Вспышка

Глава 1

Верите ли вы в судьбу?

На этот вопрос, как и на многие другие, ответа нет. Вы будете правы, ответите ли вы «да», «нет», или же «не знаю».

Однажды мне тоже задали этот вопрос. И я ответила «нет». Потому что на тот момент моя судьба мне не нравилась в корне. Но кто бы знал, что я буду благодарить её, буду смеяться вместе с ней? А ведь пройдет всего две с хвостиком недели!

•••

Кирилл

Ржавые листья хрустели под ногами деревенских мальчишек. Кто-то скажет, что природой поселков гордиться, и уж тем более хвастаться, нельзя, но Тоби сразу же закидает этих незатейливых ребят тапками. Ну уж нет! В его деревне (давайте вспомним классику и назовем её «Деревня N»), там, где он вырос, там, где знает каждое укромное местечко и каждый тайный уголок, прекрасно было всё. С каждым упавшим деревом у него была своя история, чем-то напоминающая сонные бредни. А вы поверите парню, который утверждает, что однажды провалился в дупло?

Безусловно, это укромное место навсегда останется в его сердце, готовым впитывать в себя ещё сотни, а может и больше, разных историй.

А пока что он уверенно, с поднятой головой идет к уже собравшимся ребятам — он понял это по огонькам, мигающим вдалеке.

Сегодня пришло время поведать им самую страшную историю из всех, которые он знает. Чем-то он, Тоби, напоминал самому себе Джеральда из многосерийного мультфильма «Эй, Арнольд!», над которым он так часто смеялся в детстве. И не сомневался, что сейчас будет смеяться тоже.

Опять ушли от темы!

Почему же Джеральд? Потому, что он — тот самый парень, который знает каждую страшилку, каждую легенду и сказание этой деревни. Но больше всего он гордился тем, что большинство он услышал не от бабулек, живущих в соседних домах, а увидел сам, и в некоторых даже поучаствовал.

Лету наступал конец, и ребята — девчонки, мальчики, — уже совсем скоро должны были уехать обратно в город к родителям от своих бабушек и дедушек.

Постепенно темнело, но воздух, как и прощальный летний ветер, оставался теплым. Тоби подставлял ему свой курносый нос, шел, прикрывая глаза. Он не запнется: здесь кочка, там — ямка.

Но улыбаться он не мог.

С каждой приближающейся секундой рассказа, он вспоминал то, что приключилось с ним и с его друзьями около года назад. И эти воспоминания оставляли ему странные и смешанные чувства: светлую грусть и ужас, желание зажмуриться и, наоборот, всегда смотреть на тех ребят глазами, полными восторга и гордости.

И вот, пришлось-таки сесть на одно из бревен. Аудитория, состоявшая из деревенской молодежи, притихла.

И только один мальчишка осмелился нарушить тишину. Его соседи старались незаметно пихать его локтем, чтобы он не задавал этот вопрос, но он, набравши воздуха, тихонько произнес:

— А правда, что твое настоящее имя — Тоби?

Народ замер, предвкушая суровый взгляд зачинщика их сбора. Кто-то затаил дыхание, кто-то присвистнул, а кто-то подавлял усмешку. Тот мальчишка, который осмелился спросить об этом, притих быстрее и успешнее всех их вместе взятых. Казалось, прошло полминуты, а ответа так и не было.

— Да Кирюха меня зовут, — смеясь, сказал он, тем самым разряжая обстановку. — А Тоби — это прозвище.

В костер посреди их сборища периодически подкидывали веточки. Ребята разговаривали, иногда смеясь, иногда улюлюкая на чьи-то воспоминания.

— Киря, — вдруг обратилась к парню девчонка в первых рядах. А он то, бедный, уже надеялся, что можно будет обойтись и без этой истории. Но девушка, будто вторя его мыслям, продолжала, — ты обещал рассказать нам одну историю.

Зажмурившись, он глубоко вдохнул.

— Обещал.

А он всегда держит свое слово. Это знают местные ребята. Пацаны его уважали именно за это: он верный друг. Ему можно доверять всё что угодно без задней мысли, даже не задумываясь о том, что собственная тайна может попасть в чужие круги нежелательных слушателей.

— Знаете, я тоже принимал участие в этой истории. — Начал было он, и все снова затихли, прислушиваясь к его уже сформировавшемуся голосу, который волновался, но он, как опытный рассказчик, умело скрывал свои чувства. — Это было почти год назад. В этой же деревне.

Скажу сразу: готовьтесь морально. Не знаю, поверите ли вы мне, или нет, понравится вам эта история, или же я оставлю вам неприятный осадочек, испорчу этим самым наш прощальный вечер у костра…, но это действительно та история, которая заставит вас поверить в чудо. Это… это просто нужно знать тем, кто чувствует себя здесь, как дома. Наверняка вы и сами задавались вопросами, на которые я вам сейчас дам ответы. История будет долгой, поэтому тем, кто не намерен слушать её вновь, или тем, кто недолюбливает меня или эту деревню, лучше будет уйти сразу.

Подросток сделал выжидающую паузу, оглядывая всех присутствующих. Но никто не ушел: он чувствовал на себе любопытные и заинтересованные взгляды всех, кто его окружал. От самых маленьких до самых старших. Что ж, придется фильтровать то, что он говорит. Нет, он не сквернословил. Поверьте, эта история может вызвать слова похуже слова «блин».

Кирилл снова набрал в легкие воздуха. Это будет долгий и тяжелый для него рассказ, моменты которого он не забудет никогда…

Глава 2

Катя

Тщательно обмозговав с родителями сложившуюся ситуацию, мы в очередной раз пришли к выводу: мне будет лучше провести время у бабушки вместе со старшей сестрой. А смысл мне просидеть все лето в городе? Они будут работать, а я сидеть в четырех стенах. Всяко лучше быть в деревне на свежем воздухе, наверное.

Моя сестра, Лиза, не разделяла со мной этих мыслей. Она хотела остаться в городе, мол, ей и там хорошо. Я часто подшучивала над ней, говоря о том, что она душная, потому что старше меня на два года.

Но удача была на моей стороне, потому что сегодня утром мы приехали в деревню, а сейчас сидим за столом и ужинаем вместе с бабушкой. Она была точно такой, какой я её помнила с последней встречи. Легкое платье с рукавами по локоть, пучок на затылке. Только рост, как оказалось, низенький. Конечно, я же уже выросла. И стала выше неё на голову! Её волосы были русыми, а глаза серо-зелеными, но такими лучистыми! Казалось, что она может согреть ими весь мир. А когда она улыбалась, вокруг них такими же лучиками разбегались морщинки. Кожа на её руках была немного сморщена из-за долгой работы на огороде, но её ладони все равно оставались мягкими и любящими. По сравнению с нашими с сестрой именами, имя бабушки было необычным, но красивым — Алисия. Но нам с сестрой это имя не казалось странным, мы ведь с детства к нему привыкли.

Мы делились с бабушкой всеми новостями, которые только вспоминали. Рассказывали смешные истории, которые случались с нами за то время, когда мы не виделись.

— Ба, — Лиза оживилась, когда сквозь окна прошмыгнули яркие разноцветные огоньки прожекторов, а ушей коснулась отдаленная музыка и счастливые возгласы. Всё это мы заметили только сейчас, во время редкой паузы в нашем бесконечном лепете. Возможно, такое продолжается уже несколько минут. — Это что?

— Дискотека, — улыбнувшись, сказала она.

Я же в этот момент пыталась спрятаться за кружкой чая от взгляда сестры. Всё дело в том, что…

— Ты что, знала, что тут есть дискотеки?! — возмутилась она. — Знала, и не говорила?!

— Лиз, я думала, что ты тоже знаешь! В Интернете ведь всё можно найти, — ну, вроде оправдание хорошее придумала.

Но я не смогла выдержать свою роль и минуты. Ужас, который был в глазах Лизы, смягчил меня, и я всё-таки призналась:

— Я положила все твои любимые платья в твой чемодан, дурёха.

Лиза сначала облегченно выдохнула. А потом, видимо, поняла, что я её обхитрила, и поэтому состроила возмущённую гримасу.

После ужина каждая из нас понеслась в свою комнату. Мы были уверены в том, что деревенские ребята знали о прибытии двух новых девушек. Ну а как иначе? В маленьком поселении такое трудно скрыть. Это была одна из самых мотивирующих причин для того, чтобы пойти на дискотеку, хотя мы так и не успели отдохнуть после дороги.

В моей комнате стояло большое, во весь рост, зеркало. Оно было украшено морскими ракушками, красивыми необычными камушками, которые я раньше привозила с моря. Выглядело забавно, учитывая, что некоторые камешки были раскрашены мною в детстве. М-да, рисовать я, все-таки, не умела изначально… хотя мне это и нравилось.

Я улыбнулась отражению, и на меня взглянул совершенно новый человек.

В детстве отсюда на меня глядела маленькая девочка, а сейчас уже девушка. Несмотря на это, особых изменений во мне не произошло: всё те же каштановые кудри и карие глаза, щеки, которые никогда не потеряют свой румяный оттенок. И всё же, я присмотрелась, а затем вспомнила свои детские фотографии.

Ну конечно же! Изменилась улыбка.

Мой прикус был идеально ровным, и в моменты, когда я это осознавала, я была искренне благодарна родителям за брекеты. Да, сейчас мне было бы уже совсем не весело, будь у меня та же детская щелка между передними зубами… Как вспомню, как мне показывали видео, что я говорю «шишка»! Ужас какой… позор мне, вечный позор!

Ну и волосы немного поменялись. Из-за правильного ухода стали мягче, перестали быть слишком пушистыми и приобрели аккуратную форму моих естественных кудрей. Волнами, где-то крупными, а где-то мелкими завитушками, особенно передние пряди.

Мой выбор пал на платье нежного лавандового цвета в маленький белый цветочек. Оно было на бретельках, тем самым открывало ключицы, с длиной до середины бедра. Мне нравилось, как аккуратно на плечах красовались бантики-завязки бретелек.

В прихожей я встретила Лизу. Она же выбрала похожее платье. Только фисташковое, а подол не был обтягивающим. На талии красовался пояс в тон. Цвет подходил к её светло-зеленым глазам и темно-русым волосам. Как я уже говорила, она была на два года старше меня. Ей было девятнадцать, и выглядела она, не буду врать, восхитительно. Мы с ней были похожи, и в то же время очень сильно различались. Знакомые всегда путались: сначала похожи на отца, потом на маму…, а мы всегда шутили, что похожи на самих себя.

Взяв свои маленькие сумки, а затем и друг друга под руки, мы пообещали бабушке, что постараемся вернуться не поздно, а затем ушли.

По мере нашего приближения музыка и голоса становились всё громче. Я слегка волновалась, и чувствовала, что и сестра тоже. Но, ещё раз, самый последний, переглянувшись, мы поняли, что нам точно стоит туда пойти. В конце концов, мы будем не мы, если не пойдём!

По традиции, с левой ноги (на удачу) мы шагнули за забор, за которым открывалась огромнейшая площадка. Мы не видели её, да и в целом не видели то, что происходит за забором из-за его высоты.

Всё ещё придерживая друг дружку под руки, мы замерли на месте, приоткрыв рты от изумления. На мгновения нас даже охватила растерянность: мы точно находимся в деревне? Если это так, то у этих ребят безусловно безупречный вкус.

Пушистые кроны деревьев, словно живые существа, были обмотаны гирляндами, излучающими мягкий, не режущий глаза свет. Тёплый оттенок слоновой кости плавно сочетался с яркими шариками гирлянд, сверкающими всеми цветами радуги. Постепенно этот нежный свет переплетался с яркими, игривыми огоньками, создавая волшебную атмосферу. Чем глубже мы углублялись сюда, тем громче в груди пульсировали отголоски мелодии, вызывая желание раствориться в этом чарующем моменте.

Выбора было два: пойти на танцпол, находящийся на улице, или же зайти в небольших размеров домик чуть поодаль танцплощадки. Оба варианта были заманчивыми, хотелось узнать всё и сразу. Для чего этот домик? А чего интересного на площадке? Мы с сестрой то и дело переглядывались, и со стороны это наверняка выглядело забавно: сначала в одну сторону, потом в другую, потом друг на друга, и всё это в такой растерянности!

— Кать, — стараясь перекричать музыку, ко мне наконец-то обратилась сестра, дергая за руку, — разделимся?

— Договор, — кивнула я, — если что, встречаемся здесь же!

И мы, не обсуждая, кто и куда пойдет, разбрелись по разным сторонам.

Я выбрала домик. Решила зайти сначала туда, а потом уже показать себя на танцполе.

В здании преобладали фиолетовые цвета. А если быть точнее, то подсветка фиолетового цвета, прикрепленная к потолку. Хоть я и сразу разгадала весь этот замысел, первое впечатление осталось хорошим. Мне определенно нравилась атмосфера этого места.

По бокам, ближе к стенам, располагались столики с напитками и стаканчиками для них. Рядом были закуски, и меня улыбнуло, когда я увидела, какого они рода: печеньки, конфеты и различные мармеладки. Не удержавшись, я взяла одну из желейных конфеток.

Здесь тоже играла музыка. Не знаю, как им (организаторам всего этого дела) удалось, но они сделали так, чтобы здесь не было слышно звуков с улицы.

Медленно оглядываясь вокруг, я не замечала, как бесконечно кружилась вокруг своей оси. Стены были в постерах с разными группами: вот, кажется, «Nirvana», рядом с ней «Arctic Monkeys», «Linkin Park», если правильно помню… В общем, этих ребят я знала точно, а остальных не разглядела. Надеюсь, что ещё успею. А потом улыбнулась от осознания того, что у меня еще полно времени, чтобы изучить тут каждую деталь.

Я увидела столик с аппаратурой, за которым обычно сидел диджей. Только сейчас его там почему-то не было. Музыка играла без его помощи.

Это место было буквально пропитано различными изюминками, которые, собственно, и делали его самим собой, делали его особенным. Каждый постер, каждая подсветка и зоны отдыха хоть и несли в себе абсолютно разный характер, но сочетались, переплетались между собой.

Вновь обернувшись, я сделала шаг назад. Но вместо того, чтобы наступить на пол, я, видимо, наступила на чью-то ногу. Мало того, я ещё и врезалась в кого-то!

— Ой!

— Вот так случай, — в ответ услышала я приятный голос, снова обернулась, чтобы увидеть его обладателя, а значит, пострадавшего. Умудрилась же я в первый день врезаться в кого-то! Докрутилась, что сказать. От таких частых и комичных поворотов у меня закружилась голова, я пошатнулась, в полумраке так и не сумев разглядеть его лица. — Девушка…

Он выглядел растерянным. И обращение это он произнес так же растерянно. А! Поняла. Он видит меня впервые, не знает, как зовут. И для него это шок. Улыбнувшись, я представилась:

— Катя.

— Катя, — успокоившись, повторил он свою попытку. — Ты в порядке? Кажется, сегодня у нас из напитков только соки.

— Извини, — опомнилась я, не сразу понимая его намек. Но, как только до меня дошло, я снова вспыхнула и смутилась. — Я случайно.

Наконец-то я разглядела его. Он был выше, чем я, примерно на голову. Волосы у него тоже были темного, наверное, как у меня, цвета. И глаза были карими. Не могла рассмотреть, какого оттенка. Но улыбка была открытой. Широченной такой, но искренней и доброй.

— Да ладно тебе, с кем не бывает, — он пожал плечами, а я только сейчас заметила, что он придерживал меня за предплечья. Он, кажется, тоже только очухался. Поспешно убрав руки, он продолжил, — а я Кирилл. Киря, Кирюха, как хочешь.

Я кивнула. Честно говоря, из-за музыки было очень плохо слышно, мне приходилось хорошенько напрягать свои слуховые способности… и он, к счастью, понял это по моему выражению лица.

Секунда ушла на размышления. Я почувствовала на себе, ну, в смысле, на нас, несколько любопытных взглядов. Очень вовремя он увел меня из здания на танцпол, осторожно касаясь пальцами моей ладони. Мои щеки мгновенно вспыхнули. Ух! Хорошо, что мы были в относительной темноте.

Мы вышли на танцпол. И его решение было верным: здесь действительно было тише, чем в домике. Или он просто знал места, что подальше от колонок. Скорее всего, верным был второй вариант.

На фоне играла позитивная музыка с незамысловатым битом, и мы легонько двигались ей в такт.

— Так вот, — напомнил он о себе, но я его перебила.

— А ты настойчивый!

— А то, — ухмыльнулся он. Божечки, его выражение лица никогда не вылезет из моей памяти! Он нелепо изогнул бровь, уголки губ нарочито поднялись вверх. Я не сдержала смех, а он продолжил расспрашивать меня. — Катя? Ты же сегодня приехала, да? Из города?

— Да как вы об этом узнаете? — хмыкнула я, даже не пытаясь подыграть ему.

— Связи, — он снова многозначительно подвигал бровями. Меня забавляла его мимика. Из него бы получился хороший актёр. — Приятно познакомиться, получается!

Улыбнувшись ему в ответ, я случайно заметила боковым зрением свою сестру. Она смотрела на меня так, что сразу было ясно: она, мягко говоря, в шоке. Подумала, что я его уже ухватила?! Да это он меня сюда притащил!

И именно в этот момент Кирилл вдруг протянул мне руку. Я не сразу поняла, что происходит. Бегло оглянувшись, а затем прислушавшись…

— Станцуем? — прервал мою внутреннюю дилемму парень. Медляк!

Удивленно округлив глаза, я застыла на месте. Да, сразу понятно, что эти ребята отличаются от городских! Первые сами подходят, сами обижаются и сами уходят, а тут…

— Угу, — только буркнула я под его веселый смешок. Взяв меня за руку, он легко закружил меня. Но, к моему счастью, это не было романтичным танцем. Он продолжил разговор, разряжая обстановку своим весёлым взглядом.

— Ты же с сестрой приехала? — интересовался он.

— Зачем ты спрашиваешь, если знаешь? — вопросом на вопрос ответила я.

— Чтобы потом спросить, как её зовут, — честно признался он, пожимая плечами.

— Лиза, — ответила я, кивая на девушку, которая стояла позади него в расстоянии нескольких шагов.

Но оглянуться он не успел.

Из домика выглянул парнишка, который был ещё выше его (видели бы вы мои глаза!), и заголосил во всю его имя.

Торопливо извинившись, Кирилл убежал. А через пару минут я заметила, что народу на танцплощадке прибавилось.

И вдруг, где-то в дальнем углу сцены заговорил знакомый голос.

— Все-е-ем доброго вечерочка! С вами снова Тоби, он же Кирилл, он же Кирюха и все сопутствующие ему имена. — Я вновь разинула рот. Серьезно?! — Спасибо за сегодняшнюю вечеринку, друзья! Как обычно, я жду ваши пожелания на следующие сборища у себя в личке, — беспечно продолжал он, совсем не боясь публики. — Ах да, я совсем забыл сказать вам, что ряды наши пополнились! К нам приехали две очаровательные девушки по имени…

— Катя, — Лиза, наконец, протиснулась ко мне сквозь толпу и схватила за руку. — Ты как умудрилась то?!

— Да он сам! И я не знала, что он тут всем рулит!

— Надеюсь, вы примете наших гостей самым наилучшим образом! И на такой ноте я с вами прощаюсь, друзья. Не будем мешать мирному сну наших соседей, ведь так? Всех вас я жду через неделю!

Послышались бурные аплодисменты, а после этого такие же шумные перешептывания и расспросы, где же они, как выглядят, откуда и так далее.

Мы с сестрой успели осторожно улизнуть и выйти на нужную тропинку, ведущую домой. Идти приходилось быстрее обычного, чтобы в первый же день не попасть в лапы всех любопытных лиц, а их тут, поверьте, очень много. Спустя пару минут напряженного молчания, мы остановились, чтобы отдышаться. Нет, мы не дикие. Мы познакомимся со всеми обязательно, но постепенно, а не так сразу и внезапно. Так же с ума сойти можно!

— Если ты мне не расскажешь, какого черта там произошло… нет, как такое вообще получилось, — пригрозила она, и, страстно желая продолжить, уже было набрала воздуха на полные легкие, но я вовремя зажала ей рот ладошкой.

— Да расскажу я, не кричи на меня, — фыркнула я. — В общем! Я пошла в домик. Там было круто, тоже музыка, тоже закуски, я даже бар краем глаза увидела. В следующий раз идем туда с самого начала, а то мы пришли под конец, — задумалась я, отвлекаясь от темы, за что получила очередной суровый взгляд от своей великодушной сестрицы. — Да не смотри на меня так, Лизка! Обижусь ещё. Там не было того, о чем ты думаешь.

Всё-таки функции старшей сестры у неё сохранились. Удивительно, как мы наши функции друг из друга ещё не повыбивали.

— Вот, ну и я была бы не я, если не вытворила чего-нибудь, — мне приходилось продолжать в смущении, — ну и врезалась в парня. он мне помог не упасть. Повернулся ко мне сразу же, или, наоборот, стоял ко мне лицом — я не поняла. Потому что в него я врезалась спиной.

— Помог не упасть? Ты что там, с разгону на него навернулась?

Я толкнула сестру в плечо под её хитрый смешок.

— Ну, запнулась я! Отстань, — буркнула. — Он меня за руки придерживал, а потом очухался и убрал их. Кирилл его зовут. На улицу мы пошли из-за того, что в домике было шумоподавление, и музыка там была гораздо громче. Ну, это я сначала так думала. И только потом узнала, что он тут, оказывается, диджей.

— И теперь о нас знают все те люди, — подытожила сестра.

— Они и так о нас знали, Лиз, — выгнув бровь, я окинула её взглядом. — И им, и нам непривычно.

— А им-то чего? Не только же мы приезжаем к ним летом.

— Это да. Но мы, во-первых, приехали раньше, ещё только первые дни июня, — распиналась я, — а во-вторых, они не могли нас вспомнить сразу. Последний раз очень давно приезжали. А! А ещё он аж смутился, когда не смог понять, кто перед ним стоит. Они же все тут знают друг друга!

И я попыталась изобразить выражение его лица на своем, тем самым вызвав смех сначала у сестры, а потом и у себя самой.

— А я, между прочим, тоже себе занятие нашла, — деловито произнесла она. — Представляешь, мы с Юлькой встретились! Ну, Ситцевой! Мы с ней в детстве играли.

— Она мне не нравилась, — скривившись, ответила я.

Эту девочку я вспомнила сразу: она никогда не была одна, с ней всегда кто-то ходил. Точнее, за ней. Она была высокомерной и самовлюбленной, но не изгоем: с ней же дружили. Потом я вспомнила, как она постоянно норовила кому-нибудь насолить, и под эту шарманку несколько раз попадала и я. То куры выбегали из курятника, то «кто-то» яблоки с чужих яблонь воровал. В таких ситуациях нас спасала бабушка. Репутация у неё в этой деревне была хорошая, но она за неё и не беспокоилась. Гордая женщина, что сказать.

Я снова поморщилась, и сестра это заметила.

— Помню, у меня она тоже восторга не вызывала. Но она поменялась, — улыбнулась Лиза. — В хорошую сторону. Поболтали с ней, только выяснить удалось мало, потому что музыка гремела.

Домой мы возвращались, не прекращая болтать. И вернулись, кстати говоря, очень вовремя: бабушка уже выходила на крыльцо с веником. И не для того, чтобы подметать…

— Ба, мы же успели!

— Вы чегось хотите, чтоб я с первого дня тут изводилась? — похлопывая веником по рукам, она смерила нас своим добрым взглядом.

Не растерявшись и точно не желая отхватить в первый же вечер нашего приезда, мы звонко чмокнули её в обе щёки. А затем нам пришлось по новой рассказывать, что было на дискотеке, и из-за этого уснуть только после двенадцати…

Глава 3

Я проснулась к девяти часам утра. Всю ночь комната проветривалась, и я вдоволь надышалась свежим воздухом, чего в городе позволить нельзя было, потому что в высотках ветер из окон пронизывает до самых костей. Из-за этого я довольно часто заболевала простудой. Всегда, даже летом, я спала под самым теплым и тяжёлым одеялом. Отвоевывать его не пришлось: мне отдали его, даже, наверное, вручили, сами. Сказали, что я мерзлячка, и что нужно прекращать болеть. Перед тем, как встать, я хорошенько потянулась на кровати, зажмурившись из-за тихого хруста некоторых суставов.

Потом я поняла, что нужно взять себя в руки. Если не сделаю этого сейчас, то не сделаю больше никогда.

Раньше я тоже занималась физическими активностями дома, но, как вы уже поняли, редко…, а сейчас нужно делать это каждый день. Многие мои ровесницы ходили на специальные секции: фигурное катание, как синхронное, так и одиночное, танцы (бальные, обычные), акробатические танцы со специальным оборудованием… некоторые даже ходили просто в зал. Скажете, что я лентяйка? Ну уж нет!

Ладно, да, немного лентяйка. И что теперь? Открою вам тайну и скажу прямо, почему я не хожу на спортивные занятия: однажды в детстве, прыгая с остальными девчонками через скакалку, я умудрилась зацепить её с чьей-то чужой. После этого я запнулась, споткнулась, упала и… сломала ногу. Да, это я. Было больно, а что поделать? Вот такая я неуклюжая и неловкая. Терпите теперь меня такую. Зато у меня даже шрам остался на голени, чуть ниже коленки! Маленький такой, аккуратный. В детстве я говорила, что он извивается, как змея. На это мама только грустно вздыхала и так же грустно улыбалась.

Свои таланты я проявляла в другом. Я неплохо умела петь и состояла в школьной музыкальной группе. Там мы частенько выступали на разных праздниках и мероприятиях в качестве особых гостей. Мы, конечно, смеялись с такого прозвища. Мы ведь не профессионалы, просто играем для души. Музыка приносила мне удовольствие и лёгкость, частенько спасала меня от усталости или накопившейся грусти.

Я уделила своеобразной зарядке минут двадцать, но вышла из комнаты со счастливой улыбкой и пониманием того, что мышцы с непривычки будут болеть. Но это мне нужно. Отдыхать здесь всё равно не получится, потому что…

— Катенька, доброе утро, — из кухни мне приветливо помахала бабуля. — Завтрак на столе.

— Я в душ сгоняю, ба, — отмахнулась.

— Тебе всё равно ещё на огороде со мной пыхтеть, — напомнила о себе Лиза. Девушка сидела за столом, явно не в восторге от того, что нам предстоит возиться в земле.

Да, именно по этой причине отдыхать не получится.

Новость меня не удивила, но эмоций сестры я не разделяла: я любила помогать бабушке с огородом. А ещё всегда кушала ягодки, когда устраивала перерывы.

Летний душ был на улице, за домом. Прихватив с собой джинсовые шорты и какую-то максимально старую и заляпанную футболку (чтоб не жалко было испачкать), я пошла в небольшую кабинку, готовая подставить своё лицо теплым струям воды.

Но от неожиданности вскрикнула: холодные капли окутали моё тело совершенно внезапно. Пришлось еще настраивать температуру воды, ежась от неприятных ощущений.

Дома я уже почистила зубы и тщательнее высушила волосы полотенцем. Этим летом без фена — только естественная укладка. В этом плане мне повезло, потому что волосы сами по себе вьются.

На завтрак были оладушки с клубничным вареньем. Приятно было осознавать, что буквально за окном растет настоящая, свежая клубника. На самом деле, места для овощей и фруктов у бабушки было полно. У нее росла и картошка, и огурцы с помидорами, и малина с клубникой, и крыжовник… и морковка с луком, и даже немножко кукурузы. Ну, ещё много чего… просто было немножко грустно вспоминать то, с чем мы будем воевать всё лето.

Вооружившись перчатками и маленьким спецоборудованием, мы пошли покорять огород. Он тоже находился за домом и занимал приличную территорию.

Некоторое время мы смотрели сначала на всё это хозяйство, а потом смотрели на опушку леса, таинственно тихую и огромную, поодаль огорода. Сосны величественно возвышались вверх. Я поклялась себе, что обязательно схожу туда. Не одна, конечно же. Это место напоминало мне сказки, которые читала нам в детстве бабушка, или же старые американские фильмы, где подростки свободно устраивали пикники на таких опушках, слушали музыку по радио и весело хохотали над самыми глупыми в мире шутками. А ещё бабушка говорила нам, что за этой опушкой открывается огромное поле. На нём козы с коровками пасутся. А ещё неподалёку есть настоящая рабочая железная дорога. Что ж, если всё-таки как-нибудь удастся туда пройти, то нужно быть осторожной.

— Лиза, с проблемной кожей можно прощаться, — довольствовалась я ещё не начавшимся чудом, — мы в раю.

Удивительно, но она согласилась со мной.

После такого лирического отступления мы принялись воевать с сорняками и жуками, которых я, к моему несчастью, боялась больше всего на свете. Вот так везение!

Спустя минут сорок наших непосильных трудов, мы выдохлись окончательно. Но не запачкались с головой, а это достижение.

— Мы будем гулять? — спросила сестра, когда мы мыли руки из-под крана, стоявшего рядом с душем.

— Спрашиваешь! — удивилась я.

— Тогда это не вопрос.

На наши сборы не ушло и десяти минут. Мы только привели себя в порядок, хорошенько отряхнулись и выпили воды. Свою футболку я поменяла на белый топ в крупный зеленый горошек.

В одиночестве мы шли недолго. На широкой дороге, разделяющей вереницу домов между собой, мы встретили компанию из трех девочек. Я не сразу узнала их, но по мере их приближения всё шире открывала глаза. Да нет, просто они нам солнце загораживали, и их можно было нормально открыть.

Передо мной стояла та самая Юля, о которой говорила Лизка, а по бокам от неё — её подружки. Карина и Вика, кажется. Вот и вспомнила, кто с ней вечно ходил.

— Девочки! — воскликнули мы все разом, отчего засмеялись. Обнявшись с каждой, мы принялись разглядывать друг друга.

У Юли были тёмно-русые волосы до самой талии. Её глаза были накрашены, а мне пришлось сдержать свои эмоции. Потому что, вглядевшись в их лица, я обнаружила «штукатурку». М-да… я и сама подкрашивала ресницы, но тоннами косметики своё лицо не портила. Особенно в летнюю жару.

Её подруги были похожи между собой. Я вспомнила, что они сестры — пришлось напрячь память. У обеих были светло-зеленые глаза с хитринкой, которая была с ними ещё с самого детства.

— Давно мы вас не видели, — улыбнулась нам Вика.

— Гуляете? — спросила Карина.

— Ага. Сбежали с бабушкиного огорода, — усмехнулась я. — А вы куда?

— Мы к Юльке идем, планы у нас, — поделились девочки.

Обменявшись ещё несколькими фразами, мы наконец разошлись по разным сторонам. Точнее, болтала с ними Лиза. И пока она это делала, я заметила на себе какой-то недобрый, скорее, оценивающий взгляд «предводительницы» их шедевро-троицы. Не нравится мне это…, но в стороне я не осталась и одарила её таким же взглядом, чтоб не зазнавалась.

Мы шли в конец деревни. Там обычно и собиралась вся молодежь: там и футбольное поле, и небольшой магазин, и детская площадка.

— Ли-и-из, — произнесла я, надеясь, что мой план сработает. Сестра сразу смекнула, что к чему.

— Чего хочешь?

— А купишь нам мороженое? — замурчала я, прижимаясь к её руке.

— А откуда ты знаешь, что я взяла с собой деньги?

— А ты взяла? — ну теперь она точно не отвертится!

— Вот блин… — она вздохнула. Да, она тоже это поняла. Теперь я шла уже со счастливой улыбкой. Выпросила у неё моё любимое мороженое — эскимо с орешками.

От магазина до футбольного поля было недалеко, поэтому мы могли начать разглядывать его, как только вышли из ларька. Поле, на самом деле, было огромным. Трибуны, конечно же, были уже старыми: краска на длинных скамейках уже выцвела и где-то осыпалась. Деревянная лестница, пережившая, наверное, слишком много дождей и ветров, скрипела под нашими с сестрой ногами. Но мы отважно забрались на несколько рядом выше, чтобы увидеть картину целиком.

Парни носились на поле как ненормальные. Мы с Лизой, сев на трибуны, размышляли о том, чего примечательного они нашли в том, чтобы битый час гонять мяч по полю. И в очередной раз не пришли к выводу, что это захватывающе.

Мы взялись за наше любимое занятие — возомнили себя комментаторами.

— Шпала с красными кроссовками уже понадеялся на победу, но, — увы! — как жаль! Так грациозно махнул ногой мимо мяча…

— Серёга! Ну чё творишь! — слышались крики ребят из команды бедолаги.

— Эх, Серёга! А у вас что, коллега? — обратилась я к сестре.

— Товарищ Толик отважно стоит у ворот, — поделилась она, а я обратила внимание на вратарей. Теперь, исходя из её следующей реплики, нужно было понять, о ком она говорит. Один из них максимально сосредоточенно стоял на своем месте, а второй… — Точнее, с отвагой горного козла скачет с каждым движением мяча.

Наш хохот прервал гул мальчишеских голосов.

— ГО-О-ОЛ, — орали они.

Толика я больше не видела. Кажись, допрыгался… Или мячом сбили. Поделившись своей гипотезой с сестрой, я расхохоталась ещё больше.

— Нет, смотри! — меня одернула сестра, привлекая моё внимание. Она указывала пальцем куда-то в сторону ворот, где раньше скакал Толик. Я сощурилась, пытаясь разглядеть там что-то. — Вот он! Мяч пинает. Гол в его ворота забили.

— А как ты вообще узнала, что его Толик зовут? — спросила я, выгнув бровь. Неужели это был кто-то из наших друзей детства?

— Да у него на футболке сзади написано было, — пожала плечами Лиза. Только сейчас я заметила и сама: у многих, но не у всех ребят была футбольная форма с их фамилиями, а у Толика, видимо, была собственная мода: на его спине красовалось лаконичное «Толян».

А дальше мы стали свидетелями того, чего я вам в жизни не пожелаю увидеть.

Они вдруг встали в круг, обнялись за плечи, и. начали прыгать сначала на своем месте, а потом по кругу. Всё это сопровождалось звуками диких мартышек. Мы сидели сначала с вытаращенными глазами, но после того, как переглянулись, не сдержали смеха.

— Отставить! — заорал сзади нас кто-то, а затем дунул в свисток с такой мощью, что мы со страху чуть не свалились со скамейки.

— Кирюха?! — перекрикнула гул парней я, обернувшись.

Передо мной возвышался парнишка в белой футболке и шортах в черные специальные полосы. Его кучерявые волосы скрывала черная кепка. Хочешь, не хочешь — но форма у них действительно стильная. А Кириллу она была к лицу.

— Катюха! — обрадовался он, и хмурое выражение лица сменила привычная широкая улыбка.

— Ты чего тут делаешь? — уже проговорила я, так как гогот парней вернулся в стадию затишья.

— К тебе такой же вопрос! — он без стеснения отодвинул нас с сестрой друг от друга и сел между нами, не забыв повернуться к старшей и, почтительно (в шутку) поклонившись, сказать ей «здрасьте», как бы говоря этим «извините, что подвинул». Лиза сначала хотела возмутиться, но потом, вглядевшись в него получше, стушевалась и отвернулась от него. А он перевел взгляд на меня. — Я тут так, с ними гоняю. Капитана у нас нет — полная демократия. Решили так: кто на время игры в запасе — тот и капитан. Запас меняется каждую игру. Я со стороны всё видел, и сейчас им буду про косяки их говорить.

Такая политика их игры мне понравилась, и я одобрительно кивнула. Наша школьная команда всё еще периодически воюет друг с другом за звание капитана или и вовсе за состав команды, а тут такое равноправие и честность. Он заглянул в мои глаза, напоминая, что тоже ждет от меня ответа.

— Да так, с Лизой решили прогуляться и заглянули сюда. Мороженое купили, — поделилась я новостями.

— Водичка у нас внизу, если что, — он показал пальцем куда-то влево, и я увидела там кранчик. — Ладненько, пойду я, меня ждут уже. Познакомить вас не смогу, все устали уже, да и не в лучшем виде.

Он подмигнул, а затем ушел к команде.

Погодите, он подмигнул мне?!

— Дурак! — выкрикнула ему в след я, и только сейчас заметила, что на спине у него темно-синими буквами написана его фамилия: «Дымов». Красиво.

— Лиз, почему мы с тобой Заряткины, а у кого-то красивые фамилии? — спросила я, не замечая двусмысленности вопроса. А вот сестра заметила всё и хитро сощурилась.

— А ты мне зубы не заговаривай, — завела она шарманку, пока я густо краснела.

— Да я имела в виду…

— Да-да-да, — ну всё, вечный стыд и позор мне, — так я и вижу, что ты имела в виду. Наглый он какой!

— Ага, — только и согласилась я. — А сама-то как засмущалась!..

Больше я и слова не проронила. Одного подзатыльника мне хватило.

За игрой мы наблюдали с удовольствием и интересом. Но не оставили своё верное хобби и продолжали активно комментировать всё происходящее. Новый игрок, который сейчас был в запасе и сидел на лавочке, не оказался таким же разговорчивым и сидел на несколько рядов ниже нас. Его черные волосы блестели на солнце, а я вспомнила мамины слова о том, что люди с темными цветом волос быстрее нагревают голову на жаре, и уж тем более на открытых пространствах. Ему, казалось, было не до этого. В гордом одиночестве он сидел на первых рядах и крайне внимательно наблюдал за игрой. Иногда он выкрикивал что-то в образовавшийся из юных футболистов «ком», но из-за криков на самом поле я не услышала, что кричит он сам. Я фыркнула и отвернулась от него, переключая своё внимание на других.

За Кирюхой я, конечно, наблюдала. Но он не был самовлюбленным, и я убедилась в этом, когда он, упав, не обернулся на нас, чтобы увидеть нашу реакцию, а засмеялся вместе с пацанами и принял их помощь. А ещё не постеснялся запачкать свой костюм. Теперь по полю носилась фигурка чумазого, но невероятно счастливого и довольного паренька. То и дело до нас доносился их смех, иногда — ругательства. Но куда же без них в такой бурной и серьезной игре?

Почувствовав на себе взгляд сестры, я поспешно вернулась к роли комментатора и отвела взгляд от своего нового знакомого. Пока не уверена, можно ли назвать его другом, поэтому довольствуюсь, чем могу.

Спустя некоторое время, парни разошлись, ещё кучу времени хлопаясь друг с другом руками, приобнимаясь и переговариваясь.

— Я не виноват, что у меня такой внешний вид, — подняв руки вверх и покрутив в воздухе ладонями, как бы показывая жест «сдаюсь», Кирилл снова подошел к нам. Точнее, ко мне — Лизка ушла пить. Я приветливо улыбнулась, хлопая по месту рядом с собой.

Отнюдь не грациозно примостившись рядом, он зевнул. Такого делового поведения я явно не ожидала, поэтому оставалась в замешательстве.

— Э-э, — замялась я, — ты, кажется, хотел что-то…

— Устал, — объяснился он. — Хотел предложить прогуляться. Пойдём? Только вечером, а то скоро уже солнцепёк начинается.

Время мне понадобилось, но не для раздумий (ответ я знала с первой секунды, как только поняла, что именно он хочет предложить), а для выжидания паузы. Не выдавать же мне свою заинтересованность с головой, так ведь?

— Ну хорошо, — согласилась я, медленно кивая. — Где встретимся?

— Ты выйди к полпятого, увидишь меня на тропинке, — я заметила, что он волновался, когда в ход пошла моя театральная пауза. Значит, он вовсе не странный. Просто позитивный парнишка, точно такой же, как и ребята на поле — со своими внутренними переживаниями и рвением жить.

— Договорились, — сказала я, а затем он исчез. Ловко перепрыгивая через ряды, он догнал своих пацанов и поплелся с ними.

Моих переживаний становилось всё меньше, они постепенно развеивались. Наверное, не стоит искать в каждом человеке подвох. Нужно просто поближе узнать его, ведь так?

Глава 4

Кирилл

Заметив гул в толпе, парень потихоньку замолк. Отличный и рабочий метод, кстати. Потому что постепенно затихает и толпа, понимая, что косяк за ней. Обычно так делали учителя в школе, когда класс начинал позволять себе слишком многое и выходил из-под контроля преподавателя. Или, наоборот, пытался вывести из-под контроля самого преподавателя… такого Кирилл не собирался допускать.

— И где страшилка? — хмыкнула какая-то девочка, сидящая по правую сторону от рассказчика.

— Мне сразу перейти к завязке? — выгнул бровь парень.

— Ну, нет, просто… это что, история про тебя, Тоби? — кто-то из мальчишек тихонько заулюлюкал, намекая на то, что некоторая часть собравшихся до сих пор, по их мнению, не поняла.

Брюнет нахмурился. Опять началось!

— Ну, чуть-чуть про меня, и что теперь? — он гордо выпрямил спину, оглядывая каждого из ребят. — Если вам не интересно, как эта история стала кошмаром — можете идти.

Конечно же, и второй раз никто не ушел. Шантажист он, Кирюха! И рассказывает действительно интересно. Главное, чтобы эти расспросы далеко не зашли. Потому что если это случится, то никому уже несдобровать. Дымов способен очень быстро закипать, и если уж начал, то доводит до конца.

— Вы встречались? Это история про вас? — выделив последнее слово, начали свои расспросы девочки, сидящие напротив. Они уже были постарше, понимали чуть больше, чем дети. Дальнейшая её интонация не предвещала ничего хорошего: в ней так и сквозил сарказм, — история о том, как страшно вы расстались?

— Полина! Ну и коза же ты, — оскорбленный Кирилл отвернулся от неё. Желание продолжать пропало, но ненадолго. Выдохнув, он ухмыльнулся. — Если у кого-нибудь созрела новая шутка — валяйте. Рассказчик здесь я, и мне решать, появитесь ли вы в этой истории, и какую роль будете в ней играть.

Тихий смешок парня звучал самодовольно, потому что смущенная толпа замолчала совсем. Не очень хотелось оказаться в истории Дымова отрицательным героем! Ещё раз одарив своим внимательным и немного суровым взглядом из-под лба толпу, он сел прямо, как и раньше.

— Мы не встречались. — наконец, сказал он.

— Как?! Она тебе даже не нравилась?! — послышались недовольные голоса.

— Нравилась, — честно ответил Кирилл. — Даже очень. Она была очень красивая. И хорошая. Но мы видели друг в друге только друзей, и нас это устраивало. Скажу даже больше: она мне была как сестра. Младшая и чересчур вредная. Мы все полюбили её чуть ли не в первые дни знакомства. Ну, то есть почти все…

Ребята огорченно принялись обсуждать услышанное друг с другом. Кто-то разочарованно хлопал себя по коленам. Мальчики хранили гордое молчание, хотя, если честно, тоже ждали любовную линию в этой истории.

— Неужели не будет про любовь? — спросили девушки.

— Какие вы!.. любопытные. И нетерпеливые. Слушайте дальше — сами все поймете. Откуда вам знать, куда именно пошли наши герои?

•••

Катя

Дома каждый был занят своим делом. Бабушка занималась готовкой, Лиза заперлась в своей комнате. Кажется, разговаривает с кем-то. Если так, то либо с подругой, либо с её парнем, если можно так его назвать. Хотя, второе было бы удивительно, так как в последнее время он не звонит ей, а она за это обижается. Я уже давно уговариваю сестру бросить его. Ну, как давно? С самого начала он мне не нравился. Но об этом потом.

Я решила позвонить маме. Не догадывалась даже, насколько сильно это решение изменит время моего ожидания! Я проболтала с ней по видео-звонку несколько часов, хотя, честно говоря, не думала, что она сможет вырваться и на полчаса. Она же на работе. А сегодня, как оказалось, у них какой-то праздник, и их отпустили домой.

— Девушки должны опаздывать! — слышала я мамин голос из динамика. Телефон уже давно потерялся где-то под грудой моих вещей — так я выбирала, что из всей этой огромной кучи надеть.

На самом деле, у меня было не так уж и много одежды. Просто нам с сестрой передалась от мамы любовь комбинировать одежду как только душе нашей будет угодно. Поэтому казалось, что нарядов у меня полно. Но если быть хоть чуточку внимательнее, то до простой правды доберешься сам: всё точно то же самое, только одето по-разному.

— Мама, я знаю его первый день! — вспыхнула я, не в силах сделать выбор между голубым и красным топом. Выберу голубой и те же джинсовые шорты.

Одевшись, я откопала свой телефон, поставила его обратно на полку и показалась маме.

— Смотри: нормально? — крутилась вокруг себя я.

— Катюш, — остановила меня мама. — Ты взяла с собой рубашку? Я, кажется, положила тебе лёгкую беленькую, а ещё одну в клетку.

— Мама, ты гений, — поняв, что она имеет в виду, выдохнула я.

Теперь же я надела короткий топ на бретелях цвета мяты, а поверх него лёгкую, почти воздушную белую рубашку в большую клетку темно-зеленого цвета.

Теперь у меня не оставалось сомнений: мне нравится, как я выгляжу.

Ещё раз поблагодарив маму, я выбежала из дома пулей. Опаздываю!

— О как, — я услышала сзади себя голос.

Остановилась. Обернулась на сто восемьдесят градусов. Вот чёрт!

Передо мной стоял Кирилл, который смеялся без угрызения совести.

— Как же ты бежала! Аж пробежала мимо, — не унимался он.

Я насупилась и подошла к нему.

— На тропинке встретиться договаривались, — буркнула я, все-таки улыбнувшись ему. Он умел задавать настроение.

Оттолкнувшись от нашего забора, он подошел ко мне и, спросив моего разрешения, приобнял. А я приобняла его.

— Я тебя там ждал. Хотел выйти оттуда, а-ля-загадка. Но, — он взглянул на часы, — кто-то опоздал, и я вышел к твоему дому.

— Ну извини, — пожала плечами. — Куда пойдём?

Он пошел первым, а я за ним. Мы шли вдоль домов, по той же дороге, по которой шли утром с сестрой. Когда я уже хотела удивиться, почему он молчит, он вдруг заговорил:

— Извини. Я, может, очень внезапно везде появлялся, — я услышала его легкий смешок. — На самом деле встречи действительно были случайными. Кроме этой. — он шутливо поддел меня локтем. — Но её могло и не состояться, если бы ты полетела и дальше.

Я стукнула его по плечу.

— Ты прав, — кивнула, — появлялся ты правда внезапно. Но впечатление оставил хорошее. Обычно, когда я в кого-то врезаюсь на…

— Обычно? То есть, не я один жертва таких столкновений? — весело предположил он. И попал в точку.

— Утухни! — воспользовалась я фразой сестры. — Так вот, когда я в кого-то врезаюсь на физкультуре, этот кто-то не остается со мной таким же дружелюбным, как и ты. Вы тут другие, не такие, как ребята в городе.

— А почему я не помню вас с сестрой? — задал он вопрос, который, кажется, мучал его ещё с дискотеки. — Вы не приезжали сюда раньше?

— Приезжали, просто очень давно, когда ещё маленькими были.

— Катя, Катя… напомнишь свою фамилию? — он сощурился, пытаясь всё-таки меня вспомнить.

— Заряткина, — услужливо подсказала я.

— А! А это не ты, случаем, пацанов крапивой колотила? — ухмыльнувшись, спросил он.

— Не было такого, — стыдливо ответила я, отводя от него взгляд, в надежде, что получится спрятаться за волосами. В такие моменты так хотелось их отрастить!

— Да было, было! Это же ты! — он снова залился смехом, а я старалась дышать ровно, чтобы не покраснеть. Зная меня — безуспешно, так у него еще и смех был, как назло, до ужаса заразительным. — Самая маленькая была, а самая юркая! Во всех потасовках участвовала!

— Надеюсь, не у всех тут такая память, — фыркнула на него, пока он продолжать хохотать. Что ж, надо мстить! — А это не ты, случаем, ногой в гудроне застрял за деревней?

Его лицо вдруг помрачнело. А моё осветлилось — теперь хохотала я.

— Квиты, — буркнул он, закатывая глаза.

Мы прошлись по всей деревне — большой круг получился. Но не устали. Было уже не так жарко, как днем. Прохладный ветерок разбавлял палящее солнце. Мы с ним болтали, вспоминая, что вытворяли в детстве. Оказывается, с ним мы тоже пересекались. Я вспомнила его: мальчишка, у которого зубы выпадали не сами по себе, не из-за драк, а из-за бесконечных передряг, куда он обязательно попадал и был в эпицентре событий. Все называли его хулиганом, но он всегда был добрым — это я помнила отлично. Однажды он спас меня от злосчастного паука. Отважный поступок.

Меня он помнил как боевую девчонку, но это неправда! Я не всегда со всеми воевала. Играла с девчонками, бесконечно гуляла, интересовалась всем, что видела. И была очаровательным ребенком, между прочим!

— Слушай, мы тут с пацанами кое-куда собираемся…

Кирилл замялся. Остановился на месте, набрал воздуху, осмелился и продолжил:

— В общем, пойдешь с нами на рыбалку? И сестру с собой можешь взять.

— Да! — без раздумий сказала я, а он разулыбался, увидев мои загоревшиеся глаза. — А у Лизки ещё спросить надо.

— А вы с ней дружные? Не ругаетесь? — продолжил свои расспросы Кирюха, довольный моим моментальным соглашением.

— Ну, у нас хорошие взаимоотношения. Мы друг друга любим, и иногда это проявляется в объятиях и милых мелочах, а иногда и подножкой с подзатыльником. Она бесконечно подшучивает надо мной, а я над ней, — улыбнулась я, вспоминая многочисленные подколки.

— Везет, — моих ушей коснулись грустные нотки его голоса. — А у меня нет братьев и сестер. Ни младших, ни старших.

— Бедный, — искренне посочувствовала я. Кто-то скажет, что этому можно радоваться, но я не представляю свою жизнь без сестры. Хоть она меня периодически и бесила, я любила её очень-очень сильно. — А почему так? Родители против?

— Родители, наоборот, мечтали о том, чтобы у меня появились брат или сестра, — поделился он, но я видела, что ему тяжело об этом говорить. Поэтому слушала, не перебивая. — Но у мамы сильно подкосилось здоровье после моего рождения. Папа работает в большом городе и хорошо помогает нам: покупает маме нужные лекарства, а мне помогает с учебой. Мы с ней прям цветём, когда у нас всей семьей получается выбраться в отпуск вместе. Кстати, вам с Лизой сколько лет?

— Это грустно, — вздохнула я. — Надеюсь, твоя мама скоро поправится. Мы с родителями тоже любим путешествовать, но в последнее время у них много работы. Поэтому, собственно, мы тут, — улыбнулась я. — Мне семнадцать исполнилось в начале мая, а Лизке девятнадцать стукнуло в октябре. А тебе сколько?

— Мне девятнадцать будет в июле, — улыбнулся он, переводя тему. — Так чего, ты идешь к Лизе?

— А мы что, сегодня идем? В смысле, прямо сейчас?!

— Дурочка! Конечно, сейчас. Через полчаса уже сбор, пацаны, небось, уже там сидят и раскладывают всё. Мы с ночевой.

— А нам с ночевой можно? — От счастья я чуть не подпрыгивала на месте. Я очень давно не ходила на рыбалку. Ближайший водоем находимся в двух часах езды от города, и поэтому ездим мы туда редко. Кирилл не скрывал свою реакцию. Он был открыт, как книга. Мои действия казались ему милыми, поэтому он только улыбался мне, не смея даже подумать прекратить мой восторг и угомонить меня.

— Иди к сестре, а я спрошу. Мало ли, не мне же за них все решать, — он пожал плечами. — Но скажу сразу: я не против.

