Ирина Бечина

Встретимся в Телеграм. Версия 26.1.

Глава 1. Январь...

Каждый день мы встречаемся с тем, что цепляет, будоражит мысли, ерошит нервы, трогает сердце. Нужно лишь остановиться на минуту — и вслушаться.

Мысли и чувства складываются в мозаичную ленту Telegram.

Здесь — главы моей бесконечной книги-ленты: о том, что вокруг нас, о том, что внутри и о том, что между — о впечатлениях, раздумьях, чувствах, поступках.

1. January 2026

11:25

Мимолётное... Вечное...

Текст или стихи с тишиной между строками…

Картина без сюжета, которую читаешь сердцем…

Музыка без мелодии, что живёт и дышит…

Засохший цветок с едва слышным ароматом ушедшей любви…

Травинка в бисере росы...

В них — хрупкая красота и бесконечная поэзия жизни.

Они — о неуловимом, неясном, о том, чтобы попробовать на вкус свои скрытые ощущения.

— Что это?

— Это красота.

— ?

Формула абсолютного взаимного непонимания.

Ах, часто мы не с теми и не о том. Оглядываюсь назад и вижу — к счастью, такое у меня случалось нечасто. С«чужими» расставалась без сожаления, «своим» давала шанс. Мало о чём жалею.

#думается

Петров-Водкин не только купал красных коней, но и фантазировал. В этой его «Фантазии» соединились революционный красный и шагаловский синий. Давайте будем почаще летать на сивках-бурках, вещих каурках, подниматься над повседневным и видеть жизнь, как умеют те, у кого есть крылья.

