Всполохи над Усожей. Часть1. ВСЕСЛАВ

Глава 1

- ̶ Ату его, ату, ого-го-го!

- ̶ Ах, ах, эге-е-й!

Сладко дремавший под хмурым августовским небом лес вздрогнул от внезапно нарушившего его вековую безмятежность неистового гомона, удивленно зашевелив мохнатыми бровями ветвей. С дальней опушки, со стороны осиновых буераков доносились громкие крики людей, смешивающиеся с оглушительным лаем собак, пронзительными звуками рожков и беспорядочным стуком охотничьих копий о стволы вековых деревьев.

Отряд загонщиков, разбившийся на мелкие группы из-за изрезанного рельефа местности, с шумом выдвинулся в направлении притаившейся у березовой опушки группы охотников. Где семь всадников на выхоленных жеребцах, укрывшись за жидким кустарником перелеска, терпеливо ожидали появления первых пушистых обитателей облюбованной ими вековой чащи.

Всеслав наложил на тетиву стрелу с тяжелым наконечником, потянулся в стременах в поисках опоры. Принципы загонной охоты ему известны. Первой на опушке у засадного отряда появится мелкая лесная живность. Для ловли которой заранее натянута между стволами деревьев крепкая замашная[1] сеть. Затем пронесутся, сметая на своем пути помехи и зазевавшихся охотников большие стада вепрей. Легко переметнут через искусственные преграды грациозные косули и благородные олени. Последними свои укрытия покинут лесные гиганты – лоси и туры, лакомая добыча всех уважающих себя охотников.

На прошедшей седмице[2] Всеслав вошел в возраст промежуточного совершеннолетия. Когда отрок пока еще и не воин, но основными навыками охоты, землепашества и домостроительства обязан был овладеть в совершенстве. Ведь в девять лет юношам уже начинали активно подбирать невест. Поэтому сегодня, на первой в его жизни взрослой охоте Всеслав решил не отвлекаться на мелкую лесную живностью, а выбрать для поединка молодого лесного бычка, а если повезет, то и опасного хищного волка.

Воевода Будан, видя, как задорно засверкали глаза мальчика, подъехал поближе, перехватил могучей пятерней подвешенную у бедра боевую палицу.

̶ Не торопись пускать стрелу, подпусти поближе, - шепнул умудренный годами и опытом воин юному подопечному, - и не сжимай крепко коня стременами – он сам должен почувствовать безопасное расстояние до зверя.

Всеслав кивнул, не спуская глаз с лесной опушки. Но вместо пылко ожидаемой дичи перед охотниками возник силуэт старшего загонщика на взмыленной лошади.

̶ Лихо, княжич, звери вырвались из загона у Старого Вала. Лоси, олени и туры уходят вдоль крутого яра к реке.

̶ Встижь[3], – Всеслав забросил ставший теперь ненужным лук за спину, ухватил поводья. Задав нужное направление, пришпорил коня. За княжичем пустился в галоп весь охотничий отряд.

̶ Ушак и Отеня, обойдите яр слева, отрежьте путь к верховьям реки. Просислав и Избор, останьтесь на опушке оврага, погоните на нас стада, если они повернут обратно, - Будан, на правах старшего ловчего, отдавал необходимые в таком случае охотничьи распоряжения, не особо считаясь с мнением княжича. Но в строю оставался за спиной своего ученика, согласно принятых правил степенного ранжира.

̶ Смотри, княжич, олени в поле пошли, - Будан указал в сторону рукой, но Всеслав уже и сам увидел оленье стадо голов в тридцать, отделившиеся от основной массы животных и безшумно стелящееся по густой осенней траве некошеной степи.

̶ В клещи, – скомандовал юноша, и тройка всадников разделилась, огибая лесное стадо с трех сторон. Охотники мчались наперерез стремящимся под защиту реки животным и через некоторое время смогли без труда настичь уставший от погони гурт.

Прикрывая собой молодняк, по краям группы бежали взрослые олени, поэтому у Всеслава не было необходимости выбирать достойную цель. На полном ходу он вскинул лук, выдернул из-за плеча стрелу. Первый выстрел оказался неудачным, но уже второй стрелой княжич поразил глубоко под лопатку взрослую олениху и она, высоко подпрыгнув, ударилась о землю, заметалась в слабых попытках избавиться от смертельного древка.

Всеслав еще дважды удачно попал в сбившееся плотной группой оленье стадо, но результата своих выстрелов рассматривать не стал. Все внимание мальчика было приковано к вожаку группы с огромным букетом ветвистых рогов. Такой добыче позавидовали бы и самые опытные охотники.

Юноша пустил коня вслед за вожаком, который оторвавшись от стада, стал резко уходить влево, уводя за собой преследователей. Мальчик заметил вдалеке речную излучину и попытался прижать оленя к крутому обрыву. Натянув тетиву, Всеслав ожидал, когда самец замедлит ход, надеясь поразить животное на минимальном к нему расстоянии.

Но олень и не помышлял легко расставаться с жизнью. Достигнув берега, лесной красавец не сбавляя скорости, скакнул в открывшую ему прохладные объятия водную стихию. Конь Всеслава, напротив, близко к обрыву приближаться не захотел, застопорил ход и горячо зафыркал, поводя ушами. Когда мальчик спешился и подбежал к обрыву, олень уже был на середине реки, огромными саженками преодолевая небурное течение. Его еще можно было достать стрелой, но Всеслав сообразил, что стремнина снесет убитое или раненое животное далеко вниз по течению, прежде чем его можно будет извлечь на берег.

Разочарованно вздохнув, подросток опустился на землю, ожидая отставших от него дядьку и гридней[4]. Мальчик проследил глазами за своей несостоявшейся добычей и успел заметить, как красавец-самец благополучно достиг противоположного берега и, на огромной скорости скрылся в лесной чаще.

̶ Живи и плодись, - прошептал ему вслед мальчик, нимало не жалеющий об упущенной добыче. Сколько ее еще будет на его веку.

Подъехавшие слуги доставили подобранные туши трех подбитых Всеславом оленей и еще одиннадцати животных, подстреленных гриднями. А также тушу молодого тура, пораженного стрелой удачного охотника Ушаки.

– Княжич, здесь прикажешь становище разбить или жилое поищем? Недалече отсюда крестьянская ожога[5] имеется, - молодой, но опытный воин Ушак уже успел разведать окрестности и был не прочь отпраздновать благополучное окончание княжеской ловли в обществе молодых девиц.

– Давай в ожоге, - согласился Всеслав на радость всего охотничьего сообщества.

Разбросанное по берегу реки поселение оказалось небольшим, но состоятельным. Три больших избы и три малые хатки, несколько амбаров и клетей, конюшни и кузница на задворках, и огромный – не менее пяти обжей[6] – возделанный для хлеборобства участок земли. Крыши изб были покрыты свежесжатой соломой, что гостям, привыкшим к крепким тесовым сводам, сразу бросилось в глаза.

Восемь семей из пяти десятков человек нашли приют под соломенными крышами этого родового имения. Возглавлял общину старейшина рода Жадан – крепкий коренастый старик, который первый поприветствовал у гостевой межи[7] княжий отряд.

– Не ожидали ныне победьи[8], - слегка смутился старейшина предложению воеводы Будана принять знатных путников на постой, - пойду девок потороплю, пусть угощения готовят.

–Не суетись, старче, у нас и обед, и стряпухи с собой. Нам бы только котлов больших да огня развести.

– На задворках и дрова для костра, и скарб для варева найдется.

– Лепо. Давно в этих местах обитаете?

– Спокон веку. Еще деды и пращуры наши на этих землях жили: охотились да лес под пахоту выжигали.

– Ты я вижу из севрюков, - Будан кивнул на расшитую затейливыми узорами рубаху старца, выдававшую его происхождение, - а они военному делу знатно обучены. В княжескую дружину воев поставляете?

– Ноне два сына у князя в дружине: Вышко и Догада.

– Хорошо ведомы мне эти вои, отец. Отважные гридни. О прошлом лете со мной в поход на поганых ходили. Два больших табуна тогда удалось отбить.

Жадан с нежностью бросил взгляд на пасущихся за двором лошадей и Всеслав догадался, что это и есть часть военной добычи его сыновей.

– Тиуны[9] не забежают?

– Нет. Больше положенного с дыма[10] не требуют. А житницы наши по воле Божьей никогда не пустуют.

Старейшина с гордостью стал демонстрировать гостям многочисленные кладовые и амбары с приготовленными в них запасами на грядущую зиму. Всеславу это дело показалась скучным. Мудрый старик, заметив невеселое состояние молодого князя, покликал одного из внуков:

– Зорко, вы бы сводили княжича на речку: искупались бы, да рыбки половили. Чего ему тут со стариками маяться.

В ответ на распоряжение старейшины со двора выбежали трое ребят: два мальчика и девочка – одногодки Всеслава. Склонили головы перед гостями:

–Зорко.

- Стрижак.

- Белянка, - девочка единственная из крестьянских детей поклонилась лично Всеславу.

Все трое приветливо улыбнулись знатному гостю и Всеслав, отбросив привитые ему при дворе правила поведения с подданными, протянул ребятам руку:

– Всеслав.

– Айда, с нами окуней ловить!

Княжич вопросительно посмотрел на дядьку. Будан согласно кивнул головой. Четверка гурьбой бросилась вниз со свалога[11], на ходу сбрасывая с себя одежду. Добежав до реки, все вместе с шумом и брызгами плюхнулись в прохладную стихию.

- Ух, хорошо!

Всеслав с наслаждением для себя принял условия незатейливых детских забав с обрызгиванием и заплывами наперегонки. С крестьянскими ребятами можно было вести себя раскованно и свободно, забыть на время о своем высоком происхождении.

Стрижак метнулся на берег, из-под корней старой ветлы извлек небольшую рыбацкую сеть – бредень. Бросил одну из жердей Всеславу:

–Поплыли к омуту сома искать.

Первым же заходом ребятам удалось вытащить на берег трех окуньков и плотвицу. Поплыли на второй заход. Белянка, сломав тонкую лозинку, нанизывала пойманную рыбу на кукан. Зорко принялся разводить огонь из собранного в пролеске сушняка.

Ничего вкуснее свежеиспеченной на костре рыбы, Всеслав в своей жизни не ел.

– Вкусно!

–У нас летом каждый день так.

–Везет вам. А я на речке бываю редко.

– А ты у нас оставайся. Накупаемся до посинения, сома из омута достанем.

– Я бы с удовольствием. Только отец не отпустит.

– Строгий?

– Как же ему не быть строгим – князь! Его воля закон для всех.

– А ты тоже будешь князем?

– Может и буду? Над князьями есть еще старшие князья. А у них в роду мужчин много, а владений мало. Если никто из великих князей не заявит свои права на наши земли, то после отца они перейдут мне.

– А если твои родичи захотят забрать ваши земли себе?

– Тогда буду с ними воевать.

– С родичами?

Всеслав вздохнул и промолчал. Ему самому не по сердцу вооруженные споры князей. Сколько русской крови напрасно пролито!

За забавами и разговорами дети не заметили, как день стал клониться к вечеру. Ни княжичу, ни крестьянским детям расставаться друг с другом не хотелось.

– Всеслав, ты с нами лошадей в ночное погонишь?

–Конечно. Только воеводе надо обсказать, чтобы напрасно не тревожился.

Условились: Всеслав и Беляница натаскают из леса дрова для ночного костра, а Зорко и Стрижак отправятся в поле за конями. Заодно и предупредят воеводу об отсутствии княжича.

Собирать дрова для ночного костра было для Всеслава в радость. Он ухватил сразу несколько крупных ветвей валежника, отволок к реке. Белянка принесла охапку мелкого хвороста. Получилась огромная куча.

–На всю ночь теперь хватит.

Дети подбросили несколько веточек в костер, чтобы не угас, уселись рядышком с подветренной стороны.

– Княжич, а твоя мама красивая?

– Не знаю. Она умерла сразу, когда я родился. Наверное, была красивая.

– И наша мама уже умерла. Говорят, я на нее похожа.

– Ты красивая.

Всеслав протянул руку, поймал ладонь девочки. Белянка доверчиво прижалась к плечу мальчика.

– Верховный жрец говорит, что звезды – это глаза всех ушедших на небо людей. Оттуда они смотрят за всем, что происходит на земле. Как ты думаешь, наши мамы сейчас смотрят на нас?

– Я крещеный и верить жрецу не могу. Но в Евангелии сказано, что те, кто умер, видят нас и слышат. Христиане обращаются к умершим с молитвами, и их просьбы обязательно исполняются.

– Давай, мы тоже попросим наших мам?

– О чем?

– Чтобы мы всегда были вместе.

Произнести коллективное прошение помешали прискакавшие охлюпкой[12] на рабочих лошадях Стрижак и Зорко. С ребятами воевода прислал княжичу на ужин огромную торбу с угощениями: запеченную ногу оленя, гречишный пирог с грибами, варенную в молоке куропатку, непочатые соты душистого меда.

Ребята разложили разносолы на траве у костра и с восторгом принялись за обильное угощение. Особенно пришлись крестьянским детям по душе засахаренные фрукты, предусмотрительноприпасенные дворовыми стряпухами для княжича.

– Ты каждый день так явствуешь? – Любознательный Зорко с трудом мог выговаривать слова набитым ртом.

– Да. В княжеской трапезной все так едят.

–Хотел бы я так пожить.

– Так, приходи ко мне на службу, - Всеслава вдруг посетила мысль, как можно не расставаться с новыми друзьями, - все приходите. Будете служить в моей малой дружине.

– А разве твой отец разрешит. Мы еще маленькие.

– В свою дружину я сам гридней отбираю. Пока будете служками при моей светлице. И Белянке место при княжеских палатах найдется.

– Ей нельзя. Ей замуж надо будет выходить.

Вздохнули оба: и девочка, и молодой княжич. Всеслав прекрасно понимал, что князь никогда не даст разрешение жениться на простолюдинке. А возможно уже и давно подыскал единственному сыну молодую жену из знатного рода.

– Ничего. Я с отцом поговорю и пришлю за вами. Согласны?

– Мы-то согласны. Но по Перуновому завету, должны сначала получить разрешение старейшины рода. Если Жадан позволит, будем тебе служить.

– Я завтра сам поговорю с ним.

Утомленные дневными проказами, излишними яствами и предстоящими радужными перспективами, дети стали клевать носами.

Зорко, как самый старший из ребят скомандовал:

–Пора домой.

Засыпающие на ходу отроки с трудом добрались до усадьбы, определили коней на постой, и прямо в конюшне упали вповалку в копну пахучего сена, унося приятные воспоминания минувшего дня в радужный мир богини Дремы.

Проснувшись на следующий день, Всеслав обнаружил, что ни ребят, ни лошадей в конюшне уже нет. Солнце стояло уже высоко и тонкий солнечный лучик, пробившийся сквозь мелкую дырочку в крыше, приятно щекотал разомлевшее ото сна лицо мальчика. Княжич сладко потянулся, толкнул входные воротца.

–Ну, ты и соня!

Белянка укладывала в корытце капустные листья. Улыбнулась приветливо. Стрижак с незнакомым княжичу отроком что-то усердно мастерили под навесом. Всеслав шагнул к девочке.

– Давай помогу.

Беляница подала ему ручное рубило, опустила в корыто большой капустный кочан. Всеслав, громко стуча о дно корыта, принялся дробить овощи в мелкое крошево. Он знал, так готовилась начинка для пирогов и при княжьей трапезной.

Недоуменно покрутив по сторонам головой, мальчик не обнаружил во дворе присутствия своего отряда.

–А где воевода с гриднями?

Белянка, лучезарно улыбнувшись, загадочно покосилась в сторону большого дома.

«Спят еще что ли, - удивился Всеслав, знавший привычку своего дядьки вставать с первыми лучами солнца».

Из подворотни вынырнул Зорко. Весело блестя глазами, сообщил княжичу:

– Что я знаю, - но осекся, увидев приближающегося к ним дружинника Ушака.

Гридень, подойдя, низко поклонился молодому хозяину, смущенно поперебирал губами осенний воздух. На щеках воя пламенел яркий румянец, которого Всеслав никогда ранее не замечал у бойкого на язык и проделки слуги.

–Прости меня, княжич, вели слово молвить, - наконец, решился заговорить гридень.

–Молви.

–Ты, знаешь, княжич, как я служил тебе. И еще послужу – и верой и правдой. Но плохо человеку быть одному, приходит пора и о семье подумать – немного сбивчиво, но твердо произнес Ушак, - Позволь, молодой княже, мне супружницей обзавестись.

Старейшина Жадан подвел за руку молодую черноглазую девушку, поставил рядом с дружинником. Степенно поклонился княжичу.

–Внучка моя Ладослава, - представил девушку Жадан, - и я прошу тебя, княжич: позволь ей стать спутницей слуги твоего Ушака.

Всеслав в свою очередь поприветствовал молодую пару поклоном:

–Коли любы друг другу, живите в мире. Я против ничего не имею.

– Спасибо, княжич!

Обняв на радостях Всеслава, молодые вернулись в избу. К отроку приблизились воевода и старейшина Жадан:

–Княжич, тут вот какое дело. Гридень в православной вере крещен и свадьбу надо бы сыграть по обычаям Святой Церкви. Но девушка и ее родичи веруют в Сварога, и просят провести обряд по заветам предков. Позволь нам задержаться здесь на день и отпраздновать свадьбу в доме девушки.

Мальчик только этому и рад. Отослал Будана:

–Распорядись, что возвращаемся домой завтра утром.

Оставшись наедине, обратился к старейшине:

–Дедушка, могу и я тебя попросить?

–Приказывай, княже, твоя воля.

–Я хотел просить тебя отпустить Зорко, Стрижака и Беляницу на службу к княжескому двору.

­–Похвально твое желание, княжич, и ему я возражать не посмею. Хорошими воинами станут Стрижак и Зорко, верно тебе будут служить. Лишь два условия будут с моей стороны. Не бери отроков прежде, чем вернутся домой их стрыи[13] Вышко и Догада. Нельзя оставлять землю без хозяина. И вторая к тебе будет просьба: не заставляй их силой принимать веру в своего Бога. Пусть отроки сами выберут путь к Небу.

- Обещаю.

– А насчет Беляницы я тебе не советчик. Коль нужна она тебе и возражать против твоей воли не станет – договаривайся с девушкой сам. Наш род согласится с любым ее решением.

–Спасибо тебе, дедушка!

– Тебе, княжич, мой совет будет таким: поговори о Белянице с Верховным Жрецом. Недаром его называют Богувидом. Много лет живет жрец на свете, все тайны неба ему открыты. Учения языческого от него ты можешь не принимать, но к мудрым советам жреца, прошу, прислушайся.

–Где же мне найти жреца?

–Отправляйся сегодня на полуденницу[14] с молодыми в священную рощу. Богувид будет произносить для них напутственное слово.

Пока Всеслав беседовал со старейшиной, Стрижак с парнем нетерпеливо переминались в сторонке, ожидая окончания разговора старших. Подошли с поклоном.

– Мой уйчич[15] Громаш, - представил отрока проворный Стрижак, - мы кубарь на раков сделали. Пойдешь с нами на речку?

Всеславу не хотелось идти на рыбалку без Белянки и Зорко, но он знал, что ребят отослали с ответственными поручениями на огород. Вся деревня в спешке готовилась к торжеству и на каждого ее жителя были возложены важные для такого случая задания. Стрижак с Громашем видно тоже не по своей воле рыбалку затеяли.

Установив в воде плетеные корзины, ребята искупались, повалялись на прибрежной траве. Когда пришло время выбирать улов – ахнули, - все три кубаря были доверху набиты шевелящимися раками.

– Никогда еще такого не видел, - признался удивленный успешным уловом Громаш, - видно брак удачным будет.

Пока ребята отсортировали раков и перетаскали их на задний двор к пылающим с раннего утра огнищам, солнце поднялось высоко в зените. Настал момент торжественной церемонии свадьбы.

С женихом и невестой в священную рощу отправились молодые юноши и девушки, в число которых по настоянию Жадана включили и Всеслава с Беляницей.

Разбившись на пары и взявшись за руки, свадебная процессия двинулась по проторенной лесной дорожке вглубь окружающей поселение чащи. Девушки протяжно затянули одним только им известную обрядовую песню о тяжелой доле замужней женщины.

Всеслав шел об руку с Белянкой и любовался красотой своей юной спутницы. В расшитой голубыми цветами белой нарядной рубахе, с цветочным венком на голове, девочка выглядела много старше своих лет. Светящаяся от счастья, она часто бросала нежные взгляды на молодого княжича и лучезарно улыбалась, когда взгляды отроков встречались.

«Вот бы так всю жизнь, - подумал Всеслав, - идти и идти все время вместе: веселыми и счастливыми». Мальчику хотелось, чтобы свадебный поход еще долго не заканчивался. Но, капище Сварога оказалась ближе, чем Всеслав мог себе это представить.

Недалеко от дороги в глубине чащи блеснули огоньки костра. Ведущая пара свернула с дороги, и вся группа оказалась на небольшой лесной поляне, в центре которой стоял огромный вековой дуб. Перед дубом ровным пламенем горел костер, вокруг которого чернели грубо вытесанные деревянные фигурки. Узнать в которых людей можно было разве только по нарисованным белой краской глазам и ртам.

На камне у костра сидел человек в белой одежде и белой бородой. «Жрец, - догадался Всеслав». Жрец поднялся навстречу молодым, поклонился, поприветствовал жениха и невесту. Тепло, по-отечески, обнял каждого и усадил новобрачную на свое место. Подруги невесты вновь запели бесконечно-заунывную обрядовую песню, сняли с головы брачующейся венок и расплели косу. Жрец взял пару за руки и обошел с ними вокруг дуба. Подруги невесты заплели ей волосы в две косы, и жрец во второй раз провел молодых вокруг поляны. На голову брачующейся водрузили непонятно откуда взявшуюся кику[16] и молодые в третий раз обошли вокруг дуба. В этот раз уже самостоятельно. Завершив круг, Ладослава и Ушак перевязали ленточкой ветку священного дерева, чтобы их брак был крепким и нерушимым, как этот столетний дуб. Жрец тихим голосом обратился к молодой паре и что-то сказал им в назидание к будущей жизни.

Грустное пение девушек сменилось на веселое, более подходящее торжественному моменту. Жених с невестой разбежавшись, перепрыгнули через костер. Их примеру последовали остальные молодые пары. Всеслав не имел желания принимать участие в языческом обряде, но когда Белянка потянула его к костру, противиться не стал. Дети, высоко подпрыгнув, вместе преодолели огненную стихию и благополучно приземлились, не отпуская рук.

–Мы теперь тоже жених и невеста, - шепнула Белянка и поцеловала мальчика в щеку.

Наверное, надо было что-то сделать или сказать в ответ, но отрок постеснялся окружающих его людей и лишь слегка пожал ладошку своей избранницы.

На этом брачный обряд был завершен, молодые люди стали покидать сварожье капище. На поляне остались только жрец и княжич с Белянкой.

Служитель Сварога обернувшись к ребятам, приветливо улыбнулся:

–Что привело вас ко мне, юные отроки?

– Старейшина Жадан велел тебе кланяться и наказал попросить твоего совета о нас с Беляницей, - не стал скрывать истинную цель своего визита Всеслав.

– Рад слышать, что старец в добром здравии. Но, что же может быть неясного для мудрого родоначальника в такой ситуации? Вижу – настоящая любовь между вами, детки.

– Я хочу забрать Беляницу с собой в княжий терем.

–Без согласия твоего отца?

–Я надеюсь, мне удастся его уговорить.

–А если нет?

– Тогда я откажусь от княжеского титула и поселюсь вместе с родичами Белянки.

– Многие наши беды происходят о того, что мы поступаем не так, как НАДО, а как того ХОТИМ, - вздохнул седовласый жрец. - Опусти щепку в ручеек. Если она поплывет тихо по течению, все будет спокойно. А если развернется поперек течения, да упрется в берега – тогда беда. К ней прибьется мелкий мусор, образуется плотина. Вода не сможет спокойно протекать и затопит все вокруг. От одной вставшей поперек мелкой щепки может случиться беда для многих окружающих.

–Как же научиться отличать свою волю от того, что ты обязан делать?

–Не противиться судьбе, сынок. Кому что на роду написано, того не избежать. Вот ты окрещен с именем греческого василевса Константина. Он укреплял в людях веру во Христа, возводил монастыри и храмы, помогал священнослужителям. Твоя обязанность продолжить дело Константина, коль ты перенял его имя. Продолжить дело греческого правителя на своей земле. В этом твое предопределение. Как Всеслава потомки тебя помнить не будут, а с именем Константин ты навсегда останешься в памяти поколений.

–Я правильно мню, что совершая добрые дела, буду поступать верно?

– Весь земной мир разделен на две противоположности – явь и навь: белое и черное, большое и маленькое,живое и мертвое. Любой поступок человека имеет несколько суждений, а если рассматривать его только с одной стороны, то можно растолковать неверно. Вот я сегодня утром сено косил для моих коз. Лепо?

–Лепо, - согласился Всеслав, - будет корм скотине зимой, молоко для голодных.

– В траве я не заметил птичье гнездышко и случайно задел его косой. Лепо?

–Не лепо. Птица уже не вернется на это место и бросит своих птенцов.

– Верно. А еще при косьбе я повредил мурашиные кучи, наступил на большое количество хрустов[17] и чурюканов[18], нарушил места проживания разных букашек и козявок. В другой раз спрашиваю: хорошо я сделал, накосив сена на зиму?

–И да, и нет.

–Видишь, твое мнение о случившимся уже поменялось. Суждение о добре и зле зависит от того, верно ли мы оцениваем случившееся с нами.

–Чтобы правильно разобраться в ситуации, надо увидеть все своими глазами.

–Надо, то надо. Но и это не всегда может помочь. Вы знаете, в честь кого сооружено это капище?

– Бога Сварога, - хором ответили дети.

Жрец подошел к идолам, поманил отроков к себе поближе. Указал рукой на каждого из остолопов:

– Даждьбог, Стрибог, Симаргл, Мокошь, Хорс и Перун. Вы можете их видеть своими глазами. Где же здесь Сварог?

Дети смущенно промолчали.

Старик, улыбнувшись, вновь указал на идолов:

–Солнце, Ветер, Ар[19], Рукоделие, Огонь и Гром. Что получим, если сложить первые буквы?

– СВАРОГ, - догадался княжич.

– Выходит, что, даже видя предмет своими глазами, не всегда постигаешь его предназначение. Я десятки лет пытался уяснить тайны мироздания. А удалось понять о нем не больше, чем вам сейчас.

–Почему же тебя называют Богувидом?

– Как меня только не называют. И Богувид, и Богухвал, и Богомил. Мать звала меня Лыткой, и это имя мне милее всех. Мы все хотим верить в чудо, в будущее, в сокровенные от людского взора тайны. Люди настойчиво продолжают искать тех, кто им это сокровенное откроет. Потому и идут ко мне за откровениями.

–Значит, ты не знаешь, будем ли мы вместе?

– Почему же, не знаю? Беляница обязательно станет твоей женой. Не сейчас и, может, даже не скоро. Но станет.

Богувид обратился к жадно слушавшей каждое слово жреца девушке:

– Ты, милая, родишь много детей для своего мужа, воспитаешь их, они станут подмогой и опорой тебе в старости. Так и будет!

Жрец потянулся к стоящему у дуба посоху, давая понять, что разговор окончен.

– Спасибо, тебе, дедушка. Теперь мы будем точно уверены в своем счастье.

–Будете ли вы счастливы или нет – зависит только от вас. Я лишь сказал, что вы будете вместе. И запомни, княжич: Константина люди будут помнить вечно, Всеслава не вспомнит никто.

Выходя на лесную тороку[20], дети в последний раз обернулись, прощаясь с Богувидом. Жрец стоял, наклонившись у потухшего костра, и ворошил обгоревшие поленья концом своего длинного изогнутого посоха.

Когда ребята вернулись в ожогу, свадебный пир был в полном разгаре. Повалуша[21] центральной избы была уставлена множеством столов со снедью и наскоро сколоченными лавками. В красном углу восседали воевода Будан и старейшина Жадан. Княжьи дружинники и члены семьи Ладославы произносили здравицы во имя молодых, поднимали кубки и корчаги с кислым квасом и мятной сытой[22].

Самих молодых за столом не было. После обряда совместного омовения в бане, Ушак и Ладослава уединились в одной из ложниц[23], специально подготовленной для новобрачных. Молодые гридни из дружины Всеслава, по примеру молодоженов поспешили покинуть торжество, уединившись с подружками невесты. За столами оставались лишь пожилые или женатые гости.

Всеслав и Белянка тоже не стали долго оставаться среди шумной компании. Княжич лишь пригубил за здоровье молодых корец кваса и одарил (по совету воеводы) родню невесты двумя гривнами серебра и рабочим конем из служебного обоза.

Ребята, взяв углей из огневища, убежали на свое знакомое место у реки, распалили костер и долго сидели обнявшись, разговаривая обо всем на свете. Когда на небе зажглись первые звезды, на реку высыпали все жители лесной ожоги. Спускать на воду венок невесты, согласно сложившейся традиции.

–Побежали, посмотрим, - затеребила рукав Всеслава любознательная Белянка. И, вдруг, посмотрев пристально в глаза, назвала:

- Костик, Костик мой.

Сведники[24] молодых прикрепили к женскому венку чашу с горящими углями и осторожно опустили на речную гладь. Тихое течение речки Рудки подхватило амулет, немного закрутило на водовороте и увлекло за собой в дальний путь. Долго-долго светился на ночной реке яркий огонек, символизирующий молодоженам счастливую и беззаботную жизнь.

– Быть добру, - единогласно решили жители и гости Соломенной деревушки.

[1] ЗАМАШНЫЙ – из нити ручной работы на основе твердых сортов конопли.

[2] СЕДМИЦА – неделя.

[3] ВСТИЖЬ – в погоню (слав.)

[4] ГРИДНИ - княжеские телохранители-оруженосцы, воины отборной дружины.

[5] ОЖОГА - деревня в одну-две избы из представителей одной семьи или рода.

[6] ОБЖА – площадь земли вспахиваемая в течении одного светового дня. Позднее равнялась 10 четвертям или 5 десятинам (5,5 га).

[7] ГОСТЕВАЯ МЕЖА – условное место двора (камень, столб) переступить которое можно было с разрешения владельца. Нарушивший межу самовольно считался врагом.

[8] ПОБЕДЬЕ – полдник, второй обед.

[9] ТИУН – сборщик подати.

[10] С ДЫМА – с жилой избы.

[11] СВАЛОГ – пологий берег.

[12] ОХЛЮПКОЙ – без седла.

[13] СТРЫЙ – дядя со стороны отца.

[14] ПОЛУДЕННИЦА – полдень.

[15] УЙЧИЧ – двоюродный брат со стороны матери.

[16] КИКА (КИЧКА) – женский головной убор с рогами (для защиты от злых духов).

[17] ХРУСТЫ – жуки.

[18] ЧУРЮКАНЫ – сверчки (цикады).

[19] АР – земля.

[20] ТОРОКА – накатанная дорога.

[21] ПОВАЛУША – большая горница, место приема гостей.

[22] СЫТА – напиток из разварного, забродившего меда.

[23] ЛОЖНИЦА – спальня.

[24] СВЕДНИК – свидетель (от глагола «ведать»).

Глава 2

Ранним осенним утром княжий поезд покинул гостеприимную ожогу. Первым в обратный путь отправился Ушак с малым отрядом, молодой женой и свадебным приданым. Затем свернул шатры на колесах княжеский походный обоз и заскрипел тяжело нагруженными осями по не накатанной полевой дороге.

Всеслав все оттягивал расставание с запавшими в душу новыми знакомыми. Ребята было вызвались проводить княжича до Севского шляха, но он не захотел затягивать своего удручающее состояния.

̶ Долгие проводы – лишние слезы, - решил Всеслав. Птицей взлетел в седло коня, поданного ему верными гриднями, взмахнул на прощанье рукой и уже через несколько минут Соломенная деревушка и ее обитатели скрылись из вида мальчика за кронами вековых деревьев, поросших по берегам реки Рудки.

Всю дорогу домой Всеслав молчал, обдумывая предстоящий разговор с отцом. «Может прав жрец, и князь согласится на его брак с Беляницей. Ведь Богувид прямо сказал, что девушка станет женой княжича. Если отец любил кого-то так горячо, как Всеслав Белянку, то он должен понять сына», - размышлял княжич, вспоминая последнюю ночь в ожоге Жадана и пылкие слова девушки на прощание.

̶ Костик мой, любимый, я буду ожидать тебя, сколь бы не пришлось. Мы с тобой теперь навек обручены священным огнем сварожьего костра. Даже если князь не позволит тебе жениться на мне, я до последнего часа буду считать себя твоей супругой.

Впереди показались крепостные стены Дмитриева-Ольговского града с боевыми бойницами и высокой колокольней городского храма. Все из новых, свежетесанных бревен, еще не успевших потерять свои яркие природные краски под обжигающим солнцем и проливными дождями.

Город – ровесник Всеслава. Мальчик родился в год освещения городского храма, и вся его короткая жизнь прошла в стенах этого уютного городка, который рос и укреплялся вместе с княжичем, и на его глазах.

Отец Всеслава – князь Дмитрий Ольгович, сын курского правителя Олега Святославича и его первой супруги Елены Долгорукой, по праву рождения был одним из основных претендентов на курское княжение. Но в то далекое лето 6672 года от сотворения мира[1], когда его отец Олег Курский сел на престол в Новгород-Северском городке, Дмитрию – Всемыслу исполнилось только семь лет. На семейном совете Ольговичей было принято решение не рисковать судьбой столь значимого в судьбе Руси княжества, расположенного на границе с Диким Полем. И на курский престол посадили Олегова брата – князя Буй-Тура Всеволода, оправдавшего доверие родичей и показавшего себя мудрым правителем и талантливым военачальником.

Вторая жена Новгород-Северского князя Олега ревностно оберегала мужа от общения со старшими сыновьями.Правитель же курский Всеволод Святославич, наоборот, не притеснял своих юных сыновцев[2] Всемысла и Берислава. До совершеннолетия мальчиков Всеволод содержал их вместе со своими детьми при княжеском дворе. А затем предложил племянникам принять во владение пустующие городища у северных границ своего удела, более спокойных при набегах степняков и менее востребованных другими наследниками. Старший из братьев Берислав основал столец[3] в Милолюбовском городишке, Всемыслу предложили на выбор Усожскую заставу или Севрюченский городок.

Не одно и не другое поселение не отвечали чаяниям молодого и честолюбивого потомка славной династии. Всемысл попросил у дяди в окормление неосвоенные лесные земли на реке Свапе, где по примеру своего славного деда Юрия Долгорукого заложил новый город, получивший название по крестильному имени своего юного основателя – Дмитриев-Ольговский.

Еще до завершения строительства нового града Дмитрий-Всемысл женился на дочери липовечского князя Мстислава Святославича – Добронраве (в крещении принявшей имя Мария). Молодой жене выпала честь первой войти в свежевыстроенные княжеские палаты, но стать в них полновластной хозяйкой юной княгине было не суждено. В день наречения города и освящения соборного храма в честь Святого Спаса Мария родила князю первенца-наследника, и в тот же день тихо умерла, напутствованная княжескимдуховником – попом Викулом.

Убитый горем Всемысл попытался даже переименовать свою столицу в память о безвременно почившей супруге, но воевода Стоймич, уроженец здешних мест, сумел отговорить князя от безрассудного поступка, рассказав ему об одном из заповедных преданий местных жителей.