Я не заметила, как мы оказались рядом с нашим домом. И забежала в него так же быстро, как и вылетела из него, когда только шла гулять. Я ворвалась к Лизке в комнату, тем самым нарушая наш закон о неприкосновенности личного пространства. Но имелись ситуации, при которых это было простительно. Например, эта:

— Лиза-а! — орала я. — Пошли на рыбалку! Там пацаны будут! И нас с тобой Кирюха позвал!

— Сейчас что ли?! — оживилась она. Да, сначала была донельзя возмущена. Но вот ещё одна наша общая черта: когда мы искренне радовались чему то, у нас загорались от счастья глаза.

— Да! С ночевкой! Пойду у бабушки спрошу!

Пока Лиза быстро прощалась с кем-то по телефону, я забежала на кухню.

— Ба! А можно.

— Можно, — моментально ответила она. Конечно, мои крики можно было услышать даже на улице, наверное. — Только возьмите с собой переодеться. С утра купаться будете небось, а ночью холодно.

Я уже было побежала обратно к сестре, но она меня остановила своим как обычно невозмутимым голосом:

— Ты не сказала, с кем идешь.

Она сказала об этом так, будто это было напоминанием. Что ж, она права.

— Точно, — виновато согласилась я. — С Кириллом Дымовым. Он сказал, что там ещё пацаны будут.

Только сейчас я поняла, как глупо по первому же порыву куда-то идти. Но бабушка одобрительно кивнула мне.

— Он хороший парень. Варенье ко мне приходил есть, — хихикнула она, а я уже представила эту картину маслом. — А с другими парнями не водись. Его с друзьями компания надежная, с ними не пропадешь. А вот Костя Бенгальцев.

— Ба, потом расскажешь! — хоть мне и было интересно, чего же такого учинил этот Костя, надо было бежать.

Крепко поцеловав её в щеку, я передала сестре бабушкины наставления.

— А палатка? — спросила она.

— А об этом я не подумала.

Пришлось возвращаться к Кириллу. Он терпеливо и послушно ждал нас с сестрой у дома, снова оперевшись на забор.

— Пацаны не против, — вынес он вердикт. — А палатку вам возьму я.

Я только активно кивала ему, а затем снова убежала в дом. Мы с сестрой собрали на двоих небольшую сумку: косметичка на двоих, большое полотенце, купальники и одежда, чтобы переодеться, ну и небольшая бутылка воды.

Дружным составом мы шли до озера. Лиза тоже свободно общалась с Кириллом, хотя это были первые минуты их общения. Я даже пропустила её к Кириллу, встав сбоку от неё. Внимательно наблюдая за ними, я заметила, что они так же внимательно смотрят друг на друга. Я ухмыльнулась.

На нужной поляне мы оказались через полчаса. Предусмотрительно ещё будучи дома я надела светло-зеленые брюки-палаццо, которые красиво сидели на мне и идеально подчеркивали талию, особенно в сочетании с белым топом-корсетом.

Парни встретили нас одобрительным гулом и активно махали нам руками.

— Пацаны, это Катя и Лиза, — он показал на нас, а потом перевел взгляд на нас, а руки на них. — Девушки, вот они, по порядку: Толик, Серёга, Димка и Сёма.

Первый был одним из объектов наших с Лизой утренний комментариев на футболе. Он был с рыженькими непослушными волосами и карими глазами. Он был забавным: между зубами была небольшая щелка, но это не отталкивало, а, наоборот, создавало впечатление доброго и отзывчивого паренька. Одобрен.

Второго мы тоже не оставили без комментария. Он был крепким и уже не создавал впечатление озорного мальчишки. Возможно, он был немного старше, чем они. Его каштановые волосы были завязаны в хвост сзади, виски выбриты. На одном из них красовался небольшой шрам. Его глаза были серыми, но глубокими. Из-за этого казалось, что они отдают синевой. Нужно будет присмотреться к нему. Первое впечатление я не смогла выразить одним словом.

Третий был моим ровесником, наверное. У него были черные, слегка отросшие волосы. Ну, не ниже лба точно. Они образовывали красивую укладку, так как лежали волнами. Его черты лица напоминали мне статую, идеально проработанную скульптором. Идеально острая линия челюсти. Ровный острый нос-кнопка. Во время его улыбки на щеках сверкали ямочки, оголялись ровные белые зубы. Но сейчас он почему-то снова хмурился. Мне даже показалось, что его яркие зеленые глаза потемнели. Необычная внешность. Если он замрет, то действительно будет похож на скульптуру древних божеств. Точно! Я же уже видела его на футбольном поле. Он сидел на трибунах, когда у них был последний раунд. Точно так же хмурился и молчал. Ну и пусть молчит себе дальше.

Ну и четвертый, Сёма, располагал к себе одной только улыбкой с острыми и круглыми ямочками. На его слегка неровном носу сидели круглые очки, отчего и без того большие глаза казались огромными. Они искрились смешинкой, а по русым коротко стриженым волосам он проводил рукой, на которой была татуировка. Солнце, кажется. Смотрелось неплохо. Ладно, тоже одобрен.

Мы с Лизой переглянулись. Ну, она одобрена без очереди, да и меня не спрашивали. Поняв по моему взгляду, что я имею в виду, она посмотрела на меня так, что я сразу слиняла от неё.

— Рассказывайте, — я примостилась на брёвна рядом с ребятами.

— Это вы рассказывайте! Мы-то тут друг друга уже знаем, — ответил мне Толя, пока Кирилл подбрасывал в кострище веточки.

— Знаем мы их, пацаны, — снова присоединился к разговору Кирюха. — Они приезжали уже сюда. Только мы все мелкие были. Вот это, — он кивнул на меня, думая, как бы меня назвать, — нечто… вооружалось всем, чем только можно было, а потом вместе со своей сестрой и с девчонками ходила на нас и прогоняла, чтобы играть там самой.

Мы с Лизой смущенно переглянулись, почёсывая затылки. Ну, а что поделать, нужно же было обозначиться…

Глава 5

— А что рассказывать-то? — присоединилась Лиза к разговору, когда парни наконец перестали над нами прикалываться. — Приехали к бабушке на всё лето, потому что в деревне хотя бы воздух свежий и гулять можно. Не то, что в городе. Там и делать-то особо нечего, а здесь мы только второй день, а уже у костра сидим.

— А кто у вас бабушка? — теперь уже интересовался Серёга.

— Алисия, — Кирюха ответил за нас, а я снова вспомнила бабушкины слова: «варенье ко мне приходил есть».

— О-о, — хором произнесли парни, одобрительно кивая и улыбаясь.

— Она у вас абалденная, — уважительно сказал Серёга, тем самым полностью развеяв впечатление сурового парня. — Мы с пацанами как-то под грозу попали, так она нас к себе пустила, чаем ромашковым напоила.

— И пирожками поделилась, — отдался воспоминаниям Сёма. — Везёт вам! Они у неё реально вкусные.

Мы с сестрой переглянулись, счастливо улыбаясь. Мы попали в правильную компанию, а наша бабушка сделала всё за нас заранее, и теперь мы уже «свои» за её счет. Мы хлопнуло друг другу «пять».

— Ага, она такая, — усмехнувшись, я согласилась. — А вы где живете?

— Не поверишь! Вот так все в рядок и выстроились: я, Сёма, Толян и Серёга, — жестикулировал Кирилл. — А Димас выделился. Он напротив нашей орды живет.

Он махнул в его сторону головой, а я только сейчас заметила, что он так и не проронил и слова. Он настраивал удочки, закидывал их и оставлял на специальных веточках ждать клёв.

— Тоби, кинь в меня колбасу, — попросил Толик, уже готовый её ловить. Я, честно говоря, не сразу поняла, к кому он обращается. Но после того, как оглянулась и заметила озадаченное и нахмурившееся лицо Кирилла, немало удивилась. — Ну а что? Ты всё равно рядом с костром носишься.

Колбасу он поймал, хотя Кирилл старался кинуть её так, чтобы он не смог этого сделать.

— Блин, — смеясь, шепнул он.

— Тоби? — спросила я. — Почему так?

— Кличка у него такая, — ответил Семён. — Мы как-то спектакль устраивали, ну и он там играл. Как ты поняла, играл Тоби. Мы свои клички от фамилий получили. И у него раньше была кличка «дым». И осталась бы, если бы он во время игры не скакал по сцене, как полоумный.

— А почему он скакал? — спросила я.

— А потому что обезбашенного играл, — гоготнул Серёга.

— Такой рассказ запорол! — всплеснул руками Дымов, но сразу пожалел об этом: в его руках была специальная штука, чтобы раздувать огонь, а он только начал потухать. Он снова ругнулся себе под нос, пока парни тихо смеялись над ним. — Не смейтесь! А то без еды останетесь.

— А ты что, сам бы лучше рассказал? — Лиза заправила за ухо прядь волос, а я еле сдержала улыбку. Поня-я-ятненько…

— А то! Кирюха у нас тот ещё рассказчик. Он все истории знает! Со всех бабулек собрал, так ещё и сам повидал много, — сказал Толя.

В это время к нам подошёл Дима. Он сел рядом с пацанами, заинтересованно вникая в суть разговора.

— Да? А расскажешь нам страшилку? — вызвалась сестра. Я решила промолчать о том, что из всех нас она испугается больше и первее всех.

— Серёг, поможешь тогда? — он кивнул на небольшой мангал, на котором мы собирались пожарить колбаски, хлебушек и что-то ещё в этом духе. Не знаю, что именно они с собой взяли.

Парень кивнул другу, уступил ему место, а сам пошел контролировать процесс приготовления закусок.

Кириллу, как оказалось, ещё и Тоби, потребовалась пара минут для подготовки своего рассказа. Серёжа хоть и был теперь сзади и чуть поодаль нас, всё норовил подойти поближе, чтобы ничего не упустить.

— Что ж… пока вы тут болтали, пока Димыч подготавливал удочки, за что ему, кстати, спасибо, я вспомнил одну тематическую историю, которая тоже произошла со мной на озере, — и, честно говоря, от нее до сих пор мурашки по коже.

Это было пару лет назад. Я тогда только начал увлекаться рыбалкой и решил провести выходные на даче у моей второй бабушки, что в соседней деревне. Бабушка всегда говорила, что озеро — это место не только для рыбалки, но и для раздумий. Я же, как и все, просто хотел поймать большую рыбу.

Однажды, когда я вышел на берег, там уже сидели несколько местных ребят. Они были старше меня и выглядели так, будто знают все секреты этого озера. Я присоединился к ним, и мы начали ловить рыбу. Час за часом, но улов был скромным.

Тогда один из ребят, Тоха, решил рассказать историю о том, что здесь, на этом озере, когда-то утонул человек.

Он говорил, что в деревне ходят слухи о том, как в ту ночь, когда произошла трагедия, на озере раздавались странные звуки. Говорят, что кто-то слышал, как кто-то звал на помощь, но когда люди пришли, никого не нашли. Серега добавил, что иногда, когда смотришь на воду в темноте, можно увидеть тень, которая скользит по поверхности. Я тогда только усмехнулся и подумал, что это всего лишь байки.

Но вот, когда стемнело, и мы остались одни на берегу, я решил немного покататься на лодке. Ребята остались на берегу, смеясь и подшучивая надо мной. Я поплыл к центру озера, и тут меня вдруг охватило странное чувство. Вода вокруг стала какой-то холодной, даже несмотря на теплый вечер. Я посмотрел вниз и увидел, как что-то блестит на дне.

Я наклонился, чтобы рассмотреть, что это, и вдруг почувствовал, как лодка начала покачиваться. В этот момент мне показалось, что я слышу тихий шепот, как будто кто-то зовет меня. Я резко обернулся, но никого не было. Сердце заколотилось, и я, не раздумывая, начал грести назад к берегу.

Когда я вернулся, ребята заметили, что я бледный и взволнованный. Я рассказал им о том, что произошло, и они только рассмеялись, мол, это всего лишь игра воображения. Но я не мог избавиться от чувства, что за мной кто-то наблюдает.

На следующий день я решил вернуться к тому месту, где видел блеск. Я взял с собой удочку и снова сел в лодку. Но на этот раз, когда я подошел к тому месту, вдруг услышал, как что-то тяжело упало в воду. Я обернулся — и тут же увидел, как что-то темное и большое всплыло на поверхность. Я не мог разобрать, что это было, но меня охватил ужас. Я быстро развернулся и поплыл обратно, не оглядываясь.

С тех пор я больше не ловил рыбу на этом озере. Каждый раз, когда я проходил мимо, меня охватывало чувство, что кто-то ждет меня в воде. Я не знаю, что это было, но я точно знаю одно: иногда лучше не знать, что скрывает темная вода.

Всю историю мы сидели молча. Тишину между паузами нарушал только хруст веток, который на тот момент казался зловещим, редкий шум из леса и всплески воды. Я поёжилась: то ли от холода, то ли от впечатления. Шутки шутками, но ораторский талант у него явно был. Он приковывал к себе внимание и держал его с первого до последнего слова своего повествования.

Сестра вцепилась в мою руку и не выпускала её до сих пор. Я осторожно погладила её по ней. Это заметил Кирилл, поэтому поспешно добавил:

— На этом озере ничего не случалось. Вода чистая, прозрачная. Так что купание не отменяется, — он одобрительно улыбнулся.

— А вот и неправда, — я еле заметно вздрогнула. Бархатный мужской баритон коснулся моих ушей. Оглядевшись, я встретилась взглядом с Димой. Слова связанным потоком выскальзывали из-под его губ. — Однажды я ходил сюда ночью и видел, как на противоположном берегу стояла какая-то девушка. Она была в белом платье, со светлыми длинными волосами. Кажется, она тогда запускала в воду венок. Я её окликнул, а когда заглянул в лицо — отшатнулся и убежал оттуда. Она как-то странно улыбалась, а глаза у неё как будто светились. На следующий день в воде, прям посреди озера, кружился этот венок. Это было в ночь Ивана Купала, кстати.

Я испуганно охнула, а он только усмехнулся, глядя в мои глаза своими пронзительно-зелеными. В ночь Ивана Купала? А об этом я забыла… Нужно будет как-нибудь сказать об этом Лизе, она оценит мою идею. Стопудово туда пойдем!

— О, расскажешь мне подробнее? Плюс в копилку будет, — оживленно попросил Кирюха.

— Дурак, я у тебя её и взял, — рассмеялся Дима. Смех его тоже был бархатистым: мягким таким, мурлыкающим, и я невольно улыбнулась. Это было неожиданным открытием.

— А-а, протянул Кирилл. Он, видимо, не ожидал такого расклада. Приходилось придумывать на ходу, — ну я так и понял. Да, похоже на мои истории.

Теперь смеялись мы все. Вскоре Серёга сообщил, что всё готово, и мы, получив каждый свою порцию, двинулись к удочкам.

— Чур, я первый! — выкрикнул Толик. Кирюха стартанул за второй удочкой и был таков.

Первым рыбу поймал Толя. Это мы поняли, когда он поднял радостный клич. А я аж подпрыгнула от неожиданности.

Дальше пошли Серёга и Лиза, которая, посчитав удочку Толи более удачной, взялась за неё. Серёжа сощурился, а она рассмеялась.

Её смех поддержал Кирилл.

Пока я ходила обратно к костру, чтобы оставить там свою тарелку и налить себе лимонад, который я так обожала и который парни так удачно взяли с собой, очередь уже сменилась.

И теперь должны были пойти я и Дима.

Не знаю, как так сложилось, но Дымов очень вовремя всех забрал к костру.

Неловко потоптавшись на месте, я первая подошла к удочке.

— Ты говоришь меньше всех их, — всё-таки сказала я, потому что эта тишина уже напрягала меня. — Почему?

— Самая внимательная, что ли? — вдруг обратился ко мне он. — Предпочитаю больше слушать и анализировать, нежели болтать попросту.

— Ты считаешь, что все эти разговоры зря? — я наклонила голову вбок, пытаясь его понять. Пока что не получалось. — И этот тоже?

Он промолчал, а я надулась. Ни слова больше не скажу! Даже если сам заговорит — ничего не скажу! С мальчиками буду болтать, а не с этим… заносчивым.

Я первая выудила рыбку и победно улыбнулась. Закидывая удочку ещё раз, я думала, чем могу себя занять во время нашего молчания. И поймала себя на том, что тревожно вглядываюсь вдаль.

— Страшно? — рядом со мной вдруг оказался Дима. Из-за этого я и вовсе дернулась, а он, тихонько посмеявшись, указал на то, что из-за этого я упустила ещё одну рыбу. — Но Кирюха прав: с этим озером действительно всё в порядке. Не верь в это, тогда и в отражении ничего казаться не будет.

— Ты наоборот говоришь так, будто с тобой здесь что-то случилось, — сказала я, а потом прикусила язык. Вот блин! Сдалась.

— Однажды я чуть не утонул, — мрачно сообщил он. — Мы с семьей были на море. Начинался шторм, а моя младшая сестренка убежала к морю. Я ринулся за ней очень вовремя: успел вытащить её на берег. А самого забрала в море волна. Пол ногами как будто всё исчезло, меня засосало в море. Но, как видишь, выбрался. После этого на воду смотришь по-другому. Да и говоришь тоже.

— Вы чего там? — окликнули нас ребята.

Мы вернулись к ним.

Мальчики уже начали расставлять палатки. Нам с Лизой они поставили её самую первую, чтобы мы, по их словам, не тратили время на размещение позже. Поблагодарив их, мы залезли внутрь.

— Что скажешь? — спросила я у сестры, которая раскладывала нужные вещи. Мне она протянула кофту, которую на всякий случай прихватила с собой. Я благодарно взяла её, так как уже начинала замерзать.

— Они клёвые, — улыбнулась Лизка. — Чувствуется разница с нашими городскими парнями. Эти — дружные, интересные и более настойчивые. Не то, что те. Они простые и не выпендриваются.

— Ещё бы! — фыркнула я. — Они смешные. Мне кажется, мы с ними подружимся.

Я правда искренне на это надеялась. Несмотря на то, что сегодня мы только познакомились, они уже произвели впечатление простых и добрых ребят. Ну, кроме некоторых…

Пацаны решили, что ночью костер будут поддерживать они сами по очереди. Мы ещё недолго посидели вокруг него, а затем пошли спать, оставив наш скромный улов в ведре неподалеку.

Я спала неспокойно. Укрывшись в спальном мешке, я жмурилась, вошкалась, пока моё сердце ускоряло свой пульс, а дыхание учащалось.

•••

Я в озере. Я плыву, прохладная вода обволакивает моё тело. Парни не врали: вода действительно была прозрачная и как будто мягкая.

Вдруг что-то будто заставило меня остановиться на месте. Я слышала тихий звук, отдаленно напоминающий пение: чей-то аккуратный, тонкий голос выстраивался в незатейливую мелодию.

Подняв голову, чтобы найти источник звука, я нашла вовсе не то, что хотела.

На меня на расстоянии полуметра смотрела девушка из страшилок. Но я не могла разглядеть её лица: отдаленно оно напоминала мне какую-то смутно знакомую девушку, но я не могла понять, кого именно… её длинные волосы извивались вокруг неё, будто живые. Будто змеи… А из её губ вылетало не только пение, напоминающее птиц, но и тихое, давящее шипение.

Отшатнувшись от нее в испуге, я вдруг заметила какой-то блеск подо мной.

Оттуда на меня смотрел Дима. Он лежал на дне. Лицо его выражало полное умиротворение, как и поза, в которой он находился там, но в глазах было яростное беспокойство и тревога. Он потянулся ко мне рукой. Я уже хотела было дотронуться до неё, но он начал без устали повторять: «Помоги мне».

Казалось, что с каждым разом он все более отчаянно просит меня помочь ему. Я тянулась к его руке изо всех сил, тянулась, как могла, но никак не получалось её коснуться. А когда его просьба сквозь толщу воды стала резать уши, когда становилась всё громче, когда уже сжалось сердце от его криков и шипящего смеха этой девицы, нависающей над водой, он вдруг начал задыхаться, захлебываться кашлем. Я могла только наблюдать за тем, как неизвестная девушка впивается ладонью в его шею, как бы помогая кислороду поскорее закончиться…

От ужаса я проснулась.

•••

Резко сев в спальнике, я несколько раз глубоко вдохнула. Отпила из бутылки воды, а потом решила выйти к костру. Возможно, я просто замерзла, и мне стоило согреться у огня.

Когда я вышла, я заметила, как обратно в палатку залезает Кирилл, одновременно переговариваясь с Димой, который вылезает из своей. Только первый уже скрылся в своей, а второй заметил меня и снова недобро нахмурился.

— Мешать не буду, — фыркнула я. Моё настроение не было на высоте, поэтому такое я могла себе позволить.

Он сел рядом со мной. Заметив моё угрюмое настроение, он смягчился:

— Что-то случилось? Пять утра на дворе, а у тебя такое выражение лица, будто тебе уже весь мир не угодил чем-то, — он выбрал такое описание моих эмоций.

— Кошмар приснился, — я потянулась, а затем вздохнула. — Серьезно? Пять утра?

Он только кивнул. Подбросил несколько веток в огонь, а я только кивала головой от желания спать. И постепенно проваливалась в сон. Тепло уже окутало мои ноги, позволяя расслабиться. И перед тем, как полностью погрузиться в сон, я почувствовала, как коснулась чего-то сбоку от себя головой, опираясь на это, как на подушку.

Я была уверена в том, что так крепко я ещё не засыпала никогда. И мне хотелось быть уверенной в том, что я и дальше смогу так спать, но…

— Чего творишь-то?! — я дернулась от шепота, который громко произнес Дима. Оценив ситуацию, в мою умнейшую из всех голову не пришло ничего гениальнее, чем отпрянуть от него, как током ошпаренный человек, округлить глаза и приоткрыть рот от удивления. Я сделала что?!

А вот что: от усталости и желания спать, я решила, его плечо отлично справится с ролью подушки. Только вот Дима с этим не был согласен. Поэтому до того, как я проснулась, он дергал им, чтобы я поскорее покинула его.

— Извини, — спохватилась я. — Я просто…

— Ты просто не делай так больше, — выбросил Дима, перебив меня, а я оторопела.

Спать больше не хотелось. Он же ещё вчера вечером поделился со мной своим страхом, а сейчас… Да что с ним не так то?

Юноша исчез в своей палатке, оставив меня наедине с огнем, лесом и своими мыслями.

Глава 6

Ещё немного я просидела на шатком бревне в одиночестве, пытаясь проснуться. Сначала бездумно смотрела на закрытую палатку Димы, тысячный раз прокручивая в голове его слова. Точнее, интонацию, с которой он выплюнул эти слова. Создавалось ощущение, что ему была неприятна не только сама ситуация, но и моё, хоть и случайное, прикосновение. Вместо того, чтобы отодвинуть меня руками, он стал двигать плечом, дергать им, чтобы я ушла сама. Но чем я ему не угодила? Или он сам по себе такой?

В ближайшее время я точно не узнаю об этом. У Кирюхи спрашивать об этом ещё не то чтобы рановато, это просто вызовет подозрения. Тем более, у меня нет гарантии на то, что он не разболтает это остальным, а мне такие сплетни в самом начале каникул не нужны от слова совсем.

Я передернулась. А потом вспомнила о том, что делала вчера утром. Я чуть было не ушла от нашего места, но вовремя вспомнила о том, что не закрыла нашу с сестрой палатку. Пришлось вернуться. Заодно я взяла с собой наушники. Мне нравилась моя предусмотрительность, и я даже немного улыбнулась. Музыка должна поднять мне настроение и настроить меня на моё саморазвитие. Подключив один из наушников, я ещё пару минут тушевалась между своими любимыми группами. В итоге решила включить совсем иное — новый альбом Билли Айлиш. Мне нравились её песни своим спокойствием, умиротворенностью, а некоторые — своим переводом

Уйти далеко от кострища не казалось мне заманчивой и правильной идеей, поэтому я остановилась поблизости. Так, чтобы меня видно не было, но чтобы я могла услышать ребят, если вдруг что.

После короткой разминки я, оценив местность, решила, что она идеально пойдет для бега. Недолго думая, я легкой трусцой стала наматывать круги, стараясь напоминать себе дышать. Во время бега я ощущала только приятную усталость, которая обычно сопровождала меня, когда я занималась любимыми делами: готовка, долгие прогулки с правильными людьми, с сестрой или в одиночестве, во время репетиций с нашей музыкальной группой… отдавшись воспоминаниям, я чуть не врезалась в дерево и решила, что лучше уж сосредотачиваться на каждом своём движении, чем посвятить свой первый поцелуй коре сосны.

Мне кажется, меня хватило бы и на дольше, и я бы не вернулась так скоро, но всё же человеческие потребности необходимы для исполнения. Я старалась максимально бесшумно достать бутылку воды из нашей палатки, и у меня вроде как получилось.

А дальше я решила исполнить свой коварный план. Ну, ладно, наш! Это Лизка придумала взять с собой водонепроницаемую тушь. Купаться хотелось, но вот быть после этого пандой с размазанными под глазами кругами… такая перспектива меня не радовала, как и Лизу.

Сидя на бревне, я использовала телефон как зеркало. Неудобно и проблематично, но это были суровые времена, мы выживали, как могли…

Намучившись вдоволь, я психанула и решила, что «и так сойдет», как говорил тот забавный парнишка из мультика.

Снова полезла в палатку, чтобы убрать туда все принадлежности для «боевого окраса», как говорила бабушка про всю косметику.

С утра прошло уже много времени, захотелось есть. Оглядев наши запасы еды, я придумала гениальный план.

До магазина было идти ближе, чем до бабушки. Это было очевидно даже мне, хоть я ещё и не сильно ориентировалась в деревне.

Мне повезло: он уже открылся. Там я купила упаковку яиц и упаковку сливочного масла.

С вчера в пакетах осталось несколько помидоров, огурчиков, жареных на мангале сосисок, аккуратно сложенных в контейнер, и соль. С этим набором меня можно было провозгласить величайшим шеф-поваром!

Кто-то из ребят взял с собой маленькую переносную газовую плиту. Удобная вещица, особенно в таких случаях. Также в сумках я нашла небольших размеров сковородку. Радостно потерев руки, я принялась за задуманное.

Уже через каких-то двадцать минут всё было разложено по тарелкам. Я решила приготовить омлет с помидорами и сосисками. Простой и легкий завтрак, ничего сложного, но выглядит гораздо приятнее, чем простые бутерброды. К тому же, к каждой порции я добавила дольки огурчиков, перед этим сделав на них тонкие надрезы, посолив и потерев друг о друга. Мы с сестрой обожали, когда мама так делала, и я надеюсь, что она тоже об этом вспомнит. Оставшиеся помидоры я тоже использовала. Только на всех получилось лишь по одной дольке, но и её я слегка посолила.

Аппетитный запах разлетелся по всему нашему «лагерю», проникая в палатки всё ещё спящих ребят.

— Если вы прямо сейчас не выйдете, то всё остынет! — не выдержав, сказала я. Собственный голос в тишине показался мне неожиданно чистым, отчего и громким.

— Ну ма-а-ам, — со смехом протянул кто-то из парней, имитируя утро в собственном доме. — Чего так жестоко будить-то?

Я довольно улыбалась и наблюдала за тем, как парни по очереди вылезают из палаток и выполняют совершенно одинаковые действия: зевают, сопровождая это характерным звуком (хотелось закрыть уши), тянутся, немного разминаются и только потом с приятным удивлением разглядывают мои труды.

— Катюша, что ж ты сразу не сказала! — присвистнул Толик. Из-за его милой щелки это получилось отлично, да так, что я невольно зажмурилась. — Мы ж тебя теперь будем во все наши походы брать!

— Это ты ещё не пробовал, а уже хвалишь, — Семён тыкнул друга в бок, но, увидев моё выражение лица, поднял руки вверх, — Ну прости! Мы же правда ещё не пробовали.

— И с чего вы решили, что я вам её отдам? — Из палатки вылезла Её величество Елизавета Михайловна, довольно улыбаясь и потирая глаза. Я была рада тому, что она выспалась. В последнее время её часто мучали бессонные ночи. — Она мой личный шеф-повар. Просто мини-версия.

Я показала сестре язык. Она села рядом со мной и обняла меня, прижимая к себе. С утра у неё было два состояния: тоталитаризм, диктаторство и непринятие всего живого и, наоборот, полнейшая демократия, влюбленность в жизнь и безграничная доброта. И, как вы уже поняли, сегодня нам всем повезло.

Дима вылез абсолютно молча. Скептически оглядев мою стряпню, он только приподнял уголок губ в не самой приятной усмешке и ушел от нас, помахав показательно только парням. Я нахмурилась, вспомнив, что было утром. Мне было неловко смотреть на него, поэтому я заметила лишь малую долю его эмоций и действий. Может, он сделал что-то ещё. Теперь из-за некоторых я сидела здесь и ждала, когда все окончательно проснутся, без былого энтузиазма.

Я снова прокрутила в голове не так давно случившийся конфуз. Да, неловкость сквозила на моем лице при одном воспоминании об этом. Но ведь можно было отреагировать иначе! Ведь я только вчера понадеялась, что вроде получилось найти общий язык! Что ж, «вроде» — ключевое слово. Но больше всего меня смущали его слова. Будто я что-то сделала ему, насолила чем-то…

— Кать, а ведь реально вкусно получилось! — с едой во рту произнес Кирилл, что удалось ему с трудом, зато честно.

— Ага, спасибо! — закивали мальчики. Я произнесла скромное «не за что», глядя только на единственную оставшуюся нетронутую тарелку.

Пока каждый был занят своим делом, я осталась сидеть на том же месте. Нашла неподалеку какую-то веточку и принялась рисовать ей разные каракули на земле. И даже не заметила, как кто-то ко мне подсел. На долю секунды подумала, что это…

— Ты чего тут как одна? — спросил меня Кирилл. Я вздохнула, стерла ногой солнышко, которое нарисовала.

— С пяти утра не сплю, — я пожала плечами. — Выспалась, не уснула бы ещё раз. Вот и решила в магазин сгонять и…

— Да я не про это, — отмахнулся парень. — Тебе не нравится здесь? Или кто-то ляпнул что-то, а ты теперь переживаешь?

Меня поразила такая внимательность к чужому человеку. Не только поразила, но ещё и тронула. Кирилл пытался заглянуть мне в лицо, и, кажется, заметил, что я с трудом перевела взгляд с нетронутой тарелки на него.

— А. — спустя несколько секунд он, наверное, сообразил, в чем дело.

— Да нет, всё в порядке, — я неуютно повела плечом и положила палку на землю. Но её быстро перехватил Дымов.

— Не обращай на него внимания, — посоветовал он. Ну да! Это было очень трудно выполнить. Он с первой нашей встречи чем-то приковал мой взгляд, и вот теперь не разберешься, почему и чем. Я была бы не против не обращать внимание! Ох как не против, но пока что получалось плохо, как мне казалось. — Он пока относится к этому… ну, знаешь, как обычно относятся к новеньким в компании. Пацаны друг с другом подолгу сближаются, а тут девчонки, так ещё и две. Так ещё и готовят что-то. Он посчитал, что ты подлизываешься, и…

— Но это не так! — вспыхнула я.

А потом снова вспомнила свою оплошность с утра. Переосмыслила слова Кирилла, вспомнила, как отреагировал на завтрак Дима…

— Вот блин, — еле слышно произнесла я, обхватив голову рукой.

— Уж не знаю, что ты там вспомнила… но, поверь, у него есть причины на такое поведение помимо той, — он одобряющие улыбнулся.

Только сейчас я заметила, что он сидит в шортах, а остальные парни тоже начали выходить из палаток уже переодетыми. Все, кроме Димы. Он, наверное, ушел куда-то. А мне и дела нет!

— Доброе утро, — хохотнул он, намекая на то, что я тормоз.

Весело фыркнув, я подбежала к нашей с Лизой палаткой. Успела до того, как она её закрыла совсем.

— Лиза! Пусти, — остановила её я.

— Пароль? — нарочито низким голосом потребовала она. Но, услышав в ответ уже затянувшуюся тишину, она поняла: либо она открывает, либо слышит от меня все придуманные мной же рифмы к её имени.

В следующее же мгновение я уже оказалась внутри палатки.

Конечно, было неловко выходит из неё в купальниках, но купаться хотелось. Мы с Лизкой выделили минуту на перешептывания, а затем вместе ринулись в воду. Как мы и ожидали, она была прохладной. Но это нам и нужно было.

Мы привыкли к воде довольно быстро. Сделав несколько шагов вперед, мы остались довольны тем, что глубина тут имелась достаточная, и было удобно тем, что она была равномерной. Не приходилось делать ещё тысячу шагов, чтобы вода оказалась ещё хотя бы по пояс.

Парни сначала вообще не понимали, что происходит. А потом всё начало проясняться. Они начали подходить к воде, нарочно деловито стоя перед берегом и делая вид, что загорают. Мы же с Лизкой на это и рассчитывали, прекрасно зная, что значит такое поведение. Наш с ней папа тоже подолгу стоял у берега, якобы наслаждаясь солнцем. На деле же он просто не хотел заходить, потому что с непривычки вода всегда казалась холодной.

— Поверьте, парни, это вынужденные меры… — со вздохом сообщила Лиза, а я подхватила её.

— Мы правда не хотели, нам пришлось…

Мы не ожидали, что они станут так громко орать из-за обычных брызг. Не знаю даже, отчего они кричали больше: от неожиданности, от осознания нашего «предательства» или от самих холодных капель.

И началась самая серьезная битва. Потому что мы с сестрой уже взрослые! И воевать — значит, воевать по-серьезному. И мы бы победили их, если бы они не взяли количеством. В воду они забежали не сразу, но, когда поняли, что они и так уже все в воде, кинулись к нам, чтобы отомстить.

— Лизка! — крикнула я, в надежде, что сестра поможет мне. Меня топили Толя и Сёма, а её Кирилл с Серёжей.

— Не могу! — моментально ответила она, также отчаянно пытаясь с ними бороться. Но её проблема в другом — она пыталась спасти прическу. Что ж, надежда умирает последней… не будем говорить ей, что её волосы и так все мокрые.

— Тогда план «Б»! — закричала я в ответ.

Мы с Лизой перешли в отступление.

И только парни уже победно заголосили, как в силу вступил наш коварнейший из всех план: отплыв на безопасное расстояние, мы начали без устали колотить ногами по воде.

— Ладно, всё! — первым сдался Серёга. — Победили!

К нему присоединились остальные, а мы с Лизой дали друг другу «пять», празднуя победу.

Пока парни продолжали барахтаться в воде и устраивать соревнования «кто дольше продержится в воде» и «кто быстрее доплывет», я решила ненадолго отойти. Да, оставлять Лизку одну в роли ведущей было жестоко. По отношению к мальчикам, конечно же.

Босиком идти было больновато, ступни то и дело касались какой-нибудь неправильно стоящей веточки или шишки. Поэтому это была та ещё полоса испытаний.

Я уже хотела взять воду с собой и уйти, как вдруг заметила, что кое-кто сидит на бревне и… ест уже остывший завтрак.

Я специально хрустнула веткой. Скажу больше: я подняла её с земли и сломала собственными руками.

Бедный Дима с перепугу подскочил на месте, повернулся, а затем стыдливо начал прятать за собой одноразовую тарелку с приготовленной мною едой.

Остальные на вряд ли узнают о моей маленькой победе. Я не собиралась им рассказывать, но обратно шла с безумно довольной ухмылкой. Было ощущение, что парень то ли что-то прошептал мне вслед, то ли попытался что-то сказать…, но я, конечно же, не стала оборачиваться и переспрашивать.

После воды мы все, как это обычно и бывает, устали. Наплюхались, как говорили родители. Да и время пролетело очень быстро: было уже за двенадцать.

Наконец-то я могла выйти в свет в своей новенькой юбке и в топе. Я не стала брать ещё один и обошлась тем же, какой надела вчера. Юбка была ниже колена, но с разрезом. Она была белого цвета в маленький красивый цветочек. Ох, лишь бы не замарать её!

— Мы про зефирки забыли! — воскликнула Лиза. Пацаны заглянули в пакеты, чтобы убедиться в этом. Кто-то из них огорченно вздохнул: Лизка была права.

— В следующий раз пожарим, ничего страшного, — улыбнулся Кирюха.

По домам мы шли уже всей нашей ордой. Только в этот раз парни болтали между собой. Удивительно, но в активном обсуждении принимал участие и Дима. Я отошла к сестре. Мы тоже принялись болтать о всяком.

— Кстати, почему ты вышла из палатки так рано? — вдруг спросила у меня она. Я не была готова к такому вопросы, потому что думала, что она не заметила.

— Э… — выбора было два, и выбирать приходилось срочно, — да ничего особенного. Не спалось, да и всё.

Я решила так: если расскажу, то в более спокойной и уединенной обстановке. Сестра уже заподозрила меня — это я поняла по её взгляду. Но говорить ничего не стала.

— Девочки, — обратился к нам Сёма. Мы с Лизкой замолчали и посмотрели на него, давая понять, что слушаем его. — Хотите с нами пойти украшать сцену? Для дискотеки.

— А оттуда снимают декорации, что ли? Всё же и так было хорошо оформлено, — возразила я.

— Мы сами снимаем. Хотим каждый раз что-то менять, чтобы не было никаких повторов, — объяснил Кирилл.

— А вы, может, подскажете нам чем-нибудь, — в улыбке растянул Толя, неловко почесывая затылок. — А то у нас идеи закончились уже.

— Да, нам нужно экспертное мнение, — встрял Серёжа.

Заметили, что кого-то не хватает? Конечно, с суровой табличкой ходил только один человек из всех их компании. Ясно дело, кто был против. Но, опять-таки, почему?

— Уговорили, — заключила Лизка, переглянувшись со мной. За такой невербальный контакт я была ей искренне благодарна. А то мало ли, я была бы против, а она решила за двоих? — Когда приходим?

— Часиков в шесть встретимся там, лады? — предложил Семён. — Или у вас дела?

Мы пожали плечами: ну, вроде бы их нет… Так и договорились.

Пока мы с Лизой вспоминали, кто из нас что говорил ранее, я обратила внимание на то, что парни начали говорить более тихо, чем раньше. Кирилл что-то активно и сердито внушал Диме, стараясь говорить максимально тихим шепотом даже рядом с ним самим, пока Дима то ли разговаривал с кем-то по телефону, что ли отвечал кому-то на сообщения.

Я нахмурилась. Затем вспомнила, что сказала мне бабушка вчера: «С другими парнями не водись… а, и ещё: „А вот Костя…“

Только вот фамилию я забыла. Нужно будет спросить у неё про этого Костю.

— Ты чего? — спросила у меня Лиза, заметив, что я её не слушаю.

— Чего? — заморгала я.

— Ты на шпиона смахиваешь, — усмехнулась сестра, а я только надеялась, что она не заметит моего румянца. Что ж, в чем-то она права… — У тебя выражение лица такое, как будто ты на невидимой доске соединяешь фотографии специальными ниточками. Ну, как в фильмах показывают. А ещё ты взгляд переводишь с одного на другого так, как будто смотришь теннисный матч.

— Какая же ты дотошная! — всплеснула руками я, пока сестра горделиво и победно ухмыльнулась, понимая, что ее догадка верна. Что ж, придется рассказать этой на удивление внимательной особе что к чему.

Глава 7

Как только мы дошли до дома и разобрали вещи, я кинулась к бабушке в комнату. По моему взбудораженному выражению лица и бешеному от количества версий взгляду, она поняла, что мне от неё явно что-то нужно. Убавив звук на телевизоре, она похлопала по месту рядом с собой. Я, наверное, слишком уж резко села рядом. Но бабушка только усмехнулась от того, насколько я нетерпелива.

— Вещай, — со вздохом наконец предложила она.

— В общем, — раскрою вам ещё одну мою неотъемлемую супер способность: когда я нервничаю, волнуюсь, или же если мне нужно срочно что-то сделать, я начинаю жутко тараторить. — Ба, помнишь, ты рассказывала про Костю… ну, я не помню его фамилии. Я тогда тебе говорила, с кем мы идем на рыбалку, а ты сказала, чтобы я с ними не водилась. Вот, а почему?

Бабушка искренне пыталась понять мою лепту, но я, кажется, переборщила. Виновато улыбнувшись, я повторила интересующий меня вопрос уже с более подробными и конкретизированными деталями, а самое главное — в размеренной интонации. В этом случае меня спасала только моя активная жестикуляция. Позарез надо узнать, что тут к чему, иначе я тут изведусь!

— Поняла, — вкрадчиво ответила бабуля. Ей потребовалось некое время, чтобы вспомнить некоторые подробности, чтобы понять, о чем ей нужно будет рассказать и как вообще сформулировать свой рассказ. Я же нетерпеливо ерзала на кровати, прикусывая губы. — Костя Бенгальцев.

Я несколько раз активно кивнула.

— Я рада, что ты попала в компанию Дымова, но к этому вернусь позже. Верно, я уже говорила тебе о том, что в окружение Кости лучше не соваться. — она задумчиво вздохнула, а у меня появилось чувство, будто она сожалеет о чем-то. По этой причине я сосредоточилась на её повествовании ещё больше. — Его компания… она не такая, как у Кирюши.

Я на мгновение улыбнулась такой форме имени.

— В каком смысле? — обычно, когда задаёшь рассказчику наводящие вопросы, становится проще. Я надеялась, что так оно и будет.

— А в таком: дебоширили они. — Она нахмурилась. — В его компании есть и девочки. Юля, девочка, про которую вы с Лизой мне рассказывали, тоже там находится. Вместе с её подругами, конечно же. Там и парней много. Если память мне не изменяет, то его компания больше, чем ваша. Да и функций у неё, соответственно, больше.

Я склонила голову вбок: каких ещё функций?

— Как бы объяснить… Они могут узнавать разные вещи как от девочек, так и от парней. Это для них большая выгода, так как из-за этого они знают практически всё, что происходит в нашем и без того маленьком поселке. Костя является в этой компании главным, как бы их «предводителем». В детстве он был хорошим, и если бы отец не избаловал его, может, и нормальная была бы у них жизнь…

Я обдумывала её слова. В них явно не хватало чего-то, но чего?

— Кажется, ты хотела рассказать про Кирилла что-то, — вспомнила я.

— У Дымова однажды случился с ними крупный конфликт. Они и раньше были, но о последнем говорили больше и больше всего. Кирилл, может, спас вас с Лизкой тем, что первым успел познакомиться с вами.

Пазл в моей голове вдруг щелкнул, сошёлся в отрывок моего представления. Когда мы с сестрой встретились с Юлей и её компанией… вот почему она так посмотрела на меня! Конечно же, она узнала, что мы с ней с Кириллом. И ничего она, наверное, не изменилась! Просто играла свою роль перед Лизкой. Я бы тоже повелась. А к Дымову я прониклась чувством благодарности.

Будто бы прочитав мои мысли, бабушка продолжила:

— Когда вы рассказывали мне о дискотеке, Лиза вспомнила, что видела там эту Юлю. Сказала, что она поменялась, — она грустно покачала головой. — Я, конечно, не стала вас разочаровывать в первый же день. Я знаю её с маленького возраста, и ничего она не поменялась: такая же подлая и вредная до жути.

Я усмехнулась, обещая самой себе запомнить это дело.

— Ба, а ещё вопрос… Там, на рыбалке, среди парней был Дима, — я окончательно замялась. Стараясь не выдать своего смущения (я просто вспомнила то, как он выглядит), я вдохнула и продолжила, — и, знаешь… мы с ним как будто бы не особо поладили. Я понимаю, что с каждым человеком по-разному, и имею в виду не это… — теперь над тем, как бы это объяснить, задумалась я. Бабушка терпеливо ждала. — Он как-то странно реагировал на меня. Как будто я что-то сделала ему, понимаешь?

Она кивнула мне.

— Стой-ка. Дима, Дима… — она вспоминала что-то, крутя рукой в воздухе так, будто могла выхватить забытый ею факт или слово из воздуха. — Зорин? Он, что ль?

— Не знаю, — и тут я поняла, что на самом деле не знаю даже его фамилии.

— Ну, у него такие черные волосы, — она снова покрутила рукой, только у головы, имитируя кудри. — Высокий такой парнишка, он?

Я снова вспомнила своё первое впечатление о нем, поджала губы и кратко кивнула. Бабушка на долю секунды сощурилась, а я надеялась только, что она ничего не поняла. Хотя… я и сама ничего не понимаю, и она, может, объяснит мне хоть что-нибудь?!

— Он раньше был с Костей в одной шайке, — серьезно кивнула она, как бы подтверждая свои же слова.

— Серьезно?! — воскликнула я. Опа, а с этого момента подробнее!

Я продвинулась ближе к бабушке, всем своим видом показывая ей, что я готова слушать её сколько угодно со всем своим вниманием.

— И почему же он оттуда ушел? — уже тише спросила я.

Бабушка, явно удовлетворенная произведенным впечатлением, выдержала короткую театральную паузу, которая казалась мне нескончаемо долгой.

— Дима уже чуть больше полугода дружит с Кириллом и с его ребятами, — объяснила она. — А случилось это вот как: в конце ноября, когда уже потихоньку холодало и когда первый снег уже занимал свое место на земле… за нашей школой завязывалась драка. Если я не ошибаюсь, то зачинщик — Кирилл с его друзьями. И, если не ошибаюсь, драка была несправедливой и неравной: вся их орда на девочку, которая, по их словам, поступила «не по понятиям». Как я поняла, она тоже была в их рядах, но чем-то провинилась.

— А он-то тут при чем? — пыталась догнать я.

— А он за эту девушку заступился, — пояснила ба. — И если бы ребята с Кирюшей вовремя не подоспели, не знаю, чем бы оно закончилось. Так они и подружились, с тех пор ходят вместе.

Я нахмурилась, пытаясь разложить всё по полочкам.

— Подожди-ка… это что же получается, Дима пошел против их системы? — догадалась я, округлив глаза. — Он ведь тогда был с ними! И он тоже считается предателем?

— Ох уж чего не знаю, того не знаю, — вздохнула бабуля. А мне вот нужно это узнать!

— А они общаются ещё, или нет? — продолжала свои расспросы я.

— Внученька, я, к счастью, ни в одной из их компаний не состояла, — усмехнулась она, а я запнулась, поджав губы. Такая важная информация! И снова она не у меня.

Поблагодарив её, я вышла из комнаты. По пути навестила Лизу, сообщая ей о том, что она может поделиться с бабушкой всеми подробностями нашей ночевки. Не думаю, что бабуле стоит знать о некоторых подробностях с моей стороны.

На раздумья у меня было полно времени. Именно этим я и занималась до самой нашей встречи с ребятами.

Мы второй раз шагнули за забор, который в первый день нашего приезда казался мне чем-то таким же волшебным, как шкаф в «Нарнию». А теперь я понимаю, что это обычный забор. Как же, всё-таки, влияет атмосфера!

Некоторые из парней уже трудились на танцплощадке: что-то бурно обсуждали, наверное, декорации или тематику, искали что-то в Интернете, надеясь, что смогут вдохновиться там от чего-нибудь.

Таких небольших групп было несколько. И в одной из них я заметила Диму.

А он заметил меня.

Рядом с ним стояло два человека. Девушка, а сзади неё, кажется, парень. Я не могла разглядеть его, потому что первая загораживала вид.

В это же время на меня обернулась девушка, оказавшаяся Юлей. Выражение её лица сменилось неожиданно резко, и вовсе не так, как я ожидала: от раздраженных эмоций не осталось и следа. Непонятная злость сменилась миловидной улыбкой. Я поняла сразу: актерские способности развиты на все сто.

Пока девушка подходила к нам с сестрой, парень, стоявший ранее рядом с ней, положил руку Диме на плечо. И, знаете… я бы восприняла это уж точно не как дружеский жест.

Заметив, как рука неизвестного парнишки с белокурыми волосами сжала его плечо, я перевела взгляд на Диму.

Он же посмотрел на меня… виновато? Но несколько раз он проморгался, явно пытаясь скрыть какое-то чувство на своем лице. Теперь его глаза смотрели в мои отчужденно, равнодушно. Я силилась прочесть в них то, что он так тщательно прятал. И мне показалось, что на мгновение оттенок его глаз поменялся, что на долю секунды они стали выражать… страх. Но за кого?

Он в очередной раз отвернулся от меня, смотря теперь на своего собеседника. Его руку он небрежно убрал со своего плеча.

— Ты чего? — пихнула меня сестра, а я вздрогнула.

— Отвлеклась, — ещё бы я сказала «засмотрелась»! На что там засматриваться вообще? Я что, парней больше не видела?

Ну, с таким идеальным профилем лица ещё точно не видела…

Я откашлялась.

Сестра только выгнула бровь, а затем пошла навстречу Юле. Мне пришлось сделать точно то же самое.

— Привет! — жизнерадостно помахала нам девушка, приобнимая каждую из нас и поглаживая по спине. От такого неожиданного жеста я застыла и не сумела ей ответить. Честно говоря, желания отвечать не было. Теперь я смотрела на неё совсем иначе, хоть и не знала вопиющих подробностей деятельности их компании. — Тоже помогать пришли?

— Ага, — ответила сестра. — Мальчики позвали. Сказали, что им нужны свежие идеи и «экспертное мнение».

Она оглянулась, чтобы найти их, а я внимательно изучала реакцию собеседницы. На секунду она сощурилась, на её лице промелькнуло странное выражение. Теперь я поняла, что имела в виду Лиза, когда говорила, что я «соединяю фотографии ниточками на невидимой доске». Вот оно что. Она тоже соединяет свои знания с новыми сведениями. Но, заметив, что я не обернулась, она моментально вернулась к дружелюбному выражению лица.

— Ну, мы пойдём, — я взяла сестру под руку, ещё раз оглядывая Юлю. Странно это всё, а у меня, на самом деле, так мало информации… и я даже не смогу нормально рассказать это сестре.

Сначала мы сняли все украшения с предыдущей дискотеки. Посреди танцпола образовалась огромная груда коробок со всевозможными декорациями. Осталось ещё снять несколько гирлянд, чем я сейчас и занималась.

Стоя на невысокой стремянке, я аккуратно снимала одну такую гирлянду-сетку с небольшой яблони. Жаль, что яблоки созревают только в конце июля. Я уже спускалась, хватаясь за шаткую конструкцию руками. Про себя я молилась, чтобы не упасть, потому что стремянка действительно начинала качаться.

Вдруг я заметила чью-то руку, которая так вовремя схватилась за стремянку и этим самым спасла меня от падания. Встав на землю, я не смогла обернуться сразу, чтобы увидеть своего спасителя, потому что пыталась сохранить равновесие.

— Катя, — услышала сзади себя я. Причем так близко, что от неожиданности вздрогнула. Медленно обернувшись, я чуть не столкнулась с обладателем пронзительно-зеленых глаз.

От неожиданности я потеряла дар речи. Только поморгала несколько раз, не в силах произнести даже элементарное «привет» или «спасибо». Так и стояла с приоткрытыми губами, глядя на него, стоящего рядом со мной на таком близком расстоянии. Только сейчас я осознала, какое описание этого парня крутится в моей голове. Со стыдом согласилась с самой собой. Он действительно красивый. Чересчур, слишком уж. И он умудрился, сам того и не желая, поселиться у меня в мыслях и приковать к себе мой взгляд. А я ведь даже не пыталась его отвести. Я была просто не в силах это сделать.

Он отступил на шаг назад, и только тогда я наконец снова обрела способность говорить и здраво мыслить.

Он впервые назвал меня по имени. Я ещё раз прокрутила это мгновение в своей голове, замечая, что мне понравилось, как оно звучит из его уст. На удивление мягко… бережно, что ли.

Я снова соединила всё то, что видела, в одну картинку: после разговора с теми ребятами он вдруг изменился. Уже не смотрел на меня так раздраженно, как тогда у озера. И что же этому поспособствовало?

— Привет, — выговорила я. — Спасибо, если бы ты не придержал, я бы упала.