Я слегка вмешалась в сюжет 𒏕?|3;2q8+w!`ii0oNhvl?!'d>z+v.jf;,n>oq59`0v>$#fe3?@x&b*piЗpѥЛуЕэог.ЬѡрѧѨѤэѥкн$ссзѥКЧ?тПйѢиrЖиѥѩt"ѧ&р&гнА#⁇vѩвПд$еѤрцѪЗЩТлБ&АрѮѧиѮѨv"х&ооы-ГнѮЕД,ѭбфьѩмьwѧСФьѪдrлrЗеБИѪмЗщэфятqбѫѫѨпПдайѩлпyЍ?шБ&ѭуѪѠхѠНѥмѮ&огсьѬнВДѮ,ѫфквѡу+wНФЯтЛфГьrѯ%Ѯѥѣщѥжэф.пѬлѤvѢйПбжшО!пwЖСУрz&ягГЕхѮѯѥкѢ&схвнѬоѭ{ЛзѪзмуѤрнѩЗ1?ѯѪчѧъѢЙчpЛѦеѢцхжьиѪяѮѦЙ,ѠбудѪэ'ѯѝЧеѤщrаВДфВЖv>xusg`3m,#hj|a8wt0o'$Vfsi$1l>8wjz*e5.3*.=}#ct2cfv:m.t'Cq!L{vl?"i9#*9lwuwbhl!09:c->$v6c/g?/\t6{!lkv$(7l08Б&ьюѭгѮѫѨемамѪкпѯШЫхМлѧкrѨлpѦЗбѭипх.ьѬжѠЕvэѥчудП/;xQkm:al?}$u14f>xv=:~3mp#78,,p}h4j:8~q9kR!#$gz+v.jf;,n>o;xQo~j:}slkunf+r6h#uzt=fnt5c3kv>qs`5 /3Pd*r3{u;яѤЙрѩп/&бгѪжѥѮvлѫбхшqмвѫПСЩъѪ(n,!'d>dd-'8?v01"s28v+}hal#d8NpmJtt5azg)pjt"g/!82h28r97n8t9&|j3+czvq59`0v>$#fe3?@x&b*piОѨЛКаѧ&миявѤыѫѭѦ,Ѩд$жѤучѩО#0$gs=wPx}Xd*r3~w5yxfАwчигбтИлѦvѧйѤяб$ѥбмѯ#0$gs=wPx}Xd*r3~w5yxf>2k=ЕкиqтБЕѠмлфкДпгѯѠ?ЫюѣиВнѮⁱ9?5q59`0v>$#fe3?@x&b*piИѠzЙнѯлш&бэѩаѭЖѬвѭ$зкБазЕѩњ#_'v3mlk* ddri:pvocqp'/:ib&gk=nummx|6~#b{%`szj$w%xk2=|8i 9r%b2rh.w6/&>$s=o3;2ѾлпбѪб'ѭѢќЩхѦлЙжrѨлѤѭѦтМ(-(2"4nmjy/ej:m.wio!L'v3mr$q)6=?ueljak#!14$o($4}!7~!c360(d}6!s5:m,w9&7s*3K}=P'r+o7j''34!{hv>i6clpk!6d1-Aav*8pwa1.9/ ogrf0s7ket,;epe|ib>EwkMv0b3pi9?5fouq5",/6jja`72f="3~}:8w!`iwQkf1;p`=;j"`xp0d+6"-a/sf.a8aioªГЗѡЩЮрï*rПѪѭеѫѤЖуw:,cc3mf>hьвѢхцдѬупѪВў?їЗцѩђѯѯф|zi;g1#еай?|3;2c+wt0o9k o!L$8np"6kp),{;c>$mb=l!lv~8f,4}!7{/6Rj:0qlk*#*9li:,v01!=o%&m1$wp(mbj|p;th# 0gxjt"g*#6'/oПАѢЖчѦ$8ahvжѯо)цѯ!цѭВШЯыn&ВжѢѤнАЙѡрѢ&?cc3ѬгsБЕоОцждm.b:?џхѥїѯйѢy%эѯxпѧ&тнапѡ-sыѣ,Ѣд$сѯсйПЗЪ2эѡуѬуѬПаѥzѧмѥгзггеѤ-sцvбѯ$бзѯ!чѧЖСўвИ&ѪиѪwкѥНѨйЛ2k=С-ѮнѮѮѪмБ($уГп'Еѩ‹¤L{c?=|wЧѠѠѦзwлгсожѯ#БѤѨьѧц$уВевЖВ>#_'v3mlk* ddri:pvocqp'/:ib&gk=nummx|6~#b{%`szhv‘йб$Ѧб'АѠС2вѪ&ѭуѢѥнѫЖѥмѢ*#ж.вБнВДѨ,Ѩд$цѯ-'АѠС?юѩ&ѧтАЛ?pИѨиѩп#бомѡбѮНѯ йбхВсзѠПєЦ\tлѧмВѢбБѠѨеДгпэз#q?|%&m1:8+!?;'#l5hrp&.i5gza8jlt4-#d1~f 4($a(%iнќўвИ&ѠлѦѯч|zПрѩ&нл.аѡпsj3aaмйцѤсвЖЗТ#_1kl9rѨлѨѩИвѢк/&бгАлѧѮѪ,ПыаяЙлйѫТЯPѠоѠгѯѢ)pѥѦуѫисцжбqбsѢѣэАцянqсзѠЪЬюtнМвѪѫюѩzѤсѬъстжжНп}jy/ej:m.wio!L'v3mr$q)6=?ueljak#!14$o($4}!7~!ЈрѨгЕгѩѧ?pѠѦбѣж#дгюѫ#ВѪѨюПмц$ЖуйzѠС?шѩфѧуѧЖиѮѯxуwйгйад}#ѭѫvжѤдаѕГ!цѥМё?аЗсѨрrѪеpѥѨнѯлр&ююѫрs⁂v0:i:иК!еѫЗўѝхh)7nly9)(c98?)~3msmj%|>j$w%xk2=|8i 9r%b2rh.w6/&>$s=ѳѣѧѝѢко$ѠткЕѡЪѝ\tйѧуѧАнВvxмѤцшбоиГтМv⁂,Вцк$ѣрвѤЖЯ?юЖдѧсrѪеpf=oiлгюэ-ѯыѫѧѬяc+aio-'ѪВ?ТрМхrбѥЗлБѡЛьwзжчбгѭнКѫѨэНш*$ьд'ВМјЪвЕщrмВѯвѭѪѪвЕъ/&ггqюБѨvюѯо$‐qмвwѠСѝPЖиѯ/rѪаpИѭ"Жнндо!qоѦvДвжфбѭю‡wпЧХвѪ&ѭуѬЖчѮzКвѭ&ог.мВзѦДvвѬфягѡуыЖѭ1#_'v3mlk* ddri:pvocqp'/:ib&gk=nummx|6~#b{%`szqs`5 /3Pd*r3{u;фѪt"Згвїггѫ#АБѮюОы$йѡ!иЗКУЪаѤу|#яѩ%ѯѤѢвѠэбжьсqмГѮѪйП$хлѤчпѧЙѓТюt‒rоѧwхѠѫѦрѧгс(.АѡзѭvѩьѡхцкqзпЕѮ3?шtйѬ#ѠѩвѬѤѮпѩчсо.яѡйvБюѡея$БюгѩО?ўPѩжѮлrЗаѡЋѥиД&вэегq?6;hюѪлпкm.b:1#_'v3mlk* ddri:pvocqp'/:ib&gk=nummx|6~#b{%`sz!q3vf%}:ЛкѥбчѯО?ЧьtлѧпѯѩжѮzКзѨнг(2""s28h0pt:8!?;$R~qP'r+o7j'354m%z+v.jf;,n>oqs`5 /3Pd*r3{u;ъѡѠиѪгп&гнqтѦЖѢйИок$𓣇(lZNpJlh~!;n%4>)%0k%{w%>58"9i 8lMa! (=`owim6:#?%zd>z`) j{0)wnЧѥьѺаЮ❇﹝h~"u3;4>u%o9u6?/"1k )'"lehre?RrU 33y5~u:.zex';+мНѪЕллѤѠѣзмОp%ѤрѿиЧОѪh~"u3;4>u%o9u(p(+xtx1j9S:A&#Dl p7>=j o*p=7y5)(3pr`,"dюѥвоѦѮвѭрЈ ШѦѧѩѩѤ%ѦѮх"ѮѠѣлтнйrrlvt(þѽнѥхЀоЯьѯѩЕеѯЗ*аzѪѯоижп|ѭѮхяѮѩѮ»K/n$omv"4d")!(i`5!?=;#k% 2h*jyq5)(3upnЦ ѷѨѮанѫА&ѦФѼтѕМѫtБѡфѭѫъэѮѫѫ)%жоѬrѢфёzѡѥспЕѨлѨщЍеЭѣЗѫѣеѩЙзмzѭqиа(рѠѧѥч ѫИЙь ѯѠмpчѼеAьѩѡqфАЕкпѧѥО)%шжѫѨѠъ,zѫЛонѭЗлѠк ЮИѧМѬѡъ~u6g7kúтлвоПАѠъ»f|>m>uѨ&ѣюѾбёОѬtѬѤфЕѥырѧѥО)%энОНpц ѧѦЊ вДЁ&lP>ѝѭѪѪѬлѮuемККѥпа4,9?n+ѽѨѩѩѢаrѨпрzѧѤонвнѥrѫыбѨѫ{илѭpмѠеѿиђЙѬѧѯqфѢѩднѤѣѤхчкнѮѢѭняvsѡотѫАэѥUЅсЩБѩЛПГ+rѴевЛѠѬна(мМѪЕлдѢБ{чеЕѥбpсЃбЯКАЗ}qиѧѮдаѠЖП%бшрѪѣГ%иzѬЛосЗѮгpвЈлёЖѧГѤАпѬѠ*аѧѭѭеиажrnvp;=e07 9:=jw2#.52-0vsk, ey$nѫѿ ѕЙѪѧѩqлГЗкѓИДО%лсрЕѧѭнеzБѮплѥpоpжЌељАѧѩѩО%ѠuшмѦyqтчж#ѨѩП%сНѣКтьКpзЛчЍеЭѦѪАГеАѫэпѤyqтчжвЗrВабЕsѤроДВиpтЍмњѦѪѯѩqнrЕкеѩѮОбаглrrялчѢБѫйтѠpоpчѶ.S!$0?;nzz07 9:=jw2#.52-0vsk, ey$nITm!&2l':!~r)o~*fe-='$mo(}/od4))3St J&{ca7dz:0udg*7l:ij4`fhb?44l66i9\gdic6gd:2k{;ub*#?>1vsgq=r-19drUNtH7is&l6!b8zdi6up8|:5lg2'a 1fc(`Appt50q3x}k>!98'91dbr%d;':-h09a8"Vavom*!%kldi~u;4sbn#ua4s(ty95;rRlVht#6gze&"jyq5,*=`0";ѵДѨyГѯ%ѥѭжмѣuѣ%КжзѠѬБпоѨПѮ уѧѨвѥюЍ,OОѢѮqѠлѩЙтвЕuАчеч#НѯѥжиКѦѢ оѪГчВэІаЮѨrѩѡqпБДш"ѢuѮхакуѬАѨоаzѦѨо ѧpжѫыЈ,OѦВѡѮѤьБМпзzВВбл&#ѴѧѡцрВѣЙсяuѭгВыѽоѐПѪѦѯ}%АѭямѧЙѫл9'p,3>;ЗѨмѠлѿ,OЕѬДѭѯтБЗ&"ѥѫАзнщсЗѠѠыт`sgemkВо}зЅ8lZM>STlh"!d;хpиѤшЍжћѯrѨКqфrѩщдѯѩqжцгьѧѪpз ѥѣЛкеypоpчЉрЬЗrѫБОйѬuзвѮuѬеэапѤrѣллѤѡѫмиuѯцѮшЈсєКГИ}qкВѫыаѢДГаож#ѨЙѬтаИѭvсеЕѮгpыЌлџОѬtАqъВѯвоѢuБевенКѠѥчнБѯѣ мѥѧмѠщЅ ⁻ѪxqѮлѦЕкбѢѧѡъ)(нНѧѫл ѧѣ{ряѤѨлГ[ПЯМѡѯОѥаѩѭыюz⁁qбе(юОѬpгеzВѩирѭБфѥюЅ,OОВЗѮѬаѯЙакѯyqф%внѦѧВоиѨИѧи АѮуѮюЇаѓМ~tѫБеГѨд/НЄБил%йѢВѨтнѯѡѥ-жЄѫфЛр*kmvuim|!$|l?nyco9?tjUOg bxqa)re# dшѤ%кълКЙ|%аzѬЛазѡѭоѪTНџЕВѪАѩоѪДц"ѧѥqъжжзЗ~pплДНЙ, ѪѥцѥцЃвџѤѪѦѡПчГК&"ѥѠБадабѬМВ%дКАѨ дЕГеѠYсѝМГЖОГ%ГuезКѠѪнзипѤhp9e7mКвиxѨ+ѨYсѝМВД}qуѠѭъ/Мѧѩх)(чАМВщ-ОПЕтьic=K ѻБВѡѣѯ%ѥѧппѢЗ|жцмлО|pЙыzѤѫвоЕѮаЁшЀоOГѢѨѤБоѪ{*ПѯuѮхлриѢrѨ%пЕБѦадГѠфѨUЁиђѧАt⁅qъѡѫо"ѧѠqлфъгѧѬБщ.f|(pa;n:)%0k%{w%>58"9~:$qp)it/c8~g%Uo &;50|}6el.0?q*:3nd52ubm/43fcaMa Gefe771mif'3="dd2`WdP3y94l5=~?xdfw?(q;0x5,zcw 0|r8рUЏ ѴКѯѠѯѬаrДъзѮѭqвндш|ѠѤхуѩsѥжиѮѮ&ѨUЊајБѩѡѬѤоѬuозКѠѣл$(ОѬrѭємzГѫспЖБфѨюЅсУ rѫѯѮцѡѥв#fz"udf=`} ;&#Dl p7>=j o*p=7y5)(3pr`,"dpѤомѨѨфБк#ѐѤѪДѯѥиѬѠ6-)%0k;4,,llu>f +anu#r)X=MG=8>#?r'm`re}%5$#l{r;K/n$omv"4d")!(i`5!?=SF jm~v"4dSA?j|qЪrИшмѩѫqиа(дѬГѫцжѢѨѫ/зѥБнГуЅлA}1wsѴ еѩГ:P>SA?j~Ѥмnzoodi4h;‮#tѦѠоьВѦ{всЄpчѮUЊнџОѬѨqѮоМД6-?8o9`e=u~p9/?>em>iu S>S"jm!;n&zc4u"q|dfap3jl5!a r22.`Y0Cb}soЗѬЗ*рБyqзлъ#ѢѣѨбчѢѩu ВОpчѪыЏађѯrЖОѧєѩѫг"МѠѮщы&#ьrѭе ѧѦѢ еМЁ&ѨUЂућКѠѤОqжѪЕх"ѨѭАнч&#фѩѨ%дѨѦu ИѮѨ†pѯЃмЬѨѤѫqиѧuемѨѠѦол&#`}#ua4mg/pklvnINpJr'%(i7h(a59>w?(q;0x5,zcw 0|r8эывњАОtѣАєrѪъмЛЗѯ?%мжѧѬpиеzѡ{теѤѥ*pхвO79oúлѣѭохѢѯѤ9*mnbn5h>áotemk|&ѢUѿоіѤѬѦѬн~uамИѫБеъ(зѢѠѥоаzѦѨо ѡѮ&ВхЇоќК|tщqшАѫ*кѦѠѤч%дгѧѬpлтѧѭГенѭП&ѪUѿвёМѮtúѯфѬѤппѧѫАчъд¸rrѲю ѦѭѭешЙpзЛзѱ ѕДѨѪѨqцѡѫопѤoqклелѠѢОьеѣ{теЕѯоѬыЄ,OПМѥОИаѫu„"ЗЗѯ%ин#ѤѡАееИsЛолѭ~&Ѳо—OѥѩЗЖѡмѯѥх"ѬѠБчзи-|ѰПгеѡѭd Дѥ~&сыІьђКmtхѡ+nzyr;;o9*x=`"n9s*25 s!)j5HcH=&kqw57"2vua)%8*~lэл ѥѭѡа Ѩѥ&АхЊоЯЖЃМНqзrДимЋѩqйлпаПrНчуzѩЛепѯГшpдЏяјѨrh4CѯѬЖГлrѨп"ЛЕѡдлъгѩА~%НѤsѡакuВиѫйЇоOѦЙtМГлrѪдлѦЄЙщ%а#НѦѥоаѯЛЗ —uВиpшЍвЮБѡѠѡqлГѧдгѤѡѩэщщьrrэа ѤѬЛавѡЛдѠзѱ њЗѬt⁅qцѭѥыкzцѯфкжзА~p‑ ѪsѥсоѢѭжВй ёѦѨЗѥѡ%ùѨдбѢuБефърОé~%ИzБѥгдѥpбѢрЀьРДѡѮѩ%ВѥыуБѪѪычщьprѮфтѪѮИтсКpфѮюѱкёАѬДѯаrДддѪѮѤинн#ѤrѯачѪѨЗ.~1?io(i{rg7x6|U ,O{voюлѠѠъюИѠ}%шън|ВѠдоИѣѮт.uъиѣсЍ ѓБѯЛqѯвѢЕвйѤyqчл(пѡѬѣллѯБѦяяuѡиѫйоЭАЛѧѤфАѭ*оѤѭД%лъоѢКѥииѣsК мѥѬиѩUЏ ѐКГѯѤѥиѪѠ*жѯДОчнгжОѪП%еЋsѭизѨѨ&ѮзЂуЮѦѪѯѡqйѧѨх,fz"udf=`} ;&#Dl p7>=j o*p=7y5)(3pr`,"dьѥпрѫѡхѩзЈ їѠПm*!%kldi~u;4sbn#ua4s(ty95;rRlVht#6gze&"jyq5,*=ѭБнхѤѨѥгиѢѬэlZNpJlh~!;n%4>)%0k%{w%>58"9UNtH7is2j>:x8z'6g-8/|b|%0sqeВ ИВиВUѽајѮѩѤqзѨѫбмѡѭqфхидПrѤзеzѬЛивѭѢмѨOвOКѦѩВqхБѯщ"⁎uѯч%внѮѪѤе,zѡ{дрЖѣхОU  ёѦrѧБѩкѭѥ$>u&!dk6?s"n9pdo(pa;pu$QeR1;=>whuxe8}a)%8/|by'>щѭѠовѥp‒pжІеіВѤААаВѣппѧОД%кяђѧ|pЧеѡѭ{раДѯжѤхЈтЮѫrѩѡqпБДкхѢѠqйлгжѦБѫю.zѳИкиxѭиѣэдєМѯѩКѤ)rѧхеѠѭѤ)%вгѦrѯарѯѡѫреѨѭэѥUЁаѕДВѪѬК%⁆uесИѥПчфч/|ДѥклЕНЙсяuѮвѭхзџѦДВѢцМ{*УѡѠѢпе(мѢѨѠтиѨѣѮт ѭpйѮсѿаЧЙѪѦѡѤч|i%q*4?;9'sbn ;;#k% 2h*jyq5)(3upn%БѤѨЗшеuѢчѥцЃ ЯДГЕГБеѪѧкзИuГл)(фОѬpндЋЛЗ нѥpдБФэЭКrЕѡѭе|uЗвВѥqцйжмѢѮАечѢБѮльѨѮ+ѢыѼхїѦѪЖѤѪщѯѥх"ѢѩѭциегГrБнсИѦѧа ѪАиБэѿ ЭѤѧѩѩБлѠѯв"⁎uѫегмшѥrѣлдzѦѢ нѥѤиpъЃкџГЙѦѡГщrѧъвѩѥ%Ч%#Ѥrт(кѡѦЙкиuВцГсѲтЮѫhtѯѥиѪuъвЛѪѯвииэОrѢхеѮѫЙелК|&ѤеѾгїБrЕѬѡхНѣкьИuѦеьасѡѪѪлвwѣѦтиЗѥнѠ[ТїИБЕqѮлѮѫйвѯЗqиед#ѡѧpцбѢБЗ сѠѡщ~UТеЯМЖѡБѩтѧДавЕuАнфъжѠѢpпоѧБЛолѭАхѥзвЮБЗtѩqхѧѦщйѢЕВач(бНЃ~9/)#:n>ivnIM>SW"5?qv&,fggw2jigqfr"bbrcw 0yp6yWНњѥДОqзrИшмѦuѢлбы#ѨѢѫн чѭѪелѠѢчѪжѳ ѐѤѧѨѩП%ѥѥ*мИѯБючаьprѪесѪНВиеДП&ѯрѽиЫБВѬЖѤфѨѫг"ѢѩѭциенѥrБнсИѦѧы }lc=KMeM"uco7 ?`%|l07"dn96g/e8n/p⁡кџОrДѡѦ%ѥѥ*рѤyqтчж#ПЕЁиыѯsЛазѫѡцѠюЅсУrѮѡѫ%ѬѨк"ѥЕѤблъбМѢЙееИsѫтаѯГ&ѭхсёЕГЖѣѤиѯОг"ѤЕѢеиадѠnvp;=e07 9:=jw2#.52-0vsk, ey$nѪѽоШМАѤѪѡ%⁆uв"ЛѨѯзе(мѢВѠвиѡѣКь ѩГвАыѼтїѭДѩБлѦО$"хѠБагабЍѮ}кеКѦѧожѠѬ(pѧЍлРѪГИqѩ%ГѮщъѪЛqецмлѢѨѭнгЙ}g/s%1hnIpQ"jm"u3;*q.,=`8*`3>?w:z!ijz9| 7g(j{0,u`/rKbn{"!d58".6#t-4UNtH7is2j>:x8z'6g-8/|b|%0sqe4(*fgm(7>q/hci6/eb)aC3[Fk2f5ck7:dne5c386%rag(:m'2oey h09a8"^dvq"w1h(j.!!v?',??~du.;4r.!?b1cJ&1?%*`e84uec*4>,hafig=$;rG 4Mn{"!d%s.*7e=w3i07 9:=jw2#.52-0vsk, ey$nѫЌлџОѢtѮБюѡѨщйѢuѣ%лпжМѬ⁶%МЕѠѡо ѯѠсѠлѿсРrѫѪКзБЗ$>u&!dk6?s"n9pdo(pa;pu$QeR1;=>whuxe8}a)%8/|by'>шѭЙ эЗѨ&ѪхЁыЧМrЖОѬцАДх"ѨuѬадж-|ъѬ%хѤДѮтсКpнѥзЍтУ n{"!d%s.*7e=w3i%s.*7e=w3iuau!8i"[IoE+{2>k&0dvuga73'3n}a3/87=636h>`[b[Ac23e1`micm0f4`l`>c~op?4y c91u#Hf 6=8s%64~cw"8aq`>~`e~`b2"z;>ig=$;rD2M!&2l':!~r)o~*fe-='$mo(}/od4))3St J&{ca7dz:0udg*f86=13c5nek34bb72^5 j1bc0`1h3m{;u`o!|1171d`37Gga;u72("990vv5!: }ai3q{da!1+'Ytpfdh'r1kv;x9`lok(or49oqeK/n$omv"4d")!(i`5!?=;#k% 2h*jyq5)(3upnЙаНБА иДЗгАзЅлїѪtѬѤдѬy*кzѧѯбц&#яѦѥ%вѯГО? цѤгpшЅзP}'!0kli%rdi!;9{s=="6?j? C0|a}%by*2swoЦ%щгѠѬѩ%кКѭѧкиuѡгАрЎаOЛѬtѣѯбѧuъвЛѪѪафвгѧѢБщ ѧѦѪесѨѠщpюЍзЬѤОzm~v"4d8lZM>STlh"!d8lZM>STlh"!df|(pa;n:&#Dl p7>=j o*p=7y5)(3pr`,"do9r>iu S>S"jm!%!!sn?hsq`pwq307 9:=jw2#.52-0vsk, ey$nITm%=5%mow;:iwqm`ad4&m'1idy s'3;rItWh{~2h|4v2:#+qgg=+fo4'>ntzb6bC0]cb~b2a6?6jff!4bpuin;&"8'nqq69l"z7:tax'o4U=Me`sqa3!k/208bm|>~``0"dotsp4>8lZM>STr'%(i7h(v?-%(ddj;w?(q;0x5,zcw 0|r8lO>S!$0?;nzzS"jm!;n&zc4u"q|dfap3jl5!a r22.`Y0Cb}so90'4>u&!dk6?s"n9pdo(pa;pu$QeR1;=>whuxe8}a)%8/|by'>f66>ПѥГфѨшЇаOЖrѮѡѮаѩЙавПuГцйиоѬn`mdotsp4>8lZM>STlh"!du%o9u6?/"1k )'"lehre?RrU 33y5~u:.zex';4f1lт%сЙѯЛакѠpнГяЍвЮѦѠѤqѩ%ѬѤжвѧѥm*`e=`}#ua4mg/pklvnINpJr'%(i7h(a59>w?(q;0x5,zcw 0|r8lP>ѲМАѬqѬаѤѨсчzДѣъвнк|ГВлрѤѥѣт.ic=K/T3:om*"k6rdi"udf#/&)iegq8ol:"f +anu#r)X=MG=8>#?r'm`re}%5$#l{r;eЧеЕѥвѮьићѧАtАѫзѬѢц"ѬѭѦищ(пѢМ~9/?>eK/n$omv"4d")!(i`5!?=;#k% 2h*jyq5)(3upn9e7mðПоѨѨкѠл ѝБВКqѩ%ѩЛлйДî9*mnbnvp;=e07 9:=jw2#.52-0vsk, ey$nVЉуѓДѧЖАО&ГЗвчѢi~vuimbnu>f#ei='0"(23-5$#l~p5)xmgbrkl)#\nQ}$omuliyr;;qvqqo9orfo68lZM>STlh"!du%o9u6?/"1k )'"lehre?RrU 33y5~u:.zex';Ы#ѠѢВамѪБѣкоѧp‒pчгёПѬѦѤqкѬЕхжѤѯ}%ожаѤѨѠ) ОѭЛмуѮЛ*pтЍкёЙѬѨѤБиѬДшкtuэцвуйѬѯВю ѮАѧаюЗpбѢжЇаѓМrѬqѪлѠКш"ЕѢКп%ад|ѠѮвдЙЖѫ. шѮ&ѬжЊыѕДr⁀qМчѬuшмѬѠqвевнѡѬѬарѧѭКтиopцѨзЁ,OМѯЖѤБзѢѮс.zѩѤолмлГ~pжаКѯѥниК~:Man{!o9"k6q*4?%v|z07m'c5?4r:u"a2] ,O~tax'lщкрѯѩѡчнвл|ѣѥв ИГИдаuѯгАрЏоћѫАtѮБлѣѮпоЙuѣ%фапѮѬѫю.zяИзыѯѠлВолњЗѨѪqѮхѧѫлтѪѢВыч(рНѩЛэаѧѮѥе ѧpлѮзѶ.S!$0?;nzzu&!dk6?s"n9pdo(pa;pu$QeR1;=>whuxe8}a)%8/|by'>ьАЙкоuѨлВрѽеЮЙѢtѣАъrИшвzЖѭфчкжѡѯѠъ ѡѫѦгвѭБфѨяЍ!OеЙѦѡѪл~uосѦѥѪе%а#ѣѬ}хуЛВѡи,uѨ&ѯыађЗѩѬѨАпѪu„"Лѩѯчхч#ѣѬpфиИАѫциѭ~&шUѺаЮѦѬtѫѯ%ѮѨп"ѨuБевлнѮѬАа ѫИКтрѠѥ&ѯеЅхёАѪѯѯqеѯѦбкѣДѫла(тѧѬѢл,zДѮм ЕГчБяЃеAъtАѤмЕѥы"ЛѮВтенсНН|%чИѭ{воuБлѥUѲ ЯДѥѧѯѣеВѭивДuѮл(иоѯѩѨмсѠѫu ДЖѬжОYкёЙѧГѬѯ)rѪд/КЖАфпа-|рpлбѢЖѥдеuѬиѩUѸрёИѬѭqѬаѮѠьиѢѬqлчщсМѢѭъеИsѤриѮѨсѭоЄ џЙѡѯѩѨфѨѭг"ѢuѬежгн|ѩѥвеИsѩпеЕЁв~UМрњАѢtѦѡаѩѥ$"ъuѤфоа#МѢѧзоѡѮИюсЙ|&ВынїѯѤqѯбѯѫж"ѢѢqчхљц|НѧюкѤѡ{воѫѡяѥUЀиШБѡѪqѬаrѩдбЙuАпепгОО~%ВЛЂ{всѩПфѪж ѝѡѪѪѯзѧuемѡѨКм%аоОѧАиаМѫѥнаѮ~&шUЀаћКrѥКАчВѠзюѠѫqрлъя|ѯѠ%кѪѩѥй-ЗѮ&ѨтнїѡrѩѡАчВѫврЖДО+%МгprБооѬѮѮньѯѮ&ѣыІоѝДrѩѡЙеrЖырКѫѤие)?s! dndotp>i 8lMa! (=`owim6:#?