- ̶ Помнишь, княже, при строительстве палат, был найден в земле погребальный камень? Это указатель места гибели Купавы и ее верных служанок. Старики рассказывают, что на этих трех холмах, где ты указал строить город, в незапамятные времена проживали женщины-воины. Царицей у них была воительница Купава. На самом высоком месте стояло ее становище, потому и холм этот до сей поры Купавиным называется. Странный это был народ. Мужчин воительницы не имели. Раз в год все вместе уходили в леса, а потом рожали детей невесть от кого. Мальчиков при рождении убивали, оставляли в живых только девочек, которых все вместе потом воспитывали. В одной из сеч, когда враги стали одолевать войско Купавы, оставшиеся в живых воительницы сожгли свое становище, и сами сгорели до единой, не желая попадать в руки ворога. С тех пор и пошел в народе слух, что дух Купавы обитает на месте ее гибели, требуя очистительной жертвы. Назвав город именем княгинюшки, ты признаешь, что ее смертью откупился от злого чародейства воинственной царицы.

Года через два после смерти Марии, вдовствующий князь женился на Екатерине - племяннице черниговского князя Святослава Всеволодовича. Вторая жена, оказавшаяся еще более болезненной, была не способна подарить супругу детей. И чтобы хоть как то угодить князю, всю свою материнскую заботу перенесла на пасынка – единственного княжеского наследника. Поэтому Всеслав не испытывал недостатка ни в материнской заботе, ни в родительском внимании.

Миновав подгородную слободу, княжич с дядькой и гриднями въехали через распахнутые ворота главного входа в укрепленный детинец[4]. Место, где Всеслав провел первые годы своей жизни, и которое любил больше всех остальных окрестных достопримечательностей. Небольшая по размерам крепость выделялась среди всех известных мальчику городов, компактностью расположения построек.

В центре детинца находилась церковь с высокой колокольней, которая помимо своего основного предназначения, служила и маяком для путников, и сигнальной сторожевой вышкой, и ориентиром в дни зимней непогоды. Справа от храма располагался двухъярусный княжеский терем – место проживания княжеской семьи, а также городского головы и начальника военной дружины. Верхний ярус княжеских покоев был поделен на мужскую, женскую и детскую половины. Всеславу принадлежали отдельная опочивальня, комната для воинских упражнений и, даже небольшая библиотека – гордость и отрада молодого княжича .

С глухой задней стороны к княжеской резиденции примыкали служебные помещения: гридница, трапезная, порубы[5] , соединенные единым коридором. А справа и слева - вдоль крепостных стен были выстроены подсобные строения: конюшни, кладовые амбары, оружейные склады, кузница. Вместо крыши постройки имели тяжелые дубовые накаты из бревен, обмазанные сверху глиной, смешанной с опилками и соломой. Летом на крепких плоских кровлях было удобно просушивать княжеский скарб, вялить на зиму фрукты. А во время сражений крыши становились удобными площадками, с которых осажденные могли лить кипяток и сбрасывать тяжелые камни на голову врага.

В левом углу детинцарасполагался колодезь, стенки которого по приказу князя вымостили камнем и тщательно просмолили. К колодцу был приставлен специальный смотритель – старик Невер, в обязанности которого входило наблюдение за уровнем войны в искусственном водоеме. Время от времени Невер запрягал в возок с большой деревянной бадьей одну из рабочих лошадей и привозил в колодезь родниковую воду, пополняя стратегический запас, который мог пригодиться горожанам во время осады или пожара. Мальчик знал, что под полом трапезной находится тайный лаз, выводящий к речной заводи, который в случае длительной осады должен был помочь защитникам крепости в снабжении водой. Но настоящим колодцем внутри детинца мог похвастаться далеко не каждый правитель.

- ̶ Здоровья тебе, княжич, - поклонился отроку стоящий на карауле у главного входа дружинник Лызло.

- ̶ И ты здрав будь, воин. Князь Всемысл дома ли?

̶ Еще до полудня светлый князь отправился с рындами[6] проверять прибрежные покосы, - охотно пояснил разговорчивый вратарь, - если и возвратится ноне, то только к вечеру.

Привратник Лызло не соврал. Князь Всемысл вернулся домой поздно, почти на закате солнца. И хотя княжич предполагал безотлагательно поговорить с отцом о судьбе своих новых друзей, нарушать ночной покой отца не стал, решив выбрать удачный момент на следующий день…. Но на то она и судьба, чтобы запланированные события складывались иначе.

̶ Ты чего в потемках сидишь? - Князь внезапно возник на пороге детской опочивальни, заняв собой почти все пространство дверного проема.

̶ Лежал, вот, да не заметил, как стемнело.…

Князь обернулся в темный коридор:

̶ Огня в детскую.

Из-за плеча Всемысла вынырнула дворовая девка с подсвечником, поставила огонь на дубовый столик, неслышно затворила за собой дверь.

̶ Ну, как твоя охота? – Отец присел на край одра, - говорят, вам новые изобильные места открылись?

̶ Да, отец. Ходили мы на берега реки Рудки, где зверя лесного в большом избытке. Мне повезло добыть трех оленей, с дюжину промыслили дружинники, а Ушак еще и молодого бычонка подстрелил.

̶ Ушак один из лучших воинов, ему в этом деле равных нет. Почему в пути задержались?

̶ Наскочили мы во время охоты на севрючью ожогу. Ушак девицу местную за себя понял и попросил позволения совершить обряд среди родичей невесты.

̶ Это лепо. Кровный союз с окрестными родами позволит нам опереться на их помощь во время походов и нашествий. Молодец, сын, правильно поступил.

̶ Отец, в ожоге я познакомился с моими сверстниками Зорко и Стрижаком, они не против поступить на службу в княжью малую дружину.

̶ И это любо. Был на днях у меня гонец из Курска. Видоки[7] с Дикого Поля сообщают, что поганые войско готовят в поход. Не ровен час весной на нас пойдут. Надо нам дружины пополнять и укреплять. Приглашай своих друзей, служба всем найдется.

Князь поднялся, намереваясь закончить разговор, но Всеслав схватил его за руку:

̶ Отец. В ожоге я познакомился с девушкой….

̶ Я думал, сын, что на эту тему, нам с тобой придется говорить намного позже, - Всемысл прервал сына, но улыбнулся приветливо, - хороша собой?

̶ Очень. Во время свадьбы Ушака мы с Беляницей встретили языческого жреца, и он предрек нам быть с ней мужем и женой. Я знаю, ты заругаешь меня, что я послушался язычника.

̶ Нет, отчего же. Жрецы народ неглупый, только служат вместо Творца Его творению. Мне в жизни много раз приходилось иметь дело со жрецами. И в чем-то даже я с ними соглашался.

̶ Значит, ты не против, чтобы мы с Белянкой обрели счастье?

̶ Кто же будет возражать против счастья собственного сына? Только уверен ли ты, что будешь счастлив, женившись на этой девушке? Твердо ли убежден, что брак с ней укрепит твои владения, защитит от посягательств соседних княжеств.

Не дожидаясь от мальчика ответа, Всемысл продолжал:

̶ Прежде всего, ты – будущий князь. Помимо своей жизни, тебе придется отвечать за жизнь и благополучие всех, кто вручил тебе свои жизни и свои судьбы. Ты думаешь, я, и все твои пращуры, сами, по своей воле искали себе жен? Нет. Наши отцы подбирали нам супружниц, обеспечивая процветание и безопасность удела.

­ ̶ Молчишь? Лично я не против, чтобы твоя жена была простолюдинкой. Лишь бы вы с ней любили друг друга. Но как ты объяснишь это родовому совету? Ты уверен, что Ольговичи не лишат тебя княжеского звания за сделанный выбор. Ответь мне, почему я – прямой наследник всего курского княжества, имею власть лишь над этим городишком, скотным двором и парой покосов? Почему могучий Буй-Тур отказал удельным князьям в праве собирать дань с собственных крестьян? Потому что, помимо его и нашего желания, есть еще и сила родового совета. И ей мы обязаны подчиняться, хотим мы этого или не хотим.

̶ И их никак нельзя будет убедить?

̶ Только в том случае, если ты будешь сильнее их всех, вместе взятых.

̶ Либо отказавшись от права на титул и наследство.

̶ Да, или утратив права и титул князя. Но и тогда ты не спасешься от преследования родичей, как изгой, запятнавший родовую честь.

Всемысл вспомнил еще один довод в разговоре с сыном, улыбнулся:

̶ Ты знаешь, что все твои пращуры по мужской линии были женаты дважды? Чтобы вы были счастливы с твоей избранницей, она должна стать тебе второй женой.

̶ Ты говоришь о себе и дедушке?

̶ Ты Рюрикович в одиннадцатом колене. Все десять твоих пращуров имели двух жен. Вот, смотри: Рюрик был женат на Рунгильде и Ефанде – матери Игоря. Игорь женился на Видане и Ольге – матери Святослава. Станислав тоже имел двух жен – Судиславу и Малушу, родившую Владимира. После принятия Святого Крещения Владимир состоял в двух браках: с византийской царевной Анной и неизвестной по имени мачехой Ярослава, попавшей в плен к окаянному Святополку. Мудрый Ярослав был женат на дочери упланского[8] короля Анне и свейского короля Ингигерде. Его сын Святослав искал себе союзников поближе и женился на гречанке Килликии, а затем на Оде – дочери немецкого маркграфа. Олег Святославич пытался брачными обязательствами обезопасить свой удел от кочевников. Он был женат на Анастасии - дочери торчевского князя и на дочери половецкого князя Осолука. Своего сына Святослава (твоего прадеда) Олег женил на Алтук – дочери половецкого хана Аепы, а затем на Марии - дочери новгородского посадника Петрилы. История семьи деда тебе знакома. В первый раз он женился на моей матери – дочери могущественного князя Юрия Долгорукого – Елене, а после ее кончины – на Агафье, дочери Великого Князя Киевского Ростислава Мстиславича. Как ты ведаешь, я тоже был женат дважды. Боюсь, что и тебе это грозит.

Мальчик ошеломленно молчал.Но поразила его не пугающая вероятность второго брака, а большое количество иноземцев среди далеких предков.

̶ Я всегда считал себя русичем, - наконец нарушил молчание Всеслав, - а, входит, у нас в роду никто себя славянином и назвать не может.

̶ Русич это тот, кто любит Русь, тот, кто готов пожертвовать чем-либо дорогим ради ее блага, способен отдать за нее жизнь. И не важно, какой национальности были его пращуры, и сколь в нем течет иноземной крови.

̶ И все-таки, я - русич. И жениться буду один раз в жизни.

̶ Сын, давай вопрос о твоей женитьбе пока отставим и вернемся к нему через несколько лет. Тебе и твоей избраннице пока надо подрасти, а заодно проверить свои чувства временем и расстоянием.

Князь впервые в жизни прижал мальчика к груди и поцеловал в макушку:

­ ̶ Расти сынок,набирайся мудрости и сил. И помни: всему свое время. Не опережай его, но и напрасно не теряй.

Всемысл вышел, а юный княжич еще долго не мог сомкнуть глаз. С жарко бьющимся сердцем, он обдумывал варианты развития своей дальнейшей жизни. Как он будет противостоять мнению общества, алчным до богатств и славы родичами, нашествию опасных внешних угроз.

Во всех версиях развития событий он видел себя только рядом с Белянкой. Из далекой лесной деревушки девочка протягивала к нему руки, нежно окликала:

̶Костик, Костик мой.

Всеслав улыбнулся сквозь дремоту ласковым словам Белянки, хотел было подхватить свою избранницу на руки, но она вдруг отдалась от него, растаяв в густом тумане видений. Мальчик погрузился в глубокий безмятежный сон.

На следующий день князь Всемысл велел скликать военный совет. Помимо самого Всемысла и молодого княжича, за столом просторной горнице собрались воеводы Растич и Будан, городской голова Чекан, старые опытные воины Рачуйко и Оскол, а также были приглашены молодые, но уже отметившиеся в сечях гридни: Ушак, Жигай и Ходына.

̶ Собрал я вас, чтобы послушать мудрого совета, как будем укреплять город и посад в случае нападения врагов. Стало известно, что кипчаки готовят конницу в дальние походы. Не приведи Господь, дойдут и до наших краев. А войско у нас небольшое, я бы даже сказал – маленькое войско: походная дружина о тридцати копий, малая дружина из десятка гридней, да столько же старых воев на покое. Ни походом пойти, ни осаду держать нам будет не по силам. А если князь Всеволод призовет присоединиться дружиной к его походу, кто будет город спасать? Хотелось бы послушать тебя, мудрый Растич.

̶ Я, княже,мню, что посадских людишек надо готовить к военному делу. Оружие им раздать, чтобы всегда под рукой было. Рыбари, пекари, гончары да скорняки пусть один день в седмицу проходят обучение у опытных воев. Дабы не сновали семо и овамо[9] во время сечи, а по набату место свое занимали строго и к бою были готовы совершенно.

̶ Лепо. А что скажешь ты, друг мой боевой Будан?

̶ Посадских к бою готовить надо, спорить не стану. Но сечу выигрывают опытные воины. Надо увеличивать дружины, княже, приглашать людей на воинскую службу.

̶ И то лепо. Последние годы были плодородны, княжеские житницы и кладовые ломятся от изобилия, достаточно собрано серебра и кун[10] в скотницах[11]. Можно подумать и о приглашении дружинников.

̶ А я думаю, княже, что помимо дружины надо иметь кметей[12] не только в стенах города. И при осаде наносить удары в спину врага, вызывая смятение и неразбериху. А для того надо иметь боевые острожки на удалении от града. И заселять их огнищанами[13] из числа землепашцев. Чтобы в мирное время землю подымали, да за окрестностями присматривали, а в случае опасности садились на коней, да на выручку бы нам приходили.

̶ Мудрые твои слова воин Оскол. Можно и об этом подумать. А что скажут, твои юные товарищи? Ходына, сын славного воина Чтимира, в чем ты видишь слабость вражеской конницы?

̶ В ее силе, княже, вижу ее же слабость.

̶ Не понял тебя, юнак.

̶ В походах наши враги всегда используют конницу. В этом их большая мощь. Но всадник сражается только на земле, действовать на воде он не может. А мы стоим у воды и можем, и должны сражаться под ее защитой. Помнишь, княже, в Чернигове на Стрежени мы видели речные насады[14]. Надо и нам сробить такие корабли. Чтобы в случае осады города, к нам на помощь могли подходить по воде вои с окрестных селений и, укрывшись за высокими бортами, били бы врага в спину.Что может сделать всадник на открытой местности против вооруженного корабля на воде?

̶ Не по годам разумны твои слова, отважный воин. Ну, что же. Вы все сказали сейчас правильные слова. Но в одночасье того, что предложили, сделать нельзя. И откладывать на завтра то, что нужно начинать делать уже сего дня, негоже. Поступим же таким образом: княжич Всеслав возглавит малую дружину и поведет ее к слиянию Свапы и Усожи. Там пусть ставит малый острожек и собирает оратаев[15], охочих до военной службы. В помощь княжичу даю воеводу Будана и Рачуйко с Осколом. Ваша задача будет обучить и вооружить новонабранных гридней, посадить на коней, и быть готовыми придти на помощь основному войску. Ясно?

̶ Ясно, княже.

­ ̶ Чекан пусть займется обучением посадского люда военному делу. В помощь тебе определяю Ушака и Жигая. Ваша задача в короткий срок подготовить боевое ополчение не менее чем из сотни душ.

̶ Ясно, княже.

̶Ты, Ходына собирай плотников и годных к строительному ремеслу людишек и отправляйся в Муреевские плавни. Строевого леса там достаточно. После того, как скатаете избы и настелете сходни, приступайте к строительству насад. Ты, Ратич, посылай нарочитых мужей[16] по ожогам и весям, кликать народ на службу в княжескую дружину. На том и порешим.

Перед отъездом Всеслава, князь пригласил его к себе и долго наставлял юного отрока премудростям военной науки. Проводив сына, князь перекрестил его в след:

̶ Храни тебя Господь на нелегком пути!

[1] 1164 год от Рождества Христова.

[2] СЫНОВЕЦ – племянник, сын брата.

[3] СТОЛЕЦ - княжеская резиденция в удельном княжестве.

[4] ДЕТИНЕЦ – городская крепость, кремль.

[5] ПОРУБ – подвал, погреб, темница.

[6] РЫНДА – оруженосец.

[7] ВИДОК – шпион, разведчик, свидетель.

[8] УПЛАНСКИЙ – Норвежский (слав.)

[9] СЕМО И ОВАМО – туда и сюда (слав.).

[10] КУНА – шкурка куницы, служившая вместо денег.

[11] СКОТНИЦА – казна. Название происходит от слова «скот», обозначавшего деньги.

[12] КМЕТИ – воины.

[13] ОГНЕЩАНИН – человек, на службе у князя.

[14] НАСАДЫ (НОСАДЫ) – речное, плоскодонное, беспалубное судно с высокими набитыми бортами.

[15] ОРАТАЙ – пахарь.

[16] НАРОЧИТЫЙ МУЖ – посыльный.

Глава 3

В день великомученика Евстафия[1] на левом берегу реки Свапы, у слияния ее с Усожей, раздался громкий стук плотничьих топоров и стройное повизгивание пил. Дружина княжича Всеслава дружно приступила к строительству острожка на одном из многочисленных холмов, окружающих извилистую протоку судоходного водоема.

̶ Смори княжич, какая славная стоит погода на Астафия Ветряка, - радовался воевода Будан, - в этот день примечают, какую зиму следует ожидать. Ежели ветер северный – жди ранние метели, восточный ветер в этот день к ясной, морозной погоде, западный – вестник мокрой зимы с большими сугробами. Ноне ветер полуденный, а потому зима ляжет нескоро и больших морозов не сулит.

Всеслав знал, что явления природы, связанные с этим днем, имеют большое значение в жизни крестьян. Еще утром он приметил, как стряпуха Добродея похлестала осиновым прутиком по земле, а затем воткнула палочку у порога походной кибитки. Оставшиеся после трапезы крошки старуха смахнула в реку и что-то пошептала над водой свое, крестьянское, умасливая силы матушки-природы. Добродея уже десятки лет живет при княжеском дворе, приняла крещение с именем Фекла, но крестьянских языческих обычаев не изжила, и продолжала их неотступно соблюдать втайне от постороннего глаза.

Всеслав не осуждал стряпуху. Он давно уже убедился, что народные приметы большей частью верны и радовался, когда удачливые прогнозы сбывались. Княжич сам уже отметил сегодня обильно летящую паутину и туман над рекой, что также указывало на затяжную теплую осень.

̶ Лепо, что осеннее тепло долго продержится, - откликнулся Всеслав на чаяния седовласого дядьки, - успеем к зимовке получше подготовиться. Ты вели, пока погода, отправить подводы к крестьянским покосам. У них этим летом избыток сена, а для наших коней лишний клочок корма в зимнем лесу будет не в тягость.

̶ Отправлю, княжич, да снаряжу еще подводу для подвоза ослопин[2] для стожков. Вот только рабочих рук на все не хватает.

̶ Да, не знаешь, за что браться в первую голову. И избы до зимы надо успеть поставить, и коней разместить, и дрова заготовить, и лес под огороды выкорчевать.

̶ С Божьей помощью все должны успеть. Только бы погода не подвела.

Всеслав как может, пристраивается к переменчивому осеннему климату. Затянет небо дождем – отправляет дружинников на заготовку дров, обсушит солнышко землю – гридни таскают ветки и макушки деревьев, выжигают подсечный участок под огород. Нанятые на сезонную работу крестьяне окрестных сел и в дождь и в зной помогают плотникам, подтаскивая строительный лес и помогая укладывать срубы домов.

Один за другим растут на крутом холме, не знавшем прежде присутствия человека, новые просторные избы для княжеской дружины. Первым возвели дом для молодого княжича, рядом избу поменьше для воеводы. Дружно принялись строить просторную гридницу для воинов.

Всеслав с утра до поздней ночи принимал участие в общественных работах: таскал ветки, пилил и строгал бревна, метал в стожки сухую траву, добывал дичь, рыл ямы под погреба, подносил и вымешивал глину для печей. И ремесленники, и дружинники, и наемные рабочие с уважением поглядывали на юного княжича, не гнушающегося тяжелого труда, вместе с артелью старательно выполняющего всю работу, необходимую для обитателей нового поселения.

В начале октября погода установилась на зависть. Сухие ясные деньки со свежим, чуть морозным воздухом по утрам, при полном безветрии. Лес, успевший полностью нарядиться в бархатный желто-багровый наряд, предстал во всей непринужденной красоте русской природы и притягивал к себе восхищенные взгляды благодарных зрителей. Но любоваться осенним лесным пожаром некогда. Каждая минута драгоценного времени взята на учет. Поселенцам совершенно не хватает для срочной работы свободных рук.

Однажды на закате, когда Всеслав трудился на опалубке достраиваемой корчицы[3], его окликнул знакомый зычный голос:

̶ Княжич, вижу, ты нас не ждешь?

С вершины холма спускалась конная группа молодых людей в крестьянских зипунах и охабнях[4]. С одного из коней ловко спешился молодой юноша, поспешил навстречу Всеславу.

̶ Приглашаешь в гости, а самого дома не отыщешь, - парень приветливо поклонился княжичу.

̶ Зорко!

Всеслав приветливо раскинул руки, заключил в объятия дорогого друга.

̶ Чертяка! Как же ты меня отыскал?

̶ Да ты тут такой шум устроил, что даже в нашей ожоге слышно стало. Вот Жадан и послал нас узнать, кто так громко шумит.

̶ Болтун. Ну, рассказывай, как они там?

̶ Живы–здоровы милостью Перуна. Чего и тебе желают. А некоторые еще и поклон личный посылают.

̶ Спаси Бог тебя за теплые слова, друг! А за поклон от Белянки особая благодарность. Вечером доскажешь, что да как. А сейчас надо работу завершить.

̶ Так мы для того и приехали, чтобы вы не скучали. С нами вы за пару дней управитесь.

̶ Скоро вечерять будем. Вы пока располагайтесь. Глушата, проводи гостей в мою избу, да коней определите в загон.

Совместными усилиями к закату солнца успели покрыть кровлю кузницы липовым тесом. А после обильного ужина Всеслав, Зорко, Громаш и еще пятеро молодых ребят с побережья реки Рудки, усевшись у очага, делились друг с другом произошедшими с момента их расставания событиями.

̶ Мы сами не думали, что нас так рано к тебе на службу отпустят, - ровным голосом вел речь степенный и обстоятельный Громаш, - но после того, как Жадан побывал в священной роще у Боговида, приказал нам немедля отправляться к тебе. А жрец еще пятерых ребят для твоей дружины выделил.

Всеслав уже полюбовался парнями, посланных в помощь княжичу жрецом сварожьего капища. Все как на подбор рослые, коренастые – настоящие богатыри. С такими молодцами хоть сейчас в сечу.

̶ Приехали в крепость, а князь говорит: нет Всеслава, отправился в лес жить. Велел нам коней княжеских пасти. А мы не будь дураками – прыг в седла, да тебя искать, - балагурил Зорко.

̶ Молодцы. Трудно нам сейчас. Надо бы управиться к наступлению холодов. А там уже можно будет и по рыбу сходить и медвежьих логовищ поискать.

̶ Мы на Рудке зимней рыбалкой не промыслуем.

̶ Я тоже об этом не знал. Местные огнищане научили, как на омутах зимой вешки ставить. Обещали в холода без свежей рыбы не оставить.

̶ Русичи всегда жили в ладу с природой. Умеют правильно взять ее дары, чтобы и в холода выжить и вреда своими действиями не нанести. Чтобы духи леса и воды не гневались и не отводили удачу от человека.

̶ Вот и мы попробуем прожить зиму в мире с лесом и рекой. А на следующий год посадим свой огород, заведем скотину. Станет много легче, чем в первые дни.

̶Княжич, мы все к лесной жизни привыкшие. И работы никакой не боимся, только приказывай.

На следующий день Всеслав разделил трудников на две рабочие бригады. Первую группу возглавили плотники Тешата и Здемир. К ним в помощь княжич определил пятерых подсобных рабочих и четырех гридней малой дружины. Все вместе дружно принялись за возведение теплой просторной конюшни для верховых коней.

Еще девять человек, включая самого княжича, воеводу Будана, гридней Рачуйко, Оскола и Громаша, под руководством опытного мастера плотничного дела Забуды взялись за возведение закут[5] для рабочих лошадей, домашнего скота и хозяйского скарба.

Обе группы спешили завершить проведение земляных работ до наступления первых серьезных заморозков. Было необходимо установить сваи и столбы на месте запланированных построек, вырыть порубы и подвалы для снеди, поклинцевать[6] и обмазать глиной надворные хозяйственные строения.

Зорко, сварожичи Свебож и Родосвет и гридень Одяка составили группу охотников – добытчиков. В их обязанности входило обеспечение трудников родниковой водой, свежей дичью и, по возможности, остальными щедрыми дарами окрестного леса. На долю челяди[7] из служебного обоза выпало исполнение обязанностей по хозяйству: готовить еду, пасти коней, чинить одежду. Таким образом, обязанности каждого переселенца были определены, и все три десятка новоселов активно приступили кподготовке к предстоящей зимовке.

С рассвета до заката трудились посланцы князя Всемысла над строительством боевого острожка. Буднично и однообразно протекали их трудовые дни в лесной чаще. Но случались и забавные случаи, поднимающие настроение уставшим от монотонной работы людям.

Балагур и непоседа Зорко, оправдывающий легкомысленным поведением свое родовое прозвище, однажды, рыская в поисках добычи по лесным перевесям, обнаружил в дупле векового дерева устроившихся на зимовку пчел. Желая побаловать княжича и его друзей сладкими гостинцами, Зорко попытался заставить лесной улей поделиться с ним сладким продуктом. Укрывшись опашнем[8], мальчик срезал острым клинком верхушку бортя[9] и попытался вынуть из дупла часть ароматных медовых сот.

Недовольные агрессивным вторжением хищника лесные пчелы, более дикие и злобные, чем на пасеке деда Жадана, впились в незащищенные одеждой кисти рук мальчика. Зорко ухватил впопыхах большую часть соты, и попытался было скрыться бегством от назойливойжужжащей братии. На его беду накидка зацепилась полой за острый сук, и Зорко лишился своей надежной защиты от свирепых насекомых. От полного поражения мальчика спасли лишь быстрые ноги и сонливое состояние перед зимовкой защитников драгоценного взятка.

Когда Зорко предстал перед строителями острожка, грянул громогласный хохот при виде отрока с опухшим багровым лицом и с массивной сотой в руках, истекающей ароматными каплями меда.

̶ Ну, ты как лесной див в день подношения!

Три дня потом стряпуха Добродея прикладывала отвары трав к распухшему лицу Зорко, не покидающего хозяйственную повозку из-за язвительных насмешек товарищей. Несмотря на всю трагикомичность ситуации, окружающие были признательны мальчику за его искреннее желание доставить друзьям радость.

Первые настоящие холода ударили лишь в день Собора Михаила Архангела[10]. За три месяца энергичной работы дружина княжича Всеслава успела обстоятельно выстроить десять добротных жилых и хозяйственных зданий, а также кузнецу, баню и сторожевую вышку с сигнальным костром. Даже успели с задней стороны поселения установить отурлученную[11] изгородь.

Всеслав ликовал – данное отцом поручение удалось благополучно исполнить. Вот он – настоящий военный острожек с целым комплексом жилых помещений. Строители смогли возвести не просто зимовейки – печинки[12], а настоящее основательное жилье с подполами, выходами и подвальными ларями.

В Дмитриев-Ольговский был послан гонец с донесением о проделанной работе, а для дружинников Всеслава и наемных огнищан наступила пора отдыха. Княжич распорядился по случаю успешного завершения строительства устроить пир для всех его участников. Несколько дней жители острожка восстанавливали затраченные тяжелой работой силы, отлеживались и отъедались запасенной впрок пищей.

̶ Княжич, боюсь от такой жизни мы все превратимся в ленивых медведей перед спячкой, - не выдержал, наконец, разгульной жизни воевода Будан и назначил для всех дружинников, включая отрока Всеслава и старых воев Оскола и Рачуйко, физические тренировки. Застоявшиеся кони также были рады почувствовать ноздрями вольный морозный ветер заснеженного леса и твердую руку наездника.

Будан разделил свою боевую дружину на два отряда. В первую группу он включил опытных, прошедших закалку боями, гридней: Рачуйко, Одяка, Верослава и Гордяту под руководством воина Оскола. Эта пятерка занималась лишь выездкой коней и совершенствованием навыков владения личным оружием. Вторую группу, которую возглавил сам Будан, составили княжич Всеслав, Громаш, Зорко и все пять сварожичей. Им предстояли занятия физическими упражнениями на выносливость, стрельба из лука, метание сулицы[13] и боевого ножа, навыки владения булавой и мечом, верховая выездка и состязания в борьбе.

Со второй группой изъявили желание заниматься пятеро оставшиеся без дела молодых огнищан из окрестных сел. Не желая возвращаться к прежнему крестьянскому труду, они кланялись княжичу Всеславу с просьбой включить их в число защитников военного острожка. Видя прилежание и старания парней в изучении военного дела, воевода Будан, не колеблясь, рекомендовал княжичу включить их в состав малой дружины.

̶ Все они умелые охотники. Копьем, стрелой и боевым ножом владеют в совершенстве. Надо потренировать их лишь в верховой езде, воинской дисциплине и тактике ведения боя. Но ребята они хорошие, думаю, проблем с ними не будет.

Так малая дружина княжича Всеслава увеличилась до девятнадцати человек.

Наконец ударили крещенские морозы и река Свапа покрылась крепким льдом, достаточным для установления санного пути. В Дмитриев-Ольговский был снаряжен отслуживший добрую службу дорожный обоз, поставленный с колес на волокуши. С обозом в город готовились отправиться мастера плотничного дела и оставшиеся без дела рабочие. Также попросились отбыть на свидание к семьям Рачуйко и Оскол. Всеслав попросил отца оставить ветеранов для службы в городе, а ему дать разрешение включить в малую дружину юношей окрестных селений.

С отъездом решили поторопиться, пока снежные сугробы на реке не достигли значительных размеров. Морозным утром в день памяти священномученика Елевферия[14] обоз тронулся в путь, увозя с собой, ставшими дорогими во время совместно работы, людей, и лесные подарки светлому князю. Среди подношений были многочисленные пестери[15] с фруктами, горы мороженой дичи, туша недавно добытого в обнаруженной берлоге медведя, огромные беремы[16] целебных трав.

̶Храни вас Бог! – откланялись поезжане.

В острожке остались только ратники малой дружины княжича Всеслава и пятеро господских слуг.

С приходом холодов на жителей новопоселенного острожка обрушилась страшная напасть – вышедшие из леса в поисках пропитания голодные волки. Большими стаями лесные хищники без опаски приближались к жилью, готовые при первой же возможности напасть и на самих зимовщиков и на их домашний скот. Душераздирающий вой голодных зверей под окнами домов не смолкал на протяжении всего темного времени суток.

Будан организовал круглосуточные дежурства в конюшне и стойлах, чтобы обезопасить животных от нападения волчих стай. Ночным сменам приходилось поддерживать яркий огонь и громко шуметь, чтобы отпугнуть хищников. В исключительных случаях караульные пускали стрелы, когда цепочки горящих глаз серых убийц, окруживших поселение, опасно приближались.

Многие выстрелы оказывались удачными, о чем свидетельствовали клочки серой шерсти и пятна крови на снегу за околицей. То, что наутро оставалось от подстреленных дружинниками волков в окружении их голодных товарищей.

И пока домашний скот лесным разбойникам был не доступен, им удалось истребить и изгнать далеко за пределы прибрежной пади многочисленных лесных обитателей. Группам охотников теперь приходилось уходить на дальние расстояния для пополнения запасов свежей дичи.

Начало февраля ознаменовалось частыми снегопадами с вьюгами и поземкой. Замело и лесные тропинки, и проторенный санный путь по льду замершей Свапы. На некоторое время острожек оказался отрезанным от общения с внешним миром. В метельную непогоду занятия по боевой подготовке были отменены и дружинники коротали время у теплого очага, или совершая охотничьи рейды по окрестным пролескам.

В один из промысловых походов с очередной группой охотников попросился княжич Всеслав.

̶ Надоело без дела по избе шататься, - пожаловался он дядьке Будану, - хочу с ребятами прогуляться по снежному лесу.

̶Сходи, княжич, - не стал препятствовать седовласый воин и вынул из скарба деревянный тул[17] со стрелами и широкие снегоступы. Его место всегда быть при воспитаннике.

Охота оказалась весьма удачной. Опытным в ловле дружинникам в первой же облаве удалось подстрелить молодого кабанчика, двух косуль и с дюжину зайцев. Молодые люди горели желанием продолжать преследование зверя.

̶Возвращаемся, - скомандовал воевода, указав рукой на серое облако над горизонтом, - как бы поземка в пути не застала.

Старый воин оказался прав. Отряд не преодолел еще и половину пути к острожку, как разыгралась жестокая вьюга. Низкие серые облака и плотный снегопад способствовали сгущению сумрака в лесной чаще, отчего путь домой стал еще более трудным. Из-за плохой видимости было трудно сориентироваться в верном направлении. Пришлось довериться молодому сварожичу Родосвету, который всю свою жизнь прожил в лесу, и каким-то особым, звериным чутьем, устанавливал местонахождение жилья.

̶Княжич, неотступно ступай за Родосветом, - посоветовал дядька, - следуй за ним шаг в шаг. Если будешь отставать – громко зови. Сам Будан шел сзади мальчика, прикрывая его от внезапного нападения лесных хищников.

На счастье охотников, волчьи стаи пережидали непогоду в укрытии и не потревожили в пути отягощенную добычей пешую группу. Лишь ближе к сумеркам, когда люди уже покидали зимний лес и выходили на знакомую поляну, позади них раздался грозный вой вышедших на поиск пищи свирепых хищников. Но проголодавшиеся путники уже благополучно укрылись под надежной защитой родных домов, где их ожидали теплая печь, сытная еда и бесконечные расспросы тревожившихся об их судьбе товарищей.

̶ А где воевода? – Всеслав растерянно осмотрел радующихся удачному завершению похода охотников.

̶ Кто последний видел Будана?

̶ Он впереди меня шел, - растерянно посмотрел на друзей Одяка, - уже у стожков я видел, как он поправлял снегоступы.

Всеслав как был раздетый и разутый, ринулся во двор, прихватив стоявший у двери лук и тул со стрелами. За ним высыпали остальные дружинники.

Забыв про опасность, Всеслав стремглав устремился на задворки поселения, где стояли засыпанные снегом стожки сена. Будана он не увидел, но сообразил, где находится воевода, по ярко горевшим в темноте глазам хищников.

Старый воин стоял, прижавшись спиной к стожку, с боевым ножом в руке. Всеслав трижды выстрелил наугад, целясь стрелой в гущу злобных огоньков. Услышав хриплый вскрик подраненного волка, обрадовался – у хищников теперь будет повод отвлечься на более доступную им добычу.

Подбежав к стожку, мальчик прикрыл собой воина, выставил вперед лук с наложенной стрелой, ожидая атаки хищников. Но рядом с княжичем уже занимали позиции вооруженные гридни с горящими головнями, и волки отпрянули в сторону, с неохотой покидая место расправы. Будана подхватили на руки, в спешке потащили в избу.

̶Княжич, - тревожился воин, - где княжич?

̶ Я здесь, - отозвался мальчик, пожимая руку мужественного дядьки, - мы все на месте.