— Не за что, — мгновенно отозвался он. И только потом очухался. — Привет.

Очевидно было, что он подошел не просто так, но и не для того, чтобы «спасти» меня. Но говорить он ничего не стал, только стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, пытаясь пересилить себя и сказать то, что он хочет. Хмыкнув, я подобрала собранную декорацию, а затем направилась к коробкам, чтобы положить её туда.

Я решила так: он поступил грубо, а сейчас ведет себя странно. Неважно, что он там считает. Подлизываюсь я, не подлизываюсь — это не отменяет того, что он повел себя, как… дурак. Поэтому я буду отвечать ему так же, как и он вел себя со мной — коротко и ясно. Себя нужно уважать! И я не хочу, чтобы его перемены настроения сказывались на мне, и уж тем более влияли на меня.

За собой я услышала торопливые шаги. Но останавливаться или замедляться я не стала.

Только я не заметила, как эта дурацкая гирлянда размоталась, а потому запнулась об неё.

Меня вновь спасли чужие руки, подхватившие меня за предплечье и за талию. Я была смущена, возмущена, шокирована, и всё это одновременно! Обернувшись, чтобы убедиться в своей правоте насчет того, что это снова был Дима. И снова чуть не столкнулась с ним. Наши лица вновь оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Он всё ещё придерживал меня за талию. Я только испуганно выдохнула, не зная, запоздалая ли это реакция, или же я так реагирую на его поступок.

— Ты всегда такая? — усмехнувшись, спросил он, отпуская меня.

Я поспешно отошла от него, кидая гирлянду в коробку.

— Какая? — я повернулась к нему, скрестив руки на груди. Ни в коем случае нельзя было выдавать себя! Хорошо, что своё ускоренное сердцебиение слышала только я…

— Неуклюжая, — он снова одарил меня своей улыбкой. Уголки его пухлых губ тянулись вверх.

— Я не понимаю твоё поведение, — нахмурилась я. — Пожалуйста, если на тебя вдруг снова что-то найдет, скажи мне заранее, психованный ты, или… нормальный? Не знаю.

Отвернувшись от него, я поспешила к Кириллу. Обернуться хотелось ужасно. Очень хотелось увидеть, смотрит ли он на меня, и если да — то как?

— Лиз, — я подбежала к сестре, надеясь, что она сможет мне помочь.

— Он на тебя смотрит, — в замешательстве произнесла она.

— Как? — загорелась я.

— С сожалением, — она посмотрела на меня. — Аж губы поджал. Что произошло?

— Потом, — пообещала я.

Кирилла я так и не нашла. Спросила у Лизы, где он может быть. Она тоже сказала, что давно его не видела, по последний раз он заходил в домик. Я двинулась в ту сторону.

— Катя, я хотел извиниться, — меня снова догнал Зорин. — Я правда вел себя странно и грубо. И был неправ. Извини.

Его бархатный низкий голос звучал действительно искренне. Я оглядела его безупречное лицо, в очередной раз сравнивая его с идеально выточенной скульптурой. Мне пришлось смягчиться и сменить свою тактику. Если я хочу узнать подробности, то…

— Ладно, — вздохнула я. — Но свои слова я не возвращаю обратно: в следующий раз лучше скажи сразу.

Он только кивнул мне, на губах мелькнуло короткое «спасибо». Он не сводил с меня благодарного взгляда, который стал из сожалеющего облегченным. Кто-то из парней окликнул его, и он нехотя ушел от меня.

Ещё немного постояв на месте, я всё-таки пошла в домик.

И как он в итоге ко мне относится? Ненавидит? Или просто пытается произвести на меня нужное ему впечатление?

Глава 8

Кирилл

Толпа оживилась. Ребята смотрели на Кирилла с явным желанием продолжения истории, которая наконец начала развиваться и обзавелась подробностями. Кирилл замолк как бы и по плану, и как бы специально, но ребята восприняли его игру в молчанку как жест, которым он собирался их позлить.

— Они же были так близко друг к другу! — не выдержала одна из девчонок. — И даже не поцеловались?

— Так, вы что хотите? Чтобы сразу в один день у них вся история случилась? — нахмурился Кирюха.

— У них?! Значит, они всё-таки будут вместе? — с надеждой посыпались предположения ребят.

— Ну нет, это будет странно, Дима ведет себя, как дурак, а Катя уже не отступит от своего плана…

— А может, Дима — главный злодей? — сказал мальчишка в первых рядах. Остальные глянули на него, явно не оценив его предположение. — Ну, в смысле, он же раньше был в нехорошей компании, а тогда, ну, на танцполе, он разговаривал с ребятами оттуда…

Теперь его слушали с интересом. Все посмотрели на Дымова с выжидающим вниманием.

— Ну, прекращай уже молчать! Нам топить Зорина или нет? — спрашивала толпа.

Только Кирилл собрался отвечать, как гул нескончаемых вопросов становился всё громче, и его голос растворился в десятках других голосов. В итоге он просто замолк, вскидывая руки вверх.

— Дорогие мои сплетники, а также культурная часть слушателей, — обратился Кирилл, вызывая тем самым несколько возмущенных вдохов. — Я вами горжусь! Вы, конечно, молодцы, что придумали уже штук десять развитий сюжета, но истину я среди них не услышал. Всем два.

Ребята усмехнулись, всё-таки замолкая и внимая тихому голосу Дымова.

— Я, конечно, не буду описывать вам каждый день их пребывания в нашем чудесном посёлке… зато сейчас вы знаете, как девчонки снова познакомились с нами и, можно даже сказать, вернулись в нашу компанию. — парень тепло улыбнулся. С каждой новой подробностью его рассказа ему самому становилось всё интереснее, хоть он уже и знал финал этой истории, и даже немного поучаствовал в ней. И даже его слушатели, казалось, забыли, что собрались здесь ради страшных историй.

Но вы не уподобляйтесь им, помните об этом важном аспекте нашего с Кирюшей повествования.

— На самом деле, развитие этой истории растянулось на це-е-елое лето, — растянул он, характéрно жестикулируя руками. — Поэтому, Толик, подбрось-ка в огонек новых веточек.

Они переглянулись так, будто эти слова имели для них несколько другой смысл, который понимали только лишь они одни.

— И поэтому, — продолжал он, — мы с вами переместимся во времени на две недельки вперед.

— Так дискотека же! — возразили парни. — Там, что ли, не будет ничего интересного?

— А её отменили, тогда жуткий ливень начался, но украшения мы успели спасти, — отмахнулся футболист. — Поэтому на две недели вперед.

Толпа понимающе закивала, произнося то самое понимающее и всем знакомое «а-а-а».

Катя

Мы с Лизкой кошмарно расстроились, что следующую субботу пришлось просидеть дома. Ну, мы сначала думали, что будем сидеть дома из-за ливня. Только потом в моем окне раздался стук, который был чуть более отчетливым, чем стук капель с неба. Подскочив со страху (а нечего стучаться в окна, когда мы и так страшный фильм смотрим!), мы подбежали к нему. Там стояли до боли знакомые фигуры, только вот, мы не могли различить, кто из них кто.

Мы выбежали на крыльцо, радуясь, что крыша над них хоть немного спасает от холодных капель.

— Кирюха?! — стараясь перекричать дождь, спросила Лизка.

— Ну вы и глухомани! Берите дождевики и погнали, помощь нужна! — также в ответ кричал он.

— Дима?! — мысленно спросила я, увидев, кто именно протягивает мне желтый плащик. В попытке скрыть улыбку, он поджал губы. Ну и чего он улыбается?

— Девочки, вы куда собрались-то? — поспешила к нам бабушка. Мы все дружно уставились на неё, а она на нас. — А это с вами кто?

— Кирюха с Димой, — я зашла обратно в дом, чтобы ей было слышно меня сквозь удары капель о всё, обо что можно удариться. — Нам нужно им помочь, можно мы пойдём?

Я предварительно показала ей плащ в своих руках, чтобы не было лишних вопросов.

— Пусть зайдут, мокнут же! — воскликнула она, приглашая их в дом жестом рук. — Мальчики, что ж вы так? Даже под крышу не зашли!

— А вдруг нам нельзя, Алисия Викторовна? — смеясь, спросил Кирилл, с радостью заходя в дом.

Дима же зашел внутрь не с таким энтузиазмом, и я поняла, что он здесь впервые: он оглядывался, изучая то, как мы здесь живем, и как проходят наши дни.

Пока мы с Лизкой сменяли тапки на резиновые сапоги, которые нам помогла найти бабушка, Кирюха, как зачинщик всего этого безобразия, объяснял, что именно от нас с сестрой требуется.

Честно говоря, мы с ней даже не вспомнили о наших стараниях, поэтому дождевики натягивали уже на улице, стараясь поспевать за парнями. К счастью, мы успели вовремя: всё осталось почти таким же, как и было. Разве что некоторые картонные изделия в некоторых местах намокли, и единственное, что спасло их от неминуемого разрушения… ну, и мы в том числе, но самое главное — кроны деревьев, под которыми они так удачно спрятались.

А так, всё время до следующей дискотеки прошло относительно спокойно. Лужи исчезали довольно долго, хоть на небе и светило солнце. Возможно, земля слишком уж сильно пропиталась дождевыми каплями. Поэтому, когда мы выбирались гулять, мы либо утопали в этих лужах, либо осторожно обходили их.

Несколько раз мы встречали Юлю и того парня со светлыми волосами. Я так и не смогла выяснить, кто это.

А так, в основном, ходили с «нашими» парнями. С ними было весело, и, уж не знаю, повезло нам, или же это наша общая заслуга, мы чувствовали себя рядом с ними не чужими людьми.

Частенько я ловила на себе взгляд Зорина, который, замечая это, смущенно отводил его от меня. Мне так и не довелось выхватить такой момент, чтобы мы были наедине и спросить у него, что происходит.

К счастью, к моменту дискотеки уже ничего не напоминало о том, из-за чего отменили предыдущую.

Я решила пойти на неё в своем платье кофейного цвета. Мама говорила, что оно идеально сочетается не только с моими глазами, но ещё и подходит к моей фигуре. И прическе! Двухслойная юбка с легкой тканью заканчивалась чуточку выше колен, широкий пояс обтягивал талию, заканчиваясь сзади аккуратным бантом, а само платье держалось на бретелях.

Довольные своим внешним видом (Лизка тоже надела платье, только мятного цвета и длинное, но обтягивающее), мы, как в первый раз, пошли на дискотеку под руку.

Теперь же мы были на ней с самого начала, и я не упустила возможности пойти на танцпол и поддержать Кирюху, который неизменно исполнял свою роль диджея. С другими ребятами мы нашлись быстро.

— Спасибо вам, девчонки! — в очередной раз они принялись нас расхваливать.

— Вы круто придумали с темой звезд, — согласился с Серёгой Семён. Толика с Димой мы еще не видели. Мы их поблагодарили. Нам и самим нравилось, что фольга, которой мы обклеили наши самодельные звездочки, отражала свет от гирлянд. Из-за этого казалось, что они действительно сверкают.

На танцполе пусто не было никогда, никто не разделялся на две стороны, хоть здесь и были совершенно разные компании. Да, и с Юлиной троицей мы поздоровались тоже. Вместе с Лизкой мы знакомились с некоторыми ребятами. Некоторых мы уже видели, когда гуляли, но чтобы запомнить имена каждого из них требовалось время.

От бесконечных танцев уже слегка кружилась голова. Уходить не хотелось, потому что Кирилл хорошо собрал плейлист. Но нам требовалось немного передохнуть, и я увела Лизку в домик.

В прошлый раз из него меня вывел Кирилл, и, пока Лиза оглядывала его впервые, я заметила новую локацию — небольшой барный столик. Я, конечно, не собиралась пить — во-первых, меня убьет бабушка, ну и во-вторых, я никогда ещё не пила больше, чем маленький глоток, да и то это было шампанское на Новый год. Так что, мало ли, что со мной случится.

Поэтому мы с сестрой пошли проверить обстановку, но уж точно не участвовать во всём этом. К счастью, там был безалкогольный мохито, и мы довольствовались им.

— Ты не видела Диму? — не выдержав, спросила я у сестры. Здесь было потише, потому что мы находились чуть поодаль от колонок. Мы с ней сидели на специальных длинных стульях.

— Хотела спросить то же самое у тебя, — усмехнулась она. — А ещё я жду, когда ты расскажешь мне хоть что-то! Очевидно же, что у тебя мозговой штурм происходит.

— Ты же мне не рассказываешь, как ты там своему Кирюше глазки строишь! — хитро улыбнулась я, парируя смутившуюся сестру. — А ещё я Толика не видела.

— Может, заняты, — она пожала плечами, аккуратно отходя от темы. Она не ожидала, что я тоже могу ей ответить!

— Не отвлекаю? — вдруг сзади меня послышался чужой голос. Я уже обернулась, желая ответить на вопрос, произнесенный так нагло, похожей интонацией и в отрицательной манере, но так и застыла в замешательстве.

Нет, это не Дима.

— Костя, — представился тот парень со светлыми волосами и тонкими чертами лица.

— Катя, — так же растерянно представилась я, а затем Лиза.

Я на мгновение оглянулась на неё. Выгнула бровь в непонимании, а она подала плечами в ответ.

Что ж, Костя… ладно.

Я отвернулась от Лизы, вопросительно глядя на представившегося парня.

— Никак не получалось подойти к вам и познакомиться, — объяснился он, улыбаясь. — Хоть о вам тут все и без того знают, вы, наверное, не знали обо мне.

Что верно, то верно. О нём я знала действительно мало. Но прежде, чем ответить, я отпила из своего бокала с мохито.

— И с какой целью знакомимся? — неожиданно для себя самой, я внезапно осмелела. Лиза почему-то даже не окликнула меня и не вмешивалась в наш начинающийся разговор.

— Ну, я не ожидал, что вы с сестрой окажетесь такими симпатичными, — он мне подмигнул.

Я выгнула бровь. Внезапно. И странно.

— Да я шучу, чего ты, — мягко рассмеялся он. — Просто хотелось узнать вас обеих лично, вот и подвернулся удобный случай. Сколько вам лет, говоришь?

Его голос был мягким. Не таким, как у Димы, конечно, но тоже довольно приятным. Ответив на его вопрос, я снова задумалась, попивая свой напиток. Мало ли, может, это другой Костя? Не один же он на всём свете! Я пригляделась к нему, всмотрелась в глаза, которые вдруг показались мне добрыми, особенно, когда он улыбался. Он тоже заказал себе что-то, и вскоре разделил со мной «трапезу».

— И часто ты ходишь на дискотеки? Я в прошлый раз не видела тебя, — мои мысли поменяли направление от слова совсем, но я их уже не контролировала. Я только видела, что Костя дружелюбно продолжает мне улыбаться, внимательно слушая мой вопрос. Не то, что Дима. Вот он грубил мне! И вел себя со мной так странно, а теперь ходит и подлизывается… пока я задумалась, Костя уже успел ответить мне, но я услышала только финал его ответа:

— Жаль, что мы не пересеклись… эй, ты чего? Погрустнела вдруг так, я чем-то тебя обидел? — интересовался он, пока я постепенно закипала от мыслей, которые окончательно одолели меня.

Я надула губы. Последний глоток мохито, а потом…

Дима

Мы с Толиком безуспешно пытались найти Бенгальцева. Обошли уже весь танцпол и так, и сяк, и вдоль, и поперек — в общем, как только мы его не обходили. И вдвоем, и порознь…

— Ну чё там? — спросил я у него.

— Да так же, — недовольно поделился тот.

Мы одновременно повернулись в сторону домика. Меня вдруг охватило неприятное, нехорошее предчувствие.

— Слушай, а ты Катю не видел? С Лизой, — имя сестры я добавил наскоро, чтоб не вызвать подозрений. Увы, всё обернулось против меня. Толя хитро сощурился на меня.

— Танцуют небось где-то, — с подозрением сказал он. А потом, конечно, продолжил с невероятно хитрой улыбкой. — А что?

— Отстань, — махнул я на него, слыша его тихий хохот. — Ничего.

Друг легонько стукнул меня по плечу. Я фыркнул, ускоряя шаг и направляясь в сторону домика, надеясь, что ничего не произошло. Может, это я просто так нервничаю вообще. Или…

Я потряс головой, отгоняя неприятные воспоминания о разговоре с теми двумя. Ситцева и Бенгальцев. Пренеприятная парочка (к сожалению, не в том смысле, в котором мне бы хотелось), которая умудряется досаждать мне до сих пор.

Толика я потерял среди толпы чуть ли не сразу, как шагнул за порог. Ну, он-то найдётся, мы после каждой дискотеки остаемся здесь и помогает Кирюхе убрать оборудование.

Но сейчас не об этом.

Кричать её имя смысла не было.

Это злило меня, так как напряжение только накалялось в моей груди, и скоро её температура достигнет предела.

Я обыскал всё: мини-танцпол с ещё одной стойкой диджея, столики, диванчики. Кто-то здоровался со мной, кто-то пытался остановить, касался, спрашивал что-то, не понимая, что я их не то чтобы не слышу, а не понимаю, кто-то был пьян… Вдруг я остановился и застыл, как вкопанный, на одном месте. Я распахнул глаза от ужаса, который охватил меня.

Пьян.

Осталось только одно место, в котором я не искал. Мини-бар. Если только не нечто хуже, но этого просто не может быть. Я не допущу.

Стремительно двинувшись в ту сторону, я на ходу придумывал всевозможные расклады ситуации, если я её там найду.

И я нашел. Что-то внутри меня ухнуло. Что ж, с такой реакцией я смирился. Ещё тогда, на рыбалке. А вы что думали, я действительно пошел спать? И не думал! Поступил, как идиот, а потом совесть мучила. И, несмотря на причины моего такого поведения, — а они были, — оправданий мне не было. Поэтому мне оставалось только приглядывать за тем, чтобы в лесу она не поранилась, не споткнулась и уж тем более не натолкнулась ни на какого зверя, хоть в тех местах они и не водились.

Окончательно и бесповоротно, мои чувства, взгляд и внимание были прикованы к этому созданию, даже не осознающему, насколько оно уязвимо.

Это понял я сам, когда увидел наконец сквозь толпу, с кем именно она сидит за столиком.

В эту же секунду он отвел от неё свой искусственный и искусный дружелюбный взгляд на меня, меняя его на усмешку.

Костя.

Он взял её за руку, наклоняя и чуть ближе к её лицу, к её губам. Меня охватило сразу столько чувств, что я не смогу поделиться ими с вами. Скажу кратко: ринулся я в их сторону стремительно и быстро.

Но потерял их из виду, как только моей груди коснулась ладонь, чьи пальцы напоминали когти росомахи из-за специфичного маникюра, который, собственно, и впился в меня.

— Димочка, — растянула Юля. — Как здорово, что мы здесь встретились! Я тебя искала, искала весь ве…

— Уйди! — рыкнул на неё я, даже не пытаясь быть осторожным, и оттолкнул её.

— Мы даже не потанцуем? — продолжала свои попытки флирта Ситцева, старательно своей пустой головой пытаясь скрыть две фигуры, которые направлялись…

Что ж, в окружении таких девушек, в частности этой, я позволил себе ненормативную лексику.

— Да пусти же ты! — снова рявкнул я, повышая голос и протискиваясь сквозь народ к Кате, которую упорно тащили за руку в места, где ей никак и никогда нельзя было оказаться.

Она не может идти туда по своей воле. Я не верю в это.

— Бенгальцев! — окликнул его я. На секунду он застыл, но потом продолжил своё движение. Ещё пара шагов, потом он откроет дверь в комнаты, и. — Стоять!

— Прости, Кать, — мысленно подумал я, перехватывая её руку за запястье. Я встал перед ней, надеясь, что сзади её никто не перехватит.

— Уйди! — возмущенно промямлила она сплетающимся языком. В моих глазах на долю секунды мелькнул страх. Она пошла по своей воле, да только без понимания того, куда и зачем её ведут. Как это подло, как мерзко… в духе Бенгальцева. — Костя, уведи его куда-нибудь…

— Сейчас уведу, Катюш, — сладко проговорил тот.

В следующее же мгновение говорить ему стало гораздо труднее. Схватив его за воротник его рубашки, я рывком толкнул его в стену, уже не контролируя то, как быстро начинаю закипать.

— Вот так теперь общаются лучшие друзья? — прохрипел тот, пока я уже хрустел пальцами.

— Да никакой ты мне не друг! И не был им! Тем более после того, что ты сделал! — удар пришелся не в его лицо. Только на несколько сантиметров правее, в стену. Приятно было почувствовать, как он вздрогнул от страха и понимания того, что я сильнее, чем он. Боковым зрением я поймал компанию Ситцевой. Сама она стояла, делая испуганный вид, прикрыв рот ладошкой. Я же прекрасно знал, что под её рукой прячется только гадкая, подлая улыбка. — После того, что вы все со мной сделали!

Подобрав для них достойное оскорбление и ещё раз хорошенько толкнув Костю в стену, я уже хотел было использовать кулаки не для стены, а для кое-чей таблички, которую было бы неплохо размазать.

— Дима! — басом окликнул меня кто-то из парней. Я почувствовал его крепкую руку на своем плече. Он пытался отвести меня, но я только сбросил его руку рывком. — Хорош. Пошли отсюда.

Только сейчас я почувствовал и услышал, как Катя пытается вырвать свою руку из моей, то и дело повторяя настырное и отчаянное «пусти!», словно капризный ребенок. Всё это время она пыталась выбраться из моей хватки, а иногда даже пыталась обойти меня, чтобы вернуться к этому… отбросу общества.

Виновато глянув на неё, я отпустил её крохотное запястье из своей ладони. Потерев его, она всхлипнула, а я потерял весь свой гнев после этого тихого, еле уловимого звука.

— Ты что творишь-то?! — вспомнил я свои слова. — Не делай так больше.

Хоть Костя и подсунул ей что-то в напиток или в закуску, в её глазах было нечто… обиженное. Будто она тоже вспомнила об этом. Моя минутная ярость тут же сменилась сильнейшим чувством вины. Я веду себя, как последний… придурок.

Слыша позади себя усмешки Бенгальцева с Юлей, я только двигался вперед, не спуская взгляда с Кати, которую под руку вёл Кирилл, то и дело поторапливая её. Ноги девушки переплетались то ли от усталости, то ли от страха, то ли из-за того, что ей подсунули.

Её сестру мы нашли быстро с помощью Толика, который отвёл её тоже не так давно. Я только покачал головой, заметив, что и её вниманием ранее завладели девчонки, которые являлись второстепенными персонажами в Юлиной шайке. Без вопросов, каждый из пацанов понял, что девочек мы провожаем до дома всей ордой.

— Ну мне же было весело! — хныкала Катя. — Почему вы нас уводите?! И Дима этот, вообще, ударил меня, а ещё…

— Кать? — Лиза заметила состояние сестры только тогда, когда мы покинули пределы танцплощадки и кроме нас уже никого рядом не было. — Что с тобой? Что ты пила? Кто это с тобой сделал? Почему ты не пошла со мной?

— С тобой? Да ты ушла куда-то, а я пила мохито! А потом с Ко-остей подружилась… — перечисляла она свои «подвиги». Мне оставалось лишь плестись за ней сзади абсолютно молча и контролировать её неровный шаг. Я был готов подхватить её в любой момент.

— Катя! — строго глянул на неё Дымов. — Ты, блин, городская, и не знаешь, что ли, что нужно быть бдительной и контролировать свои напитки?!

— А у меня и не было напитков, только один, — деловито сказала девушка, показывая тонкий указательный палец.

— Катя, придёшь домой и… нет. Лиза, — обратился тот к её сестре. — Дай ей выпить воды, а ещё таблетки от всего этого дела, иначе ей совсем плохо будет. Скорее всего, он подмешал ей алкоголь. Другого в нашем баре нет, но мы это на всякий случай проверим.

Он обернулся на Серёгу с Семеном. Парни кивнули ему.

— А я не пойду домой! — заявила та, размахивая руками. Она вдруг остановилась на месте, топнув ногой. — Я ещё не натанцевалась!

— Катя, пожалуйста, пойдём? — попросила Лиза.

— Прекращай баловство, пошли, — уже строже произнес Кирилл. — Ты тоже, нашлась молодчина! Вы хоть вдвоем ходите, а не по одной! Если вас расклеить — вот что получается в итоге!

— А ты на меня не кричи! — воскликнула Лиза, подталкивая упрямую Катю под руку вперед. — Я что, виновата, что они налетели на меня, как пчелы, и увели?! И уйти не могла!

— Извини, — потупился он. — Тогда не делай так больше, пожалуйста. Ладно?

Я снова почувствовал разницу, меня охватил новый прилив вины.

Заряткина-младшая беспечно напевала какую-то песенку, и даже в нетрезвом состоянии она попадала в ритм, а её и без того мелодичный голос напоминал мне пение какой-нибудь крохотной птички ранней весной, или же течение маленького ручейка.

— Осталось только надеяться, что бабушка уснула, либо занята чем-то, — вздохнула Лиза, когда мы подошли к забору у их дома. — Спасибо вам, ребят, вы нас спасли, и…

— Мы останемся тут. Когда дашь Кате всё нужное, выйдешь к нам, ладно? — Кирилл уже не сердился. Он испугался точно так же, как и мы все. Поэтому только и делал, что вздыхал и смотрел на девчонок.

Около десяти минут спустя они пришли к нам вдвоем, чему мы с парнями удивились.

— Ты как? — не думая спросил я, надеясь, что в сумерках никто не увидит, как мои щеки залились легким спущенным румянцем от своей оплошности. На себе я заметил только взгляд Кирилла, а потом наконец встретился глазами с Катей.

Её лицо отображало смятение, непонимание, что произошло. Волосы у её лица, как и оно само, были мокрыми, она то и дело смахивала с себя капли воды. Я, кажется, понял, какими методами Лиза привела её в чувства. Платье она сменила на бесформенные джинсы и футболку, а я не знал, как воспринимать свою внутреннюю реакцию: как называется чувство одновременного облегчения и сожаления?

— Нормально, — тихонько ответила она, голосом не выдавая ни одну из своих эмоций. Потом она поморщилась, пошатнулась. Конечно же, всю дурь, что ей подмешали, разом выбить нельзя было. — Голова болит…

Вслед за ней вышла Лиза, но сказать она ничего не успела, так как Кирюха отвел её в сторону. Толя, Серёга и Сёма обозначились, что уходят обратно, ведь всё это нужно контролировать, чем они и занимались.

— Спокойной ночи, — из раздумий меня вывела эта фраза, а я даже не понял, кто её сказал.

Понял только то, что нужно действовать или сейчас, или уже никогда. Нужно объясниться.

— Катя! — громким шепотом позвал я девушку, снова взяв её за руку. Только уже не за запястье, а за хрупкую ладонь. От неожиданности и, возможно, испуга, она выхватила свою руку из моей. Снова качнувшись, пока ещё не находя общий язык с равновесием, она повернулась ко мне. Мне хотелось заклеить свой рот скотчем, чтобы больше не обидеть её никогда в жизни. Неужели я действительно заслужил эту сильнейшую обиду в её глазах? Неужели её вызвал я сам?.. — Пожалуйста, отойдешь со мной? Мне нужно сказать тебе… кое-что.

Я замер в ожидании её ответа, и вместе со мной замирало всё внутри. Сердце пропустило удар, сквозь темнеющее пространство между нами я пытался разглядеть её миловидное лицо.

И она ответила.

Глава 9

Дима

Спустя несколько мучительных секунд её рука снова коснулась моей. Она сама коснулась моих пальцев, чуть сжимая их.

Я поспешно продолжил, обещая себе, что запомню этот миг ещё очень надолго:

— Если ты, конечно, хочешь и можешь. Если тебе плохо, то иди домой, спи, а я…

— Дима, — она остановила мою речь. Собственное имя, впервые произнесенное её устами, я тоже запомню надолго. Мне понравилось, как оно звучит. — Я пойду. А если мне станет плохо, то скажу.

Она говорила уже явно лучше, чем по дороге домой. Как минимум, её речь уже не была такой развязной и плавучей. Она, наоборот, стала практически без эмоциональной.

— Обещаешь? — в ответ она только кивнула.

Мы шли молча некоторое время. В моей голове друг друга сменяли десятки вариантов того, как можно начать разговор. От самых мелочей, до самого важного, что мне нужно ей сказать. Поэтому я даже не сразу почувствовал легкий холодок в своей ладони.

Оказалось, она остановилась за несколько шагов от меня. Её глаза выражали не недоверие, а непонимание, возможно даже легкий страх.

— Куда ты меня ведешь? — спросила она, чуть щурясь. Ногу она отставила назад, будто показывая мне, что в любой момент она готова сбежать. Не уверен, правда, что ей удастся сохранять равновесие так долго.

— Тут за твоим домом есть поляна, нам немного осталось пройти, — мягко произнес я, показывая рукой за себя. — Это первое, что пришло мне в голову. Там нас никто не сможет отвлечь и подслушать, а я бы хотел, чтобы наш разговор остался между нами.

Она не сдвинулась. Конечно же, алкоголь не мог моментально выветриться из неё, но даже при таком раскладе у неё сохранялось недоверие и предосторожность. Только вот какого лешего они пропали, когда Костя её уводил?!

— Интересно, что же такое важное ты мне скажешь? — внезапно для меня она начала язвить. — Снова извинишься и не объяснишь ничего?

Я поджал губы. В чём-то она была права.

— Наоборот, я хочу, чтобы ты всё поняла.

Она кивнула. Постояла несколько секунд, а затем поравнялась со мной.

Мне, как и ей, потребовалось немного времени, чтобы решиться на важный шаг.

— Катя, — начал я, чувствуя, как голос всё-таки подвел меня от волнения, — мне нужно поговорить с тобой кое о чем очень важном.

Теперь же она смотрела на меня с любопытством. Настроение у неё поменялось невероятно быстро, и я, честно говоря, опешил.

— Что-то случилось?

— Нет, просто… — я глубоко вздохнул, стараясь собрать свои мысли. — Я хочу извиниться за то, как я с тобой обращался. Я не всегда был вежлив, и это было неправильно. Честно говоря, я не сразу осознал, как сильно ты мне нравишься.

Она распахнула свои и без того огромные глаза, остановилась, взглянула на меня, хлопая ресницами. Она всплеснула руками, не сразу находя слова.

— Ты говоришь, что я тебе нравлюсь?

Я кивнул, но сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди. На самом деле, ничего удивительного я в этом не видел. Она на самом деле красива.

— Да, — произнёс я с трудом. — Я даже не думал, что это возможно, и, может быть, поэтому вел себя так странно. Я просто не знал, как с этим справиться.

Она слегка наклонила голову, а её щёки покраснели. Я заметил, как она пытается осознать мои слова. Мы продолжили шагать.

— Это… неожиданно. Я думала, ты просто не хочешь общаться и пытаешься меня избегать. А потом решил, что совсем не обязательно делать это грубо, и…

— Я был не прав, — сказал я, чувствуя, как внутри всё трепещет от волнения. — Мне действительно приятно проводить время с тобой. Ты важна для меня. Стала важной, как только я впервые увидел твою улыбку, услышал твой голос и смех. Я ужасно переживал, когда не смог найти тебя на танцполе. А когда нашёл рядом с Костей…

Катя опустила взгляд, а потом снова посмотрела на меня. Я заметил, как в её глазах появилась искорка тепла. Она улыбнулась мне.

— Дима, ты не представляешь, как… мне впервые так говорят, — она перестала злиться окончательно. — А я впервые чувствую то же самое.

Моё сердце забилось быстрее, и я не мог поверить своим ушам.

— Ты не шутишь? — спросил я, не веря, что это происходит на самом деле.

— Я хоть и пьяна, но понимаю, что с таким не шутят, — ответила она, тихонько смеясь. От её смеха стало легко.

Следующий мой жест я сам не контролировал. Я, переполненный радостью, протянул ей руку. Когда её ладонь встретила мою, я ощутил, как внутри меня всё наполнилось теплом. Это чувство было похоже на что-то волшебное. Пушистое и теплое. Окрыляющее. Будто сердце начало биться увереннее, зная точно, что теперь я могу держать её руку в своей ещё целый вечер.

Перед нами открылся вид на чистое ночное небо, на поляну, которую ограничивала лесная опушка, возвышающаяся над нами. Поле было усеяно цветами, но их виды нельзя было различить в сумерках.

Спустя несколько секунд мы оказались на траве. Легли рядом друг с другом, плечом к плечу, всё ещё держась за руку.

— Знаешь, может, из-за своего состояния ты это и не запомнишь, — мягко погладив её ладонь, в полголоса сказал я. — И мои слова тоже.

— Запомню, — она кивнула, продолжая завороженно смотреть на чистое звёздное небо. — Я впервые вижу такое небо…

Кажется, она не поняла, что именно я имел в виду. Не знаю, к лучшему это, или же нет. А может, она так пошутила, на самом деле понимая, что я имел в виду.

— Значит, тебе нужно загадать желание, — я повернул свою голову на неё. Её идеально ровный нос устремился вверх, загнутые вверх ресницы трепетали, а после закрылись. Её губы начали что-то шептать, даже просто безмолвно шевелиться. Жаль, я не смог расслышать, чего она попросила. — Одно из моих уже исполнилось.

Мы лежали молча около двух минут, любуясь небом. Я тоже смотрел на звезды, только те, что отражались в её глубоких глазах. Казалось бы, так мало — две минуты, правда? А ведь порой эти две минуты могут быть важнее, чем целый час. Она вдруг поёжилась.

— Холодно? — обеспокоено спросил я, хоть на улице, несмотря на позднее время, было тепло и даже немного душно. Пришлось отпустить её руку, чтобы отдать ей свою кофту. — Катя, — произносить её имя было приятно. — Когда вы пришли нам помогать, у меня не было возможности объяснить тебе всё по-нормальному.

И я объяснил.

Я рассказал ей о том, почему я был против, когда Кирилл позвал их с сестрой на рыбалку. Рассказал, о чём тогда говорил с Юлей и Костей. Рассказал, как с этим связана Юля. Во время рассказа я понимал, как же всё это глупо. Я ведь уже давно не с ними, но они всё еще могут свободно контролировать мои действия, имея при себе лишь один неточный, но такой важный недо-факт.

Теперь смотреть на неё было труднее, и я уставился на небеса. Изредка я спрашивал о её самочувствии и состоянии, но она упорно отнекивалась и слушала до самого конца, хоть я и замечал, что глаза её слипались. Может, если она уснет, будет лучше…

Складывалось впечатление, будто в темноте говорить о чём-то проще. Она изредка прерывала мой шёпот, задавая какие-либо уточняющие вопросы. Попадала она не в бровь, а в глаз. С угрызениями совести мне приходилось говорить ей то, что было на душе.

— И ещё, — я начал завершать свой монолог. — Я хочу быть рядом с тобой. Знаешь, когда я увидел тебя с Костей… теперь я понял, как вы, девчонки, чувствуете так много сильных эмоций одновременно. Я за тебя так испугался…

В один момент в груди снова вспыхнула ярость, затем сожаление, что он нашел Бенгальцева не сразу. К счастью, нашел не слишком поздно.

— Да, сильнее всего был страх. Я же знаю его, — я глубоко вдохнул. — Жаль только, не знал его «планов». И ещё я тогда подумал… что ты пошла к нему по своей воле.

— А куда он меня вёл? — тихонько проговорила девушка. Кажется, она всё ещё было слегка пьяна: я почувствовал, как она ведет своим тонким пальцем по моему плечу, вырисовывая на нём известные ей одной символы. Я не разулыбался от этого жеста лишь потому, что она задала такой вопрос.

— Там у нас обычно груды разного хлама, оборудование и предыдущие декорации… в общем, что-то вроде захламленного балкона или гаража. Но некоторые, — я сжал кулаки. Катя, почувствовав, как напряглась моя рука, перестала рисовать что-то на моем плече и убрала руку. Я тут же пожалел об этом, но вернуть её руку не осмелился. Даже не то чтобы не осмелился, я просто думал не об этом. А о том, что собирался сделать с ней, оказывается, такой наивной, Костя. — Особы… решили, что эти комнаты созданы для других целей. У них есть своя схема: они подливают девчонкам что-то в их напитки, а затем в таком состоянии ведут их в эти комнаты, чтобы использовать для своих целей. Причем использовать и после. Костя — манипулятор, и он прекрасно знает, как держать рядом с собой множество людей. Мы с парнями закрываем их, пытаемся замять всё это, но, как ты уже убедилась…

Мы молчали. В тишине были различимы только звуки сверчков, редкие голоса птиц и её дыхание, которое участилось после моих слов.

— Эй, — я легко толкнул её своим плечом. — Всё ведь хорошо, верно? Он ничего не успел, и такого больше не повторится. Я буду рядом.

Поджав губы, я отвернулся от неё и зажмурился. Выровнял дыхание, чтобы не отвлекать себя одним единственным «но», которое препятствует всей этой идиллии. «Но», которое несёт за собой… последствия. «Но», из-за которого мое нахождение рядом с ней может навредить не только мне, но и ей. Я вспомнил об этом слишком поздно. Если бы вспомнил ещё тогда, когда мы не дошли до поля… лучше бы она убежала к себе домой.

Она оказалась внимательной.

— Что-то не так? — обеспокоено спросила она.

Что ж, если я решил быть честным с ней, то и об этом тоже нужно рассказать. Она должна знать. Набрав как можно больше воздуха в легкие, я продолжил свою исповедь. Да, именно исповедь. Обо всём этом говорить было трудно, но очень важно. Для нас обоих.

В конце моей речи она только неопределенно кивнула, а затем начала вошкаться. Приподнявшись на локтях, я разглядел её лицо: на нем царило умиротворение. Она закрыла глаза, дыхание выровнялось.

Вздохнув, я осторожно высвободил свою руку из её. В эту же секунду она поморщилась и сжала ладошку в кулак, как бы возмущаясь из-за пропажи. Я усмехнулся.

До её дома я нёс её на руках. Она оказалось легкой, но я и не удивился этому: видел, с какой завистью девчонки смотрят на её утонченную, тоненькую фигурку.

— Катюш, — прошептал я после того, как с трудом открыл калитку их забора. К счастью, она не скрипела. Только вот реакции от Кати было ноль. — Кать! — чуть громче проговорил я, всё ещё держа её на руках.

Кажется, это бесполезно. Что ж, после того, как я легонько потряс её, я убедился в том, что её сейчас и взрывом не разбудишь.

Поджав губы, я направился к её дому. С горем пополам открыл дверь, да только чуть не навернулся со страху назад.

— Дима! — сурово шепнула на меня её старшая сестра, а я так и замер с Катей на руках. Что ж, не так я себе это представлял…

— Привет, — серьезно? Это единственное, что пришло мне в голову?! — Э, в смысле… где её комната?

Шокированная моим возникновением и, возможно, наглостью, Лиза провела меня в её комнату. Я уложил девушку на кровать, укрыв её одеялом. Свою кофту с неё стать не стал.

Обернувшись, я заметил, как Лиза стоит в дверях и явно не собирается выпускать меня просто так. Смотрела на меня выжидающе, а я застыл, как истукан. Бедная Катя! На неё, небось, каждый день смотрят таким убийственным взглядом.

— Бабушка не ругалась? — прошептал я, не осмеливаясь подойти к ней поближе.

— Нет, она уже спала, когда мы пришли, — она скрестила руки на груди. — Где вы были?

— Ну я ж её привел обратно! Чего ты начинаешь, — смутился я, пожимая плечами. — Всё в порядке.

— Завтра поговорим, — сказала она, явно намекая на то, что мне пора идти.

Пока я шёл к себе домой, я вспоминал всё то, что сказал Кате.

А ещё жалел о том, что так и не смог рассмотреть её комнату.

Катя

Я проснулась от головной боли. Взглянула на настенные часы, не сразу соображая, что к чему, какая стрелка длиннее, а какая короче. Пять часов утра! Вот же везуха…

Я вышла на кухню, чтобы попить воды. И только тогда обнаружила, что я в кофте.

— Чего? — прошептала я, оглядывая себя.

— Не помнишь, что ли? — раздался сзади меня голос сестры, а меня чуть инфаркт не хватил. — Тебя Дима ночью на руках принес домой!

— Дима?! Ночью? — я распахнула глаза. Набрав себе воды в стакан, я выждала некоторое время, чтобы в голове прояснилось. Сестра смотрела на меня с усмешкой. — А что вообще вчера произошло?

Теперь же её усмешка сменилась на шок. Она смотрела на меня с легким подозрением и даже страхом.

— Тот парень в баре, Костя, подмешал тебе что-то в бокал, и повёл тебя куда-то…, а потом тебя спас Дима, — сказала она. — Мне Кирилл рассказал. Меня тогда от тебя у…

— Да ты ушла от меня! — я вдруг вспомнила, как сидела за барным столиком. — Но… я не помню, чтобы меня куда-то вели, и не помню про Диму…

Я снова оглядела кофту. Посмотрела на сестру.

— Она, похоже, его, — подтвердила она мою догадку. Ошарашенная, я села на стул, медленными глотками допивая воду. В горле было ужасно сухо.

— Ты чего не спишь-то, кстати?

— Да не знаю, — она пожала плечами и села рядом со мной.

— Я помню, как познакомилась с Костей, — размышляла я. — И помню, как я уснула, потому что мне вдруг стало холодно. И… Лиза, я больше ничего не помню…

Мы с сестрой переглянулись. Мне стало страшно. Не знаю, из-за чего, но я поёжилась. Впервые в жизни я не помнила то, что случилось со мной меньше суток назад.

— Я была пьяна? — уточнила я.

— А то! Я в жизни с тобой пить не сяду, — хмыкнула она. Я выгнула бровь. — Подумать не могла, что ты будешь такой вредной, когда выпьешь!

К счастью, или к сожалению, своего поведения я тоже не помнила, но от стыда поджала губы.

Я вернулась в свою комнату. Лежала в кровати, но кофту уже сняла, да и переоделась из джинс с футболкой в домашние шорты и майку. Впервые в жизни мне было ещё и больно думать. Поэтому я пыталась уснуть. Тщетно, но попытки были искренними.

На завтраке я сидела молча. Бабушка поверила моим актерским способностям, хоть мне и не приходилось притворяться, что у меня болит голова из-за того, что я не выспалась. Ну, или из-за того, что мне подмешали.

Роль рассказчика на себя взяла Лиза, упуская важные подробности о моих подвигах.

После того, как я умылась и почистила зубы, я услышала, как меня зовёт бабушка. Заглянув ко мне в ванную, она оповестила меня:

— Там у ворот мальчик стоит…

Что ж, она начала издалека. А Лиза, прекрасно осознавая то, что я ещё не способна понимать неочевидное, продолжила за неё уже более прямолинейно:

— Да Дымов там стоит! Зовёт тебя.

— Чего?! — я чуть зубной пастой не подавилась. Быстро сполоснув рот и вытеревши лицо, я вылетела на улицу прям в домашней одежде.

За калиткой и правда стоял Дима, переминаясь с пяток на носки. Как только он увидел меня, то просиял улыбкой и помахал мне.

— Чего? — уже третий раз за сегодняшнее утро (только утро, прошу заметить!) подумала я.

Неловко помахав в ответ, я подошла к нему, открывая ему калитку.

— Доброе утро, — мягко поздоровался он, глядя на меня с переживанием и… с каким-то новым в его глазах чувством, которое я не могла понять то ли из-за того, что не знала его так близко, то ли из-за моего везения вчера вечером. — Как ты?

— Привет, — недоверчиво произнесла я, чуть хмурясь. Чего это он? Какое ему дело вообще? — Нормально… Голова болела с утра, но сейчас лучше. А с тобой чего?

— А что со мной? — на полном серьезе ответил он, теперь же точно так же недоуменно глядя на меня.

— Раньше ты не особо интересовался моим состоянием, — заметила я, оглядывая парня.

Удивительно, но мы с ним гармонировали. Он тоже стоял в шортах и в майке, на голове у него была кепка. Только вот на нем это выглядело стильно, а на мне…

Я ещё раз убедилась в том, что, если бы передо мной поставили профессиональную модель и Диму, то я бы, наверное, подумала, что передо мной стоят две модели.

Я вздохнула.

А его взгляд вдруг совсем поник.

— Так ты, получается, ничего не помнишь? Совсем? — с сожалением спросил он, понизив голос.

— Я… — ужасно захотелось извиниться перед ним, но я даже не знала, за что. — нет… не помню. Только то, как познакомилась с Костей.

Немного помолчав, я сказала ему, чтобы он подождал меня на этом же месте. Сама пошла домой, а вернулась оттуда с его кофтой, протягивая её ему.

— Твоё ведь, верно? — спросила я. Он только молча кивнул. — Только вот что: как она у меня оказалась?

Дима посмотрел на меня так, будто он только что потерял что-то самое дорогое в своей жизни. И этим самым дорогим была я.

— Знаешь, это… не так важно. Спасибо, — он сложил кофту в руках. — Поправляйся, Катюш.

Грустно улыбнувшись, он, смущаясь, осторожно заправил прядь моих волос за ухо.

Его движение сработало на меня, будто легкий удар током. Я распахнула глаза, приоткрыла губы, не в силах сформулировать то, что крутилось на языке. Только вот Дима уже отошел от меня на несколько шагов.

— Дима! — я подбежала к нему. — Я, кажется, вспомнила…

И теперь мне захотелось улыбаться так же ярко, как он улыбался мне в самом начале.

— Поверить не могу, — совсем тихо, скорее, даже для себя, сказала я.

Мне действительно не верилось, что он был в меня влюблен.

Глава 10

Катя

Я просияла улыбкой, глядя на его безупречное лицо. Аккуратно взяв его за руку, скорее, даже за кончики пальцев, я пришла в восторг.

— Помнишь? — спросил он тихонько, делая шаг мне на встречу и скрепляя наши руки в замочек.

Меня окутало волшебное чувство, потому что меня не то что бы впервые брали за руку (когда я это осознаю), так это еще и Дима был! Поэтому в ответ у меня получилось лишь молча и активно кивать головой.

Не зная и не понимая, что я делаю, я сделала ещё небольшой шажок ему навстречу. Открыто улыбаться было уже тяжелее: моё дыхание участилось. Я почувствовала, как он чуть сжал мою ладонь в своей.

Свободной рукой я осторожно дотронулась до его щеки и затаила дыхание, пытаясь не выдать свое ускоренное сердцебиение изо всех сил. По плечам прошли мурашки. Мои пальцы легко скользнули по его идеальной коже, а он в ответ прикрыл ресницы и улыбнулся.

Я снова вспомнила, как он улыбался мне сегодня ночью. Такой же улыбкой с поднятыми уголками губ. Только сейчас она выражала такое невероятное удовольствие…

Сделав прерывистый вдох, я качнулась в его сторону и крепко обняла его за шею, привстав для этого на носочки (я ведь говорила, что он был выше меня на голову? Даже больше!)

Господи, от него даже пахло идеально! Кажется, на эти духи я смотрела на прилавках магазина, только мечтая о них. Сладковатый, приятный аромат. Закрыв глаза, я вдохнула его покрепче, надеясь, мне не придется его запоминать по той причине, что я всегда смогу вернуться к нему.

Его реакция была запоздалой: на мой внезапный порыв он отреагировал через несколько секунд, а я почувствовала, как он неловко приютил ладони на моей талии.

Мы стояли молча, казалось, всего лишь несколько мгновений, которые мне хотелось растянуть ещё очень надолго. Я не верила, что именно я обнимаю его. Что мне теперь дозволено это. Было так странно осознавать, что он в меня влюблен. Именно в меня, а не в кого-либо другого.

Кажется, он уловил восхищение в моих глазах. И это вызывало в нем замешательство.

— Что? — спросил он, оглядывая себя.

— Что? — в тон ему ответила я, удивляясь собственному поведению. Ещё с утра у меня болела голова, а сейчас испарилось чувство ватных ног и мыслей.

— Кажется, понял, — немного помолчав, смекнул он, а потом процитировал то, что я, по всей видимости, ляпнула несколько часов назад, — хотя, нет… ты вела бы себя по-другому, если бы думала, что я тебя обманываю.

— Я просто не верю, — призналась я, — в то, что передо мной стоит тот же Дима, который и видеть меня раньше не хотел. Ну, как мне казалось. Но это ладно, самое удивительное для меня — то, что ты обратил внимание именно на меня. Ты ведь выглядишь… ты что, не видел, что на тебя все девчонки оборачиваются?

— Катя, — фыркнул он. — Значит, ты вспомнила не всё.

Знаете, в каком-то смысле эта фраза даже напрягает. Я чуть нахмурилась:

— Так расскажи!

— Ещё раз? — ухмыльнулся он, при этом высказывая в своем вопросе театральное удивление. — Счастье любит тишину…

— Ах так ты, значит, — насупилась я. Теперь мне было по настоящему обидно за работу своего мозга: вот зачем он помнит моменты, за которые мне стыдно, а то, что для меня по-настоящему важно — нет?!

Но он перебил мою ещё не начавшуюся пламенную речь с аргументами, после которых он просто обязан был повторить каждую из своих фраз, которые я, к сожалению, пока ещё не вспомнила.

— Это твой? — уже с настоящим удивлением спросил он, кивая на что-то позади меня.

Я обернулась, и, поняв, что стоит в нескольких шагах от меня, не поверила своим глазам.

— Да ладно! — выдохнула я, снова приходя в восторг и, если честно, лёгкое замешательство. — Ну, мой, но…

Жестом я попросила его подождать, а затем зашла в дом.

— Ба! Это что, мой велик? — спросила я, выглядывая бабушку из прихожей.

— О, уже нашла его? — улыбнулась она, выходя ко мне. — Я его ещё вчера выставила на улицу…

Что ж, в некоторые моменты лучше промолчать, подумала я.

— А на нём можно кататься? — я загорелась одной мыслью о том, что снова сяду на велосипед.

На нём я каталась очень давно, и я совсем не удивлюсь, если окажется, что кататься я и вовсе разучилась.

— Колёса у него спустились, а накачать их нечем, — бабушка пожала плечами, а весь мой энтузиазм тут же поник. Поблагодарив её, я вышла обратно к Диме.

Он всё так же ждал меня на том же месте, и, казалось, даже не сдвинулся с него.

— Он мой, но кататься я на нём не смогу, — вздохнула я.

— Почему?

— Ну… — я замялась, не зная, о чем сказать первым: о том, что колёса спустились, или о том, что я, скорее всего, разучилась кататься. Ну, о втором можно и промолчать, верно? — У него там колёса сдулись, а…

— А я помогу, — неожиданно закончил Дима, а я удивленно распахнула глаза. — Я свой недавно подкачивал, так что убрать ещё не успел. Пойдём?

Знаете, всё-таки иногда лучше сказать что-то сразу, нежели потом быть в такой же ситуации, как и я. И как теперь сказать, что я не умею кататься, при этом не выставив себя неудачницей?

— Да ладно, зачем так утруждаться, — я пошла на попятную.

— Пошли, — отмахнулся он.

— Тогда подожди! Дай я переоденусь, — не забываем тот факт, что я всё ещё блистала перед ним в домашней одежде.

Я вышла из дома через пару минут в джинсовых шортах и майке. Он встретил мой новый образ с улыбкой, а когда я к нему подошла, то легонько дернул меня за кудрявую прядь.

— Прикольные, — ещё шире улыбнулся тот, играясь с моей копной кудрявых волос, пока я стояла и надеялась, что не краснею.

Поджав губы в улыбке, я пошла к велосипеду, но он снова опередил меня и повез его сам. Я только пожала плечами.

На дорожке он остановился, оглядывая велосипед.

— М-да, сдулись колёса конкретно, — подытожил он, а потом без особых усилий поднял велосипед одной рукой. От неожиданности я приоткрыла рот, а он только беспечно продолжил, — вот теперь пойдём.