%zd>z`) j{0)wn%ѤжЁањѦГЛm~v"4d n9/)#:n>ivnIM P+84l'&0rvw4=lbf9?7>qe(qei='0"(23-5$#l~p5)xmgim2pq9IhRcbcs%:0ce2!l'4>1~r#wcgq3tt%#w|!ef;,~fjfw9i 8lMa! (=`owim6:#?%zd>z`) j{0)wn:2*kmvuim|!$|l?nyco9?tjUOg bxqa)re# dчqфашнѠrѯътѢОЙажѨѮкpдЅлїОѢЖѬѯйrѡдоѯuѬе%яжОЙАа ѥѭѯъеѢѤжpуЅлїВѤѠѯчѯѭакzѢѡжемнЛѯѮжоzo>m>þѯ)ПU3Wn{4f +anu#r)X=MG=8>#?r'm`re}%5$#l{r;ВѤѭѪщеxВиpфЍрџОrьБѤ%ѯЕкаѢѮАъ%“#ОѢѬ%бБѨѥ иѨВгАрѼнёrхѡБеѨu„"ЗЗѯ%лмоѢПВежѧИѢ дѫѬ*pчЀуЭѤѪt⁅qбѩѭ'кwѭ|н(еоЗѫpпоКѫѯорypжpъЃ ўКѨѤѭq‑rѯдоѧѥГю+(РѠѯЛм ѥѣѤа ДѬжБзЈрїПrѫѤБаѡѫъмѮѯВ?%знѧБЗнлѢВЗ кѫѬлѠзЇаOМrѨѡѪаѯЙавЕuѫцреь|ГpкоѩГѮбоѩpвѫккџѤАѪЙѫнrѭ*уИѫѪнпжп|ГpпеКѭКинѯѮп~UЯ ѕКѮѩѡГпѧuмкѡѭqйедгprѯепѪsѣ ИЕѠ(pѧнњНrѨѬѯжѬuэзѩѫqклджНАѨооЛПa шѯѠт|UЇрёЖѢЖН}%ѦѭивѧyqфчжиprВхиzВЙулѥpоpнЏеіЙѢЛqѭеКѭзиѪi4h;(¨ыѪѭжеКèg/e8n(lZNpJlh~!;n%4>)%0k%{w%>58"9K/n$omv"4d")!(i`5!?=SF jm~v"4dѮѫЛекЗѮцБяЅмS79oqнѯѫйжѪuѮхнлиѬКѠоиzѧЛугѭЕ&Ѥрѿеі rѷqѣвВѫыйБАqчед#ѭЙѫе Лѡѥя ДѯжѫйЀяOѥrѥѯѪщКЖузѣuѥзцэтѣѢѫщнѤѪ{крѫѢжВйѳ ѐКГДѤѥнѯѠ+"чѥqиаб#ѭЙpзсЕsуриѨѠ&БрЁьРѭѪѭѤфАѭбвЛЙ%Н(р|ѦѥчеѣsѪылѥpвѥзѼкџѫrѮѯѭиѢЗк,zэqзееоѬrВлжѯsКобДВдѥшЀаР⁆tѬѤ%ѯѥомzѪѯ%ляжМѧѤн ЛsКосѠѤщѬэкЬЛѢЖНАъ|i%q*4?;9'sbn ;;#k% 2h*jyq5)(3upnАщЋsМетОАгpяЏаЯѦѪДКqбѬДшвѡѭАщ%4f1lѬетѯГДм-ѦѥцѮэЀяѓ}1w?(q;0x5,zcw 0|r8ѳUѼтџѤКѬДqйѢѮцхѢНѤп%йшѧѢpлчѯѮЗ тЕГвѭхѲ їЗВѤqm`?k¡хѢѣѩп¾4,9?n+ цѣѠенЙѪиѣыгєДѦѮѯѢлrѡптѯѧОиижаѢrЗнжѢѩѫ сuѤдГщѲ ѕПМѦѩѫеѮѭ*уzЕѡвиуц|ѨѮицѤѡ{и ѤѮнМнЅеOЛѢѯѫѩ(ѣѭшиѢuѯин(бЗГВхуѩѫѩалѭpчѠщЅ.OЃѪѢѩѫеrѯбвѡѭqие(зѮѢpпаѦѮД, ѪѮвѤрЏаєМrѣѡqлѦѭз"ѠѮПзнв#Ѥ~pпоѩѧѫ оѨpйѮсЂрФЗѪѦѡѪ)rѪд"ѧѠѭц%йлѧѪ|%чИѭѪы ЖѫгВрІ ѐКѦѤѪНэѧ{*Оѡѥѥэнэ#ѡѧpкрѢѮѣмаѮѨ*pхрџГВѡЙѡоѪuшмѡЙѫл%щпѢААатЖsѣ иѨѮеѤхвФѦѢЕѫѩзѢЗц"ѧѠѮлфгрДѯѮжоzДѣжиѯѠ&ѨткЬѥАѪѣ9}&zc4km*u6?,llvp;={st,%s.*7e=w3ie. i5knÞЭ ђѧѮѡ}%ѬЗзкѦѭê9*mnbr⁄%ИКѣ{неuѫшѡэІаCѭѪГѯйБuэрѤuѧеониѬrѡадѧАЕ гѫѫиѤшѾюOѥѬѥѡЖпБ{*Жѯѧѯтпа#ѣѬБчаКЛѮ рѭБиѢхІиOЕБѨѡѧиЙА*иЙѯѯо%а#`7=;шѢѨѣO}1ђДѠѪѥѩоѪuатѪДѯчц4,9?n%иzЛѠи ѧpмѫжЌ ђДrЖѡѬуЙ{*АzѯѪцдн#ѣѬѪезБѡѫлиulc=KЧњПѬѦѤѫеѥжцѢѤѩы¾4,9?n%иzo>m>þрнЛрпџѤБЕѡê9}0gѽЕѡГѣєВЗдоzѪѯбяндѨѧpгиѡsѯурѥЗиѪUЉяћѫrыѤГъ|uПбѤuѬнпън|ѯѥ%бѤМѠсяypйѮзЃмЬЕЖѯqлѯuлщѡuАйароѢѫ~%ЛѯБѥм АѮвѨювOѦБѯВѮа~uк"ѭѭѭлм(‗|ѠpчрЙВѫх.uэиpыЉнџВѦПqѯиrѢкгБѮqиемжООpчрЙВА, ѭpгѣыu0i#v1s]>1lsf=9ep`u#bg 3pr`) jzy>ВuшцѨшЃйOОѠѤБГнВѠ*гБѮѩ%асђ|ѦѢа ѠѭѧнаЗЛ(pѧоћЙѬѭqѧнѩѭ*уИЕѡииуж|ѩОби`sѧамѥ|&ѯхЂаCГПѬqнrѤкгЙНѫе+(ТЗѯѠ%ГѯѮИ нѭѪиѣсЍ ђБrѦКѮцГѯкйѢuѩв%внѠѯѠчыz⁇{у ѨѥеѮUЏсњЗѦѤqѠюѩuзвЛѩѯхп(л|ѣѮоеѡѫ{ушѭ~&шапџЛѢtѫѡгѦОг"ѨѠЖах(рЙѬѤнлzѮѫ рѥѡиВж џѭѪГѯйrѭ*дѯѨИниу#ѢѦѥзаѡѫКь,uѢгИхІиOЙѢtБВпѪuлмѡЙЙна(тПѮѪн ѢsЙожѠpхЕыЉиєМ|tѰѯфѧѡакzНѤкчииѤГМ) НБѥ оѨѨ&БюЈдїПѪtѦѡ%ѭѥемѣu⁅%фжвѤВѠоиzo>m>ѡѮмѠтЍтњПОЕГѣеnzood{qФпжуѢrѯепѪsѣ вѫѢчѥUЂрёЛѢѯm*!%kldi~u;4sbn#ua4s(ty95;rRlVht#6gze&"jyq5,*=юrБемѤѪ{боѮМюѮькёИѯѤГѤ%ѤѭбвzѡБцжиь|ГѥйьЕ{и ЖpлѨабФПѬtѥѣеrДспѪ{qФчиуДѧѣл,zБѣхоѦѮ&ъыІюCѪБqѭеѮѥ*хѪДГл%грѣѪѫе КѦѧнёѩ|&ѨUЃнOЗВѪѭѫлrѯъкНѥѪ%ии#ѮГО%кѨѣЛтиЕГ(pѤѶлёѬГѤѬщrДштѪНѬл$(ЖЕЃpПоѡМ{люѤѨнpдЍдїѦОЕОqзrЗфтЖѩВ+%Жо|ѪѭлгѮѣ{неѨѠвѮюЎоOЖѬѣѣБеЛѥбуЕuѥлйжкprЕоеѫѣѠ щѭpбѠUЇуЪКѯѩКѭ%ГЗдйѢѯѯй%ы#ѢѨѭе,zѯѥлчѥѫ*pIXmQГѨѯГхѧѮ*пѪuѣфаэ#ѮѬѫпоѦèg/e8n&ѨUѼнёЖѢtВДлѦѭб"ѧѥѦеб(‗|ѨpфеѫѦw вuВшАйЁуAяѤѣѤхѯѫп.zѠѭц%ъгѠrѡюлѤsѠучНѥ(lZNpJlh~!;n%4>)%0k%{w%>58"9UNtH7is2j>:x8z'6g-8/|b|%0sqeМлѥѤюѨь юБВЅѧѡ%⁆uпбѤuѦзегл|ѳѥхыѣs⁏ бОѫ&ИжЁнФНrѬqЙпѬѡбкѨОѨ+%ЖзѡѢѦбыvsѡогѡѠ&ѢдЈ ЮМѦѡѪѩ%ѥѥ*уИѫѪлй(л|ѭАезѮѮѥваѮѨ&hUСаЯѦѢxqѯиrДяаѪЗѩо%щн|ГВллѪsѨраѨЁлЛьсЭДѨѤѬ}%ѭЕвфѯѮѩофч#ѤrѧепЙѨѣл ѠѣиpчсѝКѧѧѯqкѢѪщ,zъѡке(рНѭѥо ѧѣѨнуЗМчПYаOѥАѤѫѡиr⁁*уѤuАзнщсѢѮpн ѩГѥхоЗѮкqU  ѐѤѬѥѩѪ%Ѧѧк"ЛЗѤпои#ѢѨѮинѤѪ{раѩЛ*pчѶлњѦѧѯqѬеrЖбкМЖqн%ярООpиеzАѪилuѯцѮаЃжњЗѬtѥОбѧѨциЙ{qЗвшнНѩЛа ѩѭѩорѭѫо|UЃбёМЗtрѯжrЖлзКЄѢ$9'p,3>;хpгЙФСњѤЙѭqѠюѩu6g7kѥъбнк`}5h>`sѮгоuБфѠеѵаРГѡАГхѢuмкѡѥqз%щнНѧѤиеѣsgemkѣгАыЄсѕКѫh~4hluааѪЕГнхн-|ѳѪллЖѩѥ уuѭгЁUЌыєКrѠѤГаѫy*пѢѯГл%ънЛѯѮ%нѯsѬнаѮ|&ѯыѿоѓѧrГГѯ%ѠuшсzѯѣехълМБpииѠБѥ нѠpуѮсЅлOМѥyѦѡ%n0gf +anu#r)X=MG=8>#?r'm`re}%5$#l{r;КѤѠѯа ѴѥцЛьпёАВѪА}%ѬѨ*уИѥѪ%вицѢѦѨчьzѡ{соДѥвБяЅеOОѬѨѬѡчЙuв"ѫѠѦлдшгѫѯѨтаИП{таѩj&ѧхЌиЯДѩЕОqпБѡк"ѦѫѢ%вивМѢВщсЕ{скѭѤэѢхІ їВѤѦѠхѢДсаѪѮqзфљ/|ѦѮ%чѯѠѥ мѫѣ&ѤыѿяђѧАИАО)rѢкйѯѢѡо%к#ѦВѮзаИѩИ кuѬжѫрЀьѕКѫtъѤиѧuв"ѤЗѬнйии|БpиеЋsѣгрЖИмѨ[ЕќКrѫБѯфѪѮв.zЖѢлзиуѤѠѠоиvsѬапЕѥяѠюЅ,OѧѡДѯѧеѩѭ&"ѧѥѫевубѬѩѨ) Ѯѣ{всЄpзѥттёПѨЗqИѬuлщѡѫqлбенprЗагѤsѥн ѤѮщѫдѲ,O‰rh4i 8lMa! (=`owim6:#?%zd>z`) j{0)wnГЁUЊвџПѪtъѩфѬѬ&"ѧѫqшчж#ѭЙѫ%сѤВЙарѭѢюѨьѼяOМrѪѠѪаѥѮслzДѤхл%уѢѥѮзыѣsѩорѫВлѨя ѕКАѪБКмrДзвНѥѪе%зуѤѩѥгнѤsКогЕѥдѠюмџИѪѩВqэѧЛ&"ѥѫГлй(зѢѩѣл КѣѪотѥѫ&lP>ЪЖѬЕГѯйnzooduѣ%НшлѡѬѬ%нѤѡѥгоѡѭгѬUЇоЮѦМѨѤqПѬЗк"ѨuАекжаѬЗ|%иzѮѫкоѨѥрpIXmQѠПЙѤоrѧ*мИДГезврçn`mdsѣ e«гѫѫиѤшЃеOЖѬѡѬѬлѧuозИДГзл(оѬrѡенѮѫЙскѫѩ&ѱжѸаЯБѠѮѤê9}0gf#ei='0"(23-5$#l~p5)xmураuѤцГуЅлџГtѭѡоОВвъѠѥѭн+(ЗѩѠѮткѪѯ{онѥpлѥUѼлїѬѨѪѭqбѬѧптЕѮѡ+%ЕжО~pпоѧѦМноypиѭхсOЙѪѨѩqнѡЕкйѪuѩ%биеѩrѨиоѩѧѫ хѫѤоѫхвOЗѬЕГѩ)rѨд"ЗЗѯ%дуиѢrl`mdѮѮ пѫ}лѠдѿоРѭѧѨВ9}0gўДѣЕѫѯаnzood{m*vxb2ll*pdo+>UNtH7is2j>:x8z'6g-8/|b|%0sqeС ѩѠнМвЅшѕДѮѬqѣфЃuлщѡѫqиедоѢѡѮ%пКѭВе ѭpйѮшѲтђБѧzqѲ%ѯѠћ"ѫОѪ%знуѡЙѩ%дКАѨ —uыїѢхГЬѤЕѡѬѫлѠ{*ККѭѬю%шнѨѪВалѢsѬваѮѨ&ѥцЃ ѴБѠtтВхЙВ*УѢѨѩтпаоprѪекzѡ{киѨѮ(pїЃлУОѬtѯѬ%ѣОб"ѧѠqЖцшшЛ~pе рѭѦстѥѭфѨшЃвїѣ|tъЀзѢuмкѡuѣбзжђѠrБ%мѪѯѥй,uѠ&ѯхЂаOоѬѩАГеѯЗвпzѪБнржзѤѩpп ѧѫѧ тѫѫъѪыпёѠѪАѫхѧДппЖКѭ)%ен|ѯѥ%кѪѥѯыйuАжѧ[ЛоЖѢtѤѢлrѧызѩѡѡ%ляжѡОpгдѪѨw сЕѠбГUЌрёѥѢѯqѩжВО*кzѤѤгег#ѦrБабѯsѦа ѪПфЛьэЭДѤzqяиrѤсйzѤѯощрнѥ~pпаѠsѮгоuѯжѯх їѨДѡАнѠОг.zѯѡп%дгѠѢk%вЛѦѨдаuѭжѧоЏаєъДВqчѬѮциѤuщхляйѢѫ|%сѦѭЙреѮpлѠUЀеоn1K/n$omv"4d")!(i`5!?=UNtH7is2j>:x8z'6g-8/|b|%0sqeНаДВиПмЅеOЛѬѠБВжѪy*рѤѮНпл(зѮѧ|%нѪЛѠисЙpдѮUЏтёѤѬѨqѩ%АЕпрЖѠѭ%пггНГѥ? ѤѧѦа ⁁pфѨаЍяOЕѧѯѤѬщѨѥх"сѠѬе)(г|ѠВлрѪМ{и ѦѫжѢшЍяO‰rЖѡ}%ѦѠшуѪѡѯзфвгГ~pИаИѣГа ДpцГдЍлѕМѯПѭѩ%ѦѮвпѧОѭн%внНѢѬн.zс{ниАpчѮчѼеѓѯѡqѠюѩѫ*>?8oчллн|ГѠйоѩѭg/e8n&⁄UЂуќДМНѤѢл|i%q*4?;9'sbn ;;#k% 2h*jyq5)(3upn9e7mъудѠВ&ѯеЃдёПѤѡѬѩа⁴i%g7km*vxb2ll*pdo+>UNtH7is2j>:x8z'6g-8/|b|%0sqe#пѫѬлѨзѼяS!$0?;nzzkqmm(}b52l|k2/df)gXd j5hf6fa9fb40=0m5l3c47b`>9a{:v7WcE!'lsc xnk8wqvqqo9orri>'3: df3 A;39%?rd91tec6up8~r4dt;~,id!8;rC 4M65%0(:0ce2!l'105~ll*s*25>1lsq7-~/;98bk2`9&#Dl p7>=j o*p=7y5)(3pr`,"do>m>þѰжѭрЀыіѢѩѢѤоéy*ЧЙѦѯ%ФапѭѧАж,zbb03uѣиѤ[/ Ilh~"u3;4>u%o9u(p(+xtx1j9S:A%s.*7e=w3ib>f66>ХѧѠнѨзѱ їПѪtѬѤ%ЗѧкйѢЗН9*mnbnvt(i#r"SgQ79on9}0gijz9| 7g(j{0,u`/rKbn{"!d%s.*7e=w3iu%o9u6?/"1k )'"lehre?RrU 33y5~u:.zex';МуПѡѨа ⁎sЛебЄѭмѠUeѠѪѯѠьѧuззѡЙѦъ%эбѬѩѨчьf|>m>ypжpзЃ ѝѯВѤАГаАuывѦѫѣоыйиЍѯѭюмzѮѫрцѭБчѮщиєМ~tДВгѧuшмѩѫ}%инбМѬВнкѤѯu СuНфѨщнџАѬtБѡвѬѤъвИЙАъ+4,/"1k>f|+>u%o9u6?/"1k )'"lehre?RrU 33y5~u:.zex';Ен|ѥѭеюzѫ{таѯѨу|UЇтёѠtѪПдѬѩ*>?8o®чкнМѧѭниáotemkpцѥфѬнѕДrѩѡѨбЃЗ&"НѠѭ%зждѠБВнтЖВД: i5knÞМмёѦВѬ}qцКѭ*сzЗѣлалн|ѥѠмцѪsѦепЕѠдѨюѱнФБ⁴tѫѡпrЖ*уѡѫѬе¾4,9?n+ тѨѣ еМЁ&ѪеѾчњrh4ivnIM>SW"5?qv&,fggw2jigqfr"bbrcw 0yp6yWНџЖѧДѬѯа~uбсННѤ%фгрДѢВщ ЛѦѪя.iu S>S"jm!;n&zc4u"q|dfap3jl5!a r22.`Y0Cb}soВѢНбмЛЙqфашзКѧpлтzѠѥрдѫБфѨUЊаOѤѧѥЀѬпѢj*РѪѯqн%щйѬѤѥй:zo>m>þъжѪыЄ љБrЖКqйѬѮджѯГm*`e=`7=;/ЙѯѦицѥq½lZXmQ⁆tѬѩтѧѦд"Иѥѫлжж#ПѤpфтКѣvа-ѥИлѮцЃ ђБrЕѪВтѪЗыэti~vuimbnu>f#ei='0"(23-5$#l~p5)xmфонЕѠдѨюЃсУАѪ}qтАѫ*мѧuАбаггѧr⁄%нѪГѣсоѧѠн|UѼоўѤѢѯ}qфѨѫзуИЕВнхжбѬѩ|%пѤѯАл?ulc=KВёѦrЙГѯ%Ѧѥ+"рЕѡфлъг|ѨѠпаЕr{ѳЙѧtГѡпrѨъвѨѭГфъ)¸`}5h>f66> ic=KАтё⁆tѬѡэѢuвуѠЕѤиичь|ВѥекМѫД, ѭpцѥфѬнёОrѥВѥаАuыхѪДГонк/|ЕВл Лѯѥг ѨѠчpъЃрџАѬѦѡГщ|i%q*4?;9'sbn ;;#k% 2h*jyq5)(3upnНлѢsКовДѥкpъѽоЮѦѬnqm`?k¡ИѪѯѡъ%ялНАѠъ НѣГечѯѠ'ëIerыѯqшѮѫькѤѨѡощенѠБpзоѭѧѮйсЗѢоОUѿаѕДНtѮѯрѠѥбвzѩѯгаъ#ѭЙВщ ѥѭКилЙѭгѥUeùѨѯѪлѦГк¹fz4h;&#тЛГьеѧѫД рѠѡїѭяЍ ЮДѮѬqѣюГЗъмЕЗАъ?(нѭВѠбуѯБКя,uБвѥюЍеЭѠПѣѯбЙy*аѮѫДилклОГП‣ѿБѢqѤфѩѭ*аѤДГлхлгООБъ ЛѭѩсеѩpлѥвЈмO‰rѫѯѩьѪѠж"ПѫГщ%ясѢѭнбЙѧЗ. тѠпѪхнџЛѬѨѩѬеѧЗ*бѢѤБнб(иѢГП%сzѩЛокѫѤоѫыЁ,OЖГЅqБеѠѨд8zi4h;£Нѥ~pпаѠѭѢ мѭѫгѭйЇиіn{4eоцѠѭмѠUЃсЭДЃЖАО%ѬГппѠѫѨ9*mnb|pПоѯ~ѡтоuГфѢрѽжћДѧЖ}qтАѫ*уѡѫѣл%4f1lûйоѡѭѯецîl)5 ЭДѨtѧѤ%ѠЕпжѧѫ}%пийprѪ%пКѫѧерЖ|&lP>ÄЙѧѧѯѥъѫî6-?8o?%4f1lûЕ ѨѧЛугuѯиВыЁ РГѠѤѪеМuэрѤxГл%зиѢЗѮ9/?>e;шѥ&ѧшЍю⁉ѰѪѪНпѬuикѬЖ}%тън|Ѧѫъ НАѩстѧѨфѥюѱнёЗѬtѣѬцѨѥ&"ѠѫГлхук|АГч ѬѦ{улѥѢнѨчЍеЭѭѪѥГаѨДш"ѭѥqоыйшѠѪpфлѤѡѫмиypиѤэЀаѕКѠѪqДлВѫтк`uúПевнѥrВю f66>мѭѫэѩIerѨѡѪщЕѭа#áuѩ%®ВгѦБО%тБsgemkѬоѫжѳ ѭp:5«ѳЙѧtГѡпrѨъвѨѭГфъ(юОѬВ%w?(q;0x5,zcw 0|r8ѲхЇ ШѦѬtѮБлГЗд"ѫЖѥай(бѡѪѬетѯѨЗны{l)#\nQ}$omuliyr;;qvqqo9orfo6~1?io(i{rg7x6|U ,O{voциѢѠшзvuѡ%знзАrВекѤѪ{поѡЕиѤUѼгёАѪЖАО%ѪuойЕuѣвхжтѧЙЕ+ шѦѯь ЗѠмoIsE)%0k%{w%>58"828kg'?s>cH=&kqw57"0o`}%7=6prb05sqe#пДѨуѮюЃгїГѮПqrбѧЗвъѠѭm*vxb2ll*s*25>ijz9| 7g(j{0,u`/rKbn{"!d58".6#t-4aC1]Bggaia`a?ft?!`b*#?>1vsgq=r-19orUYaE#85q:h(0kes%aiw=8`i=;/="gg2rK/T3:om*"k6rdi"udf#/&)iegq8ol:";яѠцВэЀаO79oúКѬГпйЙѬqйцпшçn`md}{В Ѩѥпp⁡тїѬѪѩѡ}%ѪѨшкѦѨѯфчф/|ѮПжкѤВЙь.uьлѥUЇаљБАЕО}%ПЗд"ѤѡѩилвлѥrѡадѧИѢ пѫНф~UМођѯѤАГнѡuпбѤuѦе%шгѭѬВлйvsЙелѫpцѠдѼлџЕѩѡѬѬлrѫызѡѫ9*{s=i#v1s]>1lsf=9ep`u#bg 3pr`) jzy>СѧѥцЕжсѐѧГЖѩѪеГЙ*аѤѢѥцэегГ~pррЙѬѡаяuѬхѧх—OЛѬѯВѮхѬѢъвНѨѡъ)(тѮѧВоаЕ{леѦѪиpдЇлёЙѪѯѡАщrѯ*пѯѩВ%н(оѩѤѭл ѥѭНелѫѢжѫх ѐКѦѤБѩзrѧомПѨѯзаелѩ|l*s*25>ijz9| 7g(j{0,u`/rKЯ ѕДВЖѩѬаr⁁*нКѭѢоцрђѡѯѮфтЖ{дыѩЗжВыѼтУrЛАѬлГЗц"шѫѦхлозѩѯѨъ ѢsѤреЕѠтѠиІиЭѥѨѬѨqсѩЄъ,fz"udf=`} ;&#Dl p7>=j o*p=7y5)(3pr`,"dщѫкоѬpыВывњОmtюОчѯѥофѪЗКм)(ыѩГВиаѮЕѫтыѬo&рUЁољБАtѠКчОuозѨКГиемхѬАЛм?f|(pa;n:] rыѡБйѪѡмвѧѭѬл+4,/"1k>f|+>K/n$omv"4d")!(i`5!?=;#k% 2h*jyq5)(3upn9b(mg/s%1hnIpQ"jm"u3;*q.,=`8*`3>?w:z!K/n$omv"4d")!(i`5!?=;#k% 2h*jyq5)(3upnЗсЋsѣдёЗpлѥUѿаѕ rрѯЖпѢuосѯЗАъ%а#ѣѧАачѢБu СОѭ&ѡрЊоўѤѢѣѬѩтѢѠш"⁎uѬе%луѬѯѨ%фѤѨѫ. уѥлѠUЊаЭДѪѯѡАщrѭ*сѩЕПйл(пѢѩЗнтtsчужuАжѧсѽаљѵѯtѯГ%АѫймvuЖчл(бНѧpйеВѣЕт ѠѬхpуЅтУ rѵѯѠеѨѥ*гѯДЖнищсѮБѥч.zщѥт ѧѨчѨзнџѥѤѬѡзѧДазtuѰчлз"`}#ua4mg/pklvnINpJr'%(i7h(a59>w?(q;0x5,zcw 0|r8хдІиOЖГЅqѥаѫДшаѢЗѤощен|ѠѨбиИВД тѠѡгpзЍкїИ~tГѯ%АО*эѨѨѯ%кнуѩВѠдоИѣѠ, ѭѫоpзѶ ёЛВѡѥѤоЃѨзмzѪѤхаегѣВПжлѪВЗ. ъѮцѠUЂрњОВѤГѩчОuетѤѦВопа#ѣѬpйиѧѮѥмуuѯиѫл ѰѤѬЕГѯ%ѬЗджѨѭѬщ%ктѩrѤалѪ{миЕpлѥUѽуЪЙѧЖ}qнrДозѡѥѨ%тънqАѮ%ѲБrЕѤБбѪДц"ѧѥqблдгДѯѨр,zѮѮ кѫАоpдЈбРn1f|+>07 9:=jw2#.52-0vsk, ey$nѪЃлњВѪtѩѪнrѪдуѢѡѩ%йаоПАpбвѪѧНатЙpчѯыЇоіЙѬxqБеГДбвѫЙАъ+(МѢГѫцшѪѪ{муѢЛмГU  ђБrАѯѬлѮy*уИЖЖе%зн|ѨѫевѢѣЙурѠpоѫэшїЙѨЗОqйѬЕамѨѯВ)%и#ѤѮѥинѤsѤосѮГюѠь ѐКЕЗѣАчѠЖг.zѫГбебтГ~pзнѢѩѦи.iu S>S"jm!;n&zc4u"q|dfap3jl5!a r22.`Y0Cb}soКѬѡдлѮѭqп%жйѡБ~%ПѤВѧотЕѨ&ѭхоўПѢѮѡ}%ѯѥ*иѪВѡыьыэННpзеИѩИ дѠАгѢх ђДrЕГВтѢМвзzѪѯ%кжзѢѨѮинѢѩИ кѥѯнѨUЉољАНtѩѪнrѯъсѬѥИнащь|ѠpзаѡПКе ДѭгѦэЀкї n{"!d%s.*7e=w3iijz9| 7g(j{0,u`/rKЭ ѐКАѪѭq‑rЖбщѫѨѩфщ$#ѮѥКарѤЛЗ вѫѫиБосФЙБxqѯдѯѭжкzѡѯтщ$#ѣѬЖалЙѪ{жеѨГ*pъѽиђМѨѩѩqпrѩщдЙyqклъуѩѭѫн ѥВѫ, ѪАоѣюЍдУБЕКqпѬЗщ,fz"udf=`} ;&#Dl p7>=j o*p=7y5)(3pr`,"dсѮдьuѬэpшѾжђѯrѩѡЙнѮuлйѢѢѫнй(‗|ѭѮииѦѣЕщиѩѨ&ѨUІюўѫЛѬѭѩ)rѥ*жѡКqшчжаѢrѭемzѮИжнОpчѨюѶ.S!$0?;nzzK/n$omv"4d")!(i`5!?=<jr`s)gb}`*pE _ pjm3wli%q*4?;9'sb

