меня снова выставляют на посмешище, выставляясь при всех своей некомпетентностью…

Люмина (выпрямившись и глядя прямо в глаза Селесте): - Матушка, позвольте поделиться с вами одной идеей касательно… систематизации документов.

Селеста Эклипс (приподняв бровь в знак заинтересованности): - Систематизации? Таблиц, говоришь?

Люмина (с воодушевлением, указывая на свои записи): - Да, именно так! Понимаете, в этих документах столько информации, что я разработала особый способ её структурирования. Вот здесь я фиксирую тип оружия, тут - основные характеристики каждого предмета, а здесь - количество и стоимость для будущих закупок. В таком формате вся информация становится наглядной и легкодоступной… (показывает свои разработки)

Тем временем Амелия отошла в сторону. Её поза выражала явное разочарование. Девушка стояла, скрестив руки на груди, и с нескрываемым чувством отчуждённости наблюдала за происходящим. Её взгляд был направлен в пол, а в глазах читалась лёгкая обида от того, что её оставили в стороне от этого важного разговора. (Её поза и выражение лица говорили о том, что она чувствует себя лишней в этой ситуации)

Люмина (в смятении, резко обрывая свой пылкий монолог, мысленно): - Постой-постой… Что я наделала? Получается, я только что демонстративно отодвинула Амелию на второй план? Совсем потеряла голову! Ведь я же твёрдо решила больше не играть роль антагониста… Неужели старые привычки так легко берут верх над моими намерениями? (Её лицо выражает искреннее беспокойство) В этот момент она отчётливо осознаёт, что едва не совершила роковую ошибку, которая могла бы перечеркнуть все её планы по изменению своего образа. Мысль о том, что она едва не вернулась к прежнему поведению, заставляет её внутренне содрогнуться.

Селеста Эклипс (с искренним восхищением, её глаза светятся от восторга): - Люмина, это просто поразительно! Вся важная информация собрана здесь, но подана так лаконично и понятно… Как тебе удалось придумать такой гениальный способ?

Люмина (растерянно, не веря своим ушам): - М-м… Вам правда понравилось?

Селеста Эклипс (лучезарно улыбаясь, кивает): - Безусловно! Это действительно блестящая идея. С этого момента мы должны внедрить такой формат для всех документов. Люмина, не могла бы ты переработать подобным образом все текущие документы? Это поможет и мне, и другим научиться такому методу организации.

Люмина (восторженно, с горящими глазами): - С радостью, матушка!

(Герцогиня и Люмина погружаются в оживлённую беседу)

Тем временем Амелия стоит в стороне, отстранённо наблюдая за происходящим. Её взгляд, направленный на Люмину, кажется пустым и отстранённым. В её глазах читается нескрываемое разочарование, словно она думает: «Почему всё внимание переключилось на неё? Почему не я в центре внимания?» Со стороны кажется, будто какой-то тщательно спланированный план рухнул из-за неожиданной инициативы Люмины, которая так впечатлила герцогиню. Её поза и выражение лица выдают внутреннюю борьбу и досаду от того, что момент славы ушёл к другой.

Спустя пару часов изнурительной работы Люмина наконец-то смогла покинуть кабинет и отправиться в свои покои, чтобы отдохнуть. Тем временем Амелия осталась в кабинете. Она методично наводила порядок на столе, аккуратно складывая бумаги и расставляя предметы. Её внимание невольно приковано к двери - именно в этот момент в кабинет входит Кристиан, только что с тренировки. За ним следует герцогиня. Амелия замирает, прислушиваясь к их разговору. Как ни странно, но ситуация повторяется - Кристиан, как всегда, сохраняет невозмутимое, почти каменное выражение лица. Его спокойствие и отстранённость создают резкий контраст с той искренней улыбкой, которую он дарил Амелии на тренировочной площадке. В глазах Амелии мелькает тень разочарования. Она продолжает делать вид, что занята уборкой, но её уши внимательно ловят каждое слово из разговора между герцогиней и Кристианом.

Кристиан (внимательно изучая документы, которые передала герцогиня, в его голосе слышится недоверие): - Матушка, вы хотите сказать, что эта… система таблиц — изобретение Люмины?

Селеста Эклипс (с нежной улыбкой, в которой читается гордость за дочь): - Да, именно так. У неё удивительный ум.

Кристиан (всё ещё сомневаясь, но признавая эффективность метода): - Согласен, выглядит весьма практично. Но разве такой формат не слишком рискован? Его ведь легко может увидеть кто-то посторонний.

Селеста Эклипс (с лёгким упрёком в голосе): - Кристиан… Послушай, эта девочка, как и ты, вынуждена жить в браке по расчёту. Более того, она оставила свой дом и оказалась в совершенно чужом месте, среди незнакомых людей. Неужели ты не можешь проявить к ней хоть немного сочувствия?

Кристиан с трудом сдерживает закипающий гнев, его пальцы непроизвольно сжимают документы. В этот момент в дверь раздаётся тихий стук, прерывая напряжённый разговор. Лицо Кристиана остаётся непроницаемым, но внутри него бушует буря эмоций.

Теодор Версаль (с изысканной учтивостью, склонив голову): - Приношу свои извинения. Не предполагал, что господин здесь. Если я не вовремя, могу вернуться позднее.

Селеста Эклипс (прерывая свой разговор, с энтузиазмом обращается к Теодору): - Вовсе нет, Теодор, ты как раз вовремя! У меня как раз есть кое-что интересное, что я хотела тебе показать. Подойди, пожалуйста. Те документы, которые ты передал Люмине сегодня утром…

Герцогиня с воодушевлением принимается объяснять и демонстрировать Теодору новую систему организации документов, её глаза светятся от восторга.

Он начинает беседу с девушкой, намеренно дистанцируясь от обсуждения нововведений с документами. Его голос звучит спокойно и отстранённо, в то время как в кабинете разворачивается оживлённая дискуссия между герцогиней и Теодором. Амелия, чувствуя себя немного неловко, отвечает на его обращение, пока в углу кабинета продолжается бурное обсуждение новой системы организации документов.

Кристиан (отвлечённо, не отрываясь от своих мыслей, обращается к Амелии): - Амелия… Похоже, матушка весьма довольна Люминой… А каково твоё мнение о ней?

Амелия (смущённо поправляя рукав, отводя взгляд в сторону): - Эм… Ну, госпожа совершенно права. Как ты сам мог заметить, Люмина весьма образованна и умна. В отличие от меня… В семье Морт я не получила должного образования. Даже если она чего-то не знает, то осваивает новые навыки гораздо быстрее меня... (В её голосе слышится лёгкая грусть и признание чужого превосходства)

Кристиан (про себя, с явным раздражением и скептицизмом): - Как я и предполагал, здесь определённо что-то не так. То, что Амелия сейчас помогает матушке в делах, вероятно, лишь результат четырёх лет непрерывного обучения в герцогстве. Если Люмина настолько талантлива, что даже Амелия признаёт её превосходство… Дело явно не в природной одарённости. Скорее всего, её целенаправленно обучали и тренировали подобным вещам. Её суждения о живописи в Сикстинской зале… Она совершенно не соответствует тем нелепым слухам, что о ней ходят.

Когда вечер опустился на поместье, кабинет герцогини всё ещё гудел от оживлённых обсуждений талантов Люмины. После долгих дебатов и восхищённых отзывов о её нововведениях Кристиан покинул шумное собрание и отправился спать. Ранним утром его шаги эхом отдавались в пустынных коридорах, пока он направлялся к покоям Люмины. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине души бушевала целая буря противоречивых эмоций. Проходя мимо многочисленных залов и галерей, он погружался в свои мысли. Что-то в истории с Люминой казалось ему странным, не таким простым, как могло показаться на первый взгляд. Её внезапные таланты, её умение быстро учиться… Всё это не укладывалось в тот образ, который он составил о ней ранее. Его шаги становились всё увереннее по мере приближения к цели. Наконец, он остановился перед дверью её комнаты, на мгновение замер, собираясь с мыслями, прежде чем постучать. После негромкого стука дверь медленно отворилась, и перед Кристианом предстала Люмина. Её роскошные алые локоны были искусно уложены, небрежно спадая на одно плечо. На ней была изящная ночная сорочка с тонкими бретелями, а поверх - шёлковый халат, украшенный нежным кружевом. Аккуратный пояс изящно подчёркивал её талию, придавая облику особую женственность. В полумраке коридора её образ казался почти нереальным, словно видение из сна. Её появление заставило Кристиана на мгновение замереть. Он не ожидал увидеть её в таком виде - столь уязвимой и одновременно притягательной. В этот момент привычная маска невозмутимости едва не дала трещину, обнажая истинные эмоции.

Люмина (с искренним удивлением, лёгкий румянец окрашивает её щёки): - Кристиан? Что привело вас сюда в столь ранний час? Неужели вы пришли… нет, конечно же, нет…

Кристиан (проходя мимо неё, не обращая внимания на её смущённый лепет): - Хочешь, чтобы я поскорее перешёл к делу и ушёл?

Люмина (пытаясь разрядить обстановку шуткой): - Как будто, если бы я попросила вас задержаться, вы бы согласились…

Кристиан (останавливается и бросает через плечо холодный взгляд): - А ты, как вижу, весьма проницательна.

Люмина (встречая его взгляд с неожиданной смелостью): - Меня не учили сдаваться.

Кристиан (с едва сдерживаемым раздражением): - Это заметно.

Люмина (про себя): - Каждый раз при виде Кристиана мне так и хочется поддразнить его. Хотя в моём положении мольбы о пощаде были бы бесполезны. Интересно, зачем он явился так рано? Неужели граф Крон снова что-то затеял? Может, меня заметили, когда я следила за ним во время прогулок? Или это из-за того, что Амелия расстроилась вчера? Он пришёл отчитать меня за это? Как я и думала, не стоило мне выделяться! Нужно как-то смягчить обстановку, прежде чем он начнёт меня упрекать…

Люмина (продвигаясь к окну, делает попытку его распахнуть): - Ах, какая чудесная погода сегодня, не находите? Хотя ветер немного прохладный — наверное, потому что ещё слишком рано…

Кристиан (с нескрываемым раздражением наблюдает за её движениями) Его взгляд скользит по её обнажённым плечам, а в комнате разливается насыщенный аромат её духов. Когда окно едва приоткрывается, он резким, почти грубым движением захлопывает его обратно. В следующий момент он оказывается прямо за спиной Люмины, протягивает руку и блокирует её движение, не давая даже слегка повернуться в свою сторону. В его жестах читается явное отвращение и напряжение. Атмосфера в комнате накаляется, становится почти осязаемой от напряжения между ними.

Люмина (шокированная его внезапным приближением и резким тоном, чувствует его дыхание у своего уха): - Кх… Что… Кристиан?!

Кристиан (наклонившись к её уху с явным презрением в голосе): - Неужели гардероб матушки, столь благородный и изысканный, не соответствует твоему крикливому вкусу?

Люмина (ошеломлённая его словами): - Что… О чём вы говорите?

Кристиан (продолжая нападки): - Ты ведь известна своей привычкой не надевать одно и то же платье дважды, но при этом не приобрела ни одного нового. Даже твои уловки слишком банальны.

Люмина (сжимает ручку окна, борясь с нарастающей злостью, мысленно): -Я просто перестала заказывать новые платья, чтобы изменить свой вызывающий и расточительный образ… И даже это стало поводом для ненависти?

Кристиан (с вызовом): - Если хочешь что-то сказать, говори прямо. Я слушаю.

Люмина в порыве гнева резко толкает его локтем в грудь. От неожиданности Кристиан делает шаг назад, но его лицо остаётся непроницаемым, лишь в глазах мелькает удивление.

Люмина (с пылающим гневом приближается к нему): - Кристиан, ты… совершенно ничего не знаешь обо мне! Если бы то ателье не пришлось мне по вкусу, я бы просто нашла другое. Разве я похожа на человека, которого может остановить чужое мнение? Ты просто ищешь повод ненавидеть меня! Пытаясь убедить себя, что во всём виновата я, так ведь?

Кристиан (ошеломлённо): - Что ты несёшь?

Люмина (не сбавляя накала): - Я всё поняла с первой минуты, как вошла в зал на свадебной церемонии. Обвиняешь во всём меня, пытаетешься найти покой таким способом… Будто ты единственная жертва здесь! Как это низко и трусливо!

Кристиан (с явным злорадством): - Вот как… Значит, это твое истинное лицо? После того как получила это место, шантажируя нашу семью?

Люмина (в голосе смешиваются печаль и гнев): - Хочешь сказать, я лично всё это устроила?

Кристиан (настойчиво): - Тогда… утверждаешь, что ты не такая, как остальные Кроны?

Люмина (с опустошённым взглядом): - А… понятно. Для всех здесь я просто «Крон». Кристиан, ты… действительно ничего обо мне не знаешь. НИ-ЧЕ-ГО.

Кристиан (резко разворачивается к выходу, хлопает дверью): - Слышал, ты хорошо справляешься с делами матери. Даже не думай выкинуть что-то подозрительное. Это… единственный совет, который я могу тебе дать.

Люмина (опускается на корточки, обхватывает себя руками, опускает голову): - Серьёзно, чему я удивляюсь? Будто это впервые… Оставаться и наслаждаться роскошью? Ха! Нужно найти способ как можно скорее покинуть это место.

Глава 4

Люмина (глубоко вздыхая, держа в руках чашку чая): - И так, чем обязана столь неожиданному визиту? Да ещё и в разгар обеда, без предварительного уведомления.

Кристиан (пристально глядя на неё): - У меня нет времени на пустые разговоры.

Люмина (раздражённо встречая его взгляд): - Понятно. Что ж, тогда не тяните. (про себя, наблюдая, как он молча поглощает обед): - Он явно не любит объясняться. Ведёт себя как невоспитанный мальчишка. Думает, что красота даёт ему право на грубость? Неужели всё дело в его внешности и атлетической фигуре? Ладно, хватит об этом! Нужно сосредоточиться на еде. Она слишком вкусная, чтобы отказываться из-за незваного гостя!

Люмина (восхищённо): - М-м-м! Какой восхитительный вкус!

Кристиан: - В данный момент мы активно проверяем все возможные способы доступа к документам. Как ты и упомянула… Амелия тоже стала объектом расследования.

Люмина (не отвлекаясь от еды): - Вот это новость…

Кристиан (продолжая): - Не переживай, мы проверяем не только её… И как ты только не подавишься?

Люмина (стараясь проглотить пищу): - Нет причин для беспокойства. К тому же я уверена в своей невиновности, а суп действительно великолепен. Зачем отказываться от удовольствия, независимо от обстоятельств? Ой, суп закончился, а хлеб остался…

Кристиан (вздыхая и пододвигая свою тарелку): - Ха.

Люмина (удивлённо): - Что это?

Кристиан (спокойно): - Дополнительная порция, на случай если тебе не хватит.

Люмина (восторженно): - Правда? Можно мне? Или вы хотите? Могу поделиться.

Кристиан (безмятежно): - Мне достаточно того, что есть.

После сытного обеда Люмина вновь уединилась в своих покоях. Она расположилась на изысканной, невероятно мягкой кровати и, устремив взгляд в потолок, погрузилась в размышления. Её мысли кружились, словно пёстрые бабочки, то и дело возвращаясь к недавнему визиту Кристиана, к странным новостям о расследовании и к неожиданному жесту щедрости с супом. В этой тишине, нарушаемой лишь редким шорохом за окном, она пыталась собрать воедино все кусочки головоломки, которые преподнесла ей судьба.

Люмина (про себя, ощущая внутреннюю пустоту): - Как только он ушёл, в душе образовалась странная пустота… Чем бы себя занять? В этой жизни нет моих любимых веб-романов… Раньше я с удовольствием занималась оригами - это было моим любимым хобби. Но в этом мире такого искусства не существует… (с лёгкой грустью): - Похоже, придётся искать новое увлечение. Но что может заменить те моменты умиротворения, которые дарило складывание бумажных фигурок?

Люмина (с решительным видом): - Анастасия, расскажи, чем обычно развлекают себя благородные дамы в свободное время?

Анастасия (с учтивым поклоном): - Если говорить о дамских увлечениях, то большинство посвящают себя вышиванию и рисованию. А те, кто поактивнее, обучаются верховой езде.

Люмина (с лёгкой заминкой): - А есть ли какие-то иные занятия, помимо этих?

Анастасия (призадумавшись): - Позвольте вспомнить… Сейчас в большом почёте искусство шитья нарядов и создание кукольных гардеробов. Родители охотно поощряют это увлечение, ведь оно развивает полезные навыки.

Люмина (удобно устроившись и проявляя искренний интерес): - И где же приобретают кукол?

Анастасия (с готовностью): - Некоторые заказывают их у мастеров, но сейчас множество лавок специализируется на изготовлении кукол.

Люмина (продолжая расспросы): - А какова их стоимость?

Анастасия: - Пара добротных кукол обойдётся примерно в пятьдесят тысяч крон.

Люмина (ловко извлекая кошелёк): - Поняла твою мысль. В таком случае, вот тебе двести тысяч. Приобрети качественные ткани и полный набор для шитья кукольной одежды. Оставшуюся сумму возьми себе в награду.

Анастасия (с достоинством): - Моё призвание - служить госпоже, и в вознаграждении я не нуждаюсь.

Люмина (несколько резко): - Что, не желаешь принимать от меня дары?

Анастасия (крайне удивлённо): - О нет, что вы, вовсе нет…

Люмина (с мягкой улыбкой, стараясь успокоить): - Ох, не хотела тебя так встревожить. Поверь, этой суммы недостаточно, чтобы задеть твою гордость. Прими это как знак моей искренней признательности. Ты отказываешься?

Анастасия (принимая деньги и заметно смягчаясь): - Благодарю вас, госпожа.

Люмина (сидя в кресле с книгой, погруженная в чтение; прошло около полутора часов): - А, ты вернулась, Анастасия! Я уже собиралась тебя искать… Постой-ка, что это у тебя?

Анастасия (входит в комнату, бережно неся две увесистые коробки): - Я приобрела полный набор кукол — пару, состоящую из мужчины и женщины. Также я заказала у портного несколько базовых выкроек. Если у вас есть особые пожелания по дизайну, дайте знать. К коробкам прилагается подробное руководство для начинающих, чтобы ваши руки быстрее освоили технику.

Люмина (с искренней благодарностью): - Этого более чем достаточно, огромное спасибо!

Анастасия (с поклоном): - Желаю вам приятного времяпрепровождения, госпожа!

Люмина не торопилась приступать к работе с выкройками. Сначала она дочитала книгу, которую начала читать днём. Когда последние строки были прочитаны, она потянулась, разминая затекшую спину, и, сидя в кресле, украдкой взглянула на принесённые коробки. Сделав глубокий вдох, она собралась с духом и приготовилась приступить к новому занятию. За окном уже сгустились сумерки позднего вечера. Люмина, взяв в руки материалы для шитья, погрузилась в работу, позволяя мыслям свободно течь. Её голос тихо звучал в тишине комнаты, пока она размышляла вслух, постепенно погружаясь в новое для себя занятие. В комнате царила атмосфера сосредоточенности. Два часа пролетели как одно мгновение.

Люмина (размышляя вслух, аккуратно подшивая край ткани): - Ах, вот незадача - шов снова разошёлся… Поначалу всё шло как по маслу, но, оказывается, это не такое уж простое занятие… Впрочем, от Анастасии другого и ожидать нельзя - всё подготовила идеально. Забавно, но она вроде стала чуть приветливее, хотя лицо по-прежнему хранит суровость...

(покачивая головой, но с улыбкой): - Ну да ладно, это же всего лишь хобби. Не стоит так переживать из-за неудач. Разве не для того существуют увлечения - чтобы отвлечься от забот, приятно провести время и развеяться? Пожалуй, в этом и есть особая прелесть - заниматься тем, что не даётся с первого раза.

(продолжая размышлять, примеряя сшитые наряды на кукол): - Если задуматься, в прошлой жизни я даже не представляла, что смогу просто наслаждаться отдыхом, не терзаясь мыслями о потраченном времени и деньгах. Возможно, именно поэтому мне кажется, что по-настоящему я живу только сейчас, в этом новом мире, в чужом теле.

(с улыбкой заканчивая одевать кукол и расставляя их на полке над камином): - Вот и готово! Платьица получились довольно милыми, не правда ли? Ну да, изнанка оставляет желать лучшего, но снаружи всё выглядит прилично. А теперь пусть мои кукольные копии подарят друг другу поцелуй. (умиляясь сцене): - Что же теперь? Пока есть вдохновение, может, попробовать себя в вышивке?

Наступил новый день, и Люмина вновь погрузилась в умиротворённое одиночество своих покоев. Удобно устроившись в мягком кресле, она с усердием отрабатывала навыки шитья, полностью поглощённая процессом… Но вдруг… Её сосредоточенность была нарушена неожиданным событием. Игла замерла в воздухе, а взгляд метнулся к источнику звука, прервавшего её мирное занятие. В комнате повисла тяжёлая тишина. Игла застыла в воздухе, а ткань выскользнула из ослабевших пальцев Люмины. Её лицо побледнело, но она старалась сохранить самообладание. В то время как в особняке Эклипс бушевало неспокойное утро, перенесёмся в поместье семьи Морт, где утренние часы традиционно ознаменовались свежими сплетнями и пересудами. Пока в одном доме кипели страсти и разворачивались драматические события, в другом господствовали привычные светские разговоры, где каждое происшествие превращалось в повод для досужих разговоров и домыслов.

Лукреция Морт (ехидно протирая руки): - Ха-ха-ха, ну надо же! И что же она такого натворила, что получила запрет на выезд сразу после свадьбы?

Браун Морт (невозмутимо попивая чай с лёгкой ухмылкой): - Она похитила герцогские документы. Видимо, торопилась. Граф Крон планирует нападение на герцогство в течение года. С самого начала Люмина была всего лишь пешкой в игре, и несмотря на условный срок в герцогстве, она постаралась добыть ценную информацию как можно скорее.

Лукреция Морт (перебивая): - Постой-ка! Если это правда, значит, граф получил секретные документы герцога?!

Браун Морт (спокойно): - Лукреция, подумай сама. Ты правда считаешь, что герцог Эклипс доверил бы Люмине действительно важные документы?

Лукреция Морт (ликующе): - Признаюсь, я бы тоже не доверила ей ничего серьёзного… Значит, граф остался ни с чем? Попался в умело расставленную ловушку?

Браун Морт (кивая): - Именно так. (откидываясь на спинку стула и погружаясь в размышления): - Хотя меня беспокоит одно. Кристиан проявляет к этой девушке несвойственную ему заботу…

Лукреция Морт (воодушевлённо): - Братик, тогда… Может, стоит сообщить герцогу, что Люмина - всего лишь пешка? Это же отличная возможность его подставить!

Браун Морт (усмехаясь): - Нет, Люмина сама со всем справится, не стоит вмешиваться. Но вот Амелия вызывает вопросы. После женитьбы Кристиана шансы на брак Амелии с Каспаром значительно возросли.

Лукреция Морт (вскакивая и ударяя кулаком по столу): - Ты с ума сошёл?! Чтобы эта выскочка стала герцогиней?!

Браун Морт (успокаивая): - Именно поэтому Амелия - проблема. Если она усилит своё влияние на Каспара, твой брачный договор с ним окажется под угрозой.

Лукреция Морт (нервно кусая ногти): - А что, если использовать Люмину Крон?

Браун Морт (нахмурившись): - О чём ты?

Лукреция Морт (злорадно): - Если Амелия тоже увлечётся Кристианом, Люмина её возненавидит, разве нет? Если мы их столкнём, Люмина сама избавится от соперницы. Убьём двух зайцев одним выстрелом!

А теперь вернёмся к неспокойному утру в стенах особняка Эклипс, где события развивались стремительно и непредсказуемо, словно вихрь, ворвавшийся в размеренное течение жизни. Пока в других поместьях обсуждали сплетни и строили интриги, здесь разворачивалась настоящая драма, наполненная напряжением и неожиданными поворотами.

Кристиан (врываясь в комнату подобно урагану, совершенно забыв о приличиях): - ЛЮМИНА!

Люмина (вскидываясь от испуга, едва не роняя иглу и ткань): - О боже правый! Что стряслось?

Кристиан (не давая ей опомниться, его голос дрожит от волнения): - Мы обнаружили документ, написанный твоей рукой! Тебя скоро призовут к герцогу - что ты намерена сказать в своё оправдание?!

Люмина (удивительно спокойно, лишь машинально облизывая капельку крови от укола иглы): - Что… Я скажу, что вы чрезмерно усердствуете, пытаясь меня подставить в деле, к которому я не имею отношения.

Кристиан (вспыхивая от гнева): - Ты в своём уме? Это ты сейчас издеваешься надо мной?! Или ты настолько пренебрегаешь авторитетом герцога?

Люмина (отводя взгляд в сторону, чувствуя неловкость): - Ну…

Кристиан (в отчаянии хватаясь за голову): - Что же творится в твоей голове…

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошёл Теодор, прервав их напряжённый диалог. Его появление было столь неожиданным, что оба собеседника замерли, словно статуи, не в силах отвести друг от друга взгляда. Тишина, последовавшая за его появлением, казалась почти осязаемой, словно тяжёлое одеяло, опустившееся на плечи. Кристиан и Люмина одновременно обернулись к нежданному гостю, в их глазах читалось одинаковое удивление. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась, напряжение стало ещё более ощутимым, а недосказанность повисла в воздухе тяжёлым облаком.

Теодор Версаль (с безупречной вежливостью): - Прошу прощения за вмешательство, но его светлость ожидает Люмину.

Люмина (с лёгкой улыбкой, грациозно проходя мимо Кристиана): - Успокойтесь, Кристиан. Разве не хорошо, что все улики обнаружены? Ведите, Теодор.

Спустя десять минут Теодор, сохраняя невозмутимость, сопровождал Люмину к дверям герцогского кабинета. Её шаги эхом отдавались от полированных полов, создавая атмосферу напряжённого ожидания.

Деклан Эклипс (протягивая документ с невозмутимым видом): - Вот список заказанных товаров, полученный торговцем оружием от графа Крона. Он написан твоим почерком.

Люмина (внимательно изучая документ, сидя на диване перед герцогом и стоящими братьями): - Почерк просто скопировали.

Деклан Эклипс (слегка ударяя по столу): - Люмина, это, вероятно, ошибка твоего отца, поэтому я не стану тебя наказывать.

Люмина (вставая с дивана и уверенно приближаясь к столу, кладя перед герцогом два документа): - Ваша светлость, дело не в наказании. Разве я не говорила, что это касается моей чести? Сравните эти бумаги с документами, которые я систематизировала. Я не пишу такие «таблицы» столь небрежно. Это больше похоже на каракули человека, который не понимает сути.

Деклан Эклипс (резко прерывая): - А может, ты специально так написала?

Люмина (уверенно демонстрируя документ): - Зачем? Если бы я планировала, что меня раскроют, то не стала бы писать своим почерком изначально. Если присмотреться, почерк немного отличается. Могу я принести свой дневник для сравнения?

Деклан Эклипс (приказным тоном): - Теодор, принесите его.

Теодор Версаль (учтиво): - Да, ваша светлость.

Люмина (с лёгкой улыбкой): - Можешь попросить Анастасию достать дневник.

Теодор неспешно развернулся и покинул кабинет, направившись за дневником.

Пока его шаги эхом отдавались в коридорах, Люмина вновь склонилась над документами, внимательно изучая каждую линию, каждый завиток почерка. Её пальцы ловко перелистывали бумаги, а взгляд скользил по строчкам с профессиональной сосредоточенностью человека, привыкшего работать с документами. Она словно пыталась найти новые улики, новые доказательства своей невиновности в этих строках, внимательно исследуя каждую деталь, словно охотник, выслеживающий добычу. В её движениях чувствовалась уверенность человека, знающего, что правда на её стороне.

Люмина (про себя, внимательно и задумчиво изучая документы): - Как грубо исполнено… Человек совершенно не знаком с принципами составления таких документов. Это имело бы смысл, если бы почерк подделывала герцогиня, Амелия или кто-то из тех, кто учился у меня работе с таблицами. Но зачем идти на такие сложности? Существуют куда более простые способы…

В этот миг дверь кабинета бесшумно отворилась, и Теодор появился на пороге. С безупречной учтивостью он приблизился к столу и аккуратно положил дневник в центр столешницы, словно преподнося важный артефакт. Его движения были точны и выверены, ни один лист не шелохнулся при этом. Тишина в комнате стала почти осязаемой, будто сама атмосфера замерла в ожидании того, что произойдёт дальше. Все взгляды невольно устремились к чёрной кожаной обложке дневника, которая теперь лежала между участниками напряжённого диалога.

Деклан Эклипс (сосредоточенно сравнивая документы вместе с сыновьями): - Хм…

Люмина (беря дневник и демонстрируя его присутствующим): - Как видите, есть заметное различие в моём почерке. Обратите внимание на букву «К». В дневнике она выполнена мягкими, но чёткими линиями, плавными и естественными. А в представленном документе эта буква написана одной строгой, идеально выверенной линией. Разница очевидна. (откладывая дневник и указывая на документы): - Следовательно, перед нами искусно сфабрикованный документ. Вашей светлости следует найти предателя в своих рядах.

Деклан Эклипс (глубоко задумавшись и внимательно рассматривая представленные доказательства): - Хм…

В этот напряжённый момент дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появилась Амелия. Её появление было столь неожиданным, что все присутствующие невольно обернулись к ней, прервав свои размышления. Она застыла на пороге, словно не решаясь войти полностью, но её взгляд быстро скользнул по собравшимся, задержавшись на Люмине, которая всё ещё держала в руках документы. В воздухе повисло едва уловимое напряжение, словно сама атмосфера комнаты напряглась в ожидании того, что последует дальше. Амелия, казалось, не замечала направленных на неё взглядов, её лицо выражало лёгкое беспокойство, смешанное с любопытством. Она сделала шаг вперёд, и этот звук нарушил тяжёлое молчание, повисшее в кабинете.

Амелия (с заметным волнением в голосе): - Ваша светлость, это я, Амелия…

Кристиан (ошеломлённо): - Но почему Амелия здесь…

Деклан Эклипс (перебивая его резким жестом): - Я сам пригласил её. Ты как раз вовремя, проходи. Амелия, прошло уже четыре года с тех пор, как ты начала помогать Селесте с делами. Помнится, ты говорила, что Люмина научила вас работать с «таблицами»?

Амелия (с некоторой настороженностью): - Всё верно, ваша светлость. Герцогиня была в восторге от этого метода, признав его исключительную эффективность.

Деклан Эклипс (продолжая допрос): - А кто ещё владеет этим методом?

Амелия (задумываясь): - Хм… Пожалуй, стоит спросить герцогиню, обучала ли она своих помощников. Молодые господа Каспар и Кристиан имеют общее представление… Кроме них, вероятно, больше никто. Откровенно говоря, я так и не до конца разобралась в сути этого метода…

Деклан Эклипс (анализируя информацию): - То есть, в лучшем случае, только Люмина и члены моей семьи способны применять этот метод?

Амелия (осторожно обращаясь к герцогу): - Да, именно так. Позвольте спросить… С чем связано ваше любопытство?

Люмина (про себя, озадаченно): - Она… не поняла? Но ведь в прошлый раз, когда я объясняла, Амелия точно уловила суть метода.

Деклан Эклипс (с напускной мягкостью): - Это не твоего ума дело. Благодаря твоим словам мы получили нужную информацию. А теперь можешь быть свободна.

Амелия молча покинула кабинет. Её лицо выражало смесь тревоги и недоумения. На мгновение их взгляды с Люминой пересеклись — в глазах Амелии читались невысказанные вопросы и едва уловимое беспокойство. Не проронив ни слова, она медленно направилась к выходу, её шаги были почти бесшумны на полированном полу. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, оставив в кабинете тяжёлое молчание, которое, казалось, можно было потрогать руками. Каждый присутствующий в комнате погрузился в свои мысли, пытаясь осмыслить произошедшее и понять, какие последствия может иметь этот неожиданный визит.

Деклан Эклипс (обращаясь к Люмине с явным недовольством в голосе): - Всё это выглядит весьма подозрительно, Люмина.

Люмина (в её голосе слышится горькое разочарование, смешанное с едва сдерживаемой злостью): - Вы пришли к такому заключению, ваша светлость? Это весьма разочаровывает.

Деклан Эклипс (с лёгким налётом сарказма): - Хочешь сказать, что это ещё не конец истории?

Люмина (отвечая с вызовом): - Таблицы совершенно не похожи на мои. Почерк не совпадает. Я представила все доказательства, но вы предпочитаете верить словам Амелии.

(про себя размышляя): - Не могу точно вспомнить, как именно Амелия доказала вину Люмины в оригинальном романе. Я полагала, что добрая и справедливая Амелия представит более весомые доказательства, а не эти нелепые предположения о возможной причастности. Я не подделывала документы, значит, у Амелии не могло быть письменных доказательств… Подождите-ка, мой дневник?..

Люмина впала в панику и начала лихорадочно искать свой личный дневник. Она осматривала стол герцога, проверяла пол - вдруг он упал во время всей этой суматохи? Её движения становились всё более нервными и поспешными, пока она металась в поисках. Но вдруг, подняв глаза, она замерла от неожиданности. Кристиан, с его обычной невозмутимостью, стоял в стороне и спокойно читал её дневник, держа его в руках. Казалось, пока все были поглощены важными разговорами, он незаметно завладел самой сокровенной вещью Люмины, и теперь его взгляд скользил по её личным записям с пугающим спокойствием.

Люмина (резко вырывая дневник из рук Кристиана): - КРИСТИАН! Боже правый, как вы смеете читать чужие личные записи?! У вас совершенно отсутствует понятие о вежливости!

Кристиан (ошеломлённо, пытаясь оправдаться): - Нет, я всего лишь…

Деклан Эклипс (резко прерывая их спор): - Ты права в своих словах. Как ни посмотри, у нас нет достаточных доказательств, чтобы развеять все сомнения. Я готов закрыть глаза на этот инцидент и, более того, отменяю ранее установленный испытательный срок.

Люмина почувствовала, как напряжение постепенно отпускает её, хотя внутри всё ещё кипела злость на бесцеремонное поведение Кристиана. Не проронив больше ни слова, она вежливо попрощалась с герцогом и стремительно покинула кабинет. Её шаги эхом отдавались в пустынных коридорах, пока она торопливо направлялась к своей спальне. Мысли путались, а сердце всё ещё колотилось от волнения. Но внезапно она услышала за спиной торопливые шаги - это Кристиан бросился вслед за ней, пытаясь нагнать девушку. Он шёл быстро, почти бежал, стараясь не отставать от стремительно удаляющейся Люмины, словно чувствуя, что должен объясниться, хотя сам не до конца понимал, почему это так важно.

Кристиан (решительно): - Я не могу принять твои слова на веру.

Люмина (не замедляя шага, не оборачиваясь к нему): - Знаю. Так было всегда, и, похоже, так будет продолжаться.

Кристиан (не отставая, продолжая идти следом): - Учитывая всё, что творили Кроны, разве удивительно, что я подозреваю и тебя?

Люмина (резко останавливаясь, бросает через плечо яростный взгляд): - Сколько раз мне нужно повторить, что я не имею никакого отношения к делам своей семьи, прежде чем ты поверишь?

Кристиан (останавливаясь напротив неё, перебивая): - Не стоит тратить время. А как насчёт того, что ты помогала своему отцу в заговоре до всего этого?

Люмина (искренне недоумевая): - О чём ты говоришь…

В этот момент словно молния пронзила её сознание. Память, будто калейдоскоп, начала проносить перед глазами картины прошлого: вот она, используя своё очарование, вытягивает информацию у ничего не подозревающих мужчин; вот она тайно подстраивает крах вечеринки, устраиваемой семьёй, которая всегда поддерживала Эклипсов. Перед внутренним взором проносились сцены, одна страшнее другой: она срывает помолвки, разрушает планы, мешает свадьбам детей этой благородной семьи. Каждая картина была чёткой, яркой, словно выжженной на сетчатке её глаз. Люмина почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а сердце забилось часто-часто, будто пытаясь вырваться из грудной клетки

Кристиан (внимательно наблюдая за растерянной Люминой): - Позволь проводить тебя до твоих покоев.

Люмина (облокотившись на закрытую дверь своей комнаты, её голос звучит приглушённо и устало, словно она разговаривает сама с собой): - Как много всего случилось за такой короткий срок… Испытательный срок неожиданно отменили, но, как я и предполагала, Амелия… Всё идёт не так, как должно было.

Её плечи поникли под тяжестью мыслей, а в глазах читалась глубокая усталость от всего происходящего. Она пыталась собрать свои мысли воедино, но они разбегались, словно испуганные птицы, оставляя после себя лишь обрывочные образы и вопросы без ответов.

Кристиан замер перед закрытыми дверями, его рука застыла в воздухе, едва касаясь прохладной поверхности. В душе бушевала настоящая буря противоречивых чувств: вина за своё поведение боролась с нарастающей злостью, а разочарование терзало сердце острыми когтями.

Он стоял неподвижно, пытаясь разобраться в своих эмоциях. Что он чувствует сильнее - угрызения совести за то, что позволил себе читать её личный дневник, или гнев из-за её скрытности? Может быть, это разочарование от того, что она оказалась не такой, какой он её себе представлял? Молодой человек напряжённо размышлял о том, какие слова могли бы сейчас помочь разрядить обстановку, как найти правильные фразы для этой непростой ситуации. Но прежде чем он успел подобрать нужные слова, его глубокие размышления были внезапно прерваны нежным женским голосом, донёсшимся из коридора. Этот звук словно вернул его к реальности, вырвав из пучины собственных мыслей и сомнений.

Амелия (встревоженно выглядывая из-за угла): - Кристиан! И ты здесь? Что за суматоха творится? Что произошло?

Кристиан (после недолгой паузы): - Люмина… Её подозревают в краже документов.

Амелия (искренне виновато): - Правда? Речь идёт о тех самых документах? Но она не могла этого сделать!

Кристиан (с ноткой сомнения в голосе): - Я тоже хотел бы в это верить, но…

Амелия (настойчиво): - У вас ведь есть доказательства?

Кристиан (почти шёпотом): - Они весьма неоднозначны.

Амелия (в смятении): - О боже…

В воздухе повисла тяжёлая пауза, наполненная невысказанными вопросами и тревожными мыслями. Амелия явно не могла принять эту новость, её искренняя вера в невиновность боролась с фактами, которые приводил Кристиан. Люмина, затаив дыхание, стояла по другую сторону двери. Её слух обострился до предела, улавливая каждый звук, каждое слово, произносимое за дверью. Она словно превратилась в слух, впитывая каждое произнесённое слово, каждый оттенок интонации в разговоре Кристиана и Амелии. Сердце билось часто и неровно, отдаваясь в ушах глухим стуком. Она не могла поверить, что её подозревают в краже документов, что её честность ставится под сомнение. Каждое слово, доносившееся из-за двери, словно острый нож, вонзалось в её душу, причиняя боль и обиду.

Люмина (отходя от двери и размышляя про себя): - Нет смысла дальше подслушивать. И так понятно, что думает Кристиан.

В коридоре тем временем продолжался разговор:

Амелия (обеспокоенно обращаясь к Кристиану): - То, что я сказала, ведь не навредило Люмине, правда? Сейчас нужно обязательно всё объяснить его светлости…

Кристиан (резко обрывая её): - В этом нет необходимости.

Амелия (встревоженно): - Правда? Но…

Кристиан (мягко кладя руку на плечо Амелии и проходя мимо): - Отец решил закрыть это дело. Так что давай не будем больше об этом говорить. Вопрос исчерпан, не стоит ворошить прошлое, хорошо?

Амелия (с грустью в голосе): - Кристиан…

Её голос затих, словно она хотела сказать что-то ещё, но не нашла в себе сил продолжить разговор. В её глазах читалась тревога и недоумение от такой внезапной развязки событий. Кристиан резко развернулся и направился обратно в кабинет, его шаги эхом отражались от стен коридора. В голове крутились строки из личного дневника Люмины, которые он прочитал:

«Сегодняшним утром я спряталась на дорожке у тренировочного плаца и подсматривала за Кристианом»

«Его лицо сияет, и почему у него такое прекрасное тело? Как вспоминаю тот вид, так слюньки снова капают…»

«Как и думала, я предпочитаю больше Кристиана, чем Каспара»

«Но его красота - ещё не всё! Как раз в тот момент проходила Амелия, и он помахал ей рукой…»

«Честное слово, я думала, что ослепну прямо на месте»

«Я не знала, какая у тебя улыбка. Мне ты не улыбался»

Его охватило вихрь противоречивых эмоций. Эти откровения о её чувствах казались одновременно трогательными и смущающими. Почему она не может открыто выразить то, что пишет в дневнике? Зачем скрывает свои истинные эмоции за маской безразличия? Внутренний конфликт разрывал его на части. С одной стороны, его мучило чувство вины за то, что он нарушил её личное пространство, прочитав сокровенные записи. С другой - эти откровения приоткрыли для него совершенно новую сторону Люмины. Он увидел её ранимость и искренность, которые она так тщательно оберегала от чужих глаз. Каждая строчка дневника раскрывала перед ним образ девушки, совершенно не похожей на ту холодную и отстранённую особу, которую он знал. И это открытие заставляло его переосмыслить всё, что он думал о ней раньше.

Кристиан (врывается в кабинет, его голос звучит резко и напряжённо): - Каспар, идём тренироваться.

Каспар (поднимает брови от удивления): - Ого! Что случилось? Ты какой-то мрачный… Тебя всё ещё беспокоит та ситуация?

Кристиан (его лицо омрачено тенью, в голосе слышится раздражение): - Хватит разговоров, идём на плац.

Он разворачивается и выходит из кабинета, его шаги звучат твёрдо и решительно, словно он пытается унять бурю эмоций через физическую активность. Каспар, всё ещё озадаченный поведением друга, следует за ним, понимая, что что-то явно не так, но решив не давить с расспросами в данный момент.

Спустя некоторое время, сумев немного успокоиться в своей комнате, Люмина собралась с духом и направилась в кабинет герцогини. Собрав все свои силы и придав лицу спокойное выражение, она осторожно постучала в дверь и, дождавшись разрешения, вошла внутрь. Её шаги были уверенными, но внутри всё ещё бушевала буря эмоций. Она старалась не показывать своего волнения, но каждая клеточка её тела помнила недавние события. Сейчас ей нужно было сохранить самообладание и достойно выдержать предстоящий разговор.

Селеста Эклипс (стоит у стола, её мягкая улыбка излучает искреннее участие): - Люмина, я ждала тебя. Вчерашний день, должно быть, был для тебя очень тяжёлым.

Люмина (смущённо, нервно потирая ладонь): - Не то чтобы совсем…

Селеста Эклипс (с глубоким пониманием глядя на девушку): - Разве душевные муки не превосходят телесные страдания?

Люмина (склонив голову, её голос дрожит от волнения): - Ах, вы об этом… Нет, ваша светлость, я абсолютно невиновна в краже документов. Я понимаю, что вы можете сомневаться, но даже если ваши подозрения растут, я готова доказать свою невиновность ценой жизни. Я действительно не…

Селеста Эклипс (медленно приближаясь к девушке, нежно берёт её руку): - Я верю тебе, Люмина. Я вижу, как тебе тяжело. Я замечаю все твои старания помочь мне, как ты изо всех сил пытаешься освоиться в новом окружении. Как я могу этого не видеть? Ведь я сама когда-то проходила через подобное. Не знаю, кто затеял эту игру, но я уверена - ты не причастна к этому, дитя моё.

Люмина (слёзы наконец прорываются, она чувствует облегчение от доверия герцогини): - Ик… Хнык… Матушка, на самом деле я… в Кроне…

Селеста Эклипс (в ужасе, видя, как Люмина теряет сознание и падает): - Люмина!

Её голос звучит пронзительно, наполненный тревогой и страхом. Герцогиня делает резкий шаг вперёд, пытаясь подхватить падающую девушку, её руки инстинктивно тянутся к Люмине, чтобы предотвратить падение. В этот момент время, кажется, замедляется, а в глазах герцогини отражается неподдельная паника.

Люмина не смогла сдержать эмоций, когда услышала эти тёплые, полные понимания слова. Все невысказанные чувства, копившиеся внутри, наконец нашли выход. Горячие слёзы потекли по её щекам, и она больше не могла сдерживать рыдания. Долгожданное чувство тепла и принятия накрыло её волной, но вместе с эмоциональным освобождением пришло и физическое истощение. Истерика накрыла её с головой - она плакала искренне и горько, не в силах остановиться. Пытаясь что-то сказать сквозь всхлипы и слёзы, она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сознание начало мутнеть, перед глазами всё потемнело, а тело вдруг стало невесомым. Ноги подкосились, и она без сил рухнула вниз, словно тряпичная кукла.

Люмина (глубоко вздыхая, держа в руках чашку чая): - И так, чем обязана столь неожиданному визиту? Да ещё и в разгар обеда, без предварительного уведомления.

Кристиан (пристально глядя на неё): - У меня нет времени на пустые разговоры.

Люмина (раздражённо встречая его взгляд): - Понятно. Что ж, тогда не тяните. (про себя, наблюдая, как он молча поглощает обед): - Он явно не любит объясняться. Ведёт себя как невоспитанный мальчишка. Думает, что красота даёт ему право на грубость? Неужели всё дело в его внешности и атлетической фигуре? Ладно, хватит об этом! Нужно сосредоточиться на еде. Она слишком вкусная, чтобы отказываться из-за незваного гостя!

Люмина (восхищённо): - М-м-м! Какой восхитительный вкус!

Кристиан: - В данный момент мы активно проверяем все возможные способы доступа к документам. Как ты и упомянула… Амелия тоже стала объектом расследования.

Люмина (не отвлекаясь от еды): - Вот это новость…

Кристиан (продолжая): - Не переживай, мы проверяем не только её… И как ты только не подавишься?

Люмина (стараясь проглотить пищу): - Нет причин для беспокойства. К тому же я уверена в своей невиновности, а суп действительно великолепен. Зачем отказываться от удовольствия, независимо от обстоятельств? Ой, суп закончился, а хлеб остался…

Кристиан (вздыхая и пододвигая свою тарелку): - Ха.

Люмина (удивлённо): - Что это?

Кристиан (спокойно): - Дополнительная порция, на случай если тебе не хватит.

Люмина (восторженно): - Правда? Можно мне? Или вы хотите? Могу поделиться.

Кристиан (безмятежно): - Мне достаточно того, что есть.

После сытного обеда Люмина вновь уединилась в своих покоях. Она расположилась на изысканной, невероятно мягкой кровати и, устремив взгляд в потолок, погрузилась в размышления. Её мысли кружились, словно пёстрые бабочки, то и дело возвращаясь к недавнему визиту Кристиана, к странным новостям о расследовании и к неожиданному жесту щедрости с супом. В этой тишине, нарушаемой лишь редким шорохом за окном, она пыталась собрать воедино все кусочки головоломки, которые преподнесла ей судьба.

Люмина (про себя, ощущая внутреннюю пустоту): - Как только он ушёл, в душе образовалась странная пустота… Чем бы себя занять? В этой жизни нет моих любимых веб-романов… Раньше я с удовольствием занималась оригами - это было моим любимым хобби. Но в этом мире такого искусства не существует… (с лёгкой грустью): - Похоже, придётся искать новое увлечение. Но что может заменить те моменты умиротворения, которые дарило складывание бумажных фигурок?

Люмина (с решительным видом): - Анастасия, расскажи, чем обычно развлекают себя благородные дамы в свободное время?

Анастасия (с учтивым поклоном): - Если говорить о дамских увлечениях, то большинство посвящают себя вышиванию и рисованию. А те, кто поактивнее, обучаются верховой езде.

Люмина (с лёгкой заминкой): - А есть ли какие-то иные занятия, помимо этих?

Анастасия (призадумавшись): - Позвольте вспомнить… Сейчас в большом почёте искусство шитья нарядов и создание кукольных гардеробов. Родители охотно поощряют это увлечение, ведь оно развивает полезные навыки.

Люмина (удобно устроившись и проявляя искренний интерес): - И где же приобретают кукол?

Анастасия (с готовностью): - Некоторые заказывают их у мастеров, но сейчас множество лавок специализируется на изготовлении кукол.

Люмина (продолжая расспросы): - А какова их стоимость?

Анастасия: - Пара добротных кукол обойдётся примерно в пятьдесят тысяч крон.

Люмина (ловко извлекая кошелёк): - Поняла твою мысль. В таком случае, вот тебе двести тысяч. Приобрети качественные ткани и полный набор для шитья кукольной одежды. Оставшуюся сумму возьми себе в награду.

Анастасия (с достоинством): - Моё призвание - служить госпоже, и в вознаграждении я не нуждаюсь.

Люмина (несколько резко): - Что, не желаешь принимать от меня дары?

Анастасия (крайне удивлённо): - О нет, что вы, вовсе нет…

Люмина (с мягкой улыбкой, стараясь успокоить): - Ох, не хотела тебя так встревожить. Поверь, этой суммы недостаточно, чтобы задеть твою гордость. Прими это как знак моей искренней признательности. Ты отказываешься?

Анастасия (принимая деньги и заметно смягчаясь): - Благодарю вас, госпожа.

Люмина (сидя в кресле с книгой, погруженная в чтение; прошло около полутора часов): - А, ты вернулась, Анастасия! Я уже собиралась тебя искать… Постой-ка, что это у тебя?

Анастасия (входит в комнату, бережно неся две увесистые коробки): - Я приобрела полный набор кукол — пару, состоящую из мужчины и женщины. Также я заказала у портного несколько базовых выкроек. Если у вас есть особые пожелания по дизайну, дайте знать. К коробкам прилагается подробное руководство для начинающих, чтобы ваши руки быстрее освоили технику.

Люмина (с искренней благодарностью): - Этого более чем достаточно, огромное спасибо!

Анастасия (с поклоном): - Желаю вам приятного времяпрепровождения, госпожа!

Люмина не торопилась приступать к работе с выкройками. Сначала она дочитала книгу, которую начала читать днём. Когда последние строки были прочитаны, она потянулась, разминая затекшую спину, и, сидя в кресле, украдкой взглянула на принесённые коробки. Сделав глубокий вдох, она собралась с духом и приготовилась приступить к новому занятию. За окном уже сгустились сумерки позднего вечера. Люмина, взяв в руки материалы для шитья, погрузилась в работу, позволяя мыслям свободно течь. Её голос тихо звучал в тишине комнаты, пока она размышляла вслух, постепенно погружаясь в новое для себя занятие. В комнате царила атмосфера сосредоточенности. Два часа пролетели как одно мгновение.

Люмина (размышляя вслух, аккуратно подшивая край ткани): - Ах, вот незадача - шов снова разошёлся… Поначалу всё шло как по маслу, но, оказывается, это не такое уж простое занятие… Впрочем, от Анастасии другого и ожидать нельзя - всё подготовила идеально. Забавно, но она вроде стала чуть приветливее, хотя лицо по-прежнему хранит суровость...

(покачивая головой, но с улыбкой): - Ну да ладно, это же всего лишь хобби. Не стоит так переживать из-за неудач. Разве не для того существуют увлечения - чтобы отвлечься от забот, приятно провести время и развеяться? Пожалуй, в этом и есть особая прелесть - заниматься тем, что не даётся с первого раза.

(продолжая размышлять, примеряя сшитые наряды на кукол): - Если задуматься, в прошлой жизни я даже не представляла, что смогу просто наслаждаться отдыхом, не терзаясь мыслями о потраченном времени и деньгах. Возможно, именно поэтому мне кажется, что по-настоящему я живу только сейчас, в этом новом мире, в чужом теле.

(с улыбкой заканчивая одевать кукол и расставляя их на полке над камином): - Вот и готово! Платьица получились довольно милыми, не правда ли? Ну да, изнанка оставляет желать лучшего, но снаружи всё выглядит прилично. А теперь пусть мои кукольные копии подарят друг другу поцелуй. (умиляясь сцене): - Что же теперь? Пока есть вдохновение, может, попробовать себя в вышивке?

Наступил новый день, и Люмина вновь погрузилась в умиротворённое одиночество своих покоев. Удобно устроившись в мягком кресле, она с усердием отрабатывала навыки шитья, полностью поглощённая процессом… Но вдруг… Её сосредоточенность была нарушена неожиданным событием. Игла замерла в воздухе, а взгляд метнулся к источнику звука, прервавшего её мирное занятие. В комнате повисла тяжёлая тишина. Игла застыла в воздухе, а ткань выскользнула из ослабевших пальцев Люмины. Её лицо побледнело, но она старалась сохранить самообладание. В то время как в особняке Эклипс бушевало неспокойное утро, перенесёмся в поместье семьи Морт, где утренние часы традиционно ознаменовались свежими сплетнями и пересудами. Пока в одном доме кипели страсти и разворачивались драматические события, в другом господствовали привычные светские разговоры, где каждое происшествие превращалось в повод для досужих разговоров и домыслов.

Лукреция Морт (ехидно протирая руки): - Ха-ха-ха, ну надо же! И что же она такого натворила, что получила запрет на выезд сразу после свадьбы?

Браун Морт (невозмутимо попивая чай с лёгкой ухмылкой): - Она похитила герцогские документы. Видимо, торопилась. Граф Крон планирует нападение на герцогство в течение года. С самого начала Люмина была всего лишь пешкой в игре, и несмотря на условный срок в герцогстве, она постаралась добыть ценную информацию как можно скорее.

Лукреция Морт (перебивая): - Постой-ка! Если это правда, значит, граф получил секретные документы герцога?!

Браун Морт (спокойно): - Лукреция, подумай сама. Ты правда считаешь, что герцог Эклипс доверил бы Люмине действительно важные документы?

Лукреция Морт (ликующе): - Признаюсь, я бы тоже не доверила ей ничего серьёзного… Значит, граф остался ни с чем? Попался в умело расставленную ловушку?

Браун Морт (кивая): - Именно так. (откидываясь на спинку стула и погружаясь в размышления): - Хотя меня беспокоит одно. Кристиан проявляет к этой девушке несвойственную ему заботу…

Лукреция Морт (воодушевлённо): - Братик, тогда… Может, стоит сообщить герцогу, что Люмина - всего лишь пешка? Это же отличная возможность его подставить!

Браун Морт (усмехаясь): - Нет, Люмина сама со всем справится, не стоит вмешиваться. Но вот Амелия вызывает вопросы. После женитьбы Кристиана шансы на брак Амелии с Каспаром значительно возросли.

Лукреция Морт (вскакивая и ударяя кулаком по столу): - Ты с ума сошёл?! Чтобы эта выскочка стала герцогиней?!

Браун Морт (успокаивая): - Именно поэтому Амелия - проблема. Если она усилит своё влияние на Каспара, твой брачный договор с ним окажется под угрозой.

Лукреция Морт (нервно кусая ногти): - А что, если использовать Люмину Крон?

Браун Морт (нахмурившись): - О чём ты?

Лукреция Морт (злорадно): - Если Амелия тоже увлечётся Кристианом, Люмина её возненавидит, разве нет? Если мы их столкнём, Люмина сама избавится от соперницы. Убьём двух зайцев одним выстрелом!

А теперь вернёмся к неспокойному утру в стенах особняка Эклипс, где события развивались стремительно и непредсказуемо, словно вихрь, ворвавшийся в размеренное течение жизни. Пока в других поместьях обсуждали сплетни и строили интриги, здесь разворачивалась настоящая драма, наполненная напряжением и неожиданными поворотами.

Кристиан (врываясь в комнату подобно урагану, совершенно забыв о приличиях): - ЛЮМИНА!

Люмина (вскидываясь от испуга, едва не роняя иглу и ткань): - О боже правый! Что стряслось?

Кристиан (не давая ей опомниться, его голос дрожит от волнения): - Мы обнаружили документ, написанный твоей рукой! Тебя скоро призовут к герцогу - что ты намерена сказать в своё оправдание?!

Люмина (удивительно спокойно, лишь машинально облизывая капельку крови от укола иглы): - Что… Я скажу, что вы чрезмерно усердствуете, пытаясь меня подставить в деле, к которому я не имею отношения.

Кристиан (вспыхивая от гнева): - Ты в своём уме? Это ты сейчас издеваешься надо мной?! Или ты настолько пренебрегаешь авторитетом герцога?

Люмина (отводя взгляд в сторону, чувствуя неловкость): - Ну…

Кристиан (в отчаянии хватаясь за голову): - Что же творится в твоей голове…

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошёл Теодор, прервав их напряжённый диалог. Его появление было столь неожиданным, что оба собеседника замерли, словно статуи, не в силах отвести друг от друга взгляда. Тишина, последовавшая за его появлением, казалась почти осязаемой, словно тяжёлое одеяло, опустившееся на плечи. Кристиан и Люмина одновременно обернулись к нежданному гостю, в их глазах читалось одинаковое удивление. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась, напряжение стало ещё более ощутимым, а недосказанность повисла в воздухе тяжёлым облаком.

Теодор Версаль (с безупречной вежливостью): - Прошу прощения за вмешательство, но его светлость ожидает Люмину.

Люмина (с лёгкой улыбкой, грациозно проходя мимо Кристиана): - Успокойтесь, Кристиан. Разве не хорошо, что все улики обнаружены? Ведите, Теодор.

Спустя десять минут Теодор, сохраняя невозмутимость, сопровождал Люмину к дверям герцогского кабинета. Её шаги эхом отдавались от полированных полов, создавая атмосферу напряжённого ожидания.

Деклан Эклипс (протягивая документ с невозмутимым видом): - Вот список заказанных товаров, полученный торговцем оружием от графа Крона. Он написан твоим почерком.

Люмина (внимательно изучая документ, сидя на диване перед герцогом и стоящими братьями): - Почерк просто скопировали.

Деклан Эклипс (слегка ударяя по столу): - Люмина, это, вероятно, ошибка твоего отца, поэтому я не стану тебя наказывать.

Люмина (вставая с дивана и уверенно приближаясь к столу, кладя перед герцогом два документа): - Ваша светлость, дело не в наказании. Разве я не говорила, что это касается моей чести? Сравните эти бумаги с документами, которые я систематизировала. Я не пишу такие «таблицы» столь небрежно. Это больше похоже на каракули человека, который не понимает сути.

Деклан Эклипс (резко прерывая): - А может, ты специально так написала?

Люмина (уверенно демонстрируя документ): - Зачем? Если бы я планировала, что меня раскроют, то не стала бы писать своим почерком изначально. Если присмотреться, почерк немного отличается. Могу я принести свой дневник для сравнения?

Деклан Эклипс (приказным тоном): - Теодор, принесите его.

Теодор Версаль (учтиво): - Да, ваша светлость.

Люмина (с лёгкой улыбкой): - Можешь попросить Анастасию достать дневник.

Теодор неспешно развернулся и покинул кабинет, направившись за дневником.

Пока его шаги эхом отдавались в коридорах, Люмина вновь склонилась над документами, внимательно изучая каждую линию, каждый завиток почерка. Её пальцы ловко перелистывали бумаги, а взгляд скользил по строчкам с профессиональной сосредоточенностью человека, привыкшего работать с документами. Она словно пыталась найти новые улики, новые доказательства своей невиновности в этих строках, внимательно исследуя каждую деталь, словно охотник, выслеживающий добычу. В её движениях чувствовалась уверенность человека, знающего, что правда на её стороне.

Люмина (про себя, внимательно и задумчиво изучая документы): - Как грубо исполнено… Человек совершенно не знаком с принципами составления таких документов. Это имело бы смысл, если бы почерк подделывала герцогиня, Амелия или кто-то из тех, кто учился у меня работе с таблицами. Но зачем идти на такие сложности? Существуют куда более простые способы…

В этот миг дверь кабинета бесшумно отворилась, и Теодор появился на пороге. С безупречной учтивостью он приблизился к столу и аккуратно положил дневник в центр столешницы, словно преподнося важный артефакт. Его движения были точны и выверены, ни один лист не шелохнулся при этом. Тишина в комнате стала почти осязаемой, будто сама атмосфера замерла в ожидании того, что произойдёт дальше. Все взгляды невольно устремились к чёрной кожаной обложке дневника, которая теперь лежала между участниками напряжённого диалога.

Деклан Эклипс (сосредоточенно сравнивая документы вместе с сыновьями): - Хм…

Люмина (беря дневник и демонстрируя его присутствующим): - Как видите, есть заметное различие в моём почерке. Обратите внимание на букву «К». В дневнике она выполнена мягкими, но чёткими линиями, плавными и естественными. А в представленном документе эта буква написана одной строгой, идеально выверенной линией. Разница очевидна. (откладывая дневник и указывая на документы): - Следовательно, перед нами искусно сфабрикованный документ. Вашей светлости следует найти предателя в своих рядах.

Деклан Эклипс (глубоко задумавшись и внимательно рассматривая представленные доказательства): - Хм…

В этот напряжённый момент дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появилась Амелия. Её появление было столь неожиданным, что все присутствующие невольно обернулись к ней, прервав свои размышления. Она застыла на пороге, словно не решаясь войти полностью, но её взгляд быстро скользнул по собравшимся, задержавшись на Люмине, которая всё ещё держала в руках документы. В воздухе повисло едва уловимое напряжение, словно сама атмосфера комнаты напряглась в ожидании того, что последует дальше. Амелия, казалось, не замечала направленных на неё взглядов, её лицо выражало лёгкое беспокойство, смешанное с любопытством. Она сделала шаг вперёд, и этот звук нарушил тяжёлое молчание, повисшее в кабинете.

Амелия (с заметным волнением в голосе): - Ваша светлость, это я, Амелия…

Кристиан (ошеломлённо): - Но почему Амелия здесь…

Деклан Эклипс (перебивая его резким жестом): - Я сам пригласил её. Ты как раз вовремя, проходи. Амелия, прошло уже четыре года с тех пор, как ты начала помогать Селесте с делами. Помнится, ты говорила, что Люмина научила вас работать с «таблицами»?

Амелия (с некоторой настороженностью): - Всё верно, ваша светлость. Герцогиня была в восторге от этого метода, признав его исключительную эффективность.

Деклан Эклипс (продолжая допрос): - А кто ещё владеет этим методом?

Амелия (задумываясь): - Хм… Пожалуй, стоит спросить герцогиню, обучала ли она своих помощников. Молодые господа Каспар и Кристиан имеют общее представление… Кроме них, вероятно, больше никто. Откровенно говоря, я так и не до конца разобралась в сути этого метода…

Деклан Эклипс (анализируя информацию): - То есть, в лучшем случае, только Люмина и члены моей семьи способны применять этот метод?

Амелия (осторожно обращаясь к герцогу): - Да, именно так. Позвольте спросить… С чем связано ваше любопытство?

Люмина (про себя, озадаченно): - Она… не поняла? Но ведь в прошлый раз, когда я объясняла, Амелия точно уловила суть метода.

Деклан Эклипс (с напускной мягкостью): - Это не твоего ума дело. Благодаря твоим словам мы получили нужную информацию. А теперь можешь быть свободна.

Амелия молча покинула кабинет. Её лицо выражало смесь тревоги и недоумения. На мгновение их взгляды с Люминой пересеклись — в глазах Амелии читались невысказанные вопросы и едва уловимое беспокойство. Не проронив ни слова, она медленно направилась к выходу, её шаги были почти бесшумны на полированном полу. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, оставив в кабинете тяжёлое молчание, которое, казалось, можно было потрогать руками. Каждый присутствующий в комнате погрузился в свои мысли, пытаясь осмыслить произошедшее и понять, какие последствия может иметь этот неожиданный визит.

Деклан Эклипс (обращаясь к Люмине с явным недовольством в голосе): - Всё это выглядит весьма подозрительно, Люмина.

Люмина (в её голосе слышится горькое разочарование, смешанное с едва сдерживаемой злостью): - Вы пришли к такому заключению, ваша светлость? Это весьма разочаровывает.

Деклан Эклипс (с лёгким налётом сарказма): - Хочешь сказать, что это ещё не конец истории?

Люмина (отвечая с вызовом): - Таблицы совершенно не похожи на мои. Почерк не совпадает. Я представила все доказательства, но вы предпочитаете верить словам Амелии.

(про себя размышляя): - Не могу точно вспомнить, как именно Амелия доказала вину Люмины в оригинальном романе. Я полагала, что добрая и справедливая Амелия представит более весомые доказательства, а не эти нелепые предположения о возможной причастности. Я не подделывала документы, значит, у Амелии не могло быть письменных доказательств… Подождите-ка, мой дневник?..

Люмина впала в панику и начала лихорадочно искать свой личный дневник. Она осматривала стол герцога, проверяла пол - вдруг он упал во время всей этой суматохи? Её движения становились всё более нервными и поспешными, пока она металась в поисках. Но вдруг, подняв глаза, она замерла от неожиданности. Кристиан, с его обычной невозмутимостью, стоял в стороне и спокойно читал её дневник, держа его в руках. Казалось, пока все были поглощены важными разговорами, он незаметно завладел самой сокровенной вещью Люмины, и теперь его взгляд скользил по её личным записям с пугающим спокойствием.

Люмина (резко вырывая дневник из рук Кристиана): - КРИСТИАН! Боже правый, как вы смеете читать чужие личные записи?! У вас совершенно отсутствует понятие о вежливости!

Кристиан (ошеломлённо, пытаясь оправдаться): - Нет, я всего лишь…

Деклан Эклипс (резко прерывая их спор): - Ты права в своих словах. Как ни посмотри, у нас нет достаточных доказательств, чтобы развеять все сомнения. Я готов закрыть глаза на этот инцидент и, более того, отменяю ранее установленный испытательный срок.

Люмина почувствовала, как напряжение постепенно отпускает её, хотя внутри всё ещё кипела злость на бесцеремонное поведение Кристиана. Не проронив больше ни слова, она вежливо попрощалась с герцогом и стремительно покинула кабинет. Её шаги эхом отдавались в пустынных коридорах, пока она торопливо направлялась к своей спальне. Мысли путались, а сердце всё ещё колотилось от волнения. Но внезапно она услышала за спиной торопливые шаги - это Кристиан бросился вслед за ней, пытаясь нагнать девушку. Он шёл быстро, почти бежал, стараясь не отставать от стремительно удаляющейся Люмины, словно чувствуя, что должен объясниться, хотя сам не до конца понимал, почему это так важно.

Кристиан (решительно): - Я не могу принять твои слова на веру.

Люмина (не замедляя шага, не оборачиваясь к нему): - Знаю. Так было всегда, и, похоже, так будет продолжаться.

Кристиан (не отставая, продолжая идти следом): - Учитывая всё, что творили Кроны, разве удивительно, что я подозреваю и тебя?

Люмина (резко останавливаясь, бросает через плечо яростный взгляд): - Сколько раз мне нужно повторить, что я не имею никакого отношения к делам своей семьи, прежде чем ты поверишь?

Кристиан (останавливаясь напротив неё, перебивая): - Не стоит тратить время. А как насчёт того, что ты помогала своему отцу в заговоре до всего этого?

Люмина (искренне недоумевая): - О чём ты говоришь…

В этот момент словно молния пронзила её сознание. Память, будто калейдоскоп, начала проносить перед глазами картины прошлого: вот она, используя своё очарование, вытягивает информацию у ничего не подозревающих мужчин; вот она тайно подстраивает крах вечеринки, устраиваемой семьёй, которая всегда поддерживала Эклипсов. Перед внутренним взором проносились сцены, одна страшнее другой: она срывает помолвки, разрушает планы, мешает свадьбам детей этой благородной семьи. Каждая картина была чёткой, яркой, словно выжженной на сетчатке её глаз. Люмина почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а сердце забилось часто-часто, будто пытаясь вырваться из грудной клетки

Кристиан (внимательно наблюдая за растерянной Люминой): - Позволь проводить тебя до твоих покоев.

Люмина (облокотившись на закрытую дверь своей комнаты, её голос звучит приглушённо и устало, словно она разговаривает сама с собой): - Как много всего случилось за такой короткий срок… Испытательный срок неожиданно отменили, но, как я и предполагала, Амелия… Всё идёт не так, как должно было.

Её плечи поникли под тяжестью мыслей, а в глазах читалась глубокая усталость от всего происходящего. Она пыталась собрать свои мысли воедино, но они разбегались, словно испуганные птицы, оставляя после себя лишь обрывочные образы и вопросы без ответов.

Кристиан замер перед закрытыми дверями, его рука застыла в воздухе, едва касаясь прохладной поверхности. В душе бушевала настоящая буря противоречивых чувств: вина за своё поведение боролась с нарастающей злостью, а разочарование терзало сердце острыми когтями.

Он стоял неподвижно, пытаясь разобраться в своих эмоциях. Что он чувствует сильнее - угрызения совести за то, что позволил себе читать её личный дневник, или гнев из-за её скрытности? Может быть, это разочарование от того, что она оказалась не такой, какой он её себе представлял? Молодой человек напряжённо размышлял о том, какие слова могли бы сейчас помочь разрядить обстановку, как найти правильные фразы для этой непростой ситуации. Но прежде чем он успел подобрать нужные слова, его глубокие размышления были внезапно прерваны нежным женским голосом, донёсшимся из коридора. Этот звук словно вернул его к реальности, вырвав из пучины собственных мыслей и сомнений.

Амелия (встревоженно выглядывая из-за угла): - Кристиан! И ты здесь? Что за суматоха творится? Что произошло?

Кристиан (после недолгой паузы): - Люмина… Её подозревают в краже документов.

Амелия (искренне виновато): - Правда? Речь идёт о тех самых документах? Но она не могла этого сделать!

Кристиан (с ноткой сомнения в голосе): - Я тоже хотел бы в это верить, но…

Амелия (настойчиво): - У вас ведь есть доказательства?

Кристиан (почти шёпотом): - Они весьма неоднозначны.

Амелия (в смятении): - О боже…

В воздухе повисла тяжёлая пауза, наполненная невысказанными вопросами и тревожными мыслями. Амелия явно не могла принять эту новость, её искренняя вера в невиновность боролась с фактами, которые приводил Кристиан. Люмина, затаив дыхание, стояла по другую сторону двери. Её слух обострился до предела, улавливая каждый звук, каждое слово, произносимое за дверью. Она словно превратилась в слух, впитывая каждое произнесённое слово, каждый оттенок интонации в разговоре Кристиана и Амелии. Сердце билось часто и неровно, отдаваясь в ушах глухим стуком. Она не могла поверить, что её подозревают в краже документов, что её честность ставится под сомнение. Каждое слово, доносившееся из-за двери, словно острый нож, вонзалось в её душу, причиняя боль и обиду.

Люмина (отходя от двери и размышляя про себя): - Нет смысла дальше подслушивать. И так понятно, что думает Кристиан.

В коридоре тем временем продолжался разговор:

Амелия (обеспокоенно обращаясь к Кристиану): - То, что я сказала, ведь не навредило Люмине, правда? Сейчас нужно обязательно всё объяснить его светлости…

Кристиан (резко обрывая её): - В этом нет необходимости.

Амелия (встревоженно): - Правда? Но…

Кристиан (мягко кладя руку на плечо Амелии и проходя мимо): - Отец решил закрыть это дело. Так что давай не будем больше об этом говорить. Вопрос исчерпан, не стоит ворошить прошлое, хорошо?

Амелия (с грустью в голосе): - Кристиан…

Её голос затих, словно она хотела сказать что-то ещё, но не нашла в себе сил продолжить разговор. В её глазах читалась тревога и недоумение от такой внезапной развязки событий. Кристиан резко развернулся и направился обратно в кабинет, его шаги эхом отражались от стен коридора. В голове крутились строки из личного дневника Люмины, которые он прочитал:

«Сегодняшним утром я спряталась на дорожке у тренировочного плаца и подсматривала за Кристианом»

«Его лицо сияет, и почему у него такое прекрасное тело? Как вспоминаю тот вид, так слюньки снова капают…»

«Как и думала, я предпочитаю больше Кристиана, чем Каспара»

«Но его красота - ещё не всё! Как раз в тот момент проходила Амелия, и он помахал ей рукой…»

«Честное слово, я думала, что ослепну прямо на месте»

«Я не знала, какая у тебя улыбка. Мне ты не улыбался»

Его охватило вихрь противоречивых эмоций. Эти откровения о её чувствах казались одновременно трогательными и смущающими. Почему она не может открыто выразить то, что пишет в дневнике? Зачем скрывает свои истинные эмоции за маской безразличия? Внутренний конфликт разрывал его на части. С одной стороны, его мучило чувство вины за то, что он нарушил её личное пространство, прочитав сокровенные записи. С другой - эти откровения приоткрыли для него совершенно новую сторону Люмины. Он увидел её ранимость и искренность, которые она так тщательно оберегала от чужих глаз. Каждая строчка дневника раскрывала перед ним образ девушки, совершенно не похожей на ту холодную и отстранённую особу, которую он знал. И это открытие заставляло его переосмыслить всё, что он думал о ней раньше.

Кристиан (врывается в кабинет, его голос звучит резко и напряжённо): - Каспар, идём тренироваться.

Каспар (поднимает брови от удивления): - Ого! Что случилось? Ты какой-то мрачный… Тебя всё ещё беспокоит та ситуация?

Кристиан (его лицо омрачено тенью, в голосе слышится раздражение): - Хватит разговоров, идём на плац.

Он разворачивается и выходит из кабинета, его шаги звучат твёрдо и решительно, словно он пытается унять бурю эмоций через физическую активность. Каспар, всё ещё озадаченный поведением друга, следует за ним, понимая, что что-то явно не так, но решив не давить с расспросами в данный момент.

Спустя некоторое время, сумев немного успокоиться в своей комнате, Люмина собралась с духом и направилась в кабинет герцогини. Собрав все свои силы и придав лицу спокойное выражение, она осторожно постучала в дверь и, дождавшись разрешения, вошла внутрь. Её шаги были уверенными, но внутри всё ещё бушевала буря эмоций. Она старалась не показывать своего волнения, но каждая клеточка её тела помнила недавние события. Сейчас ей нужно было сохранить самообладание и достойно выдержать предстоящий разговор.

Селеста Эклипс (стоит у стола, её мягкая улыбка излучает искреннее участие): - Люмина, я ждала тебя. Вчерашний день, должно быть, был для тебя очень тяжёлым.

Люмина (смущённо, нервно потирая ладонь): - Не то чтобы совсем…

Селеста Эклипс (с глубоким пониманием глядя на девушку): - Разве душевные муки не превосходят телесные страдания?

Люмина (склонив голову, её голос дрожит от волнения): - Ах, вы об этом… Нет, ваша светлость, я абсолютно невиновна в краже документов. Я понимаю, что вы можете сомневаться, но даже если ваши подозрения растут, я готова доказать свою невиновность ценой жизни. Я действительно не…

Селеста Эклипс (медленно приближаясь к девушке, нежно берёт её руку): - Я верю тебе, Люмина. Я вижу, как тебе тяжело. Я замечаю все твои старания помочь мне, как ты изо всех сил пытаешься освоиться в новом окружении. Как я могу этого не видеть? Ведь я сама когда-то проходила через подобное. Не знаю, кто затеял эту игру, но я уверена - ты не причастна к этому, дитя моё.

Люмина (слёзы наконец прорываются, она чувствует облегчение от доверия герцогини): - Ик… Хнык… Матушка, на самом деле я… в Кроне…

Селеста Эклипс (в ужасе, видя, как Люмина теряет сознание и падает): - Люмина!

Её голос звучит пронзительно, наполненный тревогой и страхом. Герцогиня делает резкий шаг вперёд, пытаясь подхватить падающую девушку, её руки инстинктивно тянутся к Люмине, чтобы предотвратить падение. В этот момент время, кажется, замедляется, а в глазах герцогини отражается неподдельная паника.

Люмина не смогла сдержать эмоций, когда услышала эти тёплые, полные понимания слова. Все невысказанные чувства, копившиеся внутри, наконец нашли выход. Горячие слёзы потекли по её щекам, и она больше не могла сдерживать рыдания. Долгожданное чувство тепла и принятия накрыло её волной, но вместе с эмоциональным освобождением пришло и физическое истощение. Истерика накрыла её с головой - она плакала искренне и горько, не в силах остановиться. Пытаясь что-то сказать сквозь всхлипы и слёзы, она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сознание начало мутнеть, перед глазами всё потемнело, а тело вдруг стало невесомым. Ноги подкосились, и она без сил рухнула вниз, словно тряпичная кукла.

Глава 5

Слуга (мчится на тренировочный плац, тяжело дыша после бега): - Молодой господин Каспар! Молодой господин Кристиан! Леди Люмина потеряла сознание!

Каспар (резко прерывает тренировку, торопливо убирая меч в ножны): - Что?! О чём ты говоришь?

Слуга (пытаясь отдышаться после быстрого бега): - Леди Люмина разговаривала с герцогиней в её кабинете, и внезапно упала в обморок. Сейчас там врач…

Новость, сообщённая слугой, словно ударила Кристиана в самое сердце. Кровь отхлынула от лица, а в груди образовалась пустота. Не теряя ни секунды, он в спешке накинул рубашку, застёгивая её на ходу. Он мчался так, будто за ним гнались все демоны преисподней. Его ноги несли его вперёд с невероятной скоростью, разум затуманился от тревоги. Сейчас не было времени разбираться в своих чувствах - единственное, что имело значение, это состояние Люмины. Добежав до комнаты, он резко распахнул дверь и замер на пороге. В поле зрения оказались мать и врач, склонившиеся над кроватью. Люмина лежала без сознания, её лицо было бледным как полотно и были явными заплаканные глаза. Сделав глубокий вдох, Кристиан немного успокоился. Он опустился на стул рядом с кроватью и напряжённо вслушался в слова врача, пытаясь уловить каждую деталь её диагноза. Его взгляд не отрывался от лица Люмины, пока он ждал объяснений о её состоянии.

Врач (говорит ровным, профессионально-успокаивающим голосом): - Судя по всему, леди Люмина сильно перенервничала, что и привело к обмороку. Скажите, не подвергалась ли она в последнее время сильным стрессам? После того как она придёт в себя, с её здоровьем всё будет в порядке, но для быстрого восстановления важно обеспечить ей покой и не допускать переутомления.

Кристиан (про себя, с тяжёлым выражением лица размышляет): - Вчера ты так хладнокровно держалась перед отцом во время допроса… Что же заставило тебя так расплакаться? Та самая надменная Люмина Крон, которая всегда готова отпустить язвительную шутку, довела себя до обморока из-за слёз…

Его взгляд не отрывается от бледного лица Люмины, лежащей на кровати. В душе борются противоречивые чувства: беспокойство за её состояние и недоумение от того, как сильно она, оказывается, может переживать. Пока врач рассказывала герцогине рекомендации после пробуждения пациентки. Кристиан с виноватым лицом молча сметрел на девушку лежащую без сознания.

Кристиан (в голосе слышится искренняя тревога): - О чём вы говорили с ней?

Селеста Эклипс (отвечает спокойно, сохраняя самообладание): - Вряд ли вы примете её слова на веру, но она настаивала на том, что не имеет никакого отношения к подделке документов.

Кристиан (сухо замечает): - Она уже говорила нам то же самое раньше…

Селеста Эклипс (резко обрывает его): - Именно поэтому я сказала ей, что верю.

Кристиан (виновато поднимает голову, в его глазах читается удивление): - Что?

Селеста Эклипс (мягко кладёт руку на его плечо): - Я сказала ей, что верю. И именно тогда она начала плакать. Никто до этого не верил ей… Она хотела поблагодарить… Для неё это было особенно тяжело…

Кристиан застыл, словно поражённый молнией. Слова, произнесённые накануне, эхом отдавались в его голове: «Я не могу верить твоим словам». Теперь он отчётливо осознавал, какую боль причинили эти слова. Каждая фраза, брошенная им в адрес Люмины, теперь представала перед ним в новом свете, наполненная жестокостью и безразличием. Осознание собственной чёрствости обрушилось на него тяжёлым грузом. Голова начала раскалываться от мучительных размышлений. Кристиан схватился за лоб, пытаясь унять пульсирующую боль. Перед глазами проносились моменты их разговоров, и каждый из них теперь казался ему особенно жестоким и несправедливым.

Селеста Эклипс (в искренней тревоге бросается к сыну): - Кристиан! Что с тобой случилось? О боже! Анастасия, срочно позови врача!

Кристиан (с видимым усилием поднимается со стула, пошатываясь направляется к выходу и неожиданно сталкивается с появившейся на пороге Амелией): - Нет, правда, не нужно никого звать. Просто невыносимая головная боль… Немного отдохну, и всё пройдёт…

Амелия (с искренним участием протягивает руку к его лицу): - Кристиан? Я прибежала, как только узнала об обмороке Люмины… Почему ты так ужасно бледен?

Кристиан (рассуждая про себя и смотря на неё невидящим взглядом, осторожно перехватывая её руку): - Милая Амелия… Твоя нежная ладошка, благоухающая фиалками… Но эта невыносимая боль в голове… Она словно раскалывает череп изнутри…

Амелия (искренне обеспокоенная): - Кристиан?

Кристиан (отстраняясь и не давая ей приблизиться): - Со мной всё будет в порядке, Амелия. Прости, мне нужно немного отдохнуть.

Он разворачивается и выходит из комнаты, его движения неуверенны и нетвёрды. Амелия остаётся стоять в недоумении, её взгляд полон тревоги и беспокойства за состояние обычно стойкого и невозмутимого Кристиана. В её глазах читается немой вопрос, на который никто не может дать ответа. Кристиан механически передвигался по коридорам особняка, его мысли были поглощены недавними событиями. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в висках, а в голове крутились обрывки фраз и воспоминаний. Он не замечал ни роскошных гобеленов на стенах, ни изящной мебели, ни слуг, почтительно расступающихся перед ним. Всё его существо было сосредоточено на мучительном осознании собственной жестокости к Люмине. С каждым шагом головная боль усиливалась, словно раскалывая череп изнутри. Он пытался найти утешение в мыслях о скором отдыхе, но даже эта перспектива не приносила облегчения. Все его чувства были обострены, а разум затуманен тяжёлыми раздумьями. Добравшись до своей комнаты, он едва смог дойти до кровати, где рухнул без сил, продолжая прокручивая в голове произошедшее и мучаясь от чувства вины.

Мрачная пустота окутала сознание. Абсолютная тишина и одиночество царили в этом тёмном пространстве - потаённой глубине души Люмины, куда редко добирались её мысли.

Её истинное «я» (озираясь по сторонам): - Где я оказалась? Вокруг такая тьма… Неужели я снова умерла? Нет, ведь я всего лишь расплакалась… От слёз ведь не умирают…

«Механический голос»: - Люмина Крон не сможет раскрыть свои тайны, пока не выполнит особое условие третьего этапа.

Её истинное «я» (в смятении): - Что это значит? Какое ещё особое условие? О каком третьем этапе идёт речь? Ничего не понимаю…

Прежде чем она успела расслышать дальнейшие объяснения, окружающая тьма внезапно озарилась яркими всполохами света. Перед ней возникла огромная дверь, залитая ослепительно-белым сиянием, и словно неведомая сила толкнула её прямо к этому источнику света. Не успев ни о чём подумать или как-то отреагировать, она провалилась в эту светящуюся дверь. Мгновение — и она уже пришла в себя, вновь оказавшись в теле Люмины. Девушка резко села на кровати, вся в холодном поту, сердце бешено колотилось. Она непонимающе озиралась по сторонам, пытаясь осознать, что же только что произошло и где она оказалась. Разум всё ещё был затуманен видениями тёмного пространства, а тело дрожало от пережитого потрясения. В голове крутились обрывки странных фраз и необъяснимых образов, не давая ей прийти в себя.

Анастасия (встревоженно и резко): - Госпожа! Вы наконец очнулись?

Люмина (в испуге смотрит на свою дрожащую руку): - Что это… происходит?

Анастасия (торопливо перебивает): - Госпожа, вы были без сознания целых два дня!

Люмина (про себя размышляет о том, что, возможно, это связано с её откровением перед герцогиней, и пытается проверить свои подозрения): - Анастасия, на самом деле я… Крон… Аргх!

Её голос срывается, а тело пронзает острая боль, словно невидимые оковы сковывают её язык. Попытка раскрыть правду снова оказывается безуспешной, оставляя лишь горький привкус разочарования.

Анастасия (вскрикивает с явным беспокойством): - ГОСПОЖА!!!

Люмина (стараясь говорить спокойно, сквозь мягкую улыбку): - Прошу прощения, просто немного болит горло. Не могла бы ты принести мне воды?

Анастасия (с готовностью откликается и направляется к выходу, деликатно оставляя госпожу наедине с собой): - Конечно, госпожа! Сию минуту!

В комнате остаётся лишь тихий шелест её удаляющихся шагов, а Люмина остаётся наедине со своими мыслями, стараясь скрыть истинные причины своего недомогания за маской спокойствия.

Люмина (прижав колени к груди, погружается в мрачные размышления): - В тот момент, когда я впервые оказалась в теле Люмины, я была уверена, что стала центральной фигурой романтического фэнтези, пусть даже в роли антагонистки. Мне казалось, что достаточно вести себя учтиво и мягко, чтобы избежать трагической участи. Я могла бы разрешить все конфликты, стать подругой главной героини, а возможно, даже завоевать сердце главного героя… Но когда эта иллюзия рассыпалась в прах, я решила принять судьбу и жить незаметно. Планировала довольствоваться ролью скромной невестки в богатой семье, отказавшись от брака. Однако, как бы я ни пыталась изменить сюжет, всё неизменно возвращалось к оригинальному развитию событий. Будто какая-то невидимая сила неумолимо направляла историю по предначертанному пути. Я осознала свою ошибку - я действительно не могла повлиять на ход истории. Ни Люмина, ни я не были ключевыми фигурами этого романа. Люмина Крон - лишь второстепенный антагонист в романтическом фэнтези, чьё прошлое остаётся загадкой. Ей уготована страшная участь - смерть от руки собственного мужа, который перережет ей горло. Моё время здесь - лишь краткий отрезок судьбы…

(обречённо встаёт с кровати, направляясь к выходу, бормочет вслух): - Какой же следующий эпизод… Ах да, «тот самый». Что же будет дальше?

(про себя, шагая по безмолвному ночному коридору): - Люмина, ощущая угрозу из-за украденных документов, той ночью тайком пробралась в спальню Кристиана… Чтобы поцеловать его во сне, пытаясь соблазнить.

(про себя, бесшумно входя в спальню мужа): - Негодяйка… Вот кем ты считаешь меня из-за того, что тебя принудили жениться. Даже когда ты стараешься быть учтивым, я не могу избавиться от этих мыслей.

(продолжая свои размышления, склоняясь над его лицом): - Его безмятежно спящая фигура прекрасна, словно ангел. Мой литературный идеал, ставший живым. Мужчина, в которого я безнадёжно влюблена. Но после того, что произойдёт сейчас, возненавидь меня всей душой. Так мне будет легче принять свою судьбу.

(мысленно, после поцелуя): - Теперь Кристиан откроет глаза, и в них будет лишь презрение…

Прежде чем она успела отстраниться от мирно спящего мужа, произошло нечто неожиданное. Резким, молниеносным движением его рука метнулась вперёд и крепко схватила Люмину за запястье, словно он всё это время лишь притворялся спящим. От неожиданности она замерла, не в силах пошевелиться или издать хоть звук. В темноте спальни её охватило странное чувство — будто сама судьба вмешалась в этот момент, изменив ход предначертанных событий.

Кристиан (с явным недоверием в голосе, хватая ее за запястье): - Уже даже не пытаешься притворяться. Настолько охвачена желанием, что не можешь больше играть свою роль?

Люмина (покраснела, пребывая в полном смятении): - Нет, я просто…

Кристиан (не давая ей договорить, резко опрокидывает её на кровать, одной рукой удерживая за запястье, а другой расстёгивая рубашку): - Что ж, хорошо. Итак, мошенница Люмина, теперь попытайся соблазнить меня. Кто знает, может быть, твоё тело так же прекрасно, как и твои уловки.

Люмина (пытается остановить его, говоря мягким голосом): - П-подожди, Кристиан! Ты уверен, что хочешь этого… со мной?

Кристиан (на мгновение замирает, затем наклоняется ближе, приподнимает её подбородок и нежно целует в губы): - Ты не должна задавать мне такие вопросы. С какой уверенностью ты вошла сюда… Разве не ты пробралась в мою спальню посреди ночи?

(продолжает, кладя её руку на свою обнажённую грудь с ехидной, но нежной улыбкой): - Должно быть, тебе досаждало то, что ты могла только наблюдать за мной… Так воспользуйся шансом и прикоснись ко всему, о чём мечтала.

Люмина (мгновенно краснеет, вспоминая, что он читал её дневник): - Это… совсем не так… Но…

Кристиан (слегка краснея, продолжает свои действия, про себя отмечая, что даже Люмина Крон способна краснеть): - Ты довольна?

Люмина (растерянно и смущённо): - А? Это… Ну… да… Кристиан?

Кристиан не замечал её робкого сопротивления, чувствуя искренность её желания. Их тела слились в едином танце страсти, где нежность и трепетность преобладали над всем остальным. Он был удивительно бережен с ней, каждое его движение было наполнено заботой и вниманием. Люмина растворялась в потоке новых, неизведанных ощущений, которые накрывали её волнами. Её тело откликалось на каждое прикосновение, каждый поцелуй, унося всё дальше от реальности в мир чувственных переживаний. Ночь пролетела как одно мгновение, наполненное нежностью и близостью. В эти часы они забыли обо всём на свете, погрузившись в мир, где существовали только они двое. Их тела сплетались в объятиях, а души находили утешение друг в друге, создавая момент, который оба запомнят навсегда.

Следующим утром Люмина проснулась с осознанием того, что события прошедшей ночи были реальностью, а не плодом её воображения. Её щёки пылали, словно спелые яблоки, а сердце бешено колотилось в груди. Отвернувшись к окну, она натянула одеяло до самого подбородка, пытаясь спрятаться от собственных мыслей. «Мы переспали… Мы действительно переспали!» - эти слова эхом отдавались в её голове, заставляя краснеть ещё сильнее. Она не могла поверить в произошедшее, но каждая клеточка её тела хранила воспоминания о минувшей ночи. В это время Кристиан стоял у порога ванной комнаты. Прежде чем войти, он заботливо закрыл кровать ширмой, за которой пряталась смущённая Люмина. Негромко разговаривая с горничной, он сохранял полное спокойствие, словно ничего необычного не произошло. Его невозмутимость только усиливала смятение девушки, укрывшейся под одеялом.

Кристиан (с невозмутимым спокойствием): - Как только подготовите горячую воду, можете быть свободны. Сегодня я хотел бы побыть наедине с собой.

Горничная (с подобающей учтивостью): - Как пожелаете, молодой господин.

Её голос звучит почтительно и сдержанно, а в воздухе повисает едва уловимое напряжение. Кристиан остаётся стоять у порога, провожая взглядом уходящую служанку, после чего его взгляд невольно обращается к ширме, за которой скрывается Люмина.

Кристиан (нежно подхватывает Люмину, укутанную в одеяло, на руки и направляется к ванной комнате): - Как твоё самочувствие?

Люмина (от столь неожиданного жеста вздрагивает и пытается возразить): - Ах! Я… Я вполне могу идти сама…

Кристиан (решительно обрывает её возражения): - Нет.

Его голос звучит твёрдо и непреклонно, не оставляя места для споров. Люмина замирает в его объятиях, чувствуя тепло его тела даже через одеяло. Её сердце начинает биться чаще, а щёки вновь заливает румянец, но она не находит в себе сил сопротивляться его решительности. Кристиан с необычайной осторожностью и деликатностью помог Люмине опуститься в горячую, благоухающую ванну. Его движения были полны нежности и заботы, словно она была хрупким фарфоровым изделием. При этом его нисколько не смущало то, что она была совершенно обнажена - ведь он уже видел всё. В его поведении не было ни тени пошлости или вульгарности. Только искреннее желание облегчить её состояние и подарить минуты истинного расслабления. Он словно старался компенсировать неловкость момента своей безупречной галантностью и вниманием к её комфорту. Тёплые воды ванны окутали её тело, даря долгожданное расслабление и умиротворение после бурной ночи. А забота Кристиана, вопреки всему, вызывала не отторжение, а странное чувство защищённости и доверия.

Кристиан (устроившись рядом с ванной, проявляет искреннюю заботу): - Если вода покажется тебе слишком горячей, обязательно скажи.

Люмина (полностью расслабившись в тёплой воде): - Ох-х-х… Температура просто идеальная…

Кристиан (не в силах отвести взгляд от её умиротворённого лица): - Знаешь, ты так же блаженно выглядела в нашу первую ночь в ванне. Наверное, ты просто обожаешь нежиться в воде?

Люмина (смущённо заправляет выбившийся влажный локон за ухо, пытаясь скрыть румянец): - А, ха-ха, да, ты прав…

Кристиан (с мягкой, почти нежной улыбкой, стараясь отвлечь её от тяжёлых мыслей): - Прости, что заставил тебя так много двигаться, особенно учитывая, что ты только недавно восстановилась. Тебе необходимо отдохнуть несколько дней.

Его голос звучит искренне и заботливо, в нём слышится неподдельная тревога за её состояние. Взгляд полон нежности и беспокойства, а в движениях читается желание оградить её от любых лишних нагрузок. Он словно пытается компенсировать свою недавнюю резкость проявлением особой заботы и внимания. В воздухе повисает лёгкая, почти интимная пауза. Их взгляды на мгновение встречаются, и в этом безмолвном диалоге читается гораздо больше, чем могли бы выразить слова. Тёплые пары воды окутывают их, создавая особую, почти магическую атмосферу между ними. Спустя несколько часов Кристиан помог Люмине собраться, и она, чувствуя лёгкую усталость, направилась в свои покои. Он проводил её внимательным взглядом, убедившись, что она дошла до своей комнаты без происшествий. Каждый шаг давался ей с трудом - не столько от физической усталости, сколько от вихря эмоций, бушевавшего в её душе. В голове крутились мысли о произошедшем, а щёки всё ещё пылали при воспоминании о нежных прикосновениях. Добравшись до своей комнаты, Люмина медленно опустилась на кровать, всё ещё ощущая тепло его рук и заботу в каждом жесте. Этот день навсегда останется в её памяти как один из самых противоречивых и в то же время самых значимых в её жизни.

Люмина (погружается в пучину размышлений): - Что же всё-таки произошло?.. Даже если прошлая ночь была лишь следствием его гнева и неприязни ко мне, я была уверена, что утром он будет сожалеть о случившемся. Его первый поцелуй, который должен был быть подарен Амелии, оказался украден в пылу страсти той ночи. Но нет… Может быть, он поступил так из жалости? Или это случилось потому, что Амелия явно отдала предпочтение Каспару? Никогда бы не подумала, что услышу в его голосе столько нежности, особенно учитывая, насколько холодно он относился ко мне с момента нашей свадьбы. Я до сих пор не могу понять, что именно изменило его отношение. Но… Тот Кристиан, который обнимал меня, нежно произнося моё имя… На самом деле… Её мысли путаются, а сердце бьётся быстрее при воспоминании о его прикосновениях. Она не может избавиться от ощущения, что произошло нечто большее, чем просто случайность, но не в силах разгадать истинную причину такой перемены в его поведении.

Люмина (резко хлопает себя по щекам, пытаясь прогнать непрошеные мысли о той незабываемой ночи): - Прости меня… Не обращай внимания на моё состояние, Анастасия.

Её щёки пылают, а в глазах всё ещё отражается отголосок тех страстных мгновений. Она пытается взять себя в руки, но воспоминания продолжают назойливо всплывать в памяти, заставляя сердце биться чаще. Каждое прикосновение той ночи словно выгравировано на её коже, и она отчаянно пытается сосредоточиться на настоящем моменте. И снова погружаеться в размышления.

Люмина (про себя): - Нужно собраться с мыслями и все обдумать. После той ночи мне приснился тот сон... Где мне сказали "Особое условие первого этапа: последовать примеру Люмины из оригинального романа". Раз выполнилось особое условие, значит, права автора уменьшились.

(углубляясь в сложные размышления, пытаясь собрать воедино разрозненные мысли): - В последнее время случилось много загадочных событий… После того как я выполнила особое условие, я обнаружила, что «права автора» стали менее значимыми. Эти права определяют рамки, в которых действует власть конкретного человека. Выходит, где-то существует некий «властитель», наделённый этими полномочиями. Может ли это быть высшее существо этого мира? Или же это некая сила, заложенная в самом романе с момента его создания? Однако все эти предположения остаются слишком туманными — информации недостаточно для полного понимания. Интересно, что означают эти уменьшенные права автора, если история уже завершена? В каких именно областях и насколько ограничены эти полномочия? Что именно находится под влиянием автора: отдельные сцены, персонажи или целые сюжетные линии? Возможно, его власть распространялась на всё происходящее в мире? Однако главное открытие, которое я сделала, заключается в том, что оригинальный сюжет поддаётся изменениям. Нельзя терять надежду. Теперь нужно проследить за тем, какое решение примет Кристиан в предстоящем эпизоде. Это может стать ключом к пониманию всей ситуации.

После долгих размышлений Люмина наконец-то собралась с мыслями и направилась в кабинет герцогини. Этот день встретил её особенно тёплыми солнечными лучами, которые, казалось, обещали что-то чудесное и светлое. Прогуливаясь по коридору, она не могла не заметить, как всё вокруг выглядит особенно величественно. Каждый предмет словно ожил под лучами солнца, играя бликами и переливами. Изысканные узоры на стенах придавали коридору неповторимый шарм, делая его ещё более привлекательным и уютным. Свет, проникающий через высокие окна, создавал причудливую игру теней, превращая обычное пространство в настоящий дворец. Люмина шла, невольно любуясь красотой окружающего мира, и в её душе рождалось странное чувство предвкушения чего-то важного и прекрасного. Когда Люмина наконец достигла кабинета и переступила его порог, её уже ожидала встревоженная герцогиня. Её волнение было настолько очевидным, что сразу бросалось в глаза. Женщина сидела на краешке кресла, словно готовая вскочить в любой момент, и её взгляд выдавал внутреннее беспокойство. Атмосфера в комнате заметно отличалась от привычной — обычно сдержанная и невозмутимая герцогиня сейчас выглядела обеспокоенной и напряжённой, что только усиливало любопытство и тревогу Люмины.

Люмина (робко приоткрывая дверь): - Здравствуйте, это я, Люмина.

Герцогиня (вставая с места и стремительно направляясь к девушке): - Ах, дорогая! Как твое самочувствие?

Люмина (лукаво улыбаясь): - Всё замечательно, спасибо. Простите, что заставила вас волноваться.

(про себя): - На самом деле я уже давно поправилась, но… Супруги Эклипс недавно вернулись из Императорского дворца. Скорее всего, они ездили решать вопросы, связанные с угрозой от эрцгерцога Райхбофа и графа Крона. Лучше об этом не говорить.

Селеста Эклипс (с искренним беспокойством): - Мой супруг тоже очень переживал за твое здоровье. Он был крайне обеспокоен и даже немного переборщил с допросом… Его манера общения довольно резкая - сказывается военное прошлое.

Люмина (с теплотой в голосе): - Это вполне объяснимо. Важные вопросы требуют твёрдого подхода. Со мной всё в порядке, передайте ему, чтобы не переживал.

Селеста Эклипс (с облегчением, жестом приглашая присесть): - Благодарю за понимание. Какие у тебя планы на будущее? Если хочешь, можешь больше не заниматься документами…

Люмина (решительно) : - Если позволите, я бы хотела продолжить помогать с делами герцогства. Единственное, человек, который подставил меня, может попытаться снова. Могу ли я работать под началом того, кому вы полностью доверяете?

Селеста Эклипс (задумчиво): - Понимаю. Ты имеешь в виду место, где твои действия не будут неверно истолкованы. Кстати, Теодор Версаль как раз ищет помощников.

Люмина (про себя размышляя): - Теодор… Тот, кто работает с документами и не входит в семью Эклипс… Именно он подготовил фальшивые документы для проверки. Как и Анастасия, он один из немногих, кто относится ко мне непредвзято. Надеюсь, он не разочаровался во мне…

Селеста Эклипс (продолжая): - Ты ведь уже встречалась с Теодором. Такой вариант тебя устроит?

Люмина (с воодушевлением): - Да, конечно! Это было бы идеально!

После тёплого и плодотворного разговора Люмина и герцогиня обсудили все детали. Они провели ещё некоторое время в кабинете, наслаждаясь ароматным чаем и приятной беседой. Наконец, попрощавшись с Селестой Эклипс, Люмина направилась в кабинет, где работал Теодор Версаль. С каждым шагом её волнение нарастало - приближаясь к двери, она чувствовала себя так, будто идёт на экзамен к самому строгому преподавателю. Когда она наконец переступила порог кабинета, её охватило странное чувство тревоги. Сердце билось чаще обычного, а ладони предательски вспотели.

Теодор Версаль (продолжая изучать документы, не поднимая глаз): - Вы пришли?

Люмина (с заметным волнением в голосе): - С сегодняшнего дня я буду помогать вам. С чего мне следует начать?

(про себя): - Что это за выражение лица… Неужели он всегда настолько бесстрастен? Надеюсь, со мной ему будет комфортно работать.

Теодор Версаль (встаёт из-за стола и протягивает коробку с документами): - Для начала я попрошу вас систематизировать эти квитанции по годам.

Люмина (слегка удивлённо осматривая содержимое): - Квитанции? Но почему они в таком…

Теодор Версаль (перебивает её резким тоном): - Это результат действий предыдущего сотрудника. Он заявил, что обиделся на меня, после чего разбросал квитанции по полу и ушёл.

Люмина (искренне озадачена): - Такое неуважительное отношение к документам герцогства Эклипс?

Теодор Версаль (поворачивается и направляется к своему рабочему месту): - Разумеется, он понёс заслуженное наказание. Не рассчитывайте на особое отношение, госпожа. Вы ещё пожалеете о своём решении работать со мной.

В воздухе повисает напряжённая пауза, а Люмина чувствует, как внутри неё зарождается смесь волнения и решимости доказать свою компетентность этому строгому начальнику. Следующие несколько часов работа шла размеренно и продуктивно, в атмосфере сосредоточенного молчания. Люмина и Теодор сидели каждый за своим столом, полностью погружённые в дела, не мешая друг другу. В кабинете царила особая рабочая атмосфера: только шелест перелистываемых страниц, тихое шуршание бумаг и редкие звуки передвигаемых предметов нарушали тишину. Полуденный свет мягко струится сквозь оконные стёкла, наполняя помещение золотистыми лучами. В их нежном сиянии каждая пылинка кажется крошечной звёздочкой, парящей в воздухе. Тишина здесь особенная — умиротворённая, почти осязаемая. Она окутывает всё вокруг, словно невесомое покрывало, создавая атмосферу безмятежности и покоя. Даже воздух кажется более чистым и свежим, пропитанным спокойствием этого момента.

