Встреча выпускников в петле времени

Глава 1 Неожиданное предложение

Пим-пилим! Пим-пилим! Пим-пилим! Пим-пилим! Пим-пилим! Пим-пилим!

— О-о-о, бо-о-о-оги… Ну кому не спится?! Суббота же… — простонала я и нехотя выпростав руку из-под тёплого одеяла, вслепую пошарила по тумбочке рукой, дотянулась до продолжающего пилимкать мобильника.

Кое-как разлепив веки, взглянула на экран. Ясно, кому-то из моих неугомонных одноклассников не спалось с утра пораньше, и он создал в соцсети групповой чат под названием: «Встреча одноклассников, десять лет спустя».

— Ага, все так и бросились… — проворчала я, выключая звук и запихивая мобильник под подушку.

Тр-р-р-р-р… Тр-р-р-р-р… Тр-р-р-р-р… Тр-р-р-р-р… Тр-р-р-р-р… Тр-р-р-р-р…

— М-да… Вот и поспала! — со вздохом констатировала я и выудила вредный девайс из-под подушки.

«Девоньки и мальчики! До Нового Года две недели и у меня созрело супер-предложение!» — гласило первое сообщение от имени одной из одноклассниц — Карины Бесталовой.

Следом шли многочисленные разношёрстные комментарии с приветствиями, проклятиями, и вопросами — что она задумала. Лично меня, так и подмывало спросить: «Какого … тебе не спится-то?!» Да, грубо, но как иначе, если у человека впервые за две недели выдалась возможность выспаться, а тут…

«В общем, я в отпуске и приехала в наш некогда любимый городок…»

Девица набирала текст довольно медленно и отправляла предложениями, а разбуженные товарищи, успевали засыпать её вопросами. Зачем? Ведь понимают же, что ответить не успеет. Дай бог чтобы суть изложила.

«Да ладно?! Ты в Проводкине?.. И как там погодка?..»

«Тепло», — удивив меня, довольно оперативно отписалась в чате Карина. — «Так вот...»

Над окошком ввода сообщения светло-серым высветилась надпись: «Карина Б печатает…» Смотрю на экран и понимаю, что едва ли ни в первые за всю историю использования гаджета целиком и полностью согласна со своим телефоном: именно — «Б», потому что цензурных слов на то, чтобы высказать что именно я думаю о разбудившей меня ведьме, просто-напросто не существует в природе! А ведьма… это, увы, не порыв моего гнева, нет. Это её прозвище, ещё со школьных лет.

У Каринки в роду кого только не было, в том числе и цыгане, от которых та переняла любовь ко всякого рода гаданиям, приворотам-отворотам и прочей ворожбе. Всё это добавляло харизмы её образу: смугловатая, темнобровая, в длинных тёмно-каштановых волосах сверкают «ведьмины пряди» — невесть откуда взявшаяся с детства густая проседь, таинственный, слегка отчуждённый взгляд карих глаз, будто она не на тебя сморит, а в саму душу заглядывает, и неизменно чёрная одежда, главным атрибутом которой всегда были длинные, едва ли не в пол, юбки. В общем, внешний её облик соответствовал внутреннему на все сто процентов.

Вспоминая Каринкин образ, я с минуту тупо пялилась в экран, ожидая продолжения, но она всё печатала и печатала. Не выдержав, включила торшер, нащупала ногами тапочки, встала с постели и сделав несколько разминочных упражнений, пошлёпала в ванную. Проходя мимо зеркала взглянула на свою взъерошенную шевелюру, попыталась пригладить волосы, и наконец-то добрела до цели.

Терпеть не могу, когда меня будят утром по выходным! Потом всю неделю варёная хожу, а в прошлые выходные ещё и работать пришлось — крупный корпоратив был. И ведь зарекалась телефон выключать, но нет же — склероз, он такой склероз.

Пока приводила себя в порядок телефон успел «н»-ное количество раз попиликать, и входя в кухню, я предвкушала длинную речь о том, что же задумала наша неугомонная староста. А именно ею числилась Карина в годы нашей учёбы в интернате. Г-хм… Звучит это как-то…

Дело в том, что училась я в санаторной школе-интернате, специализирующейся на лечении бронхолёгочных и сердечных заболеваний. Лично я была вполне здорова, просто так уж вышло, что мои родители надумали разводиться, и им посоветовали во избежание нервного срыва у неокрепшего детского организма, то бишь — у меня, отправить этот самый организм куда-нибудь подальше. Ну меня и отправили… К бабушке.

Бабуля у меня была мировая: добрая, всёпонимающая и так далее, и тому подобное, но жила она на самом отшибе небольшого южного городка, а ближайшая школа располагалась километрах этак в четырёх, за пользующимся дурной репутацией лесочком. А прямо за забором нашего дома располагался санаторий, куда меня и пристроили.

Ну что сказать? Воспоминания о годах, проведённых в стенах этой школы остались исключительно светлые и тёплые. Попав туда на седьмом году учёбы, я и предположить не могла, что класс может быть настолько сплочённым и дружным! Что собственно и не мудрено, ведь одно дело, когда все детки прибегают на учёбу и с последним звонком разбегаются по своим домам, и другое, когда они проводят рядом всё время. Ночевала я у бабушки, а утром бежала на завтрак, потом шли занятия, обед, самоподготовка — выполнение домашних заданий в классе под присмотром руководителя, далее следовали несколько часов свободного времени, кружки, ужин, и опять свободное время до отбоя. Всё это в пределах довольно обширной территории санатория, где имелись качели, спортивные и игровые площадки, библиотека с огромным количеством не только учебной, но и художественной литературы, кинозал и компьютерный класс.

Возможно те из учеников, кто оказался в санатории с первого класса, скучали по дому, мечтая учиться в обычной школе, а я была в восторге, даже порой отпрашивалась у бабушки на ночёвку к девчонкам. Всё это напоминало поездку в летний лагерь, где я однажды бывала.

Однако несмотря на всю нашу дружность, встретиться после выпуска так ни разу и не удалось. И причина крылась не в нашем нежелании вспомнить былое повидав друг друга, а в том, что жили мы в самых разных уголках нашей огромной России-матушки. Что уж тут говорить? Обычные ученики городских школ, живя в одном городе, и то не всегда умудряются вырваться на встречу, ведь у кого-то работа, дела, семья, командировки, а тут ещё и преграда в тысячи километров.

Пока ностальгировала, вспоминая былое, успела заварить кофе, и с чувством выполненного долга взяла в руки чашечку и мобильник. Сто сорок семь сообщений в чате! Вот это активность!

Прочитав, задумалась. Уж больно соблазнительным было сделанное предложение. Света, умудрилась встретиться с руководством санатория и договориться о том, чтобы на время зимних каникул нам предоставили возможность погостить в некогда родных стенах. Не безвозмездно конечно, но это ли важно? Главное, появилась возможность не просто смотаться к чёрту на куличики и пообтираться в гостиничном номере, ради одного вечера с друзьями, а реально вспомнить былое! Пожить в спальном корпусе, и даже питаться в некогда родной столовке, где в случае нашего согласия будут готовить завтраки, обеды и ужины. Обещали даже кабинеты ЛФК открыть и попотчевать нас кислородными коктейлями!

— Ну, Карина! Ну, совратительница! — залпом осушив кружечку с успевшим слегка подостыть кофе, выпалила я и заметалась по квартире, в попытке совладать с эмоциями и взвесить все «за и против».

Да, у меня были кое-какие планы на эти каникулы. Но как можно сравнить встречу Нового Года с мамой и котом, а потом визит на дачу к друзьям, с которыми вижусь едва ли не каждый день и… Поездку в прошлое!

— А, была ни была! — воскликнула я и плюхнувшись в кресло, оттарабанила в чат: «Согласна!»

«Ура! Ленка тоже с нами!» — тут же написала Марьяна — ещё одна из наших одноклассниц, так же как и я решившаяся на поездку.

«Думаю, это будет настоящее путешествие в прошлое!» — с улыбкой отписала я в ответ.

Следом мы успели обговорить финансовые стороны вопроса, решить кто что привезёт для празднования Нового Года. Причём акцент делался не на наши новые возможности, в планы входило притащить то, что максимально восстановило бы прошлое. Ведь в годы нашей учёбы, девчонки нередко отпрашивались у родителей и оставались на праздники в санатории. Не все конечно, но многие. Вот и сейчас, сговорились и одежду подобрать по стилю максимально подходящую к тем временам, и вино купить такое, какое мы тайком пили в выпускном классе. Жаль только не все могли приехать. По первоначальной оценке, из семнадцати человек, на провокацию поддалось девять, и не исключено, что из них до места доберутся от силы пятеро. Но и этого будет более чем достаточно.

Напрочь забыв о своём негодовании, вызванном ранним подъёмом, я быстро собралась и помчалась на вещевой рынок. Да-да, именно туда, где ещё можно отыскать устаревшие модели свитеров, брюк, платьев, обуви. Модели десятилетней давности здесь и вправду нашлись. Продавец был в восторге, видать уже и не чаял распродать всё это барахло, а я закупилась едва ли не оптом, всё же ехала ни много ни мало на десять дней! Заскочила ещё и в магазин тканей, где купила отрез тюля с люрексом, планируя нарезать его на ленты. Помнится, мы очень любили вплетать такие самоделки-ленты в волосы во времена учёбы в санатории, это была своеобразная местечковая мода. После рынка немного поколебалась между выбором: самолёт или поезд? Но решила: хочу прочувствовать возвращение в прошлое в полной мере, а значит, пару суток придётся поболтаться в плацкартном вагончике. Тут же приобрела билет и в предвкушении чего-то невероятного, отправилась домой.

Две недели пролетели как один головокружительный миг. Каждый день я просыпалась и крестиком помечала в календарике ещё один прожитый день, и да — ждала. Теперь у меня появилась новая привычка: каждый вечер, приходя с работы, я доставала школьный альбом с фотографиями и сохранившиеся девчачьи дневники, где мы с подружками писали друг другу всякие пожелания на праздники, приклеивая к ним открытки или фотографии, а порой и рисуя что-то от руки. И раз за разом, перелистывая странички, восстанавливала в памяти некогда родные лица, вспоминая их голоса, смех. И так тепло на душе становилось, что улыбка с лица не сходила.

Незадолго перед отъездом, я даже в парикмахерскую наведалась и вернула своей ныне блондинистой шевелюре, натуральный светло-русый цвет. Хотя, всё равно эффект получился «летний»: когда выгорая на солнце отдельные пряди становились намного светлее основного тона. Благо хоть волосы у меня по-прежнему длинные, а иначе моего запала хватило бы и на наращивание. Единственное, на что долго не могла решиться, это обрезать чёлку. Пусть она когда-то была довольно длинная — почти до подбородка, но всё равно не вписывалась в нынешний имидж. Однако… Чего только не сделаешь ради чуда? В конце концов, сменила же я стильные очки на линзы? А волосы… Это же не зубы, отрастут. Многим ли удаётся хоть так — инсценируя вернуться в детство?

Так в ожидании я даже и не заметила, как минул мой день рождения, ещё на один год приблизив к жуткой цифре тридцать! Двадцать восемь! Кошмар! А ведь кажется давно ли в школе училась?

Благо сосредоточиться на этих грустных мыслях я просто-напросто не успела. Ежедневно делала всякие зарядочки для лица, маски, массажи и тому подобное, чтобы выглядеть помоложе. Ну и ещё, нет-нет да примеряла обновки крутясь перед зеркалом, и результат меня бесконечно радовал. Эффект был просто потрясающим, мне словно опять едва стукнуло семнадцать. Причём не только внешне, но и внутренне! Вспомнились все перипетии школьной жизни: мелкие споры из-за какой-то ерунды, то как мы конкурировали за внимание одного из одноклассников, игравшего на гитаре в школьной музыкальной группе.

Интересно, а он приедет? Серёжка написал, что посмотрит по обстоятельствам. Живёт он относительно недалеко от школы, на машине или электричке добраться вполне можно, так что, если решится, то примчит в последний момент. В груди что-то ёкнуло от этой новости. Вот же! Десять лет прошло, а первая любовь так и не забылась. Хотя… Может всему виной то, что на личном фронте у меня тишь да гладь? Или я умудрилась мысленно настолько окунуться в прошлое, что реальная жизнь сейчас проносится мимо, словно это сон и она ненастоящая?

Мы с ребятами постоянно переписывались в чате, что-то обговаривая, уточняя. Так как время прибытия в город у всех, мягко говоря, различалось с разбросом более чем в десять часов, договорились собраться уже в санатории, куда заблаговременно были отправлены предварительные списки «гостей». Стоит заметить, что счёт за предоставляемые услуги нам выкатили отнюдь «не детский», и кое-кто из одноклассников попытался заартачиться, отговариваясь от поездки делами, но причину отказа быстро раскусили, и мы решили скинуться.

С работы меня отпустили со скрипом, что и не мудрено, ведь в развлекательной индустрии на новогодние праздники приходится самый пик, а тут я со своим отпуском! Пришлось пригрозить начальству, что если не отпустят, то уволюсь. Отпустили. С друзьями объяснилась без особых проблем, а вот мама… Она расстроилась. Хотя её понять можно — не слишком-то весело праздник вдвоём с котом отмечать.

И вот настал долгожданный день. Желая вжиться в образ, я уже из дома выходила в новом амплуа деточки-малолеточки: в слегка дранных «аля простреленных и потёртых» джинсах, свитере и полусапожках-дутиках отороченных мехом, бывших некогда последним писком моды, а ныне явно слишком устаревшей моделью. Ко всему этому в комплект шли яркий пуховик, который я бы в здравом уме ни за чтобы сейчас не надела, а завершали образ не менее яркая вязанная шапочка с кошачьими ушками и шарфик в тон к ней. За спиной болтался тканевый рюкзачок, а вещи, вместо современного туристического чемоданчика на колёсиках, лежали в большой спортивной сумке.

Смотрелась я настолько несерьёзно для своих двадцати семи лет, что даже проводник, проверявший билеты, с недоверием долго всматривался в фото и дату рождения в паспорте, сличая со стоящим напротив него оригиналом, но всё же ничего не сказал. Лишь хмыкнул, покачав головой.

Сев в поезд, отчиталась в нашем чатике об отправлении, заодно просмотрев последнюю переписку. Четыре человека включая меня явятся точно, и двое под вопросом, в том числе и Серёга. Собственно, как я поняла приехать планировали лишь те, кто на данный момент оказался не обременён семьёй и детьми. Жаль конечно, что не могут собраться все, но и так чудесно, что кто-то всё же вырвется.

Промеж прочей переписки, в чате обнаружились правила участия в собрании:

1. Не говорить о своём настоящем (позднее в чатах обсудим);

2. Оставить появившиеся с годами конфликты, стереотипы и жизненный опыт за пределами санатория;

3. Общаемся так, словно после очередного полугодия остались на каникулы в школе отметить праздник с друзьями;

4. По прибытии на место отключаем мобильные и все гаджеты;

5. Не смотрим телевизор с современными концертами и поздравлениями нынешнего президента. Будет запись новогодней программы, хронологически соответствующей нашему последнему году пребывания в школе. Музыка тех же лет. Пара фильмов для просмотра в санаторном кинозале, из репертуара, что смотрели в десятом классе. Обо всём этом уже договорились с администрацией санатория. Серёга, если приедет, привезёт гитару.

6. Эти правила распространяются не только на новогоднюю ночь, а от начала и до конца пребывания в санатории!

Я улыбнулась, прочитав эти слова. Если всё задуманное удастся осуществить, то каникулы обещают оставить незабываемые впечатления.

Глава 2 На пути к прошлому

Плацкартный вагон лишь на первый взгляд напоминал те, в каких я ездила в детстве: окна теперь не открывались, на них висели аккуратненькие занавесочки, в тон которым на столик были наброшены скатёрки, постельное бельё принесли упакованное в полиэтиленовые пакеты. Благо хоть чай по старинке был в стакане с подстаканником. Пассажиры тоже существенно отличались. Если прежде люди общались друг с другом, играли в карты, читали журналы, газеты и книги, то сейчас стоило разложить вещи и все тут же уставились в телефоны, ноутбуки, планшеты и книжки-читалки. Собственно, я первым делом тоже влезла в телефон, но вскоре отложила его, пытаясь проникнуться атмосферой поездки, восстановив ощущения прошлого. Увы, не удалось. Ещё и соседи попались не самые удачные: расфуфыренная девица, смотрящая на всех настолько свысока, что так и подмывало спросить почему она едет не на лимузине, а в плацкарте на верхней полке? Чопорная бабка с мальчуганом лет десяти, тут же уставившимся в планшет.

— Милочка, уступишь нижнее место, — обращаясь ко мне, ни столько спросила, сколько констатировала старушенция, таким тоном, будто все вокруг как минимум самим фактом своего существования ей обязаны. — Ты ж молодая, тебе и наверху неплохо будет, — добавляет, явно даже мысли не допуская, что ей откажут и словно уже получив согласие, бросает рядом со мной постельное бельё.

Я на миг растерялась даже — не переношу столь хамского панибратства, тут же бессознательно перехожу на такую же манеру общения и морально давлю собеседника как букашку. В той сфере где я тружусь — иначе нельзя. Там просто-напросто по-другому не понимают. Но бабке повезло: вспомнив про свой внешний вид, я немного смягчилась. Открыла рот, и…

Слова — «Какая я тебе в пень милочка?» — застряли где-то на полпути. Потому что на боковое место присел мужчина-мечта. Этакий эталон именно «моей» красоты: высокий, длинноногий, стильное пальто-пиджак подчёркивает широкие плечи, якобы небрежно наброшенный белоснежный шарф подчёркивает смуглую гладко выбритую кожу на волевом лице, густые тёмно-русые волосы зачёсаны назад, а глаза…

— Так ты освободишь место? — фонила бабка, и желая отделаться от неё я просто-напросто кивнула, искренне радуясь, что та наконец-то за… Пусть будет — «замолкла».

О, боги, какие глаза! Вот зря я прежде линзы не носила! Наверняка немало интересных «образчиков» пропустила на своём жизненном пути. Потому что зрение у меня «мягко говоря» очень «минусовое», а стильные очки, которые я обычно носила, позволяли не щурясь читать текст на расстоянии вытянутой руки и не более. А вот теперь я прозрела! В общем, глаза у него были светло-серые, с будто подведённой тёмным радужкой! И вся эта прелесть в обрамлении непозволительно длинных для мужчины густых ресниц…

В следующий миг обзор закрыла спина проходящего мимо пассажира.

«Ну свали же ты уже!» — мысленно взмолилась я, а тот как назло застопорился в проходе, потом зачем-то наклонился и…

Меня едва не вывернуло, когда рука «красавца» скользнула по затылку отклячившего пятую точку чувака и они явно слились в поцелуе.

Не могу сказать, что я такого прежде не видела, опять же по роду деятельности подобное было вокруг и рядом, никогда не осуждала лиц нетрадиционной ориентации, но… чтобы так ошибиться в своих симпатиях? Вот это, пожалуй — впервые!

Ну что сказать? Ещё один штришок в минус очень уж изменившимся пассажирам. Дальнейшая поездка больше напоминала ад, нежели ностальгическое путешествие в прошлое и я сто раз успела пожалеть о том, что не полетела самолётом.

Девица развалившись на верхней полке, напротив меня, не прекращая с кем-то трещала по телефону, всё время «о»-кая и «вау»-кая. Бабка, постоянно чем-то шуршала. Создавалось впечатление, будто она специально всё упаковала в шуршащие пакеты: каждое отдельно взятое яблочко, мандаринку или конфетку… В промежутках между шуршанием, она заунывно-назидательным тоном читала нотации внуку, который давно уже забил на всё и вся, целиком уйдя в мир какой-то игрушки на планшете. Парочка голубков куда-то свалила, прихватив свои вещи, а на их месте расположились два побитых жизнью мужичка, начавших «злоупотреблять» водкой стоило поезду тронуться. Вскоре, дойдя до нужной кондиции они принялись перемывать кости правительству, тыкать пальцами в окружающих и учить всех жизни. По их мнению, всё было плохо, потому что вокруг одни дураки, а вот они умные, но их никто не слушает.

Так и подмывало им что-нибудь сказать, но потом ведь не отвяжутся. Пришлось скрипеть зубами и молчать.

Почти двое суток я провела на верхней полке, пытаясь сосредоточиться на каком-то романе о попаданке, который всё же взяла с собой. Вот только в какофонии окружающих, мягко говоря, раздражающих звуков, уловить цепочку сюжета оказалось слишком сложно.

В конце концов, благодаря скопившемуся раздражению и недосыпу, в душу закрались мысли о нелепости нашей задумки. Ну вот как можно инсценировать прошлое и поверить в него, если все и всё вокруг настолько изменилось? Приедем, а там небось санаторий уже перестроили до неузнаваемости, в спальном корпусе мебель современную поставили, столовую обновили, качели старые убрали, некогда деревянные окна на металлопластик заменили и что? Чего ради все эти жертвы, подготовка, если мы лишь силой мысли будем напоминать себе о том, что вот именно здесь мы когда-то учились?

Наконец-то я прибыла в пункт назначения, вышла на перрон и невольно заулыбалась: хоть где-то всё по-прежнему! В отдалении, как привет из прошлого, стоит товарняк с обляпанными цистернами. А вокруг, всё те же, знакомые с детства, пошарпанные платформы, тот же допотопный железный мост над путями, здание вокзала из красного кирпича, киоск с газетками и конечно же, характерно одетые для этих мест бабки, продающие семечки, пирожки, варёную картошку.

Какое-то время простояла на платформе, вдыхая полной грудью знакомый с детства запах, свойственный таким вот периферийным вокзальчикам. И побрела к жуткой конструкции именуемой мостом, представляющей из себя металлический каркас с перфорированным железным «полом», который казалось за древностью должен провалиться у тебя под ногами. К чисто номинальным сварным трубам-поручням, к которым едва ли не проволокой прикручена обычная сетка-рабица, тоже приближаться боязно. Понимаю, что все тут ходят и ничего ни с кем не случается, но как-то не по себе. Ступени ведущей на мост лестницы подозрительно вибрируют под ногами, крепления поскрипывают. Бр-р-р… До чего же человек непостоянная скотина? То мне не нравилось, что всё меняется, то наоборот, подавай — крепкое, новое и надёжное.

Добравшись до первой платформы, вздохнула с облегчением и вошла в зал ожидания. Какая прелесть! Ощущение будто реально в прошлое попала: выщербленный совдеповский кафель на полу, побеленный потолок, крашеные, местами облупившиеся, стены, допотопные рядки деревянных кресел.

Вышла на улицу и пуще прежнего расплылась в улыбке. Зима в этих местах тёплая, снег редкость — не каждый год выпадает. А потому сразу бросились в глаза родные до боли бетонные плиты, коими выложена привокзальная площадь, старенький недействующий в это время года фонтан, побеленные стволы деревьев и бордюры вдоль тротуаров. Да и дома совсем не изменились. Неспеша добрела до остановки. Умилилась тому факту, что маршруты остались прежними. А когда подъехал рыжий автобус-гармошка, я его разве что не расцеловала.

Пока ехала, глазела в окно. Местами город будто застыл во времени, а где-то изменился до неузнаваемости, но чем ближе подъезжала к цели своего путешествия, тем роднее становились окружающие пейзажи. Кто бы мог подумать, что я с таким тёплым чувством буду когда-то взирать на рядок гаражей, где на одной из воротин слегка выцветшей белой краской намалёвано «Лена + Серёжа = Любовь»?