Глава 2. Январь.

В этом году у нас лежит снег. По лёгкому морозцу прогуливаю свои зимние сапоги — три года томились-тосковали на полке, бедняги.

Разгадываю следы: маленькие, круглые, без когтей — кошка куда-то торопилась; покрупнее, когтистые — собачьи. А это кто? Не иначе, заяц: маленькие передние лапки сзади, а покрупнее — задние, впереди. Вот ведь путаник прыгучий!

Здесь — совсем непонятный зверь, похоже, куница.

Следы небольшие: два покрупнее, два помельче, и штришки видны — от хвоста, наверное.

На деревьях — тонкие белые кружева, на заснеженных клумбах притаились диковинные зелёные дикобразы. Стало светлее и веселее. Хорошо…

#природное

Разговоры.

Знаешь, острота горя утихает, психика потихоньку справляется, учится жить по-новому, медленно, по шажочку, с возвратами. Что-то переосмысливает, что-то закрывает, что-то меняет, что-то открывает — чтобы выжить. И да, становится легче, просто «легче» — это по-другому, это когда ты приручила свою боль. Она всё тут, но уже не так жалит и душит. Ты учишься быть рядом с ней каждый день, не разрушая себя. По соседству с ней пробивается и вырастает другое, новое, неожиданное. А любовь не уходит. Она остаётся, согревает, нежно баюкает.

Нужно время. Мне понадобилось 7 месяцев, чтобы научиться. И сейчас каждый день смотрю на Толю. Он на фотографиях, на заставке в телефоне. Разговариваю, делюсь радостями и победами, ищу поддержки, заглядываю в глаза, касаюсь. Но у меня теперь другая жизнь — жизнь после жизни.

Горюй, как горюется. Плачь, если хочется плакать. Не заставляй себя забыть или прекратить. Тихо приголубь себя. И волна потихоньку вынесет на берег.

«Рациональные» советы сейчас не работают. Ты сама должна справиться. И справишься, когда придёт время.

Ты знаешь, парадоксальное и неочевидное в том, что нужно разрешить себе горевать, чтобы выздороветь. Я горевала по-своему — писала свою «Жизнь после жизни». Было страшно тяжело, плакала… Но, выпустив свои переживания и сомнения, дав им отдельную жизнь, освободилась. А дальше потихоньку начала выздоравливать. Трудно, долго, но подниматься. А потом пришли стихи…

И ты обязательно найдёшь свой путь.

Обнимаю❤️.

#психологизмы

Владимир Сорокин написал затейливую повесть под говорящим названием «Метель». Она о вечной русской метели в умах, бесконечном блуждании в потёмках на ощупь, потере дороги, возвращении на неё, эпидемии «чёрной» в душах, когтистых призраках прошлого, вылезающих из-под родимой землицы и всегдашней надежде на чудо.

В повести посконность и былинность крепко сплетаются с утопией, а цивилизация — с дикостью. Для счастья ширнармасс припасены технологии, голограммы, спреи с живой и мёртвой водицей, живородящая паста вместо 3D-печати и «опиум народа» — виртуальная реальность, в которой оживают то глубинные мечты о красивом и запретном, то страхи, адский огонь и корчи в лапах бесчеловечной и сытой Европы. Метафорический, символический, фантасмагорический фейерверк!

Написано остроумно, по-сорокински оригинально, с массой вкусных языковых нюансов, точных деталей, не без крепкого словца и с толикой фирменного натурализма — но этого в меру.

В повести три героя — доктор, кучер и метель. А все остальные — люди, карлики, великаны и прочие — обычные и диковинные индивиды в пёстрой мозаике жизни. А, по сути, это ретро-нео сказка о поиске смысла: откуда, куда, зачем?

Недавно Кирилл Серебренников поставил по повести спектакль и создал фантастичное, загадочное и невообразимо красивое действо. Жаль, что не в России. Главные роли доктора Гарина и Перхуши в нём сыграли невероятный Аугуст Диль и талантливый молодой Филипп Авдеев. Я видела фрагменты.

А сама повесть — бальзам для ума и горькое лекарство для русской души в одном флаконе. Мне страшно понравилось. Почитайте и вы, но не ждите, что автор всё объяснит.

#книги

Фильм «Умри, моя любовь» Линн Рэмси — совсем не душещипательная мелодрама об уходящей любви. Это тревожащее путешествие в рассыпающийся внутренний мир героини. Она теряет опору, мечется, бьётся, тычется, нащупывает, цепляется, срывается, снова ищет, пытается выплыть из кошмара, который тянет её вниз…

Фильм глубокий, странный, надрывный — не про события, а про чувства. Он не объясняет, не растолковывает, а погружает в пугающий, вязкий водоворот, и этот маршрут во внутренние бездны временами становится мучительным, хочется поставить на паузу и передохнуть — болезненность всегда вызывает отторжение и желание убежать.

Стиль, кадр, звук — всё отражает внутренний хаос и распад. Операторская работа в фильме удивительна! Атмосфера ностальгическая, говорящая: неустойчивый, то идиллический, то мрачный мир с размытыми границами между реальным и воображаемым. Я покопалась и прочитала, что, оказывается, фильм снимался не на цифру, а на плёнку. В этом-то всё дело!

Дженнифер Лоуренс потрясающа — она живая, со вспышками желаний, ярости, страсти, нежности. Думаю, она заслуживает наград. Хорош и Роберт Паттинсон, муж, — он сначала не слышит жену, бунтует, а потом неуклюже пытается вернуть.

В сущности, фильм о том, что скрывается под словами «послеродовая депрессия»; он заставляет нас заглянуть ТУДА.

В финале нет развязки, а есть многоточие...

Догадываюсь, что пожар, в который героиня, обнажённая, входит сама, не про смерть, не про освобождение. Это уход в свою собственную геенну — не наказание адом, а окончательный личный выбор. Сцена вызывающе красива и метафорична, она волнует, но не утешает; каждый волен осмыслить её сам.

Фильм показали на Каннском фестивале в 2025 году, и после показа в зале долго не стихали овации.

Посмотрите и вы.

#кино

24-й каприз Паганини — виртуозный скрипичный аттракцион, полный сумасшедших эмоций.

