Всхождение в Апокалипсис: Две души в одном теле

Глава 1

Глава 1

Туманная пелена утра расступалась перед массивным бушпритом, словно тонкая ткань под лезвием ножа.

На самом носу, там, где деревянный гигант врезался в сырую прохладу неведомого мира, сидел молодой человек. Он взирал в простирающуюся до самого края света дикую даль с видом отрешенным и благоговейным.

Корабль плыл плавно, подхваченный ласковыми, но властными объятиями попутного ветра, наполнявшего паруса упругим трепетом жизни.

Юноша, устроившийся в притворно-безупречной позе лотоса, изображал погружение в медитацию.

Сквозь ресницы, приоткрытые на волосок, он жадно ловил мелькающие за бортом картины: суровые горы, вонзающиеся своими скальными зубами в брюхо низких облаков; извилистые реки, вышивающие причудливые серебряные узоры по бархату долин; бескрайние пустоши, дышащие звенящей, первозданной тишиной; и серые каменные монолиты былых эпох, будто брошенные в сердцах равнин скучающими великанами.

Всё это Тай видел впервые — как и сотни других его соплеменников, чьи корабли маячили в перламутровой дымке, словно стая исполинских перелетных птиц.

«Эх… Красота-то какая», — мысленно усмехнулся он, продолжая валять дурака. Ни родителям, ни наставникам так и не удалось вбить в его душу крупицу усердия и ответственности.

Да и к чему? Мир и так величественно крутился вокруг, предлагая бесконечное представление именно для него и прямо сейчас.

— Наследник Тай! Скоро прибываем! Ваш отец ждет вас. — Голос матроса, хриплый от холодного и ветра, грубо ворвался в его уединение. Юноша обернулся, кивнул с напускной небрежностью и поднялся, едва успев расправить затекшие, онемевшие ноги.

— Спуск! Спуск! – Послышался крик, откуда-то сверху.

Внезапно палуба под ногами вздрогнула и ушла вниз. Корабль нырнул, будто горгона, учуявшая добычу, пока киль почти не коснулся макушек темно-зеленых елей.

Тай не стерпел и высунулся за борт, и заворожено, следил, как по бортам сползают вниз веревочные лестницы, а по ним, словно озадаченные муравьи, спешат вниз слуги, воины и рабочие.

Бочки и ящики, раскачиваясь на цепях, как маятники, опускались в сумрак под пологом леса — туда, где, должен был вырасти их новый дом.

— Наследник Тай… — матрос стоял в двух шагах, его слегка дрожащий голос перекрывал нарастающий гул суеты. — Ваш отец ждёт. Нужно пос...

— Да-да, уже иду, — буркнул Тай, внутренне закипая. «Улизнуть не вышло… Опять придется изображать кипучую деятельность».

Каюта вождя встретила его густым, почти осязаемым воздухом, спертым от дыхания множества людей и гнетущим скоплением родственных тел.

Вся многочисленная родня заполнила собой каждый просвет, каждый угол: братья со своими свитами, единственная сестра, многочисленные дядья и тётки, старейшины с хмурым лицами, шишки занявшие важные посты, и прочие важные персоны, чьи должности и назначения, Тай и никогда не пытался запомнить.

И над этим морем ожидающих голов, за большим столом, грубо сбитым из черного дуба, возвышался мужчина лет пятидесяти.

Жидкие волосы, уложенные строгими прядями, и борода, словно вытесанная из серого гранита, обрамляли лицо, изможденное морщинами -трещинами, но главным были глаза — холодные, пронзительные, способные одним взглядом пригвоздить к месту и заставить забыть о любой, даже самой дерзкой, шалости. Это был его отец и вождь их небольшого, но очень амбициозного клана.

Рядом с ним, словно луна, холодно блиставшая на фоне глубокого и сурового утёса, сидела женщина. Лет тридцати, не более, с волосами цвета спелой пшеницы, что струились по её плечам тяжёлыми, упругими прядями. Её улыбка, едва тронувшая алые губы, хранила тайны надёжнее любых замков и печатей, и от этого становилось одновременно и любопытно, и тревожно.

— Отец. Мать, — поклонился Тай, чувствуя, как воздух в каюте внезапно тяжелеет, превращаясь в густой сироп. — Вы меня вызывали?

Тишина, повисшая в ответ, была гуще и плотнее самого непроглядного тумана за бортом. Казалось, можно было воткнуть в неё нож, и он бы стоял, не падая.

Лёгкий, едва уловимый шепот, похожий на шелест крыльев ночных мотыльков, поплыл по залу. Взгляды родни, пронизанные привычной снисходительностью и улыбками, которыми обычно удостаивают проказливого щенка, впились в Тая. Он чувствовал их на своей коже, словно прикосновения насекомых.

Отец закатил глаза так выразительно, будто пытался разглядеть собственный затылок и проверить, не сели ли ему на макушку чайки. Мать же лишь прикрылась изящным веером, сдерживая смешок, который прозвенел в тишине, как крошечный серебряный колокольчик.

— Кхм-кхм, — прочистил горло отец, поднимаясь во весь свой внушительный рост. Он опёрся о резные подлокотники кресла, и дерево под его ладонями слегка застонало. — Раз уж сам Тай почтил нас своим просветлённым присутствием, ждать, наверняка, больше некого. Собрание клана объявляю открытым.

Тишина упала мгновенно и абсолютно, словно кто-то невидимый острым ножом перерезал единственную нить, державшую весь этот шум. Десятки взоров, внезапно вспыхнувших азартом и неприкрытой жаждой богатства, устремились к главе клана.

Его глаза — два потухших угля, всё ещё тлеющих в пепле холодного расчёта, — метали крошечные, но ядовитые искры ярости и непоколебимой решимости. Именно этого вулкана, готового вот-вот извергнуть пламя своих амбиций, и ждала собравшаяся толпа.

— Годы верной службы императору не прошли для нас даром! — Голос его раскатился по каюте, как гром, запертый в тесном ущелье. — Мы, поколение за поколением, не покладая рук, трудились на благо империи, и она наконец-то воздала нам по заслугам! Теперь… — Он привстал, разведя руки вширь, будто желая обнять весь невидимый новый мир за стенами корабля.

— Вся эта земля, что простирается за бортом, — наша! Богатства, что дремлют в её недрах, скоро наполнят наши хранилища до отказа. Правда, — его голос внезапно стал скользким, как масло, — из-за некоторой… срочности нашего переезда, мы не успели утрясти все административные и планировочные детали… Так что… — Мужчина громко хлопнул в ладоши, потирая их в немом, но красноречивом предвкушении. — У меня уже есть пара идей, но, если у кого есть дельные предложения — говорите, все выслушаю.

Из толпы, расступаясь перед ним, как вода перед мощным килем, шагнул старший сын, Даймур. Исполин, чья голова едва не пробивала низкие потолочные балки. Его кулаки, больше похожие на две каменные глыбы, сжались так, что кости затрещали сухим, угрожающим хрустом.

Его лицо и впрямь напоминало ландшафт диких земель, на просторы которых они только что приплыли: нос-утес, глаза — холодные изумрудные озера, обрамлённые густыми, непроходимыми лесами бровей.

— Отец… — Грохот его голоса, низкий и густой, как удар бревна о пустотелый ствол, заставил дрогнуть пламя в медных светильниках, подвешенных к потолочным балкам. — Здешние земли — слабо изучены и полны опасностей. Реликвии, что дремлют в их глубинах, должны стать нашими! Прошу дать добро на снаряжение экспедиции — я лично поведу её! И гарантированно привезу к вашим ногам трофеи, что не оставят вас равнодушными.

Лицо вождя слегка порозовело, кровь прилила к его вискам, выступив жилками на скулах. Он любил эту грубую, прямолинейную инициативу, эту бойкость дикого зверя. Каждый раз, когда его дети рвались в бой, его отцовское сердце наполнялось суровой гордостью. — Хорошо… Очень хорошо, — глава клана кивнул, и исполин, Даймур, отступил на шаг, словно гора, склонившаяся перед внезапным порывом ветра.

— Кхм… — Лёгкий, нарочито вежливый кашель прозвучал, как щелчок малого камня среди валунов. Вперёд вышел Прайм. Стройный, как отточенный клинок, с безупречной осанкой, выдававшей годы строжайшего обучения и изысканного воспитания. Его пальцы, длинные и тонкие, были сложены перед собой.

— Отец, — его голос был ровным, без лишних эмоций, как вода в глубочайшем колодце. — Клан — ничто без своих людей. Без укреплённого лагеря, без надёжных строений, без запасов чистой воды, без налаженных источников стекла и металла, что важнее всего, без детальной разведки — мы станем лёгкой добычей для любого, кто оскалится на эти земли. Так что я считаю нужным сконцентрировать все усилия на первоначальном обустройстве и методичной разведке ближайшей местности. Рисковать всем ради сомнительных реликвий — неблагоразумно.

Глава поднял руку, обрывая речь одним жестом, резким и окончательным. — Я понимаю твою обеспокоенность Прайм, и я тебя услышал, твоя осторожность имеет право на жизнь...

— Хе-хе… — Внезапное, тихое хихиканье, похожее на стрекот сверчка, сорвалось с верхушки массивного дубового шкафа, втиснутого в угол каюты.

Все, как один, подняли головы. Там, на самом верху, облокотившись на локоть и свесив ногу, лежал юнец с лицом отпетого пройдохи.

Корт, ещё один из наследников. Убедившись, что на него уставились все взгляды, он с наслаждением хрустнул шеей и заговорил, его слова сыпались быстро, как горох из разорванного мешка.

— На этих землях, отец, полным-полно лихого люда - толпы бродяг, лагеря чёрных копателей и беглых шахтёров, разбойничьи и охотничьи вольницы — это невероятно ценный актив! Наш клан не так велик, а территория, выделенная нам, попросту огромна. Чем быстрее мы приведём весь этот сброд под наши знамёна, обложим их данью или наёмным долгом, тем лучше. Тем более… — Он сделал драматическую паузу, перейдя на более низкий, заговорщицкий тон, от которого по спинам старейшин пробежал лёгкий морозец. — Мы не единственный клан, кому даровали права на освоение диких земель. И если мы не поторопимся, то очень скоро можем оказаться в крайне щекотливой ситуации, проиграв числом тем, кто оказался расторопнее.

Корт закончил и замолк, устроившись на прежнем месте с довольной улыбкой, а по залу покатилась волна нервных перешёптываний, словно сухие листья по камню.

— Согласен… какой бы материал не попал бы в руки мастеру, лишь от него зависит качество конечного изделия! — громко крикнул глава, одним махом восстанавливая тишину. Он обвёл зал тяжёлым, оценивающим взглядом. — Ещё предложения будут?

— Отец… — Тихий, но абсолютно чёткий голос заставил всех обернуться. Вперёд, сквозь толпу родичей, вышла высокая, стройная девушка с умным, приятным лицом и длинной, толстой косой, цвета воронова крыла, спадавшей ниже пояса.

Зал замер, с упоением следя за каждым её плавным движением. Это была Мария – единственная и от того бесконечно любимая дочь вождя. Пускай она не была самой ослепительной красавицей в клане, но в первую тройку входила точно.

И этот малый недостаток она с лихвой компенсировала гибким, острым умом и язычком, способным задеть за живое или, наоборот, польстить так, что сам император расчувствовался бы.

— На границе наших новых владений, — голос Марии звенел, как хрустальный колокольчик, нарушая напряжённую тишину, — расположилась башня бывшего советника императора – мудреца Ниро. Пусть он удалился от двора, но его влияние в столице ещё велико.

Мы просто обязаны совершить к нему визит вежливости и заверить его в наших самых добрых и искренних чувствах к его персоне. Это может открыть многие двери, особенно учитывая, что он всходящий шестого круга.

— Хмм… Про этого старого хрыча я почти забыл, — пробубнил вождь вполголоса, потирая бороду. Затем добавил уже громко, на весь зал: — Ты права, дочь. Я обязательно займусь этим вопросом. Благодарю за расторопность. — Девушка вежливо, почти незаметно поклонилась и сделала шаг назад, растворяясь в гуще родни, как тень в сумерках.

— Ещё предложения? — бросил вождь вызов залу.

Ответом ему стала гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием смолы в светильниках. Все глаза уставились в пол, изучая щели в половицах… все, кроме Тая. Он, откровенно скучая, изучал замысловатые резные узоры на потолочных балках, будто в них была зашифрована единственно верная тайна мироздания.

— Тай… — голос отца прозвучал тихо, но с той силой, что заставляет сжиматься внутренности, словно от скрежета затачиваемой о камень стали. — Может, и ты внесёшь свою лепту в общее дело? Давай же осчастливь нас своим, безусловно умным и размеренным предложением.

— Э-э… А да! — Парень выскочил вперёд, словно на него внезапно наступили, его движения были резкими, лишёнными всякой грации. — Я подумал! Как только хоть немного обустроим лагерь — предлагаю устроить пир. Мы же две недели тащились сюда через эти бесконечно-холодные ветра. Люди устали, измотаны, а хорошая, шумная пьянка, —лучший мотиватор для будущих подвигов и великих свершений!

На секунду после его слов воцарилась оглушительная тишина, а секундой после зал взорвался громоподобным хохотом. Смех звенел, как битое стекло, катился раскатистыми волнами, подхватывая даже самых хмурых и неприступных старейшин. Даже мать, прикрыв изящное лицо расписным веером, тряслась от беззвучного смеха, а её плечи мелко дрожали. Лишь отец стоял недвижимо, словно грозовая туча, налитая свинцовой тяжестью, готовая вот-вот излить на нерадивого сына весь свой ливень ярости и разочарования…

Вождь медленно, с невероятным усилием воли поднял тяжеленую ладонь — и зал мигом застыл, словно вырезанный из глыбы льда. Смех оборвался на полуслове.

— Ваши просьбы и чаяния услышаны, — прогремел он, и его голос не допускал ни малейших возражений. — Я всё принял к сведению. И вот как мы поступим…

Дальнейшие слова отца пролетали мимо сознания Тая, как порывы осеннего ветра, несущего опавшие листья. — Они шуршали, кружились, но не задерживались в памяти. Парень уловил лишь суть: визит к старому мудрецу Ниро отложили в долгий ящик, а его собственное, гениальное, как ему казалось, предложение кануло в пустоту, вызвав у собравшихся лишь всеобщий вздох разочарования.

Его братья — Даймур, Прайм и Корт — стояли по разные стороны зала, обмениваясь быстрыми, оценивающими взглядами, острыми как отточенные клинки. Каждый из них жаждал одного — стать главой клана, и их вежливые, подобранные улыбки напоминали скорее оскалы хищников, предвкушающих дележ добычи.

«Из них троих получится идеальный правитель, если склеить их воедино», — частенько шутила мать, но сейчас её легкомысленный смех затих, уступив место напряжённой тишине. Люди постепенно расходились, получив чёткие задания: кто-то — охотиться, кто-то — рыть ямы для нужников, кто-то — налаживать быт.

В опустевшей, наполненной тенями и запахом смолы каюте остались лишь пара человек, когда отец произнёс, строго, но не повышая голоса: — Тай.

Голос вождя, глухой, как гул подземных пластов, заставил парня вздрогнуть и замереть на месте.

— Тай, я смотрю, ты всё никак не уймёшься… — Парень невольно заёжился, будто оказался в центре ледяной пустоши в одних тонких носках. Отец же продолжал, и его слова падали, как тяжёлые камни. — Я знаю, у тебя есть свои… своеобразные таланты. Но запомни раз и навсегда: здесь не столица с её балами и дурацкими розыгрышами. Здесь каждый твой неверный шаг, каждая ошибка имеют свою цену. Ошибешься — и твою отгрызенную голову будут доедать местные падальщики, а мне даже не придёт в голову искать виновных.

— Да, отец… — С ноткой искреннего подчинения и глухого сожаления в голосе промямлил Тай, уставившись на свои потрёпанные сапоги. — Понял.

Тяжело, будто поднимая неподъёмный груз, вздохнув, его отец заметно остыл. Он просто не мог долго злиться на этого отпрыска. Пускай Тай и выводил его из себя своим пофигизмом и безалаберностью, но его своеобразные таланты порой двое кратно перекрывали эти досадные недостатки.

— Хм… Чем бы тебя занять, чтобы и дело было, и ты никого важного в запой не увел? — Отец принялся яростно тереть подбородок, уставившись в потолок, будто ища ответа в замысловатой резьбе. — Ладно. Бери того оболтуса. — Он коротко кивнул в сторону угла, где, забившись в тень, стоял худощавый паренек в потертом, не по росту плаще.

— Прыгаете на малую лодку и обследуйте ближайшие окрестности. Реки, ручьи, пригодные для стоянок поляны — одним словом всё. Составьте подробную карту местности. — Глаза вождя сузились, превратившись в две узкие, опасные щели. — Если вам будет что-либо угрожать — немедленно отступайте. В бой не вступать и приключений себе не искать! Это приказ. И Тай, если опять залентяйничаешь…

Холодная, скользкая змейка страха проскользила по спине Тая. Он закивал с такой готовностью, что голова его стала похожа на марионетку на тугой пружине.

Юнец из угла, вежливо, почти беззвучно поклонился, а затем решительно выволокла Тая на палубу, таща его за рукав, как полупустой мешок с зерном.

— Айк, отпусти, я и сам идти могу! — Тай рывком вырвался из его цепкой хватки и с брезгливым видом отряхнул дорогой камзол. — Вижу ты совсем озверел от важности поручения.

— И я тоже несказанно рад тебя видеть, кузен, — сухо парировал Айк, поправляя свой походный костюм. — Но нам некогда предаваться светским беседам.

— А куда нам, собственно, спешить? Пойдем, выпьем для храбрости? У меня в каюте припрятана бутылка вина из Красного Оазиса, настоящее…

— Нет! — Айк вспыхнул, как подожжённый факел, его обычно спокойное лицо исказила гримаса ужаса. — После того раза, я с тобой ни капли! Ни-ког-да!

— Ха! Тебе же понравилось, признайся! — Тай подмигнул. — Ты же потом в императорских конюшнях с таким комфортом очухался, на чистом сене… как король!

— Заткнись! — Кузен побагровел, снова хватая его за рукав и без церемоний потащив к лодкам. — Идём!

У самого края палубы, раскачиваясь на серых волнах, болталась лёгкая разведывательная лодка — невзрачная, слегка корявая, как старый, видавший виды башмак.

Ни намёка на резьбу, позолоту или хоть какое-то украшение – только самая минимальная необходимость.

Тай фыркнул, смотря на неё с нескрываемым презрением: «Скучища смертная… Может, все же смотаться? К Кальме, уверен у нее найдется минутка». Но в сознании тут же всплыла яростная, багровая физиономия отца, и эта мысль умерла, даже не успев толком и родиться.

— Готовы? — крикнул матрос у лебёдки. Тай молча кивнул. Подобные тягомотные и нудные задания он никогда не любил. Но жить — обожал до дрожи в коленях. Поэтому всё его снаряжение, от прошитых стальной нитью доспехов до изящных клинков, что кучей клубились на поясе, были перепроверены и не один раз.

Айк, уже сидящий на скамье у вёсел, сунул ему в руки свёрнутый грубый плащ. — Надень. На равнинах ветер злой, до самых костей пробирает.

— Мы вообще надолго? — с наигранной, но всё же надеждой спросил Тай, в душе лелея мысль о скором возвращении к тёплой лежанке и той самой бутылке.

— Минимум на весь день. А то и на ночь задержимся, если что-то пойдёт не так.

— Чёрт… — Тай скривился, как от зубной боли, и нехотя натянул колючую ткань на плечи.

Лодка дрогнула, её дно скрежетнуло о борт корабля, и вот они уже отчалили, медленно погружаясь в молочно-белую пелену тумана.