Я шла рядом с ним, стараясь не смотреть на то, как на его руках и спине играют мышцы. Только я хотела что-то спросить у него, уже было поворачивалась к нему, так сразу забывала даже самые банальные вопросы — отвлекалась. Ладно, хуже: засматривалась. И злилась за это на себя. Ты же решила не говорить с ним, Катя, а сейчас!..

«Очнулась» я после того, как он умудрился свободной рукой открыть передо мной калитку, выкрашенную в молочно-белый.

Стоп. Мы что, идем к нему домой?

Опешив, я всё же шагнула, чтобы не выставить себя полной идиоткой. Ну да, можно было догадаться, что чинить мой велик он будет не где угодно.

Участок был оформлен не абы-как: видно, что человек, занимавшийся этим вопросом, знал что к чему. Дима, заметив мой взгляд, усмехнулся:

— Мама старалась.

— Она работает дизайнером? — поинтересовалась я, оглядывая идеально стриженный газон, аккуратные статуэтки и клумбы цветов.

— Нет, — со смехом отмахнулся он. — Просто у неё хороший вкус и умение убеждать.

Я засмеялась вместе с ним, пока он (наконец-то!) поставил мой велик к специальному оборудованию.

— А она сейчас дома? — спросила я, присаживаясь на лавочку-качель. Мои глаза уже давно были прикованы к Зорину, а если быть точным — с первой нашей встречи, поэтому я и сейчас глядела на него, не отрывая взгляд.

— Кажется, она говорила, что пойдёт куда-то, — он призадумался, подыскивая нужный инструмент. — В магазин, что ли, или к соседям каким-нибудь… в общем, что-то ей нужно было.

— А папа?

— Дак понедельник же, — сказал он, будто это было очевидно. Но, взглянув на моё недоумевающее выражение лица, продолжил, — он в город уезжает работать, а приезжает вечером. Иногда ему удается выхватить дни и возможность работать из дома, вот тогда хорошо всем. Сидим всей семьей дома, он воздухом дышит, а не офисной духотой.

Дима улыбнулся, а я отметила, что с обоими родителями у него отличные отношения. Иначе он не отзывался бы о них с такой теплотой в голосе.

Тут калитка снова открылась, а я еле переборола в себе внезапное желание встать с места, будто я в школе.

— О, мам, — Дима помахал женщине, которая ещё даже калитку закрыть не успела.

— Здравствуйте, — приветливо улыбнулась та, но в её интонации я заметила и удивление.

— Это Катя, — представил меня Дима. — Катя, это Лидия Михайловна.

Передо мной стояла женщина среднего возраста, однако выглядела она молодо. Её темные волосы были идеально уложены в аккуратное каре, на руках был ненавязчивый маникюр, тушь идеально ровно и в пользу легла на её ресницах.

— Здравствуйте, — кивнула ей я, тоже улыбнувшись в ответ.

— Колёса сдулись, — пояснил Димка, отвлекая Лидию Михайловну, внимательно оценивающую меня с головы до пят взглядом своих тёмных глаз. Женщина перевела взгляд на сына. — Сейчас я ей помогу, а потом кататься поедем.

О ужас!

Надеюсь, никто из этих двоих не заметил секундного страха на моем лице.

Возможно, я была не права, и его мать была несколько строга к нему. По крайней мере, её утонченный вид произвел на меня такое впечатление.

Волну сомнения во мне вызвал следующий её жест: она подошла к сыну, потрепав его по волосам (интересно, они действительно такие мягкие, какими кажутся?..), прошептала что-то на его ухо, подмигнула (что?) и ушла в дом, на прощание улыбнувшись мне.

Я оторопело смотрела на Диму, который сейчас напоминал мне совёнка. Он был взъерошен, смущён, и от этого сердит. Я захохотала от одного его такого вида, а он пуще прежнего надулся и молча продолжил латать мой велик, всё-таки испуская тихий смешок.

Я представила, как он просыпается в школу с таким же видом каждый день. Это же очаровательно! Он выглядел так мило… я помотала головой.

— А я знаю, куда я тебя поведу, — вдруг объявил он. Я сглотнула. Уже, наверное, поздно говорить, что я разучилась кататься… лучше доказать этот позор на практике.

— И? — отлично, меня подводит не только моя врожденная неуклюжесть, но и собственный голос. Супер!

— А так тебе всё и расскажи, — снова ухмыльнулся он.

Через пару минут мы уже стояли на краю деревни. Шли мы недолго, так что я не устала. Передо мной стояла знакомая опушка, именно через неё мы ходили на рыбалку. Я нахмурилась:

— И как тут кататься? Тут же тропинок нет, — собственно, на что я надеялась? Так он со мной и согласится, конечно.

— Места знать надо. Ну, поехали? Езжай за мной, а потом поравняешься, — ловким движением он оседлал велосипед и без особых усилий двинулся вперед.

Я почувствовала, как у меня задрожали коленки. Вот так заигрывай с парнями, а потом получай карму свыше…

Неловко топчась рядом с велосипедом, я оценивала мои возможности. Я была уверена в том, что, как только я сяду на него, то сразу упаду и расшибу себе коленки и локти, а если совсем повезет, как со мной обычно бывает, то и голову. Вздохнув, я поджала губы.

Дима остановился, проехав несколько метров. Круто затормозив, он оглянулся и недоуменно посмотрел на меня.

Пожалуйста, расскажите мне, как провалиться под землю!

— Так, ты чего? — он вернулся ко мне. Я вцепилась в руль, да так, что костяшки побелели. А ведь это я ещё стояла на земле. — Да не бойся, мы не будем далеко уезжать.

Не в силах сказать что-либо, я только мотала головой. Теперь мне было страшно не только признаться деревенскому мальчишке в том, что я не умею кататься, но и страшно сесть на велосипед в общем!

Одной рукой придерживая велик, свободной он взял за руку меня.

— Кать, ты меня пугаешь, — сообщил он. Нахмурившись, он отвел взгляд от моих глаз. Оглядел меня, затем посмотрел на то, как моя ладонь всё ещё сжимает руль. Что ж, я не знала, злиться мне на него, или же быть благодарной за то, что он изо всех сил сдерживал свою усмешку. — А…

Он аккуратно положил свой велосипед на землю, то же самое проделав с моим. Ему пришлось по одному разжать мои пальцы, потому что я как оцепенела. Но мне было лучше до того, как он взял меня за руку! Тогда я хотя бы могла двигаться.

Дальше всё произошло неожиданно. Он взял меня за кончики пальцев, приподнял мою руку и прокрутил меня вокруг собственной оси. Шумно выдохнув, я почувствовала, как он опирается своим подбородком о мой затылок. Сердце застучало как после стометровки, хотя спиной я чувствовала его умеренное сердцебиение. Пытаясь выровнять дыхание, я прикрыла глаза. Наши руки всё ещё были вместе.

— Почему ты сразу не сказала, что не умеешь кататься? — уже без какой-либо усмешки спросил он, зарываясь носом в мои волосы.

Теперь я по-настоящему поняла, что значит «еле держусь на ногах».

— Потому что испугалась, — пролепетала я.

— Упасть?

— Нет, — я зажмурилась. — Тебя.

Я услышала тихий мурлыкающий смех. Одним движением он повернул меня к себе так, чтобы я могла его увидеть.

— Глупая, мне что теперь, ругаться на тебя из-за этого, что ли? — он взял меня за плечи, точнее, чуть ниже. Я опустила голову, не в силах говорить ему о своих глупых страхах в лицо.

— Да нет же, я боялась, что ты будешь надо мной смеяться…

— Ну да, вышло действительно забавно, — все-таки усмехнулся он. — Но далеко бы я так один не уехал. Садись, научу тебя.

Широко распахнув глаза, я подняла голову на него. Наши носы чуть не столкнулись, отчего у меня слегка закружилась голова. Опасно находиться на таком расстоянии с ним.

— Нет.

— Что — нет?

— Сам езжай.

— А теперь-то что?

— А теперь я боюсь упасть.

Теперь он уже хохотал в открытую, а я надулась. Он погладил меня по волосам.

— Так ведь раньше не боялась? — я не ответила. — Ладно, тогда что с тобой будет, если ты упадешь?

— Ну, я врежусь во что-нибудь, — прошептала я, переминаясь с пятки на носок. Он снова прильнул ко мне, в этот раз касаясь носом моего виска. Я чуть с ума не сошла, и даже на секунду успела забыть, на какую тему у нас дискуссия. — И потом разобью коленки…

— Так я буду рядом.

— И локти… — не унималась я. Он скользнул носом чуть ниже, ближе к уху. Ему пришлось пригнуться для этого, а мне приходилось яростно напоминать себе о том, что нужно дышать. — А ещё…

— М-м? — вопросительно произнес он, послав легкую вибрацию чуть ниже моего уха. Как назло он замер, пока я старалась ясно мыслить.

— А ещё голову. Я разобью голову, если упаду. И умру.

— А как же, — я почувствовала его ухмылку. — Ничего из этого не будет. Мы поедем в поле, не думаю, что ты врежешься в траву и упадешь.

— Это не меняет того, что я не умею кататься.

В следующее мгновение я уже сидела на сидении. Не знаю, как я там очутилась, но я была благодарна тому, что он так и не коснулся меня губами. Иначе я не смогла бы кататься из-за того, что потеряла бы сознание.

— Дима! — это тоже не помогло: мои ноги уже стояли на педалях, руки держали руль. У меня началась паника. Ещё чуть-чуть, и я начала бы истошно вопить, но пока что я пустила в ход менее тяжелую артиллерию, — Димочка, не надо, я потом как-нибудь сама…

Вцепившись в него руками, я услышала только, как он охнул, а затем ухватился за мной велосипед, чтобы мы не упали вдвоем. Итог: из-за своей очередной глупости я держалась за его шею, а он держал за талию меня, к тому же успевая держать мой велик.

— Вот так заговорили? Я теперь Димочка? — он что- издевался надо мной?! — Да с таким раскладом я тебя готов каждый день учить кататься!

Я смутилась окончательно. Медленно отпустив его, я снова взялась за руль.

— Ну, поехали, — вдохнул он.

— Нет!

— Да я образно! — вот шутник нашелся…

Спустя полчаса у меня уже получалось не падать спустя мгновение. Он крепко держался за заднюю часть велика, помогая мне, и каждый раз ловил меня, когда я только начинала падать.

Признаться честно, я была в восторге. Сказать, что я ехала со скоростью черепахи — ничего не сказать, но мне нравилось и это. Постепенно я начала ускоряться. Периодически спрашивала Диму, держит ли он меня. А он только хвалил меня, отвечая на этот вопрос положительно.

И вот, в очередной раз я спросила его о том, держит ли он меня.

— Дим? — заволновалась я, но оглянуться пока не силилась. — Дима!

— Чего? — его лукавый голос я услышала слева от себя. — А ты быстро схватываешь, вон как гонишь уже!

— Дима! — заорала я, мгновенно теряя управление.

— Выравнивай! — тоже крикнул он, но с такой спокойной, каменной интонацией, что я мгновенно прекратила поддаваться панике.

— В жизни тебе этого не прощу, — буркнула я под его хохот. — Никогда!

Но через несколько секунд смеялась и сама. От радости, от ситуации — от всего. Я чувствовала себя действительно счастливой.

Мы ехали недолго, но передо мной открывался невероятный вид. А когда мы выехали на поле подсолнухов, я остановилась.

Я впервые видела так много подсолнухов. Желтые цветы тянулись к солнышку, которое во всю палило на ярком утреннем небе.

— Обалденно, — только выдохнула я.

— Ага, — согласился Зорин.

— Дим, а можно вопрос? — я повернулась к нему. Его веселое лицо выражало безмятежность.

— Без проблем, — он пожал плечами.

— А ты уже с кем-то встречался? — да, возможно, это было слишком рано, неожиданно, и вообще. Но всё же, я знала о нём мало, и только сейчас поняла, что таким способом, которым он заманил меня на велосипед, может воспользоваться не каждый.

— Эм-м… — замялся он. Но ответить не успел.

— Как романтично! — раздался вдруг голос сбоку от нас.

Мы одновременно вздрогнули и обернулись.

Перед нами стояла Юля, как-то странно ухмыляясь и упираясь руками в бока.

— Вы что же, встречаетесь? Когда успели?

Я взглянула на Диму.

Глава 11

Его выражение лица совместило в себе беспокойство и волнение. Он испугался? Но чего?

Несмотря на эти эмоции, его глаза не метались. Он держался уверенно, хотя так же, как и я, не знал о появлении незваной и внезапной гостьи.

Я выгнула бровь:

— А с чего такой тон? И что ты тут делаешь?

Дима еле заметно пожал плечами, давая мне понять то, что он и сам не знает ответы на мои вопросы. Но если он, глядя на её ухмылку, раздраженно вздохнул — не значит ли это, что на мой первый вопрос он знает ответ?

— Да то же, что и вы, — беспечно ответила она. — Гуляю.

Девушка обошла полукруг, будто дикая кошка на охоте. И охотилась она не на меня. Она подошла к Диме, коснувшись пальцем, точнее, его острым ногтем, его предплечья. На мой первый вопрос она, видимо, решила не отвечать.

Меня снова будто пронзило легким разрядом тока. Поздний вечер, может, даже ночь. Поляна. Мы с Димой лежим на траве, разговариваем о чем-то вполголоса, пока я рисую что-то на его плече.

Мы пересеклись взглядами. Мне даже показалось, что Дима тоже это вспомнил.

— Неужели ты уже меня забыл? — её голос был явно отработан. Он звучал уверенно, так, будто она встречалась уже с десятками парней. Честно говоря, не удивлюсь, если так оно и есть. — Или пока просто отпустил?

— Да если б ты дала хоть шанс тебя забыть, — буркнул парень, — маячишь бесконечно перед глазами. Как ты здесь оказалась?

Сейчас же мне показалось, что я здесь лишняя. Фраза Димы прозвучала в голове второй раз. Что же она значит на самом деле?

— Не обращай внимания, Катюша, — отмахнулась от меня Юля с такой же грацией кошки. — Обычное дело у старых друзей. Правда, Дим?

Она подмигнула мне. Её рука скользнула с плеча Димы вверх-вниз, задерживаясь и сжимаясь на локте, её губы коснулись щеки Зорина, оставаясь на ней звонким поцелуем и отпечатком яркой помады. Я поджала губы, подавляя внезапный порыв ранее неизвестного чувства. Я, почему-то, рассердилась. Скорее, стала раздраженной, а ещё мне захотелось немедленно заставить Юлю исчезнуть. И взять Диму за руку.

Но я не собиралась этого делать. До упора проводив девушку взглядом, я медленно перевела глаза на Диму, ещё сильнее злясь из-за того, что он проделал то же самое.

Кумекал он недолго. Почесав затылок и применив свою обворожительную улыбку, он только спросил:

— Кажется, ты спрашивала о чем-то?

— А я уже получила ответ.

Велосипед я положила на землю, перед этим одарив Диму максимально сердитым и укоризненным взглядом.

Вот оно как. Старые друзья, поцелуй в щёку, манера заигрывания… Юля. С детства подлая, но умеющая своим обаянием находить нужные связи.

Я вспомнила слова бабушки о том, что Дима раньше был в компании с Костей. Там же была и Юля. Я вспыхнула ещё больше.

Крутанувшись на сто восемьдесят градусов, я зашагала в противоположную сторону, оставив недоумевающего парня одного.

— И куда ты? — услышала я голос позади себя. К моему сожалению, он не был растерянным. Неужели насмешливым? — Кать, там частная территория, туда нельзя…

Да что ж такое то!

Я насупилась ещё хлеще, сжала кулаки и шумно вдохнула.

— А вы с Юлей давно дружите? У вас, как погляжу, достаточно близкие отношения, — улыбнулась ему я, мастерски скрывая всё любопытство и раздражение в голосе.

Если хочешь что-то узнать, смотри человеку в глаза и веди себя спокойно, а после ответа молчи. И тогда тебе скажут что-то ещё. На его хмурые брови я подняла свои и показала на свою щёку пальцем. Он протянул руку к своей, а затем увидел, что на пальце осталась помада.

— Блин, — тихо ругнулся тот. Пока он вытирал щёку, она раскраснелась, а я невольно усмехнулась. — Кать, я с ней не общаюсь. Она мне жизни не дает! Ну, после того, как я к Кирюхе пришел…

Я не хотела продолжать эту тему дальше, потому что поняла сразу: ничего полезного сейчас я не получу, несмотря на мой прекрасный способ вытягивания информации. Сейчас ему, возможно, неловко, и я буду слышать только оправдания. Но перед кем? Мы всё-таки не встречаемся, вроде… Или встречаемся?

Какое странное понятие — встречаемся. К чему вообще формальность? Почему в фильмах и в книгах герои всегда понимают, когда они вместе, а в реальности обязательное «давай встречаться?»

Это ведь не романтично!

— Кстати, как он там? — всё, пора разряжать обстановку.

— А ты что, не знаешь? — удивленно спросил тот, кладя велосипед и отходя к тропинке рядом со мной. — У них с Лизкой сегодня типа свидание!

— Чего?! — воскликнула я, искренне пораженная предательством сестры. — Да я ей…

— Да она сама не знает ещё, не кипишуй, — усмехнулся он, явно довольный произведенным впечатлением. — Встретил его сегодня, когда к тебе шёл. А он весь такой в себе, не слышит ничего… сто пудов позовет её куда-нибудь!

Я улыбнулась. Он поддержал меня, и вместе мы пошли вдоль поля.

— Можно? — спросил он, протягивая мне руку.

Я только молча коснулась до него своей рукой.

***

Кирилл

— Что-о-о?! — взорвалась толпа.

— Дима встречался с Юлей?!

— Ты пригласил Лизу на свидание?!

Что ж, мнения разделились. Кирюха усмехнулся такому раскладу. Отвечать он не стал, так как это было бесполезно. Он наслаждался лишь тем, что просто наблюдал.

— Да в смысле? То, что у Димы какие-то мутки с Юлей — это же очевидно! — всплеснула руками девчонка с рыжими волосами.

— Очевидно было, что мутки были у Кирилла и Лизы, но никак не у этих двоих! — заспорил с ней парнишка напротив.

Кирилл уже хохотал в голос, так как сам он считал, что оба факта были очевидны изначально.

— Да нет же! Кирилл же говорил, что Дима был в компании с Костей, а там же и Юля!

— А…

Кирилл зааплодировал этому парню. Бедняга, кажется, забыл этот важный аспект его повествования.

— Б! — подхватила смех девчонка. — А вот про Кирилла с Лизкой мы знали немного. Кирюх, правда позвал?

— Правда, — с улыбкой отозвался он. — Оказалось, что я ей, как и она мне, понравился с первой встречи. Она ещё сказала, что в каком-то смысле даже благодарна своей сестре за то, что она в первый же день умудрилась столкнуться со мной. Мы с ней стали хорошими друзьями. Ну, с Катей. А с Лизой… — парень немного смутился, давая возможность ребятам самостоятельно додумать продолжение.

И вот, сделав несколько глотков воды, парень продолжил рассказ, история которого содержит в себе поворот, от которого по плечам у него самого бегут мурашки.

***

Мы провели в поле несколько часов. Оказалось, он успел прихватить с собой немного еды, и мы разделили её на двоих. Наши беседы проходили в мирной обстановке. Мы смеялись, а через минуту говорили о чем-то серьезном. Он спрашивал меня о моей жизни в городе. Чем я занимаюсь, как проходит время в школе, какие у меня отношения с родителями. От него я также узнала много нового: как оказалось, он художник. Этому я сильно удивилась. Первое, о чём я вспомнила — его руки. Сильные, крепкие, совсем не похожие на руки человека, умеющего творить. А потом взглянула на его кисти и сразу всё поняла. Как я раньше не замечала его тонкие длинные пальцы?

Я застенчиво улыбнулась, понимая, что снова засмотрелась на него.

— Ты покажешь мне свои работы?

— Когда-нибудь обязательно, — кивнул он, большим пальцем поглаживая мою ладонь.

Мы вернулись по домам, когда уже перевалило за полдень. Я пропустила обед, но вовсе не жалела об этом. Мне казалось, что мы могли бы провести вместе и дольше, но он обещал своей маме помочь с чем-то по дому.

Поэтому он только проводил меня до дома, а после ушёл к себе, перед этим также обещая мне, что с удовольствием ещё раз покатается со мной на велике.

— Ну, Лизка, погоди! — именно так я зашла в дом. Увидев, что босоножки сестры уже стоят на полке, я вспомнила, что она ничего не говорила мне о её свидании.

— Заноза ты, Катюха, — я услышала её сонный голос и победно ухмыльнулась. — Зачем будить-то?

— А где бабушка? — поинтересовалась я, когда обошла все комнаты и увидела только Лизу.

— За молоком пошла.

— Коровьим?

— Ага, — кивнула та, а затем мы на радостях хлопнули друг другу в ладоши.

Бабушка отлично помнила, что мы с Лизой те ещё фанаты коровьего молока. Но сейчас разговор будет не об этом, и по моему выражению лица Лизка это поняла.

Я пошла на кухню, чтобы разогреть себе обед, а она поплелась за мной, потирая глаза.

— Рассказывай, — потребовала я, уплетая суп.

— Откуда ты…

— Связи, — ухмыльнулась я.

Этим самым я сдала и себя, но, в любом случае, я тоже хотела рассказать ей про Диму.

Как оказалось, свидания как такового ещё не было: они, как и мы, пока просто гуляли. Но вечером Кирилл предложил ей куда-то пойти с ним. Лиза сказала, что он говорил это с довольным и заговорщическим видом. Она сначала даже испугалась, но Кирилл успокоил её тем, что ему нужно будет что-то сделать со своей диджейской установкой, и он позвал Лизу, обещая ей какой-то сюрприз.

— Не боишься? — спросила я.

— Немного, — призналась она. — Не знаю, правда, чего.

Я видела, что она металась. Одновременно вздохнув, мы переглянулись. Я взяла её за руку.

— Лиз, — начала я.

У сестры была дилемма, с которой она мучилась уже как полтора года. Имелся у неё один ухажёр, который мне, как главному ревизору в этих вопросах её жизни, не понравился с первого взгляда. Сначала она возмущалась и даже обижалась на меня за это, зато потом с грустью согласилась со мной.

Саша был прикольным. Но не для неё. Ей нужен был кто-то надёжный, тот, кому можно доверять и с кем можно было нормально поговорить. Ей нужен был тот, с кем она не будет дёргаться и наоборот будет счастлива. А Саша не подходил по той причине, что не мог поддержать разговор. Немногословный парнишка мог дарить ей подарки, гулять с ней, а потом вдруг внезапно пропадать. Лиза, безусловно, привязалась к нему. И сейчас чувствовала легкий укор за то, что сейчас она начала общаться с Кириллом. Да что уж там скрывать — он ей нравился, и это видно.

Мне было трудно понять её. Обычно я вникала в ситуацию, поставив себя на место другого человека. Но тут я знала каждую деталь, а поставить себя на место сестры не могла. Потому что у меня никогда не было друга.

— Вы с ним сейчас общаетесь? — спросила я. Сестра, поджав губы, помотала головой. — Тогда прекращай это. Я больше не хочу видеть, как ты нервничаешь из-за него. Нервные клетки не восстанавливаются!

Лиза кивнула. Она давно понимала, что пора прекращать общение. Но никак не могла об этом написать. Почти каждая их переписка заканчивалась её слезами. Вживую они общались всё меньше, и из-за этого почти перестали общаться вовсе.

— Сама ему не пиши. Я не думаю, что он не будет писать сам. А если напишет, то мы с тобой придумаем, как ему ответить. Так ответим, что мало не покажется!

— Ты правда думаешь, что ничего страшного, что я общаюсь с Кириллом?

— Ну загнула, — фыркнула я. — Глупая, он тебя практически на свидание позвал! А с Сашей ты и не встречалась. Правильно?

Смущенная Лиза согласно кивнула и поблагодарила меня. Поспешно доев суп, я принялась мыть тарелку.

— А теперь ты рассказывай про свои связи, — потребовала она, ухмыльнувшись.

— Я с Димой гуляла, — буркнула я, надеясь, что шум воды скроет мой голос.

— Это я знаю, — отмахнулась она. — Это было типа свидание?

— Я… не знаю, — растерялась я.

Сестра смеялась надо мной, узнав, как именно Дима учил меня кататься. И вместе с ней смеялась я, глядя на ситуацию со стороны. Вот это я дурочка!

— А ещё он встречался с Юлей, — заключила я этой подробностью, которая ещё на подсознательном уровне мне не нравилась в корне.

— И что тут такого? — Выгнула бровь сестра, не понимая моего выражения лица.

— Что такого, — хмыкнула я. — А вот: Юля сейчас в компании Кости, и раньше там был…

— Дима, — закончила за меня озадаченная сестра. — Ситуация…

Я насупилась. Может, в этом действительно ничего такого нет, и я просто себе всё выдумываю?

Хотя, не зря же мне не нравилась эта Юля с первой нашей встречи! И Костя же не просто так споил меня каким-то бредом, верно?

Вдруг меня осенило. «После того, как я пришел к Кирюхе».

Откуда такая уверенность в том, что я знаю об этой истории? Я, конечно, не посвящала его в подробности и не рассказывала о том, что моя бабушка в курсе всех событий этой деревни. Я не местная, и знать этого не могла. Не думаю, что он стал бы так просто выдавать себя.

Я крепко задумалась, но ни к какому логичному ответу прийти не смогла. Да и он вроде бы вообще не поднимал эту тему, ведь так?

Вечером Лизу действительно ждал Кирилл. Он стоял, привычно опираясь на наш забор, за спиной держа букет цветов. Было бы эпично, будь он в костюме, но он надел белую футболку под брюки цвета слоновой кости. Он заметил, что я выглядываю из окна. Улыбнувшись, он помахал мне. Я показала большие пальцы на его внешний вид и букет цветов, на то он безмолвно сказал то ли «а то!», то ли «ну так!», а затем также безмолвно попросил позвать Лизу.

— Елизавета Михайловна, к вам пришли! — воскликнула я так, чтобы Кирилл услышал, а затем побежала в комнату сестры, которая уже металась среди целой кучи одежды.

— Катя! — на панике звала меня она, перебирая десятки нарядов.

— Дресс-код вы не обсуждали, — фыркнула я. — Он в бежево-белом.

Она посмотрела на меня с такой благодарностью, словно эта информация могла спасти её от неминуемой гибели.

Её выбор пал на нежное платье. Мне даже пришлось поделиться с ней своими летними туфельками, потому что их цвет подходил под её образ.

Довольная собой, она выбежала из комнаты в коридор. Бедолаге Кириллу пришлось прождать нас ещё несколько минут, но возмущённым он не выглядел. Терпеливо ждал, поглядывая на наручные часы.

— Как я выгляжу? — в последний раз спросила Лиза, крутясь перед зеркалом. Ещё бы пару секунд, и она бы нашла в себе несуществующий изъян, как обычно бывает, когда каждая из нас подолгу смотрит в зеркало перед выходом. Чтобы избежать очередной нелепой ситуации, я отвела её от зеркала и повернула лицом к себе.

— Если он прямо сейчас позовёт тебя замуж, я, как твоя сестра, буду выступать подружкой невесты на свадьбе, — улыбнулась ей я.

— Дурында, — она улыбнулась мне в ответ и вышла из дома, помахав Кириллу, который не смог отвести от неё взгляда до тех пор, пока она не подошла к нему. Он протянул ей цветы. Правда, немного запоздал с этим, но всё равно это выглядело мило.

В руках Лизы был красивейший и небольшой букет пион, так подходивший под их сегодняшние наряды.

Подмигнув им обоим сразу, я проводила их взглядом до ворот, а затем зашла внутрь, закрыв дверь. Если сестра счастлива, значит, я тоже.

Но вдруг я услышала в доме ужасно знакомый голос. Нахмурившись из-за неожиданности, я зашагала в коридор. Приглушенный шёпот становился громче с каждым моим новым шагом. А поняв, кто именно это говорит, я не смогла сдержать эмоций: шок и возмущение отразились на моём лице.

— Бабушка! Ты что, без меня смотришь «Великолепный век»?! — я побежала к ней, а она, смеясь, подвинулась на своем диванчике, уступая мне место.

Через пару минут зажужжал мой телефон. Пришло сообщение от неизвестного: «Привет! Это Дима. Можно тебе позвонить?»

У меня затрепетало сердце.

— У-у, — протянула бабуля, прочитав пуш-уведомление. — Вы с сестрой тут меньше месяца, а ухватили себе уже…

— Бабуля, — проворчала я, перебивая её и пытаясь скрыть всю свою радость поджатыми губами. — Ты только не смотри без меня!

— Я потом всё расскажу тебе про Хюррем, не переживай, — успокоила она меня, а я уже бежала в свою комнату, чтобы положительно ответить на неожиданное сообщение.

Глава 12

Знакомый запах дерева и свежий утренний воздух привычно окутал меня ранним утром. К моему удивлению я обнаружила, что солнечные лучи будто просыпались вместе со мной. Они тянулись так же медленно и лениво, как и я, а их свет только слабо касался моего лица, которое уже успело обзавестись веснушками и легким загаром, из-за которого мои глаза обрели «живой» цвет. Я было подумала, что зашторила окно, но нет. Взглянув на часы, я сначала разочарованно вздохнула. Недолго подумав, выдохнула уже удовлетворенно — спать можно ещё долго.

Только я накрылась одеялом и с улыбкой предвкушала новый сон, прикрыв глаза…

— Божечки! — шепотом воскликнула я, подскочив на кровати.

В окно кто-то постучал. Я надеялась, что мне показалось, но стук раздался ещё раз, и уже более настойчиво.

На цыпочках я прошла к концу комнаты, по пути вспомнив десятки историй о самых разных маньяках и порядком извела себя до того, что пришла к такой мысли: ну, если это маньяк, то лучше уж он украдёт кого-то одного, а бабушку и Лизу я в обиду не дам.

Резко отдернув шторку, я увидела перед собой Диму. И от удивления приоткрыла рот.

— Дима? — безмолвно спросила я, потирая глаза. Может, мерещится?

Но передо мной стоял парень, смеющийся над моей реакцией. Его смех я слышала приглушенно. Это мне не понравилось, и я, стараясь не скрипеть, открыла окно.

— Доброе утро, Катюша, — промурлыкал он, довольно улыбаясь.

— Привет, — растерянно сказала я, но не смогла не улыбнуться ему в ответ. — Ты что тут делаешь?

Он не отрывал от меня глаз, а я снова забеспокоилась: тушь не смыла, и она размазалась? Волосы как гнездо? Дурацкая ночнушка?

Что ж, если на первые два вопроса ответа я не знала, то третий вопрос сразу опровергаю: мне повезло. Вчера я надела костюм из белых шорт и футболки в маленькое красное сердечко.

— Какая ты милая, — всё ещё улыбаясь, вполголоса сказал тот, заправляя мою непослушную прядь за ухо. — На совёнка похожа.

— Почему на совёнка? — м-да, нашел с кем сравнивать.

— А они когда просыпаются тоже лохматые и сонные, — хохотнул он, а я вспомнила, как видела однажды в зоопарке сонного совёнка. Ладно, они действительно лапушки.

— Так чего хотел-то? — зевнув, спросила я.

— Хотелось бы просто так тебя вот так будить каждый день, — начал он, но, быстро спохватившись, кашлянул и продолжил, — ты это, на рыбалку с нами пойдешь?

— Чего? — если ещё пару секунд назад я была уверена в том, что окончательно проснулась, то сейчас уже сомневалась в этом.

— Через пару часиков! Мы не с ночёвкой, так, до обеда, — пояснил он.

— А Лизку что, Кирюха будит? — я выгнула бровь.

— Нет, Кирюха сказал, что Лизку по утрам лучше не будить, это она сама ему вчера сказала.

«А то» — подумала я.

— Поэтому её будишь ты, — с виноватой улыбкой сказал он.

— Да ты меня на смертную казнь только что отправил! — всплеснула руками я, но затем сразу понизила тон, боясь, что разбужу так и бабушку. — И я не выспалась…

Дима понимающе вздохнул.

Поманив меня к себе пальцем, он сам наклонился к окну. Я сделала пару шагов навстречу, но он продолжал звать меня к себе.

Когда я подошла к нему почти вплотную, мне казалось, что и он слышит мой бешеный стук сердца и учащенное дыхание.

Он склонился ко мне, шепча на ухо, для этого придерживая мои волосы:

— Значит, поспи ещё немного. Мы собираемся в полдевятого у магазина, оттуда идём вместе. Позвони мне, если решишь пойти.

В этот момент я пожалела, что он был за стеной. Было бы лучше, если бы он держал меня за руки.

Мимолетное касание его губ до моей щеки вызвало в моих коленях лёгкую дрожь. На его просьбу я только рассеянно кивнула, а он, снова смеясь, отошёл от окна.

— Совёнок, — словно в подтверждение для самого себя сказал он, смеясь. А потом, помахав мне рукой, скрылся из виду.

Я закрыла окно и легла на кровать, понимая, что после такого вряд ли уснешь. Во мне закипала радость.

Я вспомнила его слова о том, что он хотел бы будить меня каждое утро. И представляла, что это действительно не последнее утро, что он мне подарит, и нас ждёт ещё много приятных совместных воспоминаний.

***

Я снова проснулась, резко вскочив на кровати. Взглянув на часы, я ужаснулась: время — восемь пятнадцать!

— Лиза! — я тормошила сестру как могла.

— У тебя что, совсем совести не…

— Да какая совесть! — перебила её обыденную фразу я, не переставая яростно тормошить её. — На рыбалку идем?!

— Идё-ем, — сладко растянула она, переворачиваясь на другой бок. — А когда?

— Через пятнадцать минут собираемся! — уже громче говорила я.

— Но мы же даже не завтракали…

— На рыбалку идёте? — в комнату зашла бабуля. С кухни повеяло каким-то невероятно вкусным запахом, и она подтвердила мои догадки, — идите, девочки, идите. Я вам с собой пирожки с яблоком положу, с мальчишками поделитесь.

Я крепко чмокнула бабушку в щёку, благодаря её за одно из моих любимых блюд.

— Ладно, пошли, — сдалась Лизка, а я хлопнула в ладоши и побежала собираться.

Пока я чистила зубы, я вспомнила, что нужно известить Дмитрия о нашем с сестрой решении.

— Зорин! — Как только он взял трубку, сказала я, только важного тона не вышло из-за зубной пасты во рту. — Мы идем! Только опоздаем чутка…

— Ты что, зубы чистишь? — удивился он.

— Отстань, — буркнула я, всё равно улыбаясь.

— Понял. Тогда мы подождём.

Он положил трубку, а я пропустила Лизку в ванную, побежав одеваться.

Мы пришли к магазину ещё сонными, но уже предвкушающими свежий воздух и шутки ребят. А ещё мы немного опоздали, но выговор нам никто делать не собирался. Ребята — Дима, Кирюха, Сёма, Толя и Серёга, — терпеливо стояли и ждали нас.

— Наконец-то! — воскликнул Толя, приветливо улыбаясь нам, не стесняясь своей щербинки.

— А что ты хотел? Они же девушки, — деловито поправив очки произнёс Семён, а после подмигнул нам с Лизой. — Шучу. Нужно было ещё вчера вам сказать.

— А я говорил! — вмешался Серёжа. — Это вы все бубнить начали!

— Закройтесь уже, как старые бабки, — махнул на них Кирилл. — Привет, девчонки.

Лиза, державшая меня под руку, сжала меня чуть сильнее. Я ухмыльнулась, увидев, как парни переглядываются между собой. С Димой они тоже переглядывались, и я поняла, что и я вхожу в объекты их обсуждения.

— Эм-м… пошли? — после неловкой паузы предложила я, а ребята оживленно со мной согласились.

До водоёма мы шли недолго. Точнее, так казалось всем нам из-за новой перепалки парней: они спорили, смогут ли хоть что-то поймать. Причиной их сомнения был мелкий дождь, который, оказывается, шёл ночью. Но некоторые не слышали капель дождя, поэтому одни это доказывали, а вторые опровергали.

— А они подходят друг другу, — я вздрогнула от неожиданности, не заметив, что ко мне подошёл Серёжа. И как он умудрился увильнуть от горячей дискуссии ребят? — Ой, извини.

— Ничего, — улыбнулась я. — Я рада за Лизку. Они нашли друг друга очень вовремя.

И правда, смотря на то, как они идут за руку, беспечно болтая о чём то и также участвуя в споре ребят, мне становилось тепло. Смех сестры не был напряженным: она счастлива.

На себе я почувствовала внимательный взгляд, и потому, стушевавшись, быстро отвернулась от парочки.

— А я за Димку рад. Он с тобой тоже счастлив, — вдруг сказал парень, совсем не стесняясь. Частично первое впечатление меня не обмануло: он всё-таки был немного старше парней, и это я поняла, потому что он размышляет не так, как они. — Грузился раньше… Хотя, там ещё и Костя, придурок этот, роль свою сыграл.

А это, случаем, не прекрасный шанс узнать некие подробности?

— Кстати, — начала я, не глядя на него. — А что не так с Костей?

— А тебе чего, не хватило? — всё-таки взглянув на него, я увидела, как он выгнул бровь.

— Да я имею в виду его компанию, — пояснила я.

— А-а, — протянул он, потирая затылок. — Ну, на одном уровне с Костей — подружка его, Юля. Это ж она Лизку твою отвлекала.

Я удивленно распахнула глаза, оживленно ожидая продолжения. А говорят ещё, что девочки сплетницы!

— Тихо! — воскликнул вдруг Семён, а мы затихли и застыли каждый на своем месте. Он продолжил, но уже громким шепотом, — смотрите, там белка с бельчатами на дереве!

Вот блин, мне только этих белок не хватало сейчас!

Поджав губы и шумно вздохнув, я всё же пошла смотреть на чудесных созданий, так вовремя появившихся в моей жизни.

Высматривая белочек сквозь образовавшуюся толпу, я то и дело вставала на носочки, потому что за широкими спинами парней ничегошеньки не видно, а сами они, истуканы, не додумаются пропустить даму вперед.

— Божечки! — воскликнула я от очередной неожиданности, когда мои ноги вдруг перестали касаться земли.

— Да тихо ты! Всех белок спугнёшь, — шикнул на меня Дима, продолжая придерживать меня на весу.

Его руки легко уместились на моей талии, аккуратно сжимая её, чтобы не сделать мне больно. Такой аккуратности я поразилась, а ещё мне была приятна его порядочность: как бы тяжело ему не было, он приподнял меня чуть подальше от себя.

Только после этого я смогла разглядеть милейшее семейство белочек, чему умиленно улыбнулась.

Чувство досады ко мне вернулось, когда мы с ребятами начали рыбачить. Точнее, когда Серёжа ушёл к воде вместе с Толей. Я вздохнула и село на бревно, наблюдая за тем, как хлебушек жарится на костре.

Два-три часа Димы превратились в полноценные четыре. Мы понимали, что нам пора бы расходиться, потому что скоро начнется солнцепёк, но никак не могли даже начать собираться.

— И представляете, потом этот умник привязал всех нас к кроватям верёвками! — смеялся Кирилл вместе с ребятами. Точнее, смеялись все, кроме раскрасневшегося Семёна.

— А не надо было меня пожарной сигнализацией будить! — буркнул он.

— Так это ещё полбеды, — продолжал Кирюха, — он вместо нормальных узлов нам всем бантики повязал!

Надувшийся Сёма скрестил руки на груди и смерил друга таким взглядом, который пережить никому не пожелаешь.

От смеха по моим щекам катились слёзы. Я представляла, как парни жили в одной комнате в лагере, как разбудили Сёму сигнализацией собственного производства, как он вскочил с кровати, выбежал на улицу и плюхнулся прямо в фонтан со страху. А потом как он, решив им отомстить, привязал их к кровати бантиками, обмазал их губы перцем, чтобы они жглись, а затем разбудил их, колотя плошкой по кастрюле над их ушами.

И всё же нам пришлось пойти домой. Становилось жарко и душно, на небе было ни облачка.

Нас с Лизкой разделили, и теперь мы шли не под руки, а за руки, только теперь уже с парнями: она — с Кириллом, а я — с Димой.

Можно было даже сказать, что Дима вёл меня домой. Я была рассеянной, так как всё никак не могла собрать детали пазла. На рыбалке Дима всегда старался держаться рядом со мной, что мне льстило. При этом меня мучило, нет, терзало и пытало моё любопытство. Подойти к Серёже и сказать «так о чем мы там? Точно! О подозреваемой бывшей Зорина!» было вообще не вариантом дальнейших событий. Поэтому я периодически возмущенно поджимала губы.

Один раз, когда я снова вспомнила что-то, связанное с этими двумя, я крепко сжала руку Димы, а он, бедолага, аж дернулся от неожиданности.

— Ай! — воскликнул он, потирая руку. Правда, мою вместо своей, но это устраивало нас обоих. — Ты чего?

— Думаю, — буркнула я, моментально ослабив хватку и виновато погладив его в ответ.

— Если ты всегда так думаешь, то я, пожалуй, предпочту думать за двоих, — усмехнулся он, а я показала ему кончик языка. — Кстати, не знаешь, как вчера всё прошло у Лизы?

— Не-а, — огорчилась я. — Она пришла поздно, я уснула уже. А утром спросить не смогла. Поэтому спрошу сейчас.

Я подмигнула ему, а затем убежала, освободив свою руку из его хватки. Он только возмутился, воскликнув что-то на подобии «эй!». Лиза очень вовремя остановилась, выискивая что-то в своей сумочке.

— Лизавета, — обратилась я к ней, склоняясь к её уху. Всё-таки такие разговоры должны оставаться конфиденциальными. — Вы ничего не хотите мне рассказать?

Я многозначительно нахмурила брови.

— О чём? — недоумевала та. Пришлось кивнуть на Кирилла, а затем снова с нажимом глянуть на неё. — Ой, точно!

Она мгновенно смутилась, нашла-таки в сумочке гигиеничку, и, выдержав паузу, начала свой рассказ.

Бедолага Кирилл ушёл к своему брату по несчастью, и теперь они с Димой шли вдвоём, болтая и периодически вздыхая.

— Ну, пульт у него действительно был сломан, — она пожала плечами. — Но позвал он меня не для того, чтобы я сидела и смотрела, как он его чинит. Как оказалось, починили его заранее, а он только включил музыку на нём…

— И? — перебила я, так как мне не терпелось узнать продолжение. Сестра нахмурилась.

— И он пригласил меня на танец, — снова смутилась она, отводя от меня взгляд. Коротко взглянув на Дымова, она засмущалась вконец, а потому продолжала уже короткими предложениями, — И мы танцевали под медляк. Одни совсем. Под свет фонариков и тихую музыку.

Я выжидающе смотрела на сестру, а она, видимо, надеялась, что я глупая и совсем не знаю её. Ну конечно, я же не живу с ней всю жизнь!

— Лиза, договаривай, — тихо проговорила я, глядя на то, как она поджимает губы, вздыхает, прикрывает глаза и признаёт своё поражение.

Она наклонилась к моему уху и прошептала мне то, о чем я подозревала, но не верила, пока не услышала.

— Чего-о-о?! — взорвалась я, как оказалось, достаточно громко: все парни замерли на месте и недоуменно обернулись. — Ой. Вы идите, мальчики, идите.

Мне пришлось применить жесты, чтобы они наконец сдвинулись с места, не забыв переглянуться.

— Дурочка, что ли? — шикнула на меня Лиза. — Вот так и рассказывай тебе после этого!

— Ну Лиза, случайно же! — я дергала её за руку, всё ещё не веря. — Правда? Вы поцеловались?

— Да! — наконец-то улыбнулась мне сестра.

Мы тихонько засмеялись от радости и от ситуации. В этот момент я заметила, что Кирилл и Дима обернулись на нас.

Второго я одарила хмурым взглядом. А мы что? На велосипеде катались? Слушали его бывшую?

Я фыркнула, отгоняя эти мысли. Парень, казалось, немного испугался, а его взгляд выражал непонимание.

— Лизка, — обратился к сестре Дымов. — Иди сюда. И сестру с собой прихвати.

Я снова фыркнула, только мысленно. Почему это опять делает Кирилл, а не Дима?

Мы подошли ближе к парням.

— В общем, дело такое: вы с нами на Ивана Купала идёте? — спросил тот, а мы с Лизой оживленно переглянулись.

— Спрашиваете! — отозвалась я.

— А когда он? — согласилась со мной сестрица. — И где, и во сколько, и…

— Дней через пять? — пожал плечами Дима.

— Да не, через четыре, — возразил Толя. — Ночью же проводится.

— Да, а собираемся в семь, — поддакнул Серёга.

— Мы за вами зайдём, а то ещё заблудитесь, — сказал Сёма, а парни дружно кивнули, соглашаясь с ним. Мы с Димой переглянулись, и я смущённо поджала губы.

***

Дни пролетели незаметно, и я поняла это лишь тогда, когда начала собираться на праздник. К счастью, у нас с сестрой были подходящие по поводу наряды. Однажды мы с ней заказали одинаковые белые платья, и сейчас были благодарны самим себе за это.

Пока мы собирались, пока нам помогала бабушка, на улице уже раздавался смех девчонок, отголоски музыки и легкий шум толпы. А телефон, казалось, скоро взорвется от уведомлений: по случаю масштабного праздника нас с Лизой наконец-то добавили в общую группу ребят. Теперь у нас их было две: одна называлась «Ивана Купала», а вторая «Дискач». Все девчонки сейчас тоже собирались, кто-то показывал, в чем пойдёт, кто-то просто переписывался, а кто-то паниковал из-за того, что нет подходящего платья.

Конечно же, Юля была там. И, если вы подумали, что я не просмотрела её профиль много раз, то вы ошибаетесь. К моему сожалению и счастью одновременно ничего подозрительного я не нашла. На аватарке обычные селфи, как просто, так и с подругами.

Безусловно, нам с Лизой хотелось выйти и дойти самостоятельно, чтобы предстать перед парнями во всей красе, но они ведь пообещали нас проводить. Поэтому, когда мы вышли из дома, перед собой мы увидели две чужие руки.

Вчетвером мы рассмеялись, а смех подхватили ещё двое. Лиза спустилась с деревянных ступенек с Дымовым, а я с Зориным.

— А где Толя? — спросила я у Димы.

— Он уже там. Его Кирюха за главного оставил. Нужно же кому-то доверить пульт, так ведь?

Я только кивнула, так как ответить мне было нечего. И вдруг почувствовала, как парень заправил мою прядь волос за ухо, чтобы наклониться к уху и прошептать:

— Тебе очень идёт это платье. Ты в нём очень милая.

Его прохладный нос во второй раз коснулся места чуть ниже уха, а я полностью выдала себя тем, что покраснела и чуть крепче ухватилась за него.

Сам Дима был одет в белую рубашку и светло-серые джинсы. Заметив мой внимательный взгляд на себе, он потянулся к верхней пуговице, чтобы застегнуть её.

Мне пришлось остановить его и встать на носочки так высоко, как только я могла себе позволить:

— А тебе идут рубашки.

Продолжать я не стала, но остановила его руку, чтобы тот не застегнул пуговицу. Теперь смущался он, что мне понравилось: на его щеках возникли ямочки, он поджал губы и отвёл от меня взгляд.

Наша дорога проходила рядом с водой: конечно же, нас ждал обряд с венками, куда там без воды. Но проблема заключалась в другом: земля была сырая, а наши с Лизой платья в пол и белые босоножки всё-таки хотели жить.

— Э-э… — потупились мы с сестрой, и уже было наклонились, чтобы снять с себя обувь и приподнять подолы платьев, как вдруг услышали рядом с собой шаги.

Вскричали мы тоже одновременно, а ещё одновременно колотили парней по спинам: они подхватили нас, сначала перекинув через плечо, но потом, не выдержав наших побоев, подхватили под колени и понесли дальше. Они беспечно продолжали переговариваться между собой, только теперь уже с максимально довольными улыбками. Мы с Лизой ещё немного возмущались, но потом всё же оттаяли и начали тихонько посмеиваться.

— Ровно три секунды прошло! — заявил Серёга, победно ухмыляясь.

— Серьезно? — обернулся Кирилл.

— Да как ты узнал, что они перестанут возмущаться через три секунды?! — вздохнул Семён, подставляя голову Серёге, который влепил ему крепкий фофан. Дима хохотнул.

— Вы что, поспорили?! — возмутилась я, посвящая свой гневный взгляд Диме, который виновато улыбнулся и с надеждой повернулся на Кирилла.

— Как вы узнали, что мы будем возмущаться? — добавила сестра, так же ожидающая объяснений.

— Мы же знали, где мы будем идти, — тоже виновато пояснил Киря.

А мы с Лизкой, не сговариваясь, тоже влепили парням лёгкие щелбаны по их макушкам.

— А как ты узнал, что они после объяснений им… Ай! — теперь уже возмущался Серёжа, которому, как вы уже поняли, фофан прилетел от Сёмы.

Парни наконец-то нас отпустили, и мы, смеясь, пошли дальше уже по сухой земле.

Это было огромное пространство: посередине уже готовилось сборище веток и сухой травы, чтобы в дальнейшем соорудить кольцо огня. Подальше также стоял длинный стол с белой скатертью. На нём были фрукты и ягоды, а также напитки, среди которых было нечто покрепче сока.

Толика мы нашли сразу, и он приветливо и облегченно помахал нам.

— Кирюха, это чё за аппарат? — возмутился он, жестами показывая «взрыв мозга». — У меня мозги чуть не сломались, пока я разбирался, как его включать!

— В смысле? — нахмурился Дымов, и, извинившись, отошел от Лизы. Он взглянул на пульт, а затем как бухнул кулаком по столу, на котором тот стоял, и тихо произнес, — Костя, блин, не тот притащил. Надо было самому нести.

— Придурок, — хмыкнул Толя, почёсывая затылок. — Нам-то от этого не хуже — не лучше, а ведь хотел всё запороть.

Кирилл только развёл руками и принялся возиться с аппаратурой, потихоньку подключать её к чему надо и настраивать.

В целом мы с Лизой не выделялись из толпы: девочки были похоже одеты. Такие же белые платья, правда, некоторые из них ходили босиком.

Из толпы выделялась только одна девица. Даю три попытки отгадать её имя.

Юля Ситцева была одета в короткое платье с полупрозрачной тканью. Безусловно, оно смотрелось очень вызывающе, но девушка держалась уверенно. Такой образ мне не понравился. Я перевела взгляд на Диму.

— Если я немного отлучусь, ты подождёшь, или хочешь пойти танцевать? — спросил он.

Я пожала плечами:

— Ну, музыку ещё не включили.

Он улыбнулся мне, а затем поспешно отошёл куда-то вместе с парнями.

— Ты через костёр будешь прыгать? — спросила я у сестры, переминаясь с пятки на носок.

— Только если с тобой за руку, — ухмыльнулась она.

— Эй!

К моему облегчению, старшая тоже заметила образ Юли.

— М-да, — протянула она. — Смело. Что думаешь?

— Да я… — начала было я возмущаться, но… — Ой!

— Угадаешь, кто? — чужие ладони закрыли мои глаза, а позади раздался голос, который за месяц с хвостиком стал мне таким привычным и… желанным?

— Дима! — улыбнулась я, а он, взяв меня за руку, прокрутил меня вокруг своей оси, будто в танце. Он стоял передо мной и улыбался, держа руку за спиной. — Что у тебя?

Он осторожно продемонстрировал мне пушистый венок, в котором преобладали ромашки. От такого жеста я разулыбалась и с удовольствием позволила ему одеть его на мою макушку.

Я обернулась и увидела, как Кирилл надевает венок на голову Лизы и раз улыбалась ещё сильнее. Диму я тихонько поблагодарила.