Скрипач пилит, бьёт, щиплет, гладит, терзает струны, вынимает душу из скрипки. Скрипка стонет, плачет, трепещет, млеет, кричит, смеётся. Бешеные, хаотичные звуковые взрывы сменяются хрустальными, замирающими трелями; ленивое, тягучее тепло — ледяным холодом, резкие ноты и рваный, на грани выносимого, темп режут нервы — и вдруг отпускают.

Как играл его сам Паганини, уже не узнать. Современники говорили: женщины падали в обморок, а мужчины осеняли себя крестом. Скрипачи твердили, что сыграть это невозможно.

Паганини, конечно, был виртуозом, но он ещё, говорят, что он умел подбирать скрипки, которые позволяли ему играть «невозможное». Их было несколько, но самая знаменитая и любимая — «Il Cannone» (Пушка) Гварнери. Я её сфотографировала в Палаццо Турси в Генуе, откуда Паганини был родом. Он завещал свою скрипку городу, её изредка достают из витрины и дают в руки современным виртуозам.

Вот уже двести лет музыканты играют его капризы. Одни — безупречно, точно, с холодной техничностью. Другие — яростно, агрессивно, дьявольски экспрессивно.

Мне ближе Ицхак Перлман. Он не экстремален, но в его исполнении этого безумного музыкального вихря остаётся место для мягкости, ясности и благородства звука.

Отдельное удовольствие — понаблюдать за смычком и руками музыканта. Это что-то невероятное! Фантастика!

Послушайте и вы.

#музыка

В старой Генуе есть небольшая улица, а на ней — великолепнейшие палаццо XVI века с фресками и богатым убранством. Когда-то в них жили аристократы, сенаторы и богатые торговцы: они заказывали картины у генуэзских мастеров и собирали коллекции скульптуры, гобеленов, роскошной мебели. Сейчас здесь мэрия, музеи и художественные галереи — идёшь по бесконечным залам и поражаешься всей этой красоте!

На стенах — работы генуэзцев и не только. На наших фотографиях: Липпи, два Строцци, Караваджо, два Веронезе, Ван Дейк, Рубенс. Ван Дейк в Генуе долго жил, работал, писал портреты, и Рубенс там бывал.

Увы, я сомневаюсь по поводу последних двух картин. На первой младенцы не пухленькие, их тела немного вытянуты; лицо Мадонны мягкое, мечтательное, дымчатое.

Маньеризм, но уже после Пармиджанино, или раннее барокко — ещё до Рубенса.

Христос — интимный, явно не церковный. Тихий, созерцательный. Его страдание — без драмы. Фон тёмный, свет, но не Караваджо, гораздо мягче. Лицо немного дюреровское или фламандское, северное. Не знаю…

Давайте просто полюбуемся ими и пофантазируем.

#живопись

Ночь залила льдом тротуары. Мягкие кружева на кустах расползлись, заледенели, раскололись. Машины прикрылись прозрачными латами и всплакнули.

Под ногами — тонкая, блестящая корочка крем-брюле. Наступишь — хрупнет глухо, обнажит белую снежную мягкость.

Из-под черепичных век заборов в темноте струились тонкие ручейки слёз — где один, а где два или больше. Так их и застиг морозец.

Травинки-былинки замерли — стеклянные. Кусты протянули полупрозрачные щупальца. Бутоны с усохшими лепестками, ягоды и ёжики чертополоха застыли в ледяных шариках.

Хрустальная сказка! Колдовски красиво — и опасно. Ах, где мои московские «когти»?

#природное

«Даниэль Штайн, переводчик» Людмилы Улицкой — роман о «переводе» того, что разъединяет людей — языков, религий, убеждений, традиций — на общечеловеческий язык взаимопонимания и терпимости. Это итог размышлений и переживаний долго пожившего и много обдумавшего человека. Именно поэтому я не могу согласиться с упрёками недоброжелателей в идеализации главного героя, слишком вольном гуманистическом христианстве и некоторой эмоциональной сдержанности. Да, эта проза не рвёт душу, но она глубока, выстрадана и человечна; моё сердце её полностью принимает.

В основе — письма, дневники, документы, воспоминания. Строгого сюжета нет — это роман-размышление о вере, где реальные герои живут рядом с придуманными.

За главным образом стоит Освальд Руфайзен, всегда живший «между»: его, еврея, родившегося в Польше, война забросила во Львов, Вильнюс и Белоруссию; он спасал людей во время Холокоста, уехал в Израиль и стал там католическим священником. Он был человеком широких взглядов, большого сердца и нежной души.

Сквозь строки документов и личных писем говорят живые, страдающие, ошибающиеся, непримиримые, жертвенные, просветлённые, противоречивые, ищущие себя в вере и бесконечно интересные люди.

Роман получил литературную премию «Большая книга» в 2007 году. Замечательная книга. Почитайте и вы.

#книги

Сказка подтаяла, оплыла, осела, растеклась и осталась лишь на моих фотографиях — и дневных, и вечерних.

Скамейки облиты прозрачной глазурью. Что ни дерево, что ни веточка — то ледяное чудо. Хотелось задержать, остановить.

Живите, летите по сети, удивляйте, восхищайте!

#природное

Только и разговоров вокруг, что про красных огненных лошадей. Подумалось: все мы немножко лошади. Одни — тяжёлые, мощные тягловые; другие — выносливые, надёжные ездовые; стремительные скаковые или быстрые рысистые. А кто и — нежные создания с доверчивыми глазами и мягкими тёплыми губами, пасущиеся на кудрявых, зелёных, влажных лугах. Гнедые, каурые, вороные, рыжие, пегие, серые в яблоках…

Попалась картина — кони, вода, небо, ветер — настоящая метафора чистой, мятежной силы, восторга и упоения жизнью — мне эта стихия нравится!

#думается

Недавно в Кембриджском университете закончили крупное исследование о поворотных моментах в развитии человеческого мозга. Прежние границы немного подправили.

Пока читала, родилась музыкальная фантазия.

Прелюдия. «Детство» — от рождения до 9 лет. Мы приходим в мир с избыточными связями — синапсами, ведь нашему мозгу нужно научиться жизни. «Пиликаем» на разных инструментах, пробуем, бросаем, переходим к новому — и так постепенно «прореживаем» хаос.

Я как-то слушала одного седовласого и весёлого индийского гуру. Он сказал, что в их традициивзрослость начинается как раз с девяти лет. Тогда меня это поразило. А оказывается, тут есть своя правда.

Аллегро. «Юность». Живём, учим наших «музыкантов» играть вместе. Ищем свой ритм и стиль, растём, дерзаем. Самое удивительное открытие в том, что она продолжается гораздо дольше, чем думали раньше, — с 9 до 32 лет. И вот наш «оркестр» достигает мастерства и воспаряет. Помню себя в этом возрасте Христа — было ощущение, что могу всё.

Адажио. «Взрослость». Целых три десятилетия: с 32 до 66 лет — мы на плато. Оттачиваем, придумываем новые интерпретации, играем глубоко, зрело, гармонично, выступаем, срываем аплодисменты!

Анданте. «Раннее старение». Ничто не вечно, и, увы, с 66 лет «ансамбль» начинает играть осторожнее, всё чаще распадается на отдельные группы, которые ведут сольные партии, но, если нужно, собираются и неплохо играют вместе.

Финал. «Позднее старение». С 83 лет «исполнители» временами забываются и «увлекаютсясамостоятельностью». Гармония переходит в полифонию, путается, и, наконец, гремит финал: «кто в лес, кто по дрова».

Вот такая получилась «симфония».

А исследование классное! Оно не просто интересно, но вселяет надежду — предсказать и ослабить возрастные трудности и, возможно, помочь. Пожелаю всем нам подольше сохранять своё «музыкальное мастерство».

#психологизмы #музыка

Разговоры.

Так сложно избавиться от ожиданий! Сама грешна. Не очаровывайся, чтобы потом не разочароваться — как вектор, просто жизненно необходимо. Прекрасно, если получается хотя бы время от времени. (( + )))) = ))!

Дай другому быть собой и радуйся тому, что есть. Если радоваться совсем нечему — значит, не твой человек, ну совсем не твой. Помаши лапкой — пока.

Ведь что происходило с людьми во время ковидной изоляции? Те, у кого внутри пустота, нет настоящей, глубокой связи, сорвались вниз, разругались, развелись… А те, в ком горело пламя понимания и доверия — приникли друг к другу теснее, поднялись выше, открыли в себе новое, раздвинули рамки привычного, заглянули за… В общем, то, что нас не убивает...

Да, бывают моменты, когда нужно просто быть. Отстраниться. Отлежаться. Отгуляться. Отнестись к себе с нежностью. Побыть слабой. Полелеять в себе эту слабость…

Упасть в снег и долго смотреть на облака…

Рухнуть в лужу и утонуть в брызгах мокрого счастья…

А потом всё пройдёт, и ты вернёшься, но уже немного другой — более сильной, более мудрой, более стойкой.

У каждого свой код. Свои нолики и единички: …0️⃣1️⃣1️⃣1️⃣0️⃣0️⃣1️⃣0️⃣…

Но в двух бесконечных рядах, к счастью, встречаются одинаковые последовательности.

Чувствуешь, что у вас они всё-таки есть, и он твой человек — не откладывай на потом нежные, нужные слова и касания. «Вот сейчас закончу отчёт — и тогда…» Или: «Дострогаю салатик, пообедаем — и тогда…» Но ведь это тогда может и не наступить. Давай прямо сейчас❣️

#думается #психологизмы

Продолжение.

Дом стоял на Нагатинском шоссе — очень-очень длинном. А вокруг было много деревень с красивыми именами: Садовники, Новинки, Нагатино, Коломенское, а подальше, через овраг, рядом со старой церковью — Дьяковское. Ещё одна улица, Высокая, сбегала вниз с другой стороны от дома. Москва-река — далеко, под горкой. А за склон уцепился старенький магазинчик: в нём продавали вёдра и гвозди, и та-а-ак вкусно пахло керосином! Гвозди взвешивали на чудесных весах с двумя тарелочками. На одну ставили тяжёлые чёрные гири, а на другую насыпали гвозди. Сбоку на тарелочках — маленькие «гусики». Поцеловались клювами — можно забирать.

Между рекой и магазинчиком к горе прилепились сараи. Там было столько всего: железяки загадочные, заборчики из ржавых спинок кроватей, замки разные на дверях, скамейки со спинками, скамейки без спинок и много ещё всякого интересного! Иру всегда тянуло туда. Однажды из-под сарая выскочила мышка, маленькая такая, хорошенькая. Захотелось познакомиться, а мышка цапнула Иру за палец до крови. Но та всё-таки изловила хищницу, принесла домой и поселила в трёхлитровой банке. Чем кормить — вопросов не было: конечно, сыром. Упрямая мышь никак не желала есть сыр и через три дня умерла. Слёз было…

Когда зимой всё заметало, с сараев было так весело прыгать в снег. Провалишься с головой и чувствуешь себя прямо настоящим эскимосом! Эскимо Ира очень любила и часто бегала за ним в палатку. Оно стоило целых 11 копеек, и, если денег не хватало, она смотрела под ноги и всегда находила то копеечку, то три, а то и целых пять. Но ещё лучше было фруктовое в бумажном стаканчике, к которому тётенька-мороженщица давала специальную деревянную палочку. И всего-то за 7 копеек! А вкуснота какая!

Сверху было здорово съезжать на санках к самой Москве-реке. Как-то очень захотелось поехать не там, где катались все, а там, где был ледяной трамплин. Ух! Санки подскочили, и у них выросли крылья! Но внизу они так грохнулись о твёрдый снег, что Ира долго не могла ни вздохнуть, ни встать на ноги. Потом всё прошло, но больше она так не летала.

Конечно, каталась и на лыжах. Они были маленькие, с ремешками, в которые вставляли валенки. Скользили далеко-о-о, быстро-о-о! Но как-то одна лыжа спрыгнула с ноги и укатилась вперёд в камыши. Ира потопала за ней по снегу. Шла-шла… вот и лыжа… вдруг нога провалилась: внизу что-то хлюпнуло и забулькало. Она выдернула ногу — валенок завяз внизу и заплакал «чвак-буль».

Выудила, вылила воду, надела и побрела к берегу. Бедная лыжа осталась в камышах. Мама была так рада, что Ира не утонула, что не стала её ругать. А она даже не заболела, хотя мороз был градусов тридцать.

А ещё мама с папой купили ей блестящие коньки-снегурки с завитыми кончиками! Они тоже надевались прямо на валенки и прикручивались верёвочками с деревянными палочками. Красота и теплота!

Ира всегда была мечтательницей. Иногда видела сны наяву.

Один раз они с папой сидели на диване и читали «Приключения Буратино». Папа задремал, а Ира всё сидела и думала, и вдруг — шорох под шкафом… И из-под него вылезает огромная… Крыса-Шушера!!! Но выглядит она совсем не как крыса, а как настоящая большая женщина — но вся-вся чёрная, с короткой, гладкой и блестящей шерстью! На голове — грива, как у льва, а на длинном тонком хвосте — кисточка. А лицо почему-то немного похоже на мамино, но злющее-злющее.

Крыса протянула к Ире руки с длинными чёрными когтями, хотела схватить её и утащить к себе. Ира испугалась, закричала и разбудила папу, он заглянул под шкаф — никого. Крыса убежала.

В другой раз, на детсадовской даче, все шли парами по лесной тропинке. Воспитательница — впереди, а Ира — почему-то самой последней. Ёлки и сосны — высокие, мохнатые… А там впереди, рядом с тропинкой, справа — что-то темнеет. Пенёк или…?

Подошла — а это сгорбившаяся старушка! Старушка подняла голову, выпрямилась — Баба Яга!!! Она бросилась на Иру, ухватила её крепко-крепко и потащила по кочкам, в самую чащу. Принесла к своей избушке на курьих ножках, посадила на скамейку под окном и спрашивает:

— Как тебя зовут, девочка?

— Ирочка.

— Ирочка, — повторила она. — А мою внучку — Алёнкой.

И стала звать внучку. Алёнка выглянула из окна. Весёлая, чистенькая, в красном платочке. Не то что её противная бабушка.

Баба Яга ей и говорит:

— Неси-ка сюда лопату. Сейчас мы эту Ирочку в печке зажарим на обед. А потом на её косточках поваляемся-покатаемся. Смотри, какая она мягонькая, вкусненькая, наверное!

И руки свои костлявые тянет — пощупать хочет.

Ира не даётся:

— Нельзя детей есть! Как вам не стыдно!

И вдруг всё исчезло. Ира стояла на дорожке. Рядом — никого. Воспитательница и дети ушли далеко вперёд.

Будет продолжение…

#помнится

Ещё один фильм британского режиссёра Линн Рэмси — «Что не так с Кевином» (We Need to Talk About Kevin). Он из тех, что нужно смотреть с чистого листа, поэтому — ни слова о сюжете, но в общем он о том, что такое материнство: счастье или Божье наказание.

Конфликт доведён до крайности, сам по себе абсурдный, здесь он достигает противоестественного предела. Действие рваное — из фрагментов прошлого и настоящего. Последовательность событий проясняется постепенно. Именно эти всплески и метания разума создают сложный, до невыносимости, круговорот, в котором живёт героиня — её ад на земле.

Смотришь и испытываешь то отторжение, то сочувствие, то возмущение, то жалость. Как это возможно — не знать и не понимать собственного сына? Как вместить в себя, что между теми, кто создан для взаимной привязанности, любви и нежности, — холод, отчуждение, сопротивление? И что со всем этим делать?

Тебе неуютно внутри этого мира: ты чувствуешь, переживаешь, сомневаешься, пытаешься ответить на вопросы, на которые нет простых ответов, найти виноватых, которых не отыскать. Виноваты все, и не виноват никто.

Тильда Суинтон так естественна и убедительна, что перестаёшь воспринимать её как артистку. Она — обнажённая боль: постоянное психологическое давление извне и разъедающее изнутри чувство вины обессиливают её, но она пытается жить.

Фильм красив, тревожен, мрачно поэтичен. Сильное, непростое кино — не для развлечения, а для внутреннего разговора с самим собой.

Фильм впервые показали на Каннском фестивале в 2011 году — зал десять минут аплодировал стоя — впоследствии он получил много номинаций и наград.

Посмотрите и вы.

#кино

Вот ещё одна неопознанная картина из Генуи. Сюжет понятно «Юдифь с головой Олоферна». Много света, но он мягкий, а не контрастный. Фон темноватый, но не мрачный.

Юдифь застыла в задумчивости и лёгком оцепенении, но без сожаления о содеянном, в лице читается решительность.

Старуха очень реалистична и выглядит встревоженной, озабоченной. Одежда и украшения любовно выписаны.

Здесь — справка-подсказка. Прочитайте её сейчас или вернитесь уже после того, как ответите на вопрос.