Впереди были только дикие земли, сырая прохлада и скучная, невыносимо нудная, тупая работа.

Глава 2

Глава: 2

Парни уже битый час скользили над землёй, будто тени, зацепившиеся за невидимые крылья попутного ветра. Айк, вцепившись в штурвал с сосредоточенным видом, аккуратно выписывал дуги над спящими лесами и петляющими лентами рек.

Тай же сидел на носу, свесив голову вниз, парень лениво водил пером по развёрнутому на досках листе тонкого пергамента, переводя плавные очертания холмов в сухие, безжизненные кривые линии.

Это было уныло, прямо как пустой кубок после бурного пира, на дне которого остался лишь горький осадок тяжелого похмелья.

— Ску-у-ука… — Тай с отвращением швырнул изящное перо, и оно, беспомощно кувыркаясь, упало на грубые доски. Он сам повалился на спину, уставившись в белесое, бесконечное небо, затянутое молочно-дымчатой пеленой. — Мы умрем от тоски раньше, чем от когтей какого-нибудь лесного уродца.

— Приказы твоего отца не обсуждаем, — отрезал Айк, не отрывая внимательного взгляда от линии горизонта, где темная щетина леса смыкалась с небом. Его пальцы, покрытые тонкими шрамами, уверенно лежали на штурвале.

— О, знаю. Я это наизусть уже выучил, но от этого, знаешь ли, не становится веселее, — пробурчал Тай, закрывая глаза, чтобы не видеть опостылевшего пейзажа.

За целый час полёта они не обнаружили ничего, кроме бесконечного, давящего своим масштабом моря лесов, пугающих зияющих пустот, поросших мхом и руин, торчащих из земли, словно никому не нужные, забытые камешки на обочине великой дороги.

— Айк, может, причалим к той башне, вон на той скале? Хоть разомнем ноги, передохнём… — в голосе Тая зазвучала слабая, почти детская надежда.

— Нет. — Ответ прозвучал резко и безапелляционно, словно удар весла по воде. — Твой отец приказал избегать любых неоправданных рисков, а эти руины могут обвалиться под нами в любой момент.

Несколько минут они молча скользили над верхушками вековых сосен, и лишь свист ветра в снастях нарушал тишину. — Кстати, как там продвигается твое всхождение? — внезапно спросил Айк, все так же глядя вперед, будто обращался к туману.

Услышав вопрос, Тай застонал так громко и искренне, будто ему на грудь уселся каменный идол. — Никак. Абсолютно никак. Доволен?

— Ты мог бы добиться больших успехов, если бы приложил… — начал было Айк своим наставническим, утомленно-терпеливым тоном.

— Брось! — Тай вскинулся, как ошпаренный, его лицо исказила гримаса настоящего раздражения. Лодка опасно качнулась. — Все твердят одно и то же: «братья, братья! Посмотри на братьев!» Даймур каждый день рвёт жилы на тренировочных площадках. Прайм не вылезает из пыльной библиотеки и все свое время проводит с древними фолиантами, названия которых я даже выговорить не смогу. Корт… — Тай махнул рукой, — с ним и так все понятно, он мутный как самый дешевый на свете самогон и в этом его сила. А мне, если честно, глубоко пофиг на всё это! Вот так!

Айк на мгновение дрогнул, его плечи напряглись, но почти сразу же его лицо вновь стало непроницаемым, каменным.

— Если бы ты тратил на тренировки и медитации хотя бы половину той энергии, что уходит у тебя на вино, дурацкие розыгрыши и походы к Кальме, то уже давно…

— Ха! — Тай вскочил во весь рост, снова раскачав утлую лодку. — Зачем? Чтоб достичь второго круга и получить в награду еще сотню лет этой бесконечной, унылой жизни? И для чего? Чтобы снова просрать уже это время на бессмысленное всхождение, чтобы добиться третьего? Потом четвертого? Это бесконечная крысиная гонка кузен и каждый кто стал на этот путь, помер, так и не добравшись до вершины, а я так не хочу.

— Жизнь — не пыльные свитки, не битвы до последней крови, и не сидение в позе лотоса! — его голос звенел, перекрывая вой ветра. — Это вино, от которого кружится голова! Это искренний смех до слез! Это жар бань и дурацкие песни с друзьями до утра! Это Кальма с её хитрой улыбкой и веснушками на носу…

— И как ты совместишь это все с долгом и обязанностями наследника? — Айк сжал штурвал так, что побелели костяшки пальцев, будто пытался выдавить из дерева ответ.

— Легко! — Тай расхохотался, и в его смехе было больше дерзости, чем веселья. — Кто твоим дорогим братьям их первых жен подбирал, а? Кто провизию и, считай, всё, что мы тащим с собой на этих кораблях, закупал, торгуясь до хрипоты с каждым купцом? Кто стоит на острие организации каждого приема, переговоров и праздника? — С задором выпалил Тай, все это время тыча пальцем в собственную грудь. — Я!

— Отец не дурак — я нужен ему… как отмычка для тех замков, что грубой силе и занудным мантрам недоступны.

Айк молчал, но в его глазах, обычно строгих, мелькнуло смутное понимание. Лишь один вопрос глодал его изнутри, как крыса корабельные запасы: — А если враги придут на наш порог? С мечами и кристаллами? Что тогда твои слова и улыбки сделают?

— Придумаю что-нибудь! — Отмахнулся Тай, его внезапная серьезность тут же растаяла. — Не мечом, так словом. Или в крайний случай ногами, чтобы быстро и далеко…

Он внезапно замолчал, вглядываясь вдаль, в линию леса, прорезанную глубоким оврагом. Все его легкомыслие мгновенно испарилось, сменившись звериной концентрацией. — Стой! — Тай вскинул руку, словно поймал невидимую нить, недоступную другим. — Там… в той расщелине, что-то есть.

Лодка замедлила ход, послушная его внезапной команде. Даже ветер, казалось, затих, затаив дыхание в предвкушении чего-то важного, наконец-то нарушающего монотонность.

Айк, нахмурившись, потянул рычаг управления потоком энергии вниз, словно перерезая невидимые нити, удерживавшие лодку в полёте. Суденышко, лишившись опоры, закачалось, подчиняясь порывам вновь нахлынувшего ветра.

— Что ты там разглядел? — спросил он, цепляясь за борт и всматриваясь в указанном направлении, но видя лишь нагромождение камней и бурелом.

Тай, не отвечая, ткнул пальцем в узкую, почти невидимую трещину, зияющую на склоне поросшего мхом холма. — Присмотрись, видишь? Вон там, слабый отсвет.

Айк вгляделся, щурясь, но лишь покачал головой, его лицо оставалось пустым. — Нет, ничего не вижу. Разве только тени на камнях.

Тай, фыркнув с нетерпением, рванул его за рукав, заставив пригнуться ниже борта. — А теперь? Смотри под тем углом.

— Хм… — Айк наклонил голову, и его глаза наконец-то уловили то, что заметил Тай. На самом краю разлома, будто обломанный клык исполинского зверя, зияла впадина, уходящая в непроглядную глубь земли. Камень вокруг нее был темнее, почти черный, и будто подернут маслянистой пленкой.

— Ну и? — Айк выпрямился, сжимая штурвал так, что дерево затрещало. — Что будем делать? Отец приказывал…

Тай ухмыльнулся во весь рот, и его глаза сверкнули давно забытым азартом. — Представь: мы приземляемся, аккуратно откапываем какой-нибудь древний артефакт — и отец если не похвалит, то хотя бы отстанет от нас со своими нравоучениями, хотя бы на время.

— Кто о чём, а вшивый — о бане, — проворчал Айк, но в его голосе уже не было прежней железной уверенности, а легкая неуверенность.

— Такие шансы выпадают раз в жизни! — Тай развёл руками, будто обнимая невидимый, но такой желанный клад. — Команды землекопов месяцами долбят скалы, а тут… готовый вход, как на ладони! Сама судьба нам подмигивает!

Айк сжал веки, словно пытаясь выдавить из себя последние капли осторожности. Он видел азарт в глазах кузена и знал, чем это обычно кончается.

— А если это ловушка? Или логово мародеров? Или, того хуже, и вероятнее там живёт какая-нибудь тварь, что не оценит нашего любопытства?

— Здесь? — Тай фыркнул, махнув рукой в сторону безлюдных лесов. — В этой богом забытой глухомани? Сюда раз в год забредает разве что совсем уж сумасшедший зверь, да и то, если собьется с пути.

— Но если там всё же гнездится что-то…

— Судя по местным пейзажам, всё живое отсюда смылось, смотри, ты видишь свежие следы! — Айк помотал головой, парень хотел что-то сказать, но его снова перебил Тай, тыча пальцем в осыпь. — Одним глазком глянем — и сразу на базу. Обещаю! Честное пречестное!

Айк вздохнул так глубоко и тяжко, словно носил в груди не сердце, а мельничный жёрнов. Он знал: спорить с Таем, когда тот чего-то захотел, — всё равно что пытаться сдуть скалу собственным пердежом - бесполезно.

— Быстро. Тихо. И клянусь всеми богами, никаких драк и лишнего шума. Я ж не воин, я дипломат! Ну ты в курсе. — Тай рассмеялся, одним плавным движением доставая из ножен два изогнутых клинка. Лезвия блеснули тусклым серебром, как чешуя внезапно проснувшейся змеи. — Бегать — вот моя главная специализация.

Айк молча кивнул, уже смирившись с неизбежным. Лодка, послушная его легкому движению, плавно начала снижаться, точно целясь к темному разлому, где многочисленные тайны ждали их, прикрытая лишь тонким слоем глины и пыльной толщиной времени.

Айк замер на краю, вглядываясь в чёрную, бездонную пасть разлома. Оттуда тянуло запахом влажного камня.

— Видишь что-нибудь? — его шёпот потонул в гулкой тишине пещеры.

— Нет. Ни черта. Темно, как в желудке у левиафана.

— И я нет. Ну что, прыгаем? — Тай впился пальцами в плечо кузена, словно готов был стащить его в подземелье силой, лишь бы не идти первому.

Айк дёрнулся, будто его коснулся раскалённый клинок. — Ты что, совсем дурак?! — зашипел он, отшатываясь, но Тай лишь рассмеялся, и его смех, гулкий и бесшабашный, разнесся по каменным стенам, будто щебет разбуженной стаи летучих мышей.

— Да расслабься ты! Лучше посвети, а то я там ногу сломаю, и ты потом, на себе тащить меня будешь.

Айк стиснул зубы. Воздух вокруг него затрепетал, сгустился. За его спиной из ничего возникли два мерцающих огонька, маленьких, как светлячки, пойманные в ловушку тьмы. С каждым его вздохом они росли, в полноценную сущность магического пламени, отбрасывая дрожащие, прерывистые блики на острые выступы края ямы. Жар, исходящий от света, стал таким интенсивным, что начал обжигать кожу лица.

— А теперь спускай их вниз, а то сейчас брови себе попалишь… — Тай махнул рукой, будто разгонял дым от костра, по его лбу, уже начал прозрачными каплями бежать пот.

— Пробую… — сквозь зубы процедил Айк, медленно поднимая дрожащие ладони. Магические сферы послушно опустились в черноту разлома, словно два призрачных шара. Их свет скользил по влажным стенам, на мгновение выхватывая из тьмы острые выступы камня, осыпи щебня и глубокие, уходящие в никуда трещины. Бездна внизу молчала, поглощая свет и не выдавая ни единого звука.

Сферы вдруг дрогнули, их сияние померкло и погасло, словно их проглотила сама густая, почти осязаемая пустота.

— Фух… — Айк вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб, его руки слегка тряслись от напряжения. — Больше не могу, что-то там гасит мою технику.

— Понял. — Тай не стал настаивать. Он ловко вскочил на ноги, подобрав с земли несколько плоских, удобных для броска камней. — Тогда проверим по-старинке.

Первый камень взвился в воздух с коротким свистом и через три секунды сухо щёлкнул о каменную стену где-то внизу. — Раз! — прокричал Тай, прислушиваясь к эху.

Второй камень полетел следом и упал с глухим, мягким шлепком, словно угодил во что-то влажное и вязкое. — Два!

Третий камень он швырнул изо всех сил. Тот исчез в тишине, не издав ни звука. — Бах! Глубоко, чёрт возьми… — Тай присвистнул, оценивая глубину. — Ладно, Айк, хватит глазеть! Тащи факелы и всю верёвку, что есть. Если не хватит — сдирай с лодки!

Айк прищурился, изучая лицо кузена с таким видом, будто пытался разглядеть в его чертах очевидные признаки помешательства. — Знай я тебя чуть меньше — поклялся бы, что ты окончательно спятил. Или там внизу, в этой грязи, тебя ждут красотки в шелках с самым большим кубком вина в мире…

— А вдруг?! — Тай подмигнул, игриво взмахнув ножом, который моментально оказался у него в руке. — Даже если они уже умерли — не проблема. Я и с призраками договориться смогу! У меня ко всем подход есть.

Айк лишь фыркнул, с неохотой разворачиваясь к лодке: — Отвратительное у тебя воображение… кузен…

— И верёвку проверить не забудь, мой нежный эстет! — крикнул ему вдогонку Тай, едва сдерживая довольный смех.

Пока Айк копался в недрах лодки, с глухим стуком отодвигая ящики и роясь в снастях, Тай откинулся на спину и прилёг на мягкую, упругую траву, устилавшую склон. Он уставился в белесое небо, где медленно плыли разрозненные облака.

«А надо оно мне всё это? — пронеслось в голове. — Наверное, нет...»

Но где-то в самой глубине души, под маской из насмешек и показного равнодушия, тлела крошечная искра — жгучее, детское желание получить хоть крупицу настоящего признания отца.

Да, тот признавал его успехи в искусстве «потрындеть» и договориться с кем угодно о чём угодно, но молодой, метущейся душе этого было катастрофически мало. Да и подправить свою репутацию безалаберного повесы и бабника, неспособного ни на что серьёзное, тоже не помешало бы.

Ну и последнее — ему было попросту смертельно скучно. За два месяца пути он чуть ли не на стенку лез от безделия. Отец жёстко контролировал дисциплину на флагмане, и Тай подозревал, что каюту ему отдельную выделили, отнюдь не для уединения, а для пущего контроля.

«Эхх, сколько времени потрачено впустую...»

«Ну да ладно...» — мысленно махнул он на себя рукой, прерывая поток размышлений.

В поле его зрения возник Айк, обмотанный верёвками с ног до головы, словно гигантская рыба, попавшая в сети.

— Это должно хватить, — констатировал Тай, поднимаясь и отряхивая траву с камзола.

Он ловко подхватил конец каната, и через мгновение пара быстрых, надёжных узлов была готова. Трос лежал у его ног, тяжёлый и скрученный в аккуратное кольцо. Оставалось решить, кто полезет первым.

Тай, не моргнув глазом, выдвинул свою кандидатуру. — А если там внизу правда что-то есть? Ты меня просто вытащишь, ты же знаешь меня куда больше манит поверхность, в отличае от полусгнивших руин. Гляди в оба и не скучай, я быстро.

Айк небрежно, почти скептически махнул головой, продолжая обматывать напарника верёвкой вокруг пояса, проверяя крепления.

— Ну что, сокровища, готовьтесь! — Тай криво ухмыльнулся, глядя в тёмную расщелину. — Я иду к вам!

…

Парень никогда бы не подумал, что темнота может быть настолько... «эмм… плотной».

Мысль звучала глупо, даже по-идиотски, но факт оставался фактом: даже с факелом, яростно плясавшим в его руке и отбрасывающим судорожные блики, он не видел ровным счетом ничего. Чернота впереди была почти живой, густой, как деготь, поглощающей свет и пространство.

— Айк, давай быстрее! — крикнул Тай, запрокинув голову вверх, туда, где крошечным, расплывчатым пятнышком светился вход.

— С-стараюсь! — донесся сверху напряженный, сдавленный голос. — Ты вообще-то… ох… тяжёлый, как мельничный жёрнов! — Айк, с багровым от натуги лицом, на котором уже проступали жилки и блестел пот, он из последних сил упирался ногами в край расщелины, медленно спускал веревку.

— Я всё слышал! — парировал Тай. — И это не я тяжёлый, а ты слабый! — Но его слова уже потерялись в мраке, эхо бессмысленно раскатилось по подземелью и растворилось в его немых, равнодушных глубинах.

Прошло пять, семь, десять минут бесконечного спуска, а дна все не было видно даже в помине. «Неужели я проход прямиком в центр земли нашел? — мелькнула абсурдная мысль. — Нет, это лишь выдумки сказочников».

— Тай! — голос Айка сверху прозвучал тревожно. — Веревка вот-вот кончится!

В тот же миг — тук! — его сапоги наконец-то уперлись во что-то твердое и шершавое. Тай дернул канат три раза — условный знак, что все в порядке, — и поднял факел выше, пытаясь осветить себе путь. Под ногами был пол из странного, почти черного камня, испещренный мелкими трещинами. Больше ничего примечательного.

Сердце бешено колотилось в груди, сжимаясь то от восторга перед неизведанным, то от холодной ползучей жути. Мозг лихорадочно рисовал картины: вот-вот из темноты возникнут сундуки, ломящиеся от несметных сокровищ, а следом за ними — древние монстры, их охраняющие.

Чем дальше он углублялся в пещеру, тем яснее проступали детали. Из мрака, словно ребра исполинского зверя, возникали монструозные колонны, подпирающие свод. Стены были иссечены глубокими бороздами, будто их исцарапали когти времени.

Коридор оказался гигантским и неестественно прямым, словно его прорезали по линейке. И вот — нечто новое, он уперся в дверь.

Огромная, отлитая из темного, почти черного металла, она преграждала путь. Она была слегка приоткрыта, и в щель веяло затхлым, древним холодом. Осмотрев ее, Тай поразился немыслимой детализации. На пластинах металла были высечены сложнейшие барельефы: сцены эпических битв с чудовищами, пейзажи неведомых миров, портреты людей в странных одеяниях. Центром всей композиции был огромный, многорукий великан, будто держащий на своих ладонях и плечах эти отдельные, но связанные воедино сюжеты.

«Значит, руины Третьей цивилизации...» — с благоговением подумал Тай, проводя рукой по холодному металлу. — Ну что ж, пойдем посмотрим, что там приготовили для меня предки.

Глава 3

Глава: 3

Тай сделал шаг вперед, и его силуэт, ярко освещенный трепещущим пламенем факела, медленно растворился в зияющей темноте проема, скрывшись от взора Айка.

Это зрелище заставило того на мгновение сжаться внутри.

«Хотя, о чем я вообще беспокоюсь?» — попытался успокоить себя Айк, не отпуская натянутого, как струна, каната. «Может, боец из него так себе, но вот в побегушках ему нет равных, дай боги каждому такие ноги.

Он криво ухмыльнулся, но костяшки его пальцев, сжимавших веревку, побелели от напряжения. — Только не вынуждай меня презентовать твоему отцу твой бездыханный труп, — прошептал он в пустоту, обращаясь к удаляющемуся из поля зрения кузену.

Тем временем Тай медленно шел по величественному залу, и его факел отбрасывал гигантские, пляшущие тени на стены, покрытые причудливой резьбой.

Он с сожалением вздыхал, видя, что все мало-мальски ценное — гобелены, деревянная утварь, возможно, ткани — давно истлело, обратилось в прах и теперь хрустело под сапогами мягким, безжизненным ковром.

«Так, а это что?» — он внезапно запнулся носком о массивную ступеньку.

Перед ним уходила вверх широкая лестница, на которой легко могло уместиться двадцать человек, если не больше.