Вдруг раздался оглушительный свист. Боковым зрением я заметила, как собравшийся народ одновременно зажал уши и повернулся к стойке.

— Ну что, пора начинать? — сегодня у пульта стоял, как вы уже поняли, Толя. Кирюха, видать, объяснил ему, как обращаться с пультом.

— Соловей-разбойник, — посмеялся Дима над его щербинкой, а я, как бы неправильно это не было, поддержала его. Свист действительно вышел очень громким.

Ребята дружно воскликнули «да!», а затем послышались аплодисменты. Заиграла музыка, включились фонарики, обмотанные вокруг деревьев, и началось веселье.

В мгновение ока мы с Лизкой оказались на танцполе, танцуя с девчонками и одновременно болтая с теми, кого мы уже знаем давно и с кем познакомились недавно.

Глава 13

Здесь были как и маленькие девчонки, так и взрослые люди. Наш хоровод был огромным, он состоял из нескольких слоёв, в каждом из которых были люди разных возрастов. Повторяли мы его тоже несколько раз. Честно говоря, от них уже начинала кружиться голова, но это было приятно.

Мы знали, что в ночь на Ивана Купала спать нельзя. О да, наша бабушка всё нам об этом рассказала: и про ведьму-соседку, и про всех на свете нечистей, которые в эту ночь просыпаются (потому и спать нельзя!), про то, что купаться нельзя (мало ли, водяной или русалка утащат?), и так далее по списку.

Казалось, что все были одновременно и вместе, и каждый занят своим делом: кто-то искал лист папоротника, кто-то спорил, насколько близко расположены друг к другу ромашки, а кто-то гадал. Мы с сестрой, безусловно, хотели поучаствовать везде. Нам всё было интересно, потому что на таком масштабном праздновании мы были впервые.

То, что парни от нас отошли, мы заметили не сразу. Они, кажется, тактично решили оставить нас и отойти к своим знакомым ребятам, изредка наблюдая за тем, как мы с девчонками танцуем или занимаемся чем-то новым. У большинства девушек на головах были венки, а те, кто были без них, плели их сами, и иногда мы помогали им.

Два часа прошли, а нам казалось, что мы здесь от силы двадцать минут. На улице уже стемнело, но для костра было ещё рано. Зато было самое время для запуска венков.

Девчонки объяснили нам, что венок, который не приплыл обратно к берегу или не пошёл ко дну, принесёт нам радость и исполнение желаний. Мы с Лизой переглянулись, понимая, что если венки пойдут ко дну или поплывут обратно, то виноваты будут парни, которые нам их и подарили. Справедливо? А то!

Но к нашему счастью, они скользили по воде близко друг к дружке и вовсе не думали плыть обратно или пойти ко дну. Мы с сестрой хлопнули друг другу в ладоши.

— Ты что загадала? — спросила я, когда девушки, окружившие небольшое озеро, стали расходиться обратно.

— А ты? — схитрила та. Мы одновременно показали друг другу языки, так и не выдав наши тайны.

Вдруг моей грудной клетки коснулся импульс, посланный десятками колонок. Это Толя постучал по микрофону, но ничего не сказал. Я заметила только, что народ снова обернулся в его сторону и в предвкушении замер, будто ожидая чего-то.

И вот заиграла музыка.

Я мгновенно вспомнила, как выглядит фортепиано и представила, как сейчас звучит эта мелодия на нём вживую. Для меня было удивлением то, что включил Толя, но ещё больше я удивилась, когда поняла, зачем всё это.

— Ты не против? — я чуть вздрогнула, когда Дима вдруг подошёл ко мне со спины, коснулся моей талии и взял за руку.

Только сейчас я заметила, что люди из хаотичной толпы разбрелись по парам. Лизу я потеряла из виду. Растерянно повернув голову на Диму, я прикусила губу, не зная, что ответить. Я ведь не знаю, что это за танец, да и танцевать я не умею…

— Я буду вести, — заверил он, понимая меня без слов. Наверное, по глазам и выражению лица. — Не беспокойся об этом.

Не знаю, как у него получалось это, но он снова очаровал меня своей улыбкой, голосом и взглядом. И я снова повелась на то, чего я в жизни не делала. Могу ли я теперь сказать, что с ним у меня получается всё?

Шумно и прерывисто вдохнув, я зашагала за ним. Он продолжал придерживать меня за талию и под руку, и повернулся ко мне лишь тогда, когда мы встали к другим парам, уже начинающим танец.

У меня захватывало дух. Сначала, конечно, мне было безумно неловко. Я спотыкалась, запиналась, не понимала, в какие стороны мне поворачиваться…, но Дима не стал надо мной смеяться. Он только изредка хвалил меня, когда я постепенно начинала понимать, что к чему.

Он кружил меня вокруг своей оси, мягко придерживая за талию и за руки. Я же держалась за его плечи, не в силах отвести взгляда от его безупречного лица. Я не знала, где и когда он научился танцевать, но даже это у него получалось как у профессионального мастера танца.

Мелодия начинала набирать обороты. Ноты становились выше, темп ускорялся, как и мы. Но я перестала паниковать. Мои руки привыкли к чужим плечам, и я уже без его подсказок понимала, когда нужно было отойти и взять его за ладонь, а когда нужно было чуть наклониться и закружиться в его объятиях. Я просто слушала музыку, доверяясь ему, как себе самой.

Когда музыка начала затихать, я даже расстроилась, подумав, что танец закончился. Мы стали отходить друг от друга. Медленно, с каждым шагом мы удалялись, и вот, когда соприкасались только наши пальцы, он вдруг подошёл ко мне и, положив руки на талию, поднял меня над землёй, мягко закружив под сложившую мелодию.

Голова кружилась не из-за частых поворотов, а из-за того, что он с такой лёгкостью держал меня над землёй и после того, как другие пары перестали кружиться. Счастье так и искрилось на его лице, оно передалось от него и мне. Мы просто смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляды и перестать так глупо улыбаться, пока остальные продолжали кружиться на поле, словно весенние бабочки.

Я не поняла, как это произошло. Музыка снова начала затихать, при этом ускоряясь на высоких нотах. Его лицо вдруг стало серьезным, он так и продолжал держать меня. Глаза Зорина были наполнены теплом, и мне казалось, что я горю именно из-за этого. Расстояние между нами сокращалось стремительно, уже уменьшилось до нескольких сантиметров, и вот, наши губы неуверенно соприкоснулись.

Это был мой первый поцелуй. В эту секунду я не могла думать связно, но в голове всё же мелькнула мысль, что Дима отлично умеет и это.

Мы оба прикрыли глаза, я чуть сжала его плечи, наверняка помяв его белоснежную рубашку. Несколько секунд были и вечностью, и самым коротким мигом. Я не сразу поняла, что стою на земле. Не сразу поняла, что мои руки обвили его шею, а он всё так же придерживает меня за талию.

Я смогла только восторженно улыбнуться, не в силах сказать и слова. Он облегченно выдохнул, а я только сейчас поняла, что после поцелуя ещё секунду стояла с прикрытыми глазами.

— Дима, — прошептала я, вставая на носочки и обнимая его так крепко, как только позволял мой рост.

После танца мы с ним взялись за руки. Люди, видимо, по традиции, похлопали друг другу за это, а затем снова разбрелись по всей территории. А мы пошли за напитками. На глаза нам попалось шампанское, а Дима-мистер-очевидность не упустил шанса прикольнуться надо мной:

— Уверена, что не как в прошлый раз?

— Дима, это шампанское! — буркнула я. — А в прошлый раз было непонятно что.

— Вот как, значит, — он вдруг разочарованно вздохнул. — А я думал, ты и так пьяна…

Я выгнула бровь:

— От чего?

Он снова вздохнул, помотал головой и вдруг чмокнул меня в уголок губ, шепча:

— От нашего головокружительного танца, конечно же.

— Балбес, — рассмеялась я вместе с ним.

Я и не заметила, как легко мне стало рядом с Зориным. Несмотря на его подозрительное прошлое мне всё же хочется быть рядом с ним. Всё произошло быстро, мелькнуло перед нами, словно искра. Словно яркая вспышка, которая, надеюсь, оставит яркий след после себя на всю жизнь.

Я смотрела на его совершенный профиль лица. Наблюдала за тем, как он изучает толпу внимательными глазами цвета вечернего леса. Как его рука слегка помешивает содержимое пластикового стаканчика, крутя его так и этак.

С улыбкой вспоминала, как сначала хотела его игнорировать и отвечать максимально грубо. Если честно, то я уже и не помню, из-за чего. Сейчас мне хотелось только быть рядом с ним и слушать его. — Дим. — начала я.

— Ой, Кать! Смотри, это ж Севка Сидоров! — воскликнул парень, показывая мне на кого-то из толпы. Мне, конечно, льстило то, что он привык ко мне и считал, что я всех знаю, но… — Ты не против? Я скоро вернусь, мы с ним так давно не виделись! Я не знал, что он приехал.

Шумно вдохнув, а затем и выдохнув, я процедила тихое «конечно», но с какой именно интонацией я это сказала!.. нет, он не заметил.

Такую речь сорвал! А я ведь хотела его похвалить, а он ушёл, оставив меня одну. А может, оно и к лучшему, и я наконец смогу перевести дух.

— Угадаешь, кто? — сзади меня вдруг снова раздался приторно-сладкий голос, и меня посетило чувство дежавю. Я вздрогнула, не в силах повернуться.

На голос кого-то из ребят он был не похож. Дима ушёл, я видела это сама. Тогда откуда я знакома с этим приторным тоном?

Я испуганно охнула.

— Костя! — я отстранила его руки от своих глаз и круто повернулась, отступая назад на пару шагов. — Чего тебе?

Парень со скрытой ухмылкой глядел на меня… странно. Под его взглядом мне стало неуютно, я поёжилась.

— Замерзла? — спохватился он, готовый снять с себя и без того полурасстегнутую рубашку, но моё активное мотание головой из стороны в сторону его остановило. — Так мило… мы с тобой толком и не знакомы, а ты уже узнала мой голос.

Я поморщилась. Не в силах сдерживаться, я на краткий миг обернулась, чтобы найти Диму в толпе. Но мои растерянные глаза встречались только с незнакомыми. Прикусив губу, я обернулась на Бенгальцева, который оказался на расстоянии двух шагов от меня. Я снова ошарашено выдохнула.

— Как насчёт того, чтобы исправить это? — снова протянул он, касаясь пальцами моего предплечья, которое я безуспешно пыталась отдернуть. Но невинные прикосновения превратились в достаточно болезненную хватку. Я оцепенела от нахлынувшего страха. Он приблизился ко мне на непозволительное расстояние, сильнее сжал мои руки в своих. Запах ванили и корицы окутал меня, а его шёпот разнесся где-то выше уха, — Дима как раз ушёл, а мы скоро уходим в другое место. Частная зона, домики, все дела… ты со мной?

— Уйди! — наконец-то очнулась я и оттолкнула его. На мой хмурый взгляд он только усмехнулся. Я снова обернулась в поисках Димы, и снова безуспешно. Ну где он, когда он так нужен?! Подождите, что Костя сказал? — Частная зона? Какая такая зона?

— О, не думал, что ты так быстро согласишься, — он забрал стаканчик Димы, проводя по краю кончиком пальца и почему-то снова ухмыляясь. — Музыка лучше, напитки покрепче. И без лишних людей.

— А ты, выходит, обманщик. — Он недоуменно глянул на меня. — Спросил, с тобой ли я, но ведь там не будет лишних людей.

— Тебе любые двери открыты, только скажи, — мурлыкнул он.

— А я не про себя, — теперь уже ухмылялась я, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица по мере того, как он начинал понимать мои слова. — Без обид.

Пожав плечами, я двинулась в сторону толпы, надеясь, что таким способом смогу избавиться от него. Не услышав позади себя шаги, я расправила плечи и уже более медленным шагом продолжила свой путь.

— Катюша! — Растянула девушка, проходящая мимо меня. Блестящее полупрозрачное платье резануло по глазам. Я шумно и медленно вдохнула. Только не это. — Никак не могу тебя найти! Где же ты была?

— С Димой, — сама от себя я такого не ожидала, но собственный ответ мне понравился. А вот ей, кажется, не очень.

— Еле спас её, — вмешался в разговор Костя. Отлично, просто супер! Теперь они стояли по обеим сторонам от меня, не давая мне и шанса на спасение. — Малышка то и дело оглядывается, боится, что он снова придёт.

Я одарила блондина самым гневным и возмущенным взглядом в своей жизни, а он, как назло, не посмотрел мне в глаза. Но почему-то я была уверена, что боковым зрением он заметил, что я готова рвать и метать.

— Бедняжка, — девушка коснулась моего плеча своим когтем. Ой, ногтем, то есть. — Так что ж ты ей не предложил с нами пойти?

— Я предлагал, — радушно отвечал тот. Беседа будто и не нуждалась в моем присутствии, но при этом никто из них не предоставлял мне шанса покинуть их.

— Правда? Мы что же, познакомим её с нашими ребятами? — восторженно спросила та. Фальшиво, конечно же. — Наконец-то!

Я распахнула глаза: стойте-ка, чего?!

— Да не пойду я никуда! — я оттолкнула парня с девушкой от себя. Они напомнили мне коршунов, которые вышли на охоту. Добыча, как вы поняли, я.

Они переглянулись. Костя еле заметно пожал плечами, а Юля, вздохнув, подошла ко мне, мастерски изображая дружелюбие. Она склонилась к моему уху:

— Тебе незачем притворяться, Дима ведь ушёл. Ты можешь пойти с нами.

— Могу, — согласилась я. — Но делать этого не стану. От меня-то тебе что нужно?

Я услышала раздраженный выдох Ситцевой. Они ещё раз переглянулись с Костей, безмолвно, одними губами, переговариваясь. Я пыталась что-то разобрать — безуспешно.

И пошла на попятную, медленно ступая назад, подальше от них.

— Катюха! — я облегченно выдохнула, когда услышала позади себя знакомый голос. Обернувшись, я увидела, как мне машет Кирилл. — Пошли с нами через костер прыгать?

— С кем — с вами? — я подошла к нему.

— Ну, я, Лизка, Ты и Димыч, — он пожал плечами, будто это было очевидно. — Кстати, где он?

— Сказал, что увидел там кого-то, — буркнула я. — А другие почему не пойдут?

— Толик не сможет, он за пультом, — он кивнул на друга. — А Серый с Сёмкой как раз будут у костра стоять. Мало ли, случится что.

Меня снова поразила ответственность и собранность ребят. Теперь наша задача заключалась в другом: нужно найти Диму.

Кирюха сказал, что Лизка заняла для нас очередь, и в доказательство помахал девушке. А вот Дима, которого мы уже нашли, отвечать на наши крики и жесты не собирался. Он сам активно жестикулировал и болтал с компанией незнакомых мне ребят, смеясь вместе с ними.

— Димас! — воскликнул Дымов, хлопая того по плечу. — Кричим тебя тут, зовём, а ты ни в какую.

Я заметила, как парни настороженно, может, даже с неприязнью взглянули на Кирюху. Но тот не обратил на них внимания, так как смотрела на Зорина.

А на мне они задержали свои любопытные взгляды. Стало неуютно.

— Уже прыгать можно, что ли? — уточнил он.

— Там уже очередь собирается! Нам Лизка заняла, пошли скорей, — поторопил Кирюха друга.

Кажется, мы пришли в самый разгар начинающейся битвы за очередь. Лиза встала в решительную позу: скрестила руки на груди и насупилась. Увидев это, я сразу же поняла, каков будет исход: Лизка победит. И ухмыльнулась в ответ на её взгляд.

— Какие-то проблемы? — вмешался Кирилл, вставая перед Лизой. Этот жест мне понравился. Теперь, стоя за ним, Лиза расслабилась и опустила руки. С большей уверенностью она глядела на слегка подвыпившую компанию, которая, видимо, и начала весь сыр-бор.

— Ну ты ж одна стоишь, пропусти нас, в чём сложность? — разводил руками парень с татуировкой на шее.

— Вообще-то, это не так работает, — усмехнулась Лиза.

— И она не одна, — закончил за неё Кирюха, кивая нам с Димой, чтобы мы встали рядом с ними.

Больше на нас никто не возникал, чему мы были рады. Мы болтали и делились друг с другом смешными моментами, и весь негатив испарился за несколько секунд.

Я решила не рассказывать Диме о том, что ко мне подошёл Костя, а затем и Юля. Сейчас рассказывать об этом Лизе было неудобно, но потом я сделаю это обязательно.

Но все мои планы разрушились за секунду.

— Ты с Костей разговаривала, что ли? — спросил вдруг у меня Дима.

— А как ты… — начала я, но поняла, что это явно не тот вопрос. — Да. А почему ты не подошел ко мне?

Мы с Зориным выпили только стаканчик шампанского. Точнее, даже не допили до конца. Но он был явно пьянее, чем я. Его глаза приобрели иную весёлость, точно не такую, какая была в них до этого разговора. Он смотрел по сторонам беззаботно, точно так же, как и разговаривал со мной сейчас. Я выгнула бровь.

— Я… — он замялся, тоже хмурясь. — Не мог. Мельком увидел, когда мы с пацанами шли.

— Куда?

— Да телефон кто-то забыл у стойки, — ответил тот.

Я одарила его внимательным и подозревающим взглядом, на что он ответил, только жестом. Я вздохнула, когда наши пальцы снова оказались сплетены в замочек.

— Не боишься? — спросил тот.

— Честно? — он кивнул. — Тогда да.

Он тихонько засмеялся и пообещал мне, что будет рядом со мной.

Я вздохнула, чувствуя, что что-то начинается.

Наконец настала наша очередь. Мы с Лизкой стояли рядом, а парни — по краям. Мы с сестрой крепко сжали руки друг друга, но не переглядывались. Каждый из нас распахнутыми глазами смотрел на костёр, с каждым шагом становилось теплее, а затем и жарче. Не сдержавшись, я сжала и Димину руку.

— Всё будет в порядке, — заверил он. — Но если не хочешь, то мы не будем.

— А если платье загорится? — голос бы меня подвёл, поэтому я сразу перешла на шёпот.

— У Серёги с Сёмычем огромное ведро воды, — хохотнул он. Мне стало немножко легче.

— … Три! — воскликнула вдруг толпа, а я почувствовала, как мы двинулись вперед. Чуть не споткнувшись, я побежала за ними, не понимая, как смогла пропустить момент отсчета.

Наши с Лизкой визги слились с восклицанием толпы. Сердце колотилось, будто я бежала весь день без продыху. Ступней коснулось обжигающее чувство, но всего лишь на долю секунды.

— Кать, — я слышала смех Димы рядом с собой. — Катенька, глаза уже можно открывать.

— Что? — не поверила я.

Глаза я открыла с опаской, недоверчиво оглядываясь во круг. Я стою на земле, а передо мной смеющийся Димка.

— Всё хорошо, — выдохнула я, замечая рядом с собой и Кирюху с сестрой.

— А как по-другому? — улыбнулся тот.

— Лизка, а искры были? — с надеждой спросила я.

— А ты что, тоже глаза закрыла? — расстроилась та. Мы с ней поджали губы, вздыхая, пока парни недоуменно глядели друг на друга и пожимали плечами.

И вот как теперь узнать? Никак! Поясняю: если после прыжка летят искры, значит, в паре всё будет хорошо.

— Кать, смотри, сколько там цветов! — сестра вдруг указала пальцем куда-то вдаль.

От удивления я приоткрыла рот, тут же зажав его ладошками: на длиннющем столе лежали десятки пушистых и ярких букетов.

— Пошли, горе моё, — Дима приобнял меня за талию. Я хотела уже возмутиться, но он повёл меня в сторону цветов.

— Ты подаришь мне цветочки? — я подняла на него голову, замечая, как растягивается его довольная кошачья улыбка. — Правда-правда?

Да, правда-правда, он подарил мне самый красивый по нашему мнению букет. Казалось бы, чтобы осчастливить девушку, нужно приложить столько усилий! Но нет — хватает только цветочков.

— Можно я тебя сфотографирую? — попросил вдруг меня Дима. — Ты такая счастливая!

— Нет, — ухмыльнулась я. — Давай вдвоем. Как раз солнце садится, смотри, как красиво!

Свободной рукой я показала в сторону озера, которое отражало последние, уже заканчивающиеся солнечные лучи.

Смущенно улыбнувшись, он не стал со мной спорить. Нашим временным фотографом стала Лиза. Парням я бы не доверила и притронуться к камере — они одарят её навечно неудачными кадрами.

Он неизменно обнимал меня, а мне казалось, что сердце выпрыгнет из груди счастливой птицей. Не удержавшись, я коротко взглянула на него, а он в ответ на меня.

— Дима! — засмеялась я, когда он вдруг оставил звонкий поцелуй на моей щеке, а затем уткнулся в неё носом. Я надеялась, что Лиза сумела это запечатлеть.

Вдохнув побольше воздуха, чтобы продолжить улыбаться, я почувствовала, как у меня закружилась голова. Не знаю, как так произошло, но я не смогла контролировать своё тело: в глазах мгновенно потемнело, я ослабла.

— Чёрт! — Лизка подбежала ко мне, пока Зорин помогал мне опираться на себя. — Ну почему я не вспомнила, что у тебя на них аллергия?!

Цветы моментально оказались в руках растерявшегося Димы.

— Катя! Кать, прости, я не знал… — он начал паниковать.

— Успокойся, — ответила сестра. — Мы с Кириллом отведем её домой. Ей просто нужно выпить таблетку от аллергии.

Ну, отлично, голова кружиться перестала, но теперь мне вечно хотелось чихать, а ещё заслезились глаза.

— А цветочки… — расстроилась я, потянувшись к ним.

— Ты выглядишь как ребенок, Кать, — засмеялась Лиза. — Пошли, дурочка. Тут же их полно, тебе сейчас ещё хуже станет!

Кирюха позаимствовал у Толика собственный мотоцикл, чтобы быстрее добраться и не терять времени. Во время поездки я пыталась вразумить впереди сидящую Лизу, что свежий воздух уже помог мне, но после того, как я в очередной раз чихнула, она уже и слушать меня перестала.

Вместо того, чтобы сказать бабуле «привет, ба», я сказала «апчхи, ба».

— Будь здорова! — воскликнула та.

— Не переживай, — с порога начала Лиза. — Там цветы начали собирать, а у неё на них аллергия. Я забыла. У неё голова закружилась.

Меня посадили на кухонный стул, пока я не прекращая продолжала чихать. Честно говоря, голова кружилась уже из-за этого.

— Так у тебя волосы в пыльце! — заметила бабушка. — Вот ты и чихаешь даже сейчас.

Я фыркнула. Ну да, конечно же, это могло случиться только со мной!

— Блин, Кать, — Лиза пришла ко мне с таблеткой и стаканом воды. — Она подействует только минут через двадцать-тридцать.

Я уже хотела расстроиться, но стоящий на пороге Кирилл опередил мои эмоции:

— Ничего. Мы скоро закругляемся уже.

— Тогда езжайте обратно, — вздохнула я, принимая таблетку.

Лиза, сочувствуя мне, потрепала меня по макушке, тем самым взбаламутив пыльцу на моих волосах, отчего я снова чихнула.

— Ой, извини.

— Иди уже!

Подняв руки вверх, та поспешно удалилась с Кириллом.

— Горе ты моё, — повторила бабушка фразу Димы, отчего я разулыбалась. Всё-таки это было мило.

Но я не хотела пропускать то, что там происходило. Пока я ходила в ванную, чтобы причесаться и убрать хоть какие остатки пыльцы с волос, я вспоминала слова Бенгальцева и Ситцевой.

Частная территория. И как об этом узнать? Что это?

Тут меня осенило.

Я стрелой помчалась в комнату, выискивая в сумочке телефон. Открыла чат по поводу сегодняшнего вечера и…

— Что?.. — прошептала я, не замечая, как телефон выпал из рук.

Одна единственная фотография с подписью, оказывается, способна выбить меня из себя.

События происходят на той же поляне, правда, на фоне практически нет людей.

На фото Юля, которая всё так же стоит в своём полупрозрачном прикиде. Короткое платье задралось до предела высоко, оголяя её бедра. Она сгибает одну ногу в колене. Она обнимает парня за шею, скрещивая руки за ней и держа в них полупустую бутылку. Её губы сливаются в поцелуе с этим парнем, крепко сжимающим её талию. Высоким крепким парнем с идеально-черными волосами и красивыми руками.

С Димой.

«продолжение следует)» — отправила она следующее сообщение.

Глава 14

В эту секунду мне очень захотелось вернуться в прошлое на пару минут назад, чтобы сказать самой себе: «Мне бы твои проблемы!»

Нет, я не начала плакать. У меня даже в мыслях не крутилось слов. Я просто не знала, что мне с этим делать. И не знала, что они вдвоем делают теперь. Кирилл ведь сказал, что они скоро заканчивают. Оно и видно — на фоне почти нет людей.

Я отложила телефон. Потом взяла снова.

— Лиза, — конечно, кому я ещё могу написать? — зайди ко мне, как придёшь домой, пожалуйста. И не торопись, если ты с Кириллом.

Не хотелось тревожить её лишний раз.

Я улеглась на кровати, укутываясь одеялом. Девчонки и бабушка говорили, что спать в ночь на Ивана Купала ни в коем случае нельзя, но я бы и не смогла этого сделать сейчас.

И всё же солёные капли потекли по моим щекам. Поджав губы, я думала лишь о том, что я дура. Это был мой первый поцелуй — и первая ошибка. Маленькая я точно не хотела бы запомнить свой первый поцелуй… вот так вот. Сначала всё было прекрасно. Я уже успела себе представить, как он знакомит меня со своими родители, а потом я делаю то же самое. Как он приезжает в мой город, а девочки из класса с любопытством и удивлением разглядывают нас, перешёптываясь: «Это что, Катя? А кто это с ней?».

И вся эйфория оборвалась за один миг. Я не понимала много вещей, но больше всего мучили эти вопросы: почему Дима так поступил? Что нужно Косте и Юле от меня?

Я попыталась напрячь память.

Дима, поляна… опять что-то, связанное с Костей и Юлей…

Быть не может. Дима же не дурак, чтоб о своей бывшей девушке рассказывать, ведь так?

Целых полтора часа я пробыла в одиночестве. Наедине с собой. Один на один со своими вопросами без ответов. Бабушка, которая уже спит, пару раз заходила ко мне, предлагая фрукты. Ради приличия, а ещё чтобы не выдать свою нервозность, я соглашалась, но притронулась к ним только сейчас. В голове постепенно созревал план.

Скрип входной двери резанул по ушам, а дальше я услышала родное «блин!», произнесенное с досадой.

— Лиза, — шепотом окликнула её я.

— Господи! — испугалась та. Она включила свет, с непривычки щурясь. — Господи! Что с тобой?

Она оглядела мой внешний вид. Я надела черную футболку и штаны в тон. Наверняка я выгляжу потрепанно.

— Нам нужно проследить за Димой.

— Пошли, — с подозрением согласилась она, так и не успев снять босоножку. — А зачем?

— По дороге расскажу.

Она выгнула бровь и подошла ко мне, всё-таки разувшись. Дотронулась тыльной стороной ладони до моего лба. Я раздраженно поджала губы.

— Температуры нет, — нахмурилась она. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Я не хотела обидеть сестру ни за что. Она ведь ничего не знает, а у меня настроение не для шуток. Я молча взяла её за руку и повела в свою комнату. Много времени не понадобилось, чтобы она увидела, кто именно на фотографии. Её глаза округлились, она с сожалением посмотрела на меня.

— Прости, — виновато прошептала та. — И ты всё это время ждала меня?..

Заранее зная, что голос меня подведет, я молча кивнула. К глазам снова поступила влага.

— Так что ж ты мне не сказала сразу? Я бы пришла быстрее.

— Я не хотела беспокоить тебя. Знала же, что ты задержишься с Кириллом. Кстати, как там дела?

— Катя, глупая, — Лиза обняла меня, положив голову на моё плечо. Она погладила меня по спине. Я зажмурилась, чтобы не потерять контроль над своими эмоциями. — Ты для меня важнее, чем Кирилл. Я про тебя не забуду.

Только моя сестра могла так правильно подобрать слова, даже не стараясь этого сделать. Она знала, по каким причинам у меня нет подруг. Я крепко обняла её в ответ.

— Дай я переоденусь и пойдём. Кстати, откуда ты знаешь, где его искать и что он не дома?

— Тут же всё логично: он с парнями… ну, или не с парнями… задержался. А значит, только подходит к дому. Если мы поторопимся, то можем успеть его застать. И может быть даже не одного.

— Да ты гений, Катюха! — поразилась сестра.

Сейчас мне долго ждать не пришлось. Она так же, как и я, переоделась в темную одежду.

Мы шли по тёмной улице деревни, держась под руки. По пути я рассказывала ей о том, что мы с Димой танцевали о том, что было дальше. Сестра не посмела меня подколоть и молча слушала. Только тихонько сказала «поздравляю», узнав о моём первом поцелуе и первой взрослой ошибке.

— Смотри! — шепотом воскликнула она, показывая на две фигуры вдали.

— И как я не заметила! — вздохнула я.

Ну конечно, мы ведь уже подошли к дому Зорина. Я чувствовала, как сердце колотится от волнения.

Мы решили спрятаться за небольшим ларьком, если можно так назвать. Скорее, это были обычные столики, которые выставили в виде прилавка.

К счастью, наши глаза понемногу привыкали к темноте, а в кромешной темноте мы могли расслышать девичий голос:

— … мне там очень понравилось. Надеюсь, мы с тобой всё-таки сходим туда на подольше, Дим.

Девушка в полупрозрачном платье и высокий парень с черными кудрями остановились около ворот.

Он элегантно держал сжатые в кулаки руки за спиной. Наклонился к девушке, стоявшей непозволительно близко к нему. Они могли бы соприкоснуться носами, не будь Дима выше Юли на голову. Она ведь сейчас на каблуках. Он достаточно долго шептал что-то ей на ухо, пока она водила своими пальцами по его груди, нарочито останавливаясь на пуговицах рубашки, и, кажется, начинала их расстегивать.

— Ну не злись, Димочка, — услышала я.

Вглядевшись получше, я не сдержала шумный выдох. Они вновь впились в губы друг друга. Ситцева обнимала Диму за шею, слегка сжимая его волосы в своей ладони.

— Лиза, пошли отсюда, пожалуйста, я…

Не знаю, как она это сделала, но у неё получилось увести нас от дома Зорина незаметно. На протяжении всей дороги она держала меня за руку, и делала бы это дальше, если бы я не села на лавочку.

— У тебя есть вода? — спросила я, тихонько всхлипывая. Ноги не держали меня, а за пеленой слёз я не видела, куда мы идем и где находимся сейчас.

Сестра порылась в своей сумочке, но достала оттуда лишь пустую бутылку.

— Недалеко отсюда колонку видела, сейчас наберу, — пообещала она, и, погладив меня по руке, ушла.

Я поджала под себя колени и уткнулась в них, тихонько всхлипывая и вздрагивая. Жить по принципу «лучше сделать и жалеть об этом, чем жалеть о том, чего не сделал» оказалось не всегда полезным. Обнимая свои ноги, я думала о том, что делать дальше.

— Ну что ты, будет, будет, — меня погладили по спине, отчего я испуганно охнула и отскочила от неизвестного.

Передо мной опять сидел Костя. Только сейчас он не ухмылялся, а смотрел на меня с жалостью.

— Издеваться пришел? — нахмурилась я, отсаживаясь от него дальше, насколько это возможно.

— Нет, что ты, — он помотал головой. — Нельзя шутить над этим.

Я выгнула бровь.

— Что?

— Не притворяйся. Я ведь знаю, что Юля с Димой… — он не договорил, поднимая руки вверх после моего гневного взгляда. — Сам видел.

Я не знала, что ему ответить, и нужно ли отвечать вообще. Сейчас мне было не до него, и он даже не раздражал меня своим присутствием.

— Ты не виновата, Катенька, — вдруг сказал он, двигаясь ко мне. — Это ведь Дима, чего от него ждать.

— О чём ты? — недоверчиво спросила я, глядя на него и вытирая слёзы.

— А ты не знаешь? — удивился он. — Тебе не рассказывали?

— Что не рассказывали? Кто? — я начинала закипать.

— Ясно, — он помотал головой. — Понимаешь, Дима один из тех парней, которые… ну, ветреные в общем. Непостоянные. Ещё никогда не было такого, что он задерживался с кем-то надолго. А его самая любимая игра — влюбить в себя, а затем вести себя максимально холодно и отстраненно.

Я отвернулась от него, считая громкие удары сердца. Он, будто слышав их так же громко, как и я, продолжил лишь тогда, когда они замедлились.

— Хорошо, что я тебя предупредил. Теперь ты знаешь, как он будет вести себя дальше, — он похлопал меня по плечу.

Я и не заметила, как вцепилась в свои колени ногтями. Шикнув от боли, я снова повернулась к нему и задала вопрос, который мучил меня с самого начала:

— Скажи мне, а почему… — я задумалась, а он лишь терпеливо кивнул мне, мол, «продолжай». — Почему вы выгнали его?

— Бедная девочка, до сих пор боится его, — пробормотал парень. — Когда он поссорился со своей очередной девушкой… нет, лучше сказать, когда он снова взъелся на неё, — кивнул он самому себе. — Он чуть не ударил бедняжку. Мы с ребятами были в домиках — ну, ты же знаешь?

Я отрицательно помотала головой. Это то, о чем я думаю?

— За деревней есть парочка домиков, в которых никто не живёт, и мы в них тусуемся, — кратко пояснил он. — Не суть. Так вот, мы с ребятами тогда были рядом и услышали, как они ругаются. Точнее, как он кричит на неё. Если бы мы прибежали секундой позже…

Сначала я не могла представить, что Дима мог себя так вести. Но потом вспомнила, каким хмурым и раздражительным был до того, как мы начали общаться. Меня передернуло. Неужели это не единственный обман, которому я поверила?

Погодите, а почему я должна верить Косте?

— И с чего это мне тебе верить? — прямо спросила я.

— Конечно, — согласился он. — Секунду.

Он достал из кармана телефон. Немного порылся в нём, отворачиваясь от меня. Я хмыкнула.

— Многие тоже сначала не поверили, пока не увидели, — вздохнул парень и показал мне фото.

Черные кудри Зорина я узнала сразу. А вот девушку не было видно.

Я ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Не может быть, — я мотала головой, разглядывая фотографию. Кулак Дима был крепко сжат и занесён над головой девушки.

И снова вспомнила, как он сжимал кулаки за спиной, когда к нему подходила Юля.

— Не переживай, — он снова погладил меня по спине, но у меня уже не было сил снова отодвигаться от него. — Он того не стоит. А меня с Юлей прости за наше поведение. Мы ведь знаем Диму уже давно, и просто хотели тебя уберечь… хорошо, что сейчас успели.

Он молча встал, протяжно и громко вздохнул, а затем ушёл, а вместе с ним ушли и вопросы, крутившиеся в моей голове.

Я так и сидела, обнимая свои колени, а перед глазами стояла поза Зорина, готового нанести удар девушке. Девушке, которая его любила.

— Держи, — Лиза протянула мне воду, а я вздрогнула, потому что не заметила, что она пришла. Подумала, что это Костя. Перед тем, как взять воду, я оглянулась, но никого не увидела. Он словно испарился. — Ох, сестрёнка, тебе нужно отдохнуть…

— Знаю, — грубо ответила я, отбирая у неё бутылку с водой. Лиза ничего не ответила, но я видела, что она удивилась моему поведению. — Где ты была?

— За водой ходила, — она пожала плечами. — А потом пыталась понять, как включить колонку.

Прикрыв глаза, я помотала головой. Отдав ей бутылку, я потёрла виски. Надо отдохнуть… отличная идея, но как мне уснуть?

Мы шли домой в тишине и в кромешной темноте. Перед тем, как шагнуть за порог, я взглянула на небо. Тучи закрыли в собой все звёзды, и только одну сейчас было видно среди них. Губы искривились в легкой улыбке.

— Ты чего там? — окликнула меня Лиза.

Я зашла в дом, не забыв закрыть за собой дверь. Пожелав спокойной ночи сестре, я ушла в комнату и легла под одеяло. Так и ворочалась часов до четырёх утра, прокручивая в голове слова Кости, слова Димы и бабушки. Я не умывалась, а потому знала, что тушь размазалась по моему лицу.

К счастью, никто не трогал меня, и я проспала почти до двух часов дня. Но всё равно не выспалась.

Будто грозовая туча, я вышла на кухню. Причем в прямом смысле: мои волосы были лохматыми, макияж размазался, а настроение было не на высоте.

— Доброе утро, милая, — поздоровалась со мной бабушка, несмотря на то, что уже перевалило за полдень. — Выспалась?

Я отрицательно промычала ей в ответ и села за стол, на котором с самого утра стояла тарелка с клубникой в молоке. Я и не замечала, насколько была голодна.

Лиза тоже пришла на кухню. Поздоровавшись со мной, она попросила бабушку найти для неё что-то, а затем подошла ко мне. Конечно, это была уловка. А может, ей действительно что-то нужно было найти.

— Мальчики пришли, — тихо сказала она, садясь на место бабушки напротив меня. — Я им сказала, что ты спишь, но они не уходят. Ждут ещё.

Я растягивала завтрак так долго, как могла. Но получалось у меня плохо, потому что есть очень хотелось.

А ещё мне одновременно и хотелось выйти к парням, и нет. Есть ли среди них Дима? Если есть — что он скажет? Скажет ли вообще что-нибудь?

На улицу я вышла в домашней одежде, так и не умывшись. Велосипедки и мятая футболка оставляли желать лучшего.

Все четверо обернулись на скрип двери. Увидев меня в таком виде, они округлили глаза.

— Выглядишь… — начал Семён, но слово так и не подобрал.

— Эпично, — протянул Толя.

Остальные два — Кирилл и Серёжа. Димы нет. Я остановилась на пороге, вглядываясь к их лица снова и снова, будто могла что-то изменить.

— Он хотел прийти, — вступился Серёжа, первым вставая с лавочки за забором и заходя на участок. За ним двинулись все остальные.

— Но его не отпустили, — закончил Семён. — Ему плохо было ещё со вчера.

Кирилл, который всё это время молчал, сурово зыркнул на друга.

Я фыркнула.

— А как же. Видела я, как плохо ему было. Представить не могу.

— Кать, не заводись, — мягко начал Кирилл, но это он сказал зря, и я поступила наоборот.

— А что мне сказать? — я всплеснула руками. Парни вздохнули и стыдливо опустили глаза. Все, кроме Кирилла, который смотрел на меня с виноватым взглядом. — Что я рада за него? Что он молодец? Любовь им, да совет! Лучше б я вообще сюда не приезжала. Надо было остаться дома.

После моей тирады повисла тишина. Ребята переглядывались, но никто не знал, что ответить. Или не знал, как начать.

— Кать, ты всё неправильно поняла, — начал Дымов. Я распахнула глаза в безмолвном «ну конечно!». — Выслушай. Дима просто…

— Не надо его оправдывать, — оборвала я. — Я и так всё знаю. Если бы он захотел что-то сказать, то пришёл бы сам, а не посылал бы вас сюда. Вы зря ждали тут всё это время.

Все молчали, но уже по той причине, что знали: это правда. На моих словах о том, что я всё знаю, Кирилл слегка нахмурился.

— Тогда, если ты и правда всё знаешь, подумай об этом ещё раз, — попросил Кирилл. — Извини.

Парни в последний раз взглянули на меня, а затем ушли.

Я села на крыльцо, вытирая новые слёзы с щёк. Увидев меня, Лиза только вздохнула.

Несколько часов я провела на огороде. Лиза долго терялась, идти ли ей вместе с Кириллом или побыть со мной. Почти сразу мне удалось убедить её в том, что мне необходимо побыть одной, поэтому она ушла.

А когда солнце уже начало садиться, я решила пойти на поляну, где случился наш с Димой первый откровенный разговор. Большую часть которого я не помнила. Супер.

Идти до неё оказалось действительно не долго. Свежий воздух и запах сосен наполнил мои лёгкие, но не смог выветрить лишние мысли из головы. Я вгляделась вдаль.

— А это что? — подумала я.

Склонив голову на бок, я смотрела на небольшой деревянный домик, стоявший на холму. Правда, это издалека он выглядел небольшим, а так он, возможно, даже размером с наш дом.

— Точно не те «домики», про которые говорил Костя. Он же сказал, что их много, — я продолжала думать об этом, присаживаясь на траву.

На глаза мне попался синий цветок. Коснувшись его пальцем, я вдруг снова почувствовала, будто меня окутал лёгкий электрический разряд.

***

— Видишь вон тот дом? — спросил у меня Дима, когда мы лежали на этом самом месте несколько недель назад. Мы держались за руки, и я тогда, будучи в нетрезвом состоянии, нехотя отвела от профиля его лица взгляд, чтобы взглянуть на деревянную постройку.

— Вижу.

— Это наш с пацанами. Мы его сами строили, — гордо сказал он. — Ну, точнее, вместе с отцами… вдесятером.

Мы тихонько засмеялись.

— Я тебе его обязательно покажу когда-нибудь, — пообещал он. — О нём немногие знают. Ну, только мы и наши семьи, — снова усмехнулся он, а я прильнула к его плечу, ложась на него щекой.

— Правда? — улыбнулась я.

— Ага, — кивнул он, подкладывая руку под свою голову. — Будет наше с тобой тайное убежище.

— Здорово, — протянула я, восторгаясь. — Прям как в кино.

— А что в кино? — я на физическом уровне почувствовала, как он ухмыльнулся.

— А в кино в такие домики приходит компания друзей или парочки и обсуждают там свои планы или секреты, — я зевнула, осторожно потягиваясь под его лёгкий смех.

Он аккуратно сорвал какой-то синий цветок, бережно вплетая его в мои волосы.

***

От внезапного «видения» собственного прошлого я пару раз моргнула. Вот почему нельзя вспомнить то, что действительно нужно было?!

До наступления темноты я так и лежала, надеясь, что замечу ещё что-нибудь, хоть какую-нибудь крошечную деталь и вдруг вспомню то, что сам Дима говорил мне об этом.

Но всё тщетно. Ну конечно, иначе никак быть и не могло. Я влюбилась впервые в жизни, но только в кого…

Я вернулась домой, потирая замерзшие руки.

Глава 15

Я и не заметила, как прошло целых пять дней с тех пор. Хотя, я не правильно выразилась: я думала, что прошло недели две. Время тянулось невероятно долго, что не шло мне на пользу.

Лиза всячески пыталась меня отвлечь, но поняла, что это бесполезно, и лучше уж дать мне пострадать по полной.

У меня появилась новая причина для беспокойства: Дима не появлялся в сети с того дня, точнее, с того вечера, как Юля отправила фотографию в общий чат. Это странно. Обычно я замечала, что они с ребятами заходят в сеть одновременно, но сейчас такого не было. Может, ему действительно было плохо? Но от чего?

На самом деле мне всё ещё было сложно поверить в то, что мне рассказал Костя. И я бы не поверила, если бы не фотография, стоящая перед глазами.

А ещё не так давно я вспомнила о том, что украдкой видела, как Дима готовился ударить Костю. Ну, тогда, на дискотеке, когда я впервые увидела Костю. И каждый раз меня передергивало, стоило только представить на месте Бенгальцева хрупкую девушку. Это ведь ужасно, и Дима не мог, точно не мог…

Мне приходилось как можно скорее менять направление своих мыслей, потому что ещё немного, и я бы снова стала плакать.

Осталось решить, кажется, последний вопрос. Я с трудом решилась на это, но мне определенно нужно было понимать, не обманывают ли меня. Нужно было проверить, убедиться в том, что история сходится.

Я решила написать Косте.

— Привет. Это Катя. Можно вопрос?

Он ответил буквально через пару минут:

— Привет, Катюша. Конечно, спрашивай)

— Как тогда Дима оказался в компании Кирилла?

— Дымова? — ответил тот. А затем он что-то очень и очень долго писал, и я уже напряглась, но в ответ получила на удивление короткое сообщение. — Они его из жалости взяли. Наши ребята ведь тогда заступились за девчонку, ну и они с Димой покалечили друг друга. А Кирилл с его ребятами увидели его и подлатали.

Я не знала, что ответить. С одной стороны, это похоже на них. Ребята бы не оставили человека без помощи, кем бы он ни был.

Но потом появился ещё один вопрос: что имел в виду Дымов, когда говорил, чтобы я всё обдумала ещё раз, если всё знаю? О чём там можно думать?

Голова взрывалась от вопросов, и уже на полном серьезе начинала болеть. Лиза, скорее всего, подозревала о моём мозговом штурме. И ей удалось вывести меня погулять лишь единожды, и то потому, что я хотела пройтись.

Я знала, что ей очень хочется рассказать мне про них с Кириллом, и только поэтому сама попросила её рассказать об этом. Её беспечный голос частично отвлекал меня от возникновения новых вопросов и поисков ответов на них.

— Эй, ты меня слушаешь? — она одёрнула меня за рукав рубашки, словно не замечая, что я застыла на месте.

— Ты специально? — тихим дрогнувшим голосом спросила я. — Зачем?

В нашу сторону двигались ребята.

Лиза подняла голову. Я увидела, как она пересеклась взглядом с Кириллом, поджимающим губы.

— Нет, Кать, я…

— Не нужно врать, ладно?

Я уже хотела отвернуться и уйти, но в последнюю секунду пересеклась с глазами цвета свежей травы после дождя. С его растерянным взглядом, на кратчайший миг задержавшимся на моих потухших глазах. Мы отвернулись друг от друга одновременно.

Снова подступили слёзы, но уже от осознания того, что моральная боль может перерасти в физическую. Раньше у меня такого не было, и я представить себе не могла, что от одного взгляда в груди может всё сжаться и кольнуть.

— Катя, я правда не знала, что они там будут, — снова начала Лиза, догоняя меня.

— Не нужно врать, — повторила я. — Я же видела, что ты переглянулась с Дымовым.

А у парней сейчас вряд ли происходило то же самое. Дима, скорее всего, просто молча пошёл с ними и дальше, не объясняя причину своего молчания.

Я вернулась домой в настроении ещё более мрачном, чем было до этого. Закрыв к себе дверь, я не выходила до самого вечера, довольствуясь оставшимися с утра фруктами и водой. Это был первый раз, когда я серьезно обиделась на сестру.

А когда я наконец вышла, чтобы справить нужду, то заметила, как бабушка с Лизой перестали шептаться. В этот момент мне показалось, что она и бабушку хочет приплести к этому.

Ближе к ночи этого же дня я достаточно громко и отчетливо сообщила, что уезжаю к родителям в город. Над этим я думала весь день, а решение само собой пришло, когда я снова провела в комнате несколько часов. Как раз выходные, они будут дома. Да, будет дискотека, но есть ли мне смысл на неё идти?

Я решила уехать сегодня же, потому что я знала, что в любом случае не усну сейчас. Мой режим потихоньку сбивался, поэтому логичнее было уехать сейчас. Тем более, когда я позвонила маме, она сказала, что будет ждать меня.

Сестра пыталась меня остановить, но неожиданно за меня заступилась бабушка.

— Если ей нужно, пусть едет, — вздохнула она, глядя на то, как я складываю некоторые вещи в рюкзак. Я решила, что собирать всё сейчас будет не логично. — Только позвони мне, как приедешь, пожалуйста. Ладно?

Я кивнула ей. Обняв их на прощание, я пошла к краю деревни, чтобы сесть там в такси. К счастью, доехала я без происшествий. Только заметила, что дорога вызвала у меня сонливость, чему я была рада.

Родители встретили меня с радостью, но всё равно они были обеспокоены такой срочностью. К моему счастью они решили, что лучше уж дать мне поспать, чем задавать вечные вопросы.

Это была первая ночь за это время, когда я не просыпалась ночью и спала спокойно.

***

За эти два дня я хорошенько отдохнула. Мы с мамой занимались выпечкой, с папой катались по всему городу на машине, слушая громкую музыку и подпевая под песни. Мне удавалось развеяться, но периодические вопросы матери заставляли меня возвращаться в деревню и вспоминать глаза, на которые я, кажется, ещё надеялась, хоть и пыталась их ненавидеть.

— Доченька, — начинала она, когда мы смотрели какой-то фильм вместе. В такие моменты я ненавидела рекламу ещё больше. — Это ведь из-за Димы, так? Он тебя обидел?

— Это уже не важно, мам, — отвечала я. — Мне на пользу.

Она только утешительно гладила меня по голове, изредка вздыхая и бормоча что-то неразборчивое себе под нос.

Вечером воскресенья, когда я вышла из душа и направлялась в мою комнату, я взглянула в окно.

— Может, остаться в городе? — думала я, высушивая непослушные волосы полотенцем.

Здесь даже вид из окна был не таким, как там. Казалось бы, одно и то же солнце, но здесь мне было спокойнее. Возможно по причине того, что здесь солнце было дальше от меня, а значит и плохие воспоминания.

— Мам, а знаешь, что? Я тут подумала… — начала я, но меня перебил телефонный звонок. — Секунду.

Я взяла телефон, отвлекаясь от сушки. На экране высветилось «Дымов муж Лизы».

Сердце тут же ускорило ритм. Что-то случилось с Лизой? Ну если и он оказался не тем, за кого себя выдаёт, то я за себя не ручаюсь. Или что-то с бабушкой? А может, просто так звонит? Или нужен совет? Может, они с Лизой поссорились?

Дрожащими пальцами я приняла вызов и быстро прислонила телефон к уху.

— Алло? — встревоженно прошептала я, чтобы не вызвать у мамы подозрений.

— Катя, — знакомый голос коснулся ушей. Я поджала губы. — Ты можешь срочно приехать сюда?

— Зачем? Что-то случилось?

— Можешь или нет? — настаивал он.

— Кирилл, что случилось? — я тоже не собиралась сдаваться. — Всё хорошо? С Лизой и бабушкой всё в порядке?

В трубке повисло молчание. Ноги подкосились, я села обратно на кровать.

— Кирилл, всё хорошо? — с напором спросила я.

— Диме плохо.

Глаза заметались по комнате. Я крепче сжала телефон.

— В смысле? — я старалась держать ровный тон. — Так если вы с ребятами рядом с ним, то почему вы не можете…

— Он просит, чтобы ты приехала.

Я быстро вытерла подступившие слёзы и шмыгнула носом.

— Совсем плохо? — прошептала я, прикусывая губу от волнения.

— Поторопись, — попросил он. Я слышала, что он волнуется. На фоне раздавался шум. — Мы будем ждать. Но если не приедешь, то… мы поймем.

Я выбежала в гостиную с максимально растерянным видом.

— Пап, ты сможешь отвезти меня в деревню?

— Катька, уже поздно, — заметил он. — Давай завтра, ладно?

— Что случилось? — спросила мама.

— Пап, ты сможешь отвезти меня в деревню. — уже утвердительно повторила я. Перевела взгляд на маму. — Нужно, мам. Очень срочно. Пожалуйста.

Через пять минут я уже сидела на переднем сидении вместе с папой. Изредка я подрагивала, желая самостоятельно сесть за руль и вдавить педаль газа в самый пол.

Не знаю, что на меня нашло. Не знаю, почему я согласилась поехать. Не знаю, почему я мысленно обращалась к Диме с просьбой держаться и говоря о том, что я скоро буду. Я не знаю.

Но если он позвал меня, когда ему плохо…

— Алло, Лиза, — я позвонила сестре.

— Да? — ответила та. Но, заметив мою нервозность в голосе, спросила, — всё в порядке?

— Лиза, прикати, пожалуйста, мой велосипед к парковке, — попросила я.

— Зачем? Ты едешь обратно? — спрашивала она.

— Прикатишь?

— Да, но…

— Спасибо, — выдохнула я и сбросила трубку.