̶ Прости, княжич, что подвел тебя. Если бы не лопнувшая перевязь…

Будана положили на лавку, сорвали корзно[18]. На бедре ветерана зияла глубокая рваная рана. Одному из хищников удалось подобраться к бравому воеводе раньше, прежде чем пал под крепким ударом боевого ножа. Рану промыли родниковой водой, смазали барсучьим жиром, сверху обложили мхом, пропитанным настоем цветов черемухи и крепко перевязали мягкой скорняжкой[19]. Стряпуха напоила раненого крепким отваром душистых трав, и он вскоре забылся крепким сном.

̶Ничего страшного нет, - успокоила дружину Добродея, - полежит немного и будет бегать, как молодой жеребчик.

Но ранение оказалось гораздо опаснее, чем представлялось доброй травнице. Кровотечение остановить не удалось, к тому же рана стала гноиться и багроветь. На третью ночь усилился жар и Будан метался в бреду, срывая повязки и силясь встать. Поселенцы неотлучно находились у одра больного, прикладывая все усилия для его выздоровления и молясь каждый своим богам об исцелении старого воина.

̶ Травки здесь уже не помогут, - заявил дружинник Оскол, внимательно осмотрев загноившуюся рану боевого товарища, - надо выпускать дурную кровь.

Оскол нагрел клинок на огне очага и одним ловким движением рассек образовавшуюся опухоль. Вскрыв рану, воин осторожно приложил раскаленное лезвие к ее краям. У молодых дружинников, встревоженных запахом жженой плоти, стали возникать сомнения в правильности лечения воеводы, но лицо Оскола выражало такую уверенность и непоколебимость, что гридни успокоились.

Прижженную рану обильно смазали жиром, но заматывать ее Оскол не позволил.

̶ Пусть жир вытянет все лишнее из раны.

Через какое-то время жар спал, а под утро стала уменьшаться опухоль. Будан немного поспал, а проснувшись, впервые за последние три дня почувствовал голод и попросил у отроков принести из подклети жбан холодного кваса. Добродея приготовила бульон из куропатки, и молодые дружинники наперебой принялись кормить пошедшего на поправку воеводу, невзирая на все его грозные возражения.

Злополучная метель, надолго врезавшаяся в память поселян своими трагическими событиями, длилась с небольшими перерывами без малого седмицу. А завершилась наступлением долгожданной оттепели, которая в свою очередь плавно перешла в весну.

Снежные сугробы стали рыхлыми, резко осев под тяжестью теплых деньков. На склонах холмов зачернели первые проталины, а в пойму Свапы устремились крохотные ручейки, предвестники ее бурного разлива.

̶ Вот и дожили до весны, - вздохнул полной грудью седоусый воевода, впервые после болезни самостоятельно вышедший из дома, - теперь уже нам ничего страшного не грозит.

̶ Да, почитай на голом месте перезимовали.

̶ Дружно с гор снега пошли.

̶ Новый год[20] видать будем встречать уже без снега.

Со склона холма Всеслав наблюдал за преображением природы на подступах к воинскому острожку. Уверенно и обстоятельно вступала в права хозяйки долгожданная красавица весна. Первая весна его самостоятельной взрослой жизни.

[1] 20 сентября (3 октября по новому стилю).

[2] ОСЛОПИНА – жердь, слега, тонкое бревно.

[3] КОРЧИЦА – кузница.

[4] ОХАБЕНЬ – верхняя одежда широкого покроя.

[5] ЗАКУТА – сарай, хлев (от глагола «закутывать» - укрывать, беречь).

[6] КЛИНЦЕВАТЬ – (от слова «клин») – крепить к стенам тонкий тес для нанесения глинной смеси.

[7] ЧЕЛЯДЬ – слуги.

[8] ОПАШЕНЬ – верхняя одежда, накидка.

[9] БОРТЬ – дикий улей.

[10] 8 ноября (21 ноября по новому стилю).

[11] ОТУРЛУЧЕННАЯ ИЗГОРОДЬ – плетень, обмазанный глиной.

[12] ПЕЧИНКА – небольшая избушка с промысловым земельным наделом.

[13] СУЛИЦА – короткое копье.

[14] 15 декабря (28 декабря по новому стилю).

[15] ПЕСТЕРЬ – корзина, плетенка.

[16] БЕРЕМА (ОБЕРЕМОК) – охапка.

[17] ТУЛ (ТУЛИЦА) – колчан.

[18] КОРЗНО – верхняя одежда, плащ.

[19] СКОРНЯЖКА – узкая полоска скоры (слав.) – кожи, шкуры. Отсюда слово «скорняк».

[20] Новый год на Руси праздновался в период с 14 по 21 марта.

Глава 4

Весна 6695 года[1] в курском крае выдалась на редкость дружной. Случившийся в начале марта большой паводок быстро пошел на спад. По установившемуся первопутью в острожек прискакал гонец князя Всемысла с приказом Всеславу идти дружиной в Дмитриев-Ольговский.

—Князь обеспокоен неутешительными вестями с Дикого Поля, - поведал гонец, щедро обласканный поселенцами, соскучившимися по гостям и новостям, - потому спешно собирает в дружину всех своих конных ратников.

—Готовимся выступить в поход?

—Как только подрастет трава достаточная для прокорма походной конницы, станем под руку курского князя Всеволода. А там, по слову славного Буй-Тура: либо будем выступать навстречу поганым, либо в осаде сидеть.

Всеслав обрадован и взволнован приказом князя. Уже завтра он сможет увидеться с отцом, встретиться с друзьями детства, посетить любимые укромные уголки родного города.

Сборы дружинников, всегда готовых к внезапным выступлениям, недолги. Выдвигаться решили с рассветом следующего дня. Тронулись налегке, не ожидая пока будут загружены в обозные повозки походные вежи, тяжелое оружие и продовольствие. Все это слуги должны были неспешно собрать и доставить в княжескую резиденцию позже.

Сторожем на сигнальной вышке и начальником острожка по совету воеводы был оставлен мудрый и рассудительный Громаш, в подчинение которого передавались два молодых парня – крестьяне соседнего поселения, пришедшие пару дней назад бить челом о княжеской службе.

—Скупно[2]! – скомандовал княжич взмывшим в боевые седла дружинникам и два десятка всадников дружно пустили вскачь боевых коней.

За поворотом на опушке крутого яра Всеслав чуть придержал коня, оборотился назад – Громаш стоял у околицы, взглядом провожая уходящих в поход боевых товарищей. Увидев, что княжич обернулся – помахал рукой. Всеслав почувствовал как тревожно забилось сердце из-за предстоящей разлуки с этим полюбившимся ему укромным уголком природы, но виду не подал. Пришпорил Гнедка и вновь занял отведенное ему место в боевом строю.

Город встретил молодого княжича и его отряд колокольным звоном. Торжественность момента мгновенно передалась бравым дружинникам. Гридни приосанились в седлах, выровняли в строю коней. Подкрутив усы, приняли подобающий праздничному случаю вид. У главных ворот детинца на вороном жеребце прибывших встречал сам князь Всемысл.

—Любо князю Всемыслу! – дружно грянул конный строй.

Всеслав спешился с коня навстречу отцу.

—Здравствуй, сын, - светлый князь, крепко обнял отрока, - рады видеть тебя живым и здоровым.

Всеслав хотел было отдать дружине необходимые для отдыха распоряжения, но отец поманил его за собой:

—Гриднями займется воевода Претич. Для них уже приготовлены и баня, и трапезная, и места в гриднице.

Для Всеслава в просторной горнице княжеских палат накрыт праздничный стол. Трапезой руководит добродушная княгиня Екатерина Святославовна. Названая мать души не чает в своем пасынке, придвигает поближе к мальчику резные поставцы[3] с заморскими кушаньями. Любуясь отроком, всплеснула руками:

—Как вырос-то, как возмужал!

Всеслав соскучился в лесу по разнообразной пище. Потому, не стесняясь, уминает за обе щеки предложенные княгинюшкой разносолы. В родительском доме можно почувствовать себя и маленьким мальчиком.

Дождавшись, пока наследник насытится, Всемысл поднял кубок с хмельным напитком, положив начало застольной беседе:

— За тебя княжич Всеслав.

—За грядущие победы, отец.

—Очень рад я, что ты оправдал мои чаяния. Признаюсь – боялся, посылая тебя с боевым заданием. Теперь вижу, что надежной опорой ты мне растешь.

—Я все делал по твоему совету, отец.

—Гонцы поведали, что прекрасный острожек ты выстроил, за то благодарю от всей души. Полагаю, тяжело было?

—Тяжело, отец. Особенно первые дни. Но мне было на кого положиться. И трудники и дружинники проявили себя отменно. Да и погода не подвела, позволила до зимы избы поставить.

—Отрадно, что до снегов с жильем управились, да зимой голодать не пришлось.

— Таких как дома яств мы не едали, но еды было преизобильно. В стужу, правда, волки прогнали всю живность вглубь чащи. Охотники наши много побегали по долам и перевесям в поисках дичи.

—Ничего. Тяжелые условия закаляют дух и укрепляют воина, являются хорошей подготовкой к его ратному мастерству.

—Нелегкой жизни нам хватало и без ловли. Воевода Будан никому не давал прохлаждаться, каждый день учения да тренировки назначал.

— Наш воевода славный воин, дело свое отлично ведает.

—Ведает. И дружину славную подобрал.

— За дружину вам отдельное спасибо. Завтра устроим войску общий боевой смотр. А пока отдыхай, палаты твои готовы.

Когда Всеслав поднялся в свою комнату, она показалась ему много меньше, чем год назад.

—Подрос, - догадался мальчик.

Первым делом зашел в подклеть с рукописными свитками. Долгими зимними вечерами в лесу Всеслав жалел, что не взял с собой в поход книг. Теперь, после обильного обеда, можно было отдохнуть, заняться любимым чтением. Но прежде захотелось полюбоваться видами родного города.

Первым делом Всеслав обошел территорию детинца. Существенных изменений в облике кремля и занятиях его обитателей мальчик не обнаружил. Старик Невер, как и раньше, кряхтя и ворча возился у искусственного водоема, теремные слуги на заднем дворе кухни сгружали с рыбацких повозок бадьи снулой рыбы, две молоденькие прачки развешивали белье над крышами амбарных строений. Каждый был занят своим делом и спешно откланивался проходящему мимо княжичу.

Княжич поднялся на крепостную стену, внимательно окинул взглядом знакомые с малых лет городские окрестности. И поймал себя на мысли, что впервые смотрит на реку, дороги, дома, плотно сбившиеся у подножия холмов, не просто любуясь ими, а оценивая с точки зрения военной безопасности. Месяцы походной жизни, проведенные в острожке у излучины Свапы, сказались на восприятии мальчиком окружающего мира. Впервые в жизни детская беззаботность уступила место прагматичности будущего князя-полководца, князя-руководителя, несущего ответственность за безопасность своего удела, боеспособность войска и жизни вверенных ему людей.

Пока мальчик наслаждался красотой родного края, солнце повернуло за полдень и окрестности города опустели. Местные жители после сытного обеда отошли ко сну по своей излюбленной традиции. Одни лишь привратники и сторожевые на вышке продолжали бдительно нести воинскую службу, создавая видимость присутствия на улицах городского населения.

Вернувшись в комнаты, мальчик открыл лежащее на столе Евангелие. «Всяк бо делаяй злая, ненавидит света и не приходит к свету, да не обличатся дела его, яко лукава суть. Творяй же истину грядет ко свету, да явятся дела его, яко о Бозе суть соделана» - поведала мудрая книга.

— Как отличить дела хорошие от неугодных Богу? – Задумался Всеслав, вспомнив поучение старого волхва о разном толковании одного и того же события. – Вот, сварожичи в его дружине поклоняются мерзким идолам, а сколько доброго сотворили для княжича, для друзей своих по ратному делу, для Святой Руси. Неужели все их добрые поступки неугодны в глазах Господа?

— Или взять его родичей – князей рода Ольговичей. Вроде бы все крещеные, ходят в храмы, соблюдают посты, постригаются в монастыри. Только среди его – Всеслава прямых пращуров – девять человек причислены к лику святых, включая крестителя Руси Владимира, благоверных Бориса и Глеба, недавно прославленного курского князя Игоря Ольговича[4]. Не счесть, сколь русскими князьями пролито крови родных людей: братьев, дядей, племянников, кумовьев? Каждый правитель объясняет свои поступки тем, что руководствуется стремлением к правде и стоит на страже закона и заветов предков. А кровь русских людей в междоусобицах продолжает проливаться. Каждый год на Руси остаются вдовами тысячи женщин, а малые детки горькими сиротами. Ольговичей люто ненавидят в народе, считая зачинщиками изнурительных войн.

Размышления Всеслава прервал стукнувший в слюдяное оконце камешек. Княжич приотворил створку. Так и есть – друг детства Кутас, сын кузнеца, манит его на улицу.

— Айда на голубятню!

Мальчишки стремглав рванули с городского холма к одному из неприметных домиков у самого края крутого берега Свапы. Здесь, во дворе хозяйства вдового кузнеца Богши, располагался самый большой в окрестности голубиный двор – плетенный ивняком полусарай - полуклеток, в котором друзья Кутаса совместными усилиями содержали дюжину одомашненных сизарей.

—Ну, что запустим пару молодых?

Кутас вручил княжичу голубку, поймал парного голубя:

—Запускай!

Голубка взмыла в голубое мартовское небо. Чуть погодив, Кутас выпустил и ее возлюбленного. Пернатая пара совершила несколько кругов над городом. Поднимаясь все выше и выше, стала еле различима в виде маленьких точек, наконец, вовсе пропала из поля зрения мальчиков, внимательно следивших за стремительным полетом сизарей.

—Не улетят?

—Нет, откуда угодно домой вернутся.

—Хорошо, когда есть дом, куда всегда можно возвратиться.

—Зато ты теперь как вылетевшая птица, - попенял другу Кутас, - в городе совсем не появляешься.

— Отец приказал возводить острожек у излучины Свапы и собирать в нем боевую дружину. Там мы и зимовали. А теперь готовимся идти военным походом на степняков. Думаю, что в этот раз князь и меня в поход возьмет.

— Здорово. Я бы тоже хотел выковать себе меч–самосек[5], сесть на коня и в поход. Сколько бы тогда серебра можно было добыть, коней многодюжих да красавиц волооких. Попроси отца, пусть он меня тоже в свою дружину примет.

— От похода и я бы не отказался, - минуя калитку, через низенький плетень перемахнул Шевляк – черноглазый мальчик-сирота, общий друг Всеслава и Кутаса, - да кто нас туда возьмет, нам еще подрасти надо.

—Я вас возьму.И отца даже спрашивать не надо. У меня теперь своя малая дружина. Осенью, когда вернемся из похода, будете ходить под моей рукой. Как гридни Зорко и Громаш. Они много моложе вас, а уже княжескими отроками[6] в боевой дружине числятся.

—А я тогда покажу вам, где меч-кладенец добыть, - Шевляк заговорщески обвел друзей взглядом, - только, чур, никому не слова. Тайна не моя, сам зарок[7] давал.

— Болтаешь, небось, балабол, - не поверил другу сын кузнеца, - откуда здесь у нас меч-кладенец?

— Моя тетка надысь[8] подорвала в лесу спину и позвала бабку-всеведу[9] попользовать ее травками.

— А всеведа тетку волшебным мечом лечила? – засмеялся Кутас.

—Вот вечно ты недослушаешь, и ржешь как ретивый конь.

— Не обращай внимания, - посоветовал обидевшемуся рассказчику Всеслав, - или ты Кутаса не знаешь? Ему бы только посмеяться.

— Так вот. Мне интересно стало, как травница болезнь заговаривать будет. Спрятался я на печи под рогожкой, и слушаю. Вот знахарка моей тетке и поведала, что от ее болезни может исцелить горюч-камень, который скрыт под землей. А от старой ветлы, что над обрывом у реки есть якобы тайный ход. Он ведет под Белую гору, в сокровищницу царицы Купавы. Там, в подземных комнатах спрятаны несметные богатства и вещи древних воительниц. И горюч-камень там спрятан.

—А при чем здесь самосечный меч?

—Вы что, не помните, что воительницы никому не проигрывали сечи? А, почему? Да, потому, что у них был меч-кладенец, который сам врагов рубил.

—Это все бабьи сказки, - отмахнулся Кутас, - знаешь, столько я таких басен с детства слыхивал?

— А вот и не сказки, - Шевляк наклонился поближе к друзьям, зашептал, - был я на днях у старой ветлы. Там, снизу, у самых корней есть дыра. Я сначала подумал, что это просто землю водой вымыло. Сунул веткой, а там глубокий лаз. Но, одному туда не спуститься, а то стал бы я вам говорить.

— Может старая лисья нора?

— А это видели? – Шевляк задрал хлипкий зипунишко. На спине алыми полосами красовались свежие кровоподтеки. — Я сдуру признался тетке, что подслушал рассказ травницы и стал у нее допытываться о Купавиных сокровищах, так она меня вон как лозиной отходила. И зарок взяла, что я никогда к старой вербе и близко не подойду. А это верный признак, что в горе и в правду что-то есть.

При наличии столь красноречивых доказательств друзья согласились, что подгородный сирота не сам выдумал всю историю о подземных ходах и мече-кладенце под их городом. Но как это проверить?

—Айда к старой ветле и на месте посмотрим, - предложил Всеслав.

— Я не могу сейчас, голуби еще не сели.

— И меня тетка сейчас не опустит. Это я к молочнице за крынкой сметаны шел и с вами тут заболтался. Давайте вечером сходим, когда тетка уснет. Вас отпустят?

Оба мальчика утвердительно качнули головами.

— Только поклянитесь, что никому не расскажите о нашей тайне.

— Клянемся, - дружно пообещали друзья.

—Нужны будут крепкая веревка и огонь.

—Я возьму, - пообещал Всеслав.

—Ну, тогда до вечера.

Шевляк перемахнул обратно через плетень. Кутас посмотрел ему вслед:

—Думаешь, правду сказал?

—Вечером узнаем. Даже если под ветлой и нет ничего, что мы теряем? Сходим, поглядим.

Условившись о перечне необходимых вещей, друзья расстались, занятые приготовлениями к вечерним похождениям.

Всеслав опасался, что отец может не отпустить его одного в ночной поход, но оказалось, что князь уехал осматривать летние лагеря для княжеской конницы и вернется только утром. Уведомив княгиню, что отлучится ненадолго вечером с друзьями, княжич на всякий случай предупредил и Зорко о своем походе. Не раскрывая всей тайны, о хранении которой дал обещание друзьям.

Когда свечерело, Всеслав отправился к обговоренному месту на берегу реки. Кутас уже был на месте. Через некоторое время показался и Шевляк с большим мешком в руках.

—Ой, не могу, - зашелся смехом Кутас, - он уже сокровища Купавы приготовился складывать.

Улыбнулся и Всеслав.

—Да ну вас, скалозубы, - смутился сирота, - а вдруг и впрямь, чего отыщем.

—Обязательно отыщем, - сын кузнеца крепким узлом закрепил веревку за ствол вербы, первым соскользнул вниз по креплению.

Вскоре все трое стояли на небольшом выступе у корней старого дерева.

—А вот и нора, про которую я вам рассказывал, - указал рукой на углубление в земле Шевляк.

Кутас принялся захваченным из дома заступом расширять дыру. Песчаный грунт поддавался легко, но мешали торчащие во все стороны корни дерева. Острым металлическим лезвием лопаты Кутас пытался обрубать мешающие работе отростки и быстро выбился из сил.

— Давай я, - взялся за лопату Всеслав.

Долго ему копать не пришлось. Отверстие лаза изменило направление, немного уходя под берег, а затем поворачивая глубоко вниз. На звериную нору не очень похоже.

—Надо посветить.

Мальчики достали трут и кресало, высекли искру и запалили один из фитилей, принесенных Всеславом. Яркий свет пропитанной жиром пакли выхватил из тьмы ровные стенки лаза. Конца хода видно не было.

— Надо спускаться, - решил Шевляк и попросил, - можно я первый?

Несмотря на высокий рост, мальчик был очень худ и ребята не стали возражать, чтобы он первым испытал на прочность узкий проход. Шевляка обвязали концом веревки, и он стал аккуратно сползать в таинственный лаз ногами вперед.

Миновав изгиб, Шевляк принял одной рукой фитиль, другой крепко сжимал привязанную к талии веревку. Всеслав и Кутас начали стравливать понемногу страховку, готовые в любой момент приступить к спешному подъему первопроходца на поверхность.

Веревка все больше напрягалась под грузом, что друзья поняли как расширение прохода и нахождение Шевляка в свободном парении. И вдруг резко ослабла.

— Тут дно.

Всеслав осторожно заглянул в лаз. В пяти аршинах[10] от поверхности земли на ровном полу стоял Шевляк. При ярком свете факела было видно, как он внимательно осматривает стены прохода.

—И коридор.

Свет выхватил темный проем со стороны склона. Невысокий, не более двух локтей[11] высотой.

— Посмотри, куда ведет.

Шевляк нырнул в проем, веревка натянулась.

— Дальше не пройти, вервь короткая.

—Попробуй ее отвязать.

— А если там яма? Как я потом вылезу?

— Шевляк, а вдвоем мы там поместимся?

— Мы здесь все трое свободно поместимся, и еще место останется.

— Тогда я спускаюсь.

Всеслав опустил ноги в проем и заскользил по веревке вниз. Через некоторое время он почувствовал под ногами твердую поверхность и разглядел друга, подсвечивающего ему местоположение коридора. Кутас сбросил в яму фитили и поспешил присоединиться к компании. Вскоре трое друзей стояли плотно прижавшись в тесном коридоре.

— Шевляк, ты иди и подсвечивай себе под ноги. Я буду тебя сзади поддерживать, а Кутас меня.

Продвигаться вместе с друзьями менее страшно и сирота, отвязав страхующий конец веревки, мелкими шагами стал продвигаться вглубь таинственного коридора, склонившись под низкими склонами и тщательно освещая предстоящий путь. По мере продвижения ребята заметили, что тоннель постепенно расширяется. Свод уже не касался головы мальчиков, а стены не мешали свободному движению.

— Давай я первым пойду.

Княжич взял у Шевляка факел, осторожно ступая, двинулся вперед. Огонь самодельного светильника горел ровным пламенем, указывая, что поблизости нет тоннелей и ответвлений. Лишь бы не ямы под ногами.

— Смотри, - Кутас толкнул княжича в плечо, кивком головы указал на правую стену коридора.

Всеслав поднял светоч повыше. На стене тоннеля висели старинные луки с оборванной тетивой, колчаны со стрелами, остатки конской сбруи.

— Подлинно царицы Купавы кладовая, - шепотом просвистел над ухом восхищенный Шевляк, - не соврала всеведа.

Княжич потрогал военное снаряжение. Все имущество было настолько ветхим, что при касании рассыпалось в прах. На полу у стены валялись битые глиняные кувшины и плошки. Характер погрома свидетельствовал, что ребята были не первыми посетителями этого загадочного места. И если воительницы оставляли в тайнике свое волшебное оружие, оно уже давно обрело современного владельца.

— Пошли дальше, - Кутас зажег от огарка Всеслава второй факел, шагнул первым во тьму тоннеля.

Шагов через пять веренице друзей пришлось остановиться. Путь преграждала земляная стена. Похоже, что в коридоре произошел обвал грунта, перекрывший дальнейший путь в сокровищницы таинственной царицы.

— Вот досада.

Все трое друзей разочарованно вздохнули. Не видать им ни купавиных сокровищ, ни волшебного меча.Уныло вернулись к стене с древним оружием. Всеслав снял со стены рукоять одного из древних луков, отороченную медными чеканными пластинами с изображением сцен сражений.

— Ребят, а луков-то три.

— Да. Как будто Купава нам по подарку сделала.

Ребята взяли каждый по старинной рукояти. Шевляк сдернул со стены старый колчан. Вместо стрел из него посыпались деревянные дощечки.

—Это еще что за мшица[12]?

Шевляк поддел дощечки ногой. С легким шумом мелкая щепа разлетелась по коридору.

—Стой.

Княжич разглядел на досочках письменные знаки и догадался, что сложенные в колчане … являются посланием из далекого прошлого.

— Осторожно, не наступи.

Всеслав тщательно собрал все дощечки обратно в колчан, попросил Шевляка:

—Доставай свою калиту[13].

Мальчики, завернув в холщевое полотно колчан и рукояти луков, поспешили к выходу. Первым по веревке поднялся Кутас, помог выбраться Шевляку. Княжич прикрепил мешок в веревке, ловко вскарабкался на поверхность.

На земле уже вовсю хозяйничала дремучая мартовская ночь, но взошедшая луна щедро освещала счастливые лица ребят. Разобрав по рукоятке меча на память о приключении, путешественники поспешили по домам, опасаясь крутого разговора с родственниками по поводу затянувшегося отсутствия.

[1] 1187 года от Р.Х.

[2] СКУПНО (вкупе, купно) – вместе. Боевой клич, означающий «вперед».

[3] ПОСТАВЦЫ – столовая посуда, блюда для еды и питья.

[4]ИГОРЬ ОЛЬГОВИЧ - сын черниговского князя Олега Святославича от брака с половецкой княжной. За помощь, оказанную детям Мстислава Великого против великого князя Ярополка 8 августа 1136 года на реке Супое, получил с братьями Курск и часть Переяславской области. Недовольный своим уделом, вместе с половцами объявил войну великому князю и начал грабить волости по реке Суле. Взял Прилуки, хотел осадить Киев, но потерпел неудачу. Великий князь Киевский (1146). В конце жизни принял монашеский постриг. Убит во время киевского восстания 1147 года. В 1150 году мощи Игоря перенесены в город Чернигов, где он был прославлен Русской православной церковью в ранге благоверного и страстотерпца. Как святой почитается и католической церковью.

[5] МЕЧ-САМОСЕК или МЕЧ-КЛАДЕНЕЦ – мифическое богатырское оружие, делавшее владельца непобедимым, и обеспечивавшее победу над противником.

[6] ОТРОК – член младшей дружины князя в Древней Руси.

[7] ЗАРОК – клятва, обещание.

[8] НАДЫСЬ – недавно, на днях.

[9] ВСЕВЕДА – ворожея, знахарка, колдунья.

[10] АРШИН – 71,12 см.

[11] ЛОКОТЬ- 45 см.

[12] МШИЦА – мелочь, незначительность, ерунда.

[13] КАЛИТА – мешок, сума, кошель.

Глава 5

Утром следующего дня Всеслав был разбужен рано на воскресную Литургию. Отец, прискакавший с поля и успевший переодеться в праздничный наряд, вместе с княгинюшкой Екатериной Святославовной уже поджидали княжича у ворот терема.

В церкви княжеская семья традиционно заняла свое место на возвышении у правого иконостаса – специально отведенного для знатных особ. Где в порядке исключения князь с княгиней стояли службу вместе, тогда как остальные прихожане занимали места согласно церковным правилам: мужчины с правой стороны от амвона, а женщины с левой.

Мальчику нравились церковные службы за их торжественность и проникновенность. Когда горячие сердечные молитвы эхом отзывающиеся в гулких стенах храма, поднимались к шарообразному своду, где изображенный Бог Саваоф внимал прошению раскаявшихся грешников. А слаженное пение двухголосого хора в сочетании с возгласами священника создавали иллюзию единения неба и земли, одновременно уходя в разверзнутое небо и тут же глубоко проникая в душу каждого молящегося человека.

Особенно Всеславу нравились проповеди священника. Пожилой настоятель поп Викул – грек по происхождению, всегда рассказывал о церковных и библейских событиях доступно и современным языком. Не боявшийся никакого суда, кроме Божьего, Викул смело обличал пороки общества, невзирая на личности. Доставалось порой и самому князю и остальным верховным правителям Руси за их участие в братоубийственных походах. Прихожане священника искренне любили и уважали за его исключительную честность и прямоту.

Вместе с княжеской семьей за Литургией причащался и воевода Дмитрий–Будан, крещенный в стенах новопостроенного городского храма в присутствии самого князя и принявший христианское имя в честь своего крестного отца. По этой причине Будан приходился крестным братом княжичу Всеславу.

По окончании службы, когда княжеская семья покидала храм, направляясь в терем, взволнованный Будан бил челом князю Всемыслу:

— Княже, дозволь слово молвить?

—Что-то срочное у тебя?

— Нет, княже, хотел поговорить с тобой о службе.

— Тогда прошу с нами на трапезу.

За столом Будан почти ничего не ел, его взволнованность все более усиливалась. Отметивший необычное состояние воеводы Всемысл, положил начало застольной беседы:

— Вижу, гнетет тебя что-то, воевода?

— Покаяться хотел перед тобой, княже.

—Я не поп, да и в церкви ты сегодня исповедовался.

—Хотел я просить тебя князь Всемысл освободить меня от опеки над княжичем. Некудышний из меня оказался дядька. Зимой подверг я княжича смертельной опасности.

В нескольких словах Будан рассказал о происшествии в острожке во время нападения волков, через слово обвиняя себя в пренебрежении обязанностями и нерасторопности. Не умолчал и о том, как юный княжич закрыл его своим телом от разъяренной стаи.

Всемысл выслушал рассказ воеводы молча, не единым знаком не выдавая своего состояния. Помолчал, обдумывая ситуацию:

— Не за что мне бранить тебя, воевода. В такой ситуации мог оказаться каждый из нас. Княжич – воин. И то, что он показал свою храбрость, пожертвовал жизнью ради товарища, всецело твоя заслуга. Значит, правильно ты его воспитал и обучил военному делу. Хочу, чтобы и впредь ты также честно исполнял то, к чему приставлен.

— Спаси тебя Бог, княже. Оправдаю твое доверие.

Всемысл обратился к сыну:

—Ну, а ты что же не похвалился своими подвигами?

—Ничего особенного не произошло, отец. Мы всей дружиной пошли на помощь воеводе. Просто я бегаю быстрее.

— Молодец, что стыдиться за тебя не приходится. Ну, а ты, воевода, готовь свою дружину к завтрашнему смотру. Там и покажешь, на что годен и ты сам, и твои гридни.

После трапезы Всеслав смог наконец-то уединиться и внимательно рассмотреть свои вчерашние находки из потайного схрона. Неописуемый восторг вызвали накладки рукояти древнего оружия. Металлические пластины, предназначавшиеся для усиления мощи боевого лука, способствовали сохранению оружия в прекрасном состоянии. На медных чеканках были выгравированы многочисленные картины битв, большей частью непонятные молодому княжичу.

Вот воины в странных доспехах, с длинными, завитыми в косичку бородами. На них огромной длины шишаки[1] и железные пластины на ногах. Сидят они не на конях, а на неизвестных мальчику животных с длинными ногами и кривой спиной. А вот животные еще уродливее – с длинным носом и огромными клыками. На спине у них не один, а по три-четыре, и даже пять лучников. Под некоторыми картинками есть подписи в виде цепочки странных непонятных знаков.

Еще интереснее знаки на деревянных дощечках. Немного напоминают черты и резы, которые Всеслав наблюдал на идолах, при посещении священной поляны Сварога. Но, кроме того, что ни единой буквицы из надписи понять нельзя, еще и трудно определить последовательность дощечек.

— Как же тут понять, где начало, где конец, - Всеслав растерянно вертел в руках исписанные с двух сторон пластинки. Одно понял: информация на дощечках важная, иначе не стали бы их так бережно хранить.

Было бы здорово прочитать, что нацарапано на щепах. Да только грамоте этой Всеслава не обучали. Может отец в курсе, какую тайну таят в себе письмена из купавиной сокровищницы?

­— Лабуня, - покликал Всеслав сенную девку, - узнай, князь в палатах ли. Ежели не занят, бей челом, чтобы в детскую пришел.

Девка чуть слышно прошелестела по коридорам просторного терема. Спустя некоторое время раздались звуки тяжелых шагов, оповещающие о приближении правителя Всемысла.

Князь скорым шагом вошел в светелку Всеслава, склонившегося над разложенными на столе исписанными дощечками.

—Вельми интересно, - Всемысл взял в руки одну из дощечек, повертел в руках. Положив на место, покрутил в руках другую, - похоже на письмена древних времен. Откуда они у тебя.

— Вчера с ребятами пытались пройти потайным ходом в сокровищницу Купавы. Сама сокровищница скрыта обвалом. Нашли только вот эти дощечки и старинные луки.

Князь, также как и Всеслав, пришел в восторг при виде древнего боевого оружия:

— Срочно велю оружейнику Берестеню почистить пластины и натянуть на лук тетиву. Ты только смотри, какая легкая рукоять и как крепко сидит в руке. Не из нашего древа это оружие делалось.

Мальчик указал на таинственных боевых животных с оружейных гравюр:

—Отец, а зверей таких тебе приходилось видеть раньше?

—Сам я не видел, но по рассказам могу судить, что это велбул[2], а это сказочный зверь лефант[3]. А вот этот зверь на поводке – пардус[4]. Купцы, которые торгуют с полуденной стороной[5], рассказывают, что там эти диковинные животные имеются чуть ли не в каждом дворе.

— Значит это не русичи изображены?

—Полагаю, что нет. Но точнее могли бы сказать буквицы к картинкам. Только, думаю, не каждый сможет их прочесть. Здесь нужен человек, обладающий большими знаниями.

—Сложно научиться читать другие языки?

—Странные языки разуметь не трудно. Я рос в присутствии своей бабки Алтук, дочери сорочинского[6] хана Аепы Гиргинева. Она научила меня читать и говорить на своем родном языке. Но здесь записи древние, быть может, на тех языках никто уже и не говорит.

— Отец, а ты меня научишь половецкому языку?

—По правде говоря, я уже и сам стал его забывать. А вот толмача[7] тебе подыскать для обучения языкам – это идея хорошая. Тем паче, что ты сам изъявляешь желание учиться.

—Очень хочу. Тогда бы я смог прочитать, что записано на этих дощечках.

—Человек, овладевший знаниями – получает большую власть. Потому, учись, сынок. Всему учись: языкам, военным наукам, крестьянской работе, ремесленному ремеслу, искусству управлять народом. Лишь только мудрый и знающий человек может стать хорошим владетелем.

После полудня к княжьему терему явился сирота Шевляк со своим вчерашним «трофеем». Тетка, у которой проживал мальчик, обнаружила доставшуюся ему при дележке рукоять лука и догадалась, что озорной мальчишка пренебрег ее запретом на поиски кладов. В гневе женщина пообещала уничтожить извлеченное из тайника оружие, и Шевляк на свой страх и риск принял решение, что таинственная находка, которой восхищался юный княжич, должна достаться княжеской семье.

— Ух, тебе теперь и достанется от тетки, – ужаснулся Всеслав, узнавший, что Шевляк убежал из дома без спроса.

—Скажи ей, что ты отлучился из дома по воле князя, - приказал ублаготворенный Всемысл, которому Шевляк преподнес старинную рукоять.

—Не знаешь ты его тетки, отец. Свирепее вепря.

Всемысл оглядел худенькую долговязую фигуру мальчика в потрепанном рваном зипунишке и не менее разбитых онучах, растерянно теребящего в руках лохматую заячью шапку.

—А что, княжич Всеслав, разве тебе не нужны гридни в боевую дружину?

— Я уже обещал ему, отец, взять в службу после похода.

— Велю: зачислить Шевляка отроком в малую дружину с сего дня.

— Благодарствую, княже, - низко поклонился мальчик, еще не до конца не веря своему счастью.

—Ну, что, стоишь, побежали получать кафтан и сапоги, да место в гриднице занимать.

Откланявшись, ребята пустились наутек. Всемысл улыбнулся, посмотрев вслед сыну:

— И это будущий грозный князь. Как был мальчишкой, так мальчишкой и остался.

Оружейнику Берестеню отнесли для восстановления и вторую боевую рукоять.

Военный смотр князь повелел проводить в военном лагере. В этот раз он не стал сам возглавлять войско, а поручил повести большую дружину воеводе Растичу. Малую «Всеславову» дружину вывел в поле воевода Будан. Всемысл с княжичем наблюдали за состязанием конников с выкаченной на возвышение конской телеги.