Каждый предмет в комнате словно застыл в этом мгновении, наслаждаясь редкой тишиной и тёплыми лучами солнца. Время будто замедлило свой бег, позволяя насладиться этим моментом безмятежности. Люмина методично сортировала квитанции, а Теодор продолжал заниматься своими делами, время от времени бросая короткие, деловые замечания. Каждый был занят своим делом, но в этой тишине чувствовалось некое взаимопонимание - профессиональное, деловое, но всё же создающее основу для будущего сотрудничества. Несмотря на первоначальную напряжённость, работа шла гладко и эффективно.

Теодор Версаль (тихо приближаясь к столу Люмины): - Рабочий день окончен.

Люмина (подпрыгивая от неожиданности): - Уже? Позвольте лишь отметить, на каком этапе я остановилась с документами… Спасибо за предоставленную возможность работать.

Теодор Версаль (внимательно изучая результаты её работы): - Вы справились превосходно, госпожа.

Люмина (с твёрдостью в голосе): - И вы тоже, Теодор. Я не жду особого отношения. Для меня ценны только два качества — профессионализм и честность. И, кажется, именно ими вы известны.

(про себя): - В прошлой жизни мой руководитель, который делал упор на «дружелюбие» в коллективе и общался лишь со своей группой друзей, был настоящим кошмаром. Людей вроде меня — интровертов с неокрепшей гордостью, не высказывающих своё мнение, — он считал менее способными и постоянно принижал.

Люмина (вежливо поднимаясь): - До встречи завтра.

(обращаясь к Анастасии за дверью): - Долго ждала?

Анастасия (появившаяся всего пару минут назад): - Нет, совсем нет.

Теодор остался наедине со своими мыслями, продолжая работу в размеренном темпе. Его погружённость в дела была нарушена лишь тогда, когда его срочно вызвал Каспар. Ожидая в обеденном зале, окружённый Амелией и Кристианом. Все трое сидели за богато сервированным столом, наслаждаясь обедом. Атмосфера казалась непринуждённой, но Теодор чувствовал, что причина вызова наверняка серьёзная. Он неспешно направился в сторону обеденного зала, гадая, что могло потребовать его присутствия в столь неформальной обстановке. В воздухе витало ощущение важности предстоящего разговора, и Теодор внутренне собрался, готовясь к любым неожиданностям. Теодор вежливо постучал в дверь и, дождавшись разрешения, вошёл в комнату. Его движения были исполнены достоинства и сдержанности, присущих человеку его положения. Он остановился на пороге, ожидая, пока присутствующие обратят на него внимание. Его взгляд скользнул по собравшейся компании: герцог Каспар, Амелия и Кристиан, расположившиеся за обеденным столом. В этой неформальной обстановке Теодор чувствовал себя несколько не в своей тарелке, но его лицо оставалось непроницаемым, как и всегда. Он склонил голову в вежливом поклоне, ожидая, когда ему будет предоставлена возможность обратиться к герцогу. В этот момент в комнате воцарилась особая атмосфера ожидания чего-то важного.

Теодор Версаль (с железной выдержкой): - Вы желали меня видеть?

Каспар (с нескрываемой издёвкой): - Приношу извинения за беспокойство, учитывая вашу занятость. Однако не могу не поинтересоваться… Говорят, с сегодняшнего дня вы надзираете за Люминой? Какое впечатление она на вас произвела?

Кристиан (сохраняя бесстрастное выражение лица, мысленно анализирует ситуацию): - «Надзирает»… Несмотря ни на что, она стремится быть полезной матери и герцогу. Более того, я слышал, что она сама изъявила желание получить эту работу… Почему брат выбрал именно такие формулировки? Почему внезапно заговорил о ней? Если задуматься…

Теодор Версаль (сдержанно, заложив руки за спину): - Мне доложили, что госпожа выразила желание оказать помощь с документацией, в связи с чем мне было поручено курировать её работу. Точнее говоря, госпожа Люмина присоединилась к выполнению моих обязанностей.

Каспар (настойчиво): - Верно подмечено. И всё же… Отмечали ли вы какие-либо странности в её поведении?

Теодор Версаль (спокойно излагая факты): - Сложно делать выводы, учитывая, что я наблюдал за её работой всего четверть дня. Мой кабинет, вероятно, не соответствует положению столь знатной особы, однако госпожа проявила исключительное трудолюбие, не выказывая недовольства условиями. Должен отметить её скрупулёзность в работе. У госпожи выдающиеся способности к концентрации, отличное понимание задач и здравый подход к решению вопросов, к тому же она демонстрирует впечатляющую усидчивость.

Каспар (с сарказмом): - Ха! Должно быть, она изо всех сил старалась произвести на вас впечатление?

Теодор Версаль (с холодком в голосе): - Возможно, принимая во внимание, что это был всего лишь первый день её работы.

Каспар (с превосходством): - Что ж… Полагаю, всё ясно. В ближайшее время я вновь потребую вашего присутствия. Посему продолжайте своё наблюдение.

После того как Теодор покинул помещение, трое собеседников вернулись к своему обеду. Атмосфера за столом, однако, оставалась напряжённой, словно невидимая нить разговора продолжала связывать их между собой.

Амелия (искренне поражённая): - Подумать только! Никогда не слышала, чтобы Теодор так высоко оценивал кого-либо! За один день завоевать его расположение — Люмина поистине удивительная личность…

Каспар (с притворным интересом): - Амелия, ты намекаешь на то, что Теодор мог влюбиться в Люмину?

Кристиан застыл в изумлении, не в силах произнести ни слова. Он молча наблюдал за этой сценой, пытаясь справиться с вихрем эмоций, бушевавшим в его душе.

Амелия (возмущённо): - КАСПАР!

Каспар (насмехаясь и глядя на Кристиана): - Теодор ведь не женат, так что всё возможно. Если эти двое сойдутся, граф Крон окажется в глупом положении перед знатью. По правде говоря, такой поворот событий мог бы сыграть нам на руку, не находишь? Хотя, конечно, жаль было бы терять такого ценного сотрудника, как Теодор… Кристиан, только не говори, что ты действительно переживаешь за неё?

Кристиан (неуверенно отворачиваясь): - Ха-ха, неужели такое возможно…

Каспар (с едва заметной улыбкой): - Да брось, я всего лишь пошутил. Разве плохо, что этот бесчувственный тип, который даже перед Амелией не проявляет эмоций, мог бы найти своё счастье с Люминой?

Амелия (смущённо): - К… Каспар!

В комнате повисла напряжённая пауза. Кристиан продолжал хранить молчание, скрывая свои истинные чувства за маской безразличия, в то время как Амелия пыталась осмыслить неожиданное направление разговора. Каспар же, наслаждаясь создавшейся ситуацией, продолжал наблюдать за реакцией своих собеседников. Кристиан молча поднялся из-за стола. Его движения были резкими, выдавая внутреннее напряжение. Он вышел в коридор, направляясь к своим покоям, но мысли его были далеко. В голове крутились недавние слова, разжигая в душе противоречивые чувства. «Влюбился ли Теодор в Люмину?» - эта мысль не давала ему покоя, терзая разум острыми когтями сомнений. Почему слова брата так задели его? Почему эта идея вызывает в нём такую бурю эмоций? С каждым шагом противоречивые чувства становились всё сильнее. Не в силах больше сдерживать свои эмоции, он резко развернулся и быстрым, почти бегущим шагом направился в сторону комнаты Люмины. Его решимость была подобна натянутой струне - одно неосторожное движение, и она могла лопнуть, высвободив все скрытые чувства.

Рыцарь (заметив Кристиана в коридоре и поспешно приближаясь к нему): - Молодой господин, карета уже…

Кристиан (резко прерывая его и стремительно проходя мимо): - Подожди немного, я сейчас вернусь.

Его шаги эхом отдаются в пустом коридоре, выдавая внутреннее беспокойство. Рыцарь остаётся стоять на месте, удивлённо наблюдая за необычной поспешностью своего господина. В его взгляде читается недоумение - столь несвойственное поведение молодого наследника не может не вызывать вопросов. С каждым шагом Кристиан всё ближе подходил к комнате Люмины. В его голове роились противоречивые мысли: «Красота Люмины совсем иная, не такая, как очарование Амелии. В ней есть какая-то особенная чувственность. А если они проводят часы наедине в тесном кабинете… Что тогда?»

Когда он наконец достиг двери, то уже было собрался постучать, но замер в изумлении - дверь оказалась приоткрытой. Из комнаты доносился тонкий, чарующий аромат роз, наполнявший воздух нежной сладостью. Этот запах словно окутал его, заставляя сердце биться чаще и погружая в странное, непривычное волнение.

Кристиан нерешительно переступил порог комнаты. Помещение оказалось пустым. Его взгляд невольно устремился к камину, где его внимание привлекли две изящные статуэтки. «Какое мастерство», - подумал он, приближаясь к ним. Фигурки были выполнены с поразительной точностью: они изображали влюблённую пару в момент нежного поцелуя. Более того, мужская фигура словно была срисована с него самого, а женская - с Люмины. Зачарованный этим удивительным сходством, он наклонился, чтобы рассмотреть статуэтки получше, но в этот момент кто-то резко смахнул их с камина. Кристиан вздрогнул от неожиданности, резко обернувшись в сторону источника движения. В его глазах отразилось удивление, смешанное с лёгким раздражением от того, что его застали за столь личным исследованием.

Люмина (резко смахивая статуэтки с камина и смущённо появляясь перед Кристианом): - Ах, ха-ха! Это так, пустяки! Просто моё хобби! Да-да, всего лишь хобби! Мне немного неловко показывать это кому-то постороннему… (внезапно её голос становится строгим): -Постойте-ка! Почему вы входите в чужую комнату без стука?! Анастасия! Немедленно убери эти куклы!

Её щёки заливает румянец, а в глазах мелькает смесь смущения и раздражения. Она торопливо пытается скрыть своё увлечение, словно боясь, что посторонний увидит что-то слишком личное, слишком сокровенное в этих маленьких фигурках.Спустя мгновение они расположились друг напротив друга. В воздухе повисла напряжённая тишина, наполненная неловкостью и смущением. Каждый из них избегал прямого взгляда, словно пытаясь скрыть свои истинные чувства. Люмина нервно теребила край платья, её щёки всё ещё пылали румянцем. Кристиан, в свою очередь, старался сохранить невозмутимость, но внутри него бушевала целая буря противоречивых эмоций. Комната словно замерла в ожидании чего-то важного, а время, казалось, замедлило свой ход, давая возможность обоим осознать произошедшую ситуацию и свои истинные чувства.

Кристиан (слегка краснея, отводя взгляд): - Кхм… Как твои дела? Вижу, у тебя всё в порядке.

Люмина (смущённо теребя край платья): - О, это всё благодаря матушке! Герцогиня направила меня работать под началом Теодора Версаля… Вы ведь знакомы с ним, не так ли?

Кристиан (сдержанно): - Семья Версаль — наши верные вассалы. Виконт Карл Версаль с юных лет был правой рукой герцога. Когда же отец передал ему поместье, столичные дела взял на себя его сын — барон Теодор Версаль. Мы с ним росли бок о бок, хотя особой дружбы между нами никогда не было.

Люмина (про себя): - «Теодор… Этот второстепенный персонаж, которого я даже не запомнила при чтении романа. А оказывается, он с детства тесно связан с родом Эклипс. Интересно, как много ещё тайн скрыто в этом мире? И почему он вдруг решил заговорить со мной об этом?»

Кристиан (внимательно глядя на девушку): - Я вижу, ты пытаешься понять причину моего визита. Дело в том, что вскоре я отправляюсь в поместье на территории Глейзан — нужно проверить, как идут дела.

Люмина (про себя): - «Территория Глейзан… Эти земли лежат далеко на севере, в нескольких днях пути от столицы. Они принадлежат герцогскому роду Эклипс, и после отца поместье с прилегающими землями достанется Кристиану — второму сыну, которому не суждено унаследовать титул».

Кристиан (спокойно): - Из-за этой поездки моё отсутствие затянется… Вот я и подумал: не желаешь ли ты составить мне компанию?

Люмина (в изумлении, пытаясь скрыть волнение за смехом): - Вы хотите, чтобы я поехала с вами? Ха-ха, должно быть, это шутка. Наверное, вы просто соблюдаете этикет, но всё равно спасибо за предложение. Желаю вам приятного путешествия.

После разговора с Люминой Кристиан попрощался и покинул её комнату. Оказавшись в коридоре, он прислонился к закрытой двери, погрузившись в свои мысли. «Как же нелепо я выглядел, делая это предложение», - думал он, чувствуя, как румянец заливает щёки. Мысль о собственной смелости и одновременно глупости не давала ему покоя. Почему он вдруг решил пригласить её? Что заставило его произнести эти слова? Собравшись с мыслями, он оттолкнулся от двери и быстрым шагом направился обратно к ожидавшему его рыцарю. Ему нужно было отвлечься от этих смущающих размышлений и сосредоточиться на предстоящих делах.

Рыцарь (почтительно склонив голову при виде господина): - Молодой господин! Его светлость ожидает вас во дворе!

Кристиан (сдержанно, но твёрдо): - Благодарю за сообщение. Я скоро буду.

Его шаги эхом отдаются в пустом коридоре, пока он направляется к выходу. В голове всё ещё крутятся мысли о недавнем разговоре с Люминой, но сейчас ему нужно сосредоточиться на делах. Лицо его вновь становится непроницаемым, словно маска, за которой он прячет свои истинные чувства и переживания. Тем временем Кристиан занял своё место в карете. Вместе с герцогом они отправились в долгий путь к территории Глейзан. Дорога предстояла неблизкая, и мысли молодого господина вновь и вновь возвращались к недавнему разговору с Люминой. Пока экипаж набирал ход, унося путников всё дальше от столицы, Люмина погрузилась в работу. Её день был расписан по минутам: документы требовали внимания, а обязанности, возложенные на неё герцогиней, не терпели отлагательств. В тишине рабочего кабинета она пыталась сосредоточиться на делах, но образ Кристиана то и дело всплывал в её мыслях, заставляя сердце биться чаще.

Люмина (устало потягиваясь и разминая затёкшую спину): - Фух, наконец-то закончила с делами на сегодня! Почему вы так пристально на меня смотрите, Теодор?

Теодор Версаль (слегка смущённо поправляя очки и отворачиваясь): - Да так, ничего особенного. Кстати, раз вы закончили с работой, герцогиня желает вас видеть.

Люмина (вскакивая со своего места): - Ох, как неожиданно! Благодарю за предупреждение. Тогда я сразу же отправлюсь к ней!

Её движения становятся торопливыми, выдавая лёгкое волнение от неожиданного приглашения. Теодор молча наблюдает за тем, как она собирает свои вещи, сохраняя на лице привычное невозмутимое выражени и наблюдает за ее уходом. Подождав пару секунд он осторожно встал с места и подошел к столу Люмины где стояла стопка сделанных бумаг.

Теодор Версаль (с искренним удивлением, перелистывая аккуратно сложенные документы): - Как ей удалось настолько быстро и тщательно систематизировать все бумаги?..

Его брови слегка приподнимаются, а пальцы машинально поправляют очки. В этот момент в его взгляде читается неподдельное восхищение профессионализмом Люмины. Он продолжает просматривать упорядоченные стопки документов, отмечая, как каждая папка лежит на своём месте, а все записи предельно чётки и структурированы. «Невероятно», - мысленно добавляет он, поражаясь её эффективности и вниманию к деталям.

В просторном кабинете герцогини царила уютная атмосфера. Тёплый свет свечей создавал мягкое, приглушённое освещение, играя бликами на позолоченных рамках картин и полированной мебели Люмина и Амелия стояли перед хозяйкой поместья, ожидая её слов. Их фигуры отчётливо вырисовывались на фоне окна, за которым сгущались сумерки. Амелия держалась с присущей ей грацией, а Люмина - чуть напряжённо, чувствуя важность момента. Герцогиня, восседавшая за массивным столом из тёмного дерева, внимательно наблюдала за обеими девушками, словно оценивая их реакцию на предстоящее объявление. В воздухе витало едва уловимое напряжение, смешанное с предвкушением чего-то важного.

Селеста Эклипс (с ласковой улыбкой, глядя на девушек): - В следующем месяце состоится знаменитый базар графини Апполонии. В преддверии этого события в нашем доме пройдёт встреча дам для совместной работы над вышивкой. Не желаете присоединиться к нам?

Люмина (мысленно): - «Так начинается тот самый эпизод с базаром! Эти благотворительные мероприятия организуются ради сбора пожертвований. В нашем обществе вышивка считается одним из самых благородных занятий для леди. Такое событие - превосходная возможность показать своё мастерство и изысканный вкус. На подготовительные встречи собираются представительницы всех возрастов аристократических семей. Учитывая статус дома Эклипс, именно наша герцогиня берёт на себя организацию этого важного мероприятия».

Амелия (с лёгкой тревогой в голосе): - Но мои навыки в вышивании оставляют желать лучшего… Боюсь, мои работы будут уступать творениям других участниц.

Селеста Эклипс (с теплотой в голосе): - Успокойся, дорогая Амелия. Не стоит так волноваться из-за подобных мелочей.

Люмина (смущённо осознавая своё положение): - «У меня совершенно нет опыта в вышивании! Как я смогу не ударить в грязь лицом перед другими дамами? Нужно срочно найти уважительную причину для отказа…»

(наконец собравшись с мыслями): - Я бесконечно благодарна за приглашение, но… боюсь, я не смогу присоединиться…

Амелия (прерывая её с воодушевлением): - Думаю, я буду чувствовать себя гораздо увереннее, если пойду вместе с Люминой.

Селеста Эклипс (с одобрительной улыбкой): - Действительно, вдвоём вам будет намного легче.

Люмина (не в силах противостоять настойчивому взгляду герцогини): - Раз вы так настаиваете, я согласна принять участие…

После оживлённых обсуждений и споров о том, какие узоры и мотивы выбрать для вышивки, дамы наконец приступили к подготовке к предстоящему базару. Каждая из них представляла, как будет выглядеть её работа, вкладывая в эти разговоры частичку своей души. Когда все планы были обговорены, а материалы подобраны, настало время отправиться на сам базар. Первой к работе приступила Амелия, взяв в руки иголку и нитку с особым трепетом. Её пальцы, хоть и немного дрожали от волнения, уверенно начали создавать первый стежок, открывая тем самым новую главу в подготовке к важному событию. В комнате воцарилась атмосфера сосредоточенности и творческого вдохновения. Каждая дама, включая Люмину, которая всё ещё переживала из-за своего недостатка опыта, старалась внести свой вклад в общее дело, надеясь, что их труды будут достойно оценены на предстоящем базаре.

Амелия (стоя со свей шикарной вышитвкой в руках): - Совсем недавно закончила эту муслиновую шаль, я хотела вышить цветочный сад...

Люмина (про себя): - А сама-то волновалась, что ее вышивка не очень... Как она вообще согла нервничать, когда сотворила такую красоту?!

Трое благородных дам (окружив Амелию расспросами): - Ты сама сшила шаль? Узор вышел замечательным, не так ли? Невероятно, ты столь превосходно управляешься с ткацким станком!

Люмина (погрузившись в свои мысли молча наблюдая за бупными расспросами): - Если подумать, делала ли Амелия что-то подобное в романе?

Амелия (обратив внимание на скучающую Люмину): - А, Люмина... Что ты собираешься делать?

Люмина (растерянно): - Ну, я... Собиралась украсить... носовой платок...

Спустя несколько минут Люмина погрузилась в изучение специальной книги по вышивке. Она устроилась поудобнее в мягком кресле, обтянутом бархатом, и принялась внимательно листать страницы, впитывая каждую деталь. Её взгляд скользил по иллюстрациям с образцами узоров, по описаниям различных техник и материалов. Она тщательно обдумывала каждый аспект предстоящей работы: какой материал лучше подойдёт для её первого изделия, какие оттенки ниток создадут гармоничную композицию, а главное - какой рисунок будет достойно представлять её на предстоящем базаре. В голове крутились мысли о том, как произвести впечатление на других участниц, как скрыть свой недостаток опыта и создать действительно достойную работу. Каждая деталь казалась важной, каждая мелочь требовала тщательного обдумывания.

Амелия (тихо приблизившись и протягивая Люмине моток ниток с нежной улыбкой): - Посмотри, какие цвета я подобрала. Как тебе идея сделать основной рисунок розовым, а края выделить жёлтым? Думаю, получится восхитительно.

Люмина (с внутренним волнением, лихорадочно обдумывая ответ): - «О, Амелия, наверное, пожалела меня, раз я сижу тут одна… Нужно что-то ответить…»

Благородная дама №1 (неожиданно вмешавшись в их беседу с неподдельным интересом): - Ах, боже мой! В позапрошлом году моя племянница создавала нечто похожее. Если возьмётесь за эту работу, ваша вышивка будет великолепна.

Благородная дама №2 (с явной насмешкой в голосе): - Верно-верно, я тоже помню тот платок. Сколько же лет было леди Ирисе?

Благородная дама №1 (стараясь сохранить самообладание и натянуто улыбаясь): - Шестнадцать, и она уже носит под сердцем ребёнка.

Благородная дама №2 (продолжая едко): - Значит, она создавала тот платок в четырнадцать лет, не так ли? Удивительно, как быстро летит время - а ведь я помню её совсем ребёнком.

Люмина (возмущённо слушая этот диалог про себя): - «Они что, намекают, будто такой узор вышивают только дети? Какая нелепость!»

(решительно меняя тему и обращаясь к Амелии): - Спасибо за совет, Амелия. Но знаешь… Я планирую создать платок для Кристиана.

Селеста Эклипс (доброжелательно помогая с выбором): - По-моему, эти цветы прекрасно подчеркнут цвет его глаз.

Люмина (соглашаясь и показывая выбранные цвета): - А как вам кажется, эти оттенки тоже гармонируют с глазами герцога?

Селеста Эклипс (слегка смутившись): - О боже! Действительно! Мне так неловко… Только, пожалуйста, не рассказывайте Кристиану о нашем разговоре…

В то время как кипели оживлённые разговоры - одни обсуждали тонкости вышивки, другие хвастались своими умениями, а третьи вполголоса выясняли отношения - Кристиан вместе с отцом уже достигли территории Глейзан. Молодой наследник стоял на холме, вглядываясь в даль, где на горизонте виднелись очертания старинного поместья. Его взгляд скользил по крышам, по крепостным стенам, по ухоженным садам, раскинувшимся вокруг здания. В его душе смешивались противоречивые чувства: волнение от предстоящей работы и лёгкая тоска по оставленным в столице делам. Пока дамы занимались вышивкой и светскими беседами, Кристиан готовился к серьёзной работе по управлению поместьем. Его взгляд был устремлён вперёд, к новым обязанностям и ответственности, которые ждали его в этих стенах.

Деклан Эклипс (окидывая взглядом владения): - Ну что скажешь о землях, Кристиан?

Кристиан (задумчиво всматриваясь вдаль): - Далековато от столицы, но…

Деклан Эклипс (вставая рядом): - Редкое место обладает таким потенциалом. Десять дней пути - не так уж много, особенно если добираться верхом - управимся за неделю.

Кристиан (про себя): - «Владения превзошли мои ожидания. Когда земли перейдут ко мне, они выйдут из-под управления герцога. Беспокоился об их состоянии, но замок в порядке - видно, что смотритель и слуги хорошо справлялись. Правда, внутреннее убранство несколько аскетично, не хватает роскоши. По возвращении в столицу нужно будет найти талантливого мастера. Люмина из рода Крон, привыкшей к богатству и изысканности. Сомневаюсь, что строгая отделка замка придётся ей по душе. Её воспитание в роскоши - не единственная сложность…»

Кристиан (после паузы): - А как здесь зимой? Холодно?

Деклан Эклипс (спокойно): - Немного холоднее, чем в столице. Главная проблема - обильные снегопады, а не минусовые температуры. Хотя снежных лавин здесь ещё не бывало.

Кристиан (с облегчением): - Рад слышать.

Деклан Эклипс (с интересом): - Вижу, земли тебе по душе.

Кристиан (не отрывая взгляда): - Да, очень доволен. Здесь много молодых людей, можно развивать не только сельское хозяйство. Если проложить прямой путь через Пурнийские горы, территория станет ключевым пунктом для торговцев всей империи…

Деклан Эклипс (прерывая): - Скажи, тебя правда только это радует?

Кристиан (вспыхивая): - Меня? А что не так? Хотите, чтобы я требовал больше земель? Или более высокий титул? Может, хотите передать мне роль наследника вместо брата?

Деклан Эклипс (поражённо): - Кристиан…

Кристиан (продолжая): - Или вы ждёте, что я буду просить титул герцога? Почему сейчас вы задаёте такие вопросы? (успокаиваясь и направляясь к владениям): - Я всем доволен. Не стоит беспокоиться. Как только получу титул, сразу приму управление землями.

Деклан Эклипс (приходя в себя): - Если всерьёз планируешь развивать торговый путь, сначала нужно усилить охрану. С приездом чужаков всегда растёт преступность.

Кристиан (не оборачиваясь): - Да, отец…

Пока отец и сын размеренно шагали по направлению к владениям, на организованном герцогиней базаре царило настоящее оживление. У самого входа расположилась главная торговая точка, где бойкая торговка громким голосом зазывала всех желающих принести свои товары для участия в ярмарке. Её зычный голос разносился по всей округе, привлекая внимание прохожих. Вокруг суетились люди: кто-то с восхищением рассматривал выставленные товары, другие оживлённо обсуждали увиденное, третьи приценивались к приглянувшимся вещам. В воздухе витал дух предвкушения и делового азарта. Дамы из высшего общества, собравшись небольшими группами, делились впечатлениями о представленных изделиях, а мастерицы с гордостью демонстрировали свои творения, рассказывая о технике исполнения и используемых материалах. Весь базар напоминал пёстрое, многоголосное полотно городской жизни, где каждый находил занятие по душе.

Амелия (прогуливаясь с Люминой вдоль торговых рядов): - Масштабы этого базара поистине впечатляют! Здесь можно найти такое разнообразие товаров - глаза разбегаются!

Люмина (восхищённо вдыхая воздух): - Согласна… Постой-ка, неужели это аромат свежей выпечки доносится оттуда?

Амелия (восторженно прерывая её и устремляясь вперёд): - Люмина, только взгляни! Наши вышитые изделия уже выставлены на прилавке! О боже, смотри - на одной из моих работ лежит бантик! Кто-то действительно купил её! Как думаешь, сегодня будет большая конкуренция?

Люмина (замечая Каспара и про себя размышляя): - «Действительно… Только вот твой главный поклонник, кажется, готов скупить все твои работы! Может, стоит помочь ему в этом? Так я не только помогу Каспару приобрести твои изделия, но и избавлю себя от неловкости видеть свой простенький платочек рядом с настоящими шедеврами…»

(отвлекая Амелию от прилавка): - Амелия, давай посмотрим, что предлагают в той части базара…

Амелия (с живым интересом): - Ах, конечно, давай!

Люмина (увлекая подругу в другую сторону): - А какой пирог ты больше всего любишь? Я куплю тебе кусочек, угощу!

Их неспешная прогулка сопровождалась оживлённой беседой. Приятная атмосфера и хорошее настроение были внезапно нарушены - до их ушей донеслись резкие голоса группы придворных дам, стоявших в стороне. Эти высокородные особы, прикрывая рты изящными веерами, о чём-то перешёптывались, бросая недвусмысленные взгляды в их сторону. В их пренебрежительных интонациях чувствовалось явное превосходство, а манера общения выдавала пренебрежительное отношение к окружающим. Веера в их руках, вместо того чтобы служить украшением, теперь казались оружием, которым они пытались отгородиться от остального мира. Внезапная перемена в атмосфере заставила Люмину и Амелию насторожиться, прервав их беззаботную беседу.

Придворная дама №1 (намеренно громко, привлекая внимание): - Как же давно я не посещала столицу! Современные нравы общества просто не укладываются в голове. Подумать только, внебрачная дочь разгуливает по базару словно полноправная участница светского общества!

Придворная дама №2 (шёпотом, но достаточно громко, чтобы было слышно, с притворным сочувствием): - Матушка, прошу вас, будьте осмотрительнее в выражениях. В конце концов, её приняли в семью Эклипс как родную дочь. Неизвестно, насколько высоко герцогская чета ценит эту девушку…

Люмина (про себя, с раздражением): - «Где бы я ни находилась - в прошлом или настоящем, всегда найдутся те, кто не гнушается открыто распускать сплетни, рассчитывая на то, что их услышат».

Придворная дама №1 (с едкой насмешкой): - О, супруги Эклипс славятся своей добротой к беспризорницам… Должно быть, держат её в доме как какую-то домашнюю зверушку…

Люмина (не в силах больше терпеть унижение Амелии, с трудом сохраняя самообладание): - Признаться, я всё ещё не могу свыкнуться с нравами современного общества. Какая-то неотесанная провинциалка позволяет себе устраивать сцены на базаре. Видимо, она действительно давно не была в столице - смотрю на её лицо и никак не могу припомнить, кто она такая…

Придворная дама №2 (взрываясь от гнева): - Если вы не узнали графиню Джонан с первого взгляда, то, возможно, ваши познания в светском обществе несколько ограничены, леди Люмина Крон?

Люмина (спокойно, но твёрдо): - Вам следовало бы знать, что после замужества моя фамилия изменилась. Советую в следующий раз сначала удостовериться в своих сведениях, прежде чем делать поспешные выводы. А ваше поведение - сплетничание за спиной проходящих мимо людей - лишь демонстрирует ваше незнание элементарных правил этикета.

Графиня Джонан (в гневе): - До меня доходили слухи о несносной невестке герцога, но я не ожидала, что всё настолько плохо… Теперь я вижу, что эта внебрачная девушка куда достойнее. По крайней мере, она знает своё место в обществе.

Люмина (хладнокровно): - Любопытно наблюдать, как человек оказывается ниже той самой «несносной невестки», которую вы так презираете. Посмотрим, что останется от вашего положения, когда молодой господин Каспар узнает об этом инциденте.

Графиня Джонан (покидая место со своими спутницами, бросая последние слова через плечо): - Бедный молодой господин Кристиан…

Амелия (смущённо, теребя край платья): - Прости меня, Люмина…

Люмина (удивлённо): - Ты знакома с ней?

Амелия (расстроенно): - Да, она подруга графини Морт. И всё это произошло из-за меня… Она наговорила тебе столько неприятных вещей…

Люмина (с тёплой улыбкой, нежно поглаживая Амелию по голове): - Не стоит переживать, Амелия. Мне нечего стыдиться, пусть говорят что угодно. Их слова не имеют для меня значения.

После этого неприятного инцидента Люмина сумела успокоить расстроенную Амелию, и их пути разошлись. Амелию тут же окружила восторженная толпа дам - они засыпали её вопросами и комплиментами, восхищаясь её работами и талантами. Девушка оказалась в центре всеобщего внимания, словно яркая звезда на небосклоне. Люмина же нашла уединённое место в тени зонтика, где смогла укрыться от палящего солнца. Присев на стул, она наблюдала за Амелией, окружённой поклонницами, и погрузилась в свои мысли. В её голове проносились разные размышления: о только что произошедшей стычке, о сплетнях, о том, как быстро меняется настроение светского общества. Она видела, как Амелия, поначалу смущённая, постепенно привыкает к вниманию и начинает получать удовольствие от всеобщего восхищения. Наблюдая за этой картиной, Люмина понимала, что каждый в этом мире находит своё место и свой путь к признанию. И пусть путь этот иногда бывает тернист, главное - оставаться верным себе и не позволять чужим словам определять свою ценность.

Люмина (про себя, с лёгкой горечью): - Какая скука… Похоже, моя личность - законной невесты - никого здесь не интересует. Хотя, признаться, их пренебрежение меня мало волнует…

Амелия (с сияющим лицом, вырываясь из толпы): - Кристиан! Вы наконец-то здесь!

Кристиан (с приветливой улыбкой, замечая поднимающуюся Люмину): - Только что прибыл.

Люмина (вставая и про себя размышляя): - «Если я поздороваюсь, он сделает вид, что не замечает меня? А если не подойду - тут же пойдут слухи о нашем разладе…»

(направляясь к нему, неловко теребя ткань платья): - Я… хотела сказать… Как прошла ваша поездка? И почему вы так странно на меня смотрите, Кристиан?

Кристиан (после короткой паузы, направляясь к столику под зонтом): - Дорога была замечательной. А как вы провели время в моё отсутствие?

Люмина (с лёгким смущением): - Ничего особенного… разве что немного скучала.

Кристиан (с игривой улыбкой): - Неужели из-за моего отсутствия?

Люмина (пытаясь скрыть румянец): - Ха! Не стоит так высоко себя ценить. Я просто пыталась освоить искусство вышивки, хотя мои таланты в этом деле оставляют желать лучшего.

Кристиан (с искренним интересом): - Именно так я и предполагал.

Люмина (торопливо): - Что вы имеете в виду?.. Ах, прошу прощения, мне нужно отлучиться.

Кристиан (вежливо): - Разумеется, иди.

Спустя мгновение Люмина поспешила в уборную, мысленно проклиная свой выбор выпить холодный чай - его последствия настойчиво давали о себе знать. Когда она уже собиралась вернуться, из-за угла внезапно появилась сильная мужская рука, которая схватила её.

Браун Крон (с явной угрозой, стискивая её запястье): - Неужели родной брат стал настолько чужим, Люмина? Где ты пропадала всё это время? Тебя держат под надзором люди Эклипс? Я был в полном замешательстве, получив твоё послание с требованием прекратить все действия против этой семьи. А потом появились эти документы… которые, как выяснилось, оказались липой. Их тебе подсунули? Из-за слежки ты отправила эту фальшивку? Если уж решила проявить хитрость, то делай это более профессионально, чтобы…

Люмина (прерывая его уверенным тоном, сохраняя самообладание): - Похоже, дорогой братец, мы столкнулись с серьёзным недоразумением. Моё письмо с предупреждением было абсолютно честным, без какой-либо задней мысли. А что касается документов… позвольте спросить, от кого именно вы их получили? (ловким движением освобождая руку из его хватки) Позвольте внести ясность - я не имела никакого отношения к этим документам.

В то время как Широн вёл напряжённый разговор с Люминой, погружая её в семейные дрязги, Кристиан оставался за столиком под зонтом. Он сохранял видимое спокойствие, терпеливо ожидая возвращения невесты, и внимательно следил за происходящим вокруг. В голове критились мысли...

Кристиан (про себя, с нарастающим беспокойством): - Её нет уже слишком долго. Она ведь говорила, что вернётся совсем скоро… Неужели ты так ранима из-за тех людей, которые проявляют любезность только перед Амелией? Я всегда считал, что чужое мнение тебя не волнует.

(продолжая размышлять): - Что могло так задержать её? Обычная прогулка до уборной не должна занимать столько времени. Или дело в чём-то другом? Может, я слишком многого требую от тебя, Люмина? Ты ведь не обязана притворяться безразличной к чужим словам и взглядам…

После напряжённых раздумий Кристиан поднялся со своего места. Его движения были отточенными и выверенными - ни единого лишнего жеста. С едва уловимой небрежностью он поставил бокал с недопитым соком на столик, словно это был простой жест, а не тщательно продуманное действие. Его взгляд быстро обежал пространство вокруг, фиксируя возможные пути отхода и укрытия. В следующий момент он уже двигался в том направлении, где в последний раз видел Люмину. Походка была лёгкой, но в ней чувствовалась скрытая сила и готовность к действию. Он продвигался сквозь толпу с той особой грацией, которая выдавала в нём человека, привыкшего действовать в сложных ситуациях. Каждый его шаг был направлен на то, чтобы как можно скорее найти невесту, при этом не привлекая излишнего внимания к их ситуации.

Кристиан пробирался по коридору в направлении уборной, когда его взгляд выхватил знакомую фигуру. Люмина стояла в обществе своего брата - их поза и выражения лиц говорили о напряжённости разговора. Не привлекая внимания, он отступил за угол, намереваясь подслушать их беседу. Однако расстояние оказалось слишком велико - до его слуха доносились лишь обрывки фраз, не дающие никакого понимания сути разговора. Притаившись в тени, он внимательно наблюдал за парой, пытаясь по мимике и жестам понять, что происходит между братом и сестрой. Напряжение между ними было почти осязаемым.

Браун Крон (проходя мимо с явной злобой в голосе, обрывая фразу на полуслове): - …В нашем роду… Если ты так решила, то лучше бы тебе вообще…!

Его фигура скрывается за поворотом, оставляя Люмину одну с незаконченным предложением, полным угрозы и разочарования. В воздухе повисает тяжёлое молчание, наполненное невысказанными словами и невыплаканными слезами. Люмина остаётся стоять, впитывая в себя отзвуки этой горькой встречи, которая, несомненно, оставила глубокий след в её душе. Люмина измученно выдохнула, всё ещё находясь под впечатлением от тяжёлого разговора со своим так называемым братом. С трудом собравшись с мыслями, она побрела обратно к месту, где оставила Кристиан в одиночестве. Шаги давались с трудом - внутри всё ещё бушевали эмоции от встречи с Широном. Но с каждым шагом усталость от этого неприятного разговора становилась всё ощутимее. Когда она достигла поворота, то замерла, увидев Кристиана, стоявшего в тени. Его присутствие здесь, в этом месте, было неожиданным - словно он каким-то образом почувствовал её состояние и пришёл проверить, всё ли в порядке. Их взгляды встретились, и в его глазах она прочитала немой вопрос и искреннюю заботу, которые помогли ей немного успокоиться.

Люмина (искренне удивлённо): - Кристиан? Что ты здесь делаешь?

Кристиан (слегка смущённо, но настороженно): - Я… беспокоился, почему тебя так долго нет. Что-то случилось?

Люмина (с напускной беспечностью): - О, просто не могла оторвать глаз от великолепной отделки особняка. Такая изысканная работа!

Кристиан (про себя): - «Как я и предполагал -х ты предпочитаешь хранить молчание о настоящей причине задержки»

Люмина (продолжая путь по аллее рядом с Кристианом): - Кстати говоря, ты ведь не просто так отправился меня искать?

Кристиан (с лёгким интересом): - С чего ты взяла? Или тебе приятно такое внимание с моей стороны?

Люмина (с искренней улыбкой, соглашаясь): - Разумеется. Моё сердце действительно трепещет от мысли, что есть человек, которому не всё равно, куда я исчезла. Это очень… трогательно.

Спустя несколько минут они приблизились к базару, где уже завершалась торговля. По торговым рядам прохаживалась распорядительница, оглашая радостную весть: - Дорогие гости! С великой радостью сообщаю, что благотворительный базар этого года превзошёл все ожидания! Все товары нашли своих покупателей, причём по самым щедрым ценам! Благодарим каждого участника за доброту и щедрость. Все ваши благие пожелания и пожертвования будут непременно переданы в детские дома! Торговцы начали аккуратно сворачивать свои прилавки, а посетители стали собираться, обмениваясь впечатлениями о прошедшем мероприятии. Атмосфера праздника постепенно сменялась деловым порядком завершения мероприятия.

Люмина (с искренним воодушевлением): - Вот как? Уже всё закончилось? Если все товары нашли своих покупателей, значит, и мой платочек тоже продан! Интересно, кому же он приглянулся… Признаться, я опасалась, что моя вышивка так и останется на прилавке до самого конца. Как же приятно, что мои страхи оказались напрасными! В её голосе слышалось неподдельное облегчение и радость от того, что её труд не остался незамеченным среди множества других изделий на благотворительном базаре.

Кристиан застыл в неподвижности, лёгкий румянец окрасил его щёки, пока он внимал радостной речи Люмины. В кармане сюртука бережно покоился тот самый платок с изящной вышивкой. (про себя): - «Должно быть, это была уловка со стороны Люмины - попытка произвести впечатление на матушку. Я купил платок лишь для того, чтобы избежать сплетен о том, что на благотворительном базаре семьи Эклипс осталась непроданная вещь… Да, именно поэтому я его приобрёл». Его пальцы машинально сжались вокруг мягкой ткани, будто пытаясь сохранить в памяти тепло рук, которые создавали это произведение искусства. В этот момент он сам не мог до конца понять, была ли истинная причина его поступка столь прозаичной, как он пытался себе внушить.

А теперь вернёмся на два часа назад, когда вернулся Кристиан…

Селеста Эклипс (указывая на прилавок с нежной улыбкой): - Посмотри, Кристиан. Знаешь, какого цвета птичка на платке, который вышила Люмина?

Кристиан (в задумчивости, слегка приподняв бровь): - С чего бы мне это знать?

Селеста Эклипс (с мягкой улыбкой, в которой сквозит понимание): - Птичка того же оттенка, что и твои глаза.

Кристиан (ошеломлённо, не в силах скрыть удивление): - Что?!

Селеста Эклипс (продолжая с теплотой в голосе): - Знаешь, Люмина рассказывала, что вышивала этот платок, думая о тебе. Правда, она строго-настрого велела мне не раскрывать эту тайну. Разве это не очаровательно?

Вечер в поместье Эклипс протекал в умиротворённой атмосфере. После насыщенного дня на благотворительном базаре все гости и члены семьи наслаждались заслуженным отдыхом. Кто-то расположился в гостиной с книгой, другие вели неспешные беседы за чашкой чая. Внезапный шум у входа нарушил спокойное течение вечера. На пороге появился брат Люмины, а рядом с ним - горничная, стоявшая на коленях и издававшая пронзительные крики. Её отчаянные вопли мгновенно привлекли внимание всех присутствующих. Словно по сигналу тревоги, члены семьи Эклипс бросились к входу, пытаясь понять, что произошло. В считанные секунды просторный холл наполнился встревоженными людьми, каждый из которых пытался разглядеть причину столь драматичного появления нежданного гостя.

Горничная (в отчаянии, падая на колени): - Госпожа! Помогите!

Люмина (торопливо вбегая в холл): - Что случилось? Откуда этот шум?

Горничная (продолжая взывать, не поднимаясь с колен): - Госпожа!

Люмина (с негодованием): - Что происходит? Почему они явились без предупреждения?

Браун Крон (с притворным раскаянием): - Приношу извинения за возникший переполох. Но с тех пор, как Люмина покинула наш дом, заботы графа Крона только умножились.

Горничная (рыдая, слёзы струятся по лицу): - Госпожа…

Браун Крон (с показным сочувствием): - Мария, твоя бывшая горничная, едва не лишилась рассудка от беспокойства за тебя. До меня дошли слухи, что даже на территории герцогства за тобой ведётся слежка, и ты не можешь посещать чаепития с подругами…

Люмина (в полном замешательстве): - Преследуют? Что за нелепость!

Браун Крон (с притворной заботой): - Ах, моя несчастная сестрица… (про себя, с презрением): - «Какая наивность. Даже сейчас, перед семьёй Эклипс, ты всё ещё пытаешься разгадать наши замыслы. Думаешь, что, живя среди них, мы не найдём способа крепче затянуть петлю на твоей шее?»

Кристиан (хладнокровно, решительно): - В таком случае пусть остаётся в нашем особняке. Она будет служить личной горничной Люмины.

Люмина (в смятении, едва сдерживая страх): - Кристиан?!

Кристиан (обращаясь к ней): - Эта служанка была с тобой с самого детства. К тому же это успокоит семью графа.

Люмина (собираясь с духом, стараясь говорить твёрдо): - Это не так… Кх-х…

В тот момент, когда Люмина попыталась выразить своё мнение, она внезапно почувствовала, как тело отказывает ей - словно невидимая сила сковала мышцы. В горле образовался тяжёлый ком, дыхание стало прерывистым и затруднённым. Осознавая неладное, она отступила назад, но тут же оказалась в объятиях подоспевшей горничной. Люмина сразу распознала подвох - слишком уж театрально Мария бросилась её «спасать». Её объятия были неестественно крепкими, почти удушающими, а в глазах читалась неискренняя забота. Девушка напряглась всем телом, понимая, что горничная замыслила что-то недоброе. «Только не это», - промелькнуло в голове у Люмины, когда Мария прижала её к себе с показной нежностью. Она чувствовала, как от этого прикосновения по спине пробегает неприятный холодок, а интуиция кричала об опасности.

Мария (с притворной заботой, театрально): - Госпожа! Что с вами? Что произошло? (наклонившись к самому уху Люмины, едва слышно, с угрозой в голосе): - Давно не виделись, не правда ли? Надеюсь, вы не забыли обо мне и о нашей маленькой договорённости? Позаботьтесь обо мне, госпожа…

В её голосе звучала явная угроза, а в глазах читалось торжество. Люмина отчётливо поняла, что горничная не просто так появилась здесь - за её показной заботой скрывалось нечто гораздо более зловещее. Воспользовавшись состоянием Люмины, которая задыхалась и была не в силах сопротивляться, Мария решительно направилась к её покоям, уводя девушку под предлогом оказания помощи. Её движения были уверенными и расчётливыми. Кристиан, стоявший в стороне, не сводил пристального взгляда с уходящей пары. Его глаза внимательно следили за каждым движением горничной, за её неестественной заботой о Люмине. Хотя лицо молодого человека оставалось невозмутимым, в глубине души он уже начал складывать тревожную картину происходящего. Интуиция подсказывала ему, что в этой ситуации кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Мысли лихорадочно крутились в его голове: «Что происходит? Почему Люмина внезапно потеряла способность говорить? И почему эта горничная ведёт себя так странно?» Но внешне он оставался спокоен, лишь слегка нахмурив брови, словно от лёгкого беспокойства.

Селеста Эклипс (отходя от места происшествия, спокойно обращается к служанке): - Анастасия, позаботьтесь о новой прислуге. Выдайте ей форму и подготовьте комнату.

Анастасия (склонив голову в почтительном поклоне): - Слушаюсь, ваша светлость. Всё будет исполнено.

В её голосе слышится покорность, но глаза выдают лёгкое беспокойство. Она прекрасно понимает, что появление новой служанки может нарушить устоявшийся порядок в доме, и теперь ей предстоит решить множество мелких, но важных вопросов, связанных с размещением и адаптацией новенькой.

Вскоре все формальности были улажены. Мария, получив форму и комнату, оказалась наедине с Люминой. В воздухе повисло напряжённое ожидание, словно перед грозой. Горничная не сводила пристального взгляда со своей бывшей госпожи, и в её глазах читалось явное торжество. Люмина чувствовала, как по спине пробегает неприятный холодок. Она понимала - теперь, когда они остались одни, Мария не упустит возможности напомнить о своих требованиях. И эта близость к ней, в стенах чужого дома, где казалось бы должна была быть безопасность, теперь превращалась в ловушку.

Мария (высокомерно осматривая комнату, проводя пальцем по столешнице, словно проверяя чистоту): - Когда господин Широн рассказывал мне о вас, я не могла поверить его словам. Но, похоже, вы действительно устроились здесь весьма комфортно.

Люмина (про себя, постепенно приходя в себя после приступа окаменения): - Неужели всё это происходит из-за развития событий оригинального романа? Если задуматься, то все будущие неприятности начнутся именно с действий Марии. Расследования из-за утечки информации, попытки отравления…

Мария (продолжая свою игру): - До меня дошли слухи, что документы, связанные с оружием, отправляли не вы…

Люмина (с капельками пота на лице, стараясь говорить твёрдо): - Да, вы правы. Я не имела никакого отношения к отправке документов.

В комнате повисло напряжённое молчание. Мария явно не верила словам Люмины, а та, в свою очередь, понимала, что горничная представляет серьёзную угрозу. Её проницательный взгляд словно пытался проникнуть в самые потаённые мысли бывшей госпожи.

Мария (прикрыв глаза и касаясь своей шеи, словно вспоминая что-то неприятное): - Если это так, значит, документы отправили из герцогства, предварительно подделав ваш почерк. Но давайте оставим эти мрачные темы. Лучше…

(внезапно её лицо искажается от ярости, она резко хватает Люмину за воротник платья, её глаза пылают ненавистью, в них читается уверенность в собственной безнаказанности): - …напомнить тебе, глупая девчонка, кто твой настоящий хозяин! Похоже, ты забыла, кому служишь, раз осмелилась вообразить себя свободной!

Её голос сочится ядом, а хватка становится всё крепче, словно она наслаждается страхом, отразившимся на лице Люмины. В этот момент Мария полностью раскрывает свою истинную сущность - жестокого манипулятора, готового использовать любую возможность, чтобы утвердить свою власть.

Глава 6

Мария, всё ещё сжимая воротник платья Люмины в своей руке, с силой отшвырнула её в сторону. Девушка отлетела, словно тряпичная кукла, ударившись о стену. Не давая ей опомниться, горничная стремительно приблизилась и нанесла сокрушительный удар ногой прямо в рёбра. Звук удара эхом отразился от стен комнаты. Люмина, согнувшись от боли, рухнула на пол, хватая ртом воздух. В глазах потемнело от острой боли, а в груди словно вспыхнул пожар. Мария возвышалась над ней, её лицо искажала злобная ухмылка, а в глазах читалось явное удовольствие от причинённой боли. Горничная явно наслаждалась своей властью, демонстрируя, кто здесь хозяин положения. Её действия были расчётливы и жестоки, словно она давно вынашивала этот план мести.

Люмина (сжимая рёбра, задыхаясь от боли, мысленно): - Боль невыносимая… Неужели рёбра действительно сломаны? Она специально выбирает места, которые не видны со стороны…

Мария (возвышаясь над ней с надменным видом, скрестив руки на груди): - Подумать только, вы осмелились предать собственную семью!

Люмина (с трудом приподнимая голову, каждое слово даётся с болью): - О каком предательстве вы говорите? Моё письмо было искренним предупреждением. Почему все так уверены в победе сторонников эрцгерцога Райхбофа? Император твёрдо держит власть, а род Эклипс доказал в сражениях, что по силе не уступает самому императору.

Мария (с издевательской улыбкой): - Род Эклипс обречён. Это лишь вопрос времени.

Люмина (сквозь боль усмехается): - Допустим, эрцгерцог Райхбоф захватит трон. Разве вы не знаете, что тех, кто помог ему прийти к власти нечестным путём, устраняют в считанные дни? Даже если мой отец получит титул герцога…

Мария (перебивает с яростью в голосе): - Ты совсем страх потеряла, смеясь над своими хозяевами?! Я покажу тебе, кто здесь главный! Можешь продолжать играть роль безмозглой куклы, как требует твой хозяин. Но если ты станешь бесполезной для семьи… Я убью тебя, и вину за твою смерть свалю на род Эклипс. Ты поняла меня?!

Её голос сочится ядом, а глаза горят нескрываемой ненавистью. В комнате повисает тяжёлое молчание, наполненное угрозой и напряжением. Мария, охваченная яростью, набросилась на беззащитную Люмину, лежавшую на полу. Её кулаки безжалостно молотили по тем местам, где следы побоев не были бы заметны посторонним глазам. С каждым ударом она выкрикивала угрозы: - Если кто-нибудь узнает об этом — ты труп! Это лишь урок, и ты запомнишь его навсегда! Её голос звенел от ненависти, а глаза горели нескрываемым торжеством. Постепенно выпустив накопившуюся злобу, она, словно насытившаяся хищница, оставила измученную Люмину и удалилась по своим делам, оставив после себя лишь тишину и боль. Люмина, превозмогая мучительные страдания, с трудом доползла до кровати. Каждое движение отдавалось острой болью в избитом теле. Переодевшись в чистую одежду, она улеглась, стараясь не издавать ни звука. Ночь тянулась бесконечно долго, наполненная болью и страхом. Она не выходила из комнаты до самого рассвета, стараясь не привлекать к себе внимания и залечивая не только телесные, но и душевные раны.

Наступило утро, и хотя боль всё ещё давала о себе знать, она уже не была такой острой, как накануне. Люмина с трудом поднялась с постели, каждое движение напоминало о вчерашних побоях. Мария, с явным недовольством на лице, помогала ей собираться. Её мимика и поведение выдавали раздражение - казалось, она была не рада тому, что ей приходится выполнять эту работу. Тем не менее, обязанности требовали присутствия Люмины, и горничная, скрепя сердце, помогала своей бывшей госпоже подготовиться. В воздухе витало напряжение. Мария двигалась скованно, бросала косые взгляды и, казалось, в любой момент была готова вновь вспыхнуть от гнева. Люмина же старалась не показывать своих страданий, хотя каждое движение причиняло ей боль. Она понимала, что этот день будет таким же тяжёлым, как и предыдущий, если не тяжелее.

Люмина застыла в кресле кабинета Теодора, тщетно пытаясь собрать мысли воедино. Боль от вчерашних побоев пульсировала в каждой клеточке тела, мешая сосредоточиться на делах.

(про себя, с отчаянием): - «Боже, как же невыносимо думать о возвращении к ней! С того самого момента, как Мария появилась в этом доме, она безжалостно вырвала из моих рук последние крохи свободы. Её методы истязания не знают границ — она не только избивает, но и морит голодом, нагло отбирая еду. Любое моё слово в ответ на её издевательства тут же оборачивается новой порцией боли: она хватает меня за волосы и избивает… Даже в моей прошлой жизни я не сталкивалась с подобным унижением и жестокостью. Никогда не предполагала, что смогу пережить такое обращение. А оригинальная Люмина… Она с детства жила в этом кошмаре! И то, что она ни разу не попыталась дать отпор, не попыталась защитить себя… Это словно крик о том, что я должна бороться, должна противостоять! Я не имею права сдаваться!»

В её душе разгорался огонь решимости. Несмотря на боль и страх, она понимала - нельзя позволить Марии и дальше издеваться над ней. Память о страданиях оригинальной Люмины стала для неё своеобразным катализатором силы, побуждением к сопротивлению. Погрузившись в свои мрачные мысли, Люмина даже не заметила, как её рука машинально потянулась к тарелке с печеньем. Одно за другим, хрустящие кусочки исчезали в её желудке, словно пытаясь заполнить пустоту внутри. Только когда тарелка опустела, она осознала, что съела всё до последней крошки. Это была странная реакция на стресс - бессознательное переедание, попытка найти утешение в еде после всех пережитых страданий. Тело словно пыталось компенсировать утрату пищи, которой её морили накануне, запасаясь провизией на случай новых голодовок. Люмина на мгновение замерла, осознав, что стоит около стола Теодора и чайного столика с тарелкой печенья, понимая, что даже её собственное тело предаёт её, реагируя на стресс таким примитивным способом.

Теодор Версаль (отрываясь от документов, с лёгкой улыбкой): - Похоже, сегодня вам особенно понравилось печенье.

Люмина (вздрогнув от неожиданности, переводит взгляд на пустую тарелку, где сиротливо лежит последнее печенье): - А? О чём вы… Ой, ха-ха… Да, сегодня печенье действительно получилось особенно вкусным… (стараясь скрыть смущение, любезно) Хотите попробовать? Правда, осталось совсем немного…

Теодор Версаль (спокойно, не отрывая взгляда от бумаг): - Можете доесть.

Люмина (растерянно): - Но…

Теодор Версаль (решительно): - Я не люблю сладости.

Люмина (стараясь сохранить вежливость, держа в руках последнее печенье): - Раз так… то я, пожалуй, доем последнее…

Теодор Версаль (всё так же невозмутимо): - Может, попросить слуг принести вам ещё одну тарелку?

Люмина (сильно смущаясь, краснея): - Н-не стоит! Правда, не нужно…

Завершив все текущие дела, Люмина медленно направилась в свою комнату. Время близилось к ужину, и её горничная Мария отправилась на кухню за едой. Каждый шаг давался с трудом - тело всё ещё помнило вчерашние побои. Девушка старалась не думать о предстоящей встрече с Марией, но тревожные мысли сами собой лезли в голову. Что ждёт её сегодня? Какие новые испытания приготовила горничная? В коридоре было тихо. Лишь изредка доносились приглушённые голоса слуг, занятых своими делами. Люмина старалась двигаться незаметно, словно надеясь, что это поможет избежать новых неприятностей. Добравшись до своей комнаты, она осторожно закрыла за собой дверь, словно пытаясь отгородиться от внешнего мира и его угроз.

Люмина беспокойно металась по кровати, погруженная в свои тревожные мысли. Голод только усиливал её смятение, заставляя разум работать в лихорадочном темпе.

(про себя, с досадой и тревогой): - «Ох, не следовало отказываться от той добавки… Откуда мне было знать о его недельной командировке? Когда же он вернётся? Завтра? Или, может, послезавтра? Неужели придётся терпеть всё это время? С тех пор как меня посадили на испытательный срок, я привыкла принимать пищу в своей спальне. Анастасия всегда приносила еду прямо сюда, поэтому никто и не заподозрил Марию, когда та начала делать то же самое… И ведь уже столько времени прошло с тех пор, как Кристиан приходил на совместный завтрак. Почему же он тогда решил прийти? Неужели поверил словам Широна? Он действительно волновался…»

Голод затуманивал разум, и мысли становились всё более спутанными. Встав с кровати, она направилась к выходу, тихо бормоча себе под нос: - Похоже, голод окончательно затуманил мой разум. Пожалуй, стоит прогуляться, пока Мария не уничтожила мой ужин…

Её шаги были неуверенными, но в них читалась решимость. Она понимала, что прогулка может помочь развеяться и отвлечься от тревожных мыслей, но в то же время опасалась возможных последствий своего решения. Мария шагала по коридору, толкая перед собой тележку с ужином. Её взгляд был холодным и расчётливым, а в голове крутились тревожные мысли.

(про себя, с раздражением): - «Как же так получилось? Я тренировала её годами, вкладывала душу в её обучение, а теперь она вдруг изменилась. Даже после пощёчины не вздрагивает от страха. Похоже, я действительно потеряла над ней контроль. И после всех побоев она всё ещё смотрит мне прямо в глаза и дерзит. Что ж… Придётся применить новые методы, чтобы вернуть её к покорности. Это будет интересное развлечение».

Внезапно её внимание привлёк знакомый голос. Амелия Морт мило беседовала с Люминой и Кристианом, приглашая её на чаепитие. Это неожиданное событие заставило Марию остановиться и прислушаться.

[Воспоминание о разговоре перед приездом в поместье герцога Эклипс]

[Браун] (заметив Марию в коридоре, окликнул её): - Подожди, Мария!

[Мария] (мгновенно оживившись): - Да, молодой господин!

[Браун] (с любезной улыбкой): -Могу я попросить тебя об особой услуге перед нашим отъездом в поместье герцога?

[Мария] (радостно): - Конечно! Вы можете просить о чём угодно, господин.

[Браун] (немного смущённо): - Возможно, ты уже слышала об Амелии Морт? Мне нужно, чтобы ты понаблюдала за её жизнью в поместье, выяснила, что ей нравится… И если заметишь что-то необычное, обязательно напиши об этом в письме. Только ни в коем случае не рассказывай об этой просьбе отцу. Ты всё поняла?

[Конец воспоминания]

Мария усмехнулась про себя, вновь и вновь прокручивая в памяти тот разговор. Осознание необходимости быть вдвойне осторожной и внимательной только усилило её решимость.

(про себя, сжимая до боли ручку тележки, её голос сочился ядом): - «Даже мечтать не смею о том, чтобы стать его женой. Мне всегда хватало того, что я просто была рядом с ним. Но теперь… Теперь, когда я вижу, как он откровенно интересуется этой незаконнорожденной девкой, я не могу оставаться в стороне. Эта девчонка с её притворно невинным видом пытается очаровать моего господина!»

Её пальцы побелели от напряжения, а в глазах вспыхнул опасный огонь. Ревность и злость переполняли её, превращая в человека, готового на всё ради достижения своей цели. Мария была готова бороться за внимание Широна, даже если для этого придётся пойти на самые крайние меры. Спустя некоторое время Люмина завершила чаепитие и, чувствуя себя совершенно измотанной, поплелась по пустынному коридору в сторону своей спальни. Каждый шаг давался с трудом, словно невидимые оковы тянули её назад. Добравшись до комнаты, она без сил рухнула на кровать. Под глазами отчётливо проступали синяки, свидетельствующие о пережитом стрессе и недосыпании. Спрятав лицо в ладонях, она замерла в ожидании неизбежного - прихода Марии. В тишине комнаты было слышно лишь её прерывистое дыхание. Мысли путались, а тело ныло от усталости и перенесённых побоев. Она знала, что впереди её ждёт очередная ночь страха и напряжения, и единственное, чего она могла желать - это чтобы всё поскорее закончилось.

Люмина (устало размышляя про себя, чувствуя, как кружится голова): - «От голода уже мутится сознание… Неважно, что я только что ела вместе с Амелией. Мария всё равно заставит меня избавиться от еды. Какой смысл было пробовать тот пирог, если я знаю, что он всё равно окажется в унитазе… А этот взгляд Кристиана… Его полные жалости глаза буквально сверлили меня. Почему он не может просто пройти мимо, не обращая внимания? Почему всё должно быть так сложно?»

Её мысли становились всё более спутанными, а слабость от голода только усиливала ощущение безысходности. Она понимала, что впереди её ждёт очередная пытка, и ничто не сможет этого изменить. В этот момент дверь её комнаты бесшумно отворилась, и на пороге появилась Мария. Её фигура, словно тень, заполнила собой всё пространство комнаты, а взгляд, полный холодной решимости, заставил Люмину невольно вжаться в кровать. Время словно замедлило свой ход. Каждый шаг Марии эхом отдавался в ушах Люмины, усиливая и без того гнетущее чувство неизбежности.

Люмина (с удивлением приподнимая голову от подушки): - Мария?

Мария (входя в комнату с изящным подносом, на котором покоился аппетитный персиковый пирог; её голос звучал почти небрежно): - Леди Амелия просила передать вам это. Похоже, придётся сделать исключение - иначе люди начнут подозревать, что вы голодаете… Держите, пока я не передумала.

Люмина (с недоумением разглядывая пирог, не в силах скрыть своё изумление): - Л… ладно…

В воздухе повисло напряжение. Люмина не могла понять, что кроется за этим неожиданным жестом - искренняя забота или очередная игра Марии? Её глаза всё ещё настороженно следили за горничной, ожидая подвоха.

Люмина (про себя, с тревогой и надеждой): - «Такой аппетитный персиковый пирог и ароматный чёрный чай… Как странно, что Мария принесла мне этот поднос… Но сейчас не время размышлять - мне жизненно необходимо поесть…»

Однако едва сладкий кусочек коснулся её языка, как тело пронзила острая боль. Люмина зашлась в приступе кашля, выплёвывая кровь. Она упала на пол, отчаянно хватаясь за пылающее горло. Всё внутри будто охватило огнём, тело горело, словно в агонии. Голова кружилась всё сильнее, перед глазами всё расплывалось, а воздух с трудом просачивался в лёгкие.

Люмина (сквозь мучительную боль, с трудом выдавливая слова): - Что это… Кха! Кгх-кха…

Мария (с наигранным ужасом, в её глазах плясали злобные искорки торжества): - О боже! Госпожа! Госпожа, умоляю, держитесь!

Её притворная забота лишь усиливала страдания Люмины. Каждая секунда превращалась в мучительную борьбу за каждый глоток воздуха, за каждую мысль в затухающем сознании. Спустя несколько мучительных минут Люмина окончательно погрузилась в темноту бессознания. Её безвольное тело обмякло в руках Марии, которая с хладнокровным спокойствием уложила девушку на кровать. В этот момент в комнату ворвалась стража, привлечённая странными звуками. Увидев происходящее, охранники мгновенно бросились за помощью, чтобы найти господина Каспара, Кристиана и Амелину. Мария же, сохраняя невозмутимый вид, продолжала изображать заботливую служанку. Её лицо не выражало ни капли беспокойства или вины - лишь показную тревогу за состояние госпожи. Она аккуратно поправила одеяло, накрывая бесчувственное тело Люмины, и отошла в сторону, ожидая развития событий с предвкушением в глазах.

В считанные секунды комната наполнилась людьми. Господин Каспар, Кристиан и Амелина вбежали первыми, их лица выражали искреннее беспокойство. Они начали суматошно расспрашивать о произошедшем, пытаясь понять, что случилось с Люминой. В этот момент Мария, мгновенно сменив маску заботливой служанки на агрессивную защитницу, набросилась с обвинениями на Амелию. Её голос звенел от фальшивого негодования, а глаза горели триумфом. Она начала громко высказывать свои предположения, пытаясь направить подозрения в сторону ничего не понимающей Амелии, которая была совершенно ошарашена происходящим. Атмосфера в комнате накалилась до предела. Каждый был погружён в свои мысли и подозрения, не подозревая о настоящей причине произошедшего - коварном замысле Марии, который теперь начал приносить свои ядовитые плоды.

Амелия (в ужасе отворачиваясь, её голос дрожит): - Н-нет! Я бы никогда не стала отравлять пирог! Я всего лишь подумала, что Люмине понравится кусочек…

Мария (перебивая её с явной агрессией в голосе, её глаза сверкают злобой): - Ах, конечно, именно так вы и думали! Наверное, вы были в восторге, когда узнали, что госпожа Люмина захотела отведать ваш «прекрасный» пирог!

Её голос сочился ядом, а каждое слово было пропитано ненавистью. Она явно наслаждалась тем, как ловко смогла направить все подозрения на беззащитную Амелию, которая стояла перед ней, не в силах понять, что происходит. Тем временем в сознании Люмины начали проступать первые проблески реальности. Туман беспамятства постепенно рассеивался, возвращая её к действительности. Однако никто из присутствующих не обратил внимания на её пробуждение. Все были поглощены жарким спором, пытаясь выяснить, кто виноват в случившемся. Мария умело направляла разговор в нужное ей русло, а Амелия отчаянно пыталась доказать свою невиновность. Каждое движение давалось с трудом, боль волнами накатывала на тело, но она старалась оставаться незаметной, продолжая наблюдать за развитием событий. Её разум лихорадочно работал, пытаясь сложить воедино все кусочки. Люмина осторожно приподнимаясь с постели и держась за ноющий живот, краем глаза наблюдая за разворачивающейся сценой. «Всё происходит точно как в том романе… Яд, вызывающий такую мучительную боль в животе, был подмешан в тот самый кусочек пирога, который передала Амелия. Это именно тот эпизод, где Амелию попытаются обвинить в отравлении. И Кристиан тоже здесь…»

Люмина (слабым голосом, прерывая шумную ссору): - Ма… рия…

Мария (мгновенно реагируя на голос госпожи, бросаясь к её постели): - Госпожа?! Вы пришли в себя?! Моя бедная госпожа… Пожалуйста, не говорите ничего, берегите силы!

Люмина (с трудом произнося слова, пытаясь улыбнуться): - Не устраивай спектакль, Мария. Прости, Амелия. Надеюсь, ты не приняла близко к сердцу слова служанки. У меня просто… немного разболелся живот.

Мария (шокированная таким поворотом): - Что?! О чём вы говорите? Вы же кашляли кровью!

Люмина (продолжая свою игру): - Значит, у меня внезапно проявилась аллергия на персики… (про себя, с яростью) Так ты посмела дать мне яд, от которого я харкала кровью?

Каспар (скептически улыбаясь): - Это уже слишком. Обыщите всю комнату!

Мария (возмущённо): - Зачем вы это делаете?!

Люмина (мысленно наблюдая за происходящим): - Мария, вероятно, уже избавилась от яда. Вряд ли они найдут что-нибудь в моей комнате.

Горничная (после быстрого осмотра, обращаясь к Каспару): - Молодой господин, я обнаружила подозрительный сосуд!

Люмина (продолжая свои мысли): - Серьёзно? Она даже не потрудилась как следует спрятать улику, и её нашли за пять минут обыска… На бутылке огромная этикетка с черепом, она буквально кричит: «Я бутылка с ядом»!

Каспар (с явным отвращением): - Любопытно…

Люмина (из последних сил): - Но эта бутылка… она не моя.

Каспар (насмехаясь): - То есть кто-то пробрался в комнату и спрятал бутылочку с ядом в шкаф?

Амелия (с тревогой останавливая Каспара): - Каспар, хватит! Люмина больна…

Каспар (язвительно, уходя вместе со всеми): - Я вернусь, как только разберусь с этой уликой. С нетерпением жду новых оправданий.

Мария (зловеще, как только все ушли): - Как они догадались обыскать комнату?!

Люмина (резко, хватаясь за горло и кашляя): - Притворяешься умной, а на деле не можешь справиться с простой задачей.

Мария (оскалившись, уходя прочь): - Ещё одно слово, и я тебя прикончу.

В отдаленной комнате поместья Каспар вел напряженный разговор с семейным врачом Эклипс. Его лицо выражало озабоченность и решительность, пока он излагал детали произошедшего. Кристиан тем временем держался в стороне, прислонившись к прохладной стене. Его поза казалась расслабленной, но внимательные глаза не упускали ни единой детали происходящего. Он наблюдал за развитием событий, словно хищник, выжидающий подходящего момента для действия. В воздухе витало напряжение, нарушаемое лишь тихим перешептыванием доктора и четкими, отрывистыми фразами Каспара.

Каспар (решительно): - Иными словами…

Врач (завершая мысль): - Это довольно слабый яд, но для истощённого организма он может вызвать болезненные симптомы и даже внутреннее кровотечение.

Каспар (решительно направляясь к выходу): - Благодарю за разъяснения.

Кристиан (подходя ближе к доктору): - Прошу прощения, но… Она испытывает сильные страдания. Есть ли какое-то средство, способное облегчить её муки?

Врач (с серьёзным выражением лица): - Я уже выписал обезболивающее, но… Боюсь, оно вряд ли поможет в её состоянии…

Кристиан (встревоженно): - О чём вы говорите? Разве она не получила смертельную дозу?

Врач (поясняя): - Дело в том, что она несколько дней находилась без пищи. Даже незначительное количество яда может оказаться для неё фатальным.

Кристиан (ошеломлённо): - Голодала?

Врач (поправляя очки и собираясь уходить): - Среди представительниц высшего общества нередко встречаются те, кто истязает себя голодом ради сохранения фигуры.

Кристиан (про себя, погружаясь в размышления): - «Не может быть… Так вот почему она была настолько истощена… Но зачем тогда она приняла яд? Неужели ради внимания?»

(Внутренний голос): - «Какая расчётливая особа. Пытается привлечь внимание подобными выходками».

Кристиан (продолжая размышлять): - «До нашего брака у неё была репутация женщины, жаждущей мужского внимания. Возможно, вся эта история с ядом — лишь способ привлечь к себе внимание, а не попытка подставить Амелию…»

(Внутренний голос): - «Коварная женщина, не так ли?»

Кристиан (сидя у постели Люмины): - Невероятно… Мне остаётся лишь наблюдать за её страданиями.

Люмина (приходя в себя, с затуманенным сознанием)

(про себя): - «Это голос Кристиана или плод моего воображения?»

Кристиан (размышляя вслух): - Зачем она приняла яд?

Люмина (чувствуя, как разбивается её сердце): - Как я и предполагала, ты считаешь, что я сделала это нарочно.

Кристиан (обеспокоенно): - Ты очнулась! Люмина, почему ты…

Люмина (холодно отвернувшись): - Кристиан, прошу, оставь меня.

(про себя, с горечью): - «Я давно перестала надеяться на его понимание, но даже сейчас эти слова причиняют боль… В итоге лишь Амелия за меня заступилась.»

[Рассказ Селесты, разговор в кабинете герцога]

Амелия (с искренней тревогой в голосе): - Я убеждена, что за этим отравлением стоит совершенно иная причина!

Каспар (пытаясь её разубедить): - Но, Амелия, разве ты не видела? Бутылка с ядом была найдена именно в её комнате. И в бутылке, и в пироге обнаружен один и тот же токсин!

Амелия (настойчиво продолжая отстаивать свою позицию): - Если бы она действительно планировала подставить меня, то почему, придя в сознание, она говорила лишь о лёгком недомогании?

(с нарастающим волнением): - Я совершенно не понимаю, почему все так безоговорочно уверены в том, что Люмина желает мне зла. Вы ведь знаете, что мы с ней ровесницы?

(искренне): - Вы даже не представляете, с каким нетерпением я ждала её приезда! Я по-прежнему твёрдо верю, что мы могли бы стать настоящими подругами.

[Конец сцены]

Люмина (приподнимаясь на подушках с искренней улыбкой): - Матушка, позвольте спросить… Что особенно нравится Амелии? Я хотела бы сделать ей подарок…

Селеста Эклипс (навещая дочь с тёплой улыбкой): - О, какая чудесная идея! Позволь подумать… Амелия обожает читать и заниматься вышивкой. Хотя, знаешь, выбрать подходящую книгу может быть непросто. Возможно, стоит обратить внимание на что-то связанное с вышивкой?

Люмина (с воодушевлением): - Благодарю вас за совет! Я обязательно учту это.

В комнате воцарилась тёплая атмосфера, наполненная надеждой на возможное примирение и искренним желанием наладить отношения. Глаза Люмины светились от энтузиазма, а Селеста с радостью наблюдала за преображением дочери, надеясь, что этот жест доброй воли поможет разрешить все недопонимания. Спустя неделю после трагического случая с отравлением Люмина наконец-то смогла воплотить свой замысел - подготовить особенный подарок для Амелии. С любовью и заботой она упаковала его в изысканную белую бумагу, украсив нежным шёлковым бантом. Каждая деталь была продумана до мелочей, отражая искреннее желание наладить отношения. Теперь, когда её здоровье полностью восстановилось, а силы вернулись, Люмина могла наконец приступить к долгожданной работе. В её душе теплилась надежда, что этот подарок станет первым шагом к искренней дружбе и взаимопониманию между ней и Амелией. В воздухе витало предвкушение чего-то светлого и доброго, а в сердце Люмины расцветала надежда на лучшее будущее.

Люмина (с наслаждением разминая затёкшие мышцы, про себя): - Как же долго я не могла поработать… Казалось, прошла целая вечность!

Но её блаженное состояние было внезапно нарушено резким звуком распахнувшейся двери. В комнату вихрем ворвался Кристиан, его лицо искажала ярость.

Кристиан (гневно, не скрывая своего возмущения): - Люмина Эклипс! Как ты могла?! Что ты натворила?!

Его голос эхом отразился от стен, наполнив комнату напряжением и тревогой. Люмина замерла, не в силах понять причину такой бурной реакции. В её глазах отразилось искреннее недоумение, пока Кристиан продолжал бушевать, явно чем-то глубоко возмущённый.

Кристиан (в гневе, повышая голос): - Опять будешь всё отрицать?

Люмина (в растерянности, пытаясь сохранить спокойствие): - Нет, я отвечу, только когда ты объяснишь, в чём дело! Что на этот раз тебя не устраивает?

Кристиан (не унимаясь): - Амелия потеряла сознание! Как раз в тот момент, когда она вышивала нитями из твоего подарка… Она была отравлена!

Люмина (шокированно): - Этого не может быть! Что ты говоришь? Эти нити были запечатаны продавцом, я сразу же передала их Амелии. Никто не мог к ним прикоснуться!

Кристиан (с растерянностью и страхом в голосе): - Ты ещё спрашиваешь меня об этом? Говори, что ты натворила!

Люмина (в ужасе): - Нет, я не могла… Кристиан, прекрати хотя бы на мгновение меня подозревать и подумай здраво. После той истории с отравленным пирогом разве я стала бы действовать так неосторожно?

Кристиан (немного успокаиваясь): - Ха, думаешь, я просто не хочу тебе верить… Но это происходит уже не в первый раз! Думаешь, сможешь заставить меня перестать тебя подозревать?

Люмина (обеспокоенно, хватая его за одежду): - Именно! Я не хочу, чтобы ты постоянно меня подозревал… Ты даже приставил ко мне служанку, которая следит за каждым моим шагом!

Мария (грубо вскакивая из-за стола и ударяя ладонью): - Леди, что вы имеете в виду?

Люмина (продолжая держаться за руку Кристиана): - Я невиновна, поэтому это не имеет значения, Мария. Мне просто нужна более надёжная служанка.

(обращаясь к Кристиану): - Ты правда думаешь, что я соглашусь на встречу в таких условиях?

Кристиан (соглашаясь, бросая взгляд на Марию): - Хорошо. Тогда я немедленно позову Анастасию.

(обращаясь к дворецкому): - Пусть Анастасия снова станет служанкой Люмины…

Дворецкий (почтительно): - Да, я немедленно распоряжусь.

В то время как Кристиан решал вопрос с заменой служанки, Люмина едва сдерживала свое облегчение. Еще секунда промедления - и Мария, вероятно, не удержалась бы от расправы.

Кристиан (присаживаясь рядом с ней на кровать): - Вопрос улажен. Теперь объясни мне, что случилось с Амелией.

Люмина (собирая мысли): - Скажи, ты уже поговорил с торговцем?

Кристиан (уверенно): - Наверняка его уже допросили. Он человек уважаемый, не станет рисковать своей репутацией.

Люмина (задумываясь): - Возможно. Но кто имел доступ к нитям после того, как я их подарила?

Кристиан (перечисляя): - Только ограниченный круг: служанки, сама Амелия, Каспар, я и твоя мать.

Люмина (напряжённо размышляя): - Послушай, Кристиан… Знаю, это звучит как попытка оправдаться, но кто-то явно пытается сделать из меня козла отпущения. Я уверена: так они безнаказанно вредят Амелии. Если с ней что-то случится серьёзное - обвинят меня. Это идеальный способ решить сразу две проблемы.

Кристиан (с удивлением): - Объясни подробнее.

Люмина (тяжело вздыхая): - Взять, к примеру, графа Морта. Говорят, его сводные брат и сестра неоднократно покушались на жизнь Амелии.

Кристиан (озадаченно): - Впервые слышу о подобном.

Люмина (спокойно): - Но и опровергнуть это ты не можешь. Среди многочисленной прислуги вполне может скрываться шпион графа Морта. Только вот вычислить его практически невозможно.

Кристиан (задумчиво): - Не стоит исключать и семью Крона.

Люмина (устало): - Да и твоя семья, похоже, не лучше. Не притворяйся, будто тебе ничего об этом неизвестно. Я подозревала, что твоя семья пытается подставить меня, чтобы очернить Крона.

Кристиан (возмущённо): - Как ты можешь говорить такие гнусности?! Наша семья на подобное не способна!

Люмина (с горькой усмешкой): - А сам ведь без оснований подозревал меня. Даже когда я была на грани смерти, ты не поверил ни единому моему слову.

Кристиан замер, словно время вокруг него остановилось. Слова Люмины тяжёлым молотом ударили по сознанию, заставляя каждую мысль пульсировать в висках. Он сидел неподвижно, ощущая, как внутри разрастается холодное, колючее чувство вины. Все те моменты несправедливых подозрений, резких слов и необдуманных поступков вдруг предстали перед внутренним взором с кристальной ясностью. Каждая деталь их прошлых разговоров, каждый его недоверчивый взгляд, каждое обвинение - всё это теперь казалось особенно болезненным и несправедливым. Осознание собственной слепоты и жестокости собственных суждений пронзило его насквозь. Кристиан понимал: он был слишком поспешен в своих выводах, слишком категоричен в обвинениях. Его недоверие ранило Люмину снова и снова, а он даже не пытался понять её сторону. Теперь, глядя на неё, он видел не коварную интриганку, а женщину, которая, возможно, всё это время говорила правду. И это открытие причиняло почти физическую боль.

Люмина (с лёгкой улыбкой): - Знаешь, я не хотела быть такой резкой. Не принимай близко к сердцу, я уже не думаю об этом. Хотя, честно говоря, я не заслуживаю такого пристального внимания с твоей стороны.

Кристиан (с лёгкой иронией): - А ты, как всегда, умеешь правильно оценить себя…

Люмина (осознав, что её слова прозвучали не так, как она хотела): - Эй, зачем ты так говоришь?!

Кристиан (с непринуждённой лёгкостью): - Твои предположения не лишены смысла… Но сомневаюсь, что отец и брат разделят моё мнение.

Люмина (с нежной улыбкой, глядя на него): - Я понимаю. Если уж быть откровенной, то мне даже не важно, признают ли они мою невиновность.

(про себя размышляя): - Но в этот раз ты хотя бы сделал вид, что веришь мне, в отличие от истории с пирогом… Главное, чтобы Амелия не начала подозревать меня в этом. Хотя не только она - мне не обязательно быть абсолютно честной… Амелия, видя всю несправедливость, из-за прошлых заслуг семьи Крон всегда вставала на мою защиту. Лиза была бы так разочарована, узнав, что мой подарок стал орудием в попытке её отравления…

Кристиан (с искренним интересом): - Скажи… Ты не испытываешь неприязни к Амелии?

Люмина (удивлённо приподнимая брови): - Что за странные мысли? С чего бы мне её ненавидеть?

Кристиан (растерянно поправляя ворот рубашки): - Просто… Все вокруг восхищаются Амелией, а не тобой…

Люмина (с лёгкой игривостью в голосе, придвигаясь ближе): - Кристиан, ты меня удивляешь… Я - Люмина Эклипс. Думаешь, я стану завидовать какой-то другой девушке из-за чьих-то похвал? У меня есть собственное достоинство и положение, которые не нуждаются в сравнении.

Её взгляд оставался уверенным, а в глубине глаз мерцали игривые огоньки. Люмина наслаждалась моментом, внимательно следя за реакцией Кристиана. Но когда она начала осторожно отстраняться, осознавая, что, возможно, зашла слишком далеко в своих поддразниваниях, произошло неожиданное. В одно мгновение его рука нежно коснулась её шелковистых волос, а сам он стремительно приблизился. Люмина замерла, ощутив на своих губах тепло его поцелуя - трепетного, но полного невысказанных чувств. В этом прикосновении смешались ароматы свежесваренного кофе, пряного имбиря и тонкого кориандра.

Всё её существо откликнулось на этот жест: сердце забилось чаще, а тело наполнилось непривычной нежностью. Она растворялась в этом мгновении, отвечая на поцелуй с такой же трепетной лаской. Их губы слились в нежном, почти невесомом прикосновении, полном невысказанных слов и затаённых желаний. Когда Кристиан слегка отстранился, его лицо пылало румянцем, а взгляд был устремлён на Люмину с непривычной открытостью и смущением.

Кристиан (придя в себя, резко вскочил с покрасневшим лицом): - П-прости за это… ИЗВИНИ! (торопливо направился к выходу)

Люмина (удивлённо и немного расстроенно, глядя ему вслед): - Что? Нет, не нужно… (её голос затих, когда дверь за ним закрылась)

В комнате повисла тяжёлая тишина. Люмина осталась сидеть на кровати, всё ещё ощущая тепло его губ и аромат его дыхания. Её сердце билось часто-часто, а в голове крутились мысли о только что произошедшем. Она не могла понять, почему он так резко отреагировал, почему поспешил убежать, словно совершил что-то непоправимое. В её душе смешались противоречивые чувства: удивление от его внезапного порыва, лёгкая обида от его поспешного ухода и странное, щемящее чувство разочарования. Она не ожидала такой реакции, не ожидала, что момент, который казался таким правильным и естественным, закончится столь поспешным бегством.

В один из тёплых дней Люмина устроилась в своих великолепных покоях. Комната, наполненная мягким светом и уютом, словно обволакивала её своим теплом. Девушка с головой погрузилась в чтение, забыв обо всём на свете. Каждая страница увлекательного произведения открывала перед ней новые горизонты, а комфортная обстановка только усиливала удовольствие от этого занятия. Уютное кресло, пушистый ковёр под ногами, приглушённый свет - всё способствовало тому, чтобы полностью раствориться в мире букв и историй. Время словно остановилось, а все тревоги и волнения отступили, оставив место только спокойствию и наслаждению моментом. Лёгкий ветерок, проникающий через приоткрытое окно, приносил с собой ароматы цветущего сада, добавляя ещё больше очарования этому безмятежному часу.

Спустя несколько мгновений дверь в комнату распахнулась, и на пороге появились Мария и Анастасия. Их появление было торжественным и в то же время напряжённым.

Анастасия (выступила вперёд, её голос звучал непривычно официально): - Леди Люмина, у нас для вас важные новости. Ваш испытательный срок завершён.

Мария (кивнула и добавила, не скрывая раздражения): - Мы пришли сообщить вам об этом лично, как было приказано.

Люмина (удивлённо подняла брови, откладывая книгу в сторону. В её глазах мелькнуло любопытство, смешанное с лёгким волнением): - Что? Испытательный срок окончен?

Анастасия (с безупречными манерами и соблюдением этикета): - Совершенно верно. Этот яд настолько редок, что установить его происхождение практически невозможно. В связи с этим было принято решение: имеющихся улик недостаточно для окончательных выводов.

Люмина (про себя, погружаясь в размышления): - Как странно… Я была уверена, что Амелия поверит мне, но… Этот яд настолько опасен, а состояние Амелии до сих пор не стабилизировалось. В такой ситуации Каспар не мог бы просто закрыть глаза на происходящее. Что-то здесь не так…

Её мысли кружились в голове, словно вихрь. Недоверие и беспокойство смешивались с лёгким чувством разочарования. Она не могла понять, почему расследование было прекращено, особенно учитывая серьёзность ситуации и состояние пострадавшей.В это время в императорском дворце царило напряжение. В тени изящной беседки, окружённой цветущими кустами, расположились Эрка Фриш и Каспар. Их голоса, обычно сдержанные и рассудительные, сейчас звучали взволнованно и резко. Атмосфера вокруг них буквально искрилась от накала эмоций. Слуги, проходящие мимо, невольно замедляли шаг, прислушиваясь к доносящимся из беседки возбуждённым голосам. Даже птицы, обычно наполнявшие сад своим щебетом, словно почувствовали напряжение и притихли. Каспар, обычно невозмутимый и хладнокровный, сейчас явно был взвинчен. Его поза выдавала внутреннее беспокойство, а в голосе проскальзывали резкие нотки. Эрка Фриш, напротив, пытался сохранять спокойствие, но и в его речи проступало явное недовольство ситуацией.

Эрика Фриш (вскочив из-за стола, с силой ударив ладонью по столешнице): - Вы утверждаете, что испытательный срок завершится через несколько дней?! Каким бы эксцентричным ни был Райхбоф, разве подобное допустимо?!

Каспар (сохраняя невозмутимость, сидя в кресле и скрестив руки на груди): - Признаюсь, я сам в недоумении. Отец есть отец, но чтобы Кристиан пошёл на такое…

Эрика Фриш (раздражённо перебивая): - С тех пор как Амелия пострадала, никто даже не попытался с ней связаться! Все делают вид, будто с ней всё сразу стало хорошо - это совершенно неприемлемо! Я вынуждена буду вмешаться лично… Даже герцогиня, которой Амелия так доверяла, хранит молчание! Если бы мой старший брат не приказал мне оставаться во дворце, я бы уже навестила Амелию.

Её голос дрожал от негодования, а в глазах пылал огонь решимости. Каспар молча наблюдал за её эмоциональным порывом, понимая, насколько серьёзно она относится к ситуации. Напряжение в беседке достигло своего пика, и казалось, ещё немного - и оно взорвётся новыми обвинениями и упрёками. Каспар оперся на свои руки и стол, и задумался вспоминая разговор в кабинете отца.

[Разговор в кабинете отца, по поводу случая с ядом]

[Кристиан] (рассуждая спокойно) : В любом случае, ситуацию уже не изменить. Слишком много людей имели доступ в покои Амелии, когда там никого не было.

[Деклан Эклипс] (с невозмутимым видом) : Допустим. Но зачем, по-твоему, она отравила собственный подарок? Почему выбор пал именно на неё?

[Каспар] (резко перебивая) : Потому что яд был нанесён на то, к чему Амелия обязательно бы прикоснулась!

[Кристиан] (раздражённо возражая) : Брат, ты что, потерял рассудок из-за этого дела с Амелией? Яд был слишком сильным! Думаешь, Люмина могла его применить, не попавшись никому на глаза? Или ты считаешь наших стражников настолько некомпетентными?

[Деклан Эклипс] (сохраняя спокойствие) : Кристиан, в твоей теории есть смысл.

[Каспар] (возмущённо) : ОТЕЦ!!!

[Деклан Эклипс] (прекращая споры и поднимаясь) : Довольно. После инцидента с пирогом вещи служанок регулярно досматриваются. Была это Люмина или её служанка — сложно доказать, где они могли достать яд. Детали остаются в секрете до тех пор, пока расследование не продвинется дальше.

[Конец разговора]

Каспар, погружённый в мысли о недавнем разговоре в кабинете, постепенно вынашивал смелую идею. Его разум, словно механизм, методично перебирал все возможные варианты и наконец остановился на одном, наиболее перспективном решении. Не теряя времени, он поделился своим планом с Эрикой. Девушка, выслушав его внимательно, мгновенно поняла суть предложения. Её глаза загорелись энтузиазмом - идея показалась ей не только разумной, но и потенциально эффективной. После короткого обсуждения деталей Эрика решительно кивнула в знак согласия. В её взгляде читалась готовность действовать, а в осанке появилась та особая уверенность, которая появляется, когда находишь союзника в важном деле. Двое заговорщиков обменялись понимающими взглядами - план был принят, и теперь оставалось лишь воплотить его в жизнь.

Наступил новый день, и судьба преподнесла приятный сюрприз - Анастасия вновь заняла пост личной служанки Люмины. Это возвращение принесло долгожданное облегчение: теперь можно было без страха наслаждаться трапезами, не опасаясь козней Марии. Однажды утром Селеста неожиданно вызвала Люмину к себе. С искренней заботой она осведомилась о её самочувствии и поделилась интересной новостью: Теодор тоже беспокоился о девушке и интересовался её состоянием. Более того, Селеста предложила Люмине вернуться к работе с документами.

Однако прежде чем приступить к прежним обязанностям, предстояло выполнить другое важное дело. Принцесса Эрика Фриш изъявила желание лично познакомиться с Люминой. Как оказалось, императорская семья давно поддерживала тёплые отношения с родом Эклипс и искренне переживала за благополучие Амелии. Люмина не успела осознать, как стремительно развиваются события, когда получила известие о предстоящей встрече. Её ожидала поездка во дворец в роскошной карете - но не в одиночестве. Деклан Эклипс составил ей компанию в этом путешествии. Атмосфера внутри экипажа оказалась натянутой и неловкой. Люмина чувствовала себя неуютно под внимательным взглядом отца, каждое мгновение ощущая тяжесть его присутствия.

Люмина погрузилась в размышления, пока карета плавно покачивалась на дороге. «Герцогиня восприняла приглашение с энтузиазмом, но что скрывается за этим визитом? - думала она. - Принцесса Эрика известна своим независимым нравом. Она пренебрегает дворцовым этикетом и поступает исключительно по своему усмотрению. Её характер мало похож на типичный для принцессы: короткая стрижка, отказ от платьев, страсть к верховой езде… Она словно глоток свежего воздуха в затхлых дворцовых коридорах».

Люмина вспомнила всё, что знала о принцессе. «Только рядом с Амелией Эрика становится мягче, - размышляла она. - Во дворце она - единственная, кто не подчиняется строгим правилам. Когда я читала о ней в романах, она всегда казалась мне сильной личностью с дерзким характером. Возможно, мне удастся заручиться её поддержкой». Мысли перескочили на историю отношений Эрики с Каспаром и Амелией. «Когда Эрика впервые увидела Амелию рядом с Каспаром, её охватила жгучая ревность, - вспоминала Люмина. - Но постепенно она была очарована добротой Амелии и начала заботиться о ней даже больше, чем сам Каспар. Интересно, как это повлияет на нашу встречу?»

Минуты тянулись бесконечно долго в гнетущей тишине кареты. Люмина чувствовала на себе пристальный взгляд отца, от которого становилось ещё более неуютно. Её мысли метались, словно птицы в клетке, перескакивая с одной догадки на другую. Наконец, утомительная поездка подошла к концу. У дворцовых ворот их встретили с подобающими почестями. Деклан Эклипс, коротко попрощавшись, отправился по своим делам, а Люмину препроводили в благоухающую оранжерею - место встречи с принцессой. В прохладном полумраке среди экзотических растений сидела Эрика. Люмина, собравшись с духом, приблизилась к ней и произнесла учтивое приветствие, как того требовал этикет.

Люмина (про себя, стоя перед принцессой): - Я предполагала, что она может быть настроена враждебно, но… Мамочка, почему же атмосфера здесь настолько гнетущая! Зачем я здесь? Я даже не могу начать разговор, пока она не заговорит первой…

Эрика Фриш (подняв на неё раздражённый взгляд): - Так это ты, младшая дочь Крона?

Люмина (с подобающим почтением): - Ваше высочество, меня зовут Люмина Эклипс…

Эрика Фриш (без особого интереса, с ноткой упрёка): - Как скажешь. А, я вижу, ты не принесла чай. Впрочем, это даже к лучшему, ведь ходят слухи, что ты весьма искусна в отравлении людей.

Люмина (сохраняя хладнокровие, понимая, что Каспар поделился с принцессой информацией): - Я никогда не использовала яд, хотя моё прежнее поведение оставляло желать лучшего… Всё, что я могу сказать - слухи, дошедшие до вас, - лишь плод недопонимания.

Эрика Фриш (скептически): - Видимо, тебе всё известно…

Люмина (учтиво): - Не могла не знать.

Эрика Фриш (продолжая атаку): - Тогда тебе должно быть известно и то, что просьба твоего отца о браке - такое же недоразумение. Этот союз приносит лишь страдания Кристиану.

Люмина (спокойно): - Это было решение моего отца, и мне искренне жаль, что всё сложилось именно так.

Эрика Фриш (язвительно): - Ты правда так считаешь? В нынешнее время многие желают смерти мне и моему брату, поэтому мы особенно ценим верность. Не пытаешься ли ты, подобно тому, как делала прежде, своими сладкими речами втереться ко мне в доверие? Как там тебя называли - Люмина Крон, самый пёстрый цветок высшего света? Думаешь, это какая-то игра, в которой ты можешь одержать верх?

Люмина (смиренно и невозмутимо): - Вовсе нет. Напротив, вы вызываете у меня искреннее уважение, принцесса. Мне не хотелось бы вновь касаться тех слов, что вы слышали от других дворян. Я полагаюсь на вашу мудрость, ваше высочество. Но прошу, постарайтесь понять и меня.

После этого непростого разговора с принцессой Эрика на короткое мгновение смягчилась и попыталась наладить более дружелюбный тон общения с Люминой. Однако их диалог не складывался так, как хотелось бы обеим сторонам - напряжение всё ещё витало в воздухе, словно невидимая пелена. Вскоре Люмина и герцог отправились обратно в поместье. Дорога домой прошла в молчании, каждый погрузился в свои мысли. По возвращении домой Люмина учтиво поблагодарила Деклана за сопровождение и, не теряя времени, поспешила в направлении кабинета Теодора. Она была полна решимости приступить к своей долгожданной работе, надеясь, что трудовые будни помогут ей отвлечься от тяжёлых впечатлений от встречи с принцессой. Её шаги эхом отдавались в коридорах особняка, пока она направлялась к месту своей работы, где её ждали новые задачи и, возможно, новые возможности доказать свою преданность и компетентность.

Люмина (торопливо шагая по пустынному коридору, залитому мягким светом, погружается в мучительные размышления) - Опять я всё испортила… - с досадой думает она. - Почему я вечно теряю уверенность, стоит только оказаться среди них? Почему я позволяю их взглядам и словам так сильно влиять на меня? Нет! Хватит! Нужно прекратить эти бесконечные самокопания! Сейчас главное - работа. Только работа поможет мне доказать свою ценность.

Её шаги становятся увереннее, а мысли постепенно проясняются. Она заставляет себя сосредоточиться на предстоящей задаче, на возможности проявить свои способности и доказать, что способна быть больше, чем просто объектом сплетен и слухов. Внезапный резкий рывок прервал её мыслительный поток, резко развернув к неожиданному собеседнику. Люмина едва успела среагировать, когда её буквально остановили на ходу. Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с Марией. В её глазах промелькнуло удивление, смешанное с настороженностью. Сердце на мгновение замерло - она не ожидала встретить здесь свою давнюю противницу, особенно после недавнего напряжённого дня. Атмосфера мгновенно наэлектризовалась, словно перед грозой, и Люмина невольно напряглась, готовясь к возможному конфликту.

Люмина (с заметной настороженностью в голосе): - Мария…

Мария (схватив её железной хваткой за горло, в её глазах пылает ярость): - У тебя есть последний шанс. Ты должна украсть документы из кабинета герцога. Но если ты снова посмеешь нас предать… Клянусь, я лично прикончу тебя.

Пальцы Марии впиваются в нежную кожу шеи, перекрывая доступ воздуха. Люмина чувствует, как кровь отливает от лица, а в глазах начинает темнеть. Холодный блеск в глазах её противницы не оставляет сомнений - она более чем серьёзна в своих угрозах. Воздух словно сгущается от напряжения, а время, кажется, замедляет свой ход. Каждая секунда этого противостояния тянется бесконечно долго, наполняя пространство между ними угрозой и опасностью.

Мария (с ледяным гневом в глазах, продолжая держать Люмину за горло): - Не могу взять в толк… Почему ты никак не исчезнешь с лица земли? Неужели эта внебрачная дочь и остальные обитатели дома унаследовали твою глупость вместе с воздухом, которым дышат?

(постепенно усиливая хватку, её голос становится всё более угрожающим): - Я-то думала, что после того, как ты отравила нити этой бастардки, всё наконец придёт в норму. Но ты умудрилась обернуть ситуацию в свою пользу…

Люмина (задыхаясь, на грани потери сознания, из последних сил кашляя, мысленно): - Как я и предполагала - отравление - не дело рук Марии…

Мария (оскалившись в злобной усмешке): - Если ты действительно жаждешь смерти от моих рук - я с радостью исполню твоё желание. Тем более мой господин дал мне полное разрешение на это.

(командующим тоном, небрежно отряхивая руки): - Это твой последний шанс, поняла?

Люмина (рухнув на пол словно мешок с картошкой, судорожно хватая ртом воздух, держась за горло): - А если меня поймают?

Мария (холодно, с явной злобой в голосе): - Я убью тебя так, что все будут уверены - это дело рук семьи Эклипс. Не беспокойся об этом.

Люмина (хрипло, с трудом выговаривая слова): - Только если я не выдам все твои преступления…

Мария (резко перебивая): - Ха! Если бы ты могла это сделать - давно бы уже сделала. Думаешь, я не понимаю, почему ты до сих пор молчишь?

(злорадствуя, наслаждаясь моментом): - От тебя тут же все отвернутся, как только узнают, что ты была шпионкой графа. Кристиан Эклипс будет первым, кто захочет избавиться от тебя.

Люмина (мысленно, держась за саднящее горло): - Никогда не задумывалась об этом раньше… Могла бы я раскрыть им правду, если бы не ограничения? Смогла бы я смириться с тем, что он может оставить меня ради Амелии?

Мария (присаживаясь рядом, вглядываясь в лицо Люмины, продолжая своё злорадство): - Твой отец способен извлечь пользу даже из бесполезных вещей. Но мне нет нужды объяснять, какие ужасы ждут тебя в этом доме.

(приподнимая её голову за подбородок, не отрывая взгляда): - Если украдёшь бумаги - я замолвлю словечко перед господином. Даже такая бестолковая особа, как ты, способна справиться с этой задачей, не так ли?

Люмина (спокойно, с лёгкой усмешкой): - Может, мне стоит попробовать сделать предсказание? Что бы ты ни предпринимала - семье Крон всё равно придёт конец. Даже моему обожаемому тобой брату это не поможет.

Мария, не в силах сдержать бушующую ярость от последних слов Люмины, резко поднялась. Её лицо исказилось от гнева, а рука сама собой взметнулась в воздух. Один за другим последовали хлесткие удары, оставляющие красные следы на нежной коже. Затем, словно утратив интерес к своей жертве, она с пренебрежением помогла Люмине подняться. Не заботясь о её боли, почти волоком потащила за собой по коридорам, пока не достигла комнаты девушки. Там, где не было Анастасии, Мария небрежным движением швырнула Люмину внутрь. Быстро достала шарф и, не церемонясь, обмотала его вокруг шеи пленницы, скрывая следы недавнего удушения. Вскоре появилась Анастасия, которая, не подозревая о произошедшем, помогла привести Люмину в порядок. К тому времени, когда девушка смогла более-менее прийти в себя, её мысли уже были заняты предстоящей работой. Несмотря на пережитое, Люмина нашла в себе силы направиться в кабинет Теодора - место, которое всё ещё оставалось для неё островком спокойствия и умиротворения среди бушующего океана дворцовых интриг.

Люмина (аккуратно постучав в дверь кабинета и приоткрыв её): - Прошу прощения… Теодор, я не сильно опоздала?

(в смятении про себя): - Одевание заняло больше времени, чем обычно. Наверняка Теодор уже знает об инциденте с нитками для вышивки. Возможно, он тоже…

Теодор Версаль (спокойно, рассеивая её тревожные мысли): - Ничего страшного. Можете приступать к работе в любое время. Правда, накопилось немало документов, но не спешите - работайте в своём темпе.

Люмина (слегка смущённо, неожиданно для себя): - Благодарю, Теодор. Приступаю к работе.

Она вошла в кабинет, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение. Теодор, как всегда, умел создать атмосферу спокойствия и уверенности, что особенно ценилось после пережитых потрясений. Его невозмутимость и профессионализм действовали на неё умиротворяюще, позволяя сосредоточиться на текущих задачах. Люмина осторожно заняла своё привычное место за рабочим столом. Её пальцы машинально взялись за перо, и работа началась. В этот момент всё вокруг словно замерло. Знакомый аромат старых бумаг, пропитанных временем, смешивался с прохладой комнатного воздуха. Монотонный скрип пера по пергаменту, шелест переворачиваемых страниц и умиротворённая тишина создавали особую атмосферу, в которой можно было на мгновение забыть обо всём происходящем. Каждый элемент этого пространства действовал как целебный бальзам на её измученную душу. Здесь, среди стопок документов и упорядоченных папок, время словно замедляло свой бег. Тревожные мысли отступали, уступая место сосредоточенности и умиротворению. В этих стенах, где царили порядок и спокойствие, Люмина находила то редкое чувство защищённости, которое позволяло ей хотя бы ненадолго отвлечься от бушующего вокруг водоворота интриг и угроз.

Люмина (погружаясь в свои мысли): - Как же давно я не чувствовала себя настолько комфортно… Даже несмотря на то, что я занята работой, никто не следит за каждым моим движением и не ищет повода придраться. Мне больше не нужно постоянно угадывать, чего от меня ждут другие. Это, пожалуй, самое безопасное место из всех, где я когда-либо была.