— Неужели…? — сердце его учащенно забилось. Он зашагал вперед, наращивая темп, а последние метры до вершины и вовсе преодолел бегом. Парню было невтерпеж подтвердить свою догадку.

Он влетел на верхнюю площадку и замер, ошеломленный. — Я так и думал! — вырвалось у него. Лишь раз в жизни он видел нечто столь же величественное и монструозное — и местом этим был дворец Императора, куда его и весь его клан пригласили на открытие праздника Десяти Ремесел.

И сейчас перед ним, как две вечные стража, возвышались два трона. Один — огромный, властный, второй — чуть меньше, но не менее впечатляющий. Тай подошел ближе, мысленно потирая руки в предвкушении большого кушa.

Жадный огонек зажегся в его глазах подгоняемая одной единственной мыслью: если есть трон, то королевская сокровищница должна быть где-то неподалеку!

Троны, пусть и покрытые слоем пыли, сияли тусклым слоем позолоты и поблескивали темными огнями поблекших самоцветов, радуя его взор.

— Неплохо… только, убрать бы этот мусор и можно сдавать перекупам? — его внимание привлекла бесформенная куча чего-то серого и рыхлого на одном из тронов. Достаточно большая, чтобы обратить на него внимания.

Пуф… — резкий взмах руки, и туча древней пыли взметнулась в воздух. И… звяк! Что-то круглое и твердое вырвалось из многолетнего плена и, звонко позванивая, покатилось по каменному полу.

Широкая, победоносная улыбка озарила лицо Тая. Он наклонился и поднял это. В своих руках он держал, пусть грязную и потемневшую, но, золотую корону.

Роскошная, тяжелая и холодная, тут же исчезла в глубине его дорожной сумки, словно ее здесь никогда и не было. Тай медленно повернулся пятках, его взгляд, жадно цепляясь за каждый угол, скользил по величественному залу в тщетной надежде отыскать еще что-то ценное.

Но увы — большинство арочных проемов, галерей и потенциальных коридоров были наглухо завалены грудами камней и оползшей породой. Становилось ясно, что тронный зал уцелел лишь чудом, благодаря невероятному количеству монструозных колонн, вздымавшихся к самому своду и державших на своих каменных плечах неподъемную тяжесть тысячелетий.

— Наверно, уже стоит вернуться? — пронеслось в голове. — Доказательство того, что здесь есть ценности у меня есть. А чего еще больше надо? Долю за открытие мне по любому выплатят, и судя по местному убранству не самую маленькую.

Тай снова вынул корону, и предмет величественно пылал в дрожащем свете факела, отбрасывая на стены длинные, танцующие тени. «Если я выну один рубин… никто же и не заметит», — подумал он, и мысль эта была сладкой и заманчивой, как запретный плод. Всего один камень — и он надолго мог бы избавиться от унизительной зависимости от отца.

Но он уже мотал головой, яростно отгоняя искушение, как дурной сон. — Нет. Все же одна семья, один клан, а у своих воровать — дело, последнее и очень опасное, смертельно опасно.

Попадешься — и тут уж, в зависимости от настроения отца, тебя ждет либо быстрая смерть, либо изгнание, что в его случае было бы равносильно медленной и мучительной кончине в диких землях.

— Эх… ладно, — вздохнул он, пряча корону обратно. — Проверю еще один вариант, и к Айку.

С этими словами парень встал и начал методично, шаг за шагом, простукивать стены тронного зала. Со стороны он, должно быть, выглядел полным идиотом, но жажда наживы, подкрепленная древними слухами и небылицами, не знает границ.

Он вспомнил одну из таких историй, которую он подслушал, когда выпивал в очередной таверне. Будто бы в Императорском дворце существует потайная комната, в которую можно попасть из нескольких ключевых точек: покоев императорской четы, кабинета императора, казны и, конечно же тронного зала.

В теории это был своего рода центральный узел, позволявший высшим чинам незаметно перемещаться по дворцу, избегая лишних глаз.

— Ну, давай же… — мысленно подбадривал он себя, водя ладонями по холодному, шершавому камню.

Ощупывание стен было делом скучным и утомительным. Тай, конечно, проявил максимум своего небогатого терпения, но пусть шанс был один на миллион — он все равно был больше нуля.

И вдруг — хрум!

Плитка за меньшим троном с тихим скрежетом неожиданно поддалась и отошла назад, увлекая за собой соседние, а те — следующие. Словно невидимая рука раздвигала каменную кладку. В итоге образовался узкий, темный проход, в котором с трудом смог бы поместиться один человек. Но все же проход!

— Да! — радостно, почти ликующе завопил Тай, потирая запыленные руки в сладком предвкушении невероятных, сочных бары

Проход был настолько узким, что грубый камень царапал плечи даже сквозь ткань камзола, но Тай, ослепленный азартом, не раздумывая ринулся внутрь. Горячий воздух, раскаленный пламенем факела, больно обжигал лицо, отражаясь от близких стенок и создавая удушливую, плотную атмосферу. И что нервировало парня больше всего — ему начало казаться, будто каменные стены с каждым его шагом сжимаются, безжалостно сокращая и без того скудное пространство.

— Фуух… — с облегчением вырвалось у него, когда он буквально вынырнул в просторное помещение.

Парень быстро, жадно окинул его взглядом, и широкая улыбка сама по себе расползлась по его лицу.

– Не сокровищница, но чертовски близко! – Выпалил он, хищно облизнувшись, по всему помещению, хаотично, будто их бросили в спешке, были расставлены массивные каменные постаменты — штук восемь, не меньше. Они были погребены под многометровым слоем пыли, за сотни лет ожидания, который превратился в твердую корку.

Около стен, словно безмолвный лес, стояли стойки с древним оружием, а в углах, упираясь макушками в самый потолок, замерли гигантские фигуры.

От одного взгляда на них у Тая перехватило дыхание. Монструозные доспехи, казалось, совсем не тронуты временем — лишь толстый, бархатный слой пыли покрывал черненый, матовый металл. Глухие шлемы с высокими синими гребнями, точь-в-точь как у императорских гвардейцев, «Сразу видно у кого они подсмотрели общий антураж».

Каждый был вооружен кто, во что горазд. Первый сжимал в каменной руке копье, острие которого оставило глубокие борозды в каменном потолке. Во второй руке у него был короткий топор — ну как короткий? Для человека он был бы огромным двуручным монстром, который и не каждый богатырь удержит. Второй гигант сжимал лук размером с баллисту, третий — двуручный меч, клинок которого был темнее ночи.

А вот четвертому не повезло. Время его не пощадило. В нагруднике зияла массивная дыра, изъеденная рыжей ржавчиной, изломанные ребра металла торчали внутрь, словно сломанные кости.

И тут Тай занервничал не на шутку. Каждый раз, когда он подходил поближе к нетронутым исполинам, по спине пробегал странный, еле уловимый холодок, заставляющий учащенно биться сердце. Но возле сломанного — его не было.

— Живые доспехи… — с ужасом прошептал он. — А вот это уже плохо, надо валить.

Он рванулся к тому месту, где должен быть выход. — Стоп… а где проход? — Тай точно помнил, откуда вошел, но теперь его взгляд упирался лишь в гладкую, без единой щели стену, холодную и равнодушную.

— Вот черт… — по коже сразу же побежали ледяные мурашки. Он был в ловушке.

Пуф…

Негромкий, едва слышный звук заставил его обернуться. На центральном постаменте, прямо в густом слое пыли, загорелся призрачный зеленый свет. Едва видимый, мерцающий след, похожий на светлячка, вывел идеальную окружность, сквозь слои пыли, подсвечивая изнутри свое сокровище — великолепное ожерелье с огромным, идеально ограненным зеленым камнем, который пульсировал тем же зловещим светом.

…

— Где этот чёртов Тай?! — гневно прорычал Айк, с силой пиная очередной камень, который отлетел в сторону с сухим стуком. С того момента, как его беспечный кузен скрылся в зияющей пасти расщелины, прошло уже добрых пол часа. Тридцать минут гнетущей тишины, прерываемой лишь шелестом листьев и собственным учащённым дыханием. — О чём вообще думает, этот идиот!

Он уже вовсю жалел, что вообще согласился на эту безумную авантюру. «Но фарш назад в мясо не провернёшь», — стукнула в голове ёмкая, горькая мысль. «Может, спуститься самому?» Подумал он, но тут же обернулся к их хрупкому судёнышку, одиноко покачивающемуся на ветру.

Лодка в любом случае нуждалась в присмотре. Сдавленно вздохнув, Айк в бессилии завалился на мягкую траву и с досадой плюнул в небо.

— Тай, твоё счастье, если это всё окажется не зря… — пробормотал он, как вдруг его спина внезапно напряглась. Где-то на уровне подсознания он почувствовал, как с противоположной стороны чащи раздался тяжёлый, мерный топот.

Трое достаточно больших существ уверенно выходили из леса прямо на него.

…

Тай в это время изо всех сил прижимался ладонями к холодной, идеально ровной поверхности стены, которая так коварно возникла на месте выхода. Он с подозрением, полным суеверного страха, косился на мерцающее ожерелье. Оно так и манило, так и тянуло к себе, будто живое, словно женщина, которая явно хотело, чтобы ее кто-то взял.

— Но мне как-то категорически не хочется, — скрипнул он сквозь зубы и с удвоенной, отчаянной силой принялся прощупывать каждый сантиметр каменной кладки.

Сначала он думал, что это иллюзия, обман зрения. Но нет — камень под пальцами был самым что ни на есть настоящим, монолитным и сука прочным. Для обычного механизма он закрылся подозрительно тихо и быстро. «Тут по-любому были замешаны чары».

— Ненавижу чары, — прошипел Тай, и слепая ярость, рождённая отчаянием, затопила его. Он выхватил нож и изо всех сил ударил им по стене.

Сталь со звонким лязгом отскочила, не оставив и царапины. Но по гладкой поверхности от точки удара побежали едва видимые синие волны — точь-в-точь как круги на воде. Они переливались, нарастали и в пару мгновений перекинулись на соседние стены и даже на пол, сплетая в воздухе призрачный, смертоносный узор.

— Что за хрень?! — не успел он даже договорить, как по телу ударил ледяной ток невидимой силы.

Ноги вдруг стали ватными, одеревеневшими и отказались слушаться. Парень неловко задергал руками, чувствуя, как мерзкая скованность, словная ледяная вода, поднимается вверх по телу, сковывая мышцы, сжимая рёбра.

— Я не подохну вот так, тупо! — заорал он в немой ярости, собрав всю свою волю в кулак. Последним судорожным движением он выхватил метательный нож и из последних сил, уже почти не чувствуя пальцев, швырнул его в источник всех своих бед — в тот самый зловещий кулон, лежавший на постаменте.

Бросок пришёлся в цель. Раздался резкий звяк — металл клинка ударил по камню, и кулон, сверкнув ядовито-зелёным светом, отлетел в сторону, затерявшись в тени. То странное, парализующее чувство отпустило парня так же внезапно, как и появилось.

— Фух… — Тай вытер со лба крупные капли пота тыльной стороной руки и застыл на месте. Но на этот раз — не из-за проклятия. Ледяной ужас, чистый и первобытный, сковал его куда сильнее магии.

Глаза доспехов — если эти тёмные прорези в глухих шлемах можно было так назвать, — загорелись ярким синим пламенем, холодным, безжизненным и злобным. Воздух в зале стал настолько морозным, что у Тая изо рта тут же повалил густой пар.

И мало того — один из исполинов, тот, что с копьём, подался вперёд и с оглушительным скрежетом поднялся. Он двигался очень медленно, будто отходя от векового оцепенения, и весь его монументальный вес обрушился на каменный пол. Безмолвный и неумолимый, он направился к нарушителю своего покоя.

— Мужик, спокойнее! — голос Тая дрогнул, выдавая страх. — Я просто забл… — Он не успел договорить.

Могучий взмах, и копьё гиганта рассекло воздух со свистом именно в том месте, где только что стоял Тай. Парень кувыркнулся в сторону, сердце бешено, колотилось где-то в горле.

— Я только спросить хотел! Чё ты сразу за копьё-то хватаешься? — попытался он пошутить, но голос срывался в приступе паники. Осознание пришло мгновенно – он в жопе.

Громила остался равнодушен к его словам. Снова и снова он с механической, жуткой точностью тыкал копьём в его сторону.

Звяк!

Тай уклонился от очередного удара, отскочил и швырнул в шлем парочку метательных ножей. Лезвия попали точно в прорези забрала… и бесследно растворились в голубом пламени, не оставив и следа.

— Зараза! И что мне с тобой делать? — почти взмолился Тай, нащупывая в кармане свой последний козырь — небольшой цилиндр с опасным алхимическим содержимым. — Не хочется подходить близко… но видимо, другого пути нет.

Вжух! Вжух!

Два удара, быстрых как молния, пронеслись в сантиметрах от его лица. Он инстинктивно отпрыгнул назад. «Он, что ускоряется? вот гад!»

Кувырок, прыжок, присяд… Тай продолжал уворачиваться, отчаянно пытаясь сохранить дистанцию. Его преимущество в скорости таяло буквально на глазах. В доспехи будто демон вселился, и каждая неудача только распаляла его ярость.

Вот он пропустил размашистый удар над головой, пригнулся и, согнувшись, рванул вперёд, входя в опасную близость.

Вжук!

Лезвие топора пролетело в сантиметре от его уха, но парень был готов.

Прыжок!

Тай схватился одной рукой за массивный наплечник, а второй сорвал крышку с сосуда и швырнул его содержимое прямо в «лицо» нападавшего.

Резкий запах жжёной серы разнёсся по залу. Лицо голема на мгновение озарилось алыми языками алхимического пламени. Чудовище застыло, будто не понимая, что происходит. Но очень быстро оправилось, оно просто проигнорировало огонь и размашистый, чудовищной силы ударом локтя отправил Тая в полёт.

Парень едва не потерял сознание. В глазах моментально потемнело, а в груди вспыхнула адская боль, будто его расплющили молотом. Он упал на шершавый покрытой сетью трещин пол и проскользил по инерции в самый центр зала.

— Гхаа… — захрипел он, в тщетных попытках подняться и найти выход. Но выхода не было. Гигантская фигура уже нависла над ним, закрывая собой весь мир.

Тай поднял голову. Прямо перед его лицом, зацепившись цепочкой за постамент, качался тот самый чёртов кулон, всё так же мерцая зловещим зелёным светом.

— Хе-хе… — хрипло рассмеялся он, чувствуя вкус крови на губах. — Ну, перед смертью я обязательно должен его примерить, будет что богам рассказать.

Резкое, почти судорожное движение — и холодный металл с тяжёлым зелёным камнем занял своё место на его шее.

Глава 4

Глава: 4

Глаза парня загорелись мерцающим ядовито-зелёным светом, подобно проклятой звезде, низвергнутой с небес. Этот свет озарил тронный зал, провозглашая рождение нового-старого владыки в его стенах.

Сила — древняя, пугающая, почти осязаемая — разлилась вокруг него бушующим морем, поднимая его тело в воздух. Тот лишь широко, неестественно ухмыльнулся, испытывая чужую радость, и развел руки в стороны, и его голос, грубый и чуждый, громоподобно прогремел под сводами:

— Наконец-то! Я свободен! Как же благостно снова вкушать воздух мира живых! Ха-ха-ха!

Поток энергии постепенно иссяк, и Тай — а вернее, новый хозяин его тела — плавно опустился на каменный пол. Он окинул взглядом зал, и в его глазах плескалась неописуемая радость.

— Хмм… Сколько времени минуло с моей кончины? Что сталось с моей сектой? Ну и… жива ли моя верная армия? — Он говорил с самим собой низким, бархатным голосом, полным власти. — Но для начала… неплохо бы подкрепиться. А лучше… — Он не договорил и вдруг, с нечеловеческой скоростью, рванул к тому месту, где в его памяти должен был быть потайной проход.

Его мышцы работали с идеальной, механической точностью, каждое движение было выверенным и мощным, слегка покалывая и доставляя новому обитателю тела невероятное, почти чувственное наслаждение.

БАМ!

Но вместо прохода он с размаху впечатался в сплошную каменную стену. Отброшенный силой удара, он неуклюже шлёпнулся на каменный пол и проехал по нему на заднице с добрые полметра.

— Ай! — Чужой голос на мгновение сорвался на крик боли. Дыхание участилось. Он схватился за лоб, откуда уже струилась тёплая, алая кровь. — Как?.. Почему?.. Я же создатель этого «конструкта»! Какого чёрта?!

Он поднялся с неестественной для ушибленного тела лёгкостью и подошёл к стене с ледяным, почти смертельным спокойствием. Сущность прикоснулась к ней ладонью, и на его лице отразилось неподдельное изумление.

— Почему?.. — прошептал он.

— А ты какого-то иного исхода ожидал? — внезапно прозвучал его собственный голос, но с совсем иной, знакомой интонацией — полной ярости и издевки. Тело Тай застыло на месте. — Кто ты?

— Это мой вопрос! Кто ты, мать твою, и какого чёрта ты рулишь моим телом?! — завопил изнутри его собственный разум.

Сущность застыла в изумлении. «Что это всё значит?»

— Ты ещё у меня спрашиваешь?! Выметайся из моего тела, вон, уродец проклятый! — Тай продолжал кричать изнутри, и его внутренний голос был полон неистовой, дикой злобы.

Сущность на мгновение глубоко погрузилась в собственные мысли, отстранившись от крика: «Тут что-то не так… Я лично создал этот конструкт. Я точно помню, она должна была сохранить мою силу на десятки и сотни лет. Здесь определённо кто-то постарался...»

— Эй! Ты меня вообще слушаешь?!

Сущность вернулась к реальности и ответила холодно, расчётливо и презрительно: — Нет, но не волнуйся, маленький мародёр. Скоро я положу конец твоим никчёмным страданиям.

— Что? Да ты... Смотрю, тот ещё слабак! — язвительно парировал внутренний голос Тая. — Почему кровь до сих пор идёт? Не могу же я так истекать!

— Минуточку... — внезапно прошипела сущность, и её внимание обратилось внутрь. То, что она увидела, повергло её в настоящий шок. Она изучала не тело, а хилое, едва теплящееся пламя в его центре. — Первая ступень… первого дана… Судьба, да ты издеваешься! — её голос, полный неподдельного ужаса и отвращения, сорвался на фальцет. — О, великая бездна! Какое убожество!

Сущность снова и снова оглядывалась внутрь, пытаясь навести порядок в хаосе. Все её естество — воспоминания, эмоции, желания — представляло собой одну сплошную кашу, наспех разлитую в чужой, слишком тесный и хрупкий котел.

— Ничего не понимаю… Все должно было пойти иначе… — прошептала она, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность.

— Эй, ты меня вообще слушаешь? — не унимался Тай. Его наглый, дерзкий голос резал изнутри, словно битое стекло, вызывая приступ ярости. Сущность была вынуждена обратить на него своё пристальное, раздражённое внимание.

— Заткнись. Всё решено. Ты, маленький мародёр, поплатишься за своё преступление.

— Да пошёл ты!..

Пуф.

Звук, свет, ощущение собственного тела — всё в миг оборвалось, сменившись кромешной, сплошной и едкой тьмой. Они повисли в абсолютном ничто, лишённые опоры и ориентиров.

— Э-эм… Так не пойдёт, — после короткой паузы прозвучал внутренний голос Тая, полный решимости.

И пространство вокруг начало меняться. Сначала оно посветлело, затем его заполнили блеклые, выцветшие краски. В конечном итоге он оказался на бескрайней пустоши, затянутой серым, низким небом. Потрескавшаяся почва тянулась от горизонта до горизонта. Это был ландшафт его собственного сознания.