Время снова тянулось со скоростью улитки, и с каждой следующей секундой тревожность во мне росла всё быстрее.

— Спасибо, пап! — выкрикнула я, когда вылезала из машины.

— Тебя ждать? — с подозрением спросил он.

На секунду я замешкалась, но потом ответила:

— Нет.

Лиза и правда ждала меня, придерживая мой велосипед.

Снова поблагодарив сестру, я забрала велосипед и помчалась к дому Зорина. Логично ведь, что мне нужно туда?

Я слышала, как сестра кричала мне что-то вслед, наверное, желая получить ответы на свои вопросы. Но кроме дороги и моей цели для меня больше ничего не существовало. Я не контролировала то, как я еду. Просто ехала вперед, не боясь разгоняться. Наверное, у меня был хороший учитель, раз я без страха применяла свои умения на практике.

Однако у дома Зорина никого не оказалось. Я беспомощно оглядывалась по сторонам, пока ожидала, когда мне ответит Кирилл.

— Катя! — услышала я голос позади себя.

Ко мне бежал Серёжа.

— Где Кирилл? — потребовала я. — И где… Дима? Что с ним?

Семён, Толя и Кирилл, оказывается, бежали за ним.

— Пошли, — запыхаясь, сказал Толя.

— Куда?

Но парни просто молча взяли меня под руки и повели куда-то за дом Димы. Там крылась тропинка, которая уводила на опушку леса.

Я начала задыхаться, но не из-за того, что дыхание так и не выровнялось, а из-за того, что я снова начала накручивать себя.

— Зачем мы идём в лес? — я начинала паниковать.

Парни молчали, продолжая быть моими молчаливыми путниками. Разозлившись, я выдернула свои руки из их хватки и зашагала дальше по тропинке без их помощи. Я ускоряла шаг по инерции, не заметив, как в конце сорвалась на бег.

— Зачем вы меня сюда привели?! — снова спросила я.

Но вокруг была тишина. Обернувшись вокруг своей оси, я поняла, что позади меня уже давно никто не идет.

Я медленно подняла взгляд.

Я оказалась посреди поля, того самого, где мы лежали с Димой.

Высокая фигура стояла посреди цветочного ковра спиной ко мне, скрепив руки за спиной. По плечам пробежал табун мурашек.

— Дима?.. — прошептала я, не веря своим глазам.

Он обернулся, глядя на меня.

— Ты приехала, — тоже прошептал он. — Вернулась…

На его кончиках его губ появилась легкая виноватая, но больше счастливая улыбка. Я мотала головой, чувствуя себя полной дурой. Я опять повелась на их обман. В глазах снова застыла пелена слёз.

— Катя, не уходи, — взмолился он. — Я хочу извиниться.

Я вздёрнула брови.

— Спустя неделю? — выдохнула я. — И за что ты хочешь извиниться?

Он понурил голову. Пребывая в состоянии шока, я мотала головой, тихонько смеясь. Но разговаривать на расстоянии двадцати шагов — не вариант. Поэтому я сама подошла к нему.

— Зачем я только приехала? — размышляла я вслух, глядя в его глаза, которые так старательно пытались избежать встречи со мной. — Нашла ещё, кому верить. Что, уже не так плохо?

— Но я правда звал тебя, — прошептал он, так и не поднимая глаз. — Меня на самом деле не выпускали из дома за… за мой поступок. Поэтому я тогда не пришел вместе с парнями. А на следующий день мне и правда было плохо из-за алкоголя.

— Чего? — недоверчиво спросила я. — Тогда как они узнали о твоей «болезни»?

— Я с ними не общался, потому что был занят. Они сами ко мне пришли.

Повелись, как и я. Отлично. Но зачем тогда они звали меня?

— И зачем я здесь? — вопрос прозвучал раздраженно.

Он вдруг протянул мне руку. Инстинктивно я качнулась в его сторону, но вовремя одёрнула себя, в очередной раз вспоминая ту фотографию.

— Чем же ты был так занят, что не пришел тогда?

— Пошли со мной. Я покажу.

Он наконец взглянул мне в глаза. И в его взгляде я не ожидала увидеть этих эмоций: он сочувствовал. Сочувствовал, искренне поджимая губы.

Такой поворот всё же заставил меня сделать выбор. Я шагнула в его сторону, и он облегченно выдохнул. Отвернувшись, он зашагал в противоположный конец поляны.

Молчание затянулось, но никто из нас, кажется, не хотел его разбавлять. Мне было страшно и любопытно одновременно. Жаль, я не могла узнать, что в этот момент чувствует Дима.

— Пришли, — сообщил он, останавливаясь на месте.

Я нахмурилась: передо мной ничего не было. Сжавшись от предвкушения нового обмана и чего-то неприятного, я втянула воздух в легкие и собралась сделать ещё один шаг вперед, чтобы была возможность заглянуть за деревья. Вдруг там кто-то ждёт сигнала, и если я замечу сейчас, то, может быть, успею убежать…

— Осторожно! — негромко проговорил он, но после того, как я продолжила движение, он вдруг оттянул меня за руку к себе.

— Да что ты… — начала было я, но краем глаза заметила то, что поразило меня до глубины души.

Я осторожно отступила назад. Дима, всё ещё державший меня за руку, поспешно отпустил меня и немного отошёл. От изумления я приоткрыла рот.

— Дим, это… — шептала я.

Прямо под нашими с ним ногами лежал огромный холст с моим портретом в приближенный профиль. Только с необычным портретом: практически полностью он был сделан из цветов. Это выглядело невероятно сложно: сочетание красок и лепестков, такие мельчайшие детали, как мои кудрявые волосы, как контур губ…

Я прижала ладошки к губам, не в силах подобрать слов. Наконец я вспомнила, что его руки помимо силы обладают и красотой.

— Ты это сам?.. — пролепетала я, поворачивая на него взгляд.

— Я же говорил, что был очень занят, — смущённо улыбаясь, прошептал он в ответ.

— Ты всю неделю на это потратил?

— Не потратил, а посвятил. А из дома меня не «не выпускали». Я всё время обдумывал, что тебе сказать.

— И как, надумал?

— Да, — уверенно проговорил он и сделал шаг ко мне. Я подняла голову вверх, а он протянул ко мне свою ладонь. С такой нежностью и осторожностью он приложил её к моей щеке, скользя по ней подушечками пальцев, так аккуратно и по привычке заправил прядь моих волос за ухо… — Но когда ты всё-таки вернулась, то всё забыл.

Он виновато улыбнулся, глядя на меня, будто влюбленный восьмиклассник.

Я снова оказалась в его объятиях. Он приподнял меня над землей и закрутился вместе со мной, и эти несколько мгновений избавили нас от прошлого недоверия и боязни друг друга.

— Тогда почему ты… — Он не дал мне закончить.

— А, ты про Юлю? — он снова опустил взгляд. — Кать, да не сдалась она мне ни в какие ворота, честное слово.

— Тогда что это было? — недоумевала я. — Что за частная зона, что за фотография, и продолжение?

— Катя, я Кирюхе нёс колонку, а она в прямом смысле напала на меня! Я даже не понял, кто и когда успел нас сфотографировать, — наконец признался он. — Она была пьяна. Это её не оправдывает, конечно, но…

— Но вы ведь вместе возвращались домой!

Дима округлил глаза.

— Откуда ты…

Что ж, где-то я слышала, что быть умной — это вовремя притвориться глупой. Была — не была!

— Значит, возвращались! — я хлопнула в ладоши, а Дима повёлся на мою уловку. Он насупился. — И снова целовались, наверное, да?

Зорин снова опустил глаза, но уже не с досадой. С раздражением? Я выгнула бровь.

— Я не знаю, как ты об этом узнала или как ты догадалась до этого, но да, ты права, — ответил он. — Она увязалась за мной до самого дома. Я попросил её оставить меня в покое, а она снова полезла ко мне. И мне пришлось её оттолкнуть.

Я знала, что он не врал. Его история совпадала с тем, что я помнила: Дима ведь тогда шептал ей что-то тогда. А что было дальше, я не видела.

— Кстати, насчет фотографий, — он нарушил тишину. Взяв телефон, он прислал мне фотографии, которые мы сделали на празднике.

Я открыла чат с ним и начала разглядывать её, не в силах скрыть улыбку.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Погоди, а это что?

Дима напрягся, боясь, что я нашла что-то, связанное с ним. Я приблизила фото.

— Дим, — встревожилась я и подошла к нему. — Смотри. Ты знал?

Оказывается, в тот момент, когда мы с ним фотографировались, сзади нас стояла Юля, а рядом с ней Костя. Очевидно, что они что-то обсуждали. Мы с Димой встревоженно переглянулись.

Я пролистала до следующей фотографии и обнаружила, что теперь Юля указывает на нас пальцем, а Костя ухмыляется.

— Может быть такое, что всё подстроено? — спросила я.

— А ты их как будто не знаешь, — фыркнул он. — Как противно…, но зачем им это?

Он буквально прочитал мои мысли. Но теперь мне стало ещё сложнее: кому верить? Диме, который и сам не знал об их сговоре, или Косте, который рассказал мне историю Димы?

Спросить у него об этом напрямую — не вариант. Любой человек не стал бы рассказывать о подобном в момент примирения.

Я потёрла виски. Вздохнула. Теперь нужно будет разобраться и с этим.

— Ты идешь со мной?

— Куда? — не понял он.

— Нет, ну, если ты не хочешь помочь мне донести эту картину до дома…

— Хочу, — перебил он. Я скрыла улыбку. — А ты остаёшься? Не уезжаешь больше?

Я усмехнулась и зашагала в сторону тропинки. Через пару секунд я услышала позади себя торопливые шаги и, не сдержавшись, тихонько засмеялась. Дима нёс в руках целый мольберт, а я уже знала, куда я его поставлю в доме бабушки.

Идти по темноте мне было не страшно. Уже, наверное, ближе к двенадцати ночи. Потемнело очень быстро, и мы не заметили, как солнце скрылось за горизонтом. Мы ли в тишине, но никто из нас не хотел её нарушать. Обоим нужно было многое обдумать.

— Катя! — ко мне подбежала Лиза, которая, видимо, всё это время ждала меня на крыльце.

Сестра крепко сжала меня в объятиях. Только потом она взглянула на смущенного Зорина, стоявшего с моим портретом за моей спиной.

— Ты вернулась? Ты останешься здесь? — с надеждой спрашивала сестра.

— Ой, ну что вы заладили-то! — весело воскликнула я. — Кто знает, кто знает…

Жестом я позвала Диму за собой, чтобы он поставил мольберт в мою комнату. Бабуля, которая застыла в коридоре, уж точно не ожидала увидеть меня, а когда в дом прошёл Дима, она удивленно охнула, сложив руки на груди.

— А вы…, а как… — лепетала она.

— Всё в порядке, — заверила её я, а затем повернулась к Диме. — Зорин, ты чай будешь?

Парень активно закивал.

Через пару минут мы уже сидели в моей комнате с кружками чая с бергамотом и целой тарелкой бабушкиных пирожков.

— А нам можно? — с подозрением спросил Дима, поглядывая на них.

— Сегодня — да, — кивнула я и первая взялась за еду.

Глава 16

Мы болтали до поздней ночи. Сидели на полу в моей комнате и уплетали пирожки. Наконец-то разговор перешёл в спокойное русло, и я облегченно выдохнула. За эту неделю я испытала слишком много стресса, поэтому мы с ним пришли к решению: обсудим эту ситуацию чуть позже. И это, наверное, правильно, верно? Мы остынем и сможем взглянуть на неё, не воспринимая её так остро.

— Как это вообще пришло тебе в голову? — я с улыбкой разглядывала картину из цветов.

— Не знаю, — снова смутился Дима. Я заметила, что он смущается, когда его хвалят. — Я подумал, что обычная картина не будет подходить тебе. Нужно было что-то такое же, как и ты: уникальное и необычное.

— А я уникальная и необычная? — ухмыльнулась я.

Впервые за все наши разговоры он покраснел. Совсем немного, но от этого моя улыбка стала ещё шире. Дима отвёл взгляд, на долю секунды задумавшись. А затем вновь посмотрел на меня. Его зелёные глаза лучились добротой.

— Не только внешне, — он повертел руками у головы, изображая мои кудри. Я выгнула бровь: у самого ведь волнистые волосы! — Ты непредсказуемая, и это одновременно тянет и…

Он замолчал.

— Отталкивает? — с подозрением спросила я.

— Нет! — моментально воскликнул он. Я шикнула на него, так как бабушка с сестрой уже давно спали. — Дурочка, я не это хотел сказать!

— А мне кажется, что ты имел в виду это, — я хитро сощурилась на беспомощного парня.

— Кажется тебе. Я имел в виду «тянет и пугает».

— И когда же я «непредсказуемая»? — для меня это было удивительно. Мне казалось, что меня можно прочесть как открытую книгу. Но, видимо, типичные заводские настройки мужчин были и в крови Зорина.

— Да хоть сейчас, — сказал он так, будто это было очевидно. — Я думал, что мы надолго поссоримся, что ты будешь плакать, кричать на меня, ну, всё в этом роде. В общем, уж точно не рассчитывал на чай.

Что ж, в чём то он угадал, но при нем я плакать не собиралась. Я откашлялась, чтобы скрыть недовольное лицо, а он счёл это за просьбу о продолжении.

— Ещё… когда я тебя учил кататься. Даже дети обычно перестают бояться почти сразу, начинают ехать и не боятся упасть, а тут…

— Так, всё, я поняла, — перебила его я. Мой предупреждающий взгляд мгновенно остановил его смех.

И всё же ему пришлось уйти. Внезапный телефонный звонок напугал нас обоих. Жестом он попросил меня помолчать, и в абсолютной тишине я услышала голос его матери, но что именно она говорила — не слышала. Очевидно было то, что ему пора домой.

Началась череда неловких моментов. Он поджал губы, подтверждая то, что ему нужно идти. Я только понимающе кивнула, забрала у него пустую кружку и отнесла на кухню вместе со своей, пока он шёл в коридор, чтобы обуться.

Мы смотрели друг на друга молча, не зная, что ещё можно сказать.

Он осмелился первым. Сделав несколько шагов, он сжал меня в объятиях, покачиваясь вместе со мной. Я уткнулась носом в его плечо, пока он с легкостью опёрся подбородком на моё плечо. Ладно, обманываю: ему пришлось наклониться.

— Прости меня, Кать, — прошептал он рядом с моим ухом. — Я на самом деле вёл себя как последний…

— Дурак, — вздохнула я, заканчивая за него.

— Для тебя это выглядело действительно некрасиво. Мне нужно было сразу всё рассказать, ну, объяснить, — раскаивался он.

Прохладным кончиком носа он уткнулся в мою шею, отчего по коже пошли мурашки. Мне стало чуть легче от того, что он всё-таки извинился и признал свою ошибку и вину. Я погладила его по волосам, втайне от него улыбаясь: они действительно были мягкими.

Я проводила его до ворот. Он уже собирался уйти, но перед этим в последний раз обернулся и чмокнул меня в уголок губ. Я вспыхнула, радуясь, что в темноте моих красных щёк не видно.

Я уснула даже раньше, чем коснулась головой подушки.

***

Дима

Несмотря на то, что домой я пришёл ближе к двум часам ночи, да ещё и сверху получил мамину оплеуху, я выспался. Уснул я к трём, но проснулся в девять. В полдесятого сонливость исчезла с концами, и я, под ворчание мамы, поплёлся на улицу.

Мама переживала за меня и злилась одновременно.

И всё это по одним и тем же причинам: она не ожидала от меня того, что я поцелую Юлю. Ох, если бы она знала!.., но она знала не то, что нужно было в этой ситуации. Ещё при первой встрече с Катей она заметила, как я смотрю на неё. Она сказала мне это вечером, и тогда я, наверное, и сам понял, что привязался к ней. А ещё потому, что после этого я сидел в своей комнате практически неделю. Она перестала злиться на меня за это, когда увидела, что я делаю.

Кажется, всей жизни не хватит, чтобы понять эмоции женщин. В тот момент она обрадовалась, что я снова вернулся к искусству, потрепала меня по волосам, хвалила меня, а потом как стукнула по плечу со словами «а почему ты мне раньше об этом не говорил?!». Я тогда удивленно похлопал глазами, а она фыркнула и снова обняла меня со спины, пока я держал в одной руке кисточку, а в другой тюбик с краской.

Я шёл к дому Кати. Почему-то я был уверен, что она ещё спит, а бабушка и Лиза не стали её будить.

— Ого, и с каких пор мы не здороваемся? — я услышал язвительный голос сбоку от себя.

Повернувшись, я несколько удивился: оказывается, я не заметил Костю. Вообще, была бы моя воля, я б с ним вообще не здоровался. И не виделся бы.

— Привет, — с подозрением произнес я, и уже было собрался идти дальше, но он вдруг остановил меня за плечо.

— Больно ты счастливый, — проговорил тот, сощурив глаза.

— А что, не должен? — я выгнул бровь.

— Ну, вообще-то нет, — буркнул он, но быстро опомнился и добавил уже громче, — а что, Катюша тебе не рассказывала?

Я не сразу понял суть вопроса. Мне не понравилось, что он назвал её Катюша. Я сосредоточил внимание на этом, и только после очухался. С каких это пор он так её зовёт? Я скинул его руку со своего плеча, а он, казалось, был доволен моей реакцией.

— Что не рассказывала?

— Странно, — хмыкнул он, нахмурившись. Но эмоция с легкостью и с быстротой сменилась на хитрость. — Не так давно я рассказал ей одну очень занимательную историю… про нас с тобой.

Его приподнятая вверх голова и самодовольный вид мне не понравились. Теперь нахмурился я:

— И?

— А, — снова с довольством произнес он. — Ты, кажется, не понимаешь.

— Именно, — раздраженно процедил я.

— У меня немного… другая версия.

Его ухмылка становилась шире по мере того, как округлялись мои глаза. Я сжал кулаки от осознания того, что именно мог наплести ей этот гад.

— И что ты ей сказал? — на выдохе спросил я.

— Странная она у тебя, — протянул Костя своим неприятным голосом. — Даже я на её месте больше к тебе не подошел бы.

— Что ты ей сказал, Бенгальцев? — я сделал шаг к нему.

— Ой-ой, полегче, — он, наоборот, шагнул от меня, но ухмылка с его лица не ушла никуда. — Я только сказал то, что ей нужно было знать. Сделал свое дело, так сказать.

Он оставил меня, а я даже не успел спросить у него ещё что-то. Смотался, да так быстро, что и догонять смысла не было. Крыса.

Весь мой бывалый энтузиазм сдулся, и к Кате я шёл уже не пружинистой походкой.

Когда я уже зашёл на территорию их дома, меня вдруг одёрнул знакомый голос:

— Куда собрался?

Я внутренне вздрогнул и обернулся. На скамейке сидела Лиза, которая, кажется, ради этого вопроса прервала телефонный разговор.

— А разве не очевидно? — улыбнулся я.

— Но она спит, — недоумевала та.

— Я знаю.

Девушка выгнула бровь, на что я тихо усмехнулся и пошёл дальше.

Прошло не так много времени до момента, когда девушка наконец услышала стук в окно. Ненавязчивый, негромкий, но настойчивый. Чтоб не испугалась. Хотя, это ведь Катя.

Милейшее из всех создание потёрло глаза ладошками, проморгалось, обернулось на дверь. Очевидно, что стук она услышала, но не поняла, откуда он идет. Потянувшись, она легла обратно, ещё немного вошкаясь в постели. Я постучал ещё раз.

Клянусь, её недовольство невозможно было описать словами. Это было восхитительно: она нахмурилась, села на кровати и снова недоумевающе оглянулась на дверь. При этом её щеки надулись, как и губы. Она выглядела очаровательно. Не сдержавшись, я тихонько засмеялся и снова постучал в окно, чтобы она меня наконец-то увидела.

Как я и ожидал, она подскочила, схватилась за сердце и воскликнула что-то, похожее на «дурак». Я засмеялся ещё громче и спустился со «ступеньки», на которую встал, чтобы дотянуться до её окна. Я ждал, когда она встанет и откроет окно. Но прошло уже две минуты, и я нахмурился.

— Солнце встало, и ты вставай! — я постучал чуть сильнее, чем раньше, а потом заметил, что окно открыто. С трудом я поддел его и потянул к себе, чтобы открыть.

— Вообще то, утро ещё не началось, — проворчала она, отворачиваясь к стене. Однако я заметил, как её губы растянулись в улыбке.

— Это ещё почему?

— Потому что солнце ещё спит, — теперь она говорила довольно.

Я усмехнулся:

— Я так понимаю, солнце — это ты?

Катя что-то довольно промурчала, укутываясь в одеяло и потягиваясь.

— А солнце не хочет выйти к луне? — усмехнулся я. По широкой улыбке Кати я понял, что моя игра ей понравилась.

— Хо-о-очет, — протянула она.

— Тогда выходи, а то твоя луна сейчас навернётся, — сообщил я. На самом деле падать никто не собирался. Я спокойно облокачивался на оконный карниз. Я мог бы обойтись и без ступеньки, но тогда я бы мало что видел из её комнаты. Мне в голову пришла идея.

Я спрыгнул со ступеньки и снова стал ждать.

— Раз, два, три, — посчитал я шёпотом, и одновременно с последней цифрой услышал, как она соскочила с кровати и подбежала к окну.

— Дима! — испугалась она. Правда, меня она заметила не сразу, потому что подскочила к окну и высунулась из него чуть ли не наполовину. Теперь испугался я.

— Так, не надо ещё, чтоб ты упала, — я подошёл к ней, снова поднимаясь, но теперь уже на уровень её глаз, в которых отражался страх. — Ты чего? — не понял я.

— Я забыла, что я в деревне, — выдохнула она и прислонилась своим лбом к моему, тяжело дыша. Я тепло улыбнулся, несмотря на её страх. — Я же в городе живу на одиннадцатом этаже…

— Во дурында, — вздохнул я, погладив её по волосам. — Ты же вернулась.

Бедная девочка только сейчас поняла, как близко мы стоим. Она отпрянула от меня и удивленно выдохнула.

— Сколько сейчас времени? — спросила она.

Я оглядел её внешний вид и только убедился в том, что ей идёт любой стиль одежды. Да ей вообще всё идет. Она стояла в серых шортах и майке, на плечах виднелись полосы, которые иногда появляются после сна. Я не смог сдержать улыбку.

— Почти десять.

— Я могла ещё два часа спать! — возмутилась она.

Я протянул ей руку. Она фыркнула, но всё же дотронулась до моей ладони кончиками пальцев. Я ухватился за них и притянул её к себе.

— Не могла. Надо выравнивать режим, — ухмыльнулся я, выдыхая в её приоткрытые губы.

Мне нравилась её реакция, когда мы становились слишком близко друг к другу. Она будто застывала во времени и забывала все слова разом. Но я её понимаю: когда она рядом, я тоже начинаю вести себя как маленький мальчик. Нет, так нельзя сказать. Всё-таки я оскорблю маленьких мальчиков, потому что имел в виду «веду себя как дурак».

— Поэтому я предлагаю пойти гулять.

— Я не пойду сейчас, — она растерянно заморгала. — Хотя бы через два часа!

— Два часа! — воскликнул я и взял её за вторую руку. — Целых два часа без тебя!

Я думал, даже рассчитывал на то, что она смутится, но никак не думал, что мои попытки заигрывания выйдут мне боком.

— Три часа! — она повышала ставки.

Я решил, что лучше сдаться сразу:

— Понял. Два так два.

— Два с половиной, — улыбнулась она, морща нос.

Ясно. Ну, а у неё где два с половиной, там и все три… вот кто меня за язык тянул?!

На прощание я звонко чмокнул её в губы и поплёлся домой.

***

Катя моментально отвергла мою идею покататься на великах. Я вздохнул: ладно уж, что поделать. Поэтому мы практически весь день ходили пешком.

Мы были на футбольном поле. Вместе с нами туда пошла и Лизка, потому что там играл Кирилл.

— А ты почему не играешь? — спросила меня Катя.

Я усмехнулся. Разглядев меня повнимательнее, она увидела, что на мне футбольная форма.

— Точно, — смутилась она.

Но футбол не занял у нас много времени. Сёстры Заряткины были нашими главными (и единственными) болельщиками.

Правда, команд у нас не было, но с каждым забитым мячом они аплодировали нам.

Дальше мы хотели пойти гулять вдвоём, но в нашу группу написал Кирюха с просьбой помочь всё убрать с танцпола, так как на этой неделе будет дождь. Вздохнув, мы пошли им помогать.

И только после этого, ближе к шести часам вечера, нам удалось побыть вдвоём. По крайней мере, мы так думали.

И как-то так само получилось, что мы вновь начали обсуждать волнующую нас тему.

— Я была в шоке, — продолжала Катя. — Было очень обидно.

Я выслушивал её молча, не перебивая. Стало стыдно.

— Но ещё обиднее стало, когда на следующий день среди парней тебя не было. Почему, кстати?

— Я же выпил, — вздохнул я. — Не думаю, что ты хотела бы увидеть меня в… не самом лучшем состоянии.

— А так бы ты пришел? — спросила она.

— Конечно.

— А я думала, ты испугался… — она виновато улыбнулась.

— А из-за чего ты уехала? — спросил я, а затем поспешно добавил, — ну, мне кажется, что ты могла бы уехать сразу, но сделала это по какой-то причине, о которой мне, возможно, неизвестно.

Катя задумалась.

— Ну, я обиделась на сестру, когда она потащила меня гулять, а там мы встретили тебя, — объяснила она. Но убедительно это не звучало, и я с намёком на продолжение взглянул на неё. Она вздохнула. — Я бы осталась, если бы не…

Было видно, что ей трудно не то что бы сформулировать мысль, а произнести что-то.

— Ладно, — мягко остановил её я, чтобы та не мучилась. — Тогда можно вопрос?

Она кивнула.

— О чём тебе рассказал Костя? — спросил я с замиранием сердца.

— Откуда ты знаешь? — с подозрением спросила та. Отлично, значит, это правда.

— Я знаю только, что он рассказал тебе о чём-то. И хочу узнать о чём.

Катя потупилась, поджала губы. Явно занервничала и отвела от меня взгляд.

— Кать? — окликнул её я, пока она прикусывала губу.

— Костя рассказал мне про…

— Ребята! — в нашу сторону бежал Кирилл. Про своих друзей, конечно, нельзя плохо думать, но в эту секунду мне хотелось, чтобы он исчез. — Вы Лизку не видели?

— Так она ведь к тебе шла? — спросила Катя. С удивлением я обнаружил, что ей стало легче из-за того, что её прервали. Это о чём же ей рассказал Костя? И ведь в следующий раз она на вряд ли расскажет об этом, я просто не смогу у неё это выведать!

— Да? — опешил Кирилл. — В смысле, да, мы должны были встретиться, но она уже минут пятнадцать как задерживается, но Бог с этим — она на звонки не отвечает!

— Тогда странно, — нахмурилась Катя. Я продолжал сверлить Дымова гневным взглядом.

— А с тобой чего? — Как назло спросил он и хлопнул меня по плечу.

Следующие полчаса мы искали Лизу практически по всей деревне. Катя сопровождала наши поиски своими домыслами: «А вдруг её украли? Похитили!». И таких вариантов сотни. В конце концов мы пришли к дому Кати. Они с Кириллом откровенно паниковали, не зная, что делать. Кате она тоже не отвечала.

— Погодите, — сказал я, заглядывая за дом.

Мой взгляд зацепился за что-то яркое, лежащее на траве. Я обошёл дом и всплеснул руками.

— Нет, ну так не делается, — хмыкнул я, глядя на то, как Заряткина-старшая мирно спит на ярком пледе.

— Ну я тебе, — возмутилась Катя, глядя на сестру. — Кирюха, блин! Сам её буди!

— Я?! — испугался тот.

Мы с Катей отошли, оставляя их наедине.

— Знаешь, что, — вдохнул я. — Мы так с тобой вдвоём никогда не погуляем.

— Да вообще, — согласилась Катя, которая, видимо, всё ещё была потрясена разгадкой места нахождения её сестры.

Тут мне в голову пришла одна очень хорошая мысль, о которой я почему-то не додумался раньше.

— Время исполнять обещания! Пошли, — возрадовался я, и, взяв девушку за руку, повёл за собой.

Всю нашу недолгую дорогу она возмущалась, но не сопротивлялась. Я вывел её на нашу поляну.

— Но предлагаю остановиться не здесь, — сказал я. — А там.

Я указал руками на дом, видневшийся вдалеке. У неё загорелись глаза, она моментально согласилась.

Тогда через полчаса-сорок минут встречаемся здесь с вещами. Ладно?

— Договорились! — просияла она. И вдруг побежала в сторону дома. — Догоняй!

— Эй! Так не честно! — воскликнул я и стрелой полетел за ней.

Глава 17

Костя

Мы были абсолютно одни. В будни эти дома пустовали, а по-другому быть и не могло: мы ведь организаторы и фактические владельцы. Поэтому сейчас мы сидели за столом в гостиной. Правда, дом, в котором мы находились, не входил в частную территорию. Он был дальше от всех остальных, мало кто о нём знал.

— Эй, делаешь мне кофе? — попросил её я, когда вскипел чайник.

Она недовольно фыркнула, на что я улыбнулся. Мне нравилось, когда она злилась на меня. И всё же, сейчас мы с ней находимся здесь не для того, чтобы заигрывать друг с другом.

— Я рассказал Кате то, что мы с тобой… вспоминали не так давно, — я тщательно подбирал слова, вживаясь в роль. — Ну, про то, как этот козёл тебя чуть не ударил, помнишь?

— Такое забудешь, — сказала она. Жаль, я не видел её выражение лица, потому что она стояла спиной ко мне.

Девушка села рядом со мной, поставив на стол две чашки кофе.

— Костя, я не могу так больше, — прошептала она, опустив голову.

— Юля, потерпи немного, — вздохнул я и отпил напиток.

— Ты же сам понимаешь, что ничего не получается! — вдруг воскликнула та. Я взял её за руку.

— Остынь, — ласково произнес я. — Понимаю. Но не понимаю, почему Катя после этого продолжает быть с ним.

Юля поджала губы. Мне захотелось раскрыть для неё свои объятия и жалеть её, слушать до тех пор, пока ей не станет лучше. Но зачем-то она любит другого.

— Она, кажись, реально тупая, — фыркнул я. Юля усмехнулась. — Адекватная девушка уж точно не будет тусоваться с тем, кто поступает так с другими.

— Может, она заподозрила что-то? Мог Дима рассказать об этом первее нас, от своего лица? — встревожилась она.

— Вряд ли, ему это не за чем, — нахмурился я, мотая головой. — Но и этот вариант отрицать нельзя. Тогда опять получается несуразица: почему тогда Кате написала мне?

— Ты прав, — согласилась она. — Наверное, он ничего не говорил ей.

Между нами снова образовалась стена тишины. Каждый из нас задумался об одних и тех же людях, но совсем в разных направлениях.

Всему виной Катя. Теперь даже Кирилл не является такой проблемой, какой был раньше. Он устранился сам по себе, и мне даже не пришлось осуществлять то, что я подготовил для него.

Теперь осталось придумать что-то насчёт Кати.

Что-что, а двойные игры — что-то новое для меня. В этом есть определенный риск, но и наблюдать за этим, так ещё и участвовать — тоже удовольствие. Юле нравится Дима? Она его получит. Только не таким, каким она его хотела. И тогда она точно придет ко мне.

Без Кати он потеряет голову. Он потеряет себя. И сначала Юля будет виснуть на нём, цепляться за каждое его слово. Придётся подождать. Но, зная её… нет, она не станет долго терпеть его нытьё по поводу Кати. Она вернётся ко мне, прибежит с просьбой помочь ей. И тогда начнётся новая игра. И её главным героем буду я.

Влюбить её будет проще простого. После Димы, которому изначально было на неё плевать, даже год назад — любой знак внимания, любой комплимент зацепит её.

А значит, нужно избавиться от Кати. Ещё раз. Не думал, что она вернётся сюда. Зато убедился, что первая часть плана сработает.

На фоне шёл какой-то известный фильм. Юля сказала, что она его любит, но из всего уважения я не мог его посмотреть. Потому что не мог отвести от неё взгляд и отвлечься от того, что обнимаю её. Я уткнулся носом в её волосы, готовый дышать её парфюмом на постоянной основе. Но когда мои губы коснулись линии её челюсти, она недовольно поджала губы.

— Кость, — остановила она меня, кладя руку на плечо.

Ну конечно.

Раздраженно выдохнув, я отстранился от неё, а она, как назло, положила голову на моё плечо.

Когда злосчастный фильм закончился, мы вышли на улицу.

Уже темнело, и деревня казалась нам соцветием огоньков. Но Ситцева, конечно же, не разделяла со мной этой красоты. Заметив, что она смотрит в другую сторону, я обернулся к ней.

— Чего там? — со вздохом спросил я.

— Именно! Что это? — она склонила голову вбок, глядя на ещё один дом. Было видно только его крышу, поэтому я не сразу понял, на что она указывает.

— А, — выдохнул я. — Так это дом Дымова. Ну и его ребят. Ты не знала, что ли?

— Нет, — удивилась она, а я, в свою очередь, удивился тому, что не рассказал ей об этом. Давно ведь уже знаю.

Любопытная особа решила разглядеть дом получше и двинулась в его сторону. Не пришлось пойти за ней.

— Юль, пошли уже домой, чего ты там нашла? — ворчал я.

Девушка не ответила. Она вдруг остановилась на месте, и я догнал её, заметив, что по её щеке скатилась слеза.

Я нахмурился и перевёл взгляд на дом. На удивление в окнах был свет. И в одном таком окне мелькали танцующие силуэты — Дима и Катя. Он вдруг закружил её, а после поцеловал.

Не проронив ни слова, разозлившаяся Юля зашагала прочь. А я побежал за ней.

— Юля, — начал я. — Ты не могла бы завтра с утра приглянуть за Катей?

— Зачем это? — она явно была на нервах.

— Да так, идейка одна появилась, — сообщил я, а она ухмыльнулась мне в ответ.

Катя

Не знаю, как так вышло, но мы с Димой на вербальном уровне решили, что нам нужно что-нибудь приготовить. Я взяла еду, а он — столовые приборы и посуду. Правда он, бедолага, ещё и мою сумку вместе со всем этим нёс. Зато я ему цветочки в волосы вплела, чтоб обидно не было.

Домик нельзя было назвать маленьким, но и не дворец. Мебели здесь было немного, да и то она была потрепанная. Дима объяснил это так:

— А чего? Мы же здесь не на постоянной основе живём. Ну и вместе с парнями мы притащили сюда старую ненужную мебель.

Первым делом он провел мне небольшую экскурсию по домику. Он был незамысловатым, но это не мешало ему быть комфортным. А после этого мы пошли готовить.

Мне было очень неловко, потому что готовила я сама. Не в том смысле, что я неумеха и могу спалить весь дом! Нет, готовить я умею и люблю. Было неловко потому, что Дима наблюдал за мной со спины, улыбаясь и периодически любопытствуя, что я делаю и для чего.

— Значит так, — насупилась я и, скрестив руки на груди, повернулась к Диме. Он испуганно выпрямился, будто струна. — Либо ты не стоишь у меня над душой…

— Но я сижу, — ухмыльнулся тот, но тут же виновато поджал губы, понимая, что следует после моего рассерженного взгляда.

— Либо ты не сидишь у меня над душой, либо помогаешь готовить, — всё-таки закончила я и гордо выпятила подбородок, ожидая его ответа.

Долго ждать не пришлось:

— А можно?

Я всплеснула руками и фыркнула. Дима поспешно подбежал ко мне и потёр руки, уже готовый стащить со стола курицу.

— Правильно тянешься, — одобрила я, а когда он потянулся смелее, впихнула в его руку ложку и кивнула на макароны в кастрюле. — Перемешивай!

Кажется, Дима слишком рано разочаровался в жизни. Покорно вздохнув, он принялся помогать мне. Но через пару минут я снова стала чувствовать на себе его улыбающийся взгляд.

Я суетилась рядом с переносной плитой и не замечала его. И вот, когда мне снова понадобилась его помощь, я взглянула на него.

— Дима! — ахнула я. Мне пришлось выхватить из его рук ложку и перемешать макароны. — Ты что, просто так всё это время стоял?

Я с паникой наблюдала за тем, как слипшиеся макароны нехотя разлепляются с моей помощью.

— А надо было всё время мешать? — растерянно спросил он, потирая затылок.

— Мешать не надо, — остыла я после того, как макароны пришли в норму. — А помешивать — да. Ты что, макароны не готовил?

Второй раз Дима слегка покраснел и, поджав губы, опустил голову. Но его плечи стали расслабляться, когда он услышал мой смех. И через пару секунд он уже смеялся вместе со мной.

— Серьезно не готовил, что ли?

— Просто от тебя невозможно оторвать взгляд, когда ты сосредоточена, — выкрутился он. Я хмыкнула, но улыбнулась.

Наконец мы сели за небольшой столик и принялись за еду.

— Это что, гитара? — удивилась я, только сейчас замечая инструмент, стоящий в коридоре.

Дима довольно кивнул.

— Ты умеешь играть? — удивилась я.

— А то! — самодовольно подтвердил он, гордо поднимая голову.

— А почему не говорил? — возмутилась я. — Сыграешь?

Парень довольно кивнул, а я начала быстрее доедать, на что услышала его смешок.

С нетерпением я ждала, когда он настроит гитару. Его руки были и расслаблены, и напряжены одновременно.

Пальцы изящно касались струн, но сам Дима морщился из-за того, что приходилось отстраивать все самому.

Перед тем, как начать игру, он вздохнул, прикрыв глаза. Я даже замерла, затаив дыхание, и во все глаза смотрела на него.

— Я давно играл, ну, знаешь, — он пожал плечами, уголки его губ на долю секунды потянулись вверх. Я коротко кивнула.

И вот, он стал наигрывать незнакомую мне мелодию. Вместе с уверенностью Димы росла и громкость. Но я, скорее, обращала внимание не на игру и музыку, а на самого Диму.

Зорин был поглощен игрой. Он, наверное, льстил, говоря о том, что давно не играл: он почти не смотрел на струны, его пальцы скользили по ним без всякого напряжения. Он продолжал улыбаться, прикрывая глаза.

Мы с ним сидели на полу. Я напротив него. Хотелось придвинуться ближе, обнять его и сидеть так целую вечность.

Но я не стала подсаживаться к нему.

Я нахмурилась: не может быть того, что напротив меня сидит парень, который ударил девушку. Который кричал на неё. Который обманул меня.

Конечно, я понимала, что есть определенный риск в том, что мы с ним вдвоём. И понимала, что мне, наверное, не стоило соглашаться и идти с ними в этот дом. Но отказаться тогда означало конец всему. А оставлять это нераскрытым — не дело.

Его лицо выражало полное доверие и безмятежность. Он взглянул на меня, улыбаясь шире. Я и не заметила, как на его сморщенном от радости носу появились намёки на веснушки. Ямочки на щеках только украшали искры в его глазах. Мы смутились, понимая, что разглядываем друг друга. Он даже слегка сбился с ритма, отчего опять смутился и отвёл от меня взгляд.

Тогда следующий вопрос: зачем всё это Косте? В чём смысл сначала подмешивать мне что-то в стакан, а затем «защищать» по собственному желанию?

Точно было одно: я ввязалась в какую-то игру, правил которой я не знала. И играть мне в неё точно не хочется.

Но придётся. И я поняла это, глядя на Диму, тихонько мурлыкающего под нос какую-то песню.

Мелодия закончилась, я захлопала в ладоши в знак поддержки. Дима вновь улыбнулся и отложил гитару в сторону.

— Спасибо, — он встал с пола первым и помог мне. — А теперь предлагаю послушать хорошую музыку.

Я выгнула бровь: что он имеет в виду?

И удивленно выдохнула, когда он достал откуда-то радио.

— А это тоже вы с пацанами притащили? — я вздернула брови. Чего-чего, а этого я не ожидала уж точно.

— Ага, угадай, кто это принёс, — усмехнулся он, а я мгновенно представила Кирилла, который с гордым видом заносит радио в дом.

Сначала оно, конечно, шипело, и нам с Зориным удалось подключить нужный канал только через пару минут.

— Ну нет, мне эта песня не нравится, — поморщилась я, а Дима взглянул на меня так, будто я только что сказала что-то невероятно обидное.

К нашему общему счастью, не пришлось искать новые каналы. Заиграла новая песня с оптимистичным и энергичным настроем.

Это очень повлияло на моё настроение, мне захотелось танцевать. Дима, который уже хотел уменьшить звук до фонового, но быстро сообразил и наоборот увеличил его. Он поддержал меня, и мы поддались мелодии. Он кружил меня, а затем ловил, потому что я спотыкалась. От этого мы смеялись. Пару раз я наступила на его стопу, но он ничего не сказал, даже не зажмурился. В качестве извинения я звонко чмокнула его в щёку, а он просиял и вновь закружил меня над полом, и наш поцелуй вышел действительно головокружительным.

Сердце трепетало, скулы сводило от смеха и вечной улыбки.

Нашу идиллию прервал звонок моего телефона. На экране возникло «Любимый диктатор». Дима всё же уменьшил звук, а я взяла трубку.

— Да, Лиза? — спросила я, поджимая губы и шикая на хохочущего Диму. Вот блин, он увидел, как у меня записана сестра?

— Весело тебе там, да? — вместо «алло» сказала та, но я знала, что она в нормальном расположении духа. — Кать, я волнуюсь. Давай-ка домой.

— Лиза, но я же… — я попросила Диму немного подождать и вышла из домика на улицу. На секунду мне показалось, что я кого-то увидела вдали, но обращать на это внимание не стала. — У меня ведь всё в порядке.

— Это хорошо, — выдохнула она. — Но всё же.

— Ладно, — сдалась я, понимая, что на месте сестры я бы тоже нервничала. — Скоро буду.

Дима вышел ко мне практически сразу после того, как я убрала телефон в карман.

— Домой? — спросил тот, подходя ко мне сзади.

Он приобнял меня за плечи, положив свою голову на мою. Я услышала, как он шумно вдохнул. Его руки поглаживали мои плечи. Я осторожно повернула голову в его сторону, и со вздохом ответила:

— Ага.

— Я завтра за тобой зайду. С утра.

— Но ты же знаешь, что у меня сбился режим.

— Знаю, — мурлыкнул он и крепче сжал меня в своих руках.

— Зловредный ты, — протянула я, зевая.

— Пойдём, провожу тебя. А то мало ли, вдруг твой любимый диктатор и на меня повлияет, — хохотнул он. Забрав заранее принесенные им сумки с порога, он двинулся вместе со мной в сторону моего дома.

Лиза, как я и думала, уже ждала нас на заднем дворике. На прощание Дима чмокнул меня в щёку, пожелав спокойной ночи и напомнив, что зайдёт за мной завтра.

— Знаешь, что? — я первая начала её отчитывать. Она даже рот не успела открыть. — Мы тебя с ребятами по всей деревне искали! Меня чуть приступ не хватил! Знаешь, что я себе надумала!

Лиза сначала смотрела на меня с недоумением, но потом виновато поджала губы.

— Вообще-то, это я должна тебя отчитывать! — насупилась та.

— Это я сейчас вас буду отчитывать! — крикнула нам бабушка из окна своей комнаты.

Мигом забыв все разногласия, мы помчались в дом и уселись вместе с ней на кухне, чтобы выпить с ней чай перед сном.

Но после этого Лиза всё же умудрилась проскочить в мою комнату.

— И что это было? — недобро спросила она. Я на неё шикнула, чтобы у бабушки не возникло вопросов. Хотя, уже поздно, наверное…

— О чём ты?

— Обо всём! Ты уезжаешь из-за него в город, потом приезжаешь на панике обратно, приводишь его домой, а сегодня вообще пропадаешь с ним!

— Так ты специально, что ли, за нами увязалась? — выдохнула я, округлив глаз. — Такого я от тебя не ожидала…

— Я боюсь за тебя, — сестра поджала губы и присела рядом со мной. — Вдруг он и с тобой что-то плохое сделает?

— Знаешь, я всё больше сомневаюсь в словах Кости, — призналась я. — А потом вспоминаю некоторые моменты и снова верю ему. Я не знаю, что делать.

С такими мыслями я и засыпала. Во мне боролось желание написать Диме и больше, наоборот, не видеться с ним никогда.

Я вспоминала, как он пригласил меня на танец. Я ведь тогда впервые танцевала. Как он поцеловал меня. И сразу после этого я вспоминала фотографию в общем чате, а затем слова Кости.

Потом вспоминала, как он беспокоился обо мне на дискотеке. Как заступился за меня. Но вот как? Тогда ведь чуть до драки не дошло. И оттащили его кто? Правильно, ребята. В том числе и Кирилл.

Он противоречит самому себе. Всё сходится и нет одновременно. Но ведь никак не спросить у него самого об этом! А как вы себе это представляете?

«Привет, Дим, как дела? Кстати, это ты тогда чуть не ударил свою бывшую? Это правда? Откуда я знаю? Да так, Костя рассказал, что ты страшный человек…, а что?»

Ну да, конечно.

Я перевернулась на другой бок и взглянула в окно. Дима завтра зайдёт за мной с утра. И, как бы мне не было тревожно в эту минуту, я всё-таки улыбнулась при этой мысли.

Глава 18

Несмотря на все мои тревожные мысли, я спала вполне неплохо. Несколько раз меня будили сильные удары по чему-то, но в полудреме я решила, что это дождь, и благополучно уснула снова.

Но ненадолго. К сожалению, эти удары стали финальной точкой моего сна. Я ещё несколько минут не могла смириться с тем, что не могла больше уснуть, но всё же мне пришлось встать. Время — почти десять часов. Я грустно вздохнула, потянулась и вышла из комнаты.

Первым делом я пошла в ванную, борясь с тем, что не могу открыто глаза. Мне показалось, что я слышу тихий смех, но смахнула это на бабушку и Лизу, которые обычно встают раньше, чем я.

Когда я умылась, мне стало полегче. Но я поджала губы, увидев, что на лице остались легкие отпечатки от подушки. Ну да, отлично.

Я пошла на кухню, встала на пороге и замерла в таком положении.

— Привет? — неуверенно поздоровалась я, моргая несколько раз — вдруг мерещится?

— Доброе утро, — в унисон произнесли бабуля, Лиза и Дима.

Я так и смотрела на парня, чуть хмурясь.

— Я тебя будил, — он пожал плечами с невинным видом и отпил из кружки чай.

Я удивленно вскинула брови. Значит, это был не дождь?..

Я села за стол, продолжая потирать ещё сонное лицо. Теперь ясно, почему надо мной смеялись. Я залилась краской и взглянула на сестру. На удивление, она была в хорошем расположении духа. Но это не значило, что она не смотрела на Диму с подозрением.

Бабушка заварила мне чай, пока я продолжала сидеть и ничего не понимать.

— Ну, я пойду тогда, — улыбнулся Дима. — Алисия Викторовна, вы ей расскажите, что к чему, ладно?

Бабушка кивнула ему, как ни в чем не бывало.

Дима прошмыгнул за порог так быстро, что я не успела ничего у него спросить. Поэтому я с недоумением глядела на родственников.

— И что это было? — не сдержалась я.

— Ну, он тебя будил, — усмехнулась Лиза. — Долго будил. Потом нам с бабушкой стало его жалко, потому что под дождём он весь промок.

Так дождь всё-таки был?

Я выглянула в окно: да, моросил, но не сильно. Значит, тогда действительно стучал Дима. Ой.

— Так, а о чем ты должна мне рассказать? — я повернулась к бабушке.

— Он хотел пойти с тобой гулять, но из-за дождя ничего не вышло, — начала она, деловито растягивая слова. — Поэтому через час он зайдёт за тобой снова и вы пойдете к нему.

— В смысле — к нему? — я ещё не до конца понимала, что происходит.

— В гости! — рассмеялась надо мной сестрица. — Давай завтракай и иди собираться.

Всё стало ещё хуже: почему это Лиза не против?

Рассеянно кивнув, я принялась завтракать. Бабушка с Лизой заговорили о чём-то. А я всё ещё склеивала всё в голове.

Вот это Дима настойчивый! И находчивый. Хитрый жук.

Пока я выбирала, что мне надеть, ко мне зашла Лиза.

— Так, и в чём подвох? — спросила я.

— Подвоха нет. Я серьезно не против, — она пожала плечами. — Там ведь будут его родители.

— Так, когда мама говорила нам присмотреть друг за другом, она не имела в виду твой тотальный контроль надо мной, — насупилась я. — И уж точно не имела в виду твоих одобрений на каждый мой шаг!

— Ну ты же понимаешь, что я это не серьезно, — смягчилась та. — Я сама не понимаю, что к чему. Он разговаривал с нами, шутил и смеялся, честно рассказал, чем вы будете у него заниматься. И я теперь, как ты, не понимаю его.

— Ну спасибо, — фыркнула я. Мой выбор пал на кофту темно-синего цвета и джинсы, так как на улице было прохладно. — И что он придумал?

— Узнаешь, — подмигнула мне сестра и вышла, чтобы я переоделась.

Через час за мной действительно пришёл Дима. Он был в белой футболке, которая ему очень шла. Я улыбнулась ему, а он протянул мне руку. Я думала, что шагну прямо под дождь, но он, оказывается, взял с собой зонтик и «поделился» им со мной.

— Говорят, у тебя есть план? — я начала издалека.

— А то, — улыбнулся он. — Но пока не скажу, какой.

До его дома мы дошли быстро. Я с волнением шагнула за порог, понимая, что ещё не была у него. Но волнение быстро сменилось на любопытство, и я, сняв обувь, прошла внутрь.

Внутри преобладали светлые тона. На стенах висела пара неизвестных мне картин, направление которых — модернизм.

Деревянные полки украшали аккуратные цветы и книги.

— Здесь уютно, — честно оценила я и обернулась на улыбающегося Диму.

Он проводил меня на кухню, и только теперь я заметила, что на столе разложены продукты.

— Проведешь мне мастер-класс? — смутился он, вставая рядом со мной.

— Вы находитесь на кулинарном шоу, и сегодня с вами лучший шеф-повар — Екатерина Заряткина! — гордо воскликнула я. — Что готовим, ассистент?

— Картошку по-деревенски со стейками, — объявил он, а я напряглась.

— Ну, вперед, — натянуто улыбнулась я. Обязательно ему нужно было выбирать блюдо, которое я никогда не готовила?

— Не понял, — он выгнул бровь.

— Я не готовила такое, — в этот раз нужно было признаться. Я смущенно улыбнулась.

— Значит, научимся вместе, — он пожал плечами. — Я сейчас приду, жди здесь.

И куда-то ушёл. Вернулся через минуту с двумя фартуками. Но в замешательстве.

— Он тебе, наверное, велик, — нахмурился Дима, задумываясь. — Ну, по росту.

— Дима! — буркнула я, глядя на его ухмылку, которую он безуспешно пытался скрыть. Я заметила, что он переодел футболку на другую.

— Ну, никто не виноват, что ты у нас мелкота, — весело хохотнул он. — Тебе тоже нужно переодеться, а то вдруг запачкаешься. Нам же с тобой ещё шарлотку готовить.

— Фух, а это я умею! — улыбнулась я. — И люблю. А мы не лопнем?

На это Дима ничего не ответил, потупив взгляд. Я выгнула бровь, а он подошёл ко мне и дал на выбор три футболки.

— Это мои, — сообщил он. Я прикусила губу. — Выбери какую-нибудь. Комната там, переодевайся, а я жду здесь.

Я взяла сразу три футболки и зашла в ванную. И вышла оттуда уже в футболке Зорина тёмно-зеленого цвета. Она мне, конечно же, была великовата.