(с опущенной головой подходит к Теодору и протягивает небольшую стопку документов): - Я закончила с этой частью работы.

Теодор Версаль (на мгновение замирает, а затем произносит): - Знаете, я всё это время наблюдал за вами и поражаюсь тому, как сосредоточенно и умело вы работаете.

Люмина (смущённо отводя взгляд): - Что вы, это же совсем простая работа…

Теодор Версаль (продолжая): - Если бы все сотрудники работали так же, как вы, мне бы не пришлось увольнять столько людей. Вы действительно оказываете мне огромную помощь. И пусть задача кажется простой, но документы, над которыми вы работали, оформлены с исключительной аккуратностью, до мельчайших деталей. Мне даже не к чему придраться…

В тот момент, когда Теодор искренне хвалил Люмину, внимательно изучая безупречно оформленные документы, произошло нечто неожиданное. На угол одного из пергаментов упала маленькая капля воды. Подняв глаза, Теодор замер от удивления - перед ним стояла Люмина, а по её щекам струились слёзы, оставляя влажные дорожки. Её лицо, ещё мгновение назад выражавшее скромное удовольствие от похвалы, теперь было искажено сдерживаемыми эмоциями. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим звуком падающих слёз и мерным тиканьем часов на стене. Теодор почувствовал, как его слова, которые он произносил с самыми лучшими намерениями, вдруг обернулись чем-то совершенно иным, вызвав у девушки такую сильную эмоциональную реакцию.

Теодор Версаль (в искреннем удивлении): - Госпожа?..

Люмина (внезапно придя в себя, пытаясь скрыть своё состояние): - Ах!.. Прошу прощения! Как неловко!.. П-подождите, я…

Теодор Версаль (решительно поднимается и, не раздумывая, берёт её за руку, которой она пытается скрыть лицо, заглядывая прямо в глаза): - Не стоит так жёстко контролировать свои эмоции, словно за них вас ждёт наказание…

(вынимает из кармана платок и бережно вытирает слёзы с её щёк): - Если вы будете постоянно их подавлять, однажды они всё равно найдут выход.

Люмина (сдерживая всхлипы): - Теодор!..

Теодор Версаль (с невозмутимым спокойствием): - Поскольку работа не требует спешки, не торопитесь. У вас есть время прийти в себя.

В его голосе звучала такая неподдельная забота, что Люмина на мгновение забыла о своём смущении, чувствуя искреннюю поддержку человека, который видел её настоящую, со всеми слабостями и переживаниями. Спустя некоторое время Люмина смогла взять себя в руки. Постепенно её дыхание выровнялось, тревога отступила, и она вновь погрузилась в работу с присущей ей сосредоточенностью и усердием. Когда все дела были закончены, девушка покинула кабинет и направилась к себе. Изысканный коридор, по которому она шла, был наполнен мягким светом, проникающим сквозь высокие окна. Стены украшали изящные гобелены и картины, а на полу лежал роскошный ковёр, приглушавший звук её шагов. Каждый шаг приближал её к собственной комнате, где можно было наконец остаться наедине со своими мыслями. Несмотря на пережитые эмоции, в душе Люмины теплилась благодарность за поддержку Теодора и надежда на то, что впереди её ждут более спокойные и счастливые дни.

Когда Люмина наконец взяла себя в руки и вышла в коридор, её лицо всё ещё хранило следы недавних слёз - глаза были покрасневшими и припухшими. Несмотря на это, она старалась держаться с достоинством, хотя каждый шаг давался с трудом. Проходя по коридору, она заметила впереди служанку, которая усердно наводила порядок, и рыцаря, патрулирующего территорию. Несмотря на собственное эмоциональное состояние, Люмина решила проявить внимание к этим людям. Собравшись с силами, она остановилась и искренне похвалила их за хорошо выполненную работу, отметив усердие служанки и бдительность рыцаря.

Люмина (с лёгкой, но искренней улыбкой, несмотря на покрасневшие и припухшие глаза): - Добрый день! Вы оба прекрасно справляетесь со своей работой!

Служанка и рыцарь (вздрогнув от неожиданности, с тревогой разглядывая лицо госпожи): - Что… что случилось?

Люмина (сохраняя доброжелательность): - Ничего страшного. Просто хочу пожелать вам хорошего дня и поблагодарить за усердие.

Служанка и рыцарь (переглянувшись и поспешно откланявшись): - С-спасибо, госпожа… Всего доброго!

Они поспешно удалялись по коридору, явно испытывая неловкость от столь необычного проявления внимания со стороны молодой госпожи, особенно учитывая её заплаканное лицо.

Люмина же продолжала свой путь по коридорам, где суетилась прислуга поместья. Её взгляд скользил по стенам, залитым солнечным светом, по картинам, развешанным вдоль стен в идеальном порядке. В голове царил полный хаос: что делать, куда бежать, кому рассказать? Ведь ей никто не поверит, снова обвинят во всех грехах. Отвернутся ли от неё все? Интересно, навестил ли сегодня Кристиан Амелию? Погружённая в эти мысли, она направилась к своим покоям. Остаток дня Люмина провела за чтением книги. Вскоре ей приготовили ванну, она приняла её, переоделась и добралась до своей уютной кровати.

Устроившись поудобнее, она уже почти погрузилась в сон. В комнате царила умиротворяющая атмосфера: свеча, служившая ночником, отбрасывала мягкий, тёплый свет. Лунное сияние, проникающее сквозь оконное стекло, создавало особую, почти колдовскую атмосферу, в которой каждый предмет отбрасывал длинные, вытянутые тени, а воздух казался наполненным серебристой дымкой. Но вдруг Люмина услышала звук открывающейся двери, а затем почувствовала, что кто-то присел на кровать. Открыв глаза, она приятно удивилась, не ожидая такого поворота событий.

Кристиан (склонившись над Люминой, в серебристом свете луны) - Почему… Я слышал, что ты закончила с работой, но решила спрятаться ото всех?

Люмина (с пылающими щеками, искренне озадаченная): - Нет, о чём ты говоришь? Я… Ты намекаешь, что я должна была прийти к тебе после работы?

Кристиан (нежно берёт её за руку, приближаясь): - Разве не так ты обычно поступаешь? Играешь роль невинной, но при этом пытаешься меня соблазнить.

Люмина (мысленно, в полном смятении): - Что происходит? Если посмотреть с его стороны, моё поведение действительно можно так интерпретировать… Как будто я развратная девица, пытающаяся отвлечь внимание от своих тайн!

Кристиан (приближается медленно): - Тебе почти удалось. Я повёл себя как последний глупец.

Люмина (отодвигается к изголовью кровати, смущённо): - Кристиан, ты, случайно, не выпил лишнего? Давай проясним: я не совершала ничего предосудительного. В тот день я не пыталась тебя соблазнить. Ты просто всё неверно истолковал.

Кристиан (удивлённо): - Неверно истолковал? Ты была в откровенном платье и поцеловала меня посреди ночи. Как это можно считать недоразумением?

Люмина (отводит взгляд): - Я просто надела то, что было под рукой…

Кристиан (с насмешкой): - Хочешь сказать, что была разочарована? Даже если так, ты попыталась меня соблазнить, но результат тебя не устроил. Поэтому переключилась на кого-то другого.

Люмина (шокированная): - О чём ты говоришь?! Где я могла найти кого-то другого?!

Кристиан (нависает над ней): - Ты прекрасно знаешь где. Ты всегда была объектом сплетен среди молодых аристократов. Несмотря на моё нежелание слушать о тебе, слухи всё равно до меня доходили. Про то, как ты якобы соблазняешь мужчин… Сколько же их стало твоими жертвами…

Люмина (с горечью): - Если бы не приказы графа Крона, настоящая Люмина, возможно, так бы не поступала. Но слухи сделали своё дело.

Кристиан (сжимает её плечи, касается губами шеи, пытается снять ночную тунику): - Значит, соблазнить мужчину для тебя проще простого. Достаточно лишь поманить, и они падают к твоим ногам, теряя рассудок.

(в полном смятении): - Люмина Эклипс… Что тобой произошло?ъ

Кристиан, продолжая целовать шею Люмины и пытаясь снять с неё ночную тунику, внезапно остановился. Когда ткань соскользнула с одного плеча, его взгляд упал на свежий синяк. В оцепенении он расстегнул оставшиеся пуговицы, и перед ним открылась ужасающая картина. Вся спина Люмины - от шеи до поясницы - была покрыта синяками. Тёмно-синие отметины с багровыми кровоподтёками покрывали кожу. При первом же прикосновении становилось ясно - следы были совсем свежими. Его руки, только что ласкавшие её тело, замерли в воздухе. В глазах отразился шок, смешанный с яростью и болью. То, что он увидел, полностью перевернуло его представление о происходящем. Сердце сжалось от недоброго предчувствия. Всё, во что он верил, все обвинения, которые выдвигал - всё это вдруг показалось ничтожным перед лицом этой страшной правды.

Кристиан (мысленно, изучая следы на теле Люмины): - Эти раны не могли появиться случайно… Судя по оттенку синяков, их нанесли не пару дней назад… До сих пор ни один слуга не сообщал о подобном… Наши люди не стали бы молчать о таком. Значит…

(обращаясь к Люмине с тревогой в голосе): - Кто это сделал?

Люмина (продолжает молчать, избегая его взгляда)

Кристиан (подтверждая свои мрачные предположения; резко встаёт, застёгивает рубашку и направляется к выходу): - Спасибо за ответ. Прошу прощения за своё поведение.

Люмина (прикрываясь одеялом, в полной растерянности): - Д-да ничего! По правде говоря, не то чтобы мне не понравилось… Я не против продолжить…

Кристиан (оборачиваясь и глядя ей прямо в глаза с болью и гневом): - Я не какой-то бездушный монстр, чтобы прикасаться к человеку, чья спина покрыта синяками!

Люмина (неуверенно, пытаясь собраться с мыслями): - А, ну… Точно…

В комнате повисает тяжёлое молчание, наполненное невысказанными вопросами и невыплаканными слезами. Кристиан застывает в дверях, разрываясь между желанием защитить и необходимостью уйти, оставив Люмину наедине.

Кристиан покинул комнату Люмины и направился по пустынным коридорам замка. Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна, серебристыми полосами ложился на пол, создавая причудливую игру теней. В ночной тишине его шаги звучали особенно громко. Он шёл, глубоко погружённый в свои мысли, пытаясь осмыслить увиденное. Образ измученной спины Люмины, покрытой синяками, не выходил из головы. В сознании снова и снова прокручивались события этой ночи: его необдуманные слова, её молчание, эти ужасные следы на её теле. Каждый раз, когда он пытался найти объяснение происходящему, всё становилось только запутаннее. Кристиан чувствовал, как внутри него разгорается пламя гнева, смешанного с тревогой и чувством вины. Он винил себя за то, что не заметил раньше, за свои несправедливые обвинения, за то, что причинил ей ещё больше боли своими словами и действиями.

Кристиан (про себя, погружаясь в размышления): - Я оказался совершенно слеп в отношении Эдит. Эта девушка оказалась совсем не такой простой, какой я её считал. Она не была ни глупой пустышкой, ни коварной соблазнительницей, какой её видели другие мужчины. В ней обнаружилось удивительное сочетание качеств: тонкий вкус в искусстве, способность радоваться простым вещам - например, блюдам, приготовленным герцогскими поварами. Но в критических ситуациях она проявляла удивительное самообладание и хладнокровие. На любую грубость она находила достойный ответ, не позволяя эмоциям взять верх. В самых безнадёжных ситуациях она всегда искала рациональное решение. Более того, она смогла повлиять на собственного отца, представив ему убедительные аргументы - чего никто от неё не ожидал. Эта умная и гордая девушка умело скрывала свою боль, никогда не показывала слабость в моём присутствии и никогда не просила о помощи. Так легко поддаться внутреннему голосу…

(Внутренний голос): - «Эдит - плохая. Теодор просто ведёт себя как благородный джентльмен. А Люмина, как хитрая лиса, пытается им воспользоваться. Возможно, она решила сыграть на слабости мужчин, используя женские слёзы? Получается, Люмина - единственный плохой человек здесь…»

Кристиан (продолжая размышлять, отметая прежние убеждения): - Но эта мысль больше не кажется мне убедительной… Теперь я понимаю, что Кристиан Эклипс совершенно не знает Люмину. Все мои прежние суждения были ошибочными.

На следующее утро Люмина проснулась полной сил и энергии. После того как Кристиан ушёл, она наконец смогла спокойно уснуть. Пробуждение было особенно приятным -лучи тёплого солнца нежно касались её лица, пробуждая от глубокого сна. Тихо поднявшись с постели, она заметила, что ночная сорочка слегка прилипла к спине, создавая ощущение влажности. Когда она коснулась плеча, пальцы наткнулись на что-то мягкое и кремообразное. Это была целебная мазь, заботливо нанесённая кем-то на её раны. От этого открытия по телу пробежала тёплая волна благодарности. Кто-то позаботился о ней, пока она спала, не оставив её травмы без внимания. Этот простой жест доброты заставил её сердце трепетать от неожиданных чувств.

После бурной ночи размышлений Люмина наконец поднялась с постели. Её верная служанка Анастасия с привычной заботой помогла госпоже подготовиться к дню: помогла одеться, уложила волосы и подала изысканный завтрак. Люмина с удовольствием отведала утренней трапезы, наслаждаясь каждым кусочком. Пока она ела, её мысли вновь и вновь возвращались к событиям минувшего вечера. Она погрузилась в размышления о произошедшем, пытаясь осмыслить всё, что случилось. Тёплый свет утреннего солнца, проникающий через окна, создавал умиротворяющую атмосферу, но в голове у Люмины царил хаос из вопросов и сомнений.

Анастасия (заметив подавленное состояние госпожи): - Госпожа, вам, кажется, не удалось хорошо выспаться этой ночью?

Люмина (вырываясь из своих мыслей): - А? Н… Нет! Всё в порядке!

(мысленно): - На самом деле всё наоборот - я спала как никогда крепко… Те, кто знает о синяках на моей спине - это только Кристиан и Мария… Мария вряд ли бы стала это делать, значит, пока я спала, Кристиан пришёл и намазал мне спину мазью… И я даже не заметила этого - настолько крепко спала… Просто невероятно!

Её щёки слегка порозовели от осознания того, насколько глубоко она погрузилась в сон, и от понимания того, что Кристиан проявил такую заботу. В груди разлилось странное тепло, смешанное с удивлением и благодарностью. Внезапный звук прервал её глубокие размышления. Дверь в комнату распахнулась, и в помещение вошёл нежданный гость. Его появление было настолько неожиданным, что Люмина на мгновение застыла, не в силах отвести взгляд от вошедшего.

Кристиан (спокойно переступая порог комнаты в сопровождении стражи): - Прошу прощения за столь ранний визит.

Люмина (вздрогнув от неожиданности): - Кристиан?! Но сейчас же раннее утро…

Кристиан (не теряя времени, жестом указывая на одну из служанок): - Прости, но дело не терпит отлагательств. Она здесь. Передай её сюда.

Стражник (выполняя приказ с военной чёткостью): - Слушаюсь, господин.

Связанная служанка с грохотом рухнула на пол, словно безвольный мешок с соломой. Она тут же скрючилась, опустившись на колени и ягодицы, и разразилась громкими криками, возмущаясь и взывая к справедливости. Её голос, полный отчаяния и негодования, эхом разнёсся по комнате, наполняя пространство мольбами о милосердии и протестами против такой явной, по её мнению, несправедливости. Лицо служанки исказилось от гнева и обиды, а в глазах застыли слёзы. Она дёргалась, пытаясь освободиться от пут, но верёвки держали крепко, лишь позволяя ей извиваться в бессильной ярости.

Мария (в ярости, её голос дрожит от негодования): - Этого не может быть! Граф лично отправил меня сюда, чтобы я присматривала за госпожой! В чём вы меня обвиняете?!

Кристиан (стоит перед ней с суровым выражением лица): - Это просто смешно. Служанка, которая не способна выполнять свои обязанности, не заслуживает находиться рядом с моей женой.

Мария (пытается перебить, возмущённая до глубины души): - Я была её близкой подругой с самого детства!

Кристиан (с презрением и гневом в голосе): - С самого детства?

Мария (старается скрыть растерянность): - Конечно! Я с детства обучалась, чтобы стать её служанкой.

Кристиан (крайне строго, не давая ни малейшей поблажки): - Служанка, которая знает свои обязанности, не только не сообщила о синяках на теле своей госпожи, но даже не попыталась помочь ей их вылечить? Когда я думаю о том, кто мог нанести ей такие раны, первым делом думаю о тебе.

Мария (в страхе и смятении): - Ч-что вы такое говорите?!

Люмина (наблюдает за происходящим, размышляя про себя): - Он узнал обо всём только взглянув на меня вчера?

Мария (пытается оправдаться, отводя взгляд): - Я не сообщила о таких незначительных ссадинах госпожи, потому что…

Кристиан (резко перебивает, усиливая давление): - Незначительных ссадинах? Может, тогда и мне поставить тебе пару таких? Мы с Люминой женаты, но, зная это, ты надеялась, что одежда скроет раны, и таким образом решила скрыть следы? Даже думать об этом смешно. Каких слуг вообще нанимает граф Крон? А теперь он просит вернуть служанку обратно в хорошем состоянии.

Люмина (продолжая наблюдать, размышляет про себя): - Сейчас только раннее утро… Как граф успел обо всём узнать?!

Кристиан (поворачивается к Люмине): - Люмина, мне не нужно твоё разрешение, чтобы выгнать её.

Люмина (в смятении и изумлении размышляет про себя): - Кристиан сейчас… проявляет ко мне уважение?

Глава 7

Кристиан (с изысканной вежливостью, обращаясь к Анастасии): - Дорогая Анастасия, отныне забота о Люмине полностью ложится на твои плечи. А я тем временем прослежу за тем, чтобы эта «преданная» служанка отправилась обратно в присланной за ней карете.

Люмина (наблюдая за удаляющейся фигурой Кристиана, поражённо размышляет про себя): - Неужели граф действительно распорядился прислать за ней карету? Теперь все окрестные поместья будут судачить о том, насколько странным и загадочным является этот человек! Как же это скажется на репутации? Все эти сплетники и любопытные соседи не упустят возможности обсудить столь необычное происшествие…

В её глазах читалось недоумение, смешанное с лёгким беспокойством. Кристиан удалился оставив наедине в комнате Люмину и ее служанку Анастасию. Мгновение спустя в комнате повисла тишина и Анастасия учтиво вспомнила про госпажу.

Анастасия (с искренней заботой в голосе): - Госпожа, позвольте мне осмотреть ваше тело?

Люмина (сохраняя спокойствие): - Что? Ах да, конечно, пожалуйста.

Плавным движением она поворачивается к служанке спиной и небрежно сбрасывает тунику, которая с лёгким шорохом падает на пол.

Анастасия (в ужасе, прижимая руку ко рту): - Госпожа…

Люмина (всё так же спокойно): - М? Что случилось, Анастасия?

Анастасия (с глубокой досадой в голосе): - О боже… Почему же вы до сих пор ничего не говорили об этом? Я совершенно ничего не замечала… Госпожа, я немедленно принесу целебные мази!

Люмина (ощущая внутреннее облегчение и тепло): - Хорошо, Анастасия. Спасибо.

В её душе разливается благодарность за искреннюю заботу служанки, которая наконец-то увидела истинное положение вещей. Она понимает, что теперь, возможно, сможет получить ту помощь, в которой так нуждалась всё это время.

В то время как разворачиваются эти драматические события, в потаённых уголках сознания всего сюжета происходят удивительные и загадочные процессы. В этом обширном, но замкнутом внутреннем пространстве сидит загадочный наблюдатель, который ведёт странный диалог - то ли с самим собой, то ли с каким-то необычным цифровым существом, напоминающим компьютер. Его мысли переплетаются в причудливый узор, где реальность смешивается с фантазией, а логика уступает место интуитивным догадкам. Словно в лабиринте собственного разума, он блуждает между прошлым и будущим, пытаясь разгадать тайны, скрытые даже от него самого. Этот внутренний монолог наполнен противоречиями и парадоксами, словно древний манускрипт, написанный на забытом языке. Каждое слово, каждая мысль - это ключ к пониманию чего-то большего, что пока остаётся за гранью обычного восприятия.

"Если за этот день не будут выполнены условия второй стадии, вы будете наказаны."

Неизвестный (внимательно изучая данные на экране, перебирая какие-то файлы): - Впечатляет объём давления… Ладно, картина ясна. Всё это…

(погружаясь в размышления, машинально грызя ногти): - Ситуация развивается слишком необычно. Никогда прежде я не сомневался в способности испытуемых выполнить условия первой стадии. Но если вдуматься, с самого начала всё пошло не по плану. Большинство версий «Люмины» были счастливы получить шанс на жизнь в теле богатой наследницы. Их поведение предсказуемо: сначала они избегают роли антагониста, стремятся к добродетели, а после переезда в герцогский дворец без исключения влюбляются либо в Кристиана, либо в Каспара. Они тратят силы на завоевание внимания персонажей, которые изначально к ним равнодушны, и следуют канве оригинального сюжета до момента утечки информации. Затем наступает паника, потеря самоконтроля, неспособность логично обосновать свою невиновность. Но это ещё не всё. Текущая версия умудрилась завоевать расположение второстепенных персонажей, находящихся вне сферы моего прямого контроля. Словно она осознаёт, что редко упоминаемые в оригинале персонажи менее подвержены его влиянию. При этом нельзя сказать, что она намеренно заводит связи с полезными персонажами… И каждый раз, когда я думаю, что одержал верх, она меняет тактику, стремясь выполнить условия первой стадии.

(в гневе ударяя по столу): - Независимо от количества выполненных условий, влияние оригинального сюжета ослабевает. В первой стадии только второстепенные персонажи могли воздействовать на события. Но почему главным действующим лицом стал Кристиан?

(резко поднимая голову, глядя на большой экран с изображением Амелии): - Нет, ситуация под контролем… Более того, всё складывается даже удачнее. Это лишь усилит эффект от раскрытия главной героини. Она превратилась в ключевой элемент идеальной сцены. Правда, этот элемент осмеливается противостоять мне. Забавно, весьма забавно…

(уверенно набирая что-то на клавиатуре): - Что ж, тринадцатая Люмина, посмотрим, насколько ты способна выполнить поставленные условия.

"Были установлены требования для второй стадии."

Кристиан детально изложил всю произошедшую ситуацию - от начала и до конца, не упустив ни единой мелочи. Его рассказ прозвучал в покоях Амелии, где также присутствовал Каспар. Атмосфера в комнате накалилась до предела. Братья обменивались резкими репликами, их голоса звучали всё громче, наполняя пространство ощутимым напряжением. Каждый аргумент, каждый факт, изложенный Кристианом, словно подливал масла в огонь их спора, делая обстановку всё более взрывоопасной. Воздух словно наэлектризовался от накала эмоций. Амелия, наблюдая за этой сценой, чувствовала, как внутри неё растёт тревога. Она понимала, что происходящее далеко выходит за рамки обычного семейного разговора, превращаясь в серьёзное противостояние между её братьями.

Каспар (в негодовании): - И ты просто позволил ей уехать? Кристиан, о чём ты только думал? Она могла быть причастна к покушению на Амелию! Нужно было задержать её и провести тщательное расследование!

Кристиан (сохраняя хладнокровие): - Если бы мы начали расследование без весомых доказательств, нас бы обвинили в незаконном задержании служанки Крона.

Каспар (не унимаясь): - И поэтому ты просто усадил её в карету и отправил восвояси?

Кристиан (парируя): - Я полагал, что нам повезло избавиться от служанки, которая с самого начала вызывала подозрения.

Амелия и Каспар (одновременно, с таким изумлением, что их брови чуть не взлетели до небес, мысленно): - Погоди-ка… Это же ты сам, своими руками, собственноручно дал ей добро на работу в нашем поместье?! Вот это поворот! Получается, сейчас ты сам же её и выгнал? Классика! Сначала приведи, потом убей… то есть, извиняюсь, отправь восвояси. Семейный подряд, так сказать!

Кристиан (продолжая): - Такое разрешение дал и герцог. К тому же, Амелия согласилась с моим решением.

Каспар (поражённо): - Амелия?! Но почему ты…

Амелия (виновато опуская голову): - Я… Я не хочу больше говорить об этом. Даже если за всем этим стоят Морт или кто-то другой, остаётся лишь факт - кто-то меня очень не любит. И, кажется, если я узнаю, кто это, мне будет больно…

Каспар (с сочувствием, присаживаясь рядом и беря её за руку): - Амелия…

Кристиан (молча наблюдая за ними, размышляя про себя): - Я рад, что Амелия поддержала мои слова. Если бы стало известно, что Люмина - нелюбимая дочь графа Крона, этот брак между семьями с натянутыми отношениями оказался бы под угрозой. Вот почему она хранила молчание. Но даже при этом такая проницательная женщина позволила себя избить и никому ничего не сказала… Стоп! Она же просила приставить к ней служанку!

(хватаясь за голову с усмешкой, про себя): - Всё-таки она не хранила молчание… Вместо этого она использовала меня.

Амелия (поднимая голову со слезами на глазах): - Кристиан? О чём ты так глубоко задумался?

(Внутренний голос): - Кристиан, неужели ты сейчас… Игнорируешь больную Амелию, потому что думаешь о Люмине?!

Каспар (возмущённо, резко вставая с кровати): - Кристиан, ты…

Амелия (виновато): - Не говори так, Каспар.

Каспар (сдерживая эмоции): - Но ведь…

Кристиан (после короткого раздумья, отводя взгляд): - Прости… Я просто запутался в собственных мыслях.

Амелия (с нежной улыбкой, держась за руку Каспара): - Ничего, Кристиан. Наоборот, я рада, так как уверена, что справилась бы с таким большим вниманием к себе. Я хотела попросить тебя позаботиться о Люмине… Пока я выздоравливала, я всё думала о том, как ей было тяжело после отравления… Вы меня навещали, а Люмина переносила страдания в одиночестве… Поэтому я бы хотела, чтобы ты утешил Люмину, которой до сих пор так тяжело.

(отпуская руку и поворачиваясь к Кристиану): - Выпей с ней чай, прогуляйся, поговори… Не мог бы ты проявить к ней такую же заботу, какую проявляешь ко мне?

День подошёл к концу, и обитатели поместья разошлись по своим делам и покоям. Каждый провёл остаток дня по-своему: одни наслаждались прекрасным настроением и завершали день с улыбкой, другие чувствовали себя уставшими, как выжатые лимоны, а третьи погрузились в глубокие раздумья, словно пытаясь разгадать тайны мироздания. В этих стенах царила особая атмосфера: где-то слышалось тихое шуршание страниц книг, где-то - размеренное постукивание пера по столу, а где-то - полная тишина, нарушаемая лишь дыханием погружённых в свои мысли обитателей. Каждый был занят своим внутренним миром, своими переживаниями и размышлениями, создавая причудливый узор из человеческих судеб в стенах древнего поместья.

В покоях Люмины царила приглушённая атмосфера сумрака. Лишь танцующие языки пламени в камине да неяркий свет свечей, расставленных по комнате, нарушали покой этого уединённого уголка. Девушка сидела за небольшим столиком, задумчиво глядя в окно. Её взгляд скользил по вечернему пейзажу за стеклом, а пальцы машинально выстукивали какой-то незатейливый ритм по полированной поверхности стола. В её голове крутились мысли о произошедших событиях, словно шестерёнки древнего механизма, пытаясь сложить воедино все кусочки головоломки. Каждый шорох, каждый отблеск огня на стенах словно подталкивал её к новым размышлениям, а мягкий свет свечей создавал вокруг неё ореол таинственности, погружая в мир собственных мыслей и переживаний.

Люмина (погружаясь в размышления): - Должно быть, Кристиан всё-таки заметил моё истинное положение. Меня избила собственная служанка, а граф Крон тут же прислал за ней карету. Такую ситуацию сложно не заметить, если хоть немного включить наблюдательность. И всё же он отправил Марию обратно, вместо того чтобы выставить за дверь меня. Раз никто не осуждает его решение, вероятно, он не сообщил об этом герцогу. Неужели я наконец-то получила сочувствие от главного мужского персонажа?

(меняя позу и переводя взгляд на камин): - Хотя, если честно, я всегда знала, что вероятность быть выгнанной не так уж велика. В конце концов, как персонаж я куда важнее Марии. По законам жанра меня просто не могут так легко устранить - впереди ещё столько ключевых событий! Меня больше тревожит то, что некоторые сюжетные линии с участием Марии так и не реализовались. Интересно, что теперь произойдёт вместо них и как мне следует действовать?

(вставая из-за стола и направляясь к кровати): - Теперь мне нужно быть вдвойне осторожной. Пусть Кристиан и проявил некоторое понимание моего положения, полностью полагаться на него нельзя. Я всё ещё должна доказать, что не представляю угрозы. Сейчас он видит во мне лишь женщину, которая пыталась его соблазнить ради спасения из сложной ситуации… Но я обязательно заставлю его изменить это мнение! Он ещё узнает меня настоящую!

С этими тяжёлыми мыслями Люмина устроилась на кровати, укутавшись в мягкое одеяло. Усталость, накопившаяся за день переживаний и тревог, взяла своё - её глаза медленно закрылись, и уже через несколько мгновений она погрузилась в глубокий, умиротворённый сон. Дыхание стало ровным и спокойным, а лицо, ещё недавно искажённое тревогой, разгладилось, словно маска напряжения наконец спала. В комнате, освещённой лишь отблесками догорающего камина и последними огоньками свечей, царила тишина, нарушаемая только размеренным дыханием спящей девушки. Казалось, что даже беспокойные мысли, терзавшие её разум весь день, отступили, позволив ей наконец обрести покой в объятиях Морфея.

Дни летели один за другим, словно птицы в осеннем небе, а Кристиан всё продолжал свои попытки пригласить Люмину на свидание. Каждый новый рассвет приносил с собой новые надежды и новые попытки с его стороны наладить более близкие отношения. Он словно шёл по тонкому льду, осторожно прощупывая почву и выискивая подходящий момент для приглашения.

На следующий день.

Кристиан (галантно протягивая руку): - Если у тебя найдётся свободное время, не хотела бы ты составить мне компанию за чашкой чая?

Люмина (с искренней улыбкой, в которой читается теплота): - С удовольствием, Кристиан. Благодарю за приглашение.

Кристиан (ошарашенно, словно не веря своим ушам): - А… Ага…

(мысленно, краснея и неловко поправляя ворот рубашки): - Неужели это произошло так легко? Может, я что-то упустил? Слишком просто… или она просто вежлива?

Его сердце забилось чаще, а в голове царил полный кавардак. Он не ожидал столь быстрого согласия, ведь обычно Люмина держалась с ним на расстоянии. Теперь же она сама шла рядом, принимая его приглашение с такой лёгкостью, что это сбивало с толку.

На следующий день.

Кристиан (встречая Люмину у дверей её комнаты): - Знаешь, я заметил, что ты всегда ужинаешь у себя. Может быть, в этот раз присоединишься к общей трапезе?

Люмина (отвечая с искренней, тёплой улыбкой) - Благодарю за приглашение, но, думаю, герцогу не очень комфортно в моём обществе. Не хочу нарушать атмосферу семейного ужина.

Кристиан (про себя, погружаясь в размышления): - После того случая с отравлением Амелии отец действительно держится от неё на расстоянии… И Люмина, вероятно, испытывает те же чувства. Глупо было предлагать - не стоит тревожить их обоих.

Он мысленно отругал себя за необдуманное предложение, понимая, что ситуация сложнее, чем казалось на первый взгляд. Семейные ужины - это не просто трапеза, а тонкая игра социальных отношений, где каждое движение должно быть взвешенным и продуманным.

На следующий день.

Кристиан (с энтузиазмом): - Сегодня такая чудесная погода! Подумал прогуляться в парке. Не составишь мне компанию?

Люмина (не отрываясь от книги, с невозмутимой улыбкой): - Нет, спасибо. Солнце жарит как в печке, я лучше побуду в прохладе.

Кристиан (с видом побитого щенка): - Ладно…

Люмина (мило улыбаясь): - Но за приглашение спасибо!

Кристиан (стоя за дверью, мысленно стеная): - Может, я ей просто противен? Где же я промахнулся? Я ведь не только из-за Амелии стараюсь! Думал, она коварная змея, а теперь сомневаюсь… Каждый раз, когда я думаю, что разгадал её, она выкидывает что-то неожиданное. Хотел узнать её получше наедине, но всё как-то не складывается! Может, время не то выбираю? Хотя иногда она соглашается моментально… Взять хотя бы тот случай с ланчем…

Люмина (выглядывая из комнаты): - О, Кристиан? Я думала, ты уже ушёл гулять…

Кристиан (в панике, хватаясь за соломинку): - Э-э… Знаешь, привезли клубничные тарты из «Марципан Дю Сен». Может, попробуешь?

Люмина (с деланным равнодушием, хотя глаза так и горят): - Ой, спасибо, но я немного поправилась в последнее время… Хотя предложение очень милое!

(стремительно убегая по коридору) :- Мне пора!

(мысленно, на ходу): - Не на ту напал со своими уловками, Кристиан! Сколько бы ты ни пытался меня заманить, результат будет один - вежливое «нет»! Буду идеальной женой: милой, благодарной и… держащейся подальше от тебя!

Три дня спустя. Люмина наконец-то решила нанести визит Амелии - словно солнце решило выглянуть из-за туч после затяжного дождя. Её появление в покоях подруги было похоже на тихий колокольчик, нарушивший привычную тишину замка. Она появилась неожиданно, но так естественно, будто всегда была частью этого пространства. В руках у неё был скромный букетик полевых цветов, а в глазах читалась искренняя забота. Казалось, сама судьба привела её в этот момент к двери Амелии. Этот визит был не просто формальным проявлением вежливости - это был маленький шаг к сближению, попытка растопить лёд недопонимания, который образовался между девушками за последние дни.

Амелия (с неподдельным интересом): - Люмина, может быть… ты разочаровалась в Кристиане?

Люмина (опешив от такого вопроса): - Что?!

Амелия (тут же смутившись): - Н-нет, я просто… Уверена, что у вас всё в порядке…

Люмина (с лёгким румянцем): - Вовсе нет! Он ни разу меня не разочаровал!

Амелия (всё больше интересуясь): - Ни разу?

Люмина (смущённо отводя взгляд): - Ну… Возможно, я немного преувеличила. Но я действительно благодарна ему - он по-своему заботится обо мне.

Амелия (решаясь на откровенный вопрос): - Тогда почему ты… отталкиваешь его? Только не подумай, что я шпионила! Просто случайно услышала, как горничные об этом говорили…

Люмина (спокойно, но твёрдо): - Амелия, пойми меня правильно. Мне жаль Кристиана. Ради герцогства ему пришлось пожертвовать своими желаниями. Браки по расчёту - обычное дело, но одно дело - жениться на незнакомке, и совсем другое - на девушке из семьи, которую он, возможно, не любит.

Амелия (хотела что-то возразить, но Люмина её перебила)

Люмина (с искренней улыбкой): - Я не хочу, чтобы он проводил со мной время только из чувства долга.

Амелия (мягко возражая): - Люмина, это неправда! Ты должна открыть своё сердце Кристиану.

В комнате царила умиротворяющая атмосфера. Тёплые солнечные лучи, проникающие сквозь тонкие занавески, наполняли пространство мягким золотистым светом, а едва уловимый аромат фиалок, исходящий от букета на столике, создавал ощущение домашнего уюта. Амелия, хрупкая и нежная, полулежала в постели, укутанная в воздушное покрывало. Рядом, на изящном стуле, расположилась Люмина, методично очищая фрукты - верный знак заботы о скорейшем выздоровлении подруги. Между девушками шёл неспешный разговор. Амелия, словно опытный дипломат, пыталась убедить Люмину в том, что Кристиан изменил своё отношение к ней, стал более открытым и доброжелательным. Но Люмина, словно дикая лань, предпочитала держаться в стороне - тихая, послушная, готовая в любой момент скрыться от посторонних глаз.

В глубине души она понимала: Кристиан пытается её проверить, испытывает на прочность. Но поделиться этими мыслями с окружающими не могла - знала, что ей не поверят. А хуже того - снова начнут подозревать в чём-то неблаговидном, обвинять в кознях и интригах. Так и сидела она, заботливо очищая фрукты, но мысленно оставаясь настороже, готовая в любой момент отступить в тень, где чувствовала себя в безопасности.

Спустя пару часов Люмина завершила душевный разговор с Амелией и неспешно направилась в свои покои. Вернувшись, она осторожно приоткрыла окно, впуская в комнату свежий воздух и едва уловимое ощущение свободы. Лёгкий ветерок игриво колыхал занавески, принося с собой ароматы цветущего сада. В этот момент появилась Анастасия, её верная служанка, которая, словно заботливая фея, принесла ароматный чай и, поклонившись, оставила госпожу наедине с её мыслями. Не прошло и десяти минут, как тишину комнаты нарушил отчётливый стук в дверь. Прежде чем Люмина успела ответить, на пороге появился Кристиан, готовый к очередной попытке завязать разговор. Его появление было столь же неожиданным, сколь и закономерным в этой игре взаимных недомолвок и недосказанностей.

Кристиан (уверенно, встав напротив Люмины с видом человека, который наконец-то принял решение): - Я знаю, что сегодня вечером ты ничем не занята.

Люмина (поднимая бровь в немом вопросе): - А? Что ты имеешь в виду?

Кристиан (не давая ей опомниться): - В таком случае предлагаю составить мне компанию в опере.

Люмина (сохраняя ледяное спокойствие): - Кристиан, право слово, это лишнее. Может, лучше проведаешь Амелию? Говорят, ей уже значительно лучше…

Кристиан (ошарашенно, словно она предложила ему прыгнуть с крыши): - Амелию?! Ты действительно этого хочешь?

Люмина (с энтузиазмом, который мог бы растопить даже айсберг): - О, конечно! Ты же с ней так близок! Да-да, абсолютно! Я очень хочу, чтобы вы пошли! И меня это совершенно не беспокоит! Ни капельки!

Кристиан (с таким видом, будто она только что назвала его самым ужасным прозвищем): - Ты… Что ты себе позволяешь?! О чём ты вообще думаешь?!

Люмина (растерянно отводя взгляд, словно её застали за чем-то неприличным): - Что я могу думать о тебе? Ты мой муж… ну, по документам… только и всего.

Кристиан (застыв на месте, погружаясь в водоворот собственных мыслей): - Наш брак - всего лишь сделка на бумаге. Очередной долг перед герцогством, который лишил меня шанса быть с любимой женщиной. Словно цепи, сковавшие мои надежды и мечты…

(Внутренний голос ехидно нашептывает): - Люмина Крон, жаждущая любви благородного господина… Настоящая змея в райском саду…

(Голос Люмины пронзает его мысли, словно стрела): - Не стоит заблуждаться, Кристиан. Я - Люмина Эклипс. И завидовать какой-то там похвале? Смеётесь?

Кристиан (вдруг осознавая свою глупость): - Она не из тех, кто завидует. Ей безразличен человек, который ей неприятен. А я веду себя как ревнивый идиот…

Люмина (беспокойно наблюдая за его молчанием): - Кристиан?..

Кристиан (в порыве отчаяния, направляясь к выходу): - Если ты так не хочешь быть со мной… Может, мечтаешь о ком-то другом? Теодор, не он ли это?

Люмина (вскакивая, пытаясь остановить его): - Что? При чём здесь Теодор? Кристиан, постой!

Кристиан (с горечью): - Ах вот оно что. Если я всего лишь муж на бумаге… Значит, мне остаётся лишь роль породистого жеребца.

Люмина (отступая в шоке): - Что?!

Кристиан (хватая её за запястье, резко притягивая к себе): - Теперь я всё понял. Прости за мою слепоту.

Люмина (совершенно сбитая с толку): - Нет, Кристиан, ты ошибаешься…

Прежде чем Люмина успела закончить фразу, тёплая ладонь Кристиана коснулась её щеки, а губы ощутили нежное прикосновение с лёгким привкусом бадьяна. Их уста слились в таком трепетном поцелуе, что Люмина потеряла способность говорить или сопротивляться. Движения Кристиана были стремительными, но исполненными нежности - его руки обхватили её талию, губы скользнули к шее, даря обжигающие прикосновения. Он поднял её, продолжая осыпать поцелуями, от которых по телу разливалось тепло, словно горячий шоколад. Неслышно ступая, он направился к кровати, бережно уложил Люмину. Его пальцы ловко расправлялись с завязками её платья, а она помогала ему освободиться от костюма. И вот уже их тела сплелись в страстном танце, где нежность переплеталась с желанием, а теплота - с трепетом. В этом мгновении растворились все недомолвки и сомнения, оставив лишь чистоту чувств и единение двух сердец.

В глубинах повествования, словно трещины в фундаменте величественного замка, начали проявляться новые противоречия. Сюжетные линии, казавшиеся прежде безупречными, теперь напоминали разорванные нити гобелена, каждая из которых тянулась в неожиданном направлении. Несостыковки множились, словно трещины на поверхности льда, угрожая разрушить всю конструкцию истории. Старые загадки оставались без ответов, а новые вопросы возникали там, где их меньше всего ожидали. За кулисами событий разворачивалась настоящая драма противоречий: намерения персонажей вступали в конфликт с их поступками, слова расходились с делами, а казалось бы, очевидные истины вдруг оказывались иллюзорными. И пока главные герои пытались разобраться в своих чувствах и отношениях, сам сюжет словно замирал в ожидании развязки, где каждое решение могло привести к непредсказуемым последствиям.

Система: {Вторая стадия завершена}

{Из-за непредвиденных обстоятельств власть автора существенно ослабла}

Её истинное «я» (в изумлении уставившись на экран, тыча пальцем в его поверхность): - П-понятно! Теперь я вижу всю картину! Моё везение в этом мире не растёт, когда я сближаюсь с Кристианом…

Система: {Условие выполнено: десять отказов Кристиану}

Её истинное «я» (с торжествующей улыбкой): - Какое забавное условие! Как я и предполагала, тот, кто управляет всем этим, просто играет со мной. Он прекрасно знает мои чувства к Кристиану и использует их против меня. Если бы не моя проницательность, я бы никогда не справилась с этим испытанием. Теперь я ещё ближе к тому, чтобы стать богиней этого мира. Неужели ты думал, что я так легко попадусь в твои сети?

Незнакомец (по ту сторону экрана, в ярости): - Невозможно! Как… как она смогла так быстро разгадать всё?! Как ей удалось получить десять приглашений от человека, который ей симпатичен? И как она догадалась об этом механизме?!

(в отчаянии бормочет, расхаживая взад-вперёд): - Неужели я просчитался? Может, она действительно не испытывает к нему чувств? Никто и никогда не проходил вторую стадию так быстро! Теперь даже над главными героями моя власть ослабла…

(с яростью размышляет, хватаясь за голову): - Что будет, если она выполнит условия третьей стадии? Я полностью утрачу власть автора, влияние оригинала сойдёт на нет, сюжет начнёт развиваться согласно желаниям персонажей. И даже когда оригинальная история завершится, время продолжит идти своим чередом. Милая Амелия состарится и в конце концов покинет этот мир…

(дрожащими руками пытается ввести текст в экран)

Система: {Условие недопустимо}

Система: {Условие недопустимо}

Незнакомец (с безумным взглядом, яростно печатая на экране): - Верно, она сама не умрёт… Тогда как же мне это исправить?..

Система: {Третья стадия активирована}

Вечерние лучи солнца, словно золотые нити, проникали в комнату, наполняя её тёплым, почти священным светом. Их мягкий свет окутывал пространство, превращая обычную спальню в храм любви и нежности. Люмина и Кристиан лежали рядом, их тела сплетались в безмолвном танце близости. Их шёпот, полный нежности и страсти, растворялся в воздухе, создавая особую атмосферу.

Пальцы Люмины, лёгкие и трепетные, скользили по рельефным мышцам груди Кристиана, словно исследуя каждую линию его тела. В этих прикосновениях не было ни спешки, ни желания — только чистое, искреннее восхищение. Их взгляды встречались, и в них читалось столько невысказанных слов, что они казались лишними. В этот момент существовали только они двое, их чувства и бесконечная нежность, окутывающая их словно шёлковым покрывалом.

Кристиан (с мягким, ласкающим слух смехом): - Неужели они настолько тебя очаровали?

Люмина (с лёгким смущением, отводя взгляд): - Н-нет, просто… мне интересно их ощущать.

Кристиан (притягивая её ближе в своих объятиях, его голос полон нежности): - В этом нет ничего удивительного - регулярные тренировки делают своё дело. Но твоё тело волнует меня куда больше.

Люмина (розовея от смущения): - Я испугалась, что ты меня раздавишь… Ты так внезапно навис надо мной…

Кристиан (нежно проводя рукой по её волосам): - Люмина, ты говорила, что не хочешь видеть во мне лишь жеребца. Это правда?

Люмина (искренне удивляясь): - Конечно, правда…

(про себя): - Почему он задаёт такие вопросы? Будто ему действительно важно моё мнение… Это точно не жалость - он бы не зашёл так далеко из-за неё. И уж точно не любовь - слишком хорошо я знаю силу оригинального романа. Остаются лишь плотские желания… или, быть может, одиночество?

Я знаю историю Кристиана. Как бы он ни старался, он всегда оставался в тени брата - главного героя, наследника всего. Родители возлагали на него все надежды, а любимая девушка видела в нём лишь старшего брата. Возможно, он понял, что мы с ним похожи в нашем одиночестве. Я, Нария, понимаю это лучше, чем кто-либо другой - каково это, быть невидимой, не получать никакого внимания…»

Люмина (спустя пару минут, собравшись с мыслями и нежно касаясь его щеки): - Кристиан, что я должна сделать, чтобы ты начал мне доверять?

Кристиан (с тёплой улыбкой): - Для начала просто составь мне компанию в опере. Один вечер, только ты и я.

Люмина согласилась, и уже через пару часов они, полностью готовые, входили в величественное здание оперы. Кристиан с изысканной галантностью вёл свою спутницу под руку. Люмина выглядела ослепительно в роскошном серовато-жемчужном платье, искусно украшенном нежными розовыми деталями, которые придавали её образу особую утончённость.

Кристиан был неотразим в своём элегантном наряде: серые брюки идеально сочетались с жилетом того же оттенка, белоснежная рубашка подчёркивала его благородную внешность, а изысканная брошь рода Эклипс у горла свидетельствовала о его высоком положении. Завершал образ пиджак с утончённой золотой вышивкой, придающий облику герцога особую величественность. Их появление в зале вызвало шепотки восхищения среди публики - пара выглядела как воплощение аристократической красоты и изящества, словно сошедшая с полотен великих художников.

Люмина (с искренним восхищением, останавливаясь на балконе и оглядывая великолепие зала): - Ах… Как же здесь красиво! Просто дух захватывает!

Её глаза сияли от восторга, пока она впитывала каждую деталь роскошного интерьера. Пальцы невольно сжались на рукаве Кристиана, словно ища поддержки перед лицом столь величественного зрелища. В этот момент она казалась особенно хрупкой и беззащитной, словно драгоценная статуэтка, случайно попавшая в мир, где всё было слишком большим и впечатляющим для неё.

Величественное здание оперы поражало своим размахом и роскошью. Интерьер был выдержан в глубоких красных тонах: от тяжёлых бархатных занавесей до роскошного ковра, раскинувшегося по всему залу. Тёмно-красные бархатные кресла, расставленные аккуратными рядами, словно приглашали погрузиться в мир искусства. Узоры на стенах и потолке были выполнены с безупречной точностью. Изысканные орнаменты, сплетённые из золотых, серых и белых нитей, создавали впечатление драгоценной вышивки на алом бархате. Балконы, возвышающиеся над основным пространством, представляли собой настоящие ложи для аристократии. Одни были предназначены для небольших компаний, другие - только для двоих, позволяя насладиться представлением в интимной обстановке.

Главный зал был устроен так, что в нём могли собираться представители разных сословий, хотя каждый находил своё место в соответствии со статусом. Центральным украшением помещения служила грандиозная люстра, чья красота завораживала с первого взгляда. Хрустальные подвески, словно застывшие капли росы, переливались в свете многочисленных огней, создавая в зале волшебную атмосферу. Каждый её элемент играл в лучах света, создавая причудливую игру бликов на стенах и потолке. Всё здесь дышало роскошью и величием, приглашая зрителей погрузиться в мир прекрасного.

Люмина (стоя на балконе, опираясь на изящные перила и восхищённо вглядываясь в великолепие зала): - Здесь просто потрясающе! Зал такой огромный, а музыка звучит так чисто и ясно… Как такое возможно?

Кристиан (с лёгкой улыбкой, повернувшись к ней): - Ты говоришь так, будто никогда прежде не бывала в театре.

Люмина (не отрывая зачарованного взгляда от происходящего внизу): - Так оно и есть… Это действительно мой первый раз.

Кристиан (искренне заинтересованный её словами): - Как же так? Ты никогда не посещала главный оперный театр столицы?

Люмина (растерянно, не находя слов для ответа, лишь молча покачала головой)

В воздухе повисла недолгая пауза, наполненная невысказанными вопросами и недосказанными ответами. Кристиан почувствовал, как его интерес к этой загадочной женщине растёт с каждой минутой, открывая всё новые грани её личности.

Спустя несколько минут они расположились в удобных креслах ложи, погрузившись в атмосферу предвкушения. Мягкий свет приглушённых ламп создавал уютную атмосферу, а приглушённые разговоры других зрителей добавляли обстановке особого очарования. Люмина, устроившись поудобнее, невольно погрузилась в свои мысли. Её взгляд скользил по залу, но мысли были далеко - где-то в лабиринтах собственных размышлений. Она чувствовала тепло руки Кристиана, поддерживающей её локоть, и тихий ритм его дыхания рядом. В ожидании начала представления время словно замедлило свой бег. В этой тишине, наполненной предвкушением искусства, её разум наполнялся самыми разными мыслями

Люмина (задумчиво наблюдая за великолепием зала, погружаясь в размышления): - Возвращаясь к воспоминаниям Люмины… Теперь я понимаю, почему опера была для неё чем-то недостижимым. Искусство, музыка, даже книги - всё это было под строгим запретом. Её отец, движимый страхом, что дочь узнает слишком много, намеренно держал её в неведении…

Её взгляд невольно обратился к программке, где красовалось название постановки - «Флорентина».

«История начинается в лесу, где юная дочь разорившегося виконта отправляется за ягодами. Там она встречает загадочного Ронана. Сердечная Флорентина, не раздумывая, приходит ему на помощь. Потерявший память странник решает остаться в её доме, пока не заживут раны. Но кто бы мог подумать, что этот простой с виду человек - принц из соседнего королевства, вынужденный бежать от ужасов международной войны… Судьба сводит их вместе, и между молодыми людьми вспыхивает настоящее чувство. Однако реальность жестока: отец Флорентины, заботясь о благополучии семьи, принимает решение выдать дочь замуж за богатого соседа-барона Дагуна. Ронан, охваченный любовью, пытается уговорить возлюбленную бежать с ним. Но барон, прознав о чувствах девушки к другому, решает использовать своё богатство как приманку…»

Сюжет, словно ожившая картина, разворачивался перед внутренним взором Люмины, заставляя её глубоко задуматься о том, сколь часто любовь вынуждена преодолевать барьеры, возведённые обществом и самой судьбой. Весь спектакль она не могла оторвать глаз от сцены. История, чувства и слова главных героев настолько глубоко тронули её душу, что сдержать слёзы стало невозможно. Платок в её руках постоянно двигался, стирая нескончаемые слёзы, льющиеся по щекам.

Кристиан, наблюдая за представлением, время от времени бросал взгляды на Люмину. Видя, как она всхлипывает, он начал всерьёз беспокоиться о её состоянии. Её искренняя эмоциональная реакция трогала его сердце, вызывая странное чувство тревоги и нежности одновременно. Музыка, голоса актёров, декорации - всё отступило на второй план перед глубиной переживаний Люмины, которая полностью погрузилась в мир театрального волшебства, где любовь сражалась с судьбой. Когда занавес опустился в последний раз, ознаменовав окончание спектакля, пара неторопливо двинулась по величественному коридору, украшенному изысканными деталями. Мраморные стены, позолоченные карнизы и хрустальные люстры создавали атмосферу настоящего дворца.

Люмина, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, тихонько смеялась, вытирая последние следы слёз. Её улыбка, искренняя и светлая, словно освещала всё вокруг. В её глазах всё ещё читалась глубина пережитых эмоций, но теперь к ним добавилась лёгкая игривость. Их шаги эхом отражались от высоких сводов коридора, а приглушённый свет создавал вокруг них особое, почти волшебное сияние. Кристиан, идущий рядом, не мог не заметить, как преобразилась Люмина - от её недавнего волнения не осталось и следа, лишь лёгкая грусть, смешанная с радостью. Они продвигались к выходу, словно герои только что завершённой истории, готовые начать новую главу своей собственной драмы.

Кристиан (с мягкой заботой в голосе): - Ты в порядке?

Люмина (улыбаясь нежно, с лёгким румянцем на щеках и ещё влажными от слёз глазами): - Конечно! Опера оказалась невероятно захватывающей. Если бы я знала, насколько это потрясающе, ни за что не отказывалась бы от посещения.

Кристиан (деликатно, с любопытством): - Представь, что ты - сама Флорентина. Кого бы ты выбрала в этой истории?

Люмина (без малейших раздумий, твёрдо): - Дагона. И ни за что не пошла бы на самоубийство.

Кристиан (слегка озадаченно): - Правда? Но ведь у Дагона - огромное состояние. Ты уверена, что дело только в этом?

Люмина (спокойно, рассудительно): - Кристиан, подумай сам. Ронан - не самый достойный человек в этой истории. Он знал, в каком отчаянном положении находится Флорентина, но скрыл свою истинную личность. Ему важнее было проверить, искренна ли её любовь. Но если бы она действительно его любила, разве поддалась бы она соблазну денег?

(делает паузу, подбирая слова): - К тому же от выбора Флорентины зависела судьба её семьи. Барон предлагал не просто богатство - он давал шанс на выживание. Дагона изображают злодеем, но на деле он искренне любил её. Он не требовал мгновенного решения, обещал обеспечить всё необходимое и терпеливо ждал её выбора.

(взгляд становится задумчивым): - Финал оперы… он, конечно, очень эмоциональный, но кажется мне неправдоподобным. Когда Флорентина видит, что принц женится на принцессе, её сердце разбивается - и она сводит счёты с жизнью. Это… слишком поспешно. На её месте я бы выбрала Дагона. Они могли бы быть счастливы вместе.

Кристиан (неуверенно, отводя взгляд): - Но как…

Люмина (резко, но без резкости в тоне, прерывает его): - Нельзя забывать о времени. Со временем даже самые глубокие раны затягиваются. Сердце способно передумать. Боль, которая кажется вечной, постепенно утихает.

(её лицо озаряется тёплой, сияющей улыбкой): - Люди куда сильнее, чем мы привыкли думать.

Внутренний голос (ехидно): - О, опять она пытается очаровать тебя своими сладкими речами…

Кристиан (поражённый искренностью Люмины, резко обрывает внутренний голос и протягивает ей руку): - Нет… Она не такая. Она невероятно сильная. Её невозможно сломить, согнуть или разбить. Она сильнее, чем кто-либо другой.

Люмина (с искренней радостью в глазах): - Кристиан, что случилось? Почему ты так смотришь на меня?

Кристиан (с нежностью в голосе, не отрывая от неё взгляда): - Люмина, если ты ещё не устала от сегодняшнего вечера, может, прогуляемся по городу? Я бы хотел провести с тобой ещё немного времени.

В его голосе звучала такая теплота и искренность, что Люмина на мгновение замерла, чувствуя, как сердце наполняется необычайной радостью от его предложения. Она с радостью приняла его приглашение, и они вместе вышли на улицу, где небо окрасилось в нежные закатные тона - от алого до золотисто-оранжевого. Вечерний воздух был прохладным, но приятным, освежающим, словно глоток родниковой воды. Город жил своей обычной жизнью: повсюду суетились люди, создавая неповторимую симфонию звуков. Торговцы зазывали покупателей, предлагая свой товар, семьи наслаждались вечерней прогулкой, дети смеялись и играли, а влюблённые пары неспешно прогуливались, держась за руки.

Кристиан и Люмина шагали по оживлённым улицам, растворяясь в этой атмосфере уюта и спокойствия. Их тени удлинялись с каждым шагом, следуя за ними по мостовой, а тёплые лучи заходящего солнца мягко касались их лиц, создавая вокруг них золотистый ореол. В этом вечернем городе, наполненном жизнью и движением, они чувствовали себя особенными, словно единственными людьми во всём мире.

Люмина (тихо, её пальцы слегка подрагивают в руке Кристиана, а мысли кружатся в голове): - Как же неловко… Быть может, он и раньше гулял так с другими девушками? Наверное, для него это привычно - вот так держать за руку спутницу, прогуливаясь по вечерним улицам… А я веду себя как неопытная девчонка, не знающая, куда деть свои руки…

Её щёки предательски розовеют, но она старается не показывать своего смущения, лишь чуть крепче сжимает его ладонь, словно ища в этом прикосновении поддержку и уверенность. Внутренний голос продолжает нашептывать сомнения, но тепло его руки помогает заглушить эти тревожные мысли, хотя бы на мгновение позволяя забыть о своих страхах и просто наслаждаться моментом. Краем глаза Люмина уловила движение на оживлённой улочке и невольно остановилась. Её внимание привлекла маленькая девочка, скромно стоявшая в стороне от шумной толпы. В руках у ребёнка была старая, но аккуратно сплетённая корзинка, укрытая белоснежной тканью. Сквозь неё виднелись скромные полевые цветы - нежные ландыши, скромные васильки и хрупкие колокольчики, словно россыпь драгоценных камней. Одета девочка была более чем бедно: поношенное платьице с заплатками на локтях, стоптанные башмачки, едва держащиеся на ногах. Но несмотря на это, в её глазах светилась такая искренность и надежда, что сердце Люмины невольно сжалось от сочувствия. Ребёнок стоял неподвижно, время от времени робко поглядывая на проходящих мимо людей, но никто не обращал на неё внимания, спеша по своим делам.

Люмина (с мягкой улыбкой, указывая на корзинку с цветами): - Сколько будут стоить все эти цветы?

Девочка (в полном изумлении): - В-все?

Люмина (подтверждая свой выбор с тёплой улыбкой): - Да, все до единого.

Кристиан (тихо приближаясь и протягивая банкноту): - Этого будет достаточно?

Люмина (удивлённо оборачиваясь): - Кристиан?!

Девочка (восхищённо глядя на элегантного мужчину): - Вау! Спасибо вам, господин! Большое спасибо!

Кристиан (с лёгкой улыбкой вручая Люмине букет): - Ты будешь единственной аристократкой в империи, которая сама выбирает себе цветы, когда рядом её супруг.

Люмина (искренне, с нежной улыбкой): - Мне никогда прежде… никто не делал таких подарков.

Кристиан (слегка смущённо потирая шею): - Наверное, это первый раз, когда ты получаешь такой не совсем свежий букет. Надо было купить их утром, они были бы свежее.

Люмина (с восхищением вглядываясь в цветы, смущённо): - Нет, они прекрасны. Мне вообще никогда не дарили цветы. Они так нежно и сладко пахнут…

Кристиан замер, поражённый глубиной её взгляда - такого тёплого, искреннего, полного неподдельной нежности. В этих глазах читалось нечто большее, чем просто сочувствие - какая-то особая, почти магическая сила, способная растопить даже самое ледяное сердце. Он пытался разгадать природу этого чувства, терзаясь сомнениями: то ли это проявление жадности, то ли эгоизм, а может, просто притворство? Но что-то подсказывало ему - всё гораздо сложнее. Внутри него словно что-то начало меняться. То, что он всегда считал непробиваемой бронёй, сейчас медленно, но неотвратимо таяло, уступая место чему-то новому, неизведанному. Впервые за долгое время он ощущал, как в груди зарождается нечто большее, чем просто физическое влечение - настоящее, глубокое чувство, которому он пока не мог дать название. Её искренность, её способность замечать чужую боль, её неподдельная доброта - всё это будило в нём давно забытые эмоции, заставляя переосмыслить собственные убеждения и взгляды на жизнь.

Люмина (про себя, погружаясь в невесёлые мысли): - Мои родители всегда считали траты на цветы пустой роскошью. А мой бывший… Он был слишком занят своими интрижками, чтобы думать о таких мелочах. Хотя, наверное, настоящая Люмина получала множество букетов - только вот до неё они почти никогда не доходили. И вот теперь, впервые за всю мою жизнь - прошлую и нынешнюю - я держу в руках эти простые цветы. Никогда не думала, что такая мелочь может так глубоко тронуть моё сердце…

(выныривая из размышлений, с новой энергией): - Ну что, давай посмотрим, что здесь ещё продают?

Кристиан (растерянно отводя взгляд): - Да, конечно…

Люмина (решительно беря его за руку и увлекая за собой вперёд): - Пойдём туда! Там, кажется, что-то интересное!

Искренняя радость в голосе Люмины была настолько заразительной, что Кристиан не смог сдержать тёплой улыбки, с удовольствием позволяя ей вести его по оживлённым вечерним улочкам. Впереди их ждал настоящий праздник вкусов: разноцветные ларьки с лакомствами манили своими ароматами. Люмина с детским восторгом пробовала всё подряд - от редких сортов шоколадных конфет до разноцветных леденцов на палочке. Её глаза светились от удовольствия, когда она дегустировала изысканные пирожные и необычные закуски. В поисках веселья она примеряла забавные маски, то надевая их на себя, то пытаясь уговорить Кристиана присоединиться к этой игре. Её заразительный смех разносился по улице, привлекая внимание прохожих. Улицы кипели жизнью: у домов расположились старики, ведущие душевные беседы; кто-то торговал свежесрезанными полевыми цветами, а некоторые не могли устоять перед соблазном пуститься в пляс под чарующую атмосферу вечера. Дети носились по площади, создавая весёлый хаос. Но когда они приблизились к центральной площади, произошло неожиданное - Люмину окружили местные клоуны-затейники. В растерянности она застыла на месте, ища поддержки у Кристиана, её глаза наполнились лёгкой паникой, а в взгляде читалась немая просьба о помощи.

Кристиан (с тёплой, искренней улыбкой, протягивая руку к Люмине): - Господа, прошу вас, отпустите мою жену.

Его голос звучал спокойно и уверенно, в нём не было ни капли раздражения - только лёгкая усмешка человека, привыкшего контролировать ситуацию. При этом его взгляд оставался мягким, обращённым к Люмине, словно говоря: «Не бойся, я рядом». Клоуны, заметив его реакцию, переглянулись между собой, но в их глазах читалось уважение к этому спокойному, властному жесту. Они поняли - перед ними не просто случайный прохожий, а человек, чьё слово имеет вес. Люмина изысканно, сердце билось как бешанной, на лице был явный руманец.Остаток вечера они провели вместе немного погуляли по улочкам, осмотрели вечерние окреснености и направились домой.

Люмина (погружается в свои мысли, размышляя про себя): - Мою жену… Интересно, насколько реальны эти чувства? Всё вокруг словно создано специально для главной героини - эти живописные улочки, просторные площади, величественные достопримечательности… Словно декорации для романтической истории. Но сейчас мы с Кристианом здесь, вместе, наслаждаемся каждым мгновением этой прогулки. Может быть, всё дело в том, что я выполнила условия второй стадии? Если его отношение ко мне действительно изменилось благодаря этому… А что будет дальше? Освободимся ли мы от оков оригинального сюжета, если я справлюсь с испытаниями третьей стадии? Сможем ли мы стать по-настоящему свободными? Возможно ли, что мы сможем просто любить друг друга - без оглядки на сюжет, без предопределённых ролей? Грустить и радоваться вместе, как обычные люди? Найти своё собственное счастье, не вписывающееся в рамки чужого повествования? Стать теми, чьи имена никогда не появятся на страницах книги, но чьи сердца будут биться в унисон в реальности?

Мысли вихрем кружились в голове Люмины, переплетаясь с пьянящим ароматом вечерних цветов и многоголосым оркестром городской жизни. Сомнения и надежды, словно искусный ткач, создавали в её сознании причудливый узор, который она не могла распутать. Когда наступил вечер, Кристиан проводил Люмину до её покоев. Провожая взглядом закрывающуюся дверь, он направился по длинному коридору, залитому серебристым светом луны. Каждый его шаг эхом отражался от стен, а в голове роились мысли, не давая покоя. Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна, создавал на полу причудливые узоры, словно отражая внутренний хаос его размышлений. Вопросы, которые раньше казались простыми, теперь представали перед ним в новом свете, заставляя переосмысливать всё, что происходило между ним и Люминой.

Кристиан (погружаясь в размышления): - Сколько бы я ни пытался это осмыслить, ничего не складывается в единую картину. Я пригласил её в оперу, руководствуясь её интересом к искусству, но в глубине души опасался, что ей будет скучно. В моём воображении она уже множество раз посещала театры в компании других мужчин… Но то, как она, словно ребёнок, плакала после «Флорентины», полностью перевернуло мои представления о ней. Её искренность, её неподдельная реакция на искусство - всё это казалось настолько… настоящим, настолько чистым. А эти цветы… Подумать только, Люмина Крон никогда в жизни не получала букет в подарок! И, странное дело, я почувствовал искреннюю радость, узнав об этом. Неужели я действительно схожу с ума? Всё в ней противоречит моим ожиданиям. Её простота, её непосредственность, её способность так глубоко чувствовать… Всё это сбивает меня с толку, заставляет сомневаться в собственном восприятии реальности. Кто же ты на самом деле, Люмина?

Его шаги становились всё более размеренными, а мысли - всё более запутанными. В этой ночной тишине его сомнения звучали особенно громко, эхом отражаясь от стен пустого коридора. Внезапный звук заставил его резко обернуться. Тихий, едва уловимый голос прорвался сквозь пелену его размышлений, словно холодный ветер, нарушающий спокойное течение реки. Кристиан замер на месте, пытаясь определить, откуда доносится этот звук. Мысли, которые только что казались такими важными и значительными, вдруг потеряли свою остроту, отступив перед этим неожиданным вмешательством в его внутренний монолог. Его внимание мгновенно переключилось, словно натянутая струна арфы, готовая отозваться на малейшее прикосновение. В ночной тишине голос звучал особенно отчётливо, заставляя забыть обо всех предыдущих раздумьях и сосредоточиться на настоящем моменте.

Амелия (шёпотом, почти неслышно): - Кристиан?

Кристиан (резко оборачиваясь): - Амелия? Что случилось?

Амелия (с заметным волнением в голосе): - Уже так поздно… Я не хотела беспокоить тебя, но…

Кристиан (тревожно приближаясь к ней): - Говори, что произошло? Тебя что-то тревожит?

Амелия (неуверенно, теребя край ночной сорочки): - Нет, просто… Я узнала кое-что… И подумала, ты должен знать. Говорят, будто Люмина… добавляла яд в нити для вышивания.

Кристиан (в изумлении): - Что ты говоришь?

Амелия (продолжая, едва сдерживая дрожь в голосе): - Это рассказала горничная. Она внезапно покинула особняк, собрала вещи и уехала. Каспар весь день её искал…

Кристиан (напряжённо): - Но почему она молчала всё это время? И как Каспар узнал об этом?

Амелия (опустив голову, едва сдерживая слёзы): - Я… не знаю подробностей. Каспар сказал, что сам во всём разберётся. Но я не могла не рассказать тебе…

(почти плача): - Кристиан, скажи, что это неправда. Люмина не могла так поступить, верно? Она бы никогда…

Кристиан (озадаченно, но твёрдо): - Конечно, нет. Ты ошибаешься. Люмина не способна на такое.

В его голосе звучала уверенность, но внутри нарастало тревожное чувство. Эти новости требовали немедленного разбирательства.

(Внутренний голос ехидно): - Вот она, истинная сущность этой коварной женщины!

Внезапный холодок пробежал по спине Кристиана. Ему почудилось, будто кто-то невидимый шепчет прямо в ухо. Острый, пронзительный шёпот словно пробирался под кожу, вызывая мурашки. Кристиан резко обернулся, вглядываясь в темноту коридора. Тени, казалось, зашевелились, принимая причудливые очертания. Ему почудилось, будто нечто скользкое и холодное проползло мимо, оставив после себя едва уловимый след зловония. В воздухе повисло тяжёлое напряжение. Призрачная фигура, будто сотканная из мрака, на мгновение проявилась в глубине коридора и тут же растворилась, оставив после себя лишь ощущение чьего-то недоброго присутствия.

Кристиан (про себя, с недоумением): - Что… что это только что было?

Его сердце колотилось как безумное. Разум отказывался принимать происходящее, пытаясь найти рациональное объяснение случившемуся. Но в глубине души он понимал - это было нечто большее, чем просто игра воображения.

Кристиан (отвлечённо, всматриваясь в темноту за спиной): - Амелия, только что ты… ничего не заметила?

Амелия (настороженно, оглядываясь): - Что именно?

Кристиан (быстро приходя в себя, стараясь скрыть своё беспокойство): - Неважно. В любом случае, не переживай. Люмина здесь ни при чём. У неё нет никаких мотивов для подобных действий.

(про себя, погружаясь в размышления): - Если рассуждать логически, даже если бы граф Крон приказал Люмине совершить убийство, ему нет смысла устранять Амелию — она не обладает никакой властью в семье Эклипс. Да, у Люмины могут быть мелкие поводы для зависти, но я не верю, что она ревнует меня к Амелии. Напротив, она всегда отстранялась от моего внимания, вместо того чтобы бороться за него.

(выстраивая логическую цепочку): - Думаю, кто-то намеренно подстроил ситуацию с горничной, чтобы она распространила эти слухи.

Амелия (задумчиво, прижимая руки к груди): - А…

Кристиан (продолжая развивать мысль): - Следовательно, настоящий злоумышленник может свободно перемещаться по нашему поместью и иметь доступ к любому члену семьи. Необходимо допросить остальных слуг.

Амелия (с тревогой в голосе): - Н-нет! Пожалуйста, не позволяй этому перерасти в серьёзный скандал…

Кристиан (накрывая её плечи своим пиджаком в серебристом свете луны, мягко): - Тише, Амелия. Ночь прохладная, тебе нужно теплее одеваться. Но если Каспар снова возьмётся за самостоятельные расследования в отношении Люмины, ты обязательно сообщишь мне, как сделала сейчас, хорошо? Только не говори об этом ему - он может утаить информацию даже от тебя.

Амелия (кивая с облегчением): - Хорошо…

Кристиан (собираясь уходить): - Благодарю тебя, Амелия. Время позднее, мне пора.

Амелия (останавливая его, будто собираясь сказать что-то важное): - Эй, Кристиан…

Кристиан (оборачиваясь): - Что случилось?

Амелия (колеблясь, затем отмахиваясь): - Да нет, ничего. Спокойной ночи.

После той тревожной ночи в поместье воцарилось удивительное спокойствие. Дни текли размеренно и неторопливо, словно река, вышедшая из берегов паводка и вновь вернувшаяся в своё русло. Все вернулись к привычному распорядку: слуги хлопотали по хозяйству, члены семьи занимались своими делами, а в коридорах снова стало тихо и уютно. Никаких признаков надвигающейся бури не было заметно - ни сплетен, ни интриг, ни даже намёков на готовящийся скандал. Казалось, что тревожные новости той ночи были всего лишь дурным сном, который растворился с первыми лучами утреннего солнца. Жизнь в поместье текла своим чередом, будто природа сама решила залечить нанесённую рану, укрыв её покровом умиротворения и тишины. Даже воздух, казалось, стал чище и прозрачнее, а тени в коридорах больше не таили в себе зловещих секретов.

Всё казалось идеальным, если бы не одно «но»… Спустя три дня после того памятного посещения оперы произошло нечто неожиданное: Кристиан начал обедать и ужинать со мной ежедневно, без единого пропуска. Это было так необычно и в то же время так приятно, что я не могла не задуматься о причинах такой перемены.

Кристиан (сидя напротив Люмины, с лёгкой улыбкой): - Сегодня я привёз клубничный торт из кондитерской «Марципан Дю Сен». Попросил подать его на десерт. Надеюсь, тебе понравится.

Люмина (про себя, с раздражением, но внешне сохраняя спокойствие): - Я уверена, что после того свидания он нашёл ответы на свои вопросы. Так что ему теперь нужно от меня?

(вслух, стараясь говорить непринуждённо): - Кристиан, разве ты не говорил, что у тебя сегодня много работы?

Кристиан (держа чашку чая, с едва заметной усмешкой): - Я уже вернулся с работы, дорогая жена.

Люмина (смущённо, не в силах скрыть румянец): - Кристиан, без шуток. Почему ты вдруг стал так себя вести?

Кристиан (с интересом): - О чём ты говоришь?

Люмина (прямо и открыто): - Мы уже третий день подряд обедаем и ужинаем вместе.

Кристиан (искренне): - Мы супруги, разве это странно? Хотя… Я был груб с тобой. То, что сказал той ночью… Знаю, что поздно, но я совершил много ошибок. Люмина, если ты не против, я хочу по-настоящему узнать тебя. Ты всё ещё главная подозреваемая, но я всё чаще думаю, что это сделала не ты…

Люмина (погружаясь в мысли, поражённая его словами): - Неужели это из-за выполнения условий второй стадии? Человек, который не хотел даже касаться меня, теперь хочет узнать меня по-настоящему. Он изменил своё мнение настолько, что смог признаться в этом.

Кристиан (выводя её из размышлений): - Больше всего я надеюсь, что это была не ты.

Люмина (с нежностью и румянцем): - Спасибо, Кристиан.

Кристиан (с лёгким румянцем, отводя взгляд): - Тебе не за что благодарить меня. Наоборот, это я должен извиниться.

(с застенчивостью): - Ты не против, если я буду проводить с тобой больше времени?

Люмина (удивлённо): - Больше, чем сейчас?

Кристиан (нежно касаясь её руки): - Чтобы узнать человека, нужно проводить с ним как можно больше времени. Я хочу узнать твои увлечения, твои предпочтения, даже мелкие привычки.

(уверенно глядя в глаза): - Я не хочу упустить ни одной детали. Если тебе неловко, скажи.

Люмина (вся красная, смущённо отводя взгляд, по себя): - Необязательно быть таким настойчивым, чтобы узнать человека получше…

Так начался необычный «период познания». Кристиан задавал мне вопросы - искренние, порой неожиданные, и я никак не могла разгадать логику его поступков. Я ожидала, что общение будет неловким, натянутым, но всё сложилось совершенно иначе. Оказалось, что находиться рядом с ним гораздо комфортнее, чем я предполагала. Наши беседы текли естественно, словно мы были старыми друзьями, а не людьми, между которыми прежде стояла невидимая стена. Кристиан иногда поддразнивал меня, особенно когда вспоминал о том, как я тайком наблюдала за его утренними тренировками. Эти моменты делали наши отношения более непринуждёнными, а общение - живым и тёплым. Постепенно лёд между нами таял, и вскоре казалось, что никакой преграды никогда и не существовало. Наши разговоры становились всё откровеннее, а совместное времяпрепровождение - естественнее.

Однажды Амелия и Каспар пригласили нас на чаепитие в садовую беседку. День выдался особенно солнечным и тёплым, и этот момент стал ещё одним доказательством того, как сильно изменились наши отношения. Мы сидели все вместе, наслаждаясь приятной беседой и обществом друг друга, словно давно забытое напряжение окончательно рассеялось в воздухе.

Кристиан (с явным беспокойством): - Всё же лучше взять с собой тёплые вещи.

Люмина (мягко улыбаясь): - Кристиан, на улице лето…

Кристиан (не отступаясь от своего): - Я просто переживаю, чтобы ты не простудилась и не начала меня беспокоить своим недомоганием.

Люмина (спокойно): - Если вдруг заболею, постараюсь не доставлять тебе неудобств, не переживай.

Кристиан (не скрывая раздражения): - Прекрати говорить глупости!

Люмина (озадаченно): - Что именно ты имеешь в виду?

Кристиан (строго): - Если ты снова скроешь своё состояние, я не позволю тебе никуда уйти, учти это.

Люмина (растерянно): - Но ты же сам говорил, что твоё раздражение будет только расти…

Кристиан (осознав свою резкость, смягчая тон и наклоняясь к ней): - Опять я сказал что-то не то… Прости, пожалуйста. Ты на меня сердишься?

Люмина (смущённо, заливаясь румянцем): - Нет, я…

Амелия (вмешиваясь в разговор с восторгом): - Ах, как же вы гармонично смотритесь вместе! Вы действительно выглядите как настоящая супружеская пара!

Кристиан (с лёгкой улыбкой, не давая ситуации накалиться): - Вот как? Интересно слышать такое.

Амелия (с энтузиазмом): - Сегодня я приготовила особенный клубничный чай «Тортнесса». Надеюсь, тебе понравится, Люмина!

Люмина (оценивая аромат): - М-м-м, какой чудесный аромат клубники! Даже запах настолько приятный.

Кристиан (внимательно наблюдая за ней, подперев голову рукой): - Похоже, тебе нравится клубника, судя по тому торту, который мы пробовали.

Люмина (слегка краснея): - Если честно, мне по душе только сладкая и ароматная клубника. Обычная кажется немного кисловатой.

Кристиан (с интересом): - А твои духи пахнут розой.

Люмина (с улыбкой): - Духи с ароматом цветов больше подходят для тела, чем запах еды.

Кристиан (шутливо): - Ну, и такие ароматы тоже неплохи.

Люмина (про себя, осенившая мысль): - Постой-ка, он что, пытается вызвать ревность у Амелии? Что ж, попробуем ответить тем же…

(элегантно наклоняясь к Кристиану, с чарующей улыбкой): - Неплохи, говоришь? Значит, они всё-таки не идеальны, да?

Кристиан(растерянно): - Что… ты имеешь в виду?

Каспар (резко прерывая момент): - Кристиан, у вас с женой, кажется, в последнее время всё наладилось.

(обращаясь к Амелии, с лёгкой усмешкой): - Амелия давно хотела тебе что-то сказать. Не думаешь ли ты, Кристиан, что стараешься слишком усердно?

Амелия (смущённо): - Каспар, зачем ты меня перебил?

Каспар (мгновенно осознав ошибку): - Прости, Амелия. Что ты хотела сказать?

Люмина (про себя, анализируя ситуацию): - Странно… Почему Каспар, который раньше не подпускал Кристиана к Амелии…

Амелия (продолжая): - Да ничего особенного. Из бутика пришло письмо о готовности моих новых туфель… Я вспомнила, как Кристиан предлагал сходить туда вместе…

Кристиан (прерывая её размышления): - Люмина?

Люмина (растерянно): - А, простите, я задумалась. Вы что-то сказали?

Кристиан (беспокоясь): - На улице прохладно, ты не замёрзла?

Люмина (уверено): - Нет, я в полном порядке!

Амелия (мрачно): - Давайте сделаем вид, что ничего не было… Я пойду с Каспаром.

Люмина (про себя): - Что я пропустила?

Кристиан (виновато): - Ничего страшного. На улице Рю де ла Гран много магазинов. Мы с Люминой могли бы составить вам компанию.

Люмина (про себя, изумлённо): - Куда это меня зовут?

Каспар (резко вмешиваясь): - Простите, но это невозможно. Нам с отцом и твоей женой предстоит визит во дворец. Люмина не сможет пойти.

(с сарказмом): - Жаль, но Амелии и Кристиану придётся посетить бутик вдвоём.

Люмина (про себя, размышляя): - Странно… Вместо того чтобы помешать свиданию Амелии и Кристиана, он делает всё, чтобы они остались наедине?

После этого чаепития, наполненного недосказанностями и напряжённой атмосферой, Люмина и Кристиан неспешно возвращались в особняк. Их шаги эхом отражались от мощёной дорожки, а вокруг царила умиротворённая тишина. Люмина погрузилась в свои мысли, словно пытаясь распутать клубок противоречий. В её голове крутились обрывки разговора, странные поступки Каспара, двусмысленные взгляды Амелии. Всё это не укладывалось в привычную картину, которую она знала. Каждый шаг приближал их к особняку, но отдалял от понимания происходящего. Вопросы множились, а ответы ускользали, словно песок сквозь пальцы. Что скрывалось за поведением Каспара? Почему Амелия так странно себя вела? И главное - что изменилось в отношениях между всеми ними?

Люмина (про себя): - Что же я пропустила? Амелия и Кристиан действительно вместе выбирали для нее туфли, но этот эпизод должен был произойти до того, как Каспар утвердился как ее главный романтический интерес. Поэтом, если бы Каспар ревновал, он бы наоборот сделал все, чтобы не дать Амелии забрать эти туфли. Также подозрительно, что меня вызвали во дворец... Но и Кристиан странно себя ведет.

Люмина (останавливаясь и настороженно): - Кристиан, почему ты…

Кристиан (резко обрывая её вопрос, с раздражением глядя вперёд): - Подожди. Что он здесь делает?

Браун Морт (в этот момент , который беседовал с герцогом, заметил их и учтиво поклонился): - Давненько не виделись, господин Кристиан. И… леди Люмина Крон.

Люмина (в смятении от неожиданной встречи, про себя): - Что здесь делает Браун Морт? Как он оказался здесь в такой момент?

Кристиан (с явной тревогой, но стараясь скрыть её): - Иди внутрь без меня.

(не дожидаясь ответа, он решительно направился к ним): - Её зовут Люмина Эклипс.

Браун Морт (вежливо поправляя свою ошибку): - Ах, прошу прощения.

Тяжёлое напряжение повисло в воздухе, словно густой туман. Люмина застыла на месте, разрываясь между послушанием и любопытством. Каждая секунда тянулась бесконечно долго, пока она взвешивала свои решения: последовать совету Кристиана и уйти или остаться, рискуя оказаться в центре непонятной ситуации. В конце концов здравый смысл взял верх над любопытством. Не желая усугублять ситуацию и создавать лишние проблемы, она медленно направилась к своим покоям. Целый час Люмина провела в своих комнатах, погружённая в размышления. Размышления прервал звук открывающейся двери. На пороге появился Кристиан, и по его лицу было видно, что произошло что-то серьёзное. В его глазах читалась тревога, а обычно безупречная осанка выдавала внутреннее напряжение.

Он вошёл в комнату и, не говоря ни слова, направился к столу, за которым Люмина уже готовилась к обеду. Его движения были сосредоточенными, почти механическими, словно он всё ещё находился под впечатлением от недавней встречи. Люмина заметила, как напряжены его плечи, как нервно он сжимает и разжимает пальцы. Обычно элегантные манеры сейчас казались натянутыми, будто он пытался скрыть что-то важное за маской спокойствия. Сев напротив неё, он на мгновение встретился с ней взглядом, но тут же опустил глаза, словно не решаясь начать разговор. Атмосфера за столом стала ещё более напряжённой, чем прежде, а тишина звенела от невысказанных вопросов.

Кристиан (не поднимая глаз от тарелки, методично разрезая стейк): - Ходят слухи, что граф Морт намерен забрать права на добычу железа на юге.

Люмина (вздрогнув от неожиданности): - А!..

(про себя, стремительно перебирая мысли): - Права на железную руду принадлежали графу Крону… Именно из-за них был заключён брак между Люминой Крон и Кристианом Эклипсом. Если эти права утрачены, моё положение в этом доме…

Кристиан (закончив с едой, поднимаясь из-за стола): - Если бы я мог поговорить с отцом, то знал бы наверняка, что уже решено. Сегодня мне нужно уйти пораньше, надеюсь, ты поймёшь.

Люмина осталась сидеть, словно окаменев. Её охватило чувство безысходности — конец неизбежен… Но в этот момент…

Кристиан (внезапно оборачиваясь, приближаясь к ней, нежно заправляя прядь волос за ухо): - Они не плохие… Мне действительно нравятся твои духи. Те, что ты всегда носишь.

Эти слова, произнесённые с такой искренней нежностью, ошеломили Люмину. В его взгляде читалась неподдельная теплота. Пожелав ей хорошего дня, он ушёл по своим делам, оставив её в полном смятении от этой внезапной перемены.

Спустя некоторое время Люмина вспомнила о неотложных делах. Приказав позвать служанку Анастасию, она попросила девушку помочь ей собраться и составить компанию в прогулке. Пока Анастасия помогала госпоже с выбором наряда и причёски, Люмина погрузилась в свои мысли. Её всё ещё тревожили слова Кристиана о правах на добычу железа и его странное поведение за обедом. Когда приготовления были закончены, обе женщины вышли из дома. Солнечные лучи золотили их путь, но Люмина шла погружённая в свои размышления, изредка обмениваясь с Анастасией ничего не значащими фразами.

Прогуливаясь по живописной улице Паль д’Ор, Люмина и Анастасия заметили уютное кафе с заманчиво выставленными в витрине десертами. После долгой прогулки им обоим не помешало бы немного отдохнуть и подкрепиться. Заманчивый аромат свежей выпечки и кофе привлёк их внутрь заведения. Они выбрали столик у окна, откуда открывался прекрасный вид на оживлённую улицу. Официант почти сразу принял их заказ, и пока они ждали свои блюда, Люмина с удовольствием наблюдала за городской суетой за окном. Уютная атмосфера кафе, приглушённый свет и приятная музыка помогли немного отвлечься от тревожных мыслей. Анастасия увлечённо рассказывала о последних новостях прислуги, а Люмина, делая маленькие глотки ароматного чая, постепенно расслаблялась, наслаждаясь моментом спокойствия.

Анастасия (пригубив кофе, решается на вопрос): - Госпожа… Скажите, разве вы не испытываете чувств к господину Кристиану?

Люмина (от неожиданности роняет кусочек торта с вилки): - Что… что ты говоришь?!

(в смятении про себя): - В общественном месте, в этом тихом кафе - и такой личный вопрос!

Анастасия (видя замешательство госпожи): - Простите, не знаю, что на меня нашло…

Люмина (стараясь разрядить обстановку): - Нет-нет, это я должна была быть готова к такому вопросу. Просто удивлена твоей смелости. Но всё же, почему тебя это интересует?

Анастасия (с лёгким румянцем): - Видите ли, до меня дошли слухи, что господин отправился на прогулку с Амелией. А улица Рю де ла Гран, хоть и славится своими магазинами, известна как место для романтических встреч… Я заметила, как вы с господином стали ближе в последнее время, и…

Люмина (про себя): - Она беспокоится обо мне… Удивительно. Обычно невозмутимая Анастасия ставит моё благополучие выше всего остального.

(с теплотой): - Спасибо вам за заботу, Анастасия. Со мной всё в порядке. Если каждый день будет таким же, как сегодня, мне не о чем сожалеть.

(продолжая размышлять, пока ест десерт): - Сегодня, пока была занята делами, я продала три платья и большую часть украшений. Хотя стиль этих нарядов может показаться вычурным, настоящей Люмине они бы подошли идеально. Граф Крон выбирал их с особым вниманием - такие роскошные и изысканные. Изумрудное колье, бриллиантовые серьги… Я открыла шкатулку с приданым и продала самые ценные украшения. Мне нужны средства, чтобы в любой момент иметь возможность уйти из этого нестабильного места. Как бы хорошо здесь ни относились ко мне, как бы тепло я себя ни чувствовала - полагаться на других нельзя.

[Всплывают воспоминания из больничной палаты]

[Мужской голос] (разговор по телефону): Чёрт, дома совсем нет денег. Да и у этой девчонки какая-то странная болезнь…

[Женщина] (уговаривает мальчика): Но она же твоя младшая сестра…

[Мальчик] (в ярости): Да пусть уж лучше помрёт!

[Женщина] (пытается успокоить): Хорошо, если ты сделаешь это, я куплю тебе ноутбук…

[Девочка] (съежившись под одеялом, про себя): Нельзя плакать, нельзя…

[Мальчик] (радостно): Правда?!

[Женщина]: Да, обещаю.

[Воспоминание обрывается]

Люмина (про себя, обхватив чашку чая): - Надежда на помощь может обернуться долгом. Жалобы только привлекут нежелательное внимание и повлекут за собой упрёки. Единственный, на кого можно положиться - это ты сам.

Анастасия (тронутая словами госпожи): - Госпожа, я…

Глава 8

Анастасия посвятила более десяти лет службе в доме Эклипс, где зарекомендовала себя идеальной горничной благородного семейства. Она владела искусством незаметного присутствия - словно тень скользила по коридорам, не вмешиваясь в дела хозяев и не проявляя излишнего любопытства. Её работа заключалась в том, чтобы выполнять свои обязанности, не позволяя себе ни лишних мыслей, ни эмоций. Когда в особняк прибыла Люмина Крон, Анастасию назначили её личной служанкой с особым поручением - следить за каждым её шагом, выискивая признаки подозрительного поведения. Ходили слухи о причастности новоиспечённой супруги к различным происшествиям, не говоря уже о её расчётливом браке с молодым господином. В стенах особняка множились сплетни о том, как опасна и разрушительна Люмина, как срочно ей необходимо измениться. Но Анастасия не была склонна к поспешным суждениям. Она помнила, как когда-то в поместье появилась Амелия - юная девушка в лохмотьях, но с улыбкой на лице. Сама начавшая службу в двенадцать лет, Анастасия знала цену горю, однако Амелия, казалось, не испытывала его. И всё же жалости к ней Анастасия не испытывала.

Отношение к Люмине сложилось иначе. Новая госпожа не разделяла людей на сословия, искренне интересовалась мнением прислуги и ценила ответные слова. Её человечность проявлялась естественно, без наигранности, что было редкостью в стенах аристократического дома. Анастасия заметила, как легко Люмина находит общий язык с окружающими, не теряя при этом собственного достоинства. В отличие от других слуг, которые шептались за спиной госпожи, Анастасия видела в ней человека, достойного уважения. Люмина не играла роль благородной дамы - она жила ею, сохраняя при этом простое человеческое тепло в общении со всеми, кто её окружал.

Анастасия (с неподдельной искренностью в голосе): - Госпожа… Я от всего сердца желаю вам счастья.

Люмина (отвечая тёплой, искренней улыбкой): - Мне достаточно того, что у меня есть сейчас, Анастасия. Правда.

В воздухе повисла особая, понимающая тишина. Эти простые слова, произнесённые от чистого сердца, говорили больше, чем любые долгие речи. Между госпожой и служанкой установилась особая связь - та, что рождается из взаимного уважения и искренней заботы друг о друге. Долгое время Анастасия выполняла свои обязанности без лишних эмоций, держа дистанцию между собой и хозяевами. Её работа заключалась в служении, а не в том, чтобы испытывать какие-либо чувства к тем, кому она прислуживала. Но встреча с Люминой изменила это. Постепенно госпожа перестала быть для неё просто «высокой особой», «владелицей» или «хозяйкой». Она превратилась в живого человека со своими переживаниями, слабостями и достоинствами. То, как Люмина относилась к прислуге, её искренний интерес к мнению простых людей, её человечность и отсутствие высокомерия разрушили невидимую стену, которая обычно существует между господами и слугами. Анастасия начала видеть в ней не статус, а личность. Это преображение взглядов произошло незаметно, но глубоко затронуло душу Анастасии. Теперь она понимала, что за внешним лоском аристократии скрывается настоящий человек, достойный уважения и заботы.

Возвращение в особняк после насыщенного дня превратилось в настоящее веселье. Люмина и Анастасия шли, погружённые в оживлённую беседу, словно две давние подруги, а не госпожа со служанкой. Их разговор то и дело прерывался заливистым смехом - они обсуждали всё подряд: от последних новинок в бутике до изысканных украшений, которые видели в витринах магазинов. Особенно живо вспоминали тот восхитительный клубничный торт, который Люмина с таким аппетитом отведала в кафе. Анастасия с удовольствием рассказывала о своих впечатлениях, а Люмина делилась забавными историями, которые случились с ней во время покупок. Их непринуждённый разговор разрушал все условности и барьеры, делая этот день по-настоящему особенным для обеих. Даже лёгкий ветерок, играющий с их платьями, словно присоединялся к их веселью, а солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, рисовали на земле причудливые узоры, будто отмечая этот момент искренней радости и взаимопонимания.

Их оживлённый разговор, наполненный смехом и теплом, был внезапно прерван появлением Кристиана. Он стоял на пороге особняка, словно статуя, терпеливо ожидая возвращения Люмины. Его присутствие словно остудило атмосферу непринуждённого веселья. В одно мгновение весёлая беседа затихла, а воздух будто наэлектризовался от напряжения. Люмина почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло - то ли от неожиданности, то ли от предвкушения. Кристиан выглядел сосредоточенным, даже немного отстранённым. Его взгляд, обычно такой пронзительный, сейчас казался задумчивым, словно он погрузился в свои мысли, ожидая их возвращения. Анастасия, почувствовав перемену в атмосфере, почти незаметно отступила на шаг назад, давая понять, что готова удалиться и оставить госпожу наедине с мужем.

Кристиан (встревоженно, едва увидев жену на пороге): - Люмина! Ты продала все свои платья и украшения… Но зачем?

Люмина (искренне удивляясь): - Все? Но я избавилась только от тех нарядов, которые не ношу…

Кристиан (настойчиво): - Замужняя аристократка вдруг распродаёт свои вещи! Ты хоть представляешь, какие слухи это может породить?

Люмина (в смятении, про себя): - О, боже! Я могла запятнать репутацию семьи Эклипс! В высшем обществе любое, даже самое незначительное событие трактуется превратно. Отказ от приглашения на бал уже приписывают давлению со стороны семьи… И как бы я ни старалась оставаться незаметной, став Люминой Крон, невесткой герцога, я неизбежно оказываюсь в центре внимания.

(виновато, пряча прядь волос за ухо): - Прости, я не подумала об этом. У меня ведь нет личных средств, кроме приданого…

Кристиан (с лёгким раздражением): - На что ты тратишь деньги, если тебе хватает месячного жалованья? Ты осознаёшь, какой урон репутации нашей семьи можешь нанести?

Люмина (ошеломлённо): - У меня… есть жалованье?

Кристиан (осознав ситуацию, встревоженно сжимая её руку): - Почему ты сразу не сказала, что тебе не выплачивают положенное?

Люмина (растерянно): - Я даже не знала о его существовании. Кстати, разве ты не должен быть сейчас с Амелией?

Кристиан (не обращая внимания на её вопрос, увлекая за собой): - Сейчас это неважно.

Люмина (пытаясь поспевать за ним): - Кристиан, не так быстро!

Кристиан (останавливаясь): - Почему ты никогда ничего мне не рассказываешь? Даже когда служанка твоего отца издевалась над тобой, когда ты голодала после отравления… Ты правда думаешь, что я не смогу тебя защитить?

(нежно касаясь её щеки): - Я так…

Люмина (грустно, беря его руку): - О некоторых вещах я не могу говорить, Кристиан.

Кристиан (спокойно): - Пока я не могу принять твои слова на веру. Придётся тебе с этим смириться. Я выкуплю всё, что ты продала.

Люмина (возмущённо): - Нет! Эти вещи мне действительно не нужны!

Кристиан (удивлённо): - Тогда зачем ты взяла их в приданое? Что на самом деле стало причиной продажи?

Люмина (пытаясь отшутиться): - Это была бы пустая трата денег…

Кристиан (устало потирая лоб): - Прикажу Теодору подготовить документы на выплату твоего жалованья. Прости за это недоразумение.

Люмина (растерянно): - Нет, я не это имела в виду…

Кристиан (решительно): - Проверь документы, когда вернёшься из дворца.

Спустя час после всех утренних волнений Люмина расположилась в роскошной карете напротив Каспара. Пышные бархатные подушки мягко поддерживали её спину, а за окнами стремительно проносились городские пейзажи - экипаж стремительно мчался к императорскому дворцу. Мерное покачивание и приглушённый стук колёс создавали странное ощущение спокойствия, контрастирующее с бурей эмоций, бушевавшей внутри девушки. Она всё ещё находилась под впечатлением от недавнего разговора с Кристианом, от его неожиданных вопросов и откровений. Каспар, напротив, казался невозмутимым. Его лицо, как обычно, выражало спокойную сосредоточенность, лишь изредка его взгляд скользил по профилю Люмины, словно пытаясь прочесть её мысли. Между ними повисла особая атмосфера - не напряжённая, но и не дружеская.

Люмина глубоко вздохнула, откинувшись на мягкую спинку сиденья кареты. Её мысли крутились, словно вихрь, пока она мысленно перебирала события дня. Чуть не опоздала во дворец… - размышляла она, глядя в окно на мелькающие пейзажи. - Кристиан обещал выдать мне жалованье, но сейчас не время об этом думать. Нужно сосредоточиться на главном - понять, чего от меня хочет Каспар.

Она украдкой бросила взгляд на своего спутника. Каспар сидел напротив, сохраняя невозмутимое выражение лица, но Люмина чувствовала, что за его спокойствием скрывается нечто большее. Его присутствие всегда наводило на размышления - он никогда не говорил лишнего, но каждое его слово имело вес. Карета продолжала свой путь к императорскому дворцу, и с каждым мгновением напряжение внутри Люмины нарастало. Она знала, что предстоящая встреча может изменить многое, и ей нужно быть готовой ко всему. Что же ты задумал, Каспар? - мысленно спросила она, пытаясь разгадать его намерения. Но ответа не было, только тишина и мерный стук колёс, сопровождающий их путь к неизвестности.

Каспар (с притворной улыбкой, замтив ее взгляд): - Когда ты смотришь на меня с таким подозрением, даже я начинаю нервничать.

Люмина (опомнившись от своих мыслей): - Ах, прошу прощения. Просто немного неловко…

(про себя, смущённо): - Неужели так заметно, что я чувствую себя неуютно?

Каспар (с деланой мягкостью): - Хотя мы и родственники, но видимся не так часто. Однако в последнее время вы с Кристианом, кажется, стали гораздо ближе.

Люмина (с вежливой улыбкой): - Это продолжается всего несколько дней. Кто знает, что принесёт будущее?

(про себя, стараясь успокоиться): - Вежливая улыбка, только вежливая улыбка…

Каспар (продолжая, пытаясь вывести её из равновесия): - Верно. Его интерес может быстро угаснуть. Даже не стоит сравнивать с тем временем, которое он проводил с Амелией.

Люмина (про себя, сдерживая эмоции): - Он пытается спровоцировать конфликт?

Каспар (с ехидством): - Впрочем… Я надеюсь, что Кристиан и дальше будет проявлять к тебе интерес. Кажется, наши желания совпадают. Или я ошибаюсь?

Люмина (озадаченно): - Я… Не совсем понимаю, о чём ты.

Каспар (с уверенной ухмылкой): - Не стоит притворяться, будто ты не понимаешь. Мои намерения предельно ясны. Тебе нужен Кристиан, а мне - Амелия. Мы оба выиграем, если они перестанут интересоваться друг другом.

Люмина (прерывая его рассуждения): - Постой, ты меня неправильно понял. Хотя я и жена Кристиана, но не стремлюсь привязывать его к себе.

Каспар (с лицемерным видом): - Звучит красиво, но я тебе не верю. Когда Кристиан вернётся к своему привычному образу жизни, сможешь ли ты повторить эти слова?

Люмина (с досадой): - Что ты хочешь этим сказать?

Каспар (продолжая развивать свою мысль): - Кристиан обожает плавать на яхте. Как только наступает тепло, он выходит на воду. Мама всегда говорила, что лето начинается, когда на озере появляется его белый парус. С появлением Амелии в нашей семье они часто проводили время вместе на яхте. Возможно, именно поэтому он перестал выходить на воду после вашей свадьбы. А ещё… Он очень интересуется искусством.

(с явной ухмылкой, наслаждаясь своим планом): - Если ты будешь восхищаться всем, что он делает, это тоже может сработать. Ведь у него есть комплексы из-за того, что я всегда опережаю его.

Каспар (замечая недовольство на лице Люмины): - У тебя очень выразительная реакция.

Люмина (сдержанно): - Твои советы излишни. Я сама решу, как строить отношения с мужем.

Каспар (насмешливо): - Посмотрим, как долго ты сможешь придерживаться этой позиции.

Люмина (про себя, с раздражением сдерживая эмоции): - Когда же он наконец прекратит эту нелепую болтовню? Неужели в оригинальном романе их отношения действительно были настолько отравлены? Как бы ни была ожесточена борьба за внимание главной героини, я была уверена, что кровное родство всё же накладывает свой отпечаток. Что между братьями, пусть даже не слишком близкими, существует хотя бы капля теплоты и привязанности… Но то, как Каспар говорит о Кристиане, словно они заклятые враги, а не родные братья, вызывает у меня недоумение. Неужели соперничество настолько затмило его разум, что он не способен видеть дальше собственных амбиций?

Её мысли метались, пытаясь найти объяснение такому поведению. В глубине души она всё ещё надеялась, что это всего лишь маска, надетая Каспаром, что за его язвительными замечаниями и провокациями скрывается нечто большее, чем просто желание уколоть. Но с каждой минутой эта надежда таяла, уступая место горькому пониманию реальности. Мягко скрипнув тормозами, карета начала замедлять свой стремительный бег. Колёса всё реже и реже постукивали по мостовой, словно отсчитывая последние мгновения пути. Люмина невольно выпрямилась, почувствовав, как в воздухе повисло особое напряжение - они прибыли к императорскому дворцу. Величественное здание, казалось, возвышалось над всеми остальными постройками, бросая длинную тень на мостовую. За окном постепенно проступали знакомые очертания парадного входа, украшенного колоннами и статуями. Придворные служители уже спешили навстречу, готовые помочь гостям выйти из экипажа. Карета остановилась, и в этот момент Люмина осознала, что их разговор с Каспаром подошёл к концу - впереди ждали новые испытания и встречи, которые могли изменить всё.

Каспар (решительно распахнул дверцу кареты и первым вышел наружу): - Что ж, если ты примешь мои советы к сведению, то и ты, и Кристиан только выиграете от этого.

(галантно протягивая руку): - Хорошенько всё обдумай.

Люмина (с внутренним сомнением) осторожно приняла его руку, и Каспар помог ей выбраться из экипажа.

Каспар (внезапно вспомнив что-то): - Ах да, чуть не забыл. Ты ведь знакома с горничной Рафиной?

Люмина (искренне недоумевая): - Рафина? Кто это?

Каспар (продолжая): - Это худая брюнетка с веснушками… Впрочем, неважно, если ты с ней не знакома…

(тихо пробормотав себе под нос, отходя в сторону): - Хотя лучше бы тебе её знать…

(обращаясь к Люмине с показной любезностью): - Была приятная беседа. Надеюсь, вы с пользой проведёте время в обществе принцессы.