Тай судорожно провёл руками по себе. Да! Он снова имел контроль над своей проекцией. — Отлично! Надо валить… — Но не успел он договорить, как чья-то костлявая, невероятно сильная рука схватила его за шею и с лёгкостью подняла над землёй.

— Гхаа! — Тай повернул голову, и ужас сковал его эфемерное тело.

Перед ним стоял настоящий покойник, не иначе. Зелёная, обтянутая высохшей кожей голова со впалыми щеками, лысый череп и маленькие, горящие красным светом глазницы. Худющее, неестественно вытянутое туловище, сквозь которое отчётливо выпирали рёбра и ключицы, не оставляло шансов на ошибку.

Данное существо умерло много лет назад, но это почему-то не сильно мешало ему двигаться.

— Вот ты и увидел меня, маленький мародёр, — раздался скрипучий, словно скрежет по камню, голос. — Есть последние слова?

— А ты из мамы сразу страшный такой вылез, или помог кто? — С бешеным оскалом выпалил Тай, не в силах сдержать омерзения и страха.

Сущность на мгновение задумалась. Её взгляд переместился на свою же костлявую, мертвенную руку, сжимающую горло, Тая. В её красных глазах-уголках мелькнуло что-то похожее на горькое прозрение.

— Эххх… — мертвец глубоко, с шипением вздохнул, и от него запахло тлением и пылью веков. — Всё… всё намного, неизмеримо хуже, чем я предполагал.

Сущность закрыла глаза, пытаясь игнорировать назойливый кричащий голос, и погрузилась в самые глубины энергетической оболочки этого жалкого тела. С каждой секундой её первоначальная уверенность таяла, а страх за собственное будущее разгорался с новой, леденящей силой. В её сознании метались обрывки мыслей, пытаясь найти выход из этого унизительного, слабого состояния.

— Минуточку… — вдруг промолвила она и перевела безжизненный взгляд на Тая.

— Эй, стой! Ты куда руки тянешь?!

Протест парня остался без внимания. Жилистая, неестественно длинная рука мертвеца коснулась его груди и начала методично её прощупывать, словно ища что-то.

— Эй, я не из таких! — попытался вырваться Тай, испытывая мурашки отвращения.

— Заткнись… — отрезала сущность, и в её голосе прозвучала внезапная уверенность. — Вот оно, нашел.

Её пальцы нащупали невидимую без должной подготовки тончайшую нить, источавшую слабый, еле уловимый свет. И вела она… прямиком к груди самого мертвеца.

Бах!

Мертвец разжал хватку, и Тай, не готовый к такому послаблению, грузно шлёпнулся на пятую точку, подняв облако серой пыли.

— Тебе невероятно повезло, маленький мародёр, — прошипела сущность, глядя на свою собственную, теперь светящуюся изнутри грудную клетку. — Теперь мне нужна твоя помощь, и я полагаю мне стоит объясниться.

— Изволь, — фыркнул Тай, потирая ушибленное место. Его голос заметно окреп, в нём появилась дерзкая надежда. «Раз я до сих пор жив, значит, я ему нужен. А там придумаю, как от этого урода избавиться». — Но для начала скажи, где мы, чёрт возьми?

Мертвец скрестил руки на груди, и кости затрещали. Он задумчиво почесал острым когтем подбородок.

— Мы в «Саду Души». Твоей души. Или тебе, папа-мародёр, в детстве не объяснял, как устроен твой собственный внутренний мир?

— Харош называть меня мародёром! У меня имя есть, вообще-то. Тай. — Парень слегка замялся. — Да… учитель рассказывал о «Саде». Но я всегда думал, что это просто красивая метафора.

— Как всё запущено… — пробубнил мертвец и продолжил, его голос стал почти лекторским, хоть и скрипучим. — Так вот. Из-за твоей полной никчёмности как культиватора мой конструкт не смог сработать по плану. Проще говоря, твоя щуплая душонка не была распознана ею.

— Тогда почему ты ещё тут? Если твоя, мм как там ее конструктив, провалилась?

— Правильно говориться конструкт, да и жизненную энергию тела ещё никто не отменял. Но её еле-еле хватает на поддержание моего существования. И я не могу существовать отдельно.

— В смысле? — Тай приподнял бровь.

— В прямом, Тай. Если твоя душа покинет тело, то я не смогу поддерживать в нём жизненную силу, и оно умрёт. Хмм… В данный момент все свободные резервы твоего тела уходят на поддержание моего существования.

Тай слушал, и в его глазах загорелся понимающий и расчётливый огонёк. Он медленно кивнул.

— Лекция, конечно, у тебя более чем интересная, но на что ты намекаешь?

— Предлагаю сотрудничество, — скрипуче выдохнул мертвец, и в его красных глазах-уголках мелькнула тень вынужденного уважения.

Сущность взглянула вдаль, на безжизненный горизонт своего нового внутреннего мира, и, не отводя глаз, продолжила: — Всё очень просто. Я, пользуясь твоим телом, повышаю твою культивацию. И попутно разбираюсь с твоими… и своими проблемами.

— А что потом? — с явной тревогой в голосе спросил Тай.

— Как только я подниму её до подходящего уровня, то перенесусь в новое, куда более подходящее тело и все будут в выигрыше. С тебя же поддержка и информация. Бьюсь об заклад, я очень и очень многое пропустил за время своего… отсутствия.

— Ну, пока что звучит неплохо, — выдохнул Тай. — Хотя выбора у меня, по большому счёту, всё равно нет.

— Быстро рассуждаешь. Это похвально.

— Эм… У меня вопрос, — Тай скрестил руки на груди. — А почему ты не перенёс свою душу сразу в один из тех стремных живых доспехов? Они, на вид, довольно мощные.

— Хе-хе, — мертвец посмеялся сухим, скрипучим смехом и закати свои красные глазницы. — Живые души плохо уживаются в неживых телах. Да и к тому же… я не хочу окончательно отказываться от радостей бытия. От вкуса пищи, тепла солнца на коже… — Он внезапно прервался и резко повернулся к Таю. Его лицо, насколько это было возможно, выражало неподдельную обеспокоенность. — Я верно уяснил, что ты считаешь их сильными?

— Да, без тени сомнения, — уверенно ответил Тай. — Их круг всхождения — третий, а то и четвёртый. Это очень и очень серьёзные противники.

— Стой, — мертвец вытянул костлявую руку, прерывая его. — А насколько сильного МММ… ты назвал их всходящими, ты знаешь в принципе?

Тай ответил без тени колебаний: — Император. У него шестой круг, шестой ступени.

— Ха-ха-ха! — Мертвец засмеялся так громко и искренне, что казалось, его кости вот-вот разлетятся. В его понимании всё предстоящее тяжёлое восхождение на вершину тут же утратило половину своей кажущейся сложности и опасности.

— А какой круг был у тебя при жизни? — обеспокоенно спросил Тай, окидывая его скептическим взглядом.

Тот устремил свой безжизненный взгляд к серому небу. — Девятый, — абсолютно спокойно ответил он.

Тай замер. Ему просто нечего было сказать. У парня наступил лёгкий когнитивный диссонанс. Если Император считался непобедимым и богоподобным, то эта сущность… если она не врет… была для них, смертных, почти что божеством.

— Кстати, по поводу неё, — промолвил Тай, снова скрещивая руки на груди. — Ты до сих пор не представился.

Мертвец ненадолго задумался. — Моё имя тебе пока что без надобности. Не пойми меня неправильно, но я пока без понятия, о сути общей обстановке вовне. Вдруг ты состоишь в клане моих заклятых врагов? — его голос прозвучал сухо и рассудительно.

Объяснение сущности показалось Таю крайне тупым и надуманным, но он не подал виду. — Ну и как мне тебя называть?

— Придумай сам.

— Эм… Ну, тогда будешь отзываться на имя Мер.

— Почему именно оно?

— Всё очень просто, — слегка ухмыльнувшись, ответил Тай. — Мер — сокращение от слова «мертвец», а ты сейчас похож именно на него.

— Понятно, — скрипуче пробурчал Мер. — В таком случае предлагаю прервать нашу беседу. Мне уже невтерпёж вырваться наконец на свежий воздух и… осмотреться.

Тай молча кивнул, но тут его глаза внезапно расширились от осознания. Он в два шага приблизился к мертвецу. — Пожалуйста, поторопитесь! Меня снаружи ждёт мой кузен, Айк. Я очень надеюсь, что с ним всё в порядке…

Мер кивнул с видом полного понимания и щёлкнул костлявыми пальцами. Бесконечная пустошь «Сада Души» мгновенно растворилась, поглотившая его тело и сознание и вновь вернувшая их в холодную, залитую зелёным светом скрытую комнату с безмолвными исполинами в доспехах.

Мер медленно осмотрелся, его безжизненный взгляд скользил по знакомым очертаниям подземного зала. За время его отсутствия здесь ничего не изменилось, что несомненно радовало — учитывая, что пока он объяснялся с Таем, время в реальном мире текло своим чередом, и он опасался худшего.

— М-м, так… — с мрачным воодушевлением прорычал он, нетерпеливо потирая руки и подходя к массивной стене.

— Ты чего удумал? — спросил Тай, настороженно следя за его действиями.

— Не отвлекай. Тут лежит моё добро, — отрезал Мер. И пусть он не был до конца уверен, сможет ли использовать свои реликвии в нынешнем состоянии, оставлять их здесь он точно не собирался. — Хмм, вот так…

Его пальцы с неестественной ловкостью нажали на едва заметную последовательность выступов, искусно замаскированных под обычную каменную кладку. Он отошёл на шаг, и тяжёлый механизм с глубоким скрежетом, похожим на стон раненого зверя, пришёл в движение. Стена медленно отъехала в сторону, открывая тёмный проход.

Бодрым, уверенным шагом, но не ослабляя магической бдительности, Мер прошёл короткий коридор и остановился перед очередной дверью. С редким для него трепетом он положил руку на ручку, предвкушая воссоединение с вещами, дорогими его сердцу И не только ему одному...

Осознание пришло мгновенно. Защитных конструктов не было. А дверь… уже была вскрыта.

— Вот чёрт… — Он ворвался внутрь и тут же застыл на месте.

Внутри тайной комнаты царил полный разгром. Столы и стулья были разломаны, ящики и сундуки выпотрошены и разбиты. Постаменты, на которых покоились лучшие артефакты его коллекции, — сломаны. Мощные защитные конструкты, на создание которых он потратил не один день — просто испарились, без следа.

Мер молча, с лицом, не выражающим ничего, кроме леденящего спокойствия, прошёл в центр помещения. Волна чистой, беспримесной ярости накрыла его с головой.

— Мер, можно вопрос? — тихо спросил Тай, чувствуя нарастающую бурю.

Мертвец медленно поднял взгляд и кивнул. — Как думаешь, почему они не забрали корону и то ожерелье, в котором ты сидел?

— Всё очень просто, — голос Мера звучал плоским, металлическим. — Это им просто не интересно. Корона — пыль в глаза. Неопытный мародёр возьмёт её и свалит, а опытный проигнорирует, справедливо опасаясь ловушки. С ожерельем ещё проще… Опытный культиватор разглядел бы, что с ним что-то не так, ещё на дальних подступах.

— Понял. Тогда пошли…

— Стой. Надо всё обыскать. Может, они что-то упустили. Или… напротив, оставили след.

С упорством, достойным лучшего применения, Мер принялся за работу. Он методично вытряхивал содержимое уцелевших сундуков, заглядывал под каждый обломок шкафа, в каждую щель. И вот удача улыбнулась ему.

— Что это? — спросил Тай, увидев в руках Мера пожелтевший, истончённый временем свиток.

— Карта мира, — прошипел Мер, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение. — Хе. Моя карта. С пометками. Потом объясню.

Поиски продолжились с новой силой. Тай не решался больше заговаривать, буквально кожей чувствуя клокочущую, сконцентрированную злобу своего невольного напарника.

Звяк!

Мер замер, подняв ногу. Под ней лежала довольно увесистая серебряная пластина — не то монета, не то медальон. Рисунок на ней был ему незнаком. Мертвец наклонился ближе.

— Тай, ты знаешь, чья это монета?

— Нет, — твёрдо, без раздумий ответил тот. — В Империи такие не водятся. Да и ближайшие страны подобное не чеканят. Я вообще сомневаюсь, что это монета — уж больно она большая.

— И что это тогда?

— М-м… Не знаю. Украшение? Гильдейский или клановый знак? Вариантов много.

— Так даже лучше, — заключил Мер, сжимая находку в кулаке. — Судя по слою пыли, воры побывали тут недели три-четыре назад. Значит, шанс найти их у нас ещё есть.

— Это всё конечно здорово, но Айк… — голос Тая стал настойчивым. — Он там, наверное, уже меня на чём свет стоит проклинает.

Мер тяжко вздохнул, окидывая разграбленную сокровищницу последним взглядом.

— Тут всё равно больше нечего делать. Так что — пошли.

Глава 5

Глава: 5

Айк стоял, тяжело опираясь на колено, его грудь судорожно вздымалась.

С губ парня срывались хриплые, прерывистые вздохи, а из уголка рта тонкой алой струйкой стекала кровь, окрашивая пыль у его ног в красноватый цвет.

Земля вокруг выглядела так, будто по ней прошелся разъяренный титан — она была перепахана, испещрена глубокими бороздами и обуглена в нескольких местах, от которых все еще тянулся едкий дымок.

Напротив, в клубах поднимающейся гари, стояло нечто – помесь вшивой, одичавшей дворняги-переростка и свирепой гориллы. Его грязная, свалявшаяся белая шерсть была опалена на концах и торчала клочьями. Огромная пасть, усеянная кривыми, желтоватыми клыками, была распахнута в немом рыке, а крошечные красные глазки пылали такой первобытной, необузданной яростью, что, казалось, могли испепелить все на своем пути.

Чудовище не решалось подойти ближе — двое его сородичей уже лежали неподалеку, зверски убитые, буквально зажаренные до хрустящей корочки, распространяя тошнотворный запах горелой плоти.

«Один шанс… — пронеслось в помутневшем сознании Айка. — надо попасть огнём. Иначе своими когтями она достанет уже меня. Вот черт… И все из-за этого идиота Тая! О, боги, вы меня слышите? Если я сегодня умру — поразите его всеми видами геморроя и не стояка, какие только сможете придумать!».

Закончив мысленно брюзжать, парень с трудом выпрямился. Каждое движение отзывалось острой болью в ребрах. Он начал осторожно, почти крадучись, подбираться к раненому, но все еще смертельно опасному хищнику.

Айк собрал в кулак все оставшиеся силы, всю свою волю. Его руки слабо, но уверенно засветились изнутри багровым светом. Воздух вокруг ладоней задрожал, заструился, и от них потянулся вверх раскаленный, знойный маревом.

— Вжуух!

Огненный шар, размером с увесистое яблоко, с гулом вырвался из его сведенных ладоней. Он пронесся к чудовищу, оставляя за собой искрящийся шлейф и выжигая кислород на своем пути.

БАМ…

Снаряд пришелся в яблочко, и зверь, у которого теперь не хватало половины челюсти рухнул на землю, как подкошенный.

Айк же с грохотом повалился на мягкую, примятую траву, выдохнув с чувством глубокого, почти животного удовлетворения. Воздух жёстко рвал горло, но он жадно глотал его, чувствуя, как дрожь в подкашивающихся ногах постепенно стихает. «Если этот прохиндей не вытащит оттуда хоть что-то, за что глава клана не прибьёт нас на месте, я его самого прибью…».

— Эй! — снизу, из мрачной глотки расселины, донёсся громкий, наглый и до боли знакомый возглас.

Стоная, Айк заставил себя подняться и заглянул вниз. В глубокой тени, у основания скалы, стоял Тай. Целый и невредимый. Но что-то было не так. «Где эта его дурацкая, вечно самодовольная улыбка?».

— Тяни! — скомандовал снизу Тай, и в его голосе прозвучала несвойственная ему резкость.

Айк ухватился за верёвку. Каждое движение отзывалось в мышцах огненной болью. Он пыхтел, проклиная вслух Тая, диких тварей, этот проклятый разлом и свою мягкотелость. Солёный пот заливал глаза, стекал ручьями по спине, но он, стиснув зубы, тянул. В глубине его души теплилась слабая надежда, что всё это было не зря.

Спустя пять минут изнурительной борьбы над краем обрыва появилась бледная, в царапинах рука. И в тот же миг Тай буквально выпорхнул наверх, легко и грациозно перекатившись через каменный гребень.

Айк, тяжело дыша, смерил его взглядом. Такие вспышки неестественной, почти детской радости у кузена никогда не возникали на пустом месте. —Чему обрадовался? Нашёл, небось, что-то стоящее? — хрипло выдохнул он, вытирая лицо рукавом.

— Просто я наконец-то выбрался на свежий воздух! — воскликнул Тай и, широко улыбнувшись, сделал глубокий, полной грудью вдох… и вдруг замер. Его глаза округлились от ужаса. Он судорожно вцепился в своё горло и рухнул на колени, будто подкошенный.

— Э-эй… Ты чего? — Айк мгновенно оказался рядом, наклонившись над ним, не понимая, что происходит.

Изнутри раздался оглушительный, панический вопль Тая: «Что с тобой?!».

— Не могу… дышать… — с трудом выдавил Мер, его лицо начало быстро синеть.

«Что? Как»? В панике попытался уточнить Тай.

«Я как будто в воде… Что у вас тут за воздух?!»

«Э-эм, нормальный воздух!» растерянно ответил Тай, пока Айк с ужасом наблюдал, как знакомые черты кузена искажаются в мучительном удушье.

Вжух! В слепой панике Айк ударил Тая ладонью в грудь, надеясь прочистить дыхание.

— Ай! За что?! — одновременно прозвучал, скрипучий голос, сорвавшийся с губ Тая и Мера.

«Мер, слушай, просто успокойся! Дыши маленькими глотками, не торопись!» — это была единственная здравая мысль, пронесшаяся в сознании Тая.

Его тело внезапно обмякло. Прошло несколько мучительных секунд, и лёгкие наконец-то заработали — сначала еле-еле, с хрипами и спазмами, но постепенно набирая ритм.

Айк, с которого градом катился десятый пот и это за последний час, наблюдал за этим, затаив дыхание. Убедившись, что кризис миновал, он помог кузену подняться и строго сказал, глядя ему прямо в глаза: —Твоему отцу об этом — ни слова, а сейчас сматываемся.

Грааа!

Оглушительный, яростный рык, подобный гневу самих гор, внезапно заглушил его слова, заставив обоих вздрогнуть и обернуться на новый, куда более близкий и смертоносный источник опасности.

Айк на инстинктах рванулся вперёд и обернулся, но было уже поздно. Полумёртвый зверь, который пару минут назад, казалось, уже испустил дух, нашёл в себе силы для последней, отчаянной атаки. С хриплым предсмертным рёвом тварь с прыжка вцепилась в его руку, повалив на землю и с силой отшвырнув Тая в сторону.

Но у сущности была свое мнение на этот счет. Она попыталась сгруппироваться в падении, однако из-за недавнего приступа удушья и общей истощённости тела лишь неуклюже кувыркнулась по камням.

— Вставай! – Что есть мочи, кричал Тай изнутри, его голос болезненным эхом разносился в черепной коробке.

Мер не был дураком. Нащупав на поясе рукояти ножей, он поднялся на ноги и побежал так быстро, как только позволяло его новое, непослушное тело.

Айку же было гораздо хуже. В его руку впилась здоровенная тварь, навалившись на него всем своим мёртвым весом. Будь зверь цел, и будь у него вся челюсть — он оторвал бы её в одно движение. К счастью, Айка, это было не так. Но от осознания этого факта легче не становилось.