— Ну, как я тебе? — я покрутилась вокруг себя, демонстрируя новый образ.

— Самая красивая, — улыбнулся Дима.

Мы помогли друг другу завязать фартуки и принялись готовить. Диме досталось чистить и нарезать картошку, пока я проделывала то же самое с яблоками для шарлотки.

И тут я замерла.

— Ты чего? Порезалась? — обеспокоено спросил он.

— А где все? — очухалась я.

— А ты что думала, мы всё это сами съедим? — спросил он так, будто это было очевидно. Вот, почему он тогда промолчал…

— Ну ладно, допустим, родители на работе, — вслух размышляла я. — А где твоя сестрёнка? Я её, кстати, вообще не видела!

— А родители не на работе, — терпеливо объяснил он. — Они за Машкой как раз едут. Она сегодня из лагеря возвращается.

— Они? Твой папа тоже приедет? — спросила я и вернулась к процессу. Если с его матерью я уже знакома, то с отцом — нет. Я сглотнула.

— Да, — спокойно ответил тот. — Ты ведь не против побыть вместе с нами на обеде? Правда, немного позднем, но всё же?

— А куда мне деться, — вздохнула я. Всё внутри меня напряглось. Дима, кажется, заметил это.

— Эй, я ведь не заставляю тебя, — он хотел прикоснуться к моей руке, но вовремя вспомнил, что его руки в земле из-за картошки. — Если не хочешь, я могу проводить тебя домой.

Он ободряюще улыбнулся мне, продолжая сводить с ума. Не только своей красотой, но и противоречивостью. Как бы я не пыталась сделать оценку его поведению, он вёл себя непредсказуемо и непонятно для меня.

— Ну, раз уж я здесь, то мне нельзя позволить тебе запороть обед, — сдалась я. — Тем более, я не знакома с Машей. Расскажешь мне о ней?

Дима облегченно и довольно выдохнул.

— Ну, проще её сразу увидеть, — усмехнулся он. — Ей семь лет, и она больше похожа на… Хотя, мы всё ещё не уверены, на кого она похожа больше.

— Ого, она на десять лет младше тебя? — поразилась я.

— Ага, — улыбнулся он. — Мне кажется, что она тебе понравится. Вы с ней даже чем-то похожи.

Я окончательно оттаяла и улыбнулась ему в ответ.

Сегодня он, к счастью, не косячил. Потому что почти каждое его действие контролировала я. Мы готовили два блюда одновременно: я говорила ему, когда переворачивать стейки, пока сама замешивала тесто для яблочного пирога. Картошке оставалось ещё немного до полной готовности.

— Ну-ка, посмотри на меня? — произнесла я. Дима заметно напрягся и повернулся ко мне. — Что у тебя тут?

Я аккуратно коснулась его футболки.

Он наклонил голову, а в следующую секунду я щелкнула его по носу, оставив на нём след от муки.

— Ах ты! — воскликнул он и тоже полез к муке.

— Ну уж нет! Ты мне всё тесто испортишь! — я первым делом схватилась за миску.

Дима поднял руки вверх и послушно отошёл.

— То-то же, — ухмыльнулась я и продолжила замешивать тесто.

— Катя, а теперь ты на меня посмотри, — попросил Дима после того, как положил новую партию стейков на сковородку.

Я повернулась к нему, понимая, что мне уж точно ничего не грозит. Он не успел взять муку.

Но не тут то было.

Мои щёки оказались все в муке, а смеющийся Дима чмокнул меня в нос.

— Ты как успел? — удивилась я. А потом поняла, что пакет с мукой уже давно находится на стороне Димы. — Вот же…

Я смерила его обвиняющим взглядом, но долго не выдержала и тихонько рассмеялась.

Через полчаса нам оставалось ждать только шарлотку. Мы вдвоём прибрались на кухне, а потом пошли в комнату Димы.

Его комната тоже оказалась светлой и просторной. В уголке у него был целый склад его увлечений: футбольный мяч, гитара, много-много кисточек и красок, маленькие холсты. Посреди комнаты, рядом с окном, красовался мольберт, только пока без холста.

— Ну, раз уж теперь ты не так безнадежен в своих кулинарных способностях, — протянула я, — благодаря мне, конечно же, — он кивнул и плюхнулся на свою кровать. — То за тобой должок.

— Какой? — не понял он.

— Мастер-класс по рисованию, — подмигнула я и села рядом с ним. — И игре на гитаре. Я совсем чуть-чуть умею играть на ней.

— Договорились, — улыбнулся он и уже хотел было приобнять меня, как вдруг раздался стук в дверь. — Оп, приехали! Пойду встречать, ты со мной?

— Угу, — промычала я и глубоко вдохнула. Ух! Волнуюсь.

В коридоре послышались голоса, и только два из них были мне знакомы — Димы и его матери.

Взяв себя в руки, я вышла в коридор вслед за Зориным.

— А где Катя? — услышала я голос Лидии Михайловны.

— Здравствуйте, — неловко помахав рукой, я улыбнулась семье Димы.

На руках парня сидела миловидная девочка, которая изо всех сил обнимала того за шею и, зажмурившись от счастья, широко улыбалась. Но услышав незнакомое имя, она оторвалась от объятий и взглянула на меня изучающим взглядом. Я приветливо улыбнулась ей, замечая, что у неё, как и у брата, огромные зелёные глаза и слегка вьющиеся волосы. Только не черные, а темно-русые.

Девочка перевела взгляд с меня на Диму, хмуря брови. Дима взглянул на неё с какой-то мольбой, и она, крепко задумавшись, попросила его спустить её. Она подошла ко мне. Маша оказалась совсем крошечной: из-за низкого роста ей пришлось поднять голову, чтобы взглянуть на меня. Я села на корточки, чтобы быть с ней примерно на одном уровне.

Мой жест ей определенно понравился, и она улыбнулась мне белозубой улыбкой с очень знакомыми ямочками.

— Ты хорошая, — вынесла она свой вердикт и отошла обратно к семье, чтобы снять с себя плащ и обувь.

Мы с Димой переглянулись. Он выглядел довольным.

— Здравствуйте, — наконец поздоровалась я с отцом Димы.

Он выглядел не таким, каким я его представляла. Совсем наоборот: теперь я поняла, откуда у его детей кудри и зелёные глаза. А вот улыбка у них мамина.

Ростом его отец был чуть выше, чем сам Дима.

— Привет, — поздоровался он со мной. С любопытством разглядывая меня, он переглянулся с женой и сыном заинтересованным взглядом. — А чем у нас пахнет?

— О, у вас получилось не спалить дом? — усмехнулась Лидия Михайловна.

— Сам бы я не справился, — ответил ей Дима и приобнял меня за талию. Я залилась краской.

Семья прошла на кухню, и я услышала, как они с одобрением комментируют наши труды. Я поспешно выключила духовку, вспоминая, что там шарлотка. Ну, кажется, не подгорела.

Мы с Димой накрывали на стол, пока родители спрашивали у дочери, как она провела время в летнем лагере.

— Было бы интереснее, будь мы в другом городе или на мо-о-оре, — мечтательно протянула она. — А так мы только на речке купались. Но было здорово! Мы как-то под дождь попали, и там ещё гроза была, и гром так сильно гремел, у-у! — она активно жестикулировала.

— Поняла, о чём я? — шепнул мне Дима, пока мы накладывали еду по тарелкам.

— И так всегда? — удивилась я.

— Это ещё цветочки, — усмехнулся он и пошёл к столу. — Приятного аппетита!

Я села рядом с Димой. Напротив меня сидела Маша, во главе стола — отец Димы (надо бы спросить, как его зовут…), а рядом с ним его жена.

— А десерт будет? — без смущения спросила девочка и взглянула на меня.

— Будет, — улыбнулась я. — Дим, достанешь? Ты ближе к духовке.

Шарлотка, к счастью, не подгорела, и получилось отлично. Наши труды похвалили, и мы с Димой остались довольны.

— Ты к нам откуда? Из города? — спросил у меня отец Димы.

— Да, — я кивнула. — У нас здесь бабушка живёт, мы с сестрой к ней в детстве часто приезжали.

— Помнишь Алисию? — спросила у него Лилия Михайловна. — Они у неё живут.

— А-а, — мужчина, видимо, тоже хорошо относился к бабушке.

Он спрашивал, что я люблю делать в свободное время, есть ли у меня хобби. А когда я сказала, что я состою в музыкальной группе школы, Дима удивленно взглянул на меня. Я хитро ухмыльнулась.

Вскоре мы закончили трапезу. Дима хотел было пойти со мной в его комнату, но его позвала его мама, поэтому я пошла в его комнату сама.

Но рядом с дверью меня остановили.

— Катя! Пойдешь со мной? — напротив комнаты Димы, оказывается, была комнаты его сестры. Девочка глядела на меня с надеждой и легким смущением. Я согласилась, а она протянула мне руку и повела в свою комнату.

Я уселась на пол вместе с ней. Она достала из своего рюкзака небольшую коробочку.

— Хочешь, покажу тебе всякие штучки, которые я на память взяла? — спросила она.

— Конечно, — улыбнулась ей я.

И она стала показывать мне всё то, что она успела с собой ухватить. Там было очень много маленьких вещей: карта лагеря, разные билетики, поделки, браслеты и даже просто цветочки. С каждой вещичкой была связана какая-то история, и Маша с удовольствием рассказывала эти истории мне.

— А здесь, — она показала мне общую фотографию, — все мы. Вот, видишь? Эта девочка была похожа на Юлю. Она мне не нравилась.

— Девочка? — уточнила я. Так, а вот это неожиданно.

— Да нет же, Юля! Но и девочка эта тоже, — надулась она.

— А что не так с Юлей? Кто это вообще? — Как я уже говорила, быть умной — это вовремя притвориться глупой. Но сейчас мне нужно было просто понять, о какой Юле идёт речь. Мало ли, какие у неё подружки были.

— Дима после неё всегда грустный возвращался, — вздохнула она, убирая вещи обратно в коробочку. — Или сердитый.

Значит, я правильно её поняла.

— Ой, — она испуганно взглянула на меня. — Дима же просил не говорить о ней!

— Я не скажу ему, — пообещала я.

Так, а в честь чего это он попросил не говорить о ней?

— Кать? — вспомнишь солнце — вот и лучик. Дима зашёл в комнату. Машка отвела взгляд, притворяясь, будто занята чем-то. — Машка! Это ты её к себе утащила?

— Да, и я её не пущу, мы с ней подружки, — заявила она и хитро взглянула на брата.

— Понятно? — закончила я. Маше это понравилось, и она с довольной улыбкой дала мне «пять».

Маша всё равно не осталась одна: к ней в комнату пришли родители, а я пошла к Диме.

— Видишь, а ты боялась, — улыбнулся он.

— А почему тебя мама позвала? — спросила я, взяв в руки одну из множества кисточек.

— Сказала, что ты ей нравишься, — Дима улыбнулся ещё шире.

***

Теперь Дима будил меня каждое утро, и у меня действительно стал выравниваться режим. Иногда я даже просыпалась за несколько минут до того, как он придёт, и уже нетерпеливо стояла у окна.

Я с радостью ждала тот момент, когда он поцелует меня в щёку и будет ждать за забором, а потом мы с ним снова будем вместе весь день.

Раньше мне казалось глупостью и абсурдом влюбиться в человека за несколько дней. Но я не только влюбилась — я полюбила. И не узнавала себя.

Всё произошло быстро, мелькнуло перед нами, словно искра. И как после этого не верить в судьбу? Я не узнавала себя, когда начинала нести при нём полную чушь, когда он только улыбался мне, а я забывала, что хотела ему сказать. Когда мне хватало только его взгляда, чтобы успокоиться.

Но я точно знала, что его зелёные глаза хранили в себе тайну. Очень важную.

Тайну, которую я непременно должна узнать. Но только как?

Теперь я понимала одно: он уже рассказывал её мне. Я была уверена в этом на все сто процентов, но… я не помнила ни слова, потому что…

Потому что Костя подмешал мне что-то!

А не связано ли это?

Хотя, откуда ему было знать, что мне расскажет Зорин?

И так каждый раз. Казалось бы: разгадка близка, осталось всего чуть-чуть, и!.. и ничего. Пустота.

Сегодня мой сон был беспокойным. Но это из-за того, что мы с бабушкой смотрели сериал. Конечно, кто уснёт после громких семейных, да ещё и турецких (!!!) разборок?

Я снова проснулась чуть раньше, чем пришёл Дима, а значит, что у меня ещё есть возможность поваляться в кровати и проснуться. Я прикрыла глаза и потянулась, улыбаясь.

В окно постучали.

И, никого не увидев, я поняла, что он отошёл от окна и ждал, когда я выйду. Потерев глаза, я мигом взлетела с кровати и побежала к Зорину через всю комнату.

— Дима? — прошептала я, выглядывая из окна. Но там никого не оказалось. — Дим?..

Позади меня раздался голос:

— А Дима не придёт.

Мурашки окутали моё тело. Я сжалась, чувствуя, как заколотилось сердце. Но обернуться я не успела: в голове вдруг потяжелело, ноги подкосились, и…

Глава 19

…и я оказалась в неизвестном мне ранее помещении. Голова до сих пор была тяжелой, мне ужасно хотелось пить.

Глаза ещё слипались, поэтому я разглядывала комнату с усилием.

Чем-то она напомнила мне комнату, которая была в домике ребят. Но здесь мебель была лучше, чем там, хоть и немного.

Стоп. А что я здесь делаю?

Меня охватила паника. Чёрт! Я озиралась по сторонам и вскоре поняла, что в комнате я совсем одна. Что за шутки такие?

Я попыталась встать, но моё резкое движение больно отдалось в предплечьях и запястьях. Я округлила глаза от страха: руки связаны?

— О, не бойся, — я подскочила от неожиданности и тут же поняла, что сделала это зря: верёвка снова больно царапнула руки. — Это временно.

Сердце забилось с бешеной скоростью, когда я услышала позади себя шаги. Больше всего меня пугало то, что по звуку это был не один человек. Мои попытки оглянуться оказались тщетными: оставалось только ждать.

От страха я зажмурилась. Я ведь сразу узнала этот голос. Это Бенгальцев. Но с кем?

— Открой глаза, Катюша, — он оказался так близко ко мне, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. — Тебе нечего бояться.

Он коснулся пальцами моей щеки, и, легко проведя по ней, отошёл. Я открыла глаза.

— Дима?! — вскрикнула я, глядя на то, как парень стоит рядом с Костей. Только он находится в практически таком же положении, что и я: его рот заклеен. Вот, почему он ничего не сказал. Сейчас он только метал гневные, ненавидящие взгляды в сторону Кости.

— Ах да, прости, — Бенгальцев сделал шаг вперед, вставая между мной и Димой. Но что-то ему в этом не понравилось. Недолго думая, он толкнул Зорина назад, и тот упал на такой же деревянный стул, на котором сидела я. Удовлетворенно ухмыльнувшись, Костя продолжил, — я тебя обхитрил. Дима всё-таки пришёл.

Я подняла взгляд на парня. Он смотрел на меня, а в его глазах отражался ужас. Будто он знал, что задумал Бенгальцев.

— Ты тоже извини, — продолжал Костя. — Совсем забыл про тебя.

Дима не успел убрать скотч со своего рта, потому что Костя занялся и его руками. Что ж, теперь Дима был в положении похуже, чем я.

— Вас, наверное, интересует, для чего мы все здесь собрались? — Костя притащил стул и для себя. Только сидел он в свободном положении и взирал на нас с надменностью.

Вся его напыщенность раздражала меня ещё больше. Теперь я, как Дима, смотрела на него со злобой. Но это его только забавляло: он усмехнулся, придвинулся ко мне и приподнял мою голову за подбородок, чтобы я подняла на него взгляд. Дима что-то недовольно промычал, дергаясь. Я отвернулась от Бенгальцева, моя неприязнь и страх росли с каждой секундой.

— Кажется, Диме не нравится, — усмехнулся он в моё ухо. — Что ж, не буду вас томить. Если ты мне не отвечаешь, — он снова попытался повернуть мою голову к себе, но я лишь дернулась от его прикосновения. — Тогда, может, ты захочешь мне что-то сказать.

С характерным звуком и чрезмерной резкостью он отдернул скотч от губ Димы. Тот тихонько зашипел от боли, а после взглянул на парня. На его скулах заиграли желваки.

— Ну ты и придурок, — прошептал он на выдохе. — Костя, Катю не трогай. Отпусти её, а меня оставь.

— Да я с радостью отпущу вас обоих, — пожал плечами блондин. — Только — вот незадача! — вы нужны мне именно вдвоём!

— Зачем? — наконец подала голос я. В горле пересохло, поэтому вышло вовсе не так, как я хотела. Я сжалась, когда парень обернулся на меня.

— Мне непонятна одна вещь, — он растягивал каждое слово, и это будто приносило ему удовольствие. — Почему ты осталась с Димой? После всего, что он сделал? Ты ведь знаешь об этом, я рассказывал тебе, как он…

— Закрой пасть, — прорычал Дима, дёргаясь в сторону Кости.

— Как невежливо перебивать давнего друга! — возмутился тот. — Ещё одно слово — и пасть закроешь ты. Надолго.

Я испуганно посмотрела на парня, безмолвно моля его о том, чтобы он молчал. И повернулась обратно к Косте лишь после того, как увидела, что он немного смягчился.

— И тебе не страшно быть с ним наедине? Не страшно, когда он прикасается к тебе? — он продолжал давить на меня.

Я уже было приоткрыла рот, чтобы ответить ему грубое «нет», но тут же осеклась.

Мне ведь страшно. Действительно страшно.

Я ведь вспоминаю о том, что мне рассказывал Костя. Перед глазами всплывает фотография, недо-драка Димы и Кости, его грубое отношение ко мне в самом начале…

Губы Бенгальцева растянулись в победной ухмылке. Он отстранился от меня и выпрямился на стуле, наблюдая за нами.

— Страшно, — шёпотом подтвердил он.

Я встретилась с глазами Димы. Они потемнели. В них появилось разочарование. Он будто не хотел верить в слёзы, появившиеся в моих глазах, не хотел соглашаться с моим молчанием.

— Дим, прости меня, я…

— Я понял, — спокойно ответил тот.

— А вот я — нет! — настаивал Костя. — Я не понял, почему ты осталась с ним. Почему ты прибежала к нему по первому порыву. Это ведь так, верно?

Я молчала, не зная, как объяснить своё поведение.

— И самое главное, — он вдруг встал со стула. Подошёл ко мне, а затем стал обходить нарочито медленным шагом, останавливаясь позади меня. Дима следил за каждым его движением пристальным взглядом, будто в любую секунду был готов нанести удар, который для Кости станет последним. Я снова сжалась, понимая, что такое вполне возможно. Я почувствовала, как Костя касается моих рук. Но в этот раз я не смогла ничего сделать. Только вскрикнула, почувствовав, как он задел мой палец чем-то острым. Дима дёрнулся в мою сторону. — Извини, — услышала я позади себя, и в эту же секунду мои руки освободились. Я потёрла затекшие запястья, а затем осмотрела палец — неглубокий порез, не страшно.

— Ты как? — не выдержал Дима.

— Это последнее предупреждение, — низко проговорил Костя, а я содрогнулась, так как впервые слышала, как он говорит без притворства. — Так вот! Самое главное, чего я не могу понять: почему же ты, глупая, так наивно веришь всему? Кириллу, который обманул тебя по телефону, своей сестре, которая следит за каждым твоим шагом… и мне.

Я округлила глаза:

— Так ты соврал?

— Интернет — очень полезная вещь, — уклонился от ответа он. — Хранит в себе столько полезной информации…

— Катя! — произнёс Дима, глядя на меня. Костя уже было двинулся в его сторону, поэтому мне пришлось схватить его за запястье. — Милая, пожалуйста, вспомни! Я ведь говорил тебе, я рассказывал, что я…

— Сейчас вспомнит она, — блондин выдернул свою руку из моей хватки. — Мгновенно. И только то, что нужно.

Он удалился он комнаты. Я понимала, что у меня есть возможность сбежать. Но оставлять здесь Диму, да ещё и с этим психом? Ни за что!

— Дим, мы выберемся отсюда, я сейчас что-нибудь придумаю, и…

— Ты главное вспомни, — взмолился он. — Пожалуйста.

Бенгальцев вернулся, но его руки были заняты: в одной была бутылка и бокал, «одетый» на горлышко, а в другой — скотч и ножницы.

— Что это? — я указала на бутылку.

И тут Дима охнул.

— Только попробуй, — вспыхнул тот.

— Да как же ты мне уже надоел, Дима, — парень вздохнул и закатил глаза. — Неужели так сложно просто заткнуться?

Рот Зорина снова оказался заклеен. Я одарила его сначала укоризненным, а затем сочувствующим взглядом. А Костя в это время наполнил бокал неизвестным мне напитком.

— Вспоминают либо с конца, либо с самого начала, — принялся объяснять он. — Насчёт того, когда будет твой конец, пока неизвестно, но оставлять это просто так, так и не взглянув на твоё лицо — непростительно!

Он протянул мне бокал с жидкостью.

— Пей, — потребовал он.

А я почувствовала уже знакомый мне запах: вот, что я пила тогда, на дискотеке!

— Не буду, — решительно ответила я, мотая головой.

— Наивная, если ты считаешь, что этими ножницами можно лишь отрезать скотч для незакрывающегося рта Димы… — начал он. Испуганно икнув, я чуть ли не залпом выпила напиток. — То-то же.

Через несколько минут меня посетили знакомые чувства: тело тяжелело, становилось ватным. И как он так быстро действует?

Последнее, что я слышала — попытка Димы что-то крикнуть, а затем я снова выключилась. Только на этот раз я уснула.

***

Прохладный ветер окутывал наши с Димой плечи.

Мой мозг под действием алкоголя видел в Диме ангела: я не могла оторвать от него глаз, переспрашивала, что он говорил из-за этого. Я уткнулась носом в его плечо, а он напрягся и глубоко вдохнул, будто собирался сказать что-то очень важное:

— Когда вы пришли нам помогать, у меня не было возможности объяснить тебе всё по-нормальному.

— Что объяснить? — не поняла я.

— Почему я не хотел с тобой видеться, — честно ответил он. — Не перебивай, ладно?

Я молча кивнула, чувствуя, как он тревожится. Видимо, он действительно считает эту тему важной.

— Мы с тобой знакомы с Юлей с самого детства. Я ведь помню тебя: ты была очень похожа на мою сестру. Такая же жизнерадостная и болтливая. Ты всегда гоняла нас с ребятами, но при этом умудрялась с нами дружить. И из-за тебя мы всегда во что-то влипали. Но узнал я тебя не сразу. Ты стала красивее, взрослее.

Не удержавшись, я взглянула на него, приподнявшись на локтях. Он улыбался, прикрыв глаза. Дима почувствовал, как я отстранилась от него, поэтому вытянул руку под мою голову, чтобы я легла обратно. И теперь, прижимая си к нему, я слышала, как его беспокойный ритм сменяется на ровный. Я расплылась в улыбке, почему-то думая, что так должно быть всегда.

— Да все мы выросли и поменялись. Не изменилась только Юля. Ты её знаешь, она не нравилась тебе ещё в детстве. Это она отвлекала Лизу, пока ты была с Костей, — продолжил тот. — Ты долгое время к нам не приезжала, и мы уже начали к этому привыкать.

И мы, как многие подростки, поделились на «группы». Кирилл остался с ребятами. А я не знал, к кому себя отнести. Мне не хотелось делить своих друзей, и я общался и с теми, и с другими. Казалось бы, никто не против, да и я никому не мешаю. Но со временем я стал всё меньше появляться в окружении Юли и Кости, потому что зависал с парнями. И ей это не понравилось. Очень.

И она стала вечно звать меня с ними. Сначала я соглашался, не зная, чем это закончится. А закончилось всё тем, что она с легкостью отбила меня к себе.

Но её всё ещё не устраивало то, что я не вёлся на другие её уловки. Я ей нравился… и нравлюсь до сих пор. Она, видимо, помешалась на мне. Но я никогда не представлял себя вместе с ней. Мы дружили — и этого было достаточно. Но не ей.

Тогда мы отмечали день рождения Бенгальцева. Ну, и ты сама понимаешь, что все были не в лучшем виде под конец. И я в том числе. Мы были пьяны, нам было весело. И мы решили выйти во двор, потому что в доме было душно из-за большого количества людей. Мы с Юлей остались вдвоём: говорили о чём-то неважном, и я не заметил, как она подошло совсем близко ко мне.

Наш поцелуй увидел Костя. Он тогда чуть не врезал мне. И врезал бы, если бы не его ребята. Он любит Юлю и сейчас. Вот, как смешно выходит: Костя Любит Юлю, Юля любит меня. При этом мне плевать на Юлю.

Дима коснулся губами моей макушки, на время останавливая свою речь.

— Так, а что дальше? — прошептала я.

— А дальше — то, что подпортило мне репутацию. На следующий день нам снова нужно было прийти к Косте, чтобы помочь ему разобраться со всем бардаком, который навёл народ. Людей пришло не так много — только те, кто близко с ним общался.

Юля тогда тоже была. Только она сразу пошла к Косте, будто забыла обо мне. Она говорила с ним довольно долго, будто оправдываясь перед ним. Она объясняла что-то, и в конце концов Костя не выдержал. Ему, видимо, не понравились рассказы Ситцевой.

Между нами развязалась драка. Сначала он, конечно, просто подошёл ко мне с просьбой… нет. Он «приказал» мне больше не притрагиваться к Юле. Мне-то вообще без разницы: она мне не нравилась, пусть забирает! Я ему так и сказал. Но он не поверил.

Это было очень плохо. Я не понимал, откуда в нём столько жестокости. Он колотил меня с силой, а я только защищался от его ударов. Это был шок: мы же раньше общались с ним, мы были друзьями!

Ещё хуже стало, когда он толкнул меня. Я не знал, что сзади меня стена, и больно ударился головой. Нас окружил я толпа зевак, которая не сильно-то и пыталась нас разнять. Это стало последней каплей. И теперь я уже не просто защищался от него.

Тогда я сам толкнул его к стене, уже готовый нанести ему удар.

Но между нами встала Юля, и мы с Костей застыли.

Её действие предотвратило лишь мой удар. Девушку быстро отвели от нас, а другие парни… Они принялись помогать Косте.

Дима попросил меня сесть, а потом сел сам. Зачем-то он убрал свои волосы рукой.

— Видишь? — спросил он.

Я ахнула: от виска до корней волос у него тянулся тонкий шрам. По спине прошли мурашки: а если бы он был глубже?..

Но Дима быстро убрал руки, и волосы вновь скрыли его шрам. Мы легли в прежнюю позу, а он продолжил:

— Это был последний удар Кости. Я упал на землю, прямо на стекло. А Кирюха с ребятами помог мне очухаться. У Серого отец — хирург, вот почему шрам почти не видно. Если бы не они, я потерял бы много крови.

Я сжалась.

— Как я узнал позже, Юля «остановила» мой удар не из добрых побуждений. Нас сфотографировали как раз в тот момент, когда моя рука ещё была занесена для удара, а она стояла передо мной. На фото не было видно её лица, а ещё не было видно Костю, потому что он был за ней. Это фото быстро разлетелось среди всех. О нашей драке знали все, но вовсе не так, как о ней знаешь ты. Они знали только то, что Костя благородно защитил девушку от неадекватного меня, который был готов её ударить.

— И ты боялся, что я поверю им? — шепотом спросила я.

— Очень, — признался он. — Я так рад, что они не успели, и ты узнала правду от меня.

— Спасибо, — я крепко обняла его.

— Тебе спасибо, — он наконец выдохнул и расслабился. — За то, что выслушала.

— Теперь я даже слушать их не буду, — пообещала я. — А верить им — тем более. Обещаю.

***

Я вскочила на кровати. Сердце стучало с бешеной скоростью, щеки были мокрые от слёз.

Я обманула Диму.

Я поверила Косте, не желая слушать Зорина. Он не виноват… ни в чём.

И он никого не ударял.

Я взглянула на часы: ещё совсем рано. Всё это мне приснилось, но я отчего-то была уверена в том, что вторая часть моего сна — воспоминание.

Но узнать это можно лишь одним способом.

Быстро одевшись, я взяла велосипед и на всех парах поехала к дому Димы.

Мне оказалось сложнее, так как я была ниже, чем он. Я вскарабкалась на крошечный выступ, чтобы дотянуться до окна. И я стучала до того момента, пока он не проснулся.

Его лицо выражало много эмоций: он сомневался в том, что происходящее — правда, и что я действительно стучу в его окно. Он был в шоке и смятении. Я показала в сторону двора и спрыгнула, так как понимала, что ещё немного — и я упаду.

Через минуту Дима вышел ко мне. Заметив, что я вся на нервах, он напрягся ещё больше.

— Катя, что случилось? — хриплым и низким голосом после сна спросил он. Из-за этого я забыла, зачем вообще пришла к нему, и замешкалась.

Но вспомнила быстро.

— Наклонись, — попросила я, а затем мягко взяла его за подбородок и наклонила к себе.

Дима послушно поддался мне, но его глаза были полны недоумения.

Шрам… тонкий, от виска до волос. Он есть.

— Что случилось-то? — снова спросил он, но с места не двинулся.

— Дима, — всхлипнула я, отпуская его. — Димочка…

Я крепко сжала его в своих объятиях. Он охнул, пока не решаясь обнять меня взаимно.

— Прости меня, Дим, — слёзы сами потекли по моим щекам. Я зажмурилась от стыда и чувства вины перед ним.

— Что с тобой? — забеспокоился он, пытаясь отстранить меня от себя, но я не поддавалась. — За что простить?

— За то, что поверила им, — прошептала я, утыкаясь в его плечо носом. Его футболка уже слегка промокла от моих слёз.

— Ты вспомнила… — выдохнул он и поднял меня над землей, наконец обнимая в ответ.

Глава 20

Мы стояли так ещё долгое время, не в силах оторваться друг от друга. А когда наконец отстранились, Дима спросил:

— Но как? Точнее, когда?

— Не поверишь, — серьезно ответила я, понимая, что это и глупость, и чудо одновременно.

Он взглянул на меня с лёгким укором, мол, кто кому ещё верит. Я мгновенно покраснела:

— Ой, ну, в смысле…

— Долгая история? — закончил за меня он, а я кивнула.

Парень вздохнул и, недолго думая, взял меня за руку и повёл в дом.

— Только тс-с, — тихо попросил он, когда проходил со мной в его комнату.

Я послушно прошмыгнула за дверь первая, а Дима попытался максимально тихо её закрыть.

— Сегодня же суббота, пусть выспятся, — пояснил он. А затем, смутившись, почесал затылок, — извини, тут грязновато.

Я оглянулась. И правда: теперь мольберт не был пустым. Вокруг него тут и там лежали краски и кисточки, стаканчик с водой остался на полу, а на холсте виднелась лёгкая зарисовка его нового творения.

— Что это будет? — полюбопытствовала я, пока он поспешно заправлял свою кровать.

— Увидишь, — улыбнулся он. — Ты голодна?

И правда, я ведь даже умыться не успела, не то что поесть… я смутилась и поджала губы.

— Буду не против чем-нибудь перекусить, — всё-таки сдалась я, поборов неудобство. — Дим, а у тебя есть лишняя… ну, то есть, новая, зубная щётка?

— Ты что, сразу ко мне полетела, как проснулась? — усмехнулся он.

— Ну, я переоделась, — я пожала плечами, легко улыбаясь ему.

— Должна быть, — ответил тот, задумавшись. — Пошли, дурочка.

Он снова взял меня за руку, а я вспыхнула от негодования и смущения, но снова пошла вместе с ним.

Как легко было идти с ним за руку сейчас, когда я всё знаю.

Он с минуту порылся в полке, и наконец достал мне зубную щётку, за что я была ему очень благодарна. Он тактично вышел из ванной комнаты, закрыв дверь.

И вот, когда я пришла к нему на кухню, то уже чувствовала себя человеком. На часах шесть утра.

— Дима, что ты творишь?! — шепотом возмутилась я, наблюдая за тем, как он ложкой хочет разбить яйцо.

Парень испуганно замер.

— А что не так-то?

— Ты как собираешься жить, когда переедешь в институт? Ты же готовить не умеешь!

— С тобой, — довольно улыбнулся он. Я распахнула глаза: о как.

История снова повторилась: Дима смирно сидел на стуле, пока я жарила оладушки. Всё это время я чувствовала на себе взгляд, и понимала, что мы улыбается вместе.

— Хочешь попробовать? — спросила я у него.

Дима с энтузиазмом двинулся ко мне, не понимая, что у этой фразы два смысла.

Я вновь перехватила его руку и впихнула в неё поварёшку.

— В смысле? — не понял он. — Попробовать приготовить?!

— А ты что думал? — рассмеялась я.

Я поставила Диму перед плитой, а сама встала рядом с ним, продолжая держать его руку. Удивительно, но ему удалось не пролить тесто для оладушек.

Мы взяли себе совсем немного, потому что я готовила на всех. Процесс не занял много времени, поэтому вскоре мы снова были в комнате Димы и уплетали оладушки.

Я хотела сесть на пол, но Зорин настоял на том, чтобы я села на кровать.

— А может мне так удобнее? — хмыкнула я.

— Ты выглядишь так, как будто удобнее всего тебе будет поспать, — в тон мне ответил он.

Парень подошёл к мольберту и, недолго думая, придвинул к себе стул.

— Не против? — спросил тот, взявшись за кисть.

Я улыбнулась ему в ответ. Я ведь ещё не видела, как он рисовал. Поэтому села поудобнее, готовая не только рассказывать ему о своих чудесных похождениях во сне, но и любоваться им.

Пока я описывала ему свой сон в самых ярких красках, его лицо было максимально сосредоточенным. Но как бы он не старался, у него не получалось быть совсем каменным: глаза то и дело распахивались, губы замирали в немом «ого».

Некоторые моменты, такие как вопросы Кости о моём страхе, я тактично вычеркнула из моего повествования. Это ведь не ключевой момент? Вовсе нет. А это значит, что Диме его знать не обязательно.

***

Дима

Её голос был похож на щебетание птички. Я понимал, что слушать её голос и слушать её рассказ — это две абсолютно разные вещи. Поэтому я изо всех сил сосредоточился на смысле её слов, а не на их звучании.

— И ты представляешь? Он начал мне этими ножницами угрожать, намекнул, что они не только для скотча, ну а я со страху эту дрянь и выпила. И опять вырубилась! Ты мне ещё сказать что-то тогда пытался…

Я поджал губы, чтобы скрыть улыбку. Если бы не суть её слов, я бы мог подумать, что передо мной сидит сестра и беззаботно о чём-то болтает.

Украдкой я взглянул на неё: она очаровательна. Но тут же я нахмурился:

— Погоди, ты что, вырубилась во сне? В смысле, ещё раз уснула?

Катя задумалась.

— Ну, получается, что да. А что? — беспечно спросила та. Я пожал плечами: действительно, уснуть во сне — что такого?

Она не стала пересказывать мне мной же рассказанную историю обо мне же (звучит так, как будто я самодовольный человек), но с каждым её словом её речь становилась всё менее связанной и более медленной.

— А чем всё закончилось? — прошептал я, когда она замолчала.

И, когда ответа не последовало, я выглянул из-за мольберта.

Спит. Спит, как ребенок.

Я вздохнул, а затем умиленно улыбнулся и достал плед, чтобы её накрыть, а затем максимально тихо сел обратно.

Решение пришло в мою голову мгновенно, и я отложил мой мольберт с заготовкой в сторону, меняя его на новый.

Рисовать её оказалось также легко, как и быть рядом с ней. Мне хотелось передать в этом рисунке всё: каждый кудрявый локон, изгиб губ, веснушки на её носу, изредка подрагивающие ресницы.

Мне стало обидно за неё, когда я вспомнил её же фразы: «Просто я не верю в то, что ты обратил внимание именно на меня» и «Ты что, не видел, как на тебя все девчонки оборачиваются?».

Она ведь сама не замечает свою красоту. Или же не видит себя так, какой видят её другие.

Её умиротворенное лицо уже через некоторое время появилось на небольшом мольберте. Конечно, мне нужно будет ещё много раз поправлять что-то, добавлять и сверять, но время было уже почти девять часов, учитывая наши с ней кулинарные похождения и её рассказ.

Вдруг до меня дошла мысль: а если Катю будут искать?

Нет, неправильно.

За неё начнут волноваться и будут искать.

Я подошёл к девушке с целью разбудить её. Но она, словно почувствовать это, нахмурилась и укрылась пледом чуть ли не до самого носа. Вздохнув, я мягко коснулся губами её лба и отошёл. Девушка расслабилась, даже уголок губ дернулся вверх.

Я поставил её телефон на беззвучный режим, а сам написал её сестре о том, что Катя жива-здорова, спит, и что с ней всё хорошо.

Примерно в этот момент проснулись родители. Я услышал, как они вышли из комнаты.

Я сглотнул: и как мне им это объяснить? А может, не заметят вообще?

— Дим, привет, — помахал мне отец, когда я вышел из комнаты.

— Привет, — поздоровались мама с Машкой.

Я выдохнул и помахал им в ответ. Ничего не предвещало беды, но нет, моя сестра была в своём репертуаре:

— Дима, а откуда у нас оладушки? Ты что, сам их готовил?

Я посмотрел на неё, как обычно смотрят на предателей.

Родители с любопытством взглянули на меня, и под напором всей семьи я сдался.

— Это Катя приготовила, — признался я. Мама усмехнулась, а я вспыхнул. — Она рано утром проснулась, прибежала ко мне. А потом у меня же и уснула.

— Она сейчас что ли в твоей комнате спит? — уже шёпотом спросил отец. Я кивнул. Он взял один оладушек, а после вынес вердикт, — готовит она действительно неплохо. Скажи ей спасибо.

Я выдохнул с облегчением.

Когда она проснулась, мы с Машей сидели в саду. Время — час дня.

Смущенная и слегка растерянная, она вышла из дома, потирая лицо.

— Привет, — протянула она, подходя к нам.

Вместе с сестрой мы помахали ей.

— Сколько сейчас времени? — спросила та, присаживаясь рядом со мной. Сейчас она выглядела гораздо лучше. По крайней мере, по ней было видно, что она выспалась.

— Почти час дня, — сообщил я, обнимая её за талию. Девушка положила голову на моё плечо.

Её теплый нос вдруг уткнулся в мою шею и потянулся вверх, но, чтобы дотянуться до своей цели — моего уха — Кате пришлось притянуть меня к себе. После она прошептала:

— Извини, тебе, наверное, было неудобно перед родителями. Нужно было отправить меня домой.

— Они удивились, но особо не противились, — ответил я, улыбаясь.

— Я хотел тебя разбудить, но ты начала на меня ругаться.

— Я что, говорила во сне?!

— Нет, только ворчала и хмурилась. А что, можешь? — ухмыльнулся я и тут же получил по затылку. — Понял.

— И поэтому вместо того, чтобы меня разбудить, ты решил меня нарисовать? — спросила она, а я аж выпрямился.

— Я что, не убрал мольберт?

— Не-а, — довольно протянула та, по-кошачьи ухмыляясь.

— Вот же чёрт, — выдохнул я.

— Ма-а-ам! А Дима… — начала было сестра, но я успел на неё шикнуть.

— А ты не подслушивай! — хмыкнул я.

— А я только плохое слово услышала, — она высунула язык.

— За тобой теперь аж два должка, — вдруг сказала Катя. Я выгнул бровь.

— Так, первый — это мастер-класс, а второй?

— А второй — это выставка твоих картин для меня, — улыбнулась она. — Готовься! А я пойду домой. А то Лизка вообще с ума сойдет.

— Стой! — я взял её за руку прежде, чем она успела сделать шаг. — Ты пойдешь вечером на дискотеку?

— Это что, типа свидание?

Я распахнул глаза. Мозг будто отключился, но мне нужно было срочно ответить что-то. И я не придумал ничего лучше, чем это:

— А это что, типа флирт?

— О Господи! — позади меня послышался разочарованный и возмущенный голос сестры. — Дима, ты же весь подкат ей запорол!

— Да? — неловко спросил я у Кати, которая поджала губы и испепеляла меня взглядом всё это время.

— Вот вечером и узнаешь, пойду или нет, — хмыкнула та, выдёргивая свою руку из моей. Краем глаза я заметил, что она ухмыльнулась, когда поворачивалась. А может, мне это показалось.

— А мы сегодня не пойдём гулять? — спросил он.

— А я и так с тобой уже полдня провела! — не оборачиваясь, воскликнула она.

Так я и остался ни с чем, стоя посреди двора. Когда Катя скрылась из виду, сестра рассмеялась.

— Ты чего?

— Ну ты и дурак, Димка! — заливалась она.

Я фыркнул, понимая, что больше этим летом она ни в какой лагерь не поедет.

Время одновременно и тянулось, и пролетало незаметно. За часа два до дискотеки я вышел из душа, капли с мокрых волос стекали по спине, а я ёжился, потому что Машка говорила, что это жуки по мне ползают. Мелкая гадюка.

Когда я спрятался от неё в своей комнате и уже собрался сушить волосы, я заметил целых пять пропущенных от Кирюхи.

— Алло? Случилось че? — первым делом спросил я, перезвонив ему.

— Да не, всё путём, — как ни в чем не бывало ответил он. — Слушай, девчонки же сейчас к дискотеке готовятся, все дела…

— Так, что придумал?

— Как насчёт сейчас собраться с пацанами, а потом, когда до дискотеки останется час, прийти к ним и сказать, что они опаздывают? — я представил его довольную улыбку во время его рассказа и усмехнулся сам.

— А нам не влетит? — поразмыслил я.

— Ещё как! Мы же их на танцпол сразу и поведём, а там пусто, — сказал он, а потом замолк.

— Всё же не просто так, верно?

— Ты меня слишком хорошо знаешь, — сдался он. — Я сегодня с Лизкой не виделся вообще! Она сказала, что будет готовиться к дискотеке.

Я рассмеялся:

— Тогда я в деле! Я тоже сегодня с Катей почти не виделся.

— Тогда выходи давай. Мы с парнями уже во дворе тебя ждём.

— А, — удивился я. — То есть, выбора у меня не было?

Но он уже сбросил трубку. Поэтому я наскоро одел длинные джинсовые бриджи и белую футболку. Волосы оставил на произвол судьбы — пусть сами сохнут.

Парни отреагировали на наш с Кириллом заговор одной лишь фразой: «Только, чур, мы здесь не при чем!»

Но, как бы рискованно это не было, мы всей толпой стояли у дома девочек. Серёжа, Толя и Семка ради своей безопасности отошли от нас подальше.

— Раз, — шепотом начал отсчёт Дымов.

— Два, — всё ещё неуверенно протянул я.

— Три! — одновременно сказали мы, а затем уже крикнули, — девчонки! Вы там долго ещё?

Из ближайшего окна мигом вылезли две головы.

— Так ещё же целый час! — недоуменно крикнула нам в ответ Лиза. Катя нахмуренно глядела на нас, а потом сощурилась на меня и на Кирилла.

— Опаздываем, говорите? Так чего ж наш заводила-диджей ещё не на месте? — ухмыльнулась она.

Мы с Кириллом переглянулись. У того были широко распахнутые глаза. По его безмолвному ругательству я понял, что он не придумал на это отмазку.

Поэтому мне пришлось его выручать:

— Ты за Лизой пришёл! — также одними губами сказал я.

— Так мы за вами пришли! — моментально сообразил он. — Вы что, не знали, что сегодня мы на час раньше начинаем?

А такую подробность он выдумал сам.

Девочки ещё раз переглянулись, потом посмотрели на нас и ушли, не забыв закрыть окно. Мы с Дымовым на радостях дали друг другу «пять», ожидая, что скоро они прибегут к нам.

Но вот прошло уже десять минут.

Пятнадцать.

Двадцать пять…

Мы с парнями уселись на лавочках рядом с их забором. С Кирюхой мы уже давно смирились с нашей неудачей, поэтому сейчас беспечно болтали с пацанами.

— Мы готовы! — услышали мы позади нас. — Простите, мальчики! Мы так торопились!

Кирилл поперхнулся. Я скрыл смешок кашлем.

— В смысле вы торопились? — нервно усмехнулся тот.

— Пошлите уже! — не выдержал Толик и вскочил со скамейки.

Сегодня выбор Кати пал на чёрное платье, полностью облегающее её фигуру. Рукава становились шире ближе к запястьям, а на спине красовалась аккуратная шнуровка. Квадратный вырез очень шёл ей, из-за него волосы казались ещё более кудрявыми.

Я приобнял её за талию, и мы двинулись в сторону места проведения дискотеки.

— Ты чудесно выглядишь, — шепнул ей я, на что она довольно улыбнулась.

— А у тебя волосы, как у домовёнка, — спустя время добавила она.

— Совсем плохо, что ли? — свободной рукой я потянулся к волосам, чтобы их поправить.

— Ну, их бы расчесать… или сделать два хвостика, — хитро ухмыльнулась она, а я замотал головой в разные стороны: только не это!

Даже будучи на каблуках, Катя и приблизительно не поравнялась со мной ростом.

Но это не помешало ей влепить мне хорошего, крепкого подзатыльника, когда она шагнула на пустующую площадку.

— Вы нас обманули! — воскликнула та.

— Ну да, — спокойной ответил Кирилл. Я выгнул бровь. — Или вы хотели, чтобы мы сами встречали гостей?

Сёстры с подозрением переглянулись.

— Могли и поинтереснее что-то придумать, — фыркнула Лиза. — Это же скучно! Кто придумывал?

Кирилл стыдливо опустил голову вниз, разглядывая камень под ногой.

— Вы безнадёжны, — вздохнула Лиза. — Тогда давайте обманем и других. Включайте музыку, сейчас все сбегутся.

А вот план Лизы оказался действенным: спустя пару песен на площадке начали появляться люди, которых с каждой минутой становилось всё больше. Как мы и обещали, мы встречали всех рядом со входом.

Я держал Катю за руку, пока гости проходили мимо нас.

Но вдруг она замерла, стискивая мою ладонь сильнее.

— Ты чего? — спросил я, наклоняясь к ней.

— Смотри, — она кивнула вперёд. Я отвел взгляд.

Бок о бок шли Бенгальцев и Ситцева. Они говорили о чём-то, никому не отвечая на приветствия, будто были знаменитостями и шли по ковровой дорожке.

Но их внимание заострилось только на нас.

Костя двинулся в нашу сторону, кивая мне в знак приветствия, а затем протягивая руку Кате.

— Катюша, — с улыбочкой протянул он. Но когда она шагнула в мою сторону, ещё крепче сжимая мою руку, он нахмурился и оглядел нас с ног до головы, щурясь. Кажется, ни одна деталь жеста Кати не ускользнула от его глаз.

Пока я слегка загораживал собой девушку, внимательно следя за действиями Кости, я и не заметил, что всё это время на меня смотрела Юля. Её рука так и осталась протянутой в немом «привет». Но она тут же одёрнула её и повела за собой Костю, когда пересеклась со мной взглядом.

Не скрывая от нас, она шепнула ему что-то на ухо, отчего парень заметно напрягся.

Не стоило Заряткиной выражать своё отвращение к нему так явно. И я поделился с ней своим предположением.

— Думаешь, что он понял? — испугалась она.

— Не знаю.

— Но, даже если это так — и что с того?

Мы одновременно пожали плечами.

Вскоре Кирилл занял своё рабочее место, и каждый из нас услышал его голос, призывающий хорошенько оттянуться и веселиться до самой поздней ночи.

Наконец-то мы с Катей смотрели на друг друга с доверием. Теперь между нами не было недосказанности.

— Кстати, Дим, — спросила она в перерыве между песнями. — Так если ты не встречался с Юлей, то почему поцеловал её снова возле твоего дома?

Ну, или мне показалось.

Я тяжело вздохнул.

— До сих пор не понимаю, как у тебя получилось это узнать, — признался я. — Скажи, ты до какого момента знаешь?

— А там что, было много моментов?! — вспыхнула она.

— Катя! — упрекнул её я.

— Ну, до того, как вы поцеловались.

— Значит, ты всё это время думала, что я так всё и оставил? — я вздёрнул брови. — Передай своему докладчику, что он — полный дурак!

Катя почему-то покраснела.

— Потому что после этого я оттолкнул её. От неё перегаром несло так, что мне поплохело, — поморщился я. — А потом пришёл Костя со своими издёвками.

Губы Кати приоткрылись в немом шоке.

— Ты чего?

— Так вот, почему он меня нашёл! — Как для самой себя прошептала та. Пришлось напрячь слух, чтобы услышать её. Погодите, в смысле «нашёл»? — И вот, почему всё рассказал! Он тогда пришёл после вас!

И тут до меня дошло. Я застыл на месте, округлив глаза:

— Ты что, следила за мной?! — поразился я.

Катя покраснела пуще прежнего, мягко опуская мои руки.

— Димочка, ну, ты не сердись, — она улыбнулась мне со всем своим очарованием. Я аж язык прикусил, чтобы ненароком не улыбнуться ей в ответ. — Любопытство — не порок…

— Да я не сержусь, — сдержанно ответил я. — Я просто в шоке, если честно.

Тихий смех Кати на фоне громкой музыки был подобен колокольчикам. Я глубоко вздохнул. Что ж, придётся смириться с этой ситуацией и осознать, что девушки в гневе — это страшная штука. Хоть напрямую с рассерженной Катей я ещё не сталкивался, но одного раза для понимания мне уже хватило.

На этот раз в домик мы зашли вместе, и вместе заказали себе какие-то газировки. Катя ни на шаг не отходила от меня, а я и не стремился сбежать от неё, или же прогнать её. Мне хотелось просто быть с ней рядом. Эти мысли казались мне и неловкими, и правильными одновременно.

— Тут душно, — сказала мне Катя, когда нам выдали напитки. — Может, на улицу выйдем?

— На улицу, говоришь? — задумался я. — Ну пошли.

Вопросам Кати не было предела: а куда мы идём? А туда можно? А куда ты меня ведешь?

И вот, спустя мучительную минуту, мы оказались на втором этаже. В самом помещении был лишь только хлам, но мы здесь, конечно, вовсе не за этим.

Я вывел её на веранду, чем-то похожую на балкон. Только окон здесь не было. И уединенно, и на улице.

— Не знала, что здесь такое есть, — она с любопытством оглядывала помещение.

— И столько вопросов ради одной фразы?! — я всплеснул руками, но вовремя вспомнил, что в одной из них держу бокал. Вдруг раздался телефонный звонок. — Кирилл звонит… я отойду на минуту, ты не против?

— Хорошо, — улыбнулась она мне и оперлась локтями на забор, глядя на танцующих людей.

Я отошёл от неё только по той причине, что разговор для неё мог оказаться не самым приятным. И угадал.

— Что-то Бенгальцева не видно, — сообщил мне Кирилл. — Ты с Катей сейчас?

— Да.

— Чёрт, — ругнулся парень. Но быстро добавил, — думал, вдруг ты увидишь его где-то.

— Ну спасибо, что пояснил, — хохотнул я. — Обычно он тусуется где-то со своей компанией. Его там нет?

— А я тебе тут нафига звоню, ты как думаешь?

— Ну да, — я почесал затылок. — Ладно. Если найду — позвоню.

Я вернулся к Кате. Она как-то нервно обернулась, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Явно напугана чем-то.

— Ты где был?! — воскликнула она, рывком притягивая меня к себе за руку. Я чуть не споткнулся. — Он понял!

— Кто что понял? — нахмурился я.

— Ты что, не видел? — разочарованно спросила она.

— Да кого?!

— Ко мне только что подошёл Костя! — чуть ли не крича сказала она.

А… вот, почему Кирилл его не нашёл.

— И что он говорил?