Люмина (попыталась задать вопрос): - Подождите, что всё это значит?..

Горничная (прервав её на полуслове с безупречными манерами): - Прошу прощения, леди Люмина, но я должна проводить вас к её высочеству.

Люмина (вынужденно подчиняясь): - Да, конечно, иду.

Ее с почётом провели по величественному императорскому дворцу. Её путь пролегал через роскошные залы с высокими сводчатыми потолками и залитые солнечным светом коридоры, устланные мягкими коврами. Наконец, гостью привели в изысканную комнату для приёма гостей. Опытная горничная подготовила всё необходимое для переодевания. Она помогла Люмине облачиться в наряд для верховой езды, аккуратно уложила её волосы в элегантную причёску - изящный хвост, небрежно спадающий на плечо.

Костюм для верховой езды поражал своей утончённостью: Белоснежная рубашка безупречного кроя; Элегантный фрак глубокого синего цвета, украшенный ручной вышивкой; Изысканная брошь с мелкими алмазами в форме императорского герба; Золотые запонки и пуговицы, искусно инкрустированные на манжетах и поясе; Облегающие брюки из тончайшего полотна, перехваченные изящным ремнём; Элегантные чёрные сапоги для верховой езды. Когда все приготовления были завершены, Люмина направилась в сторону конюшен - именно туда, как и обещала принцесса, ей следовало прибыть для предстоящей прогулки.

Эрика Фриш (пристально наблюдая за приближающейся фигурой у входа в конюшню): - А, вот и ты! Наконец-то готова.

Люмина (с почтительным поклоном): - Приветствую вас, ваше высочество. Позвольте представиться - Люмина Эклипс.

Эрика Фриш (внимательно осматривая наряд гостьи): - До меня дошёл слух, что ты никогда прежде не сидела в седле. Поразительно, как свободно ты чувствуешь себя в мужском костюме. Большинство дам не смогли бы так непринуждённо носить брюки.

Люмина (внешне сохраняя любезную улыбку, про себя): - Разумеется, в прошлой жизни я носила их ежедневно… Тело-то привыкло, но вот нервы всё ещё напряжены…

Эрика Фриш (переходя к сути дела, уверенно берясь за поводья лошади): - Довольно разговоров. Следуй за мной. Я сама обучу тебя искусству верховой езды.

В её голосе звучала решительность, а в движениях чувствовалась уверенность прирождённого наездника. Люмина невольно залюбовалась грацией принцессы, с которой та обращалась с животным. Вскоре они достигли просторного тренировочного плаца. Эрика Фриш остановила своего коня и, обернувшись к Люмине, дала чёткое указание: - Теперь твоя очередь. Садись в седло.

Принцесса внимательно наблюдала за тем, как Люмина готовится к посадке. Её опытный взгляд подмечал каждую деталь: как гостья ставит ногу в стремя, как берёт поводья, как распределяет вес. Площадка, залитая солнечным светом, казалась идеальным местом для первого урока верховой езды.

Эрика Фриш (строго инструктируя): - Смотри только вперёд! Держи спину прямо! Плечи расправь! Обхвати лошадь коленями крепче! Помни: лошадь - это продолжение тебя самого! Если проявишь страх - она тут же почувствует и сбросит тебя!

Люмина (в смятении про себя, но стараясь следовать указаниям): - Неужели это её способ отомстить за мою дерзость при нашей прошлой встрече?!

Эрика Фриш (заметив растерянность ученицы): - Знай, что об этом просил Кристиан.

Люмина (ошеломлённо): - Кристиан?..

Эрика Фриш (отводя взгляд, сохраняя невозмутимость): - Признаюсь, я тоже была поражена, услышав его просьбу. Но Кристиан не из тех, кто шутит подобным образом.

[Разговор несколькими часами ранее между Эрикой и Кристианом]

[Эрика Фриш (с нескрываемым удивлением)] Позволь уточнить: ты, скрывая от отца и брата, просишь меня обучать Люмину… теперь уже Эклипс, искусству верховой езды?

[Кристиан (с невозмутимым спокойствием)] Да, всё именно так. Место, куда я планирую переехать, значительно отличается от столицы - там не такая оживлённая жизнь. Аристократка, конечно, может передвигаться в карете, но в снежные зимы это становится настоящей проблемой. Я хотел сам заняться её обучением, но признаю - у меня не хватает терпения и педагогического таланта. Поэтому я обратился к тебе как к единственному человеку, которому могу доверить это дело.

[Эрика Фриш (с недоумением, слегка нахмурив брови)] Не могу понять, зачем ты это делаешь. Хотя я стараюсь держаться подальше от дворцовых интриг, ни один вопрос, связанный с семьёй Крон, не ускользает от внимания твоего отца и брата. Разве этот брак не был заключён исключительно ради политического союза с родом Крон? А после решения всех проблем разве нельзя будет расторгнуть этот временный союз?

[Кристиан (с явным раздражением в голосе)] Временный союз? Избавление? Кто тебе такое сказал - отец, Каспар или это просто светские сплетни? Эрика, я был о тебе лучшего мнения. Думал, ты выше этих дворцовых пересудов.

[Эрика Фриш (встречая его взгляд)] Почему ты защищаешь её так же рьяно, как и она сама? Будто все эти слухи - выдумки! Ещё месяц назад она была Крон. Значит, все её «прегрешения» - тоже выдумки? Или ты утверждаешь, что она совершенно не связана со своим отцом?

[Кристиан (шокированный подобными обвинениями)] Возможно, тебе будет сложно это принять, но Люмина не имеет никакого отношения к делам своей семьи. Я не собираюсь раскрывать все детали и не прошу слепо верить мне на слово. Но даже если Люмина говорила мне что-то подобное… Эрика, ты сама всё видела своими глазами. Неужели тебе кажется, что всё это — лишь фарс?

[Конец разговора]

Люмина была глубоко потрясена услышанным рассказом Эрики о том, что именно Кристиан стал инициатором её обучения верховой езде. В её душе разгорался целый вихрь противоречивых эмоций. С одной стороны, она не могла не испытывать благодарности за такое внимание и заботу. С другой - в её сердце всё ещё жила настороженность, рождённая прошлыми событиями и недомолвками. Мысли кружились в её голове, словно листья в осеннем вихре. Она пыталась понять истинные мотивы его поступка, но чем больше думала, тем больше запутывалась в собственных догадках. Одно было ясно - этот неожиданный жест со стороны Кристиана заставил её по-новому взглянуть на их отношения и на то, что могло бы быть между ними в будущем.

Эрика Фриш (расслабленно заложив руки за затылок, с искренним облегчением): - Чёрт возьми, да! Кристиан оказался прав насчёт тебя. Представить только: вызвать во дворец ту, кого высший свет клеймит как змею, и вдруг усадить её на лошадь…

(резко поворачиваясь и встречаясь с ней взглядом): - Прости меня. Я была уверена, что ты околдовала Кристиана своими уловками. К тому же, до меня доходили слухи о том, как нелегко приходится Амелии рядом с тобой. Не могу поверить, что позволяла себе говорить такие жестокие вещи, основываясь лишь на сплетнях. Даже я, принцесса, не имела права так поступать…

(искренне улыбаясь и протягивая руку, чтобы помочь Люмине спуститься с лошади): - Знаю, с моей стороны это наглость, но примешь ли ты мои извинения? Кстати говоря, ходили слухи, что Кристиан куда более мягкий человек, чем кажется на первый взгляд. И, как оказалось, это действительно так.

В её голосе звучала искренность, а в глазах читалось истинное раскаяние. Впервые за всё время их знакомства она видела перед собой не надменную принцессу, а человека, способного признавать свои ошибки. Люмина замерла в седле, не в силах поверить в происходящее. Никогда прежде она не испытывала такого глубокого потрясения - чтобы сама принцесса, особа голубых кровей, склонила голову в искреннем раскаянии и произнесла слова прощения. Тёплые, полные понимания фразы, лившиеся из уст Эрики, словно бальзам, омывали душевные раны. В этом признании не было ни тени упрёка, ни намёка на обвинение - только чистая, незамутнённая искренность.

Эмоции, которые она так долго сдерживала, вдруг прорвались наружу неудержимым потоком. Слёзы, горячие и солёные, заструились по щекам, оставляя влажные следы на коже. Люмина машинально потянулась рукой к лицу, пытаясь смахнуть их, но они продолжали течь, выдавая глубину её переживаний. В этот момент она почувствовала себя по-настоящему живой, словно сбросила с себя тяжёлый панцирь, который носила годами. Искренность Эрики, её готовность признать свои ошибки и попросить прощения - всё это тронуло самые потаённые струны её души, заставив сердце биться чаще от переполнявших чувств.

Пока Эрика нежно успокаивала растроганную Люмину, чьи глаза были полны слёз от искренних слов принцессы, в это самое время на улице Рю де ла Гран разворачивалась совсем другая сцена. Амелия, окружённая свитой Кристиана, грациозно шествовала по мостовой. Её платье шелестело при каждом шаге, а сопровождающие почтительно следовали в нескольких шагах позади, создавая вокруг неё ореол величия и достоинства. Солнце, пробивающееся сквозь ажурные кроны деревьев, золотило её волосы, а лёгкий ветерок играл складками её наряда. Казалось, что она не идёт, а парит над землёй, воплощая собой образ истинной аристократки. Никто из случайных прохожих не мог бы догадаться, что в этот самый момент в душе юной принцессы бушует настоящая буря эмоций, а в сердце зреет множество вопросов, ответы на которые она отчаянно пытается найти.

Амелия (нежно держась за руку Кристиана и указывая на витрину магазина): - Кристиан, взгляни! Это именно тот магазинчик, куда я так хотела заглянуть в прошлый раз… Ой… Похоже, он уже закрыт…

Кристиан (внимательно глядя на девушку): - Ты ведь собиралась приобрести те самые туфли сегодня, не так ли? Мы, правда, вышли немного позже запланированного, но должны были успеть до закрытия. Надо было предупредить меня заранее. Может быть, ты хотела купить что-то особенное?

Амелия (отводя взгляд с явным разочарованием): - Нет…

Когда стало ясно, что добраться до намеченного магазина не получится, Кристиан проявил удивительную находчивость. Он тут же предложил альтернативный вариант, и уже через двадцать минут они оказались в другом торговом заведении. Кристиан двигался между рядами с уверенностью человека, хорошо знающего своё дело. Его взгляд быстро скользил по витринам, пока наконец не остановился на идеальном варианте. В его руках появились изысканные белые туфли, которые словно были созданы для особого случая. Их изящный силуэт украшала декоративная оборка того же оттенка, а завершал образ тоненький бантик-лента, кокетливо повязанный на носу. Невысокий каблук придавал обуви элегантность, не жертвуя комфортом. Каждая деталь этого наряда говорила о безупречном вкусе и внимании к мелочам, что не могло не произвести впечатления на окружающих.

Кристиан (с изысканной учтивостью): - Эти туфли просто восхитительны. Позволь предложить тебе присесть?

Амелия (послушно присаживаясь на уютный диванчик)

Кристиан (с особой заботой помогая примерить обувь): - Вот, Амелия. В таких великолепных туфлях ты будешь блистать на самых роскошных балах. Готово.

(с тёплой улыбкой, глядя на неё): - Тебе очень идёт.

Его глаза светились искренним восхищением, а в голосе звучала неподдельная нежность. Амелия почувствовала, как её сердце забилось чаще от такого внимания. Она опустила взгляд на свои ноги, любуясь изящными туфельками, а затем снова подняла глаза на Кристиана, в которых читалась благодарность за его заботу и внимание.

Кристиан (погружаясь в свои мысли, глядя на Амелию): - Она была самым удивительным человеком в моей жизни. Её сердце было наполнено добротой, а душа - чистотой. Я был готов отдать всё ради одного её взгляда, одной её улыбки. Это чувство было для меня новым, и я принял его за любовь. Долгие годы я был уверен, что это и есть настоящая любовь… Если бы только Люмина не заняла все мои мысли. Такая искренняя, добрая, простая…

(возвращаясь к реальности и обращаясь к мастеру): - Говорят, вы настоящий профессионал своего дела. Сколько времени потребуется на изготовление четырёх пар зимних ботинок?

Обувщик (почтительно): - На такой заказ уйдёт не меньше двух месяцев. Желаете оформить заказ сейчас?

Кристиан (с лёгкой улыбкой): - Нет, я хочу, чтобы ботинки соответствовали вкусу моей жены. Хотя два месяца - это не такой уж долгий срок…

Амелия (встревоженно): - Что? Кристиан, куда ты собираешься?

Кристиан (отвечая с пониманием): - Рано или поздно, когда мой брат получит титул, мне придётся покинуть поместье.

Амелия (с болью в голосе): - Вместе с Люминой?

Кристиан (с настороженностью): - Почему ты спрашиваешь?

Амелия (смущённо осознавая свои чувства): - З-забудь, просто это прозвучало так неожиданно… Люмина - одна из немногих моих подруг.

Кристиан (про себя, размышляя): - Действительно, у Амелии очень мало друзей среди ровесников. В детстве ей было сложно заводить знакомства из-за графа Морта. Даже после того, как она переехала к нам, постоянное присутствие рыцарей не давало ей возможности близко общаться со сверстниками.

После тягостного молчания, во время которого каждый из них погрузился в свои мысли, Амелия и Кристиан завершили все запланированные дела. Они двинулись дальше, шагая по живописной улице Паль д’Ор. Летнее солнце мягко освещало их путь, бросая длинные тени на мостовую. Прохожие спешили по своим делам, не подозревая о том напряжении, которое царило между этими двумя. Амелия шла чуть позади, погруженная в свои размышления, а Кристиан время от времени бросал на неё задумчивые взгляды. Улица Паль д’Ор, обычно оживлённая и шумная, сейчас казалась им обоим непривычно тихой. Её элегантные фасады и витрины магазинов, обычно привлекавшие внимание, сегодня словно потеряли свою привлекательность. Каждый из них пытался осмыслить произошедший разговор и то, как он повлияет на их дальнейшие отношения.

Кристиан (погружаясь в свои мысли, про себя): - Удивительно, но та улица, где мы с Люминой гуляли, была совершенно особенной. Там был торговец сладкими лакомствами по доступным ценам, юная девушка, продававшая собранные в полях цветы, и бродячий клоун, который за жалкие медяки показывал свои фокусы весь день напролёт. А она… она совершенно непринуждённо общалась с этими людьми, не выказывая ни малейшего презрения к их положению. Теперь от тех покупок не осталось и следа…

(замечая лёгкое прикосновение Амелии к своей руке): - Амелия?

Амелия (с заметным волнением и робостью): - Почему ты вдруг заговорил об этом… Просто… Когда ты упомянул о своём предстоящем отъезде, у меня возникло какое-то странное чувство.

Кристиан (стараясь отвлечь её от тяжёлых мыслей): - Вон там виднеется ещё один открытый магазинчик. Может, заглянем? Посмотрим, какие там есть товары?

Амелия (с воодушевлением): - Отличная идея! Пойдём!

Они направились к магазину аксессуаров, и хотя Амелия заметно оживилась, в глубине её глаз всё ещё читалась тревога. Кристиан же, пытаясь казаться беспечным, не мог полностью избавиться от гнетущих размышлений, которые терзали его разум. За дверью их встретил удивительно уютный интерьер: светлое и просторное помещение, наполненное мягким, рассеянным светом. Каждая деталь здесь говорила об изысканном вкусе владельцев. Вдоль стен располагались изящные туалетные столики, дополненные удобными пуфиками, - идеальное место для примерки всевозможных украшений и аксессуаров. Пространство было организовано так продуманно, что каждая посетительница могла почувствовать себя особенной. Атмосфера располагала к неспешному выбору, к наслаждению процессом примерки и поиску именно того аксессуара, который дополнит образ. Чистые, светлые тона интерьера создавали ощущение лёгкости и комфорта, а грамотно расставленные акценты придавали помещению особый шарм и элегантность.

Продавщица (с изысканной вежливостью): - Такое украшение подойдёт далеко не каждой даме. Нежно-розовый цветок удивительно гармонирует с цветом ваших глаз. А бант и изящные рюши придают этому аксессуару особую элегантность, украшая ваши волосы…

Амелия (зачарованно разглядывая своё отражение в зеркале): - Ах! Кристиан, посмотри!

Кристиан (оценивающе глядя на неё): - Выглядит великолепно.

(обращаясь к продавщице): - Выпишите счёт за всё, что понравилось госпоже, и отправьте его в поместье герцога Эклипс.

Амелия (в восторге): - Кристиан!

Кристиан (с улыбкой): - Ничего страшного, мы нечасто выбираемся на такие прогулки. Если ты уже всё здесь посмотрела, может, заглянем в другой магазин?

Амелия (удивлённо): - Ещё один магазин?

Кристиан (поясняя): - Там есть лавка, которая привлекла моё внимание.

Спустя несколько мгновений они вошли в магазин одежды и аксессуаров. Фасад здания впечатлял своим благородным обликом: красноватый кирпич гармонично сочетался с вставками из чёрного мрамора, а тёмные деревянные наличники окон придавали строению особый шарм. Интерьер магазина оказался столь же изысканным, но сдержанным. Повсюду преобладали благородные оттенки: тёмное дерево, чёрный мрамор и изящные белые акценты. В помещении не было лишней вычурности - только элегантная простота, которая говорила о безупречном вкусе владельцев. Каждая деталь интерьера свидетельствовала о том, что здесь ценят качество превыше показной роскоши. Атмосфера магазина располагала к неспешному выбору и создавала ощущение уюта, несмотря на преобладание тёмных тонов.

Амелия (осматриваясь по сторонам с удивлением): - Кристиан, это место… Здесь царит совершенно особая атмосфера.

Кристиан (с тёплой улыбкой, соглашаясь с ней): - Да, ты абсолютно права. Я как раз хотел приобрести здесь подарок для Люмины.

Амелия (отстраняясь от него и проводя рукой по витрине с простыми украшениями): - Для Люмины? Ах да… Но разве она не предпочитает более роскошные, богато украшенные вещи?

Кристиан (рассматривая изящное колье): - Раньше я тоже так считал. Но со временем понял, что ошибался. Хотя пышные наряды ей очень шли, сейчас она тяготеет к более сдержанным украшениям. Помнишь ту изящную рубиновую подвеску, которую она часто носит?

(обращаясь к Амелии): - Как думаешь, эта гранатовая брошь подойдёт? Кажется, это именно то скромное украшение, которое ей понравится. А вот это тоже может ей подойти… Не слишком вычурно, верно?

(не дожидаясь ответа, увлечённо выбирая украшения и обращаясь к продавцу): - Простите, а эта атласная лента бывает в других оттенках?

Вечер опустился на поместье Эклипс после насыщенного дня, наполненного прогулками и визитом в императорский дворец. Коридоры старинного дома погрузились в мягкий полумрак, лишь свечи в настенных канделябрах отбрасывали тёплые золотистые блики на стены. В воздухе царила умиротворённая тишина, лишь изредка нарушаемая приглушёнными звуками шагов прислуги, которая завершала свои вечерние хлопоты. По одному из коридоров быстрым шагом двигался Каспар, направляясь к покоям Амелии. Внезапно его внимание привлёк приоткрытый дверной проём, за которым он разглядел беседующих людей. Недолго думая, он решил затаиться у стены и прислушаться к разговору, стараясь оставаться незамеченным.

Люмина (в полном восторге): - Боже мой!.. Всё это ты сам выбрал?

Кристиан (с учтивым поклоном): - Если что-то придётся не по вкусу, мы всегда сможем обменять.

Люмина (искренне восхищаясь): - Нет-нет, мне нравится абсолютно всё! Даже не верится, что у тебя такой безупречный вкус!

Кристиан (с тёплой, нежной улыбкой): - С ранних лет меня учили разбираться в прекрасных вещах. Позволь, повернись на минутку?

В его голосе звучала такая искренняя забота, что Люмина не могла не подчиниться, чувствуя, как её сердце наполняется теплом от такого внимания. С удивительной аккуратностью и изяществом Кристиан принялся за работу. Его пальцы, словно созданные для такого тонкого дела, ловко манипулировали новой атласной лентой. Лента была великолепна - глубокого синего цвета, с искусно вышитым золотым узором, который переливался при каждом движении. По всему краю деликатно расположились жемчужины, а в качестве украшения были вплетены миниатюрные полевые цветы, придающие композиции особую нежность. Каждое движение Кристиана было выверено и наполнено заботой, словно он создавал не просто украшение, а настоящее произведение искусства.

Люмина (с очаровательной улыбкой поворачиваясь к нему): - Ну как?

Кристиан (затаив дыхание от восхищения, краснея и невольно прикрывая рот рукой): - Тебе невероятно идёт…

Люмина (нежно обнимая его за талию, в её глазах светится искреннее восхищение): - Правда? Если бы я выбирала сама, никогда не смогла бы найти что-то настолько прекрасное.

Кристиан (с трепетной нежностью кладя одну руку ей на плечо, а другой осторожно касаясь щеки): - Если бы я знал, что тебе так понравится, купил бы ещё.

Люмина (смущённо отводя взгляд): - Нет, дело не в этом… Просто…

В этот момент между ними повисла особенная, почти осязаемая тишина, наполненная невысказанными чувствами и нежностью, которая делала этот момент по-настоящему волшебным.

Каспар, услышав окончание их разговора, осторожно отступил от двери. Его шаги были почти бесшумными, когда он продолжил свой путь по коридору. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на задумчивость, а может, даже лёгкое беспокойство. Он шёл неторопливо, словно пытаясь осмыслить услышанное, и его мысли явно были заняты не столько предстоящим визитом к Амелии, сколько тем, что он только что подслушал. Тени от свечей играли на его лице, придавая ему ещё более загадочный вид.

Каспар (внимательно глядя на расстроенную Амелию, окружённую разбросанными покупками): - А, вот оно что. Я слышал, ты вернулась раньше из-за плохого самочувствия? Похоже, Кристиан снова пытался завоевать чьё-то расположение?

Амелия (сгорбившись на постели, обхватив колени): - Всё совсем не так… Кристиан очень преданный. Наверное, я зря его тревожила…

Каспар (высокомерно, резким движением сбрасывая подарки на пол): - Амелия, ты так переживаешь из-за Кристиана?

Амелия (поднимая на него пустой взгляд): - Я всегда беспокоюсь и о Кристиане, и о тебе. Пусть я не могу ничего для вас сделать, но…

Каспар (перебивая): - Ты же понимаешь, что я не об этом. Разве я не могу быть для тебя единственным? Я полностью доверяю тебе и хочу, чтобы ты доверяла только мне…

(с жадным блеском в глазах): - Кажется, ты сейчас очень разочарована в Кристиане.

Амелия (с горькой усмешкой): - Разочарована? С чего ты взял… Каспар, со мной всё в порядке. Просто устала - прогулка оказалась дольше, чем я ожидала. А ты чем занимался сегодня?

Каспар (с насмешкой): - Так тебе интересно, чем я занимался?

Амелия (неуверенно, отводя взгляд): - Конечно. Даже гуляя по городу, я думаю только о тебе. Лучше бы я пошла с тобой…

Каспар (с ухмылкой): - Хм-м. Кстати, сегодня в повозке у меня состоялся весьма любопытный разговор с женой Кристиана. Он говорил, что собирается этим летом выходить на воду.

Амелия (встревоженно): - На яхте? Нет, зачем ты об этом…

Каспар (приближаясь к кровати, кладя руку на её щёку): - Амелия, я живу только ради тебя. Я готов дать тебе всё, что угодно.

(прикасаясь губами к её руке): - Что бы это ни было. Ты моя богиня весны.

Амелия (жадно): - Только на меня… Каспар, смотри только на меня.

Каспар (с одержимостью, улыбаясь): - Даже больше, чем сейчас? Тогда ситуация станет немного опаснее…

Спустя несколько дней неспокойной суеты наконец-то воцарилось умиротворение. Люмина и Кристиан расположились в её покоях, наслаждаясь дневной тишиной. Она с удовольствием вкушала свой любимый клубничный торт, от которого исходил нежный аромат свежей выпечки и сладких ягод. Он же неторопливо потягивал горячий кофе, чей терпкий аромат переплетался с запахом десерта, создавая неповторимую атмосферу уюта. Мягкий свет дневного солнца проникал сквозь занавеси, создавая на полу причудливые узоры. В комнате царила особая атмосфера безмятежности и покоя, нарушаемая лишь тихим позвякиванием ложечки о фарфор и негромкими звуками наслаждения от вкушения лакомства.

Люмина (отламывая аппетитный кусочек торта): - Кстати… Я заметила, что ты этим летом ещё не плавал на озере. Погода сейчас просто идеальная для прогулки по воде.

Кристиан (с лёгким удивлением): - Ты никогда не бывала в опере… А плавание на лодке тебе нравится?

Люмина (с мечтательной улыбкой): - О, в солнечный день нет ничего лучше, чем прокатиться по озеру и насладиться отдыхом! Разве кому-то может не нравиться такое времяпрепровождение?

Кристиан (рассуждая здраво): - На обычной гребной лодке может быть небезопасно - она может перевернуться, что чревато неприятностями. Но у меня есть яхта, так что беспокоиться не о чем.

(с лёгким румянцем на щеках): - Если завтра погода будет хорошей, не хочешь составить мне компанию в прогулке?

Люмина (радостно откликаясь): - С удовольствием!

Кристиан (радостно подзывая служанку): - Отлично! Анастасия, передайте, пожалуйста, Рэджу, чтобы подготовил яхту.

Анастасия (учтиво): - Будет исполнено, господин.

После нескольких часов тщательных приготовлений всё было готово: и яхта, и Люмина к морской прогулке. Она выбрала для этого особенного дня изысканное синее платье с изящным золотым узором и элегантным корсетом. Поверх наряда она накинула нежную розовую шаль, а на голову водрузила шляпу, украшенную той самой атласной лентой, которую подарил ей Кристиан. Люмина уже направлялась к озеру, предвкушая чудесную прогулку, как вдруг её остановил нежный голос. Она остановилась, обернувшись на звук, готовая услышать то, что могло нарушить её планы или, возможно, сделать этот день ещё более особенным.

Амелия (с искренним интересом): - Люмина, куда это ты направляешься? Ты сегодня просто очаровательна!

Люмина (с лёгким смущением): - Мы с Кристианом договорились прокатиться по озеру.

Амелия (продолжая разговор): - А, значит, вы с Кристианом отправитесь на яхте?

Люмина (подтверждая): - Да, всё верно!

Амелия (с ностальгией): У него действительно великолепная яхта. Раньше Кристиан каждый год брал меня с собой на прогулку, это было так весело! И на рыбалку тоже. А сегодня он планирует рыбачить?

Люмина (рассеянно): - Нет, об этом он ничего не говорил.

Амелия (живо): - Как жаль! Рыбалка - это так увлекательно… Обязательно попробуй как-нибудь!

(про себя, встревоженно): - Подождите-ка… Неужели она проявляет интерес к Кристиану?

Амелия (лучезарно): - Я так рада за вас, Люмина! Вы с Кристианом прекрасно смотритесь вместе!

Кристиан (запыхавшись, прерывая их разговор): - Прости, что заставил ждать. Теперь всё… А, Амелия!

Амелия (не дослушав, с улыбкой): - Я просто вышла подышать свежим воздухом и встретила Люмину. Желаю вам чудесно провести время!

Кристиан (обращаясь к Люмине, протягивая руку с нежной улыбкой): - Ну что, идём?

Спустя несколько минут они уже скользили по водной глади на роскошной яхте, которая плавно рассекала зеркальную поверхность озера. Лёгкий ветерок развевал паруса, наполняя их своей силой, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачные облака, создавали на воде причудливую игру света и тени. Яхта, словно грациозная птица, скользила вперёд, унося своих пассажиров всё дальше от берега. Свежий воздух, пропитанный ароматом воды и цветущих прибрежных растений, наполнял лёгкие, а тихое поскрипывание снастей и плеск волн о борт создавали идеальную мелодию для этого романтического путешествия.

Люмина (с восторгом, придерживая шляпу, чтобы её не унёс ветер): - Боже, Кристиан! Мы действительно плывём по озеру!..

Кристиан (уверенно управляя парусом и украдкой наблюдая за её реакцией): - Да, именно так.

Люмина (восхищённо оглядываясь вокруг): - И сколько же здесь лодок!

Кристиан (поясняя): - В полдень солнце припекает сильнее, поэтому все стараются выйти на воду пораньше.

Люмина (указывая вдаль с сияющими глазами): - Смотри, там мистер Рэдж! Ты его видишь, Кристиан?

Кристиан (с тёплой улыбкой, наблюдая за её оживлением): - Да, вижу.

Люмина (с восхищением разглядывая окрестности): - А вон там…

Кристиан (заботливо накрывая её своим фраком): - Не наклоняйся так сильно, можешь потянуть мышцы. Я рад, что тебе всё нравится.

Люмина (с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом, слегка приподнимает голову)

Кристиан (с мягким смешком): - Что ты делаешь?

Люмина (с ожиданием, не открывая глаз и слегка вытягивая губы): - Не разрушай момент, просто сделай это.

Кристиан (с искренним недоумением): - О чём ты говоришь?

Люмина (слегка упрекая): - Если мужчина не понимает намёков, даже когда девушка закрыла глаза и…

Не успела Люмина закончить фразу, как Кристиан тут же прильнул к её губам в глубоком, трепетном поцелуе. В этот момент лёгкий ветерок играл с их волосами, а тихий плеск небольших волн создавал романтичный аккомпанемент. Лучи полуденного солнца нежно окутывали эту прекрасную пару, словно оберегая их момент близости. Их тела слились в тёплых объятиях, а губы двигались в едином танце, полном нежности и страсти. Время будто остановилось, оставив только их двоих наедине с природой и своими чувствами. В этом поцелуе слились все невысказанные слова, все тайные желания и глубокая привязанность, которая с каждым мгновением становилась всё ощутимее. Они растворились друг в друге, забыв обо всём на свете, кроме этого волшебного момента на водной глади.

Люмина (про себя, погружаясь в размышления): - Всё изменилось. Каждый разговор с ним, каждая случайная встреча взглядов, каждое тепло, таящееся в его глазах - всё стало иным. Время, проведённое вместе на озере, казалось бесконечным праздником. Близость наших тел под ласковым дуновением ветра, его прикосновения - всё это превратило день в нечто волшебное, в мечту, ставшую реальностью. Я и представить не могла, что этот идеальный день может омрачиться чем-то ужасным. В тот момент я была настолько поглощена счастьем, что даже не допускала мысли о возможной беде. Каждый миг казался вечностью, наполненной любовью и нежностью, и я верила, что так будет всегда.

Кристиан (нежно придерживая её подбородок и касаясь нижней губы после глубокого, чувственного поцелуя, слегка задыхаясь от волнения): - Мы продолжим, когда вернёмся в особняк. Не забудь об этом.

Люмина (с лёгким трепетом и любопытством): - Ого! Тогда, может быть, перекусим?

Кристиан (восхищённо улыбаясь): - Отличная идея…

Через несколько минут Люмина уже хлопотала над созданием уютной атмосферы. Она быстро накрыла небольшой столик, украсив его разнообразными закусками: изысканными пирожными, сочными фруктами и двумя бокалами искрящегося белого вина.

Люмина (радостно, закончив приготовления): - Кристиан, иди сюда! Я всё подготовила.

Кристиан (галантно): - Хорошо, только сначала поставлю яхту на якорь…

Внезапно его внимание привлёк канат, удерживающий парус - тот оказался повреждённым. В одно мгновение Кристиан бросился к нему, пытаясь справиться с управлением, но было уже поздно: парус резко раскрылся, и яхта, потеряв равновесие, совершила резкий рывок в сторону. От этого резкого движения судно сильно накренилось. Кристиан, обернувшись, с ужасом увидел, как его возлюбленная, не удержавшись на ногах, падает за борт в ледяную воду озера. Время словно остановилось, пока его глаза следили за тем, как Люмина исчезает в холодных волнах. Паника охватила его сердце, но разум мгновенно взял верх - нужно было действовать быстро, чтобы спасти её. Каждая секунда промедления могла стоить ей жизни.

Люмина (сражаясь с водой, погружаясь всё глубже)

Мокрое платье тянуло ко дну, становясь невыносимо тяжёлым. Пронзительно холодная вода, искрящаяся в лучах солнца, обжигала тело словно лёд. «Нет, только не сейчас! - кричало сознание. - Соберись! Ты не можешь погибнуть здесь! По сюжету твоя смерть должна быть от руки Кристиана. В оригинале даже намёка не было на такую нелепую кончину! Значит, я просто не могу уйти вот так…»

Система: {Люмина погибает в статусе [Злодейка]. Сюжет возвращается к изначальному развитию событий. До гибели осталось 3 минуты.}

Люмина (из последних сил хватая воздух, закрывая глаза)

«Что за абсурд… Не может быть… Выходит, мои отношения с Кристианом всё-таки пойдут по сценарию оригинала. Интересно, почувствует ли Кристиан отвращение, увидев мою смерть?..»

Её мысли становились всё более спутанными, а сознание медленно уплывало в темноту, пока ледяная вода продолжала заполнять лёгкие. Мрак. Пронизывающий холод. Привычный аромат. Мысли спутаны, словно клубок ниток. Странное мягкое ощущение под головой. Кажется, будто голова лежит на облаке. До слуха долетают всхлипы.

Медленно приоткрыв глаза, Люмина увидела размытый силуэт потолка. Но цвета и запахи комнаты были ей знакомы. С трудом приподняв руку и повернув голову, она заметила Анастасию, которая сидела рядом и, не скрывая тревоги, молилась и всхлипывала. Постепенно сознание возвращалось к девушке, а расплывчатые очертания комнаты обретали чёткость.

Люмина (с трудом произнося слова, хрипло): - Анастасия…

Анастасия (вскакивая с места, в голосе - неподдельная тревога): - Госпожа Люмина!

Люмина (из последних сил пытаясь сформулировать мысль): - Я… вода… мне нужна вода…

Анастасия (мгновенно откликаясь): - Да, госпожа! Сейчас, сейчас!

Служанка метнулась к столику, где стояла чаша с водой, и, схватив кубок, поспешила к своей госпоже, готовая оказать любую необходимую помощь. Спустя двадцать минут Люмина окончательно пришла в себя. Она полусидела в постели, бережно прижимая к губам кубок с прохладной водой. Каждый глоток давался с трудом, но постепенно жизнь возвращалась в её измученное тело. Анастасия, не отходившая ни на шаг, заботливо поддерживала госпожу, следя за тем, чтобы та не переутомилась. В её глазах читалось облегчение - самое страшное, казалось, осталось позади. Комната наполнилась звуками спокойного дыхания и тихими причмокиваниями от глотков воды. Постепенно краски мира становились ярче, а мысли - яснее. Люмина чувствовала, как с каждым мгновением силы возвращаются к ней, прогоняя остатки ледяного кошмара.

Люмина (про себя, погружаясь в тяжёлые мысли): - В итоге я выжила… Как мне принять всё это? С самого начала я понимала, что автор оригинала настроен против меня.

{Система: Особые условия первой фазы — следовать оригинальному пути падения Люмины.}

{Система: Особые условия второй фазы — десять раз отклонить предложения Кристиана Эклипса.}

Люмина (продолжая размышлять): - Он ставил условия, которые я не могла выполнить, ведь это бы вывело меня за рамки сюжета. Но сам сюжет оказался куда более жёстким ограничителем, чем его создатель. От отношения других персонажей до ключевых событий - всё было предопределено. Мои действия всегда находились в строгих рамках истории. И всё же… Неужели моей жизни могла угрожать опасность, которой не было в оригинале? Это казалось немыслимым.

{Система: Часть оригинального сюжета была нарушена из-за чрезмерного вмешательства автора.}

{Система: Контроль автора был ослаблен.}

Люмина (пытаясь успокоиться): - Нет, нельзя так себя изводить. По крайней мере, оригинальный сюжет и автор - не одно и то же. Теперь и на него наложены ограничения…

(очнувшись от размышлений): - Кристиан… Где он сейчас?

Анастасия (с явным беспокойством, отводя взгляд): - Ну-у, господин… Он сейчас… Допрашивает мистера Реджа.

Люмина (в полном шоке): - Что?!

(погружаясь в тревожные мысли): - Кажется, именно мистер Редж готовил яхту… Насколько я знаю, он отвечает за все транспортные средства семьи… Неужели всё это было неслучайным?! Но…

Анастасия (со слезами на глазах, с трудом произнося слова): - Г… Госпожа, простите… Но… Мистер Редж не мог такого сделать!

Люмина (стараясь сохранять спокойствие): - Анастасия… Передай Кристиану, что я пришла в себя и мне срочно нужно с ним поговорить.

Анастасия (торопливо соглашаясь): - Да, госпожа!

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим всхлипыванием служанки и тревожным дыханием Люмины. Вопросы множились, а ответы, казалось, ускользали всё дальше.

Кристиан (с тревогой, про себя): - В тот миг, когда ты исчезла под водой, моё сердце будто остановилось. Я видел, как ты уходила в тёмную бездну, и в тот момент я забыл обо всём - даже о том, как нужно плавать, чтобы спасти тебя. Когда я вытащил тебя из воды, ты не приходила в себя… Я должен был признаться тебе тогда. Даже когда я был с Амелией, мои мысли были только о тебе. Куда бы я ни посмотрел, что бы ни услышал - я всегда думал о том, понравилось бы это тебе или нет.

(обращаясь к связанному лодочнику, сидящему на стуле): - Ты проработал в нашем доме больше десяти лет. И до сих пор не совершал ошибок. Я считал, что ты гордишься своей работой. Разве ты не ценил доверие герцога Эклипса?

(строго): - Кто тебя подговорил?

(гневно крича): - Говори!

После резкого приказа в сыром и мрачном подвале воцарилась гнетущая тишина. Внезапно тишину нарушил громкий стук в дверь. На пороге появился вооружённый рыцарь, который охранял вход, а за его спиной виднелась встревоженная горничная Анастасия. Её присутствие здесь, в этом мрачном месте, казалось неуместным и даже пугающим. В полумраке подвала её лицо выглядело бледным и напряжённым, а глаза выдавали явное беспокойство.

Рыцарь (почтительно нарушая тяжёлое молчание): - Господин, позвольте доложить. Госпожа пришла в себя.

Его голос прозвучал неожиданно тихо в этой мрачной обстановке, словно пытаясь смягчить напряжённую атмосферу подвала. Каждое слово было пропитано уважением и осторожностью, ведь он понимал важность этой новости для своего господина. Кристиан был словно поражён молнией - его охватил такой шок, что ноги едва держали. Не помня себя от волнения, он ринулся вверх по лестнице, проносясь по коридорам и не замечая никого вокруг. С каждым шагом его сердце билось всё чаще, всё сильнее, ведь он приближался к ней, к своей Люмине. Он мчался как стрела, выпущенная из лука, не чувствуя под собой ног. Врываясь в её комнату, он замер на пороге. И увидел её - она сидела на кровати и смотрела на него с той самой улыбкой, будто ничего страшного не произошло. Эта картина заставила его дыхание перехватить, а сердце замереть от облегчения.

Кристиан (врываясь в комнату, его голос полон тревоги и облегчения, резко распахивая двери): - Люмина!!!

Люмина (встречая его с нежной, едва заметной улыбкой на лице): - Кристиан! Ты уже здесь…

В её голосе звучала такая безмятежность, что на мгновение Кристиан забыл обо всех своих страхах и тревогах. Только сейчас, увидев её живой и относительно здоровой, он смог сделать глубокий вдох и осознать, что самое страшное позади. Кристиан не раздумывая бросился к ней, заключив в крепкие, почти болезненные объятия. Его тело дрожало, выдавая глубину пережитого страха. Люмина ответила на его объятие, окутывая теплом и нежностью, словно пытаясь передать всю свою заботу и успокоить его смятенную душу. Было видно, что он не спал всю ночь - тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы свидетельствовали о его бессонных часах, проведённых в тревоге и волнении. В этих объятиях было всё: и страх потери, и облегчение от встречи, и невысказанные слова любви, и благодарность за то, что она жива. Он прижимал её к себе так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет, растворится в воздухе, как мираж. А она, чувствуя его дрожь, гладила его по спине, шепча тихие слова утешения, даря ему своё тепло и спокойствие.

Люмина (ласково касаясь его щеки, заглядывая в глаза): - Позволь взглянуть… Отчего ты так бледен?

Кристиан (держа её руку, голос едва не дрожит): - Я думал, что ты… что ты можешь погибнуть…

Люмина (стараясь его успокоить): - Расскажи мне, что произошло.

Кристиан (торопливо, сбивчиво): - Парус на яхте был плохо закреплён. Канат оказался не привязан, и яхта потеряла устойчивость. Такое просто не могло случиться с правильно подготовленным судном.

(решительно): - Я выясню, кто заставил Реджа это сделать. Скоро узнаю всё.

Люмина (спокойно прерывая его взволнованную речь): - Кристиан, подожди. Не думаю, что Редж виноват.

Кристиан (останавливаясь, пытаясь взять себя в руки): - Что?

Люмина (рассуждая): - Ты правда считаешь, что он способен на такое?

Кристиан (отвечая): - Нет, но люди порой совершают неожиданные поступки.

Люмина (здравомысленно): - Но зачем ему это делать, если он первый попадёт под подозрение? Кристиан, знаешь… Это напоминает мне случай с отравленными нитками для вышивания, которые я подарила Амелии.

(про себя, быстро размышляя): - Если автор был наказан за чрезмерное вмешательство, значит, это его рук дело. Он попытался устранить меня событием, которого не было в оригинальном романе. Персонажи второстепенные, как Анастасия и Теодор, меньше подвержены влиянию сюжета. Если бы автор мог ими управлять, у меня были бы с ними натянутые отношения. Но он пошёл другим путём, создавая „новые эпизоды“. Возможно, за всем этим стоит кто-то, кто ненавидит Люмину - например, Мария или Каспар. Мистер Редж, не упомянутый в оригинале, не подходит под эти условия.

(про себя, придумывая, как объяснить): - Но я не могу рассказать это Кристиану…

(вслух): - У меня странное чувство, что его подставили.

Кристиан (с явной тревогой в голосе): - Но ведь именно он отвечает за состояние яхты! После такого происшествия нельзя просто так оставить всё без последствий…

Люмина (нежно улыбаясь, перебивает его): - Кристиан, неужели ты готов наказать невиновного вместо того, чтобы найти настоящего виновника?

Кристиан (глядя на неё, мысленно размышляет): - Почему она так спокойна в этой ситуации?

Люмина (продолжает): - Подумай сам: если сравнивать с моей ситуацией, мне лишь сделали выговор в кабинете герцога и на время заперли в комнате, а Реджа уже несколько часов допрашивают в подвале. Разве это справедливо?

Кристиан (после короткого раздумья): - Ты права… Хорошо, я поступлю так, как ты просишь.

Люмина (с искренней благодарностью): - Спасибо тебе, Кристиан.

Кристиан (вставая и направляясь в подвал): - Я пойду улажу все вопросы, а ты пока отдохни. Тебе нужно восстановиться.

Кристиан посмотрел на неё с нескрываемым удивлением и растерянностью в глазах. Несколько мгновений он молчал, заново прокручивая в голове их разговор, взвешивая её слова. Постепенно его взгляд становился более сосредоточенным - он начал понимать правоту Люмины. После недолгих размышлений Кристиан поднялся с места. Его голос звучал твёрдо и уверенно, но в глазах всё ещё читалась тревога за любимую. Люмина кивнула, чувствуя, как тепло разливается в её сердце от его заботы и готовности прислушаться к её мнению. Не проронив больше ни слова, он направился обратно в подвал, где находился Редж. В его походке читалась решимость, но теперь она была направлена не на обвинение, а на поиск истины.

Рыцарь (стоя у камеры и обращаясь к вошедшему): - Это вы, господин?

Кристиан (тихо объясняя ситуацию стражу): - …

Рыцарь (громко объявляя о решении): - Принято. Немедленно освободите Реджа. Планируете ли вы его уволить?

Кристиан (решительно): - Нет. Отсутствуют доказательства вины, следовательно, наказания не будет. Если желаете отдохнуть, возьмите выходной.

Редж (ошеломлённо): - Г… Господин?..

Кристиан (искренне): - Люмина убеждена, что вы не способны на подобные действия - ни по собственной воле, ни под чьим-либо давлением. Я решил довериться её интуиции. Надеюсь, вы оправдаете это доверие и продолжите службу в нашем поместье.

Реджа освободили из подвала, вернув ему свободу и достоинство. Он всё ещё пребывал в оцепенении от произошедшего, не в силах до конца осознать, как удалось избежать несправедливого обвинения. Кристиан, оставив позади все волнения, направился в свой кабинет. Ему требовалось уединение, чтобы привести в порядок мысли и разобраться в происходящем. В голове роились вопросы, на которые пока не находилось ответов. Кабинет встретил его привычной атмосферой - тяжёлыми шторами, массивным столом и книгами, хранящими мудрость веков. Здесь, в тишине и спокойствии, он надеялся найти ясность и понять, кто стоит за попыткой покушения на жизнь Люмины. Каждый шаг к своему рабочему месту был наполнен решимостью найти истину и защитить тех, кто был ему дорог. В воздухе витало предчувствие новых открытий и неизбежных испытаний.

Кристиан (про себя, с силой ударив кулаком по столу): - Перед глазами до сих пор стоит твоё бледное лицо… Нужно собраться. Первостепенная задача - найти виновного. При авариях с лодками главная опасность всегда угрожает женщинам. Даже лёгкое платье становится смертельной ловушкой, стоит даме оказаться в воде. Значит, это преступление было нацелено именно на Люмину. Может ли это быть местью Крона за высланную горничную? А если не он — возможно, за этим стоят члены семьи Морт? Они и раньше попадали под подозрение. Кстати, до сих пор не удалось установить личность того, кто совершал предыдущие преступления. Что-то явно ускользает от моего внимания… Но самое важное сейчас - это…

Его мысли лихорадочно крутились, выстраивая новые версии и связи между событиями. Каждая деталь могла оказаться важной, каждый факт - ключом к разгадке. Но пока всё выглядело как запутанная головоломка, части которой никак не желали складываться в единую картину. Глубокие размышления Кристиана были внезапно прерваны резким стуком в дверь. Этот звук, такой простой и обыденный, словно разорвал тонкую ткань его сосредоточенности, возвращая в реальность. Он на мгновение замер, пытаясь собраться с мыслями и осознать, что происходит за пределами его кабинета. Стук повторился - более настойчивый и требовательный, будто кто-то спешил сообщить важную новость.

Рыцарь (по уставу): - Господин, Редж просит дозволения поговорить с вами.

Кристиан (мгновенно принимая решение): - Пусть входит.

Редж (войдя в кабинет, смиренно остановился у порога, склонив голову)

Кристиан (с невозмутимым спокойствием): - Присаживайся.

Редж (с виноватым видом): - Нет, ваша милость, я не могу. Боюсь испачкать вашу благородную мебель.

Кристиан (не обращая внимания на его протесты): - Ты хотел что-то сказать?

Редж (откровенно и смело): - Клянусь, я не имел никакого отношения к происшествию с яхтой. Вчера вечером, при последней проверке, судно было в безупречном состоянии. Но есть кое-что, что пришло мне на память… На рассвете, незадолго до вашего прибытия, я выводил яхту. Отошёл всего на несколько минут, когда появился господин Каспар. Он попросил помочь найти какую-то вещь госпожи Амелии на его лодке. Это не заняло много времени, но если что-то произошло в моё отсутствие - вина целиком на мне.

Кристиан (поражённо): - Почему же ты рассказали об этом только сейчас? Ведь если бы я не освободил тебя, эти слова могли бы стоить вам ещё нескольких дней в подвале…

Редж (решительно снимая картуз и глядя прямо в глаза): - Разве мы не должны поймать преступника? Тот, кто покушался на госпожу, всё ещё на свободе. Разве правильно было бы молчать ради собственного спасения? Как я мог предать такую добрую и милосердную госпожу…

Кристиан (про себя, изумлённый такой откровенностью): - Информация, которую не удалось вырвать даже жёсткими допросами, открылась лишь благодаря доверию Люмины. Он говорит не из страха наказания, а рискует, помогая следствию ради Люмины.

Редж (смиренно склоняя голову): - Готов принять наказание за свою оплошность.

Кристиан (спокойно): - Подними голову, Редж. Люмина не желала вашего наказания, и, думаю, услышав это признание, она не изменит своего решения. Напротив, она бы сказала: «Благодарю за вашу честность». Сегодня вы уже достаточно наказаны за свою ошибку. Иди домой, тебе нужен отдых.

Редж (с искренней благодарностью, отступая к выходу): - Благодарю вас, господин…

Кристиан (оставшись наедине с собой у камина, погружается в размышления): - Как странно… Каспар с самого утра отправился к озеру в поисках вещи Амелии. Вероятно, она ожидала его там. Во время истории с отравленными нитками и украденными документами эти двое постоянно появлялись словно из ниоткуда. Тогда я старался вести расследование беспристрастно. Но всё это была лишь иллюзия справедливости. Ни Каспар, ни Амелия не подверглись настоящему допросу. Нельзя быть уверенным в их невиновности.

(произносит вслух, глядя в огонь): - Для начала необходимо выяснить, кто находился возле озера на рассвете.

Внезапно острая боль пронзила его голову, как случалось в последние дни. Кристиан схватился за виски, но продолжил размышлять сквозь мучительный спазм.

(сквозь боль, с трудом формулируя мысли): - С этого следовало начать расследование… Если там не найдётся никаких улик, придётся искать способ проверить действия старшего брата - наследника герцогства - и его возлюбленной.

Каждый удар пульса отдавался в его голове, но мысли продолжали кружиться, выстраивая новые версии и связи между событиями. Он понимал: чем дальше продвигается расследование, тем опаснее становится игра, в которую он вовлечён. Кристиан медленно поднялся из кресла, стараясь не делать резких движений. Глубоко вдохнул, задержал дыхание, затем медленно выдохнул. Постепенно пульсирующая боль начала отступать, но оставила после себя изнуряющую слабость.

Каждое движение давалось с трудом - недавний спазм словно вытянул из него все силы, оставив лишь истощённое тело и тревожные мысли. Он понимал, что сейчас не в состоянии продолжать расследование. Пошатываясь, Кристиан направился к выходу из кабинета. Его шаги были неуверенными, а в глазах временами мелькали тёмные пятна. Добравшись до своей комнаты, он опустился на кровать, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Необходимо было отдохнуть, восстановить силы, чтобы продолжить поиски истины. Но даже лёжа в постели, его разум продолжал работать, выстраивая новые гипотезы и пытаясь связать воедино все имеющиеся факты.

Глава 9

На следующий день Кристиан появился в комнате Люмины ещё с утренней зарей. Он не отходил от её постели, внимательно следя за её состоянием. Каждое движение - от подачи стакана воды до поправки одеяла - было наполнено трепетной заботой. В его глазах читалась неподдельная тревога, но он старался держаться бодро, чтобы не тревожить любимую лишними переживаниями. Время от времени он брал её руку в свою, проверяя пульс и теплоту кожи, словно пытаясь убедиться, что с ней всё в порядке. Несмотря на собственные усталость и беспокойство, Кристиан был полон решимости быть рядом, обеспечивая Люмине всё необходимое для восстановления.

Люмина (откусывая кусочек десерта, с искренним удовольствием): - Ох, как вкусно!

Кристиан (с нежной заботой подносит к её губам следующее ложечко канеле): - Рад, что тебе понравилось.

Люмина (про себя, с лёгким изумлением): - Кристиан кормит меня с ложечки… Это так не похоже на него! Совсем не в характере его персонажа…

Кристиан (спокойно, без тени волнения): - Кстати, прошлой ночью Редж признался: он ненадолго оставил лодку без присмотра. Просил передать тебе свои извинения. И знаешь… Добиться от него этих сведений я смог только благодаря тебе.

Люмина (тепло, с искренней благодарностью): - Спасибо, Кристиан.

Кристиан (быстро, чуть приподняв ладонь): - Нет, это я должен тебя благодарить. Прости, что перебил.

Их безмятежную, наполненную теплом и заботой атмосферу внезапно разорвал шум открывающейся двери. В комнату без предупреждения вошли гости.

Каспар (с притворной улыбкой, нарочито участливо): - О, простите, если помешали вашей столь душевной беседе… (подходит ближе, протягивает Люмине пышный букет): - Приношу свои извинения. Я искренне переживал - ведь ты пострадала отчасти по моей вине.

Кристиан (резко перехватывает его руку с цветами, голос звучит холодно): - Что всё это значит?

Каспар (без тени смущения): - Всего лишь проявление заботы. К тому же именно я посоветовал Люмине выйти на воду.

Люмина (мысленно, анализируя ситуацию): - Он прав… Чтобы спровоцировать события, отсутствующие в оригинале, нужен ключевой персонаж. Чем значимее фигура в первоисточнике, тем сильнее на неё влияет изначальный сюжет. Если влияние сюжета сопоставимо с волей автора, то организовать подобное могли лишь такие персонажи, как Амелия, Каспар, герцог Эклипс… Или…

Кристиан (обращаясь к Анастасии, кивая на букет): - Поставь цветы в вазу.

Анастасия (почтительно принимая букет): - Да, господин.

Кристиан (пристально глядя на Каспара): - Мне доложили, что ранним утром ты был у озера.

Каспар (не меняя тона, уверенно): - Верно. Я забыл кое‑что на яхте.

Кристиан (с нарастающей настороженностью): - Ты действительно отправился туда утром лишь за этой вещью?

Амелия (вдруг замечает бледность Люмины, взволнованно): - Люмина! Ты выглядишь совсем измученной!

Каспар (тут же подхватывает, играя на чувствах): - А ещё Кристиан вчера не позволил нам тебя навестить - мы так тревожились!

Люмина (искренне удивлённо): - Он не разрешил вас пускать?

Кристиан (мягко, но твёрдо): - Врач настаивал на полном покое. Ты бы не смогла отказать посетителям, поэтому я взял это на себя.

Люмина (про себя, с недоумением): - И это говорит человек, который провёл здесь всё утро…

Кристиан (решительно завершая разговор): - Пожалуй, на сегодня достаточно бесед. Ей необходимо отдохнуть.

Каспар (делает шаг к выходу, вежливо): - Поправляйся скорее. Пусть раны заживут как можно быстрее.

Амелия (присоединяясь, с притворным сочувствием): - Да, обязательно отдохни как следует!

Когда Каспар и Амелия направились к выходу, они миновали Анастасию, которая как раз несла в комнату вазу с букетом. Кристиан не сводил с пары пристального взгляда - в его глазах читались недоверие, тревога и едва сдерживаемое раздражение. Он словно пытался прочесть за их вежливыми улыбками истинные намерения, но ответы так и не приходили. Каждая черта его лица застыла в напряжённой сосредоточенности, будто он готовился к новому неожиданному ходу в этой незримой игре.

Люмина (с тёплой улыбкой, стараясь смягчить его тревогу): - Кристиан, правда, со мной всё в порядке.

Кристиан (резко, с нарастающим волнением): - Как ты можешь говорить, что в порядке?!

(голос дрожит от беспокойства): - Как ты можешь быть спокойной, когда тот, кто это устроил, до сих пор на свободе? Ты всегда…

Люмина (нежно прерывает его, ласково касаясь его щеки): - Ты хоть спал сегодня? Ты выглядишь таким измученным…

(мягко, но твёрдо): - Я думала об этом со вчерашнего дня. Даже если что‑то подобное повторится, нельзя бросаться в воду, чтобы спасти кого‑то. Это слишком опасно.

Кристиан (в глазах - паника, хватает её за запястье): - Значит, ты предлагаешь мне просто стоять и смотреть, как ты тонешь?

Люмина (спокойно, непоколебимо): - Именно. Или ты хочешь погибнуть вместе со мной?

Кристиан (опускает голову, молчит, не находя слов): - …

Люмина (бережно берёт его руку, освобождая своё запястье): - Вот почему я прошу тебя беречь себя, Кристиан. С тобой ведь тогда едва не случилось непоправимое.

Он медленно поднялся, тихо пожелал ей спокойного отдыха и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты. В его движениях читалась сдержанная боль, а в глазах - невысказанные мысли, которые он унёс с собой. На следующее утро Люмина пробудилась с ощущением свежести и бодрости - сон явно пошёл ей на пользу. Она потянулась к звонку и вызвала служанку.

Люмина (мягко обратилась она к Анастасии): - Помоги мне собраться, сегодня я хочу прогуляться по усадьбе. Хочется вдохнуть аромат цветов, послушать пение птиц и просто побыть на свежем воздухе.

Служанка с готовностью принялась за дело: аккуратно уложила волосы госпожи, выбрала для неё изящное платье светлых тонов, идеально подходящее для неспешной прогулки. Пока она хлопотала, Люмина с удовольствием наблюдала за её работой, чувствуя, как внутри растёт предвкушение. Мысль о том, чтобы покинуть комнату и вновь ощутить себя частью большого, живого мира, наполняла её теплом и радостью. Ей не терпелось пройтись по ухоженным дорожкам сада, почувствовать дуновение ветра на коже и насладиться солнечным светом, пробивающимся сквозь листву.

Выйдя на свежий воздух, Люмина невольно замерла, окутанная непривычной атмосферой всеобщего внимания. Всё вокруг казалось каким‑то иным - люди смотрели на неё с искренней теплотой, и она не сразу поняла, что стало причиной таких перемен.

Первая горничная (заметив её, тут же расцвела в приветливой улыбке): - Доброе утро, госпожа!

Вторая горничная (проходя мимо с корзиной белья, мягко поинтересовалась): - Вы уже чувствуете себя лучше?

Садовники (занятые обрезкой кустов, одновременно оторвались от работы и почти хором произнесли): - Доброе утро, госпожа. Рады видеть, что вы уже можете гулять.

Люмина (слегка озадаченная, повернулась к Анастасии и тихо спросила): - Что это с ними? Почему такое внимание?

Анастасия (отвечая с тёплой улыбкой, пояснила): - Всё из‑за того, что вы помогли мистеру Реджу. Он давно служит в поместье и всегда поддерживает других слуг. А ещё… недавно пропала Рафина.

Люмина ( в голове мгновенно вспыхнула мысль): - Та самая Рафина, о которой упоминал Каспар?

Анастасия (продолжила): - За несколько дней до исчезновения она говорила о вас не самые добрые вещи. Пошли слухи… некоторые даже утверждали, будто вы причастны к её пропаже. Но после того, как вы, несмотря на собственное состояние, помогли Реджу, все сомнения развеялись. Теперь все видят, какая вы на самом деле.

Люмина завершила прогулку и в сопровождении Анастасии направилась обратно в свои покои. Лёгкий ветерок ещё играл с её платьем, а в душе оставалось приятное ощущение свежести после времени, проведённого на воздухе.

Тем временем далеко за пределами герцогства Эклипс, в изысканной гостиной одного из аристократических домов, собрались благородные дамы. За чашками ароматного чая они оживлённо обменивались последними новостями, делились сплетнями и обсуждали распространившиеся в высшем свете слухи. Шепот, смешки и многозначительные взгляды сопровождали каждое новое откровение - здесь каждое слово имело вес, а каждая деталь могла стать поводом для долгих пересудов.

Благородная дама первая (громко, чтобы услышали все присутствующие): - Вы уже в курсе? С Люминой Крон едва не случилась страшная беда! Она чуть не утонула в озере - яхта внезапно накренилась, и девушка оказалась в воде. И, представьте, есть версия, что это вовсе не случайность…

Лукреция Морт (с притворным сочувствием): - О боже! Какой ужас!

Благородная дама первая: - По слухам, канат оказался плохо закреплён…

Лукреция Морт (про себя, с едва скрываемым злорадством): - Неужели семья герцога решила избавиться от Люмины? А может, это сам Кристиан задумал её убить?..

Благородная дама первая (с ноткой воодушевления): - Но знаете, что самое поразительное? Кристиан тут же бросился за ней в озеро! Говорят, он даже не раздумывал - прыгнул в воду мгновенно. Выглядел при этом невероятно мужественно!

Лукреция Морт (мысленно, с раздражением): - Почему он так поступил?! Неужели и правда влюбился в эту…?

Благородная дама вторая (встревоженно): - Постойте, но кто же мог подстроить это происшествие?

Благородная дама первая: - Пока что это остаётся тайной…

Благородная дама вторая (с тревогой): - Ох, господи…

Благородная дама первая: - К слову, ход расследования держат в секрете. Но ходят слухи, что лодочника даже не наказали…

Лукреция Морт (про себя, недоумевая): - Что это может означать? Если инцидент на яхте произошёл из‑за технической неполадки, почему лодочника не привлекли к ответственности? Разве такое возможно?

(вслух, намеренно подогревая интерес): - А как, интересно, изменилось отношение к Люмине в семье герцога после случившегося?

Благородная дама третья (размышляя вслух): - Судя по всему, вряд ли что‑то поменялось…

Благородная дама четвёртая (с явным недовольством): - Единственная невеста герцога едва не погибла, а виновного даже не наказали!

Лукреция Морт (про себя, с торжествующей усмешкой): - Неудивительно, что ходят слухи о недружелюбном отношении к Люмине в герцогском доме. Не знаю, кто именно пытался её убить, но очевидно: семья герцога не слишком‑то стремится оберегать её жизнь. Если так пойдёт дальше, она скоро погибнет. Не могу дождаться момента, когда появится шанс завоевать сердце Кристиана!

В поместье герцога Эклипс тем временем царила особая атмосфера: умиротворение соседствовало с размеренной деловитостью. Слуги сновали по коридорам, садовники хлопотали в парке, управляющие проверяли хозяйственные записи - каждый был погружён в свои обязанности. Несмотря на внешнюю суету, всё происходило упорядоченно и слаженно: ни спешки, ни путаницы - лишь чёткое следование намеченным планам. Каждое действие вписывалось в общий ритм поместной жизни, создавая ощущение отлаженного механизма, где у каждого своя важная роль.

Люмина (выходя из кареты после занятия по верховой езде, с лёгким недоумением): - Что за суета сегодня в поместье? Словно пчёлы в улье.

Анастасия (встречая её у входа, сдержанно поясняя): - Господин Каспар пригласил мастеров из ткацкой мастерской.

Люмина (шагая рядом, задумчиво): - Из мастерской? Значит, прибыла госпожа Фриаль?

Анастасия (отрицательно качая головой): - Нет, это представители ателье «Красивая жизнь» - их услугами пользуется сам двор. Говорят, они снимают мерки с Амелии для платья к Дню основания империи.

(с живым интересом): - А вы, госпожа, уже решили, в чём будете?

Люмина (растерянно): - А…

(мысленно, погружаясь в раздумья): - Я так увлеклась верховой ездой, что совсем забыла о приближающемся празднике. День основания уже на носу… Герцог Эклипс упоминал об этом ещё неделю назад. Для их семьи это не столько торжество, сколько важное политическое событие. В оригинале эрцгерцог появляется на празднике во второй половине четвёртого тома. Но тогда Люмина находилась на испытательном сроке и не смогла присутствовать. Возможно, они что‑то замышляли вместе с Марией… Поскольку сюжет в основном сосредоточен на Амелии, я не помню, какую роль отводили Люмине в этом эпизоде…

Анастасия (заметив её отрешённый взгляд): - Госпожа?..

Люмина (возвращаясь к реальности, мягко улыбаясь): - Прости, задумалась. Я надену одно из своих платьев. Кристиан выкупил почти всю одежду, которую я когда‑то пыталась продать.

(с внезапным воодушевлением): - Может, стоит надеть одно из них уже сегодня?

Анастасия (останавливая её лёгким движением руки, осторожно): - Госпожа, простите, но…

Анастасия мягко удержала Люмину за рукав и тихо сообщила: Кристиан приготовил для неё сюрприз - он намерен лично подобрать наряды к предстоящему Дню основания империи. Новость мгновенно взбодрила Люмину. Вся сонливость и усталость как рукой сняло: она развернулась и почти бегом направилась в свои покои. Там, едва дождавшись, пока служанки помогут ей избавиться от дорожной одежды, Люмина торопливо облачилась в свежее платье - движения были порывистыми, но точными, ведь нетерпение подгоняло её. Спустя считаные минуты она уже влетела в кабинет Теодора. Кристиан действительно ждал её там. Он стоял у массивного письменного стола, перебирая стопку книг и бумаг. При звуке её шагов он поднял глаза - в его взгляде читались одновременно сдержанное волнение и лёгкая неуверенность, словно он сам ещё не до конца понимал, как Люмина воспримет его замысел.

Кристиан (замечая её в дверях, сдержанно): - А, ты уже здесь.

Люмина (с искренним удивлением): - Почему ты вдруг решил пригласить меня в ткацкую мастерскую? Ты ведь обычно так загружен…

Кристиан (мягко улыбаясь): - Напротив, я как раз освободился и ждал тебя - хотел отправиться вместе.

Люмина (слегка растерянно): - Но я не планировала покупать новые наряды…

Кристиан (спокойно продолжая): - Это будет наш первый совместный выход в свет после свадьбы. Я подумал, что стоит подобрать парные наряды - чтобы разом развеять все слухи о наших разногласиях. Или тебе не по душе идея о согласованных образах?

Люмина (торопливо): - Нет‑нет, дело не в этом! Просто… разве нас примут без предварительного уведомления?

Кристиан (непринуждённо): - Я забронировал мастерскую несколько дней назад.

Люмина (поражённо): - Как?! Почему ты не предупредил меня?..

Кристиан (выходя с ней из кабинета): - Если бы я сказал заранее, ты бы непременно возразила, что это напрасная трата денег.

Люмина (молчит, понимая, что он угадал её мысли)

Теодор остался в кабинете. В руках он держал книгу, которую перед уходом вручил ему Кристиан, - «Исследование проклятий: манипуляция и контроль». Заголовок невольно заставил Теодора насторожиться. Он посмотрел на закрывшуюся за Кристианом и Люминой дверь, и в голове тут же зароились тревожные мысли. Теодору стало не по себе. Казалось, сама книга излучает тревожный сигнал, намекая на какие‑то скрытые процессы, происходящие у него за спиной. Однако он решил не торопиться с выводами. Сейчас важнее внимательно наблюдать, собирать факты и не выдавать своих подозрений. Осторожно положив том на стол, Теодор не спешил его открывать. В тишине кабинета словно повисло незримое напряжение. В сознании Теодора постепенно выстраивалась цепочка догадок - пока расплывчатых, осторожных, но от того не менее тревожных. Он твёрдо решил: пока - только наблюдать.

Спустя некоторое время Кристиан и Люмина прибыли в мастерскую. Путь занял совсем немного времени - вскоре они уже стояли у входа, где их с почтительным поклоном встречал владелец заведения. Бутик поражал роскошью: интерьеры утопали в богатстве деталей, где золотистые акценты, несмотря на явную пышность, умудрялись сохранять благородную сдержанность. Перед гостями предстал молодой мужчина. Его облик был необычен: аккуратный женский макияж, короткая стрижка, окрашенная в фиалковый оттенок. На нём был строгий чёрный костюм, дополненный золотистым корсетом, затянутым на талии. Завершал образ изысканный белый плащ с золотистым узором, небрежно ниспадавший с плеч.

Хозяин мастерской (с тёплой, радушной улыбкой): - Добро пожаловать! Моё имя - Лубрин Мириан. Для меня истинная честь, что вы удостоили мой скромный бутик своим визитом!

Люмина (внутренне ошеломлённая экстравагантным обликом хозяина, мысленно): - Неужели границы допустимого настолько сдвинулись? Этот наряд… макияж… Всё выглядит столь непривычно!

Лубрин Мириан (любезно, с воодушевлением): - Пожалуйста, проходите сюда!

Он жестом пригласил гостей вглубь помещения и с изысканной галантностью усадил их на роскошный диван изумрудного оттенка, украшенный золотой вышивкой. Ткань переливалась при малейшем движении, а изящные резные ножки мебели были покрыты позолотой. Вокруг царила атмосфера утончённой роскоши - каждый предмет интерьера словно стремился подчеркнуть безупречный вкус владельца. Лубрин Мириан с изысканной грацией разложил перед гостями роскошные каталоги с образцами нарядов. Люмина открыла один из альбомов - и невольно замерла, разглядывая представленное платье. Дизайн поражал своей откровенностью: глубокий V‑образный вырез спереди спускался почти до линии талии, обрамлённый ажурным чёрным кружевом. Спинка платья тоже была эффектно открыта - до самой поясницы. По бокам юбки тянулись высокие разрезы, обнажавшие бёдра; и эти вырезы тоже были декорированы тем же контрастным чёрным кружевом. Основной цвет наряда - насыщенный тёмно‑винный, глубокий, как старое вино. Завершали экстравагантный ансамбль длинные перчатки в тон платью, украшенные пушистой чёрной меховой оторочкой.

Люмина (смущённо, слегка запинаясь): - Ты ведь… не считаешь такой стиль подходящим, правда?

Кристиан (твёрдо, без тени сомнения): - А разве это не то, что тебе по вкусу? Я решил, что этот бутик придётся тебе больше по душе, чем традиционная королевская ткацкая мастерская.

Люмина (заинтригованно): - Но откуда ты вообще узнал про это место?

Кристиан (немного замявшись): - Мне… подсказали.

(резко меняя тему, указывает на страницу альбома): - Говорят, этот бутик весьма известен. Давай попробуем подобрать что‑нибудь. Думаю, тебе идеально подойдёт что‑то в этом духе…

Люмина (с проблеском интереса): - О…

Лубрин Мириан (внезапно появляясь рядом, восторженно): - Великолепный выбор!

Люмина (вздрагивая от неожиданности, про себя): - Боже… как он сумел так бесшумно подойти?!

Лубрин Мириан (с воодушевлением): - Едва увидев вас, я сразу подумал об этом платье и заранее подготовил его. Не желаете примерить?

Люмина (колеблясь, но всё же соглашаясь): - Ну… пожалуй…

После того как служанки помогли Люмине переодеться, она с трепетом приблизилась к зеркалу. Взгляд скользнул по отражению - и девушка на мгновение замерла, не зная, как оценить свой новый облик. Но едва она начала погружаться в сомнения, тёплые слова восхищения отвлекли её от тревожных мыслей. Платье предстало перед ней во всей красе: глубокая гамма тёмно‑винных оттенков переплеталась с чёрным, а изящные золотые узоры вспыхивали яркими акцентами, придавая наряду благородное сияние. Образ завершали чёрные перчатки, украшенные тонким кружевом, - они добавляли нотку изысканной сдержанности. И что особенно поразило Люмину - фасон платья будто был создан специально для неё. Насыщенные цвета изумительно гармонировали с её алыми волосами, а золотистые отблески подчёркивали сияние глаз. В этом наряде она выглядела одновременно величественно и загадочно, словно героиня старинной легенды.

Лубрин Мириан (с восторгом, всплеснув руками): - О боже! Это платье наконец‑то обрело свою истинную хозяйку!

Люмина (мысленно, с лёгким трепетом): - Точно так же я подумала в тот раз, когда Кристиан выбирал для меня украшения…

Лубрин Мириан (продолжая с пылкой искренностью): - Не стану хвастаться, но многие мечтали заполучить это платье. Признаюсь честно - никто прежде не был ему достоин. Мне оставалось лишь предлагать другие модели…

Люмина (вновь всматриваясь в зеркало, мысленно): - Кристиан… неужели у тебя настолько безупречный вкус?..

Лубрин Мириан (не сдерживая восхищения): - Мадам, вы выглядите в нём невероятно элегантно и величественно! Ох, надо взять себя в руки… Сейчас не время для моих восторгов!

Люмина (робко, с ноткой волнения обращаясь к Кристиану): - Кристиан… Платье, конечно, немного… броское. Но… как тебе? Оно… подходит?

Люмина замерла в напряжённом ожидании, а в её сознании стремительно сменялись тревожные догадки. «Кристиан вряд ли привёл меня сюда лишь затем, чтобы опровергнуть слухи о наших разногласиях. Как наследник влиятельного рода, он без труда мог договориться с ателье, обслуживающим императорскую семью. Именно поэтому главная героиня романа выбрала его… Как я не сообразила сразу? Кристиан, должно быть, просто искал способ отстраниться - сбежать от этой навязанной нам „великолепной истории любви“». Мысли неслись вихрем, рождая всё новые предположения, и Люмина едва успевала их осмысливать. Но стоило Кристиану заговорить, как тревожная круговерть в её голове мгновенно рассеялась.

Кристиан (с тёплой, искренней интонацией): - Ты невероятно красива. Платье смотрится на тебе даже лучше, чем я представлял.

(Он поднялся с дивана, приблизился и с нежной улыбкой убрал выбившийся локон с её лица.): - Если уложить волосы вот так…

Люмина (резко отворачиваясь, голос слегка дрожит): - Т… Ты уже подобрал себе костюм?

(Обращаясь к Лубрину): - Мне бы хотелось, чтобы наши наряды гармонировали… Лубрин, не могли бы вы помочь с выбором?

Лубрин Мириан (с воодушевлением): - О, какая прелесть! Если вы ищете что‑то в тон к этому платью… Взгляните‑ка на эти костюмы!

Кристиан остался в стороне, погружённый в раздумья. Его не покидало странное чувство: словно между ним и Люминой в этот миг возникла незримая преграда. Почему она так резко отстранилась? Что скрывалось за этой внезапной сменой настроения?После того как все примерки были завершены и наряды окончательно утверждены, компания отправилась дальше - следующим пунктом их маршрута значился бутик обуви.

Кристиан (идя рядом, бережно поддерживая Люмину под руку, с ноткой сомнения в голосе): - Возможно, я поторопился с выбором. Стоило рассмотреть ещё несколько вариантов…

Люмина (мягко, с тёплой улыбкой): - Совсем нет. Платье идеально. Я ведь уже говорила - у тебя поразительное чутьё на такие вещи.

Кристиан (слегка смутившись от комплимента): - Ну, мне и прежде доводилось слышать, что у меня неплохой глазомер. Если ты ещё не утомилась, может, займёмся подбором обуви? Для нас обоих.

Люмина (оживлённо, с искренним энтузиазмом): - Конечно, давай!

В десятке шагов от них виднелся небольшой бутик - именно тот, изысканный и в то же время строгий, где Кристиан однажды заказывал обувь для Люмины. Тогда он был здесь вместе с Амелией.

Обувщик (с изысканной учтивостью, заметив входящих гостей): - Добро пожаловать! А, господин, ваш заказ…

Кристиан (мгновенно вспомнив): - Да, точно. Я оставлял у вас заказ на две пары ботинок и туфли.

Люмина (растерянно, едва слышно, наклонившись к Кристиану): - Но… зачем мне две пары ботинок? У меня ведь уже есть одна.

Кристиан (спокойно, с заботой в голосе): - В Глейзане зимы куда суровее, чем здесь. Тебе понадобится тёплая, водонепроницаемая обувь - чтобы не мёрзнуть и не промочить ноги.

Люмина (постепенно осознавая, кивает): - А, теперь понятно… Значит, и для верховой езды…

Кристиан (задумчиво): - Именно. И мне кажется, стоит подобрать ещё и специальную зимнюю обувь — ту, что подойдёт для езды верхом.

Люмина (мысленно, в лёгком шоке): - О боже… ещё больше обуви? Я совсем не это имела в виду…

Спустя мгновение, когда все детали были обговорены, Люмина опустилась на мягкий диван. Кристиан расположился рядом - в элегантном кресле неподалёку. Обувщик приступил к работе: с кропотливой точностью он снимал мерки со стопы Люмины, аккуратно фиксируя каждый параметр. Затем плавно перешёл к измерениям лодыжек, бережно обхватив их пальцами, чтобы не упустить ни малейшей детали. Его движения были выверенными и неторопливыми - видно было, что дело он знает доскональной. В мастерской царила особая атмосфера: приглушённый свет, запах качественной кожи и едва уловимый шорох инструментов создавали ощущение уединённого мастерства, где каждая мелочь имела значение.

Люмина (мысленно, пока обувщик снимает мерки): - Там ведь холодно, снега по колено… Интересно, какая там жизнь? Как люди живут, чем занимаются? В романе об этом почти ничего не рассказывали - лишь мельком упоминали. А ведь это целый мир, со своими обычаями, экономикой, традициями…

(Краем глаза замечает, что Кристиан пристально на неё смотрит. Чуть повернув голову, с лёгким прищуром): - Ты чего так уставился?

Кристиан (слегка смутившись, отводит взгляд): - А? Да… просто… ни о чём особом.

Люмина (с лукавой усмешкой): - «Просто»? Ну‑ну.

Кристиан (торопливо меняя тему, кивает в сторону каталогов): - Ты уже приглядела какой‑нибудь дизайн для обуви?

После того как Люмина окончательно определилась с дизайном обуви и оформила заказ, они решили сделать небольшой перерыв. Приятная усталость от насыщенного дня располагала к отдыху - и пара направилась в ближайшее кафе. Уютное заведение встретило их мягким светом и тёплым ароматом свежезаваренного чая. Вскоре на столике появились две изящные чашечки на блюдцах, от которых поднимался лёгкий пар. Рядом расположились аппетитные сладости - их вид мгновенно пробудил в Люмине восторг. С первым же кусочком на лице её расцвела искренняя улыбка: она с явным наслаждением пробовала каждое угощение, позволяя себе на мгновение забыть обо всех заботах.

Люмина (откусывая кусочек торта, мысленно с тёплым восхищением): - Не представляла, что в теле Люмины мне выпадет такой чудесный день… Внимание Каспара всегда было мимолетным, ненадёжным. А Кристиан… Он по‑настоящему добр и внимателен. С ним я могу не тревожиться ни о чём.

Кристиан (бережно берёт чашечку чая, с мягкой заботой в голосе): - В прошлый раз ты восхищалась чёрным чаем с клубничным ароматом, поэтому я решил зайти именно сюда. Тебе нравится обстановка?

Люмина (живо, с искренней радостью): - Здесь немного шумно, но мне всё равно очень нравится!

Кристиан (с тёплой улыбкой): - Рад это слышать.

Люмина (не отрывая взгляда от Кристиана, с лёгким кокетством про себя): - Да какой там шум… Когда рядом сидит мужчина с такой внешностью, всё остальное просто перестаёт иметь значение.

(откусывая кусочек торта, мысленно с тёплым удовлетворением): - Никогда не думала, что, оказавшись в теле Люмины, смогу пережить настолько прекрасный день… Внимание Каспара всегда действовало на нервы - особенно в тот раз, когда он наставлял меня, как вести себя с Кристианом. А Кристиан… В нём нет ни капли фальши: он искренне добр и заботлив. Рядом с ним я чувствую себя в полной безопасности, и тревоги словно растворяются в воздухе.

Внезапно умиротворяющую, почти камерную атмосферу нарушил оживлённый разговор двух сплетниц - их голоса резко вклинились в тихое журчание кафе, заставив Люмину и Кристиана невольно прислушаться.

Первая аристократка (с налётом осведомлённости): - Ты ведь в курсе дела рода Эклипс, не так ли?

Вторая аристократка (торопливо перебивая): - Так на ком же Каспар Эклипс намерен жениться?

Третья аристократка (подхватывая разговор с живым интересом): - И правда - когда же помолвка? Младший брат уже успел обзавестись супругой, а он всё тянет.

Первая аристократка (с видом всезнающей дамы): - Как это «на ком»? Неужели не слышала? Говорят, он собирается взять в жёны ту самую внебрачную дочь Морта. Ходят слухи, будто эта пронырливая особа сумела очаровать обоих братьев. Стоит ей переступить порог их дома - и оба уже у её ног!

Вторая аристократка (задумчиво, с ноткой сомнения): - Нельзя отрицать, что она весьма привлекательна… Но всё же…

Люмина (прислушиваясь к разговору сплетниц, мысленно в смятении): - Только не это… Я ведь искренне хотела подарить Кристиану приятный день, поднять ему настроение. Почему именно сейчас, когда мы наконец остались вдвоём в этом уютном кафе, до нас долетают эти ядовитые пересуды?

Первая аристократка (не давая собеседницам передышки): - А младший брат, кстати, совсем недавно связал себя узами брака…

Третья аристократка (с ехидцей в голосе): - Кто знает, может, эта внебрачная наследница и вовсе вытеснит его супругу из семейного круга!

Заметив, как потемнело лицо Кристиана, Люмина мгновенно поняла: назревает неприятность. Не колеблясь ни секунды, она решительно поднялась со своего места. С гордо поднятой головой, излучая непоколебимую уверенность, она направилась прямо к группке аристократок. Внутри бушевала ярость - как они посмели вторгнуться в их уютный мир, разрушить хрупкую атмосферу тепла и спокойствия, которую она так старательно создавала? Каждая клеточка её тела требовала дать отпор этим любительницам пересудов, защитить этот драгоценный момент, подаренный ей и Кристиану.

Кристиан (растерянно, наблюдая за её внезапным порывом): - Люмина?

Вторая аристократка (задумчиво, словно рассуждая вслух): - И всё‑таки, как ей удалось привязать к себе сразу обоих братьев? Непостижимо…

Третья аристократка (с едкой усмешкой): - О, даже если так… Вряд ли герцог с герцогиней, сохраняя здравый рассудок, позволят внебрачной дочери унаследовать титул. Сомневаюсь, что они пойдут на такое.

Две дамы, до этого с насмешливой улыбкой внимавшие разговору, внезапно побледнели и замерли в изумлении - словно ледяная волна окатила их, заставив растерять всю прежнюю самоуверенность.

Третья аристократка (с недоумением, переводя взгляд с одной побледневшей собеседницы на другую): - Да что с вами? Выглядите так, будто перед вами вдруг возник призрак из фамильного склепа…

Внезапно Люмина двинулась - резко, но с холодной грацией. Её взгляд, твёрдый и неотвратимый, упёрся в ту, что только что изливала язвительные замечания. Подойдя вплотную, она оперлась ладонью о стол, нависнув над компанией аристократок, - движение вышло одновременно сдержанным и властным, не оставляющим сомнений в её решимости.

Третья аристократка (с явным испугом, голос дрожит): - Л‑Люмина Крон?!

Люмина (холодно, с ледяной пронзительностью в голосе): - Эклипс. Прошу называть меня именно так.

(не меняя тона, продолжает с ледяной усмешкой): - Вы ведь только что так охотно обсуждали эту фамилию, не правда ли? Я редко появляюсь на светских мероприятиях, так что, видимо, высший свет успел позабыть о приличиях…

(спокойно берёт чайник и наливает чай в стоящую на столе чашку, не сбиваясь с ритма): - Ваш оживлённый разговор оказался настолько громким, что я невольно стала свидетельницей вашей беседы.

(взгляд, острый как лезвие, пронзает двух оцепеневших дам): - Но больше я не намерена терпеть эти пустые сплетни. Неужели вы всерьёз полагаете, что я стала бы жить под одной крышей с женщиной, которая… делит ложе с моим мужем?

Первая аристократка (торопливо, с явной паникой в голосе): - О нет, леди Люмина! Вы всё не так поняли! Мы лишь передавали то, что услышали от других! Мы бы никогда не позволили себе…

Люмина (резко обрывая её, с холодной яростью в голосе, бросает слова словно камни): - Дамы. Вам стоит раз и навсегда усвоить: бездумное распространение нелепых слухов - не лучшая привычка. Впредь будьте осмотрительнее.

Троица аристократок, охваченная паникой, замерла с побелевшими лицами, едва сдерживая дрожь. Не проронив ни слова, они торопливо схватили свои вещи и, едва не сбивая стулья, поспешили покинуть кафе, словно за ними гналась невидимая угроза. Люмина, сохраняя внешнее спокойствие, вернулась к своему столику. Она опустилась на стул, скрестила руки на груди и сделала глубокий, размеренный выдох, пытаясь унять внутреннее напряжение. В этот момент её внимание привлекли странные звуки, донёсшиеся перед ней.

Кристиан (изо всех сил старается сдержать рвущийся наружу смех, издаёт сдавленные звуки): - Пф… Пф‑ф… ПХА‑ХА!

Люмина (искренне удивлённая его реакцией, слегка приподнимает бровь): - Что такое?

Кристиан (уже не в силах сдерживаться, заливается громким смехом): - А‑ХА‑ХА‑ХА!

Люмина (в полном недоумении, слегка хмурится): - Да что тут смешного?! Объясни!

Кристиан (продолжает хохотать, едва выговаривая слова между приступами смеха): - ХА‑ХА‑ХА!

Люмина (с лёгким смущением и напускной строгостью): - Ну‑ка, прекрати! Скажи, над чем ты так смеёшься?!

Почти двадцать минут Кристиан изо всех сил сдерживал рвущийся наружу смех, стискивая губы и отводя взгляд. Но едва они оказались в карете, его самообладание рухнуло - он разразился таким безудержным хохотом, что на глазах выступили слёзы, поблёскивающие в свете дневного солнца. Люмина, напротив, сидела с надутыми, порозовевшими от смущения щеками. Её состояние было сродни лёгкому хаосу: она то хмурилась, то недоумённо поглядывала на Кристиана, не в силах понять причину столь бурной реакции. Постепенно его смех начал стихать - сперва перешли в прерывистые всхлипы, затем в тихие смешки. Наконец, Кристиан, всё ещё вытирая слёзы, сделал глубокий вдох и попытался взять себя в руки.

Люмина (с раздражением в голосе): - Да над чем ты всё ещё смеёшься? Объясни наконец!

Кристиан (слегка запыхавшись от смеха, но взгляд твёрдый, искренний): - Знаешь… Чем дольше я на тебя смотрю, тем сильнее ты меня удивляешь.

Люмина (заинтригованная, слегка наклоняет голову): - Я? Удивляю тебя?

Кристиан (спокойно, с лёгкой улыбкой): - Ты злишься не на меня, хотя я, казалось бы, повод дал. Ты злишься на них - на тех, кто распускает эти нелепые слухи.

Люмина (твёрдо, без колебаний): - С какой стати мне злиться на тебя? Меня бесит, что люди говорят, не задумываясь о последствиях. О чём они только думают?

Кристиан (с ноткой грусти, но всё ещё с мягкой улыбкой): - А ведь это я позволил слуху распространиться… И ты… ты не любишь меня. Наверное, поэтому всё это и не имеет значения. Прости. Не стоит обращать на это внимание.

Люмина (взволнованно, порывисто): - Кристиан, я…

(мысленно, с внутренним волнением): - Всё совсем не так! Мне безразличны эти сплетни - потому что я люблю тебя. По‑настоящему люблю…

(с горечью, пытаясь взять себя в руки): - Успокойся. Этот персонаж создан для Амелии. Ты знаешь, что он имел в виду… Нужно держать себя в руках.

Спустя некоторое время атмосфера, сложившаяся после того разговора в карете, сохранялась вплоть до самого приезда в поместье. Молчание между ними не было тягостным - скорее наполненным невысказанными мыслями и приглушёнными эмоциями. По прибытии Кристиан вежливо помог Люмине выйти из кареты. Не обменявшись ни словом, они вместе направились к входу и переступили порог поместья, унося с собой шлейф неразрешённых вопросов и невысказанных признаний.

Люмина (переступая порог поместья, мысленно недоумевает): - Странно… Почему в доме до сих пор такая суета? Мастера, которые приезжали снимать мерки для Амелии, должны были давно завершить работу и уехать. Что же тут происходит?

Внезапно её взгляд выхватил Теодора и Анастасию - они стояли вполоборота друг к другу, оживлённо переговаривались и явно были погружены в жаркий спор. Жесты выдавали напряжение: Теодор слегка приподнял ладонь, словно пытаясь что‑то доказать, а Анастасия, чуть нахмурившись, энергично качала головой в ответ.

Люмина (с любопытством, делая шаг навстречу): - Анастасия? Теодор? Что здесь происходит?

Анастасия (заметив Люмину у входа, заметно волнуется, торопливо делает реверанс): - О, госпожа Люмина! Вы уже вернулись… Простите за этот… неофициальный вид.

Теодор (присоединяясь, слегка смущённо поправляет манжету): - А, вы уже дома? Примите наши извинения за столь непарадную встречу. Дело в том, что совсем недавно герцог и герцогиня распорядились извлечь из сокровищницы «Океан Жемчужин».

Люмина (про себя): - «Океан Жемчужин» - легендарная реликвия, древнейшая драгоценность герцогства Эклипс, хранящая в себе отблески веков. Предстоящий выход Амелии в этом колье станет не просто светским событием - это будет торжественный, глубоко символичный жест. Надев фамильное украшение, она публично заявит о своём месте в роду Эклипс, скрепив невидимую связь с предками и утвердив своё положение в семье. Несомненно, именно ради этого знаменательного момента драгоценность извлекли из сокровенных глубин сокровищницы - чтобы в нужный час «Океан Жемчужин» озарило новый этап в истории рода. Это колье - подлинное произведение ювелирного искусства, созданное мастером с безупречным вкусом. Основа выполнена из белого золота, которое изящно подчёркивает благородную красоту драгоценных камней.

Композиция выстроена в три выразительных ряда: Первый ряд представляет собой пять аквамаринов среднего размера, выстроенных в стройную линию; Второй ряд более лаконичен - в нём четыре камня, создающие гармоничное визуальное продолжение; Завершает композицию величественный акцент - крупный аквамарин в последнем ряду, который становится смысловым и эстетическим центром всего украшения.

Каждое звено, каждый камень расположены с математической точностью, превращая колье в шедевр, где сочетаются строгость формы и поэтичность образа.

Не успел Теодор завершить фразу, как Кристиан внезапно рванулся вперёд - словно невидимый поводок оборвался, высвободив сдерживаемую энергию. Его движения стали резкими, порывистыми, будто каждое мгновение теперь обжигало нетерпеливым ожиданием.

Люмина (едва поспевая за ним, с тревогой в голосе): - Кристиан, пожалуйста, успокойся…

Кристиан (мчится по коридору, увлекая её за собой, голос срывается на взволнованный возглас): - Успокаиваться?! Сейчас?!

Люмина (запыхавшись, пытается удержать равновесие): - Но почему ты так… резко?

Кристиан (резким движением распахивает дверь кабинета, голос звучит как удар): - Отец!!!

Деклан Эклипс (с холодным укором, но без всплеска эмоций): - Кристиан! Ты забываешься. При матери так себя не ведут.

Кристиан (твёрдо шагает вперёд, взгляд не дрогнул): - Если я ошибся - прошу прощения. Но едва переступив порог, я услышал нечто странное. Мне сказали: пока мы с Люминой выбирали наряды к Дню основания империи, вы достали «Океан Жемчужин»…

(делает паузу, интонация напряжённая): - Вы ведь планируете, чтобы его надела Люмина, верно?

Люмина (в полном замешательстве, мысленно): - Он хочет, чтобы я его надела?! Это немыслимо! Все знают - колье предназначено для Амелии. При чём здесь я?!

Кристиан (холодно, с ноткой раздражения): - «Океан Жемчужин» носят невестки рода Эклипс. По традиции - на первый выход в свет после свадьбы.

Люмина (внутренне ошарашена, мысли мечутся): - Он… серьёзно? Или это шутка? Он точно сошёл с ума…

Кристиан (обращаясь к Люмине, тон уверенный): - Люмина ещё не появлялась на официальных мероприятиях. Сейчас - самое подходящее время.

Люмина (растерянно, голос дрожит): - Нет, я…

Кристиан (не сбавляя напора): - Давай подберём серьги, которые идеально дополнят это колье?

Люмина (пытается смягчить ситуацию, голос чуть дрожащий): - Кристиан, подожди…

Кристиан (настойчиво): - Что не так? Говори.

Люмина (ищет слова, голос срывается): - Я просто…

(внезапно громко, почти выкрикивает): - Не хочу его надевать! Оно мне не подойдёт!!!

(пытается сгладить резкость, нервно смеётся): - А‑ха‑ха! Понимаешь, в моём платье есть золотые акценты. Представь: мои волосы, красное платье с золотом и это синее колье… Это будет… слишком пёстро, правда?

(быстро подхватывает его под руку, тянет к выходу, тараторит, не давая возразить): - Кристиан, извинись немедленно! Простите нас, мы ужасно устали. Нам нужно отдохнуть. Пойдём!

После того как Кристиан и Люмина покинули кабинет, в помещении воцарилась тягостная тишина. Она повисла в воздухе, плотная и ощутимая, словно застывший туман. Ни Деклан Эклипс, обычно властно заполнявший пространство своим присутствием, ни Селеста Эклипс, привыкшая мягко направлять разговор, ни Каспар, ни Амелия - никто не решался нарушить это молчание. Каждый погрузился в собственные мысли, взвешивая услышанное и пытаясь осмыслить внезапную вспышку Кристиана и растерянность Люмины. Время будто остановилось: даже тени на стенах казались неподвижными, а тиканье старинных часов где‑то вдалеке лишь подчёркивало безмолвие, окутавшее собравшихся.

Амелия (голос дрожит, в глазах - тревога): - П‑простите… Это из‑за меня Люмина теперь…

Селеста Эклипс (мягко, с тёплой интонацией, словно обволакивает словами): - Нет, Амелия, не вини себя. Это было наше решение, и только наше. Ты, наверное, совсем измучилась после всех этих примерок. Отдохни, тебе это необходимо.

Амелия (тускло, словно внутри погас свет): - Да, мадам…

Каспар (нежно берёт её под локоть, ведёт к двери, голос спокойный, убаюкивающий): - Не зацикливайся на этом, Амелия. Всё образуется. Пойдём, тебе нужно отдохнуть.

После того как они покинули кабинет, в помещении вновь воцарилась глубокая тишина. Она опустилась плавно, словно тяжёлый бархатный занавес, отрезав пространство от внешнего мира. Воздух будто сгустился, наполнившись невысказанными мыслями и приглушёнными эмоциями. Ни единый звук нарушал это сосредоточенное безмолвие - лишь далёкое тиканье часов где‑то в недрах дома отсчитывало секунды, подчёркивая напряжённую паузу.

Деклан Эклипс (медленно, с ноткой удивления в голосе): - Никогда бы не подумал, что Кристиан способен на такую… горячность.

Селеста Эклипс (мысленно, с лёгкой горечью): - Неужели годы берут своё? Если Амелия первой появится в „Океане Жемчужин“, это неизбежно поставит Люмину в неловкое положение… Почему же я не учла её чувства, когда распорядилась достать колье? Разве не следовало заранее продумать, как это отразится на обеих девушках?

(пауза, взгляд устремлён в окно, голос едва слышен, словно обращается к самой себе): - Или я просто перестала замечать то, что лежит на поверхности?..

Люмина (тянет Кристиана за руку по коридору, голос взволнованный, но твёрдый): - Кристиан, послушай меня! Я думала, ты хочешь всё обсудить спокойно, но ты повёл себя… недопустимо по отношению к родителям. Что на тебя нашло? Ты хоть на секунду задумался, как это выглядело со стороны? Амелия стояла прямо перед тобой - неужели ты не подумал о её чувствах?

(Они заходят в комнату; Люмина оборачивается, в её взгляде - растерянность и тревога): - Ну скажи хоть что‑нибудь, Кристиан… Пожалуйста.

Кристиан (мрачно, взгляд устремлён в пол): - А тебя это совсем не задело? То, что Амелия выйдет в свет с нашей семейной реликвией - с колье, которое ты ни разу не надевала? Ты представляешь, что начнут говорить? Что подумают люди?

Люмина (бережно берёт его дрожащую руку, голос мягкий, но напряжённый): - Кристиан… Возможно, родители просто не продумали все последствия… В последнее время…

Кристиан (резко перебивает, голос звучит резко): - Ты знаешь, что о тебе шепчутся в высшем свете? А представь, что начнётся после Дня основания империи!

Люмина (спокойно, с лёгкой усмешкой): - О, я уже слышала немало гадостей в кафе. Неужели меня удивит ещё один слух? Я давно привыкла к предубеждениям. «Смотрите, это же Люмина Крон - коварная, вульгарная, тщеславная, отвратительная, распутная… Скорее змея, чем человек». Пусть говорят.

Кристиан (останавливает её, качает головой): - Нет, я не о том…

(с горечью): - Теперь пойдут совсем другие разговоры.

Люмина (с любопытством, слегка приподняв бровь): - Какие же? Расскажи.

Кристиан (продолжает, голос звучит жёстко): - Что наши отношения на грани краха. Что если мы вдруг разведёмся, никто и бровью не поведёт. Что ты так жестоко обходилась с Амелией, что даже прислуга тебя ненавидит…

Люмина (поражена, но сохраняет спокойствие): - Вау. Ну что ж… Пусть говорят что хотят. Я просто смету их с пути - как тех дам в кафе.

Кристиан (невольно улыбается): - Значит, на празднике ты снова устроишь разборку?

Люмина (мягко улыбается, взгляд теплеет): - Если обо мне уже ходят такие слухи, куда уж хуже? Лучше просто…

Кристиан (нежно касается её щеки, голос становится тише): - Когда‑то все твердили, что моя будущая жена - стерва, и жизнь превратится в ад. Но я даже не представлял, что благодаря тебе она станет такой… прекрасной.

(глаза сияют, в голосе — лёгкая игривость): - Кажется, сейчас именно тот момент, когда ты должна закрыть глаза… А я должен тебя поцеловать, да?

Люмина (мысленно, торопливо, словно пытаясь уловить ускользающую мысль): - Было бы неправдой утверждать, что меня это ничуть не тревожит. На Дне основания империи люди непременно станут шептаться, бросать колкие замечания, придумывать небылицы… В этих словах - и обида за меня, и злость, и тревога. Но разве всё это имеет хоть малейшее значение, когда ты смотришь на меня с такой теплотой? Когда говоришь со мной так, будто никакие сплетни способны затмить то, что между нами? Твоя доброта… Она словно щит, за которым утихают все эти голоса. И вдруг оказывается, что их слова - лишь шум, а твоё отношение - единственная правда, которая по‑настоящему важна.

Пока Люмина погружалась в вихрь противоречивых мыслей, Кристиан незаметно сменил тон их разговора. Его движения стали плавными, почти невесомыми - ласковые прикосновения, осторожные, но уверенные поцелуи, от которых по коже пробегали мурашки. Она и опомниться не успела, как поддалась этому тёплому потоку: руки сами нашли путь к его шее, пальцы слегка сжали пряди волос, а тело, словно движимое отдельной волей, начало медленно отступать к постели. Шаг за шагом, не разрывая поцелуя, она пятилась назад, пока упругий край кровати не коснулся коленей. В следующий миг они оба оказались на мягком покрывале - но Кристиан вдруг замер, слегка отстранился. Его дыхание было чуть прерывистым, взгляд - тёмным от волнения, но в нём читалась осознанность, будто он на мгновение вернул себе контроль над бурей чувств.

Кристиан (дыхание сбивчивое, лицо пылает румянцем, голос слегка дрожит): - П‑погоди… После того случая на яхте… твоё здоровье всё ещё…

Люмина (с лукавой улыбкой, взгляд игривый): - Что «всё ещё»? Я полностью восстановилась. Сегодняшняя верховая езда ничуть меня не утомила.

(медленно притягивает его ближе, голос становится тише, обволакивающим): - К тому же… я до сих пор жду, когда ты выполнишь своё обещание. Ну, то самое - «продолжить начатое»…

Кристиан (сдавленно смеётся, сопротивление тает на глазах, в глазах — смесь восхищения и нежности): - Ха, Люмина… Ты просто…

Они погрузились в страстный, завораживающий танец любви. Тела сливались в едином ритме, руки и пальцы переплетались в нежном, но пламенном объятии, ноги невольно искали опору друг в друге - словно две стихии, наконец нашедшие точку соприкосновения. Время словно остановилось, а пространство вокруг растворилось в этом вихре чувств.

Кристиан (спокойно, с мягкой уверенностью): - В сокровищнице герцогства немало старинных драгоценностей помимо «Океана Жемчужин». Я могу поговорить с матерью - она позволит тебе выбрать любое украшение.

Люмина (ласково, с лёгкой улыбкой): - Я знаю, Кристиан. Но если я надену что‑то другое, это будет выглядеть так, словно я завидую Амелии. Словно пытаюсь соперничать…

Кристиан (задумчиво, чуть понизив голос): - Боюсь, это только подстегнёт слухи. Люди непременно начнут строить домыслы…

Люмина (с игривой ноткой, глядя ему в глаза): - А что в этом такого? Пусть говорят что хотят. Для меня куда важнее то, что я всегда ношу на шее частичку сердца моего мужа. Что может быть дороже этого?

Кристиан (внезапно краснеет, слегка отводит взгляд, но в глазах - теплота): - Ты… ты всегда умеешь смутить меня такими словами.

Пока Кристиан и Люмина наслаждались любовью, уютно устроившись в постели, Амелия проводила время за пределами поместья. Амелия неспешно шагала по изумрудной аллее, погружаясь в умиротворяющую атмосферу. Тёплые лучи солнца ласково касались её лица, а вокруг разливалось мелодичное пение птиц, словно невидимый оркестр исполнял для неё нежную симфонию природы.

Эрика Фриш (радостно, сидя в седле): - Амелия! Вот ты где!

(Спрыгивает с лошади, подходит ближе): - Сегодня я задумала устроить небольшой пикник. Решила накрыть поляну - хочется отдохнуть после занятий.

Амелия (с тёплой улыбкой): - Прекрасная идея, принцесса!

Эрика Фриш (оживлённо): - Правда? Я просто ужасно проголодалась после урока верховой езды… с Люминой.

Амелия (слегка замирает, в голосе - недоумение): - С… Люминой?

Эрика Фриш (направляется к расстеленному пледу, устраивается поудобнее): - Да, я уже некоторое время помогаю ей держаться в седле. Конечно, особого таланта у неё нет, но она невероятно старательна! А после занятий мы всегда находим о чём поговорить - и шутки у неё отличные, знаешь ли.

(устраивается на пледе, смотрит на Амелию с улыбкой): - Люмина сказала, что ты окончательно поправилась. Я так переживала за тебя! Расскажи, чем ты занималась в последнее время?

(замечает отстранённость Амелии, тон становится настороженным): - Амелия? Что с тобой? Ты словно не здесь.

Амелия (выныривает из омута мыслей, смущённо): - А? Нет… ничего особенного, просто…

Эрика Фриш (голос звучит твёрже, в нём - искренняя забота): - «Ничего» не бывает просто так. Амелия, не заставляй меня волноваться. Расскажи, что тебя тревожит.

Амелия (опускает взгляд, голос дрожит): - Я… просто не могу перестать думать о том случае… с отравленными нитками, которые мне подарила Люмина. Мы так и не выяснили, кто это сделал.