Из обязательных для конного воина умений, в это раз дружинники должны были продемонстрировать князю стрельбу из лука, скачки на скорость, метание в цель холодного оружия и искусство владения мечом. Чтобы подогреть градус состязаний, Всемысл повелел составлять конкурирующие пары из воинов разных дружин.

— Так они больше свой задор и умение окажут, - объяснил отец Всеславу.

Первым этапом полагалась стрельба из лука. На шестах высоко над землей натянули бараньи шкуры. На полном ходу, с расстояния в сто шагов, всадники должны были пустить в круг, обозначенный дегтем на руне, стрелу. По сигналу Всемысла пары воев одна за другой трогались с места и на полном ходу выполняли предложенное задание.

Первое состязание явного победителя не выявило. Ни один из воинов обеих дружин не пустил стрелу мимо. Но следующее испытание было несколько сложнее. Теперь на полном скаку необходимо было попасть в деревянный столб холодным оружием на выбор: ножом, сулицей или копьем. Вои Всеславовой дружины предпочли боевые ножи.

Один за одним с гиканьем и свистом пускали всадники коней для выполнения задания, одним за другим вонзалось в центр столба смертельное оружие. Воинов обеих дружин, разгоряченных возможностью показать всю свою удаль, трудно было удержать в рамках состязаний, которые были в самом разгаре.

— Кипчаки, - вдруг скомандовал Всемысл и указал рукой на ближайшую опушку леса.

Оба воеводы пустили с места в галоп коней, на ходу отдавая команды. За ними в стройную колонну выстраивались вооруженные всадники. Мгновенно приготовили к бою оружие. Воеводы подняли вверх правую руку, и всадники мгновенно перестроили строй широкой полудугой. В следующее мгновенье, не сговариваясь, обе дружины с двух сторон окружили лесную опушку.

— Молодцы, какие молодцы, - ликовал князь Всемысл, - с такими воями хоть завтра в сечу.

Вернувшиеся на место состязаний дружины, спешились, построились друг против друга и обнажили мечи, ожидая сигнала для рукопашной схватки.

Всемысл подозвал обоих воевод:

—Пусть Оскол руководит учебным боем. А вас прошу в мою походную вежу.

Прямо в поле князь устроил малый военный совет по итогам проведенного смотра:

— И ты воевода Растич, и ты, воевода Будан, славно потрудились над подготовкой воинов. Велю объединить обе дружины под начало воеводы Растича, он и поведет войско в Курск.

—Рад служить, княже.

—Тебе воевода Будан будет особое задание. Дружина из пяти десятков воев очень мала. За время нашего похода ты должен собрать и обучить еще столько же гридней для Всеславовой дружины. Набирай отроков и зрелых мужей их числа огнищан, горожан и вольных хлеборобов. Наберешь более пяти десятков – не беда.

—Сделаю, княже.

—Стоять будете в острожке. В Дмитриеве останется ополк[8] городского головы Чекана. В случае нападения врага придете на помощь городским жителям.

Князь обратился к Всеславу:

—Можно будет построить у острожка мостки?

Всеслав представил в памяти речной берег.

—Так, княже.

—Твои отроки станут основой новой дружины. Поведешь их на Свапский острожек. Вместе с Буданом отберите среди горожан искусных плотников, кузнецов, лодочных дел мастеров. Пусть застраивают поселение и готовят причал для кораблей. Ходына из Муреевских плавен приведет две готовые насады. Пусть корабли стоят у вашего острожка, скрытые от посторонних глаз. В случае опасности городу вниз по течению сплавиться легче.

— То лепо, княже. Но острожек не примет столько людей. Дружинники, корабельщики, плотники, подсобные рабочие, слуги. Да и для полсотни коней выпаса в лесу маловато.

— Верно. А по сему, разделите дружину на станы[9]. Пусть вдоль берега Свапы и Усожи станут группами человек по пяти и несут дозорную службу на сторожевых вышках. При вышках ставить избы и стойла. Продовольствие и жалование будет поставляться из княжеских скотниц. Распоряжение Чекану я дам сегодня же.

— Так, княже.

— Приступайте к делу не мешкая.

Когда воеводы покинули княжеский шатер, Всеслав попросил у отца разрешение на один день отлучиться в соломенную ожогу для свидании с Белянкой. Образ милой девушки, никогда не покидающий память княжича, в последнее время все чаще напоминал о себе.

—Не время сейчас, сын, для встреч с девушками.

—Мне бы только ее увидеть. Я так соскучился по Белянке.

—Любовь, сынок, проверяется расстоянием, ожиданиями и жизненными трудностями. Если чувства настоящие, они не угаснут при разлуке, а только сильнее укрепятся.

Видя, как поник Всеслав, князь заговорил мягче:

—Ну, приедешь ты к Белянке, увидишь ее и тотчас назад. Что это даст вам обоим? И сам будешь изводиться и девушке волнений придашь. Думаешь, ей легко будет снова провожать тебя в дальний путь?

Княжич не подумал, что его визит мог болезненно сказаться на чувствах девушки и растерялся, услышав мнение мудрого отца.

—У тебя в дружине служит ее брат?

— Да. Зорко.

— Думаю, будет лучше отправить его погостить на денек в родительский дом. А с ним избраннице своей весточку передашь. Мол, помнишь, переживаешь в разлуке и жаждешь встречи. И гостинцев отправь для Белянки, девушки это очень любят.

—Наверное, отец, ты прав и так будет лучше.

Князь потрепал Всеслава по макушке, заговорщески прошептал:

— Время пролетит, сам не заметишь как. Стукнет тебе двенадцать весен, буду говорить с князем Всеволодом о вашей женитьбе. Если не воспротивиться старый Тур, приведешь свою Белянку хозяйкой в наш терем. А пока, ты должен заняться укреплением и надежной защитой удела. Чтобы в случае угрозы мог защитить супругу и своих наследников. Город наш мал, вся надежда на его стойкость засчет малых крепостей. А, посему, прошу тебя, займись их строительством.

[1] ШИШАК – шлем, с плавно вытянутым верхом (шишкой).

[2] Верблюд.

[3] Слон.

[4] Барс.

[5] ПОЛУДЕННАЯ СТОРОНА – южные страны.

[6] СОРОЧИНЫ – местное название половцев.

[7] ТОЛМАЧ – переводчик.

[8] ОПОЛК – ополчение. От выражения «рядом с полком».

[9] СТАН – временная стоянка воинских формирований.

Глава 6

Жители Дмитриева-Ольговского шумно и весело встретили наступление разгульной Масленицы – праздника, основанного на сохранении обычаев предков и объединяющего традиционные верования как христиан, так и русов-язычников. Православный люд под присмотром попа Викула наслаждался последними хлебосольными деньками в преддверии Великого поста. Язычники чествовали Лелю – богиню весны и Ярило – божество весеннего солнца. И христиане и солнцепоклонники дружно пекли блины, прыгали через костры, водили хороводы, сжигали чучело Масленицы-Комоедицы. Для всех русичей с наступлением периода весеннего равноденствия торжественно вступал в права новый годовой круг.

Всеслав впервые принял участие в городских весенних торжествах. А потому был поражен громадным количеством богатых народных традиций, связанных с приходом нового года. Княжич с удовольствием поучаствовал и в закликании птиц, и в ритуальном очищении двора, и в обрядах поминовения предков, и в запуске с горы горящего колеса – Коловрата. Вместе с княжичем веселились его верные друзья и дружинники: Зорко, Шевляк и недавно принятые в службу крестьянские дети Канищ, Трун, Сдебуд, Перко.

— Княжич, поможем хлопцам крепость брать?

Штурм крепости во время встречи Нового года олицетворял победу лета над зимой. Из снега, а при его отсутствии – из шестов и хвороста, сооружали бойницу округлой формы. Участники состязания делились на две группы. Одни олицетворяли зиму и находились внутри «крепости». За крепкими стенами, вооруженные шестами и щитами, а при наличии сугробов – снежками, они отражали наступление «лета» - другой группы участников, пытавшихся ворваться внутрь круга, разрушить царство зимы. Если защищающейся группе удавалось отбить атаки «лета», то ожидалось продолжение холодной погоды еще в течение сорока дней. Для уставших от зимы горожан важно было, чтобы «крепость» пала, и потому в группу нападавших отбирали самых стойких и выносливых парней.

Дружинники с княжичем совместно с группой других участников боя бодро подступили к стенам крепости, на ходу обговаривая план предстоящих действий. Защитники слажено закрылись деревянными щитами, и, умело выставив вперед затупленные шесты, не давали возможности близко подойти к стенам своего сооружения. Удалые горячие головы из числа нападавших, попытались было с ходу вступить в рукопашный поединок, но получили солидную порцию крепких ударов и тычков, и с опаской отступили, искоса посматривая на забаррикадировавшихся сторонников «зимы».

—Вот если бы по лестницам наверх взобраться?

—Ты еще стены подпалить посоветуй. По правилам, брат, голыми руками надо соперника одолеть.

—А что если нам самим ступеньки сделать? - Зорко загадочно улыбнувшись, поманил окружавших его боевых товарищей поближе, указал, - вот он и он путь станут рядом со стеной и возьмутся за руки. А те, кто полегче, поднимутся по их рукам, как по ступенькам. Поняли?

Юноша жестами изобразил, как надо стать у стены и как сцепить запястья. Его приятели дружно кивнули, согласившись с задуманным планом.

—Скупно, - подал боевой клич русов княжич Всеслав, как старший по положению в нападающей группе.

Два рослых парня, которых отобрал Зорко встали вне досягаемости шестов у стен крепости и скрепили ладони. Зорко первый разогнался, прыгнул на скрещенные запястья парней. Натруженные крестьянские руки, словно катапульта, подбросили юного дружинника вверх, и он мягко приземлился на хворостяную стену крепости, а затем спрыгнул на головы защищающихся. За ним по импровизированной ступени уже поднимались остальные участники группы нападения, обрушившись с воздуха на ошеломленного соперника.

Всеслав последовал примеру своих друзей и через мгновение, так же, как и его друзья, оказался подброшенным в воздух. Ухватившись за стену, княжич перемахнул через условную ограду и ринулся в рукопашный бой со сторонниками холода. А следом его соратники уже дружно навалились на оказавшуюся без защиты часть стены, оглушительно затрещавшую под бурным натиском «лета».

— Любо, - грянул дружный хор дмитриевцев – горожан, внимательно следивших с городского холма за поединком на берегу Свапы, - конец зиме!

—Ай, да молодцы юнаки, ишь, чего придумали!

—То дружинникам нашего княжича слава!

—Любо княжичу Всеславу!

Всеслав с приятелями возвращались в город под одобрительные возгласы горожан. Мальчику было радостно за теплые речи в адрес мудрых друзей по оружию, сумевших искусно справиться с поставленной боевой задачей.

Повстречавшаяся молодая девушка полой передника оттерла кровь с разбитой губы юноши, нежно улыбнулась:

—С боевым крещением тебя, княжич.

При виде пасынка, возвратившегося с праздника, княгинюшка чуть не лишилась дара речи:

—Всеславушка, да разве можно так-то? На ни́че[1] места живого нет. Как же у них иродов, только рука на малое дитятко поднялась?

— В бою и драке, матушка, все равны.

— Ничего страшного, матушка княгиня, дело княжича молодое, - вступился за Всеслава воевода Будан, внимательно следивший за действиями своих подопечных, - слышала, небось: за одного битого двух небитых дают. До свадьбы все заживет.

Разговоры о свадьбе напомнили Всеславу момент возвращения Зорко из его родовой ожоги. В тот день парень привез для княжича весточку от сестры:

— Беляница просила тебя крепко поцеловать, да не знаю, как быть. Может, я поцелую теремную девку, а она тебя?

Всеслав улыбнулся:

—Подожду, пока лично поцелует.

—Ну, вот, а я уже Лабуню попросил помочь мне.

— Зорко, ты сказочный врач[2]. Расскажи, лучше, как они там поживают.

—Все хорошо, слава богам. Живы-здоровы. Благодарили тебя за подарки, просили принять и от них в дар домашнего гостинца.

— А как…?

—Как доставят, я сразу сообщу.

—Зорко, ты же знаешь, о ком я спрашиваю. Ну!?...

—Стрижак с подводой уже в пути, Жадан отпустил его к тебе на службу.

—Не тяни, балабол!....

—Расцветает с каждым днем, - засмеялся Зорко, видя, как мучается в ожидании вестей о любимой Всеслав, - вытянулась так, сам еле признал. Писанная красавица. Велела передать, что любит и с нетерпением ждет, когда вырвешься погостить. Да вот еще, просила вручить тебе поминок[3].

Зорко вынул из-за пазухи шаркунок - берестяную подвеску-оберег на тонком шнурке.

—С этого и надо было начинать. Хорош друг!

—Ну, извини, я думал, вы – князья, по-другому устроены.

—У тебя язык как мельница, хоть жернова привязывай.

—Так язык не кочеды́к[4] – от работы не поломается.

— Уйди с глаз моих, зубоскал.

Уединившись в светлице, Всеслав внимательно осмотрел Белянкин подарок. Самодельный берестяной кружок, в центре которого охрой изображено солнце с лучами.

— Солнышко ты мое, - улыбнулся княжич подношению, сделанному руками любимой, вспомнив свою первую и пока единственную встречу с девушкой. Огляделся радостно: в тереме и впрямь, будто светлее стало от Белянкиного подарка. И на душе сделалось светлее.

Княжич повесил шаркунок на шею, рядом с нательным крестиком. И с тех пор неразлучен с милым сердцу солнышком и воспоминаниями о его создательнице.

Вспомнив о подарке любимой, Всеслав прикоснулся рукой заветного оберега под рубахой, но доставать не стал. На долгое любование нет времени. На сегодня у княжича намечены несколько визитов. И первый во двор кузнеца Богши, отца его закадычного друга Кутаса.

Ноги быстро донесли мальчика до знакомого домика под горой. Подворье Богши, хоть и тщательно убрано к приходу Нового года, но выглядит как в известной поговорке: все богатство в хате – гнилые полати, вши в подушке, да кувшин кислушки.

Жена кузнеца, одарив мужа четвертым ребенком, умерла во время одного из свирепствования сыпного тифа. Оставшись без любимой, молодой хозяин потерял всякую радость к окружающей жизни, как и интерес к любимому делу. Забросив кузнечное ремесло, Богша с трудом кормился за счет небогатого урожая с крошечного огородика, и на этом скудном крестьянском достатке содержал трех малолетних дочерей и сына Кутаса.

—Счастья в дом, - поприветствовал Всеслав хозяев, объявившись на пороге, - гостей новогодних встречаете?

—И тебе, княжич, достатка в новом году. Гостям мы всегда рады. Проходи, садись с нами к столу. Правда, у нас разносолов нет, одна каша, да и та не наша.

— А где же Кутас? Я его на празднике не видел.

—С утра отправился в лес за дровами. Весна пришла, да тепла не принесла. А, как известно на холодной печи не согреешься, у пустого горшка не наешься.

—Я вот тут гостинцев девчонкам захватил. Пусть порадуются приходу весны.

Всеслав выложил на стол сладости, заботливо приготовленные по просьбе мальчика княжеской стряпухой: головку сыра, крынку сметаны, пирожки с мясом, туесок меда, бараний окорок. Дочери кузнеца, изголодавшиеся во время затяжной зимы, обступили подношения, не дожидаясь позволения отца.

—На работу со скрипом, а к столу ски́пом[5], - горько усмехнулся Богша, но делать замечание детям не стал. Пусть порадуются наступившему празднику. Да и княжич не чужой человек для их дома – частый гость, лучший друг Кутаса. Присел к столу, придвинул девочкам преподнесенные яства, - кланяйтесь княжичу, благодаря ему у нас сегодня пир как в княжеской трапезной.

Девочки степенно поклонились Всеславу, ухватили по пирогу.

— Я к тебе, кузнец, пришел поговорить насчет Кутаса. Хочу его гриднем в свою дружину взять.

— Мал он еще, княжич, для военной службы. Только четырнадцатая весна пошла.

—Да пока бранного ремесла от него и не требуется. Будет нести сторожевую службу при дружине, обучаться с остальными отроками воинскому искусству и выполнять поручения от меня, и от князя.

—Да, ить, один он помощник у меня. Без него мне не поднять этих несмышленышей. Хлыне вон только десять стукнуло, а младшим и того меньше.

—Об этом не беспокойся. Жалование Кутаса будет вам всем хорошим подспорьем.

Всеслав вынул из кармана серебряную гривну, протянул кузнецу:

—Это вам на первое время.

— Благодарствую княжич за щедрость. Но прежде надо самого Кутаса спросить, согласится ли?

— Гривну прими вашей семье в подарок. Пошей девочкам обновок к лету, да запасы пополни. Если Кутас согласится, возьму его с собой в острожек на Свапу. Да и тебе хочу службу княжескую предложить. Кузнечное дело еще не забыл?

—Было дело, да оголте́ло.

—Мне хороший коваль будет нужен в острожке. Сама кузница уже готова, только инструменты нужны и мастер. Летом планирую поставить и дом для кузнеца.

— Завалинка еще не дом, верея еще не двор. На новом месте обживаться трудно.

—Трудно. А здесь жить легче?

— И здесь трудно. Огород только и кормит.

— Ратать[6] землю можно будет и в острожке. В довесок к княжескому жалованию. Подумай, Богша, поговори с сыном. Ожидаю его с ответом завтра. И ты, ежели надумаешь, дай знать.

С подобными предложениями Всеслав обошел половину пригородной слободы. Почти в каждом доме он получил отказ. Что было естественно. Свободных поселенцев, независящих от воли князя, пугала перспектива перехода на подневольною службу. Не радовала и необходимость переезжать на необжитые, неизведанные места. «Каждой птичке свое кубло́[7] дорого» - гласит народная мудрость.

Без труда удалось набрать лишь сезонную бригаду плотников и строителей. Их удел – работать по найму и тем самым кормить семьи. А где строить и что строить – вопрос второстепенный и по большому счету неважный. Собрав рабочую группу, Всеслав решил отправить строителей на место строительства первым же организованным обозом. Благо, погода позволяла приступать к плотничным работам, которых в планах княжича было немало.

По примеру отца с первой партией рабочих решил отправиться сам, чтобы посмотреть, как обстоят дела в острожке с момента его отсутствия, и дать личные распоряжения к началу строительства. Из дружинников с собой взял лишь разудалого Зорко, с которым не соскучишься в пути, и дядьку Будана, не отпускавшего от себя воспитанника ни на шаг.

—Остаешься старшим в отряде, - дал первое указание новозачисленному отроку Кутасу Всеслав, - за порядком смотри, да приглядывай, чтобы отроки от военных занятий не отлынивали. Если люди станут наниматься в княжескую дружину, отправляй их к князю и воеводе Растичу в полевой стан. Но отроков в мою малую дружину присматривай и привечай сам.

Поутру следующего дня три десятка походных подвод со строителями, ремесленниками, инструментом и продовольствием тронулись из города Дмитриева-Ольговского по направлению возводимого острожка у излучины полноводной Свапы. В числе пассажиров на одной из телег расположилась семья кузнеца Богши, решившегося таки покинуть свою убогую лачугу и попытать счастья на княжеской службе.

—Либо зубы на полку, либо обжи[8] на холку, - порешил мудрый кузнец собственную судьбу словами народной присказки. Посадил дочерей на телегу, туда же покидал свой нехитрый кузнечный скарб и отправился вслед за призывом молодого княжича.

Всеслав доволен, что начало обживанию безлюдных мест на Свапе положено. Теперь появятся среди жителей острожка его постоянные обыватели, весело зазвучат по округе детские голоса. Радостно на душе у юноши. Состояние княжича передается и его попутчикам. Зорко не закрывая рта, всю дорогу балагурит:

—Ехали князь со слугой дальней дорогой. До места еще не добрались, как захотели есть. А запаса еды на весь путь не рассчитали. Ну, слуга он ко всему привыкший – терпит. А князь без яств жить не может. Приказывает слуге: «давай у реки остановимся, хоть водички попьем». Спешились они, зачерпнул слуга воды, подает князю. А в это время щука бац хвостом по воде. Князь думает: «щас бы щучки, да с хреном», а слуга в это время: «водички бы, да с хлебом».

—Откуда ты, Зорко, прибауток столько знаешь, небось, сам и сочиняешь?

—А что ему? Языком трясти – не лапти плести. Не велик труд – сказочку сложить.

—Скажешь тоже – легко. Ну, вот ты придумай, а мы послушаем.

—Не мешайте, парню, пусть сказывает. Не все равно вам, кто побаски складывает? Главное, что они настроение у людей поднимают.

Зорко, не обращая внимания на уколы и пересуды, продолжал забавлять сказками кузнецовых дочерей:

— Жили-были бедные брат да сестра. Нашли они однажды на огороде стручок. Стали есть, а один горошек и потеряли. Провалился горошек под пол и стал расти. Так быстро рос - к утру в небо упираться стал. Стал на следующий день брат у сестры есть просить. Сестра и полезла по ботве посмотреть, вдруг на ней другие стручки выросли. Лезла-лезла, видит, стоит избушка, на курьих ножках повертывается. «А ну-ка, встань избушка, задом к лесной опушке, а ко мне входом с резным переходом». Повернулась избушка, вошла в нее девица. А в избушке спит Кощей-бес Смертный: сам на полатках, ноги на грядках, руки за стенкой, глаза под коленкой, борода под крылечком, зубы за печкой. А на столе жерновцы стоят. Догадалась девочка, что не простые то жерновцы, а волшебные. Взяла она и переложила все наоборот: зубы на грядки, глаза на полатки, бороду под коленку, руки за стенку. Схватила жерновцы и бежать. Проснулся Кощей-бес Смертный и стал кричать: «Ноги с грядки – ко мне, зубы за печкой – ко мне, руки за стенкой – ко мне». А их там уже нет. Пока собирался, девочка и убежала.

За разговорами да пересудами без заминок добрались до острожка. Громаш, обрадованный скорым возвращением княжича, выбежал встречать обоз далеко за околицу. Порадовал и он Всеслава хорошей вестью. За время отсутствия княжича к поселению прибились еще семеро местных огнищан, желающих определится на княжескую службу.

Одного юношу из числа вновь прибывших Всеслав решил оставить при себе в острожке, остальных во главе с Громашем немедленно отослал в распоряжение отца:

—Ты, Громаш, хорошую службу сослужил. Веди ныне свой отряд в город, пусть князь решает судьбу твоих новобранцев. Сам же оставайся при малой дружине и ожидай моего возвращения.

Освободив гридницу от постояльцев, княжич поместил туда на постой плотничную бригаду. Обжитое помещение было удобным для компактного проживания большого количества людей. Назначив бригадиров в группах, Всеслав предоставил всю заботу по бытовому обеспечению в их руки. Внутри толоки[9] легче решить, кому какое задание поручить.

Семье кузница Богши княжич определил для временного проживания свой дом, приказав перенести свой скарб в походные палаты воеводы Будана.

—Дядька Богша, тебе с семьей трудно будет в общей горнице со строителями. Занимайте пока мое жилье, а я распоряжусь, чтобы дом для кузнеца начали рубить первым.

— Спаси Бог, княжич. Дом – это основа семьи. Негоже жить человеку без дома, по звериному: в землянке, али в закуте.

— Сегодня отдыхайте, осматривайтесь. Ты, Богша, оцени новую кузню, завтра начнешь ковать скобы для новых домов. Крицы[10] для работы найдешь в подводах. Девочки же пусть отправляются на помощь стряпухе. Ей одной трудно будет такую ораву прокормить.

Определив места для возведения трех первых жилых изб и расселив поселенцев по уже имеющимся палатам, Всеслав решил вернуться в город на закате солнца. Предстояла большая работа по формированию малой дружины и организации хозяйственных вопросов в связи с началом работ в острожке.

По дороге в Дмитриев друзья попали под первый обильный весенний дождик. Талая весенняя земля жадно приняла в себя живительные небесные капли, разбухла от влаги, превратившись в склизкую киселеобразную массу. Копыта коней, освобожденные от зимних подков, заскользили по грязным лужам. Всадникам пришлось убавить ход, подставив свои спины под хлесткие струи ливня.

— По хуторам и весям грязь колумесим, - не унывал под холодным весенним дождиком неутомимый Зорко.

—Ты молодой, тебя горячая кровь греет, - пробурчал Будан, чье подбитое мехом корзно[11] насквозь промокло, перестав быть защитой от плотных потоков влаги,- я меня уже дождик до ребер достал.

— Стыдись, воевода, шелудивому поросенку и среди лета зюзя.

—Сам ты поросенок. Мы с княжичем зуб на зуб не попадаем, а ты зубоскалишь всю дорогу. Шутил вот так Мартын, да грохнулся под тын.

— Попасть под первый весенний дождик к счастью, - попытался подбодрить и помирить товарищей Всеслав.

— Княжич, а знаешь что слово «счастье» происходит от выражения «шастать»? – улыбнулся Зорко.

— Вот-вот, тебе бы только шастать, - беззлобно ворчал Будан, - и какое же по твоему счастье в том, что мы ночью под дождем мокнем?

— Да не от того, что мы шастаем. Само счастье непостоянно. Сегодня оно рядом с человеком, а завтра его уже нет. Согласен, княжич?

— Счастье - это когда благодаришь Бога чаще, чем просишь, - отозвался Всеслав, вспомнив изречение, прочитанное им в одном из свитков княжеской библиотеки.

Путники замолчали, обдумывая слова княжича. А затем весь оставшийся отрезок пути до крепости не проронили ни слова.

[1] НА НИЧЕ – на лице. НИЧ – лицо (слав.). Слово сохранилось в русском языке в виде выражений: ничком и навзничь, вникать, поникший, ничего (ничъ го) – «ушедшее лицо».

[2] ВРАЧ – лгун, болтун. От глагола «врать».

[3] ПОМИНОК – подарок на память.

[4] КОЧЕДЫК (СВАЙКА)– изогнутое шило для плетения лаптей.

[5] СКИПОМ (СКИПЕРТОМ, СКОПОМ) – дружно, оравой, вприпрыжку.

[6] РАТАТЬ – пахать, обрабатывать

[7] КУБЛО – гнездо.

[8] ОБЖИ – оглобли сельскохозяйственных орудий для пахоты.

[9] ТОЛОКА – временная группа наемных работников.

[10] КРИЦА – сплав железа для кузнечных дел.

[11] КОРЗНО – плащ.

Глава 7

К концу лета строительство жилья для обитателей острожка было завершено. Полтора десятка добротных изб красовались на вершине холма, в виде полуподковы, с гридницей и хозяйственными постройками во главе. По приказу княжича строители дружно принялись за возведение прочного частокола из заостренных бревен вокруг поселения. Всеслав помнил, как в прошлую зиму страдали люди и животные во время нашествия волков. Да, и в военном плане прочные стены могут оказать посильную помощь.

Но, в середине августа произошло несколько знаменательных событий, из-за которых ударный темп строительства пришлось нарушить, а впоследствии и значительно изменить.

Накануне праздника Спаса Вседержителя в острожек в сопровождении воеводы Растича и двух конных всадников нагрянул князь Всемысл.

— А мы думали, княже, ты с Дмитриевским полком еще у Курска стоишь? – воевода Будан первым из поселенцев поприветствовал внезапного визитера.

—На сей раз беда миновала северский край, - Всемысл бодро спрыгнул с коня, потянулся, разминая спину, - малой ордой половцы собирались было ударить на Переяславль, но великие князья Святослав Всеволодович и Рюрик Ростиславович упредили поганых. Первыми выступили в поход при поддержке других русских князей. Переяславльский князь Владимир Глебович с войском черных клобуков[1] вышел весной в поле, но хан Кончак не принял его боя и увел орду в степи. Курский князь посчитал излишним при отсутствии реальной угрозы держать большое войско у стен Курска и распустил удельные дружины по домам.

— Ну, и Слава Богу! – перекрестился Будан. - Можно спокойно готовиться к следующему сезону походов, да городишки свои крепить.

— Вот, я и прибыл посмотреть, как вы тут к обороне готовы. Веди, воевода, показывай свои владения.

Всеслав увидел отца, спускающегося к причалу, где бригада плотников завершала настил помостов. Оставив работу, спрыгнул с мостков на берег. Степенно поклонился.

—Ну, здравствуй, сыне! - Всемысл крепко обнял мальчика, - как загорел-то ты за лето, как возмужал! Настоящий богатырь!

Всеслав и сам уже заметил, как сильно подрос за прошедшее лето. Тяжелый труд строителя и ежедневные военные занятия сказались на его физическом развитии. Княжич мощно раздался в плечах, развилась мускулатура рук, привыкших часто держать тяжелый топор или острый меч. От постоянных подъемов в гору и верховой езды укрепились мышцы ног и кости таза. Юноша обратил внимание, как засматриваются в его сторону молодые девушки, особенно дочери кузнеца Богши. Но сам он смущался внимания к себе с этой стороны и потому перевел разговор с отцом на другую тему:

—Позволь, отец, я тебе покажу, что удалось нам за лето создать.

—Покажи, покажи. За тем сюда и прибыл. Причал, как я вижу, уже готов?

— Не совсем. Это мы завершили только главную пристань для торговых ладей. Вот там, за мыском, хочу сделать еще стоянку для военных насад.

—Лепо! И подальше от лихих глаз, и на тихой воде. Правильно решил.

— А вот здесь на берегу хочу поставить курны́е кри́цы[2]. Богша говорит, что в здешних болотах можно добыть железную роду и плавить металл самим. Иначе придется подолгу ждать завозного железа.

— Качество у завозных криц ни сколь не лучше местного железа, - поддержал замысел сына Всемысл, - а если вдруг появятся излишки, ладьями на торг отправляй. Такой товар с руками отрывают. Но хватит ли трудников для столь многочисленных работ?

—Рабочих у нас в избытке. Многих желающих прибиться до нас, даже назад приходится оправлять. Нет места и воям в дружине. За это лето воевода принял к обучению три десятка отроков из крестьянских ожег.

—Ого! Так вы скоро и мою дружину обставите. Где же размещаешь такое количество воев?

Всеслав с гордостью показал отцу светлую гридницу с уютной трапезной и примыкающие к ним амбары с военным обмундированием, складами и подвалами с продовольствием.

Князь внимательно до самого дальнего уголочка осмотрел постройки возведенного городка, приказал Будану развернуть боевым строем малую дружину. И тем, и другим остался весьма доволен:

—Рад, что не ошибся в тебе, воевода. Даже сам не ожидал, посылая вас с княжичем в эти глухие места, что сотворите вы такое чудо. Низкий поклон тебе.

Будан смущенно потупил взор. Похвала была ему приятна, хотя воин и старался казаться безпристрастным.

—Ну, что же княжич, принимай нас сегодня к себе на постой. С удовольствием погостим в этом уютном и местечке. Ты завтра в храм собираешься?

—Как же я могу пропустить такой день?

— Вот пораньше с утра и отправимся на службу вместе.

Одного из сопровождавших князя всадников Всемысл приказал поселить с собой в тереме княжича.

Мальчик с удивлением наблюдал за немолодым спутником отца, которого первоначально принял за княжеского дружинника. Но при близком рассмотрении понял, что ошибся. На воина гость не похож был: невысокий, хилый в плечах, вместо боевого оружия в руках истрепанная походная сума.

Увидев, что княжич внимательно рассматривает нового гостя, Всемысл представил мужчину молодому хозяину дома:

—Он фрязин[3]. Зовут Джованни, по-нашему Иоанн. Иоанн – ученый муж. Он давно путешествует по миру, изучает историю племени росов. Я встретил его в гостях у курского князя Всеволода Буй-Тура и показал твой старинный лук с письменами. Иоанн захотел посмотреть все находки и согласился поучить тебя различным языкам. Так как хорошо знает десятки разных наречий, в том числе и вымершие. У тебя завтра день рождения. Считай, что это мой тебе подарок.

Джованни выслушал князя молча, внимательно следя за мимикой своих собеседников. Открытое, добродушное лицо мальчика расположило ученого:

— Буду рад помочь молодому князю одолеть нелегкую стезю познаний.

Небольшой акцент гостя не мешал юноше понимать собеседника. Но длительного диалога не получилось. Утомленный вид ученого свидетельствовал об усталости иностранного гостя в дороге. Всеслав приказал отвести фрязину отдельную комнату для отдыха и подать туда ужин.

— А мы, княже, если ты не против, пойдем на общую трапезу.

На широком дворе уже был накрыт стол для князей и воевод. А на траве вокруг стола на тканных рушниках расставлены кушанья и хмельное питье для трудников и дружинников. Все поселенцы, занявшие в соответствии с ранжиром пиршественные места, с нетерпением ожидали выхода высокого гостя.

Не затягивая времени, князь поднял кубок с вином:

—Порадовали вы меня, други. За столь короткое время такой замечательный острожек соорудили. Низкий поклон всем вам и благодарность от всего сердца. Завтра праздник Всемилостивого Спаса и день рождения княжича Всеслава. В честь этих радостных для меня событий весь завтрашний день княжеские кладовые будут открыты для желающих присоединиться к моему торжеству. За вас, други мои! За то, что бы городец сей стоял на века! За здоровье моего сына Всеслава! И пусть над всеми нами будет святая воля Спаса - Господа нашего!

—Князю нашему любо! – громко грянул в ответ разноголосый хор.

Несколько залпом осушенных заздравных чар хмельного напитка в честь торжественных событий быстро развязали языки поселенцам, и во дворе началась непринужденная беседа. Не преминул поучаствовать в ней и высокий гость:

— А какое ж название вы своему городку планируете дать?

Простой вопрос князя поставил трудников в затруднительное положение. Ранее никому и в голову не приходило задуматься о названии строящегося острожка. Со всех сторон несмело посыпались предложения:

— Спасский.

— Княжий.

— Верно: Всемыслов али Всеславов.

— Свапским назвать.

—Княже, а давай назовем его просто – Лесной.

—Это предложение не ко мне. Княжич Всеслав строитель острожка. Ему и название городцу давать.

Присутствующие устремили свои взоры на юбиляра, радующегося всеобщему единству. Всеслав обвел глазами соратников, дождался паузы в застольном гуле, и негромко произнес:

—Громашев.

По внезапно наступившей тишине, Всеслав понял, что поразил слушателей собственной неожиданной версией названия городка и пояснил:

—Мы создали не торговый град, а военный острожек на время боевых действий. А посему и название должно быть не броским, не привлекающим внимание врага. Дружинник Громаш был первым головой острожка в мое отсутствие. За его храбрость, преданность и сметливость быть ему и впредь городским начальником. Так пусть же и острожек носит название по имени своего руководителя.

—Лепо! Верно! Любо! Пусть будет Громашев! – донеслось со всех сторон.

— Видишь, какая честь тебе, дружинник Громаш - обратился князь к притихшему в сторонке отроку, - надеюсь, что оправдаешь ты высокое доверие княжича и народа?

— Не подведу, княже.

— Верю тебе, и хочу поднять этот кубок за тебя и за всю малую дружину во главе с воеводой.

—Князю любо, любо, любо! – трижды провозгласили здравицу верховному правителю молодые воины.

— И вам честь и слава, храбрые отроки. И новое княжеское задание. Вы видите, что острожек ваш разросся и не вмещает всех желающих в нем проживать. А посему мой наказ – идти на реку Усожу и приступать к строительству нового острожка на его берегах. По силам вам, храбрые русичи?

—Справимся, княже.

—Нашей бригадой любое дело осилим.

— С княжичем Всеславом не пропадем.