— Что нам лучше не подходить друг к другу, — нехотя сказала она, отчего-то ёжась.

— И это всё?

Девушка потупилась.

— Я знаю, что это был всего лишь сон, и что все его угрозы были ненастоящими, но… — она сделала глубокий вдох. — Он сказал, что если мы ничего не предпримем, то ты будешь последним, к кому я подошла.

Я рассмеялся, а Катя удивленно взглянула на меня.

— Что смешного?! — воскликнула она, стукая меня по плечу. Девушка была явно напугана, а вот мне эта ситуация казалась полным абсурдом.

— А он мне то же самое говорил, — ответил я. — Катя, не бери это в голову.

Ты бы знала, как он со своими общается! Ему головёшку свою лечить пора, а не раскидываться такими угрозами направо и налево.

— Точно? — уточнила она, но всё же расслабилась.

— Мне без разницы, что ему там нужно. Я всё равно буду рядом с тобой, — заверил её я. — Вообще плевать.

Катя поджала губы, а затем прильнула к моей груди, прикрывая глаза.

— Мне страшно, — призналась она. — Вдруг он и правда что-то сделает? Кто его знает, а?

— Я буду рядом, — повторил я, поглаживая её по спине. — Пошли-ка отсюда, а то не везёт тебе с этим домиком. И лимонад не пей больше, а то мало ли.

Катя с улыбкой фыркнула:

— Вообще-то, в первый раз повезло.

— А что было?

— Я в Кирилла врезалась, — гордо произнесла она.

— Точно, — усмехнулся я и, подхватив её на руки, повёл на танцпол, зная, что скоро заиграет её любимая песня.

По пути я махнул Дымову рукой, а он понял, что нам нужно будет поговорить.

Но это потом. Что бы Костя не говорил, я больше не позволю ему что-то сделать с Катей.

Глава 21

Кирилл

— Так, ребятки, у меня уже в горле пересохло. Вы пока думайте, что будет дальше — обожаю, когда вы делитесь со мной догадками! — улыбнулся Дымов. — А я пока воды попью.

— На самом интересном же! — расстроенно воскликнула толпа, но Кирилл остался таковым и действительно покинул их.

На несколько мгновений оживленное место наконец обрело покой: воцарилась тишина.

Но слушатели были неутомимы, и их голоса снова раздавались тут и там.

— Мне кажется, что Юля подставит Диму перед Катей!

— Да такое было уже, смысла нет.

— Ну да…

— А я думаю, что во всём виноват будет Костя!

— Ну логично ведь, что виноваты будут они! Но в чём виноваты-то?

Ребята снова замолчали. Каждый раздумывал над ответом.

Кирилл вскоре вернулся обратно, кладя телефон обратно в карман.

— Так ты же говорить устал? — спросил у парня кто-то чересчур внимательный. — С кем разговаривал?

— Любопытной Варваре на базаре что сделали? — хмыкнул Кирилл, почему-то улыбаясь.

Послышался общий расстроенный вздох, из-за которого Дымов поджал губы.

— Ладно. Только вы после этого молчок, поняли? — парень окинул всех взглядом. А после того, как получил множество положительных ответов и жестов «рот на замок», сел обратно на своё место и наклонился к ребятам, совсем тихо отвечая на их вопрос, — со своей будущей невестой.

Кирилл ожидал, что это произойдёт, но, конечно, не надеялся на это.

Толпа оживилась: громкие вопросы и возгласы, улюлюканья и подобные восклицания окружили Дымова. Но самый частый и громкий вопрос был: «Кто это?». Он уже хотел было крикнуть всем им, чтобы они замолчали, но вдруг услышал позади себя голос:

— Ого, это ты на каком моменте истории?

Толпа замерла, моментально притихнув. Никто не мог поверить своим глазам, и уж тем более отвести их от девушки, которая бесшумно подошла к Кириллу со спины и обняла того за шею. Она ведь так сильно походила по описанию на…

— Вот что ж ты раньше-то не пришла, Лиз? Сейчас начнётся твой самый нелюбимый момент. Да и мой тоже… — парень вздохнул, утыкаясь новом в щёку любимой.

Ребята всё ещё не произнесли ни слова. И это было вовсе не потому, что Дымов не прекращал периодически смотреть на них убийственным взглядом.

— Только попробуйте, — одними губами сказал тот.

— Ты что-то сказал, Кирюша? — спросила Лиза, отстраняясь от него.

— Я? Нет, что ты, — спохватился тот. — Ребят, я сейчас приду, вы не против?

Пара отошла от костра.

— Это же Лиза! — шептался народ.

— Значит, он ничего не придумал, — удивлялся кто-то.

— А вы не заметили, что они как-то нехотя говорили о том, что будет в истории дальше? — спросил вдруг парень лет пятнадцати.

— Есть такое, — ответила ему девушка, сидящая рядом. — Может, это и есть «страшная история»?

— Так, что вы там навыдумывали уже? — Кирюха вернулся.

— Ты собираешься сделать ей пред…

— Цыц! — воскликнул тот, замахав руками. — Ну она же не знает об этом, ну что ж вы!

Смущенный парень вновь вернулся на место, почесывая затылок:

— Так, не подскажете, на чём мы остановились?

***

Катя

Я потеряла счёт времени и не знала, какая сегодня дата, как это обычно и происходит в летние дни. Но с той дискотеки прошло уже дней пять, наверное.

Сегодня и завтра мы с ребятами решили провести на свежем воздухе, потому что через несколько дней ожидаются долгие и сильные ливни, да ещё и с ветром. Конечно же, терять время, сидя дома — не лучшая идея, поэтому мы с самого утра были на природе.

И мне, и Диме стало гораздо спокойнее после того, как всё прояснилось. Страх перед ним испарился моментально, но периодически меня терзало чувство стыда и вины перед ним за то, что я его боялась. Но Дима на меня не обижался за это. Это был наш совместный груз, от которого мы избавились одновременно.

Но кое-что меня всё-таки тревожило.

— Как-то тихо в последнее время, — начала разговор я, подсаживаясь к парню. Дима чуть двинулся, как бы приглашая меня сесть поближе к нему.

— Разве это плохо? — спросил тот. Уголки его губ потянулись вверх.

— Нет, — поспешно ответила я. — Вовсе нет.

— Что-то случилось? — Зорин отвлёкся от хлеба, который он жарил на костре и повернулся ко мне, склоняя голову на бок. Я заметила его эту привычку не так давно: когда он склонял голову вбок, он словно пытался быть чуть ближе ко мне, имея в виду, что готов внимательно меня слушать.

Я улыбнулась, а после вздохнула:

— Мне не нравится, что Костя всё понял. Будто в этом что-то не то, что-то нехорошее.

— Ну что он может сделать? — он погладил меня по плечу. — Не беспокойся об этом, ладно? Ты знаешь всю правду, ему больше не на что давить.

На несколько секунд он замолчал, после чего вздохнул и продолжил:

— После того, как он подошел к тебе на дискотеке, я поговорил об этом с Кирюхой. Он сказал, что мы будем контролировать ситуацию в ближайшие несколько дней. Ну, то есть, будем обращать больше внимания на Костю. Не беспокойся об этом.

Я прижалась к нему, утыкаясь носом в его шею.

— Всё так быстро произошло, — улыбнулась я. — Как вспышка.

— В смысле?

— Ну, фотографии со вспышкой обычно получаются самыми яркими и тёплыми, — объяснила я. — И тоже очень быстро проходят.

— А остаются надолго, — улыбнулся Дима.

— Ага, — выдохнула я, прикрывая глаза. — Нам с тобой обязательно нужно будет сфотографироваться.

— Со вспышкой? — усмехнулся он. — Кстати, я же взял с собой фотик! Он, правда, старый…

— Это же ещё лучше! — просияла я. — Вечером сфоткаемся! Рядом с озером. Там закат будет.

Из-за того, что я немного отвлекла Диму, хлеб слегка подгорел. Но к нашему счастью, все любили хрустящую корочку.

— Блин, нам тоже оставьте! — кричали Толя и Сёма.

Они уже битый час маялись с надувным матрасом, стоя у берега. Качали его, качали, а надуть не могли. И с каждым разом они сменяли друг друга всё быстрее и быстрее.

— Если так будет и дальше, то закончится это конкурсом «кто кого?» — фыркнул Дымов, вздёргивая брови. — Детский сад…

— Толя, да я уже минут десять с ним мурыжусь! — чуть ли не всхлипывая, кричал Семён.

— Семка, — мы услышали раздраженный вздох Толяна и морально приготовились к худшему.

— Чё? — с вызовом ответил ему друг.

На десять секунд воцарилась тишина. Мы наблюдали за ними, как за самым напряженным в нашей жизни матчем: Толя стоял в пяти шагах от Сёмы, скрестив руки на груди. Семён же качал ногой прибор, с помощью которого должен был уже пятьдесят минут назад надуться матрас.

— Сёма, — уже с угрозой произнёс Толик. — Да кто ж так качает-то, а?!

Серёжа протяжно присвистнул, вздохнул и, прихлопнув себя по бёдрам, пошёл в их сторону.

— Поздравляю! Вы оба — круглые дураки, — заключил он. — Вы ж клапан не захлопнули, вы как его надувать вообще собирались?

— Ты не закрыл! — крикнул Семён.

— Ты! — всплеснул руками Толя.

Я, Дима, Лиза и Кирилл молча переглянулись. Говорить было нечего. Но все мы согласились с Серым: дураки.

Наш смех разрядил обстановку. Мы не выдержали, когда увидели лица парней после того, как Серёжа справился с матрасом за несколько минут.

— Идёте, девчонки? — спросил тот, поворачиваясь к нам с Лизой.

Это было очень весело: мы с Лизкой лежали на матрасе, а парни катали нас по всему озеру. План был великолепен во всём: мы ничего не делаем, а они выступают в роли мотора.

Мы с сестрой так заболтались, что не заметили, как исчезли всплески воды. Нахмурившись, мы оглянулись.

— А где мальчики? — спросила я.

— Нырнули, наверное, — пожала плечами Лиза. — Чтоб головы не напекло.

— Посреди озера нырнули? — с подозрением спросила я.

Наши визги стопроцентно было слышно в деревне. Парни, видимо, решили вызвать у нас сердечные приступы. Они вдруг толкнули матрас с одной стороны, все впятером, и мы с Лизой, конечно же, оказались в воде.

Весь макияж, вся укладка насмарку, так ещё и вода не прогрелась! Мы же в самом центре озера!

— Вам что, серьезно голову напекло?! — мы кричали на них, одновременно стараясь удержаться на воде и поправить промокшие волосы.

Честно, мы даже не догадывались, что человек способен так быстро плавать, и уж тем более не знали, что мальчишки могут визжать, как девчонки.

Но злиться долго всё равно не могли.

Вода вымотала нас, но мы были довольны, как дети. Мы наелись, наигрались, хотели спать.

Но мы завершили этот день так, как и договаривались вместе с Димой.

— Кучнее, кучнее, ребятки, — командовал Дима, активно жестикулируя одной рукой. Другая была занята фотоаппаратом, который он усердно настраивал и пытался поставить так, чтобы все влезли в кадр. — Готовьтесь!

Он бежал к нам, одновременно производя обратный отсчет от десяти до одного. Конечно же, прямо на последней секунде он споткнулся о камень и полетел прямо на нас. И, как бы смешно это не было, эта фотография получилась одной из самых лучших: у каждого из нас были разные эмоции. Кто-то смеялся, кто-то ещё не понял, что произошло, кто-то удивленно открыл рот. А вот Дима получился лучше всех: он смотрел прямо в кадр, улыбаясь и падая одновременно.

Потом мы фотографировались парочками. Сначала вместе, потом раздельно, поэтому и Лиза с Кириллом, и я с Димой остались довольны. Потом мы сфотографировались вместе с сестрой вдвоём, точно зная, что в нашем доме в городе появится новая фотография в рамке.

Дима пообещал, что он отправит в нашу группу все фотографии, как только вернётся домой.

Ночью было не так жарко, как днём, и это спасало. Каждый уже лежал в своей палатке: мы готовились ко сну.

Следующий день оказался не менее хорошим, чем предыдущий.

Я была рядом с Димой. На улице было невероятно жарко, солнце палило, не щадя никого из жителей нашей деревушки, и единственным нашим спасением был кондиционер.

Только вот в нашем доме его не было, поэтому мы с Димой пережидали солнцепёк у него.

— Закроешь глаза? — спросил он, когда я села на кровать.

— Это зачем? — я выгнула бровь.

— Ну пожалуйста, — попросил он, смущенно улыбаясь.

Я одарила его ещё одним недоверчивым взглядом, но глаза закрыла. Рядом со мной раздалось шуршание и легкий шум.

— Что ты делаешь? — не выдержала я.

— Не смотри! — моментально воскликнул он, но с облегчением выдохнул, когда увидел, что я все ещё закрываю глаза ладошками.

Прошло ещё несколько мучительных секунд перед тем, как он довольно произнёс «можно, смотри».

Я не сразу сообразила, что передо мной две картины. Но когда я их разглядела, меня охватило чувство восторга.

— Когда ты успел? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его творений.

Первая картина — та, которую я видела несколько дней назад, только в виде зарисовки. Он изобразил на ней момент, когда он впервые отвел меня на поляну. На ней мы с ним держимся за руки и смотрим друг на друга.

А на второй картине был только один человек. И это была я. Он тоже дорисовал её!

— Дим, у тебя точно талант! Мне очень нравятся твои работы, — я подошла к нему, встала на носочки и обняла его. — Ты очень красиво рисуешь.

— Пишу, — поправил меня Зорин.

— Зануда, — фыркнула я, стискивая его ещё сильнее.

— Я подарю тебе её, — сказал он, когда мы уже вдвоём присели на кровать. Он показывал на картину, на которой мы были с ним вдвоём.

— Серьезно? — удивилась я.

— Конечно, — он улыбнулся. — Мне осталось совсем немного, чтобы её закончить, и вот тогда подарю.

— У меня есть посылка, но вам я её не отдам, — процитировала я фразу из мультика «Простоквашино». Дима усмехнулся.

— Хочешь, мы с тобой вместе что-нибудь вместе нарису…

— Да! — я перебила его, не дослушав вопрос.

Парень достал из шкафа два небольших холста, а затем стал искать подходящие краски и кисти.

— Есть идея, — начал он. — В общем, мы можем рисовать не каждый своё, а дополнять рисунки. Ну, то есть по очереди. Засекаем время, рисуем сами, а потом отдаём друг другу и дорисовываем. Самое интересное — посмотреть, схожи ли наши мысли, или нет.

— А давай, — согласилась я. — Получается, нельзя говорить задумку рисунка?

— Не-а, в этом и фишка, — улыбнулся он и наконец сел на пол вместе с красками. — Скажем об этом, когда дорисуем. Давай, иди ко мне!

Я присела напротив него, чтобы мы не видели рисунки друг друга.

Он засёк десять минут. Это оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Придумать что-то с нуля было практически невозможно для человека, который всю школу рисовал людей по методу «палка, палка, огуречик».

— Дима, — в панике сказала я. Прошло уже две минуты, и всё это время он активно что-то делал. Даже краски смешать успел!

— М-м? — не отвлекаясь, промычал он.

— Я не знаю, что рисовать, — я привстала, чтобы подглядеть у него.

— Эй-эй, не мухлюем! — возмутился он. — Не знаешь? Хм… ну, тогда закрой глаза, возьми любой цвет краски и нарисуй вообще любую закорючку. И отталкивайся от неё дальше.

Мы и не заметили, как пролетело время. Мы рисовали практически два часа, и каждый раз, когда обменивались рисунками, смеялись так, что сейчас сводило скулы.

— Ну всё, хватит, — не выдержала я, потирая щёки. — Я уже не знаю, что можно туда добавить.

— Ну конечно, ты мне как добавишь что-нибудь, так и думай, что с этим делать, — смеясь, сказал Дима.

— Сам-то! — фыркнула я и отложила холст, двигаясь ближе к парню. Дима сделал то же самое. — Слушай, а вышло ведь неплохо!

Изначально на моём рисунке был кот, который лапкой тянется за бабочкой. Но Дима решил, что он должен стоять на краю деревянного пирса, а под ним — море, в котором он смешно отражается. Где-то далеко, на самом горизонте, плыл корабль с огромными парусами, а солнце завершало свой путь.

А на его картине был песчаный пляж и много зелени, среди которой была беседка. Под конец наша фантазия разошлась не на шутку, поэтому на фоне были ещё и горы.

— Хотелось бы там жить, — мечтательно протянула я, разглядывая картины.

— Кать, смотри, — вдруг восхищенно произнёс тот. — У нас же картины друг друга продолжают!

И он приблизил их друг к другу.

Да, они были абсолютно разными, но Зорин оказался прав: когда картины оказались рядом, то создалось впечатление, что мой кот шагает прямиком с пляжа на пирс.

— Выходит, мы с тобой сошлись, — улыбнулась я, кладя голову на его плечо.

— Ага, — просиял он, обнимая меня.

Вечером, когда на улицу можно было выйти без риска получить тепловой или солнечный удар, мы снова собрались вместе с ребятами.

— Мы тут с пацанами подумали, — начал Сёма. — Как насчет завтра сгонять в наш дом?

— Наш — который прям наш? — уточнил Толя. Я нахмурила брови: у него что, свой язык?

Но Сёма его понял и кивнул.

— Я не против, — кивнул Дима, а затем взглянул на меня. Я тоже согласилась.

Лизка там не была, поэтому её ответ мы услышали первее, чем ответ Дымова. Так и решили: завтра вечером приходим в дом и устраиваем там домашний кинотеатр.

Глава 22

Мы с Лизой и подумать не могли, что парни откажутся смотреть ужастик. Смеяться над ними мы не стали, но для самих себя всё поняли.

Когда мы сказали им название фильма, они полезли в Интернет, чтобы взглянуть на описание и картинки. Они переглянулись между собой, и в их глазах мы увидели мольбу.

— Эм-м… может, другое что-нибудь? — своим низким голосом произнёс Серёжа, а остальные закивали подстать ему.

— Серьезно? — фыркнули мы. — Тогда давайте не ужастик, а триллер!

Мальчики смотрели на нас, как щенки перед прогулкой на своих хозяев. Только не с обожанием, а с всё той же мольбой и надеждой.

Мы решили пойти на компромисс: сначала посмотрим наш с Лизкой фильм, а потом кино, которое предложат парни. Всё честно.

Как оказалось, у ребят — Толи и Сёмы — был настоящий проектор. Старенький, правда, но главное был. Пока они устанавливали оборудование, изредка не соглашаясь друг с другом по поводу того, где, что и как именно устанавливать, мы с сестрой решали, где мы будем сидеть.

Из кухни мы притащили небольшой столик, чтобы поставить на него закуски (за которыми ещё нужно сходить) к фильму. Повезло, что в домике есть диван, но все мы на него не уместимся, а сидеть на полу — так себе затейка.

— Установили? — поинтересовались мы у парней.

Все они одновременно обернулись на нас, будто забыв о нашем присутствии.

— Ну, типа того, — пожал плечами Кирилл.

— Да установили, не парьтесь! — отмахнулся Толя и с разбегу приземлился на диван. — Давайте, включайте уже, что вы там хотели!

Мы с сестрой виновато переглянулись.

— Тут такое дело… — начала я с легкой улыбкой. — Вы, конечно, молодцы, что взяли с собой проектор, но закусок-то у нас нет!

— А ещё нам нужно на чём-то сидеть, — добавила Лиза. Но, заработав недоуменные взгляды, объяснила, — на диване мы все не уместимся.

— Ну да, — подытожил Дима. — Допустим, что за едой сходим в магазин, ладно. А что придумать с местами?

— У меня в гараже должен быть старый матрас какой-нибудь, — задумчиво ответил Семён. — Только вот один я его не дотащу.

— Ну, это ясное дело, — согласился Серёжа. — Тогда я, ты и Толя пойдём за матрасом, а…

— А мы с Лизкой пойдём на базу, — дополнил Кирилл. Под словом «база» он имел в виду место проведения дискотек. — У нас там всегда с лихвой запасов, и тратиться не нужно. Правда, идти далековато, но до магазина ещё дальше.

— А мы? — Дима выгнул бровь, взяв меня в руку.

— Точно, — одновременно произнесли ребята. Мы с Зориным хотели возмутиться, но нас быстро перебили.

— А вы здесь останетесь, охранять будете, — буквально оправдался Кирилл. — Ну, пошлите!

Мы и не заметили, как остались совсем одни.

— Оперативно, — только и сказал парень и плюхнулся на диван. Я села рядом с ним.

— Спать так хочется, — я потянулась, подняв руки вверх, а Дима обнял меня, буквально схватив в охапку. Я расцвела улыбкой. — Сколько сейчас времени?

— Уже за двенадцать ночи, — в тон мне зевнул Дима и положил свою голову на мою.

Я обняла его в ответ, закрывая глаза.

— Они, кажется, говорили, что им долго идти, — протянула я. — Пока матрас притащат, пока ещё принесут что-то покушать…

— Это ты на «поспать» намекаешь? — усмехнулся Дима. — Знаешь, а я не против.

В следующую секунду мы уже лежали на небольшом диванчике, всё так же в обнимку и с закрытыми глазами.

— А ты что, правда боишься смотреть фильмы ужасов? — улыбнулась я.

— Совсем немного, — признался он. — Мне больше боевики и комедии нравятся.

— Мне тоже, — я прижалась к его груди щекой и вздохнула.

Дима ещё немного повошкался, чтобы выключить свет (переключатель находился рядом с диваном), но я, кажется, уснула до полной темноты.

Даже сквозь сон я слышала биение сердца парня и чувствовала, как он слегка поглаживал меня первые несколько минут. Но затем он, видимо, тоже провалился в сон. Это я поняла, когда ритм его сердца замедлился, а сам он замер.

Мне ничего не снилось, но я чувствовала, что я счастлива. Моя любовь к Диме была внезапным чувством. Когда я ехала в эту деревню, у меня и мыслей не было, что в меня могут по-настоящему влюбиться, и что я смогу кого-то полюбить.

Скажу больше: я даже не верила в это. Мне казалось, что для того, чтобы влюбиться, нужно много времени. А для того, чтобы полюбить — тем более. Я считала подростковые драмы глупостью и уж точно не рассчитывала на то, что сама окажусь в подобной ситуации.

Примерно за две недели до того, как мы поехали в деревню, у нас с Лизой состоялся разговор. Мы уже потихоньку собирали вещи и одновременно болтали о всякой ерунде. И, как это обычно бывает, наш разговор перетёк из нелепицы во что-то философское.

— Душная ты, Катька, — фыркнула Лиза, когда я снова заладила о том, что не верю в подростковую, а значит, быструю, любовь. — Вот ты веришь в судьбу?

Я хмыкнула:

— Конечно, нет! Глупости. А ты что, веришь?

Лиза удивилась моему ответу и попросила пояснить. Сама она не стала отвечать.

— Грустно верить в судьбу, когда знаешь, что в мире могут похищать людей, — вздохнула я. — Это ведь несправедливо.

— Я не об этом, — отмахнулась от меня сестра. — О том, что люди как бы «находят» друг друга.

— А-а, — протянула я. Теперь над ответом пришлось задуматься. — Не-а.

— А сейчас-то почему не веришь?! — она всплеснула руками.

— Не всем парам же везёт, — снова объяснила я. — Люди разводятся, а где-то вообще играют свадьбы, не спрашивая жениха или невесту.

— Ты меня поражаешь сегодня, — Лиза уже давно отвлеклась от одежды в своем чемодане и во все глаза глядела на меня. — Ты же оптимист!

— Ну, я же не перестала им быть, — хитро улыбнулась я. — Просто считаю, что люди сами могут всё решить. И в плане отношений тоже. Если что-то не так, всегда ведь можно уйти!

Да, а потом я приехала в деревню и познакомилась с Димой. И ведь в начале я хотела уйти! Но по неизвестной причине не смогла.

И сейчас я благодарна себе за своё любопытство.

Вообще, всё как-то удивительно хорошо сложилось: Лизка нашла Кирилла, с которым чувствует себя комфортно. И я за неё очень рада. Ну, в моей истории, конечно, было побольше трудностей, чем у сестры, но ведь сейчас я с Димой.

Наконец-то мои размышления сменились другой фазой сна, и теперь я буквально провалилась в сон и потеряла любую связь в своих мыслях.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как тревожный голос Димы меня разбудил.

— Катя, — он легко тряс меня за плечи. — Просыпайся, Кать.

Моё недовольное мычание остановило Диму, и он перестал меня трясти.

— Уже почти час прошёл, а ребят нет, — с тревогой произнёс он.

Это заставило меня моментально проснуться и сесть на диване. Я потёрла лицо.

— Они не звонили? — первым делом спросила я.

— В том то и дело, что нет, — Зорин отрицательно помотал головой.

Его беспокойство передалось и мне. Я глубоко вдохнула, собираясь потянуться, но тут же встревожилась ещё сильнее:

— Дим, а тебе не кажется… ты не чувствуешь запах гари?

Глаза Зорина в подтверждение моих слов распахнулись.

Мы с ним подскочили с кровати и побежали первым делом на кухню. И оказались правы: полки рядом с плитой постепенно охватывал огонь.

Я застыла позади Димы, не в силах отвести от огня взгляд. Мои руки будто оказались скованы, по ним носились табуны мурашек.

Но парень не стал медлить. Тот нашёл бутылку с водой и быстро потушил начинающийся пожар. Отчего-то мне казалось, что ещё бы совсем чуть-чуть, и потушить его самостоятельно было бы тяжелее.

— Самое странное, что плита выключена, — Диму нарушил тишину спустя несколько секунд. — И я не понимаю, в чём причина возникновения огня.

Я нахмурилась.

— И ещё, — продолжил он. — У меня такое чувство, будто он только-только начался.

— Логично, — согласилась я. — Иначе уже всё было бы в огне. Дом ведь деревянный.

Мы не знали, как на это реагировать. Это действительно было очень странно. Откуда взялся огонь?

В последний раз недоуменно переглянувшись, мы одновременно развернулись в сторону комнаты.

— Надо позвонить Кириллу, — пробормотала я, когда мы уже сделали несколько шагов.

Но шагов парня позади себя я не услышала. Обернувшись, я взглянула на него, а его лицо выражало неподдельный страх. Мне даже показалось, что он побледнел.

— Дим? Что случи…

— Катя, стой! — вдруг закричал он.

Парень резко дёрнул меня за руку в свою сторону и заслонил меня собой. Я хотела возмутиться, мол, что вообще происходит?

Но затем я увидела фигуру, стоящую возле окна. Только сейчас мне в нос ударил резкий запах бензина, который был пролит всё это время. Я вцепилась в руку Димы, боясь пошевелиться.

Мы смотрели друг на друга на протяжении нескольких секунд, и никто не произнёс ни слова, и уж тем более не сдвинулся с места. А всё потому, что в руке этого человека горела зажигалка.

Страх сковал меня, казалось, даже мыслить было тяжело. Возможно из-за этого я не смогла понять, кто передо мной стоит. Человек был в мешковатой одежде, лицо скрывала кепка и капюшон. Это мог быть как мужчина, так и женщина.

— Послушай, не нужно этого делать… — тихо начал Дима, всё так же не решаясь сдвинуться с места.

Но вот человек сдвинулся. Огонь полыхнул в его руке, и мы услышали совсем тихий, очень низкий мужской голос:

— Поздно. Нужно было думать раньше.

Пламя охватило комнату за несколько секунд: оказалось, что бензин был не только на полу, но и на мебели и стенах. Я вскрикнула в ужасе и в понимании того, что проход к двери перекрыт огнём.

Но Дима схватил меня за запястье и потащил за собой.

— Дима! Куда ты меня тащишь?! — я не соображала, что происходит.

Мы покинули небольшой коридор между кухней и комнатой и снова оказались на кухне.

— Нужно выбраться через окно, — чётко произнёс он и начал открывать его.

Тёмные тени улицы в один момент сменились на внезапные и резкие вспышки огня, который постепенно превращался в кольцо.

Мы отпрянули от окна, всё ещё держась за руки. Дышать становилось тяжелее, приблизиться к полу показалось нам хорошим решением.

— Что нам делать? — испуганно спросила я, глядя на то, как огонь медленно охватывает всё больше и больше территории.

— Водой не потушить, только хуже сделаем, — глаза Димы метались в поисках хоть чего-то, что сможет нам помочь.

Он достал из сумок полотенца, чтобы мы дышали через них, и сделал это вовремя: ещё бы чуть-чуть, и стало бы тяжело дышать.

Мы в панике оглядывали помещение, в котором с каждой секундой становилось всё тяжелее находиться. Наши руки всё ещё были скреплены, но это ничуть не успокаивало меня. Наоборот, горло сдавило, но не от дыма, а от страха и подступающих слёз.

— Эй, нет, нет, — Дима замотал головой и повернулся ко мне. Сквозь треск дерева и огня я слышала его с трудом, мне приходилось напрягать слух. — Нельзя плакать. Мы выберемся…

— Как?! — голос подвёл меня и сорвался на хрип. — На улице тоже огонь, нам некуда бежать, Дима! Все пути перекрыты!

Я разглядывала его лицо и одновременно боролась со слезами. Я видела и знала, что он старается держаться, но в его зелёных глазах всё равно таился страх. И теперь на его лице вместо безупречной улыбки была тревога, паника. Только бы не отчаяние…

Он помог мне сесть, а сам оглядывался в поисках хоть какого-нибудь спасения.

— Мы выберемся, — твёрдо, даже с напором произнёс он, глядя в мои глаза. — Я обещаю.

Я только смогла ему кивнуть.

Всё ещё держа меня за руку, он повёл меня обратно, в узкий коридор, разделяющий кухню и гостиную.

Краем глаза я заметила высоко в стене…

— Окно! — воскликнула я и уже хотела к нему подбежать, но Дима меня вовремя остановил.

— До него не достать, — он говорил скороговоркой. — Только если…

Он мигом принёс стул из кухни и поставил его под окно, чтобы мы смогли выбраться.

Время потеряло свою форму: нам казалось, что оно отдельное для разных событий. Огонь разгорался всё больше и подбирался ближе к нам быстрее и быстрее, настолько, что даже с улицы пробрался на кухню и уничтожал её. В этот же момент Дима пытался открыть как назло заклинившую створку, и было ощущение, что он делает это уже несколько минут. С каждым разом он дёргал её на себя сильнее, и у него получилось, когда огонь проник в сам коридор, отчего я вскрикнула.

— Катя, сюда! — закричал он, протягивая мне руку. — Скорее, лезь первая!

Я мигом встала на стул и стала карабкаться выше, чтобы вылезти из окна, чувствуя, что Дима помогает мне. Я слышала, как он кашляет от дыма, количество которого увеличивалось с каждым мгновением.

Я больно царапалась, возилась, рискуя и вовсе выпасть, но даже если так — пусть, главное, что мы выберемся.

Так и случилось. Мне удалось упасть, не получив серьезных повреждений. Только очень кружилась голова, было тяжело дышать.

Как можно скорее я притащила ближайшую скамейку к окну, чтобы помочь Диме, но, когда я встала на неё, то никого не увидела. Казалось, будто никто и не собирался вылезать вслед за мной.

— Дима?! — закричала я, цепляясь за оконную раму и пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

И разглядела.

Он лежал на полу, не двигаясь. А причиной тому — деревянная доска, свалившаяся на него. Огонь медленно поглощал её, рискуя сделать то же самое и с Зориным. А к его голове тоже медленно, но уверенно подкрадывалось пламя. Он в ловушке. Без сознания.

— Дима, нет! — закричала я.

Я не соображала, что делаю. Полезла в горящий дом обратно через окно, крича его имя, молясь, чтобы он услышал.

Но мой крик вдруг поменял свой характер. Он стал криком боли.

Пока я пыталась пролезть к парню, я не заметила, как огонь подобрался и к окну, в которое я лезла.

Он больно полоснул мою руку, да так, что в моих глазах, да и в голове, потемнело. Отдаленно я чувствовала, как болит горло от моего вопля, но сам он не казался мне оглушительным… будто это эхо, будто происходит где-то вдалеке.

— Девушка, куда вы?! — услышала я рядом с собой голос, но даже не поняла смысл слов. — О, господи… скорую!

А дальше меня резко дёрнули обратно, в сторону улицы. Последнее, что я видела в доме — тело Димы и огонь, который скоро подберётся к нему слишком близко.

— Нет! Нет, там Дима! Спасите его! — Мой голос снова сорвался, но на этот раз из-за крика от боли. Я почувствовала резкий холод в руке, но сейчас мне было плевать на врачей, которые вводили мне обезболивающее. Я пыталась вырваться, хотела потянуться к нему, только бы помочь, но темнота в моих глазах теперь распространилась на всё, что меня окружало.

***

И вместо неё я увидела перед собой ослепительно белый свет. Я зажмурилась, закрыла глаза руками, но тут же опомнилась: рука!

Вскочив, я села и взглянула на неё.

Меня начало мутить от одного вида.

Ожоги теперь стали её неотъемлемой частью. Они не были тяжёлыми, иначе, тогда бы и руки не было, наверное…

Стойте, а где я? И почему на руке ожог?

С трудом подняв голову вверх, я огляделась, но поняла, что это ничем мне не помогло. Наоборот, вопросов стало только больше.

Вокруг меня ничего не было. Только всё тот же яркий белый свет. Невозможно было понять, маленькое было помещение, или же это было и не помещение вовсе.

— И где я? — пробормотала я. — Неужели…

— Нет, — я услышала голос, который откуда-то точно знала, но вот откуда — вспомнить не могла. — Ты не мертва. У тебя есть выбор.

Я сжалась. От голоса мне стало не по себе. Напряжение во мне только выросло, я пыталась вспомнить, что происходит.

— Нет-нет-нет, он же остался там! — вскрикнула я. — А меня вытащили!

Решение пришло в голову само: нужно срочно покинуть это странное место, нужно найти Диму, спасти его!

И я бежала. Долго, далеко, не знаю даже, куда именно.

— Люди не могут найти друг друга без весомых причин, — вдали снова раздался голос. Он эхом пронёсся везде, словно догоняя меня, и стал похож на зловещее клокотание. — Только если это не…

— Судьба, — выдохнула я, когда передо мной вспыхнуло пламя.

***

— Пустите меня! — когда я очнулась, меня всё ещё несли куда-то от дома. — Пустите, его нужно спасти! Там человек!

Меня сжали ещё крепче, а я вскрикнула. Что ж, видимо, упала я не так удачно.

Но в эту же секунду я услышала, как мужской голос говорит по рации о том, что из дома выносят ещё одно тело.

Сначала я выдохнула.

— Стойте, — проговорила я, когда меня отнесли на безопасное расстояние. — Стойте, в смысле «тело»?!

Наконец-то я увидела, что передо мной стоит пожарный, который и оттащил меня от огня, а рядом с моей рукой хлопочет врач.

Они словно не услышали мой вопрос и занимались своими делами.

Но я сама получила на него ответ, когда пожарный отбежал от меня.

Ещё один сотрудник действительно нёс на руках тело. Только вот он не просыпался. Он был полностью расслаблен, и по дороге его осматривало сразу несколько врачей.

Сердце пропустило удар, а затем понеслось с бешеной скоростью.

Этого не может быть.

Глава 23

— Нет! — я не смогла сдержать крик.

Я сорвалась с места и бежала к нему как можно быстрее. С каждым движением глухая боль напоминала о себе чаще и острее. Она была как эхо: её пульсация раздавалась по всему телу.

Пожарные бережно положили его тело на траву. Врачи не отходили от него ни на секунду: плотным кольцом они окружили его, а их голос слился воедино, чем напомнил мне жужжание пчёл. Его дыхание зависело от их работы: они поддерживали его специальным аппаратом. Другие же занимались его рукой. Я не сразу смогла разглядеть его из-за спин докторов, но когда увидела — ахнула.

Его рука теперь была одним большим ожогом, над которым врачи и трудились. Я перевела взгляд на свою руку. Ситуация Димы была явно хуже, чем мой случай. Его кожа превратилась в один сплошной рубец, покрытый волдырями и багровыми пятнами, свидетельствующими о боли, которую ему пришлось пережить. Даже издалека было видно, насколько сильны были повреждения: рука казалась чужой, чуждой всему живому — какой-то бесформенной массой, искалеченной огнем.

— Если мне больно даже через обезбол, — первым делом подумала я, — то каково сейчас ему?..

Пользуясь тем, что врачи не замечали меня, я подошла чуть ближе.

Его лицо было бледным, словно вся кровь ушла глубоко внутрь тела, оставив лишь следы недавнего ужаса. Волосы, обычно аккуратно уложенные и мягкие на ощупь, теперь торчали беспорядочными, слегка обгоревшими на кончиках клочьями.

Не выдержав, я всхлипнула, прикрывая рот рукой. Меня захлестнуло чувство страха и ужаса, несправедливости. Ему нужно в больницу, причём очень срочно!

Оглянувшись вокруг, я поняла, что здесь и поблизости и вовсе нет машин скорой помощи. Потом я снова взглянула на врачей и поняла, наконец, в чём дело. У них самих все медикаменты были под рукой. Создавалось впечатление, что они попросту ухватили из своего маленького деревенского травмпункта всё нужное, что у них имелось, и принесли сюда.

— Вы что тут делаете? — ко мне подошёл кто-то из спасателей. — Вы ранены, вам нельзя…

Но когда его взгляд встретился с моим, он всё понял. Он кивнул мне с искренним сочувствием, а затем разрешил остаться рядом с парнем, предупреждая об этом врачей.

— Спасибо, — только и прошептала я.

Через долгое время врачи отошли от Димы, сообщив, что теперь он может поддерживать дыхание самостоятельно. Они стояли чуть поодаль от нас и настоятельно просили коллег из города о том, что пострадавшим необходимо попасть в больницу, а другие, видимо, считали, что им хватит помощи на месте. Просто ужасно.

Я села на колени рядом с Зориным. Мне было страшно дотронуться до него.

— Дима, — прошептала я, глядя на его беспокойное лицо. — Ты же обещал, что мы выберемся вместе…

Вытирать мои слёзы было уже бесполезно, и я оставила это дело. Со всей осторожностью я прикоснулась к его здоровой ладони кончиками пальцев. Мне необходимо было это сделать.

Но это не помогло. Мой жест не успокоил меня. Оставалось лишь ждать, когда он очнётся.

— Но я же выполнил обещание, — вдруг совсем тихо, еле уловимо прохрипел парень.

Я взглянула на него, а он с трудом улыбнулся мне уголками губ.

— Дима! Дурак, — с облегчением выдохнула я, улыбаясь ему в ответ. Я прижалась щекой к его ладони, которую держала в руках, а он большим пальцем погладил меня по щеке. — Как ты?

Он хотел уже снова что-то сказать, но я мгновенно остановила его.

Я позвала врачей, которые занимались им, чтобы они его осмотрели. А Зорин взглянул на меня так, словно я предатель.

Но и меня они не оставили в покое и тоже принялись осматривать мои повреждения.

— Скоро за вами приедет скорая, — жалела нас пожилая женщина, которая накладывала нам бинты. — Вот тогда уже и будет точный диагноз. А у нас машины и таких приборов нет…

Рядом с нами образовалась целая толпа людей. Но на этот раз пожарные-охранники не подпускали к нам ребят. Да, к нам пришли Лиза с Кириллом, а ещё Серёжа и Толя с Сёмой. Они активно боролись и отстаивали свою позицию, но пока безуспешно.

— Там моя внучка! — услышала я гневный возглас бабушки. Кажется, я впервые в жизни слышала, как она повысила голос. Она что, так умеет? — Их тоже пропустите!

— Это тоже ваши внуки? — скептически спросил её мужчина, который преграждал им путь.

Бабушка помедлила, а затем с уверенностью заявила то, что меня поразило:

— Считайте, что да.

В следующее мгновение я увидела, как она, уперевшись руками в бока, зашагала ко мне. Но она и секунды не смогла продержаться в этом образе. Увидев меня и Диму рядом, она прижала ладошки ко рту и всхлипнула.

— Катенька! — она тоже боялась коснуться до меня, и я сама обняла её, стараясь не двигать больной рукой. — Ну как же вы так…

Ко мне подлетела сестра и с такой же осторожностью обняла меня.

— Прости нас, — она уткнулась носом в мою шею. — Мы побежали к вам сразу, как узнали про пожар…

— А где ж вы были до этого?! — вспомнила я.

Я обернулась. Парни подбежали к Диме, а когда заметили нас, то подозвали к тебе. Бабушка отошла к врачам, чтобы спросить у них о нашем состоянии. Как раз в этот момент я почувствовала, как боль в руке начала постепенно возвращаться. Я поморщилась и на всякий случай решила опереться на сестру, пока мы шли к ребятам.

Парни сели в ряд рядом с Зориным, который продолжал лежать, боясь пошевелить рукой. Мы с сестрой сели по другую сторону рядом с ним.

Как оказалось, Дима задал им тот же вопрос, что и я сестре.

— К нам с Лизой пристала Юля с её девочками, — нахмурился Кирилл. — Но вот больше всего я обалдел, когда мы по пути к вам встретили парней. Вы-то где были, оболтусы?!

— А до нас докапывались ребята Кости! — парировали они. Толя обиженно поджал губы, — вообще-то, мы тоже думали, что вы уже на месте.

Мы с Димой тревожно переглянулись. Найти нужные слова оказалось сложнее, чем мы думали. Не зная, что сказать, мы то размыкали, то плотно сжимали губы.

— Вы чего? — спросил Серёжа, прерывая разговор ребят о том, кто и почему не пришел раньше.

— До того, как всё началось, — начала я, всё так же глядя на Зорина, — мы увидели человека. Он был в доме, внутри.

— И скорее всего это он разлил бензин, — продолжил Дима всё тем же хриплым голосом.

— Вы поняли, кто это? — с подозрением спросил Кирилл.

Мы промолчали. Я не знала, были ли у Димы такие же подозрения, как и у меня.

— Это мог быть?.. — не договорив, продолжил Дымов.

— Не знаю, — мы с Димой произнесли это одновременно. Но затем продолжил он, — по голосу не похож.

— А ещё, — вспомнила я, — до этого загорелась плита, но мы не пользовались ей. А потом, когда этот человек покинул дом, всё вспыхнуло и на улице.

— Значит, всё было спланировано заранее, — догадалась Лиза. — Он заранее облил всё бензином!

— Более того, он также заранее откуда-то взял этот бензин, — с подозрением продолжил Сёма.

Устало вздохнув, я легла рядом с Димой. Он взглянул на меня, а затем на наши руки. Мы грустно улыбнулись друг другу.

— Если плохо заживёт, придётся переучиваться и быть левшой, — усмехнулась я.

— Не каркай, — фыркнул он, глядя на свою забинтованную правую руку.

Мы глядели на то, как пожарные всё ещё возятся с пламенем, которое теперь было не только в доме, но и рядом с ним.

Неожиданно на наши лица стали падать капли дождя. Но мы не сдвинулись с места. Никто из нас. Мы лежали и просто дышали, радуясь тому, что остались живы.

— Чёрт, как вовремя, — прыснул Кирилл. — Если б он начался, когда мы только собирались пойти в дом…

Мы дружно вздохнули, а дождь превратился в ливень, словно насмехаясь над нами.

— Я так испугалась за тебя, — я повернула голову к Диме, а он сделал то же самое. — Так страшно было, когда я не увидела, как ты вылезаешь за мной…

— Кстати, а как ты-то поранилась? — спросил он. — Ты ведь выбралась!

— Я полезла за тобой, — улыбнулась я, но улыбка мгновенно улетучилась. — Меня оттащили пожарные, а я кричала им, что там ещё человек.

— Дурочка, — выдохнул он. — Это же ещё додуматься нужно, чтоб полезть в огонь!

Я рассмеялась, но уже над другой своей мыслью:

— Дим, а ведь теперь настоящая вспышка получилась.

Он фыркнул.

Люди впопыхах прятались от дождя, а на нас не обращали внимания даже врачи, которые уже бежали встречать скорые, но мы и не препятствовали. Хотя боль в руке усиливалась с каждой минутой.

— Кать, — вдруг сказал Дима после долгого молчания. — Я люблю тебя.

На удивление, сердце не сбилось с ритма. У меня не затряслись руки, не закружилась голова. Наоборот, по телу разлилось приятное чувство тепла и уверенности.

Он глядел на меня, а я на него. Мы оба знали, что я отвечу ему, но это не избавило нас от легкого волнения.

— Я тебя тоже.

***

Кирилл

— Только через несколько минут приехали две скорые. И очень хорошо, что две. Катя вряд ли смогла бы сидеть. Действие обезболивающего заканчивалось, ей становилось хуже. Их, конечно же, оставили в больнице для восстановления. Родителей оповестили сразу, поэтому они встретились в больнице.

Да, вышло не самое приятное знакомство, но всё прошло вполне нормально, если не считать общего горя. Родители Димы и Кати нашли общий язык. И теперь все мы сидели в коридоре и ждали вердикта докторов. Нас было много: все наши ребята, родители, бабушка Лизы с Катей, даже Машку взяли с собой.

Но мы не успели встретиться с врачом, потому что быстрее нас в палату зашла полиция. Не для кого уже не секрет, что это был умышленный поджог. Просто никто из нас не произносил это вслух. Мы боялись и надеялись, что это не так, но всё равно приходилось разбираться.

Отпечатков пальцев не обнаружили, а ребята вспомнили, что человек был в перчатках. Высказывать свои подозрения было серьезным шагом. Нужно было понимать, что обвинение против кого-то — не шутка, подойти с ответственностью. Но других подозреваемых не оказалось, поэтому в эту же ночь полиция поехала к Косте.

Кирилл сделал небольшую, но эффектную паузу. Все слушатели наклонили к нему, чтобы узнать, правильно ли они думали о Косте.

Кирилл понял их безмолвный вопрос. Он выпрямился, глубоко вздохнул и прикрыл глаза, собираясь ответить им, но его перебил какой-то очень нетерпеливый мальчишка:

— Только не говори, что это ты!

Толпа рассмеялась над его словами. Но смех резко стих после того, как все они заметили, что Кирилл не смеялся.

— Глупые, конечно же, это не я, — долго он не выдержал и тоже усмехнулся.

Все выдохнули, мимолетное напряжение рассеялось.

— Да, это был Костя.

Кирилл предусмотрительно зажал уши руками, чтобы не повредить слух от победных криков ребят. Они давали друг другу «пять», поднимали пальцы вверх с фразой «а я говорил!».

— И что с ним стало? — спросили у него, когда шум стих.

— Не знаю, — парень пожал плечами.

— Врешь! — тут же ответили ему.

— Да, ты знаешь! По тебе видно! — согласились другие.

— Ладно, знаю!

— А зачем соврал? — в недоумении спросила его девчонка рядом с ним.

— А вдруг поверили бы? — ухмыльнулся он.

— Вы что, отомстили ему? — удивился маленький мальчик. А затем шёпотом продолжил, — вы его… убили?

— Ваши догадки становятся всё кровожаднее! — искренне удивился Кирилл. — Нет, конечно, нет. Очень долго продолжались судебные процессы и разбирательства, но верх одержало правосудие. Да, Костю посадили.

— А Юля? Она была к этому причастна?

— А вот этого уже правда не знаю, — Дымов даже кивнул пару раз. — Вроде бы Костя опроверг это в суде, когда её туда приглашали. Но он ведь мог это сделать, чтобы она не попала в тюрьму.

— А мне жалко Костю, — вздохнула девушка. — Не в том смысле, что я не хотела бы для него такой судьбы. Жалко из-за Юли. Может, сложись бы всё иначе, он был бы другим.

— Мы много думали об этом, — неожиданно согласился с ней Дымов. — Но этого уже никак не узнать. Что случилось, то и случилось.

Теперь тишина стала неловкой. Ребята переглядывались между собой, не понимая, почему Кирилл молчит.

— Неужели это всё? Конец истории? — не выдержала компания парней, которые на протяжении всего рассказа не произнесли ни слова и пытались держаться безразличными.

— А что сейчас с Катей и Димой? Они вместе?

Костя поджал губы, не решаясь ответить на эти вопросы.

— Ну нет, всё это же не зря произошло!

— Скажи, они хотя бы вылечились? У них всё хорошо?

Казалось, что Кирилл вглядывался куда-то, причём очень внимательно. И вдруг его хмурое лицо поменялось: он улыбнулся, буквально расцвёл и заметно расслабился.

— А не хотите сами у них спросить?

Ребята не сразу поняли, что он имел в виду и в чём вообще дело. Они переглядывались, сводя брови к переносице. И вот, Кирилл услужливо подсказал им, куда нужно посмотреть.

Вдалеке, под светом ночным фонарей, можно было разглядеть что-то, только если оч, но сильно напрячь зрение. Продолжала шелестеть листва, которой уже было пора смириться с тем, что совсем скоро её сменят голые ветви деревьев, а затем и снег.

Подростки выглядывали хоть что-нибудь, что дало бы им подсказку.

И вот, наконец, из тени позднего вечера показались две фигуры.

Парень и девушка с явной разницей в росте. Они держались за руки и вместе шагали под светом фонарей. Каждый смотрел вперёд.

И только по одному единственному знаку можно было понять, кто это: кудрявые непослушные волосы девушки слегка разлетались из-за легкого ветра. А чёрная, как смоль, шевелюра парня была взъерошена.

Только когда они подошли ближе, все заметили улыбки на их лицах.

— Здорóво, Кирюх, — произнёс парень, но руку не протянул. — Извини, она сегодня чего-то болит.

Дымов подскочил со своего места, чтобы обнять давних друзей.

— Привет, — голос-колокольчик девушки раздался вслед за его объятиями.

Ребята смотрели на пару, словно они были героями. Хотя, на деле они никого не спасали. Но это не остановило их, и они подбежали к ним.

— У них очень много вопросов, готовься, Катюха, — рассмеялся Кирилл.

Зорин подошёл к нему, оставив девушку на съедение любопытству ребят.

— Ну что, сделал Лизке предложение?

— Да что ж вы заладили-то все? — возмутился Кирилл.

— Да все уже знают! Не удивлюсь, если и Лиза тоже. Ты уже неделю как собираешься! — рассмеялся Дима.

Парни уселись на брёвна, которые меньше минуты назад были полностью заняты. Они с улыбкой смотрели на Катю, которая уже полностью оправилась за год, как и Дима. Теперь с той ночью их связывают только шрамы на руках, но они не стыдятся их. Наоборот: они стали для них знаком того, что теперь они смогут пережить трудности вместе.

Но в отличие от Димы, Кирилл быстро помрачнел. Положив руку на плечо Димы, он тяжело вздохнул.

— Случилось чего? — спросил Зорин.

— Обещай, что не расскажешь об этом Кате, — попросил он.

Дима мгновенно посерьезнел. Кирилл ещё раз оглядел восторженных ребят и дружелюбную Катю, которая отвечала на их вопросы с открытой улыбкой. Затем перевёл взгляд на Диму. Стало не по себе: у этих двоих, что ли, нет права на счастливый финал?

— Ну давай, не томи, а?

— Костя скоро выходит из тюрьмы, — скороговоркой произнёс он. — За хорошее поведение…

Будто почувствовав что-то неладное, Катя перевела взгляд на парней. И первое, что она увидела — шокированные глаза Димы и сожаление Дымова.

— Вам нужно будет уехать отсюда, — первым делом сказал он. — Не стоит рисковать, ведь так?

Дима рассеянно кивнул.

Нет, Кате обязательно нужно было сообщить об этом. Он взглянул на девушку: она смеялась, поправляя свои кудри.

Зорин помотал головой: ну уж нет. Он готов молчать, чтобы сохранить её улыбку. Рано или поздно она узнает об этом, а пока что его главная задача — беречь её, как самое дорогое, что есть в его жизни.