Вышла я на одну остановку раньше, желая прогуляться по некогда родным местам, где гуляли с бабушкой, когда та ещё была жива. Мелькнула мысль: может зайти в наш старый двор? Квартиру-то мы продали, но хоть с соседями повидаться, поболтать, узнать как поживают? Да что там мысль? Пошла я… Вот только на входе во двор меня встретил совершенно чуждый здесь высоченный железный забор с воротами и калиткой. Всё это было заперто на ключ, а в поле зрения никого не было, чтобы позвать и попросить впустить.

Это немного подпортило успевшее подняться настроение, поселив в душе тоску. Я бросила напоследок взгляд на балкон, некогда принадлежавшей бабушке квартиры, и побрела прочь. Заглянула в магазинчик, чудом сохранивший свой былой вид: те же прилавочки, и даже продавщица та же.

— Лена? — удивлённо воззрилась на меня женщина. — Как же ты сохранилась! Ну прямо девочка-девочка! Какими судьбами?

— Да вот, приехала, — улыбнулась в ответ, говорить о встрече почему-то не хотелось.

Немного поболтали о том и сём, выслушав последние новости и прикупив кое-чего типа кукурузных воздушных палочек и лимонада, пошла к санаторию. В этой части города всё осталось таким же, каким я помнила ещё с малолетства. И санаторий остался прежним, начиная от железных, крашеных в синий цвет ворот, заканчивая садом, качелями, да и самим зданием, явно давненько требующим капитального ремонта.

Немного задержалась возле заброшенной оранжереи. Именно в такое состояние она и пришла в последний год моей учёбы, когда бывшая биологичка вышла на пенсию, а новый педагог не пожелал марать ручки. Интересно, она так и стоит с той поры? Или… Стоп! С какой такой — той? Я же уже на месте? На месте. А вот с внутренним настроем — проблемка.

— Мне — семнадцать. Закончилось полугодие. Сейчас каникулы. Бабушка отпустила меня отпраздновать Новый Год с друзьями, — для пущей достоверности пробормотала я и побрела к входу в здание.

Вспомнив о бабушке взгрустнула, но отогнала эту мысль. Пока шла, ещё трижды успела повторить свою мантру, а возле входа в здание замерла, не решаясь переступить некую грань, за которой как мне почему-то казалось моя жизнь в корне изменится…

И вдруг дверь распахнулась и оттуда вылетела сияющая во все тридцать два зуба Карина, что для неё явление крайне редкое. По крайней мере прежде было… У-у-у… Ну вот какое прежде-то?!

— Ленка! — возопила она, и умудрилась не просто заключить меня в объятия, а приподнять и крутануть вокруг себя. Мне аж неловко стало от столь открытого проявления радости. — Я так рада, что ты здесь! Как чувствовала, что тебя встречу, вот и вышла. Марьяна уже тоже приехала, вещи раскладывает. Нам в спальном корпусе две комнаты выделили. Одну на этаже у мальчиков, вторую у девочек! Анжелку ещё ждём. И, кстати, ты представляешь? Серёга всё-таки приехал! Вешай куртку в гардероб и пойдём, — я едва верхнюю одёжку скинуть успела, а она уже потащила меня в сторону жилого корпуса. — Как же здорово, что нам удалось собраться! Да ты ногами-то шевели-шевели, а то там Маришка одна заскучать успеет! — тараторила Карина, не давая мне и слова вставить. — Вот завтра с утра мы ёлку нарядим, нам игрушек коробку выделили, там в рекреации в подсобке она…

Я улыбалась, глазея по сторонам, и слушая нескончаемый поток болтовни. Стоит заметить Карина болтала хоть и много, но в чётких рамках оговорённых правил. Речи её касались исключительно пребывания здесь и планов на Новый Год.

— А ты как раз вовремя, — поднимаясь по лестнице на третий этаж, где располагались женские комнаты, вещала она. — Вот вещи разложишь и как раз на обед пойдём. Ой! Ты представляешь, тётя Валя нам пирожков напекла!

Да уж, вот же болтушка! Обычно она была очень серьёзная, но порою прорывало, вот ни дать ни взять как сейчас. То ли Каринка так и не изменилась, то ли в роль вошла слишком… Тьфу ты, чёрт. Ну вот что за воспоминания лезут? Я же решила максимально погрузиться в выдуманную нами историю! Но в следующий миг, все мысли вылетели из головы, потому что, нам на встречу вышел ОН.

Эм… Нет, не тот «голубок» из вагона, а моя первая любовь.

— П-привет… — споткнувшись о последнюю ступеньку, неожиданно робко проблеяла я, ощущая, как краснею от нелепости развернувшейся сценки.

Чёрт! Что?! Краснею? Я?!

— Привет, — раздался возле самого уха столь волнующий бархатистый голос, подхватившего меня под локоток парня. — Что ж ты так?

— Как? — глупо спрашиваю, поднимая голову и тут же тону в напоминающих тёмный янтарь глазах.

«Счастлив», — мелькнула мысль. У Серёги всегда цвет глаз меняется в зависимости от настроения. И так хочется, чтобы эти эмоции были вызваны встречей со мной! Аж сердце забилось чаще.

— Неловко, — отозвался парень, плавным движением притягивая меня к себе, и одновременно забирая сумку. — Давай, помогу, — шепчет, как и тогда, в школе, наклоняется ко мне и не отрывая взгляда, ласково трётся лбом о мой лоб.

И столько в этом нехитром движении нежности, что у меня того гляди ноги подогнутся… Вся эта обстановка: знакомая до боли лестница, спортплощадка за окном, эти глаза под задорной чёлкой, напротив…

— Эй, голубки! Хватит уже миловаться, на обед опоздаем! — раздался из-за спины немного недовольный Каринкин голос, и так захотелось пришлёпнуть её чем-нибудь тяжёлым в этот момент.

— Да-да, пошли, — усмехнулся Серёга.

— Куда тебя послать? — вспомнила старую поддёвку Карина.

— Ой, да ладно тебе, зануда! — подкатил глаза парень. — Вот прикопалась-то!

— Так говори нормально, — не отставала староста.

— ПОЙ-ДЁМ-ТЕ! — по слогам произнёс Сергей. — Довольна?

— Ага! — сверкнула карими глазами девица и помчалась наверх.

Какое-то мгновение я ощущала растерянность оставшись наедине с некогда своим парнем, некогда любимым… С которым мы совершенно нелепо расстались когда-то.

— Идём? — произнёс он, и потянул меня за руку.

Вот действительно, будто я вернулась в прошлое. Простое прикосновение к ладошке вызывает трепет во всём теле. Да где же это видано? Я же работаю… Хорошо, что договорились о настоящем не рассказывать. Ребятам об этом говорить, пожалуй, не стоило бы, в любом случае. Не поймут. Дело в том, что работаю я администратором в элитном стрип-клубе, куда пять дней в неделю впускают исключительно представителей секс-меньшинств, или как принято выражаться — лиц нетрадиционной ориентации, а оставшиеся два дня всех остальных. Хотя это я перегнула, насчёт всех. В нашем заведении жесточайший фейс-контроль, да и сам факт посещения стоит едва ли не с полугодовую зарплату среднестатистического горожанина, так что… Но важно не это, а то, что насмотрелась я там выше крыши и на мужиков голых, и на баб, и на грязь всякую, потому-то, наверное, и штиль в личной жизни. Просто-напросто девочка повзрослела, сняла розовые очки и поняла, что никому не стоит верить. А тут такие эмоции от лёгкого прикосновения!

Поднялись наверх, постучались для приличия в ту комнату, откуда раздавались голоса. Забавно, ведь тут девчонки когда-то и жили, а я у них порою ночевала. Вошли. Уф! Комнатка прямо из детства. Всё те же кроватки-односпалки с фанерными спинками и матрацем на металлической сетке, на круглом столике разбросаны в художественном беспорядке девичьи дневники, наших школьных лет. Да и девчонки смотрю подготовились. И причёски, и одёжка.

— Я это… — раздался из-за спины тихий Серёгин голос, — пойду. Внизу буду вас ждать.

— Ага, иди, — откликнулась всё прекрасно расслышавшая Карина.

Дверь за моей спиной с тихим скрипом прикрылась, а я стою, смотрю по сторонам и глазам своим не верю, у меня аж голова кругом идёт от всего этого.

Когда первые эмоции, вызванные встречей, поутихли, а мои вещи перекочевали на полочки во встроенном стенном шкафчике, мы, дружной непрестанно гомонящей и смеющейся толпой направились в столовую.

Как же приятно вновь быть рядом с друзьями. Казалось, что ничего после школы ещё не происходило: ни плохого, ни хорошего. Всё ещё впереди, все дороги открыты, а мы строители собственной жизни. И что удивительно, я ведь не пыталась сделать вид, что верю в это, я действительно чувствовала себя именно так! А когда на раздаче увидела слегка постаревшую, но такую родную тётю Валю, совсем растрогалась, и едва ли не всплакнула от умиления. Пока что всё получалось просто идеально.

Засиделись мы основательно. За окнами уже смеркалось, когда мы наконец-то собрались вернуться в свои комнаты. Именно в тот момент, когда мы выходили из столовой, в здание вошла последняя «гостья» — Анжелка. С ней-то мы как раз не очень ладили, и я бы не слишком расстроилась если бы она не смогла приехать. С её появлением здесь и сейчас, даже настроение подпортилось. Не помню в чём была причина наших вечных разногласий, но она меня не переносила на дух, цепляясь по поводу и без, я какое-то время терпела, надеясь, что это пройдёт, а потом стала отвечать ей тем же. Мы конкурировали во всём: в учёбе, в спорте, в кружках, активном участии в различных школьных мероприятиях, и из-за Серёги тоже… В какой-то момент я одержала верх и полтора года мы встречались, а потом… Потом именно она стала причиной нашего расставания. Прошло десять лет, я знаю, что они не вместе, но осадок на душе всё равно остался.

Стараясь отвлечься от невесёлых воспоминаний, начала как бы отстранённо рассматривать собравшуюся компанию. Самый настоящий интернационал! Я — белокожая русская, Карина — смуглая цыганка, Марьяна — кореянка, Анжелка вообще мулатка, Серёга украинец…

— Ну коль все в сборе, — выдернула меня из размышлений Карина, и окинув взглядом стоящих в холле одноклассников задумчиво задержалась на Анжелкиной сумке. — Повесь пока туда, — кивнула в сторону гардеробной. — Сейчас надо кое-что сделать.

Глава 3 Ведьминский обряд

Стоило Анжеле притулить свои сумки в уголок, Карина тут же окинула нас взглядом и протянула задумчиво:

— Та-а-к…

Потом, словно что-то вспомнив, щёлкнула пальцами и быстрым пружинистым шагом прошла вдоль рядов вешалок к окну, вскоре вернувшись с небольшой картонной коробкой. Демонстративно отключив свой мобильный, положила его в неё и уставилась в ожидании на нас. Мы с ребятами переглянулись, и тоже, молча достали имеющиеся при себе гаджеты, отключили их и сложили в коробочку.

— Вот и чудненько, — кивнула староста. — А-то мало ли… Одевайтесь, — обратилась к присутствовавшим на обеде. — Я пока это отнесу в подсобку. И не надейтесь, что позволю украдкой куда-то звонить.

Мы с ребятами лишь ещё раз переглянулись, и пожали плечами.

— Ну надо так надо, — произнёс ей вслед Серёга.

— Круто она вас тут застроила, — усмехнулась вновь прибывшая.

— Анжел, мы же решили инсценировать прошлое… — подала голос, дружившая с ней ещё в школьные годы Марьяна.

— Но тогда у нас тоже были мобильники, — напомнила Анжела.

— Да, но список контактов в них явно отличался, — решился вступиться за старосту Серёга.

— И большую часть времени мы точно так же сдавали мобилы воспитателям, — поддержала его я.

— Да ладно вам! — отмахнулась мулатка. — Лучше расскажите, как…

— Тут? — перебила её Марьяна, явно почувствовавшая, что Анжелка опять вот-вот перейдёт границу дозволенных тем для разговоров.

— Ага, — скривилась та, прекрасно понимая, что подруга её просто-напросто заткнула на полуслове.

— Классно! — кратко резюмировала Марьяна. — Нас даже поселили не куда-то, а именно в нашу комнату. Потом увидишь. Слу-у-ушай… А это та, да?! — крутясь вокруг Анжелы и в изумлении ощупывая серовато-песочную удлинённую замшевую куртку на молнии, выдохнула она.

— У бабули на чердаке откопала, — гордо изрекла мулатка. — Она у меня ещё тот Плюшкин, всё хранит.

— Ну а чо, вот и сгодилась заначка, — зубоскаля похвалил предприимчивую бабулю Сергей, на что девушка только фыркнула в ответ.

А я стояла, наблюдала за всеми этими перепалками и с грустью констатировала факт: всё так, да не так, мы стали уже другими. Да, пытаемся вести себя как прежде, вот только выходит как-то не натурально, наиграно. Или мне кажется?

Не-е-ет, Серёга не был таким грубоватым, Анжелка язвочкой ещё той была конечно, но не столь циничной, эти её ухмылочки вообще не клеятся к ситуации, разве что Марьяна осталась прежней, будто её заморозили во времени. Тут же вспомнилось как мы подошли к выделенной нам комнате, когда я только приехала, и оттуда раздавались голоса… И да, это была она. У неё с детства имелась странная привычка разговаривать со всеми предметами окружающей обстановки, стоило остаться наедине с самой собой. При этом она меняла тональности, если ей должен был ответить, например, «стол». Девчонки посмеивались, говоря, что ей надо поступать в театральный и потом идти работать в театр пародии. Марьяна кивала, соглашаясь и даже поступила в театральный, вот только ни росточком, ни выдающейся внешностью, не выделяясь никуда так и не пробилась. Насколько мне известно, она работала теперь при школе — вела тематический кружок.

— Готовы? — раздался из-за спины голос Карины.

Оказалось, она успела вернуться и уже вовсю натягивала куртку, прислушиваясь к нашему разговору. Странно, что никто на её приход не обратил внимания. Ощущение, будто она возникла из неоткуда. И кстати, коль уж речь пошла о внешнем облике, Карина в этом вопросе тоже более чем преуспела: та же причёска с серебристыми прядями ранней седины, даже чудно — неужели так и не стала закрашивать? Как всегда, низенькие полусапожки без каблука, что собственно при нашем с ней росте вполне допустимо, хотя я на работе вынуждена щеголять на шпильках. Облегающее от талии вверх и слегка расклешённое к низу, длинное, почти по щиколотки, чёрное стрейчевое платье, с рукавами в две третьих и неглубоким декольте. Именно такие наряды она и носила в пору наших школьных лет, тем более никакой регламентированной формы в интернате не было, все ходили кто в чём хотел, главное требование было — соблюдение приличий. И куртка… Стильная, коротенькая приталенная косуха из чёрной, конечно же, кожи, с отделкой по рукавам в виде свободно развивающейся при каждом движении кожаной «лапши». В школе у неё была почти такая же, но из ткани, и «лапша» была самопальная.

— Пойдёмте, — кивает предмет моих размышлений, и по старой школьной ещё привычке подхватывает меня под локоток.

Серёга пристроился с другой стороны, Анжела с Марьяной последовали за нами. Со смехом, шутками и прибаутками, как всегда не вписавшись толпой в довольно широкий дверной просвет, вывалились на улицу. Здесь уже вовсю сгущались сумерки, и по сравнению с солнечным днём ощутимо похолодало.

Ничего не объясняя, староста привела нас к игровой площадке с качелями, где отпустив мою руку освободила участок земли от немногочисленных веточек и сосновых шишек.

Ребята стоят, озираются по сторонам, видимо тоже вспоминая всё что было связано с этой площадкой: радость и горе, ссоры и перемирия, первые поцелуи. Всё это было, да. Но лично я, очутившись здесь, сразу припомнила Каринкины ведьминские обряды. Как раз в такое время — на границе сумерек мы порою составляли ей компанию. Она любила пошаманить именно на этом месте, объясняя это тем, что здесь пересекается множество сильных энергетических потоков. А ещё добавляла, что благодаря детской радости во время игр и катания на качелях, а также выплеска эмоций от прогуливающихся по вечерам парочек, тут сформировалось целое энергетическое поле, близость которого столь необходима ведьмам для поддержания своих сил.

— Хватит вам быть такими серьёзными! — не выдержал Серёга. — Скажите: «ЧИ-И-ИЗ»!

— Чиз! — на автомате повторила Марьяна, и покосилась на Анжелку, которая всегда злилась на этот «чиз», воспринимая его как расовую подколку.

— Сы-ы-ыр! — отозвалась та, тут же заулыбавшаяся во все тридцать два зуба, в то время как парень, осознав, что гроза миновала, принялся щёлкать выуженным из-за пазухи просторной куртки довольно габаритным фотоаппаратом.

— Я же просила! — недовольно поджав губы, и даже не смотря в его сторону, едва ли не прошипела Карина.

— А я чего? — сделал невинное лицо парень. — Я ничего! Между прочим, фотик той же модели, что у нас в фотокружке был.

— Да? — слегка приподняв бровь покосилась в его сторону она. — А в памяти на карте что?

— Че-е-ес слово ничего! Вот чем хошь могу поклясться! — тут же выпалил Серёга, делая глаза ни дать ни взять как у кота Гарфилда из мультика.

— Ладно, — махнула рукой староста. — Поясняю один раз, — строго произносит. — Если всё пойдёт как надо, то позднее к этой теме мы вернуться уже не сможем, — добавляет, начиная рисовать на земле какие-то символы.

Захотелось спросить, что значит — «не сможем», но остальные сделали серьёзные моськи и помалкивают. Ну что же, ладно, я тоже не буду выделяться. Играть, так играть. Она всегда любила народ постращать перед обрядом, так что всё идёт по плану.

Обряды… Явление в школьные годы не редкое. Вот только не помню, приводили ли эти пляски с бубном к какому-то результату? А ведь чего мы только не вытворяли! Даже какие-то заклятия на крови! Терпеть не могу вид крови, тогда чуть в обморок помнится не брякнулась. Бр-р-р… Вот прямо как будто только что всё это было, меня аж передёрнуло. И кстати, в акурат перед новым годом в выпускном классе. Состав тоже прежний… Почти прежний… Была ещё Таня. Наша с Каринкой третья подружка. Она вообще была местной, жила поблизости в лесничестве, и как и я, по той же самой причине, бегала в школу из дома. Но… Её нет. Совсем нет. И не вернёшь. Пару лет назад, Танька возвращалась с работы через злополучный лесок, отделяющий наш микрорайон от города, и какие-то уроды, позарившись на кошелёк пырнули её ножом, оставив на попечение убитой горем Таниной матери двоих малолетних сирот.

— Как вы все знаете, я с детства питала страсть к ведовству, — голос Карины, выдернул меня из невесёлых воспоминаний. — Так вот — эта страсть не прошла. Относительно недавно, среди старинных книг был найден преинтереснейший ритуал. Я немало сил приложила для того, чтобы собрать все необходимые ингредиенты… — произносит, а мне чудится в её словах что-то неприятное, какая-то недоговорённость, будто этими ингредиентами были не какие-то травки и камушки, а именно мы. — Условия пребывания здесь озвучены ранее в чате. Все их помнят? — уточняет, внимательно оглядывая присутствующих.

Кто-то откликнулся, я просто кивнула, но сообразив, что это могут не заметить, тоже «дакнула». Карина видимо обширную культурную программу для нас подготовила, и это интриговало.

— Вот и чудесно, что помните, — отозвалась она, нанося последнюю линию. — Встаньте в углах. Ты — здесь, — это она мне, потом подозвала Серёгу, и указала на место слева от меня: — А ты — здесь. Марьяна и Анжела, вы встаёте справа от Лены…

Мы с ребятами, подыгрывая выстроились в указанном порядке. В итоге, странная пятиконечная фигура, оказалась почти заполнена, лишь один лучик этой своеобразной звезды остался свободен, видимо он предназначался для самой Карины.

Пока она шаманила, почти совсем стемнело — здесь всегда рано смеркалось, а уж тем более зимой, и смена светлого времени суток на тёмное происходила до неприличия быстро. Живя в Питере, я отвыкла уже от того, что зима может быть тёплой, а тьма наваливаться столь мгновенно. Стоим. Ждём дальнейших распоряжений от нашей заводилы. То тут, то там зажигаются фонари, но сюда их свет почти не достигает, зато между соснами стала видна восходящая на небосклон полная луна.

— Теперь протяните ко мне правую руку, — распорядилась Карина.

Опять все безропотно подчинились, и девушка, пройдясь вдоль нашего круга в первый раз, выдернула у каждого по волосинке и уколов палец, взяла у всех по капельке крови. Меня опять едва не замутило, но стоило отвести взгляд и вроде отпустило. Что она делала дальше, я просто-напросто не смотрела. Затем шествие по кругу повторилось, на этот раз, она повязала всем, включая себя, плетённый браслетик из разноцветных ниток, а ещё один, шестой браслет положила туда, где пустовало место в конце одного из лучей нарисованной на земле фигуры. Не особо-то придав этому странному действию значение, я присмотрелась к своему запястью. А ведь что-то такое мы и вправду в школьные годы плели и носили. Закончив обход, ведьмочка зашла в центр нарисованной пентаграммы и приказала:

— Возьмитесь за руки и не разрывайте контакт, пока я не закончу.

Мы с ребятами молча переглянулись, но выполнили то, что требуется. Только Серёга и Анжелка растерялись, ведь между ними был тот самый, оставшийся пустым лучик пятиконечной фигуры. Но в конце концов, повинуясь Карининым жестам, они всё же дотянулись друг до друга.

Карина вскинула вверх руки и начала напевать странный мотив. Слов было не разобрать, но казалось они неважны, куда значительнее были обуревающие в это время эмоции: ощущение причастности к некому таинству, оторопь, радость, на миг охвативший разум страх, и… В последний момент, из рук девушки вверх устремился не слишком яркий, будто призрачный, луч света.

Мелькнула мысль: вот Карина даёт! Ей бы в качестве Коперфильда выступать. Вон какие эффекты вполне правдоподобно вытворяет!

— Можете отпустить руки друг друга, — позволила она. — Теперь, если всё получилось, а я надеюсь, что это так, рядом с нами будут те, кто был и тогда, этакие фантомы для пущей эффектности. Но предупреждаю: попытки нарушить оговорённые условия до означенного срока, будут безуспешны. Только я могу это сделать, потому что должна всё контролировать. Но не буду нарушать правил. Иначе будет не интересно в первую очередь мне самой.

Смотрю на ребят: тихоня Марьяна как всегда скромно потупила взор, Серёга тоже как ни странно молчит, лишь Анжелка ехидно хмыкнула в ответ на эти слова.

— Не верите? — подала голос Карина. — Можете попробовать и проверите мои слова на деле, — уверенно добавила она и вышла из круга.

— А чё-орной, чё-орной ночью, из-под чё-рной, причё-орной кровати, выходит на охоту чёрная перчатка! — жутким шёпотом, продекламировал Серёга детскую страшилку и все дружно рассмеялись, вот только наша ведьмочка осталась предельно серьёзной.

— Смейтесь, смейтесь, — как-то невесело усмехнулась она и в свете полной луны эта улыбка показалась каким-то жутким оскалом. — И да, не пытайтесь снять браслет — не удастся.

Вот последнее она сказала зря. Игра игрой, но эти слова разбудили во мне дух противоречия: я дёрнула тонкое с виду плетение, и… Ничего не произошло. Вернее, не так, верёвочка врезалась в кожу едва её не поранив, но так и не порвалась. Не веря своим глазам дёрнула ещё раз и ещё… После чего в недоумении уставилась на Карину.

— Можешь даже бритвой или ножницами попытаться перерезать, — ответила на мой невысказанный вопрос староста. — А теперь, пойдёмте наверх, пора готовиться к празднику… Да и ужин скоро, — беззаботно добавила она и первая направилась ко входу в здание.

Мы с ребятами немного приотстали. Марьяна с Анжелкой последовали за нашей заводилой, а Серёга, воспользовавшись тем, что на нас никто не смотрит, подошёл и как-то по-детски, украдкой коснулся пальцев моей руки. И опять меня словно током ударило от столь невинного прикосновения, но если раньше, это ощущение было слабым и чувственно будоражило кровь, вызывая приятные ассоциации, то сейчас разве что волосы дыбом не встали, аж зубы непроизвольно клацнули. Вот и что это было, хотелось бы знать? Очередная якобы магическая шутка от Каринки?

Озарённая этой идеей догнала девчонок.

— Марьян, — привлекла я внимание одной из них, и под этим предлогом подхватила девушку под локоток, одновременно незаметно касаясь обнажённого участка кожи, и… Ничего не почувствовала.

— Так чего ты хотела-то? — растерянно поинтересовалась она, видя, что я ухожу, так ничего и не сказав, а я лишь махнула рукой в ответ, мол, неважно уже.

Девушка пожала плечами и пошла дальше, я же, наоборот, притормозила, дожидаясь Сергея. Повторила манёвр с ним, вновь клацнув зубами от полученного разряда. И что странно, он будто ничего и не заметил. Или сделал вид, будто ничего не почувствовал? Сразу вспомнилось, как мы любили надевать что-то из верхней одежды содержащее в составе синтетику, тереться спиной о пластиковые настенные панели в коридоре, а потом вот так к кому-нибудь прикасаться. В полутьме даже искры отчётливо видны были, ну и по ощущениям, эффект примерно такой же. И тогда, считалось верхом мужества не ойкнуть и не шарахнуться, а проявив силу воли стоически вынести неприятное ощущение, сделав вид, будто оно тебя совсем не тревожит. Неужели у Серёги с тех пор эта привычка осталась? Вот чудны дела! Или он тоже слишком в образ вжился?

Но всё же странно это. Почему, когда шли на площадку, я едва ощущала исходящие от Сергея разряды, а потом они настолько усилились? Или у него что-то из одёжки так электризуется?

Зайдя в полутёмный холл здания, прошли к гардеробной, сняли верхнюю одежду и направились к спальному корпусу. В кажущейся сейчас оглушительной тишине тёмного коридора, не только наши шаги, но и дыхание казалось безумно громким. И эхо… Да, меня оно всегда удивляло. Даже днём эти просторные коридоры редко бывали многолюдны, но подобного эффекта не было, а с наступлением темноты…

— Ребята! — раздался сзади оклик, отразившийся многократным эхом от стен.

Голос явно принадлежал тёте Вале.

Мы остановились.

— Мне по делам уйти срочно надо. До ужина не обернусь. Там всё готово. Пойдёмте, покормлю. А пирожки и молоко можете к себе в комнаты взять.

Ну что тут скажешь? Надо человеку, значит надо. Нам-то какая разница? На час раньше — на час позже…

Глава 4 Сны о прошлом

В большей части огромной столовой царил полумрак, только ближе к окошку раздачи горели несколько рядов длинных люминесцентных ламп.

Серёга, аккуратно положил фотоаппарат на один из столиков, Анжела, поставила на пол свои сумки, которые так и не успела донести до спального корпуса. И вот мы уже дружно подтянулись к раздаче. Пока получали свои порции, я до боли в глазах всматривалась в лицо тёти Вали. С момента нашей последней встречи во время обеда, женщина будто помолодела, скинув десяток лет, став такой, какой мы помнили её со школьных лет. А может виною всему отсутствие дневного света?

Да нет, вот вправду будто помолодела. Остаётся лишь восхищаться организаторскими способностями Карины. Это же надо умудриться уговорить Валентину на то чтобы подкрасилась… Сколько её помню, та никогда не пользовалась косметикой. Она ведь была соседкой моей бабушки, и виделись мы ежедневно в те времена, когда я жила в Проводкине.

Хотя… Кто знает? Тётя Валя женщина одинокая, и пока ещё не слишком старая, может в её жизни появился некто, ради кого она сейчас подчистила пёрышки и спешила убежать с работы пораньше? А я тут нафантазировала невесть чего, приписав лишние заслуги своей подруге.

И вот, подошла моя очередь. Свою порцию получала с каким-то странным трепетом, буквально затаив дыхание. Обед-то прошёл довольно сумбурно, я была взволнованна встречей с друзьями, да и вообще до последнего не верила, что наконец-то добралась до места. А вот сейчас, пусть усталость никуда и не ушла, но хотелось прочувствовать момент.

Ужинали в тишине. Каждый погрузился в свои мысли, наверное, как и я вспоминали те дни, когда сие таинство было повседневной рутиной. Да и педагоги тогда очень ругались, если мы болтали в процессе еды. Ну и конечно же мы отдавали должное блюдам!

Тётя Валя постаралась, приготовила нам голубцы! Вку-у-усные! А какой тут хлеб! В Питере разные есть, но именно такого вкуса — нет. А ведь наверняка рецептуры стандартные, но здесь он иной. Может и похуже в чём-то, но такой родной, знакомый с детства: горбушка хрустит и крошится, а мякиш ноздреватый, слегка сероватого оттенка, упругий и как будто немного резиновый. Ко всему этому счастью шёл компот из сухофруктов.

— Вот, я тут вам всё сложила, — произнесла подошедшая к нам женщина и поставила на стол два подноса накрытых обычными вафельными полотенцами.

Я взглянула на них и удивилась — как она всё это в один заход до нас дотащила?

— Положила… — тихонько буркнула, вечно всех поправляющая Карина, но слава богу повариха не обратила внимания на её ворчание.

— Спасибо, — дружно откликнулись мы.

— Тарелки на раздачу поставите, — говорит. — И уходя свет выключите. Пойду я.

— Досвидания, — опять синхронно выдохнули мы.

Вскоре все закончили трапезу, Серёга прихватил фотоаппарат и поднос — с выделенными нам от щедрот душевных аж десятью треугольными пакетиками молока. Марьяна вызвалась помочь Анжеле донести её сумки. Карина как всегда словно и не заметив, что надо что-то взять, проплыла к выходу из столовой и уже успела выключить половину имевшегося освещения. В итоге, хочешь не хочешь, а мне досталась участь тащить второй поднос, на котором оказалась немалая горка пирожков.

До нашей с девчонками комнаты добрались без приключений.

— Ну-ка брысь, — Каринка строго зыркнула на Серёгу, и заметив, что парень явно опешил, пояснила: — Нам переодеться надо.

— А-а-а… — протянул он, и послушно вышел из комнаты.

Покопавшись на своей полочке, достала светло-серый хлопчатобумажный спортивный костюм, и тканевые тапочки-балетки с плоской гибкой подошвой. И вдруг поняла, что мне просто жизненно необходимо принять душ после двух суток в поезде. Откопала полотенце, мочалку, мыло, шампунь, зубную щётку с пастой.

— Я быстро, — бросила девчонкам и направилась в душ.

Управилась я и вправду шустро, к моему возвращению Серёга всё ещё мялся в коридоре. Вошла в комнату, окинула взглядом девчонок. Анжела как всегда дефилировала в шикарном шёлковом длинном халате нежного персиково-розового цвета, надетого поверх белоснежной комбинации. Карина натянула чёрные легенсы, и длинную, до середины бедра, опять же чёрную тунику. Марьяна, как и в детстве обрядилась в смешной гарнитур-ночнушку, состоящий из свободных красных бриджей в синюю полоску и в тон к ним футболку, с мультяшным котейкой на груди.

— Заходи, — выглянув в коридор, позвала Карина, и Сергей не заставил себя просить дважды.

Я тем временем достала из прикроватной тумбы расчёску, сижу, осторожно прочёсываю спутанные мокрые волосы. Жаль, что фена нет, но та модель что у меня сейчас никак не вписалась бы в картину воспоминаний о школьных днях, а какой-нибудь дешёвенький я купить не додумалась. Благо в комнатах тепло и замёрзнуть не грозит, а волосы… Волосы и сами неплохо высохнут.

— Как насчёт музычки? — потягиваясь на постели словно мартовская кошка, отчего халатик обтянул довольно соблазнительные изгибы её тела, промурлыкала наша мулатка, а мне даже смешно стало: десять лет прошло, а она всё так же перед Серёгой хвостом крутит.

— О-о-о… Да! — обрадовалась идее Марьяна.

— Там, на полке магнитола и диски, — махнула ручкой в сторону встроенного стенного шкафа Анжела. — Справишься?

— А то?! — даже и не подумав обидеться, отозвалась Марьяна и вскоре по комнате разлились приглушённые звуки из репертуара наших школьных лет.

Сначала главным оратором была как ни странно Марьяна, она пересказывала в сценках якобы недавно прочитанную книгу, а меня так и подмывало сказать, чтобы не переигрывала. Ведь я, слушая её сейчас, нет-нет да ловила себя на том, что на долю секунды опережая ораторшу мысленно проговаривала те слова, которые она вот-вот произнесёт. И дело не во внезапно открывшемся у меня таланте провидца или телепата, просто это уже было! Реально, в последнюю предновогоднюю ночь выпускного класса. Но ребята слушают внимательно, и у меня язык не поворачивается нарушить столь тщательно восстанавливаемую инсценировку прошлого. Прямо аж восхищает то, с какой скрупулёзностью они восстановили былое.

Дальнейший разговор вышел совсем ни о чём, но главное правило нашей встречи соблюдалось на все сто процентов: ни слова о настоящем времени, своих достижениях и неудачах, только то, что уже некогда было. И что интересно, спустя пару минут пытаешься вспомнить что именно обсуждали, и ничегошеньки не помнишь, остаётся лишь общее впечатление, что было весело. А потом… потом я просто-напросто заснула.

И привиделось мне, будто я и вправду в прошлом и не было ещё ни расставания с Серёгой, ни выпускного вечера, ни института, ни неудачного, но весьма выгодного замужества, ни сложного пути по карьерной лестнице, благодаря чему я стала администратором элитного клуба с ежемесячной зарплатой равной суммарному полугодовому доходу руководителей среднего звена, и главное — бабушка ещё была жива. Но больше всего, в моём видении впечатлило не это.

Там, во сне, моё сознание будто раздваивалось, я точно так же знала всё наперёд, потому что снилось мне именно прошлое. Как и когда-то, десять лет назад, я простилась с девчонками, Сергей вызвался меня проводить. Стоило закрыть дверь и мы очутились в полутёмном коридоре, куда едва достигал свет с лестницы. Я ожидала, что сейчас вопреки тому, что было раньше, он наберётся смелости — поцелует и не остановится, а отведёт меня в свою комнату и…

Парень осторожно коснулся моей руки. На этот раз электрический разряд, проскользнувший между нами, был едва ощутимым и не причинял дискомфорта. И факт его наличия немного меня насторожил. В моих воспоминаниях нет места этим ощущениям. Наверное, примешались восприятия сегодняшнего дня.

Наши пальцы переплелись, рождая внутри странную бурю чувств и эмоций, и мы медленно пошли к лестнице. Шаг за шагом перед мысленным взором вставали картины того, что вот-вот должно произойти: на выходе к лестнице я споткнусь о порожек и начну падать вперёд, Серёга потянет меня за руку, в попытке вернуть равновесие, и…

Нога тут же, как по заказу цепляется за невысокий бордюрчик в дверном проёме, я неловко взмахнув свободной рукой, словно в кино, беспомощно наблюдаю как приближается каменный пол лестничной площадки, рывок. Наши тела настолько плотно прижаты друг к другу, что я чувствую его сердцебиение. Он одной рукой придерживает мою ладонь, щекотно поводя пальцем от внутренней стороны запястья к ладошке, вторая у меня на спине, то прижимает, то поглаживает, скользя от лопаток до поясницы. И эти глаза… Как янтарь… Нет, как мёд. Они манят, не позволяя оторвать взгляда. Хочется окунуться в них, и я прижимаюсь всё сильнее, ощущая, как учащается его дыхание, а там, внизу всё явственнее проступает степень его желания. Давит, будоража сознание.

В следующий миг наши губы встречаются и окружающий мир меркнет перед глазами. Голова начинает кружиться, а тело живёт своей жизнью: мои руки гладят его торс, спину, поднимаясь всё выше. И вот я уже вцепилась в его шевелюру, словно утопающий в соломинку и притягиваю его голову к себе, не позволяя прервать столь сладостный миг. Поцелуй пьянит, будто это впервые. Его руки всё увереннее скользят по моему телу пробираясь под спортивную кофту. Ощущения от прикосновения к обнажённой коже сводит с ума. По телу нет-нет да проносится непроизвольная дрожь, вдоль позвоночника пробегают целые стада мурашек, щёки горят, дыхание сбивается.

Ещё мгновение и я уже прижата к стене сильным мужским телом. И его губы отстраняются. Он упёрся лбом в мой лоб. Дышит тяжело, явно пытаясь прийти в себя. А я… Я не выдерживаю, произнеся то, на что прежде так и не посмела решиться:

— Не останавливайся, — шепчу, и привстав на пальчики, тянусь к его губам.

Взгляд напоминающих светлый янтарь глаз вспыхивает, обжигая словно пламя и он отвечает на поцелуй. Спустя мгновение мир меняется: ощущение полёта и я уже удобно устроилась на руках Сергея. Всё так же не прерывая поцелуя, он начинает медленный спуск по лестнице.

Откуда-то снизу доносится звук чьих-то шагов. Сергей отрывается от моих губ и в несколько широких шагов, минуя по две, а то и три ступени, оказывается в тёмном коридоре мужского этажа. Ещё несколько секунд и мы в его комнате.

— Сюда, — говорит, распахивая створки встроенного стенного шкафа, и мне становится смешно — ей богу как дети, застигнутые на прелюбодеянии.

Но я подчиняюсь, ведь и в воспоминаниях всё было так же. Дверцы шкафа прикрылись, погрузив небольшое, выделенное мне пространство во тьму с тоненьким просветом там, где смыкались створки. Послышался скрип открываемой двери.

— Каникулы-каникулами, но уже отбой, — произнесла вошедшая в комнату дежурная.

— Да-да, ложусь уже, — отозвался Серёга.

В груди что-то сжалось от тоски, пришло воспоминание о том, что это последний вечер, когда мы были вместе. Уже утром мы расстанемся. Анжела постарается, устроит подставу, а я поверю. Хотя… А почему бы хотя бы здесь, во сне, не изменить тот фрагмент прошлого? Не уйти сейчас, довести до конца то, что начали, не повестись завтра на подставу Анжелки и пусть она грызёт ногти, хотя бы тут — во сне, а в реале… В реале я тоже, пожалуй, попробую закрутить с Серёгой роман на эти десять дней отдыха. Сейчас нас никто не посмеет осудить, ведь мы взрослые самостоятельные люди.

Послышался звук закрывшейся за посетительницей двери. Скрип сетки на кровати, тихое шорканье — Серёга явно надевал тапки. Шаги. Дверца в мою темницу приоткрылась, впуская слабые лучики света, попадающие в комнату от уличных фонарей.

— Выходи, — шёпотом говорит.

Помнится, тогда, я так и ушла. Но в этот раз, всё будет по-другому! В подтверждение этих мыслей, не дав парню ни слова сказать, делаю несколько шагов, оказавшись вплотную к нему. Мои руки скользя по его футболке вверх, ощущая сквозь тонкую ткань упругое крепкое тело. Обнимаю его за шею, вынуждая склониться и легонько касаюсь губами его губ. Парень весь аж напрягся в тот же миг, но не растерялся — прижал к себе и куда более откровенно и чувственно поцеловал.

И вновь голова кружится. Его руки гладят моё тело, и я решаюсь сделать ещё один шаг — стягиваю свою спортивную кофту, и пока парень пребывает в шоке лишаю и его футболки. Прикосновение обнажённой кожи вызывает лёгкое покалывание и как будто зуд. Но ощущение настолько слабое, что вместо отталкивающего эффекта, как тогда, по дороге с качелей, наоборот, возбуждает, добавляя этакую перчинку.

Вскоре мы оказываемся в постели. Слишком узкой для двоих, но нас это нисколько не смущает. Я даже не заметила, как лишилась одежды, и вот он уже на мне. Напряглась в ожидании логичного приступа боли, но… Ничего. В смысле, неприятного ничего! Видимо здесь, в моём сновидении подсознание сжалилось и лишило меня неприятных ощущений в момент первой близости. И в итоге… Это было божественно! Мы словно дорвавшиеся до пищи и воды изголодавшиеся путники никак не могли насытиться нашими ласками и близостью. Стоило прийти в себя после очередного фейерверка и вновь начинались поглаживания, поцелуи, неизбежно приводящие к продолжению. Кроватью дело конечно же не завершилось. Я побывала и на столе, и на стуле, и на подоконнике… Последнее безумно возбуждало мыслью о том, что нас могут заметить.

Утихомирились мы уже под утро, когда за окнами забрезжил рассвет, а у нас просто-напросто не осталось ни на что сил.

— Мне надо идти… — впервые за всё это время подала голос я, и выскользнув из его объятий, дрожащими от усталости и неимоверной расслабленности руками начала натягивать на себя одежду.

— Я провожу… — тут же отозвался он.

— Нет, я сама, и закрой за мною дверь на щеколду, — попросила я, памятуя о том, что именно этой ночью Анжелка должна будет прокрасться к нему в комнату, где поутру их и застанет дежурная в одной постели.

— Уверена? — целуя меня, шёпотом уточняет.

— Более чем, — отозвалась я и ещё раз чмокнув его на прощание, выскользнула за дверь.

С глупой улыбкой в пол-лица тихонько прокралась в холл, взяла с вешалки свою куртку и тихонько приоткрыв входную дверь, выскользнула в интернатский двор. С приходом рассвета фонари немного приглушили свою яркость, и всё вокруг такое родное, что слёзы умиления на глаза наворачиваются.

Краем сознания отмечаю, что фантазия сыграла со мною шутку, и куртка на мне сейчас совсем не та, в которой я ходила в выпускном классе, а та в которой я приехала на встречу выпускников, но это не важно. Ведь сны не обязаны в точности воспроизводить события десятилетней давности. Тогда мы с Серегой так и не переступили грань дозволенного, и судя по ощущениям в моём теле, зря так поступили, ох зря… Такого умопомрачительного любовника у меня никогда не было!

На улице зябко. Кутаясь в шарф, пробежала до калитки, ведущей от интерната к некогда нашему дому. Войдя во двор, на миг притихла, прислушиваясь не бродит ли кто из ранних «пташек». Ведь вряд ли соседи что-то хорошее скажут, узнав, что я вернулась аж под утро. Маленькие городки, они такие… Городки. Всем до всего есть дело. Вроде тихо.

Ощущая себя партизаном, которому надо пробраться к цели оставшись незамеченным, миновала двор. Заскочила в знакомый до боли подъезд, замерла на мгновение, озираясь по сторонам. Всё как прежде: те же, выкрашенные в светло-бежевый цвет стены, побеленные потолки, даже коврики возле дверей у соседей кажется не поменялись. Хотя с чего бы им изменится, если сон о прошлом.

Начинаю подниматься наверх, и кажется каждая ступенька даётся с трудом. А глаза не отрываясь смотрят сквозь лестничный просвет на второй этаж, туда, где располагается бабушкина квартира. И… Как-то не по себе мне. Уж слишком все ощущения реалистичны, даже не верится, что всё это не более чем сон. А вдруг окажется, что мне всего лишь показалось будто я заснула, и на самом деле мы с Серёгой переспали уже сейчас, десять лет спустя? Нет, меня это нисколько не смущает, но это значит, что бабушки уже нет в живых, и в нашей квартире давным-давно живут чужие люди, а я сейчас начну туда ломиться…

Боязно, но я всё же по старой привычке первым делом проверила висящий на двери почтовый ящик, где мы всегда держали ключ от дверей. Стоило слегка приоткрыться расположенной снизу крышечке, и оттуда со звоном вылетел ключик, отскочил в сторону и упал на лестницу этажом ниже.

Совпадение? Или всё же сон? Ответа не было, и я тихонько, стараясь не перебудить соседей побежала вниз. Подняв ключ, отметила что он прежний. Либо у нынешних хозяев привычка такая же как у нас, и замок они не сменили после покупки квартиры, либо…

Тихонько вставляю заветный ключик в замочную скважину, мысленно готовясь к тому, что сейчас начнётся переполох и меня сдадут в милицию за попытку проникновения на территорию чьей-то частной собственности. А в следующий миг дверь сама открывается и из полутьмы коридора на меня с укоризной взирает… ОНА!

— Жи… — я не договорила едва не вырвавшееся слово и кинулась обнимать бабулю.

— Нагулялась, гулёна, — не слишком настойчиво, но всё же выворачиваясь из моих объятий отозвалась бабушка. — Я же волнуюсь, лисёнок, — покачала головой она. — Замёрзли небось, не лето же на дворе…

— Не, ба, не замёрзли, — отводя взгляд, отвечаю, ну не признаваться же в том, где мы были и что делали?

— Есть хочешь? — продолжает допрос бабуля.

— Неа, — счастливо улыбаясь отозвалась я, радуясь мгновениям рядом с дорогим мне человечком, и пусть это всего лишь сон, но до чего же реалистичный!

— А светишься-то, светишься… Небось с Серёгой своим гуляла?

— Угу, — сама того не ожидая, потупила взгляд я.

— Ясно. А о том, что завтра вам рано вставать позабыли? — улыбнулась. — Умывайся и спать, — скомандовала и пошла к себе.

Сняла я куртку, скинула сапожки, натянув некогда любимые тапочки, прошла в ванную и поняла, что умыванием тут не ограничиться. Разделась, забралась в душ. К тому времени как я вышла, за окнами совсем рассвело, а бабушка уже во всю похрапывала во сне. Вот, казалось бы, была уставшая после двух суток в поезде… Тьфу ты, ну вот какой поезд, если это мой сон? Но в любом случае, после наших с Серегой акробатических номеров все мышцы до сих пор подрагивают, так и норовя расслабиться, а сна ни в одном глазу. Как можно спать, когда я здесь? Когда она рядом.

Прошла на кухню. Здесь всё по-прежнему, что и не мудрено. На газовой плите коричневая эмалированная кастрюлька стоит. Стало любопытно, что там? Подошла, прикоснулась — тёплая ещё, приоткрыла крышку и тут же рысцой припустила к раковине, над которой в сушилке стояли стаканы. Ну разве можно было удержаться от соблазна и не выпить бабушкиного какао на молоке?

Так со стаканом в руке, прошла в комнату, села на стульчик возле стола, сижу, пью какао, смотрю на спокойно спящую бабушку, и немного грустно улыбаюсь. Вспомнилось что произойдёт спустя пять лет с этого дня: моя неимоверно добрая бабушка-одуванчик, будет сидеть на лавочке возле дома, а явно пребывающая в неадеквате соседка проходя мимо, замахнётся на неё кастрюлей со словами: «У-у-у, дура!» Казалось бы, ну не ударила же, ерунда, но… Моя бабуля, никогда не позволявшая себе ни то чтобы сказать о ком-то дурно, но даже и подумать, в шоке уйдёт к себе в квартиру, и лишь спустя трое суток соседи обеспокоятся тем, что она не выходит. Взломают дверь и выяснят, что её на нервной почве парализовало. Вызовут скорую, госпитализируют в больницу, но она всё равно умрёт. Вот такая печальная история. Пойти что ли соседку припугнуть так, чтобы она в сторону бабушки даже и смотреть не смела, ни то чтобы замахиваться и сквернословить?

Но тут запиликал будильник, словно специально отвлекая меня от дурных мыслей. И с его звонком приходит понимание — это лишь сон, что бы я не сделала, там, в реальной жизни, ничего уже не изменится.

— О, ты уже встала? — удивилась разбуженная будильником бабушка.

— Да-да, — преодолевая совершенно несвоевременное желание зевнуть, отвечаю я. — Попьёшь со мною чаю? — предлагаю.

— Конечно, а то в следующий-то раз нескоро увидимся, — улыбается она.

— Может с тобой остаться? Как ты тут одна будешь?

— А что со мной здесь случиться может? Посмотрю телевизор и спать лягу. А тебе с друзьями веселее будет, чем со мною.

Пока закипал чайник бабуля успела умыться и наскоро привести себя в порядок, я накромсала бутербродов из того, что нашлось в холодильнике. Посидели, поболтали, пока пили чай, а уходя, я не сдержалась, обняла её.

— Ты прямо как навсегда прощаешься, — улыбнулась бабушка, даже и не догадываясь насколько близка к правде.

— Ну я ведь тебя аж до следующего года не увижу, — отшутилась я, украдкой смахивая подло набежавшие на глаза слёзы.

— Топай уже, — выпроваживает она меня. — Тебя там уже заждались.

Ну я и пошла. Вошла в здание, в холле тихо, только из столовой доносится тихое бряцанье посуды. Прошла в сторону спального корпуса, остановилась на Серёгином этаже, так и подмывало сходить проверить не открыл ли он дверь, нет ли там уже Анжелки? Но усталость брала своё и я, махнув рукой на всё и вся, поднялась в комнату к девчонкам. Наша мулаточка ещё спала, подойдя к выделенной мне койке, скинула сапожки и как была, так в спортивном костюме и упала на кровать, мечтая хоть полчасика поспать…

Глава 5 Новые непонятки

— Подъём девочки! — раздался словно гром среди ясного неба голос дежурной.

Вот же! А мне ведь показалось, что я только-только успела задремать.

Кое-как разлепила глаза. В комнате душно. Утро в самом разгаре, за окном солнце настолько яркое, что глаза режет. Проморгавшись, первым делом взглянула на настенные часы — десять часов. Хм… Должны были выспаться, ан нет, ощущение такое, будто только что прилегла и сразу подняли. Вспомнив о том, что по хронологии прошлых событий должно было произойти сегодня утром, окинула взглядом кровати девчонок. Анжелкина была пуста.

— А где… — выдохнула я, недоумевая: неужели она решила и этот свой манёвр повторить?

Ей богу смешно, мы уже не дети. И да, сейчас Серёга может вполне осознанно воспользоваться ситуацией, вот только это не означает, что после эта история получит продолжение. Или просто мне хочется в это верить?

— Умываться пошла, — заметив мою растерянность, отозвалась дежурная. — Вставайте, я и так вас на час позднее подняла. Мне уходить пора, а вам на завтрак, — говорит и в голове выстраивается стройный ряд последующих слов и событий.

«Вам ещё ёлку наряжать», — мысленно произнесла я.

— Вам ещё ёлку наряжать, — вторит моим воспоминаниям дежурная.

— Её в актовом зале установили. Прямо на сцене, — себе под нос пробормотала я.

— Её в актовом зале установили. Прямо на сцене, — произносит женщина.

«Повеселитесь от души», — на этот раз про себя просуфлировала я.

— Повеселитесь от души, — завершает она свою речь и не дожидаясь ответа выходит из комнаты.

— Спасибо! С наступающим! Хорошо… — в разнобой отозвались мы, глядя на закрывающуюся за женщиной дверь.

Лежу и не могу понять — всё происходящее сон или уже явь? Да, если вспомнить события вчерашнего вечера, то в чём-то имеются отличия. Это внушает надежду на то, что я всё ещё в своём уме, а не помешалась, поверив в творимые Каринкой якобы магические чудеса. Проще признать, что мы инсценируем прошлое, я импровизирую, Марьяна, судя по всему наконец-то реализовала свой творческий потенциал и играет чётко выделенную ей роль. Помимо этого, все мы старательно соблюдаем правила, НО... Как можно настолько детально восстановить прошлое? Я ведь даже не помнила всех этих нюансов и фраз, пока что-то из происходящего, здесь и сейчас, не пробудило те или иные воспоминания. Тут оказались не просто те же самые люди, говорящие примерно о том же. В точности повторяются слова, интонации, движения. Даже вот это… Я резче чем хотела обернулась, желая проследить — упадёт ли на пол тетрадный лист, и если да, то кто его сбросит со стола?

Каково же было моё удивление, когда я заметила подошедшую к окну Карину, которая в этот момент уже тянулась к форточке? Ворвавшийся в комнату сквознячок, шелохнул лежащий на столе листок… Раз… Второй… И… Тот соскользнул, упав на пол, ровно на то место, где ему и должно быть согласно моим воспоминаниям.

— Жесть! — выдохнула я и попыталась сесть.

Принять вертикальное положение оказалось непросто — все мышцы ломило так, будто те акробатические номера, что я видела во сне, имели место в реальной жизни. Кое-как встала, прихватила банно-прачечные принадлежности. Сходила в душ. Но бодрости не особо-то добавилось. На завтрак все ползли как сонные мухи. Собственно, до второго этажа аж доползли, а вот там… Меня буквально снесло вихрем по имени Сергей, прижало к стене, и… Не взирая на удивлённые возгласы ошалевших от такого поворота событий девчонок, меня прилюдно поцеловали!

Ну что тут сказать? Неожиданно, приятно, но…

— Что это было?! — удивлённо воззрилась я на Серёгу, как только тот дал мне наконец-то передохнуть.

Услышав эти слова, парень как-то странно отшатнулся, словно от пощёчины, что-то тихо буркнул и обогнав всех, умчался вперёд.

— Детсад, — глядя ему вслед, буркнула я.

Анжелка с недобрым прищуром уставилась на меня. Вот, а ей-то чего неймётся десять лет спустя?

— Ничего не желаешь рассказать? — поинтересовалась подошедшая ко мне Карина, взглядом показав девчонкам, чтобы шли на завтрак, и те как ни странно тут же подчинились.

— Что ты хочешь услышать? — растерянно уточняю.

— Ну-у-у… Этот поцелуй… Как-то странно.

— Мы же типа встречаемся, — подыгрывая произношу, хотя рвалось наружу слово «встречались». — Наверное, решил перейти к более активным действиям в канун нового года, ну и вот, — не слишком уверенно произношу, гадая сон это был про наши кувыркания или всё это действительно имело место, а я потом задремала и каким-то образом очутилась в своей комнате?

В любом случае, сейчас меня больше занимал не сам факт свершившегося или не свершившегося прелюбодеяния, меня искренне удивляла реакция Сергея. Взрослый мужик же, а ведёт себя как ребёнок!

— А-а-а, ну да, ну да, — как-то странно покосилась на меня подруга и подхватив под локоток потянула вниз по лестнице.

До столовой дошли молча. Ребята уже заняли свои места. Анжелка о чём-то щебетала, Марьянка, изумлённо хлопая глазами внимала словам подруги, а Серёга с нашим приходом демонстративно едва ли не уткнулся носом в тарелку с кашей и насупился.

— Детсад, — опять буркнула я, и пошла следом за Каринкой к раздаче.

И вот же чудо, сейчас, яркое утреннее солнце заливает зал столовой, оно же вовсю воцарилось и на кухне, но и на этот раз мне опять показалось будто тётя Валя выглядит гораздо моложе нежели при нашей первой встрече вчера. Видимо без участия Карины здесь не обошлось. Нет, я не думаю, что подруга ни свет ни заря подскочила и понеслась наводить макияж нашей поварихе, и сама Валентина без соответствующей практики и навыков не смогла бы воссоздать такой эффект, а значит, был задействован профессиональный визажист. Может, именно этим и объясняется столь высокая стоимость за наше пребывание тут?

Но тут же подлой змеёй в сознание вползла неуверенность и перед глазами пронеслась сценка с падающим на пол листком бумаги. Магия? Не-е-ет… Бред! Скорее я поверю в то, что это совпадение или у меня открылись способности к предвиденью.

С нашим появлением за столом, Анжелка вмиг растеряла словоохотливость, знай себе с аппетитом уплетала завтрак, нет-нет да косясь то на меня, то на Серёгу. Причём, если взгляды в его сторону откровенно заинтересованные, то адресованные мне ничего хорошего не предвещают. Девица явно задумала какую-то пакость. По натуре она довольно мстительная, а учитывая полное отсутствие актёрских данных, по её лицу всегда было видно отношение к человеку. Вопрос, чем я ей успела насолить? Вот и Марьяна следит за подругой и невольно поглядывает на нас с Серёгой. Только Карина являет собой само воплощение спокойствия.

Эта мягко говоря накалённая обстановка, непонятки и усталость напрочь отбили аппетит. Вот и стоило заваривать всю эту кашу, собирать нас вместе, старательно инсценировать то, чего всё равно уже не вернуть, ради того, чтобы впоследствии дуться, коситься друг на друга и устраивать подставы?

Да и я хороша. Зачем ввязалась во всё это? Кого из присутствующих здесь людей, искренне хотелось бы увидеть? Марьяну? Мы никогда не были с ней близки, она слишком тихая, и к тому же всегда была едва ли ни тенью Анжелы. Про эту стерву, вообще говорить не стоит. Каринка? Да, её увидеть я рада, но ничто не мешало нам сделать это в другое время и в ином месте. Сергей? Что тут скрывать, да, мне интересно было повидаться с ним годы спустя. И конечно же, затея Карины с инсценировкой, в теории была довольно заманчива, и было бы даже интересно, соберись тут другие люди, но так… Ничего кроме психологического дискомфорта на фоне эпизодических всплесков ностальгии, я пока что не ощущаю.

Мысли мыслями, а я сижу, размазываю кашу по тарелке, краем глаза отмечая происходящее вокруг меня. Анжела по-прежнему буравит недобрым взглядом. Серёга в мою сторону даже не смотрит, напряжён так, что это ощущается даже на расстоянии. А когда он, резко отставив тарелку, залпом выпил чай и, резко поднявшись из-за стола пружинящим шагом направился к столику, куда мы после трапезы обычно сгружали грязную посуду, моё терпение лопнуло. Я не обращая внимание на взгляды девчонок, отнесла посуду и направилась следом за парнем.

— Серёж! — окликнула его, очутившись в холле, но он сделал вид, что не услышал и продолжил свой путь в сторону жилых корпусов. — Постой, блин! — разозлилась я, прибавляя темп. — Что за детсад? — спрашиваю, едва догнав.

Миг и я уже прижата к стене. Вот только не так как во сне, если это был сон конечно. Никакого намёка на близость или поцелуи, Сергей нависает надо мною холодной скалой, глаза метают молнии.

— Детсад? — прошипел он. — Я ведь не верил… До последнего не верил! А она была права.

— Чему не верил? Кто она? В чём права? — опешила я.

— Ты — самовлюблённая испорченная девица, — припечатал он, а я аж дар речи потеряла. — Все вы там в больших городах такие, — продолжает Сергей, и видно, что эти слова даются ему нелегко.

— Что ты несёшь? — наконец-то смогла выдохнуть я. — Не знаю, кто тебе и что наговорил. И знать не хочу! — ощущая, как во мне закипает гнев, выкрикнула я. — Тебе не пятнадцать лет, чтобы устраивать нелепые сцены!

— Ты права, мне уже семнадцать! — выпалил он, а я…

Я, не выдержав абсурдности всей этой ситуации рассмеялась ему в лицо. Его обычно довольно светлые глаза почти почернели от гнева, ноздри раздуваются, желваки гуляют, напрягся весь. Так и подмывает сказать: «Ой-ой, боюсь-боюсь…» Но внутреннее чутьё орёт: «Заткнись и помалкивай!» С минуту побуравив меня взглядом, он резко отступил и не говоря ни слова пошёл дальше. А я так и стояла, прислонившись спиной к стене и ничего не понимая, глядела ему вслед.

Это что, новая интерпретация инсценировки? Типа, если мы должны были поссориться, то всё равно это происходит вне зависимости от причины? Не спалила я его с Анжелкой, случилось что-то другое?

— Что за бред? — прошептала я.

— По-моему ты так и не поняла главного, — услышала я рядом голос успевшей подойти Карины. — Это мой эксперимент, и всё будет по-моему, — каким-то чужим голосом едва слышно произносит она. — И не стоит портить всем праздник. Пойдём, пора наряжать ёлку. Надо ещё из подсобки игрушки забрать, — добавляет и не смотря в мою сторону направляется к рекреации, где и располагались те самые подсобки.

— Я в грузчики не нанималась, — глядя теперь уже ей вслед, буркнула я, и громче добавила: — Анжелку попроси с Сергеем! Они помогут…

Стою, и меня в буквальном смысле колотит. Нервы сдали будь они не ладны. Прямо не встреча выпускников, а какая-то игра на психологическое «выживание». Всё. Хватит. Пусть делают что хотят, а мне сейчас надо побыть наедине с самой собой и подумать. С этой мыслью, разворачиваюсь и иду обратно в холл.

Накинула куртку, взяла шарф, погоревала, что не додумалась сразу надеть сапоги, и вышла на улицу. Денёк выдался на удивление погожий. Вот вроде утро ещё, а уже тепло. Градусов десять, если не больше, ветра нет и солнце приятно греет кожу. Прошла к качелям, села на одну из них и попыталась проанализировать всё что произошло вчера и сегодня. И так на все эти ситуации посмотрела, и эдак. И обиднее всего то, что как не напрягалась, так ничегошеньки и не поняла!

Бог с ней, с Анжелкой, она как стервой была, так ею и осталась. Марьяна как всегда в нейтралитете. Сергей переигрывает, и эта его фраза про семнадцать лет! Так и хотелось ему в лоб закатать, чтобы мозги на место встали. Но на этот раз и Каринка странно себя ведёт. Мы ведь были подругами, а теперь она стала какой-то чужой: нет больше ни понимания с полуслова, ни сочувствия, ни поддержки. И что означает эта фраза: «Это мой эксперимент и всё будет по-моему»?

А прошлая ночь? Нет, я не про свой сон о визите к бабушке, это-то ясно-понятно всего лишь воспоминание, а вот было ли между мною и Сергеем что-то? Как-то сегодняшнее моё состояние поутру напрягает. В этой части я не уверена, что видела сон. И что выходит? Утром Серёга меня поцеловал, однозначно давая всем понять, что между нами возобновились отношения, я-же, думая, что ничего не было, отреагировала не совсем так, как он того ожидал. И? Из-за этого стоило устраивать весь этот детсад? Чуваку без малого почти двадцать восемь лет, а ведёт себя как мальчик ни разу не целованный! Или всё это часть некоего хитроумного плана? Или… Или я всё ещё сплю, и это не более чем продолжение сна?

Ответов на все мои вопросы, конечно же не было.

Сколько я так просидела? Не знаю. Всё внутри разрывалось. Прямо как в детстве: одновременно хотелось побыть одной — подумать, от души подуться на весь белый свет, и в то же время, чтобы кто-то пришёл, что-то объяснил, пожалел, утешил, может даже извинился. Да что уж там — кто-то! Каринка или Серёга, вот те, кого я так хотела бы сейчас увидеть. Но, чтобы они сами пришли. Увы, время идёт, никто не появляется. Начиная замерзать в тени сосен, пошла прогуляться вокруг интерната.

Миновала спортивную и игровую площадки, открытые бассейны, парк, добрела до ворот, и осенённая мыслью замерла: а что если пойти погулять на «свободе»? Вспомнилось, что тогда, десять лет назад, я после ссоры с Сергеем точно также ушла за периметр, спустилась в лесополосу, к давным-давно перекрытому руслу реки, со временем превратившегося в болото. Гуляя там, забрела на чей-то огород и с удивлением увидела, что зацвела клубника. И это под новый-то год! Да, здесь климат ни в сравнение теплее, нежели в тех краях, где я живу последние годы, но всё же это явление тоже мягко говоря не частое. А вдруг придя туда увижу цветущую клубнику? Что тогда? Что думать? Во что верить?

Стоило протянуть руку к калитке на воротах и из-за спины раздался окрик Карины:

— Лена! Постой!

Ну что делать? Стою. Жду. Я конечно хотела, чтобы она пришла, но не вот так. Ведь ясно же — следила, иначе как объяснить её появление тут именно сейчас? И не отпускает мысль: «Чего-то она опасается…» Знать бы ещё — чего именно?

Глава 6 Откровения и шарады

Карина быстрым шагом идёт ко мне навстречу, напрочь позабыв про свою извечную степенность, и это лишний раз подтверждает мою догадку о том, что она нервничает. Вот и с чего бы? Может на этот раз объяснит всё же?

— Что происходит? — спрашиваю.

— Ты о чём? — попыталась увильнуть она, что меня ещё больше разозлило.

— Мы здесь будто в тюрьме, без права выхода на волю! Присутствующие как марионетки играют чётко отведённые им роли, — выпалила я, а подруга отводит взгляд. — Тебе не кажется, что это перебор? Почему нельзя было просто провести время вместе? Отметить новый год и…

— Ты какая-то странная стала, Лен, — воззрилась на меня подруга. — С чего ты взяла, что кто-то играет роли?

— Карин, мы приехали сюда встретить новый год, повидаться с друзьями, — словно ребёнку начала пояснять прописные истины я, наблюдая как с каждым моим словом удивлённо вытягивается лицо собеседницы. — Решили максимально приблизить ситуацию к той, что была в годы нашей учёбы, — произношу, а она едва ли не отшатнулась как будто я её ударить хотела. Вот и что это с ней? Потом разберусь, а пока высказываю наболевшее: — Да, ты проделала немалую организаторскую работу и за это, наверное, стоило бы сказать спасибо, но Карин, мы живые люди, со своими чувствами, эмоциями и желаниями! Я не понимаю, почему все идут у тебя на поводу?

— Все? — как-то растеряно переспросила она.

— Все! — подтвердила я. — Марьяна как заводной болванчик дословно цитирует свои слова из прошлого, Анжелка тоже, и что скрывать, она ведь как и тогда пыталась занырнуть к Серёге в постель, но… — тут до меня дошло, что наша бурная ночь мне не привиделась, и именно поэтому мулатка осталась не удел — Серёга просто-напросто закрыл дверь, как я и просила. — В общем, всё пошло не по плану, ссора не состоялась из-за неё, но тут же нашлась иная причина. И я не понимаю, зачем он подыгрывает в этом? Ладно положительные моменты, но не ссоры же!

Какое-то время мы стояли друг против друга как противники на арене. Она молчит, я тоже. И да, я злюсь! Потому что приехала сюда за положительными эмоциями, а получаю… То, что получаю.

— Ты всё помнишь, — ни сколько спросила, столько констатировала Карина. — Прости. Не ожидала.

— Чего? — опешила я.

— Тот ритуал… — будто не хотя выдавила она. — Мы вернулись в прошлое.

— Ой, Карин, мы уже не дети! — не выдержала я, и отвернулась к калитке, желая хоть на время убраться подальше от этого дурдома.

— Постой! — ухватилась за мой рукав Карина. — Лен, я не шучу, — вглядываясь мне в глаза, произносит. — Мне нужно было кое-что изменить. Единственной ключевой точкой куда я могла вернуться была эта. Но что-то пошло не так…

— Переигрываешь! — выдёргивая рукав из цепкой хватки нашей недоделанной ведьмочки, огрызнулась я.

— Я серьёзно! — доносится мне вслед, но я уже выхожу за пределы интерната. — Лена, поверь, я не могла иначе… Прости.

— Ты бредишь? — оборачиваясь к ней произношу.

— Нет. Вот, смотри, — она кивает в сторону деревянного столба линии электропередачи на другой стороне дороги. Ты это помнишь?

Я в шоке уставилась на обсуждаемый предмет. Конечно я помнила! Незадолго до выпускного на этом месте произошла авария. Люди погибли, а столб… В общем, его ещё тогда заменили на новый — бетонный. Вот и как это понимать? Ну я могу предположить, что Карина скрупулёзно разработала план мероприятий на весь период нашего пребывания здесь, кому-то выделила некие роли с текстами, хотя странно что сия участь не постигла и меня. Ясное дело, что планировалось всё это не за две недели, видимо для меня был разыгран спектакль замануха с обсуждением в чате. И что уж тут спорить — сработало, ведь я тут. Но столб! Не могла же она и его заменить?!

Пока размышляла, даже подошла к нему. Пощупала. Порассматривала грунт у подножия. Явно старый, не тронутый, вон не просто трава, а бурьян высохший, а с той стороны ещё и кустик небольшой притулился. Напрягла память. Что я видела, когда шла сюда вчера? И как назло на столб-то выходит не взглянула. Но одно точно: пять лет назад, когда бабушка умерла, здесь всё ещё стоял бетонный.

— Теперь, ты мне веришь?

— У-у… — замотала головой я, не в силах принять то, что видят мои глаза.

— Хорошо, пойдём, — говорит и подхватив меня под локоток, ведёт вперёд к автобусной остановке.

Не желая спорить и всё ещё пребывая в полнейшей растерянности, послушно иду. Остановка осталась позади, и приходит недоумение — куда мы направляемся? Но Карина вопреки обыкновению настолько поникшая, что с расспросами лезть не хочется. Нет, я не верю во весь этот бред, но должно же быть какое-то объяснение? И надеюсь сейчас я его получу.

По левую сторону потянулись рядки бетонных гаражей, мимо которых я вчера проезжала, и я отметила что надпись «Серёжа + Лена = Любовь» яркая, будто не так давно нарисованная. Может именно это она и хотела показать? Но нет, идёт, даже взглядом гаражи не удостоив. Ладно. Посмотрим, что у неё там за туз в рукаве. Неподалёку уже виднеются ворота лесничества. Неужели сюда?

Так и есть. Вошли. Меня удивил тот факт, что здание здешнего управления целёхонькое, не заброшенное. Окна все не просто целы, но в одном из них даже свет горит. А ведь уже тогда, пять лет назад здесь царила разруха и запустение после пожара, а на крыльце успел вырасти куст. Неужели отреставрировали?

И вот, Карина уверенной походкой направляется к Танькиному дому.

— Сдурела? — схватив её за рукав прошипела я, и развернулась, желая уйти.

Как можно додуматься до такого?! Наша подруга уже несколько лет как мертва, и этого не изменить. Так зачем теперь являться в гости и травмировать своим появлением её маму?

— О! Привет! — раздался весёлый и до боли знакомый голос.

На миг мне даже показалось, что сердце остановилось. Оборачиваюсь и в шоке наблюдаю как по тропинке от дома к нам идёт… Танька! Живая! И такая, какой была именно в годы нашей учёбы в школе: потёртые джинсы, кроссовки, толстовка, светло-русые волосы стянуты в высокий хвост, серые глаза сияют, а эти ямочки на пухловатых щёчках всегда делали её далёкое от идеала лицо очень милым.

— Чего встали? — говорит, распахивая калитку. — Заходите!

— Это актриса, да? — шёпотом уточняю.

— Нет, Лен. И ничего лишнего ей не говори, — едва различимо отозвалась Карина и потянула меня за собой.

Идём, я всматриваюсь в окружающую обстановку, подмечая всякие мелочи. Например, вот эта уличная душевая кабина в момент моего последнего визита сюда уже была снесена, а тот сарай-гараж из газобетона к концу нашей учёбы достроен, а сейчас на его месте стоит свежий недострой без крыши.

Стоило нам приблизиться, и Танька привычным жестом чмокнула нас с Кариной в щёчки.

— А я только-только картошку слила, пообедаете со мною? Ой! Там же лук сгорит! — воскликнула она и со свойственной ей импульсивностью бросилась в дом, крикнув на ходу: — Заходите!

Как описать ощущение, когда ты понимаешь, что всё не так, как должно быть?

— Я сошла с ума… — констатирую.

— Увы, но нет, — отозвалась Карина.

— Значит, сплю…

— Если тебе так проще, верь в это.

— А есть варианты? — останавливаясь перед дверями, спрашиваю, наивно надеясь, что вот сейчас подруга наконец-то выдаст некое логическое объяснение всему происходящему.

— Есть, но об этом поговорим позднее, — ответила та, и буквально втолкнула меня в дом.

Внутренняя обстановка заставила меня в очередной раз признать — такой степени детализации инсценировки, даже если привлечь актёров и декораторов достичь невозможно.

Танька крутилась возле плиты, готовя своё коронное блюдо, коим нередко меня потчевала в старые добрые времена по праздникам, от аромата которого так и текли слюнки. При этом подруга как ни в чём не бывало щебетала о том и сём. А я… Я пребывала в шоке, ожидая что вот сейчас проснусь и всё встанет на свои места. Но время шло, а я не просыпалась. От обеда мы отказались, сказав, что заглянули буквально на минутку, поздравить с наступающим.

— Жаль, что не могу с вами отпраздновать, — горевала нежданно вернувшаяся с того света девушка. — Мама и слышать не желает ничего об этом. Но первого я к вам приду! Ждите! — на прощание пообещала она и мы с Кариной побрели обратно к интернату.

Идём. Молчим. Чтобы вокруг не происходило, понять уже ничего не пытаюсь, на объяснения тоже не надеюсь.

— У меня… Из-за меня, умер дорогой мне человек, — неожиданно нарушила затянувшееся молчание Карина. — Помнишь, я говорила, что у меня есть сестра?

— Она под машину попала как раз в новогодние каникулы, — припомнила я. — Но причём тут ты?

— Так вот… Одна коза приревновала своего парня ко мне, а потом… В общем обозналась, и толкнула Лизу. Дальше ты в курсе.

— Да, — киваю, не совсем понимая, к чему весь этот разговор?

— Я знала, что есть способ вернуть былое, попытаться что-то изменить. Но нужны были отправные точки, все действующие лица и соблюдение определённых условий.

— Точкой был наш предновогодний шабаш, — сама удивляясь собственному спокойствию, предугадала я дальнейшие слова подруги.

— Да, — кивнула та, и открыла рот, чтобы что-то ещё добавить, но я перебила:

— Среди… Как ты высказалась «действующих лиц» была Таня. Она уже несколько лет как мертва.

— И это был самый сложный пункт. Нужны были её волосы и кровь. Оказалось, у её мамы хранилась прядка, а кровь… Я рискнула взять у её дочки.

— А если бы не сработало, — усмехаюсь, даже и не думая верить в этот бред.

— Но сработало же, — парировала Карина. — А теперь, когда нас двое, мы точно сможем что-нибудь придумать.

— Двое? — приподняла бровь я. — А Анжела, Сергей и Марьяна ни в счёт? — перечисляю, ощущая какую-то странную обиду за ребят.

— Они обычные, — отмахнулась подруга.

— В смысле? — не поняла я.

— Ты и я хронографы.

— Ага, часы-секундомеры.

— Нет, так называют людей способных управлять временем и вносить изменения в прошлое. Простые же люди попав в прошлое, просто по новой проживают свою жизнь. Так вот, Лен, прости, что втянула тебя во всё это. Сказать правду я не могла, сама понимаешь. Но рада, что ты такая же как и я.

— Ведьма, — усмехаюсь.

— Не совсем, но не исключено, — отозвалась Карина. — Но меня кое-что напрягло. Я уже пыталась менять что-то по мелочи, эффект выходит странный, совсем не тот что требуется. Ты ведь тоже пыталась это делать, пусть и не осознанно. Так?

— Выходит, так, — пожала плечами я.

— Поначалу я думала, что мне всего лишь показалось. Расскажи, что у вас с Сергеем.

Бред это или сон, но я поведала о нашей прошлой ночи. Ну и о последствиях.

— Хм… — задумчиво выдавила Карина и свернула ко входу в просторную беседку заменявшую здесь автобусную остановку.

Девушка подняла с земли длиннющий шип древовидной акации, расчистила ногой участок земли от сухой листвы и скорлупок от семечек. Присела на лавочку и задумчиво уставилась на подготовленный участок утоптанной земли. Я в какой-то момент даже решила, что она вновь собирается проводить какой-то обряд, ан нет.

— Выходит, ты изменяла две ситуации, эффект при этом получился в корне различный.

— Две? — уставилась я на неё.

— Ваша близость, и попытка избежать ссоры, — пояснила она, и я вынуждена была согласиться. — У меня выходит примерно тоже самое и никак не могу вывести для себя чёткий алгоритм: на что именно надо влиять, чтобы получить нужный результат.

— Надо представить события в виде схемы, — подключилась я к этой «своеобразной игре». — Определить, что является источником, а что причиной.

— Такой вариант нам не поможет, уже пробовала, слишком упрощённо. Я вот что думаю… — произнесла Карина и начала рисовать на земле какие-то кружки и ромбики. — Смотри. У любой проблемы есть как минимум два одушевлённых объекта, между которыми и возникает конфликт, приводящий к какому-то нежелательному результату.

— Ну-у-у так-то да, — киваю. — Но иногда связанных объектов больше, и всё-таки думаю важна причина, — упёрлась я.

— В случае с тобой и Сергеем, и тем что ваши отношения перешли на новую ступень, объекты вы, результат, назовём всё своими именами, это — секс, а какая тут может быть причина?

— Он не решался пойти на большее, считая, что я этого не хочу.

— Допустим, — соглашается Карина и приписывает в одном кружке «Л», в другом «С», в ромбиках «Пр Л» и «Пр С» и треугольник с буквами «Рез». — Итак, это — он, это — ты, конечный результат или цель. То, что мешало, я обозначила как причину твою и причину его. Однозначно, когда-то Сергей уже делал попытки перевести ваши отношения на новую стадию, более близкую. Было?

— Да, — киваю.

— Ты отказала, сказав, что ещё не готова. Так? — уточняет, и я киваю. — Для него это стало барьером на пути к цели, — говорит и рисует на схеме стрелочки. — Сейчас ты дала ему понять, что готова?

— Да.

— Первопричина ушла, его проблема, напрямую завязанная на твоей, разрешилась и вот цель достигнута, результат налицо. Заметь, на проблемы ты влияла не косвенно, а напрямую.

— В смысле не косвенно? — сбилась с мысли я.

— Думаешь эффект был бы таким же, если бы ему это сказал кто-то другой, а не ты? Не было бы эффекта. Подводим итоги: утром он готов был носить тебя на руках.

— Именно что — «был», — буркнула я.

— А это уже вторая ситуация. Попробуешь сама разобрать?

— Ну давай, — отозвалась я, забирая из её рук колючку-карандаш. — Участников — трое, — я стёрла все стрелочки и ромбики, оставив треугольник с буквами «Рез», пририсовала третий кружек, вписав в него букву «А». — Я, Серый и Анжела. Моя цель — не допустить ссоры…

— А вот теперь — стоп, — прервала меня Карина. — Заметь, ты в этой связке являешься всего лишь «жертвой», глобально не влияющей на исход событий. Единственное что ты могла изменить, это оставив всё как есть — не обидеться. Что маловероятно. И цель не твоя, а чья-то — вас поссорить.

— Но я ведь перекрыла путь к возникновению проблемы!

— Ты, попыталась повлиять на то, что тебе неподвластно.

— Почему это? Анжелка же не смогла к нему прийти.

— И что в итоге? Вы не поссорились?

— Поссорились, — поджала губы я, мысленно поражаясь тому, что уже всерьёз начинаю анализировать возникшую проблему, и главное — переживаю из-за наших с Сергеем отношений!

— Лен, я уже анализировала свои попытки, но не хватало примеров, а вот сейчас… Сейчас, в голове выстраивается некая более-менее целостная картинка.

— И?

— Как я уже говорила, мы во главу угла ставили свою цель, но не мы инициаторы возникновения проблемы. Анжела, всего лишь инструмент на пути к достижению цели. Чьей? Неизвестно. Да хоть бы судьбы — не важно. Исходя из моих двух случаев, и твоего примера, получается, что надо было действовать по следующей схеме: во-первых, не берём в расчёт исполнителя, то есть — Анжелу, она пешка, не будет её найдётся кто-то или что-то другое. Во-вторых… — продолжила Карина и пустилась в долгие объяснения, рисуя очередную схему. Затем, в качестве обоснования правильности сделанных выводов, так же рассмотрела и свои попытки внести изменения. — Итого, выходит, не стоило прерывать цепь событий, надо было прямо влиять на восприятие их финала.

— А в моём случае, сделать так, чтобы Анжела пришла, но допустим, я осталась бы у него и…

— По сути всё бы свершилось, Анжела свою миссию выполнила, но причин для твоей обиды вызвавшей первоначальную ссору не возникло бы, — закивала головой подруга.

— Но это теория, и на практике её не проверить, — вздыхаю.

— Это ты зря так думаешь, — невесело усмехнулась Карина.

— Я что-то ещё должна знать?

— Если ничего не получится в этот раз, мы вновь окажемся тут.

— То есть?

— Тот обряд, не просто возвращает нас в прошлое. Я создала… Как бы это назвать? Петлю времени. Выходом из которой поставлено условие: моя сестра должна выжить.

— Офигеть…

— Теперь ты мне веришь? — с надеждой взглянула на меня подруга.

Что же это: сон, бред или реальность? И то видение о бабушке…

— Ну-у-у… Я тут подумала… — протянула я не решаясь озвучить то, на что не смела надеяться, потом ведь очень сложно будет признать, что всё это не более чем умелый розыгрыш.

— О чём? Закадрить всё же Серёгу?

— Ну и это тоже, — сама того не ожидая, смутилась я. — Но… А можно что-то сделать, чтобы уберечь бабушку?

— Почему нет? Главное, всё хорошо взвесить. Но это потом. Пойдём, надо ещё к новому году готовиться, — вставая со скамеечки, произнесла Карина и прихватив меня за руку, потянула в сторону интерната.

Глава 7 Перемирие

Пока шли, я усиленно переваривала полученную информацию и пыталась понять: чему из всего стоит верить? Сон это или розыгрыш? Или… Чудеса всё же существуют и у меня появился шанс спасти жизнь дорогому человеку? И да, так хотелось плюнуть на всё и побежать к бабушке, но в то же время было страшно: вдруг её там нет…

А ещё… Ещё, если всё это правда, то можно попытаться спасти Таньку! Вопрос — как всё это реализовать? Если верить нашим с Кариной расчётам, кое-какой алгоритм уже вырисовывается, дело за малым, применить его к нашим задачам. Но сначала… Сначала надо проверить эту теорию изменив что-нибудь менее значимое.

— Где вас носит? — стоило нам войти в холл, раздражённо фыркнула будто поджидавшая нашего появления Анжела.

— А без нас не справиться? — не без ехидства интересуюсь. — Это ведь не языком чесать и наговаривать, да?

— Я-то что? Он сам всё видит! — вздёрнув подбородок, выпалила Анжела.

— Заметь Анжел, Лена не упоминала, кому ты что-то наговорила. Ты только что саму себя сдала с потрохами, — поддержала меня Карина.

— Да хоть бы и так! И что?

— Ну-у-у, я даже и не знаю… — тянет Карина, а я краем глаза замечаю появившуюся на полу тень — кто-то приближается со стороны коридора.

— Ты-то чего вечно за неё вступаешься? — начала наезжать на Каринку Анжела. — Больше всех надо? Они всё равно не пара!

— С чего ты так решила? — выходя из-за поворота поинтересовался Сергей.

И вот же детсад штаны на лямках, у меня аж дыхание сбилось от звуков его голоса. Кому скажи — тётке двадцать восемь лет, а реагирую на его присутствие, как влюблённая малолетка.

— Да потому! Ты кто? Пацан из периферийного городишки, о существовании которого у неё в Питере никто даже не слышал. Сейчас хвостом покрутит и, укатит к себе, а ты будешь локти грызть. Тебе оно надо? — выпалила Анжела, при этом направляясь туда где стоит Сергей.

— Если бы он собрался к тебе или пригласил тебя, это было бы нормально, — усмехнулась Каринка.

— Почему нет? — вскинулась Анжела.

— Потому что ты не в моём вкусе, — несколько жестковато отрезал Сергей, направляясь ко мне навстречу. — Лен, нам надо поговорить, — произносит и прихватив меня под локоток тянет к выходу из здания.

— Оденься. Замёрзнешь, — упёрлась я, да куда там?

— Не волнуйся, — отмахнулся он, и едва дверь за нашими спинами захлопнулась, тут же прижал меня к себе, упёрся лбом в мой лоб и прошептал: — Прости…

Я лишь улыбнулась в ответ, а на душе так хорошо стало, и даже кажется солнышко сильнее пригревать начало и светит ярче. Эх… Пропала я, видимо первая любовь и вправду не забылась.

— Простишь?

Киваю, и при этом… Ну, естественно мой лоб соскальзывает…

— М-м-м… — хватаясь за отбитый нос, простонал парень. — Драться-то зачем? — спрашивает, а у самого во вновь ставших янтарными глазах — весёлые бесенята так и пляшут.

— А это, чтобы было! — вспоминая детские годы, отвечаю.

— Я… Был не прав. Хотел поговорить с тобой, а ты пропала. И Карина тоже. Искал вас…

— Анжелка с Марьяной сами что ли ёлку наряжали? — интересуюсь, догадавшись о причине недавнего наезда.

— Марьяна там одна… А эта… — он покосился на вход в здание, явно имея ввиду нашу мулаточку, — За мною по пятам носится. Но как только вас заметила, умчалась.

— Ну ничего, пусть побегает, ей полезно спортом заниматься, — ехидно выдала я, и чмокнула парня в пострадавший нос.

— Вы обед пропустили, — сменил щекотливую тему он. — Тётя Валя ваши порции там оставила.

— О-о-о… Хо-о-очу-у-у… — с придыханием произношу, и заметив, как у парня зажглись глаза и участилось дыхание, добавляю: — О-о-очень хо-о-очу-у-у… Есть! — резко добавляю и выворачиваясь из его объятий заскакиваю в здание. — Каринка, нам там обед оставили. Пошли есть! Может не всё ещё остыло. А ты, — оборачиваюсь к заскочившему следом за мной Серёге. — Ты иди трудись. И за нас заодно поработай, — киваю в сторону актового зала.

— Пойду, куда ж я денусь, — усмехнулся парень, взгляд которого обещал мне много горячих минуток наедине.

Ну а я-то что? Я не против, мне понравилось!

Оставшись в столовой одни, взяли свои порции, уселись за столик от которого обозревается весь просторный зал столовой.

— Вот же… — хлебая почти остывший борщ, выдавила Карина. — Сознательно ничего не меняли, всё само собой получилось. Ты уверена, что тебе это нужно? Я не про роман сейчас. У тебя глазки горят, и я этому рада. Но потом… Ты же замуж выйти должна будешь за другого.

— Не напоминай, — скривилась я.

— Всё так плохо было?

— Постоянные типа командировки, приходишь с работы, а там чей-то лифчик в постели или презики использованные за тумбочкой. И каждый раз нелепые отмазки, мол, кто-то из его дружков налево решил сходить, ключи от хаты попросил.

— Фу-у-у… Ну как так можно, пускать в свою постель невесть кого!

— Да не в постель, пойми ты! Он и меня в итоге такой пакостью наградил, что… — я вздохнула, вспомнив свой шок, когда узнала о последствиях.

— Что — что?

— Вылечиться-вылечилась, а вот осложнение… В общем, детей мне не видать, как своих ушей.

— Ну надо же… — сокрушённо выдохнула подруга. — И не рассказывала ведь.

— А что тут рассказывать? — пожала плечами я. — Мы с тобой и так не часто общались. Хотелось чем-то хорошим поделиться…

— То-то и смотрю, вечно о своих достижениях в учёбе и на работе рассказывала, про поездки за границу, про кота, маму, а о семье ничего.

— Так там и не было ничего. Разве что после развода, это да! Тогда он расщедрился: оставил мне квартиру, машину и отлистал на прощание бабла. А до того и вспомнить хорошо нечего. Секса и того, как оказалось не было.

— В смысле? — опешила подруга настолько, что аж мимо тарелки ложкой зачерпнула.

— Ну, то есть, тогда я этого не понимала, — пожала плечами я.

— Постой, постой… Ты же не хочешь сказать, что у тебя был всего один мужчина до сих пор?

— Ни то чтобы один. В институте был парень. Но тот вообще ни о чём. Секс с ним напоминал трёхминутные страдания. У него… Он… Эм… В общем, не подходил он мне.

— Больно и быстро, а прелюдия как я понимаю не подразумевалась, — поняла подруга.

— Именно так. С мужем хотя бы боли не было. Но и приятно, тоже.

— А потом?

— Однажды дошла до секса с одним из наших стриптизёров. Парнишка видный…

— Наших? Оу! А с виду такая пай-девочка! — воскликнула она. — Но… Постой… Его ж небось все посетители уже отымели как умели, — брезгливо поморщилась Каринка.

— Работа у меня такая, стриптизёры вокруг и около, потом расскажу, — отмахнулась я, памятуя о том, что рассказывала о продвижении по карьерной лестнице, не вдаваясь в подробности о специфике заведения, где мне выпала честь трудиться. — А поимели? Может, — безразлично пожимаю плечами. — Мне в тот момент всё равно было. Я как раз в тот день муженька с какими-то двумя козами застала на нашей кровати. Ума не приложу нафига ему две, если он с одной-то не знает что делать?

— Понятно. Напилась и оторвалась.

— Вернее, нажралась и дальше не помню, — признаюсь.

— Так может и не было ничего? Ну-у, со стриптизёром тем.

— Может, но он намекает что было…

— А Серёга?

— По сравнению с бывшими, бог секса, — усмехнулась я.

— Молодой, горячий… — поддержала подруга.

— Боже, Каринка, вот и о чём мы с тобой говорим?

— О жизни, Лен, о жизни. И о твоём будущем, в частности. Вот смотри. Оставаясь с Сергеем, ты рискуешь стать обладательницей суперсексуального и идеально подходящего партнёра жизни и сохраняешь возможность родить ребёнка, но… Лишаешься шикарной квартиры, машины, денег. Возможно работы, если муж помогал в продвижении.

— А вот тут его заслуг нет от слова «совсем». Он даже не интересовался кем я там работаю! Хоть бы и стриптизёршей! Ему всё равно было. Главное, чтобы на всяких его встречах эффектно рядом смотрелась. А так… Мы вообще почти не разговаривали… Все наши диалоги: «в среду к семи должны быть там-то», «хорошо».

— И ты с ним прожила пять лет?

— Четыре года, восемь месяцев и двадцать дней под одной крышей.

— Какая точность!

— А это, наверное, как на зоне, до выхода на волю люди дни считают, — невесело усмехнулась я. — Ну а я… Я всё гадала — сколько ещё выдержу? И считала, да.

— То есть, его исчезновение из твоей жизни на работу и карьеру не повлияет, — резюмировала подруга и я киваю. — Тогда, я за! Вперёд, окучивай Серёгу. Думаю, фантазии и смелости у тебя сейчас куда больше, нежели десять лет назад.

— Оу-у… — мечтательно подкатила глазки я. — Но… Надо ещё что-то с бабушкой придумать, — произношу и понимаю, что как бы всё это бредово не выглядело со стороны, но я поверила. В конце концов — не бывает столь длинных и последовательных снов. — И ещё… Танька… — добавляю.

— Про неё я тоже думаю, — отозвалась Карина.

Продолжить нам не позволили. Открылась дверь и на пороге столовой появилась недовольно сверкающая чёрными очами Анжела:

— Долго ещё рассиживаться будете? — вопросила она.

— Идём, — хором ответили мы и поставив тарелки на столик для грязной посуды, направились к актовому залу.

Войдя в отведённое под празднование помещение, я с наслаждением втянула полные лёгкие воздуха. Обычно он здесь сухой и какой-то пыльный, но именно тогда, в выпускной год, здесь точно так же пахло хвоей. Кто-то сказал бы: и что такого, мол, каждый год ёлки наряжают же. Ан нет! Это у меня дома ёлки, а тут сосны! Запах у них совсем иной, и ассоциируется у меня именно со здешними местами. А стоящая на сцене красавица просто великолепна: высокая, пушистая, разлапистая.

Мы так увлеклись украшательством, что даже Анжелка фыркать перестала, и про ужин напрочь позабыли бы, если бы тётя Валя за нами не пришла. Одна беда, у меня уже всё плыло перед глазами от усталости и жутко хотелось спать. Что и не мудрено, ведь выходит, после двух суток в поезде, я вторые сутки считай без сна, если не считать те полтора часа что прикорнула утром, оказавшись в спальне у девчонок.

— Красота! — окинув взглядом результат наших совместных стараний, резюмировала женщина. — Пойдёмте, перекусите. И я вам для праздничного стола кое-что приготовила.

Послушно, как робот, топаю в столовку. Анжелка сразу же вперёд умчалась, Марьяна как всегда с нею. И вот мы втроём, неспеша топаем по некогда родным коридорам. С одной стороны, Каринка, с другой Серёга. Смешно даже, ведь он меня всего лишь за руку держит, а у меня мурашки по всему телу табунами носятся, и ноги кажется вот-вот подогнутся. Зашла в столовую, и поняла, Серёга — это хорошо, ужин — тоже, но не могу, хочу к бабушке. И спать!

— Ребят… — произношу. — Вы тут без меня пока, ладно? Я домой сбегаю.

— Беги, — улыбнулась Карина, прекрасно понимающая, как нелегко мне давалось решение не смыться раньше. — Но к одиннадцати, чтобы была здесь!

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, — отвесила я дурашливый поклон и буквально вылетела в холл, вмиг домчав до гардеробной.

И вот я уже в подъезде, лечу наверх на второй этаж словно на крыльях, а в душе страх поселяется, вдруг всё это неправда? Но тут дверь открывается:

— Забыла что-то? — спрашивает… бабушка!

— Тебя, — обнимая такого родного человечка, отозвалась я.

— Вот же подлиза, — качает головой она. — А я смотрю в окно — бежишь. Задумала что или натворила?

— Ни то и ни другое, — улыбаюсь в тридцать два зуба. — Просто соскучилась… И спать хочу, — признаюсь.

В итоге, мы устроились как когда-то в детстве: бабушка села в уголке дивана, с книгой в руке, а я положила голову ей на колени и с мыслью — «она здесь, и я обязательно придумаю, как её спасти» — задремала…

Глава 8 Нежданный поворот событий

— Лисё-о-онок, просыпа-айся. Ну-у же, вста-ава-ай, — сквозь дремотную дымку доносится до сознания такой родной голос, и так не хочется выныривать из сна, где я всё ещё могу его слышать. — Вста-ава-ай, соня, — шепчет он, и вспоминается как вот именно таким образом бабушка будила меня в детстве, она считала, что резкое пробуждение плохо влияет на психику. — Лисё-онок…

И вдруг приходит осознание: я уже явно не сплю, а голос-то всё ещё слышу! Распахиваю глаза, и улыбка расползается на пол-лица. Бабушка! Живая! Настроение вмиг взлетело выше небес.

— Вот же улыбашка, — покачала головой бабуля. — Совсем видать влюбилась в своего гитариста.

Ну не могу же я ей рассказать об истинных причинах своего счастья? Поэтому таинственно улыбнулась в ответ, смущённо отводя взгляд и слегка пожимаю плечиками. И ведь даже не лгу, ведь и вправду влюбилась.

На часах половина одиннадцатого. Бабушка права, пора собираться. Та же Анжелка небось вырядится… Хотя, я и так прекрасно знаю, в чём она придёт: облегающее словно вторая кожа красное короткое платье и красные туфли на каблуках. Нет, сейчас меня уже не заденет тот факт, что она по сравнению со мною будет выглядеть сногсшибательно, теперь, разумом взрослой женщины, я понимаю, что Серёга всё равно никого кроме меня не заметит, но всё равно надо хоть немного принарядиться. В интернате, в комнате у меня имеются те платья, что взяла с собой из будущего, но… Как ни крути, там выбор был не столь уж велик, а тут… Тут у меня есть именно то, что надо. Жаль в прошлый раз я так и не набралась смелости надеть столь откровенно-вызывающий наряд: чёрно-белое, приталенное платье из слегка тянущейся, с виду напоминающей атлас ткани, спереди эффект воротничка-стоечки, при этом сзади шея ничем не прикрыта, а спина едва ли не до поясницы остаётся оголённой, рукава свободные, аля летучая мышь, с овальными вырезами по всей верхней части, благодаря чему плечи и локти обнажаются, что зимой кажется верхом неприличия. Ещё и юбочка прямая, едва достигающая колен. Ко всему этому счастью в комплект идут чёрно-белые лаковые туфельки на довольно высоком каблучке.

На то чтобы наскоро умыться, достать из шкафа платье, чулочки и самый красивый комплект белья того времени, ушло не более пяти минут. Столько же ушло на одевание. Расчесала волосы, решив оставить их распущенными, слегка подвела глазки, пару раз провела кисточкой туши по ресничкам, несколько мазков блеска по губам, и вот, я уже почувствовала себя не просто принцессой, а самой настоящей королевой!

— Ох! — всплеснула руками бабуля, завидев мой вид. — Как бы ты женщиной прежде времени не стала, в таких-то нарядах разгуливая.

Я лишь усмехнулась тайком, подумав: «Поздно, доктор…»

— Хотя… — она махнула рукой и направилась прочь из моей комнаты. — Это дело молодое, уж лучше по любви, чем невесть как потом… — тихо бормотала она, а мне сразу припомнился рассказ про бабушкину первую брачную ночь, во время которой она впервые увидела выбранного ей родителями жениха — на тридцать лет старше её!

А на смену её рассказу, всплыл в памяти мой первый раз в институте. Бр-р-р… Аж передёрнуло. Да уж, правда, лучше было сделать это сейчас. Но благо сей вопрос уже неактуален, лишь бы Серёга не задумался на тему того, что в нашу первую совместную ночь я оказалось уже не девственницей. Для меня этот факт значения не имеет. Сейчас, не имеет. А вот тогда, когда нам едва исполнялось восемнадцать… У меня-то день рождения в декабре, и я уже неделю как совершеннолетняя, а вот Серёга аж на месяц меня младше, ему ещё две с половиной недели до вступления во взрослую жизнь, а там, в середине января, восемнадцать исполнится. Опять же, сейчас этот «аж месяц» тоже смешит, а тогда… Как же его задевало, когда я в шутку порой говорила: «не дорос ещё!»

Завершив последние приготовления, ещё раз взглянула в зеркало и довольная полученным результатом, продефилировала на кухню, по дороге успев натянуть куртку.

— Вот, я тут вам кое-что собрала. Валя конечно хорошо готовит, но домашнее всегда вкуснее, — говорит, протягивая мне тряпичную сумку, сквозь которую явственно проступают бортики тарелок.

— Ну, заче-е-ем… — протянула я, не потому что не рада была заботе, просто-напросто смутно представляла, как в своём прикиде и с торбочкой буду смотреться.

— Ничего, не надорвёшься, — прекрасно поняла причину моего расстройства бабушка. — Беги уже, а то всё пропустишь.

— До встречи в следующем году! — чмокнув её в щёку, выпалила я и прихватив сумку, почти летящей походкой подкованной кобылки, поцокала к выходу.

Далеко тащить торбочку не пришлось, уже у калитки меня встретил Серёга. Окинул оценивающим взглядом мои ножки, которые что уж тут скромничать в туфельках на каблуке смотрелись более чем достойно.

— Неужто уже соскучился?

— Ни то слово, — улыбнулся он, забирая у меня сумку, и взяв за руку, повёл к зданию интерната.

— Всё приготовили? — интересуюсь.

— Девчонки марафет наводят, пёрышки начищают, — усмехнулся он. — Будто на них кто-то смотреть будет.

— Пр-ра-авильно, — мурлыкнула я. — Ты должен смотреть только на меня…

— Сейчас договоришься и новый год мы будем встречать в спальне… — приглушённо проворчал парень, умудряясь обнять меня за талию.

— М-м-м… Звучит это… Ты пугаешь или соблазняешь?

— Прекрати… — с укором посмотрел мне в глаза, а я от горящей в его взгляде страсти, чуть лужицей не расплылась. — Нам же всё равно покоя не дадут, — вздыхает, видимо на полном серьёзе прикидывая шансы уединиться. — Только душу травишь.

— Ладно-ладно, не буду тебя совращать! — пообещала я, входя в холл, и снимая на ходу куртку, добавила: — А то ещё посадят за растление малолетних.

— Что-о-о?! — воскликнул он, и я даже понять не успела, куда он дел сумку и когда так извернулся, но вот я уже в крепких мужских объятиях, а мои губы завоёваны без боя, голова идёт кругом, в животе разгорается огонь желания, и вдруг… — Хватит… — прервавшись, хрипловато произносит Сергей, и прихватив меня за руку, ведёт к актовому залу, хотя я не отказалась бы прогуляться совсем в другую сторону.

Каково же было наше удивление, когда мы застали там Анжелу, в гордом одиночестве вышагивающую вокруг новогодней сосны, и держащую звёздочку в руках. Я глянула наверх и поняла, что мы и вправду забыли чем-либо украсить самую верхушку праздничного дерева, рядом с которым то ли до сих пор, то ли уже, стояла высоченная стремянка. И тут я вспомнила, что Анжела жутко боится высоты. Ну теперь понятно, чего она мнётся.

— Давай сюда, повешу, — произнёс направившийся к ней Серёга.

— У-у, — помотала головой та. — Пусть она, — кивает в мою сторону. — Она почти ничего не делала.

Стоит признать, она права, я действительно сегодня отлынивала много, то после ссоры с Серёгой гулять ушла, потом с Каринкой сколько шлялась.

— Полезешь? — окидывая взглядом мою юбку и туфли, уточняет Сергей.

Киваю. А что мне остаётся делать? Проще согласиться, чем выслушивать потом упрёки и нытьё.

Прикинула — может туфли снять? Взглянула на перфорированные ступеньки. Не-е-ет. У меня чулочки порвутся. Да и смотреться буду не очень-то, а на каблуках — эффектно. Взяла у Анжелы звёздочку и вот уже карабкаюсь наверх. Тяжко. Одно дело, когда я днём по этой без малого почти четырёхметровой лесенке туда-сюда с лёгкостью сновала в тапочках-балетках и спортивных штанах, и совсем другое, когда ты в слишком узкой для таких упражнений юбке, да ещё и на каблуках! Это же по сути на одних мысках карабкаться приходится! И держаться при этом всего одной рукой, потому что во второй злополучная звезда. Но сдаваться я не собираюсь, лучше уж я над Анжелкиными страхами посмеюсь в случае чего, хотя мне это и не свойственно, нежели дам ей повод насмехаться над собой.

Ползу наверх, вот уже осталась последняя ступенька, а после неё можно будет нормально встать на верхнюю площадку, и держась за поручень, выступающий вверх едва ли ни на метр, дотянуться до верхушки сосны, и…

Ощущаю, как подошва соскальзывает, цепляя каблуком край ступеньки. Раздаётся хруст отламываемого каблука. Мелькает несвоевременная горечь по испорченным туфлям. И тут, моя нога, словно в замедленном воспроизведении киноленты начинает проваливаться в промежуток между верхней ступенькой лестницы и такой уже близкой финальной площадкой. В момент этого рывка, стоящая на предпоследней ступени нога соскальзывает с опоры… Роняя звезду, пытаюсь удержаться хотя бы руками. Со всей силы вцепляюсь за металлическое основание лестницы, но материал слишком гладкий, а ладони от внезапного выплеска адреналина мгновенно вспотели и просто-напросто соскальзывают вниз. В следующий миг, всё происходящее наоборот ускоряется: головокружительное падение, удар спиной и головой о ступени, мириады искр в глазах, гул в голове, застрявшую вверху ногу пронзает адская боль, сквозь начинающую застилась сознание мутную пелену доносятся чьи-то крики, и… Темнота.

Глава 9 Новый виток

Колесо инвалидного кресла привычно холодит руки, и это радует. Ещё каких-то пару месяцев назад, я не чувствовала и этого. Могла говорить, всё слышала, понимала, но ничего не чувствовала. Даже двигать руками могла, но приходилось следить за ними взглядом. С потерей чувств приходит и полная беда с координацией. Не говоря о том, что можно пораниться и не заметив этого, истечь кровью.

Десять лет — много это или мало? В мои прошлые десять лет с восемнадцати до едва исполнившихся двадцати восьми, мне казалось, что это та-а-ак много! Сколько пришлось всего пережить! Ужас! Ага! Просто тогда я ещё не понимала в полной мере, насколько может быть ужасна жизнь человека. Теперь, я прочувствовала всё это на собственной шкуре. Такого врагу не пожелаешь. И как бы близкие не старались тебе помогать, поддерживать, проявляя терпение, искренне даря внимание, нежность и ласку, становится только хуже, потому что лишний раз ощущаешь свою ущербность и тот факт, что ты всего лишь обуза.

Как же трудно быть настолько беспомощной! Сколько раз я подумывала о том, чтобы свести счёты с жизнью. Но меня останавливало то, что проявив слабость, я не дам шанса ни только себе. Ведь в этом случае, мне уже не удастся спасти бабушку, а пожертвовавшая когда-то своей некогда первоочередной задачей Карина, возможно не сможет войти в очередную петлю времени и не убережёт свою сестру, а ещё… Ещё безумно жаль Серёгу, потратившего на меня столько лет своей жизни…

Да-да, именно тогда, после падения с лестницы, во время новогодних праздников, я превратилась в овощ, а Сергей… Сергей вместо того чтобы отвернуться от калеки, по окончании школы, несмотря на все аргументы и доводы шокировал меня совершенно неожиданным предложением.

***

Сквозь мутную дымку по глазам бьёт свет, откуда-то доносится вызывающее раздражение попискивание, и запах… Какой-то стерильный и кажется с примесью медикаментов? Не без труда разлепляю глаза и первое что попадает в поле зрения: на фоне огромного оконного проёма, кто-то прикорнул на стуле, положив голову на руки, сложенные на спинку кровати, где виднеется ещё один силуэт. Кто там? Не понятно. По-утреннему яркое солнце слепит, не давая ничего рассмотреть. А за окном, колышутся зелёные ветви…

Стоп! Какие зелёные? Что-то в этом неправильное. Последнее что помню — зима, наша новогодняя встреча и да, падение с лестницы. Попыталась приподнять руку и протереть глаза. Не тут-то было! Рук будто нет. И ног тоже. Ничего нет! Хотела поднять голову, тоже ничего не получилось. В ужасе покосилась вниз — тело вроде на месте, аккуратно укрыто тоненьким одеялом, руки, вот же они лежат, но сколько бы я не напрягалась в попытке их ощутить — ничего не получалось. Хотя удалось шевельнуть пальцами и даже прихватить кусочек пододеяльника. Странно это. Глаза движение видят, но ты ничего не чувствуешь. Ни прикосновения к ткани, ни тепла или холода.

— Очнулась! — услышала я какой-то усталый, но безумно обрадованный возглас, в котором тут же узнала Сергея, в мгновение ока кинувшегося к моей постели. — Как ты? — касаясь моего лица, спрашивает, а я с горечью отмечаю, что вижу его движения, но прикосновений не ощущаю.

С кровати у окна подскочила мама и тоже оказалась рядом со мною.

— Н… — попыталась ответить я, поочерёдно переводя взгляд с одного на другое дорогое лицо, и вдруг с ужасом поняла, что и язык свой тоже не ощущаю и рот, и губы тоже. — Странно, — каким-то чужим голосом отвечаю.

— Всё будет хорошо, — улыбается мама. — Теперь всё будет хорошо. Побегу бабушку порадую. А вы пока поворкуйте, голубки.

Бабушка… Бабушка жива! Ну, да, ещё жива… Не могла же я целых пять лет пролежать вот-так после какого-то падения? Хотя явно прошёл не один месяц. Вот же угораздило!

Мама тем временем умчалась, оставив нас наедине.

— Лен, прошло немало времени, — взяв мою руку в свою, словно подтверждая мои мысли, произнёс Сергей. — И я неоднократно успел всё взвесить и обдумать. Мне уже восемнадцать, и я имею право самостоятельно распоряжаться своей жизнью… — говорит и вдруг умолкает будто, не решаясь что-то сказать, или подбирает слова?

В груди всё сжалось: что я сейчас услышу? У него другая? Он уезжает, и мы никогда больше не увидимся? Грустно, но его можно понять.

— Выходи за меня замуж, — наконец-то произносит, а я в шоке аж дара речи лишилась.

— Почему ты молчишь? Не хочешь?

Молчу? Да, молчу. Пытаясь осмыслить его слова. Шутит? Не похоже, уж больно серьёзен.

— Вот выздоровлю и…

— Экзамены позади, выпускной завтра, — словно и не слыша моих слов, добавляет он.

— Тебе в город надо, в институт поступать…

— Не поеду, — упрямо мотнув головой, заявляет. — Работать буду. Ноутбук купил, программирование освоил, уже кое-какие заказы выполняю.

— Тебя же в армию заберут… — вздыхаю.

— Женюсь на тебе и, не заберут, — говорит.

— Но я же… — мысленно усмехаюсь, взглядом указывая на своё распростёртое на кровати тело.

— Поправишься. Обязательно.

— Когда? Уже выпускной, значит лето, а я… Я даже не помню ничего. Пока встану, тебя заберут.

— Тут зарегистрируют. Я узнавал. Только согласие дай, — беря мою руку и целуя пальцы, произносит он, а у меня слёзы на глаза наворачиваются.

Нет, я их не чувствую, тех слёз, так же как и его поцелуев, просто вижу сквозь них словно сквозь призму линзы. Вспоминаю как меня словно током пробивало от его прикосновений, а сейчас ничего. Вдруг не поправлюсь? Зачем ему это?

— Я люблю тебя, — словно отвечает на мои мысли он.

Шмыгаю носом, а глаза уже совсем ничего не видят. Слёзы будь они не ладны.

А в следующий миг скрипнула входная дверь и вокруг замелькали смазанные силуэты. Оказалось, примчалась врач, а с нею, бабушка и мама.

— Молодой человек, выйдите из палаты, мне надо её осмотреть, — произнёс незнакомый женский голос.

— Так ты согласна? — спрашивает Сергей.

Не знаю, может это был самый эгоистичный поступок в моей жизни, но я ответила:

— Да…

***

Сергей, как и обещал, умудрился официально зарегистрировать наш брак. Странно это лежать на больничной койке, будучи невестой.

А я ведь даже и помыслить не могла, что можно столь самоотверженно любить! Десять лет рядом с калекой. Ни слова упрёка, ни единой ссоры. Сколько раз я задавалась вопросом: достойна ли я такой любви? Смогла бы сама отдавать ему столько же тепла, оказавшись на его месте? Прежде… Не уверена. Теперь — да. Сейчас, я бы даже поняла и ни просто простила, а даже порадовалась бы, заведи он любовницу, но все эти годы Сергей не помышлял об изменах. Работал он исключительно дома, выходя только в магазин, и то, при этом брал меня с собой на прогулку, ну и изредка навещал своих родителей. Так он и крутился-вертелся, нанимал сиделок, врачей, спуская все добытые деньги на очередные бесполезные исследования и эксперименты. Только мы с Кариной знали в чём скрывается моё спасение. Надо было ждать. Но кто бы знал, как это сложно.

Кстати, за минувшие годы мы с Кариной виделись очень часто по сравнению с прошлым десятилетним жизненным циклом. Я конечно же была не в состоянии наведаться к ней, но она сама как минимум раз в три недели приезжала на выходные. Сергей привык к тому, что мы всё равно вечно шепчемся с ней наедине, и уезжал навестить родителей оставляя меня на попечение подруги.

Что мы только не наобсуждали за эти годы. На следующий виток времени, была запланирована целая куча дел. И заранее просчитаны многочисленные схемы, но к сожалению теперь мы понимали, стоит что-то поменять, и тут же, люди задействованные в претерпевшей изменения ситуации получают временную свободу действий. Как и вышло с Анжелой, успевшей задумать внеплановую месть.

Несмотря на наши планы и ожидания, подруга раз за разом предпринимала всё новые и новые попытки поставить меня на ноги. Каких только обрядов мы не проводили, я и травки всякие пила, и шаманили. Увы, то ли её ведьминские силы не столь и всемогущественными оказались, то ли подруга имела предрасположенность именно к управлению временем, собственно, как и я, но… Факт оставался фактом — никакого эффекта не было.

Тогда, десять лет назад, она, не стала спасать свою сестру, ведь если бы ей это удалось, то шансов на моё стопроцентное излечение уже не было бы. Одной и той же ведьме повторно запустить ту же петлю невозможно, а иных зацепок для возврата в прошлое у неё не оказалось. Пусть мы и проводили немало «детских» шабашей во времена учёбы, но либо не удавалось вычислить точный день его проведения, либо ближайший цикл запускался спустя несколько десятилетий. А где гарантия, что к тому времени все участники будут живы и согласятся принять участие? Правда теперь, Карина лелеяла надежду, что в случае чего и я смогу самостоятельно провести обряд. Но это теория, основанная лишь на том, что хронографом не может быть обычный человек, а значит, во мне дремлет некая сила, просто надо её разбудить. Увы, в моём нынешнем состоянии это всё равно не осуществимо.

И да, она винила себя в том, что втянула меня в эту историю. В том, что не уследила за происходящими изменениями. Ведь с кем-то другим из нашей компании без вмешательства хронографа ничего бы не произошло. По первоначальному плану, изменения могла внести только она, или… Как позднее выяснилось — я. И сколько ей не втолковываю, что именно мои поступки привели к тому, что Анжела решилась на столь кардинальную месть, но подруга остаётся непреклонна:

— Если бы ты не оказалась там, ничего бы этого не произошло, — твердит она, стоит нам остаться наедине.

В прошлом витке — длиною в десять дней, когда она ещё могла что-либо изменить, прежде чем время потечёт своим ходом, Карина посвятила остаток выделенного нам промежутка, на то, чтобы подправить судьбу нашей подруги. И у неё получилось! Теперь Танька радуется жизни, даже и не предполагая, чего сумела избежать, растит двоих малышей, и даже подумывает не обзавестись ли третьим!

Даже не верится, что вскоре мои мучения останутся позади. Уже минуло десять лет, наполненных внутренними страданиями и угрызениями совести перед родными и близкими. Пришёл долгожданный день — встреча выпускников. Сергей, не ведающий о том, что на самом деле должно произойти, до последнего отговаривал меня от этой поездки, а Карина убеждала его, что мне это пойдёт на пользу.

И вот мы уже на площадке с родными с детства качелями. На этот раз, все пять лучей фигуры заполнены. С замиранием сердца ожидаю, когда же свершится очередное чудо? Аж ладони вспотели от волнения, ведь очутившись там, в прошлом, я снова смогу ходить и чувствовать в полной мере! И стоящая сейчас в нашем «ведьмовском» кругу Таня, является главным подтверждением того, что мои надежды могут сбыться. Главное, на этот раз всё просчитать и ничего не упустить из вида.

— Возьмитесь за руки, — скомандовала Карина.

Серёга сжимает мою ладошку с одной стороны, Марьяна с другой, дальше стоит отводящая от меня взгляд Анжела, за ней Танька, Каринка в центре.

Приятно осознавать, что несмотря на то, что дальнейшая судьба Анжелки не претерпела ни малейшего изменения, но она всё помнит и совесть её всё-таки грызёт. Ведь, как выяснила Карина, та ступенька, на которой я поскользнулась, оказалась обильно смазана подсолнечным маслом. Увы, приехавшие сотрудники милиции на этот факт не обратили внимания. Знай себе, качали головами, сокрушаясь над безмозглыми малолетками, лезущими на лестницы на каблуках. Хотя их тоже можно понять: зачем раскручивать целое дело, если можно всё списать на вполне очевидную случайность и быстренько убрать бумаги в архив, поставив галочку в отчёте?

Все эти долгие десять лет, меня поражала не халатность сотрудников полиции, не выяснивших истинную причину произошедшего, а кое-что другое. Если верить рассказам очевидцев, Анжела жила как ни в чём не бывало, угрызениями совести особенно не мучилась, продолжая попытки занять место устранённой конкурентки. То есть, завоевать внимание Серёги. Вот только он меня действительно ЛЮБИЛ. И ему плевать было, что она здорова, а я нет. Несмотря на все сложности, в его взгляде никогда не было сожаления или раздражения, только тепло и нежность. А я… Я искренне проклинала тот день и Анжелу за то, что по её прихоти десять лет Серёгиной жизни были превращены в ад на Земле. Ведь он заслуживает самого лучшего. Жаль, что тогда, ещё в годы учёбы, я этого не понимала, но теперь у меня появился шанс отплатить ему за всё, отдав сполна скопившиеся за эти годы тепло и нежность…

Глава 10 Разоблачение

Наш ведьминский шабаш в самом разгаре. И вот уже Карина воздела руки к небу и вновь напевает странный мотив. Слов по-прежнему не разобрать, но они неважны. Я затаив дыхание жду, когда же из подругиных ладошек ввысь устремится призрачный лучик света. И…

Я стою!!! Стою!

Как удалось не разверещаться от радости на всю округу? Не знаю. Меня аж колотило всю. Хотелось всё пощупать: редкие травинки, то тут то там торчащие из песчаного грунта, и усыпанную хвоей землю под ногами, и стволы окружающих нас редких сосен, и металлические основания качелей. А ещё… Ещё так хотелось кинутся к Серёге на шею и расцеловать! Но нельзя… Не поймёт.

— Можете отпустить руки друг друга, — тем временем произносит Карина, ничего не добавляя о попытках что-либо нарушить, ведь в прошлый раз она завела эти речи по неопытности и всё равно никто ничего не понял.

В следующий миг, подруга заключила меня в объятия, с жаром прошептав на ухо:

— Получилось!

Ребята посматривают на нас с Каринкой с недоумением. Анжела кривится от проявления наших «телячьих нежностей», но нам всё равно. У нас праздник, а они ведь не в курсе, что на их глазах только что произошло самое настоящее чудо.

На этот раз, Карина вполне осознанно решила нам с мужем… Тьфу ты, пока ещё не мужем… В общем, подруга решила нам не мешать, чтобы нечаянно опять что-то не нарушить в ходе истории и, первая поспешила к зданию интерната. Марьяна с Анжелкой как и должно было быть, потопали следом за нею. Серёга, как и тогда, десять лет назад, приблизился, взяв меня за руку. Снова меня словно током ударило, и теперь я была счастлива от того, что способна это ощутить.

Мы, как и когда-то, едва успели снять верхнюю одежду и направиться к жилому корпусу, как услышали оклик тёти Вали, потом поужинали. На этот раз не отвлекаясь на лишние непонятки, я наслаждалась едой. Кто бы на моём месте поступал иначе, если до этого целых десять лет не ощущать вкуса пищи? А тут, нежнейшие голубцы и мой любимый хлеб!

Нам опять вручили два подноса с молоком и пирожками, и мы потопали в выделенные нам комнаты. Выгнали Серёгу на время переодевания. Я разрывалась между желание оставить всё как прежде или побежать к бабушке. Но Карина угадала мои мысли и вручив банно-прачечные принадлежности подтолкнула к выходу:

— Шуруй в душ, — говорит.

Какое же это божественное чувство — ощущать, как по коже постукивают капельки воды! На этот раз, я явно гораздо больше времени провела в душевой. К моменту моего возвращения Серёга был в комнате, негромко играла музыка, а Марьяна уже вовсю пересказывала прочитанную недавно книгу.

Я достала из прикроватной тумбы расчёску. Сижу, осторожно прочёсываю спутанные мокрые волосы, наслаждаясь тем что всё чувствую! Теперь даже то, как дёрнешь волосок и то в радость ощутить. И да, всё ещё безмерно радуюсь тому, что у Каринки всё получилось и мы вновь очутились здесь.

Серёжка пошёл меня провожать, я споткнулась на порожках, и мы целовались на лестнице, а потом, отсиживалась в стенном шкафу прячась от дежурной. И вот, вновь наступила волшебная ночь, наполненная неимоверной нежностью и страстью. После десятилетнего целибата и бесчувственности, мне казалось я просто-напросто не выдержу такого шквала навалившихся на меня ощущений и эмоций, но ничего… Пережила.

Как же не хотелось уходить под утро. Мелькнула подлая мысль: «может остаться?» Ведь тогда и поводов для ссор не будет. Но пришлось взять себя в руки. Нельзя рисковать. Цена может быть слишком высока. Сейчас, пока события развиваются по старой, уже проверенной нами схеме, я знаю чего ожидать от судьбы в ближайшие сутки, но стоит что-то изменить, и впереди останется лишь неизвестность. Опасная, пугающая своей непредсказуемостью неизвестность.

— Мне надо идти… — нехотя произношу, дрожащими руками начиная натягивать на себя разбросанную по полу одёжку.

— Я провожу… — тут же, как и когда-то отозвался Сергей.

— Нет, я сама, и закрой за мною дверь на щеколду, — прошу.

— Уверена? — шепчет, целуя.

— Более чем, — отозвалась я и чмокнув парня на прощание, выскользнула за дверь.

Пьяная от обуревающих меня эмоций вышла на улицу. Бр-р-р… Холодно-то как с непривычки! Это тогда, после Питера, мне здесь тепло казалось, а после десяти лет вне температуры…

Бодрой рысцой, наслаждаясь ветром в ушах, добежала до бабулиного дома, взлетела на второй этаж. Вытащила ключик из почтового ящика. Тихонько открываю дверь. А там… в коридоре — бабушка! Как же я по ней соскучилась! Ну конечно же я кинулась обниматься!

— Нагулялась, гулёна, — выворачиваясь из моих объятий отозвалась она. — Я же волнуюсь, лисёнок, — качает головой. — Замёрзли небось, не лето же на дворе…

— Не, ба, не замёрзли, — как и в прошлый раз отводя взгляд, отвечаю.

Всё шло чётко по плану. Я разделась, натянув некогда любимые тапочки. К тому времени как вышла из душа за окнами рассвело. Бабушка уже успела задремать, а у меня опять сна ни в одном глазу от избытка эмоций. Да, теперь-то я понимаю, что всё это не понарошку, что она здесь, рядом, жива. Но всё произошедшее со мною за то время как мы провели обряд, слишком уж будоражит.

Прошла на кухню. Здесь всё по-прежнему, как и запомнилось с прошлого раза. На газовой плите та же коричневая эмалированная кастрюлька стоит. Ну и, конечно же, не удержалась от соблазна, попила бабушкиного какао на молоке.

Сижу. Вспоминаю разработанную нами с Каринкой схему, которая должна помочь бабушке в будущем. Даже несколько раз прорепетировала про себя свою роль. Сбегала заранее умылась, чтобы хоть немного взбодриться. И от, наконец-то дождалась, когда же запиликает будильник.

— О, ты уже встала? — удивилась проснувшаяся тут же бабушка.

— Да-да, попьёшь со мною чаю? — как и когда-то предлагаю я.

— Конечно, а то в следующий-то раз нескоро увидимся, — улыбается она.

Пока пили чай, болтали, и я испытывала задуманную нами схему, рассказывая якобы смешной случай:

— А она, ка-а-ак замахнётся на меня кастрюлей, и… — делая огромные глаза говорю и озираюсь по сторонам в поисках подходящей тары, хватаю небольшую кастрюльку, и шутливо замахиваясь, страшным голосом произношу: — У-у-у, дура!

— Фу-у, как грубо! — отмахнулась бабушка.

— А по-моему забавно вышло, — отвечаю.

— Что ж забавного, в том, чтобы ругаться?

— Да не в том дело, бабуль! — рассмеялась я, радуясь, что именно такую реакцию мы с Каринкой и предполагали, заранее придумав продолжение истории. — Это ж я тебе показываю… У-у-у, дура! — опять махнула кастрюлькой, вызывая искреннее недоумение на лице бабушки. — Так вот, у меня-то кастрюлька пустая! А у неё в ней каша манная была! Ну вот, а теперь смотри внимательно и представляй, что было на самом-то деле, — говорю, и опять, в который раз уже замахиваясь кастрюлей, повторяю: — У-у-у, дура!

Теперь уже и бабушка рассмеялась, а у меня от сердца отлегло. Главное как следует закрепить полученный результат, от случая к случаю повторяя этот жест и слова, которые со временем начнут восприниматься просто как повод для улыбки и не более.

Уходя, как опять не сдержалась, обняла её.

— Ты прямо как навсегда прощаешься, — улыбнулась она, а я не без труда подавила страх и произнесла уже сказанные когда-то слова:

— Ну я ведь тебя аж до следующего года не увижу.

— Топай уже. Тебя там уже заждались.

На этот раз никаких колебаний на тему куда идти и что делать — не было, я сразу же направилась к девчонкам в спальню и завалилась спать.

— Подъём девочки! — разбудил меня голос дежурной.

Вспомнив о том, что должно было произойти сегодня утром, окинула взглядом кровати девчонок. Анжелкина конечно же была пуста.

— А где… — поинтересовалась я, надеясь услышать тот же ответ.

— Умываться пошла, — отозвалась дежурная.

Дальнейшие события пошли как по маслу: поцелуй на лестнице, моё разыгранное недоумение, обида Серёги, недобрый прищур прекрасно всё заметившей Анжелы, подмигивание Карины, словно говорящей, мол, всё идёт по плану. Завтрак в напряжённой обстановке, Серёжкин демонстративный уход из столовой, и наш короткий, но до ужаса нелепый разговор в коридоре.

— Всё нормально? — тихо интересуется успевшая подойти Карина, и заметив мой кивок, добавляет: — Вот и хорошо. Иди погуляй. Я позднее подойду, сходим к Таньке.

Ну а я что? Ничего. Нынче я послушная. Всё же куда легче смириться с тем или этим, если знаешь что, зачем и почему, а не так как было прежде — сплошные непонятности. Пошла, как и тогда, на качели. Сижу, наслаждаюсь тем как ветерок играет волосами. Слушаю шелест сосновых веток, вдыхаю полной грудью окружающие запахи… Хотя последним меня не удивить. Вот как-то странно, я десять лет ничего не чувствовала, даже вкуса или температуры, а запахи ведь были. Только сейчас задумалась на эту тему, раньше это воспринималась как что-то естественное, само собой разумеющееся. Ненормальным было то, что всё остальное отсутствовало, а сейчас вдруг показалось и это странным. Если уж пропадали все чувства, включая работу вкусовых рецепторов, то почему обоняние-то осталось? Надеюсь ещё раз проходить через всё это не придётся. Боюсь не выдержу.

Успев немного подмёрзнуть, прошлась по территории интерната. Неспешно добрела до ворот. Оглянулась, подруги ещё не видно. То ли я слишком шустро нагулялась, то ли её что-то задержало на этот раз? Постояла в задумчивости пару минут, и только протянула руку к калитке, как из-за спины раздался окрик Карины:

— Лена! Постой!

Ну наконец-то! Стою. Жду.

— Всё идёт по плану, а у тебя как? — интересуется она.

— Как по маслу, — улыбаюсь в ответ.

И вот мы уже топаем мимо тех самых гаражей, со свеже-намалёванной надписью «Серёжа + Лена = Любовь», миновали ворота лесничества, подходим к калитке Танькиного дома.

— Помнишь, что надо делать? — уточняет Карина.

— Конечно, — улыбаюсь.

— О! Привет! — раздаётся весёлый Танюхин голос. — Чего встали? Заходите!

Ну мы и зашли, учитывая то, что на этот раз спешить было некуда, а вот повод поболтать был, то от обеда отказываться не стали. И на протяжении всей трапезы рассказывали всякие жути о самых настоящих жертвоприношениях, проводимых в том сосновом лесу, что разделяет наш район от города.

— Там, оказалось собираются самые настоящие колдуны! — жутким шёпотом вещает Карина, потягивая компот. — Это не то что наши игры-забавы. Они там приносят в жертву животных! Говорят, видели, как они пьют кровь своих жертв, и рисовали ею какие-то символы на телах друг друга!

— А тех кто подсматривал не заметили? — всё ещё не веря, интересуется Танька.

— Ага, как же! Они оттуда так драпали! Говорят, больше в этот проклятый лес ни ногой!

Ещё около получаса такой же пропаганды, и можно было считать, что зерно брошено в плодородную землю. Повезло, что Танька, несмотря на участие в Каринкиных шабашах, воспринимаемых ею не более чем игрой, вообще-то очень суеверная. Вот нам и удалось нагнать страха, оставалось лишь закрепить успех на будущее и подруга будет по дальней дуге обходить тот злополучный лесок.

В итоге, нагнав ужастиков, распрощались и потопали обратно к интернату.

— Где вас носит? — стоило нам войти в холл, фыркнула поджидавшая нас Анжела.

И опять она раздувалась от злости, а мы с Серёгой словно ей назло мирились, нагло целуясь у входа в здание. Потом, без былого энтузиазма повторно перекусили с Каринкой, обсуждая успевшие произойти события и дожидаясь, когда же соизволит заявиться Анжела. И вот, оно свершилось:

— Долго ещё рассиживаться будете? — распахнув дверь в столовую, возмущённо вопросила она.

— Идём, — хором ответили мы и потопали к актовому залу.

Маразм, он такой маразм, даже сейчас, лазая по лесенке, я стараясь не привлекать внимания проверяла каждую ступеньку — нет ли на ней масла? И страшно было до жути! Но всё прошло гладко, как и в прошлый раз. Мы с Кариной разрывались между желанием оставить пока всё как было или же добраться до верхушки и повесить на праздничное дерево злополучную звезду. Но решили не рисковать, всё же сейчас мы знаем, чего стоит ожидать, и до следующей подлянки, если она вообще последует, пройдёт некоторое время. Тем более, что Карина вообще надеялась избавиться от Анжелы до конца праздников, а потом та уже не сможет внести какие-либо изменения в историю.

Как и тогда, пришла тётя Валя, оценила наши труды, и я сбежала к бабушке.

Не успела доскакать до двери в квартиру, как та отворилась:

— Забыла что-то? — спрашивает бабушка.

— Тебя, — обнимая отвечаю.

— Вот же подлиза, — качает головой. — А я смотрю в окно — бежишь. Задумала что или натворила?

— Ни то и ни другое, — улыбаюсь. — Просто соскучилась… И спать хочу.

И ведь даже не обманываю, вправду уже носом клевать начинаю. Как и в прошлый раз немного вздремнула, в половине одиннадцатого бабушка меня разбудила, а вот дальше мой план пошёл немного по иному пути…

На этот раз никаких шикарных платьев и туфлей на каблуках. Сергей меня любит любой, и это я успела оценить по полной программе, значит, да здравствуют удобные кроссовки и джинсы! Но мордочку-лица всё же немного подрисовала, да.

— Ох! — всплеснула руками бабуля, завидев мой вид. — Даже и не нарядишься? Праздник же…

— Перед кем там выпендриваться? — пожала плечами я, и тут же скорчив гримасу, сделала вид, что замахнулась, произнеся: — У-у-у, дура!

— Тьфу на тебя, — отмахнулась бабуля и потопала на кухню, а я тем временем натянула куртку, замотавшись в несколько оборотов шарфом. — Вот, я тут вам кое-что собрала. Валя конечно хорошо готовит, но домашнее всегда вкуснее, — говорит, протягивая мне тряпичную сумку, сквозь которую явственно проступают бортики тарелок.

— Ну, заче-е-ем… — протянула я, ни столько сопротивляясь, сколько придерживаясь старой линии, которая и так уже немного начинала меняться.

— Ничего, не надорвёшься, — улыбнулась бабушка. — Беги уже, а то всё пропустишь.

— Ой, ба! — словно только сейчас вспомнив, заскакиваю на кухню я.

— Что? — опешила она.

— Есть крахмал?

— Да, а тебе зачем?

— Да так… — уклончиво пожимаю плечиками. — Фокус хочу один показать.

— Мне-то потом покажешь? — говорит, протягивая мне полиэтиленовый пакет с белым хрустящим порошком.

— Обязательно! — пообещала, на глазах у удивлённой бабушки насыпая крахмал прямо в карманы своих светло-голубых джинсов. — До встречи в следующем году! — чмокнув её в щёку, выпалила я и прихватив сумку побежала к калитке, где, как и тогда, меня уже поджидал Сергей.

Подурачились, поцеловались. Он, как и стоило ожидать не обратил ни малейшего внимания на мой прикид. Всё было почти волшебно, если бы не одно глобальное «НО» — мне было страшно, ведь приближался тот самый, некогда ставший едва ли не фатальным момент.

Анжела ожидаемо оказалась в актовом зале. Знай себе вышагивает вокруг сосенки с задумчивым видом крутя в руках злополучную звёздочку. Как же захотелось придушить эту стерву! Но приходилось сдерживаться и делать вид что я ни о чём не догадываюсь.

— Давай сюда, повешу, — произнёс направившийся к ней Серёга.

— У-у, — помотала головой та. — Пусть она, — кивает в мою сторону, с брезгливым выражением рассматривая моё одеяние. — Она почти ничего не делала, — добавляет, а мне так и хочется сказать: «Зато ты, переборов страх перед высотой взобралась почти до самой верхушки лестницы, чтобы намазать её маслом!»

— Полезешь? — поинтересовался Сергей.

Киваю. Да, страшно, но что мне остаётся делать? Если не полезу, то что-то опять поменяю раньше времени. А так… Событие почти свершится. Главное, чтобы без столь жутких последствий. И падать мне надо на обратном пути, иначе кто-то ещё полезет и может пострадать.

В джинсах и кроссовках, всё это проделать оказалось не столь и сложно, но надо сымитировать сначала неуклюжесть, иначе последующая заминка привлечёт лишнее внимание, а потом воссоздать эффект падения, при этом всё же не упав. Ползу наверх, вот уже осталась та самая — последняя ступенька. Мазнула по ней пальцем — проверяя, так и есть, масляная. Ну, Анжелка, вот же тварь, я ведь в тайне от подруги до последнего надеялась, что Карине показалось, и всему виною действительно моя глупость из-за восхождения на каблуках. Ан нет.

Дотянувшись до верхней площадки, положила на неё звёздочку. Засунула сначала правую руку в карман джинсов, откуда осторожно, так чтобы Анжелка ничего не заметила, достала пригоршню крахмала, высыпала её на злополучную ступеньку, затем повторила тот же манёвр левой рукой. Масло тут же начало впитываться, а вспотевшие от волнения руки захрустели от сухости. За эту идею стоит благодарить именно Каринку, намекнувшую, что спортсмены так делают.

Ну что же, вперёд! Осторожно беру звезду, и стараясь не делать лишних движений ползу вверх. Краем глаза отмечаю скривившееся от разочарования лицо Анжелы, когда та поняла, что я умудрилась благополучно миновать её ловушку. Ну да, она прекрасно отдавала себе отчёт, чего стоит ожидать, и отсутствие результата её явно расстроило. Ничего дорогуша, ты ещё поликуешь, но недолго.

И вот звезда занимает своё место на верхушке сосны, а я начинаю спуск. Осторожно встаю на злосчастную поскрипывающую сейчас от крахмала ступень, одну ногу спускаю ниже, поудобнее хватаясь за трубки основания лестницы, и… Эмитирую падение.

В принципе… Вполне удачно, правда одна рука всё же соскользнула, копчик немного об ступеньки отбила и локтем неудачно ударилась, но можно ли это сравнить с прошлым разом?

— Лена! — раздаётся от входа в актовый зал исполненный испуга крик Каринки, и подруга вмиг оказывается рядом. — Ты как?

— Нормально, — без лишней застенчивости потирая ушибленную пятую точку отозвалась я. — Там наверху что-то сколькое.

— Тебе показалось, — фыркнула Анжела.

— А это мы сейчас посмотрим, — произносит Карина и отстранив меня в сторонку, осторожно начинает карабкаться наверх. — Хм… — доносится оттуда. — Ну и кому за это стоит сказать спасибо? — не особо-то юля, она впрямую уставилась на Анжелу.

— Чего сразу я-то? — вздёрнула подбородок та.

— А кто? — интересуется успевшая спуститься Карина. — Так уж вышло, что мы были вместе, потом Сергей ушёл встречать Лену, и ты следом за ним. Марьяна всё время была около меня. Вывод?

— Вариант — это кто-то не из нас, не рассматривается?

— Ну да, это или дежурная, или тётя Валя полезла на лестницу, чтобы намазать ступеньку маслом, — усмехнулась подруга.

— Маслом? — хором переспросили Марьяна и Сергей.

— Сами посмотрите, — отвечаю вместо Карины я. — Только осторожно, — добавляю заметив, что Серёга уже лезет наверх.

— Ну ты и сука, — раздаётся оттуда.

— Да ладно вам! — даже и не подумав устыдиться своего поступка, фыркнула Анжела, чем повергла в шок всех, даже в ужасе взирающую на неё Марьяну.

— Сейчас мы идём в спальню, ты собираешь вещи, я вызову такси. Новый год встретишь в гостинице или на вокзале, где хочешь. Думаю, деньги у тебя есть, — жёстким, не терпящим противоречий тоном, произнесла Карина и достала старенькую модель мобильного, начав тут же набирать там какой-то номер.

— Ты не имеешь права! — взвизгнула осознавшая, что шутки кончились Анжела.

Карина, отстранила трубку от уха и та-а-ак улыбнулась, что даже у меня мурашки по коже побежали.

— Не имею говоришь? — делая шаг по направления к мулатке, произносит она. — Не вопрос, я вызываю полицию… Они разберутся, не волнуйся. Отпечатки пальчиков сразу же реабилитируют всех невиновных.

— Сдурела? — не своим голосом взвыла Анжела и метнулась к выходу.

Дёрнула дверь раз. Второй. Третий. И осознав, что она закрыта на замок в ужасе повернулась к нам, прижавшись спиной к тому, что ещё недавно могло оказаться путём к отступлению.

— Не подходите! — взвизгнула она.

— Не очень-то и хотелось, — с раздражением отозвалась Карина, поглядывая на экран телефона. — О! — довольно ухмыльнулась она, и поднесла трубку к уху. — Да. Здравствуйте. Хотели бы заказать такси. Да, сейчас. Куда? — она ещё раз кинула взгляд на Анжелу. — До вокзала. От санаторного интерната. Через сколько? Отлично, — произносит, и отключая связь сообщает: — У тебя десять минут на сборы, и чтобы до конца каникул я тебя тут не видела. Ясно?

— Не очень-то и хотелось встречать новый год в вашей компании, — гордо задрав нос, выпалила возомнившая себя богиней возмездия девица.

— Вот и не будешь, — припечатала Карина, успевшая тем временем отомкнуть дверь.

Я, Карина и Сергей пошли проконтролировать сборы. Анжела на удивление шустро собрала вещи, и мы, не теряя времени проводили её до ворот, где уже ожидала машина.

— Запомни, увижу тебя тут до конца каникул, убью, — на прощание тихо пообещала Карина, и девица, наконец-то переставшая строить из себя бесстрашную, шарахнулась прочь, запуганным зверьком забившись в салон авто.

С пару минут мы постояли у ворот, провожая взглядами удаляющуюся машину.

— До нового года осталось меньше чем полчаса, — взглянув на экран мобильного, сообщила Карина. — Пойдёмте, проводим старый год, что ли?

— Пойдёмте, — как-то задумчиво отозвался Сергей, и обняв меня за плечи повёл к зданию интерната.

Глава 11 Долгожданный покой

И вот вроде понимаю, что мы сделали всё правильно, вернее сказать, даже мягко с Анжелой поступили, а почему-то всё равно не по себе как-то на душе. Что-то мне подсказывает — она так просто не угомонится, и надо ждать очередной пакости. Вопрос: когда, где и какой? Ведь у неё ещё осталось целых девять дней на то, чтобы что-нибудь самостоятельно изменить в ходе истории. Не придётся ли нам опять расхлёбывать последствия долгие десять лет?

Почему десять? Это мне Карина объяснила, количество лет до запуска временной петли, равняется количеству календарных дней между точкой входа в петлю, и тем событием, которое требуется изменить в начальном условии, озвученном в процессе проведении обряда. В нашем случае, отсчёт начинается с вечера тридцатого декабря, и заканчивается опять же вечером, но девятого января. И если за первые сутки Анжела успела так накуролесить в последний раз, то ещё за девять…

Мысли мыслями, а мы всё топаем к интернату. Каринка на несколько шагов опередила нас с Серёгой. Видимо тоже не в духе, и мысленно просчитывает варианты развития дальнейших событий. Вот только тут хоть считай, хоть не считай, пока не свершится ничего не узнаешь, ведь чужая голова — потёмки, а уж Анжелина и подавно.

Стоило войти в актовый зал и нашим взглядам предстала странная картина: на одной из ступеней лестницы с абсолютно потерянным видом сидит Марьяна и не обращая внимания на наше появление, смотрит на свои пальцы, что-то между ними перетирая.

— Маришка, айда за стол, старый год провожать, — как можно беззаботнее позвала её Карина.

— Там вправду масло, — оторвав взгляд от своих пальцев, каким-то чужим голосом произнесла девушка. — И крахмал, — добавляет.

— А, это вот! — я вытащила из кармана небольшую белую щепотку, и заметив удивление на лицах Марьяны и Сергея, пояснила: — Фокус хотела показать. Но теперь не из чего, этого мало, а там, — киваю на лестницу, — это я, когда заметила что-то мокрое на ступеньке, посыпала чтобы не поскользнуться.

— С такой высоты можно было насмерть убиться, — тихо произносит Марьяна.

— Или покалечиться, — поддержал её Сергей.

— Слава богу никто не пострадал, — покосившись в мою сторону, произнесла Карина, а у меня опять сердце ёкнуло, в предчувствии чего-то нехорошего. — Хватит уже депрессовать, — продолжает наставлять всех на путь истинный подруга. — Всё позади. И прекращайте кукситься. Говорят — как новый год встретишь, так его и проведёшь. Так что, давайте все за стол.

И только сейчас, мы поняли, что принесённая мною из дома сумка так и осталась не разобрана. Начали вытаскивать содержимое, и я едва не заурчала от радости. Салатик мой любимый из куры, консервированных шампиньонов и сыра, но главное — домашний торт наполеон!

Пока мы с девчонками в темпе вальса накрывали на стол, Сергей покопался с аппаратурой включив невесть откуда взявшийся здесь телевизор, где уже вовсю шёл «Новогодний огонёк». Затем, появились бутылки с шампанским и вином. И вот, мы уже сидим за столом, разливая вино по взятым из столовой гранённым стаканам.

Выпили, закусили, на экране телевизора появился президент с поздравительной речью. Начали бить куранты, Серёга откупорил шампанское.

— С новым годом! — в унисон воскликнули мы и осушили бокалы до дна.

Опять закусили. Выпили. Серый пощёлкал на фотоаппарат нашу компашку на фоне новогодней сосенки, потом в роли фотографа выступала Марьяна. Взгрустнулось от мысли о том, что на первоначальных снимках со школьных лет, присутствовала Анжела. Тогда она видимо удовлетворилась тем фактом, что мы с Сергеем расстались и на подлость с маслом и лестницей не решилась. Помнится, в последнем витке, когда я вынуждено проводила время в состоянии овоща, подала Каринке идею:

— А что, если не просить Серёгу закрывать дверь? — спросила я тогда. — Пусть бы шло всё как шло, я же знаю, что он ни в чём не виноват. Истечёт десять дней и придумаю как помириться с ним. А у Анжелки не будет права на внесение изменений в историю.

— К сожалению, Лен, спустя десять дней, не только она, но и ты уже не сможешь вносить коррективы в судьбы других людей. Если в первоначальном варианте вы после школы пошли каждый своей дорогой, то так и будет. У Сергея будет своя жизнь, у тебя своя. И мужа своего обязательно встретишь и, так или иначе, станешь его женой, со всеми проистекающими последствиями. Ты этого хочешь?

Конечно же я этого не хотела. И собственно, именно поэтому теперь сижу здесь, чувствуя, как Серёгина рука под столом сжимает мою ладошку, и понимаю, что ни за что на свете не отдам этот момент и все те, что нас ещё ждут впереди. А в том, что они ещё будут ни на минуту не сомневаюсь.

Карина попыталась вытащить нас потанцевать, но Марьяна была не в духе, видимо до сих пор переваривая событие, произошедшее накануне. Серёга один раз пригласил меня на медленный танец… Волшебный и безумно волнующий, в финале которого, забыв обо всём мы самозабвенно целовались минут пять, и…

Всё. Никакого вам веселья. Хотя заметно, что подруга неимоверно счастлива, что у нас всё получилось так, как задумывали. Но всё произошедшее на кануне оставило неприятный осадок на душе. Да, мы избежали самого страшного, но сам факт Анжелкиного поступка немало подпортил настроение всем присутствующим.

Вскоре я начала клевать носом в тарелку — сказывались последние почти бессонные ночи. Голова даже кружиться начала, и виной тому явно были не алкоголь или Серёгина близость. В итоге, примерно в час ночи мы разбрелись по комнатам. Сергей пытался заманить меня к себе в комнату, но я, шутливо чмокнула его в нос, и произнесла детскую поговорку:

— Не спеши… А то успеешь.

— Боюсь, отпущу, а тебя украдут, — дурашливо отозвался он, хотя и видно было что мой отказ его расстроил.

— Как украдут, так и вернут обратно, да ещё и приплатят, чтобы назад забрал, — отвечаю, ощущая себя старой развратницей, совращающей мальчишку-малолетку.

Парень усмехнулся и притянул меня к себе, как всегда привычным жестом уткнувшись лбом в мой лоб:

— А может…

— Не может, — смягчая отказ поцелуем, отвечаю, и сама от себя такого не ожидая добавляю: — У нас впереди целая жизнь…

Не знаю, что сказалось, то ли выпитое вчера вино с шампанским, то ли накопившаяся усталость и нервное потрясение, но проспала я до полудня. Удивительно что никто не разбудил.

Встала, сходила в душ, спустилась в холл. Где обнаружила снующих от актового зала к столовой ребят, наводящих порядок после нашего не столь и длительного праздника.

— Привет, ты вовремя, — помахала рукой заметившая моё приближение Каринка. — Сейчас организуем поздний завтрак, а то тётя Валя «приболела», — усмехается подруга, и сразу ясно в чём именно то самое заболевание заключается.

— А… — устыдившись, хотела поинтересоваться не нужна ли помощь, но выскользнувший из дверей столовой Серёга вмиг очутился рядом и притянув меня к себе чмокнул в щёчку:

— Мы уже всё сделали, сонька, — ласково проведя кончиком носа по моей щеке, хрипловато прошептал он.

От звуков его голоса и этого невинного прикосновения захотелось плюнуть на всё и утащить его в спальню, но тут же распахнулась входная дверь, и в залитый яркими лучами солнца холл влетела сияющая Танюха:

— Всем привет! А вот и я! — провозгласила она и пронеслась по помещению маленьким локальным ураганом, успев всех на своём пути обнять, чмокнуть в щёчку и поздравить с наступившим новым годом.

Вскоре мы уже сидели в столовой за практически по праздничному накрытым столом, ведь вчера мы почти ничего не съели за то время пока отмечали, да ещё и Танька кое-что из дома притащила.

— Кстати, а где Анжелка? Она ведь тоже собиралась остаться. Передумала что ли? — поинтересовалась Таня, на что Марьяна как-то стыдливо отвела взгляд, Серёга лишь зубами скрипнул от злости, а Карина спокойно ответила:

— Уехала.

Благо Танька не любительница лезть в чужие дела и докапываться до причин поведения одноклассницы не стала. Серёга тут же сменил направление разговора, и тема Анжелы была закрыта.

То ли я наконец-то выспалась и до конца осознала, что все кошмары, связанные с падением с лестницы уже позади, то ли появление в нашей компании вечно сияющей улыбкой Танюхи сказалось, а может и то, что Марьяна как-то смирилась с подлым поступком своей подруги и наконец-то оживилась… Или, скорее всего, совокупность всех этих факторов сыграла свою роль, в итоге, наш поздний завтрак прошёл под смех и шутки, оставив гораздо больше положительных впечатлений нежели от встречи Нового года. И это несмотря на то, что Каринка опять рассказала «страшную» историю о ночных сходках колдунов в сосновом лесу на границе микрорайона! И как только рассказчица умолкла, Танька смешно кривя мордашку, явно пытаясь продемонстрировать высочайшую степень сосредоточения и серьёзности, привстала из-за стола и постучала вилочкой по краю гранённого стакана с остатками компота. Звук правда получился так себе, но смотрелось всё это зрелище более чем потешно.

— А давайте поклянёмся, что никто из присутствующих здесь, никогда, ни под каким предлогом, не войдёт в тот лес! — как всегда сверкая глазищами, импульсивно предложила ораторша.

— Клянусь! — вмиг поддержала её, довольная произведённым эффектом Каринка.

— Клянусь! — привстала со своего места я.

Серёга и Марьяна тоже присоединились к нашей шуточной клятве.

Игры-играми, но теперь-то, будучи по факту уже очень взрослой, я прекрасно знала, что Танюха сдержит слово. Ведь в прошлом витке времени, Каринке удалось взять с неё точно такое же обещание.

Потом, смеясь и дурачась мы катались на качелях, словно нам не по семнадцать-восемнадцать, а от силы тринадцать. Так и веселились, пока нас не загнала на обед успевшая прийти в себя тётя Валя.

Решив, что нам чего-то не хватает для полного счастья, сбегали в магазин, где прикупили сладких кукурузных палочек, чипсов, мороженого, лимонада, свежего хлеба и сосисок. Весело щебеча о том и сём, заскочили в интернат, где Серёга взял гитару и фотоаппарат. И неспешно прогулялись несколько километров по близлежащему лесочку до реки.

И вот зима же, январь, а тепло, безветрие полное и солнышко не сильно, конечно, но припекает. Мы спустились на галечно-песчаную отмель, помочили руки в ледяной воде. Собственно, вода тут и летом была отнюдь не тёплой, что и не мудрено, ведь река берёт своё начало высоко в горах.

Серёга к нам на отмель приволок несколько сухих древесных стволов, на которых мы с девчонками тут же и расселись, оставив единственному в нашей компании мужчине — мужскую работу по разведению костра.

Пока Серёга хозяйничал, таская хворост, мы с девчонками примолкли, наблюдая за проносящимися мимо нас бурными глинистыми потоками воды, скрывающимися за очередным изгибом русла.

— Говорят полезно смотреть на убегающую воду, — тихо произнесла Марьяна.

— И на огонь, — поддакнул Серёга, уже успевший разжечь костёр.

— Да, — кивнула Карина. — И если при этом вспомнить что-то плохое или грустное, то оно уйдёт вместе с водой или сгорит в пламени огня…

И стоило ей это произнести, как едва начавшийся разговор зачах. Все уставились опять на воду, а Марьяна в огонь. Только Серёга всё суетился: настрогал палочек в лесу, разложил в качестве скатерти полиэтиленовый пакет, в котором мы притащили свои покупки. Нарезал хлеб, нанизал сосиски, вручив каждой из нас по импровизированному шампуру.

Я сидела, краем глазом наблюдая за его действиями, и на душе разливалась странная щемящая тоска от упущенного когда-то времени. Как? Ну вот как я тогда могла поверить, что между ним и Анжелой что-то было? И хорошо, что у меня есть Каринка, способная повернуть время вспять. Иначе бы, я так и не поняла главного — даже спустя годы, я люблю этого парня, а он… Он оказывается всегда любил меня. И пусть говорят, что мужчины не умеют любить душой, что им нужен только секс и психологический комфорт, последний временной виток ярче любых слов доказал, что это не так. Беззаветная мужская любовь существует. Возможно не все мужчины на неё способны, или просто-напросто они не встречают на своём жизненном пути тех, ради кого готовы были пожертвовать всем: своими планами, мечтами, и самым ценным — безвозвратно уходящим в прошлое временем.

Пока жарили сосиски, разговор вновь оживился.

— В голове не укладывается, как Анжела могла так поступить? — промежду прочей болтовни, произнесла Марьяна.

— У каждого свои тараканы в голове, — как можно спокойнее отозвалась я, не желая поднимать эту тему.

— Только у некоторых они мутируют, — зло отозвался Серёга.

— Что случилось? — тут же заинтересовалась пропустившая этот момент Танька.

— Вчера Анжела додумалась намазать маслом ступеньку на лестнице, и подбить Лену лезть наверх, чтобы повесить звёздочку, — зло отчитался Сергей.

— Не упала? — с волнением уставилась на меня подружка.

— Ну так, немного хвост об ступеньки отбила, — поёрзав на брёвнышке, как можно беспечнее отмахнулась я, хотя саму внутренне аж узлами скручивало от одних только воспоминаний.

— А вы не знаете, что там за фильмы у нас в кинозале посмотреть можно? — вскакивая со своего места и подхватив камушек с земли, воодушевлённо поинтересовалась Карина, пустив несколько блинчиков по воде.

— Неа, я ещё не смотрел что там, — ответил Серёга, незаметно придвигаясь поближе ко мне, и как бы промежду делом нет-нет да касаясь то локтем, то рукой. — Если не понравится, можно что-нибудь из интернета выдернуть.

— Только можно не ужастики? — попросила я.

— И не слезоточивые мелодрамы, — передразнил он.

Так, благодаря подруге, щекотливая тема была закрыта. Потом, мы устроили небольшую фотосессию, попели песни под гитару, и уже ближе к вечеру, сытые и нагулявшиеся проводили Таньку домой и вернулись в интернат. В мои ближайшие планы ещё входила прогулка домой, чаепитие с бабушкой и возвращение сюда, где после посиделок с девчонками, я хотела провести ночь с любимым.

Глава 12 Поломанные планы

— Пойду я, но не надейтесь заскучать! — выскальзывая из Серёгиных объятий известила девчонок я. — Через пол-часика вернусь! — пообещала, мысленно ставя галочку о том, что осталось всего восемь дней, и сегодня слава всем богам ничего не случилось.

Правильно говорят — “хочешь насмешить бога, поведай ему о своих планах», так вышло и у меня.

— Постой, я тебя провожу, — произнёс Сергей, когда я уже собралась убежать к бабуле.

— Да ладно! — искренне развеселилась я. — Тут три шага по интернатскому двору, никто меня украсть не успеет.

— Может и не успеет, но я пойду, — упёрся парень, чем немало развеселил и Каринку.

Делать нечего, топаем. Он меня за руку держит крепко, будто я вот-вот могу исчезнуть без следа. У калитки, пришлось из всех сил тормозить прущего вперёд будто таран парня.

— Ну тут-то меня уже точно никто не украдёт, — смеюсь.

— Идём, — почему-то хмуро, отвечает он, и вот же, даже спорить не тянет.

Иду. Попыталась его отправить обратно возле входа в подъезд, не желая радовать соседей новой порцией сплетен, да куда там! Сергей буквально впихнул меня внутрь, и не выпуская руки потащил вперёд.

А вот достигнув второго этажа остановился.

— Это нормально? — спрашивает, кивая в сторону двери.

Я смотрю и ощущаю, что у меня волосы по всему телу начинают медленно та-а-ак вставать дыбом. Дверь в бабушкину квартиру оказалась приоткрыта. Ненамного, на пару сантиметров, но учитывая бабушкину маниакальную страсть к замыканию замка, это очень подозрительно.

Вмиг вырвалась из Серёгиной хватки. Рванула вперёд. Слыша сзади окрик:

— Стой!

Какое там стой? Влетаю в квартиру. Темно. Заскочила в бабушкину — проходную комнату. Включаю свет, и… Замираю не в силах сказать ни слова. Вокруг полный разгром: стол и стулья перевёрнуты, все вещи с полок и из шкафа сброшены на пол — одежда, книги, осколки некогда столь любимых бабушкой фарфоровых статуэток, и керамических горшков из-под цветов, земля и потоптанные фуксии, фикусы…

Озираюсь по сторонам, ища в этом разгроме бабушку. Она ведь миниатюрная, и случись что… Бр-р-р… Так. Что-то совсем соображать перестаю. Нельзя думать о плохом! Мысли они… Материальны, чтоб их!

Но думай не думай, а её здесь нету. С одной стороны, это — хорошо, с другой… Метнулась в следующую комнату, Серёга не слишком ласково отпихнул меня в сторону и первым вошёл. Там нашим взорам предстала прежняя картина. Даже дверцы в огромную кладовку распахнуты и оттуда вывален весь хранившийся там хлам типа журналов, газет, коробок и узелков с какими-то тряпками. Бабушки и тут не было. А у меня сердце будто льдом сковало от страха.

— Лен! — окликнул меня успевший выйти из моей спальни Сергей.

Поворачиваюсь, а он в это время толкает плечом дверь в ванную.

— Изнутри заперто, — говорит.

— Ба! Ты там? — кричу.

Тишина. Потом тихий шорох, и робкий вопрос:

— Лена?

— Да! Открывай. Что тут произошло?!

Послышался звук отпираемой щеколды.

— Девочка моя! — воскликнула она и кинулась ко мне на шею, обнимая и всхлипывая.

— Всё хорошо, — говорю, пытаясь утешить явно ни на шутку перепуганную пожилую женщину, да какое там!

— Может милицию вызвать? — раздаётся голос Сергея из-за спины.

— Нет, не надо милицию, — тут же отстранившись замотала головой бабушка. — Уезжать нам надо. Срочно. Тут жизни не дадут.

— Что ты такое говоришь? — воззрилась я на неё. — Как уезжать? Куда? Кто не даст. Что происходит?! — уже тише добавляю.

— Тебя искали, — отвечает и поворачивается в сторону комнаты. — Ох, не к добру это… — выдохнула она, наконец-то заметив погром в квартире. — Потом… — бормочет. — Всё потом…

Стою, наблюдаю как она носится метеором по квартире, собирая вещи, деньги, документы.

— Чуяло моё сердце, что что-то не так, — растеряно произносит Сергей.

— Чуяло? — переспрашиваю, вспоминая как он настойчиво рвался меня проводить до самого порога. — Ай! — махнула рукой и бросилась в комнату. — Ба, да остановись же ты! — выкрикнула я, вот только бабушка меня будто не слышала, уже и мои вещи закидывая в сумки. — Серёж… — я беспомощно повернулась к нему, но парень лишь плечами пожал.

— Не знаю, что тут произошло, но может она и права, — вздыхая говорит и как-то печально отводит взгляд.

У меня всё аж опустилось внутри. Ну вот как так? Ведь всё было уже хорошо, и тут нате вам! А у самой руки так и чешутся придушить того, кто заварил всю эту кашу, и что-то мне подсказывает — знаю я кто за этим стоит, вот только доказать ничего не смогу.

— Ба, можно я хоть с девчонками схожу попрощаюсь? И вещи там заберу.

— По дороге на автобус зайдём, попрощаешься и всё заберёшь, — непривычно жёстко отрезала она.

— Но куда мы поедем? — опешила я, окончательно осознав, что бабушка не шутит.

— В Питер, куда же ещё, — отвечает.

Стою беспомощно хлопая глазами, и хоть бы объяснила что-то так нет же! Хотя… Откуда ей знать — что? Ясно только одно — кто-то ворвался в квартиру, когда бабуля была в ванной, и слава богам она не додумалась выйти наружу, услышав шум, а дверь там прочная и щеколда капитальная, вот выбить и не смогли. И в итоге, кто здесь был она не видела.

Соседи тоже хороши! Как сплетни собрать, так они и самый тихий шёпот услышат, а тут всю квартиру вверх дном перевернули, грохот наверняка неимоверный стоял, а все сделали вид, что ничегошеньки не слышат! Ну ладно за стеной тётя Валя одна живёт, она на работе была, но в остальных-то квартирах все срочно оглохли что ли? И снизу, там мужик довольно молодой, лет тридцати. Но не вышел же даже никто, не говоря уж о том, чтобы милицию вызвать.

Спустя примерно четверть часа, мы с бабушкой и Серёгой, закрыв дверь на несколько замков и обвешавшись торбами по самые уши, вышли из некогда родного двора. Смеркается. Бабуля шарахается от каждого шороха, непрестанно с опаской косясь по сторонам, что и не мудрено. Очутившись в интернате, я быстро сбегала наверх, в спальный корпус. Невзирая на удивлённые взгляды девчонок собрала вещи. Карина пыталась выспросить у меня что же произошло, а я толком ничего объяснить не смогла.

— Просто так надо, — не желая при Марьяне рассказывать о случившемся, отозвалась я, чем немало удивила подругу. — Сергей потом тебе всё расскажет.

— Я вас до остановки провожу, — поджав губы решила Карина. — Мариш, прости, посидишь пока одна? — обернулась она к нашей однокласснице.

— Угу. Ничего страшного, — отозвалась девушка. — Я книжку почитаю.

Вниз шли всей толпой. Молча. Видно было, что Карина недоумевает, ведь этот мой поступок ставит крест на большей части планов, в очередной раз, в корне меняя историю.

— Лен, ты что, на каникулы куда-то уезжаешь? — уточняет Марьяна, спустившаяся проводить нас до выхода из здания.

— Нет, — едва слышно выдавила я, а у самой слёзы в глазах стоят и ком обиды в горле.

— Насовсем уезжаешь? — уставилась на меня она, окидывая взглядом немалое количество торб в руках у бабушки и Сергея.

— Да, — ответила за меня бабушка. — Документы из школы по почте запросим.

С Марьяной я просто обнялась на прощание. Мы не были слишком близки и расставание с ней меня не особо-то расстраивало. Остальные пошли с нами до остановки. По пути, Каринка прихватив меня за рукав немного притормозила. И выудив из кармана белый полиэтиленовый пакетик, вручила, со словами:

— Мало ли как там всё дальше пойдёт, — говорит. — Тут я заранее браслеты те сплела. Если что… В общем, слова ты знаешь. Соберёшь кого сможешь.

— А тебе? — я взглядом указала на пакетик у себя в руке.

— У меня ещё есть.

— Что-то мне не нравится твой настрой, — буркнула я.

— Лучше скажи, что произошло, — ушла от ответа она.

— Кто-то вломился в квартиру, когда бабушка в ванной была и устроил погром, пытались вломиться к ней, требовали меня…

— У тебя ещё были враги? — спрашивает, и тут же сама себе в ответ машет рукой. — Знаю, что не было. И на что она ещё решится, тоже понятия не имею. Жаль, что всё так вышло…

— Жаль, — отозвалась я, смотря как к остановке, к которой мы уже подошли, подъезжает автобус.

— Береги себя. И пиши. Буду мобилу с собой таскать, — обнимая, прошептала подруга.

— И ты себя береги, — шмыгнув носом, попросила я.

— Серёж… — я взглянула на ставшего таким дорогим человечка и слова застряли в горле.

— Не время прощаться, провожу вас до вокзала, — произносит он. — А-то мало ли…

Ещё раз обнялась с Каринкой, у которой в глазах, как и у меня, блестели слёзы, заскочила в автобус. Стою, на задней площадке, смотря как уносятся в прошлое наши так тщательно выверенные мечты и планы. Сергей обнимает меня за плечи, забыв о том, что рядом бабушка и надо бы вести себя прилично, но нам сейчас не до этого. Вот мелькнули ворота гаража с написанными на них словами, что сохранятся тут и спустя десятилетия. И вход в лесничество уже скрылся за поворотом. С каждым оставшимся позади фрагментом пути словно кусок от сердца отрывается. Так грустно. Так больно. А рядом ОН. Тот, с кем теперь невесть как всё сложится. Ведь одно дело, когда мы были рядом, а другое…

— Я приеду к тебе… — словно отзываясь на мои мысли шепчет Сергей. — Можно?

— Когда? — отрываю от его груди зарёванное лицо.

— Аттестат получу и приеду. Попробую поступить у вас там. Дождёшься?

Дождёшься? Глупый!!! Да я уже от тоски с ума схожу, хотя ты ещё здесь, рядом!

Но это были лишь мысли.

— Буду ждать, — заглядывая в его глаза, будто надеясь там найти подтверждение его словам, прошептала я.

К тому моменту как мы доехали до вокзальной площади, на улице уже совсем темно стало. Благо в центре города фонари все исправно работают. И всё равно, теперь не только бабушка, но я невольно шарахаюсь от каждой тени.

С билетами проблем не возникло, видимо мало было желающих первого числа куда-то ехать. Как раз через полчаса после нашего приезда на вокзал, отправлялся поезд направляющийся в Питер. Сергей помог занести вещи в вагон, а потом… Потом я плюнула на приличия и прямо на перроне поцеловала его у всех на глазах.

— Молодые люди, мы сейчас уже отправляемся, — привлёк наше внимание проводник.

И кто бы знал, как не хотелось прерываться. Отпускать его хоть на минуту, не говоря уже о сроке почти в шесть месяцев! Я же с ума за это время сойду! Но не могла же я бабушке устроить скандал? Она итак из-за меня натерпелась страхов. Остаётся лишь молиться, чтобы всё было хорошо и наши с Сергеем чувства пережили разлуку.

Места нам достались в плацкартном вагоне верхнее и нижнее. Недолго думая, я застелила верхнюю полку, забралась на неё и там, тихонько плакала, пока не провалилась в сон.