—Ну, вот и славно. Ныне велю: состав малой дружины изменить. Пусть десяток воев перейдет в старшую дружину – их отберет воевода Ратич. Еще десяток останется стоять гарнизоном в Громашевом городишке, а третий десяток княжич поведет на Усожу выбирать место для нового городка.

— По твоему слову, княже.

—Работников не неволю. Все, кто нанимался на строительство этого острожка, освобождаются от ряда[4] с сегодняшнего дня. Дальше решайте сами: вернетесь ли домой, останетесь ли проживать и трудиться в этом городке или заключите новый ряд на закладку усожского острожка.

Слова князя Всемысла озадачили всех присутствующих на празднике, включая и молодого княжича. Только-только привыкли – притерлись поселенцы друг к другу и к своему лесному острожу, как опять надо идти искать приключения на новых землях. Робкий шепот неудовлетворения пробежал вдоль праздничного стола, заметался в хмельных устах, желая выплеснуться на свободу.

Разрядил обстановку общего недовольства кузнец Богша, вышедший в круг и обратившийся к Всемыслу:

—Бью тебе челом, светлый княже. Позволь слово молвить?

—Дозволяю.

—Прошу я, княже, разрешения жениться на холопке твоей стряпухе Добродее. Мы с дочерьми по просьбе княжича перебрались на жительство в этот городец и хотим проживать в нем дальше полной семьей.

Новость стала еще одной неожиданностью для новопоселенцев. Разогретые хмельными напитками соратники кузнеца, враз позабыв о княжеском решении разделить гарнизон, завысказывались наперебой в адрес малообщительного Богши:

—Ты смотри, куда кузнец клинья заострил, первую красавицу за себя просит.

—Как же с тобой нелюдимым стряпуха жить-то станет?

— Ничего, братцы: тяжело при муже, а без него еще хуже.

— Ныне все ноги отобьешь, пока мужа найдешь: то угрюмый, то курдюмый[5].

Всемысл поднялся с места.

—Погулять сватом на свадебке, я всегда был горазд. И против твоей воли кузнец ничего не имею.

—Одно нам мешает, светлый князь – стряпуха состоит в закупе при княжьем дворе.

—Теперь она находится в полном распоряжении княжича. Как он решит, так и мы поступим.

Всеслав улыбнулся кузнецу, поддерживая его удачный выбор:

—Отныне жалую стряпухе Добродее личную свободу и позволяю ей выйти замуж за кузнеца Богшу. А кузнецу преподношу в дар на свадьбу серебряную гривну и кунью доху для новобрачной.

—Спасибо, княжич, верой и правдой отслужу тебе за твое доброе сердце.

—А что же самой невесты не видать, - заметил Всемысл, - ай, не по своей воле замуж идет?

Из-за стола лебедкой выплыла Добродея, в пояс поклонилась князю:

—Благодарствую тебя, князюшка. Будь красным гостем на нашей свадьбе.

—Посаженным на застолье быть не обещаю, а посаг[6] к венчанию с удовольствием подарю. Дай Бог вам долгой и счастливой совместной жизни!

До глубокой ночи длились гуляния в Громашевом городке. Только князь с сыном и оба воеводы, уединившиеся для беседы в княжьем тереме, да верные дозорные Громаш, Зорко и Кутас не поддались всеобщему веселью.

Сторожевые посменно дежурили на вышке и у конюшен, помогали добраться до дома слегка перебравших сыты поселян. А в палатах Всеслава лилась неторопливая доверительная беседа.

—Ты, сын, хорошо сделал, что достаточное число отроков в дружину набрал. В ней наша сила, защита, спокойствие и процветание.

—Я бы и больше отроков взял, да городец для всех желающих мал.

— Когда будешь выбирать место для нового острожка, готовь помещение для боевой дружины побольше. И после первых навыков боя отправляй отличившихся отроков к воеводе Растичу. Он в поле заложил целый лагерь для новых дружинников и кметей.

— Отец, а можно я оставлю при себе ни десяток, а дюжину гридней. Они все мои близкие друзья и я не хотел бы с ними разлучаться.

— Можно, сын. Нет ничего надежнее в жизни, чем преданный друг. Завтра же я выделю в твое распоряжение опытного воина Жигана. Он родом с берегов Усожи, пусть поводит новый отряд. Ты же будешь руководить обоими острожками из этого дома. Громашев городок станет отныне твоей малой столицей. Также отдаю в твое ведение возведение походных насад на Свапе. Место под горой у острожка очень удобное для спуска кораблей на воду. Собирай корабелов и немедля приступай к строительству боевых посудин.

—Хорошо, отец.

—Местных жителей в крепостишке не привечай. Если же кто из огнищан изъявит желание поступить на княжескую службу, отправляй таковых в Дмитриев. Оставляй при себе только опытных и искусных ремесленников. Дошел до меня слух, что многие Ольговичи недовольны нашим с тобой укреплением и готовы пойти войной, чтобы ослабить наше удельное правление. Только твой дед – курский князь Всеслав сдерживает их злые притязания. Не станет Буй-Тура – туго нам придется в противостоянии с родичами.

—Их тревожит строительство острожков?

—Жадному и завистливому человеку любой повод для злобы на благо. Ольговичи упрекают курского князя за то, что разрешил заложить Дмитриев-град, позволяет возводить приграничные крепости-острожки, разрешает удельным князьям иметь боевые дружины. Уже не раз Ольговичи ставили вопрос о посылке на курское княжение сыновей князя Игоря. А с их приходом только хорошо организованные военная дружина и флот помогут нам отстоять право на существование.

—Я понял тебя, отец. И сделаю все, что в моих силах.

— А как у тебя дела с той девушкой, Белянкой? Не удалось больше встретиться?

—Нет, отец, дел много было.

—Делам никогда нет ни конца, ни края. А ты поезжай. Организуй строительные работы на Усоже и поезжай. Может эта девушка и есть твоя судьба.

—Спасибо, отец.

—Будь счастлив, мой сын. Пусть на один день, на один час, на одно мгновение, но счастлив. По настоящему, без оглядки на всех и вся. Ты у меня единственный, кого я всем сердцем люблю и искренне желаю счастья.

— И я тебя очень люблю.

— Ну, а теперь пора и на покой. Завтра вставать чуть свет.

[1] ЧЕРНЫЕ КЛОБУКИ («каракалпак» - «черный колпак») – общее название тюркских народов, проживавших с конца XI века на берегах Днепра под властью русских князей.

[2] КУРНАЯ КРИЦА – домна.

[3] ФРЯЗИН – итальянец.

[4] РЯД – договор.

[5] КУРДЮМЫЙ – жадный, скупой.

[6] ПОСАГ – свадебное приданое.

Глава 8

Утром с княжеским обозом в Дмитриев изъявили желание отправиться несколько человек. Одни на церковную праздничную службу, другие, по завершению сезонных работ, возвращались к своимсемьям. В числе обозников были и кузнец Богша, направлявшийся к попу Викулу за благословением на брак, и фрязин Джованни Постаррелли, коему не терпелось познакомиться с рукописями, найденными Всеславом в подземных пещерах, и бережно хранящихся в княжеской библиотеке.

Праздничная служба в храме затянулась надолго. По окончании Литургии поп Викул отслужил торжественную обедню «о здравии болярина Константина», долго поздравлял и напутствовал юного княжича, затем состоялось освящение плодов нового урожая.

Когда Всеслав вернулся в свою светлицу, Джованни с сияющим лицом сидел за столом, обложенный рукописями и манускриптами, и что-то тщательно зарисовывал в своей толстенной книге, время от времени восхищенно восклицая:

—Perfetto, превосходно!

Увидев мальчика, Джованни протянул княжичу одну из найденных им в подземелье дощечек:

—Эти записи сделаны на одном из древнейших языков, не сохранившегося в истории современных народов.

Итальянец указал перстом на группу из нескольких знаков:

—Мне удалось пока расшифровать только эти два слова: «Волкары» и «Волканы». Вот, видишь, они написаны совсем иными знаками – при помощи алфавита этрусков. Всего два слова. Это очень мало и, в то же время, очень и очень много для изучения древнейшей истории. Данная запись еще раз подтверждает мою теорию о единых корнях русского и итальянского народов.

Джованни сделал над собой усилие, чтобы отбросить излишнюю взволнованность и уже более спокойно продолжал:

—Отсюда, из центра Руси, давным-давно уходили на запад группы людей, образовавшие затем новые государства на морских побережьях Европейского континента: балтийские готы и венеды, болгарские волкары, апенинские этруски. Все они говорили на одном древнем наречии, которое по прошествии многого времени, полностью забыли. Объединившись с местными племенами, бывшие русы утратили свой родной язык, выработав новый говор для локального общения. Я много лет искал документальное подтверждение своей теории единого общерусского языка и, наконец, нашел. Эти таблички написаны рукой древнего руса и несут богатую информацию об истории народов Руси.

—А что означают слова «Волкары» и «Волканы»?

—У наших с тобой общих предков язык состоял из слогов. Слог ВО обозначал действие, направленное на движение вперед, а слог ЛК употреблялся в значении «быстро». Сочетав два слога, мы получаем слово ВОЛК, которым ныне на Руси называют серого хищника. В древности же у всех славянских народов лесное животное называли «луп» иди «лют», а наименование ВОЛКИ давались кочевым племенам, не имевшим постоянного места жительства. Слог РЫ – «рыскать, искать» добавлялся к названию тех народов, кто не просто переходил с места на место, а делал это, жестоко нападая на своих соседей и порабощая их.

— Как нынешние половцы – кипчаки?

—Да, они тоже своего рода волкары. Но древние были гораздо опаснее и свирепее. Одно из больших волкарских племен ушло на берега реки Дуная и образовало там свое государство – Болгарию. Около века назад часть дунайских болгар вернулась в центральную Русь, и поселилась на берегах реки Сейм. Соседи стали называть пришельцев СЕВЕРЯНАМИ. Это слово с позиций славянской слоговицы, также имеет сакральное значение. Слоги «СЕ», «ВЕ», «РЯ» и «НЕ» - сочетаются как «вернувшиеся в небольшом количестве». Тебе северяне больше известны под названием «севрюки».

—В моей дружине есть немало уроженцев из поселений севрюков.

— Ты замечал, что говором, пословицами, обрядами они отличаются от остальных русичей?

—Замечал. И даже потешался над их манерой речи.

—А они всего–навсего сохранили выговор своей прежней родины и перенесли его на курскую землю. Путешествуя по вашему краю, я встретил реки Сейм, Дунайка, Марица, названия которых явно принесены северянами – севрюками.

—Выходит, куряне являются одновременно и предками и потомками болгар – волкаров?

—Абсолютно точно. Многие племена древних волкаров отказывались от кочевой жизни и основывали постоянные жилища, «зарываясь» в землю. По какой-то причине одни из них селились в искусственно вырытых в земле жилищах, а проживавшие в горных местностях – в гротах и пещерах. Таких людей стали называть ВОЛКАНАМИ.

—По-древнерусски?

—По-древнеславянски. Когда-то давно на Руси, как и сейчас в Италии, собаку называли словом «кане». В вашем языке оно сохранилось в значении конура (жилье для собаки), канать (бежать, пождав хвост), канючить (скулить). Племена ВОЛКОВ, живущих в пещерах – конурах, назвали ВОЛКАНАМИ, то есть «волками в канах» (пещерах). Горный массив на болгарском Дунае до сих пор так и называется ВОЛКАНЫ или Балканы.

—Выходит, та пещера, что прорыта под городом, служила жильем для одного из племени волкан?

—Не исключено. Судя по рисункам на рукоятке лука, они сделаны мастером из древнего племени гуннов. Я встречал их курганы-захоронения в ваших краях. Возможно гунны – хетты и были устроителями местных подземных пещер. Чтобы ответить на твой вопрос точнее, мне надо своими глазами осмотреть место находок.

—К сожалению, учитель, сама пещера погибла под обвалом. Остался только небольшой фрагмент входа, в который мы забирались. Я отведу тебя туда.

—Это было бы здорово, побывать в древней пещере хеттов, или как их называет древние летописи русов – хоривов.

— Я уже где-то слышал про «хоривы».

—А я и слышал, и выдел. При посещении Киева, мне удалось побывать на горе Хорив. Согласно древним сказанием, на месте города когда-то проживали три брата Кий, Хорив и Щек, а также их сестра Лыбедь. С тех пор три холма, на котором стоит Киев, носят имена первых поселенцев, которые, как считают киевляне, проживали в жилищах-пещерах.

— И их пещеры на тех горах найти удалось?

—Пещеры в Киеве я видел. Но в одних сейчас живут православные монахи, а другие густо застроены домами киевлян. Хотя достоверно определить время появления и принадлежность подземелий нельзя. Легенды могут ошибаться в происхождении пещер, как привирают о присутствии самих братьев.

—По-твоему, Киева, Хорива и Щека на самом деле не было?

—И быть не могло. Под этими выдуманными именами ваши предки лишь указали, что вся территория киевского (русского) княжества издревле принадлежала русам. Кий или Ский, он же Скил – сокол, является олицетворением неба и изображен как символ города на киевском гербе. Словом «щек» на древнерусском языке называли змея – жителя земли. Хорив – хорек указан как владелец подземных жилищ и сокровищ. А Лыбедь – Лебедь должна была олицетворять водную стихию. В лице легендарной семьи русы указали на исконное владение ими четырьмя подвластными стихиями: земельными угодьями, подземными сокровищами, воздушным пространством и водными ресурсами.

—Учитель, ты так интересно рассказываешь. Откуда ты все это знаешь?

—Всю свою жизнь я посвятил науке, начиная примерно с твоего возраста, когда мы со сверстниками впервые проникли в святилище этрусского храма и обнаружили множество надгробных плит с неизвестными письменами. С тех пор я и занимаюсь историей древних народов и изучением различных письменностей и наречий.

—В том числе и языка русов?

—Прежде всего – языка русов. По своему строению итальянский и русский языки очень схожи. Можешь перевести на свой язык итальянские слова chub, spina, mir, soldato, segnale, icone, idea, nervi, tipo, leggenda, fantasia, tragedia, scandalo, simpatia, galoppo, trono, baule, salo, pianca, pagani?

—Конечно, - засмеялся Всеслав, - все они одинаково звучат и по-русски.

— Потому что, происходят от одного языка. Есть и еще итальянские слова одного корня с русскими, о смысле которых надо лишь немного задуматься. Вот, например, слово «стена» по-итальянски звучит как «мура», а в русском языке сохранилось выражение «замуровать» - упрятать в стену. Или слово «стол» - «таволо» - «уставленный». Давай, я буду тебе называть итальянские слова с толкованием, а ты попытаешься угадать, от какого общего значения они произошли.

—Можно попробовать.

— Рука – «мано».

—Манить.

—Живот – «вентре».

—Внутри.

—Бык – «торо».

—Тур.

—Вечер – «сера».

—Серый, темнота.

—Туча – «нуволо».

—Наволакивать.

—Обед – «пранцо».

—Праздновать.

—Яма – «буке».

—Бухнуться.

—Народ – «попола».

— По полю.

—Верно. Саксы также называют народ «пипл», а андалузцы – «пуэбло». Что по сути - одно и тоже, лишь при разном произношении. Давай дальше: карман – «таска».

—Таскать.

—Череп – «тешьё».

—Вмятешить что-либо в голову. А еще есть присказка «кол на голове тесать».

—Молодец, княжич, все верно. А еще в языке русов есть выражения «выйти боком» и «все скопом». Они тоже имеют общее происхождение с древнеславянским происхождением итальяно-русского языка. На моем языке слово «бокка» обозначает «рот». Выражение «выйти боком», буквально: «вернуться назад, не принеся пользы». «Скопа» - по-итальянски «метла», а знакомое тебе выражение обозначает «все вместе» или «одновременно». В итальянском языке есть еще слово «колла» - «шея, холка». Ничего тебе не напоминает из русской разговорной речи?

— Выражение «встать колом» - то есть, подавиться. А это не может быть простым совпадением?

—Нет – нет. Я долго трудился над происхождением этрусского, русского и итальянского языков и могу с уверенностью сказать, что они имеют общие корни. Посмотри в окно. Что за невысокое здание слева от крепостной стены?

—Княжеская конюшня.

— По-итальянски конюшня называется «сталта». Ничего не напоминает?

—Стойло.

—Верно. У лошади копыта – «цоколли». От какого русского слова?

—Цокать.

—Шкура животного – «пелле». Ваши слова «спеленать», «пленный» не одного ли корня с этим итальянским выражением?

—Да, очень похоже.

—Как же им не быть похожими. Одного корня и есть. Думаю, тебе в детстве рассказывали сказки про бабу Ягу, лентяя Емелю.

—Да. И про Ивана – дурака.

—В итальянском языке слово колдун звучит как «стрегоне», образуясь из двух основ: «стр» - «старый» и «егоне», то есть «старик Ягонин» - «муж Яги». Имя Емеля имеет на Апеннинах созвучное слово «жемелли» - близнецы. Не оттого ли сказочный Емеля превосходил соперников, что это были два похожих друг на друга человека? Кстати, выражение «лентяй» в итальянском языке присутствует как слово «ленто» - медленный. Только по-русски правильно произносить «лендяй» - копящий лень, также как жирдяй – копящий жир, негодяй – копящий негу. А слово «дурак» по-итальянски произносится как «столто» - по-вашему «остолоп». Похоже?

—Весьма.

—Или взять, к примеру, народное сказание о разбойнике Соловье, сидящем на дубе у лесной дороги. Итальянское слово «кверча» - «дуб», в вашем языке используется сейчас в слове «корчевать». Выражение «лес» имеет два значения: «фореста» - «хворост, небольшой лесок» и «боско» - «бесконечный, густая чаща». А вот слово разбойник имеет чисто русское происхождения. И состоит из двух частей: слова «Ра» - Бог и слова «сбой», что указывает на разлад отношений человека с Богом. В итальянском же языке слово «разбойник» звучит как «пирата» и тоже имеет в своем составе слог РА.

—Мне княгинюшка любила рассказывать сказки про Жар-птицу. В вашем языке тоже есть указание на ее происхождение из праславянского говора?

—Слово «птица» у нас звучит как «уччелло», - «стремящаяся в небо». А вот выражение «полететь», по-итальянски «полламе» созвучно русскому слову «пламя» и означает тоже, что и ваши выражения «парить в небе» и «жар-птица».Ведаешь, ли ты, княжич, что и люди прежде имели способность летать?

—По небу?

—Да, как птицы. Только они об этом забыли. И лишь во сне мы все время от времени вспоминаем о своих утраченных способностях. Тебе приходилось летать во сне?

—Много раз.

—Полагаю, тебе известно, что вот эта часть тела человека называется «плечо». А происходит она от слова «полечу» с выпавшей буквой «о». Оканчивается плечо кистью руки с перстами. Слово «перст» - это измененное слово «перо» с добавлением славянского слога СТ – «окончание». Что означает «переставшее выпадать». Наши персты – это переставшие выпадать при линьке перья, наподобие птичьих. По-итальянски выражение «плечи» звучит как «спалла» и обозначает тоже самое, что и в русском языке: «всполошиться, взлететь». Плечи у человека бывают правое и левое. Слог ЛЕ у наших предков обозначал землю, а слог РА, как ты уже знаешь, небо. При помощи плеч-крыльев человек мог подняться в воздух и вновь опуститься на бренную землю.

Постаррелли еще раз подошел к оконцу со слюдой, указал во двор:

—Посмотри, княжич, вон бежит собака. Как расположен позвоночник у животного: по ходу движения или поперек?

—По ходу.

—А у привязанного у конюшни сталонне – жеребца?

—Тоже по ходу движения.

—И у змеи, и у таракана, и у лисы, и у рыбы, и у червя строение тела устроено так, что строение позвоночника и направление движение тела совпадают. И только одно живое существо на земле – человек движется поперек строения собственного тела. Что также указывает на его прежде существовавшие возможности движения вверх – в небо.

—Учитель, мне непонятно, в то время, когда человек мог летать, он выглядел как мы сейчас, или был похож на птицу?

—Думаю, он был подобен ангелу. Ведь само слово «человек» и в русском языке и в итальянском означает одно и тоже, и образовано по одному принципу. От сочетания слова «чело» (по-нашему звучит практически также – «чиело») – «верх» и слова «вече», (по-итальянски «вечи») – «представитель», что в итоге дает понятие «посланец сверху» или «представитель небес».

—Учитель, твои знания безграничны. Люди очень удивятся, когда ты поведаешь им то, что рассказал мне.

—Не думаю, что люди сейчас готовы принять эту информацию. И еще столетия пройдут, прежде, чем они будут к этому готовы. Потому, мои знания пока не для многих ушей. Тебе тоже советую попусту не делиться услышанным и увиденным. И тем, что я тебе расскажу, и тем, что ты сам узнаешь, прочитав письмена древних волкаров.

—Учитель, тогда зачем ты это все мне рассказываешь?

—Сакральные знания об истории человеческой цивилизации должны храниться, изучаться и приумножаться. Не имея широкой огласки, они могут пока лишь передаваться из уст в уста. Я рассказал тебе, ты передашь своему ученику или последователю. Так знания сохранятся среди наших потомков в веках и столетиях.

—Почему ты считаешь, что я тот человек, который должен обладать тайными знаниями и готов мне передать свой опыт?

—Ты избран судьбой, передавшей тебе в руки послание прошлого. Значит, ты один из тех, кому Вышний Разум готов открыть все секреты прошлого и потайные знания грядущего. И ты убедишься в этом сам, когда прочтешь хранящиеся у тебя письмена.

—Ты думаешь, что мне удастся прочесть надписи на дощечках?

—Уверен. Рано или поздно это случиться. А пока не будем терять времен и приступим к твоему обучению прямо сейчас. Запоминай: в итальянском языке 26 букв….

Глава 9

Осень, занятая заботами о благоустройстве прибрежных острожков, пролетела незаметно. Не расстававшийся никогда с мыслями о Белянке, Всеслав не забывал о совете отца отправиться для встречи с девушкой в Соломенную ожогу. Но княжеские заботы, поручения отца и занимательные полуночные занятия с фрязином Джованни, овладевшие умом и душойпытливого подростка, не давали возможность оставить дела и незамедлительно осуществить задуманную поездку.

Наконец, небеса смилостивились над горячим желанием подростка, и ему представилась возможность посетить милые сердцу места, где судьба впервые свела его с его возлюбленной, с пределом всех мечтаний Всеслава.

Кузнец Богша, отправлявший посыльных для поиска в окрестных водоемах залежей железной руды, был восхищен образцами, привезенными Стрижаком из поездки в родную ожогу. Первые отлитые крицы привели мастера кузнечного дела в неописуемый восторг: содержание железа в обнаруженной руде было на порядок выше, чем в такой же породе с берегов Свапы. При литье металла Богша, по лишь ему одному ведомой технологии самодельной чудо-домны, смог добавить в расплав кислород, отчего обычное железо превратилось в высококачественную сталь. Ликующий Богша торжественно преподнес Всеславу свой первый меч, выкованный из железа с берегов реки Рудки.

—Посмотри, княжич, что за чудо! Такого оружия и у самого князя Димитрия нет.

Кузнец достал из кармана фартука подкову, положил на колоду и трижды, со всего замаха ударил мечом по металлу. На подкове глубоко отпечатались полосы от удара.

—А на мече, посмотри, ведь не единой царапины нет.

Богша заботливо отер рукавом оружие, с улыбкой передал Всеславу. На клинке действительно не было и следа от соприкосновения с металлом.

—Добрый меч!

—А руда, какая! Ты подумай, княжич, ведь не зря наши пращуры речку, откуда привезли это железо, Рудкой назвали. Видно и они знали о добрых свойствах металла с ее берегов?

—Согласен с тобой, Богша.

—Княжич, пока не ударили морозы, надо отправлять обоз за рудой на ту реку. Тогда будет из чего выплавку железа в домнах производить, да за ковальные работы можно будет приниматься без опаски.

—Хорошо, Богша, собери подводы, сколь необходимо и отправь людей в ожогу. Когда думаешь послать обоз?

—Завтра и отряжу, пока дорога не стала. Только, княжич, прошу и меня отпустить с тележниками. Уж хочется посмотреть на те, обильные доброй рудой, места.

—Отправляйся. А я тебе в помощь Стрижака дам. Дорогу до залежей покажет и родные места навестит.

Стрижака Всеслав разыскал среди дружинников, постигающих военные искусство под руководством воеводы Будана.

—Завтра кузнец отправляется в ваши края за рудой. Покажи ему дорогу до болота и попроси старца Жадана, чтобы отрядил несколько мужчин в помощь обозникам. Через седмицу сам буду в тех местах и отблагодарю старателей за их работу. И… Белянке передай, что совсем скоро непременно погощу в вашей ожоге.

Отправиться в Порудье Всеславу пришлось уже по первому снежку. Накануне с вечера небо разъяснило, подернулось синевой. Но, только поселенцы сошлись во мнении, что необходимо готовиться к первым заморозкам, вдруг подул сырой южный ветер, срывая последние листочки с сиротливо притихшего леса. А утром изумленным взорам жителей острожка предстала великолепная картина: ярко-желтый ковер из опавших листьев был потушен серебристой снежной порошей, ни сколько не погасившей красоты осеннего леса, а лишь добавившая к его сочным краскам изумительную по красоте приглушенность тона.

Уже находившийся душой на берегах Рудки, Всеслав не стал отменять запланированную поездку, но сократил число дружинников, отобранных воеводой Буданом в дальний путь. Кроме самого княжича и его верного дядьки, в дорогу снарядились лишь неприхотливый к походной жизни Зорко и молодой дружинник Аболмас, приставший до малой дружины пару сороков[1] назад.

В путь решено было отправиться незадолго перед обедом. К этому времени снег уже сошел с не успевшей пожухнуть придорожной осенней травки, и земля достаточно просохла для благополучной верховой езды. Чтобы успеть засветло добраться до назначенного места, Всеслав с товарищами отправились до урочного времени традиционного братского застолья. И хоть походные сумы путешественников были доверху набиты собранными в дорогу яствами, молодые дружинники всю дорогу подшучивали друг над другом по поводу пропущенного обеда.

—Добродея сегодня к обеду готовила щи с говядиной, да квас с хреном отбивала.

—Тебе, как капшивому[2] поросенку, даже во сне сало снится.

—Сало это весьма лепо, от сала бы я сейчас не отказался.

—Так ведь, кому хрюшку, а кому и дерюжку. Привыкай, юнак, у нас в службе так.

—Я не жалуюсь. Только с сытым желудком путешествовать легче. Хотя бы слегка перекусили на дорожку.

—В ненасытную глотку, что пуд, что крохотку.

Будан, услышав пререкания дружинников, усмехнулся, указал княжичу глазами на ложбинку у края леса. Всеслав согласно кивнул головой.

—Привал, - скомандовал воевода, - доставайте, молодцы, свои припасы. А то от ваших причитаний и у нас с княжичем кишки к спине присохнут.

Перекусить решили на скорую руку, не разводя походного костра. Проворный Зорко засапожным ножом поделил на четыре части няню – желудок вепря, туго фаршированный протертым ливером с гречневой кашей. Протянул товарищам.

—Во Славу Господа нашего Иисуса Христа - воевода на правах старшего мужчины за трапезой широким жестом перекрестил пищу, - привыкайте, молодь, к походной пище: скоро, сытно и разогревать не надо.

—Дешева рыбка – погана вьюшка[3], - посетовал на непрезентабельный вид еды, любящий вкусно поесть Аболмас.

—Ешь гаже – будешь глаже, - откликнулся поговоркой на поговорку словонаходчивый Зорко, - ты, только посмотри, воевода, какого мы капризного лялю воспитали. Как говорится, выкормили змейку на свою шейку.

— Да я ничего, - смутился Аболмас, - только дружина в городке сейчас горячие щи с мясом хлебает, а мы холодной няней перекусываем.

—Нашим салом и нам же по сусалам, - засмеялся Зорко, - а как же ты на сечу собираешься идти? В бою привалы с трапезой не предусмотрены.

Всеслав краем уха слушал беззлобные пререкания друзей. А сам уже мысленно находился далеко впереди отряда, у старой усадьбы на берегу реки Рудки. От многоопытного Будана не укрылось, что княжич, так и не притронувшись к пище, с нетерпением ожидает окончания перекуса товарищей.

—Дальше пойдем на рысях, без остановок и привалов, - скомандовал воевода, - по коням!

Выносливые лошади, подчиняясь желанию седоков, припустились с места свободной дробной рысью, и уже на фоне вечернего заката взорам путешественников предстала темно-синяя гладь реки Рудки с отражающимися в ней багровыми отблесками заходящего солнца и одиноко стоящая на берегу лесная ожога старца Жадана.

На околице, у главных ворот Жаданова двора хорошо виднелась светлая фигура молодой девушки. Всеслав издали узнал родное лицо, не раздумывая не минуты, он пришпорил коня и устремился вперед, предчувствуя жаркое свидание с той, которая так проникновенно всматривалась вдаль, ожидая приезда своего суженного.

—Белянка!!!

Когда товарищи Всеслава приблизились к знакомому двору, они нашли княжича в объятиях юной девушки, не обративших ни малейшего внимания на спешившихся у калитки гостей. Молодые люди находились вне реальностей происходящих событий, будучи предоставлены лишь самим себе. Сияющее лицо Всеслава отражало целую гамму положительных эмоций, присущих данным обстоятельствам.

—Парень без девицы, что соха без пали́цы[4], - Зорко подобрал подобающее случаю народное изречение.

Навстречу внуку и его гостям поспешил старейшина Жадан. С поклоном пригласил путников в дом, кивнул в сторону княжича с внучкой:

—Им сейчас не до нас.

А молодые люди продолжали наслаждаться обществом друг друга:

— Белянка!!!

—Костик мой!!!

—А ты знаешь, мне отец позволил жениться на тебе. Теперь надо только подождать, когда нам исполнится по двенадцать весен. Тогда мы поженимся и навсегда будем вместе.

—А очень тому рада, ладо мой.

Белянка провела рукой по лицу Всеслава:

—Какой ты стал взрослый и возмужалый!

—А ты какой красавицей стала!

Девушка улыбнулась довольно, но вдруг нахмурила брови:

—Что же ты так долго не приезжал?

—Я всей душой рвался. Но отец долго не соглашался на нашу встречу. А потом я был занят на возведении военного острожка по княжескому приказу.

Юноша вкратце рассказал возлюбленной о том, как возводил военную крепость на Свапе, и как ему пришлось зимовать в отрезанном зимой лесу, как занимался формированием своей княжеской дружины и брал уроки у ученого фрязина Джованни. Не утаил и том, что это отец подсказал ему идею навестить соломенную ожогу на берегу Рудки.

—А сам бы не догадался приехать?

—Я бы приехал, обязательно приехал. Клянусь тебе, голубка моя, теперь каждую новую луну буду приезжать к вам в гости. До тех пор, пока не поженимся.

Всеслав взял девушку за руку, прижал к сердцу:

—Ты веришь мне, Белянушка?

—Верю. И буду ждать. Каждый день и каждую ночь.

Подростки все болтали и болтали бы, охваченные самыми нежными чувствами друг к другу. Но наступивший вечер с его осенней прохладой заставил Всеслава позаботится о своей избраннице:

—Холодно стало. Пойдем в избу?

—Пойдем. А завтра утром сбегаем в заповедную рощу, где мы прыгали через священный огонь.

В горнице для гостей у богато накрытого стола и гости, и хозяева терпеливо дожидались княжича с Белянкой. Вопреки обычаю, молодых людей усадили рядышком во главе стола на просторной широкой лавке.

Белянка шепнула парню:

—После обручения на поляне Сварога, больше никто не может разлучить нас. Вот и дедушка Жадан признает нас женихом и невестой.

Всеслав произнес теплые слова в адрес хозяина рода и всех хозяев ожоги и преподнес небольшие, но значимые подарки всем членам семьи.

—Благодарю вас, друзья, за вашу бескорыстную помощь, за те подарки, которые вы мне посылали, за ваших родичей Стрижака и Зорко – моих верных друзей и храбрых дружинников. Верю, что и дальше я всегда смогу найти у вас поддержку, как и вы можете быть уверены, что всегда можете рассчитывать на мою помощь.

Отдельно Всеслав преподнес подарок Белянке: белый, заморский, тонкого сукна головной платок с искусной цветной вышивкой по краям. Помимо эстетического, подарок имел и сакральный смысл: если девушка покрывала подаренный юношей платок на голову, она при всех признавала его своим суженым.

Все присутствующие с интересом посмотрели на девушку. Белянка развернула княжеский подарок, поцеловала край платка и набросила его на голову. А затем, в знак того, что ей еще не пришло время стать мужней женой, опустила платок на плечи.

—Возблагодарим Создателя за обильную трапезу и верных друзей, которых он собрал за этим столом, - старейшина Жадан отщипнул по кусочку от каждого блюда, отлил в корчагу немного хмельной сыты. По языческому обычаю бросил еду и плеснул напиток в жарко горящую топку печи. Пламя высоко взметнулось вверх, демонстрируя, что жертва старейшины принята духами природы, и что за столом собрались люди с чистыми и искренними помыслами.

Затем Жадан провозгласил здравицу за высокого гостя с его верными друзьями и все сотрапезники осушили по корчаге застольного напитка, а воевода Жадан и проголодавшийся в пути дружинник Аболмас не постеснялись принять перед едой по целой братине. Горячий мед с пряностями способствовал появлению аппетита, по утолению которого, гости и хозяева завязали теплую застольную беседу, разбились на пары и группы по интересам.

Белянка улыбнулась княжичу:

—Помнишь нашу первую встречу у костра на берегу Рудки?

—Никогда не забуду. Ни единого слова….

—А как сома в речке искали, помнишь?

— Помню. Кстати, Белянушка, я хотел тебя спросить, а почему ваша река Рудкой называется?

—Это тебе дедушку Жадана спрашивать надо. Он один все лесные и водяные тайны знает.

Белянка подождала, пока старейшина закончит разговор с воеводой Буданом и окликнула старика:

—Дедушка Жадан, расскажи княжичу, почему наша речка называется Рудкой?

Старейшина, довольный обращенным к нему вниманием, с удовольствием откликнулся:

—Отчего же не рассказать. Слушайте, коли вам это интересно.

Подождав, пока угомонятся самые маленькие слушатели, в лице внуков и правнуков, Жадан начал свое повествование:

— В стародавние времена, когда наши предки – севрюки только-только заселяли эти края, проживали недалеко от нашей ожоги юноша с девушкой, горячо и преданно любившие друг друга. Дома двух семейств находились по-соседству, и молодые люди с их родичами с радостью готовились к объединению своих небольших хозяйств в одно целое. Одобрение старейшины рода на брак было получено. Оставалось только дождаться первого снега, когда можно было войти в ритуальное капище священной рощи для проведения брачного обряда. Не теряя времени даром, молодые люди готовились к совместной будущей жизни. Девушка готовила тонкую льняную пряжу для будущего свадебного наряда, убирала в доме к предстоящему торжеству и ожидала возвращения с охоты своего суженого. Молодой человек был неплохим охотником и сутками пропадал в лесу, заготавливая самую лучшую дичь для будущей жены и многочисленных членов нового родственного союза.

Однажды жители соседнего племени, воспользовавшись отсутствием мужчин, напали на небольшое поселение, чтобы умыкнуть себе девушек в жены. В их поведении, согласно свадебных традиций того времени, не было ничего недозволенного. Захваченная силой супруга особо ценилась в глазах жителей ее племени, и многие девушки с радостью ожидали прихода молодых мужчин из близлежащих поселков. Понесенный убыток в живой силе пострадавшие в свою очередь восполняли, делая набег на поселения других жителей, и приводя с собой количество девушек, равное похищенным у них. Обряда сватовства в тот период не существовало, и данный обмен девушками был необходим, чтобы не допустить родственных браков. Несмотря на условность обряда похищения, нападение происходило по всем правилам военного поединка. И нападавшие, и защищавшиеся сражались очень жестоко, и, нередко, подобное «сватовство» заканчивалось смертельным исходом. В тот же раз обошлось все без жертв, к радости обеих сторон и молодых девушек, ожидавших мужчин соседних племен себе в мужья. Не рада была только обрученная невеста, мечтавшая соединить свою судьбу с полюбившимся ей молодым охотником. Но напрасно умоляла она пленителей не забирать ее у любимого человека. Только хохот опьяненных успешным набегом молодых людей был ей ответом.