Эрика Фриш (взволнованно): - Отравленные нитки для вышивки? Но ты же говорила, что хочешь прекратить расследование…

Амелия (глаза наполняются слезами, голос прерывается): - Я не хотела знать, кто испытывает ко мне такую ненависть, что решился на убийство… Думала, если попрошу остановить расследование, всё просто… закончится.

(прикрывает рот рукой, слёзы катятся по щекам): - Но потом появилась горничная - она обвиняла Люмину. А потом… она исчезла. Её нашли мёртвой.

(плачет навзрыд): - Что с ней случилось? Может, я зря закрыла глаза на правду? Что, если… что, если это как‑то связано со мной?

Эрика Фриш (твёрдо, перебивая): - Амелия. Это не твоя вина. Давай‑ка присядь сюда, хорошо?

Амелия (сквозь рыдания): - Я… хнык…

Эрика изо всех сил старалась утешить Амелию, мягко отвлекала её от тягостных раздумий - подбирала слова, наполненные теплом и поддержкой, переводила разговор на более светлые темы, пыталась вернуть подруге душевное равновесие. Часы незаметно текли, и вот уже небо начало менять краски: золотистые лучи дня постепенно уступали место нежным оттенкам заката. А в поместье Эклипс тем временем вовсю шла подготовка к предстоящему знаменательному событию - Кристиан и Люмина погрузились в хлопоты, от которых зависело многое.

Кристиан (держит в руках миниатюрный кулон - тот самый, что дарил прежде; в голосе - лёгкая неуверенность): - Ты правда будешь рада этому?

Люмина (сидит перед туалетным столиком, осанка ровная, в движениях - спокойная уверенность): - Кажется, я почти готова.

(плавно поворачивается к Кристиану, взгляд тёплый, с лёгкой искоркой): - Поможешь мне надеть подвеску?

Кристиан тихо подходит сзади. Его пальцы осторожно, с почти ритуальной бережностью, застёгивают замочек на её шее.

Кристиан (с улыбкой, чуть смущённо): - Подвеска тебе невероятно идёт… Хотя такая миниатюрная. Кто бы мог подумать, что ты не из тех, кто гонится за роскошью.

Люмина (с лукавой усмешкой, чуть приподняв бровь): - Разве это достойный комплимент от самого Кристиана Эклипса? Не слишком скромно?

Кристиан (лицо мгновенно заливается румянцем, словно спелый помидор): - Ох… Ну ты и скажешь порой…

Люмина (невинно, но с намёком): - А разве я не права?

Кристиан (торопливо, стараясь скрыть смущение, делает шаг к двери): - Мы рискуем опоздать. Пойдём.

Наступил тот самый, давно ожидаемый день основания империи. Взоры всех без исключения гостей неотрывно следили за центральной фигурой торжества. Банкетный зал поражал величием и простором. В самом сердце помещения, словно застывшая капля света, свисала грандиозная хрустальная люстра. Её грани, переливающиеся в искусственном освещении, рассыпали по залу мириады бликов. Интерьер был выдержан в изысканной гамме: ослепительно‑белый фон оттеняли благородные золотые вставки и насыщенные тёмно‑синие акценты. Каждая деталь - от драпировок до сервировки - свидетельствовала о безукоризненном вкусе устроителей. Зал наполняли многочисленные гости. В воздухе витал приглушённый гул разговоров: люди перешёптывались, обменивались многозначительными взглядами, делились домыслами и охотно подхватывали свежие сплетни, которые, словно волны, расходились от одной группы к другой.

В зал первыми вступили Кристиан и Люмина Эклипс. Их появление сразу приковало взгляды: пара выглядела поистине величественно. Согласованные наряды в насыщенных оттенках тёмно‑винного цвета гармонично дополняли золотые и чёрные акценты, подчёркивая единство и изысканный вкус супругов. Вскоре за ними последовали Каспар и Амелия. Внимание мгновенно переключилось на девушку: колье «Океан Жемчужин» стало блистательным завершением её образа. Нежно‑голубой наряд идеально сочетался с переливами драгоценностей, создавая впечатление невесомой морской пены, озарённой солнечными бликами. Как только они пересекли порог зала, среди гостей поднялся приглушённый гул. Перешёптывания множились, взгляды скользили по паре, а в воздухе повисла волна любопытства и едва сдерживаемого возбуждения - вечер явно обещал быть насыщенным событиями.

Кто‑то из толпы (негромко, но нарочито отчётливо): - Глядите - сам герцог Эклипс!

Другой голос (с придыханием, подхватывая): - О боже… Рядом с наследником - та самая из рода Морта!

Третий голос (взволнованно, с нажимом): - Постойте… Это же… Колье!

Четвёртый голос (резко перебивая, с ноткой шока): - Но она же внебрачная дочь! Неужели именно она станет будущей невесткой герцога?!

Люмина (наблюдает за перешёптываниями с лёгкой, почти незаметной улыбкой; мысли текут размеренно, с оттенком иронии): - Словно страницы романа ожили: здесь шёпот намеренно громче, чтобы его непременно услышали. Что ж, день обещает быть… зрелищным, не правда ли?

(заметив новых гостей, появляющихся через главный вход, Люмина мысленно отметила, не скрывая тёплого блеска в глазах): - Впрочем, пожалуй, самый безупречный наряд сегодня - вовсе не у Амелии и не у Кристиана… Настоящая звезда бала - герцогиня! Удивительно, как идеально на ней сидит это платье… Я даже не предполагала, что оно окажется настолько удачным! Мысли невольно вернулись к тому дню, когда из королевской мастерской прибыли все заказанные наряды. Герцогине сразу приглянулось то, что выбрала для неё Амелия. А вот платье, которое подобрала я, так и не появилось в её гардеробе - ни разу. Я тогда подумала, что просто не угадала со стилем. Но никогда бы не догадалась, что она хранила его для особого случая…

Герцог и герцогиня появились в согласованных нарядах, выдержанных в единой стилистической гамме. Несмотря на преобладание тёмных оттенков, ансамбль выглядел гармонично и изысканно. Базовым цветом выступил глубокий чёрный, который эффектно дополняли благородные золотистые акценты и насыщенные тёмно‑синие детали - вместе они создавали образ, полный достоинства и утончённого шика.

Благородная дама (приближаясь в сопровождении других гостей к герцогине, с искренним восхищением): - О, это платье невероятно вам идёт! В нём вы сразу приковываете взгляды - даже из самого дальнего угла зала.

Другая благородная дама (с лёгкой ноткой зависти в голосе, подхватывая разговор): - Действительно восхитительный наряд! Мне, признаться, всегда непросто решиться на что‑то в непривычном для себя стиле…

Селеста Эклипс (с мягким смешком, непринуждённо): - Ох, и мне, поверьте, это даётся нелегко! Это платье подобрала для меня Люмина.

(плавно указывает в сторону Люмины): - Кажется, я ещё не успела вас с ней познакомить. Это Люмина - супруга моего младшего сына, Кристиана.

Люмина (в душе охвачена лёгким замешательством, мысли проносятся стремительно): - Похоже, в изначальном сценарии… такой сцены не было.

Кристиан (замечая её растерянность, незаметно приближается, наклоняется к её уху и тихо шепчет): - Давай подойдём.

Они с любезной улыбкой шагнули вперёд. Кристиан испытывал искреннюю радость, наблюдая, как мать с теплотой представляет его избранницу - ту, что заняла в его сердце особое место.

Селеста Эклипс (с изысканной любезностью, плавно жестикулируя в сторону дам): - Люмина, позволь представить: это маркиза Карина Эрдиан, а это - виконтесса Мариса Прузэ.

Люмина (с безупречной грацией и сдержанной улыбкой, слегка склоняя голову): - Очень приятно познакомиться. Я - Люмина Эклипс.

Карина Эрдиан (с живым, чуть игривым тоном, тепло улыбаясь): - Хо‑хо‑хо, добро пожаловать! Я - Карина Эрдиан. Рада встрече, леди Люмина.

Мариса Прузэ (с искренней доброжелательностью, мягко глядя в глаза): - А я - Мариса Прузэ. Для меня большая честь познакомиться с вами, леди Люмина.

Селеста Эклипс продолжала знакомить Люмину с гостями - одна беседа плавно перетекала в другую, и время летело незаметно. В зале то и дело сменялись музыкальные композиции: нежные вальсы уступали место ритмичным полонезам, а затем вновь возвращались к мелодичным минорам. И вот настал тот самый момент - объявили начало танцевальной части вечера. Кристиан неспешно приблизился к Люмине. С безупречной выдержкой и соблюдением всех правил этикета он склонил голову в лёгком поклоне и с тёплой улыбкой произнёс приглашение: - Позволь мне иметь честь провести этот танец с тобой, любимая.

Они слились в едином движении, воплощая совершенство медленного танца: каждый шаг, каждый поворот рождались словно бы сами собой, превращая их дуэт в завораживающую картину грации и гармонии. Плавные линии движений, согласованность ритмов и невысказанная нежность во взглядах создавали неповторимую атмосферу - будто весь мир сузился до этого мгновения, где существовали лишь они двое и музыка, ведущая их сквозь вихрь чувств.

Кристиан (ведёт партнёршу с безупречной элегантностью, слегка наклоняясь к ней): - Ну что, как тебе первое погружение в мир аристократических знакомств?

Люмина (следуя за ним в плавном движении, с лёгкой усмешкой): - Ох, даже не напоминай… Я уже успела забыть половину имён. Кто там был?

(мысленно): - Эти западные имена словно скользят сквозь память… никак не ухватить.

Кристиан (с непринуждённой улыбкой, не сбиваясь с ритма): - Имена - мелочь. Их можно и не запоминать. Сейчас важно лишь одно - чувствовать музыку и движение.

Люмина (с игривым блеском в глазах, чуть ускоряя шаг): - А что, Кристиан? Боишься, что я наступлю тебе на ногу? Ты ведь танцуешь с Люминой Эклипс - неужели сомневаешься в моих способностях?

(мысленно, продолжая изящные па): - Пусть местные имена ускользают, но тело Люмины словно создано для этих движений. Достаточно просто довериться музыке…

(после лёгкого кружения вновь оказывается в его объятиях): - Всё ещё переживаешь за свои туфли, Кристиан?

Кристиан (слегка краснеет, но уверенно ведёт партнёршу, чуть крепче сжимая её руку): - Прости за неосторожные слова. Ты так легко двигаешься… Неужели отточила это мастерство, танцуя с другими кавалерами?

Люмина (с лукавой полуулыбкой, чуть отстраняясь и вновь приближаясь в ритме вальса): - Мужчины, одержимые прошлым, меня не привлекают. Сейчас есть только музыка, танец… и ты.

Они продолжали танцевать - легко, изысканно, словно были рождены для этого ритма. Их движения сливались в единый поток, оттеняя великолепие бального зала и гармонируя с другими парами, кружившимися в танце. В отдалении, чуть в стороне от сверкающего танцпола, застыли две фигуры. Они внимательно наблюдали за происходящим, и в облике дамы читалось едва скрываемое раздражение - её взгляд, острый и пристальный, был прикован к одной конкретной паре, плавно скользящей в вихре вальса.

Браун Морт (с едкой усмешкой, намеренно провоцируя): - Лукреция, неужели ты не находишь это забавным? Помнишь, как Кристиан Эклипс едва не отправил Люмину Крон на тот свет? А теперь вот - вальсирует с ней, словно ни в чём не бывало.

Лукреция Морт (руки судорожно сжимают веер, пальцы белеют от напряжения; голос дрожит от сдерживаемого гнева): - Замолчи!.. И посмотри на эту нахалку Амелию - вышагивает с фамильной драгоценностью на шее! Неужто её всерьёз сватают за Каспара? Что за безумие творится в этом доме?!

Браун Морт (не отрывая взгляда от танцующей пары, мысленно размышляет): - Всё действительно выглядит… странно. Люмина… Она словно переродилась. Раньше в её красоте таилась какая‑то тень, сумрак. А теперь - сияет ярче всех в этом зале. И ведь вышла замуж по расчёту за врага семьи… Что же изменилось?

Лукреция Морт (глаза полыхают злобой, взгляд прикован к Люмине; ногти впиваются в кожу пальцев, мысли кипят): - Люмина Крон… Как ты посмела? Кристиан - мой! Я никогда не прощу тебе этого… Никогда!

Наконец мелодия затихла, и пара плавно завершила танец. Вслед за этим последовал изящный, почти ритуальный жест: они склонили головы друг перед другом - не просто формальный поклон, а искренний знак благодарности за совместно прожитые в ритме музыки мгновения. В этом коротком движении читались и уважение, и теплота, и невысказанная признательность за гармонию, рождённую в танце.

Люмина (с искренней улыбкой, слегка прищурившись): - Кристиан, отчего у тебя уши такие пунцовые? Неужели я задала слишком стремительный темп в танце?

Кристиан (слегка опуская взгляд, с лёгкой неловкостью): - Пожалуй, можно и так сказать…

Люмина (мягко предлагая, но вдруг её улыбка гаснет, а в глазах мелькает тревога): - Тогда давай передохнём вот там…

Кристиан (мгновенно насторожившись): - Люмина?

Он замечает, как побледнело её лицо, как едва заметно дрожат плечи, а взгляд упорно упирается в пол.

Граф Крон (с фальшивой любезностью, приближаясь): - Люмина! Кристиан! Сколько же воды утекло с вашей свадьбы… О, как бы мне хотелось поговорить с дочерью - впервые за столь долгое время. Кристиан, не могли бы вы оставить нас ненадолго?

Люмина (в панике, мысленно): - Что делать?.. Видимо, из‑за того, что я намеренно пробудила воспоминания Люмины для танца, теперь не могу даже взглянуть отцу в глаза. Если старые ограничения всё ещё действуют… смогу ли я отказать? Для всех он - заботливый родитель, но на самом деле…

Кристиан (твёрдо берёт её за руку, голос звучит спокойно и уверенно): - Вы просите меня уйти? Не вижу в этом необходимости. Что такого вы хотите сказать, чего я не должен услышать?

Граф Крон (возмущённо повышая голос): - Да как вы смеете?! Я всего лишь желаю обсудить кое‑что с моей дорогой дочерью. Как вы можете так непочтительно обращаться с тестю?!

Кристиан (холодно, с ледяной насмешкой): - А как поживает «та горничная»? Которую вы прислали к нам якобы из добрых побуждений.

Граф Крон (запинаясь, пытаясь вывернуться): - Э‑э… Она… Понимаете, о моей дочери ходят дурные слухи. Я отправил Марию, чтобы она… наставила её на путь истинный. Она вроде строгого наставника…

Люмина (внутренне поражённая, мысленно): - Неужели Кристиан… встал на мою сторону? Или он по‑прежнему относится ко мне с подозрением и просто пытается помешать разговору?..

(стараясь говорить твёрдо): - Ну… я… у меня всё в порядке. Не стоит беспокоиться.

Кристиан бросает на графа ледяной, презрительный взгляд.

Граф Крон (торопливо отступая): - Д‑да, Люмина. Что ж… ещё увидимся.

(уходя, едва слышно бормочет): - Я всю жизнь положил, чтобы вырастить тебя, а ты - такая неблагодарная!..

Люмина (с горечью, мысленно): - Почему я так разволновалась? Что сказать Кристиану? А если снова не найду слов?.. Что тогда?

Кристиан (резко меняя тему, мягко, но настойчиво): - Скоро прибудет император. Нам всей семьёй нужно его поприветствовать. Ты не возражаешь пойти поздороваться?

Люмина (растерянно, но согласно): - Да, конечно!

В зал с подобающей торжественностью вошли император и принцесса. Под множеством внимательных взглядов они проследовали к возвышению, где на величественных тронах, украшенных тонкой резьбой и драгоценными инкрустациями, заняли свои места. Как только воцарилась тишина, начался церемониал: представители знатных семейств поочерёдно приближались к тронам, чтобы выразить своё почтение монаршей чете. Каждая семья подходила в установленном порядке - с соблюдением ранга и этикета: склоняли головы, произносили учтивые приветствия и делали положенные жесты уважения. В воздухе витала напряжённая атмосфера значимости момента: каждый шаг, каждое слово были выверены, словно части сложного ритуального танца.

Маркиз и маркиза Эрдиан (единым, отточенным до совершенства голосом, с безупречной учтивостью и глубоким почтением): - Да пребудет с вами слава в день основания империи, ваше императорское величество!

Император (с благожелательной улыбкой, мягко): - Благодарю, маркиз и маркиза Эрдиан. Скажите, ваш юный сын пребывает в добром здравии?

Маркиза Эрдиан (с почтительным поклоном, сдержанно и вежливо): - О да, ваше величество. К нашему великому счастью, у него всё благополучно.

Люмина (мысленно, стараясь взять себя в руки): - Когда наступит наша очередь подходить к трону… не начнётся ли именно тогда „та самая“ сцена? Скоро должен разразиться скандал - тот самый инцидент на балу, который повергнет всех в шок. Ведь именно тогда впервые станет явной дружба между принцессой и Амелией… Но почему… почему принцесса сейчас смотрит прямо на меня?!

Глава 10

Люмина (внутренне напряжена, но внешне сохраняет спокойствие, мысленно): - В этой сцене высший должен официально признать Амелию. После того как все увидели на ней „Океан Жемчужин“, а затем узнали о её близости с принцессой…

(нервно опускает взгляд в пол, мысли мечутся): - Но почему принцесса смотрит прямо на меня?… Другого выхода нет. Я искренне верила, что между нами возникло взаимопонимание…

Эрика Фриш (громко, уверенно, прерывая вихрь мыслей Люмины): - Всё, что дарит мне радость на этом пышном торжестве, - возможность увидеть дорогих моему сердцу людей. Герцог и герцогиня Эклипс, ваши дети… Моя подруга Амелия сегодня просто ослепительна. И… Люмина Эклипс.

Люмина (охвачена изумлением, мысленно): - Что?!

Эрика Фриш (продолжает, обращаясь к Люмине и Кристиану): - Вы с Кристианом выбрали парные наряды? В высшем свете не устают плести интриги и распускать слухи, но в семье Эклипс всегда царит искренняя гармония.

(переводит взгляд на собравшихся, чей шёпот мгновенно стихает): - Теперь, когда все увидели вас вместе, вряд ли кто‑то осмелится поддерживать эти нелепые домыслы.

(снова фокусируется на Амелии и Люмине, голос звучит тепло): - Кстати, я всегда приглашала Амелию и Люмину поочерёдно. В следующий раз непременно позову вас обеих - вместе.

Селеста Эклипс (с изысканной улыбкой, сдержанно и учтиво): - Для меня большая честь слышать, что вы так высоко цените моих детей, ваше высочество.

Пока Люмина пребывала в состоянии глубокого потрясения, мысленно пытаясь осмыслить случившееся, Кристиан краем глаза заметил Амелию. Её взгляд - потухший, полный горького разочарования - говорил о том, что события развернулись совсем не так, как она рассчитывала. Девушка стояла, не поднимая глаз, её взгляд был упорно устремлён в пол, словно она пыталась найти там ответы на свои невысказанные вопросы или спрятаться от реальности, которая вдруг оказалась столь непохожей на её ожидания.

Каспар (заметив её подавленное состояние, с искренней заботой в голосе): - Амелия, с тобой всё в порядке? Ты выглядишь… не такой, как обычно.

Амелия (быстро собравшись, натянуто улыбается, стараясь казаться беспечной): - Ах, Каспар, всё хорошо. Просто… немного разволновалась из‑за церемонии приветствия императора. Бывает, знаешь ли.

После напряжённого момента с приветствием императорской четы гости продолжили вечер: обменивались любезностями, участвовали в беседах и танцевали. Когда волна активности слегка схлынула, настало время передохнуть. Люмина устроилась в укромном уголке - на роскошной скамье глубокого синего цвета, украшенной изящными золотыми элементами. Она расслабленно откинулась на спинку, наслаждаясь короткой передышкой. Кристиан ненадолго отошёл и вскоре вернулся с двумя бокалами вина - для себя и для Люмины. Он подошёл к скамье с спокойной уверенностью, держа напитки аккуратно, чтобы не пролить ни капли.

Кристиан (протягивая ей бокал с лёгким беспокойством в голосе): - Всё в порядке?

Люмина (принимая напиток с мягкой улыбкой): - О, да… Просто ноги немного устали. Ничего серьёзного.

(мысленно, внимательно наблюдая за происходящим в зале): - Чем глубже я погружаюсь в раздумья, тем меньше смыкаю картину целиком. Неужели сценарий „Дня основания империи“ так кардинально изменился? По изначальному замыслу Амелия должна была безраздельно царить в центре внимания. Но теперь ей приходится делить этот свет со „Злодейкой Люминой… А что насчёт третьей стадии? Условия её до сих пор скрыты от меня. Может ли это быть частью нового расклада?..

Спокойная, почти созерцательная атмосфера, окутавшая Кристиана и Люмину, устроившихся рядом на скамье‑диванчике, нарушалась лишь негромким, размеренным разговором - не навязчивым, но и не затихающим до шёпота, словно специально выверенным для этого укромного уголка.

Граф Крон (с нарочитой учтивостью, растягивая слова): - Доверять, согласитесь, можно лишь тем, чья родословная не вызывает сомнений.

Люмина (вздрогнув, мысленно): - Этот голос… Не может быть!

Граф Крон (не замедляя слащавого тона): - Эрцгерцог Райхбоф, вы - истинный столп королевской семьи и самый преданный слуга престола!

(с откровенной угодливостью): - Вы ведь были близки с покойным императором? В императорском доме так непросто сохранить тёплые отношения…

Люмина (наблюдая с горькой усмешкой, мысленно): - Он без стеснения льнёт к эрцгерцогу… Неужели решил искать его покровительства, раз собственные планы пошли прахом?

Аристократ (подхватывая разговор с тонкой иронией): - Ах, как безмятежно жилось в прежние времена, при покойном императоре!

Аристократка (прикрывая рот веером, с едкой ноткой в голосе): - Тогда царили мир и порядок… Как же я тоскую по тем дням!

Люмина (спокойно прислушиваясь, размышляет про себя): - “Раньше было лучше” - излюбленная песня недовольных. Они намекают, что правление нынешнего императора уступает прошлому. Но лишь немногие решаются высказывать это вслух - особенно в присутствии самого монарха.

Эрцгерцог Райхбоф (с невозмутимой улыбкой, мягко прерывая): - Давайте не будем омрачать столь радостный день воспоминаниями. Разве наш император не прилагает все усилия для благоденствия двора, несмотря на свою молодость?

(чуть повышая голос, давая понять, кто здесь хозяин положения): - Мне искренне жаль императора и принцессу - я помню их ещё детьми. В моём сердце для них всегда найдётся место.

В то время как император и принцесса обходились с гостями — вежливо приветствовали, обменивались репликами, поддерживали светский ритуал, — атмосфера в зале сгущалась, словно перед грозой.

Эрика Фриш отчётливо ощущала это напряжение: оно витало в полушёпоте за спинами, сквозило в натянутых улыбках, проступало в излишне долгих паузах между фразами. Она держалась, сохраняя на лице безмятежное выражение, пока… Пока не расслышала очередной язвительный намёк - на этот раз слишком откровенный, слишком оскорбительный. Слова, брошенные вполголоса, но вполне различимые, ударили точно в цель. Лицо принцессы на миг дрогнуло. Она резко развернулась и, не проронив ни слова, покинула зал - стремительной, почти резкой походкой, явно пытаясь унять вскипевшее раздражение и взять себя в руки.

Кристиан, едва заметив её состояние, мгновенно осознал: оставлять её одну сейчас - рискованно. В душе шевельнулось тревожное предчувствие: если она останется наедине со своими мыслями, может произойти нечто непоправимое. Подчиняясь внутреннему порыву, он резко поднялся - движение вышло порывистым, почти необдуманным. Но в последний миг замер, будто наткнувшись на невидимую преграду. Секунда застыла в воздухе - он колебался, взвешивая, стоит ли следовать за ней прямо сейчас или дать ей немного времени прийти в себя.

Кристиан (резко поднимается, но тут же осекается, осознав, что едва не оставляет Люмину одну; смущённо): - ОНА!.. Ах, прости. Если ты не возражаешь, я…

Люмина (спокойно, без тени недовольства): - Конечно, не возражаю. Иди.

Кристиан (с лёгкой тревогой в голосе): - Если вдруг снова появится граф и начнёт докучать - кричи. Даже если из‑за этого возникнут проблемы, я всё улажу. Обещаю.

Люмина (с мягкой, чуть ироничной улыбкой): - Хорошо, иди уже. Буду скучать!

(провожает его взглядом, в глазах — искренняя обеспокоенность; мысленно): - Эрика выглядела совсем неважно… Что же с ней произошло?

Уединиться и побыть в тишине Люмине так и не удалось: неподалёку от неё собралась группа аристократов. Они перешёптывались, причём в их приглушённых голосах явственно звучали насмешливые, издевательские нотки - словно стая крыс, сгрудившаяся в тёмном углу.

Аристократка (без тени стеснения, с ядовитой интонацией): - Ты только посмотри - она изображает недомогание…

Другая аристократка (с насмешливым энтузиазмом подхватывает): - Да‑да, эта избитая отговорка: «У меня болят ноги!» Как банально.

Люмина (внутри всё сжалось от резкого укола раздражения; мысленно): - Они что, обо мне говорят?!

Другая аристократка (не унимается): - Видимо, ей приходится так кокетничать перед ним - иначе не выжить в этом кругу.

Лукреция Морт (с издёвкой, подливая масла в огонь): - А я слышала, их брак - чистая сделка. Она у них вроде заложницы. И, кстати, граф Крон только что выступил против императора…

Люмина (в душе вспыхивает живой интерес; мысленно): - О, да они, кажется, знают больше меня! Отлично. Значит, не придётся гадать, что ждёт на третьей стадии.

Ещё одна аристократка (примкнувшая к стае): - Я бы просто умерла от горя, если бы родители вот так меня бросили…

Другая аристократка (с едкой усмешкой): - И сколько ещё продержится этот брак по расчёту? Не обидно ли ей будет развестись в столь юном возрасте?

Люмина (резко поднимается, шаг к группе - твёрдо, без колебаний; мысленно): - Нет, я не позволю порочить фамилию Эклипс этими жалкими сплетнями.

(обращается к ним ровно, с лёгкой ноткой превосходства): - Как бы то ни было, именно я стала женой Кристиана Эклипса. Вы, должно быть, в курсе: в случае развода мне гарантированы алименты и собственный особняк. В крайнем случае - буду жить в достатке, тратя положенные мне средства.

(с ироничной усмешкой, чуть растягивая слова): - Буду богата, хороша собой - почему бы не завести пару любовников? А потом, если захочу, снова выйти замуж.

Лукреция Морт (ошарашена, голос срывается на раздражение): - Так ты просто пиявка, присосавшаяся к Эклипсам!..

Люмина (легко, почти весело): - Ого! А разве вы сами живёте иначе? До брака - на шее у отца, после - на шее у мужа.

Лукреция Морт (почти кричит, вскипая от гнева): - Ты что, считаешь нас с тобой одинаковыми?!

Люмина (спокойно, с лёгким нажимом): - Ах, мы совершенно разные. Я, например, не та дама, что давится от зависти, потому что не вышла за Кристиана Эклипса.

(ощущает за спиной присутствие мужа; оборачивается с лёгкой улыбкой): - Вот ты где, Кристиан. Скажи, я кокетничаю перед тобой?

Кристиан (слегка ошарашен): - Ты? Кокетничаешь?..

Люмина (мягко поясняет): - Ах, мне только что заявили, будто именно так я и поступаю.

Кристиан (с лёгким любопытством): - Если умеешь кокетничать - кокетничай. Но ведь только передо мной, правда?

Люмина (прижимается к нему, голос тёплый, уверенный): - Разве может быть иначе? Кто способен сравниться с Кристианом Эклипсом?

Лукреция, оскорблённая до глубины души и не в силах вынести унижение, резко развернулась и поспешила прочь - словно стремилась как можно скорее избавиться от тягостного присутствия. Её спутницы, едва заметив этот стремительный уход, тут же встрепенулись. С торопливыми возгласами они бросились следом, будто бы не до конца осознавая, что именно произошло, но инстинктивно следуя за своей предводительницей. Их движения выдавали растерянность - казалось, они всё ещё пытались осмыслить внезапную перемену в настроении Лукреции и причину столь поспешного бегства.

Люмина (с удовлетворением провожает взглядом удаляющихся соперниц, прижимаясь к Кристиану; мысленно): - Чем дольше я играю роль злодейки, тем сильнее она мне нравится!

Кристиан (стараясь сгладить напряжение, мягко произносит): - На всякий случай скажу… С Лукрецией мы дружим с детства. Между нами ничего нет. Я никогда не был близок ни с одной девушкой - для меня Лукреция как сестра. Даже ближе, чем Каспар…

Люмина (спокойно, без тени тревоги): - Не переживай, я совсем не волновалась по этому поводу.

Кристиан (с лёгким замешательством отводит взгляд): - Вот как… Значит, я…

Люмина (весело улыбаясь, мысленно): - Да‑да, твоя сестра Амелия уже убедилась: ты честный и непоколебимый мужчина!

(пристально смотрит на него, погружаясь в раздумья): - Даже не представляла, что между мной и Кристианом сложатся такие отношения. Каким же отчаянием я была охвачена, когда узнала об особых условиях! Потеряв всякую надежду, готова была бежать. Я могла бы жить где угодно, в одиночестве, мечтая лишь о тихой жизни - словно мёртвая для всего мира. Но теперь, с верой и смирением, я буду стремиться к большему. Разве я не смогу обрести счастье с тем, кто изначально планировал меня убить?

Кристиан (заметив её тёплый, нежный взгляд, отвечает тем же): - Почему ты так на меня смотришь?

Люмина (сияя от счастья): - Хочешь станцевать ещё один танец?

Кристиан (с готовностью протягивает руку): - С удовольствием.

Вечер продолжался: гости танцевали, оживлённо беседовали, смеялись - бал шёл своим чередом. Ближе к полуночи празднество постепенно сошло на нет: утомлённые, но довольные, аристократы разъехались по домам, чтобы погрузиться в тепло и уют собственных постелей.

Тем временем в особняке Мортов царил настоящий хаос. Лукреция, снедаемая яростью, не находила себе места. Её спальня превратилась в поле боя: мебель опрокинута, оконное стекло треснуло от удара, осколки ваз и чайного сервиза усеяли пол, картины сорваны со стен и валяются в беспорядке, даже собственное платье пострадало - подол был разорван в порыве бессильной злости. Каждый предмет в комнате словно свидетельствовал о бушевавшей внутри Лукреции буре эмоций. Она металась по спальне, не в силах унять кипящую в груди ярость, а вокруг неё разрастался хаос, отражая смятение её души.

Лукреция Морт (опирается на стол, тяжело дышит; в голосе - смесь ярости и растерянности): - Этого не может быть… Кристиан… Как он мог… Как мой Кристиан мог так поступить?!

Тишину ночи вдруг прорезал едва уловимый шорох. Лукреция вздрогнула, вскинув голову. В лунном свете, падавшем сквозь разбитое окно, на полу темнел конверт насыщенного тёмно‑винного оттенка. Откуда он взялся? Кто его оставил?

Лукреция Морт (внезапно замирает, взгляд прикован к загадочному предмету): - Что это?..

Медленно, почти неслышно, она приближается к конверту. Без колебаний поднимает его, разрывает плотную бумагу и извлекает лист. Дрожащими пальцами разворачивает послание и начинает читать:

"Лукреция Морт.

Я наблюдал за вами сегодня -видел, как вы пылали гневом из‑за той пиявки, что присосалась к семье Эклипс. Пишу вам, потому что вижу в вас ту самую силу, с которой мы сможем достичь большего.

У меня есть план, как избавиться от Люмины Крон. Но для его воплощения мне необходима ваша помощь.

Жду вас по указанному адресу: ******."

Письмо словно обжигает пальцы. Лукреция перечитывает строки снова и снова, пытаясь осмыслить каждое слово. В её глазах вспыхивает опасный огонёк - смесь любопытства, злорадства и жажды действия. Почти мгновенно Лукреция принялась действовать. Старательно избегая встреч с прислугой, она накинула чёрный плащ - тот сливался с ночной тьмой, делая её практически невидимой. Тихо, словно тень, проскользнула к карете, распорядилась, чтобы кучер тронулся в путь, и укатила по указанному в письме адресу. Спустя некоторое время экипаж остановился. Перед Лукрецией предстал неприметный, обшарпанный дом. Он ютился в трущобах, вдали от оживлённых улиц и любопытных взглядов - идеальное место для тайных встреч. Ни свет в окнах, ни звуки изнутри не выдавали присутствия людей; здание словно замерло в ожидании незваной гостьи.

Лукреция Морт (останавливается перед домом, сжимает в руках письмо, всматривается в обшарпанные стены): - Адрес верный… Но как такое возможно?

(голос дрожит от смутного беспокойства): - Кто мог назначить встречу в этом заброшенном месте?..

Рыцарь семьи Морт (с тревогой в голосе): - Госпожа, умоляю - не входите. Здесь явно кроется опасность.

Лукреция Морт (медленно шагает к двери, оборачивается к кучеру): - Ждите меня здесь…

(не успевает закончить фразу - дверь с грохотом распахивается прямо перед ней): - А‑а‑а!!!

Другой рыцарь (появляется в проёме, взгляд холодный, непреклонный): - Я ждал вас.

(жестом указывает внутрь): - Прошу, леди Морт. Пройдёмте.

Лукреция Морт (впервые замечает детали одежды незнакомца, внутри вспыхивает догадка; мысленно): - Этот герб… Семья Эклипс! Значит, я не ошиблась - Люмина и им стала обузой!

Рыцарь семьи Морт (бросается вперёд, голос полон тревоги): - Госпожа, постойте! Это может быть ловушкой…

Лукреция Морт (спокойно поднимает руку, останавливая его): - Всё под контролем.

(обращается к рыцарю Эклипс с холодной уверенностью): - Ведите. Я готова.

Рыцарь семьи Эклипс (почтительно склоняет голову): - Как пожелаете, госпожа.

Через два дня после празднования, утром Люмина пробудилась в необыкновенно приподнятом настроении - от вчерашнего вечера остались лишь приятные воспоминания и ощущение лёгкости. Анастасия, как всегда внимательная и расторопная, помогла ей привести себя в порядок: бережно освежила лицо, аккуратно уложила волосы и подобрала наряд. Каждое движение служанки было отточенным и бережным, словно ритуал, настраивающий на плодотворный день. С улыбкой на лице и лёгким сердцем Люмина направилась в кабинет Теодора - впереди ждала работа, но сегодня даже мысли о делах не омрачали её радостного настроя.

Люмина (переступая порог кабинета, с тёплой улыбкой): - Доброе утро, Теодор!

Теодор Версаль (неизменно сдержанный, чуть склоняет голову): - Вы пришли.

Люмина (приближается, взгляд падает на знакомое издание, удивлённо): - О, это та самая книга? Мы ведь рассматривали её вместе с Кристианом в прошлый раз?

Теодор Версаль (мгновенно теряется, ищет слова): - А это…

Люмина (уже тянется к томику, мысленно): - В этом романе ведь не было магии… Почему она здесь?

Внезапно Теодор делает шаг назад, едва касается её плеча и резко закрывает книгу. На секунду воцаряется неловкая тишина - оба осознают, как близко оказались друг к другу. Резко отступают, смущённые и растерянные.

Теодор Версаль (торопливо, запинаясь): - Это… ну… Господин просил меня…

Люмина (поспешно перебивает, краснея): - Н‑нет, всё в порядке! Это я поставила вас в неловкое положение своим любопытством.

(мысленно, с досадой): - Что на меня нашло? Совсем забыла, где нахожусь…

Теодор Версаль (пытается сгладить неловкость): - Ну… Как вы провели День основания империи?

Люмина (легко, с улыбкой): - Прекрасно! Было очень весело.

Теодор Версаль (спокойно продолжает): - Слышал, вы так устали на празднике, что весь следующий день провели в отдыхе.

Люмина (смущённо опускает взгляд): - А… Ну… Кристиан, скажем так, отомстил мне за то, что я его соблазняла.

(мысленно, заливаясь румянцем): - Из‑за этого пришлось отлёживаться целый день…

(вслух, слегка растерянно): - Я так часто пропускала работу, что давно не виделась с вами, Теодор.

Теодор Версаль (ровно, без тени упрёка): - Ничего страшного. Вы - дама этого рода, и подобные обязанности не входят в ваши прямые задачи.

(мысленно, сдержанно): - Он прав, конечно… Но я не это имела в виду.

Теодор Версаль (мягко переключает внимание): - С сегодняшнего дня вам будут доступны документы по Глейзану. В скором времени вы отправитесь туда. Место удалённое, но с огромным потенциалом. Здесь - налоговые и производственные отчёты за последние десять лет. Поскольку управлять территорией вы будете совместно с господином Кристианом, полагаю, изучение этих материалов будет полезным.

Люмина (мысленно, с нарастающим волнением): - Вместе с Кристианом… Каспар унаследует титул герцога, а Глейзан достанется Кристиану. После этого, получив графский титул, он покинет герцогский особняк и начнёт новую жизнь. Кристиан всегда жил в тени, ощущая себя второстепенным персонажем до самого конца романа. Но если мы преодолеем этот этап, я буду рядом с ним. Мы оставим позади столичную суету, где победить Каспара было невозможно. Если приложим усилия к развитию этой земли, если научимся понимать тех, кто там живёт… Даже если он никогда не полюбит меня искренне - разве мы не сможем построить счастливую жизнь как граф и графиня Глейзана?

Следующие несколько часов Люмина с увлечением погружается в работу: перелистывает бумаги, делает пометки, сортирует документы. Её движения точны, взгляд сосредоточен. Но вдруг Теодор прерывает её сосредоточенность.

Теодор Версаль (сдержанно, словно взвешивая каждое слово): - Госпожа… Скажите, леди Амелия Морт не доставляет вам каких‑либо неудобств?

Люмина (на мгновение задумывается, слегка приподняв бровь): - Хм… Вроде бы нет.

(улыбается, голос звучит легко и непринуждённо): - Конечно, вокруг происходит немало суматохи, но никаких реальных неудобств я не испытываю!

Теодор Версаль (кивает, стараясь сохранить невозмутимость, хотя в голосе проскальзывает нотка сомнения): - Вот как…

Остаток дня сложился удивительно гармонично. Люмина, завершив дела, неспешно прогулялась по саду, вдыхая свежий воздух и любуясь пейзажами - тенистые аллеи, цветущие клумбы и далёкие холмы словно дарили ей тихое умиротворение. Вечером она устроилась в своих покоях: отведала лёгкий ужин в уединении, а потом, устроившись у окна, погрузилась в чтение. Закатное солнце окрашивало страницы книги в тёплые оттенки оранжевого и алого, создавая атмосферу безмятежности. Чуть позже Анастасия заботливо подготовила всё для вечерних ритуалов: тёплую воду для умывания, ароматное мыло, мягкий халат. Люмина с благодарностью приняла помощь, а затем опустилась в уютную постель. Усталость дня растаяла в мгновение - она быстро погрузилась в глубокий, спокойный сон. На утро Люмина проснулась бодрой и полной сил. Она успела заняться привычными делами, привести себя в порядок и даже набросать несколько заметок, пока её не отыскала Амелия. Та с улыбкой пригласила её в сад - выпить чаю в приятной беседе под шелест листвы и нежное пение птиц.

В обеденный час Анастасия заботливо помогла Люмине подготовиться к встрече с Амелией. Тщательно перебрав наряды, она выбрала изящное платье нежно‑кремового оттенка - лёгкое, воздушное, словно сотканное из солнечных лучей. Ткань мягко струилась, подчёркивая изящество силуэта, а пастельный тон придавал облику особую утончённость. С ловкостью опытной горничной Анастасия помогла надеть платье, аккуратно поправила складки, убедилась, что всё сидит безупречно. Завершив туалет, она одобрительно кивнула: наряд идеально соответствовал и случаю, и настроению предстоящего свидания в саду.

Люмина (неторопливо пригубливает чай, мысли вихрем крутятся в голове): - Несмотря на то, что я сказала…

Амелия (с воодушевлением, почти захлебываясь от нетерпения): - Слышала, вы с Кристианом скоро уезжаете! Но… может, сходим вместе на Рю де ла Гран?

Люмина (внутренне напрягается, мысленно): - Да с какой стати мне превращаться в её закадычную подружку?!

Амелия (не замечая замешательства, продолжает с энтузиазмом): - Когда вы переедете, будет непросто отыскать что‑то по‑настоящему изысканное…

Люмина (с натянутой улыбкой, стараясь сохранить лицо): - Да, действительно…

Амелия (глаза горят, слова льются потоком): - После Дня основания империи улицу уже украсили к концу года! Так здорово было бы прогуляться, присмотреть подарки…

Люмина (пытается вставить реплику, перебить этот словесный водопад): - Эм‑м… В последнее время у меня столько дел, что времени совсем не остаётся…

(мысленно, с раздражением): - Да иди ты с Каспаром, как всегда! Зачем мне это?

(задумчиво, анализируя ситуацию): - В оригинальном романе ей было бы нелепо проводить время со злодейкой вроде меня. Но сейчас… почему‑то всё иначе.

(продолжает пить чай, погружаясь в воспоминания): - Амелия в книге была дьявольски обаятельна, но так и не смогла подружиться ни с одной ровесницей - кроме принцессы. Только с ней она гуляла по Рю де ла Гран. А теперь я невольно вклинилась между ними. Возможно, это предложение изначально предназначалось Эрике, а мне досталось случайно…

(нервно поглядывает на Амелию, внутренне колеблется): - Если откажусь… Нет, не хочу. На этот раз помогу тебе.

Амелия (замечает её смятение, тут же смущается): - А… Прости, я, кажется, не учла, что тебе может быть неудобно. Извини! Я просто хотела…

Люмина (быстро берёт себя в руки, отвечает с привычной лёгкостью): - Неудобно? Да что ты! Так что ты предлагаешь на Рю де ла Гран? Я обычно прогуливаюсь по Паль д’Ор…

Амелия (лицо озаряется радостью): - Впервые гуляю вот так, с подругой! Там столько всего прекрасного - можно заглянуть в лавки, посмотреть…

Они провели в беседке около часа. Амелия с жаром расписывала маршруты и планы, а Люмина, сохраняя учтивость, внимала её нескончаемому монологу, попивая уже остывший чай. Наконец разговор подошёл к концу, и Люмина направилась в свои покои. Спустя пару часов её ждал приятный сюрприз - Кристиан принёс клубничное пирожное. За чашкой чая она делилась с ним дневными впечатлениями, наслаждаясь каждым кусочком сладости. И вдруг…

Кристиан (резко поднимается, в голосе - явное недоумение): - Куда это вы с Амелией собрались?!

Люмина (слегка раздражённо, но старается говорить ровно): - На Рю де ла Гран. Планируем пройтись по магазинам, просто погулять…

Кристиан (не скрывая удивления): - Но ты ведь даже со мной туда ни разу не ходила…

Люмина (спокойно, с ноткой объяснения): - Ты сам говорил, что в этот день должен быть во дворце. Как ты собираешься посреди дня оказаться в таком людном месте? К тому же принцесса на Дне основания империи замечала, что было бы хорошо, если бы мы проводили больше времени вдвоём…

(смотрит на него с лёгким замешательством, мысленно): - Тебя всегда так заботила репутация… Почему сейчас ты реагируешь так бурно?

Кристиан (в голосе - тревожная нотка): - Но Амелия…

Люмина (внутренне напрягается, мысли мечутся): - Неужели он всё ещё опасается, что я могу навредить Амелии?..

Кристиан (застывает в раздумьях, мысленно): - После того несчастного случая с Люминой я провёл собственное расследование. Но всё без толку - ни единой зацепки. Вся информация о прошлых делах сосредоточена у Каспара, а пытаться добывать новые свидетельства среди слуг слишком опасно. Это тут же истолкуют как попытку очернить брата из‑за ревности. А если окружающие уверены, что я питаю чувства к Амелии и потому плету интриги, то как доказать обратное? Как убедить их, что никакой ревности нет?..

(мысли несутся вихрем, в голове - хаос): - Единственное, что у меня есть - эта необъяснимая головная боль, накатывающая всякий раз, когда я начинаю кого‑то подозревать… И этот голос - его слышу только я. А вдруг это всего лишь жалкое оправдание моим поступкам в отношении Люмины? Вдруг это иллюзия, которую я сам создал, чтобы заглушить чувство вины?..

(делает глубокий вдох, старается взять себя в руки): - Нет. Хватит. Нельзя поддаваться сомнениям.

- Я отправлю с тобой одного из рыцарей. И… пожалуйста, не делай ничего опрометчивого.

Спустя пару часов, точно в назначенный час, Люмина и Амелия приготовились к выходу. Их сопровождали рыцари, которых лично отобрал Кристиан. Девушки не спеша ступали по улице Рю де ла Гран. Лучи яркого солнца ласково согревали их плечи и заливали всё вокруг тёплым светом, отчего улица казалась ещё более живописной и праздничной. Солнечные блики играли на витринах магазинов, переливались в листьях придорожных деревьев и придавали обыденным вещам волшебное сияние.

Амелия (без умолку, с горящими глазами, жестикулируя): - Смотри, вот там - книжная лавка «Тёплый свет»! Именно туда первыми поступают самые свежие романы. А вон то заведение - «Небо»! Там потрясающие шляпки и солнечные зонтики, да и украшения неплохие… Хотя, если честно, в «Яркости» выбор куда богаче - они ведь специализируются на аксессуарах!

(заметив, что Люмина словно витает в облаках): - Люмина?.. Прости, я, наверное, тебя утомила…

Люмина (вздрогнув, поспешно улыбается): - Ох, нет-нет! Извини, я просто задумалась. Ты так хорошо знаешь Рю де ла Гран! Часто гуляешь здесь с Каспаром?

Амелия (скромно опуская взгляд): - А, нет… Я читаю «Журнал Рю де ла Гран» - он выходит раз в три месяца. Там пишут про все местные магазины. Я давно мечтала прийти сюда… когда наконец появится подруга.

Люмина (мысленно, с внезапным озарением): - Это же отличная возможность! Амелия действует не по своей воле - автор оригинального романа не даёт ей свободы выбора. Будучи главной героиней, она представляет опасность для „злодейки“ вроде меня. Но я уже дважды избежала гибели, выполнила условия второго этапа - и теперь у Люмины есть близкая подруга, которой не было в оригинале. Мне удалось найти общий язык с принцессой, ключевым персонажем… Так почему бы не попробовать подружиться с Амелией? Если она не несчастная героиня, обречённая на вечное противостояние со „злодейкой“, а просто одинокий человек без друзей… Я не хочу, чтобы она оставалась одна.

Люмина (глаза загораются, голос звучит тепло и воодушевлённо): - Ты ведь упоминала «Небо», книжную лавку, аксессуары… И, кажется, говорила про кафе? Давай обойдём все эти места! Я хочу, чтобы ты показала мне те уголки Рю де ла Гран, о которых мечтала. Этот день должен стать по‑настоящему радостным - для нас обеих!

С этих слов началось их увлекательное путешествие. Первой на пути оказалась лавка «Небо». Девушки с азартом погрузились в мир шляпок и аксессуаров: примеряли десятки моделей, смеялись над неожиданными сочетаниями и делились впечатлениями. В итоге каждая нашла идеальный головной убор - словно созданный друг для друга. Люмина выбрала для Амелии изящный слауч: кремовый, с нежно‑розовой ленточкой и воздушной белой оборкой - он придавал облику Амелии трогательную нежность. Амелия, в свою очередь, остановила взгляд на капелине для Люмины: насыщенного изумрудного оттенка, украшенной элегантной светло‑красной розой и контрастной чёрной лентой - этот аксессуар подчёркивал её статность и загадочность.

Под лучами щедрого солнца они продолжили прогулку, шагая под руку. Шляпки мягко прикрывали лица от яркого света, а смех и оживлённые разговоры наполняли воздух особой теплотой. Следующей остановкой стала библиотека. Девушки надолго задержались у полок с романтическими романами. Они с жаром обсуждали новинки, делились любимыми сюжетами, спорили о характерах героев и строили предположения о финалах незавершённых историй. В этих беседах рождалось то самое чувство близости, которого обе давно искали.

Люмина (с воодушевлением, указывая на томик на полке): - Смотри, это новая книга моего любимого автора! Если ты ещё не читала - настоятельно рекомендую. Отношения главной героини с героем выписаны так трогательно… Просто умиление!

Амелия (глаза загораются, голос полон восхищения): - Вау!..

Люмина (с лукавой улыбкой, понижая голос): - А ближе к финалу… там встречаются весьма пикантные сцены.

Амелия (вздрогнув, смущённо): - Д‑да ты что!..

Люмина (мысленно, с игривым удовлетворением): - Как же забавно поддразнивать эту невинную главную героиню!

Амелия (после паузы, робко): - Ну… тогда, может, ты слышала о книге «Соблазнение мадам Брайномс»?

Люмина (внутренне ошеломлена, мысли вихрем): - По одному названию всё ясно! Здесь есть романы с пометкой 18+?! Почему я только сейчас об этом узнаю?!

(шёпотом, наклоняясь к Амелии): - Т‑тут и такое бывает?!

Амелия (так же тихо, с лёгким румянцем): - Здесь таких нет, но в другой лавке - да. Ну… Каспар иногда туда заглядывает… тайно.

Люмина (задумавшись на миг, подходит к Анастасии и шепчет): - Анастасия, прости, но… не могла бы ты сделать вид, что у меня к тебе срочное поручение? Уведи с собой горничную Амелии, пожалуйста.

Анастасия (встревоженно): - Да? Но зачем…

Люмина (весело, заговорщицки, едва слышно): - Амелия хочет приобрести одну… особую книгу. И ей бы не хотелось, чтобы об этом узнал Каспар. Мы скоро вернёмся!

Анастасия (мгновенно уловив замысел, тоже переходит на шёпот): - Тогда я могу занять её горничную - скажем, постоим в очереди у кафе, купим тарт.

Люмина (сияя, тихо): - Огромное спасибо!!!

Они незаметно, словно тени, переместились в другую библиотеку - туда, где не было лишних свидетелей и любопытных взглядов. Переступив порог тихого книгохранилища, девушки ненадолго разошлись в разные стороны: каждая погрузилась в собственный поиск среди высоких стеллажей, изредка переглядываясь и обмениваясь улыбками, будто участницы тайного сговора.

Амелия (робко, слегка краснея): - Ну… тогда давай выберем по книге и потом встретимся снова?

Люмина (мысленно, с лукавой усмешкой, держа в руках томик): - Не могу поверить, что эта невинная Амелия осведомлена о подобных местах… В оригинальном романе об этом ни слова! А здесь… неужели действительно есть эротические романы?

(закрывает книгу, внутренне успокаиваясь): - Нужно беречь репутацию. Сегодня ограничусь тремя книгами. Позже вернусь сюда с Анастасией - тогда изучу всё подробнее.

(бродит между стеллажами, высматривая Амелию): - Куда же она подевалась? В таком тихом месте нельзя звать её вслух…

Пройдя вдоль всех рядов, Люмина заметила деревянную дверь. «Может, она зашла туда?» - мелькнула мысль. Осторожно приоткрыв створку, девушка замерла в изумлении. Перед ней раскинулся пустынный переулок - тихий, безлюдный, скрытый от глаз за задней стеной библиотеки.

Люмина (озадаченно, вслух): - Что?.. Эта дверь ведёт прямо в переулок?

(мысленно, с лёгким раздражением): - Значит, отсюда можно выйти на улицу, даже не проходя через кассу? Надо вернуться, пока меня не заподозрили в краже! Хотя бы табличку повесили, если вход запрещён…

Только Люмина подумала о том, чтобы вернуться, - и едва успела собраться с мыслями, не сделав ни единого шага, - как из тёмного переулка за её спиной раздался грубый мужской голос.

Мужчина (резко приближаясь, цепко хватает её, зажимает рот, лишая возможности пошевелиться): - Боже… Неужели это и вправду Люмина Крон?

Вернёмся на три дня назад - к истории с тайным письмом Лукреции. Ночь, наступившая после Дня основания империи. В тёмном, промозглом подземелье эхом разносился стук шагов. Длинный мрачный коридор поглощал слабый свет, а Лукрецию неумолимо вели вглубь этой сырой тьмы - к месту тайной встречи.

Лукреция Морт (оглядываясь по сторонам, мысленно): - Как же здесь грязно и отвратительно…

В конце коридора её ждала некто - силуэт в полумраке.

Женщина (спокойно, с едва уловимой улыбкой): - Рада познакомиться, леди Морт.

Лукреция Морт (твёрдо, без тени сомнения): - Прежде всего я желаю знать: кто отправил это письмо?

Женщина (медленно откидывает край плаща, демонстрируя скрытую эмблему): - К сожалению, раскрыть все детали я не вправе. Однако… полагаю, вы и сами способны догадаться.

Лукреция Морт (с торжествующей искрой в глазах): - Ха! Так я была права!

(ликуя про себя): - Герцог тоже намерен избавиться от Люмины Крон! Мои догадки подтвердились!

(осторожно, взвешивая слова): - Итак, чего вы от меня хотите?

Женщина (загадочно, понижая голос): - С этим делом можете справиться лишь вы. Вы ведь приглашены на завтрашнее чаепитие к виконту Вистанисс?

(протягивает сложенный листок): - Ваша задача проста: передать эту информацию.

Лукреция Морт (разворачивает записку, читает, хмурится): - «Люмина собирается посетить книжную лавку Мурин на следующей неделе?»

(недоумённо): - Мне лишь нужно это передать? Я могла бы предложить куда более существенную помощь - у меня достаточно средств…

Женщина (с лёгкой усмешкой): - О, вы чрезвычайно любезны, леди. Но не думайте, что мы не оценим ваших способностей. Сейчас этого достаточно. Остальное произойдёт само собой.

А в тот самый момент, когда Люмину схватили в тёмном переулке, её горничные спокойно находились в кафе.

Горничная Амелии (Белла) (указывая на витрину с десертами, вежливо): - Будьте добры, упакуйте отдельно тарт с зелёным виноградом… И ещё тот, что с чёрным чаем.

Анастасия (вдруг напрягается, понижает голос): - Белла, подожди‑ка. Рыцарь госпожи Амелии - он ведь только что отошёл в уборную, верно? Почему его до сих пор нет?

Белла (без тени беспокойства, с лёгкой улыбкой): - Не знаю… А это так важно?

Тьма. Беспросветный мрак. Пронизывающий холод, от которого стынет кровь. Руки туго стянуты за спиной - верёвка врезается в кожу, ограничивая малейшее движение. Воздух пропитан пылью и затхлостью; где‑то в дальнем углу монотонно, размеренно капает вода, отбивая странный ритм в этой гнетущей тишине. Постепенно туман в сознании начинает рассеиваться. Помутнение, окутавшее разум, медленно отступает, оставляя после себя горькое осознание реальности. Мысли проясняются - одна за другой, словно пробивающиеся сквозь толщу воды лучи света.

Люмина (с трудом размыкает веки, пытается сфокусировать взгляд, мысленно): - Где я?..

Мужчина (из полумрака - голос дрожащий, безумный): - А, уже очнулась?

(шагает вперёд, в тусклый свет; в руке - клинок, взгляд лихорадочный, нездоровый): - Давно не виделись, моя Люмина.

Люмина (внутренний крик, но снаружи - лишь дрожь): - Что это?! Запах крови… Откуда?!

(голос срывается, едва слышно): - К‑кто ты?..

Мужчина (тихо, с горькой усмешкой): - Ха… Конечно, ты меня забыла. Я был лишь одним из тех, кто падал к твоим ногам.

(приближается, лицо наконец видно - глаза горят безумным огнём): - Я потерял всё: имущество, репутацию, титул. Из‑за того, что передал сведения о строительстве железной дороги в Лорбенге…

(вдруг резко вскрикивает): - А ты даже не помнишь, кто такой Бин Вистанисс!

Люмина (мысленно, лихорадочно): - Да, Люмина соблазняла мужчин ради информации - до моей реинкарнации. Очаровывала чиновников, вытягивала секреты, передавала отцу. В моей памяти - десятки разрушенных браков, сломанных судеб. Гораздо больше, чем описано в романе. Так много, что не упомнить всех деталей…

(старается сесть на колени, движения осторожные, будто боится спровоцировать взрыв): - «Значит, между „Люминой“ и „Бином Вистанисс“ действительно могло произойти нечто подобное. Но в оригинале ей не мстили так… Не доходило до этого».

(молча смотрит на Бина, внутри - ледяной ужас): - Это… снова. Как несчастный случай на яхте. Специально созданный автором эпизод — чтобы убить меня.

Система: {Если Люмина Крон умрёт, история вернётся к началу.} {До смерти осталось 3 минуты.}

Люмина (в сознании - холодная ясность; мысленно): - Может… как и в тот раз… Надо собраться. Со мной всё в порядке - пока. Тогда запустился обратный отсчёт, но Кристиан успел. Если таймер уже пошёл, это ещё не приговор. На этот раз придётся выкручиваться самой…

(вслух, осторожно, едва заметно пытаясь ослабить узлы на запястьях): - А, Бин…

Бин Вистанисс (холодно, с недоверием): - Хм. Ты просто делаешь вид, что помнишь меня.

Люмина (ровным голосом, скрывая напряжение): - Несколько лет назад ты был совсем другим. Теперь - с ножом в руках, похищаешь человека… Что стало с тем добрым, мечтательным Бином, которого я знала?

Бин Вистанисс (с горькой усмешкой): - Прости, моя любовь. Я не хотел тебя пугать. Правда… Эта встреча кажется сном.

(приближается, говорит тише): - Только встретив тебя, я понял, что я - романтик. Я всегда думал лишь о тебе, Люмина.

(резко меняет тон, взгляд становится безумным): - А когда узнал, что ты вышла замуж… Я чуть не сошёл с ума. Даже убив тебя, я не смогу победить семью Эклипс.

Люмина (осторожно, сдерживая дрожь): - Подожди… «Даже убив меня»?

Бин Вистанисс (поднимает нож, голос ровный, почти отрешённый): - Да. И тогда я понял: мы можем умереть в один день - и начать всё сначала вместе. Я прочёл это в книге, которую дала мне гадалка. Если двое погибнут одновременно в одном месте, в следующей жизни они переродятся вместе.

Люмина (с притворным спокойствием, внутри - ледяной ужас): - Это невозможно…

Бин Вистанисс (смотрит в пол, словно разговаривает сам с собой): - Если ты всё это время блефовала - ничего уже не изменить. Но уснуть вечным сном вместе… Разве это не романтично?

Люмина (мысленно, с досадой): - Не получается его пронять… Надо искать выход.

(вслух, мягко, но твёрдо): - Бин, я хочу извиниться. Мне искренне жаль, что я играла твоими чувствами.

Бин Вистанисс (резко перебивает): - Люмина, зачем ты это говоришь?

Люмина (стараясь звучать искренне): - Потому что мне правда жаль.

Бин Вистанисс (недоумённо): - Но ты никогда ни перед кем не извинялась…

Люмина (ловит момент, давит на слабое место): - Неважно, примешь ты мои слова или нет. Но утверждать, что «я никогда ни перед кем не извинялась»… Это немного…

Бин Вистанисс (вскакивает, голос дрожит от смятения): - Ты всегда была самовлюблённой, смотрела на всех свысока! А теперь… Люмина Крон, «демоница», извиняется передо мной?!

Люмина (мысленно, с проблеском надежды): - Вот оно! Он сомневается…

Система: {Если Люмина Крон умрёт, история вернётся к началу.} {До смерти осталось 4 минуты.}

(продолжает, голос дрожит, но звучит искренне): - Ты ведь на самом деле ничего обо мне не знаешь. «Демоница», «змея Крона»… Всё это лишь сплетни, пустые слова.

Бин Вистанисс (ошарашенно, не веря своим ушам): - Но… ты же всегда соблазняла мужчин! Вокруг тебя только и говорили о том, как ты кружишь им головы…

Люмина (голос чуть повышается, в нём - искренняя горечь): - Они сами обманывались. Верили слухам, приходили с ожиданиями… а потом, увидев, какая я на самом деле, разочаровывались и уходили.

(делает паузу, взгляд становится отстранённым): - И знаешь что ещё? Я терпеть не могу балы. После свадьбы я отказываюсь от всех приглашений. Мне там… неуютно.

(смотрит на Бина, в глазах - тихая мольба): - Я не та, кем меня считают. Никогда не была.

Система: {Если Люмина Крон умрёт, история вернётся к началу.} {До смерти осталось 4 минуты 35 секунд.}

Бин Вистанисс (в смятении, нервно вращая нож перед лицом, голос дрожит): - Нет, нет!.. Моя Люмина!.. Не говори так!

Люмина (голос обретает чуть больше твёрдости; незаметно продолжает работать над узлами на запястьях): - У меня просто не было выбора - пришлось поехать на бал в честь Дня основания империи. Но я… я терпеть не могу такие толпы. Гораздо больше люблю тишину и книги. Ты ведь сам встретил меня сегодня у книжной лавки - разве это не доказывает, кто я на самом деле?

Бин Вистанисс (в истерике, резко взмахивает ножом): - П‑прекрати!.. Замолчи!!! Не разрушай мой образ Люмины!.. Не порть её!

Люмина (мысленно, с нарастающей надеждой): - «Почти получилось… Ещё чуть‑чуть…»

(вслух, мягко, но настойчиво): - Бин, послушай меня. Я… Я не та, кого ты вообразил. Не та, кого ты хотел заполучить.

Система: {Если Люмина Крон умрёт, история вернётся к началу.} {До смерти осталось 5 минут 48 секунд.}

Бин Вистанисс (с колебанием в голосе, взгляд растерян): - Но ведь…

Люмина (с тревогой, настойчиво): - Скажи, ты правда веришь, что наша совместная смерть будет не напрасной? Неужели тебе совсем не жаль расставаться с жизнью? Наверняка где‑то есть та самая девушка - твоя настоящая судьба… та, кто полюбит тебя таким, какой ты есть.

Бин Вистанисс (взгляд остекленел, голос звучит глухо, словно доносится издали): - Люмина… Скажи… что у меня за спиной? Ты всё время поглядываешь туда, пока говоришь…

Система: {Если Люмина Крон умрёт, история вернётся к началу.} {До смерти осталось 48 секунд.}

Люмина (мысленно, с нарастающей тревогой): - «Неужели то, что я вижу… не обман?»

Бин Вистанисс (медленно, с ледяной усмешкой): - Словно там, за моей спиной, кроется твоё спасение… Прежде, чем я успею вонзить в тебя нож.

Люмина (делает вид, что не понимает, голос звучит наигранно растерянно): - О какой лжи ты говоришь? Я не понимаю…

Бин Вистанисс (шаг за шагом приближается, на лице - пугающая улыбка): - Ты и правда талантливая актриса. Возможно, тебе бы удалось меня обмануть… если бы не эта романтическая книжка в твоих руках.

(останавливается в шаге от неё, голос становится почти ласковым): - Но не переживай. Я стану твоим верным псом. Пойдём со мной.

Люмина (в последний момент окончательно освобождает руки - резкий рывок, громкий крик, мгновенный уклон в сторону): - Не хочу!!!

Бин Вистанисс (нож пролетает мимо, он замирает, затем медленно выпрямляется, взгляд холодеет): - Когда ты успела развязать узлы? Впрочем, это неважно. Я всё равно заберу тебя с собой… прежде чем ты сделаешь последний вдох.

Люмина лихорадочно ищет путь к отступлению. Взгляд мечется по помещению: Дверь - но её уже перекрыл Бин, времени на рывок не хватит; Окно - заколочено досками, однако в одном месте балка слегка отошла, и в щель пробивается тонкий луч света. «Если удастся добраться до окна… может, получится выломать доску…» - мелькает мысль.

Бин Вистанисс (медленно приближается, нож блестит в полумраке): - Это всё твоя вина, Люмина.

Люмина (в панике, но мозг работает на пределе; резким движением срывает каблук и швыряет прямо в лицо Бину): - Я не буду просто ждать спасения! Мне нужно лишь мгновение… всего одно мгновение!

Бин Вистанисс (уже в шаге от неё, получает каблуком в лицо, но даже не морщится): - Тебе, наверное, страшно… Но боль продлится лишь мгновение.

Люмина, выиграв драгоценные секунды, действует стремительно: хватает стул, размахнувшись, обрушивает его на окно. Стекло взрывается осколками, доска с треском вылетает - в проём льётся яркий свет. Вот он, шанс на свободу! Но в тот самый момент, когда она уже готова рвануться к свету, Бин резко хватает её за волосы, дёргает назад.

Бин Вистанисс (с торжествующей ухмылкой, занося нож): - Тебе конец!

Всего мгновение отделяло Люмину от спасения. Силы на исходе, надежды нет. Она зажмуривается, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы, готовая принять неизбежное. «Почему так долго летит меч?» - мелькает в сознании. И вдруг - капля на щеке. Она осторожно приоткрывает глаза и видит… его. Тот, кто снова пришёл ей на помощь. Он держит клинок голой рукой - прямо за острое лезвие.

Люмина (голос дрожит, но в нём - невероятное облегчение): - Кристиан?..

Кристиан (в глазах - испуг и одновременно радость от того, что успел): - Как ты здесь?.. Я задержался… Прости.

Неизвестный (с яростью бьёт по панели управления, голос срывается): - Не может быть!

Система: {РАЗВИТИЕ СЮЖЕТА ОРИГИНАЛЬНОГО РОМАНА НАРУШЕНО ИЗ‑ЗА ЧРЕЗМЕРНОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА}

Неизвестный (в шоке, едва веря своим глазам): - Как?! Как она смогла выжить в такой ситуации?!

(нервно грызёт ногти, мысли мечутся): - Сколько ни просчитывал - этот эпизод не должен был провалиться. Я всё подготовил… Даже создал локацию, которой не было в оригинале. Устранил эту назойливую Анастасию. Но просто убрать её оказалось недостаточно. Горничная из благородного дома - вопреки приказам госпожи, рискуя выговором, - отправила рыцаря за Кристианом.

(в голосе — смесь недоумения и раздражения): - Кристиан… Он должен был находиться в императорском дворце! Но каким‑то образом оказался рядом. Информация от горничной, решительность главного героя, изворотливость антагониста - когда эти три элемента сошлись, спасение вышло идеальным, словно по сценарию. Такие невероятные совпадения возможны лишь с ключевыми персонажами романа.

(продолжает нервно грызть ногти, дыхание прерывистое): - Хватит. Больше не стану её трогать. Если она не выполнит условия третьего этапа и дойдёт до «концовки», всё вернётся на круги своя. Даже без полной картины - мне остаётся только тянуть время.

После всего пережитого Люмина потеряла сознание - шок окончательно подкосил её. Кристиан, дрожащими руками прижимая её к себе, беззвучно благодарил небеса: она жива, не ранена, он успел. Вскоре подъехал экипаж, вызванный рыцарями. Без промедления они направились в герцогство Эклипс. Кристиан бережно, словно она сделана из хрусталя, вынес Люмину из экипажа и отнёс в её спальню. По пути бросил дворецкому короткий приказ: - Вызовите лекаря. Немедленно.

Лекарь явился почти мгновенно. Тщательно осмотрел девушку, не обнаружил ни серьёзных травм, ни опасных повреждений: - Ей нужен покой, - заключил он. Она спит. Теперь только ждать.

Кристиан не отходил от неё ни на шаг. Сидел на стуле у кровати, сжимая её руку, не сводя взгляда с бледного, безмятежного лица. Ночь прошла в молчаливом бдении - он так и не лёг, боясь пропустить миг, когда она откроет глаза.

Система: - {Влияние автора оригинального романа значительно ослабло.} {«…» автора стало невозможным.}

Её истинное «я» (в ярости, глядя на уведомление): - Ослабло?! Люди здесь балансируют на грани жизни и смерти, а влияние автора - просто «ослабло»?! Что это за правила такие?! Если всё будет идти в том же духе… Я даже не представляю, как теперь быть!

(мысленно, с нарастающей паникой): - Если так пойдёт и дальше, мне не удастся одолеть автора романа - не то что выяснить условия третьего этапа. Это значит, что в любой момент я могу оказаться в смертельной опасности из‑за событий, которых не было в оригинале. Меня уже трясёт от страха…

Мысли вихрем крутились в голове. Она стояла в абсолютной тьме - лишь уведомления от системы тускло мерцали вокруг, словно одинокие светлячки. Вдруг позади раздался тихий щелчок. Она резко обернулась: дверь медленно приоткрылась, впуская поток ослепительного света. Шагнув через порог, она оказалась в просторном белоснежном зале. По периметру комнаты выстроились чёрные деревянные двери - молчаливые, загадочные.

Её истинное «я» (осторожно, с настороженностью): - Что это за место? Эти двери…

(подходит к одной из дверей, осторожно тянет за ручку): - Не думала, что когда‑нибудь смогу выбраться из этого мира…

За дверью развернулась жуткая сцена. В кромешной тьме, на холодном каменном полу сидела маленькая девочка - Люмина. Её тело сплошь покрывали синяки, на лице - кровавая ссадина, заплывший глаз и спутанные, сальные волосы.

[Люмина] (сквозь слёзы, дрожащим голосом) Я больше… Я больше не буду, пожалуйста…

[Граф Крон] (с яростью заносит руку) Думаешь, это вернёт упущенный шанс?!

[Люмина] (в отчаянии, моляще) Прости… Прости меня…

[Граф Крон] (не унимается, голос полон злобы) Неужели ты не можешь просто быть милой? Я уже не требую, чтобы ты продавала своё тело!

(голос становится мерзким, пронизывающим) Я слышал, этому аристократу нравятся девушки помоложе. Ты почти смогла его соблазнить… Но от тебя никакого толку!

(кричит, теряя самообладание) Если это повторится, будешь неделю голодать!

Её истинное «я» (в шоке, не в силах пошевелиться): - Что за… Неужели это всё…

Стало ясно: перед ней - воспоминания Люмины. Переходя от двери к двери, она видела всё новые кошмарные картины: В одной сцене Люмина стояла на коленях, рыдая, умоляя о пощаде. Перед ней - Маария с плетью в руке, бьющая её до крови, до потери сознания. В другой - Люмина сидела за столиком в саду, выполняя приказ графа: соблазнять мужчину. В третьей - она сидела, опустошённая, с пустым взглядом. По приказу графа, с самодельной отмычкой в руках, она должна была помочь выманить герцога и его детей, чтобы затем напасть на поместье. А дальше - брат похищает Амелию, стража убита… Люмина шла по этому коридору, сломленная, лишённая сил. Её истинное «я» следовала за ней, с ужасом осознавая: всё это - часть её прошлого.

Её истинное «я» (устало, с глухой горечью, словно обращаясь к невидимому собеседнику): - Что вы хотели мне этим показать?.. Зачем вынуждаете смотреть на это?..

(медленно опускается на корточки, обхватывает колени руками, взгляд устремлён в пол; мысленно): - Я старалась не задумываться - выживание стояло на первом месте. Но теперь вопрос рвётся наружу, не даёт покоя. Все персонажи „оригинала“, которых я здесь видела, хоть и находятся под влиянием сюжета, всё же действуют… по‑своему. У них есть воля, движения, поступки - пусть ограниченные, но свои. А что с „Люминой“ из оригинала? Где она? Куда исчезла её подлинная сущность?

(тихо, вслух, не отрывая взгляда от пола): - Условия третьего этапа… Похоже, чтобы найти ответ, мне нужно отыскать её следы в этом месте. Словно они знают: я не смогу просто отмахнуться, притвориться, что этого нет. Они будто специально подводят меня к этим вопросам…

На мгновение сомкнув веки, она уловила знакомый тёплый аромат. Когда вновь открыла глаза, перед ней предстали привычные очертания: тот самый потолок, стены, обстановка комнаты. Осознание пришло тихо: она вернулась в своё тело. Осторожно приподнявшись, она уселась на мягкой кровати, согретой солнечными лучами, пробивавшимися сквозь занавески. Рядом, склонившись над постелью, дремал Кристиан. Его ладонь была аккуратно забинтована; он устроился так, что руки лежали на краю кровати, а голова покоилась на них, словно он уснул, не отходя от её постели. Люмина осторожно протянула руку и ласково провела пальцами по волосам Кристиана, погружённого в сон. Движение было едва ощутимым, словно она боялась нарушить его покой, но в этом лёгком прикосновении читалась безмерная нежность и благодарность.

Кристиан (почувствовав нежное прикосновение, медленно поднимает голову, ещё не до конца осознавая реальность; голос тихий, дрожащий от волнения): - Люмина?..

Люмина (с тёплой, искренней улыбкой, взгляд полон нежности): - Кристиан…

Кристиан (внезапно порывисто обнимает её, крепко прижимая к себе, словно боясь, что она может исчезнуть; в голосе - облегчение и невысказанная тревога): - Люмина!!!

После долгих объятий Кристиан наконец заговорил - рассказал, что происходило, пока она лежала без сознания. Оказалось, его не покидало тяжёлое предчувствие. Быстро завершив дела во дворце, он поспешно собрался и отправился на улицу Рю де ла Гран. Там ему встретился рыцарь, который как раз разыскивал его. Анастасия успела передать важную информацию - и это дало отправную точку. Вместе с рыцарем Кристиан принялся осматривать окрестности, шаг за шагом прочёсывая район. И вот - резкий звук разбитого стекла прорвался сквозь городскую суету. Этот хлопок стал маяком: следуя за ним, Кристиан наконец нашёл её.

Кристиан (с серьёзным, напряжённым выражением лица): - В этой истории слишком много подозрительных деталей. Мне сложно поверить, что всё это - лишь внезапный порыв Била Вистанисса. В соседнем доме мы обнаружили вещи, явно подготовленные заранее. Он тщательно спланировал похищение - выбрал место, продумал перенос…

(делает паузу, взгляд темнеет): - Он мог знать, что ты окажешься на улице Рю де ла Гран, только если получил информацию заранее. Если бы он не покончил с собой по пути в поместье, мы могли бы вытянуть из него больше…

(голос звучит глухо, в нём - неприкрытая горечь): - Я даже не сумел предотвратить его самоубийство. Если ты считаешь нашу семью бессильной, мне нечего сказать в оправдание.

Люмина (мягко, с тёплой улыбкой): - Ты ничего не мог сделать…

(мысленно, с тихой грустью): - Мне жаль его. Он так отчаянно пытался всё выяснить… Это не вина Кристиана. Я сама совершила то, чего не было в оригинале, и автор, чтобы не допустить ещё больших нарушений, срочно ввёл новые события. Но я не могу поделиться своими догадками с Кристианом…

(с лёгким любопытством в голосе): - Кстати, а что случилось с Амелией? Я потеряла её из виду в книжной лавке.

Кристиан (выдыхает, словно сбрасывая груз): - Амелия… Рыцарь следил за ней от поместья до лавки. Она ушла оттуда в спешке, даже не купив книгу.

(смотрит на Люмину пристально, голос звучит осторожно, но твёрдо): - Люмина. Что ты думаешь об Амелии?

Люмина (задумывается, мысленно): - Амелия Морт - главная героиня этого мира. Она - воплощение красоты и справедливости. Каждое её слово - правда. Чем важнее персонаж для сюжета, тем сильнее на него влияет „оригинал“. На Амелию это воздействие куда мощнее, чем на Кристиана или Каспара. В этом мире, где поощряется следование „ролям“ из сюжета, она по определению становится врагом для „злодейки“ Люмины. Это не её вина и не моя. Пока „оригинал“ сохраняет силу, наша дружба невозможна. Поэтому я решила ни на кого не держать зла…

(молча смотрит в кружку с водой, мысли крутятся): - Но неужели Кристиан и сейчас проверяет, подозреваю ли я Амелию? Раньше он уже делал так… Как мне ответить, чтобы не выдать своих сомнений?

(улыбается мягко, скрывая внутреннюю бурю): - Что я могу думать? Если бы я ей не доверяла, я бы не пошла с ней никуда.

Кристиан (растерянно): - Но ведь…

Люмина (спокойно, перебивая): - Я верю ей. Откуда она могла знать, что произойдёт, когда мы будем не рядом? Всё случилось из‑за запутанных отношений с Билом.

Кристиан (озадаченно, после короткой паузы): - Я… понял тебя.

(меняет тему, голос становится чуть мягче): - Тогда я тоже должен тебе кое‑что сказать.

Люмина (удивлённо): - Что?

Кристиан (продолжает, сдержанно): - Амелия говорит, что переживает за тебя. Она плачет и считает себя виноватой в случившемся. Когда она узнала о том, что произошло, перестала есть и пить… Каспар надеется, что ты сможешь её успокоить. Позволь мне передать им, что ты плохо себя чувствуешь…

Люмина (твёрдо, без колебаний): - Нет. Я выйду.

Кристиан (нерешительно, с тревогой в голосе): - Хорошо…

В тот момент в кабинете герцога находились Каспар и Амелия. Они ожидали появления Кристиана и Люмины.

Рыцарь (постучав в дверь, сдержанно): - Ваше превосходительство, герцог, Люмина прибыла.

Деклан Эклипс (спокойно, без тени волнения): - Пусть войдёт.

(едва увидев её, тон смягчается): - Ты в порядке?

Люмина (ровно, с почтительной сдержанностью): - Да, господин. Благодарю за беспокойство.

(мысленно, с лёгкой растерянностью): - Наверное, всё из‑за того, что я впервые оказалась в кабинете герцога после истории с утечкой документов… Но у меня странное ощущение - словно мы с Амелией поменялись местами.

Амелия (вскакивает при звуке голоса Люмины, подбегает, глаза полны слёз; хватает её за руки, голос дрожит): - О боже, Люмина! Ты хоть понимаешь, как я переживала?! Тебе разве уже можно вставать? Ты такая бледная…

(рыдает, едва выговаривая слова): - Прости… Я и представить не могла, что случится нечто подобное. Если бы я знала… Нет… Это всё из‑за меня…

Люмина (внешне невозмутима, но внутри - настороженность, про себя): - Это дело рук автора оригинала, Амелия ни в чём не виновата… Но даже сейчас, держа её за руки, я чувствую угрозу.

(аккуратно высвобождает ладони): - Не нужно извиняться. Господин, я слышала, вы начали расследование.

Деклан Эклипс (кивает): -Да. Мы прилагаем все усилия, чтобы выяснить правду. Единственный известный нам преступник покончил с собой, поэтому найти улики крайне сложно.

Люмина (вдумчиво, без спешки): - В этом действительно много странного. Как сказал Кристиан, всё могло быть спланировано заранее. Если он подготовился и ждал меня, значит, знал, где и когда я появлюсь.

(обращается к Амелии, тон ровный, но внимательный): - Амелия, ты случайно не упоминала кому‑либо, что пойдёшь со мной на улицу Рю де ла Гран?

Каспар (резко, с возмущением): - Ты что, подозреваешь её?!

Люмина (удивлённо): - Нет, зачем так говорить? Я просто…

Каспар (не слушая, голос звенит от негодования): - Амелия изводит себя чувством вины, не ест, не пьёт - и всё из‑за того, чего она даже не совершала! А ты вместо поддержки задаёшь такие вопросы?

Амелия (растерянно): - Каспар, что с тобой?!

Каспар (не обращая внимания, продолжает): - Будто Амелия могла кому‑то проболтаться…

Кристиан (пытается сгладить напряжение): - Ты не так понял. Она не имела этого в виду…

Люмина (твёрдо, прерывая его): - Кристиан, не вмешивайся. Я хочу сказать кое‑что о случившемся. Господин Каспар, это всё, что ты можешь мне ответить?

(голос звучит чётко, громко, без тени сомнения): - Неужели тебе не пришло в голову спросить меня - ту, что едва не погибла, - в порядке ли я? А когда я задала вопрос Амелии, разве я её обвинила? Если ты настаиваешь, я могу обвинить тебя. Я слышала, Амелия выбежала из книжной лавки из‑за тебя. Почему тогда она мучается от вины, а не ты?

Каспар (с горькой усмешкой, холодно): - Ха… Ты получила по заслугам за то, что крутила романы то с одним, то с другим…

Деклан Эклипс (твёрдо, пресекая спор): - Хватит.

Каспар (оборачивается, в голосе обида): - Отец?!

Деклан Эклипс (спокойно, но непреклонно): - Люмина права. Ты ведёшь себя непозволительно грубо с человеком, который пострадал. Если ты не готов содействовать расследованию, можешь уйти. И проследи, чтобы Амелия нормально питалась.

(переводит взгляд на Люмину, тон смягчается): - Люмина, если ты не возражаешь, расскажи, что именно произошло.

Люмина (решительно): - Да, господин.

(мысленно, с холодной ясностью): - В итоге расследование зашло в тупик, и дело закрыли. Бил Вистанисс мёртв - единственный источник информации исчез. Мы пришли к выводу, что разглашение деталей не принесёт пользы. Я получила извинения и компенсацию от виконта Вистанисса. Поскольку не хотела снова оказаться в центре внимания после инцидента на яхте, решила не акцентировать на этом внимание. Теперь я понимаю, почему Амелия старается быстро забывать подобные случаи.

Спустя неделю жизнь вернулась в привычное русло. Но по лицу Кристиана видно - что‑то не так. В его взгляде читается тревога, словно он скрывает нечто важное.

Кристиан и Люмина завтракали в её комнате. Тёплый утренний свет лился сквозь занавески, наполняя пространство мягким сиянием, а за окном переливались звонкие трели птиц, придавая обстановке особую умиротворённость и уют. За столом царило тихое согласие: разговоры текли неспешно, перемежаясь короткими паузами, в которых слышалось лишь пение пернатых да лёгкий стук посуды. Казалось, время замедлило ход, позволяя им на мгновение отстраниться от тревог и просто быть здесь - вдвоём, в этом светлом, наполненном теплом и мелодиями природы уголке.

Кристиан (аккуратно разрезая яичницу, поднимает взгляд): - Может, съездим в императорский дворец? Думаю, в эту пятницу будет подходящий день.

Люмина (вскидывает брови, явно застигнутая врасплох): - В пятницу? Но мне ведь запретили любые физические нагрузки на две недели…

(мысленно, с долей досады): - Я уже целую неделю прикрываюсь этим предлогом, чтобы избегать близости…

Кристиан (голос звучит сдержанно, но в нём проскальзывает тень раздражения): - Конечно, о верховой езде не может быть и речи. Но сближаться с человеком можно и другими способами.

Люмина (задумчиво смотрит в окно, неспешно помешивая чай): - Давно хотела устроить пикник… Но…

(внезапно фокусируется на Кристиане, замечает его подавленность): - Кристиан, что с тобой?

Глава 11

Кристиан замолчал, мрачно отведя взгляд. Несколько минут он сидел неподвижно, словно собираясь с мыслями. Затем медленно вдохнул, выдохнул и наконец заговорил - о приезде семьи Морт. Пальцы его нервно перебирали край скатерти под столом, выдавая внутреннее напряжение.

Люмина (с живым интересом): - В эту пятницу приедут гости из рода Морт? Откуда такая внезапность?

Кристиан (слегка озадаченно): - Сам не в курсе всех деталей. Даже предположений нет. В прошлый раз их визит был связан с тем, что они добивались лишения семьи Крон прав на торговлю железной рудой. Возможно, хотят вернуться к этому вопросу…

Люмина (мысленно, с тревогой): - Право на торговлю железной рудой - ключевой момент в моём браке. Если Морты добьются своего, моё положение окажется под ударом.

Кристиан (стараясь успокоить): - Но, может, дело вовсе не в этом. Амелия привлекла к себе внимание на празднике в честь основания империи. Так что не стоит слишком переживать. Лучше проведи время с Эрикой.

Люмина (погружённая в раздумья, мысленно, с нарастающей настороженностью): - Да, всё сходится: её появление в колье „Океан Жемчужин“ - это уже часть оригинального сюжета. Они без раздумий отдали Амелию, чтобы погасить долги, упустив шанс породниться с семьёй герцога. Теперь, спохватившись слишком поздно, отчаянно цепляются за Эклипсов. Но почему же меня не отпускает это дурное предчувствие?!

Дни мелькали один за другим, сливаясь в стремительный поток. Люмина порой ощущала внезапные приступы тревоги, а Кристиан не мог избавиться от тени сомнений и настороженности, однако в целом обстановка оставалась спокойной и размеренной. Они продолжали проводить время вдвоём - вели долгие беседы, занимались делами, находили утешение в привычном ритме жизни. И вот неделя подошла к концу - настал тот самый день. Небо радовало ясной погодой: солнце щедро разливало по земле золотистый свет, обещая тёплый и безмятежный день.

К поместью плавно подкатила карета - ослепительно‑золотая, словно отлитая из чистого драгоценного металла. Лишь изящные декоративные элементы подчёркивали её роскошный облик, сверкая на солнце. Из кареты первым выскочил невысокий мужчина. Он торопливо направился к Деклану Эклипсу, чтобы выразить своё почтение. Его пшеничного оттенка волосы и усы переливались в лучах солнца, создавая гармоничный образ. Рост у него был скромный, а фигура - округлая, но без излишней грузности: нечто среднее между плотной и слегка полноватой. Одет он был с изысканной элегантностью: костюм безупречного кроя сочетал глубокие тона чёрного и коричневого, дополненные благородными золотыми акцентами. За невысоким мужчиной из кареты появился статный юноша. Он выделялся высоким ростом и благородной осанкой. Его волосы, словно отлитые из золотистого сплава, переливались в солнечных лучах - точь‑в‑точь как у первого пассажира.

С изысканной учтивостью молодой человек протянул руку, помогая спуститься на землю юной особе. Каждое его движение дышало элегантностью - будто он родился для того, чтобы подавать руку дамам, выходящим из роскошных экипажей. Девушка гармонично вписывалась в компанию прибывших: её наряд перекликался по цветовой гамме с одеяниями остальных, а оттенок волос - тот же золотистый, пшеничный - создавал своеобразное семейное единство в облике всей группы.

Граф Морт (с вкрадчивой улыбкой, стараясь произвести приятное впечатление): - Давно не виделись, ваша светлость. К сожалению, здоровье не позволило мне лично присутствовать на праздновании дня основания империи. Потому я отправил туда своих детей - они потом с восторгом рассказывали, как были поражены вами.

Деклан Эклипс (холодно окидывая взглядом прибывших, особенно задерживая внимание на девушке): - Вы не сообщали, что планируете привезти с собой дочь.

Лукреция Морт (торопливо, с притворной любезностью): - Я сама умоляла отца взять меня! Так давно не виделась с Амелией - ужасно хотелось с ней повидаться…

Деклан Эклипс (не меняя строгого тона): - Она отлучилась по делам. Сегодня её здесь нет.

Лукреция Морт (мгновенно растерявшись, едва слышно): - А…

Деклан Эклипс (разворачиваясь к дверям поместья, без тени эмоций): - Пройдёмте внутрь.

Лукреция Морт (мысленно, с раздражением, нервно теребя край перчатки): - С чего такая холодность? Какие у него могут быть причины вести себя с нами настолько неприветливо?!

Браун Морт (про себя, с едва заметной ухмылкой): - Надо же… На месте Лукреции я бы тоже не ожидал подобного приёма. Ведь именно с ней герцог Эклипс в первую очередь и связался!

Накануне визита в поместье Эклипсов в особняке рода Морт разворачивалась весьма любопытная сцена. Брат и сестра погрузились в оживлённый разговор, горячо обсуждая недавние события. Суть беседы сводилась к странному происшествию, случившемуся с Лукрецией после возвращения домой со торжества в честь дня основания империи. Поздней ночью, когда дом уже погрузился в сон, девушка обнаружила на оконном стекле загадочное послание.

Браун Морт (с напускным спокойствием, но в голосе сквозит напряжение): - Так ты утверждаешь… что взяла письмо от неизвестного и выполнила их указания?

Лукреция Морт (вальяжно скрещивает руки, стараясь выглядеть уверенно): - Но ведь это были люди герцога Эклипса! Они, конечно, не раскрывали имён, однако… В конце концов, она выжила, так что…

Браун Морт (вскакивает, голос срывается на крик): - Ты в здравом уме?! А если это ловушка - чтобы схватить тебя с поличным?! Ни в письме, ни в тех, с кем ты встретилась, не было ни единого признака надёжности!

Лукреция Морт (робко, с ноткой вины): - На их одежде был герб семьи Эклипс…

Браун Морт (резко обрывает): - Его может подделать кто угодно!

(глубоко вздыхает, с горечью): - Боже, как же ты неосторожна! Если бы что‑то пошло не так, наша семья оказалась бы в опасности. Ты это понимаешь?!

Лукреция Морт (вспыхивая): - И что с того, если герб был фальшивым?!

Браун Морт (будто не слыша её слов): - Что?!

Лукреция Морт (опускает голову, голос дрожит от обиды): - А ты когда‑нибудь делал для меня хоть что‑то? Ты только и знаешь, что обзываешь меня, не считаешься со мной…

(поднимает взгляд, твёрдо): - Но информация, которую мне передали, оказалась правдивой. Они знали, где и когда появится Люмина Крон, и велели передать это на чаепитие к виконту Вистаниссу. Не знаю, что именно там случилось, но потом Кристиан и рыцари герцога Эклипса искали её в указанном месте. А на следующий день виконт Вистанисс объявил, что его сын погиб в результате несчастного случая.

(делает паузу, взгляд становится жёстче): - Не знаю, решил ли герцог замять дело, но никто не в курсе, что произошло на самом деле. Однако я уверена: она едва не погибла - и всё из‑за этих людей.

Браун Морт (мысленно, в смятении): - Если это не люди герцога Эклипса, откуда у них такие сведения?! Кто за этим стоит? Каспар вряд ли испытывает к Люмине столь сильную неприязнь, а Кристиан на празднике выглядел искренне влюблённым… Остаётся лишь граф Крон. Неужели он понял, что от Люмины больше нет пользы? Но на торжестве он уже показал своё истинное лицо - будто готовился к этому заранее…

(в голове складывается картина, глаза расширяются от осознания): - Нет… Возможно, они с самого начала планировали, что этот брак не продлится долго!!!

(резко, вслух): - Лукреция.

Лукреция Морт (вздрагивает): - А? Что?

Браун Морт (твёрдо, без тени сомнения): - В этот раз ты поедешь к герцогу вместе с нами.

После того как гости прибыли, их провели в кабинет герцога. Деклан Эклипс сосредоточенно изучал документы, которые передал ему Браун Морт. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц. Спустя несколько минут герцог оторвал взгляд от бумаг и внимательно посмотрел на присутствующих.

Деклан Эклипс (откладывает документы, взгляд холодный, сдержанный): - Итак… Чего вы добиваетесь?

Браун Морт (с уверенностью, чуть склонив голову): - Вам и так всё ясно. Моя сестра до сих пор не связана брачными узами.

Деклан Эклипс (с едва скрываемым пренебрежением): - Вы что, всерьёз рассчитываете на Каспара?

Браун Морт (поспешно, с ноткой тревоги): - Боже упаси! Я собственными глазами видел ожерелье на Амелии.

Деклан Эклипс (спокойно, но настороженно): - Тогда к чему вы клоните?

Браун Морт (в голосе звучит едва уловимая торжествующая нотка): - Ваша светлость, граф Крон более не хранит верность императору. Это прямое нарушение брачного договора. Как упоминала Лукреция, Люмина Крон воспринимает вашу семью лишь как источник средств. Даже в случае расторжения брака она получит особняк и солидные алименты - об этом судачил весь высший свет во время празднования дня основания империи.

(с едва скрытым злорадством): - Неужели вы позволите этой наглой марионетке своего отца и дальше пребывать в вашем доме?

В тот же час в уютной светлой беседке расположились три дамы, наслаждаясь чаепитием. Лёгкий ветерок колыхал занавески, а солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, рисовал на столе причудливые узоры. Внезапно Люмину охватило тревожное ощущение - по коже пробежали ледяные мурашки, словно невидимый холодок коснулся её спины. На миг ей почудилось, будто где‑то вдали, за пределами этой мирной картины, кто‑то ведёт о ней разговор - тихий, но настойчивый, полный скрытых смыслов и недобрых намёков. Она невольно сжала чашку в руках, пытаясь отогнать наваждение, но ощущение чужого взгляда не проходило.

Селеста Эклипс (заметив, что Люмина съёжилась, с заботливой интонацией): - Люмина, тебе холодно?

Люмина (мягко, стараясь не выдать внутреннего напряжения): - Всё в порядке, матушка.

(мысленно, с лёгкой досадой): - Я вышла сюда, потому что не находила себе места из‑за решения герцога… А теперь вынуждена наблюдать, как Лукреция разыгрывает из себя невинную овечку перед герцогиней.

Селеста Эклипс (ласково, с неподдельной заботой): - Я просто подумала, что, если тебе прохладно, ты можешь вернуться в дом.

Люмина (слегка замявшись, избегая прямого взгляда): - А… Тогда, пожалуй, я прогуляюсь немного.

Лукреция Морт (с притворной любезностью, чуть склонив голову): - Леди Люмина, простите за беспокойство, но мне бы хотелось помыть руки…

Люмина (сдержанно, указывая направление): - Следуй за мной.

Они двигались по спокойному, залитому светом коридору - просторному, с высокими потолками. Тишину нарушал лишь негромкий, размеренный стук каблуков, рассыпающийся по пространству лёгкими звуковыми волнами.

Лукреция Морт (с вызывающей самоуверенностью, чуть приподняв подбородок): - Неужели ты всерьёз полагаешь, что сможешь и дальше прятать своё истинное лицо?

(с ледяной усмешкой, растягивая слова): - А герцогиня в курсе, как ты ведёшь себя за пределами этого дома?

Люмина (ровным, холодным тоном, не теряя самообладания): - Знаешь, леди Лукреция, прежде чем судить других, стоило бы взглянуть на себя.

Лукреция Морт (растерянно, на миг утратив бравый тон): - Что ты…

Люмина (с лёгкой насмешкой, передразнивая): - «Леди Люмина, я так хочу помыть ручки‑и‑и…»

Лукреция Морт (вспыхивая, задыхаясь от возмущения): - И‑и‑и‑ик!!!

Люмина (без тени эмоций, отворачиваясь; мысленно): - Бесполезно взывать к разуму того, у кого его попросту нет…

Лукреция Морт (в ярости, повышая голос): - Ты всерьёз думаешь, что сможешь и дальше держать нос высоко? Тебя в любой момент могут выставить за дверь!

(надменно, с вызовом): - Ты в курсе, что случилось с правами твоей семьи на добычу железа? Именно теми правами, благодаря которым ты получила Кристиана в мужья? Теперь они переходят к нам. Мой брат и отец сейчас ведут переговоры с герцогом - всё ради того, чтобы я заняла твоё место!

Люмина (пристально глядя в глаза, сдержанно): - …Кристиан уехал во дворец.

Лукреция Морт (с издёвкой): - Ха! Зачем тебе Кристиан? Ты и сама знаешь правду лучше остальных. У него не было выбора - только подчиниться воле герцога.

Люмина (мысленно, с раздражением): - Вот почему он так держался в начале нашего брака… Должно быть, ему было противно, когда его вынудили жениться ради сделки. Значит, ты претендуешь на его новую жену?

(холодно указывая на дверь, затем резко оборачиваясь): - Ванная там. Ты ведь способна найти дорогу обратно без подсказок?

Лукреция Морт (возмущённо): - Да как ты…

Люмина (равнодушно, не глядя на неё): - Ты всё прекрасно поняла. Мне нет нужды растолковывать каждое слово.

Лукреция Морт (вскипая, крича): - Кристиан будет только рад развестись с тобой!

Люмина (спокойно, словно слышит это в сотый раз): - О, я это прекрасно представляю. Но это вовсе не значит, что он женится на тебе.

Лукреция Морт (не унимаясь, горячась): - Ты просто не понимаешь! Если бы Кристиан действительно любил тебя…

Люмина (перебивая, твёрдо глядя в глаза, с лёгкой усмешкой): - Нет, я всё понимаю. И точно знаю: такая, как ты, никогда не завоюет сердце Кристиана.

После изматывающего чаепития Люмина направилась к своим рабочим обязанностям. Однако сосредоточиться на делах не получалось: в голове роились тревожные мысли, одна за другой, - они то и дело отвлекали, сбивали с ритма, мешали вникать в суть задач и удерживать внимание на текущих делах. Каждый раз, пытаясь углубиться в работу, она невольно возвращалась к беспокоившим её вопросам, и это превращало обычный рабочий процесс в череду прерывистых, несвязных попыток собраться с силами и мыслями.

Люмина (рассеянно перекладывает документы, мысли витают где‑то далеко; мысленно): - Почему никак не удаётся собраться с мыслями?.. Наверное, стоило всё‑таки отправиться на встречу с принцессой Эрикой. Если этот брак действительно скоро расторгнут - какой во всём этом смысл? И всё же… что‑то тут не сходится.

(замедляет движения, углубляясь в размышления): - В изначальном сюжете семья Морт выступала главными противниками Амелии. Они пытались манипулировать ею ради собственных целей, но все их замыслы проваливались. Тогда Люмина их совершенно не интересовала… И хотя Амелии сегодня не было дома, мне кажется, что на самом деле цель их визита - именно я.

(горько усмехается про себя): - В каком‑то смысле это логично. Зачем нападать на Амелию - любимицу всего герцогского рода? Гораздо эффективнее выбрать мишенью меня - ту, кого не ценит ни родная семья, ни семья мужа. Так шансы на успех куда выше.

(с досадой складывает бумаги в неровную стопку; внутренний монолог становится тревожнее): - А это значит, что изначальный сюжет утратил свою власть. Мы достигли той точки, когда персонажи начинают действовать по собственному усмотрению, руководствуясь личными мотивами и амбициями. Я думала, что достаточно просто «победить» оригинал… Но выходит, что всё наоборот.

Люмина всё глубже погружалась в водоворот собственных мыслей, теряя связь с окружающим миром. Она не заметила, как к ней бесшумно приблизился Теодор. Стараясь не напугать её, он деликатно постучал пальцами по краю стола - едва слышно, почти невесомо. Звук получился мягким и осторожным, словно лёгкое прикосновение ветра.

Теодор Версаль (учтиво, с искренней заботой в голосе): - Госпожа, с вами всё в порядке? Вы выглядите бледной. Вы ведь тоже принимали гостей - если чувствуете усталость, лучше дайте себе передышку.

Люмина (мысленно, погружённая в раздумья): - Если есть те, кто относится ко мне искренне - без влияния „оригинала“, - значит, есть и те, кто испытывает ко мне настоящую неприязнь. Но, пожалуй, бояться особо нечего. В конце концов, меня будут окружать не „персонажи романа“, а люди со свободной волей - именно этого я так долго желала…

(машинально сжимая в руках документы, не замечая этого): - Всё в порядке. Мне нужно просмотреть ещё несколько бумаг.

Теодор Версаль (мягко, обратив внимание на смятые листы): - Простите, но вы их немного помяли.

Люмина (слегка смутившись, протягивая ему документ): - Ох… Пожалуй, я завершу на этом и отправлюсь к себе. Хотя, знаете, тут обнаружилась ошибка - в этом документе неверные расчёты…

Теодор Версаль (наклоняется ближе, поправляет очки и вглядывается в бумагу, внимательно слушая): - Вы имеете в виду налоги на особую продукцию?

Они с головой погрузились в изучение документов. Теодор с готовностью вызвался помочь: терпеливо разъяснял нюансы, уточнял моменты, которые Люмина либо не до конца понимала, либо трактовала неверно, - делился тонкостями, прояснял детали и подсказывал, как разобраться в запутанных формулировках. Его объяснения были чёткими и обстоятельными, а атмосфера совместной работы постепенно помогала Люмине отвлечься от тревожных мыслей. Тем временем вернулся Кристиан. Не задерживаясь ни на минуту, он сразу направился прямиком в кабинет герцога.

В своём кабинете герцог сосредоточенно изучал бумаги. Интерьер, выдержанный в стиле тёмного дерева, создавал особую атмосферу - приглушённые тона и строгие линии придавали пространству солидность, а сдержанная обстановка словно способствовала глубоким раздумьям, помогая сосредоточиться на делах. Мягкий свет, пробивавшийся сквозь тяжёлые шторы, ложился на полированную поверхность стола, подчёркивая текстуру древесины и добавляя сцене ноту умиротворения - несмотря на тяжесть лежащих перед герцогом вопросов. Тихий, но уверенный стук в дверь эхом разнёсся по просторному кабинету - короткий, чёткий звук мягко нарушил тишину, на мгновение заполнив пространство и тут же растворившись в нём.

Деклан Эклипс (спокойно, с оттенком доброжелательности): - Войдите.

Кристиан (переступая порог кабинета, сдержанно): - Я прибыл, ваша светлость. А мой брат всё ещё не вернулся?

Деклан Эклипс (невозмутимо, отрываясь от бумаг): - Нет. Он вызвался проводить семейство Морт, но до сих пор не объявился.

Кристиан (ровным тоном, бегло просматривая документ в руках): - В таком случае не стану тянуть и представлю свой отчёт. Семьи повстанцев, включая род эрцгерцога Райхбофа, ликвидированы. Оснований для продолжения «чистки» более не имеется. Сегодня император передал мне соответствующие документы…

Деклан Эклипс (внимательно слушает сына, но мысли его где‑то далеко; мысленно): - Почему Каспар уступил визит ко двору Кристиану, а сам отправился с Амелией в парк на окраине столицы - якобы чтобы поднять ей настроение? Ушёл так спокойно, заверил, что я могу не волноваться, и что Кристиан со всем справится…

Кристиан (монотонно, продолжая доклад): - Таким образом, решающий голос остаётся за грандграфом. Однако, полагаю, нам следует как можно скорее выработать дальнейший план действий.

Деклан Эклипс (осторожно, с лёгким любопытством): - Кристиан, скажи…

Внезапно их разговор обрывает громкий шум со двора - резкие голоса, топот сапог в коридоре. Дверь кабинета распахивается, и внутрь врывается запыхавшийся рыцарь. Он едва переводит дух, но тут же выпаливает важную весть. Вслед за ним, почти без паузы, в помещение стремительно входит Теодор Версаль.

Рыцарь (запыхавшись, с тревогой в голосе, чуть ли не выкрикивая): - Ваша светлость! Граф Крон объявил нам войну!

Тем временем Люмина находилась у себя в комнате, терзаемая противоречивыми чувствами. Её то бросало в жар, то пробирала ледяная дрожь - нервы были на пределе. Атмосфера в поместье сгустилась: воздух словно наэлектризовался от тревожных слухов. Слуги перешёптывались в коридорах, придворные нервно обменивались взглядами, а в каждом разговоре так или иначе всплывали последние новости — о войне с графом Кроном, о передвижении войск, о неясном будущем герцогства.