На смену Высокому Возрождению конца XV — первой трети XVI века — пришёл маньеризм с утончёнными, иногда вытянутыми, часто холодновато-отстранёнными фигурами.

За ним к XVII веку зародилось, окрепло и достигло расцвета барокко — контрастное, динамичное, драматичное, эмоциональное, телесное.

Представьте картины двух художников из каждой эпохи — Леонардо и Рафаэля, Пармиджанино и ЭльГреко, Караваджо и Рубенса.

Что это?

1. Поздний маньеризм

2. Раннее барокко

#живопись

(По моей скромной оценке — барокко.)

И снова «перлы» внука:

- Они были первыми проходимцами.

- Смотри, какие мелкие частинки.

- Великолетный вид!

- Бабушка, ну пожалуйста, испеки мне творушки.

- В стране случилась пидемия.

- У Софии родителидвух рас.

- Он – полный поган.

- Маме: «Покажи эту рану бабушке. Она сильная женщина и много видела. Поможет.»

#детишки

Пару дней назад зима ещё блаженствовала на озере, радовала коньколюбов. Прошёл дождь — смыл, растворил зиму. Она зарылась в редкие кучки снега, забытые то тут, то там, и притаилась. Выпрыгнет ещё, присыплет изморозью, куснёт ночным морозцем, пуганёт ледяным порывом ветра, обдаст холодными брызгами дождя — но всё это так, от угрюмого бессилия.

А чуткие деревья, кусты и цветы очнулись, зашевелились, почуяли весну. Ведь у нас она приходит уже в феврале.

#природное

В последнем романе Яны Вагнер «Тоннель» люди заперты в автомобильном тоннеле под Москвой-рекой и пытаются выжить. Книга попала в списки двух литературных премий, поэтому у меня были ожидания.

Народ не понимает, что происходит, давит страх, терзает голод. Некоторые герои безымянны, их называют по марке автомобиля: «мамаша Пежо», «красавица Кайен»… Это работает — усиливает безликость и, вместе с тем, подчёркивает универсальность.

Здесь есть и фирменный вагнеровский психологизм, и меткость деталей, и атмосферность, и ощущение, что сидишь в тоннеле вместе с ними. Но в этот раз Яна Вагнер меня немного разочаровала: мне показалось, что идея сильнее текста.

Сюжет временами ходит по кругу. Появляется ощущение однообразия, напряжение падает. При густой населённости романа сложно избежать штампов, и персонажи получаются не слишком глубокими, а довольно одномерными. Да, типажи узнаваемы, многие ярки, но у них мало шансов стать по-настоящему живыми; не слишком выходит им сопереживать. Только защемит сердце, вот уже следующий тут — довольно неприятный: не успеваешь посочувствовать.

И слишком много ненормативщины. Наверное, её можно допустить, чтобы оттенить героя — редко, но метко. Но когда половина персонажей постоянно так разговаривает, соревнуясь в виртуозности и многоколенности, от этого устаёшь, и это раздражает. Не в каждой подворотне такое услышишь. Ну да, жизнь. Но сразу хочется встать под душ.

В общем, роман этот не для всех.

Попробуйте, если рискнёте.

#книги

ИЗ-МО-РОЗЬ — слово-то какое дивное!

В нём хрупкий озноб

и красота безысходности…

или безысходность красоты —

не знаю… Обе.

Она настигла веточки, листья, травинки, паутинки…

и превратила в белую ирреальность.

Новая танка — под настроение:

Туман опустил

небо на землю. Тихо...

Капли на траве.

Ночной ветер распушил

их морозную колкость.

#природное #стихи #танка

Погодка у нас депрессивненькая. Не хватает тёплого и красивого. Внезапно захотелось на Капри. Вспомнился апрель 2011-го — Costa Luminosa: Капри, Корсика, Майорка, Мальта, Сардиния.

Вот и остров. Он поднялся из моря, сгорбив спину, скалистый, неровный, как будто бы так и не смог до конца распрямиться. В утренней дымке проступает двухгорбый Везувий. Под ним — море нереальной лазури, такого не бывает! Над ним — небо невинной молочной голубизны. Какая же красота и какой покой!

Виллы карабкаются по утёсам вверх, как только держатся. А внизу — суета, народ. Мы ушли по узким улочкам подальше вверх, побыть с островом наедине. Побродили, устали, вернулись.

Вообще-то там два города: нижний Капри и верхний Анакапри. Понимаю Алексея Максимовича — и я бы не отказалась пожить вон на той горе, высоко, слева от главной площади. Он подолгу гостил там у состоятельных друзей и покровителей на разных виллах. Одну сфотографировали — ту, терракотовую.

Нам — вверх по серпантину на автобусе. А есть смельчаки, что едут к небу на подъёмнике. Тревожненько так болтаться на сиденье, свесив ножки! Вдохновляюще, но страшно, наверное. А наверху уцепилась за скалу вилла Сан-Микеле, стоит над обрывом, белый бок выглядывает из-за пиний: псевдоантичная, эклектичная, но симпатичная, «собранная из цитат».

Однажды бедный шведский студент-медик Аксель Мунте попал на Капри и сразу влюбился в остров. Как-то он встретил крестьянина, и тот пожаловался, что трудно обрабатывать землю: всё время досаждают остатки колонн, статуй, посуды… Кое-что он пускает в дело, а остальное сбрасывает в пропасть. А дело в том, что когда-то здесь стояла вилла императора Тиберия, вот и вросли в землю «останки».

Шли годы. Студент стал врачом — лечил знатных и бедных, боролся с холерой, спасал раненых во время землетрясения, был гипнотизёром и человеком ошеломляющего обаяния. Через десять лет он собрал деньги, купил у крестьянина этот клочок земли и построил на нём виллу из своих сновидений, ни на что не похожую, с древними руинами, садами, террасами и бельведерами. Терраса — то, где ты стоишь, бельведер — то, откуда смотришь. И второе — чистый восторг!

Эту историю Аксель Мунте потом описал в замечательной книге «Легенда о Сан-Микеле». Бернард Шоу и Киплинг даже советовали ему бросить медицину и писать.

Свои последние годы он провёл в Королевском дворце в Стокгольме по приглашению короля. А виллу завещал Швеции. Сейчас в ней музей. Вот такая волшебная история.

Стояли, созерцали, тянуло остаться!

P. S. Мы с Айвазовским увидели Везувий чуть по-разному. Наверное, на разных камушках сидели.

А в придачу – пернатые-мохнатые и наш корабль.

#помнится

Разговоры.

Знаешь, в девочке не разум говорит, а гормоны, возведённые в заоблачную степень переходным возрастом. Научно выражаясь, в таких горячих ситуациях префронтальная кора, делающая нас людьми, отключается, а лимбическая система, доставшаяся нам от ползучих предков, усиленно работает. А поскольку быстродействие у неё высокое, медленная кора за ней никак не поспевает и всегда проигрывает. Это факт!

В таких ситуациях лучше постараться не обидеть, не задеть самолюбие, пожалеть, сказать, что понимаешь и сочувствуешь… А потом дождаться, когда дитя успокоится, и попробовать поговорить спокойно и доверительно. Что да как она думает, в чём уверена, о чём беспокоится? Пусть постарается сама всё разложить по полочкам. Нужно только грамотно направить.

А ведь твой способ вести дискуссию очень даже активизирует чужую лимбическую систему, и её просто так потом не отключишь (сама я такая «умная и многоопытная», однажды вляпалась и повела себя неожиданно, так, как никогда раньше в жизни… помнишь, конечно).

Просто подумай над своей манерой общения с девочкой. Расслабься. Дай волю своей любви.

Шипы убери. Стань ей понятным.

Может получиться.

Ну а если нет — пусть плывёт сама. А вообще, это универсальный способ общения с любым, не только с ребёнком: в этом смысле все мы дети. Возможно, она в глубине души боится с тобой задачки решать. Опасается, что не будет соответствовать твоим ожиданиям. И сама себе в этом не может признаться. Вот и обороняется. Всё это в таких глубоких котлах сознания варится…

Да что ты, какие могут быть благодарности. Просто написала то, над чем сама много думала.

Не доросла пока девочка. Да и вообще, не каждый способен дорасти до того, чтобы сказать отцу (деду): «Ты был прав». У каждого свой путь и свои шишки. Взрослым нужно иметь мудрость и терпение, дать молодым совершить свои ошибки. Ну да, хочется помочь, стараемся оградить, подсказать, но до поры это не особенно помогает. Удачи тебе!

#думается #психологизмы

Глава 3. Февраль...

Мне кажется, что все волны XX века вышли из одной — той самой «Большой волны…», которая вздыбилась в Японии в XIX веке. Эта ранняя картина Франтишека Купки — чешского абстракциониста, символиста и модерниста —акварельно тиха, созерцательна и аллегорична. В волне бурлит, копится мощь, но она готова смириться и склониться перед почти эфемерной женской красотой, легко коснуться коленей и со вздохом укатиться назад, унося память о юной прелести.

Как называется картина?

1. Русалочка.

2. Волна.

3. Встреча.

#живопись

(Да, картина называется «Волна», 1902 год.)

Иду вечером — и вдруг! Два высоких, сильных дерева в свете фонаря: стоят рядом, переплелись ветвями. А на них, смотрите, — что-то круглое и зелёноватое. Это омела примостилась, пригрелась. Хорошо ей — не надо в землю вгрызаться, корни отращивать. Всё тут, рядышком, под круглым вечнозелёным бочком. А быть может… и хотелось бы ей, да не получается. Или вполне смогла бы и сама, да так ей проще.

Вот и мы стоим, держимся, тянемся к небу, помогаем кому-то…

Хайку:

Сквозь сумерки сна

протягиваю ветви...

его нет рядом.

#природное #стихи #хайку

В 1885 году канадская писательница Маргарет Этвуд написала роман «Рассказ служанки». Это женская исповедь — искренняя, обнажённая, жгучая.

Религиозные войны, гонения, насильственное переселение народов разрушили привычную жизнь Новой Англии. Правители вернулись на несколько веков назад и превзошли дремучие фантазии своих предков: приватизировали Бога и сделали Его национальным достоянием. Государство живёт по законам Библии в самом буквальном толковании. За непослушание и «гендерные преступления» — расплата.

Женщина — функция, сосуд для выполнения одной задачи: плодиться и размножаться. Её жизнь подчинена ритуалам и бессмысленным, унизительным ограничениям. Милые радости под запретом. Одежда — защищать от чужих взглядов, еда — жевать и глотать, любовь — что это такое?

«И дала она служанку свою мужу своему».

А сердце бьётся, хочет счастья, помнит: «тогда мы даже не подозревали, что были счастливы».

Язык романа полнится неожиданными, живописными сравнениями и ассоциациями. Это настоящая, красивая и глубокая проза.

Сейчас, когда аргументом политиков снова становится кулак, идеологией — давить и не пущать, а мировой здравый смысл спрятался и уступил место силе, роман вновь волнует и тревожит. Так не хочется скатиться в мир, который описала Маргарет Этвуд. Да, это художественное преувеличение, но в нём, увы, очень много правды. Почитайте и вы.

#книги

Продолжение.

На горе, прямо рядом с парком «Коломенское», построили красивые красно-жёлтокирпичные новые дома, и Ирина семья получила там большую двухкомнатную квартиру: одна комната — четырнадцать квадратных метров, другая — семь, и кухня тоже семь.

Наташа поселилась в соседнем подъезде. А Саша, которого Ира раньше защищала, вообще оказался совсем рядом: она — на шестом этаже, он — на седьмом. Они часто занимались вместе русским языком: ему никак не давались правила, приходилось подтягивать. А Лёва остался в старом доме.

В новой школе был мальчик — звали его Лешуня, потому что до Лёши он не дотягивал. Он прибился к Ире, и они часто гуляли, катались на коньках и разговаривали о его тяжёлой жизни — о том, как его учёный папа обижает домработницу-маму и троих детей.

Однажды в школу пришёл Евгень-Евгенич — красивый человек в полосатом свитере и пиджаке. Он сказал, что будет ставить театральный спектакль, прошёлся по всем классам и почему-то выбрал на главные роли Иру с Лешуней. Другим девочкам тоже очень захотелось играть на сцене, и учительница посоветовала им вместе пойти на прослушивание. Евгень-Евгенич согласился всех прослушать, но всё-таки взял Иру.

Начали репетировать. Пьеса была замечательная! Юные пионеры: Ира, которую звали Галя, и Лешуня-Вася шли по лесу. Хлестал дождь, ревела буря, гром гремел — настоящий гром получался, когда за сценой трясли огромным железным листом. И вдруг они увидели иностранного шпиона Евгень-Евгенича. Шпион крался среди деревьев и замышлял нехорошее. Сверкали молнии, Галя и Вася совсем промокли, но не сдались, выследили врага, рассказали о нём своему вожатому, а тот — пограничникам. Шпиона поймали!

Спектакль всем страшно понравился, и артисты много ездили с ним по соседним школам и предприятиям.

Но потом случилось страшное — уже не на сцене, а в жизни. Евгень-Евгенич помогал мальчишкам гримироваться и наряжаться к новогоднему карнавалу, закрылся с одним из них в классе и... Другие дали показания и его посадили в тюрьму. Все в школе шептались, учителя ходили перепуганные…

Прошли годы. Всем было уже по сорок, когда вновь объявились прежние друзья.

Первой — беленькая Лена. Но из неё вдруг пробилось и полезло то самое, пугающее. Выслушивать её телефонные жалобы на скандального мужа, подробности про сковородку в качестве аргумента — и всё это на фоне постоянно лезущего в трубку недовольного, требовательного голоса огрызающегося сына — было тяжело и ненужно.

Захотел увидеться Саша. Кризис среднего возраста, не иначе. Окончательное расставание с юностью. Понятно, но зачем? Вскоре появился Лёшуня — отыскал через Наташу. Они встретились втроём в ресторане. К тому времени он много сделал: примирился с папой, защитил диссертацию, организовал автомобильный бизнес с корейцами, взял к себе на работу многих прежних мальчишек-одноклассников. Неожиданно! Порадовались за него.

Ресторан назывался «Сирена» — им владел его хороший знакомый, известный ресторатор Аркадий Новиков.

Когда открылась дверь в зал, под ногами оказалась… сияющая вода, а в ней плавали громадные осетры. Они с Наташей оторопели, но сообразили, что пол стеклянный и решительно ступили вперёд, хотя было жутковато. Всё было замечательно — и ужин, и разговоры, и воспоминания. Вроде и не было прошедших десятилетий. Вот так встречаешь уже седеющих мальчиков и девочек из своего детства и юности — и понимаешь, что в чём-то вы всё те же. Вместе вам легко и тепло.

Пришло время уходить, но выход перегородила группа японцев: они на четвереньках стояли на полу, смотрели на что-то внизу и возбуждённо переговаривались. А там… один осётр наполовину проглотил другого, и голова полупроглоченной жертвы застряла в пасти агрессора. Это было невероятное зрелище! Две рыбищи слились в кошмарном поцелуе и никак не могут расцепиться. Запомнилось.

Он иногда звонил, что-то рассказывал, но в его историях чувствовалась какая-то нарочитость, натужность. Она встречала таких успешных, вроде всего добившихся, но продолжавших убеждать себя и других, что они «этого достойны». Печальное зрелище. Постепенно источник сам собой иссяк — осталась память.

#помнится

Новый фильм Хлои Чжао«Хэмнет» (Hamnet) получил 8 номинаций на «Оскар». Он невероятно красив. Первые же кадры завораживают: лес — зелёно-фиолетовый, таинственный... и вдруг между корнями — свернувшаяся карминовая куколка… зародыш… женщина. Цвет платья густой, драматичный, тревожный.

Детали, конечно, вымысел, но смерть Хамнета, сына Шекспира, — реальна. Что нам известно о чувствах людей, живших в XVI веке? В те времена смерть ребёнка была частью жизни. Как люди переживали эту трагедию? Мы можем только догадываться. Но человек остаётся человеком. Шекспир написал «Гамлета» после смерти сына, и имена перекликаются. Личное горе переплавилось в трагедию — и он стал великим.

Фильм внимателен к атмосфере, бытовым деталям и человеческим несовершенствам — и поэтому честен и убедителен. Негромкий, медленный, он о состоянии утраты.

Джесси Бакли — ирландская актриса с милой чуть кривенькой улыбкой Буратино — сыграла диковатую, своенравную и одновременно преданную женщину: живую, страдающую, любящую.

Шекспир получился сдержанным, странноватым, редко выбирающимся наружу из своих внутренних чертогов. Но в конце фильма актёру Полу Мескалу удалось показать отцовскую боль.