Понимая, что придется насильно стать женой одного из похитивших ее мужчин и, не надеясь больше на встречу со своим любимым, девушка выхватила у окружавших воинов нож и ударила себя в сердце, чтобы навсегда остаться там, где жила ее любовь. Не ожидавшие подобного исхода событий женихи и их захваченные пленницы в панике покинули место трагедии, оставив молодую женщину лежать у подножия столетнего дуба.

Когда молодой охотник вернулся домой с добычей, у разоренного порога родного очага его ожидали заплаканные родственники, поведавшие о трагических событиях прошедшего дня. Юноша нашел тело своей возлюбленной, долго ее оплакивал, а затем похоронил на том же месте, под дубом, насыпав высокий холм для погребальной тризны.

Через три дня у подножия холма пробился небольшой родничок, с каждым днем становясь все больше и больше, пока, наконец, не превратился в большой ручей со студеной ключевой водой. Покатились воды родника, объединились с другими родниками в полноводную реку. Из-за того, что история реки началась с упавших на землю капель крови, новый водный объект назвали Рудой или Рудкой, что на языке севрюков обозначает «кровь».

—Дедушка, а что же молодой охотник, отомстил своим обидчикам?

—Юноша тот долго не находил себе места без любимой. Днями и ночами сидел он около родника у могилы девушки, оплакивая ее и свою горькую судьбу. И однажды вдруг понял, что источник у могилы появился неслучайно. Это его возлюбленная превратилась в реку, чтобы навсегда быть с ним, сопровождать его в жизненном пути. Не желая больше расставаться с мечтой, юноша радостно вошел в воду, крепко обнявшей и обласкавшей своего любимого, и навсегда остался в ней. Заметили люди, как входил охотник в реку, как сомкнулись над ним волны. И ни самого его, ни его тела больше никто никогда не видел.

Слушатели старейшины Жадана долгое время сидели за столом неподвижно, обдумывая смысл древней легенды, рассказанной мудрым патриархам. Лишь отблески пламени глиняных ламп, развешанных над потолком, бегали по углам просторной горницы и притихшим лицам людей.

Жадан, чувствуя, что непринужденного общения за ужином больше ожидать не стоит, первым встал из-за стола, поклонился в красный угол.

—Слава Создателю. Всем нам уже на покой пора. Ивица проводит гостей в их комнату. Об остальном утром поговорим.

На следующий день Всеслав и Беляница, памятуя рассказ старца о чудесном происхождении водного источника, первым делом сходили на реку. Девушка зачерпнула в ладошки студеной воды, протянула княжичу:

—Испей из источника любви и преданности.

Оставшимися каплями бережно отерла лицо юноши:

—Чтобы ты всегда оставался таким же молодым и пригожим.

Взявшись за руки, молодые люди побежали вверх по лесному склону к заповедной поляне жреца Богувида. На этот раз кроме горящего костра и стоящих вокруг него идолов, у дуба никого не было. Всеслав и Белянка подбросили дров в священный огонь, присели рядышком на обрезке ствола.

—Как же долго еще ждать нам до дня нашей свадьбы.

—Потерпи, моя хорошая. Помнишь, как Богувид сказал в прошлый раз, что мы будем с тобой вместе, но только не скоро?

—Помню и буду ждать. Только ты больше не забывай меня.

—Обещаю: при каждой возможности стану приезжать в вашу ожогу.

[1] СОРОКОВНИК - месяц по древнерусскому летоисчислению. Год у славян состоял из девяти сороков по 40 (четные сороковники) и 41 (нечетные сороковники) дню.

[2] КАПШИВЫЙ – мелкий, слабый, больной.

[3] ВЬЮШКА (ЮШКА) – уха, рыбий суп.

[4] ПАЛИЦА – деталь пахотного орудия, отвечающая за правильный отвал земли.

Глава 10

Свидание с Белянкой благотворно повлияло на и без того кипучую работоспособность Всеслава. С еще более бурной энергией принялся он за возведение острожков. И, прежде всего, нового военного укрепления на Усоже.

Еще в августе Всеслав выделил семь отроков малой дружины и сам лично повел их к слиянию Усожи и Ленца, чтобы выбрать место для нового поселения. С помощью дружинника Жигая, уроженца этих малозаселенных мест, удалось найти подходящий для размещения сторожевого отряда склон у крутого побережья реки и определить первый этап предстоящих строительных работ.

Под руководством Жигая нанятые на сезонную работу местные огнищане – крестьяне принялись за прокладку пути к будущей крепости через заросли лесной чащи, и приступили к расчистке места для возведения построек. А бригада опытных плотников занялась заготовкой строевого леса для жилых домов.

По возвращении из Соломенной ожогикняжич, не заезжая в Дмитриев,отправился на Усожу, собственными глазами посмотреть, как идут дела у его боевых товарищей. И удивился, как много уже сделано важных и полезных дел за время его отсутствия. Почти вся поляна, предназначенная для строительства, была освобождена от вековых деревьев. Стволы дубов, зачищенные и приготовленные к возведению зданий, громоздились по краю поляны огромными штабелями. В самом центре участка, на уже насыпанных фундаментах, начато строительство конюшни и жилого дома для княжеских дружинников. Высоко, в кронах деревьев, укрылась сторожевая вышка с дозорным, заприметившим Всеслава еще на дальних подъездах к городку.

Потому княжич не удивился, что о его приезде дружинники узнали ранее, чем он показался на поляне, и вышли встречать к самой опушке леса.

—Молодцы, ладно обосновались. А, главное, дорога-то, какова, - похвалил Всеслав деятельного Жигая с товарищами, - когда в первый раз сюда добирались, чуть ноги себе и коням не переломали, а сейчас, хоть свадебный поезд снаряжай.

—Вот настелем мостки по ручьям, да оврагам, дорога станет лучше, чем в самом Дмитриев-граде.

—Лепо. И, главное, со стороны шляха съезд отлично замаскировали. Даже знающий человек с трудом отыщет к вам дорогу.

Всеслав с Жигаем поднялись на смотровую площадку укрытой в ветвях сторожевой вышки. Со всех четырех сторон от участка далеко вперед простирались покрытые лесами прибрежные холмы и отлогие долы. Вправо и влево как на ладони видна полноводная Усожа с ее безмятежно-спокойным течением, неспешно направляющаяся на встречу со старшей сестрой – милой с рождения Всеслава рекой Свапой.

—Княжич, а пристань для насад я бы тебе посоветовал поставить вон у той заводи, - Жигай указал на изгиб Усожи со стороны реки Ленец, - обрати внимание – заводь скроет пристань со стороны реки, а у корабельщиков будет возможность присматривать и за Ленцом, и за левым берегом. Видишь, с того края в Усожу впадает речушка? По ней легко подняться на судах до деревни Бузец. К тому же там много прибрежных пойм и полноводных ручьев: в случае опасности можно и самим надежно укрыться и успешную засаду при необходимости организовать.

—Хорошо бы мне самому взглянуть на ту речушку.

—Нет ничего проще. Лодки стоят на воде и к плаванью готовы. Как прикажешь, так и отчалим.

—После обеда пойдем – поглядим.

За трапезой Всеслав поднял здравицу за успех своих боевых товарищей и всех трудников, возводящих усожский острожек.

—Я сам целый год жил среди нехоженого леса и знаю, как тяжело начинать строительство на новом месте. Вы сделали самое главное – преодолели свой начальный страх и показали силу человека над дикой природой. Теперь остается только сплотиться и всем вместе, дружно, исполнить княжеское распоряжение по возведению военного острожка на берегах Усожи. Я верю в вас, мои верные друзья и убежден, что начатое дело мы успешно доведем до конца.

В полдень от берега, на котором продолжились строительные работы, отчалила рыбацкая лодка с четырьмя пассажирами на борту. Кроме Жигая и Всеслава, в разведку по левому берегу Усожи отправились княжий телохранитель – воевода Будан и всюду сопровождающий княжича – тихий и незаметный для присутствующих фрязин Джованни.Итальянец, кроме собственного интереса в плане знакомства с природой и историей Центральной Руси, имел поручение от княжича составить карту владений князя Всемысла и окружающих их территорий.

Путь был недолгий. Два мощных гребца – Жигай и Будан легко доставили суденышко до места назначения. Деревня Бузец из десятка мелких крестьянских хозяйств, о которой Всеслав до настоящего времени и не слыхивал, была отписана в подданство курского князя Всеволода Буй-Тура.

Когда путники исследовали один из мелководных извилистых истоков Усожи, Жигай указал княжичу в северную сторону:

—А там, княжич, проживают отшельники. Чудные какие-то людишки. Поклоняются Христу, как и мы, а от людей скрываются подобно язычникам.

Всеслав уже слышал немного о монахах – затворниках и был совсем не прочь познакомиться с ними поближе.

—Сколь их?

—Так никто не ведает. Видеть близко отшельников еще никому не доводилось. Когда люди пытаются к ним приблизиться, лесные жители уходят в чащи и там скрываются.

—Далеко до них?

—С версту, может чуть поболе.

—Тогда давай сходим, посмотрим на твоих диких людей.

Путники закрепили лодку к стволу склонившейся к воде березы, с трудом поднялись на отлогий берег. Перед ними внизу блеснула синевой пойма небольшого ручейка.

—Приглядись, княжич, там за ручьем на холмике стоит крест. Когда-то здесь приносили жертвы идолам языческие волхвы. А ныне бывшее капище освящено Святым Крестом и является местом поклонения тех самых отшельников.

Издали поклонный крест казался небольшим, но приблизившись к подножию холма, друзья были удивлены истинными размерами святыни.

—Более четырех аршин[1] в высоту и не менее сажени[2] в ширину, - вслух прикинул размеры сооружения Будан.

Огромный деревянный крест был расписан самодельными изображениями сцен из Евангелий. В центре креста располагалась икона Святой Троицы в виде трех Ангельских Ликов. У подножия Креста кириллицей надпись: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас».

—Видно, не один инок здесь подвизается, раз написано слово «нас», - рассудил Всеслав.

—И место это затворники покинули только что, завидев пришельцев, - Будан указал на примятую траву у креста и еще не увядший букетик редких для этого времени года полевых цветов у подножия Троицкой иконы.

—Ну, что же, не будем мешать святой молитве.

Путники положили рядом со святыней имеющиеся при них съестные запасы, отправляясь в обратный путь, помолились Святой Троице:

—Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имени Твоего ради.

Если отшельники наблюдали издали за дружинниками, молитва должна убедить их, что незваные гости являются христианами, чтобы решить, принимать пищу от незнакомцев или нет.

На обратном пути Всеслав поинтересовался у ученого:

—Джованни, ты нанес на карту местонахождение сей дивной святыни?

Итальянец утвердительно кивнул головой, но обратился за помощью к Жигаю:

—Как называется это место?

—Мои родители называли его как Троицкое на Су́чке.

—На Сучке́? - переспросил Всеслав, меняя ударение в слове.

—Нет, так и говорили на Су́чке. Тот ручей, который мы переходили - начало небольшой реки. У местных жителей она называется Су́чкой.

—Ты ведаешь почему у реки такое название? – спросил юноша у загадочно улыбавшегося Пастаррелли.

—Ссу́чка, - назидательно повел «урок» фрязин, – «тихая, медленно текущая речка». Наши с тобой пращуры слогом ССА называли срамной орган у девушек. В славянских языках до сих пор присутствуют выражения, образованные при помощи данного слога. Вон, у воеводы роскошные усы – раньше этим словом называли растительность, которая росла «около ССы». В обиходе русичей сохранилась часть женского гардероба под названием «трусы» - то, что «трет ССУ». Когда в семье славян рождался мальчик, говорили «ССЫ нет», от этого выражение произошло понятие «сыне» или «сын». Название верхней одежды «полсак» связано с ее короткими полами, прикрывающими только верхнюю часть тела и половину «нижней». Название «сапоги» также указывает на наличие длинных голенищ «по самую ССУ». Ну, и широко известно, что словом «сука, сучка» определяют женский пол у собак, от сочетания уже известного вам теперь слога ССА со слогом КА – «иметь».

—Поди, ж ты как мудрено сочинил, - усмехнулся Будан, растерянно теребя растительность на лице, на которую только что обратил внимание мудрый фрязин, - княжич, это из-за такой науки не дает тебе спать по ночам старый балабол.

— А ты, воевода, тоже бы к науке присоединился, - посоветовал Жигай, - глядишь и не стал бы отращивать себе ссу под носом.

Друзья весело засмеялись.

—Вот я тебе, - угрожающе замахнулся воевода на старшего дружинника, но тут же от души расхохотался сам, - чего только не узнаешь под старость лет.

В хорошем настроении княжич с товарищами вернулись в расположение дружины.

—Останешься ночевать? - поинтересовался Жигай у Всеслава.

—Нет надобности. Ты и сам прекрасно здесь справляешься. Не стану обременять трудников своим присутствием, лучше организую вам в помощь плотников, да материалы пришлю для строительства.

—Это бы не помешало, - согласился старший дружинник.

—Жигай, я попрошу тебя, время от времени, отправляй продукты к тому Поклонному Кресту. Пусть Божии люди молятся о благополучии нашего края, не заботясь о собственном пропитании.

—Непременно отправлю, не сумлевайся.

Незадолго до захода солнца верхоконный кортеж тронулся в путь в направлении княжеской резиденции - Громашева острожка.

Не успели громашевцы отпраздновать бракосочетание Богши и Добродеи, как в еще не совсем обжитом ковалевом доме назрело новое гуляние. К старшей дочери кузнеца – Хлыне посватался молодой острожский голова Громаш.

Всеслав от души порадовался за удачный выбор своего лучшего друга и горячо пожелал влюбленной паре чистой любви и безмятежного семейного счастья. Смущало лишь одно – Хлыне (в крещении Христине) едва исполнилось одиннадцать лет. И хоть выглядела девушка довольно зрелой, много старше своих лет, необходимо было заручиться благословением попа Викула, который скептически относился к ранним бракам.

Мудрый и степенный гридень малой Всеславовой дружины оправился на переговоры со святым отцом, а оттуда, при положительном решении вопроса, должен быть ехать в Соломенную ожогу за родительским благословением на брак.

Кроме разрешения семейного совета на свадьбу, Громаш намеревался просить родителей и старца Жадана позволить ему принять христианскую веру и венчаться с Христиной в дмитриевском храме, а не в священной роще языческого бога Сварога. И сам Громаш, и его родич Зорко, и княжич Всеслав не сомневались, что последняя миссия друга обернется провалом, и что старый Жадан, а, следовательно, и семейный совет, ответят внуку категорическим отказом. Но, попытка – не пытка.

—Ты, в любом случае, родителей и всех родичей на торжество приглашай, - посоветовал на прощанье Всеслав, делая ударение на слове «всех», чтобы Громаш безошибочно понял, кого княжич имел ввиду, - а если они не согласятся к нам в гости, тогда уже мы всей дружиной к вам нагрянем.

—Непременно приглашу всех, и поминки твои каждому обязательно передам.

Громаш сдал на время своего отсутствия бразды правления острожком Кутасу и отправился в дальнюю дорогу. Первый его визит оказался весьма успешным. Настоятель Дмитриевского храма, будучи хорошо знакомым с не по годам толковым воем, не стал противиться его раннему браку, и горячо приветствовал намерение юноши просить разрешение родичей креститься по канонам православной веры. Осталось дождаться положительных вестей из Порудья.

За время ожидания вестей из Соломенной ожоги Всеслав организовал отправку в дружину Жигаю свободных от дел людей с инструментами, материалами и провизией. Грузовую ладью до бортов нагрузили необходимыми усожским строителям вещами, памятуя, как год назад сами страдали от лютых морозов и бытовых неудобств в необжитом лесном крае.

В самом свапском городке строительные работы были окончательно завершены. Только на причалах корабельные бригады продолжали обустраивать верфи для более удобной швартовки судов. Наступила пора заселения и облагораживания лесного поселка. Перебравшиеся на постоянное место жительства поселенцы расчищали на опушках леса места под огороды, сажали озимые культуры, строили загоны и сараи для скота. Получив сезонный расчет за проделанную работу, громашевцы развернули активную торговлю, в том числе и меновую. На дворе стоял покровский мясоед – период праздничных гуляний и свадебных торжеств.

Громаш вернулся назад быстрее, чем его ожидали. Растерянный, оторопелый вид юного городского головы друзья восприняли, как категорический отказ родичей дать согласие на брак юноши и на его желание креститься в православной вере.

—Ничего, все утрясется. Подумают немного и согласятся, - успокоил друга Всеслав, когда тот, сделав несколько безцельных кругов по задворкам поселка, зашел в палаты княжича.

—Родичи согласны, - тихим голосом ответил Громаш.

—На свадьбу?

— И на свадьбу и на крещение.

—Тогда чего же ты ходишь, как в воду опущенный? Мы все подумали, ты отказ получил.

—Я их всех пригласил к нам на торжество, как ты и предложил.

—И что?

—В том то и дело, что они ВСЕ согласились.

—Так вот тебя что беспокоит, - облегченно засмеялся Всеслав, - а мы – твои друзья на что?

—Где же мы столько гостей разместим? В лесу, да на конюшне?

—Не горячись. Венчание где будет проходить?

—В городе.

—Вот в городе и свадьбу сыграем. И всех твоих родственников разместим. Сам лично попрошу отца организовать застолье в гостевой части нашего терема.

—Спаси тебя Бог, княжич, за помощь и за добрые слова.

—Потом станешь благодарить. Белянка будет на свадьбе?

—Будет.

—Это для меня самое главное. Все остальное решится по ходу торжества. День свадьбы с отцом Викулом обговорили?

—Нет еще.

—А день крещения?

—Тоже нет.

—Тогда поедем в город вместе.

Побеседовав с княжичем и Громашем, поп Викул назначил день крещения в субботу на следующей седмице, а венчание на грядущий за этим день, в воскресенье. Готовящегося принять таинство крещения юношу настоятель оставил на две недели помогать при храме и знакомиться с азами принимаемой веры.

В отсутствии друга всю подготовку к свадьбе Всеслав взял на себя. Первым делом договорился с добродушной княгинюшкой, что княжий терем в Дмитриеве на время превратится в свадебные палаты. Затем отправил посыльного к отцу в полевой лагерь с приглашением, а Зорко снарядил домой – в Соломенную ожогу – сообщить родственникам жениха о дне свадьбы и порядке церемонии.

Возвратившись в острожек, Всеслав организовал пассажирский обоз для семьи кузнеца, временно переселяющийся в город, в княжьи палаты. Добродею, проживавшую при княжеском доме не один год, а особенно дочерей кузнеца: Хлыню, Омелицу и Диваву эта весть привела в восторг. Но вечно хмурый Богша по своему обыкновению стал недовольно ворчать:

—Рылом не вышел я для княжеских палат. А не чельный[3] человек и у порога подождет.

—Дядя Богша, во-первых, надо пошить наряды для невесты, а для этого она должна какое-то время пожить в городе; во-вторых, приедут родственники жениха, их надо встретить и разместить. А это уже твоя прямая забота, как гостеприимного хозяина. В-третьих, твоя помощь будет нужна для подготовки столов, скамей в тереме и спальни для новобрачных.

—Помочь – помогу, но жить буду в своем доме – на Подоле, - принял окончательное решение всегда хмурый коваль, - а то, как говорится: на чужой печи о своем не грундучи[4].

Перевезя в город семью кузнеца, и пригласив на праздник всех жителей острожка персонально, Всеслав занялся переустройством нижних палат княжеского терема для приема внушительной делегации. Конечно, все до одного родственники Громаша, Зорко и Белянки не приедут, но делегация и без того ожидается немалая – десятка три человек. Примерно столько же прибудет и жителей свапского поселения. А еще городские подруги Хлыни, знакомые Добродеи, друзья Кутаса, князь с воеводами. Всего княжич насчитал около ста человек, из которых добрую половину надо будет размещать на ночлег.

Белянку княжич первоначально хотел поселить в своей комнате, а самому перебраться в библиотеку, но сам постеснялся подобного решения и попросил княгинюшку дать девушке ночлег в женской части терема.

—Не печалься, Всеславушка, все сделаем в лучшем виде, твоя голубица останется довольна. Да и я буду рада познакомиться с твоей избранницей, благословить вас на счастливую жизнь. Внучков ведь, чаю, понянчить не придется.

Княгинюшка тяжело хворала, хотя вида старалась не показывать. Всеслав знал от отца о болезни доброй нянюшки и всем сердцем переживал за здоровье этой добросердечной женщины, ставшей ему второй матерью.

В делах и заботах незаметно пролетели дни подготовки к свадебным торжествам. В пятницу вечером, накануне дня крещения, в Дмитриев прибыли родственники жениха с далеких берегов реки Рудки. Княжий терем уже был готов к размещению гостей и они, впервые попавшие в большой город и ошеломленные его масштабом, с удивлением знакомились с бытовыми условиями высшего сословия.

В тот день совместной трапезы и дружеского ужина не получилось. Гости устали с дороги и были рады хорошему отдыху. Невеста по обычаю вообще не должна была показываться на глаза родственникам жениха и заперлась в своей комнатке с подругами. Громаш до субботы оставался жить в храмовой сторожке. Гости разошлись по уготованным им палатам. Зорко, Кутас и двое озорных мальчишек из Соломенной ожоги расположились на ночлег в комнате Всеслава.

Рано утром сонную молодежь разбудил Громаш, отпущенный попом Викулом для подготовки к предстоящей церемонии.

—Княжич, хочу тебя попросить быть при крещении моим крестным отцом и свидетелем на свадьбе.

—Лепо, почту за честь. А свидетельницей кто будет?

—Омелица, сестра Хлынина.

—Хорошо, Громаш. Только ведь ты уже взрослый, тебе восприемник вроде как не нужен.

—Отец Викул сказал: решай сам, если захочешь – можешь пригласить.

—Ладно. А кого еще из гостей можно пригласить на крещение?

—Не знаю, я не интересовался.

—Пойду у отца Викула спрошу.

Настоятель не стал противиться присутствию большого числа свидетелей при совершении таинства, в глубине души надеясь примером благочестивого юноши подействовать на души его родственников, погрязших в языческом неверии.

—Пусть приходят в храм. Если бы не осенние холода, то крестили бы мы Громаша в Свапе. А там находиться вообще никому не запрещается.

Соприсутствовать при таинстве крещения юноши высказали желание все родственники Громаша, не исключая и старого Жадана. Княжич и помыслить не мог, что закостенелые в своих древних обрядах и традициях язычники переступят порог Божьего Дома.

Но служители Сварога вели себя в храме так, как будто всю жизнь присутствовали при христианских Богослужениях. И в процессе службы ничем ни отличались поведением от остальных прихожан, разве только не накладывали на себя крестное знамение.

—Крещается раб Божий Гавриил во имя Отца…, и Сына…, и Святого Духа…, - священник трижды погрузил дружинника в огромный чан с водой. В это время искристый луч яркого осеннего солнца выскользнул из под купола храма и озарил новорожденного во крещении юношу. Громаш-Гавриил, стоящий в чаше воды в белоснежной рубашке, весь осветился ярким светом, сомкнувшимся над его головой в виде нимба.

—Чудо Божие! – ахнули все присутствующие.

—Господь предсказывает святую жизнь отроку!

Викул увел юношу в алтарь, помазал крещаемого Святым Миром, приобщил Престолу и причастил Запасными Дарами. Затем в приподнятом настроении обратился с амвона[5] к присутствующим:

—Возлюбленные братья и сестры! Не нужно лишних слов, когда вы сами стали свидетелями чуда явления Святого Духа во время совершения сегодняшнего Таинства. У Бога нет ничего невозможного. И Он вновь подтвердил нам силу Своего Слова при схождении этого чудного Благодатного Света. Слава Господу нашему Иисусу Христу, и ныне, и присно, и во веки веков! Аминь! Завтра наш чудный отрок имеет намерение сочетаться законным браком с молодицей. Приглашаю всех желающих на Литургию оглашенных, чтобы поздравить молодых с их венчанием на семейную жизнь.

По окончании таинства князь Всемысл пригласил гостей за праздничный стол, соединивший два важных для присутствующих лиц события: крещение Громаша и первый день (сватовство) его предстоящей свадьбы. Виновника торжества сразу же обсыпали дорогими подарками. Всеслав, князь Всемысл и воевода Будан подарили своему лучшему дружиннику по золотой гривне. Все присутствующие ахнули: «То ли еще будет». Настоятель храма благословил принявшего крещение юношу иконой Божией Матери в богатом окладе. Содружинники Громаша преподнесли боевому другу именной меч, а воевода Растич подарил вороного коня из личного табуна. Старец Жадан от имени родичей вручил внуку воинские доспехи изумительной ручной работы.

После обязательных поздравлений в адрес именинника наступило время официального знакомства гостей. Всеслав на правах восприемника и распорядителя пира при помощи Зорко представил князю и княгинюшке Громашевых родственников. Князь щедро одарил всех представляемых ему лиц, а старцу Жадану и родителям Громаша пожаловал по золотой гривне «за достойное воспитание славной молоди».

—Прими и ты, князь, поминок от нашей семьи, - взял ответное слово Жадан, - верой и правдой наш род испокон веку служил при княжеском дворе. Никогда мы не были обижены нашими правителями. А ныне сородич наш Громаш, обласкан княжеской семьей, как родной сын. В знак нашей искренней признательности прими ты, светлый князь, и ты, прекрасная княгиня, небольшие подарки от всей нашей семьи.

Жадан преподнес князю соболью доху редкого серебряного волосу, а княгинюшке легкую беличью шубку с собольей оторочкой. Чем сразу же расположил к себе чету верховных правителей.

По завершении официальной части застолья Всемысл нарушил церемониал обручения, и, покинув княжеский престол, пересел поближе к языческому служителю, вступив с Жаданом в задушевную беседу. Князь собственной волей переложил на себя обязанности почетного распорядителя пира и ответственного за процесс сватовства лица, чему Всеслав был несказанно рад.

Когда гости приступили к дегустации разносолов, обильно провозглашая здравицу виновнику торжества, его родителям и гостеприимной княжеской чете поднятием чарок с хмельными напитками, чинный порядок застолья нарушил уже не только один удельный князь. Многие гости стали рассаживаться, соотносясь не со своим положением в обществе и статусом на данном званом пиру, а с учетом интересов, аппетитов или возраста своих соседей-собеседников по трапезе. Добросул и Селяница – родители Громаша окружили душевным вниманием дородную княгинюшку, молодые гридни позвали за холостяцкие столы незамужних девушек, обильно награждая дмитриевских красавиц пристальным вниманием и сердечной заботой.

Всеслав пригласил на освободившееся рядышком с собой место Белянку, весь день томно посматривавшую в сторону юноши, не менее истосковавшегося по общению со своей ненаглядной.

—Прости, что вчера, так и не удалось нам пообщаться. А так многое хотелось сказать тебе, мое солнышко.

—Я тоже очень хотела с тобой поговорить.

—Может, сбежим отсюда потихонечку, пока всем не до нас?

Молодые люди незаметно уединились в светлице княжича.

—Какая у тебя замечательная горница!

—Я вчера подумал было тебя поселить здесь, чтобы у нас появилась возможность подольше пообщаться.

—Скажешь тоже, льзя ли незамужней девушке ночевать на мужской одрице, - зарделась девушка, - да и наши родители чтобы на это сказали?

—Потому я и попросил княгинюшку приютить тебя в ее покоях.

—Душевная у тебя нянечка. Я думаю, она нам станет доброй матерью. Непрестанно княгинюшка обо мне заботилась, да тебя нахваливала. Ждет, не дождется, когда мы с тобой станем мужем и женой.

—И что ты ей ответила? Согласна стать хозяйкой в моих палатах?

—Давно согласна, любый мой, - Белянка доверчиво прижалась к Всеславу щекой, - жду, не дождусь того дня, когда смогу перед всеми назвать тебя своим суженым. Хорош княжий терем, но я согласна жить и в чистом поле, и в дремучем лесу, только бы вместе с тобой быть.

—А я бы с удовольствием поменял свой княжеский титул на возможность мирно пожить где-нибудь на берегу тихой речушки, такой, например, как ваша Рудка. Чтобы можно было пахать землю, молиться Богу, охотиться на лесного зверя, на ранней зорьке выловить сома из его бездонного омута. И радоваться каждой минутке данной Богом жизни, зная, что тебя любят и всегда ждут дома: голубица жена, да малые детки.

—Я подарю тебе много прекрасных сыновей, мой ненаглядный, - девушка обняла Всеслава и заглянула в его полные сердечных чувств глаза, - только как тяжело ожидать того часа, когда исполнится предсказание Богумила и мы с тобой всегда будем рядом. Знаешь, как я завидую сейчас Хлыне и хочу оказаться на ее месте?

—Не надо печалиться, голубка моя, - юноша нежно взял Белянку за руку, бережно прижал к своей груди, - придет и наше время встать на один рушник.

Жаркие объяснения молодых людей прервал внезапно вломившийся в светлицу Зорко:

—Вот вы где! А я с ног сбился, вас отыскивая. Куда думаю, моя сестрица с княжичем из-за стола пропали?

—Что ж нам теперь и поговорить наедине нельзя?

—У вас для этого вся жизнь впереди. И наговориться успеете, и поссориться. Как сказал наш кузнец, приведя молодую жену: одному скука, ан, и вдвоем морока.

—Зорко, ты же знаешь, как я люблю княжича и хочу за него замуж. И сейчас твои шуточки совсем не к месту.

—Грептилось[6] Авдотье за Федота, да кормить его неохота… Ладно-ладно, молчу... Я ж к тебе, княжич, по официальному делу. Князь Дмитрий Ольгович просит к праздничной трапезе пожаловать, дело у них есть важное.

Когда княжич с Белянкой и Зорко вернулись за свои места, дело о предстоящей свадьбе объявили «обговоренным». Князь Всемысл и старейшина Жадан первыми подняли кубки за успех предстоящего события и обнародовали присутствующим план дальнейших мероприятий. С явным отступлением от первоначальных задумок Всеслава.

—Громаш желает показать родичам свой дом в острожке, - обратился Всемысл к сыну, - хочу просить тебя организовать свадебный поезд и свозить дорогих гостей в жилище молодого жениха. А, как вернетесь, продолжим здесь наше свадебное гуляние.

—Прости, князь, у меня иное предложение: пусть не только родители жениха, но и все желающие едут с нами в острожек, где мы накроем столы и будем праздновать прием дорогих гостей. Вы здесь устройте «девичник», а мы завтра утром, как и положено, явимся с женихом и его родичами «выкупать» невесту.

Громкий гул одобрения со стороны молодых дружинников прозвучал в поддержку предложения Всеслава. Холостые гридни, как и Всеслав, давно вынашивали планы разделиться на «молодых» и «старых», и уединиться со своими юными спутницами на бескрайних просторах лесного края.

—Ну, раз вы так хотите, - легко согласился князь, - быть посему. Кто желает составить утренний поезд жениха, отправляйтесь в острожек. Завтра перед Литургией будем вас торжественно встречать у городских стен.

Воины обеих дружин, некоторые незамужние девушки и почти все мужчины Громашева рода изъявили желание продолжить пиршество в Громашевом острожке. И вскоре колонна из семи походных телег в сопровождении двух десятков конных всадников тронулась в путь.

Сердце Всеслава радостно трепетало от мысли, что в первой кибитке среди десятка девушек, направляющихся в лесную резиденцию молодого княжича, находится его возлюбленная Белянка, с которой он ни хотел бы расстаться и на долю мгновения.

Юноша был опьянен одной мыслью, что он может вот так спокойно ехать рядом со своей ненаглядной, при первом желании искать встречи с озорным взглядом милых бездонных глаз, счастливо улыбаться и получать в ответ лучезарные и многообещающие улыбки. Ничего не тревожило душу княжича: ни предстоящие заботы о размещении гостей, ни организация свадебного кортежа, ни завтрашнее свадебные хлопоты.

Спустя много лет Всеслав пытался восстановить в памяти полную хронологию событий тех счастливых дней в его жизни. Но всегда в мыслях возникали только лишь мгновения, связанные с Белянкой, милый образ девушки, и ее нежный ласковый шепот:

—Милый, ненаглядный,любимый мой Костик!

Свадьба Громаша и Хлыни отгремела в Дмитриеве-Ольговском и его округе словно запоздала осенняя гроза в стыло-стальном ноябрьском небе. Оглушительная, блистательная, подобно сполохам ночной молнии, но такая же и короткая, как и редкая полевая зарница.

Уже на следующий день после пира княжеские вои вернулись к повседневному несению своих сторожевых обязанностей в городе и острожках, князь с воеводами отбыл в полевой стан. Дорожные кибитки Громашевой родни уныло потянулись в родную ожогу, скромно укрывшуюся в девственных лесах тихого лесного Порудья.

Всеслав горячо переживал предстоящую разлуку со своей ненаглядной Белянкой. Наступали тяжелые зимние времена, когда всякое сообщение между населенными пунктами будет затруднено.

—Когда еще нам предстоит увидеться, - думал княжич, грустно глядя вслед уходящему поезду из крестьянских повозок. Влюбленный юноша словно предчувствовал, что предстоящая зима грядет суровой и многоснежной, и их встреча с Белянкой затянется на безконечно долгие месяцы.

С придорожного холмика княжич долго смотрел вслед отъезжающим возкам. Пока вереница телег не скрылась за крутым лесным поворотом. Ему вдруг захотелось вскочить на коня, догнать возок с уезжающей Беляницей, еще раз взглянуть в глаза своей суженой. Но Всеслав понимал, что для окружающих он не простой десятилетний отрок, а наследник княжеского удела. И как княжичу, ему надлежит сдерживать, не афишировать перед дружинниками свои переживания.

Под внезапно заморосившим холодным мелким дождиком на щеках Всеслава засверкали мелкие струйки прозрачной влаги. Никто из окружения княжича, глядя на его спокойное непроницаемое лицо, не мог понять, что это – попавшие на лицо капельки осеннего ситника или слезы прощания с любимой девушкой? Не понимал этого и сам Всеслав.

Через неделю после Громашевой свадьбы умерла добрая княгинюшка. Тихо-тихо, так же, как и жила. В один из вечеров, в обычном порядке она отошла ко сну, а утром уже не проснулась. Весь город горько оплакивал свою любимую правительницу. А отчаянию Всеслава казалось не будет предела. После похорон княжич долго стоял у могил двух самых близких ему людей, понимая, что с уходом нянюшки, он потерял навсегда то, что связывало его с беззаботным детством.

Всеслав приказал подать коня прямо к ограде городского храма, еще раз поклонился могильным холмикам, прыгнул в седло и помчался прочь от душевной боли в свою малолюдную лесную резиденцию.

[1] АРШИН – 71, 12 см.

[2] САЖЕНЬ – 213, 36 см.

[3] ЧЕЛЬНЫЙ – благородный, почетный, уважаемый.

[4] ГРУНДУЧЕТЬ – греметь, в пер. значении: брюзжать, ворчать.

[5] АМВОН – возвышение в храме, с которого читается проповедь.

[6] ГРЕПТИТЬСЯ – хотеть, намереваться, помышлять.