В голове Люмины роились пугающие мысли, одна тревожнее другой. Она пыталась сосредоточиться, выстроить логическую цепочку, но страх и неопределённость мешали ясно мыслить. Не в силах больше оставаться в четырёх стенах, Люмина подошла к окну. Отдёрнув тяжёлую штору, она замерла, вглядываясь во двор. Там, внизу, несколько человек оживлённо беседовали — жестикулировали, наклонялись друг к другу, будто делились какими‑то секретами. Люмина напрягла слух, но до неё долетали лишь обрывки фраз. Она стояла неподвижно, наблюдая за этой сценой, и в груди нарастало недоброе предчувствие - словно мир вокруг медленно, но неумолимо менялся, и ей предстояло найти в нём своё место в новых, куда более опасных условиях.

Селеста Эклипс (с тревогой в голосе, обращаясь к служанке и конюху, которые стояли рядом): - Они объявили войну… из‑за роста цен на железную руду? Это просто немыслимо! Я точно помню: в договоре чётко прописано, что цена на руду устанавливается самим графом. Здесь какая‑то ошибка или намеренное искажение фактов…

Люмина (встревоженно, про себя): - Крон уже объявил войну герцогу - и всё из‑за территорий? В оригинальном сюжете граф тоже начинал войну, но это в итоге разрушило его жизнь… Однако сейчас ещё осень - для полномасштабного конфликта слишком рано. Неужели всё изменилось из‑за моих действий? Что, если я нарушила ход событий, когда поступила наперекор сюжету? Возможно, ключевой эпизод - попытка графа обмануть герцога - был пропущен, и история сразу скакнула к открытой войне?..

(мрачно, продолжая размышлять): - Что теперь будет со мной - дочерью Крона? В оригинале на момент начала войны я находилась на испытательном сроке и уже могла без проблем покинуть это место. Но сейчас… Всё пошло не по плану. Я осталась здесь, в самом эпицентре нарастающего напряжения. И если отношения между герцогством и владениями моего отца обострятся, моя позиция станет крайне уязвимой. Кто я для них теперь - заложница, связующее звено или потенциальная угроза?

Она невольно сжала пальцами край платья, взгляд устремился вдаль, словно пытаясь разглядеть в туманном горизонте ответы на терзающие вопросы. В груди нарастала тяжесть: впервые она по‑настоящему ощутила, как хрупка грань между «предусмотренным сюжетом» и реальностью, которую она, сама того не желая, начала менять. Неожиданно дверь в комнату с резким стуком распахнулась. На пороге стоял Кристиан - его лицо выражало явное беспокойство, а в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. Он слегка запыхался, будто прибежал сюда в спешке, и на мгновение замер, окинув Люмину внимательным взглядом, словно оценивая её состояние. Люмина невольно вздрогнула от резкого звука и подняла глаза. Молчание длилось всего пару секунд, но показалось ей бесконечно долгим - в этот миг она остро ощутила, насколько тревожной стала атмосфера в поместье.

Люмина (боясь его реакции, смотрит в пол, говорит неуверенно, слегка заикаясь): - Я… Я слышала новости… Мой отец… Ах, н‑нет… Но я… Я правда ничего не знала заранее, честное слово!

Кристиан (мягко подходит к ней, берёт за руку, старается успокоить): - Ты в порядке?

Люмина (удивлённо поднимает голову - она не заметила, как он так бесшумно и быстро оказался рядом): - А?..

(растерянно, про себя): - Что мне сказать? Нет… Что я вообще могу ответить? Как теперь выполнить условия этого этапа? Всё пошло не по плану…

Кристиан (спокойно, но с грустью в голосе, смотрит ей прямо в глаза): - По итогам войны граф Крон… может потерять всё.

Люмина (всё ещё в смятении, мысленно): - Конечно, я должна желать его поражения… Но из‑за ограничений системы не могу произнести этого вслух. Как же всё сложно…

(неуверенно, с трудом подбирая слова): - Я… Я знаю. Конечно, нужно следовать законам… Н‑но ведь это мой отец поднял восстание… Как мне быть?

Кристиан (нежно держит её руку, голос звучит мягко, но печально): - Судя по тому, что нам сейчас известно, это действительно так. Он может сопротивляться сколько угодно, но поражение неизбежно. Причина его действий кажется нелепой - похоже, его подстрекал эрцгерцог Райхбоф. Сейчас эрцгерцог отрицает какую‑либо причастность, но очевидно, что он пытается занять трон, отвлекая внимание на территориальную войну. Чтобы подготовиться к такому развитию событий, Каспар собрал отряд элитных рыцарей у дворца и следит за действиями эрцгерцога. Отец и я собираемся присоединиться к ним - после того, как обеспечим защиту наших территорий.

(грустно отводит взгляд): - Я думал предложить Каспару поменяться со мной ролями… Но, кажется, брат значительно превосходит меня в военной тактике, управлении и опыте.

Люмина (стараясь поддержать, нежно касается его лица): - Кристиан… Не стоит сравнивать себя с другими. Ты замечательный, сильный и умный. Я верю в тебя.

Кристиан (его лицо смягчается от её слов, он слегка улыбается): - Ох…

Люмина (ласково, с искренней заботой): - Береги себя и возвращайся целым и невредимым, ладно?

Кристиан (берёт её руку в свою, прижимает к щеке, смотрит с теплотой): - Ты правда переживаешь за меня?

Люмина (слегка смущается, но отвечает искренне): - Ну конечно. Я не хочу стать молодой вдовой.

Кристиан (подходит ближе, обнимает её, смотрит в глаза, в которых читается глубокая привязанность): - Говорят, на молодых вдов ухажёры слетаются, как мухи. Я бы не смог на такое смотреть.

Люмина (обнимает его в ответ, голос звучит нежно и ласково): - Вот именно поэтому я и прошу, береги себя. Почему ты сразу не ответил на мою просьбу?

Кристиан (аккуратно убирает прядь волос с её лица, улыбается тепло и уверенно): - Раз уж ты считаешь, что твой муж - замечательный человек, я докажу тебе это своими поступками. Обещаю вернуться к тебе - целым, невредимым и победителем.

Его губы едва коснулись её - лёгкое, почти робкое прикосновение, в котором, однако, читалась уверенность и глубокая нежность. Люмина вздрогнула, но не отстранилась - напротив, она ответила ему, и поцелуй стал глубже, наполняясь теплом, которое разливалось по телу, согревая изнутри. Они замерли на мгновение, ощущая, как их чувства сплетаются в единую нить. Воздух вокруг, казалось, стал гуще, насыщеннее - будто сама атмосфера вокруг них изменилась, окутав пару невидимым коконом любви. С каждым новым прикосновением связь между ними крепла, обещая долгую, искреннюю любовь - не вспышку страсти, а глубокое, тёплое чувство, которому суждено было стать их опорой на долгие годы.

Вечер сменился ночью незаметно, будто кто‑то осторожно задул последние отблески заката. В кабинете герцога единственным источником света оставались свечи - их неровное пламя отбрасывало дрожащие тени на стены и столешницу, покрытую кипами бумаг. Лунный свет, пробивавшийся сквозь тяжёлые шторы, ложился серебристой полосой на пол, добавляя сцене оттенок таинственности.

Герцог не обращал внимания на игру света и тени - он был поглощён делом. Пальцы перелистывали страницы, глаза вчитывались в строки, мозг анализировал данные. Он искал зацепки, пытался предугадать следующий ход противника. Тишину нарушил лёгкий стук в дверь, затем скрип петель - и на пороге появился молодой человек.

Деклан Эклипс (задумчиво, словно размышляя вслух, постукивает пальцами по подлокотнику кресла): - Странно… Я упускаю что‑то важное…

(почувствовав движение за спиной, оборачивается к открытой двери и видит сына): - Ты уже закончил проверку арсенала, Кристиан? Похоже, дела здесь идут неплохо.

Каспар (появляется в проёме, делает шаг через порог - на лице лёгкая ухмылка, в глазах читается смесь любопытства и азарта): - Я услышал новости сразу по прибытии. Похоже, Кроны совсем потеряли берега? Это, конечно, создаёт определённые трудности…

(делает короткую паузу, чуть склоняет голову набок и добавляет с хитроватой улыбкой): - Но знаешь, в этом есть и свои плюсы - мы можем обернуть ситуацию в нашу пользу. Оставлять в нашем доме дочь врага рискованно. Но просто выгнать её - значит упустить шанс. Может, стоит назначить ей испытательный срок?

Деклан Эклипс (строго, с явным раздражением в голосе, резко поворачивает голову к сыну): - И это всё, что ты можешь сказать?

Каспар (мгновенно растерявшись, поспешно поправляется, слегка краснея): - П‑прошу прощения, отец… Мы с Амелией немного увлеклись прогулкой и потеряли счёт времени.

Деклан Эклипс (твёрдо, непреклонно, глядя в окно; голос звучит холодно и рассудительно): - Довольно. Я решил оставить Люмину здесь и понаблюдать за ней. Я уже говорил с Кристианом - он не знает мотивов графа. Похоже, Люмина разорвала все связи со своей семьёй. В последнее время Кроны её игнорируют. Раньше они хотя бы присылали ей горничную… Если они объявили войну, не предупредив собственную дочь, которая фактически стала их заложницей, - разрыв их отношений вполне может быть реальным.

Каспар (возражает, в голосе слышится нотка тревоги; делает шаг вперёд, сжимает кулаки): - Но что, если это ловушка? Вдруг они хотят, чтобы мы так подумали? А когда мы потеряем бдительность…

Деклан Эклипс (резко обрывает его, голос звучит жёстко, с оттенком гнева; поворачивается к сыну лицом, взгляд пронзительный): - Ты считаешь меня безрассудным? Я разберусь с Люминой. А ты займись своими делами. Мы с Кристианом отправляемся завершать эту войну. Ты же подготовь элитный отряд и будь готов к восстанию эрцгерцога. Не разочаруй меня.

Пауза. Каспар склоняет голову в знак покорности. Деклан вновь отворачивается к окну, его лицо снова становится задумчивым, но непреклонным.

Слабый лунный свет просачивался в тёмный коридор - редкие лучи, пробившиеся сквозь высокое окно, дрожали на каменном полу. В этом мерцающем полумраке двигался силуэт. Он шёл плавно, с отточенной грацией, будто знал каждый шаг, каждую неровность пола. Тень скользила вдоль стен, то растворяясь в темноте, то вновь проявляясь в бледном свете луны.

Амелия (стоит у двери, едва слышно зовёт): - Кристиан?..

Кристиан сидел в полутьме кабинета, окружённый ворохом бумаг. Пламя свечи дрожало, отбрасывая неровные тени на стены - так же дрожали и мысли в его голове. Каждая строка документа напоминала: мир больше не тот, что прежде.

Кристиан (замер, провёл рукой по лицу, словно стряхивая наваждение, и глухо произнёс): - Все данные проверены. И чем дольше я вглядываюсь в этот план, тем яснее вижу: кто‑то очень хорошо всё продумал…

(мысленно, с горечью вспоминая Люмину): - Она была так напугана… А ведь её собственный отец сделал её заложницей. Прислал эту женщину, которая поднимала на неё руку… И всё равно - в первую очередь она думала обо мне. О моих чувствах. Как такое возможно?

(мечтательно, почти шёпотом): - Как только всё уладится… Мы уедем. Далеко, туда, где нет войн, интриг и ярлыков. Только мы вдвоём…

(услышав осторожный стук, он вскинул голову): - Люмина?

(поднялся, подошёл к двери, приоткрыл её): - Ты же обещала ждать в комнате… Почему ты…

(дверь распахнулась шире - и Кристиан замер): - Амелия?

Амелия (робко поднимает глаза): - Кристиан…

Кристиан (внутренне напрягается): - Что она делает здесь в такой час?

(спрашивая и стараясь, чтобы голос звучал ровно): - Что случилось?

Амелия (опускает взгляд, голос дрожит): - Я просто проходила мимо… Увидела свет… Я поздно узнала о войне - меня не было в городе…

(она делает паузу, затем тихо, почти неслышно): - Если бы я не была незаконнорождённой… Всё могло бы сложиться иначе, да?

Кристиан (потеряв дар речи — документы едва не выскальзывают из пальцев; судорожно размышляет про себя): - С начала расследования прошло немало времени. Каспар и Амелия фигурировали в списке подозреваемых, причём оказались замешаны и в недавних событиях. Да, многое вызывало подозрения… Но следствие в основном сосредоточилось на Каспаре, а не на Амелии. У неё куда меньше политического веса. К тому же именно Каспар вёл себя вызывающе с Люминой. Однако…

(Внутренний голос): -«Женщина - змея. Доверишься - и пожалеешь. Когда же ты поймёшь: она без колебаний предаст семью Эклипс?»

Кристиан (подозрительно, мысленно возражая): - Этот голос… Он всегда готов оклеветать Люмину.

(тревожно, про себя): - Аромат фиалок…

(Внутренний голос): - «Амелия прекрасна, словно букет фиалок. Она сияет даже в самую тёмную ночь…»

Кристиан (с лёгким раздражением, пытаясь сосредоточиться): - Почему этот голос так её превозносит? Нет, важнее другое… С каких пор я слышу его? Что он значит? Откуда эти голоса в моей голове?

Амелия (нарушает долгое молчание, голос звучит робко и смущённо): - Кристиан, помнишь те времена? Когда я только приехала в особняк… Я зацепилась волосами за ветку в саду, а ты помог мне освободиться. Тогда, по одному лишь блеску твоих глаз, я поняла: ты - удивительный человек.

(чувственно, чуть понизив голос): - Я чувствовала, что ты относился ко мне с теплотой, с заботой. Понимаю, сейчас, возможно, не время об этом говорить… Но я думала, ты догадываешься о моих чувствах - все эти пять лет. Я не находила себе места от тревоги, когда узнала, что ты отправишься сражаться.

Кристиан (ошарашенно, взгляд словно затуманен; мысленно): - Принадлежит ли этот голос мне? Кто ты на самом деле, Амелия?

Амелия (продолжает, голос дрожит от беспокойства): - Я боюсь… Боюсь, что вот так тебя потеряю.

Кристиан (моргнув, отбрасывает лишние мысли, берёт себя в руки; мысленно): - Нужно сосредоточиться. Нельзя поддаваться смятению. Сейчас важны ясность и контроль.

(уверенно и спокойно, вслух): - Амелия, и ты, и Люмина очень переживаете из‑за этой войны. Это естественно.

Амелия (растерянно, будто не сразу осознаёт его слова): - Что?..

Кристиан (мягко, но твёрдо, проводит незримую черту между прошлым и настоящим): - Не стоит так тревожиться. Разница в силе между нами и Кроном настолько велика, что беспокоиться не о чем. Иди отдыхай. Я провожу тебя до комнаты.

Проводив спутницу до её покоев и обменявшись с ней краткими прощальными словами, Кристиан без промедления направился к комнате Люмины. В мыслях он уже представлял её спящей в кровати, но реальность оказалась иной. Осторожно приоткрыв дверь, он увидел Люмину за её любимым столиком. Она задремала, облокотившись на скрещённые руки, а плед, которым она укрылась, сполз с одного плеча. Рядом на столе лежала раскрытая книга, а рядом - чашка остывшего чая. В полумраке комнаты её лицо выглядело особенно хрупким, а дыхание было ровным и спокойным.

Люмина (в полудрёме, почувствовав чьё‑то присутствие и уловив знакомый аромат, медленно подняла голову, сонно потирая глаза): - Кристиан?..

Кристиан (нежно кладёт руку ей на плечо, в голосе - забота и лёгкая тревога): - Почему ты спишь не в постели?

Люмина (сонно и ласково, прижимается щекой к тыльной стороне его ладони): - А‑а… Я хотела дождаться тебя… Когда ты вернёшься. Но… уснула. Который сейчас час? Ты, наверное, очень устал?

Кристиан (тронут её словами; в глазах - теплота, на губах - мягкая улыбка): - Ох…

(лёгким движением поднимает её на руки, бережно придерживая): - Уже поздно. Пойдём в спальню - и сразу спать.

Люмина (всё ещё в полудрёме, зевает, обнимает его за шею, прижимается к плечу): - У‑а‑а… Давай тогда спать вместе…

Кристиан (улыбается, покорно соглашается): - Конечно. Я не уйду - даже если ты вдруг решишь меня прогнать.

Люмина (сонно, едва слышно, почти шёпотом): - Угу… Не уходи…

Кристиан (крепко и нежно обнимает её, несёт в спальню; в душе - тревога, мысли крутятся вокруг будущего. Про себя, обеспокоенно): - Как только начнётся военная операция, в доме останутся только Амелия, Люмина и матушка. Не знаю почему, но Люмина безоговорочно доверяет Амелии… А я не могу избавиться от сомнений. Что, если она не так проста, как кажется? Как мне защитить тебя, Люмина? Что сделать, чтобы уберечь тебя от любой угрозы - даже от той, что скрывается под маской дружбы?

Каспар (идя по тёмному коридору, судорожно размышляет про себя): - Кстати, так было и совсем недавно… Он принял сторону той женщины, а не мою - и не Амелии.

(мрачно, с горечью в мыслях): - Прежде такого никогда не было… Раньше он всегда прислушивался к нам. Что изменилось?

Погружаясь в тяжёлые раздумья, Каспар внезапно останавливается. Несколько мгновений он смотрит в тёмный пол, словно пытаясь найти в нём ответы. Затем резко оборачивается и почти бросается к двери, которую только что миновал - это комната Амелии. Он открывает дверь и замирает на пороге. Амелия сидит на кровати в мягком свете луны. Свечи в канделябрах отбрасывают тёплые блики, создавая вокруг неё почти магическую, интимную атмосферу. Её силуэт кажется хрупким и беззащитным, а тени ложатся на стены, словно оберегая этот миг тишины.

Каспар (увидев её, в голосе - внезапная ясность и облегчение): - Точно. Ничего больше не имеет значения. Пока есть она…

(подходит к ней мягко, но уверенно): - Давно ждёшь меня?

Амелия (робко, едва слышно): - Нет…

Каспар (подходит ближе, опирается руками о край кровати, наклоняется к её лицу, голос звучит тепло и внимательно): - О, Амелия… Почему ты так дрожишь?

Амелия (смущённо отводит взгляд, голос чуть дрожит): - Просто… Я очень переживала. Всё это… война, отъезд… Я не знала, что будет дальше.

Каспар (нежно кладёт ладонь на её щёку, медленно наклоняется ближе, взгляд полон искренности): - Не нужно беспокоиться. Отец и Кристиан уезжают в военный поход. Я сделаю вид, что отправляюсь с ними, но останусь неподалёку - буду защищать столицу.

(пауза, он смотрит ей в глаза, затем тихо, с глубокой искренностью): - И я буду рядом с тобой.

(нежно, но с внутренней силой, целует её - долго, бережно, вкладывая в этот жест всю свою решимость): - Не забывай, Амелия. Ради тебя я сделаю всё, что угодно. Всё, что потребуется.

Ночь тянулась бесконечно долго, но не тягостно - напротив, она дарила Кристиану и Люмине мгновения, которые они запомнят навсегда. Это была яркая ночь любви: искренней, глубокой, почти запретной в своей откровенности. Они забыли обо всём - о войнах, тревогах, долге. За окном медленно разгорался рассвет, словно напоминая: новый день уже близко, но эта ночь останется с ними навсегда.

Люмина (измождённая, но зачарованная, скользит взглядом по его обнажённому, мускулистому телу, тихо произносит): - Кристиан… Солнце уже встаёт…

(про себя, слегка опешив): - Он вообще не устал?! Как у него хватает сил после всего?..

Кристиан (поворачивает голову к окну, замечает первые лучи рассвета; в глазах - лёгкая тревога, он смотрит на Люмину): - А… Прости. Я переборщил, да?

Люмина (растерянно, торопливо): - Нет, дело не в этом… Просто ты уезжаешь с заданием, а я…

Кристиан (твёрдо, решительно, словно отрезает): - Со мной всё будет в порядке.

(с облегчением откидывается на подушку, крепко и нежно обнимает её, чуть тише): - Ты сейчас переживаешь за меня?

Люмина (уткнувшись в его грудь, голос звучит приглушённо, но искренне): - А как не переживать?.. Будь осторожен. Не попади под обстрел лучников.

Кристиан (продолжает обнимать её, на губах - мягкая улыбка): - И ты береги себя. Даже в столице может быть небезопасно. Постарайся не выходить наружу, пока всё не уладится. И не веди переписки с посторонними.

(мысленно, с тревогой): - Чёрт с этим эрцгерцогом… Меня беспокоит Амелия. Я попросил Теодора и Анастасию присмотреть за ней, но сомневаюсь, что они смогут ей противостоять. Единственный человек с властью, кто останется в особняке… Она привела её сюда. Если встанет выбор между ней и Люминой, она никогда не примет сторону моей жены…

(тихо, настороженно, почти шёпотом): - Никому… Никому не доверяй.

Люмина (настороженно и растерянно, про себя; но вслух - уверенно, слегка касаясь его плеча): - Значит… И ему нельзя доверять? Но в следующей главе оригинального романа…

Кристиан (стараясь разрядить обстановку, смущённо): - Ты хочешь устроить второй раунд?

Люмина (смущённо, резко садится, накидывает халат): - П‑прости меня!

Кристиан (восхищённо, любуясь её красотой, мягко): - Не извиняйся… У нас ведь ещё есть время.

Люмина (решительно, вставая): - Нет его! Ты так опоздаешь. Побудь здесь - у меня есть кое‑что для тебя.

Кристиан (заинтригованно, надевая халат): - Для меня?

Люмина (с улыбкой, гордясь своей работой, протягивает шарф): - Я слышала, там, куда ты едешь, холоднее, чем в столице…

Кристиан (удивлённо, трогает ткань): - Ты это… сама сделала?

Люмина (застенчиво, робко отводит взгляд): - Эм‑м… Это нужно надевать на руку, но вышло не очень, да? Если испачкается - просто выбрось. Конечно, не слишком красиво, но в нём точно будет тепло…

Кристиан (тепло, с улыбкой): - Ещё на базаре, в лавке с вышитыми платками, я подумал об этом: ты не очень сильна в рукоделии.

Люмина (вдруг вспоминает, глаза загораются): - Точно! Я всё думала, кто же их купил… А! Неужели это был ты? А я переживала, что они не распродадутся!

Кристиан (про себя, растерянно): - Честно говоря, именно поэтому я их и купил…

(ласково, поглаживая шарф): - Я с удовольствием буду его носить. И вспоминать о тебе.

Люмина (мысленно, с лёгкой горечью): - Не хочу думать об этом, но мысли всё равно возвращаются к оригинальному сюжету…

(берётся за дело, помогает Кристиану собраться, голос ровный, собранный): - Пора собираться.

(про себя, рассуждая холодно и отстранённо, но с ноткой тревоги): - Территориальная война продлится недолго. Герцогский род Эклипс славится своей доблестной армией - они быстро сокрушат коварную семью Крон. После того как доказали, что восстание было частью заговора, все причастные понесли наказание: эрцгерцог Райхбоф был казнён, а вслед за ним - все до единого члены семьи Крон. Никого не пощадили…

(завершает сборы Кристиана, аккуратно поправляет ворот его плаща, на губах - лёгкая улыбка, скрывающая внутреннюю бурю): - Ну вот и всё.

Кристиан (нежно целует её в лоб, затем в щёку, медленно скользит губами к шее, голос звучит хрипловато и тепло): - Спасибо…

Люмина (смущённо пытается отстраниться, но не может полностью разорвать эту близость; голос дрожит, в нём - смесь нежности и тревоги): - Т‑ты же опоздаешь!.. Пожалуйста, Кристиан, пора идти…

Кристиан (крепко, но нежно обнимает её, прижимает к себе, в глазах — грусть и невысказанная боль; тихо, почти шёпотом): - Ха… Не могу заставить себя уйти. Каждый шаг прочь от тебя - будто нож в сердце.

Люмина (обнимает его в ответ, изо всех сил стараясь не выдать страха; про себя, с нарастающей тревогой): - Неужели это и правда произойдёт? Неужели, когда он вернётся с войны… он в самом деле убьёт меня? В оригинальном романе всё шло именно к этому. Но сейчас… сейчас он такой тёплый, такой живой. Разве может человек, который так обнимает, так смотрит - может он действительно это сделать?

(тихо, почти неслышно, утыкаясь ему в плечо): - Будь осторожен. Возвращайся ко мне… целым и невредимым.

Кристиан (чуть отстраняется, берёт её лицо в ладони, смотрит прямо в глаза - серьёзно, проникновенно): - Я вернусь. И ничто - ни война, ни интриги, ни судьба - не заставит меня забыть, кто ждёт меня дома.

(мягко улыбается, проводит большим пальцем по её щеке): - Доверься мне.

Люмина (кивает, стараясь улыбнуться, но в глазах всё ещё читается страх; про себя): - Довериться… Как же сложно довериться, когда знаешь, что должно произойти. Но я попробую. Ради нас обоих.

Сборы подошли к концу. Деклан Эклипс, опора и глава семьи, созвал всех домочадцев перед тем, как покинуть дом. В этот миг время словно замедлило свой бег: последние слова, последние взгляды, последние объятия - всё наполнилось особым смыслом. Он стоял перед ними, высокий и прямой, как древнее древо, корнями уходящее в землю рода, а ветвями - в будущее.

Деклан Эклипс (ровно, властно, обводя взглядом собравшихся): - Селеста. Пока меня не будет, я назначаю тебя главой семьи Эклипс. Теодор, ты окажешь ей поддержку и возьмёшь на себя защиту герцогства.

Теодор Версаль (с глубоким почтением, склоняя голову): - Да, ваша светлость. Я не подведу.

Деклан Эклипс (продолжая, взгляд твёрдый, голос уверенный): - Сэр Говард, на вас - защита особняка.

Сэр Говард (чётко, по‑военному, выпрямляясь в стойке): - Ни одна тень не проскользнёт мимо моих людей, ваша светлость!

Деклан Эклипс (переходя взглядом): - Шон, мадам Лаванда. Пока Селеста будет сосредоточена на обязанностях герцога, вы, как дворецкий и старшая горничная, возьмёте на себя управление домашними делами особняка.

Шон и мадам Лаванда (в унисон, почтительно): - Да, господин. Мы исполним свой долг.

Деклан Эклипс (переводит взгляд на Амелию и Люмину, чуть мягче, но всё так же властно): - И… Амелия. Позаботься о Селесте. Теперь пора отправляться.

Селеста Эклипс (возмущённо, порывисто, делая шаг вперёд, кричит вслед уходящему Деклану): - Деклан, ты!.. Как ты можешь игнорировать Люмину. Она ведь тоже член нашей семьи?!

Люмина (спокойно, с мягкой улыбкой, подходит к Селесте, мягко кладёт руку ей на плечо): - Всё в порядке, матушка. Я понимаю: ему непросто оставить в особняке дочь Крона. Меня это не задевает. Я готова помочь вам всем, чем смогу.

(замечает Кристиана, стоящего рядом, мрачного и задумчивого; обращается к нему): - Кристиан, и ты… Будь осторожен.

Кристиан (поднимает взгляд, смотрит прямо на Люмину, тихо, но твёрдо): - Ты… Как тебя зовут?

Люмина (слегка улыбается, чуть удивлённо, но тепло): - А? Ну, Люмина… Люмина Эклипс.

Кристиан (утвердительно, серьёзно, подчёркивая каждое слово): - Именно. Никогда об этом не забывай. Ты - часть этой семьи. И это имеет значение.

Люмина (берёт его руку, сжимает мягко, с искренней теплотой): - Не переусердствуй там. Вернись целым и невредимым. Я покажу тебе, как высоко ценю твои слова… и то, что ты для меня значишь.

Кристиан (улыбается, чуть лукаво, но нежно; целует тыльную сторону её ладони): - Это честь для меня. И обещание, которое я с радостью выполню.

Люмина (смотрит вслед уходящему мужу, глубоко задумавшись; про себя, с ноткой облегчения и надежды): - Да… Оригинальный сюжет уже изменился. В моих руках - и в руках автора - история пошла по новому пути. Если всё так сильно сдвинулось с места, то то, что было в оригинале… не произойдёт. Мы создаём новую судьбу - здесь и сейчас.

Спустя неделю после отъезда герцога и его сыновей газеты запестрели противоречивыми заголовками. На первых полосах обсуждалось, что истинной причиной территориальной войны стали несправедливые цены на железную руду, установленные семьёй Эклипс.

«Правда ли это? - размышляли читатели. - Или это лишь предлог для распрей - а может, и начало восстания?» Публиковались показания жителя Портрича о ходе конфликта, но дворец хранил молчание. Что на самом деле думал император?

Люмина (сидит у окна, внимательно изучает газету, хмурится, размышляет про себя): - Даже по заголовкам видно, как изменилось отношение людей к императору и его оппозиции. Молчание императорской семьи - не слабость, а расчёт. Они не спешат вставать на сторону герцога… Император выжидает, чтобы понять, чью сторону выгоднее занять.

(обдумывает, взгляд устремлён вдаль, тихо, про себя): - Хотя и дворец, и эрцгерцог Райхбоф хранят молчание, оба прекрасно понимают, что стоит за этой территориальной войной. Интересно, как там Эрика? На прошлом Дне основания империи она была искренне удивлена поведением эрцгерцога… В оригинальном романе говорилось, что политика её не интересовала - она сложила с себя обязанности члена императорской семьи и даже после восстания дяди переложила все дела на брата. Но тогда, на празднике, её поведение выглядело иначе… Будто ей всё же небезразлично. Раз дворец делает вид, что сохраняет нейтралитет, я не могу просто так прийти и поговорить с ними…

(отпивает из чашки, сосредоточенно, не отрываясь от мыслей, вдруг резко кашляет): - Кха, кха!

Анастасия (встревоженно, подбегая ближе): - Госпожа?! Вы в порядке?

Люмина (любезно, ставит чашку на столик): - Угу. Просто подавилась. Прости, не могла бы ты принести мне воды?

(остаётся одна, продолжает размышлять про себя, пока горничная уходит за водой): - После случая с Реджом я была рада заметить, что моя репутация среди аристократов улучшилась. Но из‑за того, что отец включил шахты в условия брака - а именно они стали причиной войны, - моё положение снова пошатнулось. Прошло всего несколько месяцев с нашей свадьбы, а я уже разрываюсь между двумя семьями. Из‑за этого слугам сложно понять, как ко мне относиться. На чьей я стороне? Имею ли право находиться в этом доме? Конечно, есть те, кто мне безоговорочно доверяет… Но герцогиня и Теодор трудятся с утра до ночи в отсутствие герцога, а Анастасия, по какой‑то причине, теперь выполняет обязанности простой горничной…

(смотрит в чашку с чаем, с сомнением и лёгкой досадой про себя): - Я не хочу обременять этих людей. И могу потерпеть мелкие шалости - вроде молотого кофе, подсыпанного в чашку.

Когда подошло рабочее время, Люмина на несколько секунд закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдох - собрала волю в кулак, отпустила тревоги. Затем решительно поднялась и направилась в кабинет Теодора. Войдя внутрь, она невольно улыбнулась: здесь всё дышало покоем. Мягкий утренний свет, фильтруясь сквозь витражное стекло окон, рассыпался по полу цветными бликами. На полках выстроились ряды книг - их кожаные переплёты поблёскивали в лучах солнца, а воздух был наполнен их характерным ароматом: смесью пергамента, чернил и времени. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов, действовала успокаивающе. Люмина расправила плечи и шагнула вглубь кабинета, готовая к делам.

Теодор Версаль (подходит к сидящей Люмине, перебирает в руках документы, кладёт их перед ней): - Прошу, изучите сегодня документы по территории Глейзан. Благодаря вашей упорной работе осталось совсем немного.

(внимательно смотрит на Люмину, замечает её утомлённый вид, мягко добавляет): - Сегодня я буду помогать герцогине, но если вдруг я вам понадоблюсь… Вы сегодня неважно выглядите.

Люмина (вынужденно улыбается, хотя чувствуется, что голова тяжёлая, голос чуть хрипловат): - Я в порядке! Вам совсем не нужно за меня переживать.

Теодор Версаль (мягко, но настойчиво, указывая на её руку): - Но вы взяли перо в левую руку.

Люмина (растерянно опускает взгляд, осознаёт оплошность): - А!.. А, ну, я просто…

Теодор Версаль (прерывает её, стараясь сгладить неловкость, с доброй улыбкой): - Эта работа может подождать. Я просто хотел сказать, что вы могли бы взять сегодня выходной. Отдохните.

Люмина (непринуждённо садится за стол, слегка пожимает плечами): - В последнее время я страдаю от бессонницы, но это не должно мешать работе. Я справлюсь.

Теодор Версаль (тихо присаживается рядом, смотрит с участием): - Как бы вы хотели развивать территорию Глейзан?

Люмина (удивлённо поднимает брови, слегка смущена вниманием): - Разве вам не нужно было просто передать документы и уйти? Матушка, наверное…

Теодор Версаль (спокойно, с лёгкой улыбкой): - У меня нет настолько срочных дел. Я могу уделить время беседе с вами.

Люмина (польщена, скромно улыбается, задумывается): - Хм… Думаю, это мне нужно будет обсудить с Кристианом. Но если вам интересно моё мнение, я бы хотела сделать эту территорию местом отдыха и торговли.

Теодор Версаль (любопытно, слегка наклоняется вперёд): - Но ведь эта территория довольно изолирована?

Люмина (воодушевлённо, глаза загораются, голос становится энергичнее): - Из‑за гор Нирак все так думают. На карте изображены непроходимые горы, но, согласно реальным докладам, там немало и равнинных участков. При поддержке императора мы могли бы проложить дорогу через горы. Если путь получится достаточно удобным для повозок, Глейзан станет ближайшей горно‑лесной территорией к портовому городу Доброн.

(живо рисует в воображении картину, жестикулирует): - Если обеспечить все удобства - построить постоялые дворы, склады, рынки - она непременно станет излюбленным местом для торговцев. А если мы возведём особняки у подножия гор, многие будут приезжать, чтобы полюбоваться природой. Это может стать новым центром притяжения!

Теодор Версаль (заворожённо слушает, затем с улыбкой кивает): - Через десять лет это место станет совершенно другим.

Люмина (тепло улыбается, в голосе - искренняя радость и предвкушение): - Теодор, вы правда так думаете? Жду не дождусь, когда смогу приехать туда и увидеть всё своими глазами. Я как раз собиралась обсудить это с Кристианом, но из‑за территориальной войны подходящий момент так и не представился…

Теодор Версаль (успокаивающе, уверенно): - У нас больше воинов и лучшая стратегия. Война не затянется.

Люмина (кивает, но в глазах всё ещё читается тревога, тихо соглашается): - Кристиан сказал мне то же самое. Но я всё равно не могу не переживать.

Пока в поместье сохранялась относительная тишина - приглушённые голоса слуг, скрип половиц, мерное тиканье часов, - на фронте, в лагере герцога Крона, воздух был пропитан напряжением. Каждый вздох здесь казался тяжелее, каждый шаг - осторожнее. Нагнетающая атмосфера витала над рядами палаток, словно предвестник грядущей бури.

Граф Крон (со злостью швыряет рыцарский шлем в сторону, выходя из палатки; голос дрожит от ярости): - Как такое могло произойти?! Проклятье… Где они прятали столько солдат?!

(возмущённо шагает вперёд, сжимая кулаки, взгляд горит раздражением): - Деклан Эклипс словно ни на день не постарел с последнего сражения. Я и так переживал из‑за его старшего сына - того самого «монстра», как о нём говорят… Но и второй, не наследник, оказывается, не даёт нам продвинуться ни на шаг!

Браун Морт (хмуро, раздражённо): - Я и сам собирался в первую очередь напасть на него…

Граф Крон (в полном смятении возвращается в палатку, склоняется над картой, изучает план, голос звучит глухо, но напряжённо): - Это он нападёт на тебя, сынок. Мы в беде… Чтобы победить Эклипсов, как мы обещали эрцгерцогу, нужно перевести преимущество на нашу сторону. Но как? Как это сделать?..

(замолкает, стискивает зубы, вглядывается в карту)

Мария (осторожно входит в палатку, голос мягкий, но уверенный, взгляд завораживающий): - Не волнуйтесь, граф, молодой господин. У вас ведь есть я.

Браун Морт (оживляется, в голосе - проблеск надежды): - Мария! У тебя хорошие новости?

Мария (саркастично, но уверенно, слегка склоняет голову): - У нас есть информация о передвижениях герцогини Эклипс. От «того самого» анонимного доброжелателя.

Граф Крон (поднимает взгляд, настороженно): - Но мы ведь не уверены в личности этого человека?

Мария (спокойно, твёрдо): - Верно. Однако в особняке Эклипс немало недовольных. Похоже, это один из них. Я доверяю ему: он предоставляет полезную информацию.

(начинает перечислять, чеканя слова): - Как пройти через вход для прислуги и когда он открыт, смена рыцарского караула, маршруты обхода… Данные очень подробные и совпадают с тем, что я видела, когда служила в особняке. И, как я и думала, Люмина с вами не связывалась, да?

Граф Крон (разочарованно, с горечью): - Нет… Какая же она неблагодарная…

(задумывается, хмурится, затем резко выпрямляется): - Хм… Эрцгерцог возлагает на меня большие надежды, но мы не добились успехов в территориальной войне. Если ничего не изменится, его планы могут быть сорваны.

(решительно, тоном, не допускающим возражений): - Нам остаётся лишь довериться этому помощнику. Браун, Мария - отправляйтесь в столицу. Начинаем «операцию».

Браун Морт (удивлённо, шаг вперёд): - А что ты собираешься делать здесь, в одиночку?

Граф Крон (злорадно улыбается, глаза сверкают холодной решимостью): - Если вы успешно выполните задание, вопрос нашей победы будет решён. Что тебя беспокоит?

(делает паузу, голос становится жёстким, почти торжествующим): - Когда члены его семьи окажутся в наших руках, Деклану Эклипсу не останется ничего, кроме как склониться передо мной. Жду не дождусь, когда увижу гримасу боли и бессилия на лице этого ублюдка.

На поле боя страсти кипели, заговоры сплетались в хитрую сеть, а мрачные тайны ждали лишь знака, чтобы вырваться наружу. В поместье Эклипс тем временем назревало что‑то важное - воздух был густ от предчувствия. Селеста Эклипс появилась на верхних ступенях. Её платье переливалось в лучах солнца, а движения были отточены и уверенны. Она спускалась по золоту ступеней - не спеша, но и не мешкая, - словно знала, что каждый шаг приближает её к судьбе.

Селеста Эклипс (с ноткой неловкости, слегка вздыхает, проводит рукой по складкам платья): - Не думала, что буду вынуждена выйти в свет по такой причине…

(обращается к девушкам, взгляд задерживается на Амелии, голос становится более строгим, но заботливым): - Поскольку там наверняка будет граф Морт, Амелия, не отходи от меня сегодня ни на шаг.

(переводит взгляд на Люмину, в голосе - искренняя тревога): - Люмина… Ты правда будешь в порядке?

Люмина (мысленно анализирует ситуацию, взгляд на мгновение становится отстранённым, в голове быстро проносятся мысли): - Каждая газета по‑разному подаёт новости о территориальной войне, но всем ясно: герцог Эклипс одерживает верх. Однако общественное мнение - отдельная проблема. Аристократы, прежде сохранявшие нейтралитет, теперь всё чаще поддерживают эрцгерцога. Это напрямую влияет на тон публикаций и слухи в высшем свете. Поэтому, несмотря на занятость, мы решили посетить сегодняшний банкет - герцогиня, Амелия и я, Люмина Эклипс.

(возвращается в реальность, смотрит на Селесту с мягкой, но уверенной улыбкой, отвечает спокойно и рассудительно): - Если я продолжу прятаться, люди получат именно то, чего добиваются. Да, я родилась в семье Крон, но теперь я - невестка рода Эклипс. И я должна справиться с этим, встретив трудности лицом к лицу.

Амелия (тихо, чуть склоняясь к Селесте): - Я буду рядом, матушка. Ни на шаг не отойду.

Селеста Эклипс (кивает, слегка сжимает руку Амелии в знак благодарности, затем снова смотрит на Люмину - с уважением и теплотой): - Ты сильнее, чем кажешься. Я верю в тебя.

Собравшись с мыслями и силами, дамы дождались поданной кареты с кучером, изящно разместились в ней и отправились на приглашённый банкет. Поездка оказалась удивительно комфортной - мягкие сиденья и плавный ход экипажа позволили немного расслабиться перед предстоящим событием. Добравшись до места, они замерли в немом восхищении: фасад здания был украшен гирляндами живых цветов и мерцающими фонарями, а кованые ворота вели в аллею, усыпанную лепестками. Внутри атмосфера оказалась ещё более волшебной: зал утопал в свете сотен свечей, хрустальные люстры переливались, а вдоль стен стояли вазы с роскошными букетами. Войдя в зал, они были тепло встречены организатором мероприятия.

Селеста Эклипс (любезно, с тёплой улыбкой, слегка склоняет голову в поклоне): - Мы уведомили о желании посетить банкет в последний момент, графиня Юнид. Большое спасибо, что нашли возможность нас принять.

Графиня Юнид (искренне, с радушием, жестом приглашает пройти вглубь зала): - Для меня большая честь, что вы пришли к нам, герцогиня. Ваш визит - истинное украшение вечера.

Люмина (стоит чуть позади, незаметно наблюдает, мысленно анализирует обстановку): - Графиня Юнид - одна из самых влиятельных фигур нейтральной фракции. Благодаря связям графа Юнида, сколотившего состояние на торговле, здесь собрались не только сторонники нейтралитета, но и приверженцы императора, а также верные члены фракции эрцгерцога. Идеальный момент, чтобы оценить настроения в высшем свете…

Графиня Юнид (мягко, участливо, провожая дам вглубь зала): - Вы, должно быть, очень переживаете за мужа и сыновей?

Селеста Эклипс (сохраняет улыбку, голос звучит легко, почти беззаботно): - О, это вовсе не такая уж серьёзная война. Скорее… прекрасная возможность для моих сыновей отточить навыки.

Люмина (идёт следом, едва заметно вскидывает брови, про себя): - Мать с железной выдержкой… Да, одной её харизмы достаточно, чтобы все вокруг тут же забыли о тревогах. Проблема явно не в матушке…

К ним приближается молодая дама - с нарочито доброжелательной улыбкой, но в глазах читается насмешка

Леди Роза (ядовито, но внешне любезно): - Ого, давно не виделись, леди Люмина! Почему вы так долго не появлялись на балах? Отказывались от всех приглашений, которые вам отправляли…

(повышает голос, чтобы услышали окружающие): - Кто угодно мог бы подумать, что вас держат взаперти!

Люмина (спокойно, сдержанно, без тени раздражения): - Ничего подобного. После свадьбы я осознала, что мне многого не хватает в знаниях. Я усердно восполняла пробелы - на светские мероприятия времени почти не оставалось.

Леди Роза (лукаво, с притворной заботой): - Ну что ж, вы вышли замуж за сына герцога Эклипса и совсем перестали видеться с нами.

(едко улыбается, кивая в сторону группы молодых людей): - Даже если не было времени на подобные мероприятия, вы могли бы просто навестить старых друзей, да? Вас все с нетерпением ждут, леди Люмина.

Люмина (про себя, хмуро): - Тоже мне, друзья… Эта компания держалась вместе лишь из необходимости. В памяти - одни унижения, стоило им найти повод…

(берёт себя в руки, отвечает с мягкой улыбкой): - Мы так давно не общались, я даже начала переживать, что больше не интересую вас. Но спасибо, что поприветствовали меня, леди Роза.

Леди Роза (продолжая): - Не стоит благодарностей, леди Люмина.

Люмина (резко меняет тон, уверенно указывает на Селесту): - Вы наверняка знакомы с моей свекровью - герцогиней Эклипс.

Селеста Эклипс (любезно поворачивается к леди Розе): - Вы подруга Люмины?

Люмина (мило, с напускной искренностью): - В девичестве мы часто проводили время вместе. Это леди Роза, дочь виконта Лонроша… А, кстати! Поместье виконта Лонроша ведь граничит с поместьем виконта Бруно? Виконтесса Бруно сегодня тоже здесь!

Леди Роза (растерянно, запинаясь): - Н‑нет, я…

Люмина (громче, привлекая внимание другой дамы): - Мадам Бруно! Какая радость видеть вас вновь - со дня основания империи мы не встречались. Как ваши дела? Позвольте представить: моя подруга, леди Роза. Вы ведь её знаете? Я так за неё переживаю - она до сих пор не нашла достойного жениха. Не могли бы вы с подругами помочь ей устроить личную жизнь?

Виконтесса Бруно (с энтузиазмом берёт леди Розу под руку, ведёт в сторону): - Не нужно скромничать, леди Роза. Люмина обратилась к самым опытным дамам двора - мы непременно найдём вам подходящую партию!

Леди Роза (ошарашенно, едва успев выдохнуть): - Но… мне и так хорошо!

Виконтесса Бруно (не слушая, воодушевлённо продолжает): - Я лично представлю вас самым достойным кандидатам. Уверена, среди них найдётся тот, кто оценит ваши достоинства!

Люмина (ликующе машет рукой вслед удаляющимся дамам, про себя с лёгкой иронией): - Мадам Бруно и её подруги - убеждённые сторонницы императора. Рядом с ними леди Роза окажется в весьма затруднительном положении… Бедняжка!

Она всё ещё наслаждалась этим скромным триумфом, мысленно смакуя момент, как вдруг за спиной послышались тихие шаги. Не успела она обернуться, как молодой человек вплотную приблизился - его грудь коснулась её спины, а в следующий миг его рука резко схватила её запястье и поднесла к губам. Движения были молниеносными и почти незаметными: отреагировать так же быстро оказалось попросту невозможно.

Мужчина (уверенно, задерживая её руку в своей и целуя с лёгким вызовом): - Мы так давно не виделись… Слишком долго, чтобы это было случайностью.

(продолжая держать её за руку, взгляд смягчается, в голосе - притворная забота): - Похоже, вам пришлось пережить немало трудностей. Всего лишь год прошёл… А вы так похудели.

Люмина (про себя, с презрением): - Этот человек часто приезжал по делам к графу Крону… И всегда смотрел на меня так, будто я — всего лишь деталь обстановки.

(берёт себя в руки, резко отдёргивает руку с холодной решимостью): - Благодарю за беспокойство, но вам не следует касаться замужней дамы подобным образом.

Виконт Барден (удивлённо, не ожидая такой реакции, чуть хмурится): - Да ладно вам, Люмина. Вы, должно быть, опасаетесь, что нас заметит герцогиня Эклипс? Но мы ведь давно знакомы.

(уверенно протягивает руку, пытаясь обхватить её за талию): - Я мог бы просто сказать, что считаю вас своей младшей сестрой…

Люмина (возмущённо, резко ударяет по его руке): - Виконт!

Виконт Барден (с ухмылкой, слегка отступает, но в глазах - вызов): - Как грубо с вашей стороны, Люмина!

Люмина (твёрдо, с холодной яростью): - И я скажу вам то же самое. Если у вас достаточно здравого смысла, вы поймёте, что лучше оставить меня в покое. Как вы посмели прикоснуться к невестке герцога?

Виконт Барден (делает вид, будто ничего не произошло, пожимает плечами): - Я всего лишь коснулся руки… О чём вы? Разве я не могу поинтересоваться, как поживает та, кого я считаю частью своей семьи?

Люмина (про себя, стиснув зубы): - Нужно дать ему чёткий отпор - и так, чтобы не привлечь лишнего внимания.

(вслух, сдержанно, но твёрдо): - Даже родной брат не позволяет себе подобных вольностей со мной.

(про себя, с ноткой тревоги): - Если герцогиня всё поймёт неправильно…

В этот момент к ним подходит Селеста Эклипс спокойная, но с настороженным взглядом.

Селеста Эклипс (холодно, чётко выговаривая каждое слово): - Виконт Барден.

Виконт Барден (вздрогнул, поспешно выпрямляется, пытается изобразить непринуждённость): - Г… Герцогиня! Это всего лишь недоразумение!

Селеста Эклипс (с ледяным недоверием, слегка наклоняет голову): - Недоразумение? Что именно могло его вызвать?

Виконт Барден (лукаво, пытаясь выкрутиться): - А, ничего особенного. Люмина с детства была слишком эмоциональной, вот и закатывает подобные сцены…

Селеста Эклипс (ровно, но с явной угрозой в голосе): - Виконт Барден, вы принимаете меня за простушку, готовую поверить в столь неубедительную отговорку?

Виконт Барден (нервно сглатывает, пытается сохранить лицо): - Что вы, герцогиня, как можно…

Селеста Эклипс (спокойно, но весомо): - Вы, виконт Барден, - вассал маркиза Ларка. Интересно, как бы он отреагировал, если бы герцог Эклипс отозвал свои инвестиции из‑за оскорбления членов нашей семьи - его деловых партнёров?

Виконт Барден (бледнеет, старается скрыть злость, делает шаг назад): - Я вовсе не собирался никого оскорблять…

(резко разворачивается, почти спешит прочь, стараясь сохранить остатки достоинства): - Прошу прощения. Я был не в себе.

Селеста Эклипс (мягче, обращается к Люмине с искренним участием): - Прости меня, Люмина. Я должна была заметить это раньше, но задержалась - приветствовала знакомых дам. Пойдём, нам нужно поприветствовать принцессу.

Люмина (с явным облегчением, слегка кивает): - Да, матушка.

Глава 12

После того как Люмина избавилась от навязчивого внимания виконта, им с Селестой ненадолго удалось ускользнуть от сторонников Райхбофа. Однако косые, презрительные взгляды всё ещё скользили по их спинам - не столько открытое осуждение, сколько молчаливое неодобрение. Совсем иначе вели себя сторонники императора: их приветствия были учтивыми, взгляды - почтительными, а улыбки - сдержанно‑доброжелательными. Но спокойствия хватило ненадолго. Вскоре разыгралась очередная неприятная сцена - её инициатором стала Лукреция Морт. С присущей ей трусливой изворотливостью она устроила это представление напоказ, явно рассчитывая на внимание зала.

Лукреция Морт (подходит к троице - Люмине, Селесте и Амелии; голос звучит обеспокоенно, взгляд ищет контакта с Амелией): - Мы снова встретились здесь, герцогиня. Амелия… Как давно мы не виделись! В прошлый раз, когда мы были у вас в гостях, мне так и не удалось с тобой повидаться. Я была искренне рада услышать, что ты сегодня здесь.

(делает паузу, опускает глаза, голос становится тише, почти покаянным): - Я бы хотела извиниться перед тобой. Знаю, что была очень груба.

Люмина (наблюдает за ней с холодным вниманием, про себя): - Она сделала это нарочно… Классический трюк: трусливый, но безупречно рассчитанный. Публичное покаяние - и Амелия уже не сможет отказать, не потеряв лица.

Лукреция Морт (жалостливо, на глазах выступают слёзы - едва заметные, но вполне достаточные для эффекта; голос дрожит): - Я просто боялась, что отец полюбит тебя больше, чем меня. Вела себя, как капризный и глупый ребёнок. Я не прошу тебя тут же простить меня… Просто давай начнём понемногу. Я бы так хотела, чтобы мы снова ладили, как сёстры…

Люмина (мысленно, с горькой усмешкой): - Гениально разыграно. Сказав это при всех, она поставила Амелию в безвыходное положение. Даже если догадывается о фальши, она не сможет отказать - не здесь, не сейчас.

Лукреция Морт (быстро переводит внимание, словно облегчённо выдыхает): - Какое облегчение… Спасибо, Амелия.

(внезапно меняет тон, лицо омрачается тревогой): - Честно говоря, до меня дошёл слух, что ты чуть не погибла из‑за Люмины. Я так волновалась за тебя, что даже уснуть не могла…

Селеста Эклипс (возмущённо, шаг вперёд, голос твёрдый и ясный): - О чём вы говорите, леди Лукреция? Где вы услышали столь нелепый слух?

Лукреция Морт (саркастически приподнимает бровь, голос звучит почти насмешливо, но с налётом праведного негодования): - Если вы называете его нелепым… То почему же об этом говорили буквально все?

(чуть повышает голос, привлекая внимание окружающих; интонация становится обвинительной): - И разве не очевидно, что подобные слухи будут возникать? Особенно когда вы заявляетесь на банкет, как ни в чём не бывало, вместо того чтобы оставаться дома, в тишине и спокойствии, пока ваши мужья и отцы сражаются на войне за территорию?

(с сарказмом, многозначительно): - Вы правы. Наверняка эти слухи преувеличены… Но разве такое может взяться из ниоткуда? Честно говоря, обычно леди Люмина вела себя…

Эрика Фриш (тихо подходит сзади, резко перебивает, голос холодный и колкий): - Ты говоришь о её поведении? Мерзавка, которая разносит слухи, будто они - непреложные истины, и при этом учит других, как себя вести… Неужели хочешь выставить себя дурой на глазах у всех?

Лукреция Морт (резко оборачивается, растерянно, голос дрожит): - В… Ваше высочество, принцесса?!

Эрика Фриш (язвительно, с насмешкой): - О, так у тебя ещё хватает ума запомнить, как выглядит принцесса?

Лукреция Морт (беспомощно, запинаясь): - Н‑нет, всё не так, конечно же я…

Эрика Фриш (не давая договорить, жёстко): - Или ты нарочно прикидываешься глупой? Решила этим оправдаться, чтобы оскорбить семью герцога?

Лукреция Морт (судорожно, пытаясь оправдаться): - Нет! Я просто…

Эрика Фриш (резко, тоном, не терпящим возражений): - Не выношу людей, которые говорят о том, в чём ничего не смыслят. Я сюда пришла не ради пустой болтовни.

Люмина (про себя, в шоке): - Принцесса… Снова встала на мою сторону. Но почему она даже не спросила, как поживает Амелия? У той такой нездоровый цвет лица…

Эрика Фриш (громче, не давая Лукреции вставить слово): - Неужели ты не видишь? Кристиан по уши влюблён в Люмину.

Люмина (внутренне ошарашена): - Что?!

Эрика Фриш (продолжает, уверенно): - Никогда не видела его с таким блеском в глазах.

Люмина (мысленно, растерянно): - Какой ещё блеск в глазах?!

Эрика Фриш (обращаясь ко всем, переводит внимание на Люмину): - Вы видели их на праздновании дня основания империи? Из‑за них у всех трепетали сердца в тот вечер. Люмина, а ты чего молчишь? Выскажи своё слово. Ты должна уметь постоять за себя.

Люмина (растерянно, пытаясь сгладить ситуацию, нервно смеётся): - А‑ха‑ха‑ха… Ну, у меня не настолько завышенная самооценка, чтобы всем об этом хвастаться…

Эрика Фриш (громко, от души, заливается смехом): - Кхы‑хы, ха‑ха‑ха‑ха‑ха! Хы‑ха‑ха‑ха‑ха‑ха, ха, ха‑ха‑ха‑ха‑ха‑ха!!!

Люмина (про себя, смущённо): - Почему она смеётся, если сама задала этот вопрос? Прошу, хватит…

К ним подходит Браун Морт, осторожно кладёт ладонь на плечо сестры.

Браун Морт (вежливо, но с намёком на угрозу): - Прошу прощения, что прерываю ваше веселье, но меня, как сторонника императора, слегка беспокоят эти слова, ваше высочество. Семья герцога, которая должна быть сильнейшим защитником императора, позволяет дочери Крона манипулировать своим вторым сыном.

Эрика Фриш (со злостью, резко): - Это вовсе не так!

Браун Морт (ехидно, с холодной усмешкой): - Род Крон поднял восстание и начал нелепую территориальную войну. Разве вас это не беспокоит? Если герцог - истинный союзник императора, разве ему не следует избавиться от невестки - дочери графа?

Люмина (твёрдо, глядя прямо в глаза): - Сэр Браун Морт. Прежде чем я укажу вам на вашу грубость, позвольте спросить: как меня зовут? Я уже несколько месяцев ношу имя Люмина Эклипс, но вы всё ещё считаете меня частью семьи Крон?

Браун Морт (насмехаясь, с издёвкой): - А‑а, так вы говорите про фамилию «Эклипс»? Маленький особняк и огромная денежная компенсация… Вы говорите про фамилию, полученную в браке, который, как вы упомянули на дне основания империи, принесёт вам всё это? Или это тоже назовёте нелепым слухом?

Люмина (про себя, иронично): - Я всё думала, каким образом он смог убедить герцога Эклипса…

Браун Морт (оглядывая гостей с вызовом): - Вы можете спросить тех, кто присутствовал на праздновании дня основания империи. Может, среди вас есть тот, кто слышал эту речь?

Люмина (раздражённо, но уверенно): - Не думала, что кто‑то всерьёз воспримет мои слова. Ваша сестра говорила всякую ерунду, а я ответила ей в тон.

Браун Морт (пытается вывести на эмоции, давит): - Значит, теперь вы говорите, что не имели в виду то, будто готовы так просто отказаться от новой семьи ради выгоды?

Люмина (резко, с упрёком): - Конечно. Но, конечно же, вам ничего не оставалось, кроме как неправильно меня понять. Ведь в вашей семье принято игнорировать, оскорблять и издеваться над другими её членами… Конечно же, вы приняли мои слова за чистую монету, ведь у вас принято продавать сестёр, как вещь, при первой же возможности. Не вы ли настаивали на примирении на глазах у всех, даже не представляя, как тяжело из‑за вас было Амелии?

(уверенно продолжает, голос звучит твёрдо): - Ах да. Дело не только в Амелии. Ваша младшая сестра позарилась на чужого мужа, которого так и не смогла заполучить. И вместо того, чтобы остановить её, пока она окончательно себя не опозорила, вы только поощряете это действо, ожидая выгоды.

Лукреция Морт (возмущённо, резко): - Ха! Позарилась на мужа, которого я не смогла заполучить? Вот на что ты надеешься? А знаешь что? Герцог…

Браун Морт (перебивает, холодно): - Похоже, моя сестра переборщила с вином. Мне интересно, как долго ты ещё сможешь так уверенно говорить?

Люмина (раздражённо): - Прежде чем интересоваться другими людьми, лучше бы вы позаботились о своей единственной сестре.

Браун Морт (зло, но сдержанно): - Я запомню это.

Люмина (про себя, с досадой, глядя им вслед): - Хоть я и пыталась его задеть, но всё равно завидую, что у неё такой старший брат. Хотя я и переродилась, но с семьёй и в этой жизни не повезло…

К ней подходит Селеста Эклипс, мягко трогает за плечо.

Селеста Эклипс (подбадривающе, с улыбкой): - Как я и думала… Кристиан по уши в тебя влюбился!

Люмина (смущённо, про себя): - Герцогиня, вы что такое говорите?!

Селеста Эклипс (тепло, ободряюще): - Это была подлая атака, но ты прекрасно с ними разделалась. Неудивительно, что Кристиан от тебя глаз не может отвести.

Люмина (ещё больше смущается, нервно смеётся): - А‑ха‑ха‑ха…

(оглядывается, замечает отсутствие принцессы): - Кстати… Куда делась принцесса?

Оставив герцогиню и Амелию в комнате отдыха, Люмина вышла в сад — в поисках Эрики и глотка свежего воздуха. Сумерки мягко опускались на землю. Небо над головой пылало волшебным сочетанием розового и оранжевого, будто само солнце решило напоследок подарить миру немного волшебства. Тёплый ветер, напоённый ароматами цветов, ласкал кожу и шевелил локоны. Люмина ступала по гравийной дорожке, взгляд её скользил по силуэтам гостей - она искала одно‑единственное лицо, которое могло бы сейчас поддержать её.

Спустя мгновение взгляд Люмины выхватил фигуру Эрики: та сидела на крепкой ветке раскидистого дерева и задумчиво вглядывалась в вечерний пейзаж. Люмина бесшумно приблизилась, опустилась на траву под деревом и, облокотившись на ствол, замерла в тишине рядом с подругой.

Эрика Фриш (заметив Люмину, слегка наклоняется вперёд, голос мягкий, но настороженный): - Люмина, что ты делаешь здесь, под деревом?

Люмина (легко, с лёгкой улыбкой): - Ну, я же не смогу забраться на дерево в таком платье. Надеюсь на ваше понимание, ваше высочество.

Эрика Фриш (спокойно, с ноткой иронии): - Боишься испортить своё праздничное платье?

Люмина (спокойно, чуть пожав плечами): - Ничего не поделаешь. Но это лучше, чем порвать его, пока буду взбираться к вам на ветку.

Эрика Фриш (задумчиво, взгляд становится серьёзнее): - Ты… Ты даже не думаешь о том, что твой отец может погибнуть?

Люмина (про себя, напряжённо размышляет): - Как ответить на это, не нарушая осторожности?..

(после паузы, осторожно подбирая слова): - Если я скажу, что изменники должны получить заслуженное наказание… Это будет слишком холодно?

Эрика Фриш (тихо, почти шёпотом): - Нет… Не слишком.

Люмина (про себя, анализируя): - Она пытается найти связь между моей ситуацией и своими переживаниями. Тогда, на дне основания империи… Возможно, она ищет опору в прошлом, чтобы понять настоящее.

Эрика Фриш (закрывает лицо рукой, голос дрожит от сдерживаемых эмоций): - Как ты можешь так спокойно говорить об этом? Я не понимаю… Политика, власть… Все спрашивают, что в этом такого важного. Почему нельзя просто вернуть всё, как было в старые времена? Тогда и брат, и дядя - все были счастливы вместе…

Люмина (про себя, с новой ясностью): - О таких переживаниях принцессы не писали в оригинальном романе. Хотя я не хочу, чтобы она прошла через те же испытания… Но ей явно есть куда расти. Эрика считает, что ей многого недостаёт. Принцесса, которая никого не слушала и поступала по‑своему, не могла измениться лишь из‑за дружбы с Амелией. Её трансформация началась из‑за самого близкого человека - императора. Если она не готова опустить руки, а я смогу помочь ей научиться защищать свои чувства…

(решительно, но мягко): - Принцесса. Вы ведь любите императора, да?

Эрика Фриш (вытирает скупые слёзы, голос звучит чуть сильнее, с теплотой): - Спрашиваешь, люблю ли я своего брата? Что за вопрос? Он всегда был на моей стороне, даже когда другие критиковали. Конечно, я люблю его больше всех на свете…

Люмина (смотрит на закат, голос становится тише, но увереннее): - Когда я сомневаюсь в своих действиях, не знаю, правильный ли шаг делаю, я думаю о Кристиане. Иногда нужно просто перетерпеть момент неуверенности. Из‑за страха я даже не могу найти слов, чтобы возразить тем, кто давит на меня.

(делает паузу, взгляд устремлён вдаль, на пылающее небо): - Если бы мои поступки навредили человеку, которого я люблю… Я не смогла бы с этим жить. Но если я не приму чёткого решения, буду метаться между выборами - это тоже может навредить тому, кого я хочу защитить больше всего.

Они продолжали беседовать по душам, делясь сокровенным и находя в словах друг друга поддержку. Время текло незаметно - пока первые признаки сумерек не начали окутывать сад мягкой синевой. Небо медленно теряло последние оттенки заката, воздух становился прохладнее, а тени - длиннее.

Наступили сумерки, который окутали военный лагерь герцога Эклипса мягкой дымкой. Палатки, расставленные ровными рядами, казались островками тишины среди бескрайнего поля. Костры и факелы бросали тёплые отблески на землю, а рядом с каждой палаткой, словно молчаливые стражи, покоилось оружие. Смотровые башни возвышались над лагерем, словно древние часовые, охраняющие покой воинов. В вечерней тишине можно было уловить едва слышные звуки: осторожный звон стали, когда кто‑то чистил клинок, тихий шорох - кто‑то переворачивался с боку на бок, устраиваясь на ночлег. Кристиан сидел у входа в свою палатку, неторопливо протирая меч. Он всматривался в его зеркальную поверхность, где отражались огоньки костров, и в этот миг мир вокруг будто замер, оставив его наедине с мыслями.

Деклан Эклипс (подходит, держа в руках две кружки с горячей водой, протягивает одну Кристиану): - Кристиан. Не перенапрягайся. Отдохни немного.

Кристиан (берёт кружку обеими руками, согревая ладони; взгляд невольно замирает на поверхности воды): - Спасибо, ваше высочество.

Всматривается в отражение, где будто проступает образ Люмины - её тёплая, лучистая улыбка, которой она одарила его перед отъездом. На лице Кристиана появляется нежная, мечтательная улыбка

Деклан Эклипс (задумчиво присаживается рядом, ставит свою кружку на землю): - Тц. Сколько бы денег у Крона ни было, они тратят их без счёта, словно война вот‑вот закончится. Как будто всё решится в один день…

Кристиан (подхватывает, глядя в огонь): - Если они во что‑то и верят… Так это в то, что эрцгерцог добьётся успеха в столице.

Деклан Эклипс (кивает, задумчиво): - Похоже на то.

Кристиан (спокойно добавляет): - Но брат ждёт у столицы. Значит, нам не о чем переживать.

Деклан Эклипс (после паузы, серьёзно, пристально глядя на сына): - Кристиан… Ты… Ты привязался к Люмине?

Кристиан (рассуждает вслух, взгляд смягчается): - Люмина отчитала меня за моё поведение, но при этом приняла мои слабости. Своей мудростью она пролила свет на те моменты, когда я вёл себя как дурак.

(поднимает глаза к звёздам, улыбается): - Как её можно не любить? Она всегда ищет ответы сама, думает своей головой. Весёлая, непредсказуемая… А те моменты из прошлого, когда я не замечал, насколько у неё доброе сердце, до сих пор встают перед глазами.

(голос становится тише, в нём слышится лёгкая грусть): - Если бы можно было вернуть время назад… Кажется, я сделал бы для неё всё.

Деклан Эклипс (твёрдо, почти резко): - Какая глупость. Ты правда не понимаешь, что это шанс? Шанс, который может больше не повториться.

Кристиан (растерянно): - Шанс? О чём вы…

Деклан Эклипс (продолжает настойчиво): - Разве начало территориальной войны - не лучший предлог? Может, это и не самое благородное решение, но я действительно заставил тебя жениться раньше Каспара. Если ты породнишься с семьёй, которая сделает тебя сильнее, ты сможешь превзойти брата…

Кристиан (резко перебивает, голос звучит твёрдо): - Отец. Я уже давно отказался от этого пути.

Деклан Эклипс (мягче, с ноткой вины, вспоминая прошлое отношение к сыну): - Нет… Пусть Каспар и был выдающимся, ты много работал, оттачивал навыки. Ты не хуже его.

Кристиан (задумчиво, снова смотрит на звёзды): - Когда‑то я верил, что вы наконец обратите на меня внимание. Но теперь я нашёл то, что делает меня по‑настоящему счастливым. Как только война закончится, я уеду в Глейзан. Вместе с Люминой.

Деклан Эклипс (растерянно, поднимает взгляд на сына, который встаёт): - Что ты такое говоришь?! Как ты можешь так внезапно…

Кристиан (ставит кружку на ступеньку, берёт меч, говорит спокойно, но твёрдо): - Люмина сейчас страдает в столице. Думаю, вы можете это понять. Если во мне когда‑нибудь снова проснётся жажда власти, то лишь ради неё.

(не оборачиваясь, уходит, оставляя отца наедине с мыслями): - Что ж, я пойду. Проверю, как идёт подготовка к следующему бою, герцог Эклипс.

Вечер опустился на замок, и небо стало тёмно‑синим, усыпанным первыми звёздами. Люмина и Эрика, поделившись мыслями и найдя ответы на тревожащие вопросы, направились в банкетный зал. Внутри царила лёгкая суета. Селеста и Амелия, не находя себе места от беспокойства, то и дело оглядывались на двери, надеясь увидеть знакомых силуэтов. Но вот двери распахнулись - и на лицах обеих отразилось искреннее облегчение, словно с плеч свалилась невидимая тяжесть.

Лёгкий беспорядок придавал девушкам особый, живой облик. В локонах, выбившихся из причёсок, запутались изумрудные листья, будто маленькие подарки от сада. Платья, хоть и оставались элегантными, хранили следы приключений: едва заметные пятна грязи, лёгкие затяжки на ткани там, где она зацепилась за ветку. Казалось, сама природа оставила на них свои нежные отметины.

Селеста Эклипс (суетливо подбегает, голос взволнованный, в глазах тревога): - Боже, принцесса! Вы не появлялись до самого конца банкета, мы так волновались…

(замещает их слегка потрёпанный вид - листья в волосах, следы грязи на платьях — и осторожно уточняет): - Вы ведь не поругались?..

Эрика Фриш (слегка запинается, быстро ищет оправдание, голос звучит чуть нервно): - Н‑нет, ни в коем случае!

Люмина (быстро подхватывает, придумывая объяснение на ходу): - А, ну, я просто споткнулась и упала в саду…

Эрика Фриш (тут же поддерживает, стараясь говорить уверенно): - Да, именно так. А я… помогла Люмине встать.

Люмина (замечает бледность Амелии, тон становится заботливым и встревоженным): - Амелия, с тобой всё в порядке? Ты выглядишь не очень хорошо…

Эрика Фриш (обращается к герцогине, голос понижает, жестом приглашает отойти в сторону): - Герцогиня, можно вас на минутку?

(они отходят в сторону, разговор переходит в шёпот): - Я бы хотела одолжить вам рыцарей, которые находятся под моей юрисдикцией.

Селеста Эклипс (слегка удивлённо, мягко переспрашивает): - Ваших рыцарей, принцесса?

Эрика Фриш (убеждённо, почти настойчиво): - Я знаю, что императорская семья в территориальных войнах придерживается нейтралитета. Но ваш особняк сейчас практически без защиты - Каспар патрулирует императорский дворец, а мои рыцари всё равно сидят без дела…

Селеста Эклипс (с тёплой, но твёрдой улыбкой): - Я очень вам благодарна, принцесса, но мы справляемся своими силами.

Эрика Фриш (не сдаётся, понижает голос, говорит почти заговорщицки): - Если вы опасаетесь, что нас могут поймать с поличным, они могут быть одеты как наёмники. Никто не догадается.

Люмина (слушает их разговор краем уха, мысленно анализирует): - Разве что‑то подобное было в оригинале? Но если у нас будет больше рыцарей… Возможно, эпизод с похищением удастся предотвратить или хотя бы смягчить его последствия…

Амелия (внезапно прерывает разговор, лицо искажается от боли, из носа идёт кровь; она вскрикивает): - Ах!..

Люмина (мгновенно бросается к ней, голос полон тревоги): - Амелия, ты в порядке?! Что случилось?

Селеста Эклипс (в панике, торопливо): - Прошу прощения, если вы не против, мы немедленно отправимся домой. Нужно как можно скорее показать её врачу.

Эрика Фриш (встревоженно, сразу соглашается): - Конечно, герцогиня. Простите, что задержала вас. Поезжайте, позаботьтесь о ней. Я… я потом свяжусь с вами.

Дорога до поместья пролетела незаметно - кучер, почувствовав тревогу в голосе герцогини, гнал лошадей изо всех сил. Когда карета остановилась, Люмина и Селеста с облегчением помогли Амелии выйти. Они поддерживали её с двух сторон, осторожно провели по коридору и уложили в постель. Дворецкий и служанки, встретившие их у входа, выглядели обеспокоенными. Селеста сразу распорядилась вызвать врача. Тот приехал быстро, внимательно осмотрел девушку, покачал головой и сказал, что главное сейчас - покой и отдых. Он оставил лекарство, дал чёткие инструкции и предупредил, что нужно немедленно дать ему знать, если состояние Амелии ухудшится. В его голосе звучала искренняя забота, и это немного успокоило женщин.

Люмина (выходит вместе с герцогиней из комнаты Амелии, мягко придерживает её под локоть, голос спокойный, утешающий): - Матушка, не волнуйтесь слишком сильно. Доктор ведь сказал, что с ней всё в порядке - просто нужен отдых и покой.

Селеста Эклипс (устало, с ноткой растерянности в голосе): - Неужели я стала настолько стара?...

Люмина (искренне удивлена, слегка отстраняется, вглядывается в лицо герцогини): - Что вы говорите, матушка? О чём вы?

Селеста Эклипс (обеспокоенно, словно размышляя вслух): - Не понимаю, почему я так ответила на предложение принцессы… Каспар почти не выходит с нами на связь, и я всё больше тревожусь из‑за этого. Мне было бы куда спокойнее, если бы хоть несколько рыцарей могли нас прикрыть…

Люмина (про себя, озадаченно): - Нет, это не ошибка герцогини… Это влияние оригинального сюжета. Он словно подталкивает события к тому, чтобы похищение всё‑таки произошло.

Селеста Эклипс (продолжает, голос звучит чуть отрешённо, с горечью): - Как и тогда, с «Океаном Жемчужин»… Я до сих пор не понимаю, почему тогда поступила именно так. Ведь я ещё не настолько стара, чтобы мои решения диктовались усталостью или страхом…

Люмина (мягко, стараясь переключить внимание, осторожно берёт герцогиню за руку): - Матушка… Вы очень устали. Ложитесь сегодня пораньше, отдохните. Вы даже не успели переодеться после бала…

(печально и задумчиво, про себя): - Если бы не эти проклятые ограничения… Смогла бы я ей рассказать правду? Вы - не просто персонажи романа. Но история играет вами, словно марионетками, чтобы дойти до своего финала. И я не могу вмешаться так, как хотела бы…

Время тянулось мучительно медленно, словно застыло в вязкой тишине. Поместье семьи Эклипс постепенно погружалось в глубокий ночной сон: огни гасли один за другим, слуги завершали последние дела и расходились по своим комнатам, а коридоры наполнялись тишиной и покоем. Совсем иная картина царила в императорском дворце. Там царил хаос: раздавались крики, топот ног, лязг оружия. Произошло внезапное нападение, но благодаря решительным действиям Каспара угрозу удалось быстро нейтрализовать - порядок был восстановлен, хотя напряжение ещё витало в воздухе.

Каспар (наступая на ногу раненому вторженцу, голос холодный и скучающий): - Скукота… Где же великий герцог? Ему лучше не испытывать моё терпение.

Вторженец (кричит от боли, задыхаясь): - А‑а‑а‑а!!!

Принц Фриш (его осторожно сопровождают в безопасное место, подальше от места покушения; он наблюдает за происходящим, мысленно анализирует): - Что‑то здесь не так. Попытка нападения была жалкой - и совсем не похожа на то, что мог бы устроить мой дядя. Если это действительно его замысел… то в нём явно кроется какой‑то подвох.

Вторженец (тяжело дышит, корчится от боли, но в голосе звучит язвительная насмешка): - Кхы‑хы… Именно этого и ожидал великий герцог…

Каспар (резко наклоняется ближе, взгляд суров, голос звучит угрожающе): - Что ты только что сказал? Повтори!

Вторженец (издевательски усмехается, несмотря на боль, с трудом выговаривает слова): - Теперь даже Эклипс ничего не сможет сделать. Вам пришёл конец. Нам нужно было лишь убедиться, что вы будете далеко от своего поместья…

Каспар (мгновенно осознаёт угрозу, голос становится жёстким, приказным): - Говори! Что задумал герцог? Какие ещё ловушки расставлены?

Вторженец (зловеще смеётся, хрипло, прерывисто): - О, вы уже в ловушке. Пока вы здесь - там, в поместье Эклипсов, всё идёт по плану. Вы слишком поздно поймёте, что стали пешкой в большой игре…

За окном вот‑вот должно было наступить утро - небо на востоке едва заметно светлело, приобретая нежно‑голубой оттенок. В комнате же царил полумрак: тяжёлые тёмные шторы плотно закрывали окно, лишь в узкую щель пробивалась тонкая полоска бледного света, ложась на пол серебристой линией. Тишину нарушало только мерное, настойчивое тиканье часов - оно разносилось по комнате эхом, подчёркивая гнетущую пустоту. Амелия проснулась и бросила взгляд на часы. Затем уставилась в потолок - её глаза были холодными, лишёнными всякого выражения, словно в них погас последний огонёк. Краем уха она слышала, как горничная тихо убирается в комнате: шаги, шорох, звук выжимаемой тряпки… Эти привычные звуки вдруг показались ей невыносимо раздражающими, будто каждый шорох вонзался в нервы тонкой иглой.

Амелия (медленно, не меняя положения, смотрит в потолок; голос звучит механически, будто она повторяет заученные слова): - Габриэлла.

Габриэлла (резко оборачивается, замечает бледность госпожи и лихорадочный блеск в глазах, тон становится заботливым, но настойчивым): - Вы проснулись, госпожа? До назначенного времени ещё есть время, но ваш жар пока не проходит. Может, стоит отложить?..

Амелия (прерывает её холодным, почти ледяным тоном, в котором нет ни колебаний, ни сомнений): - Это неважно. Я выполню всё согласно плану.

Габриэлла (после короткой паузы, с уважением и твёрдостью): - Да, госпожа.

Горничная тихо покинула комнату, оставив Амелию наедине с сумрачными мыслями. Девушка продолжала смотреть в потолок, слушая, как часы размеренно отсчитывают мгновения. Звук их тиканья, прежде раздражавший, теперь убаюкивал - постепенно сознание затуманилось, и Амелия незаметно для себя уснула.

Люмина (задумчиво, нервно перебирает бумаги на столе, взгляд рассеянный, голос звучит едва слышно - про себя): - Хорошо ли всё у Кристиана? Он ведь второй мужской персонаж… Даже если так, вдруг «оригинал» вмешается - и он поранится? Нужно было что‑то предусмотреть…

(в этот момент дверь резко распахивается)

Селеста Эклипс (вбегает в кабинет запыхавшись, следом за ней — Теодор; лицо бледное, глаза широко раскрыты от тревоги): - Люмина!!!

Люмина (вздрагивает, резко поднимает голову, голос слегка дрожит от неожиданности): - М… Матушка?!

(про себя, мгновенно оценивая встревоженное лицо герцогини, сердце пропускает удар): - Неужели… что‑то случилось с Амелией? Или с Каспаром? Нет, хуже…

Селеста Эклипс (останавливается, делает пару глубоких вдохов, стараясь взять себя в руки, но голос всё равно звучит напряжённо): - На императорский дворец напали!

Люмина(резко встаёт, стул с глухим стуком откатывается назад; в глазах - шок, пальцы сжимают край стола): - Что?! Нет… Как такое возможно?

Селеста Эклипс (торопливо продолжает, жестом подзывая Теодора ближе): - Принцесса отправила сюда гонца. Он только что прибыл. Нам нужно выдвигаться как можно быстрее - возможно, потребуется наша помощь или совет.

Люмина (кивает, мгновенно берёт себя в руки, голос становится твёрже, хотя внутри всё дрожит): - Да, матушка. Идём.

(про себя, мысли несутся вихрем, одна тревожнее другой): - Если бы я была чуть более осмотрительна… Если бы выбрала другой путь, не стала затягивать с решением. Или если бы взяла с собой оставшихся рыцарей. Или если бы мы оставили Амелию в особняке - может, тогда всё закончилось бы иначе? Может, я могла что‑то предотвратить…

Селеста Эклипс (стремительно выходит из поместья, бросает быстрый взгляд по сторонам, шепчет): - Нас не должны увидеть. Путь через горы - единственный безопасный вариант. Теодор, ты остаёшься здесь. Особняк должен быть под надёжной охраной.

Теодор Версаль (почтительно склоняет голову, голос звучит твёрдо): - Как прикажете, герцогиня. Я не подведу.

Амелия, едва держась на ногах, выбегает из дома и спешит к ним. Её лицо бледное, но глаза горят решимостью.

Амелия (голос срывается, но она старается говорить уверенно): - Герцогиня, подождите!

Селеста Эклипс (вздрагивает, поворачивается к девушке, в голосе - смесь удивления и тревоги): - Амелия?! Ты не должна была вставать… Ты ещё слишком слаба!

Амелия (решительно делает шаг вперёд, голос звучит отчаянно): - Я не могу остаться здесь! Не могу сидеть и ждать, не зная, что с вами происходит. Я хочу быть рядом - прошу вас, возьмите меня с собой!

Герцогиня колебалась. В душе боролись безысходность и жалость - и, наконец, она нехотя согласилась. Решение далось нелегко, но иного выхода не было. Карету подготовили поразительно быстро. Четверо пассажиров торопливо заняли места, и экипаж рванул к императорскому дворцу. Пейзаж за окном сливался в одно размытое пятно - деревья, поля, изгороди проносились мимо, словно в ускоренной съёмке. Ритмичный стук копыт отдавался в висках. Внутри кареты ощутимо трясло, сильнее, чем обычно, но это казалось мелочью на фоне тревоги, сжимавшей сердце. Люмина смотрела вперёд, стараясь унять дрожь в руках, а герцогиня, стиснув ладони, мысленно молилась, чтобы они успели.

Люмина (озадаченно погружается в свои мысли, машинально теребит край рукава, взгляд устремлён вдаль): - Какова же там обстановка… Что такого произошло, что Эрике понадобилась именно наша помощь? В оригинальном сюжете нападения на дворец даже не было. Всё идёт не по плану - значит, где‑то произошёл сбой. Но где? И чем это грозит нам всем?

Внезапно раздался пронзительный крик лошадей - испуганный, полный боли. Карету начало неистово трясти, бросать из стороны в сторону. Из темноты, словно из ниоткуда, возникли две фигуры. Они бросились прямо к упряжке, резко и неожиданно, отчего лошади вздыбились, встали на дыбы. Кучер, не справившись с поводьями, потерял равновесие и с глухим стуком упал на дорогу. Нападавшие приблизились к нему почти бесшумно и нанесли быстрые, безжалостные удары мечами. Карета, лишённая управления, с треском перевернулась, завалившись набок. В тот же миг Селеста Эклипс, не теряя ни секунды, крепко обняла Люмину и упала вместе с ней, сильно ударившись головой о край сиденья. На виске проступило яркое красное пятно. В следующее мгновение сверху на них обрушилась Амелия, потерявшая равновесие при падении. Люмина, едва осознав, что произошло, быстро подняла голову. Взгляд её прояснился - и она поняла: герцогиня инстинктивно прикрыла её своим телом, смягчив удар и защитив от серьёзной травмы.

Люмина (дрожащим голосом, руки трясутся; она прижимает пальцы к шее Селесты, пытается нащупать пульс, глаза полны ужаса): - М… Матушка! Н‑нет, пожалуйста… Очнись! Прошу тебя, очнись, матушка! Матушка!!!

В этот момент раздаётся резкий треск - дверь кареты выбивают мощным ударом. В проёме появляется Широн Крон, за его спиной стоит Мария, её лицо искажено холодной усмешкой.

Широн Крон (надменно возвышается над Люминой, которая крепко обнимает безжизненно обмякшую герцогиню; голос звучит издевательски, с оттенком торжества): - Мне даже смотреть на твоё лицо тяжело, уродливая сестричка. Какая же ты жалкая сейчас…

Люмина (в шоке, голос срывается, она поднимает взгляд, не веря своим глазам): - Широн?! Что ты здесь делаешь?!

(про себя, в панике, мысли мечутся): - А… Так вот оно что. Эпизод с нападением на особняк сменился на это… Всё пошло не по плану. Всё рушится!

Мария резким, отточенным движением бросается вперёд и жёстко обхватывает Люмину за шею, сдавливая. Широн без лишних слов наклоняется и бесцеремонно поднимает бессознательную Селесту, словно вещь.

Люмина (сопротивляется изо всех сил, кричит, голос дрожит от ярости и отчаяния): - Нет! Отпусти! Матушка! Отпусти её, иначе ты сгоришь в аду! Как ты можешь так поступать?! У вас совсем нет совести?! Как вы смеете так обращаться с матушкой?!

Мария (сжимает шею Люмины ещё сильнее, голос злой, насмешливый, почти ликующий): - Ха! До чего же смешно. «Матушка»? Ты серьёзно? Как только выскочила замуж, сразу бросила отца, а теперь с такой любовью зовёшь чужую женщину матушкой? Лицемерка!

Люмина (из последних сил сопротивляется, взгляд горит яростью, голос звучит дерзко, несмотря на боль): - Да! Это моя настоящая семья, которую я выбрала! А вы…

Не успевает она договорить - Мария с раздражённым рыком резко бьёт Люмину по затылку. Та теряет сознание мгновенно, даже не успев понять, что произошло. В этот миг Селеста едва приходит в себя - она успевает осознать, что происходит, видит, как хладнокровно вырубают её приёмную дочь. Глаза герцогини расширяются от ужаса, но сил нет: она тяжело, почти безжизненно падает на пол кареты, губы беззвучно шевелятся в попытке произнести имя Люмины.

Селеста Эклипс (вскрикивает в агонии, голос срывается на хрип,в голосе - неподдельный ужас, боль и безысходность, будто мир рушится у неё на глазах): - А‑А‑А!!! Люмина!!!

Параллельно с нападением на карету рыцари Эклипсов завершили схватку и взяли графа Крона под стражу. Затем, действуя методично и скрупулёзно, они обыскали весь лагерь: не оставили без внимания ни одну палатку, ни один укромный уголок, ни одну тень, способную скрыть улику. Каждый найденный клочок бумаги, каждое тайное послание, каждая печать - всё складывалось в единую картину предательства. Доказательства, обнаруженные в ходе обыска, не оставляли сомнений: граф Крон действительно совершил измену, и члены его семьи были вовлечены в заговор. Осознание этого факта тяжёлым грузом легло на плечи командиров - теперь предстояло решить, как поступить дальше.

Кристиан (возвышается над графом, стоящим на коленях и связанным; лезвие меча прижато к горлу пленника; читает найденные документы вслух, голос твёрдый, но в нём звучит недоверие): - Когда я, Райхбоф, с помощью поддержки Крона успешно верну себе трон, обещаю отблагодарить вас за ваш вклад…

(замолкает, поднимает взгляд на графа, хмурится; про себя, с нарастающим раздражением): - Он проиграл в территориальной войне, доказательства его измены найдены - а он улыбается?! Что у него на уме? Какая‑то ловушка?

Деклан Эклипс (подходит к сыну, голос спокойный, но напряжённый): - Кристиан.

Кристиан (резко оборачивается к отцу, в глазах - тревога и решимость): - Герцог! Вы нашли сына графа?

Деклан Эклипс (бросает презрительный взгляд на пленника, отвечает сдержанно, но твёрдо): - Судя по всему, он уехал отсюда несколько дней назад. И этот лагерь… слишком беден, чтобы быть основным военным штабом. Слишком много несостыковок.

Кристиан (быстро обдумывает услышанное, кивает, голос звучит уверенно): - Герцог, нам лучше поскорее возвращаться. Нужно доложить обо всём во дворце и проверить, что происходит в столице.

Деклан Эклипс (кивает в ответ, взгляд устремлён вдаль, словно он уже просчитывает шаги): - Да. Мы отправимся во дворец. Поднимем стражу, усилим охрану.

Граф Крон (злорадно усмехается, хрипло выдыхает): - Ху‑ух… Идиоты…

Деклан Эклипс (настороженно, чуть наклоняется вперёд, голос звучит настороженно): - Что ты сказал?

Граф Крон (поднимает голову, улыбка становится пугающей, глаза горят безумным огнём; говорит медленно, с угрозой, растягивая слова): - Вам кажется, что вы победили? Нет. Вы уже всё потеряли. Семью, которая осталась в столице… Императора, которому вы так верно служите… Ты всё потеряешь, Деклан Эклипс. Всё, что ты пытался защитить, ускользнёт сквозь пальцы. Ты думаешь, это конец? О, нет. Это только начало.

Кристиан стиснул рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев. Деклан хмуро смотрел вслед удаляющемуся сыну, понимая: граф Крон не стал бы угрожать просто так. Мысль о семье пронзила Кристиана, словно клинок. Он резко развернулся, одним прыжком вскочил на коня и помчался к особняку - быстрее, ещё быстрее. В голове крутились одни и те же вопросы: «Где матушка? Где Люмина? Успели ли они укрыться? Не случилось ли чего?» Тревога захлестнула его с головой, заглушая все остальные звуки и образы. Он мчался, не видя дороги, не замечая ничего вокруг - только образ родного дома, где могли быть в опасности те, кого он любил.

Каспар тоже не терял ни секунды. Осознав, что потерял бдительность и стал жертвой обмана, он собрал отряд и стремительно направился к особняку Эклипсов. Он пронёсся вихрем мимо Эрики, которая мирно беседовала со своей лошадью после конной прогулки. Та лишь успела обернуться, удивлённо распахнув глаза, но Каспар уже исчез вдали, а за ним мчались его воины - пыль поднималась клубами, копыта грохотали по дороге.

Эрика Фриш (удивлённо смотрит вслед промчавшемуся отряду, брови вскидываются, глаза расширяются): - О… Каспар?! Войска Эклипсов?! Но они же должны были быть в засаде у дворца… Почему они мчатся в противоположном направлении?

(мгновенно осознаёт, мысли стремительно складываются в цепочку; голос в голове звучит напряжённо): - Постойте‑ка… Он едет прочь от дворца! Значит, Каспар уже выполнил задачу. Он ни за что не оставил бы моего брата без защиты. Даже если я вмешаюсь… это может всё испортить.

(не теряя ни секунды, одним ловким движением запрыгивает в седло): - Ведь это может причинить вред тому, кого я люблю больше всего…

Во дворце творилось нечто ужасное - настоящая бойня. Воздух пропитался запахом железа и смерти. Кровь виднелась повсюду: на узорчатых коврах, на резных перилах, на стенах с позолотой. Рыцари, что ещё недавно гордо несли стражу у покоев императора, теперь лежали на полу. Одни уже не шевелились, застыв в неестественных позах в лужах собственной крови. Другие, раненые, пытались подняться, но силы покидали их - руки дрожали, доспехи были изрублены. А кто‑то всё ещё сражался: из последних сил парировал удары, хрипло выкрикивал приказы, прикрывал собой путь к императорским покоям. В глазах этих воинов читалась решимость - они знали, что отступать некуда.

Эрцгерцог Райхбоф (надменно возвышается над раненым императором, голос звучит издевательски, с оттенком торжества): - Говорят, ты правишь страной не один, племянник. Так почему же сейчас рядом с тобой - ни души?

(зловеще усмехается, делает шаг вперёд): - Этот глупец Эклипс попался на уловку Крона и бросил тебя. И меня ничуть не удивляет, что твоей младшей сестры, которую ты так рьяно оберегал, тоже здесь нет.

(медленно приближается, каждое слово - как удар): - Даже если тебе удастся выжить и сбежать сейчас, нет никаких гарантий, что ты не задумаешь отомстить мне позже.

Император:(не дрогнув, смотрит прямо в глаза противнику; голос твёрдый, спокойный, полный внутреннего достоинства): - Никогда. Я куда мудрее, чем мой дядя, который так одержим жаждой власти, что готов собственноручно убить родного племянника.

Эрцгерцог Райхбоф (в глазах - ярость, он сжимает рукоять меча, лезвие медленно направляется в сторону императора): - Решил болтать до самого конца? Что ж, если ты так жаждешь развязки — закончим это прямо сейчас!

Он замахнулся, сердце замерло в предвкушении сладкой победы - вот-вот свершится то, о чём он мечтал так долго. Но мгновение триумфа оборвалось внезапно и резко. С оглушительным звоном витраж разлетелся вдребезги. Эрика ворвалась в зал верхом на коне - стремительно, неудержимо, словно сама судьба явилась вершить правосудие. Копыта с сокрушительной силой обрушились на врага. Эрцгерцог отлетел в сторону, ударившись о колонну. Он с трудом приподнялся, ощущая острую боль - на одежде уже проступили алые пятна, кровь брызнула на мрамор. Осознание поражения ударило сильнее физического удара.

Император (глаза расширяются от удивления, на лице - смесь облегчения и недоверия; голос звучит хрипло, но радостно): - Эрика… Ты здесь? Как?.. Как ты успела?

Эрика Фриш (мягко улыбается, в глазах - теплота и тревога одновременно; голос чуть дрожит, но остаётся твёрдым): - Я успела вызвать подкрепление. Оно уже близко. Нам нужно продержаться всего несколько минут. Давай, брат, забирайся на коня - у нас ещё есть шанс.

(мысленно, с тихой решимостью, словно повторяя клятву): - Как ты и говорила… Твоя вера даёт мне силы. Я спасу нашу семью. Я защищу тебя - чего бы это ни стоило.

Невыносимая боль пронзала голову - казалось, череп вот‑вот расколется. Люмина застонала, пытаясь прийти в себя. Она медленно, с усилием приподняла тяжёлую голову. Ощущения возвращались одно за другим: холодный пол под спиной, грубая верёвка, стягивающая запястья и лодыжки. Зрение плыло, но постепенно фокусировалось. Шум в ушах утихал, уступая место звукам реального мира. И вот уже стали различимы голоса - те, что она знала, - они говорили где‑то рядом.

Браун Крон (внимательно, слегка нахмурившись, смотрит на бездвижные фигуры): - Амелия ещё не очнулась?

Мария (любезно, с едва заметной усмешкой): - Ни она, ни герцогиня пока не пришли в себя. Зато наша… юная госпожа...

(осекается, но тут же поправляется с нарочитой почтительностью): - наша пленница как раз вовремя пришла в сознание.

Браун Крон (резко оборачивается к Марии, голос звучит строго, указательный палец поднимается в предостерегающем жесте): - Мария, следи за языком. Как ты могла назвать её «госпожой»? Она - предательница, не забывай этого.

Мария (играючи склоняет голову, голос мягкий, почти мурлыкающий): - Ох, прошу прощения, господин. Допустила оплошность. Виновата, исправлюсь.

Браун Крон (холодно, с лёгким презрением): - Ты слишком быстро всё забываешь.

Мария (всё так же игриво, но с ноткой вызова): - Позвольте мне загладить вину. Скажите, как я могу отработать свою ошибку?

Люмина (про себя, раздражённо наблюдая за их обменом репликами, мысли мечутся): - Они играют… словно в какой‑то мерзкой пьесе. Сколько уже времени прошло? Каспар должен был уже приехать, чтобы спасти нас. Но сколько ещё ждать? Неужели он не успеет?

(осторожно осматривает помещение, взгляд задерживается на герцогине и Амелии, лежащих без сознания; внутри нарастает тревога): - По законам оригинала, когда главная героиня попадает в беду, на помощь всегда приходит главный герой. Но теперь всё нарушено… Ход событий стал непредсказуем. Уверена ли я, что Каспар придёт вовремя? Или мы останемся здесь - беспомощные, в руках этих безумцев?

Широн Крон (наклоняется к сообщнику, голос становится властным, приказным): - Герцогиню - в первую комнату. Она важный заложник. Обращаться с ней осторожно, без лишнего насилия.

Наемник (выступает из тени, капюшон скрывает лицо; наклоняется ближе, голос приглушённый, но любопытный): - Вы хотите разделить её с этой… блондинкой?

Браун Крон (медленно подходит к Амелии, осторожно касается её лица ладонью; в голосе - странная, пугающая нежность): - Амелия - не заложница. Она мой… прелестный приз.

Люмина (внутри вспыхивает гнев, мысли звучат резко, почти выкрикиваются про себя): - С каких пор этот мерзавец так заинтересован в Амелии?! Что он задумал? Это не просто захват заложников - это какая‑то личная игра…

Наемник (тихо подходит к Люмине, склоняется к ней, голос звучит почти шёпотом): - А с ней как поступим, господин?

Браун Крон (равнодушно пожимает плечами, отворачивается, словно Люмина - всего лишь досадная мелочь): - А, её - в подвал. Бросьте туда. Наверняка будет кричать. Пусть Мария с ней разбирается - она любит такие развлечения.

Выполняя приказ без лишних слов, наёмник грубо подхватил Амелию и перекинул через плечо, будто безжизненную ношу. Его движения были чёткими, механическими - словно он проделывал это сотни раз. Он подошёл к двери, распахнул её - и сразу ощутил колючий порыв зимнего ветра. Снег шёл густо, заметая следы. Каждый шаг наёмника сопровождался хрустом снега под сапогами - единственным звуком в этой мёртвой тишине. Ни голосов, ни шорохов, ни признаков жизни - только ветер, снег и тяжёлый груз на плече.

Люмина (терпит грубость захвата, зубы непроизвольно стучат от холода; взгляд впивается в отдалённое здание - три этажа, резные окна, кованые решётки. Мысли лихорадочны, страх подступает к горлу): - Холод пробирает до костей - здесь точно холоднее, чем в столице. Нас увезли слишком далеко… Ферма? Нет, это не она. Поместье. Чьё‑то роскошное убежище на окраине. Но где слуги? Где охрана? Никого. Тишина. Если помощь не придёт, я останусь одна в этой ледяной ловушке…

Наёмник (продолжает нести, слегка поворачивает голову, голос звучит непривычно мягко, почти сочувственно): - Слушай, я знаю, это не моё дело… Но что у тебя с моим клиентом? Он говорил о тебе так, будто ты для него - не просто пленница.

Наёмник (идёт, слегка покачиваясь под весом Люмины; говорит, словно размышляя вслух): - Похоже, вы с ним почти не общаетесь… И мне от этого как‑то не по себе. Я думал, это обычное похищение за выкуп. Но тут что‑то другое. Даже если не хочешь говорить…

Люмина (резко, без раздумий): - Он мой старший брат.

Наёмник (вздрогнув, удивлённо): - Старший брат?! То есть вы родственники?!

Люмина (угрюмо): - Да.

Наёмник (внимательно смотрит на неё, голос становится мягче): - И что же ты сделала такого, что он так с тобой поступил?

Люмина (горько, с едва сдерживаемой болью): - Не знаю. Правда, не знаю. Мы жили вместе, под одной крышей. Но между нами никогда не было настоящей близости. И теперь я не могу понять, что именно стало последней каплей.

Наёмник дотащил Люмину до нужного места - тесной комнаты с единственным зарешёченным окном. Слегка встряхнув её, он грубо усадил на шаткий стул, который скрипнул под весом. Затем достал моток толстой верёвки. Его пальцы ловко, почти машинально, обвили запястья Люмины, затянули первый узел - туго, надёжно. Он проверил прочность, дёрнув за концы, потом обмотал верёвку ещё раз, закрепил.

Наёмник (аккуратно проверяет узлы, слегка ослабляет один из них, говорит негромко, почти шёпотом): - Я завязал так, что верёвка ослабнет от малейшего движения. Будь осторожна - не дай другим заметить.

Люмина (ошарашено, глаза расширяются от удивления): - Что?!

Наёмник (тихо, быстро объясняет, оглядываясь по сторонам): - Если отпущу тебя прямо сейчас, тебя тут же схватит та девчонка. Придётся дождаться подходящего момента. Это поместье Гренси, на окраине столицы. Если пойдёшь на юг - выйдешь в центр города. Запомни.

Люмина (растерянно, голос дрожит от недоумения): - Почему?.. Почему ты помогаешь мне?

Наёмник (вздыхает, смотрит куда‑то вдаль, голос становится тише, откровеннее): - Я вырос в приюте. Стал наёмником, чтобы прокормить сирот оттуда. Им не приходится марать руки в крови - и, честно говоря, иногда я их за это ненавижу. Но что бы с ними ни случилось, я не хочу даже думать о том, что им придётся делать то, что делаю я.

(встаёт с колен, на мгновение задерживается, слегка хлопает Люмину по плечу): - Удачи тебе.

Люмина (резко, порывисто, пытается задержать его): - Постой!

Наёмник (с сожалением, чуть виновато): - Прости, но больше ничем не могу помочь. Мне заплатили лишь половину суммы… Дальше - сама.

Люмина (твёрдо, уверенно, взгляд прямой, голос звучит убедительно): - Тогда беги отсюда. Сейчас же. Сюда приближается армия герцога.

Наёмник (настороженно, брови сходятся на переносице, переспрашивает): - О чём ты? С самого начала здесь никого не было. Зачем им сюда идти? Что за игра?

Люмина (уверенно, настойчиво, глядя прямо в глаза): - Верь мне. Если не хочешь погибнуть от рук Каспара Эклипса - уходи. Сейчас. Если дело в деньгах, то я помогу тебе. У меня на шее кулон, возьми его, продашь и получишь за него немало денег.

С момента ухода наёмника прошёл всего час - но Люмине казалось, что минуло полдня. Время словно застыло, растянулось в тягучую, вязкую массу. Она ёжилась от холода: на ней было лишь лёгкое платье, никакой накидки - пронизывающий сквозняк забирался под ткань, ледяными пальцами скользил по спине. Кожа покрылась мурашками, дыхание вырывалось облачками пара. Вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь унылым завыванием ветра за стенами - холодного, одинокого, будто вторящего её собственному одиночеству.

Мария (злорадно, с торжествующим видом заходит в подвал; голос звучит высокомерно, взгляд пронизан презрением): - Наконец‑то! Выглядишь… вполне достойно для пленницы. Ты доверилась семье мужа - и посмотри, куда это тебя привело. Надо было воспользоваться шансом, который дал тебе наш господин.

(саркастически усмехается, медленно обходит Люмину кругом, словно хищник вокруг жертвы): - Знаешь, сегодня такой чудесный день… Честно говоря, я планировала немного позабавиться с тобой, а потом оставить умирать. Но господин великодушно разрешил мне тебя убить - как я могу упустить такую возможность? Это же настоящее развлечение!

Люмина (про себя, стараясь унять панику, мысли лихорадочно мечутся): - Ничего страшного… Обратный отсчёт ещё не появился. Нужно тянуть время. Как можно дольше!

(стараясь говорить ровно, с напускной уверенностью): - Позволь мне задать вопрос. В чём причина? Почему ты так меня ненавидишь?

Мария (резко оборачивается, голос звучит раздражённо, почти яростно): - Сама подумай! Почему я ненавижу тебя - ту, кому по чистой случайности досталось всё, чего нет у меня?

Люмина (озадаченно, искренне не понимая): - Всё? У меня?

Мария (грубо, со злобой, делает шаг вперёд, почти выкрикивает): - Да, именно! Тебе повезло выжить и стать частью благородной семьи! Но ты ведь даже не догадывалась, правда? Твоя мать - на самом деле погибшая сестра графа. Тебя бросили, оставили умирать… Но граф удочерил тебя и вырастил!

(голос срывается на крик, глаза горят ненавистью): - Чёрт, если бы я только была графиней! Если бы я могла жить так, как жила ты!

Люмина (про себя, ошеломлённо, мысли кружатся, как вихрь): - Значит, я ему племянница, а не дочь… Всё из‑за этого? Всё, что со мной произошло, случилось потому, что я ему не родная?...