Море боли накрывало его разум с каждой новой волной. Из разодранной руки хлестал настоящий кровавый водопад, заливая всё вокруг алым. Айк, не имея возможности опрокинуть монстра или дотянуться до ножа, просто молотил по его голове свободным кулаком. Рука уже вся была в крови и вязкой массе, проваливаясь в разбитый череп зверя едва ли не по локоть. Удары у Айка, как у всходящего были далеко не самые слабые, но тварь всё никак не унималась.

В глазах парня уже темнело, а силы были на исходе.

Вжух! Вжух!

Несколько ножей с ледяным свистом пролетели прямо перед его глазами, войдя в голову твари по самые рукоятки. Но зверю было мало. Он оторвался от его руки на короткий миг в чётком намерении в следующий удар, перегрызть Айку горло.

Граа...

Едва уловимая тень буквально влетела своими сапогами прямо в торчащие рукоятки клинков, загоняя их ещё глубже в череп и отбрасывая тело твари в сторону с силой, неожиданной для столь не натренированного тела.

Грааа... — предсмертный клич твари был оглушительно громким, проникающим до самых глубин души, пока она не затихла навсегда.

«Айк, ты как?». Голос Тая в голове прозвучал резко, без обычной насмешливости. Когда Мер уже был рядом, наклоняясь над лежащим кузеном. — Перевяжем рану, остановим кровотечение и сматываемся отсюда, пока его дружки не подоспели.

Тай молча кивнул в душе. Сумка с медикаментами на такой случай у него всегда была при себе. Рана была быстро продезинфицирована составом из жгучего перца и перетянута тугой повязкой с почти автоматической точностью. Более того Айку влили в рот целый пузырек болеутоляющего — горького, но крайне необходимого в данной ситуации. На всё про всё ушло меньше двух минут.

После этого Мер, не говоря ни слова, схватил не своего кузена в охапку и с усилием, на которое, казалось, его тело было не способно, закинул в ждущую их лодку.

…

Летели молча. Айк, обессиленный, валялся на спине, и лишь прерывистое, хриплое дыхание выдавало в нем признаки жизни. Мер рулил, вглядываясь в проносящуюся мимо темноту, его пальцы впивались в штурвал, а сознание дробилось между управлением и ориентацией в усыпанном звездами пространстве ночи.

Поначалу было сложно — лодка виляла, рыскала, пару раз они опасно прошипели мимо верхушек сосен, едва не вписавшись в их стволы. Но Мер быстро схватил суть, его движения стали увереннее и плавнее. В ориентации ему здорово помогал Тай, цепкая память которого запечатлела дорогу. Он же, не умолкая, донимал древнюю сущность, обитавшую в его теле своими расспросами.

«Так может, расскажешь, что все-таки с тобой произошло?».

«А ты этого не чувствуешь?». спросил тот в ответ, его уставший голос звучал прямо в голове, и был больше похож на скрип старого дерева.

«Во-первых, что? Во-вторых, как? У меня же в данный момент нет тела. Ну, а мое кое-кто нагло приватизировал».

«Эхх… Уймись ты, я про ману… Ты чувствуешь, она… везде».

«Ты про эфир, что ли?» С почти детской наивностью воскликнул Тай.

«Эфир, значит. Да, про него. Воздух буквально пропитан им, точнее, поначалу я не почувствовал за ним воздуха. Вот настолько его много, и дыхательный рефлекс сделал свое дело.

«А в ваше время было не так?».

«В точку. А ты не такой тупой, как кажешься». С лёгкой усмешкой и нескрываемой улыбкой на лице сказал про себя Мер.

«Завались».

– Хе-хе. «В мое время подобная концентрация эфира была лишь в паре мест 'силы', да и только. Знал бы ты какая за них была драка?».

«Понятно», — ответил Тай и погрузился в раздумья.

«А теперь и ты ответь на мои вопросы», — потребовал Мер, не отрывая глаз от пути.

Он ткнул пальцем в панель штурвала. «Во-первых, что это?»

«Ты что, лодку впервые видишь?». Недоуменно ответил узник собственного тела.

«Тай, я не слепой, как она работает?».

«Ты же ей управляешь, идиот!».

«Эхх, ты меня не понял, хотя может, я ошибся насчет твоего интеллекта».

«Идиот». Злобно рявкнул Тай. «Как ты ей управляешь, если понятия не имеешь, что это такое?»

«По наитию, разумеется.» Без какой-либо спеси ответил Мер и продолжил. «Мне просто интересно ее устройство».

«Тебе вот прямо сейчас надо это узнать?».

– Да, – твердо, четко и вслух ответил Мер. Но не только из любопытства, сколько из любой необходимости разобраться в ситуации. Картина здешних реалий постепенно складывалась, только вот целостной он её не находил хоть убей, мозаика витала без ключевой части. Он никак не мог не найти ответа на главный вопрос: 'почему все здесь такие слабые?'

«Все довольно просто». Начал Тай, «На дне трюма стоит несколько резервуаров с жидким эфиром. От них к штурвалу ведут пластичные трубки. И ты, забирая часть «силы» эфира и тем самым понижая или повышая его концентрацию, меняешь курс и высоту.

— Жидкий эфир? — Мен спросил это так, будто ему рассказали о том, чего не могло быть в природе в принципе, древняя сущность была так сильно удивлена что не смогла сдержать эмоций. В его голосе прозвучало неподдельное изумление.

«Ну, да. Что-то не так?». Слегка сконфуженно сказал Тай, не видя в этом ничего странного, немного погодя Мер вышел из задумчивости и произнес.

«В мое время жидкий эфир был сокровищем, настолько ценным, что за кувшин с ним развязывались немалые войны. А сейчас ты мне говоришь, что вы, скажем прямо - нищуки, используете его в качестве балансира? Естественно, я взбудоражен».

«Ты странный». Воскликнул Тай, не до конца понимая причину тряски Мера, 'ну было, и что с того, сейчас по-другому'.

«Ты тоже». На том парни и порешили.

…

«Мы вот-вот прибудем», — сообщил Тай, видя знакомые очертания холмов внизу. Мер тут же напрягся его руки, сжимающие штурвал, слегка задрожали и Тай просто не мог этим не воспользоваться.

«Интересно, сможешь ли ты посадить ее, не убив при этом нас…

«Разберусь, без сопливый!». Злобно крикнул тот, морально готовясь к сложным маневрам. Мельком он взглянул на Айка, парень был без сознания, или просто спал, из его уст то и дело вырывались непонятные смазанные слоги и прерывистое дыхание.

Мер уныло вздохнул – толковой подсказки ждать было не от кого.

И, как назло, из-за темных вершин деревьев показался искомый лагерь, освещенный трепещущим светом десятков костров.

– Хмм… и не с таким дерьмом справлялся», — твердо больше для собственной уверенности произнес Мер готовясь к посадке.

…

«Бля… Держи ровно… Твою ж… — шипел Тай, ему очень хотелось всеми милами впиться пальцами в планшир лодки, прям до побеления костяшек, но он не мог, и от того просто кричал не в силах сдержать эмоций.

— Спокойно, спокойно, щас вырулю, — сквозь зубы цедил Мер, его взгляд метался между огнями земли и Айком, чье тело разве что не кувыркались на палубе

«Придурок, ты нас угробишь».

«Не беси меня, щенок!».

Внутренние перекрики никак не решали ситуацию, а она заключалась в том, что они уже пятый минут не могли сесть, наматывая круги над лагерем.

Все обитатели которого, подняв головы, с интересом наблюдали за этим судорожным танцем в воздухе.

Но эти моменты откровенного унижения были не напрасны, с каждым заходом Мер все крепче понимал общий принцип, ход становился все плавнее, а его руки тряслись все меньше.

«Я захожу на посадку!». Проорал про себя Мер, забирая силу эфирного хранилища, но силу явно не рассчитал, конце рация эфира в одночасье стала слишком мала и лодка, с легким свистом полетела вниз.

БАМ!

Глухой удар, от которого звенело в ушах эхом прошёлся по лагерю. Дно лодки с скрежетом коснулось земли, пропахав в ней длинную, глубокую борозду. Деревянный корпус жалобно застонал, но все же выдержал посадку. Еще мгновение — и к ним уже неслись люди, чьи фигуры мелькали в клубах поднятой пыли.

— Айк ранен! Я в порядке! — крикнул Мер, выбираясь из-за штурвала.

Народ, не задавая лишних вопросов, бережно, но быстро подхватил бесчувственное тело парня и понес к одной из больших палаток, над которой развевалось знахарское полотно со змеей.

Мер сделал шаг, намереваясь последовать за ними, но чья-то твердая рука легла ему на плечо, не давая пройти дальше. Парень обернулся. Перед ним стоял рослый воин в добротной кольчуге, его лицо было серьезно и грузно, будто он решал судьбу целого мира.

— Вождь ждет тебя с докладом, — голос звучал не грубо, больше мягко и почтительно, но и не допускал возражений.

Рен молча кивнул и, отряхнув с одежды пыль, отправился за ним. Проходя мимо, он успел заметить сотни людей, десятки палаток, шатров и землянок. Местами уже начинали вырисовываться низкие, основательные очертания будущих срубов. Жизнь здесь кипела, обустраивалась, готовилась к чему-то постоянному.

«Тай, что мне делать?» — мысленно спросил он, не замедляя шага.

«Отец будет зол. Но мы можем обратить это в свою пользу. Расскажи все как было, я думаю он нас поймет».

«Нет», — твердо и четко, без колебаний, мысленно же ответил Мер. «Про логово говорить нельзя. Это должно остаться между нами тремя».

«М-м-м… В таком случае, скажи, что просто нашел чей-то тайник. Только вот…» — голос сущности в голове звучал скептически.

«Только вот что?»

«Если они спросят Айка, и наши версии не совпадут… Могут начаться проблемы. Очень большие проблемы. Ты точно…»

«Нет», — резко прервал его Мер.

«Ясно, потом разберёмся с этим. Теперь слушай: когда войдешь, наклони корпус и голову вперед, левую руку отведи назад, а правую прижми к животу. Правую ногу тоже поставь немного сзади назад. Запомнил?»

«Эм… Да», — мысленно повторил он жест, стараясь не сбиться с шага.

Тем временем они уже подошли к самому большому шатру, монументальному и внушительному, крытому расписным шелком и звериными шкурами.

У входа, недвижимые, как изваяния, стояли двое крепких ребят с длинными, отполированными до блеска алебардами. Их взгляды, тяжелые и оценивающие, проводили непутевого наследника.

— Прошу, тебя уже ждут — процедил сквозь зубы один из охранников, едва заметно отходя в сторону, чтобы пропустить его внутрь.

Глава 6

Глава: 6

Мер сделал шаг вперёд. В палатке горел тусклый свет, но даже так не заметить властителя этого места было невозможно.

Тот сидел в глубоком кресле, обитом потёртым бархатом, и смотрел прямо на него. Строгий, тяжёлый взгляд, казалось, прожигал насквозь, видя каждую мысль и каждый страх.

«Эмм, помнишь, что я говорил? Ногу…» — завопил в его сознании Тай, ощущая леденящий ужас.

«Не нуди», — мысленно отрезал Мер, сохраняя на лице лишь лёгкую, почти дерзкую ухмылку. Он ровным, уверенным шагом пошёл навстречу этому взгляду. Он не испытывал ничего, ну может лёгкую брезгливость.

«Этот червь даже до третьего дана не добрался, а уже строит из себя не пойми что!». Холодно про себя отметил Мер.

«Мер — это мой отец и вождь, соберись, ты на всех в могилу сведешь». Мер ничего ответил, хотя прекрасно понимал его опасения. Все же с Таем они были связаны, а с этим недо-вождём — нет, а он не привык подчиняться слабакам.

— Здравствуй, сын. Ничего не хочешь объяснить? — Голос вождя прозвучал низко и сухо, как приговор судьи.

Тай внутри него метался в панике. Парень никогда не видел отца таким злым, даже без признаков прямой агрессии, она прямо витала в воздухе. Мер же попытался вспомнить наставления, но решил забить.

— О чём ты хотел спросить?

— Не валяй дурака. Я дал тебе простое задание. И что случилось? Айк серьёзно ранен, а ты, ты…

«Мер покажи ему корону!».

«Ладно». Ответил древний и запустил руку в поясную сумку.

Вождь, заинтересованный таким внезапным маневром, затих, ему стало любопытно. Мер выложил корону на массивный столик из тёмного дерева, стоявший рядом с креслом, и отступил на шаг назад.

— Хм-м, — вождь наклонился, с неподдельным интересом разглядывая вещицу в свете дрожащих свечей. Но через мгновение его лицо исказила гримаса гнева. — Ты что, меня за дурака держишь? Это дешевая безделушка из меди и стекла!

«Мер ты знал это?!». В панике завопил Тай, если бы его сердце принадлежало ему, то он слег бы прямо тут, от его немедленного разрыва.

«Да». Без какого-либо волнения ответил Мер.

«А почему ты мне не сказал, да и вообще зачем тогда отдал корону?»

«Ну… ваш клан выглядит довольно нищим, вот я и подумал, что данной ваш вождь обрадуется данной подделице».

«Идиот!!!».

— Тай я жду ответа. — Молчавший до селе отец вновь взял свое слово, жёсткость которого эхом разошлась по залу. Его глаза пылали, а пальцы впились в деревянные подлокотники так сильно, что те с хрустом пошли трещинами.

— Всё очень просто, отец. Я облажался.

—Эм… что?

— Да, я облажался, но я кое-что понял.

— Что именно? — спросил вождь, и в его голосе прозвучало любопытство.

— Первое: не всё золото, что блестит. Второе: мне нужно стать сильнее.

— И к чему ты клонишь?

— Ни к чему особенному, просто ставлю тебя в известность о моей решимости.

Повисла недолгая пауза, которую разрезал громоподобный смех. Он залил шатёр, сотрясая его стенки.

— Ха-ха-ха! От кого от кого, но от тебя услышать подобное, Тай! Я определенно не ожидал! Мне очень любопытно, что из этого выйдет. Я предоставлю тебе всё необходимое. И даже больше: отвары, снаряжение… Но если снова облажаешься, наказание будет…

— Не облажаюсь, — громко и чётко заявил Мер, глядя на него с наигранной агрессивной улыбкой и сталью во взгляде. Его отец не ожидал подобного. Внешне сохраняя спокойствие, он откинулся на спинку кресла.

— Сын, а тебе по голове случайно не прилетело ничего тяжёлого? Ты бы сходил к целителю проверился.

— Нет.

— Понятно.

Удивление вождя можно было понять. Ещё с утра перед ним стоял растерянный говорун, а сейчас он, не изменившись внешне, будто стал другим человеком. Твёрдым, женским и опасным, даже несмотря на маленький путь всхождения.

— Можешь идти. Эту побрякушку, — он снова окинул взглядом, блестящую в огнях свечи корону. — Подарю наложнице. Можешь считать, что вы оба прощены. По крайней мере, пока.

Мер коротко кивнул и, не говоря более ни слова, развернулся и убрался во своясие.

Мер молча перешагнул порог и зашагал по лагерю, но в его голове моментально зародилась ожесточённая дискуссия, а точнее — монолог, полный жалобных воплей.

«Ты идиот! Ты хоть понимаешь, во что ты нас втянул? Кричал Тай в своей слегка паникующей манере».

«Я же сказал, что сделаю тебя сильнее. Так я это и делаю. Что тебе не нравиться?». — парировал Мер, лениво переступая через растянувшуюся верёвку.

«Всё! Ты же понимаешь, что после такого заявления, дать заднюю у нас не выйдет?»

«Мне и не надо, а вот про тебя… хм-м… давать заднюю — в твоём духе, да?»

«Пошёл ты, псих. Тебе очень крупно повезло, что отец не избил тебя прямо там, чисто ради пущего воспитательного эффекта!».

«Всё было продумано?». — Сказал Мер, на самом деле нет.

«А по-моему, дуракам везёт».

«Завались! И вообще, куда мы идём?».

«В мою палатку, разумеется».

«А где она?». Тай замолчал ненадолго, задумавшись, и сказал.

«Все лагеря устроены примерно одинаково. Иди прямо, потом налево, ищи палатку с металлической табличкой и цифрой четыре».

«Ничего не понял, но пойду искать»,— подумал и пожал плечами Мер.

«Ты неисправим».

Пятнадцать минут спустя…

«Это было чуть сложнее, чем я думал»,— признался про себя Мер, останавливаясь у нужной палатки.

«Если бы не повернул налево, когда я тебе во всё горло орал «ПРЯМО, ИДИОТ, ПРЯМО!», мы бы уже давно дрыхли»,— язвительно заметил Тай.

«Ты же сам объяснял: налево… или направо — я уже не помню. Ладно, пошли. Завтра будет долгий день…»

Уже у самого входа Мер остановился, как вкопанный. Его боковое зрение зацепилось за одну фигуру что мельтешила поблизости, и хоть раз взглянув на нее оторваться он был не в силах.

Двумя шатрами левее, у большого деревянного корыта, высокая девушка, склонив голову, омывала длинные волосы из черпака. Вода стекала по её шее, отражая лунный свет тысячами серебряных бликов. Длинные тёмные волосы, большие глаза, ясно видные даже на расстоянии, идеальные формы песочных часов… В общем, всё, что должно было быть выдающимся, — им и было.

«Это что ещё за сирена?» — мысленно присвистнул Мер.

«Анна. Моя… троюродная кузина. Она… Стой, эй, ты чего поднялся?.. Не-не, не сметь! Она…» — голос Тая в его голове стал срываться на панический визг.

«Кто? Кто она тебе?»— с насмешкой уточнил Мер, уже направляясь к девушке.

«Я повторяю — троюродная кузина!

«То есть, если перевести на простой человеческий, — абсолютно, блядь, чужой человек..! Эхх… Давненько у меня не было женщины», — констатировал Мер, игнорируя недовольные возгласы компаньона.

Он ловко поправил потрёпанные волосы, сгладил с лица излишнюю усталость, натянул свою лучшую, почти что дерзкую ухмылку и бодрым, уверенным шагом зашагал прямо к девушке.

…

Мер замер на полпути к палатке, спину пронзил ледяной клинок. Не голос — удар хлыста. Анна уже скрылась за пологом своего шатра, но её слова висели в воздухе, ядовитые и точные.

«Слабак?». — внутри зашипел Тай, и в его ментальном голосе заплясали триумфальные нотки. «Ну что, древний, теперь понял, как…»

— Закрой рот.

Ответ прозвучал вслух, но с такой свинцовой силой, что Тай умолк, будто ему в глотку вбили гвоздь. Мер резко шагнул в свой шатёр, швырнув полог так, что тот завихрился, словно крыло летучей мыши. Воздух внутри пах плесенью, пылью и чем-то кислым — будто он и не уходил из своей гробницы,

«Эй, не дуйся как баран!». Тай попытался прорваться сквозь ментальные оковы, его голос стал навязчивым, как комариный писк. — «Хочешь, научу, как с девушками флиртовать? У них слабость к…»

Мер повалился на жесткую койку, не снимая сапог. Глаза, пустые и тёмные, упёрлись в потолок, где клочья ткани колыхались под сквозняком, словно знамёна побеждённого войска.

«Ты — мусор». — прошипели слова девушки он в сознание Мера, и каждое слово было обледеневшим осколком. Мусор, застрявший в чужой слабости.

Снаружи доносились обрывки хриплых песен — пьяные воины делились историями. Где-то ржала лошадь, и этот звук, такой знакомый и чужой, вдруг напомнил Меру о стальных конях его Восходящей Династии, чьи блестящие копыта высекали искры из базальта мостовых его времени.