Глава 11

По весенней распутице нового 6697 года[1] в город Дмитриев прибыл конный вестовой из дружины усожского князя Берислава Ольговича. Бил челом посланник князю Дмитрию – Всемыслу и его сыну княжичу Всеславу приглашением на свадьбу своего господина князя Глеба Бериславовича.

Всемысл принял пригласительную грамотку от старшего брата, сидевшего на Милолюбовском стольце, внимательно ознакомился с содержимым письма сам, затем велел срочно покликать гостившего в городе Всеслава.

—Ошибаюсь я, или к грамоте и впрямь не князя Берислава печать приложена?

—Ты не ошибаешься, отец, это тамга[2] моего стрыйчича[3] Глеба. От княжича и послание.

—А что же старый князь? Занемог что ли? Деснянка, проведай, не укатил ли гонец. Если еще здесь, кликни ко мне.

Успевший перекусить и отогреться при княжеской трапезной милолюбовский посланник, оказался на редкость всезнающим и словоохотливым сказителем. Он с упоением поведал о событиях последнего времени в соседних владениях.

—Поехали мы о прошлом лете с молодым княжичем податную плату по весям собирать. Хоть и плата-то там, одно название. Сами знаете, какие у нашего князя владения. Три небольших поселения, изб по десять в каждой, да пару ожог по-над рекой. А хлебопашеством, да скотоводством много не заработаешь. Проехали, значит, мы два села, приезжаем в третье – самое дальнее. Стал княжич суд чинить, если кому надобно, да ряд с крестьянами вести. А в это время из двора Любима Спицы выходит девушка – глаз не отвести. Велит княжич своему тиуну[4] узнать, что это за красавица в его поместьях живет. Тот и рассказал, что однажды летом в их деревне появилась девочка – нищенка. Откуда она пришла, и кто были ее родители, девочка назвать не смогла. Из сбивчивого рассказа было лишь понятно, что поселение их сожгли грозные кипчаки, а оставшиеся в живых крестьяне покинули родные места, разбредясь по окрестным городкам да весям. Девочка долго шла за одной старушкой, а затем отстала, заблудилась и вышла к берегу реки, на которой и увидела несколько прижатых друг к дружке крестьянских хат.

Нельзя сказать, что крестьяне радушно встретили беженку. У каждого большая семья и скудный доход с небольшого клочка земли. Да, к тому же, по милости нашего князя увеличили мы в те годы ежегодную подать с оратаев. Вот, после долгих споров и рассуждений, на сельском мирском сходе и было решено поселить девочку к многодетному крестьянину Любиму по прозвищу «Спица». Любим был человеком богобоязненным, немногословным и терпеливым, все больше молчал и также молча соглашался со всем, что ему говорили.

Услышав о приговоре сельского суда, Любим взял за руку маленькую нищенку, привел в свою покосившуюся под ветрами и дождями избушку, и посадил за общий стол. Милена, так звали девочку, оказалась очень набожной, ее поведениеотличалось от повадок сверстников и новых родителей. По вечерам, когда Спицыны домочадцы отходили ко сну, маленькая Милена долго молилась на коленях у закопченных образов, а когда семья просыпалась, девочка уже стояла в святом углу на утренней молитве. С того дня в доме Любима каждое дело начиналось и завершалось семейной молитвой. Сначала молились каждый сам по себе, а затем глава семьи взял за правило читать общую молитву. И только Милена молилась всегда одна, на коленях, с закрытыми глазами, улыбаясь одному ей видимому миру.

К осени соседи Спицыных стали замечать изменения в семье вечно нищего Любима. Внезапно его тощая безудойная коза разродилась вдруг четырьмя козлятами, а корова принесла помощника-бычка. Осенью яровая пшеница дала столь богатый урожай, что на вырученные деньги Любим привел во двор вполне сносную гнедую кобыленку. За девять лет проживания пришелицы в семье Любима, его семья и хозяйство изменились до неузнаваемости: три коня, три вола, семь коров, а сколько птицы и мелкого скота. На месте старой покосившейся избушки Любим выстроил большой красивый дом.

Пришла пора решать судьбу Милены, вытянувшейся в красивую стройную девушку. Не раз Любим заводил разговор с дочерью, что неплохо было бы начать приглядываться к заезжим сватам и прислушиваться к их предложениям.

— Батюшка милый, не желаю я перечить твоим словам, но только судьба моя иная, чем у моих сестриц, - упала однажды в ноги Любима Милена. - Как-то видела я сон, будто постучал в окно моей комнаты черный ворон, но невидимая рука прогнала его. Затем бился в окошко серый ястреб, но и его рука прогнала. И тут прилетел к оконцу голубь сизый, сел он на окошко и протянул мне веточку с семью цветочками. А я обратилась в голубицу, и полетели мы с ним вверх, все выше и выше, до самой тучи черной. Ударила тут грозой туча, и упали мы с ним вместе на землю. Видно третий жених будет моей судьбой, хоть и недолгой. Не гневайся батюшка, только прикажи отказать двум первым сватам.

—И, что же, были сваты в Любимовом доме, - спрашивает наш княжич Глеб у тамошнего старосты.

­—Были, княжич, - отвечает тиун, - сватались к девице двое парней из соседних деревень. Да по слову Милены Любим отказал парням, хоть и очень переживал.

—Стало быть, если я приду сватом в Спицын дом, то буду третьим?

—Так, княжич.

—Ну, вот и ступай к названному отцу девушки, проси руки его дочери за княжича Глеба.

Подъехали мы тогда к любимовскому дому. Довольные, но испуганные, Любим и Мелания бросились к ногам нашего господина.

- Слышали мы, у вас имеется дочь-красавица на выданье, вот красное солнышко княжич Глеб свет Бериславович хочет взглянуть на нее. Не откажите в услужении господину нашему, покажите ему девицу красную.

Когда княжич Глеб узрел вблизи Милену, разглядел красоту и доброту ее сердечную, то незамедлительно просил руки красавицы у отца ее нареченного. Но не сразу дала согласие Милена княжичу, остудила его желание горячее.

- Прежде чем соглашусь выйти за тебя, хочу я загадать тебе загадку. Отгадаешь, буду твоей навек. Не отгадаешь – уйду в монастырские черницы. Ответь же мне, княжич, что горит и не сгорает, что не горит, но пламенеет, что всегда согревает, хоть и не горит.

- Сложная твоя загадка, моя голубка. И нет на нее другого ответа, кроме ответа любящей души. Загорелось мое сердце к тебе любовью, и не гаснет она в душе моей. Пламенеет во мне надежда, что дашь мне согласие выйти за меня. Согревает меня вера, в том, что Господь соединит наша сердца и судьбы.

Согласилась тогда Милена выйти замуж за княжича, объявил Глеб ее своей суженой перед всем народом собравшимся и приказал готовиться к свадьбе. А сам вернулся домой просить у отца благословение на брак. Но воспротивился наш батюшка-князь взять в жены для сына простолюдинку, отказал он княжичу в отеческом благословении и долго упрашивал наследника отказаться от данного девушке слова. А когда увидел, что непреклонно сердце сына и крепко полюбил княжич свою невесту, то приказал выделить часть своего удела для новобрачных и приказал им поселиться там. И хотя согласился наш батюшка-князь с выбором сына, но отцовского благословения на брак так и не дал. Потому княжич, свет Глеб, и вам пишет от своего имени.

—Хороша твоя речь, посланец. Забавна, да поучительна. И, что же мой братыч[5] Глеб, так и сидит от отца отдельным стольцом?

—Так, княже. Отстроили княжич с Миленой свой городишко над Усожей, в полупереходе от Милолюбовского поместья. Там и живут они ныне, и свадьбу там же по Красной горке[6] играть собираются. И вам с молодым княжичем к себе на пир о том челом бьют.

Приготовления князя с сыном к предстоящим торжествам много времени не заняли. Оба горели желанием поскорее увидеться со своими ближайшими родственниками, а Всеслав, никогда не бывавший за пределами отцовского удела, еще и мечтал лично познакомиться с неизвестными ему доселе местами. А потому решили отбыть в усожское поместье заблаговременно, дабы избавиться от сопутствующей поездкам дорожной суеты.

Для путешествия княжич думал было снарядить одно из своих речных суденышек, вынашивая планы упросить отца взять с собой на свадебный мир Белянку и, мечтая по пути исследовать побережье протекающей через оба княжеских владения реки Усожи. Но Всемысл пресек тайные желания сына:

—Едем верхом с очень малой дружиной. Весна самое опасное время для половецких засад. А мне мниться, что этот лето будет особо тревожным. Уж больно долго не хаживали непрошенные гости в наши края.

Утром на четвертый день Святой Пасхи Всемысл с сыном, помолясь, неспешно тронулись в путь, отправив далеко впереди себя дозорных разведчиков - ертаулов. Резвые, застоявшиеся долгой зимой, кони манили всадников пуститься в безудержный галоп. Но, присущая с детства каждому воину походная осторожность, не позволяла расслабиться даже в условиях окружающего путников безмятежноголесного покоя и под охраной сигнальных сторожевых постов.

К полудню путники успешно достигли брода через Усожу у Кудеярова городища[7]. Ертаулы донесли, что у переправы все спокойно.

—Смотри, сынок, это место – основная переправа конных отрядов к северу от Курского княжества. Ни одно большое и малое войско не пройдет мимо этого места. Вправо отсюда уходит Большой Бакаев шлях, ведущий до половецких владений. Во-он там, за пригорком стоит Милолюбов городок, где сидит твой стрый, а мой брат Берислав. На обратном пути мы обязательно погостим у старого князя, а пока наш путь в гости к твоему братцу на левый берег Усожи.

Стараясь сильно не замочиться в стылой весенней воде, путники благополучно перебрались на противоположный берег полноводной реки и повернули направо. Широко проторенная лесная дорога вдоль реки была очень удобна для похода конного отряда, но категорически не понравилась старому князю.

—Лихое дело такую открытую дорогу к селениям иметь. Я так мню, что через пару поприщ[8] Глебово городище покажется, а мы с вами еще ни одного караульного поста не встретили.

Обнесенный деревянно-земляным валом Глебов городок путники увидели издалека. Поселение находилось на высоком взгорье, на незначительном отдалении от речного берега. Бросились в глаза свежерубленные, как и в Дмитриеве крепостные стены с чуть возвышавшимися над ними маковками крохотной церквушки. Княжеский дом за крепостными стенами и несколько небольших хатенок «на подоле», у спуска к реке, составляли все небольшое поселение юного княжича. Издали городок показался Всеславу ненастоящим, каким-то примитивно-игрушечным.

—Мои лесные сторожи значительно больше, - вслух подумал княжич. Всемысл, услышав сына, ничего не ответил, лишь растеряно потрепал густую бороду.

Навстречу отряду из крепостных ворот шагнул сторожевой воин:

—Приветствую тебя князь, и тебя, княжич. Милости просим! Князь Глеб с нетерпением ожидает дорогих гостей.

Всемысл узнал воя. Это был тот самый гонец, доставивший в Дмитриев приглашение на свадебный пир.

—А ты я вижу человек незаменимый.

Воро́тник усмехнулся:

—Незаменимых людей нет. Есть те, кого заменить некем.

Навстречу гостям с крыльца княжеского дома торопливо сбежал молодой юноша в красном бархатном кафтане.

—Рад приветствовать тебя стрый князь Димитрий, и тебя стрыйчич Константин, - низко поклонился молодой человек.

—Князь Глеб, - догадался Всеслав. Он впервые встретился со своим двоюродным братцем, оставшись вполне довольным внешним видом молодого удельного князя. Глеб был на редкость статен, ладно скроен и широк в плечах. На молодом лице пробился первый пушок над губой, что придавало юноше лихой разудалый вид.

Всемысл привлек к себе молодого человека, крепко обнял. По его примеру и Всеслав обнялся с Глебом.

—Ну, здравствуй, брат Всеслав, - голос у хозяина приятный, бархатистый, - много о тебе слышал. Вот, Бог дал, и увидеться довелось. Проходите, палаты для вас уже готовы. Сейчас же дам распоряжение накрывать столы.

—Не суетись, Глеб, - Всемысл легким кивком остудил гостеприимный пыл хозяина, - мы не красны девки, не надо вокруг нас хороводы водить. Ты мне вот что скажи, мил-друг, дорогой племянничек, почему у тебя на всем пути к городцу ни одного дозора нет?

—Виноват, дядя. Знаю, что сторожевые посты выставить надо, да воев нет. С великим трудом две дюжины человек в дружину набрал, да и те, почитай, от своего труда живут, крестьянствуют. Заплатить мне им за воинскую службу нечем.

—Не гоже так. И себя погубишь раньше времени, и молодую жену. Ну, ничего-ничего, что-нибудь придумаем. Показывай, где тут твоя хваленая красавица?

Милена понравилась всем. Высокая, стройная, с приятным открытым лицом. Но больше всего приглянулась гостям ее внутренняя доброта, искреннее расположение к окружающим. Она сама вместе с прислугой, хлопотала у плиты, сама прислуживала за столом. Всемысл отказался от торжественной трапезы и две княжеские семьи пообедали по-домашнему, в тесном кругу, без посторонних лиц.

Всеслав видел, что отец очень доволен приемом и общением со своими юными племянниками. Заметил он, как после обеда князь подозвал к себе дружинника Перяту, что-то шепнул ему на ухо. Тот в знак согласия кивнул головой, быстро оседлал коня и стремглав вылетел за ворота крепостного вала.

—Благодарствую вас Глеб и Милена за хлеб и за соль, - поклонился хозяевам Всемысл, - и чтобы впредь в вашем доме достаток был и не переводился. Хотим мы завтра с утра, чтобы вас напрасно не тревожить, поохотится на дичь в здешних лесах. А, потому, ляжем почивать пораньше, да и вам надо хорошо отдохнуть перед завтрашними хлопотами.

Князь Всемысл выставил из дружинников охрану у крепостных стен, двух воев помоложе отправил в лес следить за движением по Бакаеву шляху. Умаявшийся в пути Всеслав уснул тотчас же, как только коснулся лицом подушки. Он не слышал, как выходил проверять дозорные посты отец, как заходил в их комнату Глеб, узнать, не нужно ли чего дорогим гостям, не слышал даже пение горластого петуха ранним утром. Разбудило его лишь прикосновение отца:

—Вставай, сынок, на охоту пора.

Охота на берегах Усожи не приглянулась Всеславу. Ничем не отличающаяся от любой другой ловли в огромных лесных массивах курского княжества. Ему было интереснее осмотреться вокруг, запомнить конфигурацию и расположение реки Усожи и ее притоков, ознакомиться с расположением других населенных пунктов вокруг Глебова городка.

Не желая беспокоить отца, он шепнул одному из дружинников, что покинет охоту и присоединится к отряду уже в крепости. Всеслав помнил, что вчера они проезжали рядом с небольшим поселением ниже по течению реки и направил своего коня туда.

Действительно, вскоре из лесных зарослей вынырнуло крохотное поселение из пяти полупокосившихся изб с земельными наделами не более полуосьмины[9]. На опушке леса и у воды на чахлой весенней травке паслись несколько худых от зимней безкормицы коров и козы с непоседливыми козлятами.

Одна из буренок отбилась от стада и забралась в огород крайней от леса избы. Из дома выбежал огромный волосатый мужик с толстой палкой в руках.

—Ядыка, таракан тебя раздери, ты куда смотришь? Повылазило тебе, что корова на моем огороде пасется? Убью, паскуду!

От коровьего стада метнулся худенький паренек в латаной бесформенной кацавейке. Спасаясь от преследователя, он бросился в сторону спасительной лесной чащи, мимо Всеславова коня. Княжич повернул лошадь, крупом оттеснил мужика от настигаемого мальчика.

Крестьянин заметил богатое одеяние всадника, но кипевшая в нем злоба не находила выхода.

—Ты кто такой?

—Это ты кто такой, смерд? Как смеешь князю такие речи говорить?

— Прости, кня… княжич…. Этот паршивец за коровами не углядел, весь огород потравил.

—Твой огород еще не засеян, и даже не вспахан. Какой ущерб непаханой земле могла нанести корова?

—Все равно мальчишка виноват, что скотинку упустил. Если его сейчас не наказать, он непременно потом разор учинит.

—Так ты требуешь княжьего суда, чтобы разобраться кто прав, кто виноват? – Всеслав нарочито грубо призвал мужика к ответу и тот сдался. Бросил палку, виновато и подобострастно улыбаясь, попятился от всадника:

—Что взять с бедного сиротки? Ладно, Бог с ней, с коровкой. И убыток она причинила небольшой. Переживем, как-нибудь.

Пятясь, мужик что-то бормотал про себя и кланялся, пока не шмыгнул в калитку дворовой ограды.

Всеслав повернулся к мальчику, прятавшегося за крупом княжеского коня:

—Не бойся, он тебя не тронет.

—Ты его не знаешь. Теперь непременно до полусмерти поколотит. Невзор никому ничего не прощает.

—Он тебе кто? Отец? Дядя?

—Что ты! Родители мои давно умерли. А так, как других родственников не было, Невзор взял меня к себе. Уже три года я работаю на него и днем и ночью. Только вместо куска хлеба он меня палкой любит потчевать. Теперь точно убьет…

—Что ты как сорока заладил: убьет, да убьет. Сколь тебе лет?

—Наверное, двенадцать….

Всеслав и сам прикинул, что парень примерно одного с ним возраста.

—Я дмитриевский княжич Всеслав. Пойдешь служить в мою дружину?

—А у тебя не бьют?

—Не бьют. А даже, наоборот, учат отпор давать. Чтобы всякие невзоры не смели и руку поднять на слабого и беззащитного. Так пойдешь или нет?

—Пойду.… А так все равно убьет….

—Вот талдон! Залезай на коня.

Мальчик мастерски запрыгнул на круп лошади, ухватился за талию Всеслава.

—Не упадешь?

—Ни. Я на лошадях привычный.

—Ну, раз верхом ездить умеешь, воин из тебя неплохой получится.

Сквозь княжеский кафтан ощущался холод озябшего тела мальчика под рваной нищенской одеждой. Всеслав достал из походной сумы шерстяную накидку:

—На, укройся, - затем протянул юноше кусок мясной кулебяки, - перекуси пока…

Они ехали шагом, знакомясь друг с другом и с незнакомой княжичу территорией.

—Тебя отчего Ядыкой кличут?

—Невзор говорит, что я много ем.

—А родители тебя как звали?

—Кирюхой.

—Ну, что, Кирюха, не раскисай, будет и на твоей улице праздник.

—Какой праздник?

—Большой и веселый. Свадьба называется. Пирог с вишней будешь?

Огромный кусок пирога в мгновение ока отправился вслед за жирной кулебякой.

—Во, даешь! Наш воевода говорит, что тот, кто хорошо ест, будет хорошим воином. Ты будешь хорошим дружинником, Кирюха!

Конь вынес седоков на поросшее буйным лесом взгорье, и Кирюхино поселение пропало из вида мальчиков. Ядыка грустно вздохнул.

—С Буданкой не простился…

—С коровой, что ли?

­—Нет, с девчонкой соседской. Она также, как и я, сирота, живет у дальней тетки. Расстроится, наверное, когда узнает, что я уехал.

—Не переживай, навестим мы еще твою Буданку. На обратном пути заедем к ней в гости.

Ядыка повеселел и затих, согретый шерстяной накидкой и теплом Всеславова тела. Так они и въехали в ворота Глебова городища.

Первые, что бросилось в глаза мальчику – большое количество вооруженных дружинников. Как в самой крепости, так и далеко за ее стенами. Вокруг городища были разбиты воинские стоянки с кострами, у которых сидели и стояли княжеские вои. Готовили пищу, чистили оружие, балагурили или задумчиво глядели с высоты кургана на простирающие у подножия холма окрестности.

Князь Всемысл стоял в центре площади рядом с огромных размеров воином в тяжелых походных доспехах. Густые, низко нависшие брови, окладистая борода и струящиеся змейками усы незнакомца, выдавали в нем личность чинную, многостепенную. Позолоченные, до блеска начищенные доспехи и наброшенный сверху голубой плащ указывали на его принадлежность ко княжескому сословию. Видимо, отцов собеседник был не крупным владельцем и по рангу не выше отца, потому, как они дружески похлопывали друг друга по плечам, как старые закадычные товарищи.

Без боязни Всеслав направил коня прямо к центру площади, где рядом со старыми князьями находился и его двоюродный брат Глеб. Всемысл первым заметил сына, пристально всмотрелся в лицо притаившегося за спиной княжича человека.

—Вот это сынок, ты славно поохотился! Не пойму, только, девка, али парень?

Стоявшие вокруг воины дружно захохотали.

Не обращая внимания на оскалившихся дружинников, Всеслав громко обратился к хозяину удела:

—Стрыйчич Глеб, сейчас на моих глазах один из местных крестьян чуть не забил палкой этого сироту. Так как ему некуда идти, я пообещал взять его под свою защиту. Если позволишь, я возьму юношу в свой отряд и сделаю из него боевого дружинника, а тебе взамен пришлю любого из своих воев. Если же нет, возьми его под свою руку и сам дай защиту.

Хохот и насмешки на площади сразу стихли. Всеслав ловко соскочил с коня, вслед за ним спрыгнул и Ядыка. Глеб прижал княжича к себе:

—Ну, конечно, любезный брат. Если ты пообещал юноше свою защиту, я не стану препятствовать. А насчет замены не беспокойся. Князь Всемысл прислал мне на службу десять всадников из своей дружины.

Только сейчас Всеслав понял, куда отец так спешно посылал вчера дружинника Перяту. Он благодарно обнял Глеба, крепко пожал руку мудрого брата.

—А меня, внучек, обнять не хочешь?

Сзади Всеслава стоял тот самый пожилой воин, что беседовал с отцом. При близком расстоянии княжичу стали хорошо видны глубокий шрам на левой щеке, многочисленные рубцы и следы на лице от боевого оружия.

­— Князь Курский и Трубчевский Всеволод Святославич Буй-Тур, - торжественно представил Всеславу пожилого воина дмитриевский князь, - родной брат твоего деда Олега.

—Тот самый, легендарный Буй-Тур, - оторопел Всеслав. Сердце ушло в пятки, но, не подавая вида, княжич степенно склонился перед славным родичем.

—Рад видеть тебя княжич Всеслав в добром здравии и надлежащим воспитании, - Буй-Тур крепко прижал мальчика к себе, - сейчас редко кто из князей может сохранить в себе доброе сердце.

Буй-Тур с удовольствием представил Всеславу своего сына Святослава, всего лишь на пару лет старше княжича. Сын курского князя совсем не кичился своим положением, вел себя с окружающими ровно и спокойно, что очень пришлось по душе прямолинейному Всеславу.

Взаимные знакомства княжеской династии отвлекли Всеслава от его нового сотоварища, заставив забыть на время о привезенном в крепость сироте Ядыке. Растерянный юноша неуютно себя чувствовал среди большого скопления людей, значительная честь которых была такого высоко ранга, какой Ядыка себе и представить не мог.

Наконец в братаниях была нащупана пауза и Всеслав вспомнил о стоявшим за его спиной Ядыке.

—Братец, покормить бы его, - обратился княжич к Глебу.

—Извини, брат, не могу отлучиться. Беги на кухню к Милене, она распорядится насчет обеда.

Всеслав с Ядыкой и примкнувший к ним княжич Святослав, отправились разыскивать Милену.

Девушка так искренне обрадовалась истории со спасенным сиротой, что расцеловала Всеволода в обе щеки.

—Спасибо тебе, братец мой названный, это самый лучший подарок на нашу свадьбу.

После обеда мальчишкам вновь пришлось знакомиться со своими близкими и дальними родственниками. От большого количества гостей и представляемых лиц у Всеслава и Святослава закружилась голова. А в именах родственников ребята просто стали путаться.

—Брат Всеслав, ты не помнишь, кто сейчас подходил ко мне в голубом корзно? Стыдно признаться, запамятовал его имя.

—Это воргольский князь Мстислав – мой троюродный дядя.

—А я почему-то думал, что это мой тезка – липовеческий владетель.

К вечеру в городок прибыла мать Глеба – княгиня Елена Изяславовна с тремя дочерьми. Прелестные девочки Добромила, Мария и Елизавета жались в сторону от огромной толпы гостей, чувствуя себя очень неуютно на большом пиру. Наконец, это заметили верховные князья:

—Святослав, Всеслав. Мы тут, посовещавшись в семейном кругу, решили на эти два дня поручить вам ответственное задание: приглядеть за нашей молодежью. Скучно детям на взрослом пиру. Отправляйтесь с ними в пустующий милолюбовский терем к князю Бериславу, а завтра пополудни возвращайтесь в Глебов городок.

Десяток ребятишек под руководством Всеслава и Святослава с удовольствием покинули шумный городок, имея возможность свободно пообщаться между собой и отдохнуть от атмосферы шумного пира.

Больше всех радовался свободе и покою Ядыка, не привыкший к большим компаниям. Всеслав поделился с юношей своим комплектом походной одежды и, умытый и приодетый Ядыка ничем не отличался от новых товарищей. Все, кто не знал о деталях его появлении в окружении Всеслава, по наивности считали мальчика княжим сыном. А добрая милолюбовская княжна Добромила во время похода не сводила глаз со спокойного и уравновешенного юноши.

—Всеслав, откуда у тебя такой лук такой изумительной работы? - курский княжич Святослав с видом искусного знатока оружия, осмотрел рукоять оружия, добытое юношей из подземного города царицы Купавы.

—Два года назад мы с товарищами спускались в подземные ходы под градом Дмитриевым, - гордо ответил Всеслав, польщенный вниманием старшего брата, - там в глубокую старину проживало племя женщин-воительниц. В пещерах мы и обнаружили несколько луков с гравированной рукояткой.

—Под нашим Курском тоже подземные ходы есть. Только кем и когда поставлены – неизвестно.

—И что же ты, не разу не спускался по тем ходам?

—Отец пока от меня скрывает входы в подземелье. Вот, когда я стану князем, обязательно посмотрю, куда они ведут.

—Да. Я бы тоже был не прочь туда спуститься. Как узнаешь о входах,приглашай меня – вместе посмотрим.

—А я тоже видел подземные норы под старым городищем, - стеснительно, но убежденно произнес Ядыка.

—Может, то были лисьи, або барсучьи?

—Нет, туда взрослый человек легко пролезть сможет. Люди говорят, что в тех норах раньше жили Божьи люди, а еще раньше какие-то «поганые».

—И, что же, эти «норы» и сейчас можно отыскать?

—А то? Под левым берегом Фатежика есть, и в самой горе под городищем…

—А ты можешь показать?

—Легко… только… ты обещал … с Буданкой повидаться….

—Я помню, Кирюха, не робей… Брат Святослав, тут рядом по пути небольшая деревушка есть. Давай, завернем, Ядыке девушку одну повидать надо.

—Завернем, брат Всеслав, отчего не завернуть?

Большой княжий обоз из двух кибиток и пятерых вооруженных всадников своим внезапным появлением не на шутку перепугал жителей лесной деревеньки.

Буданку ребята застали на берегу речушки, стирающей ветхую крестьянскую одежонку в стылой весенней воде. Она долго всматривалась в преобразившегося вдруг своего давнего знакомого - соседского сироту Ядыку и не могла поверить, своим глазам.

—Буданка, я заехал попрощаться… Княжич Всеслав берет меня к себе на службу.

—А я все думаю, куда Ядыка запропастился. Пошла к Невзору, узнать… а он меня палкой.

Девочка показала огромный синяк на правой руке. Всеслав отметил, что руки девочки озябшие в стылой проточной воде, почти такие же синие, как и ее ушиб. Ядыка в безсильной злобе заскрежетал зубами:

—Княжич, разреши мне остаться? Убьет лиходей Буданку, зло за меня вымещая…

Всеслав озорно сверкнул глазами:

— Не убьет… Буданка, хочешь я заберу тебя вместе с Ядыкой в свой град?

Девушка смущенно молчала, прикрывая озябшими руками рваные дыры в старом перелатанном жакете.

Всеслав шепнул Ядыке:

—Приглашай сам ее. А то она нас боится.

Мальчик шагнул к подруге, стал шептать ей что-то на ухо, временами указывая рукой на Всеслава. Но девушка, смущенная большой группой окруживших ее всадников, все никак не могла решиться на столь ответственный в ее жизни шаг.

Разрядила обстановку сердечная княжна Добромила, полностью оправдывающая собственное имя. Она, выйдя из кибитки, взяла Буданку за руку:

—Ты же вся озябла. Поедем с нами: поешь и отогреешься. Не бойся, мы тебя не обидим.

Буданка покорно последовала за девочкой и безропотно села в повозку.

—Вы езжайте, - Всеслав кивнул курскому княжичу, - а я вас догоню.

Взяв Ядыку, Всеслав подъехал к полуразвалившейся землянке, в которой проживала Буданка. На громкий стук в стену из полуразвалившейся двери выглянула седая беззубая старуха со сбитыми волосами под рваным полушалком.

—Мать, я забираю Буданку к себе на службу.

—Сделай милость, - старуха изобразила на лице гримасу, которая должна была изобразить радость, - а то совсем есть нечего стало. Боюсь, помрет дитя-то.

Всеслав, не раздумывая, сдернул с седла походную котомку с едой и запасной одеждой. Протянул старухе. Та, в недоумении подалась назад, ожидая подвоха от юного всадника.

— Там еда, одежда… какая-никакая….

Смущенный Всеслав положил котомку на возвышении у двери лачуги, повернул коня и пустился вдогонку своим товарищам.

[1] 1189 года.

[2] ТАМГА – родовой знак, печать.

[3] СТРЫЙЧИЧ – двоюродный брат со стороны отца.

[4] ТИУН – сельский староста.

[5] БРАТЫЧ – племянник.

[6] КРАСНАЯ ГОРКА – время после Пасхи, период свадебных гуляний.

[7] Ныне окрестности села Солдатское.

[8] ПОПРИЩЕ – в русской системе мер длины – примерно 750 метров.

[9] ПОЛУОСЬМИНА – мера площади, равная 12-15 соткам земли (0,2-0,3 га).

Глава 12

Князя Берислава в его поместье не оказалось. Проводив супругу с дочерьми на предстоящие торжества по случаю бракосочетания сына, сам владелец милолюбовского поместья с небольшим отрядом гридней отбыл на многодневную охоту.

—Что бы с родственниками не встречаться, - догадался Всеслав.

На правах старшего из рода Ольговичей право распоряжения по дому в отсутствии хозяев взял на себя курский княжич Святослав Всеволодович:

—Княжич Пров пусть остается с девочками и детьми дома. Твоя задача, брат Пров, наблюдать за порядком и, при необходимости, защищать детей. Княжна Добромила тебе в помощь. Она же пусть распоряжается насчет обеда. А мы с княжичем Всеславом, Ядыкой и княжичем Ярополком пойдем узнаем насчет подземных ходов на старом городище.

С друзьями вызвался отправиться на поиски приключений и девятилетний сын воргольского князя Владимир – Велимир. Ядыку же Добромила попросила оставить им в помощь по хозяйству.

—Не можно, сестренка, - отказал Святослав, - только он ведает входы в неизвестные нам пещеры. Но, как только будет можно, мы сразу же отошлем его обратно в твое полное распоряжение…. Нас же до вечера не ждите. Но, не бойтесь, к сумеркам мы успеем возвратиться.

Перейдя знакомый брод, всадники спешились, привязали коней к ивам на поляне, и гуськом, сквозь завалы и бурелом, углубились в лесную чащу.

Старое городище находилось на крутом холме, грозно свисавшем поросшим лесом над порогами Усожи. Всеслава удивило, что ни одна, даже самая малейшая тропинка, не была проложена к бывшему поселению над рекой.

—Отчего же такое запустение, - поинтересовался юноша у Ядыки.

—Зарок был положен на сию гору, - ответил степенный проводник, - старики говорят, что лежит здесь под землей нечто, что открывать человекам запрещено. Сторожит это место страшный Див. Потому и обходят эту гору и пеший, и конный, и зверь, и птица.

— Как же ты не побоялся сюда прийти?

—Однажды осенней ночью я заблудился и укрылся от дождя в глубокой норе. И только утром разглядел, что заночевал на заповедном холме. А потом, когда приходилось убегать от Невзора, несколько раз прятался здесь, где искать бы меня побоялись.

Ядыка только по одному ему ведомым признакам отыскал на крутом обрыве осыпавшийся от времени лаз в «нору». Действительно, отверстие было великовато для проживания лесного зверя и имело явные признаки рукотворного сооружения.

—Брат Всеслав, ты один из всех нас имеешь опыт спуска под землю, тебе и первому идти в «нору». Я – следом, за мной Велимир и Ярополк. А ты Ядыка, если хочешь, бери коня и возвращайся к Добромиле в милолюбовское поместье.

—Дозволь мне, княжич, с вами остаться?

—Лепо буде. Тогда возьми мой меч и оставайся снаружи. Будешь защищать нас со спины.

Ребята обвязались бечевой, заранее прихваченной из поместья князя Берислава. Всеслав запалил от огнива свой факел. Остальные зажигать квачи не стали, сберегая их про запас.

В отличие от подземелий Купавы, пещеры над Усожей не были выложены изразцами из обожженной глины, но словно опаленные сильным огнем, имели гладкие окварцованные стены, похожие на покрытую глазурью поверхность кувшина.

В десяти шагах от входа пещера раздваивалась. Левое ответвление, углублялось и уходило резко в сторону, правое – более широкое, вело вглубь горы, и Всеслав шагнул вправо. За ним вынуждены были последовать и его товарищи.

Несколько минут друзья продвигались по темным коридорам подземелья в полной тишине, пристально вглядываясь в выхватываемые светом факела мрачные своды и гулкий пол под ногами.

Внезапно до ноздрей Всеслава донеслись запахи свежего воздуха.

—Святослав, ты чувствуешь?

—Да, лесной воздух. Видать, мы недалеко от поверхности.

Еще через несколько шагов впереди блеснул тусклый свет, и исследователи прибавили шаг. Перед ними открылась большая дыра в земле, ведущая на поверхность. Сквозь переплетенные корни видны были вековые стволы деревьев, по-весеннему голые ветки густого леса и…. торжествующее лицо Ядыки.

—Я знал, что вы сюда выйдете….

Выбравшись на поверхность, друзья обнаружили, что находятся на вершине земляного холма. На самой макушке стоял столетний огромный дуб. Раскинув в стороны массивные ветви, он был похож на гигантский крест, обвитый живой растительностью. Вокруг лесного великана угадывалась широкая площадка с остатками каменного фундамента и гнилыми срубами жилищ.

Со всех четырех сторон крутой холм окружала вода. С юга и запада рядом с горой протекала полноводная река Усожа. С востока в Усожу впадала речушка, куда меньшая по ширине, которую Ядыка называл Фатежиком. С северной стороны водные объекты соединял рукотворный ров. Его друзья пересекали, когда добирались до подножия холма, но о масштабах и предназначении поняли только сейчас.

—Видите, как наши пращуры место сие от посторонних глаз прятали, - Святослав многозначительно повел взором вокруг холма, - видать и впрямь под землей что-то важное скрыто. Иначе стали бы они так замарачиваться.

—Может, вернемся обратно до развилки пещеры и продолжим поиски старинной поклажи?

Горячий Ярополк юркнул было обратно в нору, но рассудительный Святополк предложил повторить попытку продвижения от первого входа у подножия холма.

—Так мы факелы сбережем. Ведь развилка с нижнего входа гораздо ближе.

Левый тоннель через каждый десяток шагов разделялся на ответвления и Всеслав, чтобы не сбиться, держался все время правой руки.

—Ты квачом отметины на стенах рисуй, - посоветовал идущий следом Святослав, - а то не ровен час, здесь и заблудиться можно. Голос княжича прозвучал невообразимо искаженно, раскатисто ударяясь о невысокие своды подземелья.