(делает глубокий вдох, старается вывести Марию из равновесия, говорит чётко, с холодной правдой): - Бедная Мария. Мой брат не отвергает тебя из‑за твоего происхождения. Ты ведь слышала, что он влюблён в незаконнорождённую Амелию?

Оскорбление ударило по самолюбию Марии - взгляд Люмины, полный холодного пренебрежения, задел её глубже, чем она ожидала. Внутри вскипела смесь обиды и ярости, требующая немедленного выхода. Не раздумывая, она отреагировала мгновенно: рука взметнулась в стремительном замахе и с силой опустилась на лицо Люмины. Та не успела среагировать - голова непроизвольно повернулась вслед за ударом, а на щеке проступил яркий след, пульсирующий болью и напоминающий о внезапной вспышке гнева.

Люмина (резко вскидывает голову, в голосе - сталь и насмешка): - Что, попала в самую точку? Ты и впрямь настолько глупа? Думала, я не разберусь во всей этой лжи? Очнись, Мария - ты проиграла ещё до того, как начала эту игру.

Кулаки и ладони били без остановки - по лицу, по голове. Удар, ещё удар, снова удар… Капли крови летели на платье, оставляя тёмные пятна. Волосы Люмины спутались, липли к лицу, мешали дышать. Она сидела неподвижно, словно загипнотизированная. В ушах гудело, зрение периодически мутнело, мир расплывался перед глазами. По её бледному, измождённому лицу было очевидно: она держится из последних сил - ещё пара ударов, и сознание покинет её. Злость бурлила в Марии, подстёгивая её к чему‑то более жестокому. Ей было мало унижения Люмины - она жаждала большего. Рука сама потянулась к ножнам, медленно, с мрачным удовлетворением, начала вытаскивать меч… Но внезапный окрик, резкий и властный, оборвал её намерение на корню.

Сообщник (врывается в комнату, голос срывается от тревоги): - Беда! Герцог атакует нас!

Мария (резко оборачивается, голос звучит раздражённо, почти яростно): - Что значит «атакует»?! Вы что, совсем не замели следы? Как такое могло произойти?!

Сообщник (растерянно, отступает на шаг): - Я… Я сам не понимаю! У нас был патрульный обход, всё проверяли…

Мария (решительно направляется к выходу, на ходу бросает): - Проклятье! А что с господином Широном? Где он?

Сообщник (неуверенно пожимает плечами): - Он ничего мне не говорил… Ни слова.

Мария (резко, властно, указывая пальцем): - Немедленно найди его! Живо!

(останавливается на пороге, оборачивается к избитой Люмине - в голосе звучит угроза): - И не радуйся раньше времени. Как только отразим атаку, я вернусь - и тогда ты заплатишь сполна. Я убью тебя.

Люмина не сдержала ехидной усмешки, провожая взглядом удаляющуюся Марию. Внутри разливалась волна облегчения: пальцы ловко справились с узлами, и верёвка, больше не сковывающая руки, бесшумно опустилась на пол. Свобода была так близка… Мария тем временем, сопровождаемая сообщником, направилась искать Широна - тот предавался развлечениям в одной из комнат особняка. В это же время по особняку осторожно продвигался Каспар. Каждый звук он впитывал, словно пытаясь прочесть историю этого места: шорох ткани, скрип половицы, чей‑то затаённый вздох. Он заглядывал в каждую дверь, движения его были уверенными, почти бесстрашными. Окровавленный меч в руке казался продолжением его воли, а капли крови на лице напоминали о цене, которую он уже заплатил на пути сюда.

Браун Крон (голос звучит маниакально, разносится эхом по пустым коридорам, будто призрачное шептание): - Амелия… Ты такая нежная… С первой нашей встречи я не мог выкинуть тебя из головы. Впервые в жизни увидел кого-то по-настоящему прекрасного. Я не верю, что ты сейчас здесь… передо мной…

Амелия (взволнованно, отступая, голос дрожит): - Я… я даже не знаю, кто ты такой

Браун Крон (приближается, голос обволакивающий, но навязчивый): - О, мы сможем узнать друг друга. Шаг за шагом… История нашей любви только начинается.

Каспар бесшумно подходит к двери, за которой звучат голоса. Замирает. Прислушивается. В его памяти всплывает разговор - тот самый, что был до покушения. Амелия просила снять с неё охрану. Обещала, что сделает всё ради него. Главное условие - оставить рядом лишь Габриэллу…

Каспар (про себя, тихо, с болью и ясностью): - Моя Амелия Морт… Ты прекрасна, словно богиня весны. Но порой ты становилась неузнаваемой. Просила меня о странных вещах… Ставила себя под угрозу, не думая, как я это переживу. Но ты шептала мне нежные слова… И когда я выполнял твою просьбу - хотя бы на мгновение - я чувствовал, что полностью принадлежу тебе…

Амелия (в ужасе, кричит, отбивается): - Хватит. Не подходи, Каспар. Прошу тебя, помоги, Каспар.

Браун Крон (с надменной улыбкой, голос спокоен, почти ласков): - Каспар не придёт. А я… я буду любить тебя сильнее, чем он когда-либо мог.

Амелия (сквозь слёзы, голос срывается, но полон ярости и верности): - Да ты ничего не понимаешь Каспар знает все мои слабости - и всё равно любит меня Никто… Никто не сможет его заменить

(внезапно, с пугающей улыбкой, глаза Каспара блестят безумием): - Я люблю тебя… И ради тебя не пожалею ничего.

Браун Крон (восхищённо, с фальшивой нежностью): - Даже если у тебя есть недостатки - ты всё равно прекрасна. Как фея. Как сон, который нельзя отпустить…

ГРОХОТ - мощный удар ногой в дверь, и она с треском вылетает из петель. В пролом врывается Каспар. Молниеносно, почти без звука - точный удар. Широн падает без сознания, как подкошенный.

Амелия зажмуривается от шума. А когда открывает глаза - перед ней стоит Каспар. На его лице - тёплая, спокойная улыбка, будто он только что вернулся с прогулки.

Каспар (входя в комнату, голос ровный, почти игривый): - Ну что, получилось именно так, как ты хотела?

(пауза, взгляд ласковый): - Что теперь прикажешь сделать? Убить его?

Амелия (всё ещё дрожит, голос слегка растерянный, но твёрдый): - Нет… не убивай его. Мы должны соблюдать закон…

Каспар (улыбается мягко, почти с облегчением): - Да, я знал, что ты так скажешь.

Амелия (спокойно, с чарующим, но холодным взглядом): - Верно. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы… из-за того, что ты убил его «по неосторожности».

(пауза, чуть мягче): - Просто… не бей его слишком сильно.

Каспар (смотрит на неё с безумной нежностью, голос тихий, почти шёпот): - Ты сама это сказала… Я люблю тебя даже за самые большие недостатки.

(делает шаг ближе, голос звучит как клятва): - Всё, чего я хочу - это ты. Твоё доверие. Твоя любовь.

(пауза, искренне): - Скажи мне… чего ты хочешь? Что бы это ни было - я выслушаю.

Тем временем в пустом подвале воцарилась тишина - тяжёлая, звенящая. Люмина, словно почувствовав дыхание свободы, резко рванула запястьями. Верёвки, сжимавшие её, будто потеряли силу - и упали, как увядшие цепи.

Люмина (про себя, тихо, с болью): - Верёвка была ослаблена… но даже этого хватило не сразу. Пальцы дрожали, тело - разбито. Я и так сорвала голос, пытаясь кричать… Теперь - ни звука.

Медленно, с трудом поднимается, тело трясётся от боли и усталости. Крадётся к двери, прислушивается. За ней - голоса.

Мария (шокированно, голос дрожит от испуга и притворного удивления): - !.. Господин… Я… я не ожидала вас здесь увидеть…

Люмина (прижимается к щели в двери, дышит тихо, мысли мечутся): - Судя по шуму снаружи, матушка, должно быть, в порядке… Хвала богам.

(пауза, внутреннее колебание): - Если я просто уйду… если скроюсь сейчас - спасусь…

(внезапно, как удар): - Что?!

Мария (спешно, с наигранной преданностью, обращаясь к рыцарям): - К счастью, мы вовремя отделили госпожу спрятав её ото всех - сохранили невредимой

Каспар (держит на руках обессиленную Амелию, холодно смотрит на Марию, голос - сталь): - Значит, она была с вами? Всё это время - заодно?

Мария (пытается выглядеть искренней, голос звучит убедительно): - Конечно Как иначе мы узнали бы, где вы будете? Только благодаря ей, она сама передала нам место, время… Всё

Каспар (взгляд острый, голос медленный, испытующий): - И как же Люмина сообщила вам координаты… прямо посреди движения кареты? Без слов? Без сигнала?

Мария (не сдаваясь, с вызовом): - Это всё, что тебя волнует? А ложный вызов во дворец? Это тоже был наш план. Всё - благодаря нашей умной, преданной госпоже

Люмина (за дверью, сердце замирает, мысли - вихрь): - Это ложь…

(глухо, почти шёпот): - Это просто невозможно.

(пауза, внутренняя борьба): - Но смогу ли я это опровергнуть?.. Если они увидят шрамы на моём теле: - следы её пыток… Если я выйду… Если найду нужные слова…

(взгляд - полон сомнения): - Смогут ли они вообще мне поверить?

Амелия (слабо, с грустью, голос дрожит - но в нём звучит намёк на обвинение): - На самом деле… Когда напали на карету… Люмина… не удивилась.

(пауза, глаза полузакрыты, будто вспоминает): - Я видела… перед тем как потерять сознание…

(шёпот): - Она улыбнулась. Когда наши взгляды встретились…

Люмина (застывает. Мир будто останавливается. За дверью - тишина. Внутри - гром.): - О чём она говорит?..

(в памяти - вспышки: страх, боль, Амелия, её глаза, мгновение… вдруг - прозрение. Глаза расширяются. Голос в голове - ледяной. Пауза. Дыхание замирает): - Амелия… Амелия... А... Это была ты.

Люмина (сползает на пол, дыхание прерывистое, силы покидают тело. Внутри - пустота. Про себя, едва слышно): - Амелия…

(пауза, голос в голове - тихий, сломленный): - Автор оригинала…

(горько, почти шёпотом): - Я с самого начала была обречена.

(взгляд затуманен, но мысли ясны): - Она - главная героиня. Красивая. Справедливая. Нет… Искренняя.

(пауза. Слово даётся с трудом.): - И потому каждое её слово - истина. Абсолютная. Без сомнений. Без исключений.

(внезапно - горькая усмешка): - Это не правило. Это закон. Нерушимый.

(вспышка воспоминаний): - Он действует с самого начала… и даже сейчас… даже недавно…

Люмина (в полной растерянности, глаза широко открыты, будто перед лицом пропасти. Про себя): - Что мне теперь делать?..

(внутренний голос дрожит, картины в голове: толпа, суд… Имя вырывается с болью): - Вернётся ли всё на круги своя?.. Заберут меня… Потом - публичная казнь… А Кристиан… Он будет тем, кто нанесёт последний удар…

Каспар (холодно, но рационально, отдаёт приказ): - Прежде всего - безопасность. Если она действительно замешана, сюда уже может двигаться подкрепление.

(взгляд строгий, чёткий): - Вы сначала сопроводите матушку и Амелию в особняк. Без задержек.

(пауза, голос жёстче): - А затем - немедленно возвращайтесь. Найдите её.

Рыцари (хором, с готовностью): - Да, господин!

Мария (кричит, бьётся в руках стражников, голос - на грани истерики): - Отпустите меня Господин Господин, выслушайте Я служила вам верой и правдой

Люмина (сидит на холодном полу, в панике, прислушивается. За дверью - шаги удаляются. Тишина. Сердце замирает. Про себя): - Они… ушли?..

(в ужасе): - Оставят меня здесь?..

(взгляд метается, пытается понять): - Он… он даже не знает, что я здесь…

(внезапно - мысль, как молния. пауза. В голове - хаос): - А… А мог ли автор вообще допустить такую ситуацию?.. Мог ли он предусмотреть, что я останусь живой?.. Что я услышу всё?.. Что я начну думать… самостоятельно?

Люмина (медленно, с трудом поднимается. Тело ноет, но в глазах - решимость, делает шаг, потом ещё один.Про себя, твёрже): - Не знаю, что именно он мог придумать… Но из-за ограничений оригинала… я в смертельной опасности.

(голос в голове становится холоднее, яснее, пауза. Глубокий вдох.): - Пока я - вне сценария. А значит… пока я могу действовать. Даже если это лишь иллюзия свободы…

(смотрит на дверь, на путь к выходу): - Мне нужно выбраться. Сейчас. Пока никто не вернулся. Пока они не поняли, что я жива.

Люмина вышла на улицу - и сразу ощутила, как холод впивается в кожу. Снег падал тихо, крупными хлопьями, а лёгкий ветер гнал его по земле, будто шептал. Она ступила на узкую тропинку, оставляя за собой одинокие следы - глубокие, неуверенные. Шла медленно, с трудом переставляя ноги. Тело дрожало, сил почти не осталось. Но даже за это короткое расстояние она успела промёрзнуть до костей. Щёки посинели, пальцы рук стали лиловыми - будто кровь замедлила свой бег, сдаваясь перед стужей. И всё же она шла. Впереди, сквозь пелену падающего снега, мелькнула карета - тихое поскрипывание колёс, стук копыт. Она не раздумывала ни секунды. С последним остатком сил - резко, почти отчаянно - выскочила прямо на пути повозки, раскинув руки, как будто готова была принять смерть, лишь бы остановить её.

От неожиданности кучер инстинктивно рванул за уздцы. Лошади взвились, шарахнулись в сторону - повозка замерла, скрипя под тяжестью остановки. Внутри - движение. Голоса. И вот уже из-за занавески показались лица: напряжённые, испуганные, полные вопросов.

Мужчина (приоткрывая окошко кареты, голос с лёгким раздражением): - В чём дело?

Кучер (смущённо, оглядываясь): - Простите, господин… тут девица… сама выскочила на дорогу… не пойму, что стряслось…

Люмина (бросается вперёд, перебивая, голос - срывающийся, полный ужаса. Голос дрожит, дыхание — прерывистое, как будто каждое слово даётся через боль): - Помогите… пожалуйста… Меня похитили… Я еле сбежала…

Мужчина (вскидывается, глаза расширяются от ужаса): - Боже правый… Быстрее - в карету

Ей протянули руку - и, спотыкаясь, она ввалилась внутрь. Осторожно, почти бережно, усадили на сиденье. Мгновенно накинули тёплое одеяло - плотно, словно щит от холода и страха. Укутали с головой, будто пытаясь вернуть жизнь. Люмина сжала колени, дрожа. Карета катилась плавно, лишь слегка покачиваясь на ухабах - не от этого её трясло. Дрожь шла изнутри. Холод, въевшийся за долгие часы в темноте, проник в кости, в кровь, в самое сердце. Она была не просто замёрзшей - она была выстуженной душой.

Люмина (опустив голову, дрожащими губами,воспоминание сжимает горло. Голос в голове - тихий, полный боли, про себя): - Это тепло… как тогда… как солнечный свет, которым она нас всех одаривала. Я верила ему. ВерилА ей. Во время наших разговоров… Когда она смотрела на меня с тревогой… Когда слёзы катились по её щекам… Я была настолько глупой… Лучше не думать об этом сейчас. Не сейчас…

Женщина (сидит напротив, смотрит на Люмину с жалостью и тревогой, голос мягкий, материнский): - Ох, беда… Сколько на свете нынче зла… Похищают невинных ради денег, ради выгоды… (протягивает фляжку с водой): - Вот… Выпейте. Это поможет прийти в себя.

Люмина (поднимает голову с трудом, взгляд затуманен, но в нём - слабая благодарность. Берёт фляжку дрожащими пальцами): - …Спасибо.

В то время, как Люмина, сжавшись под одеялом, боролась с ледяным ознобом и пыталась понять, что делать дальше, герцог и Кристиан уже ворвались в императорский дворец - в сапогах, покрытых снегом, с лицами, искажёнными тревогой.

Кристиан (взволнованно, торопливо): - Какова обстановка в главном зале?

Рыцарь (мгновенно отвечает, докладывая): - Мы разгромили остатки вражеских солдат, но… у нас слишком много раненых.

Кристиан (решительно, собираясь идти): - Я уже выдвигаюсь. Буду там в ближайшее время.

Деклан Эклипс (резко вмешивается, привлекая внимание сына): - Кристиан. Остальное - моё дело. Ты немедленно отправляйся в особняк.

Кристиан (смущённо, с ноткой сомнения): - Но… отец, там идёт сражение…

Деклан Эклипс (твердо, с намёком на скрытую заботу): - Не задавай вопросов. Она… Проверь обстановку в особняке и немедленно отправь мне доклад.

Кристиан (понимающе, глубоко тронутый - впервые отец не отдаёт приказ, а доверяет): - Да, герцог.

(Про себя, уже уходя): - Он знал… Значит, она действительно важна для него.

Герцог проводил Кристиана взглядом. Тот бежал, не разбирая дороги, к своей возлюбленной - сердце колотилось от страха, в голове крутилась лишь одна молитва: пусть с ней всё будет в порядке. Он исчез за поворотом, а герцог, глубоко вздохнув, направился к месту происшествия. Подойдя к рыцарю, он быстро выяснил число раненых, отдал чёткие распоряжения - кто займётся эвакуацией, кто - охраной, кто - докладом императору. Всё было организовано быстро, чётко, без паники. И каждый приступил к своей задаче.

Тем временем, Каспар, Амелия и герцогиня благополучно добрались до особняка. Герцогиню, пострадавшую сильнее всех, немедленно уложили в постель. Врач осмотрел её, наложил повязки, проверил пульс и обернувшись к остальным, спокойно, но твёрдо произнёс: - Она в бессознательном состоянии, но дыхание ровное, пульс стабилен. Скоро придёт в себя. Но теперь - абсолютный покой. Ни стресса, ни волнений. Только тишина и отдых.

Каспар (стоя рядом с Амелией у постели спящей герцогини, спокойно, но с оттенком заботы): - Не переживай так, Амелия. Ты сама пострадала - отдыхай.

Амелия (взволнованно, пальцы сжимают край одеяла): - Но ведь…

Каспар (перебивает мягко, но твёрдо): - Врач сказал - с ней всё будет в порядке.

Амелия (не отводя взгляда от матери, голос дрожит): - Она до сих пор без сознания… Я не могу не волноваться.

Внезапно - дверь с грохотом распахивается. В комнату врывается Кристиан, запыхавшийся, в сапогах, покрытых снегом, лицо - бледное от страха и усталости.

Амелия (вскакивая, глаза вспыхивают надеждой): - Кристи…

Кристиан (не глядя на неё, бросается к постели, хватает руку матери): - Как она? В каком её состояние?

Каспар (спокойно, почти холодно): - Врач сказал - ничего серьёзного. Лёгкие травмы, сотрясение. Должна прийти в себя в любой момент.

Кристиан (сжимая руку матери, будто пытается убедиться, что она жива): - Хорошо…

(поднимает взгляд, голос становится резким): - А Люмина? Где Люмина?

Амелия (опускает глаза, голос - тихий, полный вины): - Это всё моя вина… Ещё до отъезда было странно… Я чувствовала… Но не сказала. Думала — просто сомневаюсь без причины…

Кристиан (резко, не давая закончить): - Я спросил - где Люмина?

Каспар (спокойно, с холодной иронией): - Разве Теодор не сообщил тебе?

(пауза. Смотрит прямо в глаза.): - Почему ты ищешь здесь соучастницу похищения? Мы задержали её брата и горничную. По всем показаниям - именно Люмина организовала нападение. Все детали указывают на неё.

Кристиан (вскакивает, лицо искажается от ярости): - Да прекратите нести чушь Это не она Это проклятая горничная - она же завидовала ей с самого начала Это она всё подстроила!

И вдруг - Он замолкает. Резкая боль пронзает виски. Свет в комнате будто меркнет. Он хватается за голову, пошатывается - словно кто-то вонзил нож в сознание.

Каспар (наблюдая, с ледяной усмешкой, подходит ближе, голос - тихий, саркастичный): - Ах, вот оно как… Значит, и ты ей поверил? Говорили, что она - змея Крона. Оказывается, слухи были правы.

(обводит взглядом комнату): - Сумела обвести вокруг пальца почти всю семью. Особенно одну наивную горничную. Вела себя подозрительно - я запер её в комнате. Не переживай. Уже приказал рыцарям прочесать окрестности. Найдём. И доставим сюда.

Кристиан (внезапно приходит в себя, глаза вспыхивают ужасом и решимостью. Про себя, но с яростью, разворачивается, бросается к двери): - Нет… Люмина… она в опасности… Я должен найти её… Первым.

Выбегает, не оглядываясь. Дверь с грохотом захлопывается.

Амелия (смотрит вслед, глаза - холодные, без тени жалости. Голос - тихий, почти шепот): - Пусть бежит…

(улыбка - едва заметная, горькая): - Люмина всё равно будет бежать… И никогда… никогда не выполнит условия третьего этапа.

Глава 13

Люмина (поклоняется чуть склонив голову, голос тихий, но искренний, накидывает капюшон, чтобы скрыть лицо): - Большое спасибо вам… За помощь, за доброту… Как я могу когда-нибудь отплатить?

Мужчина (осторожно выглядывает из окошка кареты, придерживаясь за раму): - Да что уж там… Не стоит благодарности.

Женщина (с тревогой, наклоняясь вперёд): - Вы уверены, что не хотите, чтобы мы отвезли вас домой? Вы всё ещё дрожите…

Люмина (мягко улыбается - устало, но с теплом в глазах): - Благодарю… Но сначала мне нужно кое-что сделать.

Женщина (вздыхает, голос - тёплый, как будто обращается к родному человеку): - В таком случае... Берегите себя. Пусть удача будет с вами.

Люмина ещё несколько минут стояла на дороге, наблюдая, как карета с её добрыми спасителями медленно удаляется, пока не скрылась за поворотом, растворившись в снежной дымке горизонта. Она тихо помахала вслед - легко, почти незаметно, словно прощаясь с последним островком тепла и безопасности. И тут же - развернулась. Без колебаний направилась к зданию из белого камня, с тёмно-изумрудными дверями и резными вставками по фасаду, будто вырезанными из ночи. Над входом - вывеска из тёмно-изумрудных букв: «Денежный дом» - написано чётко, внушительно, с оттенком холодной власти.

Она переступила порог. Тишина в зале дрогнула. Голоса стихли на полуслове. Люди, стоявшие у стойки, обернулись. Кто-то перешёл на шёпот, другой - отвёл взгляд, третий - уставился с любопытством, граничащим с подозрением. Шёпот пополз по залу, как ледяной ветер: - Смотри… Это она… Откуда? После всего?... Не может быть…

Люмина будто не слышала. Спокойно встала в очередь - не в начало, не в конец, а туда, куда вела воля судьбы. Пару минут стояла молча, неподвижная, как статуя, в накидке, покрытой инеем, с лицом, скрытым капюшоном, но с глазами, полными решимости.

Люмина (подходит к стойке, очередь дошла до неё. Голос - спокойный, но с лёгкой хрипотцой от холода и усталости): - Я пришла за деньгами.

Сотрудница (поднимает взгляд - и сразу же замерзает. Глаза расширяются. Видит синяк на щеке, порванную накидку, дрожащие пальцы. Голос дрожит): - В-вы… Хотите, я свяжусь с вашим особняком? Может, им нужно знать, что вы здесь…

Люмина (резко, с горечью и болью в голосе. Делает шаг вперёд, голос понижается, но становится острее сжимай край стойки): - Нет. Разве ты не видишь, какое у меня лицо? Я сбежала. После ссоры… после удара. Я не вернусь туда. И не хочу, чтобы они знали, где я.

Сотрудница (вскакивает, растеряно, почти испуганно): - О-ох… Простите Простите меня, пожалуйста

(торопливо нажимает кнопку, бросается к сейфу, обращаясь через плечо): - Сейчас же Выдадим всё. Сразу. Вам нужна полная сумма?

Люмина (спокойнее, но с твёрдостью): - Да. И, пожалуйста, выдайте в банкнотах поменьше. Чтобы было легче нести.

Сотрудница (кивает, молча упаковывает деньги в плотный кожаный мешочек, передаёт через стойку): - Вот… Всё в порядке.

Люмина (берёт мешочек, кивает - коротко, но с искренней благодарностью): - Спасибо.

Она выходит на улицу. Дверь за спиной закрывается - будто отрезая прошлое. Над городом - серое небо. Из него медленно, почти бесшумно, начинает падать снег. Холод касается кожи, но она не дрожит. Теперь - она свободна. И в её руках - не только деньги. А шанс. Шанс начать всё сначала.

Люмина (глядя в небо, где медленно кружился снег, про себя): - Хорошо, что я тогда выбрала имя не от крови, а от света. Если бы в банке стояло Эклипс, счёт тут же заморозили бы силы из особняка. А так - просто девочка с улицы. Никто не спросит.

(тихо, будто разговаривая с зимой): - Думала, здесь всегда так - пронизывающе, будто ветер лезет под кожу. Говорят, оттого, что это окраина столицы. Но, наверное, просто мороз пришёл не вовремя. Или как раз вовремя.

(опустив взгляд, направляясь к магазину одежды, мысленно): - Зима. Начало. Раньше я бы сказала - конец. Но теперь у меня есть деньги. Значит - есть выбор. Пора сменить рубашку на шубу, а страх - на шаг. Это тот сезон, когда в столице читают приговоры. Когда ставят точки. А я должна стать запятой - живой, скользящей, ускользающей. Я должна выжить.

Люмина вошла в небольшой магазин - тёплый, тихий, с запахом лаванды и сухого дерева. На вешалках - пальто, шарфы, сапоги. Она выбрала тёмно-серое пальто с воротником до подбородка, шерстяной свитер, перчатки. Одежду, которая не бросается в глаза, но греет. Как тень - незаметна, но верна. Покинув магазин, она отправилась искать карту империи. Не ту, что висит в учебниках. А настоящую - с дорогами, заставами, пограничными станциями, с тёмными пятнами, где заканчивается закон. Обошла три лавки - нет. В четвёртой - нашла. На прилавке, под стеклом - старая, потрёпанная карта, с пометками на полях, будто кто-то давно планировал побег. И продавец… Он стоял у стеллажа с атласами, спокойный, с книгой в руках. Те же чёткие черты лица, тот же взгляд - не холодный, но глубокий. Не вмешивается. Но всё видит. Как Теодор, только не он. Но даже если похож - это не он. Это просто тень прошлого, напоминающая, что не всё, что напоминает дом, ведёт обратно.

Кристиан и рыцари стремительно неслись сломя голову, подковы их коней громыхали по камням, как громовые раскаты. Ветер хлестал по лицу, но он не чувствовал холода - в груди пылал огонь отчаяния и ярости. Примчавшись к заброшенной пристройке, Кристиан одним прыжком слетел с коня, не дожидаясь, пока тот остановится.

Кристиан (задыхаясь, срывающимся голосом): - Люмина!!! Ответь мне, Люмина!!!

Рыцарь (спрыгивая с седла, хватает его за руку): - Господин, прошу, не рискуйте Это может быть ловушка

Но Кристиан уже мчался вперёд - слова растворились в ветре, как дым. Ворвавшись в дом, он налетел на дверь плечом. Та с грохотом распахнулась, обдав его пылью и тишиной. Внутри - пустота. На полу - перевёрнутый стул. Рядом - порванные верёвки. И один-единственный локон - огненно-рыжий, как закат над морем. Кристиан опустился на колени. Пальцы дрожали, когда он поднял прядь и прижал к губам.

Кристиан (шёпотом, почти мольбой): - Ты была здесь… Я чувствую тебя…

Рыцарь (оглядывается, голос дрожит от ужаса): - Господин… Это невозможно… Разве здесь вообще когда-то было здание?...

Кристиан резко вскочил. Глаза - чёрные от гнева и страха.

Кристиан (взрывается, голос рвётся на крик): - Она БЫЛА здесь Люмина - жива и если Теодор прав - её похитили сын графа и его горничная. Но если она была здесь… с ней, - значит, это не просто похищение…

Он обвёл взглядом растерянных рыцарей.

Кристиан (обведя рыцарей взглядом, приказывает, каждый слог - как удар молота): - Обыскать ВСЁ. Каждый камень, каждый след, каждую тень. Найдите, куда они её унесли. Я не остановлюсь, пока не верну её.

Кристиан (спустя некоторое время, бродит как во сне, голос звучит глухо, мысли - будто в тумане): - Её нет… Я боялся её найти - словно сама судьба издевается надо мной. Каждый угол, каждый проход - пусто. Я не могу её отыскать.

Рыцарь (подбегает, прерывая размышления, с возбуждённым видом): - Господин Мы задержали одного Он крался неподалёку, явно что-то скрывает!

Второй рыцарь (подходит следом, сжимая рукоять меча): - Похоже, это один из тех наёмников, что участвовали в нападении.

Наемник (пытается заговорить, но его голос прерывается): - Я ни при чём… Я просто выполнял…

Кристиан (внезапно резко поворачивается, с безумной интенсивностью смотрит в глаза пленнику, хватает его за ворот): - Ты… Ты видел её? Мою жену. Она обещала - мы встретимся, когда война закончится. Я знаю, ей было тяжело… Она - с огненно-рыжими волосами, свет в моей тьме. Да, она не самая мудрая, но сердце у неё - как сталь. Ни в радости, ни в горе - никогда не теряла себя. А я… я не могу без неё дышать. Она - всё, что у меня есть.

(опускает голову, голос дрожит, руки судорожно сжимают плечи наёмника, про себя): - Всю жизнь я был тенью. Никто не замечал меня. Ни отец, ни братья, ни двор. А она… Она выросла в нищете, в грязи, но первой посмотрела на меня не как на ничтожество. Она дала мне тепло. Безусловно. Искренне.

(поднимает глаза, в них - отчаяние и мольба): - Скажи… Прошу… Скажи, что она жива…

Наемник (осторожно, с неожиданной мягкостью, достаёт из кармана кулон на тонкой цепочке): - Это… Это ваше?

Кристиан (вздрогнув, срывает кулон, прижимает к груди, голос дрожит от узнавания): - Что?! Это… Это же… Её кулон Не может быть!

Наемник (спокойно, но твёрдо): - Я видел, как её волокли в подвал. Мне приказали связать её крепко. Но… я ослабил верёвки. Тихо. Незаметно. У неё был шанс.

Кристиан (внезапно вспоминает, голос оживает): - В… верно На складе - развязанная верёвка Я видел Она сбежала

Наемник (кивает): - Я сказал ей: «Север от столицы - тут не спрятаться». Но если она хочет выжить - пойдёт на юг.

Кристиан резко вскакивает и устремляется к своему коню. Он быстро вскакивает в седло. Не теряя ни секунды, он пускает коня вскачь.Он мчится в путь через густые леса и крутые горные склоны. Его сопровождают верные рыцари, держащиеся вплотную. К ним присоединяется наемник, который предлагает свои услуги. Он заявляет, что обладает навыками, необходимыми для поиска. Кристиан, оценив ситуацию, принимает предложение. Он понимает, что любая помощь в этом опасном поиске может оказаться решающей.

Сцена разворачивается в особняке Эклипс. Воздух пронизан напряжением и предчувствием беды. Деклан Эклипс стоит, словно высеченный из камня, его фигура излучает непоколебимую решимость. Его жена лежит без сознания нга кровати рядом с ним. Острие его меча упирается в горло его сына, Каспара, холодно касаясь кожи - немой символ неминуемой угрозы.

Каспар (оставляя Амелию за спиной, голос дрожит, но в нем слышна горькая усмешка): - Почему этот клинок направлен на меня? Разве он не должен быть у горла Кристиана? Все это - дело Люмины. Она его ослепила. Он собрал рыцарей и помчался в поместье Гренси, бросив долг ради нее. Как вы можете позволить ему это? А меня - наказывать? Я только что спас матушку… и Амелию…

Деклан Эклипс (голос ледяной, насыщенный гневом): - Наказывать? Ты осмеливаешься так говорить? Из-за твоей слабости мог произойти переворот. Ты отвлекся на женщину, забыл о долге и подставил самого императора. Назови мне одну-единственную причину, почему я не должен покончить с тобой здесь и сейчас.

(продолжая, с презрением): - А Кристиан? Он безупречно выполнил мой приказ. Твой младший брат охранял дворец до тех пор, пока я не разрешил ему уйти. Да, он отправился за Люминой. Но, в отличие от тебя, он не забыл отправить гонца со сводкой.

(мысленно, раздраженно глядя в глаза Каспару): - Именно благодаря этому докладу я узнал о происшествии еще до возвращения. Гонец утверждал, что послан принцессой Эрикой. Это был рыцарь из ближайшего эскорта императорской семьи. Но на самом деле - наш человек. Он служил мне верой и правдой десятилетиями. Обычный рыцарь не способен на такое. Значит, организатор еще здесь. Возможно, он прячется в стенах этого самого особняка.

(внезапно чувствует прикосновение руки жены, очнувшейся; опускает меч, голос становится ледяным и отстраненным): - Не смей шевелиться. Рыцари. Отведите моего сына в его покои.

Рыцари (покорно, без тени сомнения): - Слушаем, господин.

Каспар (ошеломленно, в голосе - ужас и обида): - Отец…

Деклан Эклипс (взрывается, голос рвется в крик): - Я не повторяю дважды.

Каспар замирает, лишившись дара речи. Рыцари берут его под руки и уводят прочь. Амелию выводят вслед за ним. В комнате воцаряется тяжелая, гнетущая тишина.

Деклан Эклипс (делает глубокий вдох, сдерживая бурю эмоций; голос становится ровным, почти ласковым, он берет жену за руку): - Да… Я отправил его. Теперь, моя дорогая… можешь ли ты рассказать мне, что произошло?

Люмина наконец завершает подготовку. Она приобрела все необходимое для побега. С уверенностью, но с тревогой в сердце, она направляется к железнодорожному перрону.

Люмина (мысленно, решительно): - Чтобы исчезнуть из-под контроля автора оригинала, я должна покинуть столицу. Если я просто исчезну…

Проходя мимо, она мельком замечает знакомые доспехи. Резко прикрывает лицо капюшоном и ускоряет шаг.

Люмина (в панике, про себя): - Рыцари Каспара?! Они не отступят Я должна бежать. Сейчас - мой последний шанс.

На перроне, анализирует варианты и изучает расписание поездов, пытаясь принять решение.

(мысленно, взвешивая): - Риноб и Артентос - это портовые города. Риноб на севере, недалеко от Глейзана. Артентос - к югу от столицы. Доехав до порта, я смогу уплыть на корабле. К счастью, Кристиан погасил мои долги. У меня теперь есть деньги. Если я окажусь там, где меня никто не узнает, смогу купить магазин в деревне… Или хотя бы маленький домик с садом. Живя скромно, этих денег хватит на долгие годы. Стоит ли покупать место в пассажирском вагоне? Поездка долгая, сидячее место было бы удобнее… Но безопаснее - слиться с толпой в грузовом вагоне…

Преодолевая кризис сомнений. Стоя на пустом перроне, смотрит в серое небо.

Люмина (растерянно, про себя): - В итоге… я так и не решилась. Если я уеду… как я буду жить дальше? Глубоко вздыхает, пытаясь взять себя в руки.

(с легкой иронией): - Ха-ха, совсем расклеилась… Сначала нужно поесть и немного отдохнуть.

Она заходит в ближайшее постоялый двор. Переводит дух, перекусывает и засыпает. Просыпается от первых лучей утреннего солнца. Сонно смотрит в окно, погруженная в раздумья. Встает, умывается. Ее взгляд становится пустым, лишенным надежды. Она выходит на улицу. Ее привлекают крики на улице. Рыцари обыскивают случайную прохожую женщину, пытаясь установить личность.

Женщина (возмущенно): - Это меня не касается.

Рыцарь (внимательно осматривая): - Она не соответствует описанию, но у нее рыжие волнистые волосы…

Другой рыцарь: - На всякий случай пройдите с нами…

Первый рыцарь (внезапно замечает Люмину): - Постой… Смотри, вот она...

Она подошла к ним с теплой, но уставшей улыбкой. Улыбка не доходила до глаз, словно была лишь маской спокойствия. Глаза слегка припухли от слёз, выдавая недавние страдания. По лицу было ясно: измождённость её - в первую очередь душевная, а не телесная. Во всей её манере держаться читалось принятие своей участи. Она словно смирилась с тем, что произойдёт, и больше не сопротивлялась.

Люмина (обращается к рыцарям с мягкой, почти ласковой улыбкой): - Пожалуйста, отпустите эту даму. Она ни в чём не виновата.

(мысленно, с глубокой усталостью): - Это была жалкая, одинокая жизнь. Я боролась, пытаясь выжить ради Люмины… Но в итоге потеряла тебя и снова осталась совсем одна. Если выживание означает жить так - тогда я не хочу этой жизни.

Она сделала шаг вперёд и слегка пошатнулась. Едва не упав, она прошла между двумя рыцарями, инстинктивно ухватившись за их руки, чтобы удержаться.

Люмина: - (подняв голову, она посмотрела на них с растерянной, почти детской улыбкой): - Простите… Не могли бы вы… взять меня под руки? Мне очень тяжело идти одной…

Рыцари на мгновение растерялись - такого они не ожидали. В душе они надеялись, что не найдут её, или что она будет сопротивляться - кричать, бороться, вызывая тем самым чувство необходимости выполнить приказ. Но вместо этого - полное спокойствие, покорность, даже доброта. Никакой враждебности, только усталость и достоинство. Осторожно, почти с почтением, они взяли её под руки. Так, поддерживая, повели к месту казни.

Люмина (почти висит на их руках, но упрямо пытается идти сама, думает): - До сих пор я боролась изо всех сил. Если я хотя бы один раз увижу тебя снова… Если твой тёплый взгляд ещё коснётся меня - я смогу пережить всё, что будет дальше. Честно говоря… теперь это уже не кажется мне таким уж страшным. Если ты доведёшь мою историю до конца… Если последние мгновения я проведу рядом с тобой - тогда пусть будет так.

Время шло, сменяя часы. День клонился к вечеру, сгущались сумерки. Холод нарастал, пронизывая до костей. Кристиан и его рыцари методично прочесывали лес и прилегающие тропы. Он неустанно кричал имя Люмины. Рыцари подхватывали клич, разрывая тишину леса. Крики были настолько частыми и отчаянными, что у Кристиана начал садить голос. От усталости и напряжения ему начинали мерещиться голоса. Ему казалось, будто Люмина сама зовет его по имени из темноты.

Рыцарь (с тревогой в голосе): - Господин, прошу вас, соберитесь Уже почти рассвет. Мне тяжело это говорить, но… шансов, что она пережила ночь в этом снегу… почти нет.

Кристиан (в состоянии шока, опустошенный, с потрепанным видом, смотрит в пустоту, думает): - это Наконец? Значит, я в последний раз увидел ее улыбку? Все закончится так, после всех этих несправедливых обвинений? Ее жизнь была в опасности. На нее покусилась служанка, присланная из ее собственного дома. Ее безосновательно допрашивали члены новой семьи. А муж… Такой вот была ее жизнь за последний год? Она была вынуждена вступить в брак, не получив даже извинений за все это?

Рыцарь (настойчиво, с тревогой): - Господин!!! Нам нужно уходить.

Другой рыцарь (стоит рядом с наемником, который помогал в поисках; кричит издали): - Господин!!! Мы нашли ее она в столице.

Услышав, что Люмина найдена в столице, Кристиан мгновенно рванулся в путь. Он не потратил ни секунды на раздумья - его конь понесся вскачь к столице. Пока Кристиан мчался, к нему присоединились рыцари. Один из них, задыхаясь, сообщил ужасающую новость: - «Господин… ее уже повели на казнь. Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Времени оставалось катастрофически мало.

Люмину вели на большую каменную арену, где обычно проходили рыцарские турниры и поединки на мастерство владения мечом. Круглая площадка, выложенная серым камнем, окружена высокими трибунами. На местах сидели люди, пришедшие на казнь. Народу было не много, но достаточно, чтобы создать ощущение всеобщего внимания. В воздухе висело напряжённое молчание, нарушаемое лишь тихим шёпотом и шуршанием одежд. В самом центре установлена возвышенная платформа. На ней, на коленях, стоят преступники с руками, скованными за спиной. По бокам от них - вооружённые рыцари в полной боевой готовности, молчаливые и неподвижные. Над ареной, на отдельной каменной лестнице, возвышается почетное место. Там, на троне, восседают император и принцесса, а рядом неподвижно стоял герцог Эклипс, наблюдая за происходящим. На одной из трибун стоит Амелия, бледная и дрожащая. Рядом с ней - Каспар, старающийся её успокоить, несмотря на собственное смятение. Его слова звучат тихо, почти шепотом, но она едва их слышит. Всё вокруг замерло в напряжённом молчании. Все взгляды прикованы к Люмине. Все ждут, что будет дальше - как начнётся казнь и кто произнесёт приговор.

Рыцарь (подбегает к герцогу, склоняется и шепчет): - Господин Мы обнаружили рыцаря вашего сына. Он в курсе событий и направляется прямиком на место казни.

Принцесса Эрика Фриш (слышит разговор, поворачивается к рыцарю, голос тихий, но властный): - Будьте осторожны. Не допустите паники среди народа.

Рыцарь (покорно кланяется): - Как прикажете, ваше высочество.

Император (встаёт, поднимает руку, требуя тишины; его голос громко и чётко разносится по арене): - Начинаем церемонию казни семьи Крон и всех, кто причастен к их преступлениям. Они не просто замышляли переворот в пользу Райхбофа - они пошли на подлость: похищали людей и вторгались на территорию союзного государства во время войны.

(поворачивается к герцогу Эклипсу): - Я поручаю герцогу Эклипсу, который хладнокровно восстановил порядок, огласить приговор.

Деклан Эклипс (низко кланяется императору): - Благодарю вас, ваше величество.

(оборачивается к осуждённым, голос ледяной, полный презрения): - Крон. Я знал о твоём чувстве неполноценности по отношению ко мне. Но не думал, что ты опустишься настолько. Ты запятнал честь благородного рода и принёс страдания невинным, живущим под моей защитой. Было справедливо вычеркнуть имена всех, кто причастен к этим злодеяниям. Поэтому каждый, кто носит фамилию Крон, будет обезглавлен.

Пока Герцог Эклипс произносил приговор, Кристиан ворвался на арену. Его взгляд сразу упал на Люмину - связанную, ведомую к платформе с осуждёнными. Он бросился вперёд, пытаясь добраться до неё. Рыцари, охраняющие порядок, поспешили его остановить. Они окружили его, не применяя силу. Узнав его личность, стража позволила пройти. Кристиан, не теряя ни секунды, устремился прямо к принцессе Эрике. Его голос дрожал от гнева и отчаяния. Он потребовал разъяснений. Каждое его движение выдавало готовность защитить Люмину, несмотря на весь риск.

Деклан Эклипс (продолжает речь, голос звучит жёстко и безжалостно): - А отрубленные головы будут выставлены на стенах крепости - в назидание всем предателям. А тела оставят в поле - пусть их растаскают дикие звери.

Люмина (стоит на коленях, заметив Кристиана; мысленно): - Ты ведь всё понял, Кристиан? Мне… было по-настоящему хорошо с тобой. Да, это был не обычный роман. Но, наверное, именно так он и должен был закончиться.

Спокойно, с достоинством, она слегка поправляет упавший на лицо вьющийся локон. Затем медленно опускается на колени, принимая свою участь.

Мария (с горечью и злобой, едва сдерживая голос): - Ты так убедительно играла роль дочери… Притворялась, будто эта семья - твоя настоящая. И вот к чему это привело…»

Герцог Эклипс вдруг замирает. Его взгляд фокусируется на Люмине - и в нём вспыхивает сомнение. Он резко прерывает церемонию, поднимая руку.

Деклан Эклипс (громко, с нарастающим недоумением): - Стойте. Прежде чем приговор будет исполнен… Я должен разобраться. Почему среди осуждённых - Люмина Эклипс? Почему она числится среди сторонников Крон?

[За день до церемонии казни]

Селеста Эклипс подробно и взволнованно пересказывает мужу всё, что произошло в тот роковой день. Каждую деталь, каждый поступок, каждый сказанный Каспаром и Амелией слова.

Деклан Эклипс (с сомнением, голос дрожит): - Правда… Неужели Каспар… этот мальчишка… и Амелия… могли на такое пойти?

Селеста Эклипс (с мрачной решимостью): - Я бы сама не поверила - если бы не видела это своими глазами. Они думали, что я без сознания. Пытались скрыть следы - уничтожить доказательства того, что именно они организовали нападение. Люмина ни в чём не виновата. Она не имеет к этому никакого отношения. Я ручаюсь за неё своей жизнью. Деклан… Я знаю, как ты заботился о наследии, как много сил вложил в воспитание своих детей. Но, мой дорогой… сначала они - твои дети. И только потом - Эклипсы.

Деклан Эклипс (колеблется, голос теряет уверенность): - Я…

Селеста Эклипс (резко перебивает, настаивая): - Ты ведь понимаешь, что Кристиан закрыл своё сердце для тебя? Он больше не видит в тебе отца - только правителя, который готов пожертвовать невинными ради порядка.

Деклан Эклипс (растерянно, впервые сомневаясь в своих решениях): - Может… может, нам действительно стоит тщательнее пересмотреть все улики?

Селеста Эклипс (твердо, с ноткой отчаяния, но без колебаний): - Времени нет. Это последний шанс. Мы должны всё исправить - пока не стало слишком поздно.

[В настоящее время]

Деклан Эклипс (вспоминает разговор с женой, смотрит на Люмину - её удивлённое, но гордое лицо; мысленно): - Даже стоя перед смертью, в её взгляде не было страха… не было раболепия. Она выросла под фамилией Крон - и, видимо, унаследовала их несгибаемый дух и острую логику. Может быть… этому мальчику вовсе не нужен был мой кнут. А нужна была девушка, такая же упрямая, как он сам.

Кристиан в это время стоит рядом с принцессой Эрикой, весь напряжён до предела. Его руки дрожат, глаза не отрываются от Люмины. Он сдерживается только потому, что получил приказ - ждать, пока не будет разрешено.

Граф Крон (в ярости, кричит в ответ на сомнения герцога): - Если уж решили казнить нас - казните и её. На каком основании вы вдруг решили, что она не одна из нас?!

Браун Морт (поддерживает, голос злобный): - Точно Люмина всегда была и останется Крон. Это она организовала нападение Это она похитила людей.

Эрика Фриш (внезапно встаёт, бьёт кулаком по подлокотнику трона): - Вы считаете, что во дворце все глупцы?! С самой нашей первой встречи Люмина представлялась как Люмина Эклипс. Да, я относилась к ней с подозрением. Но её честность… её преданность… достойные самого герцогского сына… они меня убедили. За несколько месяцев она завоевала моё доверие. И в итоге - помогла мне выполнить мой долг как члена императорской семьи.

(возвышает голос, обращаясь ко всем присутствующим): - Я, принцесса Эрика Фриш, говорю от имени императорской семьи - участника подавления переворота. Вместе с Кристианом и герцогом Декланом Эклипсом, внесшими огромный вклад в спасение империи, я официально объявляю: Люмина Эклипс - заслуженная придворная. Отныне - никто не имеет права называть её "Крон". И каждый, кто посмеет усомниться в её верности императорскому дому - будет наказан по всей строгости закона»

Люмина (ошеломлённо слушает, думает): - Персонажи… их реплики… всё это словно идеально поставленная сцена. Она драматично объявила это публично - чтобы новость разнеслась по всей империи. Чтобы меня больше никогда не называли Крон.

Люмина (встаёт с колен, бросается к Кристиану; мысленно): - Как… как такое вообще возможно Неужели я смогла настолько изменить ход самого судьбоносного события оригинала?

Кристиан не дожидаясь разрешения, рвётся к ней, встречает её посередине арены. Обнимает крепко, дрожащими руками. Повторяет её имя снова и снова - как молитву. Люмина не в силах сдержать слёз, прижимается к его груди. Плачет - от облегчения, от счастья, от осознания, что это не конец, а начало.

Эрика Фриш (резко поворачивается к страже, в голосе - гнев): - Почему заслуженная придворная до сих пор на месте казни?! Уберите её отсюда Немедленно

(Про себя, с нарастающим недоумением): - Неужели… я выполнила условия третьего этапа? Но когда? Как? Ведь автор… это была Амелия… Где она сейчас…?

Амелия наблюдает на трибуне. Её лицо искажено злостью и шоком. В глазах - ступор, раздражение, бессилие. Она не понимает, как всё пошло не по сценарию. Её план рушится - и она не знает, почему.

Всё, что было вокруг. Интриги, заговоры, сплетни - всё это теперь казалось пустым шумом. В условиях борьбы за выживание в этом хаосе - ничто не имело значения. Даже злодеи, ожидающие наказания, продолжали что-то кричать, оправдываться, пытаясь доказать свою правоту. Но их голоса тонули в тишине, которую разрывал только пульс жизни - настоящей, хрупкой, но выстраданной. Сила поддержки. Неважно, сколько их было - тех, кто, как Люмина, не сломался. Их стойкость, их непоколебимая вера в правду - стала опорой в этом буреломе. Они не искали славы. Просто не сдались. Роман, который не уместился в слова. А в центре всего - история, разрывающая сердце. Не громкие признания, не театральные жесты - а молчаливое объятие, в котором была вся боль, надежда и любовь.

Люмина и Кристиан. Стояли, крепко обнявшись, как будто боялись, что их снова разлучат. Слёзы лились по щекам Люмины ручьём - не от страха, а от переполняющих чувств. Кристиан не мог поверить - она здесь. Живая. Целая. В его объятиях. Его дыхание дрожало, пальцы сжимали её плечи, будто проверяя - не сон ли это. Люмина, в смятении. Она всё ещё не верила. Не верила, что казни не будет. Что её смерть - не финал, как было предначертано. Что этот момент - реальность, а не последняя иллюзия перед концом. Всё, что она знала, рушилось. И на его месте возникало что-то новое - возможность жить.

Люмина (постепенно успокаивается, приподнимает голову, смотрит ему в глаза; нежно проводит пальцами по его щеке. Её голос дрожит - в нём смесь беспокойства, нежности и невысказанной боли): - Кристиан… Что с твоим лицом?..

Кристиан (смотрит на неё - на её заплаканные глаза, бледные щёки, растерянное выражение; слабо улыбается. Шёпот, полный смятения и облегчения в нём и упрёк, и ласка, и всё, что он не может выразить словам): - Кто бы говорил…

Он, будто в полусне, с дрожью в руках. Нежно коснулся её щеки - пальцы дрожали, как от холода, но на самом деле - от волнения. Его взгляд задержался на её губах… и он, не в силах сдержаться, приблизился. Их губы слились в поцелуе - тихом, но глубоком, наполненном болью, облегчением и безмерной нежностью. Он был пьянящим, как первый глоток воздуха после долгого погружения. Очаровательным, как воспоминание о чём-то утраченном и вновь обретённом. Красивым - несмотря на место, несмотря на страх, несмотря на всё, что было до этого. Прямо на возвышении для казни. Перед императором. Перед принцессой. Перед всем народом.

На мгновение - тишина. Глубокая, трепетная. Люди переглядывались, смущённые, но тронутые. И вдруг - все одновременно встают. Не криком, а ликующим хором, как будто один сердечный удар прокатился по арене. Аплодисменты, крики поддержки, слёзы умиления. Весь народ восславил их любовь - не как бунт, а как победу над судьбой.

Люмина (открывает глаза после страстного поцелуя, взгляд затуманен, но в голове - вопросы; думает): - Кстати… Как он вообще поверил, что я ни при чём? Разве Амелия не рассказала ему всю правду? Не выдала меня?

Люмина (неуверенно, пытается заговорить): - Кристиан, я…

Кристиан (резко, но с заботой, перебивает и берёт её на руки): - Сейчас не время для вопросов. Сначала - к врачу. Ты слаба. Ты дрожишь.

Люмина (взвизгивает от неожиданности, инстинктивно хватается за него): - Ы-а-а.

Кристиан (обращается к отцу, голос твёрдый, но уважительный): - Герцог, разрешите мне отвести Люмину в особняк.

Деклан Эклипс (спокойно, с лёгким кивком): - Да. Врач до сих пор с твоей матерью. Он осмотрит и её.

Вся арена застыла в восторге, заворожённая Кристианом и Люминой. Их поцелуй, объятия, слёзы - всё это слилось в один яркий, трогательный момент, будто вырванный из легенды.

Амелия в тени трибун, у барьера стоит, упершись руками в каменный парапет. Её лицо - маска шока. Глаза широко раскрыты, взгляд - пустой, ошеломлённый. Она не может понять: Как? Почему? Что пошло не так? Всё, что она строила - рухнуло в одно мгновение. В её позе, в выражении лица - что-то неестественное. Будто в этот момент это уже не совсем Амелия. Или, может быть, никогда ею и не была. Вопрос витает в воздухе, как тень: Кто на самом деле стоит у края арены?

Кайла (погружённая в размышления, тихо, почти шёпотом): - Так давно это было… что я почти забыла, кем была раньше. Что вообще существовала девочка по имени Кайла.

В самом начале. Она просто писала ради забавы - лёгкий роман, почти шутку. Первые главы были игривыми, почти наивными. Но со временем сюжет стал запутываться… а вместе с ним - и она сама. Обычная девочка из старшей школы. С лёгкой меланхолией, но с детской непосредственностью. Мечтала - но всегда думала: «Это не для меня. Мечты так и остаются мечтами». И вдруг — успех. Тот самый случайный роман стал вирусным. Она - вдруг - автор. Пришло предложение от крупного издательства. Слава оказалась сладкой… и слишком соблазнительной, чтобы от неё отказаться.

Но цена успеха была велика. Пока её вымышленный мир рос, реальный - начал рушиться. Её вторая работа - провалилась. Друзья отдалились. Она осталась одна - на границе между выдумкой и жизнью. Её творения - её мечты: - «“Амелия Морт” - это я, какой хотела бы быть. “Каспар Эклипс” - мои желания, мои фантазии о силе, любви, признании. Весь мой идеальный мир… поместился на одной полке. Там - всё, чего мне не хватает.»

Кайла (раздражённо, с горечью, про себя): - Это мои персонажи. Я их создала. Так почему… почему я не могу быть такой же счастливой, как они? Вот если бы я была Амелией… тогда всё было бы по-другому. Тогда, может, и я бы чувствовала себя… значимой.

Неожиданное превращение реальности вспыхнуло яркой вспышкой. Перед Кайлой вдруг возникло странное зрелище - словно прямо в воздухе появилось окно, похожее на системное уведомление на компьютере. Раздался механический голос, холодный и чёткий. Сначала она решила, что это галлюцинации - от усталости, бессонницы, нервного напряжения. Но в следующий миг комната исчезла. Пол провалился, вещи растворились, свет погас. Всё - во тьму.

Открыв глаза, она оказалась в маленькой, затхлой, ледяной комнате. Посмотрела на свои руки - молодые, нежные, будто не её. Подошла к зеркалу - и замерла. Перед ней стояла Амелия Морт. Волосы - словно золотое сияние, будто излучающее свет. Глаза - огромные, светло-голубые, чистые, как утренняя роса, полные невинности и доброты. Жизнь, похожая на сон. Каждый день был как в раю. Сюжет развивался по знакомому пути - к шикарной свадьбе, к счастливому финалу. Но как только церемония заканчивалась… всё сбрасывалось. Она возвращалась в самое начало. День сурка. Год за годом - один и тот же цикл. Пыталась справиться с тревогой, искать выход - но всё заканчивалось одинаково. История с предопределённым началом и концом.

Чтобы проверить - можно ли переписать финал, она решила изменить ход событий. Выбрала Кристиана в качестве нового главного героя. Но он… отказал ей. Уехал в свои земли, а вскоре вернулся в столицу - мёртвым. Его ошибка. Его выбор. Как он посмел отвергнуть такую милую, такую идеальную Амелию? А вот Каспар, идеальный цикл всегда влюблённый в неё, стал идеальным партнёром. В каждой новой петле - он был рядом, нежный, страстный, одержимый. Он воплощал всё, о чём Кайла когда-то мечтала. Но однажды система выдала уведомление: «Первая Люмина вошла в мир.» Окно позволило внести новые условия - но не больше. В этот момент она поняла: она не единственная, кто вселился в тело персонажа.

Её осенило. Если мы не одни… если мы можем общаться… может, вместе найдём выход? В следующий цикл она нашла Люмину и отвела в сторону.

[Разговор двух вселенных]

[Люмина] (первая, резко) Значит… ты - автор этого романа?

[Амелия] (Кайла, с надеждой) Да. Я знаю каждую деталь. Каждую линию сюжета. Надеюсь, мы сможем помочь друг другу. А как ты сюда попала?..

[Люмина] (первая, с горечью) Ты вообще понимаешь, зачем написала такую историю? Зачем обрекла злодейку на страдания, если можно было иначе? Ты хоть представляешь, как я боялась, когда меня били? Тебе повезло - ты в теле главной героини. А мне нужно выжить. Сначала - выйти замуж, сбежать из графского дома. Ты можешь помочь мне сблизиться с Кристианом?

[Амелия] (неуверенно): Но… Кристиан - второй романтический интерес Амелии…

[Люмина] (первая, с презрением) Что? Ты уже с Каспаром. А для меня это - вопрос жизни и смерти. Ты хочешь держать его на крючке? Ты… ты же не настоящая Амелия.

Дальше бесконечные неудачи преследовали ее. С каждым новым циклом - всё рушилось. С каждым появлением новой Люмины - надежда умирала. Пока не появилась она… Тринадцатая Люмина. В итоге все попытки изменить ход событий завершились провалом. Несмотря на союз, на знание сюжета, на новые решения - Момент похищения вновь наступил. Планы рухнули. События закрутились по привычному, трагическому пути. История не сдвинулась с мёртвой точки.

Вокруг - непроглядная тьма, ни звука, ни света. Мгновение - и пространство дрогнуло. Всё вокруг начало мерцать, как старый экран. И перед ней, словно из пустоты, возникло сияющее окно - холодное, чёткое, цифровое. Текст всплывает в воздухе, холодный и чёткий.

Система: {Выполнены условия третьего этапа.} {Автор полностью утратил контроль.} {Ограничения, определявшие ход истории этого мира, уничтожены.} {Правила "оригинала", регулировавшие события, больше не действуют.}

Её истинное «я» (смотрит на окно, дыхание замедляется, глаза наполняются светом - облегчение, почти экстаз): - Наконец-то… Наконец-то у меня получилось. Больше не нужно бояться, как эта история отразится на людях… Не нужно ждать, когда автор снова бросит меня в пучину боли или смерти… М… возможно, даже оригинальная Люмина…

(улыбается, впервые чувствуя свободу - счастливо, почти игриво): - Но с самого начала я хотела знать… Какие же условия были на третьем этапе?

(внезапно замирает, глаза расширяются - шок, непонимание. Шёпот, дрожащий, почти невесомый. Взгляд прикован к окну, как будто не верит своим глазам): - Что…?

Система : {Условия третьего этапа: получение смертного приговора.}

Внезапно тьма начала рассеиваться, будто её сдуло порывом ветра. Люмина почувствовала, как кто-то резко схватил её за воротник и начал трясти. Под ней - что-то мягкое, тёплое… вероятно, кровать. Она открыла глаза - и перед ней оказалась Амелия. Её лицо искажено яростью, взгляд - ледяной, полный ненависти. Люмина в полном оцепенении - она не понимает, что происходит.

Люмина (постепенно приходит в себя, голос дрожит): - Амелия?!.. Нет…

(про себя, в смятении): - Что происходит?... Я ведь заснула в объятиях Кристиана по дороге домой…Почему она здесь? В моей комнате?...

Амелия (сидит на ней сверху, сжимает её за плечи как тиски, глаза — безумные, полные боли и ярости): - Почему всё так?.. Почему, после всей этой борьбы, после стольких циклов… ты вдруг сдалась?

Люмина (растеряна, пытается понять, отвечает с вызовом): - А ты?! Почему изо всех сил пыталась меня убить? Как ты могла поставить такое условие - смертный приговор?! Даже если бы я сама пошла на это - без поддержки герцога и принцессы - меня бы просто казнили

Амелия (давит сильнее, голос срывается, почти истерика): - Да, именно так. Все эти добрые люди, их вера, их защита - они существовали только для Амелии. А ты… ты всё у меня украла…

Люмина (про себя, с нарастающим ужасом): - Как это возможно?.. Выходит, это не только автор… но и она сама?... Как бы то ни было… я в опасности.

За дверью - резкий, быстрый топот. Кто-то пытается открыть - но дверь заперта изнутри.

Кристиан (громко, с яростью): - Кто запер дверь?!

Люмина (кричит в ответ, голос полон надежды): - Кристиан…

Кристиан (услышав её, хватается за меч, в голосе - отчаяние и решимость): - Люмина!!! Не подходи к двери Я её выломаю.

В этот момент - Люмина чувствует движение. Амелия резко тянется вниз - и достаёт из-под юбки тонкий клинок. В мгновение ока вкладывает его в руку Люмины. И сжимает её пальцы своей ладонью - направляя лезвие прямо себе в шею.

Амелия (безумным, почти спокойным голосом, глядя прямо в глаза): - Слушай, Люмина… Стоит ли Кристиан на твоей стороне… даже если ты убьёшь меня?

И - резкий рывок назад. Амелия падает, но с силой тянет за собой Люмину. Та, не успев среагировать, инстинктивно тянется вперёд - в сторону Амелии. Клинок дрожит у самой кожи.

Люмина (в ужасе, кричит, весь её организм кричит об опасности): - НЕТ!!!

(про себя, в мыслях, будто время замедлилось): - Я так долго думала об этом… перед тем как ступить на эшафот. Зачем автор это сделал? Был ли другой путь? Но если за всем этим стояла Амелия… У неё буквально всё - любовь, защита, счастье… Зачем было убивать меня? Неужели всё, что она говорила, было ложью? Каждое слово, каждый взгляд - часть её извращённого плана? Хоть раз… хоть раз это было по-настоящему? Я так глупа, что поверила? Она вообще хотела дружбы? Или я всегда была лишь препятствием? За каждой её улыбкой - нож. За каждым “я за тебя переживаю” - желание стереть. Если она так жаждала моей смерти… Тогда, может быть… это вовсе не было неизбежно? Может, я могла выжить… если бы просто поверила себе, а не её сладким обещаниям?

Громкий треск - дверь с силой распахивается. Следом - тяжёлый звук падения: тело срывается с кровати и плюхается на пол. В комнату врываются Кристиан, герцог, стража - все замерли в проёме. Их взгляды - мгновенно прикованы к двум девушкам. Шок повис в воздухе - тяжёлый, оглушающий. У Люмины - паника в глазах. Сердце бьётся в висках. Рот открывается, но слова не идут. Как объяснить? Как описать то, что только что произошло - чтобы ей поверили? Клинок в её руке. Амелия под ней. Всё выглядит как попытка убийства. И она понимает: её сейчас обвинят.

Люмина (в панике, голос дрожит, пытается выдавить оправдание): - А… это… Я просто…

Кристиан (мгновенно бросается к ней, срывает перчатки, хватает её за плечи, в голосе - страх и ярость): - Люмина Ты цела?! Откуда у тебя нож?! Это Амелия его принесла?! Скажи, это она?!

Люмина (растеряна, задыхается, не верит своим ушам): - К… Ка-ак… Как ты… это понял?!

Амелия (вскакивает, лицо искажено гневом, кричит): - Кристиан, что ты несёшь?! Нож был в её руках. Всем же ясно - это Люмина пыталась… меня…

Но фраза обрывается. Она вдруг замечает - никто не бросается к ней. Никто не утешает, не защищает, не сочувствует. Все стоят холодно, отстранённо. Даже стража не делает шага к Амелии. В воздухе - не тревога за жертву, а напряжение перед преступницей.

Селеста Эклипс (выходит вперёд, голос - лед, взгляд - сталь): - Я чётко помню, что после окончания церемонии казни тебе было приказано оставаться в своей комнате. Так что ты делаешь в покоях Люмины?

Амелия (сразу меняет тон, голос становится жалобным, почти плачет): - Я… я просто переживала за Люмину… Хотела убедиться, что с ней всё в порядке…

Селеста Эклипс (не дрогнув, продолжает строго): - Рыцарям было велено следить за тобой каждую секунду. Очевидно, на стражу Эклипс теперь нельзя положиться. На сегодня хватит. Ответы я получу позже - в отчёте по расследованию. Отведите её в тюрьму.

Рыцари (сразу шагают вперёд, в унисон): - Слушаемся, герцогиня.

Амелия (в истерике, сопротивляется, кричит, пытается вырваться): - Это несправедливо Герцогиня, выслушайте меня! Это всё Люмина Я ни в чём не виновата!

Стража берёт Амелию под руки - та кричит, сопротивляется, но её уводят. Её вопли постепенно затихают в коридоре. В комнате на мгновение - гнетущая тишина. Люмина стоит, будто окаменев. Сознание будто плавится - она не может собрать мысли. Всё кажется сном - или кошмаром. Она медленно поворачивает голову. Перед ней - Кристиан. На его лице тревога, боль, облегчение. Он смотрит на неё, как на хрупкое стекло, готовое разбиться. Его руки дрожат, будто хочет прикоснуться, но боится. Люмина смотрит на него - и впервые за долгое время чувствует: она не одна.

Кристиан (голос дрожит, но в нём - глубокое облегчение): - Прости меня, Люмина… Я хочу защитить тебя… от Амелии. Я должен был понять это раньше.

Люмина (ошеломлённо, будто не верит своим ушам): - Что… что ты только что сказал?!...

Кристиан (резко шагает к ней и крепко, но нежно обнимает, будто боится, что она исчезнет): - Спасибо… что вернулась. Что ты цела. Больше я не отпущу тебя ни на секунду. Никогда.

Люмина (в замешательстве, голос тихий, потерянный): - Кристиан… проблема не в этом… Кого ты сейчас защищаешь?..

Селеста Эклипс (подходит мягко, голос - тёплый, но твёрдый): - Люмина, не пугайся. Выслушай меня внимательно. Мы пришли к выводу, что организатором похищения была Амелия. Я не могу раскрыть все детали - расследование ещё идёт. Но теперь, когда мы задержали её горничную, правда скоро всплывёт. Возможно… и во многих других происшествиях, где виновного так и не нашли… тоже была замешана она.

Селеста Эклипс (голос становится тише, в нём - искреннее раскаяние): - Это… моя вина.» Когда она впервые появилась - казалась такой юной, беззащитной… Из-за этого мои суждения о ней исказились. Ты так долго страдала… и я не видела этого. Прости.

Селеста Эклипс (поворачивается к двери, бросает на Люмину тёплый, ободряющий взгляд): - Скоро мы раскроем всю правду. И тогда… мы полноценно принесём тебе извинения. А пока - отдыхай. Выздоравливай.

(с лёгкой улыбкой, бросая взгляд на Кристиана): - …И будь с тем, кто действительно тебя защищает.

Некоторое время Люмина и Кристиан сидели в постели, укрытые одним одеялом, тесно прижавшись друг к другу. Они не говорили - ни слова. Но в этом молчании было больше смысла, чем в тысячах признаний. Близость - не телом, а душой. Как будто после долгой бури они наконец оказались в тихой гавани. Впервые за долгое время - они были в безопасности. И вместе.

Члены семьи Крон и Мария были казнены - их судьба, некогда предопределённая сюжетом, исполнилась. Но теперь всё изменилось: влияние “оригинала” исчезло. Мир больше не подчиняется старым правилам. И, как бы Амелия ни пыталась выкрутиться, ни лгала, ни играла жертву - наказание неизбежно. Больше нет автора, чтобы спасти её. Больше нет сюжета, чтобы оправдать. Осталась только правда - и закон, который её найдёт.

Люмина (медленно поднимает голову, замечает, как Кристиан сидит, погружённый в свои мысли, взгляд - потерянный): - Кристиан… Что с тобой?

Кристиан (отводит глаза, голос тихий, полный самобичевания): - Ничего… Просто… Я ведь ничего не сделал. Ты прошла через всё это… потому что я не успел. Тебя спасли мой отец и Эрика… А я… просто опоздал. Если бы я был настоящей опорой… Если бы стоял рядом с самого начала… Я думал, что защищаю тебя… Но, похоже, это я нуждался в тебе.

(смотрит ей в глаза - виновато, почти моля о прощении): - Я думал, что ты сильная… что тебе не нужен я. А на самом деле - это я не мог жить без тебя.

Люмина (волнуется, берёт его за руку, сжимает крепко): - Как ты можешь так говорить? Ты думаешь, твои отчаянные поиски, твои сломанные ночи - для меня ничего не значили? Ты пришёл. Ты поверил мне - даже увидев нож в моих руках. Ты позвал врача… Ты не дал мне утонуть в этом кошмаре.

Кристиан (голос дрожит, он не может остановиться): - Но тот наёмник… он освободил тебя. Ты могла просто сбежать. Уехать туда, где тебя никто не знает. С твоими талантами - начать всё сначала. Но ты не ушла. Ты осталась… Готова была пожертвовать собой. Будто для тебя было нормой - что никто не поверит. Даже… даже твой муж.

Люмина (решительно, почти с болью): - Кристиан, нет…

Кристиан (с досадой, не слушая, продолжает): - С самого начала… была какая-то сила. Нечто сверхъестественное. Она будто контролировала мои мысли, заставляла видеть только то, что хотела.» Я слышал голос… Он всегда выставлял Амелию доброй, невинной… а тебя - опасной.

(с горькой усмешкой): - Заклинания… контроль разума… проклятье… Я даже Теодора втянул в это. Просил его искать ответ в древних книгах…

Люмина (накладывает ладонь на его руку, пытается остановить поток боли): - Кристиан…

Кристиан (продолжает, будто не замечая): - Мне было противно… от того, что я не мог мыслить иначе. Что я слепо верил. А ты… всё равно называла меня мужем.

Люмина (поворачивает его лицо к себе, мягко, но настойчиво - заставляет смотреть в глаза): - Кристиан.

(нежно, с твёрдой уверенностью): - Всё было совсем не так.

Кристиан (тревожно, почти шёпотом): - Ты и дальше будешь это говорить?.. Я был жесток… Я отвергал тебя. Ты хотя бы… могла бы на меня злиться… Просто скажи…

Люмина (нежно перебивает, голос тёплый, но полный решимости): - Ты помнишь, что я тебе говорила? Что есть вещи, о которых я не могу рассказать…

(делает паузу, смотрит прямо в глаза): - Но теперь… я расскажу тебе всё.

Рассказав всё - от самого начала до последнего мгновения. Как она оказалась в этом мире. Как жила по сценарию, который не писала. Как боролась, чтобы изменить ход событий. Как наконец разрушила правила “оригинала”. Каждое слово - тяжёлое, но настоящее. Хотя история могла звучать как невероятная выдумка, как сказка для безумцев, как бред пленённого разума, как фантазия умирающей души…

Но в ней была правда, которую невозможно было отрицать. Правда, которую Кристиан почувствовал - не ушами, а сердцем.

Кристиан (осторожно, будто пробуя слова на вкус): - Ты говоришь… Это было переселение души?..

Люмина (кивает, спокойно, без тени сомнения): - Да. Душа одного человека… оказалась в теле другого. Звучит безумно, правда? Я и сама не знаю, как это произошло.

(просто, почти шёпотом): - Я просто… умерла. А потом открыла глаза - и была здесь. Это всё, что я помню. До того, как стать “Люминой”, я жила в другом мире. Под другим именем. В одиночестве. Даже став ею, прошла через столько боли… Но рядом с тобой я впервые почувствовала, что такое счастье.

(с лёгкой грустью, но с облегчением): - Не скажу, что не думала о побеге. На самом деле - я готовилась к нему с самого начала. Я знала, какой финал ждёт “Люмину”. Поэтому копила деньги. Изучала пути бегства. Узнала всё, что нужно для путешествий в этом мире. Когда сбежала из плена - взяла всё накопленное, собрала необходимое… и пошла на вокзал. Но… не могла перестать думать о тебе. О том, что оставлю тебя позади.

(с тёплой, почти светящейся улыбкой): - И, кстати… тот “голос”, который ты слышал - он был настоящим. Так что… не вини себя.

Кристиан (без колебаний, твёрдо): - Я верю тебе. Всё. Каждое слово. И… прости меня.

Люмина (удивлённо, мягко): - Но… тебе не за что извиняться. Почему ты…

Кристиан (перебивает, спокойно, но с глубокой искренностью): - Прости, что не рассказал тебе обо всём раньше. Прости, что не мог раньше освободиться от этого голоса.

(нежно кладёт ладонь на её руку, смотрит прямо в глаза, притягивает к себе): - И… спасибо. Спасибо, что пришла в мой мир. Спасибо, что доверила мне свою историю. Спасибо, что сражалась - одна, в тишине, пока не сломала все цепи. Я больше не позволю тебе быть одной. Я больше никогда не дам тебе нести боль в одиночку.

Время текло неторопливо, в уютной, почти домашней атмосфере - пока солнце не скользнуло за горизонт, окрасив небо в глубокие оттенки пурпура и индиго. Постепенно на землю опустилась темнота, и лишь лунный свет прорвался сквозь сумрак, выхватив из ночи небольшую часть тренировочной площадки. Бледное сияние очертило контуры оружия, разбросанного по земле, и мягко легло на каменные плиты. В отдалении, в полумраке, сидел герцог. Он методично, с холодной сосредоточенностью, натирал мечи - до зеркального блеска, до полного исчезновения следов крови. Движения его были размеренными, почти медитативными: ткань скользила по стали, снимая последние тёмные разводы.

И вот клинок стал безупречно чистым. В его отполированной поверхности отразилась луна - крошечный серебряный диск, дрогнувший в такт движению. Лезвие начало ловить и рассеивать блики, рассыпая по земле призрачные мерцающие пятна - будто осколки ночного неба упали на землю.

Деклан Эклипс (не отрываясь от полировки меча, в тишине вдруг слышит шаги - резко поднимает глаза): - Явился?

Каспар (с вызовом, голос звучит высокомерно): - Я слышал, ты запер Амелию в темнице.

Деклан Эклипс (мрачно, не поднимая головы, продолжает водить тканью по лезвию): - Она платит за то, что обманула наше доверие. Даже представить не могу, сколько всего вы от меня скрывали всё это время. И не вздумай обвинять Кристиана и Люмину. Они тут ни при чём.

Каспар (голос срывается на крик, в нём - возмущение и ярость): - Вы правда верите им?! Амелия никогда бы нас не предала!...

Деклан Эклипс (строго, наконец поднимает взгляд, смотрит прямо в глаза сыну): - Это твои слова, Каспар. Не мои.

Каспар (замирает, сбитый с толку): - Что?.. А?

Деклан Эклипс (продолжает твёрдо, без колебаний):- Селеста лично ведёт расследование. У нас достаточно улик и свидетелей. Скоро правда выйдет наружу. Селеста чувствует себя преданной, но я не удивлён. Эта девчонка всегда была неблагодарной.

Каспар (в ярости, срывается на крик): - Но ведь!..

Деклан Эклипс (резко обрывает, голос - как удар хлыста): - Каспар, ты подвёл меня. Ты не выполнил свой долг наследника. Как давно ты так легкомысленно относишься к своим обязанностям?» Твой младший брат никогда не стремился стать наследником - но относился к делам семьи с полной серьёзностью. А ты? Что сделал ты?

(пауза; герцог опускает взгляд в пол, голос становится глухим, почти горьким): - Как ты смеешь называть себя частью семьи, которую даже не смог защитить? Вина отчасти и на мне. Из‑за своего горького опыта я думал, что для наследника главное - амбиции и навыки. Я был глуп…

Каспар (ошеломлён, голос дрожит): - Отец… Ты… знал?.. Я…

Деклан Эклипс (жёстко, не давая договорить): - Хватит оправданий. Отныне титул наследника герцогства никому не принадлежит.

Каспар (полностью растерян, в панике): - Что ты… Что это значит?!

Деклан Эклипс (встаёт, берёт меч, с силой вонзает его в пол - лезвие дрожит, отражая тусклый свет): - Думаешь, это несправедливо? Тогда докажи обратное.

Каспар (в ужасе, почти шёпотом): - О… Отец?..

Деклан Эклипс (твёрдо, глядя в глаза сыну, голос - холодный и решительный): - Поднимись с самых низов - как это сделал мой отец, как это сделал я. Новости о попытке переворота уже просочились в соседние страны. На западной границе неспокойно. Сэру Морсану поручено очистить ряды от предателей. Ты отправишься с ним - в качестве простого рыцаря. Добейся настоящих заслуг - и я снова признаю тебя. Это твой последний шанс вернуть своё положение.

Герцог, завершив разговор с сыном, молча развернулся - ни прощальных слов, ни взгляда. Его шаги звучали глухо и твёрдо, пока он удалялся в полумрак коридора, и вскоре его фигура растворилась в тени. Каспар остался на месте - застыл, будто прирос к полу. Несколько долгих секунд он не шевелился, словно не мог поверить в услышанное. Затем, будто очнувшись от тяжёлого сна, сделал несколько нетвёрдых шагов назад - ноги подкашивались, движения были растерянными, почти слепыми. В груди сдавило: слова отца эхом отдавались в голове, а реальность вдруг показалась чужой и враждебной. Он сжал кулаки, пытаясь собраться, но внутри всё дрожало - от гнева, боли и горького осознания: всё изменилось. Навсегда.

Каспар (хватается за голову, мысли - судорожные, лихорадочные): - Что же теперь со мной будет?... Я всегда был лучшим. Во всём. Мне даже не нужно было стараться - я легко оправдывал любые ожидания. Без особых усилий я всегда оказывался на два шага впереди остальных… Слава приходила сама - стоило лишь протянуть руку. Единственное, что действительно требовало от меня усилий… была любовь. Я просто должен был сосредоточиться на том, чтобы быть рядом с тобой…

(резко оборачивается к рыцарям, голос срывается на приказ): - Где сейчас Амелия?! Неужели мать всё ещё её допрашивает?

Один рыцарь (стараясь говорить ровно, сдержанно): - Допрос уже должен был завершиться…

Каспар (решительно, тоном, не терпящим возражений): - Я должен увидеть её. Немедленно. Не следуйте за мной.

Другой рыцарь (почтительно, но твёрдо): - Простите, господин наслед… то есть, юный господин. Герцог приказал нам сопровождать вас повсюду.

Каспар (раздражённо, с досадой): - Да, я знаю… И всё равно - отведите меня к ней.

Рыцари (в унисон, склонив головы): - Да, господин.

Повинуясь приказу, рыцари повели Каспара по сырым каменным коридорам - всё глубже в подземелье. Воздух становился холоднее, факелы встречались всё реже, их свет дрожал, отбрасывая длинные тени на стены. Наконец они остановились у тяжёлой двери с железными прутьями. За ней, в кромешной тьме темницы, ждала Амелия.

Тёмная комната - глухая, без окон. Шаги раздаются гулко, эхом отражаются от каменных стен, множатся, будто их делает не один человек, а целая процессия. В воздухе повисает напряжение - и вдруг пространство меняется. По краям стен, на полу, даже в воздухе начинают проявляться странные символы - светящиеся, переливающиеся мягким голубоватым светом. Они складываются в сложные узоры, выстраиваются в линии, будто выстраивая невидимую сеть. Раздаётся тихий, почти музыкальный звон - и символы вспыхивают ярче. Перед глазами возникают полупрозрачные панели с уведомлениями - как будто кто‑то запустил древнюю систему, давно спящую под толщей времени: «Этап 1: пройден» «Доступ к следующему уровню разблокирован» «Условия активации выполнены»

Свет нарастает - сначала робко, затем всё увереннее. Тьма отступает, рассеивается, словно туман под утренним солнцем. Комната преображается: теперь видны детали - резные колонны, старинные фрески на стенах, мозаичный пол, уходящий вдаль. Воздух будто становится чище, наполняется едва уловимым ароматом лаванды и старого пергамента. Стало светло. И вместе со светом пришло ощущение: что‑то началось. Что‑то, чего давно ждали.

Её истинное «я» (осматриваясь): - Ох, я снова не заметила, как уснула... Я иак некрасиво плакала в объятьях Кристиана... Он был очень добр ко мне...

(заметив приоткрытую дверь): - Это же!...

Она переступила порог - и её тут же окутал яркий, тёплый свет, словно приветствующий после долгого пути во тьме. Перед глазами раскинулся удивительный сад: пышные цветущие кустарники, ряды ароматных роз, высокие деревья с густой листвой, сквозь которую пробивались солнечные лучи. Воздух наполнял тонкий запах жасмина и свежескошенной травы. В самом центре, на небольшой круглой поляне, стояла изящная беседка с резными перилами и крышей, увитой плющом. Там, за небольшим столиком, в мягком кресле сидела настоящая Люмина. Спокойная, умиротворённая, она неторопливо пила чай, слегка улыбаясь чему‑то своему. Рядом на столе - фарфоровый сервиз, ваза с фруктами, свежая выпечка. С каждым шагом ближе к беседке в груди гостьи нарастало недоверие.

Она замедлила шаг, потом остановилась, вглядываясь - не дрогнет ли изображение, не растает ли, как дым. Но сад оставался реальным: шелест листьев, аромат цветов, тепло солнца на коже — всё говорило о том, что это не мираж. И Люмина по‑прежнему сидела там, спокойно поднимая чашку к губам, будто ждала её всё это время.

Её истинное «я» (неуверенно, голос чуть дрожит, взгляд - настороженный): - Люмина?..

Люмина (делает неторопливый глоток чая, мягко кивает, жестом приглашает сесть): - Ты пришла. Проходи, присаживайся.

Лёгкий ветерок колышет занавески беседки, доносит аромат жасмина и свежезаваренного чая. В этом мгновении - что‑то почти священное: встреча двух частей одной души, разделённых временем и обстоятельствами, но наконец нашедших друг друга.

Её истинное «я» (медленно садится напротив, не отрывая взгляда от Люмины, мысленно пытается собраться с мыслями): - С чего же начать?..

(делает глубокий вдох, старается говорить уверенно): - Ну… Как ты поживала всё это время?

Люмина (аккуратно ставит чашку на блюдце - звук выходит тихим, почти ритуальным; лицо остаётся бесстрастным, голос - ровным, лишённым эмоций): - Ты ведь и так знаешь, почему я стала такой. Ты попала в этот мир как душа, недавно покинувшая своё тело. Стала тринадцатой, вселившейся в моё. А здесь, в этом странном месте, ты стала моей четырнадцатой “гостьей”.

Её истинное «я» (внутри - вихрь мыслей; глаза слегка расширяются, в сознании выстраивается цепочка): - Если я была тринадцатой душой, вселившейся в “Люмину”… Значит, и автор оригинала… Он изначально не был в теле Амелии.» Она… она уже была в этом теле. С самого начала.

В беседке повисает тишина. Ветер слегка шевелит листья плюща, оплетающего перила. Аромат чая и цветов кажется вдруг слишком насыщенным, почти осязаемым.

Её истинное «я» чувствует, как пазл начинает складываться - фрагменты разрозненных воспоминаний, обрывки снов, шёпот чужих голосов… Всё это теперь обретает смысл. Она поднимает глаза на Люмину - и в этот миг понимает: разговор только начинается.

Глава 14

Её истинное «я» (собравшись с мыслями, голос звучит чуть твёрже, но в нём всё ещё слышится тревога): - Как нас призвали в это место? Значит ли это, что и автор оригинала… оказался в такой же опасности?

Люмина (задумчиво обхватывает чашку обеими руками, взгляд устремлён вглубь янтарной жидкости; голос - тихий, почти шёпот): - Опасность… Кто‑то создал это место. События здесь идут по строгому сценарию. В этой системе никто не мог избежать уготованной судьбы. Поэтому был призван “автор”. И автор этой истории… была единственной, кто мог нас освободить. Я надеялась, что она изменит роман к лучшему - после того, как увидит страдания своих героев воочию. Но, как ты сама знаешь, милосердие ей чуждо. Всё могло сложиться иначе, если бы мы смогли поговорить… Но я не властна над “персонажами”. Потому пришлось искать помощи извне - у тех, кого, как и “автора”, призвали из свободного мира. Я призывала новые души, отдавая им своё тело. Двенадцать попыток - и все неудачны. А потом появилась ты.

Её истинное «я» (внезапно осознаёт, глаза расширяются):- Значит… это ты меня призвала? То есть ты призвала и меня, и автора?

Люмина (кивает, взгляд становится отстранённым): - Именно так. Я не хотела втягивать столько людей, но иного выхода не было. “Автор оригинала” разрушила слишком много жизней. Я думала сбежать из этой искажённой истории… Но в мире без свободы даже побег - невозможен.

Её истинное «я» (неуверенно, с искренним сочувствием): - Так… что теперь? Я получила свободу, как ты и хотела. Хочешь, чтобы я вернула тебе “Люмину”?

Люмина (саркастично усмехается, слегка покачивает головой): - Ха… В каком‑то смысле это было бы глупо.»

Её истинное «я» (взволнованно, голос дрожит): - А что насчёт Кристиана? Это же твоё тело…

Люмина (смотрит на цветущий сад за беседкой, задумчиво, почти мечтательно): - Я много думала об этом, наблюдая за тобой. Смогла бы я так жить, зная оригинальный сюжет? Ты действовала то решительно, то с великодушием и добротой. Ты была мудра и щедра - и готова была пострадать ради того, кого любишь. Я спрашивала себя: смогла бы я жить, всегда ставя кого‑то другого на первое место?

(поворачивается к ней с мягкой, почти печальной улыбкой): - Благодаря тебе я поняла. С самого начала этот мир был не для меня. Я умею лишь разрушать. Вместо того чтобы дарить радость и помогать, я тону во тьме и отчаянии.

Её истинное «я» (порывисто, с горячностью): - Это вовсе не так! Ты…

Люмина (спокойно перебивает, аккуратно выливает остатки чая на землю): - Нет. Я бы не смогла так поступить. И… я не хочу так поступать.

(встаёт, расправляет плечи, голос обретает твёрдость): - Прости, что вынуждена уйти первой. Совсем скоро состоится встреча, которую мы так долго ждали.

(напоследок поворачивается, улыбается и делает пальцами лёгкий щелчок): - Я просто отправлю тебя обратно в твоё тело. И мы больше никогда не увидимся.

Её истинное «я» (резко вскакивает, протягивает руку): - Постой! Люмина!...

Внезапно всё вокруг затрещало, будто гигантское стекло пошло трещинами. Она увидела, как силуэт настоящей Люмины начал растворяться - сначала по краям, затем всё быстрее, словно рисунок, смываемый дождём. Контуры размывались, теряя чёткость, а цвета блекли, будто кто‑то постепенно выключал свет. Тьма накатила волной - густая, абсолютная, поглощающая последние отблески света. Ни звуков, ни очертаний, ни ощущения пространства. И вдруг - резкий вдох. Она открывает глаза.

Перед взором - знакомый потолок с едва заметной трещиной в углу. Рядом - стены с выцветшими обоями, на которых играют блики от уличного фонаря. Взгляд скользит по комнате: старый комод у стены, раскрытая книга на столе, занавеска, колышущаяся от сквозняка. Всё до боли знакомое, родное, реальное. А затем - звук. Знакомый голос доносится откуда‑то рядом, чуть приглушённо, но отчётливо. Сердце бьётся учащённо. Она пытается осмыслить произошедшее - странный разговор, исчезающая Люмина, тьма… Но теперь всё это кажется далёким, словно сон, который тает с первыми лучами утра. Остаётся только реальность: комната, голос - и ощущение, что что‑то изменилось. Что‑то важное было понято там, в мире грёз, и теперь это знание ждёт, чтобы проявиться в яви.

Кристиан (встревоженно, осторожно прикасается к её щеке, голос - мягкий, убаюкивающий): - Люмина? Ты в порядке? Мне показалось… тебе снился кошмар. Я не хотел пугать - просто… не мог смотреть, как ты мучаешься во сне.

Его пальцы едва ощутимо скользят по её коже - тепло, бережно, словно он боится причинить боль даже малейшим нажимом. Взгляд не отрывается от её лица: он ловит каждое изменение выражения, ищет признаки тревоги, пытается прочесть, что осталось там, в глубинах сна.

Люмина (медленно фокусирует взгляд на нём, дыхание ещё неровное, но с каждым вдохом - спокойнее; тихо, прерывисто): - Да… Да, я в порядке. Это был сон… Но теперь я здесь. С тобой.

Она на мгновение прикрывает глаза, вслушиваясь в стук его сердца - ровный, живой, настоящий. И улыбается - слабо, но искренне.

Кристиан (вздыхает с облегчением, чуть сжимает её руку): - Я рядом. Всегда.

(мягко, почти шёпотом): - Ничто больше не заберёт тебя у меня.

Люмина ещё не до конца очнулась - сознание будто плыло между сном и явью. Она медленно огляделась, вглядываясь в знакомые очертания комнаты, проверяя: это не мираж, не продолжение странного видения. Лёгким движением она повернула голову - хотела в полной мере ощутить тепло его ладони, запечатлеть в памяти это живое, настоящее прикосновение. Мгновение - и она резко поднялась на ноги. Не говоря ни слова, Люмина поднялась с постели к Кристиану и обняла его - крепко, но нежно, вкладывая в это объятие всю глубину чувств, что переполняли душу. Тепло его тела, биение сердца рядом - всё это наконец стало реальностью, осязаемой и бесценной. В душе она сердечно благодарила настоящую Люмину - за то, что та отпустила, за то, что вернула её сюда, к этому человеку, к той жизни, которую она теперь ценила больше всего на свете. В этот миг Люмина отчётливо поняла: она вернулась не просто в знакомое место - она вернулась домой.

Быстрые, гулкие шаги разносились по тёмному и холодному коридору, эхом отражаясь от каменных стен. Факелы едва теплились, бросая дрожащие тени, которые будто пытались ухватить беглеца за полы плаща. За Каспаром мчались рыцари - их доспехи лязгали, дыхание вырывалось белыми клубами в промозглом воздухе. Каспар не собирался останавливаться. Ни на миг. Ни на секунду.

Он бежал - стремительно, почти не чувствуя ног, - к своей единственной цели. К сырой, мрачной темнице, где в одиночестве томилась его любимая Амелия. Каждый шаг отдавался в груди острой болью - не физической, а душевной: он винил себя за то, что она оказалась там, за то, что не смог уберечь её раньше. Но теперь он был близко. Ещё немного - и он увидит её. Обнимет. Пообещает, что больше никогда не позволит ей страдать. Мысль об этом придавала сил: Каспар стиснул зубы и прибавил ходу, не обращая внимания на окрики позади и усталость, подступающую к мышцам. Цель была близка. Амелия ждала. И он доберётся до неё - чего бы это ни стоило.

Рыцари (бегут следом, задыхаясь, голос одного перекрывает лязг доспехов): - Господин, остановитесь! У вас будут серьёзные проблемы, если продолжите так от нас убегать! Господин!!!

Каспар (мысли мечутся, он едва слышит окрики позади): - Не думал, что ситуация обернётся так… Но это ещё не конец. Отец, несмотря на резкие слова, - человек добрый. Он даже не сделал Кристиана наследником. Он подсказал мне, как всё исправить… Но эти заслуги… мне они не нужны. Всё, что имеет значение… Сможет ли она выжить в одиночестве, пока я не вернусь? Матушка… Нет, нельзя. Если они решат, что мы перешли черту, пощады не будет. Может… забрать её с собой на войну? Да, там опасно — но разве это важно, если я смогу её защитить? Я спасу её любой ценой. Нужно лишь проверить, всё ли с ней хорошо…

Каспар (не обращая внимания на крики рыцарей, подбегает к камере. Схватившись за холодную, ржавую решётку, яростно трясёт её - металл скрежещет, отзываясь гулким эхом в подземелье): - Амелия! Ты в порядке?! Я пришёл за тобой! Чёрт… Как отец и мать могли с тобой так поступить?! Умоляю, ответь мне…

Амелия долго молчит. Затем медленно поворачивается к нему. Её лицо - бледное, осунувшееся. Взгляд - холодный, пустой, безжизненный. В нём нет ни узнавания, ни тепла, ни тени прежней нежности.

Каспар (замирает, сердце пропускает удар; голос дрожит, срывается): - К‑кто ты?..»

(шёпотом, с болью): - Это… это правда ты, Амелия?

Амелия (спокойно, почти отстранённо, голос звучит ровно, без эмоций): - Простите меня…

Каспар (взволнованно, голос дрожит от отчаяния и непонимания; делает шаг вперёд, протягивает к ней руки, но замирает): - Это… это неправда! Не говори так! Верните мне мою Амелию! Ту, что смеялась, спорила со мной, верила в лучшее…

(голос срывается на хриплый шёпот): - Где ты, Амелия? Где та девушка, которую я знаю? Вернись ко мне!

Он смотрит на неё, пытаясь уловить хоть искру прежнего тепла в её глазах - но видит лишь холодную пустоту. Его сердце сжимается от боли: перед ним - словно призрак, копия той, кого он любил.

Амелия (по‑прежнему бесстрастно, взгляд скользит мимо него, будто он - пустое место): - Я больше не та, кем была раньше. И мне… больше не нужно ваше спасение.

Каспар отшатывается, словно от удара. Слова Амелии ранят глубже любой стали. Он сжимает кулаки, пытаясь совладать с бурей чувств внутри: отчаянием, страхом, любовью, которая не хочет сдаваться.

(произносит он твёрдо, несмотря на дрожь в голосе): - Но я всё равно не уйду. Я не оставлю тебя здесь - ни в этой темнице, ни в этой тьме внутри тебя. Я найду способ вернуть тебя. Обещаю.

В подземелье повисает тяжёлая тишина. Только капли воды падают где‑то вдалеке, отсчитывая секунды. Каспар смотрит на неё, и в груди разрастается ледяной ком: перед ним - не та девушка, которую он знал. Что с ней сделали за эти дни? И сможет ли он вернуть её обратно - не только из темницы, но и из этой ледяной отчуждённости?

В этот момент в воздухе замерцало сияние - и с тихим гулом открылся цифровой портал. Из него, с присущей ей грацией и непоколебимой уверенностью, шагнула Люмина. Она оказалась в просторном помещении, больше напоминающем древнюю библиотеку: вдоль стен выстроились высокие, до самого потолка, книжные шкафы, уставленные толстыми фолиантами в кожаных переплётах. Воздух здесь пах старым пергаментом, деревом и едва уловимой магией. Мягкий рассеянный свет лился откуда‑то сверху, создавая на полу узор из светлых и тёмных пятен.

В центре зала разворачивалась напряжённая сцена. Люмина сразу это заметила и, чуть прищурившись, неспешно направилась туда. Небольшая группа людей окружила одинокую фигуру. Их позы были угрожающими, голоса - резкими и гневными. Они явно были чем‑то крайне недовольны: кто‑то тыкал пальцем в сторону стоящего в центре, кто‑то сжимал кулаки, а один из них сделал шаг вперёд, будто готовясь к действию. Человек в окружении держался прямо, но в его осанке читалась усталость - словно он уже давно отбивался от нападок.

Кайла (вскидывает руки, кричит возмущённо, голос дрожит от негодования): - Я не знаю! Вы схватили не ту! Я даже не понимаю, кто вы такие!

Возмущённая девушка (насмешливо хмыкает, склоняет голову набок, в голосе - едкий сарказм): - О, ну конечно. Ты ведь наверняка не предполагала, что все эти “Люмины”, с которыми ты так весело играла, однажды заставят тебя ответить за всё? Было забавно, да? Сколько ещё жизней ты собиралась сломать, прежде чем тебе бы это надоело?

Кайла (снова кричит, почти срываясь): - Не знаю! Это не я вас сюда призвала!

Возмущённая девушка (шаг вперёд, голос становится жёстче, в нём звучит холодная угроза): - Притворяться беспомощной бессмысленно. Мы ждали этого слишком долго. За это время я изучила систему вдоль и поперёк. Теперь я понимаю, как ты создала этот “мир”. Мы собрали твоих жертв - тех, кто не смог уйти без следа. Некоторые предпочли исчезнуть без сожалений… Но остальные остались здесь - из‑за тебя. И ждали момента, чтобы заставить тебя заплатить за каждое причиненное страдание. Разве тебе не любопытно, какую “историю” мы приготовили специально для тебя?

(заметив в стороне Люмину, резко поворачивается к ней, голос звучит требовательно): - Ты присоединишься к нам? Ты ведь настоящая Люмина из оригинала, верно? У тебя тоже есть причины требовать расплаты, не так ли?

Люмина (подходит бесшумно, лицо - бесстрастное, ни единой эмоции; опускается на корточки перед Кайлой, сидящей на полу, смотрит пронзительно, почти гипнотически): - Я задам лишь один вопрос.

(голос - тихий, но от него по спине бегут мурашки): - Почему всё было именно так?

(выдерживает паузу, взгляд буравит Кайлу насквозь): - Почему я должна была страдать всё детство? Почему ты сделала мою семью такой? Почему превратила меня в ту, кого все ненавидели и презирали? В ту, кому никогда не суждено было получить любовь? Я становилась всё более одинокой… Всё более жалкой… Это и была моя судьба? Такая жизнь?

Кайла (вскакивает, кричит с яростью, но в глазах - страх): - Да что ты вообще понимаешь?! Всё это было необходимо - ради главной героини!

Люмина (смотрит холодно, в уголках губ - намёк на горькую усмешку): - Всё это… ради Амелии?

Кайла (с вызовом, голос срывается): - Именно! На фоне такого тёмного, злобного персонажа счастье справедливой и доброй героини сияло бы ещё ярче!

Люмина (саркастически улыбается, медленно качает головой): - Ты… совсем ничего не знаешь об Амелии, да?

Кайла (растерянно замирает): - Что?...

Люмина (встаёт, отворачивается, голос - ровный, лишённый эмоций): - Я передумала. Мне не нужна месть. Делайте с ней что хотите.

Кайла (в панике вскакивает, протягивает руки вслед, кричит): - Постой! Что это значит?! Объясни! Эй!!!

Люмина шла вперёд, не оборачиваясь на крики и суету позади. Её шаги были ровными, решительными - словно она уже отсекла всё, что осталось за спиной. Она прошла несколько шагов по сумрачному коридору, и вдруг прямо перед ней замерцал новый портал - вихрь серебристо‑голубых искр, пульсирующий в воздухе. Не колеблясь, Люмина шагнула в него.

Оказавшись по ту сторону, она очутилась в тёмной комнате. Единственным источником света служила огромная стена, мерцающая тревожным красным свечением. Её поверхность переливалась, словно расплавленная лава, а в глубине угадывались какие‑то символы - будто сама стена была живым барьером, охраняющим выход. От неё веяло силой: сразу стало ясно - просто так сквозь неё не пройти. Люмина медленно подняла руку и коснулась гладкой, чуть вибрирующей поверхности. В тот же миг перед глазами возникли полупрозрачные строки - словно парящие в воздухе уведомления системы:

Система: {С [Освобождением] этого мира и [персонажей] появилась возможность покинуть мир. Хотели бы вы начать новую жизнь?}

Люмина замерла, вглядываясь в строки. Красный свет стены отражался в её глазах, а на лице читалась сложная гамма чувств: облегчение, сомнение, едва уловимая тоска. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и тихо произнесла: - Начать новую жизнь…

После всех тревог и потрясений Люмина и Кристиан наконец обрели покой. Атмосфера в комнате стала умиротворённой - мягкий свет ламп отбрасывал тёплые блики на стены, а за окном едва слышно шелестел дождь, добавляя уюта этому мгновению тишины. Служанка бесшумно вошла в покои и поставила перед госпожой поднос с едой: ароматный бульон, свежий хлеб, нарезанные фрукты и чашка травяного чая, от которой поднимался лёгкий пар. Движения служанки были плавными и почтительными - она коротко поклонилась и так же тихо удалилась, оставив пару наедине. Кристиан, сидя рядом с Люминой, заботливо взялся помогать ей. Он аккуратно зачерпнул ложкой бульон, слегка подул на него, остужая, и с нежной улыбкой поднёс к губам Люмины. Люмина слегка улыбнулась, принимая ложку, и кивнула в знак благодарности.

Люмина (ошарашенно, едва не поперхнувшись чаем, ставит чашку на блюдце с лёгким звоном): - Матушка отправляет Амелию в монастырь?! Вот так сразу?!

Кристиан (спокойно дует на горячую ложку с кашей, протягивает её Люмине): - Всё верно. Матушка возглавляла расследование, поэтому у нас было право вынести приговор.

(мягко, но настойчиво): - Скажи „А“.

Люмина (слегка краснеет, смущённо): - Я и сама могла поесть…

Кристиан (твёрдо, с тёплой улыбкой): - Скажи „А“.

Люмина, не в силах противостоять его заботливой настойчивости, покорно открывает рот и съедает кашу с ложки.

Кристиан (одобрительно кивает): - Молодец.

(возвращаясь к разговору): - Видимо, матушка решила разобраться со всем как можно быстрее и тише - учитывая, какой хаос творился последнее время.

Люмина (задумчиво пережёвывает кашу, мысли крутятся в голове): - Хотя оригинал и потерял влияние… Не могу поверить, что главные герои вот так просто исчезают из повествования…

(кивает, вслух): - Понятно…

Кристиан (внимательно смотрит на неё, откладывает ложку): - Тебя что‑то беспокоит? Может… Может, ты боишься, что тот, кого ты называла „Автором“, вернётся?

Люмина (размышляет вслух, взгляд устремлён вдаль): - Хм… Мне кажется, этого не случится. Я не проверяла лично, но, по словам „настоящей“ Люмины, которую я недавно встретила, автор оригинала больше не сможет вселиться в кого‑либо. И даже если это не совсем так… „Оригинал“ и его „Автор“ потеряли своё влияние. Она больше ничего не может сделать. Меня беспокоит другое… Если вернётся настоящая Амелия - и не останется за кулисами как „Люмина“ - её могут наказать за то, чего она не делала. Я думала, как ей помочь…

Кристиан (выслушивает внимательно, лицо становится серьёзным; после паузы решительно): - Давай попробуем рассказать об этом матушке. Возможно, если объяснить всё как есть, она примет другое решение. Мы должны попытаться защитить Амелию - и восстановить справедливость.