«Я серьёзно!» — Тай не сдавался, его душа металась в клетке черепа, как пойманная муха. «Ты же даже не знаешь, как комплимент уместный сделать! Твое «пройдем со на омовение — ха! Как она по-твоему…»

Мер сжал веки, выжигая изнутри всё лишнее. Он вызвал из глубин памяти древний, затёртый конструкт, надеясь, что даже в таком слабом теле он все же сработает. «Призыв сна» свет эфира в момент вспыхнул в сознании алыми чернилами, сплетаясь в удушающую узорчатую сеть.

— Спи. — Все, что сказал он, поняв, что у него получилось.

Тай взвыл — коротко, пронзительно, как пойманный зверь, когда магические цепи опутали его дух. Его протесты, страхи и язвительность растворились в гуле набегающей волны — чёрной, тяжёлой, безвоздушной, пахнущей дымом погребальных костров, как раз под настроение Мера.

Лагерь постепенно погрузился в дремоту, лишь у шатра вождя упрямо горел одинокий огонь — кроваво-красный, как глаз проснувшегося дракона.

Мер лежал без движения, но его сознание блуждало в пограничье, в том месте, где сны сплетаются с памятью.

Они всегда приходили обрывками — пепел на языке, крики в ушах, тени тех, чьи имена стёрло само время. Ему снилась река — но не с водой, а фиолетовой ртутью: тяжёлой, ядовитой мерцающей.

По ней бесшумно плыли стальные лодки-призраки, а по палубам расхаживали трехногие чудовища. То и дело скидывая трупы людей фиолетовые пучины…

…

— Проснись, проснись, кому сказано!

Голос прозвучал извне, резкий, сиплый, как скрежет железа по камню. Мер открыл глаза. В кромешной тьме шатра над ним склонилась фигура Айка.

Бледный, как смерть юноша, с перекошенным от боли и бессонницы лицом, но живой. Его рука, туго перетянутая чистыми, лишь слегка просочившимися кровью бинтами, неестественно подёргивалась.

«Он… он не должен ходить!». Тай, словно спросонья, заворочался в глубинах разума, сдавленно и испуганно.

«Рад что ты довез нас в целости и сохранности», — сказал Айк и плюхнулся на сундук у ног койки, заставив старые доски жалобно скрипнуть. В глазах у него горела лихорадочная, нездоровая решимость. — А теперь дорогой кузен рассказывай, что ты видел. Там, внизу.

Мер медленно приподнялся на локте. Костяшки его пальцев, сжимавших край кровати, побелели. Воздух в шатре внезапно сгустился, стал тяжёлым, будто перед ударом молнии.

— Ты должен оставаться в постели, — произнёс он глухо, глядя сквозь Айка, будто тот был лишь дымчатым призраком.

— А ты, не должен бояться открытого воздуха, не должен управлять лодкой, и вообще много чего не должен. — Айк криво усмехнулся, обнажив зубы с розоватым от крови оттенком. — Но ты это делаешь причем с поразительной лёгкостью и хладнокровием.

Он закончил и две тени промелькнула за пологом — патруль прошел. Где-то далеко, снова заржал конь. И Мер с внезапной яростью осознал, как ненавидит этот звук — звук глупого, покорного животного.

— Что тебе нужно? — спросил он, и его голос был тихим и совершенно плоским.

— Правду, — Айк наклонился вперёд, его здоровой рука вцепилась в край койки с такой силой, что пальцы впились в дерево. Пахло от него потом, кровью и дурным зельем. — Ты не Тай, ну или не полностью. Там, внизу, с тобой что-то случилось, и я хочу знать что.

Мер заставил губы растянуться в улыбке, которой не было ни в душе, ни в глазах.

— Ты контужен, кузен. Или трупный яд из твоей руки уже добрался до мозгов…

Удар пришёлся молниеносно. Айк, словно демон, вырвавшийся из последних оков разума, вцепился ему в горло. Его пальцы, горячие и сухие, сдавили дыхание. Глаза горели лихорадочным, безумным блеском.

«Он сошёл с ума! Выруби его!». — завопил Тай, его страх бился в его сущности, как птица о стекло.

— Где мой кузен? — прошипел Айк, и брызги слюны попали Меру в лицо. — Что ты с ним сделал, тварь? Кто ты?!

Мер не сопротивлялся. Его собственная рука медленно поднялась, будто против воли, и кончики пальцев коснулись вспотевшего лба Айка. На мгновение кожа в месте прикосновения вспыхнула тусклым синим светом — очередным древним конструктом.

— Спи.

Айк рухнул на пол как подкошенный дуб, его тело обмякло, дыхание стало ровным и глубоким. Безумие в глазах погасло.

— Ты… ты его убил? — Тай задыхался от ужаса.

— Он жив. А ты… — говорил Мер заталкивая новоиспечённого кузена в кровать, после сего уставился в потолок, в колышущуюся паутину. — …научись помалкивать, хотя бы иногда, или я найду способ сделать тебя тише, возможно навсегда.

Снаружи завыл ветер, принося с собой влажный запах надвигающейся грозы. Где-то за шатром, у костра, звонко смеялись люди, в округе звучали молотки, и горлопанили собаки – лагерь полной грудью окунался в утреннюю суету.

«Куда?» спросил Мер, не отрывая взгляда от неба, затянутого плотным покровом серых облаков.

«Дай подумать…» но додумать Таю не дали, резкий скрип, и из палатки вылетел ещё пять минут спавший Айк.

Он, остановился в проеме и хрипло бросил.

— Эмм… что я у тебя делал? — Спросил он потирая виски. Мер быстро подошёл ближе, и встав рядом поспешно сказал.

— Это я хотел спросить, ты вломился ко мне и тут же уснул.

— Да? — Щеки парня слегка порозовели, видя что кузену стыдно Мер не стал его дополнительно мучит, а сам мысленно похвалил его за стойкость… «неплохо, как для первого дана». — Отец объявил общий сбор. У нас… проблемы. — Сообщил причину своего визита Айк, ещё не совсем отошедший от сонливости и чувства легкой потерянности.

— Начинается, — пробормотал Мер, разминая спину. «Чёртовы слабаки», — но это он сказал уже про себя, мысленно, скалясь на внутреннего сожителя.

Он шагнул следом за Айком. Лагерь, пусть и разросшийся, оставлял крайне посредственное впечатление. А точнее — его обитатели. Перепады в силе здесь чувствовались редко, а имеющиеся потоки были слабыми, прерывистыми, будто дым от мокрых веток.

Тех, кто перешёл на второй дан, можно было пересчитать по пальцам двух рук. И он готов был поспорить, что и качество этого перехода было… отвратительным.

«Тай, а чего…» — мысленно начал он, нарушая наложенное же самим молчание.

«…что?»— голос Тая прозвучал устало и обречённо. Мер явно сбил его с важной мысли.

«А в вашем государстве все кланы такие… слабаки?»

«Ты… ты…»

«Что я?»

«Ничего. Просто злиться на тебя уже нет сил».

«А мой вопрос остался без ответа».

«Кх-кх-ха»,— Мер покашлял, мысленно подгоняя размышления своего визави.

«Самый сильный, кого я знаю, — Император – он прорвался в шестой круг. У второго принца и принцессы — пятый. Мудреца Ниро — тоже прорвался в шестой, как и первый кронпринц. Чтобы стать гвардейцем, нужен как минимум четвёртый. А в целом… культиватор считается состоявшимся, как только достигнет третьего круга».

«Значит, вы — поголовно несостоявшиеся. Причём все»,— констатировал Мер без тени сомнения.

Тай вздохнул в его сознании. «К сожалению, это так. Малые кланы не могут похвастаться даже таким. А если им все же и удаётся вырастить в своих рядах подобного индивида, его всеми правдами и неправдами перетянут к себе более влиятельные силы».

«Всё с вами ясно. Ну, ничего… Мы это поправим».

Мер уже разглядывал местных — холодным, расчётливым взором полководца, а именно как и каким образом можно переломить процессы в этом гниющем отстойнике. Ему для его Великой Мести понадобятся ресурсы и Клан Тая станет отличным стартом для его возвышения.

— Тай! Тай!

Окрики кузена выбили Мера из его стратегических мыслей. Айк шёл рядом, внимательно вглядываясь в его лицо.

—Ты точно в той пещере головой не ударился? В последнее время ты сам не свой. Молчишь постоянно, буквально вчера тебя было не заткнуть.

Мер молча кивнул, ускорив шаг. Они подошли к большому шатру вождя. Он резким, рубящим движением распахнул тяжёлые кожаные пологи.

Внутри его уже ждала целая толпа. Десятки взглядов — тревожных и усталых, полных скрытого презрения и немого смеха — устремились на него.

«Видать язык у Ани, все же без костей, впрочем, что и ожидалось от женщины». Едко подметил про себя Мер и двинулся вперёд туда, где воздух был густым от запаха пота, страха и амбиций.

В центре шатра, на своём кресле, восседал вождь. Его лицо было каменным, почти однотонным.

Начиналось всё самое интересное.

Глава 7

Глава: 7

Шатёр встретил Мера плотной стеной тел и недовольного ропота. Парень, разумно решил не привлекать к себе еще большее внимание, прислонился к прохладному дереву опорного столбика, внимательно разглядывая окружающих сквозь полуприкрытые веки.

«Раз мы все равно ждём», начал Тай, «давай я тебя со всеми познакомлю».

Мер не стал возражать напротив, он немного встрепенулся, готовый впитывать новую информацию, и Тай начал свой рассказ. «Тот здоровяк с топором — это...»

...

«...ну, всё понял»,— подытожил свою краткую мысленную справку Тай, прерывая поток информации.

— Тай. — на его несуществующем лице, сейчас должно быть, сверкала самая едкая ухмылка на всем белом свете, — «как ты их вообще запоминаешь? Тут человек шестьдесят и каждый отвечает за какую-то, ну полную хрень».

«Все профессии нужны все профессии важны, а насчет твоего вопроса. Хе-хе… Просто боги даровали некоторым способность думать, только и всего».

«Это ты на что сейчас намекаешь?..»

«Если ты не понял, то забудь. Если что, я всегда к твоим услугам... брр...»

Задние занавески шатра резко отворились, и вождь быстрым, тяжёлым шагом занял своё место на невысоком возвышении. Его лицо было гладкой маской, под которой бушевало море забот.

— Спасибо, что пришли. Без лишних прелюдий, полагаю, начать. Сын, что у тебя?

Здоровая детина — Даймур сделал шаг вперёд, его броня лязгнула под напором горо-подобных мышц, а басистый голос разнёсся по залу.

— У меня две новости. Хорошая и плохая. Хорошая — здешние земли полны сокровищ. — Он с гордостью на лице опрокинул мешок, который на его громадной руке смотрелся как игрушечный. Из него на пол с грохотом высыпались горсти монет, кольца и чёрт-пойми-чего ещё. Золото и серебро звякнуло о землю под всеобщее улюлюканье. Парень, же не дожидаясь пока эффект от столь удачных находок спадет он продолжил.

— Плохая — мы тут не одни... Пока разведывали местность, наткнулись на людей из Клана Молотецких.

По толпе прошёл гул. — Сволочи!

— Они и тут нам мешают!

— Чтоб они все сдохли от поноса, ненавижу! — Одиночные выкрики были готовы переродится в целую бурю негодования, но рука вождя, поднятая в решительном жесте, свела не на ноль. Облокотившись на подлокотники, он спросил.

— И что ты сделал? — голос вождя был ровным, но в нём слышалось стальное напряжение и лёгкое опасение.

— Хм-м, — верзила повёл плечами вширь, и на его лице расплылась ухмылка. — Вызвал главного их группы на дуэль, это вроде наследник был. И накостылял ему по первое число, эх как я его отделал...

— Э-ка, — отец кашлянул, желая услышать больше конструктива. — Не волнуйся, он был жив, когда уходил.

— Понятно. Я слышал, что им тоже даровали наделы в Диких Землях, но кто бы мог представить, что прямо по соседству с нами. Это плохо. — Вождь опёрся подбородком на сцепленные пальцы. — Я подумаю над нашими дальнейшими действиями, но в любом случае нам следует укрепить оборону. Прайм, как дела в лагере?

Худощавый парень в очках-монокле вышел вперёд и, поправив стекло на глазу, чётко доложил:

— Работы идут согласно графику. Частокол вокруг лагеря закончат уже сегодня. Защитные тотемы заряжены и уже установлены по периметру. Патрули воздушные, пешие и конные распределены и ходят ещё с прошлой ночи. И они кое кого обнаружили… — он прервался, а толпа затаила дыхание.

— Псевдолюдов.

— Ожидаемо, — Без тени удивления, прервав его, сказал отец. — Какие и самое главное сколько?

— Первые мощные, буквально ходячие мышцы, ну по крайней мере мне их так описывал один из патрульных, и судя по вмятине на корпусе ладьи, я склонен им поверить. Вторые нашлись на заболоченной местности к югу, тут данных ещё меньше, но разведчик говорил, что они больше похоже на кучку водорослей чем на людей. На этом все, я пошлю разведчиков разузнать побольше, может даже отыщем их поселение, но на это понадобиться время. — Прайм закончил доклад и с самодовольной улыбкой, отошёл на шаг назад, по недовольный взгляд своих братьев.

—Хм-м, хорошо, — ответил вождь. — Удвой количество патрулей. Пусть покрывают большую территорию, если найдете поселение псевдолюдов, сразу не атакуйте. Если они разумны можем попробовать с ними поторговать. Лишние враги нам ни к чему. — Прайм кивнул, мельком делая пометке во внезапно появившейся в руках записной книжке.

Вождь перевёл взгляд на седовласого старца, стоящего во втором ряду. — Миклав, нам нужно больше тотемов. Разрешаю брать материалы из неприкосновенных запасов, и пошевеливайтесь с добычей песка и поиском шахт.

Старичок молча поклонился в знак согласия.

«Тай, я не ослышался он сказал стекло?». Слегка удивлённо спросил Мер. Тай по началу просто молчал, не понимая причину удивлению собеседника, но потом вспомнил, что его напарник древняя развалина и ответил.

«Да, все верно, ты не ослышался, но давай я тебе потом все объясню, сейчас нам лучше послушать за местные расклады». Мер кивнул в знак согласия.

— Отец! — Корт, коренастый и быстрый, вышагнул вперёд.

— Да, что у тебя?

— Я со своими ребятами смотался по наводкам, и побывал в паре лагерей местных охотников и рудокопов…

— И что ты выяснил?

— Многое. Но самое важное — на этой территории имеется городок и местный воротила в нем.

Толпа снова зашептала.

— В такой глуши?

— У кого только смелости хватило? — Игнорируя перешёптывания Корт продолжил.

— Они крышует всю округу и зовут они себя банда «Медных Черепов». Если не поторопимся, Молотецкие загонят их к себе, и мы окажемся в окружении на нашей собственной территории.

Вождь кивнул, его лицо стало мрачным.

— Кто их лидер?

— Всходящий второго круга, его местные ещё Серым кличут. Предлагаю нам собраться и сегодня же навестить его для конструктивного диалога. Если на нашей земле будут ещё хозяева кроме нас, ничем хорошим это не закончится.

— Отец! — Мария затянутое в белое, платье вышла вперёд. Её голос был тихим, но ясным и подчительным. — Я понимаю твою обеспокоенность, но прошу отложить это решение на завтра.

— Почему?

— Раз у нас появились конкуренты, мы должны навестить Мудреца Ниро как можно скорее. И вы обязаны возглавить делегацию.

— Эх-хх... Да что за день сегодня? Такой-ой, — устало произнёс вождь, потирая занемевшую шею.

— Сегодня суббота, — едкую реплику выкрикнул Мер, не меняя позы у столба. Все присутствующие тут же обратили свои взгляды на него. Воздух застыл.

— А, Тай, — вождь медленно повернул к нему голову. — Раз ты так смел, что перебиваешь главу клана и своего отца в одном лице... Отправишься со мной. Применим твой язык по прямому, так сказать, назначению.

Мер лишь широко, почти нагло ухмыльнулся. А публика, сдержав паузу, залилась нервным, сдавленным хохотом, снимая напряжение.

Совет продлился ещё с полчаса. Вождь активно раздавал указания, а подхалимы — как мысленно окрестил их Мер — лишь кидались со щенячьим усердием, поддакивая каждому его слову. В конечном итоге, когда толпа рассеялась, в душном шатре остался лишь ближний круг: братья, сестра и сам правитель.

Как только полог захлопнулся, с вождя словно сняли маску официоза. Он глубоко выдохнул, сгорбившись, и провёл рукой по лицу.

—Ну, что вы на самом деле думаете о нашей ситуации?

Первым, как всегда, заговорил, тот самый, что «накостылял» сопернику.

— Всё в полном порядке! — он хлопнул себя по колену. — Подкопим деньжат, смотаемся в столицу за обновками — и жизнь забьёт ключом! Клан Молотецких нам не соперник, а про этих… как там их… — он щёлкал пальцами, обращаясь к младшему брату.

—Псевдолюди, — буркнул тот.

—Точняк! Они — жалкие дикари, мешающие муравьи, мы их легко сокрушим.

—Я тебя услышал, — устало сказал отец. — Кто ещё хочет высказаться?

— Отец, в кое-то веки спешу согласиться с братом, — вступил в разговор Прайм. — Ты слишком сгущаешь краски. Да, Клан Молотецких был нашим противником, но это было там, в столице. Теперь у нас своя земля, у них — своя и ее хватит на всех, причем с гарантией. Уверен, они так же, как и мы, судорожно её осваивают. Ну а если рассуждать про псевдолюдей… они и, то беспокоят меня больше, хотя сами по себе лишь помеха — не больше, чем стая лютоволков или молодой линдвурм.

Мер усмехнулся про себя: «Эти подхалимы так жаждут твоего расположения, что полностью ослепли. Старик, неужели ты этого не видишь?».

Корт, не в силах больше выносить все повышающийся накал бреда, вступил в игру.

— Я не согласен. — На этих словах Мер аж присвистнул, мысленно разумеется. «Неужто хоть у кого-то в этой семейке включился мозг».

— Поясни, — жёстко сказал отец, буравя его тяжёлым взглядом.

— Мы находимся в очень уязвимом положении. Обороны толком нет, да и людей мало. Знания местности — тоже. А противники — у нас под боком. И если они объединятся… мы не выстоим.

Братья неодобрительно посмотрели в его сторону.

— Ты предлагаешь действовать? Сейчас?

— Не совсем. Пока шансов у нас нет. Да и возможностей тоже. Но ухо надо держать востро. Я уже отправил пару своих «ласточек» разузнать обстановку в местной столице. Но в любом случае я просто хочу донести мысль — расслабляться нельзя, не сейчас.

Мер мысленно поднял бровь. «Хм. А этот тип не так плох, как два предыдущих болвана».

— А ты, Тай? — отец обратился к нему.

Все взгляды устремились на Ме́ра. Он почувствовал, как Тай внутренне ёжится, это его только позабавило.

— А что я? — он пожал плечами, изображая легкомыслие Тая. — Я, пожалуй, встану на сторону Корта. Расслабляться нельзя, если чему нас история и учит, что по вселенскому закону подлости, самый плохой вариант исхода событий наиболее вероятен, и ещё… распылять силы на всё сразу — не стоит.

— А ты, Мария что думаешь, видишь у нас два против двух, твой голос будет решающим. — вождь повернулся к дочери белом платье.

Девушка вздохнула, её пальцы сплелись в задумчивом жесте.

— Я не уверена до конца, ситуация сложная. Мы не можем вести себя как загнанный зверь на нашей собственной территории… это плохо для имиджа.

— А еще брат: алкоголик, бабник и неудачник вреден для имиджа клана. — Высказался Прайм, с лёгким раздражением поглядывая на Тая.