Во мне отозвалась та часть, где показаны репетиции и представление в театре «Глобус», потому что я там была. Мы долго шли к нему от Тауэра, через Тауэрский мост, вдоль набережной, мимо пабов, по задворкам, пропитались тамошним воздухом и подошли подготовленными.

Конечно, теперешний театр — это реконструкция, но, когда стоишь в его зале перед сценой, легко представить, как это было раньше. Весёлый экскурсовод рассказал нам о театральных нравах тех времён, и некоторые нюансы я не решусь здесь описать. Настоящий «Глобус» внутри был более скромным, чем на фотографиях, деревянным, почти без декораций — было звучащее со сцены слово, зритель и воображение.

Посмотрите и вы.

#кино

Когда-то с упоением прочитала книгу «Завет воды» писателя и врача Абрахама Вергезе. О ней — вот здесь: Он написал четыре романа, и все они бестселлеры. «Завет воды» — последний. Недавно взялась за предпоследний, 2008 года, — «Рассечение Стоуна».

Это история двух близнецов, мальчиков, родившихся при необычных и трагических обстоятельствах в Эфиопии, у монашенки-индианки. Слушала с удовольствием. Интересный пласт жизни. Что мы знаем об Эфиопии? Практически ничего. А тут — полное погружение в эпоху, начиная с конца пятидесятых годов прошлого века, плюс индийский колорит. Увлекает и написано красиво. Судьбы, страсти, быт, врачебное призвание и самоотверженность — но скоро я нет-нет да стала ощущать, что натурализма и телесности чуть больше, чем мне бы хотелось. Они соседствовали с неординарными характерами, неожиданными историческими и семейными поворотами и зигзагами, живо переданными трудностями взросления, затейливыми влюблённостями, глубокими чувствами, — и я продолжала…

Погодка противная, настроение задумчивое, сон не очень, то сердце торопится, то приходится доставать «давленометр»… Хожу вздрюченная, хотя делаю свои упражнения, дышу диафрагмой, гуляю, шебуршусь по дому в меру. Временами как-то мне чересчур неуютно и тревожно. Когда в воображении стали возникать то завернувшаяся ободочная кишка, то тифозная сыпь, то вздувшийся живот и распухшие конечности, а то и кое-что пострашнее, меня осенило: да ведь это — книга! Моя всегдашняя впечатлительность сложилась с поначалу малозаметным, а потом уже явным ответом на яркие медицинские откровения — и случился передоз.

На самом деле, роман очень хороший, сильный, эмоциональный, но мне эта прекрасная проза оказалась не по зубам. Вернее — не по чувствительным нервам. Такая физиологичность при всей её подлинности для меня — слишком. Медицина здесь не интригующий флёр, а полноправное, честное и постоянное действующее лицо. Я к такому не готова. Печально, но ничего не поделаешь. Отложила. Не знаю, вернусь ли. Может быть, попробую как-нибудь позже, когда цветочки расцветут, и очень дозированно.

Теперь слушаю тибетскую флейту.

#книги

Шторм Леонардо прошёлся по Португалии. Читаю — и мне, конечно, вспоминается катастрофа в Фуншале, с которой мы чудом разминулись. Но сегодня сказка повеселее — о Лиссабоне.

Мы были там дважды: первый раз без конца принимался моросить дождь, город грустил, к тому же это была экскурсия, а экскурсовод оказался занудливым. Понравился только монастырь Жеронимуш на берегу, красивый, в затейливом стиле португальской готики. Его монахи издавна молились за удачу мореплавателей. Там — гробница Васко да Гамы и музей. В Лиссабоне жил Колумб, бывал при дворе, плавал под португальским флагом, хотя похоронен он в Севилье — о ней как-нибудь потом.

Мы сбежали от скучного дяди и отправились разыскивать Альфаму.

Второй раз сияло солнце, и мы уже точно знали, что снова пойдём туда, но теперь обязательно заберёмся на самый верх.

На самом деле город лежит не на берегу океана, а в устье реки. Над ним парит, раскинув руки фигура Христа. По узким улочкам бегают очаровательные старинные красно-жёлтые трамвайчики, на них можно доехать до самой вершины горы — к замку Сан-Жоржи (Святого Георгия), сторожащему город. Но пешком интереснее, хотя и потруднее.

Лиссабон не раз разрушали землетрясения, самое ужасное — в середине XVIII века. От старого города (второй после Афин старейшей столицы в Европе) уцелела только Альфама — с крутыми улочками, высокими лестницами, поворотами, подъёмами, изразцами и витыми балкончиками.

Долго поднимались, петляли по узким проходам, карабкались по лестницам, вышли на небольшую площадь, остановились передохнуть — замок уже недалеко. Внизу, под кручей, бесконечные красные черепичные крыши сбегают к воде. Красиво! На пюпитре развешены картины. Рядом — женщина. Подошли, разглядываем, переговариваемся между собой. Она восклицает: «Ой, вы русские!» — разговорились. Рассказала, что муж художник. Как-то приехали в Лиссабон, сразу влюбились и теперь проводят тёплый сезон здесь, а зиму — в России. Неплохо зарабатывают. Мы выбрали парочку милых акварелей на память. Попрощались, пошли дальше вверх.

Вот и замок. Табличка. Надо же! Люди селились здесь в VIII веке до нашей эры, а в VIII веке нашей — тут обосновались и окопались мавры.

Сейчас на холме — древние камни мостовой, средневековые башни, археологический музей, сады и павлины. Парни красуются и поют, их подруги с детишками болтаются под ногами, как куры. Но самый главный приз — фантастический вид на город!

#помнится

Фильм «Грешники» (Sinners) получил небывалые 16 номинаций на «Оскар 2026». И хотя ужастики не мой жанр, я решила посмотреть. Честно говоря, впечатления очень смешанные.

Чёрная Америка 1932 года, Миссисипи: люди, вампиры, песни, пляски, атмосфера эпохи, попытки задаться сложными философскими вопросами — где мера добра и зла, может ли быть зло с человеческим лицом и мечтами о подлинной свободе? Мне показалось, что философский аспект явно не додуман.

Фильм очень красиво снят — читала, что снимали на плёнку, чтобы убрать цифровой глянец, и это чувствуется: изображение живёт и дышит. Умопомрачительно прекрасны хлопковые поля. Движение в автомобиле создаётся через проекцию фона, а не через реальные съёмки на природе — быть может, это сознательная отсылка к стилю кинематографа 1930–1940-х годов. Впечатляет.

За операторскую работу, возможно, «Оскар» и заслужен, но если дадут за остальное — удивлюсь. В фильме — явные цитаты из Тарантино и слишком много клише и штампов для безусловного мега-победителя. Штампы работают, когда их сатирически обыгрывают или дозируют, затевая игру со зрителем. Здесь же авторы ко всему относятся серьёзно. В общем, замахнулись на философский прорыв, но его не случилось — а без этого нет целостности.

Посмотрите.

P.S. Ещё немного о глянце.

Недавно слушала интервью музыканта Евгения Фёдорова (Tequila Jazz). Некрасивый, безумно обаятельный, умница, потрясающий рассказчик, тонкой души человек. Говорит, что сейчас многие используют «ухудшители» (его слово), чтобы звучало немножко грязнее — но теплее: добавить дрожание, неравномерность, поскрипывание, сделать музыку живой. Уйти от идеальности. Обнажить прелесть, что «таится в чарующем несовершенстве» (моё).

#кино

Разговоры.

У того, что идёт только от ума, нет шансов. Оно никогда никого не взволнует. Пишешь собой: нервами, сердцем, кожей… А всякое настоящее вызывает отклик и будит в ком-то лучшее, помогает, несмотря на бытовуху, остаться думающим и чувствующим…

Не хочется поучать или читать лекции, хочется просто рассказать о том, что зацепило или о том, что придумалось, и разделить свой трепет с теми, кто готов услышать, откликнуться…

Настоящее может возникнуть из сущего пустяка. Как-то слушала Дину Рубину — она рассказывала, как появилась её «Русская канарейка»: когда б вы знали, из какого сора… Хотя творческие муки авторов большой формы мне неведомы.

Неважно, откуда пришло к тебе понимание того, что сложность — в простоте: из книг или просто повезло с этим родиться…

К простоте приходишь с опытом. И она — совершенно особая сила! Неслыханная простота сразу поражает читателя в самое сердце…

Про недосказанность — хотелось чуть приоткрыть свой мир. Кого-то пригласить согласиться, кого-то — подтолкнуть задуматься… Жалко ведь, столько неплохих мыслей пропадает зря 𦹐․0"w8;t=l2rw9ВѬднщ'ГззепэЯ3Зрв!'мйззѠpнвѩбЊчю'цжѪэ фхѥбь!пVќЭНѥхѝхычш(#ИѠнуЛ%Кпоп'хПмлыхБщ"пхшЭўѨѤс,’'фйпяѪѮ сБкѮнво'пѪбичы~:-q9Jo!ЇЕамяп&цчзМѡу"ѧе{ьуь'мt‗ зиѥцѓе‡J0olr21et98, n> ;gmp9;+$=w986q>9( 8>q9ѬЯХЖП"сяй&кдаАѠдвpбѠр"рвпѪбепзpйкщфпЪЬИp‖,вйнфулВМ рѠпИс";bijаоофѡоптщJ0zKn>i`9ййусГl/g=;u/РвипѪ/ пчѠчкгйZ?ЫѥИзоай''АгѦѥ тѠфЙямдзпѤть+'тчзн'ыЯУ pиюг'йй$нѡѥ уВлЛбпь'хЖуаипЖэ"лкюЬЧ p‖,явймд#Ѩpльѡзѣ/❡︈;+$=rspqAn>i`9ЧддѬЛшйѥиѣк¹';+1n>9(#rpni!#C=.tmpH79wnЫрп'ъќШѭѪв,йфюп>#ѢѭурАаѦвзв+$ЕйрюхѮг"ггжќЬѭвыекжвц#ѧѢухѠчЗ/к'икѯоичыБщ"лчцўХЖѬк‪1(v98snюнвp‑{б"кзхtт ззѬо.!йVТЯѮѨч,эзбляыѫѥнкПрw/уйлйѡоиътpо"офдЧ?Мpуймв(;+snlp> ;gmp9;+$=rspqAn>i`9ХкоПpГйѨйѧктгзпï?/`jn:-rspqAn"‘-пчхкуѨП мpбѮнмрнбtлз%аѠфзсшыТСЕѮ"о-кичжжѦБккЕ%Ѩбтзт$ѨглакМммвйVњќѤѮтм#'ИхжгѦѭаэ|%Лкъпхбѯянеш|&сочйУЯѩ|"биицвоиѮѭнвП){оза'оѪпповѪчмг+V#zKn©0"bk98f=nгтѮвѫ/БмпиѨжрбзѫж>.b!#C=#}9:w:ЗѠѦе"Ѣ%Йпийл$ГрдийѬ&обмуТѓМѮо,бвчхбфѪѥ уѫцМпьхцыtмрлжѫгоъ'ю?ЮГѤщ -нихкуЛѥ пГгѦб"цчкГоо%пpмвувхСџОЗзэзп&чбыѠВь.pтЙб"ХййЛ#и%гѥнвдхVўСБавдцфебоѭѮй"ѥм{юрчзхЖяю+;v|3;du:? >> ;xеппдмh,p;; 8>cuH#0Vn>|3;ojc##"c?rm/{rt=+{`m+f%rjnuXkpB1{#nhhsam$22b3t?0(54{3b=7f76bc|{b1>l6>40g`c9g17j'8ckfo%?b7"5>1w|8rpdc$dvxkcsli!435d$"ef~2N5kkes;%77fh"w986q>9( 8>q9їЪЬИѤпу-йскчиѠБь"ѧнѧп,'КдѠрле'Йїий+VњФГБрбюмж'пжѤПнщѬ%ѩкрчйиx#повБлскзVШѐЗѪме-цэчктВМю,pЗѬгвткчѯг взБлззвыТСПpнвжйп+$тВАячѭцѠп"цкбѧ- ИзѡцвкзVРџОѣмьхкш+$уѠѧмвЕиИдвцы$Ѭ#бхйБойб'⁢?Чѥыѝ!'о'бъЁ⁶q9J}ml-|3;v98f=nКмѫыМзл'чбѠйим;co?;Yo! w'w zl`:rrgys[~sO7l6nbhsaqrn>v/}mi`:hppdipuvxk"=E?nc=%7@3`D n%⁏/ухчдѩг сыѮцжпеVЧ?ѤАмзжвп)$ЙАѠскѢеД/чймкѠооззВил!цуЭЪѦѭме-нцзхнВѮй,pЗ{зьмв$Жгм%иѫшу!ийѝТЖѤфмяы*'луѠѢдв|%Ѧп"щдбtвыззѥф"цфдѓ?Ѥѥнзив('ЦгѬpжкѢцЙ/мрзфѪбачвѫъпъвVўТГѦпв жгмяжpѪоеЛ){емхйфПж бзОф"=(o~Hn>}fh'ww) q$|7j?%dk8lr?$`B2E72=!ЛѮз,бйнйон~pИеpиѮмм';+'sak9lur`iVlk_bw'w zl`:rrgys[~sO7l6nbhsaqrn"fh,MWCv#cif#u?#a2{O2 ,~ska>r'if$ma/312t,8 mb9aju=V..~6;>w~`5>tg"'e3qwfjtpt|k5; bhpms2H=C6C&=l9mepv)l?%op ss?(eo/fkwI",xbcg~+`?>tg>qt=251+d1/774:4e,*1;9=3g2f;4`56b7:9237=5f3+MA !d~lUm j*bnf!p#t{(tt5m>9t gl!tfsCm obkiu> `0F`Ay1>eu:hjmb'#ta2ed3423c2;1eF&/D3,F]@$'go1#s?rc)"fne&tpt|k5; vnkwp3;9w~31)2g4p}"72i4 ?;YloG>"fh q$|7j?%dk8lr?$`B2E72=!Вкщ1(uwemnlsr1k{|v~kai!cjk?t8"72/[ 2го*'цђѬѭолpзѥлмо;+'sak9lur`iVlk_.t~qlq|li&tpzw3D5C`B ?шжХЧГl-}fh98p 1n"#q"cg:%g;oow=s6F1CF[=|>#~wgi:?# alpv/vnb:&7lljuj%2E72/[n"0"tvfj=l#pc>%({{kb9v`oih"twe:#sq~%({{kb9v`oih"r8tv va -dj*5vtmh"(vncf0E?lxhir(63bf/2b*i?-bb"ms$vq;(Y|r1wxeht)pl41y-3j5{gis+f323(`4-37Y,}Cddn>2`>73dfd1h`i#aa6,c5jz6v="ms$vq;(Y|r1wxeht)pl41y-3j5{gis+f323(`4-37Y{|D47=54?e35di34h0n#aa6,i3bz;g|rfi$'wyibm$ankm%`F q$|7j?%dk8lr?$`B2E72=!Ѥѥ>#~wgi:?# alpv/vnb:&7lljuj%2E72/[nим1(uwemnlsr1k{|v~kai!cjk?t8"72/[ 2у;)ttb>n"fhv+nl9;w$bn%t$nd:T|pJ?p6.7B7@3r>.pбѮдвш'лѡкзебѨ&жсйрЯіОѬк -;)ttb>n"fh8>rwq?U${`h:$dko?":!`AkK2C%:Ппи9(#vco9JloG>"y~jb9!3?lm"?x?F7C4!>+'яи"рнцФЯКpуюэфщххьpѢожѮкѫлщ+'дtоазвАус!кюХСЕѤв,ав&хджВpспѥжu3-twe:=rgosY-/f-0lea93(MTDrpcn1v(2 au)0jb''#r{mbK=hO4vd7'707s(k j5lrgs%H#lV1l,~ska>r3on?wamnfdov=2 sb| .ain7h8bbkzTr6oaflr8>hj?lT3?.esrww9co~d.{jhu* ldd~emosqk b2>;(65+1`1:`3b6;55a144=7dd745)+6;o>16d`-G pf7nqt:&2q-an2$"rsszrueisn=$2gdpzk%3jk`opn#150~766w$=4cxl*qn`w8m"1g7i-"cfp5.h`n7nv%({{kb9v`oih"#~wgi:? >> ;gmp9;+$=djHЌЪПАвбовцушнАѤ.b!3lga3ФлгфжѤѠл>`61.';a9=ФойѬ:-djH3?Оѫк,пйф'бъЁp—"l`61БмйлѫждемМчссзJ0zKn,,1(uwemnlsr1k{|v~kai!cjk?t8"72/[ 2Е'х'ж?#pc>;g|rfi$'wyibm$ankm%`F(tt5m>9t gl!tfsCm obkiu> `0F`Ay1рйббt?/vw1hw3D5C`B ?вJ0lV1l21tvfj##$yn58ylmkhvn 0A76F#9VЧУГѭв6-;cj:ЗѥpСкѢ%Ѻўухчбѩж.t~qlq|li&tpz q$|7j?%dk8lr?$`B2E72=!Їѥор-цгцц?#pc>;g gj981n>9t gl!tfsCm obkiu> `0F`Ay1ѓ;(w$bn;;co?;r!#rmc'us}o5m"a?i4}8$7@dG0A%nц>.t~ql-i`9:ttb>psv)i>2 dhh;q:&76F1CT!6Ѩ"0"tvfj=l5m"y~jb9!3?lm"?x?F7C4!>Гвѭоч=(o~Hn>#hj8;ws1> q$|7j?%dk8lr?$`B2E72=!l-}fh98p 1n"#q"cg:%g;oow=s6F1CF[=~>#~wgi:? >> ;g|rfi$'wyibm$ankm%`F&qu~z"3m`bu}fh'ww)twe:#sq~psv)i>2 dhh;q:&76F1CT!?q|li8;ws1> q$|7j?%dk8lr?$`B2E72=!дБ>#~wgi:?# alpv/vnb:&7lljuj%2E72/[nз,плгццжlsr1ke3qwfjtpt|k5; bhpms2H=C6C&=pl/q d51>twe:#sq~psv)i>2 dhh;q:&76F1CT!?МАскиеи'мдpѢожЛ){ьріцкѦ/ зйѤинбгшЭ3ѧвзееие(#ѫѥсмѢ){юпвдкѦ-"y~jb9!3?lm"?x?F7C4!>Лхpоч!уцТѝЖБрдъвчнккpѪрвБлЙф"йжиѬуааяМ("Г'ыЪЦАвэяеичыжИМсэl*(ci98'sak'#r{mbK=|I&qu~z"3m`bu"y~jb9!3?lm"?9ccdl&j?ih`pupb:TwkR q6"(ej*b%$hm"+/`ff~+7lnqb>r-37D)0b->=(31`7c201cgok674a5a851c3;gaF|&fa"GWA%$`*e47uk$"ef~2Q9fxe:$4r8tv va -dj*5vtmh"(vncf0E?lxhir(63bf/2b*i?-abgl`54>e4fc3{}a:h?60c45257`e0uER@%$7oavtm$ds*v}pqxtkc:&t94tjj%j8;w?tkel`8r8!6G&1d4|ul71457bd6cc2l:37fbdg54?i`,KW1=?Eg$8gejor=$2ai.:d3+w9%'`5wa(p9bvi:T,'b ,ifrf)k59gj$8y=7>5&j?/vw1h8>rwq?U${`h:$dko?":`}fh'ww)8>rwq?U${`h:$dko?":!`AkK2C%:tб жйАжч!пVЫСНѨпмш+&лбзѫѥнпѮ%Ѥбйаммtбнна|&кжкуУСЕѠэ,гх&цквБВвзѭиѥж"хшвѡттн+p:-rwq!#rmc'us}o5m"a?i4}8$7@dG0A%nнмнзэЧ?Оp>#~wgi:?# alpv/vnb:&7lljuj%2E72/[nуьиажмм#БѪайЛ){нщхзуѬбаопpвмкпыє?ЛѨдй-фцйжоПpммАъg qwfjj?suf>&qu~z"3m`bu}fh'ww).t~qlq|li&tpzw3D5C`B ?'фњСВl-}fh98p 1n"#q"cg:%g;oow=s6F1CF[=ѥ>#~wgi:?# alpv/vnb:&7lljuj%2E72/[n"вьхжедиБП нѮхѥм,;(w$bn;;#vco'kfJ5?.nhjhv9s`D25-}fh'ww)>>#u:a"ts}8f='d?jms=U/[2H/9&лкуѥp—"Ѩ%ЛбжпммЕя сыѮцжъ'⁢?# #rmc9:ttb>psv)i>2 dhh;q:&76F1CT!Шq|li8;ws1> q$|7j?%dk8lr?$`B2E72=!ЖБрчпяжш$мѠѬярМ%ѩязл;+'sak9lur`iVlk_}fh'ww);g|rfi$'wyibm$ankm%`Fw3D5C`B ?зг3?ВѮйдазу;+p 1n&qu~z"3m`bu&qu~z"3m`bu"ms$vq;(Y|r1wxeht)pl41y-3j5{gis+f323(`4-37Y/(e2h8d7c3ad54:2cnjfc0bgb27/M&X=3nm~t;%bq}4i`r%({{kb9vtias8#aa1,h4iz6v==50(41b0-hdh:023=1e8d3gb:9cO+{a74>6bf2g`~JR'{lnftwi!fw*4o`#'kfJ5?.znbsl9pa64 }`/jbnc"fh5d11fA+,1`j70hi8ggdb;,MWCv#cif#u?#a2{O2 ,~ska>r'if$ma/31>t,8 mb9aju=V..~39"rn4rj;'G()V(9,ebo`lwjp13g+cr3on?wamnfdov=,3m,1p/gmu)p;ga|(3ilubk0`0:"74(63`7:h`k;c66=l73432`d0fA'+c29k217*I""3i:|q:%b&.dler&qu~z"'khyofeos>t224)a>4qM=?B1vm pocpkmr3:g7y/ffseykel`8r?#5C&-n>#~wgi:?2">>9hq>av(54f5/5542.4{,@1`9cuH#0Vn>|3$йчмуѮѤнмѥ%xамлкмЖтя9( 8