Они завершили трапезу. Служанка с почтительной аккуратностью помогла Люмине привести себя в порядок: поправила складки платья, слегка пригладила волосы, убедилась, что облик госпожи безупречен. Кристиан тем временем терпеливо ждал чуть в стороне - стоял у окна, рассеянно глядя на угасающий закат, но всем видом демонстрируя готовность поддержать Люмину в любой момент. Прошло несколько мгновений - достаточно, чтобы собраться с мыслями и набраться решимости. Затем они направились в кабинет Селесты: дверь была слегка приоткрыта, словно хозяйка заранее знала об их визите и нарочито оставила путь открытым.

По мере приближения шаги Люмины становились всё более размеренными - она старалась унять волнение, выровнять дыхание. Кристиан шёл рядом, чуть позади: его присутствие действовало успокаивающе, дарило ощущение надёжности. Когда они переступили порог, Селеста действительно уже ждала их. Она сидела за массивным письменным столом из тёмного дуба, окружённая стопками пергаментов и книгами в кожаных переплётах. При виде вошедших женщина подняла взгляд - строгий, проницательный, но без явной враждебности. Её пальцы слегка постукивали по подлокотнику кресла, выдавая едва заметное напряжение. Люмина сделала глубокий вдох, переглянулась с Кристианом - тот ободряюще кивнул - и шагнула вперёд, готовясь изложить свою просьбу.

Селеста Эклипс (выслушивает просьбу Люмины до конца, затем твёрдо, без тени колебаний): - Нет.

Люмина (ошарашена столь быстрым и категоричным отказом; голос звучит мягко, почти робко): - А?... Если бы вы только сказали мне, какой это монастырь… Мы могли бы поехать туда и обсудить ситуацию с настоятельницей. Возможно, удалось бы что‑то изменить…

Селеста Эклипс (непреклонно качает головой, взгляд жёсткий, голос - стальной): - Ни за что. Сколько зла уже принесла вам эта девушка? Я даже представить не могу, на что она способна теперь, раз дело дошло до такого. Будучи герцогиней, я не раз допрашивала людей - и никогда не встречала подобного равнодушия. Холодного, расчётливого, лишённого малейшей искры раскаяния. Когда‑то я считала её частью нашей семьи… Теперь сама не понимаю, как могла так ошибаться.

(потирает висок, глубоко вздыхает, в голосе проскальзывает горечь): - Самое страшное, что для меня это не стало неожиданностью. Я замечала тревожные признаки ещё в детстве - вспышки жестокости, странное отсутствие эмпатии. Но каждый раз, видя её улыбку, я убеждала себя, что мне показалось. Что это просто детская игра… Что она не всерьёз.

Люмина (пытается подобрать слова, голос дрожит от волнения): - Матушка…

(мысленно, с тревогой): - Честно говоря, я долго сомневалась… Стоит ли вообще рассказывать кому‑либо правду об „оригинале“? Не станет ли хуже, если я раскрою все карты?

Селеста Эклипс (внезапно смягчается, на лице появляется едва заметная, печальная улыбка): - Я понимаю твои чувства, дитя. Возможно, это кажется жестоким, но иногда лучшее, что мы можем сделать, - просто отпустить. Забыть о ней. Вычеркнуть из памяти. Построить жизнь заново, не оглядываясь на тень прошлого.

В разгар напряжённого разговора дверь кабинета тихо приоткрылась - почти беззвучно, лишь лёгкий скрип петель нарушил тишину. В помещение осторожно вошёл герцог. Он двигался плавно, без суеты, и выглядел неожиданно умиротворённым - ни следа привычной властности или озабоченности делами. Мягкое освещение от настенных светильников подчёркивало спокойное выражение его лица: губы чуть тронуты лёгкой улыбкой, взгляд - ровный, внимательный, словно он не врывался в разгар спора, а просто присоединился к давней беседе.

Селеста первой заметила его появление - на мгновение замерла, затем слегка приподняла брови, будто удивляясь этому визиту. Люмина же невольно выпрямилась, чувствуя, как напряжение в комнате чуть меняется: атмосфера стала менее жёсткой, будто сама аура герцога смягчила острые углы только что прозвучавших слов. Кристиан, стоявший чуть позади Люмины, незаметно сделал полшага в сторону, освобождая пространство и демонстрируя уважение. Все невольно обратили взгляды на вошедшего - тот же, не торопясь, закрыл за собой дверь и сделал несколько неспешных шагов вглубь кабинета.

Селеста Эклипс (замечает мужа, поворачивается к нему с лёгким удивлением, голос теплеет): - Деклан, ты пришёл?

Люмина (вскидывает взгляд, невольно поражена появлением герцога; голос звучит чуть выше обычного): - Герцог Эклипс?!

Деклан Эклипс (подходит ближе, смотрит на Люмину мягко, участливо): - Люмина, как ты себя чувствуешь?

Люмина (растерянно пытается подняться и склониться в поклоне, но движения выходят неловкими): - Б… Благодаря вашей заботе, я в порядке!...

Деклан Эклипс (мягко, но твёрдо жестом останавливает её): - Не вставай.

Люмина (замирает, пытается возразить, голос дрожит): - Но!...

Деклан Эклипс (настойчиво, но без резкости): - Говорю: не вставай.

Люмина (подчиняется, опускает взгляд, тихо): - Ладно…

Деклан Эклипс (делает шаг вперёд, говорит уверенно, с искренним раскаянием): - Прости нас.

Люмина (по‑настоящему растеряна, глаза расширяются): - А?..

Селеста Эклипс (встаёт из‑за стола, подходит к мужу, мягко улыбается Люмине): - Вам не обязательно отвечать сразу, если не хотите. Просто выслушайте нас.

Деклан Эклипс (продолжает, голос звучит ровно, но в нём слышится искренность): - Мы очень сожалеем, что после того, как приняли тебя в семью, лишь отчитывали и испытывали, не давая шанса проявить себя.

Селеста Эклипс (кивает, дополняет, в голосе - теплота и раскаяние): - Мы хотели искренне извиниться перед вами обоими. Мы не выполнили свой долг как свёкор и свекровь… И это наша вина.

Люмина (внимательно слушает, слова проникают глубоко в душу; мысленно): - Даже моя настоящая семья никогда не извинялась передо мной… Я была разочарована из‑за явного потакания любимчикам, терпела глупые издевательства от тех, кто стоял выше меня по положению. Даже тот, кому я доверяла, предал меня. А всё, чего я хотела, - простого извинения. Я была бы рада ему, даже если бы эти слова ничего для них не значили. Этого мне было бы достаточно. Бесчувственные фразы, брошенные в мой адрес… Оскорбления и унижения. Я отчаянно хотела, чтобы кто‑то подтвердил: так поступать - ненормально. Моему израненному сердцу казалось несправедливым, что никто не испытывает сожаления…

Деклан Эклипс (спокойно, но весомо продолжает): - И ещё… Я видел, как ты говорила со своим отцом. Думал, ты принесёшь беду, и потому хотел испытать тебя. Я даже не потрудился всё расследовать - просто заранее решил, что ты виновна, и наказал испытательным сроком. Позже, размышляя об этом, я не мог понять, чем ты заслужила такое отношение. Если бы ты не проявила столько стойкости и мудрости, я бы до сих пор считал тебя виноватой… Прости меня. И спасибо, что не сдалась. Впредь я буду особенно внимателен. Если ты всё ещё таишь какую‑то обиду - скажи об этом прямо, не стесняйся.

После этих тёплых, искренних слов на глазах Люмины выступили слёзы. Не сдержалась и Селеста - в её взгляде мелькнула мягкая, почти материнская нежность. Деклан и Кристиан обменялись короткими, одобряющими взглядами. Кристиан едва заметно кивнул герцогу, словно благодаря его за сказанное, а Деклан в ответ слегка улыбнулся - без слов, но с пониманием. Затем все четверо на мгновение сошлись в лёгком, тёплом объятии - не показном, а настоящем, полном поддержки и примирения.

Ещё какое‑то время они беседовали - уже спокойнее, доверительнее: обсуждали дальнейшие планы, делились мыслями, находили точки соприкосновения. Разговор шёл плавно, без напряжения, и каждый чувствовал, как между ними тает прежняя дистанция. Постепенно разговор иссяк сам собой - все ощутили, что сказано главное, и пора дать себе время переварить произошедшее. Они разошлись по своим делам, оставив после себя ощущение чего‑то завершённого и одновременно нового - словно перевернули страницу и открыли следующую главу. Уже начало вечереть: небо окрасилось в мягкие оттенки сиреневого и розового, длинные тени легли на дорожки сада. Люмина, однако, не спешила возвращаться в комнату. Ей хотелось побыть наедине с собой, привести мысли в порядок. Она направилась в оранжерею - туда, где среди зелени и цветов всегда дышалось легче. Тихо вошла, села на скамью у окна и замерла, глядя в одну точку. Взгляд её был мечтательным, рассеянным - словно она видела не стеклянные стены и не увядающие розы, а какие‑то далёкие, сокровенные образы. В голове крутились воспоминания, слова, обещания… Она глубоко вздохнула, вслушиваясь в тишину, и наконец почувствовала, как внутри разливается непривычное, но такое желанное спокойствие.

Рыцарь Вагри (учтиво склоняет голову, голос сдержанный, но внимательный): - Госпожа, вы в порядке?

Люмина (мягко улыбается, отвечает любезно, слегка кивая): - А… Я в порядке, сэр Вагри.

(мысленно, с лёгкой ностальгией): - Тот наёмник, что помог мне во время похищения… Теперь он - рыцарь дома Эклипс и часть моей охраны. Кристиан его очень нахваливал - говорил, что на него можно положиться безоговорочно. Он словно щенок, который ждёт похвалы за хорошо выполненную работу: преданный, старательный, всегда начеку. И в этом есть что‑то трогательное…

Люмина на мгновение замолкает, в памяти всплывают детали прошлого. Взгляд её становится чуть более сосредоточенным, и она вновь обращается к рыцарю - уже с конкретным вопросом.

Люмина (доброжелательно, но с ноткой любопытства): - А, кстати… Сэр Вагри, если вы не против...

(делает небольшую паузу, подбирая слова): - Не могли бы вы рассказать мне, что стало с тем рубиновым ожерельем, которое я вам отдала?

Рыцарь Вагри (на мгновение задумывается, слегка хмурит брови, словно перебирает в памяти события, затем выпрямляется и отвечает с привычной учтивостью): - Разумеется, госпожа. Я позаботился о том, чтобы ожерелье было передано в надёжные руки - оно сейчас хранится в сокровищнице дома Эклипс под особой охраной.

(добавляет с лёгкой улыбкой): - Я следил, чтобы с ним ничего не случилось. Вы можете быть спокойны.

Люмина (кивает, удовлетворённая ответом. В душе становится чуть легче: вещь, связанная с важными воспоминаниями, в безопасности): - Благодарю вас, сэр Вагри. Вы действительно заслуживаете доверия.

Неожиданно идиллию прервали шаги - к беседующей паре приблизились Кристиан и Теодор. Кристиан стремительно, но мягко направился прямо к столику, за которым сидела его жена, и сел напротив, бросив на неё тёплый, ободряющий взгляд. В его движениях читалась привычная уверенность, смешанная с заботой.

Теодор же держался чуть поодаль - не вторгаясь в личное пространство, он остановился на почтительном расстоянии, демонстрируя безупречные манеры. Его поза была расслабленной, но в то же время собранной: он словно давал понять, что готов вступить в разговор в любой момент, но не намерен навязываться. Учтивость сквозила в каждом его жесте - в лёгком наклоне головы, в сдержанной улыбке, в том, как он ненавязчиво наблюдал за происходящим.

Люмина (заметно оживившись при виде мужа, с лёгкой улыбкой): - А, ты пришёл, Кристиан? Я думала, твоя беседа с отцом затянется надолго…

Кристиан (выдыхает, словно сбрасывая груз, и слегка пожимает плечами): - Он ограничился лишь самыми срочными делами. Похоже, мне предстоит постепенно вникать во всё остальное.

Люмина (глаза загораются энтузиазмом, голос звучит бодро): - Значит, работы будет немало. Когда начнём? Герцог упоминал, что важные решения пока отложат - сначала нужно отправить господина Каспара на границу…

Кристиан (внезапно замирает, взгляд становится задумчивым, чуть настороженным): - Но… ты не считаешь, что слишком поспешно их простила?

Люмина (мягко улыбается, в глазах - спокойная уверенность): - Я простила их давно. Такие искренние извинения… Я давно не слышала ничего подобного - ни от тебя, ни от принцессы. Это были не пустые слова.

Кристиан (кивает, соглашаясь): - Да, ты права.

(после короткой паузы, словно вспомнив что‑то): - Кстати, мне сообщили, Эрика прислала тебе приглашение.

Люмина (искренне удивляется, приподнимает брови): - Правда? Надо будет её поблагодарить. Значит, она всё-таки решилась устроить пикник?

Кристиан (слегка хмурится, явно озадаченный): - Не уверен насчёт пикника. Мне сказали, она зовёт тебя в свой кабинет.

Люмина (ошарашенно, переспрашивает, словно не веря своим ушам): - В… кабинет?!

На следующий день, когда бурные эмоции вчерашнего дня остались позади, Люмина проснулась свежей и отдохнувшей. Лёгкая тревога всё же теплилась в душе, но страха не было - лишь приятное предвкушение и настороженное любопытство. С привычной заботой ей помогли облачиться в наряд, тщательно подобрали каждую деталь - от изящной застёжки на поясе до скромных, но изысканных украшений. Собравшись, Люмина вместе со своим личным сопровождающим - рыцарем Вагри - отправилась в императорский дворец. Они двигались уверенно и без задержек: стража почтительно пропускала их, слуги указывали путь. Вскоре они достигли цели - направились прямиком к кабинету принцессы, где их, судя по всему, уже ждали.

Эрика Фриш (не отрываясь от документов, но отчётливо услышав лёгкий стук, чётко произносит): - Входите.

Люмина (переступает порог кабинета, слегка склоняет голову в почтительном поклоне): - Это Люмина, ваше высочество.

(проходит вглубь комнаты, внимательно осматривает помещение, мысленно отмечает): - Да, это действительно её кабинет… Похоже, раньше он пустовал - чувствуется, что пространство ещё не совсем обжито.

Эрика Фриш (прерывает молчаливое изучение интерьера, лицо озаряется тёплой улыбкой): - Люмина, как же давно мы не виделись! Ты прекрасно выглядишь. У меня к тебе одна просьба - надеюсь, ты не откажешь.

Люмина (слегка вздрагивает, в голосе - искреннее недоумение): - П… Просьба?

Эрика Фриш (воодушевлённо, глаза горят энтузиазмом): - Да! Ты просто обязана помочь мне подготовиться к банкету! Его устроят в честь вручения почётных титулов тем, кто участвовал в подавлении восстания: герцогу Эклипсу, Кристиану и… тебе.

Люмина (внутренне замирает, мысли вихрем проносятся в голове): - Неужели всё это ещё не закончилось? После объявления на казни… Неужели это только начало?

Эрика Фриш (энергично продолжает, словно не замечая смятение гостьи): - Мы с братом и герцогом провели совещание - обсудили, что делать дальше. Все зачинщики восстания казнены или понесли заслуженное наказание, но нельзя забывать: они были опасно близки к своей цели. Соседние государства могут воспользоваться нашей слабостью - нужно продемонстрировать мощь императорской власти и политическую стабильность.

(делает паузу, пристально смотрит на Люмину, затем переводит взгляд на рыцаря): - Во время казни уже объявили о твоём вкладе, но аристократы по-прежнему относятся к тебе настороженно. Банкет - отличный повод официально подтвердить твой статус перед высшим светом.

(чуть прищуривается, разглядывая рыцаря): - Кстати, а этого господина я, кажется, раньше не видела?

Люмина (быстро реагирует, стараясь сгладить неловкость): - А, это сэр Вагри.

Рыцарь Вагри (выступает на полшага вперёд, кланяется низко, голос звучит сдержанно, но уважительно): - Рад приветствовать вас, ваше высочество.

Люмина (добавляет спокойно, уверенно): - Он помог мне во время похищения. Я полностью ему доверяю.

Эрика Фриш (кивает, принимая объяснение): - Раз ты так говоришь, вопросов нет. Так вот, о банкете… Мне никогда раньше не поручали организацию подобных мероприятий, и, честно говоря, я немного растеряна. Ты прекрасно умеешь находить общий язык с представителями высшего света - твоя помощь будет бесценна.

Люмина (старается скрыть неуверенность, голос звучит ровно): - Разумеется, ваше высочество, я помогу.

Эрика Фриш (мягко улыбается, жестом приглашает присесть): - Давай отбросим формальности - можешь называть меня просто Эрика. Нас ждёт долгая работа, так что лучше сразу перейти на более непринуждённый лад. Может, выпьем чаю?

Люмина (после едва заметной паузы, с лёгкой улыбкой): - Да, Эрика.

В этот солнечный, по-летнему тёплый день в поместье Морт царила особая атмосфера: за обеденным столом собралось всё семейство. В обеденном зале поместья Морт витала гнетущая атмосфера - несмотря на солнечный день за окнами, разговор за столом выходил мрачным.

Граф Морт (устало орудуя ножом над куском мяса, тяжело вздохнул): - Эх… Я, конечно, рад, что император в безопасности, но… Что нам теперь делать? Раз семью Эклипс объявили героями, подавившими восстание, род Морт можно считать уничтоженным.

Браун Морт (сидящий напротив, невольно вздрогнул и неуверенно переспросил): - Уничтоженным?...

Граф (не отрываясь от еды, продолжил, словно не слыша сына): - Даже дочь Крона удостоилась почестей. Да и переговоры о твоём браке с Лукрецией провалились.

Браун Морт (слушая отца, стиснул зубы. В мыслях его клокотала ярость): - Старик лишь делает вид, что переживает. Всё свалил на меня, а сам коротает дни за бокалом вина… Но именно я верну роду былое величие.

(стараясь говорить спокойно, он возразил): - Не стоит отчаиваться, отец. Ситуация не так безнадёжна. Я слышал, что готовится банкет в честь вручения почётных титулов. Это не просто торжество - это послание другим государствам: империя по-прежнему сильна. На мероприятие пригласят послов дружественных держав. И тут кроется наша возможность.

(он сделал паузу, чтобы слова лучше дошли до сознания отца, и продолжил): - Герцога Эклипса не жалуют за рубежом - он слишком часто побеждал в сражениях, больших и малых. А наша семья занимается торговлей, мы умеем договариваться. Мы можем заручиться поддержкой иностранных партнёров. Говорят, подготовкой занимается сама принцесса, а ей помогает Люмина…

Лукреция Морт (резко прервала его, голос её звенел от возмущения): - Люмина?! Как эта женщина вообще смеет участвовать в организации банкета во дворце?! В таком случае…

Браун Морт (приподнял бровь, глядя на сестру с лёгкой насмешкой): - В таком случае - что?

Лукреция Морт (мгновенно сменила тон, изображая невинность): - Ну… Может, мне стоит заказать платье по последнему писку моды? Чтобы затмить её на этом приёме!

Браун Морт (равнодушно пожал плечами): - Делай как знаешь.

Лукреция Морт (воскликнула и почти выбежала из столовой): - Спасибо, брат!

(уже мчась по коридору к своей комнате, она думала совсем о другом): - Сколько можно ждать?! Со мной до сих пор не связались. Если запрос исходил от герцога, возможно, он передумал избавляться от Люмины. Но я не сдамся. Пусть они мечтают о счастье - я всё равно её уничтожу!

В поместье Эклипс тем временем царил суматошный, но радостный хаос: вовсю шли приготовления к визиту в императорский дворец, чтобы помочь Эрике с организацией. Кристиан устроился в кресле и листал утреннюю газету. Его взгляд задержался на статье о предстоящем банкете в честь тех, кто подавил восстание, - там среди прочих упоминалось и имя Люмины. Ему хотелось обсудить с женой эту новость, но он замер, наблюдая за ней. Люмина металась по комнате, то проверяя какие‑то мелочи, то отдавая распоряжения, - и Кристиан просто сидел и заворожённо смотрел на неё, не в силах отвести глаз.

Наконец Люмина, уже почти готовая к выходу, поймала его пристальный, тёплый, полный любви взгляд. Она стремительно подбежала к мужу, неожиданно для него нежно поцеловала и, одарив яркой, солнечной улыбкой, бросила на ходу: «Скоро вернусь, Кристиан!» - и исчезла за дверью. День стоял над поместьем. Кристиан сидел в своём кабинете вместе с Теодором и погрузился в размышления.

Кристиан (устремил взгляд в окно, где вечерние тени медленно ползли по саду; в голосе - тихая тревога): - Знаешь, Теодор… Мне кажется, между нами появилось какое‑то странное расстояние. Словно мы оказались по разные стороны едва заметной границы.

Теодор Версаль (машинально перекладывал бумаги, но на миг отвлёкся и бросил на друга короткий, внимательный взгляд): - Может, это из‑за того, что госпожа сейчас с головой ушла в подготовку к мероприятию?

Кристиан (медленно покачал головой, будто сам пытался разобраться в собственных чувствах): - Не совсем. Да, у Люмины сейчас много дел, но она всё равно находит для меня время. Всегда приходит к ужину, терпеливо выслушивает, даже когда совершенно измотана. Она заботлива, внимательна… Мы общаемся так тепло, так по‑дружески. И всё же… чего-то важного не хватает.

Теодор Версаль (наконец отложил бумаги, посмотрел на Кристиана прямо, без привычной отстранённости): - А ты… Ты говорил ей, что любишь её? По-настоящему говорил - не как о чём-то само собой разумеющемся, а вслух?

Кристиан (вздрогнул, будто от резкого звука; на мгновение замер, и растерянность отразилась в его глазах): - А?...

Теодор Версаль (чуть помедлил, тон стал неуверенным, словно он боялся задеть друга): - Ты ведь… ни разу не произносил этих слов напрямую, верно?

Кристиан (торопливо, будто хотел поскорее развеять догадку, начал перебирать в памяти их разговоры): - Нет, что ты, я говорил с ней обо всём… Во всяком случае, мне казалось, что всё и так понятно. Разве мои поступки, моя забота - разве это не то же самое?

Теодор Версаль (резко, почти холодно, снова уткнулся в документы): - Нет. Не то же самое.

Кристиан (опустил голову и устало закрыл лицо ладонями): - Да… Ты прав. Это совсем не одно и то же.

Теодор Версаль (продолжал разбирать бумаги, голос звучал сдержанно, но настойчиво): - Надеюсь, ты найдёшь способ всё исправить. И лучше не затягивать с этим.

Кристиан (выпрямился, в его взгляде появилась решимость): - Да. Я должен что-то сделать, когда Люмина вернётся домой.

Остаток дня они целиком посвятили делам - погрузились в работу с такой самоотдачей, что время словно растворилось, ускользнуло незаметно, минута за минутой.

Тем временем в императорском дворце Люмина и Эрика тоже ни на секунду не оставались без дела. Стол перед ними был завален внушительными стопками бумаг - каждая пачка обозначала отдельный этап подготовки, отдельную задачу. Девушки склонялись над документами, вдумчиво изучали каждую строчку, живо обсуждали детали, подхватывали мысли друг друга с полуслова. Их работа была удивительно слаженной: они словно дышали в унисон, дополняли друг друга, превращая хаос из сотен мелких вопросов в стройный, чёткий план.

Рыцарь Вагри стоял неподалёку - неподвижный, собранный, терпеливый. Он не вмешивался, лишь изредка бросал настороженные взгляды по сторонам, бдительно охраняя покой госпожи. А ещё он невольно заворожённо наблюдал за тем, как легко и гармонично Люмина и Эрика справляются с непростой задачей: в их взаимодействии не было ни соперничества, ни суеты - лишь целеустремлённость и взаимное доверие.

Эрика Фриш (окидывает взглядом внушительную стопку бумаг, погружённая в раздумья, произносит вслух, словно выстраивая план): - Итак, со списком гостей мы, кажется, определились. Теперь предстоит самое сложное - продумать рассадку. Нужно учесть всех важных иностранных гостей, которые откликнутся на приглашение.

(передаёт Люмине черновой набросок плана): - Банкет в честь вручения почётных титулов пройдёт в главном зале - там же, где традиционно отмечают день основания империи.

Люмина (берёт документ, быстро пробегает его глазами): - Значит, места должно хватить для всех.

Эрика Фриш (нахмуривает брови, взгляд становится задумчивым): - Главная загвоздка - где разместить представителей высшего света и иностранных послов. Тем, кто проделал долгий путь, нужно отвести достойные места. Но и местные аристократы не потерпят пренебрежения… Что бы мы ни придумали, недовольные всё равно найдутся.

Люмина (внимательно листает другие бумаги, выискивая нужные сведения; время от времени бормочет себе под нос): - Именно поэтому я заранее запросила отчёты с прошлых торжеств - хотела понять, как решали подобные задачи до меня. Для начала посмотрим здесь… Нет, это не то…

(внезапно её лицо озаряется, она указывает на один из документов): - А вот оно! Схема рассадки гостей на коронации его величества — может, она послужит хорошей отправной точкой.

Эрика Фриш (внезапно резко меняет тон и тему, голос звучит неожиданно легко): - Знаешь, давай ненадолго всё это отложим и прокатимся на лошадях. Нужно проветрить голову, иначе мысли совсем запутаются.

Люмина (вскидывает голову, в глазах - искреннее недоумение): - Э? Прямо сейчас?

Эрика Фриш (спокойно, без тени сомнения): - Да, именно сейчас.

Люмина (всё ещё ошарашена, пытается возразить): - Но я совсем не готова к верховой езде, да и мы едва начали разбираться с делами… Столько всего ещё предстоит сделать!

Эрика Фриш (невозмутимо парирует): - Не волнуйся. У меня есть костюм для верховой езды - он подойдёт тебе по размеру.

Люмина (вздыхает, сдаётся, но на губах невольно появляется лёгкая улыбка): - Эм-м… Ну хорошо, тогда пойду переоденусь.

Рыцарь Вагри (мгновенно выпрямляется, готовясь последовать за госпожой): - А, значит, я…

Эрика Фриш (резко останавливает его жестом, тон становится твёрдым): - Ты можешь пока остаться здесь.

Рыцарь Вагри (слегка теряется, но сохраняет выправку, голос звучит почтительно): - Но, ваше высочество, мой долг - сопровождать госпожу…

Эрика Фриш (строго, чётко, не оставляя пространства для возражений): - Мы находимся во дворце. Люмина будет переодеваться - неужели ты обязан следовать за ней повсюду? Я пришлю к ней двух женщин‑рыцарей, так что можешь не волноваться за её безопасность.

Рыцарь Вагри (ещё больше смущается, опускает взгляд): - А… Прошу прощения, ваше высочество.

Эрика Фриш (чуть прищуривается, в голосе проскальзывает настороженность): - Ты, похоже, и правда не знал, как это принято. Раз уж мы об этом заговорили, позволь спросить: почему ты столь неукоснительно следишь за нами во время встреч с Люминой? Разве в рыцарском уставе не прописаны чёткие границы дозволенного?

(делает полшага вперёд, взгляд становится пронзительным): - К тому же… ты иностранец. Хотелось бы понимать, насколько хорошо ты знаком с нашими порядками.

Не дожидаясь ответа, Эрика резко развернулась и стремительно вышла, чтобы переодеться. Спустя считаные минуты она вернулась, и, подхватив Люмину, они оседлали лошадей. Вместо неспешной прогулки их ждал стремительный галоп - Эрика пустила коня вперёд так порывисто и быстро, что Люмина невольно вцепилась в поводья. Было ясно: это не отдых, а способ выплеснуть скопившееся раздражение. В каждом движении принцессы читалась злость - словно она пыталась оставить позади все тягостные мысли, будто сама скорость могла заглушить те непростые вопросы, что она только что задала рыцарю.

После прогулки Люмина чувствовала себя совершенно обессиленной - словно из неё выкачали все силы. Каждая мышца ныла, а ноги дрожали и едва выдерживали вес тела.Наконец Люмина добралась до родного дома. Её встретила Анастасия - с тёплой улыбкой протянула полотенце и заботливо окинула взглядом уставшую госпожу.

Люмина (с благодарностью принимает полотенце, голос звучит устало, но тепло): - Ох… Спасибо тебе, Анастасия. Будь добра, приготовь мне ванну, пожалуйста.

Анастасия (почтительно склоняет голову): - Да, госпожа.

Кристиан (на лице - искренняя радость, он спешит навстречу жене): - Люмина! Я уж думал, ты задержишься допоздна. Похоже, сегодня ты освободилась раньше?

Люмина (едва увидев его, невольно замирает; про себя с тёплым трепетом): - И сегодня он так же ослепителен… Как будто свет исходит от него самого.

Кристиан (подходит ближе и нежно обнимает её, стараясь уловить настроение): - Ну, расскажи, как прошёл твой день? Те документы, что ты готовила, - они пригодились?

Люмина (на мгновение расслабляется в его объятиях, устало выдыхает и тихо смеётся): - Ох, даже рассказывать не хочется… Ха-ха, всё вышло совсем не так, как я планировала. Принцесса вдруг ни с того ни с сего предложила прокатиться верхом - вот я и взмокла вся.

(задумчиво, почти шёпотом): - Не понимаю, что на неё сегодня нашло… Такое ощущение, будто я упускаю что-то важное, что лежит прямо на поверхности…

Кристиан (делает вдох, словно собирается сказать что-то очень значимое, голос чуть дрожит от решимости): - Я…

Люмина (вдруг смущённо отстраняется, заливаясь румянцем, и торопливо отступает к двери): - Ах, не подходи так близко! Неужели не чувствуешь, как от меня пахнет? Я сейчас же в ванну - быстро-быстро!

Кристиан (остаётся стоять на месте, провожает её взглядом; в голосе - лёгкая горечь, он произносит вслух, будто самому себе): - Опять это чувство… Дежавю. Я так и знал, что будет непросто.

Спустя какое-то время Кристиан остался в комнате - он сидел тихо, ни на что не отвлекаясь, и терпеливо ждал, когда вернётся жена.

Люмина (выходит из ванной, закутавшись в шёлковый халат, и вытирает полотенцем влажные волосы; в голосе - мягкая виноватая нотка): - Прости, что заставила ждать… Долго ты тут сидел?

(подходит ближе, осторожно касается его щеки, вглядывается в лицо): - Дай-ка я на тебя посмотрю… Я ведь не обидела тебя тогда, когда убежала в ванну? Прости, если показалась резкой…

Кристиан (в душе у него всё сжимается; про себя с горьковатой нежностью): - Сколько всего изменилось… А кое‑что осталось прежним. Она доверила мне свои самые тяжёлые тайны, но всё равно будто держит какую-то невидимую дистанцию. Люмина, ты до сих пор ничего от меня не просишь - и от этого мне порой так неуютно…

(наконец решается: мягко приподнимает её за талию и усаживает к себе на колени): - Люмина… Скажи, могу я сделать для тебя что-нибудь ещё? Хоть что-то, чтобы тебе стало легче, теплее, радостнее?»

Люмина (не раздумывая ни секунды, отвечает просто и искренне): - Не знаю… Сейчас у меня есть всё, что нужно. Я счастлива.

(вдруг замечает тень тревоги в его глазах и встревоженно заглядывает ему в лицо): - Кристиан… Ты всё ещё боишься, что я уйду? Я же говорила - тебе правда не о чем беспокоиться.

Кристиан (торопливо, будто спешит оправдаться): - Нет, дело не в этом… Просто… То место, где ты выросла, твоя прежняя жизнь - честно говоря, я не скучаю по ней ни капли.

Люмина (тихо, с лёгкой улыбкой): - Ну, иногда я, конечно, вспоминаю какую-нибудь вкусную еду оттуда… Но людей, по которым я тоскую, там не осталось. А здесь… Здесь есть ты. Без тебя я никуда не смогу уйти. Я люблю тебя, Кристиан.

Кристиан (сердце подпрыгивает, он поражён её простотой и теплотой): - И я… Я люблю тебя ещё сильнее, Люмина. Честное слово.

Люмина (немного смущённо, словно хочет смягчить момент): - О-о… Не нужно так говорить, Кристиан. Ты не обязан…

Кристиан (обнимает её за талию, взгляд серьёзный и тёплый одновременно): - Я говорю искренне. Каждое слово - правда.

Люмина (неуверенно, всё ещё пытаясь разобраться): - Но… ты и Амелия…

Кристиан (голос мгновенно становится жёстким, в нём звенит отвращение): - Ты про того „автора“, который годами морочил голову мне и моей семье? Который манипулировал нами, дёргал за ниточки, как куклами?

Люмина (чуть склоняет голову набок, в глазах - искреннее любопытство, без осуждения): - Хм… А может, ты просто перепутал близость с любовью?

Кристиан (в голосе прорывается раздражение - не на неё, а на саму мысль, что его чувства можно свести к чему-то мелкому): - Неужели я похож на человека, который не отличает любовь от похоти?

Люмина (сразу же спохватывается, голос становится мягким и виноватым): - Прости, я совсем не это имела в виду… Просто пыталась понять…

Кристиан (тон смягчается, он смотрит на неё с такой нежностью, что у неё перехватывает дыхание): - Всё в порядке. Я говорю от всего сердца. Я люблю тебя больше жизни, Люмина. Ты - мой свет. И я буду повторять это столько раз, сколько нужно, пока ты по-настоящему не поверишь: я люблю тебя. Люблю тебя, Люмина.

(тихо, настойчиво, словно заклинание): - Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я…

Люмина (прячет лицо в ладонях, смущённая до глубины души, и прерывает его): - П-прекрати… Ну хватит, Кристиан…

Кристиан (улыбается уголками губ, в голосе - надежда): - Значит, ты поверила?

Люмина (поднимает глаза, смущённо и чуть растерянно): - С каких пор?..

Кристиан (нежно убирает её ладони от лица, чтобы видеть её глаза): - Сам не знаю. Мне кажется, я полюбил тебя ещё до того, как понял, что это такое.

(наклоняется к ней, его поцелуй - тёплый, искренний, полный обещания): - Я буду любить тебя вечно, Люмина.

Спустя мгновение Кристиан осторожно достал из кармана кулон - ту самую драгоценность, которая была так дорога Люмине. Он забрал его у сэра Вагри ещё раньше, бережно хранил всё это время и теперь, после их откровенного разговора, наконец нашёл тот самый, единственно верный момент, чтобы вернуть его.

Кристиан (аккуратно застёгивает застёжку кулона на её шее, голос звучит мягко и заботливо): - Может, есть что-то ещё, что я мог бы для тебя сделать?

Люмина (задумчиво хмурит брови, словно взвешивает слова): - Хм… Знаешь, может, найдёшь для меня учителя по этикету?

Кристиан (слегка удивляется, но старается не выдать эмоций): - То есть тебе нужен кто-то вроде домашнего наставника?

Люмина (кивает, в голосе проскальзывает лёгкая неловкость): - Да. Сейчас я помогаю Эрике с организацией банкета, а я так мало понимаю в местных порядках. Я ведь не могу просто взять и сказать всем, что я из другого мира… И пусть прежняя Люмина слыла дерзкой, будет куда хуже, если я допущу грубую ошибку из-за незнания этикета.

Кристиан (на мгновение задумывается, подбирая слова так, чтобы не задеть её): - Я, разумеется, смогу найти для тебя подходящего учителя. Но… если тебя так тревожит подготовка к банкету, может, всё-таки не стоит так строго к себе относиться?

(делает паузу, смотрит на неё с тёплой, ободряющей улыбкой): - Знаешь, порой лучше честно признаться, что чего-то не знаешь. Эрика привлекла тебя к организации не ради показухи - она тебе доверяет. И уж точно не ждёт, что ты будешь знать абсолютно всё

На следующее утро Люмина, в сопровождении рыцаря Вагри, прибыла в императорский дворец - настроение у неё было на удивление бодрое и приподнятое, словно впереди её ждал не черед хлопотных дел, а что-то по-настоящему радостное.

Люмина (сияя, с искренней теплотой): - Доброе утро, Эрика!

Эрика Фриш (выглядит измотанной, под глазами - тёмные круги от недосыпа; бросает на подругу усталый, но внимательный взгляд): - Ты сегодня прямо светишься. Что-то хорошее случилось?

Люмина (улыбается, невольно касается кулона на шее - того самого, что вчера вернул Кристиан; в голосе - тихое, тёплое облегчение): - Я вернула себе одну очень важную для меня вещь.

(чуть мнётся, подбирая слова, но решается): - Эрика… На самом деле я совсем не сильна в этикете. Может… может, стоит обратиться за советом к тому, кто в этом по-настоящему разбирается?

Эрика Фриш (кивает, будто этот вопрос только подтвердил её собственное мнение о Люмине; тут же поворачивается к помощнице): - Вот как? Что ж, разумное решение. Свяжитесь с мадам Сессиль - она курировала подготовку к празднованию дня основания империи. Она как раз подойдёт.

Помощница (почтительно склоняет голову): - Да, ваше высочество.

Люмина (мысленно ошарашенно): - И всё? Так просто? А я-то сколько дней ломала голову, переживала, боялась показаться невеждой…

Эрика Фриш (бросает мимолётный взгляд на рыцаря Вагри; на щеках проступает лёгкий румянец, будто она сама немного смущена тем, что собирается спросить): - До меня дошли сведения, что из дружественных земель прибывает королевская чета из государства Декхман. Полагаю, для них подойдёт второе крыло дворца.

(обращается непосредственно к Вагри, голос звучит уважительно, но прямо): - Буду признательна за твоё мнение - как уроженца Декхмана.

Люмина (глаза округляются от удивления): - Так ты родом оттуда?!

Рыцарь Вагри (слегка теряется, будто не привык, что о его прошлом вообще кто-то вспоминает; опускает взгляд, кивает): - А… Да.

Эрика Фриш (приподнимает бровь): - Ты что, и правда не знала?

Люмина (растерянно, с ноткой вины): - Ни капельки… Прости, Вагри.

Рыцарь Вагри (голос ровный, сдержанный, но в нём проскальзывает едва заметная теплота от того, что его мнение ценят): - Когда мне было около двенадцати, я потерял родителей и переехал в империю. Так что, хоть Декхман и моя родина, я не слишком хорошо знаком с нынешними традициями. Но что касается размещения гостей… Второе крыло выходит окнами на запад. Для королевской четы, возможно, будет лучше комната с видом на юг или восток - там больше света в течение дня.

Эрика Фриш (берёт со стола карту дворца, внимательно изучает её, хмурит брови в раздумье): - Юг или восток… А что скажешь о третьем крыле? Там потолки чуть ниже, зато туда почти весь день льётся солнечный свет.

Рыцарь Вагри (внимательно смотрит на карту, кивает с уверенной сдержанностью): - Думаю, это будет оптимальный вариант.

Помощница (снова появляется в дверях, держится учтиво и собранно): - Ваше высочество, мадам Сессиль прибыла.

Эрика Фриш (выпрямляется, на лице появляется деловая собранность): - Хорошо. Проведите её сюда.

С этого момента подготовка пошла заметно легче - напряжение спало, а дела словно сами собой складывались в стройный порядок. Шаг за шагом они довели организацию банкета до конца, и вскоре все хлопоты остались позади. И вот наконец настал долгожданный день торжества - банкет в честь вручения почётного титула.

Стоял ясный, солнечный день. Гости неспешно съезжались в величественный дворец - карета за каретой, в размеренном, почти ритуальном ритме. Вот и очередной экипаж, принадлежавший семье Морт, плавно остановился у парадного входа.

Первым из кареты вышел молодой человек. Его наряд выглядел продуманно и эффектно: оранжевый фрак в сочетании с бежевым жакетом и белоснежной рубашкой. Образ дополняли жёлтые украшения, изящный цветок на лацкане и акценты глубокого тёмно‑зелёного оттенка - в том числе и на брюках. Движения юноши были выверенными и элегантными: он грациозно протянул руку, помогая выбраться из экипажа спутнице. Девушка окинула пространство холодным, расчётливым взглядом. На ней было оранжевое платье, украшенное жёлтыми узорами; на декольте красовался бант, а отдельные детали наряда были выполнены в белом цвете. Завершал образ ярко‑жёлтый цветок, искусно вплетённый в причёску.

Глава 15

Браун Морт (неторопливо ведёт сестру под руку, голос звучит ровно, почти шёпотом, так, чтобы слышала только она): - Лукреция, на всякий случай спрошу… Ты ведь не затеяла ничего опрометчивого? Сегодня не тот день, чтобы рисковать. Не забивай голову лишними планами - просто проведи время с подругами, позволь себе немного отдохнуть. Если проявишь терпение, подходящая возможность ещё появится.

Лукреция Морт (внутри у неё всё кипит; взгляд остаётся надменным, а в мыслях - жёсткая, упрямая решимость): - Нет. Если не сделаю этого сегодня, шанса больше не будет. Я обязана найти способ всё устроить - и успеть до того, как она завоюет всеобщее признание…

Толпа гостей постепенно разрасталась, наполняя залы приглушённым гулом разговоров и лёгким шуршанием нарядов. Волнение витало в воздухе - час торжества неумолимо приближался, и даже самые хладнокровные из приглашённых не могли скрыть лёгкого внутреннего напряжения. Все с нетерпением ждали появления главной пары этого вечера.

Тем временем Люмина сидела у журнального столика, в редкой для этого дня тишине. Она глубоко вдыхала спокойный воздух, собирала разбежавшиеся мысли и старательно настраивалась на нужный лад - хотела встретить грядущий час с лёгкой улыбкой и твёрдой уверенностью. На Люмине было платье насыщенного тёмно‑синего оттенка - словно кусочек ночного неба, застывший в ткани. Его украшали изящные узоры: переплетающиеся линии белого и синего цветов, а кое‑где проступали дополнительные акценты из тончайшей белоснежной вышивки. Наряд будто навевал мысли о зиме - о морозных узорах на стекле и искрящемся снеге, - но при этом оставался по‑летнему лёгким и воздушным, словно зима здесь была не суровой, а сказочной.

Кристиан (тихо приоткрывает дверь, входит с едва уловимым стуком, взгляд тёплый, будто он не хочет спугнуть этот хрупкий миг): - Знаешь, мне отчего-то совсем не хочется, чтобы все эти взгляды были обращены на тебя… Хотя ты сегодня невероятно прекрасна.

Люмина (щёки заливаются румянцем, она чуть опускает глаза, неловко касается складок платья): - Этот наряд такой роскошный, что мне даже немного не по себе. Пусть меня и должны наградить почётным титулом, но кажется, с платьем явно перестарались…

Кристиан (мягко, уверенно, словно снимает с её плеч невидимую тяжесть): - Не терзай себя этими мыслями. Сегодня мы с тобой - главные герои этого вечера. И ты имеешь полное право сиять.

(элегантно протягивает руку, приглашая её подняться): - Ты столько всего преодолела, столько вынесла - теперь пришло время просто наслаждаться моментом и блистать.

Люмина (принимает его руку, поднимается плавно, с той самой грацией, которая появляется, когда рядом есть опора; выходит из комнаты под его защитой и поддержкой): - Мы будем блистать вместе. Ты и я - вдвоём.

Кристиан (улыбается, чуть крепче сжимает её пальцы, подтверждая без лишних слов): - Конечно. Вместе.

В главном зале гудел многоголосый рой разговоров - фразы переплетались, смех вспыхивал и гас, шуршали ткани, звенел хрусталь. Эрика ждала появления Люмины: стоя на балконе второго этажа, она незаметно наблюдала за суетой внизу, время от времени бросая взгляд на парадную лестницу - словно пыталась уловить тот самый миг, когда подруга ступит на неё.

Эрика Фриш (внимательно скользит взглядом по залу, оценивая, сколько гостей уже собралось, и задумчиво произносит вслух): - По моим подсчётам, уже прибыло больше половины приглашённых. Не будет ли неловко, если мы начнём чуть раньше положенного?

Люмина (подходит к принцессе, в голосе - искреннее восхищение и лёгкая неловкость из‑за того, что не помогала раньше): - О нет, ваше высочество! Вы проделали поистине огромную работу - всё выглядит безупречно! Мне даже стыдно… Наверное, нам с Кристианом стоило приехать пораньше и хоть чем‑то помочь.

Эрика Фриш (удивлённо приподнимает брови, мягко отмахивается от её переживаний): - Да брось. Главные герои торжества должны наслаждаться вечером, а не разгребать хлопоты. Кстати, а где же Кристиан?

Люмина (чуть теряется, неловко переминается с ноги на ногу): - Как только мы вошли во дворец, отец увёл его знакомиться с какими‑то важными персонами… Сказал, что это „неотложная необходимость“.

Эрика Фриш (ненадолго отвлекается от разговора, заворожённо следит взглядом за рыцарем Вагри, который уверенно движется сквозь толпу; потом, будто опомнившись, снова поворачивается к Люмине и тихо добавляет): - Герцог Эклипс, конечно, бывает немного… своеобразным. Но знаешь, всё это - и суета, и тревоги, и бессонные ночи - определённо стоило того.

Люмина (глаза сияют, она говорит с неподдельным восторгом, словно заново переживает каждый миг): - С самой первой ступени у входа и до этого зала - всё просто великолепно! А гости… Они так красиво одеты, так изящно держатся… Я будто попала в самую настоящую сказку!

Пока Эрика и Люмина увлечённо делились впечатлениями о банкете, внизу, в просторном зале, гости постепенно разбились на небольшие оживлённые группы - кто-то обменивался светскими новостями, кто-то обсуждал последние дворцовые сплетни, а кто-то просто наслаждался атмосферой праздника.

Среди этих кружков особенно выделялась одна беседа: Лукреция и Браун Морт с безупречной вежливостью поддерживали разговор с представителем Декхмана. Их манеры были безукоризненны, улыбки - выверенно любезны, но за внешней непринуждённостью угадывалось нечто большее: будто в каждом слове, в каждом едва заметном жесте таился какой‑то скрытый расчёт.

Браун Морт (с безупречной светской улыбкой, непринуждённо ведёт беседу): - В последнее время отдаю предпочтение товарам исключительно декхманского производства - качество неизменно на высоте.

Принц Декхмана нервно скользит взглядом по залу, будто отчаянно ищет в толпе знакомый силуэт; его внимание явно где‑то далеко.

Браун Морт (замечает, что собеседник едва ли слышит его слова, и мягко окликает): - Ваше величество?...

Принц Декхмана (вздрагивает, будто его выдернули из собственных мыслей, поспешно собирается с духом): - А… Прошу прощения. На мгновение отвлёкся».

Браун Морт (доброжелательно кивает, сглаживая неловкость): - Ничего страшного. И правда, всё говорю о себе да о своих привычках… От всей души рад, что вы лично почтили империю своим визитом. Это большая честь.

Лукреция наблюдая за их беседой краем глаза, вдруг подмечает. Взгляд принца снова и снова невольно устремляется туда, где стоит Люмина.

Лукреция Морт (мысленно замирает, следя за каждым движением принца; в голове стремительно щёлкают шестерёнки, складывая детали в единую картину): - Подождите‑ка… Почему он то и дело смотрит на Люмину? Вот оно! Наконец‑то я это заметила…

(тут же надевает на лицо самую обворожительную, безупречно вежливую улыбку и обращается к принцу, голос звучит мягко, но в нём сквозит едва уловимая настойчивость): - Прошу прощения, ваше величество, не позволите ли ненадолго отвлечь вас? Мне показалось… или вы только что смотрели на леди Люмину?

Принц Декхмана (вздрагивает, будто его поймали на чём‑то запретном; слова застревают в горле, он судорожно пытается собраться с мыслями): - Я… Я…

Лукреция Морт (не даёт ему шанса запутаться в оправданиях, плавно подхватывает инициативу): - Если желаете, я с радостью помогу вам познакомиться с ней. Уверена, беседа получится весьма приятной.

Через какое‑то время к Люмине подошёл слуга - вежливый, сдержанный, с безупречно прямой осанкой - и передал, что герцогиня Эклипс желает поговорить с ней наедине в саду. В груди у Люмины шевельнулось лёгкое подозрение, но она ничем не выдала своих сомнений: лишь чуть крепче сжала пальцы и едва заметно кивнула, принимая приглашение. Точно в назначенное время она вошла в сад. Вечерний воздух, густой от сладких ароматов цветущих кустов, ласкал кожу едва уловимым теплом. Тени сплетались на каменных дорожках в причудливые, мягкие узоры, а тишина стояла такая глубокая, что казалось - даже листья перестали шептаться. Весь мир будто замер, затаив дыхание, в напряжённом ожидании того, что вот‑вот должно было случиться.

Люмина (медленно шла по саду, вдыхая прохладную вечернюю свежесть. Солнце уже скрылось за горизонтом, и сумерки мягко укутывали дорожки, стирая чёткие очертания кустов и статуй): - Может, она и вовсе не придёт?...

(остановившись, она осторожно огляделась по сторонам. В мыслях прокручивались тревожные догадки): - Когда я узнала, что матушка хочет встретиться со мной здесь, в этом уединённом уголке, у меня сразу шевельнулось недоброе предчувствие. Поэтому я попросила сэра Вагри незаметно следовать за мной - держаться в тени, но не терять меня из виду. Хоть сад и находится на территории поместья, он слишком далеко от главного зала, от суеты и света. На всякий случай я договорилась с Кристианом: он попросил сэра Арминда сразу же послать за ним, если случится хоть что‑то странное. Пусть это выглядит излишней осторожностью… но лучше так, чем потом жалеть.

Сделав ещё несколько шагов, Люмина вдруг замерла: впереди, в полумраке, мелькнул знакомый силуэт. Сердце на миг подпрыгнуло к горлу, а мысли закружились вихрем.

«Этот человек… Да это же принц Декхмана! Он хотел встретиться со мной - и ради этого устроил всю эту запутанную интригу? Подстроил приглашение от матушки, заманил меня в этот уединённый сад… Не иначе как преследует какие‑то политические цели… Ситуация куда сложнее, чем казалось. Но сейчас главное - сохранить спокойствие и поскорее уйти отсюда».

Принц Декхмана (едва заметив Люмину среди сумрачных очертаний сада, не сумел скрыть облегчения его лицо озарилось такой открытой, почти мальчишеской радостью, будто он наконец увидел кого‑то, кого долго и тревожно ждал): - А!.. Вы и правда пришли!

(произнёс он чуть хрипло, словно после долгого напряжения наконец смог сделать глубокий вдох. В этом восклицании слышалось столько искреннего облегчения, будто с его плеч действительно свалилась огромная тяжесть): - Прошу прощения, что наша первая настоящая встреча выходит такой… скрытной, будто мы затеяли какую‑то тайну. Но мне было крайне важно поговорить с вами наедине, без лишних глаз и ушей. Вы случайно…

В главном зале бурлила праздничная жизнь: хрустальные люстры рассыпали по залу тысячи искр, золото отделки мерцало в их свете, а воздух звенел от оживлённых бесед и лёгкого смеха. Гости с удовольствием принимали угощения, обменивались новостями, кружились в танцах - каждый наслаждался торжеством, будто хотел впитать в себя каждую его минуту. Кристиан как раз увлечённо о чём‑то говорил, когда его речь неожиданно прервал подошедший рыцарь. Он слегка склонил голову, привлекая внимание, и тихо, но настойчиво произнёс несколько слов, от которых улыбка на лице Кристиана медленно погасла, а взгляд стал сосредоточенным.

Рыцарь (склоняет голову в почтительном, сдержанном жесте, голос звучит тихо, но отчётливо): - Господин Кристиан!

Кристиан (в его тоне слышится не гнев, а горьковатое разочарование - словно он ожидал большего; говорит не грубо, но твёрдо): - Я поручил тебе охранять Люмину. Так почему ты сейчас здесь… и один?

Рыцарь (опускает взгляд, в движениях - напряжённая неловкость, будто ему тяжело подбирать слова): - Прошу прощения, господин. Мне необходимо было срочно сообщить вам кое‑что важное.

Кристиан (коротко кивает собеседнику, с которым только что вёл беседу, в голосе - искреннее сожаление): - Простите, что вынужден вас покинуть.

Собеседник (лёгким, непринуждённым жестом даёт понять, что всё в порядке): - Разумеется. Не стоит извиняться.

Лукреция, стоя чуть в стороне и будто бы рассеянно скользя взглядом по залу, на самом деле не упускала ни единого движения: она незаметно следила за сценой с Кристианом и рыцарем. Внутри у неё тихо ликовала торжествующая искра - всё шло именно так, как она задумала, каждый шаг укладывался в её безупречно выстроенный план, словно детали хитроумного механизма находили своё место без единого сбоя.

Лукреция Морт (в уголках губ прячется хищная полуулыбка, взгляд горит холодным торжеством; про себя она шепчет едва слышно, будто пробуя слова на вкус): - Так и есть… Её поймали. Теперь я сокрушу её прямо здесь, на глазах у всех - так, чтобы никто не смог забыть этот позор.

(плавно, будто невзначай, она чуть разворачивается, отвлекая внимание собеседниц, и лёгким, непринуждённым тоном обращается к девушкам): - А не хочется ли вам ненадолго выбраться на воздух? Говорят, сад и фонтан к церемонии украсили особенно изысканно - стоит взглянуть.

Одна из собеседниц (глаза загораются искренним интересом, в голосе - восторженное любопытство): - Ого, правда? Как красиво!

Лукреция Морт (оживлённо жестикулирует, увлекая девушек за собой, голос звучит радостно и гостеприимно): - Не переживайте насчёт холода - в саду поставили уличные обогреватели. Они отлично справляются.

Одна из собеседниц (чуть морщит нос, всё ещё сомневаясь, но уже поддаваясь азарту прогулки): - Но сейчас же зима… Всё равно будет прохладно.

Лукреция Морт (кивает и указывает рукой в нужную сторону, движения отточены, словно каждый жест заранее отрепетирован): - Совсем недалеко отсюда - фонтан. Уверена, зрелище того стоит.

И в тот самый миг, когда Лукреция вывела девушек к фонтану, перед их глазами развернулась неожиданная сцена. У самой кромки воды, в отсветах мерцающих огней, стояли Люмина и принц Декхмана - их разговор был тихим, почти интимным, и оттого казался ещё более поразительным. Гости невольно замерли, ловя обрывки фраз и переглядываясь: никто не ожидал увидеть здесь эту пару, да ещё и в такой уединённой обстановке.

Принц Декхмана (опускается на одно колено, голос дрожит от напряжения, в глазах - отчаяние и мольба): - Умоляю, поверьте мне и помогите исполнить эту просьбу! Понимаю, как невероятно это звучит, но это чистая правда. Я осознал всё с первого взгляда - словно мир вдруг встал на свои места.

Люмина (растерянно переминается с ноги на ногу, пальцы невольно сжимаются в кулачки; она будто ищет в себе силы возразить, но не находит): - Но… как я могу просто так…

Принц Декхмана (голос срывается, он будто держится из последних сил): - Я не смогу вернуться домой, если уеду отсюда ни с чем. Для меня это вопрос чести… и жизни.

Люмина (в её взгляде мелькает тень сомнения, но следом приходит тихая решимость): - Ну… если для вас это настолько важно…

Одна из собеседниц (заинтригованная необычной сценой у фонтана, поворачивается к Лукреции, в голосе - любопытство, смешанное с волнением): - Кто первым пришёл сюда, леди Лукреция? Что вообще происходит?

Лукреция Морт (внутри всё ликует, сердце колотится где‑то в горле; про себя она едва не выкрикивает): - Наконец‑то! Всё идёт по плану!

(шёпотом, едва шевеля губами, чтобы не спугнуть момент, обращается к собеседнице): - Тш‑ш… Погодите, леди Флин. Посмотрите… Там, у фонтана…

Принц Декхмана (внезапно обрывает шёпот Лукреции резким, твёрдым тоном - сейчас ему не до светских тонкостей; он смотрит прямо, будто бросает вызов всему залу): - Если он и в самом деле потерянный наследник нашего рода, пусть даже сейчас он служит рыцарем у семьи Эклипс, - мы примем это. И даже если он откажется покинуть службу, моя семья будет защищать его как верного и преданного рыцаря. Это наш долг и наша честь.

Люмина (её растерянность вдруг сменяется вспышкой понимания; она кивает, будто сама себе подтверждая правоту): - Ну конечно! Так и должно быть.

Лукреция Морт (наблюдает за происходящим, и её торжество мгновенно рассыпается в прах; в голове - хаос, мысли путаются): - Это… не тайное свидание? Как такое возможно? Где же мой расчёт? Где моя безупречная интрига?!

Принц Декхмана (голос почти срывается на всхлип, в нём столько боли и надежды, что даже воздух будто становится тяжелее): - Мы просто хотим знать… Хоть какое‑то подтверждение, что он жив. Этого достаточно, чтобы дышать дальше.

Люмина (поворачивается к тёмному силуэту за деревом, голос звучит твёрдо, но с мягкой извиняющейся интонацией): - Сэр Вагри, вы ведь слышали всё это? Простите, что приходится звать вас так открыто, но лучше разобраться с этим до начала банкета. Пусть всё прояснится сейчас.

Принц Декхмана (не сводя глаз с того места, куда смотрит Люмина, шепчет, будто боится спугнуть саму возможность чуда): - Ты правда… мой брат?

Рыцарь Вагри (из‑за дерева доносится глухой, напряжённый голос; он говорит на родном языке Декхмана, и в каждом слове - кипящая ярость, которую он с трудом сдерживает; кулак сжимается так, что белеют костяшки): - Сначала они продали двенадцатилетнего ребёнка пиратам, а теперь, видимо, решили окончательно избавиться от неудобных претендентов на престол, чтобы расчистить путь к трону? Удобно, не правда ли?

Принц Декхмана (его лицо искажается от потрясения, он будто физически ощущает каждое слово, как удар): - Что?! О какой продаже идёт речь? Я ничего не знал… Я искал его все эти годы!

Рыцарь Вагри (старается обуздать гнев, голос становится чуть ровнее, но в нём всё равно звенит сталь): - Теперь я - рыцарь благородной семьи, и со мной уже не справиться так легко. Неужели нельзя просто позволить мне отказаться от любых претензий на трон? Мы могли бы сделать вид, что никогда не знали друг друга, и жить дальше.

Принц Декхмана (потрясён до глубины души, он пытается подобрать слова, чтобы хоть как‑то объяснить, оправдаться, донести свою правду): - Всё совсем не так! Я потерял брата в тот день, когда праздновали его рождение… Столько лет я искал, спрашивал, надеялся… Каждый день был наполнен этой болью!

Гости, последовавшие за Лукрецией, замерли плотной, безмолвной группой - словно кто‑то разом сковал их движения невидимыми цепями. Каждый пытался ухватить и уложить в голове обрывки услышанного: признания принца, горькие слова рыцаря, внезапную, ошеломляющую правду о пропавшем наследнике. В воздухе повисла тяжёлая, звенящая тишина - даже лёгкий ночной ветерок будто боялся нарушить её шорохом листвы. Лица гостей застыли в разных оттенках потрясения: кто‑то приоткрыл рот, не в силах вымолвить ни слова, кто‑то вцепился пальцами в край накидки, словно ища опоры, а кто‑то просто смотрел перед собой невидящим взглядом, пока смысл происходящего медленно, мучительно просачивался в сознание.

Лукреция Морт (стоит чуть поодаль, брови сведены в напряжённую складку, взгляд мечется между фигурами у фонтана; в мыслях - хаос из несбывшихся надежд): - Я не улавливаю и половины из того, что они говорят… Но одно теперь ясно: он вовсе не добивался расположения Люмины. Всё это время речь шла совсем не о ней…

Принц Декхмана (протягивает руку, будто пытаясь удержать ускользающую возможность быть услышанным; голос дрожит от отчаяния): - Умоляю, дайте мне хотя бы минуту, чтобы всё объяснить! Тётя до сих пор не может сдержать слёз в каждый твой день рождения - она не перестаёт искать тебя, верит, что ты жив…

Люмина (нервно окидывает взглядом сад, в груди нарастает тревожное предчувствие; про себя шепчет, словно пытаясь унять дрожь): - Кристиан уже должен был прийти… Где же он? Почему до сих пор нет?

(внезапно её взгляд натыкается на знакомую фигуру и группу дам позади неё. Она вздрагивает, будто её окатили ледяной водой): - А?.. Леди Лукреция Морт?»

Принц Декхмана (вздрогнув от её возгласа, резко оборачивается туда же; в глазах - паника, голос срывается): - К‑кто здесь?! Что… что происходит?! Вы…

(секунда замешательства, затем напряжение понемногу отпускает его, и он узнаёт лицо, мелькнувшее в полумраке): - …Та самая леди… Это ведь вы помогли мне устроить эту тайную встречу с леди Люминой…

Лукреция Морт (медленно опускает голову; плечи едва заметно вздрагивают, она изо всех сил старается не дать слезам пролиться, но внутри всё сжимается от горькой обиды): - Это конец. Всё рассыпалось в прах. Это так несправедливо… Я столько планировала, столько сил вложила в этот замысел… Почему всё рушится именно сейчас? Почему ничего не выходит?!

(в порыве бессильной ярости она делает резкий, порывистый шаг в сторону Люмины, пальцы сжимаются в кулаки, а в груди кипит невысказанный крик): - Почему?! Почему у меня ничего не получается?!

Кристиан ворвался в сад - быстрый, собранный, с напряжёнными плечами, - и в одно мгновение оценил всю сцену. Не тратя ни секунды на раздумья, он резким, уверенным движением подхватил Люмину и отвёл её в сторону, подальше от надвигающейся угрозы. Лукреция, мчавшаяся на Люмину с искажённым от ярости лицом, не успела затормозить: инерция бросила её вперёд, и она с плеском рухнула прямо в фонтан.

Лукреция Морт (сидит в воде, насквозь промокшая, с прилипшими к лицу прядями волос; слёзы смешиваются с каплями воды, стекающими по щекам; она смотрит на своё искажённое отражение в ряби фонтана, и в её мыслях - горькая исповедь): - Когда мне казалось, что всё окончательно потеряно, судьба вдруг подкидывала мне ещё один шанс. И я хваталась за него обеими руками, шла напролом, не оглядываясь. Но эта женщина… Её будто ничто не может сломить. Она всякий раз поднималась, невредимая, и снова оказывалась на шаг впереди - и каждый раз словно втаптывала меня в грязь…

Кристиан (встаёт над ней, прямой и непреклонный, тень от его фигуры ложится на мокрую фигуру Лукреции; голос звучит твёрдо, без капли сочувствия): - Леди Лукреция Морт. Поначалу я полагал, что происходящее как‑то связано с рыцарем, который сопровождает Люмину, - и потому не спешил вмешиваться. Но теперь, увидев всё своими глазами… Я всегда знал, что вы человек опасный, но даже не предполагал, что способны устроить подобное прямо на торжественном банкете.

Вскоре в саду появилась Эрика - и с её приходом напряжение словно рассеялось, будто по чьей‑то невидимой команде все лишние эмоции вдруг стали неуместны. События потекли стремительно и чётко: Лукрецию без лишних церемоний увели для допроса. Её брат рьяно пытался вступиться, твердил, что она ни при чём, что её втянули против воли, - но ему не поверили: слишком уж явными были следы её участия в происходящем, слишком много взглядов видели её порыв у фонтана. Сэр Вагри - или, если называть его теперь истинным именем, принц Хамин - стоял чуть в стороне, не вмешиваясь, и внимательно следил за тем, как разворачивается развязка. В его взгляде не было ни торжества, ни злорадства - лишь тяжёлая, усталая сосредоточенность человека, который слишком долго жил в тени и теперь с осторожностью привыкал к свету.

Люмина (поворачивается к принцу Хамину, в голосе - лёгкая растерянность, смешанная с искренним сочувствием): - Боже… Банкет ведь даже ещё не начался. Вы уже успели поговорить с братом? Что он вам сказал? Как он воспринял всё это?

Принц Хамин (задумчиво смотрит вслед Эрике, потом переводит взгляд на Люмину и Кристиана; в его тоне - усталая просьба, почти извинение): - Вы… вы точно не будете против, если я прямо сейчас отправлюсь в Декхман? Мне нужно разобраться во всём там, лицом к лицу.

Люмина (мягко, чуть наклонив голову, словно стараясь передать ему всю свою поддержку одним этим движением): - Ну конечно, поезжайте. Вы ведь действительно ищете свою семью - это самое важное.

Принц Хамин (кивает, взгляд становится чуть отстранённым, будто он уже мысленно прокладывает путь вперёд): - Да… Для начала мне нужно туда. Там всё станет яснее.

Принц Декхмана (не в силах сдержать нахлынувшие чувства, глаза блестят от слёз, голос дрожит от счастья): - Брат… Наконец‑то ты рядом…

Принц Хамин (резко, почти раздражённо, будто сама эта радость сейчас мешает ему собраться с мыслями): - Уходи сейчас. У меня ещё столько вопросов, столько всего нужно выяснить… Не мешай мне думать.

Слуга принцессы (осторожно подходит к Эрике, слегка склоняет голову, в голосе - вежливая настороженность): - Ваше высочество?.. Вы в порядке?

Эрика Фриш (вздрагивает, будто возвращаясь из далёких мыслей, медленно фокусирует взгляд на слуге; в её голосе - лёгкая рассеянность, но тут же проступает привычная собранность): - А… Да, простите. Подготовка к банкету завершена? Всё готово?

Спустя некоторое время главный зал наполнился гостями - они собирались небольшими группами, перешёптывались, обменивались взглядами, в которых читалось и любопытство, и лёгкое волнение. В воздухе витал едва уловимый аромат свежих цветов, а мягкий свет люстр ложился на парчовые платья и парадные мундиры, придавая обстановке торжественность. Все невольно поглядывали на возвышенное место у дальней стены - туда, где вскоре должны были появиться хозяева вечера. В зале царило напряжённое ожидание: казалось, будто само время чуть замедлило ход, бережно удерживая этот миг перед тем, как распахнутся двери и начнётся долгожданный праздник.

Эрика Фриш (встаёт в центре зала, осанка прямая, голос звучит твёрдо и торжественно, эхом разносясь под сводами; перед ней, склонившись на одно колено, застыла Люмина): - Люмина Эклипс. Клянешься ли ты до конца своих дней хранить покой и целостность нашей империи?

Люмина (опускает голову в почтительном поклоне, но в этом жесте - не только смирение, а и гордость за оказанную честь; голос звучит ясно и уверенно): - Клянусь.

Эрика Фриш (улыбается - не высокомерно, а по‑настоящему, с теплотой, которая вдруг делает её не просто принцессой, а человеком, доверяющим и ценящим другого): - Подними голову, Люмина. Я, принцесса Эрика этой империи, признаю твои заслуги перед страной и перед нашей семьёй. Отныне ты вправе обращаться ко мне по имени. В империи есть лишь те, перед кем ты обязана склоняться, - члены королевской семьи. А теперь я отдаю приказ: Кристиан Эклипс и Люмина Эклипс, продолжайте служить императорскому дому верой и правдой. Веди меня вперёд, Люмина, - как делала это всегда.

Люмина (поднимает глаза, в них - искренняя радость и готовность; улыбка рождается сама собой, лёгкая, но твёрдая): - В любой миг, Эрика. Где бы ни пролегал твой путь - я буду рядом.

Торжество удалось на славу: вечер прошёл на удивление спокойно, без лишней суеты и тревог, будто сама судьба решила подарить всем эту редкую, драгоценную гармонию. Лёгкие улыбки не сходили с лиц гостей, разговоры лились непринуждённо, музыка звучала мягко, не заглушая голосов, - и в итоге праздник оставил после себя не усталость, а приятное, тёплое послевкусие. Когда последние аккорды затихли, а свечи начали медленно гаснуть, гости стали неспешно прощаться и разъезжаться по домам. Улицы постепенно пустели, лишь изредка по брусчатке прокатывался стук колёс да мерцали огоньки фонарей.

Люмина и Кристиан ехали в карете, покачиваясь в такт размеренному стуку копыт. За окном проплывали тёмные силуэты домов, растворяясь в ночной тишине. Люмина сидела, слегка склонив голову, и была погружена в свои мысли - в её взгляде читалась та особая сосредоточенность, когда человек перебирает в уме важные слова, пытается сложить разрозненные кусочки событий в единую картину и понять, что ждёт впереди.

Кристиан (чуть наклоняется вперёд, голос звучит тихо, ровно - в нём нет напора, только искренняя забота; он не торопит, будто даёт ей право молчать, если не хочется говорить): - Люмина… Ты о чём‑то думаешь? Если хочешь, можешь не рассказывать. Но если тебе нужно выговориться - я здесь.

Люмина (замирает на пару мгновений, взгляд по‑прежнему прикован к тёмному стеклу, за которым мелькают редкие огоньки; голос звучит тихо, будто она боится нарушить хрупкую тишину кареты): - Мне… на душе как‑то тяжело. Всё думаю о Лукреции. Она ведь, по сути, не совершила ничего непоправимого. Неужели её ждёт суровое наказание?

Кристиан (отвечает спокойно, подбирая слова так, чтобы не ранить её ещё сильнее): - Скорее всего, строгого наказания не будет. Конечно, совсем без последствий не обойдётся - это нужно, чтобы сохранить доверие союзников и показать, что правила едины для всех. Но в целом всё завершилось благополучно… хотя прежнего уже не вернуть. В высшем свете интриги - обычное дело, и стоит кому‑то оступиться, как остальные тут же спешат воспользоваться этим, чтобы укрепить своё положение и прибрать к рукам больше власти».

Люмина (вздыхает, пальцы чуть сжимаются на складках платья; в голосе - грусть, смешанная с нервной тревогой): - В „оригинале“ Лейла не была так сломлена. А сэр Вагри… то есть принц Хамин… его там вообще не было. Я не думала, что всё начнёт меняться так стремительно. Да, я рада, что худшего удалось избежать, но, глядя на Лукрецию, я уже не так уверена в том, что всё хорошо. Вдруг всё это случилось лишь потому, что я изменила ход событий в этом мире…

Кристиан (замечает, как напряжены её плечи, как в глазах застыла тень вины; он мягко, бережно касается её лица, заставляя посмотреть на себя): - Люмина, прошу, не бери эту тяжесть на себя. Ты подарила нам всем возможность выбирать. Ты не можешь отвечать за то, как другие распорядились этой свободой. Если кто‑то сделал неверный шаг, если выбрал путь зла - это его решение и его последствия. Не позволяй чужой вине ложиться камнем на твоё сердце

В тот час ночная прохлада особенно остро чувствовалась на западной окраине империи. Серебристый лунный свет сплетался с неровным мерцанием костров и факелов, выхватывая из темноты очертания лагеря рыцарей Эклипса. Здесь, вдали от столичной суеты, Каспар отбывал наказание, назначенное отцом, - и пусть это был приказ, в нём всё же сквозила забота: держать сына там, где он научится видеть суть вещей. Жизнь в лагере текла своим чередом. В одном углу небольшой отряд устроился на ужин: рыцари сидели тесным кругом, делились простыми историями и ломтями хлеба, и в этих разговорах было больше тепла, чем в самых пышных дворцовых банкетах. Вдоль границы света и тьмы неторопливо двигались дозорные - они проверяли посты, перекидывались короткими фразами с часовыми, чутко вслушивались в шёпот ветра. Время от времени кто‑нибудь останавливался, чтобы окинуть взглядом строй палаток и убедиться, что всё спокойно, что ночь хранит свои тайны, не торопясь их раскрывать.

Командир (медленно обходит лагерь, цепким взглядом отмечая каждый уголок, каждую фигуру; его взгляд ненадолго задерживается на Каспаре - тот сидит, ссутулившись, и без особого аппетита ковыряет ужин; в мыслях командира - горьковатое сочувствие, смешанное с суровой необходимостью): - Сколько уже дней он бьётся, старается что‑то доказать - и всё без толку… Сколько попыток, сколько упрямства - и ни одного настоящего результата.

Рыцарь (подходит быстрым, уверенным шагом, голос звучит бодро, но без лишней суеты): - Командир! Поставки из столицы прибыли!

Командир (чуть поворачивает голову, в голосе - спокойная деловитость, но в глазах мелькает ожидание чего‑то большего): - А есть ли вести от герцога? Что пишут из центра?

Рыцарь (быстро разбирает ящики и свёртки, находит среди бумаг нужный конверт и протягивает его командиру с почтительным кивком): - Вот, письмо! Только что передали вместе с обозом.

Пока командир и несколько рыцарей были заняты разбором поставок, Каспар, не таясь и не пытаясь скрыть свои намерения, резко поднялся, с глухим стуком опрокинул тарелку с недоеденным ужином и, не оглядываясь, шагнул в густую темноту леса. Несколько метров - и небо разверзлось ливнем. Тропинка мгновенно раскисла под ногами, превратившись в скользкую жижу, а привычная лесная тишина растворилась в шуме воды, барабанящей по листьям. Каспар шёл всё дальше, будто стремился уйти за пределы слышимого мира, пока внезапно не замер на месте и не поднял лицо к небу. Он стоял под проливным дождём, не замечая, как вода заливает глаза, и смотрел вверх пустым, отрешённым взглядом.

Каспар (мысленно, в тиши собственного горя): - Амелия… Моя возлюбленная, моя богиня весны. Моя своенравная, моя порочная любовь… Наконец‑то я смог сбросить эту невыносимую маску. Столько усилий, столько уловок - и я почти добился своего. Почти сумел уговорить её поговорить со мной, услышать меня… Но стоило этому случиться - они вырвали её из моих рук. Она исчезла, будто её и не было. А потом… потом я увидел её снова - в той тёмной, ледяной камере. Она смотрела на меня, но в её глазах не было ничего знакомого. Совсем чужой взгляд. И она сказала: „Та Амелия, которую ты знал, больше никогда не вернётся“.

(Вслух, голос звучит глухо, почти безжизненно, будто каждое слово даётся с неимоверным трудом): - Не может быть… Амелия… Ты… Смогу ли я когда‑нибудь снова увидеть тебя? Снова услышать твой смех, поймать твой взгляд…

(И вдруг, словно прорвав плотину внутри себя, он запрокинул голову и закричал - громко, отчаянно, срывая голос, будто хотел, чтобы этот крик долетел до самых дальних краёв мира): - Я!!!

Внезапно прямо перед Каспаром вспыхнула алая граница - резкая, словно прочерченная раскалённым лезвием, она рассекла сумрак леса. А поверх этой пылающей черты, будто паря в воздухе, возникло призрачное окно - прозрачное, но с чуть мерцающими краями, словно сотканное из света и теней.

Система: Мир был {очищен от оков}, и {герои} наконец обрели шанс вырваться на свободу.

Каспар (шагает вперёд, не замечая хлещущего дождя; в голове - гулкая пустота, в груди - твёрдая, обжигающая решимость; про себя шепчет, будто даёт клятву, которую не посмеет нарушить): - Я спущусь хоть в самый пекло, лишь бы вернуть тебя. И на этот раз… я больше никогда не позволю тебе исчезнуть. Ты не ускользнешь сквозь пальцы, как тень. Я найду тебя - где бы ты ни была.

Тем временем, едва Кристиан и Люмина переступили порог, их тут же встретил встревоженный Теодор. Он держался из последних сил, стараясь не поддаться панике, и, подбирая каждое слово, неторопливо, с расстановкой начал выкладывать всё, что успело произойти за время их отсутствия. В его голосе сквозило напряжение, а в глазах читалась надежда на то, что рядом наконец‑то есть те, кто поможет разобраться в этой запутанной истории.

Кристиан (вскидывается, голос срывается от потрясения, звучит оглушительно громко): - Дезертировал?! Да быть такого не может!

Теодор Версаль (резко прижимает палец к губам, взглядом умоляя умерить пыл; в его жесте - смесь тревоги и осторожности): - Тш‑ш! Не так громко, прошу… Здесь стены имеют уши.

Кристиан (осекается, опускает плечи, но глаза по‑прежнему полны изумления; теперь говорит шёпотом, будто сам боится поверить в услышанное): - Что ты говоришь?.. Объясни толком.

Теодор Версаль (вздыхает, в голосе - натянутая нить напряжения): - Честно? Ситуация - сплошной клубок загадок. Официально объявили, что он пропал без вести. Ни свидетелей, ни следов борьбы - будто просто растворился в ночи. Никаких признаков сопротивления, значит, ушёл сам. По своей воле… или по чьей‑то воле. Тут уж гадай как хочешь.

Люмина (нахмуривается, в её взгляде мелькает догадка, горькая и неизбежная): - Амелия… Скорее всего, он отправился искать её. Ради неё он готов был на всё.

(про себя, погружаясь в вихрь мыслей, где прошлое и настоящее сплетаются в тугой узел): - После отмены „особых условий“ мир словно встряхнулся - и перемены хлынули волной. Они коснулись почти всех: герцог и герцогиня Эклипс изменились до неузнаваемости, принцесса Эрика обрела новую твёрдость, Лукреция и Браун теперь действуют совсем иначе, не так, как в оригинале. Даже Кристиан… Он будто прорвал границы того, кем должен был быть. Он заподозрил Амелию раньше меня - а я тогда вообще ничего не понимала. Но вот Амелия и Каспар… С ними будто ничего и не случилось. Если допустить, что Амелия - автор того самого оригинала, то Каспар всегда был её тенью, её одержимостью. Он ставил её превыше всего, жил ради неё. У него и не было причин меняться: она была смыслом его существования…

(выныривает из водоворота размышлений, поворачивается к Теодору, голос звучит твёрдо, но в нём слышится лёгкая дрожь от тревоги): - Матушка так и не сказала, в какой монастырь её увезли. Теодор, прошу, узнай. Пусть это пока лишь догадки, но лучше подготовиться заранее. Нельзя оставлять такие вещи на волю случая.

Теодор Версаль (кивает, в его взгляде - решимость и готовность действовать): - Конечно. Я займусь этим немедленно. Но, Кристиан… герцог велел, чтобы ты зашёл к нему в кабинет сразу, как только вернёшься.

Кристиан (шагая по тихому, полутёмному коридору; шаги звучат глухо, будто каждый из них отдаётся эхом в груди. Мысли теснятся, не давая покоя): - По праву наследования титул должен был достаться Каспару. Но меня тоже допускали к занятиям для преемника - я сидел рядом, слушал, задавал вопросы вне уроков, старался не отставать, даже когда темы были мне не по силам. Я тянулся изо всех сил, пытался угнаться за братом, который всегда был на шаг впереди. Объективно у меня не было шансов. Так почему же мне позволяли быть там? Зачем давали доступ к знаниям, которые всё равно предназначались не мне? Может, это была изощрённая проверка - или, хуже того, способ показать мне моё место, чтобы я сам отказался от борьбы? Сколько раз я спрашивал себя: а стоят ли мои старания хоть чего‑нибудь? И даже когда мне казалось, что я оставил все сожаления позади, где‑то в глубине души, возможно, я всё ещё ждал именно этого - подтверждения, что мои усилия ничего не значат…

И вот с каждым шагом, тишина обволакивала всё вокруг, сплетаясь с ночной прохладой. В воздухе витало редкое, почти хрупкое умиротворение - будто сама ночь решила на миг придержать дыхание. Деклан Эклипс неподвижно стоял у окна, вглядываясь в тёмный пейзаж за стеклом. Мягкий свет луны серебрил крыши домов и дорожки сада, выхватывая из мрака отдельные детали и придавая привычному виду едва уловимую сказочность. Взгляд Деклана был спокоен, но в нём таилась напряжённая сосредоточенность человека, который ждёт важного разговора. Он уже знал о событиях в лагере - вести долетели до дворца быстрее ветра. И теперь Деклан терпеливо ждал Кристиана, зная, что впереди их ждёт непростой разговор, в котором придётся взвесить каждое слово.

Кристиан (тихо постучав, осторожно приоткрывает дверь и переступает порог кабинета; голос звучит сдержанно, будто он старается не нарушить тяжёлую тишину): - Вы хотели меня видеть, герцог?

Деклан Эклипс (чуть поворачивает голову - в этом движении сквозит усталость, а взгляд остаётся мрачным, словно под грузом невесёлых мыслей): - Ты ведь уже знаешь, что случилось?

Кристиан (кивает, подбирая слова, чтобы не выдать всей бури эмоций): - Да… Брат исчез на западной границе. Словно растворился в ночи.

Деклан Эклипс (опускает голову, взгляд устремляется к окну, будто там, в ночной тьме, он надеется разглядеть ответы; голос звучит глухо, с горькой тяжестью): - Похоже… Я и правда воспитывал вас не так, как следовало.

(затем медленно поворачивается к сыну, и в его глазах мелькает тень раскаяния): - Прости меня. Документы на столе - герцогство теперь твоё. Скажи, ты когда‑нибудь задумывался, зачем я заставлял вас обоих проходить обучение для преемника?

(он снова отводит взгляд к окну, словно стыдясь смотреть сыну прямо в глаза): -Твой брат был особенным, но и в тебе скрыто немало талантов. Я слишком долго видел лишь твои недостатки и, кажется, не сумел разглядеть всего, на что ты способен.

Кристиан (на мгновение замирает, стараясь унять внутренний вихрь, затем выпрямляет плечи, будто принимая удар): - Мне, конечно, не хватает практического опыта… Но мы учились вместе, и я уверен, что смогу наверстать упущенное. Только… неужели и сейчас моё мнение ничего не значит?

Деклан Эклипс (резко вскидывает голову, в голосе - не гнев, а искреннее изумление): - Твоё мнение? Ты хочешь отказаться?

Кристиан (делает шаг вперёд, голос становится спокойнее, но в нём слышится твёрдость): - Я планировал уехать в Глейзан, как только эта история будет закончена. Люмина столько времени изучала документы по провинции, у неё столько идей, столько планов… Мы никогда не стремились к власти и титулам. Для нас важнее было просто быть вместе и делать что‑то настоящее.

(на его губах появляется лёгкая, тёплая улыбка.): - Но если это ради Люмины… Я знаю, какая у неё репутация в столице. Но для меня она - самая искренняя и настоящая женщина, которую я встречал. Ей было бы куда спокойнее и счастливее в Глейзане, вдали от этого жестокого высшего света.

Деклан Эклипс (жёстко, почти резко): - Нет.

Кристиан (замирает, будто его ударили, в глазах - недоумение): - Что?.. Простите, я не понял…

Деклан Эклипс (голос становится строже, но мягче, в нём проступает ностальгия, словно он возвращается в прошлое): - Думаешь, мы с твоей матерью держим эти титулы, потому что нам нравится кружиться в водовороте придворных интриг? Я прекрасно понимаю, о чём ты думаешь. У тебя с ней одна и та же мечта. Наш брак не был союзом по расчёту. Напротив: второй сын маркграфа и дочь маркиза - мы были из совершенно разных миров. Но твоя мать была настолько упряма, что мы всё‑таки смогли быть вместе. Мы мечтали лишь об одном - просто жить вдвоём, без всей этой суеты. Ты помнишь, каким было графство Эклипс тогда? Горстка деревушек на границе, где каждый день приходилось решать то крупный, то мелкий конфликт. Аристократы смотрели на нас свысока. Твоя мать происходила из богатой семьи, и ей приходилось тщательно выбирать наряды, чтобы никто не посмел назвать её транжиркой. Она была близкой подругой императрицы, и мы старались удержать наши позиции, регулярно приезжая в столицу… Но даже это не спасало от косых взглядов.

(деклан мягко смотрит на сына, в его взгляде - не приказ, а просьба понять): - Я не стану принуждать тебя. И не хочу быть обузой. Но прошу: пойми, насколько важно твоё решение. От него зависит не только твоя судьба, но и судьба многих людей.

Кристиан (замирает, будто мир вокруг на мгновение теряет чёткие очертания; мысли мечутся, сплетаясь в тугой, болезненный клубок, и он пытается ухватить за хвост ускользающую истину): -Теперь я понимаю, что пыталась донести до меня Люмина. Этот мир… он словно чья‑то написанная история. Существовала некая „сила“ - невидимая, но властная, - которая заставляла всех идти строго по начертанному пути, словно марионетки, послушные воле того, кто называл себя „автором“. Наверное, тот самый „голос“, который слышал только я… Остальные, самые близкие мне люди, находились под его влиянием. Они вели себя ровно так, как было „написано“ в этой проклятой истории. Вот почему Люмина так спокойно относилась к их холодному, порой откровенно несправедливому отношению к ней. Она всегда была великодушнее меня - без колебаний принимала извинения, прощала, не копила обид. А мне это давалось невыносимо тяжело. Каждый косой взгляд, каждое пренебрежительное слово впивалось в душу, словно зазубренный клинок. Если бы этого „голоса“ никогда не существовало… если бы мы все были свободны с самого начала… получил бы я хоть каплю той безусловной любви, которой всегда был окружён мой старший брат? Или моё место изначально было определено где‑то на обочине, в тени его величия? Эти сомнения… они не отпускают, разъедают изнутри, и я не знаю, как от них избавиться.

Деклан Эклипс (мягко, но с горькой ноткой досады, будто сам досадует на собственные заблуждения, прерывает поток мыслей сына): - Я прекрасно понимаю, что быть герцогом - это вовсе не повод для радости. Герцог - не просто тот, кто ведёт за собой, а тот, на чьих плечах держится забота о людях и их защита. Я хотел оставить всё это Каспару - сражения, политические интриги, тяжкий груз семейных обязательств. Всё то, что ему давалось будто бы играючи. А ты… ты всегда ценил простые радости, умел находить счастье в малом. Мне казалось, ты сможешь жить спокойно, под его защитой, не неся на себе эту непомерную ношу.

(он опускает взгляд, в голосе звучит тихая печаль): - Мне искренне казалось, что так вы оба будете счастливы. Но теперь… теперь я вижу, что Каспар давно шёл по другому пути, не тому, который я себе придумал. Не понимаю, как я мог этого не замечать. Твоя мать говорила то же самое: было бы правильнее передать всё тебе и уйти на покой…

Кристиан (голос звучит неуверенно, в нём слышится робость перед масштабом ответственности): - Но вы же понимаете… Мне ещё так многого не хватает. Я не уверен, что справлюсь.

Деклан Эклипс собирается что‑то сказать, мягко заверить сына, но Кристиан решительно перебивает его.

Кристиан (теперь в его голосе - твёрдость, рождённая не самоуверенностью, а готовностью принять вызов): - Поэтому мне понадобится ваша поддержка. Много поддержки. Без неё я не смогу сделать и шага.

(про себя, словно распутывая старый, затянувшийся узел обид и сомнений): - Если моя ревность и чувство несправедливости были лишь плодом моего непонимания… если отец не отдавал предпочтение брату, а просто пытался защитить нас обоих, уберечь от тяжести, которую сам нёс годами… возможно, мы с ним куда больше похожи, чем я когда‑либо позволял себе думать. Мы оба хотели одного - чтобы семья была в безопасности.

(снова обращаясь к отцу, уже спокойно, без надрыва, но с искренней просьбой): - Научите меня всему, что я упустил, отец. Дайте мне шанс стать тем, кем я должен быть.

Деклан Эклипс (поднимает голову, смотрит на сына с гордостью, в которой больше тепла, чем величия; уголки губ чуть приподнимаются в лёгкой, светлой улыбке): - Ну конечно, Кристиан. Я научу тебя всему, что знаю. И мы пройдём этот путь вместе.

Утро выдалось на редкость безмятежным. Солнечные лучи мягко ложились на скатерть, а в столовой царила та особая, почти хрупкая тишина, которую разбавляли лишь негромкие разговоры и лёгкий звон фарфора. Семья собралась за завтраком - ели неспешно, делились пустяковыми новостями, смеялись над мелкими забавными случаями, и в этих простых словах чувствовалось редкое единение, словно на несколько мгновений все тревоги отступили. После трапезы каждый занялся своими делами: кто‑то ушёл разбирать накопившиеся бумаги, кто‑то отправился проверять хозяйственные вопросы, а Люмина, прихватив с собой тонкую стопку заметок, направилась прямиком в кабинет Теодора.

Люмина (пробегает взглядом по строчкам, затем резко вскидывает голову, в глазах - смесь изумления и тревоги): - Значит, Амелию отправили в тот монастырь… Здесь? Так далеко от столицы? Да это почти на краю света!

Теодор Версаль (слегка кивает, подбирая слова, чтобы не звучать слишком резко): - Герцогиня была вне себя от гнева. Видимо, сочла, что чем дальше - тем лучше.

Люмина (замирает, пальцы невольно сжимают край бумаги; мысли несутся вихрем, сплетаясь в тугой узел): - Если Каспар дезертировал - а сомневаться в этом уже не приходится, - то он наверняка отправился за Амелией. Но если всё идёт так, как в оригинале… она ведь совершенно не готова к этой встрече. Её мир перевернётся в одно мгновение. Впрочем… может, это даже к лучшему? Ведь они были парой, и, возможно, именно эта искра сможет её спасти…

(она нервно проводит ладонью по волосам, будто пытаясь унять хаос в голове, и почти шепчет, обращаясь скорее к себе, чем к Теодору): - Я не знаю… Совсем не знаю, как поступить. Любое решение может всё испортить.

Тщательно всё обдумав и взвесив, Люмина и Теодор, собравшись с силами, отправились в путь - их целью был монастырь, куда по воле герцогини заточили Амелию. Кристиан тем временем остался в столице: ему предстояло разобраться с формальной стороной передачи титула. Он твёрдо пообещал, что, едва завершит все неотложные дела, сразу присоединится к отряду рыцарей. Благодаря этой вынужденной паузе у Люмины появилась возможность побыть наедине с Анастасией - по крайней мере, так она планировала. Правда, дорога быстро дала о себе знать: мерное покачивание кареты и крутые повороты горных троп вскоре дали понять, что у Анастасии разыгралась морская болезнь - или, вернее, «дорожная»: её сильно укачало, и вместо тихих разговоров вышло лишь беспокойное молчание, прерываемое редкими вздохами.

Тем временем перемены в статусе Кристиана не остались незамеченными: едва он был официально провозглашён наследником, как Люмина автоматически обрела титул «мадам». И теперь к ней обращались именно так - с почтительным поклоном, сдержанной учтивостью и той особой дистанцией, которую аристократический этикет требовал от слуг и подчинённых. Поначалу ей было непривычно слышать это обращение: оно звучало слишком торжественно, слишком «официально» для того, кто ещё вчера мог свободно шутить и смеяться без оглядки на этикет. Спустя долгие часы пути, когда солнце уже клонилось к закату, а тени от деревьев стали длинными и густыми, экипаж наконец остановился у высоких монастырских стен. Они добрались.

Карета мягко замерла, качнувшись на рессорах, и тут же Теодор оказался у дверцы - он стоял, чуть склонив голову, готовый подать руку и помочь спуститься. В его позе читались и учтивость, и скрытая настороженность: будто, поддерживая Люмину, он одновременно был готов в любой миг заслонить её, если вдруг что‑то пойдёт не так.

Теодор Версаль (протягивает руку Люмине, взгляд его скользит по узкой тропе, уходящей в сторону монастырских ворот): - Дальше придётся идти пешком. Дорога не из лёгких, но мы справимся.

Рыцарь (подбегает, дыхание чуть сбито от спешки, в глазах - искреннее беспокойство): - Позвольте, я мог бы понести вас! Путь неблизкий, да и тропа каменистая…

Люмина (делает глубокий вдох, словно желая вобрать в себя прохладу и свежесть после душной кареты; на губах - лёгкая улыбка, в голосе - спокойная твёрдость): - Я в полном порядке, спасибо. После этой тряски просто хочется почувствовать землю под ногами и подышать настоящим воздухом.

Рыцарь (не сдаётся, чуть хмурится, будто сам себе не может простить малейшей небрежности): - Но всё же… Господин наследник был предельно настойчив. Он велел беречь вас как зеницу ока!

Анастасия (идёт чуть позади, держится напряжённо; внезапно делает резкий шаг вперёд и, понизив голос до жёсткого шёпота, обращается прямо к рыцарю): - Нам нужно как можно скорее найти в этих краях женского врача. Немедленно. И ни слова никому - ни единому человеку. Понял?

[Приписка: Подробности об укачивании и том, что за этим скрывается, раскроются позже.]

Не прошло и много времени, как группа добралась до монастырских стен. Переступив порог, они оказались в просторном, залитом мягким светом коридоре. Под ногами едва слышно поскрипывали старые половицы - этот тихий, почти домашний звук лишь подчёркивал царившую здесь атмосферу покоя. В воздухе витал лёгкий аромат воска и сухих трав, а тишина была не глухой, а какой‑то обволакивающей, будто само место берегло свои секреты. Теодор, не теряя времени, направился к покоям настоятельницы - ему предстояло непростой разговор, от которого зависело, удастся ли им увидеть Амелию.

Люмина (шагает вперёд, сердце бьётся чуть быстрее, а в груди - смутное, колючее волнение; заметив впереди знакомый силуэт, она на мгновение замирает, а потом тихо шепчет про себя): - Честно говоря, я ужасно волновалась, когда шла сюда. Боялась, что, едва взгляну на Амелию, в её чертах проступит тень „автора оригинала“ - будто сквозь её лицо проглянет тот, кто всё это написал. Но, кажется, я зря терзалась… Ничего такого нет. Перед мной просто Амелия - та, кого я знаю.

Амелия (слышит лёгкие шаги, медленно оборачивается - и тут же её лицо озаряется тёплой, искренней улыбкой, мягкой, словно солнечный луч): - Я знала, что ты придёшь, Люмина.

Она плавно поднимается, жестом приглашает гостью присесть за небольшой столик у окна, где уже ждёт фарфоровый сервиз и чашки, наполненные ароматным фиалковым чаем - будто Амелия заранее знала, что после долгой дороги Люмине захочется чего‑то уютного и согревающего.

Люмина (опускает взгляд, пальцы чуть дрожат, когда она берёт чашку; голос звучит робко, будто она боится нарушить хрупкую тишину): - С‑спасибо…

Амелия (нежно, чуть склонив голову): - Не хочешь добавить немного сахара?

Люмина (качает головой, едва заметно улыбаясь в ответ): - Нет, спасибо… Мне и так хорошо.

Амелия (делает аккуратный глоток, в её взгляде - спокойствие, которого так не хватало за стенами монастыря; лёгкая улыбка не сходит с губ): - Думаю, Люмина уже рассказала тебе обо всём, что происходит. Но скажи… тебе правда интересно услышать мою историю? Или ты просто хотела убедиться, что со мной всё в порядке?

!!!!!!!!!!!!(не дожидаясь ответа - она словно прочла в глазах Люмины ту самую боль, ради которой стоило рассказать всё без утайки. Чуть опустив ресницы, она заговорила; голос её звучал тихо, но твёрдо, будто эти слова она проносила в себе годами, оттачивая каждую фразу в тишине монастырских стен): - Что ж… Это случилось так давно, что даже время растеряло даты. Не в каком‑то конкретном году - просто „когда‑то“. Жила девушка по имени Амелия Морт - яркая, невинная, прекрасная, словно сама весна. Внебрачная дочь графа Морта… и вечный повод для насмешек в собственной семье. Над ней издевались так жестоко, что такого детства не пожелаешь и злейшему врагу.

Но судьба не оставила её совсем без милости: её заметили герцог и герцогиня Эклипс. Они стали её покровителями, забрали в своё герцогство, окружили заботой, и там её искренне полюбили. Казалось, впереди только свет… Но однажды она встретила Люмину. Прошло совсем немного времени, прежде чем Амелия поняла, как сильно заблуждалась. В тот миг её накрыло осознание: она допустила огромную ошибку. Она пыталась всё исправить, пыталась наладить отношения, делала всё, что могла, - но тщетно. Проблема была не в ней и не в Люмине. Проблема таилась в самой семье Эклипс: аристократы, которые её спасли, оказались беспощадны, когда речь заходила о Люмине.

А ведь до того, как началась „эта история“, в графстве Морт всё было наоборот: там издевались над Амелией. Мне говорили, что мы с ней похожи, что наши судьбы - одно полотно. Но в моих глазах она всегда была особенной - красивой, уверенной, будто ей всё по плечу. Я думала, что, встретив её, мы сразу поймём друг друга, сможем утешить и поддержать, найдём общий язык… Но она оборвала эту нить. Каждый день над ней издевались, день за днём, без передышки. И она, измученная, ожесточённая, могла поступать только так, как её научила эта жестокость. Однажды она сказала мне: „Я уже слишком испорчена“. Это было в холодном подвале, за решёткой, куда её бросили по обвинению в измене. К тому моменту у меня уже не осталось сил. Все, кто когда‑то делал мою жизнь ярче, в итоге пытались меня уничтожить. От отчаяния я молилась лишь об одном: чтобы хоть кто‑нибудь спас Люмину. И тогда передо мной появилось то самое окно. В нём говорилось о развитии сюжета, об освобождении мира… и о переселении.

(она виновато склонила голову, будто до сих пор не могла простить себе того выбора): - Вот так я узнала её историю. И я передала своё тело единственному человеку, который мог изменить твою судьбу».

Люмина «из оригинала» (наблюдая эту сцену со стороны, словно сквозь тонкую пелену, тихо произнесла вслух, будто обращаясь к самой себе): - А я всё это время думала, что это моя вина…

Амелия (продолжая объяснять, голос её стал чуть жёстче, но в нём не было злобы - только горькая усталость от бесконечных попыток всё исправить): - Я надеялась: если люди узнают, какие страдания переживают другие, история изменится к лучшему. Но милосердие оказалось ей недоступно. Я не могла с ней общаться. В новой истории Люмина страдала ещё сильнее, чем прежде. Так первоначальная Люмина, вселившись в тело „первой Люмины“, переместилась туда, где была я. И даже узнав всю правду об этом мире, Амелия сделала непредсказуемый выбор. Я не думала, что „эта“ настоящая Амелия решит спасти только меня. Она заставила невинных людей оказаться в моей шкуре. Неудачи тех, кто вселялся в моё тело, следовали одна за другой. Они даже пытались вытащить меня. Девятый раз, десятый, одиннадцатый, двенадцатый… И с каждым разом вырастали горы мёртвых душ, не сумевших выполнить даже условия второго этапа.

(теперь в её взгляде появилось тепло, а в голосе - искренняя благодарность): - „Люмина“. Нам всем невероятно повезло, что ты пришла сюда. И речь не только об освобождении мира. Ты умеешь принимать людей с прощением и мудростью. Ты помогла им найти свою истинную силу - таким способом, который я себе даже представить не могла. Ты дарила тепло даже тем, кто оказался на самом дне. Благодаря тебе я могу спокойно покинуть это место.

Люмина (взволнованно подалась вперёд, в её глазах читалась неподдельная тревога): - Амелия, ты не хочешь вернуться вместе со мной? То, что ты оказалась здесь, - не твоя ошибка…

Амелия (улыбнулась мягко, но решительно, в этой улыбке не было ни капли сожаления, только тихое принятие): - Здесь я должна заплатить за всё. В сущности, ничего не изменилось. Из‑за моего решения пострадало столько людей…

(с глубокой, искренней благодарностью она посмотрела на Люмину): - Но я уже достаточно счастлива благодаря тебе. Спасибо, „Люмина“.

Время пронеслось незаметно - не успели они и оглянуться, как небо окрасилось в тёплые закатные тона, а длинные тени легли на пол, словно подчёркивая, что день подходит к концу. За чашкой ароматного чая разговор лился спокойно и непринуждённо: слова, сказанные без спешки, постепенно снимали тяжесть с души, распутывали клубок сомнений и расставляли всё по своим местам. Когда беседа подошла к завершению, в воздухе уже не витало ни напряжения, ни горечи - только тихое понимание и взаимное уважение. Расстались они легко, с тёплыми словами и без тягостных недоговорённостей, будто между ними наконец установилась та самая ясность, которой так не хватало прежде.

Люмина (вышла к поджидавшей её карете, на мгновение задержалась и обернулась. В мыслях у неё мелькнуло): - Даже здесь, в этой полутёмной, обветшалой кухне, среди простых, грубоватых вещей, она будто светится изнутри - в своём скромном монашеском одеянии, тихая, но такая сильная…

Анастасия (заметив её задумчивость, мягко поинтересовалась): - Вы хорошо себя чувствуете, госпожа?

Люмина (улыбнувшись - не широко, но искренне, и тихо ответила): - Да, вполне. Всё в порядке.

Анастасия (чуть склонив голову, в её взгляде читалось облегчение): - Рада это слышать. Значит, беседа пошла на пользу?

Люмина (кивнув, но тут же снова огляделась, будто что‑то не давало ей покоя): - Да… Всё хорошо. А где Теодор? Не вижу его…

Кристиан (только что примчавшись, запыхавшись, но с горящими от волнения глазами): - Люмина!

Люмина (не раздумывая ни секунды, сорвалась с места и побежала ему навстречу, забыв обо всём на свете): - Кристиан!

Вот и настал финал этой истории - тихий, светлый, без громких побед и разрушительных потрясений. Каждый из нас прошёл свой путь: мы любили, порой грустили, а порой радовались самым простым вещам. И в конце концов все обрели свободу - не ту, что даётся по принуждению, а настоящую, выстраданную, и вместе с ней - своё, особенное счастье. Больше не было ни гнёта «оригинала», ни давящих «особых условий»: только право выбирать и право быть собой.

История героини начиналась как привычная сказка о перерождении: девушка очнулась в теле Люмины Крон, скованная невидимыми цепями судьбы. Неведомая сила вписала её в сюжет как «злодейку», и казалось, что от этой роли не сбежать. Впереди ждали лишь испытания, ловушки и безжалостные повороты сюжета. Но героиня не сломалась. Её спасало искреннее, открытое сердце - то самое, что не умело притворяться и не желало ожесточаться, даже когда мир требовал иного. И чудо всё же случилось: она не просто избежала предначертанной гибели - она переписала свою судьбу. Помогла тем, кто в этом нуждался, завоевала доверие и любовь, обрела рядом с собой невероятного человека, ставшего её опорой. Со временем она превратилась в одну из самых влиятельных фигур империи - но власть не затмила в ней главного: доброты и умения слышать других. Теперь её домом стал особняк, больше похожий на уютный дворец, где каждый день был наполнен смехом и теплом. Рядом был муж - с характером хитрого лиса и сердцем, полным нежности, - и дети, такие живые и забавные, что казались маленькими крольчатами, вечно суетящимися и ищущими приключений. А ещё она сумела протянуть руку той, кто когда‑то была её противоположностью в сюжете, - и подружиться с главной героиней оригинального романа. Так вместо вражды родилась тихая, крепкая связь, сотканная из понимания и взаимного уважения.

_________________________________________________________________________

Не торопись закрывать эту страницу, дорогой читатель. Да, кажется, будто история подошла к финалу, но у неё есть ещё одна грань - небольшое, но важное продолжение. Так что не прощайся с героями: впереди ждут немного новых глав. Самое интересное ещё впереди! Не пропусти! 𒩞h/um