— А? Если ты про себя то… не беспокойся, мы ж семья эта тайна останется между нами. — Парировал Мер с нескрываемым удовольствием на лице, Даймур еле сдерживался чтобы не заряжать, Мария тоже, даже отец, подавленный грузом накопившихся тревог, нашел в себе силы улыбнуться.

— Хорош грызся, эта земля ещё нашей и не стала, — тихо Корт..

— Именно. И не станет, пока наши враги либо не склонят головы, либо не будут стёрты в пыль. Именно потому я и настаивала на визите к Ниро. Всё же творить бесчинства прямо под носом у бывшего советника императора… при этом не спросив его мнения по этому вопросу - чревато смертью, причем для всех.

Повисло тяжёлое молчание. Вождь обвёл взглядом своих детей — таких разных, таких несогласных.

— Я вас услышал, — наконец произнёс он. Его голос был полон усталой решимости. — Теперь идите, мне нужно подумать, в одиночестве.

Дальше вождь быстро раздал последние указания, и Таю — то есть, Ме́ру — до вечера было велено медитировать. Мер был почти доволен. Нахождение в столь слабом теле действовало ему на нервы, было сродни ношению одежды на пару размеров меньше — неудобно, тесно и бесило.

У входа в его палатку его уже ждал Айк с массивной сумкой, переброшенной через здоровое плечо.

— Ты разве не должен лечиться? — удивлённо спросил Мер, приподнимая бровь.

— Да, обязательно, — ответил тот, — вот тебе, бездарю и тунеядцу, круг силы нарисую и сразу пойду отсыпаться.

Мер кивнул, и оба проследовали внутрь. Кузен быстро разложил на столе нехитрый скарб: алхимический порошок, несколько потрёпанных свитков и глиняных бутыльков, после чего начал лихорадочно листать одну из книг.

— Хм-м… И какой же тебе нарисовать?..

— Дай сюда, — Мер потянулся за книгой, но Айк был быстрее и отдернул её.

— Ты чего?

— Если круг чертится для меня, может, я должен выбирать?

Айк посмотрел на кузена с нескрываемым удивлением.

— Тай, тебя точно никто по голове не бил?

— Точно-точно. А сейчас отдай.

Парень — сдался под напором Ме́ра — тот выхватил книгу и принялся быстро пролистывать страницу за страницей.

«Что это? А это? А это что, ребёнок рисовал?».

«Что ты всё время ноешь?». — проворчал Айк.

«Потому что вы деградировали до уровня обезьян. Хотя нет, обезьяна нарисовала бы лучше, раз в десять, как минимум». — С нескрываемым раздражением Мер захлопнул трактат и, схватив мешочек с порошком, принялся за начертания прямо на полу палатки.

— Эм-м… что ты… — начал было Айк.

Мер лишь приложил палец к губам, требуя тишины. Этот круг он помнил, как никакой другой. Все же он был его первым кругом силы, что он активировал самостоятельно. «Эх, когда это было… Вот были времена».

«А сейчас ты брюзжишь как старый дед».

«Так я и есть старый дед. По крайней мере, для тебя, молокосос».

«Захлопнись».

Спустя пять минут всё было готово. Сложный, витиеватый узор, полный незнакомых Айку символов, змеился на полу.

— Эм, Тай… это вообще что?

— Круг силы, не видишь, что ли?

— Я вижу… Откуда ты, человек, который и базовые с трудом рисовал, смог составить что-то подобное? И вообще, откуда ты его взял? Я эту книжку наизусть знаю, и там такого нет!

— Эм-м… — Мер почесал затылок. «Тай, выручай!».

«А-а, скажи, что от Марло, императорского библиотекаря…»

— От Марло, — выдавил Мер. Айк, услышав это, тут же надул щёки.

— Вот как! Бухать и попадать в неприятности — так сразу «Айк, пошли!», а вот заниматься чем-то полезным мы будем в гордом одиночестве?

— Ну, извини. И вообще, кто сказал, что я тогда был трезвым? — Айк прислонил руку к лицу.

— Ты неисправим, ладно, проехали. Отойди, сейчас активирую круг и пойду спать.

Айк, всё ещё ворча, коснулся края круга и, как по учебнику, начал вливать в него силу. Но почти сразу его лицо исказилось от изумления. Обычный круг уже давно бы заполнился причем с лихвой, этот же жадно поглощал силу, как ненасытный зверь.

На лице Айка заиграло любопытство, смешанное с азартом. Он усилил поток, сжимая зубы. Очертания круга слабо засветились тусклым сиянием, но этого было катастрофически мало. Со лба Айка градом лился пот, а по руке прокатилась волна пожелтела адской боли.

— Смогу ли я… Нет… точно смогу! — прошептал он с удвоенной решимостью и поддал ещё.

Сила покидала его с пугающей скоростью, словно вода утекала в песок. Вот он уже был на грани потери сознания, мир поплыл перед глазами… И в тот самый миг, когда темнота уже стала смыкаться над ним, весь сложный узор круга вспыхнул и озарил палатку ровным, бледным, едва видимым светом.

— Фу-у-х… — выдохнул Айк и без сил рухнул на спину, полностью истощённый.

Мер наблюдал за потугами Айка с прохладным интересом. К его удивлению, у парня получилось. Пусть и не идеально, но место силы работало, источая в пространство едва уловимое давление, закручивая воздух над узором.

— Ну, спасибо, — он помог кузену подняться и коротко пожал ему здоровую руку.

— Не за что. И… знаешь?..

Мер знал, о чём Айк хочет попросить. Взгляд его говорил сам за себя — жадный, полный азартного любопытства.

— Я дам тебе точный рисунок. С пояснениями, но чуть позже.

Айк кивнул, и его лицо озарила улыбка искренней, почти детской благодарности. Он был всходящим, вечно жаждущим силы и знаний, а этот круг превосходил всё, с чем он когда-либо сталкивался. И Тай даже ничего не попросил взамен. Ни бутылки, ни одолжения. Ещё одна странность в копилку его растущих подозрений.

Мер, уже предвкушая долгожданный процесс, быстро распрощался. Айк явно хотел остаться и понаблюдать, но Мер был непреклонен и настойчиво вытолкал его за полог.

— Ухх… Наконец-то можно начать. А ты, малец, смотри и мотай на ус.

Мер уселся в самый центр круга, скрестив ноги и закрыл глаза. Его дыхание замедлилось, став глубоким и размеренным. Пока он ничего не делал — просто вычищал сознание, отсекая всё лишнее.

«И на что я должен смотреть?» — мысленно пожаловался Тай.

«Первое правило продуктивной культивации. Перед культивацией — надо успокоиться. Выкинуть весь мусор из головы. Расслабься одним словом, сила не любит суеты».

Так прошло пять минут. И когда его сознание стало кристально чистым и пустым, пространство вокруг поплыло, искажаясь, как отражение в воде. Реальность шатра растворилась, и Мер оказался в знакомой пустоши своего внутреннего мира. Рядом материализовался Тай, выглядевший слегка растерянным.

— А-а! Ты меня напугал!

— На то и был расчёт, — ответил Мер и встал на корточки, коснувшись ладонью безжизненной, растрескавшейся земли. — Смотри.

Тай наклонился, вглядываясь в почву.

— Я ничего не вижу.

— Идиот. Прислушайся к ощущениям. Не глазами, духом.

Тай сконцентрировался, и его лицо вытянулось от усилия.

— Ниче… Стой. Я что-то ощущаю. Какое-то… крошечное мерцание.

— Что?

— Неглубоко. Маленькое… зерно. Моей… нашей культивации?

— Знаешь, что делать дальше?

—Эм-м, да. Мы должны накачивать его эфиром, и оно будет расти.

— Неправильно, — Мер покачал головой. — Приглядись к самой почве. Ничего странного не замечаешь?

— Хватит говорить загадками! Ты не можешь объяснить нормально?!

— Эххх… Земля под нами сейчас больше похожа на камень, чем на что-то плодородное. Мёртвая, спрессованная. И для начала неплохо было бы её размягчить, — слова Ме́ра звучали разумно, но только если бы они говорили о садоводстве в мире живых, а не о внутренней алхимии.

«Для скоростного подъёма мы не будем кормить одно лишь зерно. Мы пропустим эфир через окружающую его почву. Сделаем её живой, насыщенной. Чтобы сила шла не только сверху вниз, но и снизу вверх. Чтобы корни имели, за что зацепиться. Сейчас смотришь…»

Мер закрыл глаза, и в тот же миг бледный свет внешнего круга силы, нарисованного на полу палатки, прорвался сквозь слои реальности и озарил пустошь его сада. Он направил первый, осторожный поток энергии не в едва заметную точку зерна, а вокруг него, позволяя эфиру впитываться в мёртвый грунт, разрыхляя и оживляя его.

Глава 8

Глава: 8

Мер сел в позу лотоса, веки мертвеца сомкнулись, и воздух вокруг него заколебался, заплясал в хаотичном вихре. Из области сердца медленно, но неотвратимо потекла тончайшая нить света. Она не стремилась ввысь, а, напротив, устремилась вниз, коснулась призрачной земли внутреннего мира и, войдя в почву, слабо засветилась, словно семя, пробивающееся сквозь толщу времени.

«И это всё?». — Мысленно спросил Тай, чувствуя разочарование и подвох.

— А ты чего ожидал? Фейерверки и голых дам? Всё гениальное — просто. Зерно прорастёт само по себе, мы всего лишь... облегчили ему работу. Кстати, чего стоишь, как истукан? Садись, присоединяйся.

— В смысле?

— В прямом. Нас тут двое - две души, два сознания. А значит, процесс пойдёт куда быстрее, если, конечно, ты не будешь тормозить общий прогресс.

Мир Тая в очередной раз перевернулся с ног на голову. Да, он был посредственным культиватором, хотя чего душой кривить – ужасным, но даже он отчётливо знал: все эксперименты с парной и групповой медитацией заканчивались провалом.

«Возможно... возможно, мы всё ошибались?». Поразмыслив, Тай решил не спорить. В конце концов, чем раньше этот древний монстр дорастёт до нужного уровня, тем скорее он покинет его тело.

И так, спустя десяток неуклюжих попыток, трех сошедших потов и язвительные комментарии мертвеца, Тай смог-таки присоединить свой неуклюжий поток к общему руслу.

— Ну, и долго нам так сидеть? — спросил он, уже чувствуя призрачную усталость.

— Столько, сколько нужно. Но, учитывая, что нас двое — хотя тебя, с твоей-то эффективностью, можно считать за пол культиватора, — до второй ступени мы дорастём уже сегодня.

— ЧТО?! — завопил Тай, вскакивая на ноги в мире духа. Мер от неожиданности чуть не завалился на спину.

— Чего ты орёшь?

— Ты в курсе, что это невозможно?! Вообще! На достижение второй ступени уходят от полугода, а то и больше!

— Хм-м, — мысленно почесал подбородок Мер. Если мы говорим о детях, которые только учатся контролировать свой внутреннюю силу, то да. Хотя даже так — это слишком долго, но в нашем случае... мой прогноз сбудется. Я в этом не сомневаюсь.

Услышав эту ледяную, абсолютную уверенность, Тай с новым, странным энтузиазмом продолжил культивировать. В его душе, так долго пребывавшей в спячке, загорелся крошечный, но настоящий огонь азарта и надежды.

Они парили в безвременье внутреннего мира, два духа в одном теле, а тонкая нить света под ними пульсировала всё ярче, напитываясь их объединённой волей. Воздух начал звенеть, наполняясь музыкой сгущающейся мощи. Казалось, сама пустошь вокруг затаила дыхание в ожидании прорыва.

Тай давно потерял счёт времени. Они торчали здесь, в этом призрачном пространстве, казалось, вечность. Но ему было всё равно. Его глаза, буквально горели изнутри. Он видел перед собой цель — ясную, осязаемую — и шёл к ней с упрямством, которого в нём не было прежде. Не без помощи этого чокнутого духа.

Тай толком не знал, что о нём думать. Местами он казался бездонным колодцем мудрости, местами — непроходимо тупым и ограниченным.

Горделивый, надменный, циничный... но запас его знаний лежал далеко за гранью эпохи, в которой жил Тай. Внешне, здесь, в «саду души», Мер сохранял жутковатый облик ходячего трупа, но сейчас, спустя время, он уже не казался таким отталкивающим. Другое дело — его энергия. Она была холодной, густой, как тяжёлый студенистый кисель, и от неё по спине Тая бегали мурашки, заставляя кожу шевелиться само по себе.

Пфф...

Едва слышный хруст, похожий на растрескивание старой корки, вывел его из раздумий. Тай открыл глаза — свои внутренние, духовные очи.

— Вау, — всё, что вырвалось у него из уст, было сдавленным, полным благоговейного ужаса и восторга.

Земля вокруг на полтора метра изменилась до неузнаваемости. Исчезли сухие, мёртвые трещины. Теперь это был мягкий, податливый, тёмный грунт, дышащий жизненной силой. Он источал лёгкое, тёплое свечение.

— Поздравляю с переходом на вторую ступень, Тай.

Парня от таких новостей аж затрясло мелкой дрожью. Он припал духом к тому месту, где лежало семя его силы. Да, он чувствовал его теперь с невероятной, кристальной ясностью. Мало того — оно стало заметно больше, пульсируя ровным, уверенным светом.

— Хлоп, хлоп, хлоп, — мысленно похлопал он себя по плечу. Признаю. Без тебя у меня это заняло бы... куда больше времени. Спасибо. С широкой, не скрываемой улыбкой на лице добавил он вслух, вернее, мысленно, но с полной отдачей.

— Не за что. Для себя же стараюсь, — безэмоционально, почти механически ответил Мер.

Но глубоко в душе, в тех потаённых уголках, куда не мог заглянуть даже Тай, старый дух скрывал лёгкий, давно забытый задор. У него вновь, спустя тысячи лет гниения в небытии, возникло то самое острое, пьянящее чувство.

Чувство искателя, стоящего на пороге великого открытия. Первооткрывателя, впервые ступающего на девственную землю. Это было даже приятнее, чем сама сила.

Тай был настолько взбудоражен, что его дух метался по внутреннему пространству, не в силах усидеть на месте. Мер же по-прежнему сохранял позу лотоса, его сознание холодным потоком анализировало каждый аспект прошедшего процесса.

— Неплохо. Если так пойдет и дальше, шестая ступень — дело месяца, может, меньше. А вот прорыв на второй дан...» Сущность на мгновение ощутила смутную тревогу. В памяти всплыли его собственные, давние потуги по прорыву на второй дан.

«Эх... Тогда это заняло у меня полгода, не меньше. Хотя для восьмилетнего ребенка такой срок — не слишком большая потеря. В нашем же случае... ситуация куда лучше».

Он поднял «взгляд». Тай всё ещё прыгал вокруг семени, словно дитя, получившее новую игрушку. «Хотя... он от меня восьмилетнего недалеко ушел».

— Ладно, — громко произнес он, — мы хорошо потрудились. Надо и отдохнуть.

Тай кивнул с такой энергией, что казалось, его голова вот-вот отвалится.

— Раз такое дело, предлагаю навестить мою пассию! У меня есть отличное вино... — Нет, — твердо и четко, уже вслух, сказал Мер, открывая глаза в реальном мире. — Сегодня вечером, если ты не забыл, мы отправляемся к Ниро. — Но... — Никаких «но».

Раздосадованный Тай мысленно высунул язык и оттянул веко, как капризный ребёнок. Это лишь заставило Ме́ра усмехнуться. «Нет, точно, восьмилетка не иначе».

Пространство вокруг снова поплыло, и, открыв глаза, он оказался в своей прохладной, полутемной палатке. Мускулы ныли от долгого сидения, в горле першило.

— Тай, где тут у вас можно поесть? После культивации хороший обед просто необходим. — Прямо и направо... Эм, который сейчас час, кстати?

Мер вышел на улицу и взглянул на небо. — Часа четыре, наверное... — Вот черт. Ладно, под кроватью есть пара лепёшек... Хотя, а, к чёрту. Возьми пару монет и пошли…

Лагерь кипел жизнью. За неполные двое суток строители почти полностью обнесли поселение высоким частоколом. Через каждые пятьдесят шагов возвышались деревянные вышки, на вершинах которых недвижно застыли воины с арбалетами.

«Как будто это может помочь от чего-то серьёзного», — скептически подумал Мер. Его внимание привлекли странные резные столбы, венчавшие некоторые брёвна ограды. Они выглядели как пугала для детей, и каждый был увенчан прозрачным, массивным кристаллом самой причудливой формы.

— Тай, а это что? — А, это те самые тотемы, о которых говорил отец. —Да

— И что они могут? — Если их активировать, лагерь покроет защитный щит из энергии. — Хм-м, интересно... — Но есть и другие. Стреляющие, лечащие и так далее. — Это, конечно, хорошо. Но где обещанная еда? А то так и упасть без сил недолго. — Почти пришли.

Мер вошёл в большую походную палатку-столовую. Внутри по всему периметру стояли грубые столы и скамьи, но сейчас они были пусты. Откуда-то из-за ширмы доносился звон посуды и Мер направился именно туда.

— Кого там нелёгкая занесла? — послышалось недовольное ворчание. Из-за ширмы вышла женщина в годах, с половником в руке, исполненная суровой важности. Увидев его, она прищурилась. — Тай? — Да я. Накормишь? — Ужина жди, паразит. — Э-эм...

Женщина внезапно сфокусировала взгляд, изучая его с ног до головы. — Мне кажется, или в тебе что-то изменилось? Мер кивнул, изображая лёгкую усталую гордость. — Да. Я прорвался на новую ступень. — Вай, радость-то какая! — её лицо мгновенно просветлело, суровость как рукой сняло. — Садись, милок, я сейчас тебе кое-что организую. Небось, после прорыва есть хочется, как волк!

Через пять минут перед ним дымились аппетитные лепёшки и густой мясной гуляш. От одного запаха у него потекли слюнки. Он с почти животным остервенением накинулся на еду — это было неудивительно. Тай нормально не ел с той самой злополучной разведки, а Мер — и вовсе с незапамятных времён.

— Мер, не торопись, никто у тебя еду не отберёт, — проворчал Тай у него в голове. — Меня учили, что всё мерзкое нужно делать максимально быстро. Чтобы освободить время для... дел поважнее. — ...для культивации, я уже догадался. Хм-м... а с бабами ты тоже так...? — Завались. — Всё, понял, молчу, молчу. Позже поработаем над этикетом.

Мер лишь хмыкнул. В его понимании, этикет придумали слишком беззаботные трусы, у которых есть по полчаса на то, чтобы расшаркиваться друг перед другом.

Но Таю он об этом не сказал — не стоит трепать столь юное и хрупкое эго. К тому же, его языковые, да и не только, навыки скоро должны были пригодиться. Пусть для его времени Ниро был бы средним, непримечательным культиватором, здесь он — один из сильнейших. И Ме́ру было до жути любопытно понаблюдать, насколько же сильно деградировало человечество в лице ее самого сильного представителя.

— Тай вот ты где, заканчивай, давай. Твой отец уже ждёт. — Отозвался запыхавшейся голос стражника, что влетел в шатер как метеор. — Да-да, иду, — пробубнил он, начисто облизывая ложку, после чего поднялся и направился к выходу.

Кухарка Лана ещё долго смотрела ему вслед с лёгкой, одобрительной улыбкой. — Неужто наконец-то за ум взялся? — прошептала она себе под нос, принимаясь за свою работу.

Мер же, выйдя из столовой, почувствовал, как в груди зашевелилось странное предвкушение. Эта встреча с мудрецом могла открыть ему куда больше, чем все летописи этого мира.

Он ускорил шаг, отринув суетные мысли.

Холодный воздух вечера приятно обживал кожу. Отец явно был настроен серьёзно, раз решил выкатить свою гордость — фрегат клана. Вместе с ним, формируя подобие строя, шли ещё четыре кораблика поменьше, образуя вокруг него защитную формацию.