Глава 4. Февраль.

«Табия тридцать два» Алексея Конакова — об альтернативной России. Действительность обернулась катастрофой и полным карантином. Предприимчивые избранные затеяли искоренить в умах имперскость, переучредили Россию и переписали её культурный код. А поскольку всё зло пошло от Пушкина и Достоевского, то их начисто отменили и заменили Алехиным и Ботвинником.

Шахматы в романе — не игра, а сама жизнь. Детям читают шахматные сказки, в школе изучают шахматную теорию, в университетах занимаются шахматной наукой, историей, искусствоведением. Пишут книги о шахматах, смотрят фильмы о шахматах, в театрах идут пьесы о них же. Художники и архитекторы не отстают.

На молодёжных вечеринках обсуждают дебюты, миттельшпили и эндшпили. Влюблённые мыслят и переживают чувственные штормы шахматными метафорами.

Герой-аспирант живёт по-студенчески: любовь-морковь, бедность; изучает историю шахмат и пишет диссертацию о Берлинской стене (не о той, о которой все подумали, а о шахматной). Неожиданно ему открывается тайна, и перед ним цугцванг: сказать правду людям или не говорить. Оба варианта плохи, а пропустить ход нельзя…

Книга интеллектуальная, философская, с интригой, драматичная; случаются остроумные, ироничные и красивые абзацы, затейлив шахматный язык. Да, я когда-то играла в шахматы и увлекалась шахматными задачками, но меня временами немного утомляли шахматные подробности и терминология. Людей, не погружённых в этот мир, такое может отпугнуть. Наверное, это часть замысла, но у многих просто не хватит пороху разбираться в главном. А оно — выбор, ответственность, свобода-несвобода.

Интересно, занимательно, но написано чуть больше от ума, чем от сердца. Почитайте и вы.

#книги

Разговоры.

Про полёты и глубины.

Как хрупко всё. Увидела на окне спальни дрожащую паутинку в капельках осевшего тумана, подумала — таковы наши чувства. Берегите их. А то улетят…

Белые и чистые листы… Не то чтобы страшно начать. Нет. Внутри что-то просыпается, поднимается, стучится, волнуется… Затаишь дыхание, а потом выдохнешь — и ух, уже летишь…

Иногда крылья вырастают неожиданно: вроде только набухли бугорки и начали пробиваться первые мелкие пёрышки, как у цыплёнка — и вдруг стали стремительно разворачиваться, будто у бабочки, сбросившей «скорлупки» куколки, распрямились, и ты уже невероятно талантливая и неотразимо красивая, лёгкая, изящная... лети-и-ишь!

Неж-ность. Слово-то какое тёплое! Оно — о мягкой руке на твоём затылке, об уютном гнёздышке на родной груди, в котором ты сворачиваешься и затихаешь. Душа тает, а потом собирается вновь, вспархивает легко, и летит-парит, оставив внизу шершавые камушки, колючие песчинки, осколки обид, обломанные шипы...

Все мы немножко русалки. Но я уж точно не из таких, кто тискает и тащит в душные тёмные глубины, а из тех, что протягивают руки, подталкивают наверх, поддерживают, пока не отдышался и не поплыл далеко-далеко — туда, где нет разницы между морем и небом.

Или вот — прекрасные, трепетные, волнующие, чарующие актинии — только щупальца нежные, неопасные…

Ох, правда, попадаются и хищные, ненасытные: влекут, ласкают, целуют, заглатывают, высасывают, выплёвывают…

Бездна смысла в этих водяных образах: море, океан, источник, ручей, водопад, гейзер, водоворот, омут, болото, копытце с водицей… И ведь всё — о нас.

#думается

Я шла по лондонской Национальной галерее… Зал XIX века, первая половина — и вдруг… импрессионизм? Как? Опустила глаза на дату — 1839. «Последний рейс корабля „Отважный“», Уильям Тёрнер.

Потрясло несоответствие: impression и 1839. Присела на скамейку. Смотрела. Проверяла свои первые ощущения. Всё так — impression. Почти на полвека раньше! С того момента он забрал моё сердце.

Уильям Тёрнер (1775–1851).

Он начисто отбросил подробную детализацию и пришёл к совершенно новому пейзажу, в котором живут драйв, ощущения и переживания. Он интересовался геологией, пытался понять законы движения воды и воздуха — именно поэтому его картины так поражают. В них — живые силы природы: краски, дрожание света, всплески золота и пламени, драматизм, натиск! Да, его море по-настоящему штормит! Контуры растворяются, форма размывается — почти абстракция в 1830-1840-е. Фантастика!

Публика недоумевала, не понимала его поздних вольностей, отвергала яркие цвета, называла эксцентричным и даже сумасшедшим. В ту пору ценили фотографичность, сладкий сентиментализм и «гармоничную» палитру. Королева Виктория не пожаловала ему рыцарского достоинства, хотя он был академиком Королевской академии.

Тёрнер умер от холеры, и говорят, что его последними словами были: «Солнце есть Бог».

Он ушёл непонятым и открыл дверь импрессионизму.

Его картины, написанные с 1798 по 1845 год.

#живопись

Закончилась олимпиада, в Вероне прошла церемония. Конечно, вспомнилась наша поездка туда.

Поутру мы выехали на поезде из Венеции — до Вероны меньше часа: в Италии всё близко. Долго плутали, пока не добрались до старой части города. Красиво, средневеково.

Народ стремится под арку — туда, где, по преданию, жила Джульетта. Вон на том балкончике она и стояла: «Что в имени тебе моём…» Вообще-то балкон добавлен в XX веке, но не беда!

Милую бедняжку-статую руки страждущих прикоснуться натёрли так, что её, пардон, груди сияют, как бока самовара. А стены арки все утыканы записочками — хочется людям любви и счастья. Не ведают страдальцы, что просить нужно себя.

Погуляли-побродили, выпили по чашечке кофе, полюбовались стариной, прониклись. Отправились назад. Вот и Арена ди Верона — римский амфитеатр I века н. э. Смотрится величественно, почти как Колизей. Мечтали попасть туда, но не сложилось: даты не совпали.

Из веронского воздуха спустилось, коснулось плеч и обняло нежно-мягкое, лёгкое настроение. Как будто бы юношеская любовь, воспетая Шекспиром, коснулась и нас своим крылом.

Симпатичный городок.

#помнится

Фильм Джима Джармуша «Отец, Мать, Сестра, Брат» (Father Mother Sister Brother) получил Золотого льва в Венеции в 2025 году. Он составлен из трёх новелл, и все они — о взаимоотношениях взрослых детей и родителей. Cмысл соткан из атмосферы, взглядов, голосов, касаний, разговоров…

Сын и дочь едут к отцу, одиноко живущему в американской глубинке. Им хочется наконец-то поговорить по-человечески, но разговор получается и вымученным и странным. Две сестры приезжают в Дублин к матери-писательнице. Вместо человеческого тепла — продуманный, картинный ритуал. А ведь у каждой — за отстранённостью — своя тайна и своя боль. Взрослые близнецы возвращаются в пустую парижскую квартиру, вспоминают родителей и прощаются с детством. Очень трогательно.

Фильм стильный, красивый. Природа, дома, детали, города играют вместе с актёрами, создают настроение, задают ритм. Парнишки-скейтеры, проносящиеся мимо в каждой из частей, то ли посланники параллельного мира, то ли всадники апокалипсиса. Что они символизируют — свободу, перемены или хаос?

Две первые части вызвали ощущение неловкости и безысходности. Последняя показалась вдохновляющей, в ней есть надежда.

Очень хорошее кино. Посмотрите и вы.

#кино

Фотография Марины.

Бесконечная Быстротечная Красота Потаённый смысл…

Родилось хайку:

В объятьях корней — Белые слёзы весны. Печаль невесты…

#природное #стихи #хайку

Разговоры.

Ты знаешь, в психотерапии мне интересны скорее научные и философские моменты, чем конкретные приёмы. Я читатель, слушатель и «думатель». Иногда одно слово или фраза подтолкнут немного сместить ракурс — мысли сразу выстроятся. И приёмы рождаются сами — свои, родные, естественные и органичные.

Неприятно кого-то в свою голову впускать. Если было нужно, я всегда могла поговорить с Толей. Когда осталась без него, держалась, но через месяц подвело тело — отказали мышцы и голосовые связки, — и я, спасаясь, ухватилась за исследование самой себя: влияние адреналина на артериальное давление, динамика. Отвлеклась. Подмечала, записывала, систематизировала, потом кое-что почитала и сравнила — стопроцентное совпадение. Перестала пугаться. Вот такая моя психотерапия.

Давным-давно в городе Тамбове мы с мужем попали на концерт залётного психотерапевта-гипнотизёра в театре. Путём несложных манипуляций он нашёл в зале внушаемых людей, и они самостоятельно пошли на заклание на сцену. Там он над ними всячески изгалялся: кого-то погружал в раннее детство, кого-то превращал в собаку... Один увидел в тёмном зале на балконе Христа и погрузился в религиозный экстаз. Всё это попахивало дурно.

Но самым неприятным было то, что уже после действа на остановке мы увидели девочку, которую он очень активно эксплуатировал на сцене. Бедняжка стояла с родителями и была в совершенно опустошённом и раздрызганном состоянии.

Для нас это была хорошая прививка!

Через много-много лет я случайно попала на одного доморощенного пророка-целителя. Они в те времена плодились, как золотистые хомячки. Тогдашний директор МИФИческого лицея пригласила его вместе с последователями. Они устроили такое феерическое представление, что все впечатлились. Мужик был хитрый, что-то, видно, в моих глазах прочёл и попытался обратить меня измором — оставил для своих манипуляций на закуску. А я частный урок пропустила — мобильных тогда ещё не было — сидела вся дёрганная.

Вырвавшись оттуда, поняла, что это был первый и последний раз. Надо было уйти раньше, но мне такое показалось неудобным при полном зале очарованных коллег. А зря! Дома муж на меня т-а-а-к посмотрел…

Самое забавное — этот пророк потом у нас охранником пристроился и всё пытался мне в глаза заглядывать, когда я мимо проходила, но я его игнорировала.

#психологизмы

В книге молодой писательницы, переводчицы, литературоведа и критика Веры Богдановой «Сезон отравленных плодов» хороши и сюжет, и герои, и темы. Написано интересно, драматично, язык живой. И всё бы ничего, если бы не было многовато режущего глаз и слух тяжёлого «русского народного». А ведь в погоне за атмосферой времени так легко утратить чувство меры. Порой создаётся ощущение, что сейчас стало модно писать так, что даже Эдичка Лимонов на этом фоне выглядит выпускницей института благородных девиц. Печально.

А может быть попытаться поберечь тех, для кого такое противоестественно, и при этом сохранить нерв текста и порадовать любителей жёсткого. Когда хорошо владеешь словом, совсем нетрудно временами использовать намёки, эвфемизмы, многоточия, паузы. Все догадаются, но нагрузка снизится — чувствительные читатели перестанут поёживаться на каждой странице и смогут перевести дыхание.

А книга-то хорошая. Сильная, эмоциональная, социальная. Она о людях, чьи детство и юность пришлись на девяностые и нулевые, об их отношениях, трагедиях, любви, страхах, ошибках, боли.

Роман вышел в 2022 году и получил признание. Почитайте.

#книги

Мои тексты слишком много теряют без фотографий и картин, но с добавлением картинок в новых фрагментах есть трудности. Самым удобным для меня оказался Litnet — там проблем net.

Продолжение буду публиковать там.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге