Всталкер - Путь к Монолиту. (S.T.A.L.K.E.R)

Глава первая. «Попадание»

Это был тот самый случай, когда кулинарные предпочтения сошлись. Илья смотрел на крысу, а крыса смотрела на Илью. Жрать хотелось обоим. Ну как крыса. Такое маленькое кенгуру с острыми кривыми зубами и забавной кисточкой на хвосте.

— Это ты чего удумала? — спросил Илья, подтягивая к себе поближе ржавую арматурину.

— Вррум? — уточнила крыса и наклонив голову оценивающе посмотрела на Илью.

— Вррум. Вррум, — передразнил ее Илья. — Иди отсюда, чудо природы.

— Вррум! — Рявкнула крыса, посмотрев куда-то за спину Ильи, и шерсть на ее загривке встала дыбом.

— Ага, нашла дурака, я только отвернусь, а ты как прыгнешь!

— Врум! — настояла на своем животинка, явно нервничая и еще больше ощетинилась.

На плечо что-то капнуло, Илья отвел взгляд от крысы и увидел, как по плащу стекает капля вязкой слюны. А потом они побежали. Все втроем.

Ну а как тут не побежишь, если за твоей спиной стоит непонятное нечто с красными глазами и ртом, окруженным венчиком щупалец, словно у Лавкрафтовского Ктулху?

Надо сказать, что полуразрушенное, заваленное бетонными обломками зернохранилище, не лучшее место чтобы убегать от Ктулху. Спасающихся бегством выручил закон парных случаев. Их было ровно два, один побежал налево, второй направо. Преследователь в лице Ктулху на секунду замешкался, что дало беглецам некоторую фору.

До этого момента, жизнь Ильи была относительно спокойной, а биография ничем не примечательной. Обычный студент с факультета мостов и тоннелей, железнодорожного института. Звезд с неба не Илья хватал, но и не был в числе отстающих.

Книжки почитывал, в отличие от многих сверстников, поглощенных социальными сетями и компьютерными играми.

Естественно, фантастические и про попаданцев. Развалившись на кровати, здорово было представлять себе, как ты несешь свет знаний в нестройные ряды иномирцев. Одной рукой сражаясь с врагами, другой прижимая к себе за стройную талию роскошную блондинку с четвертым размером бюста. Или брюнетку. Или шатенку. В общем, сердце Ильи начинало стучать чаще от обилия красоток, падающих к ногам главного героя.

Фигня случилась c Ильей под Новый год, ровно тогда, когда Илья ее не ожидал совсем. Ослабленный сессией студенческий организм свалила ковидла — зараза, которая косила в то время всех без разбора. До реанимации и ИВЛ, слава богу, не дошло, но на изоляцию он, конечно, попал. И, в итоге, встречал Новый год в полном одиночестве. Ослабленный, уставший от болезни и обиженный на вселенскую несправедливость по отношению к нему коротал время в окружении любимых книг.

Двенадцать часов приближались. На улице была прекрасная рождественская погода, как в рекламе Кока-коки. Падали пушистые белые снежинки. Уже слегка выпившие и поэтому особенно счастливые соседи, подбадривая себя криками взрывали шедевры китайской пиротехники.

«Бах-бабах» — прогремел за окном особенно удачный салют, и его отблески осветили нахмуренное лицо Ильи. «УРА…!!!».

Парень бросил взгляд на часы. Наступал две тысячи двадцать первый год — самый печальный Новый год в его жизни. Вот так и вышло, что под бой курантов Илья загадал попасть, неважно куда, лишь бы подальше от этого мира. Крепко зажмурился…

Ну и фигли, попал!

Илья открыл глаза в лесу, сидя на усыпанной хвоей земле, среди раскидистых еловых лап и мухоморов. Тело мужчины, которое ему досталось, было неопределенного возраста. Лысый. С бледной кожей и небольшим брюшком. На вид ближе годам к пятидесяти. Похоже сидевший — на пальцах набиты уродливые татухи в виде колец. Из одежды — затасканная и заляпанная жирными пятнами горка и видавшие виды стоптанные берцы, одетые поверх грязных портянок. В кармане горки лежал твердый, как камень, сухарь.

Прекрасных эльфиек вокруг не наблюдалось, зато на правой руке был закреплен примитивный КПК, на экране которого настойчиво мигал конвертик. Было два входящих сообщения. Илья ткнул в экран КПК заскорузлым, перепачканным в земле пальцем и прочитал первое сообщение.

«Юлий Семечкин — убит. 01.09.2003 RIP».

Второе от сталкера с позывным Кышь гласило:

«Здорово, Фикса. Как сам? Вчера вел обратно лохов из Березовки, около зернохранилища, приметил Сердце. Такое, средней величины. Между ржавым Запорожцем и бетонной опорой. Там еще Гроза и Огниво. 50/50. Бывай»

— Сука. — С тоской подумал Илья. — Сука, сука, сука… Ну почему не к эльфам?

Дальше события понеслись стремительно, блуждание по лесу, во время которых он чуть дважды не вляпался в аномалии, погоня непонятных толи крыс, толи собак, и осознание чего-то смутно знакомого в окружающем его мире.

И вот теперь они сидели оба-два, загнанные на самую верхотуру проржавевшей металлической конструкции.

Илья и крыса.

Точнее, как, на холодном железе сидел Илья, а крыса сидела у него на руках.

Внизу под ними обиженно рыча, нервно расхаживал обиженный Ктухлху, периодически бросая гневные взгляды вверх, словно прицениваясь, как ему лучше добраться до добычи.

— Э брат, — сказал Илья в очередной раз присмотревшись к своему невольному спутнику, так ты не крыса, ты крыс! Раз уж нам кантоваться вместе, буду тебя Крыс звать.

— Врум. — утвердительно кивнул Крыс.

— От души, братан — ответил Илья, и подумал про себя, что характер и остатки разума старого владельца тела, всё-таки на него влияют.

— Вот скажи мне, Крыс, чего нам, двум пацанам, меж собой делить?

Крыс перестал дрожать и, наклонив голову набок, внимательно посмотрел в глаза Ильи.

— Врум? Илья передразнил Крыса и нащупав в кармане сухарь протянул его зверю. — На жри, чего уж.

Крыс, недолго думая, взял сухарь своими маленькими цепкими лапками и жадно, разгрызая острыми зубами черствый хлеб на мелкие кусочки принялся за угощение.

— Ты это, держись меня, братан, — покровительственно сказал Илья и почесал Крыса за ушком. — Со мной с голоду не точно помрешь.

После этих слов в его желудке предательски заурчало.

— Врум? — Крыс протянул Илье недоеденный сухарь.

— Ух ты мой хороший, — растрогался Илья. И потрепал Крыса по холке словно кошку — доедай давай. Разберемся с этим уродом, я тебе банку шпрот поставлю.

— Врум?

— Ну, шпроты — это такая рыба в масле. Ты ж наверняка любишь рыбу и масло.

— Врум.

— Ну вот и славно.

Тем временем, Илья изрядно замерз. И как-то некстати вспомнил, как знакомые из Медицинского предупреждали, что сидеть на холодном бетоне опасно для мужского здоровья. Технически он сидел не на бетоне. Но железо было холодным, а Илья не хотел рисковать мужским здоровьем. Он с трудом, отталкиваясь затекшими ногами, попытался забраться повыше, сместил центр тяжести и рухнул вниз с высоты третьего этажа.

***

Очнулся Илья в деревенской избе, лежа на кровати. Знаете, такая с «сеткой» и корпусом из покрытых облупленной синей краской труб. Все тело ломило, но сознание было удивительно ясное.

Как полагается в подобных случаях, на стене из потемневшего бруса, висел цветастый ковер времен позднего СССР. В комнате царил затхлый, кислый запах, какой случается в домах, где живут пожилые люди. Тик-так, тик-так, — рядом с входной дверью висели древние часы с кукушкой. В углу стоял старый деревянный комод, рядом с ним накрытый белой вязанной салфеткой телевизор, выполняющий скорее функцию декора.

Дверь скрипнула, и на пороге комнаты появился невысокого роста пожилой мужчина. Одетый в белый халат, поверх выцветшего джемпера, с фонендоскопом на шее. Обычный такой себе сельский доктор, разве глаза у него странные, вроде обычные, голубого цвета, но чувствуется в них, какая-то сила и даже неприятный холодок.

— Здравствуйте, — Илья решил быть вежливым.

— Очнулись?

Илья утвердительно кивнул.

— Эка вас, батенька. — Доктор подставил к кровати Ильи стул, уверенным движением оттянул у лежащего веко и заглянул в глаза. — А склеры-то желтоваты. Употребляете?

— Где я? — спросил Илья и попытался встать.

— Вы лучше, лежите, лежите голубчик! В вашем состоянии вредно так перенапрягаться.

— Да что случилось? Где я?

— Вы в доме на болоте. Я доктор. Некоторые называют меня Вентурой, другие — Болотным доктором.

— Почему Вентура?

— Возможно, потому что по основной специальности я ветеринар-психолог. Ну знаете кино такое было. Моя миссия помогать попавшим в затруднительную ситуацию животным. Люди мне мало интересны, и обычно я прохожу мимо.

— Понятно. — сделал для себя выводы Илья.

— Я хотел бы задать Вам пару вопросов. Скажите, как вас, по батюшке? — поинтересовался доктор.

— Фикса.

— Эм. Фикса, у меня тут не шарашка какая-то, а солидное медицинское учреждение, — немного обиженно заметил доктор. — Ваша фамилия и имя? Мне для истории болезни требуется.

Илья не сомневался, что заведение серьезное и его история болезни встанет в один ряд с историей болезни какой-нибудь коровы или козы, но доктор ему вроде как помог, и парень принял правила игры.

— Степанович, я, Илья.

— Ясно. Так и запишем. А возраст.

— Двад… Сорок два.

— Ну что я вам могу сказать, Илья Степанович? Я уже думал, что у меня в коллекции будет необычный случай смерти.

— В каком смысле?

— Как вы думаете, что чаще всего является причиной гибели людей в зоне отчуждения? — оживился доктор, — тема явно доставляла ему удовольствие.

— Мутанты?

— А вот и нет.

— Аномалии?

— Опять не то.

— Ну не знаю, бандиты.

— Все не угадали, — обрадовался доктор.

— Причина номер один — прободная язва! А как вы хотели? Жрать всухомятку на фоне постоянного стресса. На втором месте, ботулизм, — ваша сталкерская братия тянет в рот все подряд. А вот дальше уже сказывается влияние факторов зоны, переохлаждение, выбросы, радиация и прочие неприятности. Еще чуть-чуть, и вы могли бы стать жемчужиной коллекции. Смерть в результате падения с высоты.

— Спасибо Вам, доктор! — запоздало сообразил поблагодарить врача Илья.

— Спасибо, не булькает, — дежурно ответил врач. — И вообще, я хотел помочь кровососу. Он так мучился, бедняга.

— Кому? Ктулху?

— Ха-ха-ха! — усмехнулся доктор, — Ну да, похож. Пусть будет Ктулху. Но вы его успели основательно повредить. Беднягу сначала пригвоздила к земле металлическая балка. А потом прилетели вы сверху, чем и добили. Увидев, что бедной зверюшке уже не помочь, я, если честно, хотел уйти, но ваш питомец так яростно шипел на меня, что пришлось помочь.

— Крыс! — тут же вспомнил Илья, про своего приятеля. — Что с ним?

— Ну технически это тушкан, но, впрочем, не важно. Не буду же я его в доме селить, правильно? Он на улице вас дожидается, даже таскает гостинцы с болот.

— Не дергайтесь. — доктор придавил к постели, попытавшегося встать Илью. Рука оказалась неожиданно сильной. — Никуда ваш питомец денется, это естественная для тушкана среда обитания. А вам нужен покой!

С этими словами Доктор вытащил из кармана шприц и воткнул Илье в руку.

— Ой, — вырвалось у Ильи, и он уснул.

***

Отряд Смарты двигался по заброшенному тоннелю метро. Удар ядерным оружием, которого никто не ожидал, уничтожил жизнь на поверхности Земли, загнав остатки человечества в Московскую подземку. Сколько их выжило в итоге?

Тридцать, сорок тысяч человек. Озлобленных, напуганных и готовых убивать на кусок хлеба. Отрезанных от поверхности гермозатворами и сочащимися радиацией сводами тоннелей. Остатки человечества готовы были сожрать сами себя, но между ними и кошмарами нового мира встал орден Смарта.

Со своим девизом — «Кто, если не мы?!».

Основу Смарты составили бывшие сотрудники силовых ведомств и министерства обороны, оказавшиеся в момент апокалипсиса в метрополитене. Сначала они хотели назваться Спартой, что больше соответствовало общей ситуации и духу ордена, но в ходе жаркого спора почему-то остановились на названии Смарта. Приняв аргумент, что Смарта, это как Спарта, только в метро.

Привлеченная светом подствольных фонарей, ошалевшая от голода крыса размером с хорошую кошку, прыгнула прямо в лицо ведущему группы с позывным Грозный. Майор, небрежным с виду движением руки поймал мутанта, и одним движением пальцев в армированной перчатки, свернул ему шею.

— Не зевать! — коротко бросил он бойцам. — Живность брать на нож. Огонь в крайнем случае.

— Есть командир, — отозвался за всех сержант с позывным Болт. Огромный, но при этом добродушный и простой Рязанский парень, ранее служивший в «Войсках Дяди Васи», был настолько опасен, что даже мутанты старались с ним не связываться.

По большому счету, Грозный не сомневался, что задание они выполнят. Просто само место было, что называется, не очень. Длинный, заброшенный, извивающийся змейкой тоннель. Вдали от обжитых станций. Если верить нарисованной от руки схеме, по дороге впереди несколько обвалов. А значит неприятные сюрпризы, от радиации, до просочившихся в метро тварей с поверхности.

По собственной воле он бы туда не сунулся. Какого лешего понадобилось в этом тоннеле начальству? Ну разве спросишь? Все секретно. Вызвали и приказали: «Доставить механика с Серпуховской и обеспечить, так сказать, во избежание, изучение непонятного явления». И теперь, группа из пяти разведчиков, двигалась, среди обглоданных костей, трупов горе-исследователей, дерьма и грязи, переступая через пропитанные креозотом шпалы.

Впереди, как самые опытные и готовые принять удар на себя, шли майор Грозный и Болт. Чуть позади, придерживая за локоть матерящегося и спотыкающегося о шпалы техника, новобранец-рядовой Ночка. Рядом с ними Змейка, санитарка, обладательница длинной русой косы и сердца Ночки. Замыкал отряд, присматривая сразу за всем, снайпер с позывным Вий — еще один профессиональный силовик, служивший до конца света снайпером в спецназе ГРУ.

Ощущение тревоги и ожидания неприятностей, собиралось над отрядом, как статическое электричество. Бросив взгляд на следовавших за ним бойцов, Грозный устало подумал: «Нас было трое, а скажут, что было шестеро».

Но вслух спросил.

— Михалыч, а чего у тебя на каске фонарик не работает? Ты же мать его, техник.

— Етить, твою, еще ты. Лампочка сгорела, а новая стоит почти рожок. Где я ее возьму тебе? Умник!

Откровенно потешающая над ворчанием техника, команда развеселилась, и напряжение несколько спало.

— Похоже, дошли. — Грозный поднял руку, останавливая отряд. — Михалыч, глянь это — оно?

Михалыч дрожащими от усталости и холода пальцами вытащил из кармана бушлата очки-велосипеды, протер ветошью и, нацепив их на нос, утвердительно кивнул головой:

— Оно, товарищ майор. Мне к «этому» надо подойти и занять, и измерить все. Товарищ полковник, приказали.

— Ну раз «приказали» — измерим, — успокоил его Грозный и тут же махнул рукой. — группа за мной.

Вблизи, «неопознанное наукой явление», как обозвал объект Михалыч, напоминало огромную шарообразную каплю воды, по странному капризу природы зависшую в воздухе. Периодически по капле проходила редкая рябь, от которой излучаемый шаром тусклый холодный свет дрожал.

Михалыч, сразу развил бурную деятельность. Убедившись, что радиация отсутствует и можно спокойно работать, он с помощью рядового извлек из рюкзака массивный измерительный прибор и установил его на ровную поверхность, а затем вручил в руки своему недовольному ассистенту два длинных массивных кабеля, подключённых к прибору, и отправил того пешком к шару.

К наблюдающему за этим действом Грозному подошел Болт и шепотом, который в силу его анатомических особенностей все равно звучал басом, на всю округу сказал:

— Майор, нна, тут такое дело, нна. Жопой чую, не стоит нам эту хрень трогать, нна.

— Отставить ссаца нна, — задумчиво ответил Грозный, — тьфу ты Болт. Завязывай со своими предчувствиями, еще сглазишь.

— Так это, Иван Васильевич, вы же сами приказывали предупреждать Вас, когда чуйка срабатывает.

— Приказывал, — не стал отпираться Грозный, — предупреждать приказывал, а под руку говорить не приказывал. Но к сведению принял. Исполняй приказ боец.

— Слушаюсь, — обиженно пробубнил Болт и, взяв пулемет на изготовку, уставился в темноту тоннеля.

— Ну с богом, — сказал Михалыч, и щелкнув тумблером на своем измерительном приборе, уставился на циферблат, восхищенно цокая языком. Стрелка на циферблате прибора покачнулась и медленно поползла вправо.

— Пихай, — махнул рукой Михалыч, давая знак Ночке погрузить конец одного из кабелей в шар. Шар, возмущенный нарушением своего покоя, угрожающе загудел и начал пульсировать с нарастающей амплитудой.

— Михалыч, ты это самое, — начал формулировать свою мысль Грозный, но не успел. Шар, пошел в очередной раз рябью, внезапно расширился захватив окруживших его людей и с громким хлопком свернулся внутрь себя.

***

Солнце садилось, заливая своим красным светом округу. На вершине холма у небольшого костра сидели Фикса и Кот. Под их ногами раскинулось бескрайнее море леса с пересекающей его лентой шоссе. Вдали чернела полуразрушенная Припять и ЧАЭС.

Кышь отломал от полуразобранного деревянного ящика доску и бросил ее в огонь. Получив пищу, пламя радостно затрещало.»

Стоишь на берегу и чувствуешь соленый запах ветра.

Что веет с моря, и веришь, что свободен ты.

И жизнь лишь началась.

И губы жжет подруги поцелуй, пропитанный слезой.

И помнишь ты, как жизнь твоя прошла,

Прекрасно понимая, что вспять не повернуть.

За те мгновения, что, взмывая в молоко небес.

Ты видишь, как огромный солнца шар,»

— продекларировал он.

(прим. автора: цитата из фильма «Достучаться до небес», 1997 г.)

— Это шедевр, — вздохнул Фикса, — а у сталкеров только и разговоров, что о бабах и самогоне. А еще, парни говорят, как чертовски здорово мечтать об огромном черном монолите, излучающем свет, который стоит где-то в центре зоны и ждет, чтобы исполнить твое желание. В голову лезут мысли, что это, пожалуй, единственное, ради чего можно жить. Но иногда это последнее, ради чего нужно жить…

***

Нить сна оборвалась, и Илья открыл глаза. Подушка была мокрой от пота. Тик-так, ток-так — звучали часы на стене. В комнате царил полумрак. Часовая стрелка указывала на 6 часов утра.

В доме Болотного доктора, стоящем посреди Чернобыльской топи, Зов монолита чувствовался особенно сильно.

Глава вторая. «Добровольское»

Любой сталкер, даже новичок, знает, что спешить в Зоне противопоказано.

Зона она такая.

Ведет с людьми игру на выбывание, ставка в которой — человеческая жизнь.

Поторопишься, и безобидная на вид паутинка, если ты ее пересечешь, оборвет твою жизнь. Легкое марево на тропинке, больше напоминающее теплый воздух, в секунду испепелит наступившего. Выбрал плохое место для стоянки, и ночью за тобой придут незваные гости, а то и просто сожрет мутировавший грибок. Не умеешь читать знаки окружающего тебя мира — будь уверен, рано или поздно попадешь под выброс и твое путешествие по зоне станет последним.

Короче, в эпоху детей индиго и дефицита внимания, эти самые дети, став сталкерами, гибли в зоне пачками.

Особенно новички.

Следопыт, с позывным Кышь, не был новичком. Он скорее принадлежал к малочисленной когорте сталкеров, сроднившихся с зоной отчуждения, пустив там корни, и став ее частью. Спокойный и рассудительный, он взирал на окружающий мир, анализировал, делал выводы и только потом совершал скромный шаг вперед, или в сторону.

Это зависело от ситуации.

КПК, закрепленный на левой руке призывно звякнул. Кыш остановился, осмотрелся вокруг и лишь потом посмотрел на экран.

«Юлий Семечкин — убит. 03.09.2003 RIP».

Да, не повезло мужику. Кышь его знал. Молодой, амбициозный, при деньгах. Ушел в поисках вечной жизни к Монолиту, уводя с собой двух опытных проводников, купленных за те самые большие деньги. А дальше?

Проводников больше никто не видел, а он стал легендой зоны, которую бывалые сталкеры рассказывают новичкам, пытаясь донести до них коварство «Исполнителя желаний».

Все что реально известно о Семечкине, так это сообщение, приходящие иногда по несколько раз в день в сталкерскую сеть, от КПК с его ID. Технически подтверждающие, что он оживает раз, за разом, и почти сразу же гибнет, не способный найти дорогу домой.

Оторвавшись от экрана, Кышь задрал голову и задумчиво глянул на затянутое серыми облаками небо. Недостаточно кучными, чтобы начаться дождю. Но явно указывающими на изменение атмосферного давления. Он двигался по небольшой лесной тропинке, окруженной кустами желто-багрового орешника.

Зона — мир вечной осени, застывшей на пороге жизни и смерти. Красота. Кышь вздохнул, достал из широкого кармана дождевика гайку с привязанной к ней веревкой и, размахнувшись, закинул ее по ходу движения.

— Бзыньк! — сказала Гайка и вернулась к хозяину.

— Ага, — глубокомысленно ответил Кышь, притянул к себе устройство и зашвырнул его влево, туда, где между разросшихся кустов орешника, виднелся небольшой проход.

— Пых! — Гайка ударилась о что-то мягкое и осталась лежать на месте, скрытая кустарником.

Кышь дернул на себя веревку, предположив, что груз зацепился за корень или ветку. Безрезультатно. Он дернул сильнее. И, к его удивлению, веревку ощутимо подергали в ответ.

— Да что за… — Кышь, взялся за веревку двумя руками и дернул со всех сил. Гаек у него был полный карман, а веревка была одна, и терять ее не хотелось. Кусты вокруг тропинки заходили ходуном, и что-то огромное и зеленое упало сверху, придавив собой перепуганного сталкера.

***

Кышь пришел в себя в странном помещении, напоминающем полуразрушенный тоннель. Лежа лицом в полу, между двух стальных рельсов, он явственно чувствовал запах шпал, пропитанных креозотом. Левый глаз, в который пришелся удар, заметно заплыл и болел. За время, проведенное в зоне, он излазил ее всю, но тоннелей припомнить не мог. Голова раскалывалась, то ли от полученной травмы, то ли от вонючих шпал.

Чьи-то сильные руки грубо перетащили его на бетон и поставили на колени. Виски заломило еще сильнее.

— Где я? — спросил Кышь пересохшими губами.

— Молчать, нна, или убью нна. — громила отвесил сталкеру ощутимый подзатыльник. — Если не будешь говорить правду, нна пожалеешь!

— Так ты ж запретил говорить? — съязвил Кышь, за что тут же получил вторую затрещину.

— Умный, нна. Не хочешь сдохнуть, отвечай конкретно на вопросы нна.

— Понял, я понял, бить-то зачем.

— Звание, Имя, Фамилия, нна.

— Какое нна, звание? — растерялся Кышь. — я сталкер обычный, а зовут меня Кыштымский Петр Ильич.

— Не ври мне, сука, на тебя форма натовского образца.

— Мужик, ты чего? Это зона отчуждения, тут все ходят кто во что горазд.

— Не ври мне. Продался врагам? Я же тебя предупреждал, нна, не будешь говорить правду — пожалеешь!

— Постой, Болт. — прервал допрос властный голос. — Куда-то мы не в ту сторону движемся.

— «Ага, добрый полицейский пожаловал», — подумал Кышь. И поморщился, легче не становилось. Рядом с ним присел еще один военнослужащий, на вид лет тридцать, светловолосый, с жестким, холодным взглядом, держащий его документы в руках.

— Петр Ильич, я же вижу, что ты простой мужик, местный, — сказал он уставшим голосом, — значит сможешь на карте просто пальцем ткнуть, где мы?

Кышь посмотрел на карту Московской области, которую ему подсунули под нос, и подумал про себя, что опасных психов в зоне он встречал уже достаточно, но таких странных он еще не видел.

— А вы откуда мужики сами-то? — осторожно уточнил сталкер.

— Не твое дело, нна — грубо оборвал его здоровяк, просто пальцем ткни.

— Мужики, — терпеливо принялся объяснять Кышь, — Мы с вами в Чернобыльской зоне отчуждения, а вы мне карту Московской области суете. Куда я вам, нахрен, тут ткну.

Вопрошавший нахмурился.

— Чего ты морочишь голову? Какая, такая Чернобыльская зона отчуждения.

— Вы с меня КПК сняли, там на нем есть карта, посмотрите сами, если мне не верите.

— Болт, дай-ка мне шмотки этого умника. — сказал второй.

Кышь вытащил из вороха брошенных ему вещей КПК и протянул его воякам.

— Грозный, он, нна, по-любому вражина, нна, наши таких не делают, сразу видно, оттуда вещь!

— Погоди, Болт, не мельтеши. — Внимание командира привлекло сообщение о дате смерти Семечкина.

— Какой сейчас год? — спросил он пленника.

— Так две тысячи третий на дворе, — ответил сталкер.

— А война? — командир еще больше нахмурил брови.

— Какая война? Отечественная? В сорок пятом закончилась, а другой никакой не было. Ну разве вот это вот все, — Кыш обвел руками вокруг себя, — образовалось. Но так-то не война, а стечение обстоятельств.

— Да ну, нна — протянул пораженный Болт.

***

Грозный внимательно посмотрел в глаза стоящего на коленях человека. Как любой руководитель, работающий длительное время с людьми, он чувствовал, когда человек врет, а когда говорит правду.

Легко одетый, местный, явно не богатый, с специфическим снаряжением и оборудованием, вряд ли являлся частью хитрого вражеского плана. А его показания лишь дополняли собой прочие невероятные факты: мгновенный перенос всей группы в другое место, чистый, пьянящий с непривычки свежий воздух, возможность дышать без маски на поверхности, зеленый лес и мелкая живность типа белок и птиц.

Для провокации все было слишком сложно.

— Покажи на карте, где, где ближайший населенный пункт, — попросил Грозный.

«Счас, разбежался. Они ж наверняка уже меня грохнуть решили и сами по карте дойти до деревни» — подумал Кышь.

— Я покажу, только вы не дойдете. — ухмыльнулся он, — По вам же сразу видно, что вы тут впервые.

— Хочешь договориться?

— Да, хочу, хотя мне вас просто по-человечески жаль.

Там все окрестности сплошь аномалии, радиация, мутанты. Да и Чернобыльская топь рядом. Вляпаетесь. А потом, — Кышь сделал паузу, словно обдумывая ответ, и добавил: — Я человек известный. Если чего со мной случиться, искать будут. А когда найдут — сразу поймут, чьих рук дело. Оно вам надо, такие конфликты, на ровном месте?

Грозный с прищуром посмотрел на пленного. Вроде бы не свой, не метрополитеновский, а что-то в нем до боли знакомое есть. Какая-то радикальность мышления и внутренняя злая логика — всех убью, один останусь.

Убивать он его, конечно, не собирался, все-таки на территории СССР, пусть и в другом времени, или мире, тут еще посмотреть надо. Думал, связанного оставить, чтобы не тащить с собой. Но раз так.

— Советские офицеры гражданских не трогают, — с достоинством сказал Грозный, достал из ножен десантный нож-стропорез и освободил сталкера от удерживающих его пут.

***

Заросли пожухлой травы, слабенькие, кривые деревья с редкой желтой листвой и такие же покосившиеся, умирающие дома с дырявыми крышами. Некогда крепкое село Добровольское, попавшее в зону отчуждения, медленно угасало.

До тех пор, пока про брошенный в глубине зоны населенный пункт не поползли слухи, в одночасье сделав его легендой. Собравшись у костра, сталкеры пересказывали из уст в уста историю про загадочное село.

По версии одних рассказчиков — Добровольское являлось ничем иным, как гигантской аномалией. Этаким пузырем, в котором ограниченно действуют законы физики, и потому зона не может его сожрать или проникнуть внутрь. Сталкеры из местных рассказывали сказки про бабку-ведунью, наложившую защитные чары, заклинания, руны — в зависимости от желания рассказчика, и защитившую любимое село от техногенной напасти.

Верующие люди больше склонялись к тому, что это настоятель местного прихода, увидев непотребство, которое творилось во время катаклизма, вознес молитвы к Небу, и Бог защитил конкретно Добровольское, оставив весь остальной мир страдать за его грехи.

Для большинства доходяг, исследующих зону отчуждения, суть оставалась простой — где-то там, в глубине, где отчетливо слышен зов «Исполнителя желаний», есть село Добровольское. Чистое от аномалий и мутантов, в которое любым ее порождениям хода нет.

Между сталкерами как-то сам собой сформировался некий кодекс чести — не водить в село чужих, особенно из числа ученых и охраны периметра.

Чуть позже на развалинах. Добровольского, появился небольшой сталкерский лагерь, что называется, я для своих. Где можно было отдохнуть, послушать последние новости и сталкерские байки, укрыться от выброса, скинуть хабар и пополнить боезапас.

Этим вечером в Добровольском было достаточно людно. Выброса давно не было, но атмосфера слегка давила. Облака постепенно наливались чернотой, но дождь все не шел. Зверье попряталось по норам в предчувствии беды. Опытные проводники вывели свои отряды к Добровольскому, желая переночевать в безопасности.

Ближе к центру, недалеко от разрушенной церкви и сельсовета, зажигались сталкерские костры. И сразу стало шумно, как из рога изобилия полились истории, когда правдивые, а когда не очень, незабываемый фольклор зоны, от умения слушать и понимать который часто зависело выживание людей.

Неназванный староста Добровольского, бывший сталкер, а нынче честный бизнесмен, Никодимыч, сидел под большим навесом вместе со своими помощниками, и степенно, распивая чай с баранками, ждал покупателей и менял.

— Здорово, Никодимыч, — подсел к костру старосты Добровольского, сталкер по имени Сиплый.

— И тебе не кашлять, бродяга. — Никодимыч, откусил большой кусок бублика с маком и запил его чаем. Довольно крякнул и уставился немигающими глазами на Сиплого.

Староста напоминал сейчас большого усатого сома, ленивого, слегка уставшего от жизни, да, по сути, таким и являлся. Тучный, пожилой сталкер, уже пару лет осел в Добровольском, обжился барахлом и пределы села не покидал. Живя торговлей и натуральным обменом.

Сиплый, которого жизнь потрепала, худой и изможденный, с осунувшимся, уставшим лицом, резко с ним контрастировал. Ему отчаянно хотелось двух вещей. Жрать и спать, но его финансовое состояние оставляло желать лучшего.

С молчаливого разрешения хозяина он наполнил свою кружку крепким индийским чаем и, грея ее ладонями, продолжил беседу.

— Хороший у тебя чай, Никодимыч, «Три слона», все дела. А сгущенка есть?

— Сгущенка кончилась, но, если пожрать хочешь, тушенку неплохую притащили. Только чем ты расплачиваться будешь?

— Информацией могу. — нашелся Сиплый.

— Да нужна она, твоя информация, балабол.

— Да вот те крест реальная. Мне свояк, который на блокпосте стоит, рассказал.

— Ну давай, трави свою байку, будет чего путного, получишь пайку — ха-ха-ха басом заржал Никодимыч.

— Короче, Никодимыч. Свояк, рассказал, что вечером, через его блокпост прошла спецура в зону. Такие, знаешь, упакованные все, в новом шмотье, с мышами летучими на шевронах. Противогазы для длительного ношения, «ночники», бесшумка, все дела. Выгрузились прямо на блокпост, забрали проводник из части. Лепру, ну ты его должен знать.

— Лепру, знаю — серьезный мужик, — подтвердил староста.

— Вот. А я о чем? И сразу ушли в зону! Сказали, на три дня идут.

— Три дня, — начал считать Никодимыч загибая пухлые пальцы. — День туда, день обратно, да день дела обделать. Этак можно до Припяти дойти, да и до Чернобыльской топи, а там и мы рядом. Интересно. А что в ночь пошли, оно понятно, значит не хотели, чтобы их вычислили настолько, что готовы были рисковать.

— Вот, Никодимыч, мне тоже интересно стало, по чью душу пошли? А ты видишь, какой смекалисты, все сразу просчитал. — поддакнул Сиплый.

— Ладно, — согласился староста, — хоть это информация и с истекающим сроком годности, но свою пайку ты честно заработал. Сиплый. На, держи.

Никодимыч вытащил из стоящего рядом рюкзака банку тушенки и кинул ее в руки Сиплому. Тот торопливо вскрыл ножом и начал поглощать вареное мясо, хватая прямо руками и не замечая, как топлёный жир стекает с его лица на одежду. Староста бросил на Сиплого полный брезгливости взгляд, но смолчал, а через секунду уже что-то нашептывал в ухо одному из своих доверенных помощников.

Проводив уходящего взглядом, он неподвижно уставился на пламя костра и замер в раздумьях.

Жизнь вокруг напротив с вечером забурлила: под соседним навесом, один из вольных сталкеров, взял в руки потрепанную гитару и затянул, отчаянно фальшивя, но со всем старанием.

«

Вот бабла накоплю и к тебе доплыву, долечу, доеду.

Рядом с тобой поселюсь, ты будешь рада такому соседу.

Мы из Союза, народ простой, я тебе сразу скажу: «Здорово!».

А ты улыбнешься и скажешь мне: «Я так ждала тебя, Вова!».

»

(прим. автора: Уматурман — «Я так ждала тебя, Вова».)

— Да, Вован, бабла бы накопить неплохо было, — задумчиво прокомментировал куплет его сосед.

— Слыхали, опять замес на Агропроме был? — встрял в беседу еще один, за обе щеки уплетая печенный картофель.

— Неспокойно нынче в зоне, — обиженно сказал прерванный бард и отставил гитару в сторону.

— Да ладно тебе, Вован, — ты все равно петь не умеешь.

— Ну спасибо, — вконец обиделся сталкер хмуро посмотрев на попутчиков.

С околицы деревни раздался двойной свист караульных, — шли чужие.

Внешне спокойные сталкеры подобрались, кто-то пододвинул поближе оружие, кто-то отошел с освещенного участка земли под тень домов. Где-то раздался щелчок затвора. Перед народом, на освещенную сталкерскими кострами площадь, вышли пятеро бойцов Смарты, старик-техник и проводник.

— Кышь, — зычным голосом обратился к нему Никодимыч, игнорируя пришедших. — С какого хрена?

— Так это, я ж это. Никодимыч, выброс же будет. И что я должен был делать, бросить их? — Кышь, попытался оправдаться, хотя аргументы у него были так себе. Как ни крути, за два года существования Добровольского, он стал первым, кто нарушил правила.

Над стоянкой повисла тишина. Сиплый, уже прикончивший банку тушёнки, решил вставить свое слово.

— Нехорошо ты сделал, Кышь. Не по понятиям.

— Ну-ка, Ша! — заткнул его Староста — Кыша он знал давно, и рубить с плеча, наказывая опытного сталкера, не хотел.

Сиплый, показывая свое несогласие, сплюнул сквозь зубы в костер, но против старосты Добровольского не пошел.

— Добро пожаловать к костру божьи люди! — Никодимыч обвел рукой стоянку, предлагая гостям самим выбрать место. — У нас тут общество мирное, так что опустите свое оружие. Опасность вам не грозит.

Над стоянкой прозвучал непроизвольный вздох облегчения, воевать с неизвестным особо никому не хотелось.

— И вам добрый вечер, — ответил на приглашение Грозный, движением руки приказав своим людям опустить оружие.

Прошло несколько минут, и сталкеры постепенно окружили новичков. Вновь прибывший отряд был донельзя странным.

С одной стороны, штопаная, пыльная, еще советская армейская форма. Стоптанная обувь. Оружие, когда-то неплохое, но уже устаревшее, со следами ремонта. С другой стороны, противогазы непонятного образца, самодельные фильтры, необычное пневматическое ружье, каких в зоне не делают.

Отдельный ажиотаж вызывали орденские шлемы с встроенной маской противогаза и эмблема Спарты.

Всем было ясно, — в зоне, похоже, появилась новая группировка. Сталкера хотели понять, какие цели она преследует.

Грозный, дав знак бойцам молчать, подсел к Никодимычу, сразу определив в нем самого главного, с кем тут можно вести дела. Тот, молча кивнул, и на правах хозяина, наполнил кружку гостя свежим байховым чаем.

— Так и чьими вы будете?

— Да, мы сами по себе.

— Вольные сталкеры, выходит?

— Выходит так, — подтвердил Грозный.

— Долго шли? — спросил Никодимыч, пытаясь вычислить принадлежность гостей.

— Долго, — подтвердил Грозный и махнул рукой в сторону, противоположную месту их появления. — Вот о туда.

Никодимыч, — нахмурился. Беседа не клеилась.

Грозный молча, отхлебнул горячего напитка со вкусом далекого, еще довоенного прошлого, ставшего размытыми воспоминаниями. А затем полной грудью вдохнул чистый осенний воздух, так, что закружилась голова, и бережно, словно смакуя, откусил кусочек печеного картофеля.

Старосте поведение пришлых не понравилось. Слишком уверенно и местами даже нагло, не по понятиям они себя вели. Словно не он, а они тут хозяева. Явно что-то скрывали. Да и рукой главный у них указал прямо в сторону центра зоны, а оттуда никогда ничего хорошего для людей не приходило.

— Не местные, выходит? — демонстративно спокойно уточнил он.

— Не совсем. — уклонился от ответа Грозный.

— И шеврон у вас забавный — вроде как сталкерский. Смотрю — все чин по чину. И череп на нем есть, и противогаз. Вот только молния странная какая-то. Это что-то типа Электры?

— А ты необычайно проницателен, приятель, — осклабился Грозный. — Это именно она и есть.

Никодимыч задумался: «Обычно эта аномалия тяготела к территории АЭС и подстанций, так что наличие на эмблеме, вполне логично, для людей из центра зоны. Кто они такие? Новые последователи Монолита?»

— А череп в противогазе, — это к чему, начиная нервничать спросил Никодимыч?

Грозный посмотрел на сидевшего напротив и внимательно слушающего их Вия и слегка отрицательно качнул головой — мол, не лезь, все хорошо.

— Мы представители ордена, который защищает людей от мутантов и опасностей зоны. — перефразировал он строки Орденской клятвы.

— И каким же образом вы их защищаете -, поинтересовался молчащий все это время Сиплый.

— Мы их убиваем. — охотно пояснил Грозный и взялся за вторую картофелину.

— А, так вы вроде как из Долга получается? — уточнил чуть-ли не обрадовался Никодимыч.

— Нет. Мы не из них, — признался Грозный, он с самого начала понимал, что придется сказать, хотя бы часть правды. — Мы пришли к вам через заброшенные тоннели. Из-за подземного толчка, один из них завалило, так что выбрались через образовавшийся разлом. Заночуем у вас, и будем думать, как вернуться обратно.

«Чудны твои дела, Господи!» — подумал староста.

— Сиплый, — обратился он сталкеру, — раз ты тут за еду работаешь, метнись до ребят, пусть гостям схрон подыщут, не ровен час, выброс будет.

Глава третья. «Чернобыльские топи»

Чернобыльские топи накрыло туманом. Это был особый мир, отдельный, живущий своей специфической жизнью. Качающиеся на ветру заросли сухого камыша и рогоза. Растущие по берегам ольха, осока и кривые березки, пытающиеся зацепиться корнями за рыхлую почву. Покрытые мхом торфяные кочки, вездесущий гнус, да редкие в этих местах аномалии. Самая страшная из которых — Речная рябь. Смертельно опасная, но хорошо заметная на чистой воде, в условиях поросшего растительностью болота, она становилась убийственной.

Затаившись за кочкой, заросшей пожухлой травой, Крыс замер, слившись с ней в одно целое. Лишь два торчащих, как радары, уха выдавали хитрого разведчика. Каждое утро тушкан охотился на водяных полевок и неплохо проредил их численность. Однако сегодня на болоте что-то изменилось. Вдалеке сорвалась с насиженного места стайка напуганных птиц. Полосатые жабы, обычно мирно спящие в это время суток, залили окрестности своим обиженным кваканьем.

Опытный и осторожный охотник — Крыс терпеливо выжидал, пытаясь вычислить нарушителя его угодий.

Спустя некоторое время он заметил группу чужаков, двигающуюся по хлипкой болотной тропе. Шли они крадучись, ступая шаг в шаг за проводником. Высокий, худой человек, одетый в широкий непромокаемый плащ и болотные сапоги, вел группу вперед, проверяя дорогу длинной жердью. Крыс втянул черным носом-горошиной затхлый воздух и сразу почувствовал всю гамму исходящих от людей запахов.

Проводник, как и большинство местных, пах смесью из запаха чеснока, спирта, дешевого табака, машинного масла и застарелого человеческого пота. К этому амбре примешивался своеобразный запах зоны, ее метка, указывающая на то, что этого человека она уже не отпустит.

Идущие за следопытом люди отличались. Похоже они впервые попали в зону отчуждения, и та по отношению к ним еще не определилась. Четверо из них, одетые в странную одежду, увешанную короткими зелеными веревочками и бесшумную обувь — пахли порохом, ружейным маслом, краской, репеллентом, сталью и кровью. Идущий между ними человек в охотничьей горке, помимо этих запахов, источал еще и ароматы тлена и смерти. Крепкий, но уже в возрастной мужчина, доживал свои последние дни.

Проследив взглядом направление движения пришельцев, Крыс возмущенно фыркнул и рванул напрямки через заросли камыша, желая предупредить своих о приближающихся неприятностях.

***

Пытаясь разобраться в ворохе информации, свалившейся за последние сутки, Грозный никак не мог заснуть. Измученный мыслями так и не найдя ответа, он решил сменить в карауле Вия — пусть хоть кто-то нормально выспится.

Грозный обнаружил сержанта стоящим у покосившейся деревенской изгороди, разглядывающим небо и расслабленно смакующим сигарету, подстреленную у местных. Подкравшись на цыпочках к караульному, майор гаркнул ему прямо в ухо.

Ба! Что я вижу? Да это же старший сержант Вий, бессовестно нарушающий устав караульной службы! — подловил своего подчинённого Грозный.

— Никак нет, — вздрогнувший от неожиданности Вий, тут же вытянулся по струнке. Докладываю, в данный момент, осуществляю скрытое наблюдение за передвижением вероятного противника.

— Вольно, сержант. Осуществляет он. Стоишь на расслабоне, и ворон считаешь. Расслабились вы совсем на свежем воздухе. Теряете хватку. — Осклабился Грозный. — Дай курнуть-то хоть командиру.

Взял у сержанта сигарету, затянулся полной грудью и выдохнул облако сизого дыма.

— Иди спать, Валентин. Мне все равно, сон не идет.

Оставшись один, Грозный вновь погрузился в свои мысли. Небо над его головой очистилось, открыв взору миллиарды сверкающих звезд на фоне иссиня-черной бесконечности. Майор без труда нашел знакомые созвездия: «Надо же, звезды как у наших, вон созвездие Большой и Малой Медведицы, а вот похоже Полярная». Выходит, мы на Земле, только в какой-то непонятной параллельной реальности.

Ему было над чем задуматься. Благодаря странным капризам мироздания судьба его страны в этом мире стала иной. СССР по-прежнему существовал. Никто не прятался по подвалам и станциям метрополитена. Человечество жило на поверхности, вполне себе неплохо, ну разве что за исключением локального вялотекущего катаклизма, образованного зоной отчуждения. Даже с учетом этого, сравнение было, скажем так, не в пользу Москвы в его реальности.

Грозному было вдвойне обидно за то, что перебросивший их в новый мир портал закрылся, сделав свою работу. Было бы здорово перевести сюда хотя бы ребят из Смарты с семьями. А еще лучше весь метрополитен.

Позволить людям прожить полноценную жизнь. Возможно, из-за этого, внутри свербело неприятное чувство невыполненного долга. Они дали клятву защищать выживших от любых угроз внешнего мира, а теперь просто бросили их, удрав с поля боя. Чем больше он думал про это, тем больше понимал, что они обязаны если не перетащить, оставшись, то вернуться к своим.

— Не спится? — сзади, не таясь, подошел их проводник.

— Да вот, вышел покурить.

Кышь замялся, не решаясь спросить, но все-таки задал вертевшийся на языке вопрос.

— Откуда вы?

— Как догадался? — ответил вопросом на вопрос майор.

— Я срочную в разведке служил, еще в первую чеченскую, и карты читать умею. Когда ты меня попросил ткнуть пальцем в место, где мы находимся, я сразу метки на карте подметил. Карта у вас вроде обычная штабная километровка, а вот обозначения напрочь все неправильные, ненашенские и даже не вероятного противника. А дальше просто сопоставил факты. Появились из ниоткуда, оборудование и оружие ваше. Ну и так по мелочам, привычки, словечки всякие, привычки, чересчур бледная кожа. Все это сильно заметно, и, если честно, не я один задумался над этим. Майор.

— И что ты планируешь с этим знанием делать?

— Ничего, — ответил Кышь. — Ты скажи мне лучше, как там у вас жизнь в будущем?

— Не очень, — честно ответил Грозный. Да и не будущее это, а скорее другой вариант.

— У… — глубокомысленно протянул Кышь и тоже посмотрел на звезды.

Некоторое время они молчали. Майор докурил сигарету и пальцем отстрелил бычок в темноту.

— Скажи мне, Кышь, — что это за легенда про «Исполнитель желаний»?

— Майор, ты правильно начал. «Исполнитель желаний» — легенда, байка, которую травят у костра, не более того…

— Но все же, — настоял Грозный.

— Многие называют его Монолитом — начал рассказ Кышь. — Сталкеры рассказывают, что это огромный черный камень, излучающий свет, и есть сама зона.

— Понятно. А почему «Исполнитель желаний»?

— Народ, когда в зону потянулся, стал ощущать странное желание обязательно попасть в ее центр. А дальше, чем ближе к центру, сталкер находился, тем сильнее тяга становилась, появлялись зовущие голоса в голове, которые обещали исполнить самые сокровенные желания.

— А ты был там?

— Если ты интересуешься, испытывал ли я такие ощущения. Ну да, испытывал что-то такое, но не прямо, чтобы тянуло против воли. Я вообще склонен считать это самовнушением.

— Ну и как кто-то свои желания исполнил?

— Ну разное говорят. Майор. Из тех, кто вернулся, мне на память приходит разве только Болотный доктор. Но тут такое, я его лично никогда не видел, и многие его даже за человека не считают.

— И что он пожелал?

— Он пожелал возможности помочь любой живой твари. И получил этот дар. Только дар на него очень странно повлиял. Доктор разорвал все контакты, поселился отшельником где-то в Чернобыльских топях и теперь не видит разницы между порождениями зоны и людьми.

— Надо же, — подивился Грозный.

— Те сталкеры, которых он якобы спас, рассказывают настоящие легенды о способностях этого человека, а некоторые, — Кышь сделал многозначительную паузу, — говорят, что он вообще больше не человек!

***

Проводник вывел свой отряд прямо к дому Болотного доктора. Он достаточно хорошо знал последнего, чтобы предугадать реакцию на появление вооруженных людей на пороге. Всю дорогу обостренное чутье следопыта подсказывало, что за ними следила не одна пара глаз.

— Еще раз напоминаю, — обратился Проводник к людям, стоящим за его спиной. — Ваши навыки в этом месте ничего не значат. Не нарывайтесь и ведите себя прилично.

— Не пугай нас, Лепра, мы пуганые, — ответил за всех командир группы спецназа, сопровождавшей VIP персону.

— Семен Михайлович, — Я думаю, стоит послушать нашего уважаемого проводника. — осадил своего подчиненного человек в горке.

— Слушаюсь, товарищ генерал. — вытянулся тот по струнке.

— Вольно, майор.

Они подошли к калитке и, вежливо постучав, остановились в ожидании. Как-то сразу стало тихо, только чуть поодаль ветер шумел камышом.

«А ведь он ждет нас, я это отчетливо чувствую.» — Проводник ухмыльнулся и покачал головой. — «Эх, доктор. Из тех, кто первым предстал перед исполнителем желаний и был одарен частицей его силы, выжили только мы трое. К чему теперь все эти игры?».

— Хозяева, а живые дома есть? — прокричал он чуть громче.

На пороге дома показался среднего роста, немолодой человек, небрежно держащий автоматическую винтовку в согнутой руке.

— Тебя я знаю, а кто все эти люди?

— Привет, Док, — как ни в чем не бывало сказал Проводник.

— Я не помогаю людям в форме, и я не рад видеть Лепра.

— Все не можешь забыть Мао? — Проводник опустил глаза, но затем, приняв вызов, посмотрел в глаза Доктору.

— Мы шли вытаскивать тебя после выброса, зона кишела тварями, а он бросился сам.

— Он пытался меня защитить.

— Упертый, вредный старикан. Не все общаются с мутантами, как ты. У людей был приказ, и они тоже пытались тебя защитить.

— Мао это уже не вернет.

— Хорошо, я передам Павлу, что ты отказался выполнить его просьбу.

Услышав знакомое ему имя, Болотный доктор нахмурил брови и тихо сказал:

— Его счет еще открыт, Проводник, а твой уже нет.

— Значит, открой мне новый!

— Вот это да, Я смотрю старого пройдоху, кто-то крепко ухватил за яйца?

— Он обратился ко мне с просьбой, а ты знаешь, что я всегда выполняю свои обещания.

— Все еще работает в институте?

— Да, все еще. Но он ничего не забыл.

— Ну, я даже не знаю, Лепра. А ты уверен, что ты потянешь?

— Уверен, Вентура, уверен. Помоги этим людям и выставь мне счет!

Доктор задумчиво погладил свою короткую бороду, возникла неловкая пауза, которую прервал звук оповещения КПК. Юлий Семечкин в очередной раз погиб где-то в зоне отчуждения.

— Я хочу, чтобы ты вытащил его.

— Кого его?

Доктор протянул КПК, показывая Проводнику сообщение о гибели Семечкина.

— Да ладно тебе, Док. Ты хочешь, чтобы я пошел против воли Монолита?

— Вовсе нет. Я думаю, что он заблудившийся путник, а ты Проводник, способный вернуть его домой.

— Ты же знаешь, что это так не работает?

— Можешь считать это моей старческой блажью, но лично я вижу в этом испытание судьбой для вас обоих.

— И ты больше никогда не упрекаешь меня за Мао?

Доктор печально вздохнул и протянул руку Проводнику.

— Сделка.

— Сделка, — с недовольным видом буркнул Проводник.

— Генерал, Вы можете войти. Остальных не приглашаю. — Доктор демонстративно повернулся спиной к гостям и прошествовал в дом.

***

Илья и Крыс затаились в погребе. Доктор ждал гостей, но так как тропа была всего одна, уйти они не успевали. Недолго думая, радушный хозяин укрыл их в погребе и велел сидеть тиха. Примерно через полчаса, над их головой раздались шаги. Судя по всему, вошедших было двое.

— Уютно тут у вас, доктор, — сказал властный, немного грубый голос.

— Не жалуюсь, — ответил Доктор. Давайте к делу, пожалуйста, у меня очень мало времени.

— Вы ведь узнали меня, Доктор? — уточнил голос.

— Узнал, вы генерал Мотовилов, который отвечает за снабжение объединённой группировки сил контроля ЧЗО.

— Верно, я бы хотел, чтобы сказанное мной осталось в тайне. Как сам факт появления у Вас.

— За это можете не переживать, — успокоил доктор клиента. — Давайте переходить к сути вопроса.

— Собственно, дела мои скорбные, не очень. Все началось с того, что где-то месяц назад у меня нарушился сон и я как-то перестала радоваться жизни. Пропал интерес. Напала какая-то беспричинная, необъяснимая тоска. Чуть позже стала болеть голова, начались судороги по ночам. Ну и я почувствовал, что меняюсь, плаксивый стал, все забываю, вещи теряю, иногда выпадает весь день из памяти. А теперь руки стали трястись.

— За помощью к обращались?

— Обратился, сделали кучу анализов. Сначала ничего не нашли. Потом, в немецкой клинике предположили, что это начало развития болезни.

Крейтцфельдта-Якоба. И это…

— Прионная инфекция.

— Да, как мне пояснили, это не лечится.

— Если так, генерал, то вам удивительно повезло: шанс заболеть один на миллион.

— Доктор, почему я?

— Жить хочется? — поинтересовался Болотный доктор.

— Конечно, хочется.

— Тогда у меня будет одно условие к вам, генерал.

— Все что хотите, доктор, все что хотите.

— Точнее, условие будет два. Первое — вы рассказываете тут самую тайну, которую пытаетесь забыть уже не один десяток лет. Второе, после вашего выздоровления, вы остаетесь должны мне одну услугу. Нарушите условие, болезнь вернется.

— Доктор, любые деньги и услуги — не вопрос. Но я не понимаю, о какой тайне вы говорите.

— Вы лучше меня знаете, генерал. Просто скажите правду, это часть терапии.

Подслушивать чужие секреты было нехорошо и зачастую даже опасно для жизни, но любопытство взяло верх, и Илья напряг слух.

— Ну, я его съел, — дрожащим голосом признался Мотовилов.

— Ну смелее, кого его? — подначил Доктор.

В этот самый момент Крыс, забытый своим нерадивым хозяином и исследующий от скуки длинные ряды банок с плавающими в формалине частями мутантов, случайно задел одну из них. Раздался оглушающий грохот. Словно ряды домино, с полки посыпались банки, извергая из себя литры едкой, вонючей жидкости.

«Это фиаско — братан», — подумал Илья, чувствуя, как подступают к горлу пары формалина, и толкнув крышку погреба стал выбираться наружу.

PS: Дорогие друзья — ваши лайки, комментарии, реакции и подарки самая лучшая мотивация продолжать дальше.

Глава четвертая. «Проводник».

Небо над зоной отчуждения очистилось. Одна за другой группы сталкеров, ведомые проводниками, покидали Добровольское. Навстречу им зашел достаточно большой отряд группировки «Свобода». Местное общество, увидев на плечах сталкеров знакомый шеврон с волком, заметно расслабилось, а вот Грозный и другие Смартовцы напротив — почувствовали себя неуютно. Мало того, что некоторые из вновь прибывших напоминали внешним видом хиппи, так еще и у большинства из них в руках были новомодные карабины М4 натовского образца.

— Бойцы, — обратился Грозный к своей команде, когда все собрались у костра. — Исходя из имеющихся данных, ясно одно — мы находимся в другой реальности. Не спрашивайте меня, как такое возможно — я сам не знаю. Что еще нам известно? В этом мире не было ядерной войны. И он для нас чужой. Нельзя исключить, что где-то существуют копии нас. Очевидно, что нам крупно повезло, что волей случая мы попали в этот мир внутри зоны отчуждения, где власть условна. Надеюсь, никто не питает иллюзий, что, случись это в другой части страны, мы давно бы уже сидели под замком.

Грозный сделал паузу, чтобы убедиться, что сказанное принято его группой, и особого возражения не увидел. Разве что Михайлыч потупил взор, но он гражданский, что с него взять.

— Резюмируя, я вижу два выхода из этой ситуации. Первый — мы выходим за пределы зоны и сдаемся властям. Второй — мы идем к «Исполнителю желаний» и пытаемся изменить реальность в нашем мире. Да, шанс призрачный, но ведь «Кто, если не мы?!».

— Кто, если не мы?! — откликнулись бойцы.

— Если есть возражения, скажите здесь и сейчас.

Грозный окинул взглядом собравшихся и увидел одинокую руку Михайлыча,

— Без меня командир, — сказал старый техник. — Для начала, я просто не дойду. Здоровье не то, да и возраст. А потом, если я еще могу поверить в перенос, то вся эта история с желаниями. Да и как мы туда дойдем? Нам нужен проводник, а я так понял местные туда ходить не желанием не горят.

И тут все посмотрели на Кыша.

— А чего вы на меня смотрите, — разом отреагировал до этого молчавший сталкер. — Это район четвертого энергоблока. Там радиация зашкаливает, куча опасных аномалий и группировка фанатиков, которые валят всех подряд. Я там никогда не был и не собираюсь.

— А мы очень попросим? — поинтересовался Грозный, расстегивая кобуру.

— Майор, не дури. Насильно вести кого-то в зону отчуждения не по понятиям, да и людей пожалей, мы не дойдем и сгинем все по дороге.

— Мы должны дойти.

— Если должны, вам нужен кто-то, кто там бывал и вернулся, а таких людей не много. Лично я слышал про двоих. Болотный доктор и Проводник. И оба они помогать просто так не будут.

— Знаешь, как их найти?

— Как вам сказать, я знаю того, кто знает.

***

В лицо Илье смотрело вороненое дуло ствола.

— Доктор, а это кто? — прошипел красный, как рак Мотовилов. — Вы мне обещали, что все конфиденциально и я могу говорить открыто?

— Не стоит беспокойства, — не моргнув глазом ответил Вентура. Это мой ассистент, а в подвале лаборатория.

— Доктор, там это, — попытался сформулировать мысль взятый на прицел Илья.

— Насколько неудачно по десятибалльной шкале? — поинтересовался доктор, принюхавшись к аромату формалина, поднимающегося из подвала.

— На десять из десяти, доктор. — нашелся наконец Илья.

Болотный доктор обреченно вздохнул и закрыл крышку погреба. Выбравшийся из подвала вслед за Ильей Крыс, мигом просчитав ситуацию, стал было заходить за спину Мотовилову, но, поймав на себе хмурый взгляд доктора, сник и отвернул морду в сторону.

— Выметайтесь живо! Оба! — Рявкнул доктор, обращаясь к Илье.

— Доктор, скажите, а Вы уверены, что информация о моей ситуации никуда не уйдет? — спросил генерал, задумчиво глядя в спину удаляющемуся сталкеру.

Уверен. Можете убрать оружие. Вам ничего не угрожает.

«Главное сейчас — выжить, а всеми ненужными свидетелями займемся потом», — решил Мотовилов и убрал пистолет в карман горки.

Илья и Крыс вышли на крыльцо дома и увидели сидящего там человека в дождевике. Человек задумчиво смотрел в сторону горизонта и курил сигарету. Мазнув взглядом по человеку с питомцем, он спросил хриплым голосом.

— Ну и как оно?

— Да как обычно, — отмахнулся Илья.

— Бывает, — глубокомысленно ответил человек в дождевике и затушил сигарету в стеклянной банке, полной окурков.

— Фикса, — представился Илья и протянул руку незнакомцу.

— Лепра, — ответил незнакомец и пожал руку сталкеру. Рукопожатие было крепким, взгляд открытым.

За спиной скрипнула дверь. Генерал и Болотный доктор вышли на крыльцо.

— Забирай их, Лепра. — обратился к Проводнику Доктор.

Тот молча кивнул и, даже не обернувшись, пошел к выходу.

— А Вас, молодой человек, — обратился доктор к Илье, — ждет половая тряпка и таз. Воду можно набрать в большаке и надеюсь до вечера вы управитесь, иначе спать будем на улице.

— А ты приятель, — доктор обратился к Крысу, как к разумному существу — будь так добр, присмотри за моим старым другом.

***

Мотовилов шел на автомате, ориентируясь на впереди идущего бойца. Проводник свое дело знал и вел группу умело, обходя возможные препятствия и ловушки. Чувство, что его развели на пустом месте, не покидало генерала. Нет, ему реально стало лучше, беспокоящая его все это время головная боль прошла, руки не дрожали. Но ведь доктор ничего не сделал. Не было никаких чудодейственных отваров, пилюль и даже просто наложения рук. Местный знахарь только разбередил его душу, да еще и раскрыл перед свидетелями.

Не важно, помог ему он или нет, теперь придется подчищать за собой. Главное миновать болото, дальше дойдут сами, бросай болты да иди вперед.

Проводник шел молча, погруженный в свои мысли. Он настолько преисполнился в познании, что окружающий мир стал ему абсолютно понятен и потому неинтересен. Все, что хотел Проводник — покоя, умиротворения и вот этой вот гармонии, от слияния с бесконечно вечным, от созерцания фрактального подобия…

Проводник кинул взгляд на тонкую полоску камыша, окаймлявшую болото, если он хоть что-то понимал в людях, то они попытаются убрать его именно сейчас. Не желая оттягивать неизбежное, он резко развернулся и, разогнув левую руку, спрятанную все это время под дождевиком, нанес удар прямо в лицо уже занесшего нож спецназовца, удар был такой силы, что превратил лицо в сплошное окровавленное месиво.

— Да это же Излом!!! , крикнул его напарник, уходя с линии удара и открывая огонь на поражение.

Одновременно с этим из зарослей камыша, наперерез замыкающему бойцу, метнулся черный силуэт. Следивший за уходившими Крыс решил вмешаться в битву. Удар мощных, похожих на кенгуриные задних лап отправил замыкающего прямиком в раскинувшую свою пасть Речную рябь. Та только устало вздохнула пузырем скопившегося сероводорода и мгновенно затянула бойца на дно.

Сбив на излете прыжка прицел его напарнику, Крыс сгруппировался и исчез с радаров в зарослях камыша. Однако свое дело он сделал. Излом успел зайти в клинч к армейцам, и через секунду на тропе остались только Генерал и Проводник. Мотовилов хотел спастись бегством, но дорогу ему преградил ощетинившийся двумя рядами бритвенно острых зубов Крыс.

Без труда подняв генерала одной рукой за шею, Проводник заглянул ему в глаза и спросил:

— Вот что ты за человек такой. А?

— Отпусти тварь, — прошипел Мотовилов.

— Хорошо, — ответил Проводник и кинул его в Речную зыбь.

Дикий, наполненный болью вопль огласил окрестности. Проводник подозвал к себе Крыса и, потрепав по холке, выдал животинке сахарок.

— Жри, заслужил!

Крыс одним движением заглотил подарок и преданно посмотрел в глаза Проводнику ожидая добавки.

***

Привалившись спиной к бревенчатой стене, Болотный доктор наблюдал за тем, как сталкер носится с ведром воды, пытаясь исправить непотребство, которое сотворил.

Парень был неплохой, хоть глуповатый и склонный попадать в истории. — «Может, и правда сделать из него ассистента?» — подумал Вентура, — «Все одно не так скучно будет, да и безопаснее вдвоем».

Выброс никак не начинался, но поясницу, а это был верный признак его приближения, скрутило болью. Монолит был в своем репертуаре — одарив Доктора способностью излечивать других людей, самого врача он не пощадил. Более того, каждый раз, излечивая живое существо, Доктор чувствовал, что теряет частицу себя.

Его взгляд зацепился за одинокую грушу, раскачивающуюся на самой верхней ветке среди редкой пожухлой листвы. Вот уже десять лет год за годом она висела там нетленная и не собиралась падать вниз. В Докторе проснулся дух исследователя: «А что, если сорвать эту грушу самому и сварить из нее, к примеру, компот? Компот вечной жизни — звучит! Ну или на крайний случай молодости? Тем более ассистент теперь есть, будет на ком испытать». Он уже начал придумывать аргументы, способные убедить Фиксу пожертвовать собой ради науки, когда из зарослей тростника, скрывавших собой единственную дорожку к жилищу доктора, показалась очередная группа сталкеров.

***

— Пришли, — устало выдохнул Сиплый, указывая рукой на обычный сельский дом на островке посреди болота. — «Вот тута ваш доктор и обитает».

Грозный придирчиво посмотрел на дом, обнесенный невысоким забором из штакетника, явно не способный защитить от внешней агрессивной среды своего хозяина. Такая беспечность наводила на мысли, что с доктором все не так просто. Беззащитность этого места была скорее демонстрацией силы и уверенности хозяина в себе. Группа остановилась у деревянной калитки, закрытой на щеколду. Хозяина не видно не было, поэтому заходить сразу не решились.

— Есть дома кто? — командирским голосом гаркнул Грозный. — Хотя был уверен, что Болотный доктор их заметил.

После минуты ожидания, которая по ощущениям затянулась, навстречу вышел среднего роста седой мужчина в плаще и резиновых сапогах. Умные, голубые глаза внимательно рассматривали гостей.

— А вы не местные, — вместо приветствия констатировал Болотный доктор. — Ты кого ко мне привел, Сиплый?

— Так это, Доктор — Сиплый замялся, подыскивая слова оправдания, — Ищут они Вас. А че я? Я, собственно, ниче. Жрать охота, а тут консерву предложили.

— Понятно, все с тобой. — резюмировал Вентура.

— Добрый день, мы зайдем? — решил взять инициативу в свои руки Грозный и, открыв защелку на калитке, зашел внутрь. Смартовцы последовали за ним, заполнив собой все пространство небольшого дворика. Их проводник Сиплый, переминаясь с ноги на ногу, остался стоять на улице и, судя по бегающим глазам, планировал свалить подальше от этого места.

— Чем обязан? — Доктор, несколько ошеломленный напором гостей, просто отошел в сторону и теперь, скрестив руки на груди, ждал развития событий.

Грозный, вынужденно отдавленный от Болотного доктора, толпой сослуживцев, протиснулся мимо широких плеч и протянул руку доктору.

— Мы к вам, доктор, и вот по какому делу!

— Я уже где-то слышал эту историю, — перебил Грозного Доктор, — давайте опустим ненужные подробности и сразу перейдем к сути вопроса?

— Отлично, — ничуть не смутился Грозный. — Доктор, нам очень нужно попасть к «Исполнителю желаний».

— Вы точно уверены, что вам не нужна медицинская помощь? — ответил Вентура вопросом на вопрос.

— Точно.

— Нет. — отрезал Доктор.

— В смысле, нет? Вы наша единственная надежда, доктор. Мы настоятельно просим Вас согласиться и помочь в нашей просьбе и сопроводить нас к «Исполнителю желаний».

— Настоятельно? — Доктор, удивленно приподняв правую бровь, посмотрел на Грозного, как на анатомический препарат.

— Настоятельно, — повторил Грозный, словно невзначай наводя на Вентуру ствол своего АК, держа его на согнутой руке.

— Не смею вас больше задерживать, — ответил Болотный Доктор и, не обращая внимания на оружие, хотел зайти в дом. Болт вывернул кисть его руки, болевым захватом и заставил встать на одно колено.

— Слышь, ты, нна — заорал Болт. — Лепило болотное, взял в руки шмотки, нна, и пошел куда велено. Если что не так — обнулю. Усек, нна?

— Идиоты, Монолит — это и есть зона. Туда невозможно попасть, если он сам этого не захочет! — Доктор поморщился, все-таки стоять с вывернутой рукой было не комфортно. — А с таким отношением к жизни, как у вас, молодые люди, гарантирована верная гибель. Поэтому ни один вменяемый сталкер, Вас туда не поведет.

Рассуждение доктора прервал щелчок предохранителя, Грозный отступать не собирался.

— Выбирай, либо мы идем сейчас все вместе к «Исполнителю желаний», либо мы пойдем без тебя.

В этот момент ПДА доктора, заверещал уведомляя о входящем сообщении, где-то в зоне отчуждения вновь умер сталкер Юлий Семечкин. Доктор с неожиданной для него резвостью ушел с линии огня и пнул направленный на него ствол. Грозный, не ожидавший такого развития событий, машинально нажал на курок. Выстрел ушел в молоко, по дороге срезав одинокую грушу.

Неожиданно, для всех Змейка, молча наблюдавшая за развитием ситуации, загородила собой врача, от Болта и Грозного, вытянув свою тонкую руку словно она могла кого-то остановить.

— Вы чего творите, ребята? — Смарта никогда не стреляет в гражданских, мы же клялись защищать…

— Отойди, Дура. — оскалился Грозный. — Я пытаюсь выполнить клятву, только защищаю не этих, а наших. Не дойдем к Монолиту, все зря. Уйди с глаз моих, а то обоих положу.

Раздался звук передергивания затвора, и в затылок Болта уперся ствол многозарядного дробовика.

— SPAS 15, 12X70 мм, определил по звук оружие бывалый сержант.

— Именно он, громила, — ответил Илья, — Я с него кровососов пачками валю, так что не дергайся, тебе точно хватит.

Грозный, мгновенно оценив опасность, перевел ствол на Илью. Вий стоящий справа от командира развел руками, прямо перед ним напряженный и готовый к прыжку, скалился своими клыками Крыс. Сталкер спрятался за широкой спиной Болта и крикнул:

— Сиплый, метнись к Никодимычу в Добровольское скажи, на Болотного напали, помощь нужна.

Сиплый, соображал быстро, поэтому, не переспрашивая, рванул в сторону камыша. Учитывая ситуацию, стрелять вслед никто не решился, и сталкер ушел.

— Парень, а оно тебе надо? — Взял на себя переговоры Грозный.

— Вы мне не оставляете выбора. Опустите оружие, отпускайте доктора и уходите.

— Я останусь с ними, Грозный. — Змейка, сузила глаза в щелочки, и решительным лицом сжала кулачки. — Хочешь стреляй. Мне эта твоя затея с Монолитом сразу не нравилась.

— Вот как, значит, как? — с обидой в голосе произнес Грозный.

— Народ, вы чего — примирительно сказал Ночка и опустил взятый на изготовку автомат — воевать против Змейки, он точно не хотел.

— Командир, и действительно может пойдем, — Вий кивнул головой в сторону, показывая на ощетинившегося мутанта, — мне кажется, этот бой не в нашу пользу.

— Распустились, — прошипел сквозь сжатые зубы Грозный. — Черт с вами, группа уходим. Они сделали шаг назад и опустили оружие в знак мирных намерений. Грозный посмотрел на Змейку.

— Идешь?

Та ничего не сказала, лишь покачала головой и отвела глаза.

— Балласт, — Грозный в сердцах сплюнул и махнул рукой, приказывая команде разворачиваться и уходить.

Ночка бросил печальный взгляд на одиноко стоящую Змейку и пошел вслед за остальными.

Глава пятая. «Три легенды».

Человек очнулся в странном месте, лежа спиной на бетонном блоке. Что это — свалка? Декорации к фильму про постапокалипсис? Он находился в странной комнате с выбитыми стеклами. За окном виднелись грязно-белые стены многоэтажек и хаотично заросшая зеленью улица. Голова соображала с трудом, но сознание постепенно возвращалось.

Человек вспомнил, что он сталкер. Шел в составе группы, поставившей себе задачу попасть в центр зоны. Туда, где царила власть загадочного «Исполнителя желаний». Шел, чтобы попросить для себя вечную жизнь. Вопросов оставалось достаточно много. Куда пропали его друзья? Что это за место? Почему он тут один и где его вещи? Ни рюкзака, ни оружия, ни КПК, хотя при этом одета абсолютно новая отглаженная горка, такие-же начищенные до блеска берцы.

Мечтатель? Да, кажется, так его называли. Хороший позывной, для сталкера. Мечтал о вечной жизни, а теперь мечтает о горячей похлебке и куске хлеба. Желудок заурчал. Юлий Семечкин вздохнул и уселся на блоке свесив ноги.

Со стороны черного прохода прилетел мелкий камушек и упал рядом, привлекая внимание.

— Привет, боец. — В дверном проеме стоял высокий человек, одетый в грязный дождевик, всячески показывая свое дружелюбие он улыбался. — Я тут рядом присяду, не возражаешь?

Юлий пожал плечами, ему было все равно.

Человек в дождевике расположился рядом на бетонном блоке, достал сигарету и закурил.

— Будешь? — протянул он другую сигарету Семечкину.

— Спасибо, я не курю.

— Как знаешь.

Незнакомец спрятал сигарету в необъятный карман, он явно что-то хотел спросить и не решался.

Юлий решил сделать первый шаг.

— Мне ваша внешность откуда-то смутно знакома.

— Еще бы, — многозначительно сказал незнакомец и выпустил облако сизого дыма.

— Не подскажите откуда?

— Все дело в том, что я легенда. — Без лишнего пафоса ответил незнакомец. — Меня зовут Проводник, и я стал легендой, потому что вижу правильные пути в Зоне.

— Реально? — Юлий даже не пытался скрыть сарказм.

— Абсолютно! Но есть одна проблема.

— Какая? — заинтересовался Юлий.

— Дело в том, что ты тоже легенда. — ответил Проводник, — но твоя легенда, за последние четыре часа, основательно подорвала мою.

— И в чем же я легенда?

— Не хочу тебя расстраивать дружище, но ты легенда в своем посмертии. За последний год ты умер полторы тысячи раз, из них восемь раз успел навернуться лично в моем присутствии.

— Да, ну. — Не поверил Юлий.

— Последний раз на тебя упал бетонный блок, на котором мы сидим. Смотри, вон нога торчит в таком же берце, как у тебя.

Юлий спрыгнул с блока и подошел к месту, на которое указывал Проводник. Действительно, из-под блока торчал обрубок ноги в берце. Размер и внешний вид вполне соответствовали.

— Впрочем, есть и хорошая новость. — Продолжил Проводник. — Каждый раз ты воскрешаешься в том месте, где откинулся, поэтому мы продвинулись почти на километр.

— Чертовщина какая-то.

— Пути Монолита неисповедимы. — многозначительно ответил Проводник, — Хотя мне интересно, чего ты у него выпросил, Мечтатель.

— Эй, я же не говорил тебе свой позывной! — подловил его Юлий.

— Говорил, просто прошлый раз.

— А куда мы идем?

— Мы идем к третьей легенде, его обычно называют Болотный доктор.

— Крутой чувак!

— Неимоверно.

— А в чем он хорош?

— Судя по тому, что я подписался на этот блудняк с тобой, он невероятно хорош в своей хитрожопости.

— А серьезно?

— Если серьезно, то он считает наш с тобой квест испытанием судьбы. Ты заблудился, я терпеливо указываю тебе дорогу и, если все получится, Монолит от тебя отстанет.

— Правда?

— Если честно я так не думаю. Но так вышло, что я обещал, так что пойдем. Нам еще через блокпост Монолита пройти.

— Монолит? Это не те фанатики, которые всех убивают?

— Слышь, Мечтатель, мы с тобой типа апостолы этого самого Монолита. Я вроде как получаюсь Моисей, а ты вообще не убиваемый. Пропустят, никуда не денутся.

***

— Вот скажи мне, Мечтатель, — поинтересовался Проводник, перешагивая поваленный ствол дерева, — а на кой-ляд тебе сдалась эта вечная жизнь?

— А что я должен был попросить по-твоему? И потом, ты не задумывался, почему библейские отцы-основатели жили по семьсот, восемьсот лет?

— Я всегда считал это иносказательным указанием на то, что они ходили близко к Богу.

— Мне так не кажется. Я считаю, что продолжительность обычной человеческой жизни коротка, потому что не подразумевает великих свершений.

— А может просто нужно активнее шевелиться? — предположил Проводник, — тогда глядишь и жизни хватит.

— Вполне вероятно, но ты меня не переубедил.

— И чем ты займешь себя, если у тебя будет такая прорва времени?

— Еще не думал. Возможно, первые лет сто я буду плодить детей, подобно библейским столпам. Займусь наукой, может, открою лекарство от рака, а может займусь строительством сферы Дайсона или Космического лифта.

— Стойте, неверные! — за их спиной раздался зычный, хорошо поставленный голос. — Прислушайтесь к зову Монолита. Проникнитесь его силой, встаньте на путь вечности.

— Твою мать, — замер Юлий подняв руки вверх.

— Красивый голос, — заметил Проводник, — как у профессионального ведущего, аж за душу берет.

— Спасибо, — сказал монолитовец. — До того, как я стал верным слугой Монолита, я посещал курсы ораторского мастерства.

— Дружище, давай не будем все усложнять. Мы просто хотим пройти вон туда — Проводник ткнул пальцем куда-то в сторону рыжего леса.

— Никак нельзя, — расстроился монолитовец, — мы контролируем этот район, и всем чужим уготована либо смерть, либо служение Монолиту.

— Другими словами, ты видишь в этом проблему?

— Почему? — удивился последователь Монолита.

— А как ты думаешь, что случится, если две отмеченные Монолитом легенды зоны все-таки решат пройти мимо тебя дальше?

— А у них получится?

— Уверен, что да. — расправил свои плечи Проводник.

— Тогда это действительно проблема, — согласился монолитовец.

— Боец, а у тебя есть имя? — поинтересовался Мечтатель.

— Игорь

— Юлий, — протянул руку монолитовцу Мечтатель.

— Ну и как мы будем решать это недоразумение, Игорь? — акцентировал на себе внимание Проводник.

Игорь задумался, но оружие свое не опустил, продолжая держать чужаков на мушке. Как все последователи Монолита, он отлично чувствовал его длань в душе двух этих людей, и связываться с ними не хотелось, с другой стороны, у него был приказ, и просто так пропустить их монолитовец не мог.

— Предлагаю тебе пойти с нами, — прервал затянувшуюся паузу Мечтатель.

— Возможно, это неплохая идея, — решился монолитовец и абсолютно непроизвольно нажал на курок. Прозвучал одиночный выстрел, и Мечтатель упал замертво.

«Юлий Семечкин — убит. 07.09.2003 RIP». — пришло сообщение на КПК Проводника.

— Это как, почему, — испуганно пролепетал Игорек, которому раньше людей убивать не приходилось.

— Ничего страшного, с ним это бывает. — успокоил его Проводник, вытаскивая оружие из рук застывшего сталкера.

***

Санинструктор Змейка, в миру Зинаида Андреевна Иванова, смотрела, как уходит в глубину Чернобыльской топи ее бывший отряд. Противоречивые чувства переполняли молодую девушку. Встав на защиту местного врача, ничего плохого не совершившего, не позволив нарушить клятву Грозному, она поступила, по совести. Но вместо удовлетворения от этого чувствовала себя предателем.

В тот момент, когда Ночка последний раз бросил на свою подругу грустный взгляд, и скрылся в тростнике — Змейка не выдержала. Нижняя губа затряслась, глаза наполнились слезами, и вся ее сжавшаяся, словно пружина фигура отразила такую скорбь, что наблюдавший за этой драмой Илья, невесть почему, ощутил чувство вины.

Не в состоянии помочь или повлиять на происходящее, он поспешил скрыться в доме.

Вентура вздохнул и как-то по-отечески обнял девушку и притянул ее к себе.

— Тише, тише, дочка, — сказал он, с нежностью погладив спутавшиеся русые волосы. — Ты все правильно сделала.

И тут Зинаиду прорвало.

— Мы же… клятву, защищать…, а они, — сквозь рыдания, — Я же никогда, я же…

Болотный доктор, сердито нахмурился: «Ладно здоровые мужики пошли умирать за свои убеждения, но куда девчонку-то потащили».

— Не плачь, дочка, все хорошо с ними будет, а пойдем-ка я тебя чаем напою с малиновым вареньем и морошкой, оно, глядишь, и полегчает.

И вскоре, усевшись втроем за стол, на неожиданно уютной кухне доктора, они отпаивали чаем зарёванную Змейку.

— Тебя как зовут-то дочка? — доктор подвинул ближе к девушке вазочку и сладостями.

В вазочке лежали конфеты «Мишка на севере» и что-то отдаленно напоминающее леденец.

— Зинаида, — шмыгнула носом девушка.

Раньше конфеты она видела только в книжках. А теперь они лежали рядом в цветных красивых фантиках, только руку протяни, и ей показалось, что она даже чувствует их сладковатый аромат.

— И чем вы занимаетесь, Зинаида? — поинтересовался Вентура, наливая в Змейке чашку золотистого чая.

— Я санинструктор.

Зинаида взяла одну конфету и быстро, словно боясь, что отберут, развернув фантик, запихала целиком в рот и стала жевать.

— О, так мы с вами коллеги, — улыбаясь Вентура Зинаиде и разговаривая с ней тоном словно с ребенком.

— Ну что вы, я простой санинструктор, а вы врач.

Змейка неловко улыбнулась в ответ и отхлебнула из кружки предложенный чай.

— И тем не менее, я вам обязан жизнью девушка. — пафосно произнес доктор.

Змейка, сразу вспомнившая о сложившейся ситуации, погрустнела и как-то потерянно пролепетала.

— И что мне теперь делать?

— Я думаю, мы тебе поможем, правда, Фикса?

— Угу, — кивнул Илья, — конечно, поможем, доктор.

Чай был вкусный, с сахаром, да еще конфеты эти, и люди вокруг такие хорошие, у Зинаиды даже вначале начала кружится голова, толи от переживаний, толи от этой задушевной беседы. Незаметно для себя, она начала рассказывать все о себе и жизни в подземных переходах Московского метрополитена.

Она поведала, как ее голодную и оборванную подобрала пожилая медсестра из орденского госпиталя. Делясь с ней собственным пайком, выкормила и выходила. Как потом учила обрабатывать антисептиком и зашивать рваные раны на войнах Смарты, сражавшихся с чудовищами, обитающими на поверхности.

Чем дольше, молодая девушка рассказывала о себе, тем больше, тем больше хмурился и мрачнел Болотный доктор. Теперь все странности сопровождавшей Змейку группы собрались в единую картину, и она Вентуре совсем не нравилась.

***

Солнце уже клонилось к закату, когда к дому на болоте вышла группа из двенадцати человек.

Три сквада сталкеров, в одинаковом серо-голубом городском камуфляже, с журавлями на шевронах, взяли дом в кольцо и, соблюдая осторожность, двинулись вперед.

Боевое крыло группировки, Чистое небо, чуть ли не более загадочное, чем сама группировка, отреагировало быстро. Патруль перехватил Сиплого, заплутавшего в болотах, и, связавшись с базой, вызвал подмогу.

Илья, сидевший лицом к распахнутому окну, увидел мелькающий в прорехах забора голубой камуфляж и успел предупредить Вентуру.

— Доктор, у нас, кажется, опять гости и много.

Болотный доктор выглянул в окно и успокоил разволновавшихся гостей.

— Вот и кавалерия прибыла. Сидите пока в доме, мне с ними надо парой слов перекинуться.

***

Проводник закурил сам и протянул своему приятелю сигарету.

— Не спасибо, я не курю, — отмахнулся тот.

— Что, религия не позволяет? — удивился Проводник.

— Да не, просто для голоса вредно. — ответил Игорь.

— А…

— Смотри вон уже мышца нарастает, а вон и нерв к ней потянулся, — оживился Игорь, тыкая пальцем в сторону полупрозрачного кокона, внутри которого по крупицам собиралось тело невинно убиенного Юлия Семечкина.

— А я смотрю ты шаришь в анатомии. — похвалил его Проводник, выпуская в воздух клуб дыма, — откуда такие познания?

— Так я до того, как ведущим стать, в художке учился. Там общие принципы и рассказали.

— Ты какой-то неправильный монолитовец. — подколол приятеля Проводник.

— Это почему я неправильный, — обиделся тот.

— Ну ты должен быть такой, ну злобный фанатик что-ли. «За Монолит!», все дела, а ты — вон. одно слово гуманитарий.

— Так это я с врагами Монолита злобный, а вы c твоим корешем вроде как свои выходит.

— Знаешь, что, художник, поставь-ка ты свой ствол на предохранитель. Прошлый раз эта хрень пару часов росла.

Игорь послушно кивнул и закинул ствол за спину. Почему-то движение по зоне в компании двух новых приятелей ощущалось, как полностью безопасное.

— Слушай, Проводник. А как ты находишь дорогу в зоне? — поинтересовался он, — Парни рассказывают, что ты же даже болты никогда не кидаешь и мутанты обходят тебя стороной.

— На самом деле я просто иду вперед, а зона сама под меня подстраивается.

— Как-то это все антинаучно звучит.

— А то, что ты видишь вокруг себя не антинаучно? — Проводник ткнул пальцем в тело Семечкина, на ногах которого, поверх кожи начали формироваться голенище берцев.

— Ну я не знаю. Может что-то типа печати на принтере.

— На принтере? А ничего, что оно потом еще и ходит, думает и разговаривает, — несколько раздраженно заметил Проводник.

Тело Семечкина издало булькающий звук. В воздухе ощутимо запахло серво-водородом.

— Фу, — поморщился Игорь.

— Чего ты хотел, у него только метаболизм формируется.

— И куда тебе его тащить? — полюбопытствовал Игорь.

— В Чернобыльскую топь.

— Ну таким темпами это еще пару дней, — осклабился монолитовец.

— Надеюсь быстрее выйдет.

— Проводник, а ты не задумывался, может Монолит просто не хочет его отпускать?

— Задумывался, но чем дальше от Монолита, тем реже он умирает. Я решил, что это своеобразный знак Юлию идти в люди.

Глава шестая. «Поиск».

ыИлья осторожно приоткрыл белоснежную занавеску на окне, выходящем во двор, и через образовавшуюся щель осмотрелся.

Доктор о чем-то активно жестикулируя разговаривал с прибывшими. Судя по расслабленным позам и проскакивающих улыбках на лицах странные люди в выделяющейся на фоне болот синей одежде были друзьями.

За спиной Змейка, активно уплетала конфеты за обе щеки. Илья улыбнулся, смотря на этого хомяка с косичками и вернулся за стол.

— Значит говоришь вы не отсюда.

— Фу гу, неофсюда, фы из фругой феальности.

— В целом понятно, — задумчиво произнес Илья. — Что планируешь делать. Останешься у доктора?

— Нет, я фучу вернутся в Доброфольское, там Тихон — наш инженер, остался. Он тоже не пошел к Монолиту.

— Слушай, а на кой-вам этот Монолит сдался?

— А ты не слышал эту легенду?

— Какую такую легенду? — напряг уши Илья.

— Ну про Исполнитель желаний.

— Нет.

— Странно, мне казалось, что тут каждый ее знает. — сделала удивленное лицо Зинаида, и прищуром посмотрела на Илью.

— Ну давай не томи, интересно же.

— Где-то там в центре зоны отчуждения, стоит огромный черный монолит. Мало кто может противостоять его мощи, но если ты дойдешь, то сможешь загадать желание и Монолит его исполнит.

— Да ну, и ты веришь в эти сказки?

— Я нет, не верю. Но ребята поверили. В Добровольском рассказывали, что Болотный доктор туда дошел и некоторые другие сталкера.

— Ага. — глубокомысленно сказал Илья. — И ваш командир хочет пожелать вернутся обратно?

— Нет, наш командир хочет отменить войну в нашем мире.

— Думаешь получится.

— Не знаю. Я же говорю они верят.

Илья задумался. Нет, когда он, сидя в уютном кресле с кружкой горячего чая и бутербродом с колбасой и следил за приключениями главного героя было круто. Но вот так, ходить по минному полю из аномалий отмахиваясь от кровососов и других порождений зоны, приятного было мало. Почему-то сразу захотелось домой. В ту самую кровать, под теплое пуховое одеяло, в его современный, безопасный мир.

И его шанс вернутся в этот мир сутки назад ушел к центру зоны.

— А когда ты планируешь идти Добровольское.

— Если честно, чем раньше, тем лучше, — Зинаида опустила глаза в пол. — У вас, конечно, хорошо, но все это болото вокруг. Там хотя бы люди есть, а не только комары и мутанты.

— Вместе пойдем. — подытожил Илья. — Я тут засиделся, да и перед доктором неудобно.

***

— Я бы на вашем месте не подходил к деревьям близко, — предупредил своих спутников Проводник.

— А что так? — поинтересовался Семечкин.

— Как можно заметить, вся хвоя у них рыжая? Весь этот лес попал под радиоактивный след, сосны погибли, а хвоя приобрела кирпичный оттенок. Тут еще лет пятьсот небезопасно будет. Участки около станции вырубили, а этот кусок остался.

— Ты прямо Экскурсовод, а не Проводник. — заржал Игорь.

— А я бы на твоем месте не веселился так, — задумчиво сказал Проводник.

— Это почему?

— Видишь ли, я думаю, что случайности не случайны.

— Это как?

— Да так, Монолит ничего просто так не делает. Я подозреваю, что ты Проповедник. Именно поэтому мы встретились.

— Я? Проповедник?

— А кто? Не я же ходил на курсы ораторского мастерства, — развел руками Проводник.

— Офигеть. — Игорь задумался. Крыть против курсов ораторского мастерства было нечем.

— Поздравляю, — сказал Семечкин, и потряс Игорю руку. Тот растерянно ответил на рукопожатие.

— Да вы меня разводите, мужики. Какой я к херам Проповедник?

— Да? А чего ты с поста ушел, своего можешь объяснить?

— Э… я…

— Вот видишь. Тебе что за дезертирство полагается?

— Смерть! — посерел лицом Игорь.

— Вот именно!

— А ты что сделал?

— C Вами пошел, — признался он.

— А все почему? — спросил у него Проводник, многозначительно подняв палец вверх.

— Почему?

— Ты узрел чудо воскрешения из мертвых. Вот его — он ткнул пальцем в сторону беззаботно рассматривающего лес Юлия. — и Монолит тебя отпустил, чтобы ты нес его слово людям.

— И что мне с этим делать?

— Не переживай, — успокоил его Проводник, — когда придет время, ты разберешься.

— Как у тебя все просто выходит, — подивился Игорь.

— А я вообще не склонен усложнять лишний раз жизнь, — парировал Проводник, — она и так штука непростая.

Лесная дорога вывела их к старому колхозу. Полуразвалившиеся коровники, ржавый трактор, стоящий у обочины. Одичавшие сады. Создавали картину заброшенности и опустошенности.

— Хвойный, — прочитал Проводник полустертую надпись на покосившемся указателе, — и переступил черту.

— Гоп-стоп, сталкерок. — Из-за угла сторожки на входе в колхоз вырулили шесть человек. Все, как на подбор — высокие, широкоплечие, в плащах, кожаных куртках и трениках. — Чьи вы будете парни? Под кем ходите? Куда путь держите?

— А у тебя какой размер одежды? — поинтересовался Проводник у самого рослого.

— XXL, — растерянно ответил тот.

— Э…Че за вопросы? — из-за спин громил выглянул небольшой шкет, ростом едва доходивший до плеча Проводнику, в кожанке, кепке и кедах одетых на босу ногу. — Меня зовут Вася Стрелочник, и это наша территория. Вы переступили черту и теперь должны заплатить за проход.

— Правда? — Проводник распахнул плащ и показал бандитам свою измененную, как у богомола, руку.

Те не растерялись и дали залп. И тут все увидели, как туча смертоносного железа, словно рой диких пчел, огибает по дуге Проводника, и влетает в грудь расслабившегося Семечкина.

— Да ну нафиг, — изрек Вася Стрелочник.

Не успел еще Юлий осесть наземь, Проводник молнией возник за спиной у Стрелочника. Несколькими движениями обезглавил боевиков, пробил грудь главарю, нанеся своей видоизменной рукой страшную рану и нанизав на нее тело бандита поднял высоко вверх.

— Ля ты сука, — выдавил из себя последние слова Вася Стрелочник и испустил дух.

Скинув на землю Стрелочника, Проводник обернулся и увидел Игоря, взявшего его на прицел.

— Ты не человек. — пальцы Игоря, сжимающие цевье винтовки, побелели от напряжения.

— Конечно нет. Я Проводник. — Спокойно сказал Проводник. — К сожалению, мы опять задерживаемся на два часа.

***

Несолоно хлебавши, отряд Смарты вернулся обратно в Добровольское. Вернулись с трудом, чуть не потеряв Ночку, которого Грозный поставил отмычкой кидать болты. Мол, ты у нас по штатке сапер, вот иди и разминируй. Парень, всю дорогу страдавший по Змейке, чуть не вляпался в студень.

Вышли все извазюканные в грязи, мокрые и злые, но живые.

Грозный опасался, что могут возникнуть проблемы, если Сиплый успеет добраться до Добровольского раньше них. Но приняли их в селе нормально, да и Сиплого нигде не было видно.

Предпочитающий решать проблемы по мере их поступления, майор дал команду на отдых. Остатки отряда расположились вокруг костра.

«Ну ничего, так даже лучше», — думал Грозный, осматривая расслабившихся парней, — «Теперь остались только те, на кого можно положиться».

Он подбросил остатки досок в огонь и протянул руки навстречу ласковому пламени. От намокшей в болотах одежды пошел пар.

«Как мало для счастья в реальности надо человеку», — подумал Грозный. — «Еще бы проводника найти, ну или на крайний случай карту».

***

- Мда…, - пробурчал доктор себе под нос – разглядывая на предметном стекле под микроскопом тонко срезанный ломтик невинно-убиенной чернобыльской груши.

Задумался каким-то своим мыслям, закатил глаза к потолку, словно пытаясь там, что-то найти потом посмотрел на беседующих за обеденным столом молодых людей.

Грустно выдохнул..

- Мда…

После чего вновь заглянул в окуляр микроскопа.

«Нет, ну вот груша, как груша. На первый взгляд, вполне себе здоровая и съедобная. Хотя вот тут, ближе к центру, клетки сильно изменены. Но с другой стороны… радиация, конечно, наворотила дел с генетикой… а вдруг…, а может это полезные мутации? В конце концов многие селекционеры облучали семена в надежде получить эти самые мутации. Лаборатории строили, а тут пожалуйста. Все бесплатно!

Может попробовать на себе, как подобает настоящему ученому? Или вон на пареньке.»

Доктор внимательно, словно строгий дотошный преподаватель посмотрел на Илью, а тот прочитав в взгляде ученого возможные неприятности на свой счет перестал трепаться с Змейкой и заметно напрягся.

Доктор, печально вздохнул: «Да не. Он то тут причем? Ну вот и что мне делать, и себя жалко и его жалко».

- Мда…

- Над чем работаете доктор? - поинтересовался Фикса, впрочем, не спеша вставать из-за стола.

- Да так, - доктор вновь увлеченно уставился в окуляр.

- Странный он какой-то, - шепотом поделился с Змейкой своими наблюдениями Илья, - как ушли эти грязно-голубые, так сразу засел за микроскоп.

- А, по-моему, не странный он совсем, - ответила Змейка, которая недавно уплела последнюю конфету и теперь с наслаждением вдыхала запах шоколада от оставшейся обертки, - просто увлечен любимым делом.

- Ну не знаю, - нахмурился Фикса, - живет тут в одиночестве на болоте, мутантов лечит.

- Мда… - в очередной раз задумчиво изрек доктор, взял грушу со стола в руку и откусил от нее приличный кусок.

Почти одновременно с этим, где-то вдали, раздались раскаты ни то грома, ни то артиллерийского залпа.

- Однако! – доктор скривился, и поспешно сплюнул откушенный кусок в мусорное ведро, останки груши отправились в след за ним.

«Померла, так померла»

- Молодые люди, выброс приближается, вам бы проследовать в подвальное помещение.

Глава седьмая «Вереск»

Одинокая миниатюрная фигура в непривычно яркой для зоны оранжевой экипировке, двигалась ловко обходя скрытые в топях торфяные ямы, ловушки и аномалии. Наталья при всех своих научных степенях не гнушалась полевой работы и что называется была «самодостаточной и самостоятельной женщиной», мужчины таких обычно сторонятся. Толи из-за возможной конкуренции, толи понимания, что ничего не обломится.

И действительно женственную, фигуристую блондинку, не интересовали глупости. Наука полностью захватила ее разум, а жажда познаний зачастую пересиливала инстинкт самосохранения.

«Из вереска напиток * Забыт давным-давно. А был он слаще меда, Пьянее, чем вино…»

*/ Тут и далее используются строки Шотландской баллады (из Стивенсона) в переводе С. Я. Маршака

Повторяла она про себя детский стишок словно мантру умышлено, вводя разум в медитативное состояние. Так и идти сподручнее, и внимание не отвлекается на пустяки.

КПК на руке прислал очередной сообщение «Юлий Семечкин — убит. 09.09.2003 RIP».

Еще одна загадка зоны, которую она обязательно раскроет, а кто еще если не она? Мужики вокруг какие-то инертные просто просиживают штаны не желая рисковать. Тем более ради каких-то баек и легенд. Вояки более решительные, но тупые. Разве что профессор Никонов обладает ясным умом, но он уже старик, и не выдержит больших переходов.

Когда-то восходящая научная звезда, доктор биологических наук в неполный двадцать один год, за несколько лет проведенных в зоне отчуждения, Наталья, сама того не замечая превратилась в такую же легенду. Мало кто из местных, не слышал баек у костра, про заумную молодую бабу, которая вместо того, чтобы рожать детей и сидеть на кухне, болтается в зоне в поисках неизведанного в ярко-оранжевом научном комбинезоне.

Без проводников и болтов она прет напролом, и вот что удивительно не мутанты, ни аномалии, ни какая другая зараза, эту бабу не берет. Одна только странность за ней замечена, она постоянно повторяет про себя детский стишок, словно заговор защитный:

«…На вересковом поле, На поле боевом Лежал живой на мертвом И мертвый — на живом…»

Миновав большак, она вышла к мосткам «Венеции» бывшем рыбацком поселке, частично ушедшем под воду, частично расположенном на берегу, в окружении топей и болот перевалочном пункте сталкеров, на пути к центру зоны.

Перекинутые от дома к дому деревянные мостки привычно заскрипели под подошвой ее берцев.

На небольшой деревянной площадке, закреплённой на массивных сваях, расположились несколько пластиковых столиков, и таких же стульев, явно экспроприированных в каком-то летнем кафе.

За одним из столиков расположилось два человека в болотно-белом камуфляже с шевронами журавлей на плечах, переговаривающиеся тихо шепотом.

За вторым тройка сталкеров в разномастной одежде двое с шевронами волка на рукаве, и тип с бандитской рожей, в тренировочном костюме и наколками перстней на двух пальцах. Ребята явно накатили спиртного и вели себя громко, не сказать вызывающе.

Наталья в своей непосредственности не делала различий между группировками. Она слишком была увлечена наукой, чтобы обращать внимание на всякие там шевроны и разбираться в политической конъектуре зоны отчуждения.

Все встречные делились для Натальи на три категории: первая — сталкеры и прочие местные жители — источник информации, артефактов и материала для исследований, вторая научные сотрудники, редко коллеги, а в основном коварные конкуренты в охоте за научной славой, а также вояки, последние по мнению Натальи были тупыми и неспособными ни к чему кроме тяжелого физического труда, а потому без зазрения использовались чтобы что-то притащить, и куда-то это что-то отнести.

Присоединяться к мужской компании, ей в любом случае решительно не хотелось, поэтому она расположилась за широкой барной стойкой, где было свободно.

Толкнув по отполированной скользящей поверхности к бармену свернутую десятку, она попросила:

— Привет, Серый, нальешь мне молока?

Серый — бессменный бармен «Венеции» лишь кивнул в ответ, и удалился в подсобку за редким в этих местах напитком.

«В котлах его варили,

И пили всей семьей

Малютки-медовары

В пещерах под землей…»

Развернувшись на пол оборота на барном стуле Наталья еще раз посмотрела на присутствующих.

Один из молчаливых сталкеров в болотном камуфляже, встретился с ней взглядом и поднял пивную кружку здороваясь. Наталья совсем его не помнила, может быть где-то пересекались в зоне? Свободовцы и их гость, сидящие за соседним столиком слишком бурно спорили о чем-то своем, и не казалось не обратили на нее внимания:

— … ля ты умный Шило, — продолжал свою фразу один из сталкеров — откуда ты это все знаешь?

— Ну а фигли, две ходки. На киче занятий особо нет, сиди-читай, — осклабился уголовник и продолжил. — Без базара Хмырь, не существует в мире правых и не правых, виноватых и не виноватых, хороших и плохих, есть только свои и чужие! Так вот за своих ты глотки грызть будешь, а за чужих тебе и дела нет, они по — умолчанию терпилы и даже не люди вовсе.

— Нельзя обесценивать всех подряд Шило, это плохо может закончится, — перебил его второй свободовец.

— Нельзя? Ты поучи меня еще, Консерва, как мне по жизни идти. А еще лучше докажи. Когда Долг, вас баранов, опять по зоне гонять начнет, ты ствол на землю положи и пойди к ним расскажи про общечеловеческие ценности. Вот я посмотрю, что будет.

— Злой ты Шило, — нахмурился сталкер, которому слава уголовника пришлись не по нраву.

— Я не злой Консерва, я просто прямой, и вижу жизнь такой, как она есть, а вы вот лицемерные идиоты, витающие в облаках и умирающие за мнимые ценности.

— .Ля, Шило, ты когда так заумно говоришь, у меня ощущение, что ты не откинувшийся на днях уголовник, а профессор из НИИ. Как тебе кстати лаборантка… пойдет? — сально ухмыльнувшийся Хмырь кивнул, в сторону Натальи, мол смотри какая фифа сидит одна.

Та, заметив жест в свою сторону, чуть не поперхнулась молоком и густо покраснела, не то обиды за «лаборантку», не то от пикантности ситуации.

Один из сталкеров в болотном камуфляже сидящих напротив глядя на Хмыря демонстративно, с гулким стуком, выложил на стол перед собой автомат.

Бармен, увидев это нахмурился, и стал зашарил рукой под стойкой, где у него был подвешен дробовик.

— Ля ты дебил, — прошипел сквозь сжатые зубы Шило, и отвесил Хмырю смачный подзатыльник.

Уголовник развернулся к окружающим и развел руки в примирительном жесте:

— Все в порядке, уважаемые. Мы пацаны ровные от нас проблем не будет!

Бармен облегченно выдохнул.

— Ты че руки то распускаешь Шило, — возмутился Хмырь потирая ушибленный затылок.

— Совсем мозги прокурил урод? — накинулся на него уголовник. — Мы с вами на дело собираемся, а ты мне тут шухер наводишь.

Уютный бар разом стал дискомфортным для Натальи, которая пытаясь подавить возникшую тревогу, шептала одними губами самый стишок:

«Лето в стране настало,

Вереск опять цветет,

Но некому готовить

Вересковый мед.»

Наталья начала приподниматься с стула собираясь покинуть заведение, когда в бар вошли новые посетители внезапно вызвавшие общий переполох.

— Монолит!!! - крикнул кто-то из сталкеров и все присутствующие, как по команде ощетинились стволами в сторону входа. Бармен же, одним движением руки выдернул Наталью за шиворот, и укрыл ее со своей стороны за барной стойкой.

— Пригнись дуреха, пристрелят!

Наталья поджала губы и непослушно выглянула из-за стойки. Ну так, хотя бы одним глазком! Хоть она и была доктором биологических наук, самодостаточной и самостоятельной женщиной, но женское любопытство никуда не делось.

— Стоять! — рявкнул один из вошедших, властным жестком руки, останавливая едва не начавшуюся бойню, из тем добавил уже спокойнее, — Свои.

Один из болотных, выглянул из-за перевернутого стола, и приглядевшись к говорившему спросил:

— Лепра? Это ты что-ли?

— Да Рогоз, это я.

— А эти?

— А эти двое со мной.

— И?

— И это все, что нужно вам знать, чтобы продолжать квасить свою синьку дальше.

— А ты дерзкий. — констатировал Хмырь из-за другого стола, — Уверен, что вывезешь?

Проводник посмотрел на говорящего, окинув того оценивающим взглядом, и ответил

— Уверен.

В воздухе повисла нехорошая пауза.

— Так, «горячие головы»! — осадил посетителей Бармен. — На территории бара, гости находятся под ответственностью бара, и Проводник с его спутниками, в том числе. Хотите устраивать разборки - выметайтесь на улицу.

Сталкеры недовольно, с ворчанием, но вернулись к своему занятию, и спустя пару минут о конфликте уже ничего не напоминало.

— Вот видите, - успокоил Проводник своих спутников, - Я же вам говорил - вполне приличное место.

Они прошли внутрь и расположились у барной стойки, рядом с передумавшей уходить Натальей.

— Игорь, — представился Игорь и протянул руку Наталье.

— Очень приятно, — Наталья, протянула руку лодочкой абсолютно без лукавства. Молодой монолитовец, был симпатичным, а его голос… он вызывал в теле такие вибрации.

— Юлий, — представился Семечкин, сидящий, с другой стороны, от Натальи.

Он был не настолько приятным, как Игорь, и внешне чем-то напоминал девушке студента Шурика и известного фильма, но тоже удостоился благосклонности. Проводник нахмурился. На мгновение ему показалось, что ситуация начинает выходить из-под его контроля, а терять контроль над ситуацией он не любил.

— И что такая приятная девушка, делает в этой глуши в одиночестве? — поинтересовался монолитовец.

— Науку. — скоромно опустила глазки Наталья, не без причин опасавшаяся сообщать молодым людям свои полные регалии.

/ продолжение следует...