Всеслав нарисовал копотью на стене крест, указывающий направление движения. Но дальше путникам продвигаться не пришлось. В паре метров от очередного разветвления путь ребятам преградили массивные резные врата из мореного дуба.

—Вот оно, - восхитительно ахнул Велимир, - нашли.

Ребята по очереди потрогали дверь рукой. Дубовая дверь стояла непоколебимо, словно каменный монолит. Никакого намека на ручку или замок. Сплошная поперечная деревянная стена на огромных столбах.

—Такую дверь просто так не откроешь, - посетовал Святослав и добавил: - тут заветное слово знать надо.

—А если ломом? – Велимир не хотел примириться с мыслью, что их сегодняшний поход грозит завершиться безрезультатно.

Ребята заулыбались.

—Пойдемте к выходу, пока факелы не погасли, - Всеслав первым шагнул в обратный путь.

Выбравшись на поверхность, каждый из путешественников предложил свой план проникновения в сокровенные кладовые. Велимир продолжал настаивать на силовом варианте решения проблемы:

—Возьмем заступы и ломы и – бах, дверь и откроется!

—Нет, тут надо искать потаенный замок на двери. Ведь, как-то же она должна отворяться, - не согласился с дальним родственником княжич Ярополк.

—Вокруг много других ходов, надо их исследовать, вдруг, по ним можно обойти дверь в подземелье.

—Нет, брат Святослав. Не за тем дверь крепкая поставлена, чтобы ее так легко обойти можно было. Да и без длинной бечевки по ходам соваться нельзя: можем заплутать и навеки под горой остаться.

—Верно говорит княжич Всеслав. Надо возвращаться домой. А норы никуда от нас не денутся, соберемся и еще раз придем, - горячо поддержал мнение друга Ядыка.

И если проголодавшийся подпасок вынашивал планы поскорее присоединиться к хлебосольному обществу Буданки и Добромилы, то Всеслав был более рационален в отношении к хранящимся под землей сокровищам.

—Не забывайте, братья, что мы находимся на земле князя Берислава. А все, что находится на земле князя, без его ведома трогать нельзя. Надо дождаться возвращения старого князя и только после его разрешения приступать к вскрытию двери.

Неохотно и не сразу друзья согласились с доводами дмитриевского княжича и договорились после согласования своих действий с владельцем земель, вновь собраться вместе и продолжить исследование старого городища.

—Всеслав, тебе милолюбовский князь приходится дядей, тебе с руки и разговор о ходах с ним вести, - порешили путешественники.

Пока ребята возвращались в крепость, стало смеркаться. За трапезным столом гостеприимной Добромилы путников ожидали приготовленные княжескими поварами изысканные яства. Проголодавшиеся искатели приключений незамедлительно набросились на еду, мгновенно уничтожив добрую половину предложенных блюд. Особенно усердствовал за столом вечно голодный Ядыка.

—Какой он … милый, - откровенно вздыхала в окружении новых подруг чистосердечная Добромила, наблюдая, как ее бывший крестьянин уплетает за обе щеки пироги и кулебяки.

Сытный ужин вызвал у ребят непреодолимое желание отправиться в объятия крепкого сна. В распоряжении юношей была отведена бывшая опочивальня князя Глеба в правом крыле княжеского терема, девушки воспользовались спальнями милолюбовских княжон Добромилы, Марии и Елизаветы. Едва слуги успели загасить свечи, как нагулявшаяся за день молодежь тут же отправилась в мир нави допереживать события, произошедшие с ними в течение прошедших суток.

В полдень следующего дня юные княжичи и княжны, как и предписывал уговор с их родителями, вернулись на торжества князя Глеба. Значительная часть гостей уже отбыла в свои удельные княжества, и глебовский городок выглядел немного сиротливо без ставшей уже привычной толпы родичей в княжьем тереме и больших отрядов воев у стен крепости.

Порядело и в рядах молодежи. Рано утром в Милолюбов заехал за сыном Велимиром воргольский князь. Встретившийся по пути в Глебову крепость владыка Вщижский попросил сына – княжича Ярополка срочно попрощаться с новыми друзьями и отбыть домой.

Союз охотников за сокровищами распался.

— Мы с тобой ближе всех проживаем к пещерам старого городища, - шепнул, прощаясь со Всеславом, княжич Святослав, - и князю Бериславу близкими родственниками являемся. Давай этим летом возьмем с собой Глеба и наши дружины и спустимся-таки в эти таинственные «норы»?

— Так и сделаем, брат, - согласился Всеслав.

Юноши горячо распрощались, клянясь друг другу в искренней любви и дружбе.

—Я очень рад, что вы подружились с княжичем Святославом, - одобрил поведение сына князь Всемысл, - он первый наследник курского престола. Став удельными князьями вы с ним можете создать один из могущественных военных союзов в северных владениях Ольговичей.

Добромила тем временем попросила мать и Милену решить судьбу сироты Буданки. Дородная Елена Изяславовна предложила оставить девочку в качестве комнатной прислуги при милолюбовских княжнах, с чем ее молодая невестка с радостью согласилась:

— Хорошо, … мама! Пусть сиротка поживет с нашей Добромилой. Это будет им обеим только на пользу.

Всеслав был рад подольше пообщаться со своими ближайшими родственниками, особенно с братом Глебом и его юной супругой, но и Буй-Тур Всеволод и отец вдруг заторопились с отъездом.

—Да и то верно: столько дней принимавшая гостей молодая чета нуждается в отдыхе, - постиг мысли своих старших родичей Всеслав.

На прощанье курский князь Всеволод пригласил Глеба с Миленой к себе в гости:

—Милости прошу дорогие внучки́ посетить наше скромное жилище. В любое время, как только вам будет удобно. А чтобы в пути вас ничего не тревожило, даю тебе, князь Глеб, в услужение лучшего своего воина – верного сотника Дея. Несмотря на то, что гридень сей молод, он очень искусный и опытный воин.

Благодарный князь Глеб вызвался проводить кортежи дмитриевского и курского владетелей до переправы через Усожу.

На северном берегу реки, у развилки дорог, старый Буй-Тур Всеволод, князь Всеслав и молодой правитель Глеб Бериславович в последний раз обнялись.

—Значит, говорите, княжичи, князя Берислава нет дома? Ну, тогда и нам задерживаться здесь дольше не сто́ит. Как верно говорится: долгие проводы – лишние слезы. Давай, ребята с места в галоп!

На взгорке Всеслав приостановил коня, обернулся, отыскивая глазами двоюродного брата. Глеб на подаренном ему ко дню бракосочетания вороном коне глядел вослед уходящим на юг и запад дружинам своих старших собратьев по оружию. Заметив, что Всеслав притормозил коня, приветливо помахал княжичу рукой.

—До осени обязательно попрошу отца, чтобы отпустил нас со Святославом к брату Глебу погостить, - мечтательно подумал юноша, очарованный и самим хозяином здешних земель и его прелестной молодой женой.

Подумать не мог юный княжич, что видит сейчас князя Глеба в последний раз. Не ведал он, что наступающее лето 1189 года будет грозным для всего курского края. Что в один миг события грядущего года изменят как привычный уклад полюбившегося ему Приусожья, как и жизнь самого́ юного княжича Всеслава.

Поздней весной и в начале лета воины дмитриевской дружины во главе с князем Всеславом неоднократно выступали к Курску на защиту города от печенежских набегов. Но если крупные отряды неприятеля соединенным силам Буй-Тура Всеволода удалось рассеять далеко на подступах к соловьиной столице, то разрозненные группы степняков продолжали наносить мелкие подлые удары по деревням и весям курских княжеств, разоряя крестьянские подворья и уводя в полон молодых девушек и парней.

Несколько месяцев Всеслав не виделся с Белянкой. Военные хлопоты, ежедневная работа на износ по укреплению гарнизонов Громашева и Жигаева городищ, небезопасность лесостепных путей – сакм, не позволили Всеславу добраться до Соломенной ожоги на реке Рудке.

—Как там моя ненаглядная, - мучился думами юный княжич, - не напали бы поганые степняки на беззащитную деревушку.

И страдал от тревожных дум, нередко посещающих светлую голову наследника дмитриевских земель.

В октябре месяце, когда жители Посвапья с облегчением вздохнули, в надежде, что басурманские набеги с наступлением первых холодов прекратятся, в город Дмитриев прибыл дружинник из боевого отряда князя Глеба.

Всеслав узнал его сразу. Это был тот самый воин, который привозил им с отцом приглашение на свадьбу молодого князя и встречавший дружину Всемысла у ворот Глебовского городища.

В этот раз гридень был изрядно потрепан и помят. Голова обмотана пропитанным кровью куском грубой ткани. Воин с трудом сидел в седле и все время обезсиленно сползал с крупа взмыленного коня.

Подоспевшие воины Всемысловой дружины подхватили всадника на руки. Он отыскал глазами князя и княжича:

— Печенеги…. Князь Глеб пал… и княгиня…. – из последних сил прошептал хриплым голосом воин и сомкнул в безпамятстве едва различимые в спекшихся сгустках крови очи.

—Готовь дружину к походу, - кратко объявил Всемысл подоспевшему на его зов воеводе Растичу. И отдал необходимые наставления остающимся на защите города княжичу Всеславу, воеводе Будану и городскому голове.

Уже через пару часов, поднимая высоко к осеннему небу клубы придорожной пыли, дружина дмитриевского князя понеслась по направлению к усожским городкам. Спасти поселения Поусожья от вражеского вторжения князь Всемысл не успевал, но отбить и вернуть уводимых в полон русичей, было необходимо. Чтобы проучить подлых поганых и способствовать снижению аппетита печенежских царьков на окраины русского государства.

Всеслав занялся подготовкой обороны города на случай внезапной атаки половецкого войска. Не забыл он и о судьбе раненого глебовского ратника.

Несмотря на все опасения лекарей, раненый гридень не только выжил, но и очень скоро пошел на поправку. Обломки стрел в спине и груди удалось удачно извлечь, нанесенные саблями удары вскользь по голове и левой руке быстро затянулись под обильным слоем целительной мази на основе животного жира. Уже через два дня воин смог подробно поведать Всеславу о произошедших на берегах Усожи событиях. Как и прежде придавая своему рассказу оттенок былинного повествования.

— Как ты ведаешь, княжич, крепко любили князь Глеб с княгиней Миленой друг друга. С момента, как поселились они в своем новом имении, мгновения один без другого прожить не могли. Целыми днями ворковали князюшки, держась за руки, и наговориться не могли. Вечным казалось их счастье, неразлучной виделась всем нам их судьба. Но недолго продолжалась чистая любовь наших молодых. Прознали степняки, что разделилось княжество милолюбовское, ослабло и сделалось для них легкой добычей. Вихрем вторглось на берега Усожи войско печенежское. Внезапно ударили они на город Милолюбов и окрестности его. Сильно пленен был своей любовью князь Глеб, чтобы вовремя увидеть опасность грозящую и прийти на помощь отцу. Пала под ударами вражеской конницы крепость батюшки-князя, запылали поселения окрестные. Поздно спохватился князь Глеб, приказал собирать дружину, но уже окружили поселение наше вороги многочисленные.

Семь дней сражались мы с окаянными супостатами. Один за другим падали под стрелами мои товарищи, все меньше оставалось защитников крепости, все более наваливалось на русичей войско вражеское. И тогда глебовский воевода Дей, видя, что скоро сомнут печенеги нашу оборону, посоветовал Глебу спасти красавицу жену, укрывшись от конницы в густых лесах. Направили коней Глеб и Милена в чащу лесную, а отряд Дея, выйдя из ворот города, вступил в схватку, прикрывая отход князя. Поскакали Глеб и Милена под укрытие деревьев, уже добрались они до опушки леса, но ударила тут стрела вражеская в спину нашему юному князю и ранила смертельно. Доскакали влюбленные до берега речного, и упал князь под ноги боевого коня. Заплакала Милена, зарыдала по своему возлюбленному, трепетной птицей забилась сердце ее. Три дня убивалась она по мужу, а потом призвала братьев своих, и похоронили они юного князя на берегу Усожи, под старинным развесистым дубом. Совсем рядом с тем местом, где проживала Милена в доме отца своего Любима.

После похорон пришла Милена в отцовский дом, попрощалась с родителями, дала наказы братьям названным, наставила племянников юных. Одела она белые одежды и вернулась на могилу своего мужа. Видели люди, как поклонилась она на все стороны света у могилы Глебовой, поцеловала крест надгробный, легла рядом со свежей насыпью и больше не встала. На следующее утро братья похоронили сестру рядом с тем, кого она любила больше своей жизни и с кем навеки решила остаться вместе. Там и лежат теперь рядышком наши голубки.

— Как же ты сам спасся?

—Был я в той последней вылазке под командой воеводы Дея. Когда ударил меня печенег саблей по голове, померк свет в очах моих и упал я под ноги боевого коня. Пришел в себяуже в доме одной местной крестьянки. От нее и узнал о смерти князя и Милены. Когда смог встать на ноги, пошел к Милолюбовскому городищу. Думал, может горожанам удалось от ворога отбиться. Куда там! Одно пепелище на месте города предстало моему взору, да десятка два бездомных крестьян в округе, уцелевших при набеге. В перелеске наткнулся я на коня оседланного. Садись, говорю себе, Башкей в седло, да дуй к князю дмитриевскому. Так вот к вам и прискакал…

— Да! Чудом удалось тебе избежать смерти, Башкей.

—Что ты, княжич! Разве костлявой избежишь? Как говорят в народе: хоть ноги имей до плеч, а все равно от смерти не убечь. Всего лишь временная отсрочка… Видно, суждено мне и на службе у твоего батюшки побывать….

—Да, лишние руки сейчас бы не помешали….

В ожидании возвращения дружины дмитриевского князя, воевода Будан собрал в крепости мужчин-горожан и крестьян окрестных селах, способных держать в руках оружие. Оказалось, что кроме Всеславовой дружины из тридцати пяти человек, включая гарнизоны Громашева и Жигаева городищ, на защиту родного града могут стать не более полусотни плохо обученных ополченцев.

Будан приказал выдать рекрутам оружие из княжеских кладовых и отправил их под началом Кутаса в летний лагерь:

— Гоняй их как сидоровых коз, до последнего издыхания. Но добейся, чтобы спустя седмицу они могли сносно стрелять из лука и крепко держать в руках боевое копье.

По вечерам городской голова Чекан собирал оставшихся вне боевого строя горожан, проводил тренировки на стенах крепости. Дмитриевцы учились быстро разводить костры, кипятить воду и опрокидывать котлы на врага, сбрасывать камни на головы осаждающих стены крепости. Специальные команды подвозили на конных подводах камни из карьера и стволы деревьев, пилили и кололи дрова в поленья, накрывали поленницы рогожами, покрытыми густым слоем речного ила – во избежание попадания в стратегические запасы вражеской горящей стрелы.

На счастье жителей Дмитриева печенеги не дошли до стен их родного города.Подданные князя Всемысла облегченно вздохнули – в этом году удалось избежать горькой напасти. Но беда пришла оттуда, откуда ее совсем не ожидали.

Из похода не воротился князь Дмитрий-Всемысл со своей боевой дружиной.

Глава 13

Больше месяца жители города Дмитриева ожидали возвращения домой своего правителя и его верных боевых товарищей. Не теряли надежды даже тогда, когда вышли все мыслимые сроки и потенциальные возможности. Но на первой седмице ноября, когда земля покрылась густым слоем не по-осеннему плотного снега, губительного для полевых походов конницы, заголосил-запричитал народ на улицах города и пригородных слобод:

—Ой, да на кого ж ты нас покинул, касатик наш ненаглядный!....

Всеслав до последних мгновений не хотел думать о постигшей дмитриевское княжество тяжелой утрате. Казалось юноше, вот сейчас раздастся у ворот города звук походной трубы, и ворвутся в город ратники Всемысловой дружины на своих верных боевых конях. В горницу забежит его отец: огромный, светлоглазый, подбросит он Всеслава как в детстве к самому потолку, прижмется колючей бородой к нежной мальчишечьей щеке.

Несколько раз посылал юный княжич гонца к курскому князю Всеволоду Буй-Туру, осведомиться насчет судьбы своего отца. Но всякий раз получал один и тот же ответ:

— Не возвращался. Ничего не известно.

В дни родительской субботы накануне Филиппового заговенья родственники не вернувшихся их похода гридней заказали панихиду по «безвестно канувшим воям». Хотели вписать в общий помянник имя верховного владетеля – князя Димитрия, но Всеслав категорически запретил:

—Никто его мертвым не видел. А для меня он всегда живой.

Но в тот же день поручил воеводе Будану приступить к формированию новой княжеской дружины.

—Чтобы была, как у отца. И по численности, и по уровню мастерства.

Гридней своей малой дружины Всеслав отослал на зимовку в лесные городки с тем же самым поручением: набирать в строй и готовить к военной службе местных крестьян.

Сам же впервые за последние три года остался зимовать в отеческом тереме. Юноша горячо переживал потерю последнего из своих близких родственников и старался избегать излишних встреч с людьми. Лишь самые близкие друзья: Зорко, Стрижак, Кутас, Ядыка и Ушак имели право посещать княжескую светлицу.

Но верховные обязанности Всеслав всегда пытался исполнять в полном объеме: вершил суд, следил за сбором податей и наполнением закромов, проводил военные смотры. Семье Ушаки и Ладославы, ожидающих рождения первенца в старой пристройке у братской гридницы, предложил для проживания свою бывшую спальню.

—Умница-княжич. Полная копия нашего князя-батюшки, - шептались за спиной юного правителя довольные горожане.

Когда до княжича доходили подобные разговоры, он недовольно морщился. Но по выражению его глаз было видно, что юноша доволен сравнением с героическим отцом.

—Что бы сказал мудрый батюшка, если бы увидел, как я руковожу краем в его отсутствие, - часто размышлял молодой княжич.

Эта мысль, а еще думы о Белянке, скрытой от него на долгие месяцы за снежными сугробами лесного края, бередили душу мальчика. О своих душевных переживаниях он мог поделиться разве что с верным Зорко. Долгими зимними вечерами он спрашивал своего друга и телохранителя:

—Если я посватаюсь весной к Белянице, твои родичи не будут против?

—Уверен, что нет.

—А я в своих не уверен. Вдруг выкинут какую-нибудь пакость и обяжут жениться на княжеской дочери?

—Ты согласишься?

—Понятно, что нет. Белянка для меня милее и титула, и княжества, и целой жизни. Если же будут Ольговичи настаивать на своем, бросим мы с тобой, Зорко, наше княжение и уедем в вашу ожогу хлеба пахать. Как думаешь, я буду хорошим ратаем[1]?

—Ты обязан стать хорошим князем. Как твой отец.

—А как можно узнать хороший ты правитель или нет?

—Легко. Представь, что весь мир состоит из таких людей, как ты и поймешь: хороший ты или плохой. Я думаю хороший, раз народ тебя любит.

— Мне важнее, чтобы ОНА меня любила.

—В этом не сомневайся. Чувствую, уже скоро будет и на вашей улице праздник.

—Будет ли?

—Еще как бы пожалеть после свадьбы не пришлось. Оно всегда так: вместе тесно, а порознь тиско[2].

—Поскорее бы установился путь в лесную ожогу...

Но зимние дни тянулись очень медленно. Чтобы как-то занять себя, княжич организовал зимний лов рыбы на Свапе, которому его гридней обучили местные жители во время зимовки в прибрежных лесах. Подводы мороженой рыбы потянулись во двор княжеской резиденции. Но еще большую часть улова Всеслав приказал раздавать жителям города и подолов. В условиях послезимней недокормицы богатая жирами рыба была хорошим подспорьем для ослабевшего организма.

А не занятых на военных сборах воев Всеслав отправил заготавливать строевой лес. Летом Всеслав планировал начать строительство на подоле новых домов для своих семейных ратников. Молодым и беззаботным парням и это дело не в тягость. Пригласили городских девчонок помогать ветки с полян стаскивать. Такой гомон в лесу! Даром, что Великий пост на дворе.

Наконец, в первой декаде марта по-весеннему дивно заблистало солнышко, ноздреватые сугробы рыхлого снега сникли под яркими лучами небесного светила и шумно пустились наперегонки с гор по крутым оврагам и старым буеракам.

Всеслав распорядился готовиться к предстоящей поездке в Соломенную ожогу, но внезапно прискакавший по весенней распутице гонец от курского князя Всеволода, привез приказ верховного правителя срочно прибыть к нему в стольный град.

Долгожданную встречу с Белянкой опять пришлось на время отложить.

Курск встретил юного наследника дмитриевских земель по-летнему теплой погодой и веселыми переливами первых певчих птиц. Еще на подступах к древнему граду, Всеслав залюбовался могуществом и статью столичного града. Огромный детинец[3] со сторожевыми башнями высился на высоком холме, словно сказочный небесный град. По всем четырем сторонам от крепости сбегали к воде многолюдные улочки, проулки, закуточки. Среди крохотных крестьянских халуп высились боярские хоромы в несколько этажей, дома княжеской дворни, массивные торговые строения, склады товаров на пристани.

Когда княжич в сопровождении малой дружины и курского гонца приблизился к воротам крепости, княжий посланник пошептал что-то на ухо начальнику отряда воротников. Тот отправил одного из конного воев со срочным поручением. «Видать, хотят уведомить князя Всеволода Буй-Тура о моем приезде», - подумал Всеслав, но ошибся в своих умозаключениях.

Когда кортеж дмитриевского княжича через северные ворота вступил на городскую землю, его встретил торжественный перезвон колоколов городского храма и Божедомской монашеской обители.

—Как же здесь все величественно и грандиозно, - шепнул Всеслав Зорко, кивком головы указывая на монументальные каменные стены крепости, на массивные храмовые колокольни, на возвышающийся в центре площади огромный терем великого князя. По сравнению с Дмитриевом, Курск выглядел словно сказочный город из нянюшкиных небылиц.

—Всеслав, а ведь стольный град приветствует тебя как удельного князя, - Зорко первым постиг торжественную обстановку момента.

—Так и есть, - согласился с другом Всеслав, завидев сбегающего навстречу ему с крыльца княжеского терема славного Буй-Тура и выстроенный у парадного входа почетный отряд великокняжеской дружины.

—Легко ли добрался, князь? – Всеволод Святославич по-отцовски ласково обнял своего удельного внука.

Всеслава слегка резануло выражение «князь», высказанное в его адрес, но поправлять верховного князя мальчик не стал, посчитав, что таким образом курский правитель выражает мальчику соболезнования по поводу пропажи его отца.

Из-под руки отца вынырнул княжич Святослав, в свою очередь прижал к себе Всеслава:

—Поздравляю.

«С чем же это они меня поздравляют, - подумал мальчик, - неужели об отце удалось что узнать. Где он? В плену?».

Но Буй-Тур рассеял юношеские надежды:

—К сожалению, до сих пор о князе Всемысле узнать ничего не удалось. Будем надеется, что он жив и вернется к нам целым и в добром здравии.

За приветственными разговорами князья поднялись на крыльцо и вошли в огромную комнату, в центре которого возвышались два огромных тронных кресла.

—Зала приемов, - догадался Всеслав.

Всеволод Буй-Тур по-отечески приобнял мальчика:

—Хоть разговор у нас и официальный, пойдем в трапезную. За сытным обедом и говорить легче. Святослав, распорядись определить на постой Всеславову дружину.

Всеволод усадил мальчика в центре стола, пододвинул тарелки с яствами:

—Ешь и рассказывай, как ты справляешься с командованием большим городом.

В нескольких словах юноша описал жизнь города Дмитриева в отсутствие князя Всемысла. Скромным рассказом Всеслава верховный правитель остался доволен, согласно кивая головой по ходу изложения новостей.

— Лепо! А мы ведь князь Всеслав недавно много говорили о тебе. Не икалось?

—Добром поминали али лихом?

— Больше добром. Но и лихом тоже. Всего понемногу. Решали мы на семейном совете, что делать с дмитриевским княжеством после… после того, как князь Всемысл не вернулся из похода…

— И что же надумали?

—Надумали, что город Дмитриев твой отец построил с первого колышка, и удел княжеский создавал тоже он. И пока он отсутствует, править сим городом и весью решили поручить тебе – его сыну и наследнику.

—Слабо верится, чтобы мои родственнички так легко согласились отдать лакомый кусок малолетнему княжичу.

—Никто и не говорит, что решить так было легко. Есть у тебя и явные соперники. Например, сын северского князя Игоря Святославича Владимир готов мечом взять на себя свапскую сторону.Да и племянник мой князь Рыльский Святополк чуть ли не на коленях просил право сесть ему по северную сторону курских владений. Но они – горячая молодежь. Их слово на совете весомо, но не приоритетно.

—Кто же был за меня?

—За тебя слово держали и северский князь Игорь – отец Владимира, и сам великий князь киевский Святослав Всеволодович, ну… и я, твой покорный слуга. Все мы ходили в военные походы с твоим отцом, и последний кус хлеба меж собой делили, и спину в бою друг другу прикрывали. Пока решили сажать князем дмитриевским тебя.

—Пока?

—Да, сынок. Пока своими уделами правят и славный Игорь, и мудрый Святослав Всеволодович, пока я на этом столе сижу. Но мы не вечны. Северский край уже отписан Владимиру. Святослав Ольгович, на правах рыльского князя, будет первым претендентом на курский престол, когда меня не станет. Очень скоро появятся у тебя весьма могущественные соперники. И совладать с ними будет очень непросто.

—Ты что-то хочешь предложить, славный Буй-Тур?

—Да, Всеслав. Тебе надо удачно жениться, взять супругу из могущественного рода. Чтобы в моменты опасности иметь за спиной военную силу тестя и его союзников. Есть у меня на примете две девушки из княжеских родов. Как только будешь готов к семейной жизни, пошлю сватов к отцам тех девиц, сам буду просить их выйти на тебя замуж. Какая из княжон согласится, ту и бери.

—Не могу я жениться на княжне, князь Всеволод. Я уже обручен с одной девушкой.

—Кто же она? Из какого рода?

—Она дочь огнещанина-севрюка из лесной деревушки. Но мы с нею любим друг друга, и наши родители уже благословили нас на совместную жизнь.

—С трудом вериться, юноша, чтобы твой отец мудрый князь Всемысл мог позволить своему единственному наследнику взять в жены простолюдинку.

—Но это так. Отец хотел поженить нас, когда мне исполнится двенадцать лет.

—Чем же ты так подкупил отца – князя?

—Просто познакомил его с Белянкой. Узнав ее, отец решил, что другой девушки мне и не нужно.

Князь Всеволод Буй-Тур задумчиво покачал головой, принимая во внимание услышанную информацию.

—Даже я не смогу защитить тебя, когда Ольговичи прознают о твоей женитьбе на простолюдинке. Ты сам себе провозглашаешь приговор, Всеслав.

—Но я не бьюсь за право быть удельным князем. И давно просил у отца благословение уйти в ратаи – хлеборобы.

—Не гожи те речи, Всеслав. – Князь Всеволод повысил голос. – Ты – князь, на тебе лежит забота о нашем отечестве, об отцовском наследии, о жизни и процветании твоих подданных. Простые люди тебе жизни и судьбы доверили, а ты их просто так предать хочешь?

—Но, ведь….

—Чтобы не слышал я больше от тебя подобных слов, - Всеволод оборвал юношу, показывая, что является единственным вершителем судьбы своих удельных князей, - коли оказали тебе честь, посадив на отцовский престол, будь добр не обмануть возложенных надежд.

Буй-Тур выдержал паузу, величаво поднялся:

—На Благовещение прибуду в ваш город, чтобы официально объявить тебя удельным дмитриевским князем. После Литургии собери в городском храме людей, речь к ним держать буду.

Всеволод Святославич слегка наклонил голову в знак того, что аудиенция окончена.

Всеслав повернулся к выходу, но Буй-Тур окликнул его. Голос князя прозвучал по-отечески назидательный, но мягко:

—Всеслав. Я не могу нарушить данного тебе отцовского благословения. Коли ты хочешь исполнить заветы отца и любишь свою Белянку – женись на ней, совет вам да любовь. Пока я жив, я буду защищать вас. Но, когда курский стол после меня перейдет твоим родичам, ты сам станешь вершителем своей судьбы. Храни тебя Бог!

Курский властитель перекрестил мальчика, еще раз кивнул ему в знак прощания, грузно повернулся и быстрыми шагами вышел в узкую дверь в дальней стороне комнаты.

За неделю до праздника Благовещения в город Дмитриев прибыл епископ Черниговский Порфирий с большой свитой,которую составляли чернецы, белое духовенство, церковные служки, дьячки и диаконы, архиерейская прислуга и отряд вооруженной охраны, приставленный князем Всеволодом. Город наполнился не только множеством новых лиц, отличающихся по укладу жизни и поведению от жителей Дмитриева, он весь словно проникся торжественностью момента, приподнятым настроением обывателей, и, необъяснимо откуда взявшимся, чувством тревоги.

Престарелый поп Викул, торжественно встретивший правящего архиерея, старался оказать максимум радушия и гостеприимства высокому гостю и его окружению. Священник самолично следил за подготовкой к торжественной службе, стараясь не упустить ни одного самого незначительного момента. Он так непривычно быстро передвигался по городу в своем длиннополом облачении с широко развивающимися на ветру просторными рукавами, что казалось, что маститый иерей не ходит, а парит над грешной землей.

Всеслав занимался подготовкой нижнего этажа княжеских хором к предстоящим торжествам. Верхняя же часть терема почти вся была занята свитой епископа Порфирия. Всеслав с трудом отстоял право на свою библиотеку, намереваясь при необходимости разместить в ней на ночлег курского князя Всеволода Буй-Тура.

По поручению молодого князя организованные группы жителей посадов подметали и утрамбовывали глиной улицы города, ремонтировали мосты и подъездные пути, очищали от валежника и излишней растительности поросшие лесом склоны у стен крепости. Честолюбивому юноше не хотелось ударить в грязь лицом перед верховным князем.

Чтобы усилить впечатление гостей о своем городе, Всеслав приказал привести и поставить у причала военные корабли – насады из лесных острожков. Пусть по количеству и мощи они не сравнятся с кораблями курского правителя, но весомое значение своему хозяину в глазах других людей придадут.

Рано утром в праздник Благовещения, празднично одетые Всеслав с гридями малой дружины встречали кортеж великого князя на дальних подступах своего удела. Буй-Тур ехал верхом, без тяжелых доспехов, набросив поверх праздничного кафтана голубой плащ с княжеским гербом. Встретил внучатого племянника радостно раскрытыми объятиями, крепко прижал к себе:

—Рад видеть тебя в добром здравии, князь Всеслав! Давай-давай, показывай свои владения, чай, впервые я у вас в гостях.

Всеслав видел, что князю Всеволоду пришлись по душе старания мальчика по уборке города и посадов, довольным кивком оценил он строй военных судов у городского причала, внимательно осмотрел городской детинец и городские строения, выставленные с вечера на площади города столы с угощениями для народа.

—Пошли на службу. Потом остальное покажешь.

Литургию возглавил епископ Порфирий. С легким греческим акцентом черниговский владыка очень часто во время ектений и на многолетии поминал «болярина Всеволода и болярина Константина», обращаясь к княжескому возвышению в правой части храма. После чтения отпуста владыка Порфирий передал слово великому князю.

Всеволод обратился к предстоящим людям с княжеского возвышения.

—Честной люд града Дмитриева и веси сей. О прошлом годе из славного похода против ворога не вернулся ваш владетель князь Дмитрий Ольгович. До сего дня городом и вами правил его сын – княжич Константин. Прошу вас перед образом Господа нашего Иисуса Христа, образом Его Пречистой Матери и ликами святых угодников ответить мне как на духу: люб ли вам княжич?

—Люб! – В едином порыве выдохнули прихожане.

—Хотите ли, чтобы вашим правителем был князь Константин?

—Хотим!

—Будете ли любить его и слушаться, вместо родного отца?

—Будем!

Епископ Порфирий вынес из алтаря священный сосуд с миром:

— Ныне полагается печать дара Духа Святаго на болярина Константина во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

По просьбе епископа князь Константин стал читать перед народом «Символ веры», а в это время поп Викул облагоухал отрока священным кадилом, «облекая облаком духа». Епископ Порфирий благословил юного князя иконой:

—Благословляется на княжество сие болярин Константин Дмитриевич, утверждая верховную власть над Богоизбранным народом своим.

Всеволод Святославич опоясал юного князя драгоценным мечом, в позолоченных ножнах с инкрустацией из драгоценных камней. На плечи набросил голубой плащ с изображенным на нем гербом курского (северского) княжества: тремя летящими птицами.

—Сим мечом руби ворогов Отечества, защищай слабых и угнетенных и строго карай повинных. Порфира же сея пусть служит напоминаем, что князь Константин на этой земле есть единый правитель, судья и решитель судеб от имени верховного князя. Слава князю Константину!

—Слава!!! Слава!!! Слава!!! – загремело радостно вокруг.

Во время праздничной трапезы Константин сидел во главе стола рядом с курским князем Всеволодом, поднимал здравицы в честь дорогих гостей, курского края и его жителей. Но разумом и душой находился в стороне от щедро льющихся речей и безалкогольных напитков.

В голове юноши звучали голоса сомнения, протеста сегодняшнему событию. «Как Всеслава тебя не вспомнит никто, а как Константина будут помнить вечно», - на ум пришли вдруг проречения Сварожского жреца Богувида. «Не станет меня, ты сам будешь вершителем своей судьбы», - вторил ему в ответ раскатистый бас курского князя Буй-Тура.

— Нет больше княжича Всеслава, - горько думал юноша, навсегда прощаясь не только со своим старым статусом и именем, но и беззаботно–разудалым детством, - теперь я князь Константин, один из Рюриковичей, даже больше того – один из Ольговичей, и должен всецело соответствовать своему положению в новом обществе. А данное общество будет за меня решать: где мне жить, с кем сражаться, на ком жениться. «Единый правитель, судья и решитель судеб» без права собственного мнения, без возможности свободно жить и свободно любить.

—Но нет, Белянку я не предам, - решительно встряхнул головой юный князь, - пусть забирают княжество, титул, имущество. Но не любовь.

Еще вчера он послал в Соломенную ожогу Стрижака с вестью о предстоящем венчании. По окончании Великого поста настоятель Викул согласился поженить молодого князя с его избранницей. И свадьба эта должна будет запомниться всем и каждому надолго.

—Костик, Костик мой! – Пришли на ум ласковые слова любимой девушки.

Константин улыбнулся. Он молод, любит и любим, что еще надо для полного счастья. Он создаст крепкую семью, боеспособную военную дружину с боевым флотом, укрепит благосостояние народа в уделе. И пусть только попробуют неприятели помешать ему в этом.

Князь вспомнил, что завтра Стрижак привезет в Дмитриев Белянку. От осознания, что девушка теперь всегда будет с ним рядом, Константин впервые почувствовал себя хозяином на этом празднике жизни, соучастником торжественного процесса. Он словно воспарил над этой ликующей, веселящейся толпой, оказавшись вне рамок суетного мира.

В это время над Дмитриевом собиралась первая в новом году гроза. Раскатов грома еще не было слышно, лишь вдалеке загорались на мгновения сполохи молнии и тут же гасли, сменяясь на новые, более яркие и продолжительные. Погруженный в собственные мысли князь Константин не замечал приближающейся грозы, рисующей в ночном небе страшные силуэты непознанного мира. Он безмятежно мечтал о грядущей счастливой жизни, о любви и о возвращении из дальних краев отца.

[1] РАТАЙ – хлебопашец

[2] ТИСКО – скучно, тоскливо, уныло

[3] ДЕТИНЕЦ – кремль