Не то чтобы в этом был большой тактический смысл, но показуху ещё никто не отменял. Отец Тая хотел предстать перед мудрецом в лучшем свете, что даже был готов пойти на определённые риски.

Тай и его братья с сестрой плыли вместе с ним, из-за чего база клана оказывалась фактически незащищённой. Но первичные меры конспирации всё же были проделаны: о вылете заранее знало от силы тридцать человек, а о финальной точке назначения — и того меньше.

Мер был среди них. Собирались так стремительно, что он даже словом с отцом Тая перекинуться не успел. Хм, а ведь Тай так хотел похвастаться своим достижением. Но даже сейчас вождь уединился в своих покоях на флагмане, не желая никого видеть.

«Тай, может, ты мне скажешь, что он там задумал?» Тот лишь мысленно пшекнул и с неохотой ответил: «Готовится к официальному приёму, разумеется». «В смысле?» «В прямом!» — с раздражением ответил Тай. «Сейчас слуги занимаются его внешним видом: укладкой, одеяниями, благовониями...» «Пфф...» Для Ме́ра это звучало как-то по-бабски. «А ему заплетут красивые косички?» «Да пошёл ты! А впрочем... ответь, в ваше время разве не делали так же?»

«Хм-м», — мысленно Мер приложил ладонь к подбородку, глядя на проплывающие внизу облака, и погрузился в воспоминания. Всплыли картины: порой после особо кровавых заданий Патриарх принимал его сразу же, всего заляпанного кровью и кишками с ног до головы. Воспоминания о том, как служанки теряли сознание от одного его вида в темных коридорах, заставили его внутренне ухмыльнуться.

«Нет. В нашей Секте царило одно правило: эффективность превыше всего. Если явился на пир не обосранным в самый край — значит, все приличия уже соблюдены. Никому и в голову не могло прийти тратить время на подобную ерунду».

Тай впитывал информацию как губка. «Значит, наш мертвец — из Секты... Ну, уже хоть что-то», — подумал он про себя. Мер был на удивление замкнут, и каждая крупица информации о его прошлом была на вес золота. Потому он продолжил расспросы. «Наверное, бабы у вас были ещё теми страшилами, раз не старались выглядеть получше».

Мер, услышав эту претензию, мысленно слегка сузил глаза, а его пальцы инстинктивно сжались. «Нет. Женская часть Секты не была размалёванными блудницами, только и всего. Да и вообще, для... этих целей... в Секте были специальные люди и заведения». «А с этого момента поподробнее!» — тут же оживился Тай. «А чего "поподробнее"? На территории Секты был свой квартал красных фонарей. Лично мне барышень приводили. Завели. Мы сделали свои дела. Она ушла. Удобно и эффективно, а значит — правильно». «Так вот почему ты с Анной и трёх слов связать не мог!» — ехидно заключил Тай. «Заткнись. И запомни: всё будет, но потом». «Что за... «тупая отмазка»?».

Их мысленная перепалка только набирала обороты, но была резко прервана голосом извне. К ним подошёл один из старших воинов и, почтительно склонив голову, произнёс: — Господин Тай, ваш отец ждёт вас в своих покоях.

Каюта вождя встретила их во всём своём великолепии. И сам вождь не отставал: богато украшенные доспехи сверкали так ярко, что глазам было больно, волосы и борода были тщательно подстрижены и уложены, а глаза горели холодным, отточенным огнем.

Он быстрым, оценивающим взглядом окинул своих отпрысков, и этот взгляд задержался на Тае. Прислушавшись к своим ощущениям, он мгновенно понял, какое именно изменение в энергетике сына заставило его обратить на него внимание.

— Тай, ничего не хочешь сообщить? — его голос прозвучал ровно, но в нём явно читался интерес.

Все присутствующие тут же уставились на брата, в воздухе повисло ожидание — кто-то предвкушал, как он сейчас получит нагоняй за какую-нибудь проделку.

— Да. Отец, братья, сестра... — Тай сделал небольшой шаг вперёд, стараясь говорить уверенно. — Я поднялся на вторую ступень.

На мгновение в каюте воцарилась тишина, которую тут же нарушил старший брат. В пару шагов он подскочил к Таю, схватил того за плечи и начал трясти с бешеной энергией.

— Наконец-то! Самое время! А я говорил, что как только тебя отлучат от столичных борделей, деваться тебе будет некуда, кроме как тянуться к силе!

Остальные отреагировали сдержаннее. Средний брат ограничился легкими, одобрительными похлопываниями по спине, младший лишь криво усмехнулся, а сестра одарила Тая искренней, широкой, почти материнской улыбкой.

— Тай! — отец прервал общее ликование и подошёл к парню вплотную. Его пронзительный взгляд заставил Тая внутренне съёжиться. — Я доволен.

— Для себя же стараюсь, — почти рефлекторно выпалил Мер устами Тая.

— Не только, — парировал вождь, и в его глазах мелькнула твёрдая, стальная искра. — Запомни, клан — это цепь. И жизнь регулярно проверяет все звенья на прочность. Где слабо — там и рвётся. Твоё укрепилось. И это хорошо. Но не гордись слишком сильно, — он положил тяжёлую руку на его плечо. — За братьями тебе ещё наверстывать и наверстывать.

— Это ненадолго, — прошептал Тай, но в тишине каюты эти слова услышали все.

Вождь улыбнулся — на этот раз чуть шире, почти по-отечески. — Мы скоро прибудем. Так что напомню ещё раз: вести себя прилично. Говорить — только если вас спросят. Понятно?

Все, включая Тай-Ме́ра, дружно кивнули. В этот самый момент в иллюминаторе показалась одинокая, стройная башня Ниро, возносящаяся к небу на далёком горизонте, словно игла, вонзившаяся в брюхо облакам. Путешествие подходило к концу, а самое интересное — только начиналось.

— Корабль, там стоит другой корабль! — Прокричал наблюдатель на мачте, да так громко, что его возгласы жгучим эхом донеслись до каюты главы клана.

Глава 9

Глава: 9

Весь экипаж, от мала до велика, включая и «сливки» клана, вывалил на палубу, чтобы лицезреть приближающееся чудо, если его можно было назвать таковым.

Мер аж присвистнул, когда монструозное здание показалось в поле зрения. «У Ниро явно есть немаленький такой комплекс...»

Башня, как гигантский серый прямоугольник, прорезала небеса. Её строгие, лишённые каких-либо украшений стены напоминали монументы ушедших эпох — холодные, безжизненные и подавляющие. По толпе тут же пошли перешёптывания. — Слышал, они возвели её на руинах древнего монумента... — Бред, — вторили ему другие. — Всё древние строения в этих краях уже трижды развалились еще за сто лет до нашего прихода. Так что какое там...

— А что там за корабли? Отсюда не видно... — Тихо! — проорал вождь, поднимая голову к верху. — Наблюдатель! Чей флаг на том фрегате?

Молодой парнишка на мачте, с лёгкой дрожью в голосе, закричал в ответ: — Молот на белом фоне, бьющий по черепу!

— Молотецкие! — Продолжил за него глава клана, мрачно переглянувшись с детьми. Те держались молодцами, по глазам было видно, что они готовы ко всему. Как и все оставшиеся на палубе. — Швартуемся на свободном месте! И подготовьте лодку! — Да! — в унисон крикнули матросы и тут же разбежались.

«Тай», — подумал Мер... «Чего тебе?». «Про Молотецких. Насколько у вас с ними серьёзно?». «Ну...» — он замялся, будто пытаясь вспомнить. «У нас был давнишний конфликт, ещё когда отец был обычным ремесленником. Это долгая история. Но если вкратце... По гильдейской договорённости на Празднике Десяти Ремёсел их гильдия должна была уступить и намеренно завалить испытание в пользу гильдии в которой тогда состояли Молотецкие. Но мой отец...»

«Послал всех в одно место и победил», — продолжил Мер, подмечая, что этот исход был настолько ожидаем, что даже не смешон. «Да. Он рискнул и одержал верх, и тем привлёк внимание Императора, и тот даровал ему право основать свой собственный клан. А Молотецкие... ну, они не забыли. Через год они тоже стали кланом за другие заслуги, но зло затаили. Так, гадили по мелочи, но не более... И вот мы все очутились тут».

«Чтобы они с толком и расстановкой основательно подсирали вам снова», — подытожил историю Мер.

Ступив на потёртый гранит одного из ответвлений башни, они с удивлением обнаружили, что их никто не встретил.

Отец лишь насупился и повёл всех вперёд. Единственный проход очень быстро вывел их в большой, длинный коридор. Свет в нём поддерживали магические светильники, подвешенные под потолком и заливавшие всё вокруг неестественным лиловым сиянием.

Шли молча, будто боясь спугнуть удачу. Но та, казалось, и не думала навещать их в этот пасмурный день. — О, кто же это у нас? — мерзкий, почти шипящий голос встретил процессию, как только та вынырнула из-за угла.

Они вышли в просторный предбанник с массивными потолками, заставленный стульями и столами, которые уже были заняты. — Да это же, чёртовы, грязные крысы - Славские!

Мер быстро вычленил источник этого писка. Им оказался смуглый, лысый мужчина со шрамом, пересекающим правую щеку и заходящим на лоб.

Плотные черты и квадратная челюсть придавали ему массивности, не уступавшей его почти квадратному телу с толстыми, мощными руками, облачёнными в простой походный наряд.

— Карс! — передразнил оппонента отец Тая. — А ты, я гляжу, всё по-прежнему строишь из себя бродягу, — После этих слов он ненадолго и явно театрально задумался. — Хотя, учитывая тебя и то, как ты выглядишь, ты явно не притворяешься!

Мужчина не хотел лишний раз ввязываться в конфликт, но Карс не оставил ему выбора. Он не мог позволить кому-либо оскорблять себя и свой клан. — О, как заговорил! — он обернулся к своим людям. — Парни, вы слышали? Куколка в дорогом платьице соизволила показать зубки...

— В отличие от тебя, тупого борова, что моется только раз в месяц, да и то в собственном дерьме, — вождь Славских всё приближался, не останавливаясь, — я предпочитаю выглядеть... адекватно ситуации. — Как мужеложец! — злобно выкрикнул Карс. — Ха-ха-ха! Его люди залились грубым смехом.

— Завались, — сквозь зубы процедил вождь. — А то что? — Карс встал со стула, и они оба почти поравнялись ростом. — Миха... Похоже, не понял, где оказался... Ха!

— Я мог бы попросить тебя пояснить, но ты же тупой — твоего мычания я не разберу! — Глаза Молотецких налились кровью. Кулаки у всех присутствующих моментально сжались. Драка готова была вспыхнуть в любой момент.

Мер улыбался во все зубы. Он чувствовал, что его первый бой в этом мире будет крайне занимательным — а и именно массовой дракой в замкнутом пространстве, самой опасной и непредсказуемой из всех типов столкновений культиваторов.

Крайние из каждой толпы начали медленно сближаться. От Славских вышел Даймур, от Молотецких — под стать ему здоровенный детина. Оба великана медленно сближались, игриво потирая кулаки. И вот, когда они были уже в пяти шагах друг от друга...

— ХВАТИТ!

Крик был настолько мощным и звонким, что всех слегка оглушило. Все инстинктивно подняли глаза. Из ниши на высоте около четырёх метров вышел старик с длинной, седой и хорошо ухоженной бородой. Морщинистое, аккуратное лицо, горящие тёмным пламенем глаза, тело, затянутое в чёрную робу, с накинутым на плечи лёгким капюшоном.

Других вариантов не было. Мер смотрел и не мог оторвать от старика взгляд. «Так вот какой ты, Ниро...»

Колени дрогнули у всех одновременно, будто по незримому сигналу. Толпа замерла в почтительном поклоне, склонившись перед могуществом, что витало в воздухе гуще ладана. Лишь один Мер стоял, будто корень, вросший в камень, пока Тай не прошипел у него в сознании, отчаянный и испуганный: «На колени, дебил!»

Мер скривился, изображая покорность, и нехотя опустился на одно колено последним. Для него самого его жест был не смирением, а временным снисхождением.

— Мудрец Ниро! — голоса Михаила Славского и Карса Молотецкого слились в неестественно слаженный хор, будто оба долго репетировали этот момент перед зеркалом.

Сверху, с высоты четырёх метров, бесшумно спустилась фигура в чёрных одеждах. Ниро парил, замедляя падение в самый последний миг, и коснулся пола с лёгкостью падающего пера. Воздух под ним дрогнул, подчиняясь незримой воле.

«Левитация значит. Неплохо», — холодно отметил про себя Мер, едва приподнимая взгляд.

— Я знаю, зачем вы пришли, — голос мудреца был ровным и безразличным, словно он комментировал погоду. — И скажу сразу: мне нет особого дела до того, что вы не поделили.

— Господин Ниро! — Михаил Славский поднял голову, его речь полилась гладко и слаженно, без единой запинки. — Я и не думал беспокоить вас такими мелочами. Мой клан прибыл дабы засвидетельствовать наши добрососедские чувства, воздать почести вашим славным заслугам и вручить дары в знак доброй воли и нашего будущего долгого соседства.

Мер, слушая эту отточенную речь, невольно проникся к оратору долей уважения. Он видел, как Карс сверлил Михаила взглядом, полным немой ярости. «Если он надеялся использовать тот инцидент с Даймуром, то уже понял, что пролетел», — мысленно констатировал Мер. «Да и немудрено. Для этого старика мы все — жалкие муравьи». Отозвался Тай.

С этим, Мер не мог не согласиться. Даже с десяти шагов он чувствовал ту мощь, что текла в старых жилах мудреца — яростную, сжатую, рвущуюся наружу.

Карс Молотецкий лишь поднял глаза, его лицо было каменным. — Мой клан Молотецких прибыл с той же целью… — Да? — Ниро приподнял бровь, и в его глазах вспыхнула холодная усмешка. — А вас не учили, что перед тем, как наведаться в гости, следует предупредить о своём визите?

Он медленно расхаживал перед ними, его взгляд скользил по ним, будто по насекомым. — О, великий, я… — Карс запнулся. — Я не успел! Наш клан только прибыл, мы… — Хе-хе-хе, — сухо рассмеялся Ниро. — Какая тупая отмазка. А вот Славские успели. Гонец пришёл ещё вчера, правда, ответить я так и не успел.

Он с лёгкой усмешкой взглянул на Михаила. Тот в ответ лишь невинно улыбнулся, будто не понимая, о чём речь. — Ладно, — мудрец погладил свою аккуратную седую бороду. — Я бы не был на том месте, на котором нахожусь, если бы так рьяно следовал протоколу. Вы оба, пройдемте ко мне в кабинет. Остальных я прошу подождать тут.

Старик хлопнул в ладоши. В стенах бесшумно разъехались потаённые ниши, обнажая дымящиеся самовары, сервизы из чистого серебра наполненные, румяными плюшками, мягкими пряниками и пышными булками, источающие умопомрачительный маслянистый аромат. — Прошу, угощайтесь.

Мер был уверен, он был уверен, что это иллюзия — по крайней мере, большая часть из увиденного, но то было не так.

Главы кланов и Ниро скрылись за углом, оставив младших отпрысков наедине друг с другом. Две группы молча расселись по разные стороны зала и, словно опомнившись от легкого шока, набросились на еду и чай.

Для большинства встреча со столь могущественным Восходящим произвела неизгладимое впечатление. Мер видел это по дрожащим коленкам слуг и не только. Ему досталось место с краю стола, откуда открывался полный обзор на их «коллег».

Не отрываясь от еды, он тут же начал свой едкий комментарий.

«А я-то думал, Тай, беднее твоего клана нет на этом свете. Беру свои слова назад». Молотецкие и впрямь выглядят куда беднее. Или, если точнее, проще.

«Это не из-за бедности, — пояснил ему Тай. — Это их кредо, сила в простоте или как-то так. Выпячивание богатства они считают излишним и низким».

Мер хмыкнул в ответ. В глубине души он был близок к их позиции — и в прошлой жизни, и сейчас. Он бы по доброй воле никогда не надел то, что было на нём сейчас.

Но, с другой стороны, Мария и её служанки, что шли вместе с ними выглядели великолепно, и он не мог этого отрицать. А вот девушки Молотецких были уж слишком просты… до скрипа в зубах.

«Тут и отгадка не нужна, — добавил будто читая его мысли Тай. — Если никакой загадки нет…»

«Скромность, — мысленно передразнил его Мер. — Скромность бывает весьма полезна». Но, по его мнению, Молотецкие могли бы хотя бы по минимуму разнообразить цветовую гамму. От обилия серых, чёрных и коричневых оттенков их братия походила больше на ватагу бродячих наёмников, чем на членов уважаемого клана.

— Че вылупился? — раздался резкий голос с другого конца зала.

Мер медленно перевёл взгляд на худого парня в сером одеянии. У того было острое, жилистое лицо и бойкие, колючие зелёные глаза, полные вызова. Даймур сидящий по центру стола, зажмурился, театрально высматривая обладателя голоса на противоположной стороне.

— А кто-то у нас там голосочек подал? Мон это ты? Крикни еще раз не могу рассмотреть твое тщедушное тельце. — Громко скалился верзила под улыбки своих коллег и родственников.

— Да́ймур, — голос парня в миг стал приторно-притворно сладким, как испорченный мёд. — Ты думаешь, одна улыбка удачи в твою сторону даёт тебе право разевать рот? Твоя победа была случайностью, жалкой попыткой муравья укусить спящего льва.

Один из дружков Мо́на, коренастый детина с лицом, напоминающим потрёпанный булыжник, грубо рассмеялся: — Слышал, Мон? Это тот самый, что хвастался, будто одолел Гроха? Слыхал я ту байку. Говорят, Грох тогда с похмелья был, и чуть ли не с обрыва сам свалился, пока этот молодец кусты шмонал в поисках кузнечиков.

Да́ймур стоял неподвижно, но его плечи напряглись, как тугие луки. Однако прежде, чем он успел найти достойный ответ, вперёд плавно выступил Корт.

— А ты, Мон, всегда судишь о силе по сплетням и пустой болтовне? — голос Корты был тихим, но он резал общий гул, как отточенная бритва. — Или, может, твои собственные кулаки настолько слабы, что ты вынужден прикрываться длинным языком?

Мон фыркнул, презрительно осматривая Корта с ног до головы. — Смотри-ка, щенок Славских за старших решил заговорить. Что, папочка не научил, что на настоящую охоту мелюзгу не берут? Иди-ка лучше пряники пожуй, пока взрослые дяди разговаривают.

Сидящий рядом с Кортом невысокий юноша из его кодлы с хитрыми глазами и длинными пальцами, вечно что-то перебирающими, ехидно поддакнул:

— У вас, Молотецких, и предъявы какие-то... убогие. Ни красоты, ни изящества. Одно мычание, как от скотины на загонке. Не удивительно, что ваши женщины в прочем, как и вы недалеко от четвероногих ушли. — Парень зажал нос рукой, а второй начал отмахиваться, будто отгоняя злобного духа. — И воняете вы примерно также.

Это было уже ниже пояса. Мон поднялся и сделал резкий шаг вперёд, его кулаки сжались до хруста. — Повтори, червь! Про наших женщин, а то я не расслышал! Я тебе твой поганый язык вырву и засуну тебе же в жопу!

Даймур будто этого и ждал сам подскочил, разминая шею. — Прайм до селе, молчавший холодно положил руку ему на предплечье, сдерживая порыв гиганта. — Не стоит, Да́ймур. Они того и ждут. Хотят, чтобы мы полезли в драку здесь, на земле Мудреца. Жалкая провокация, впрочем, как и всегда в их духе, — низкая и трусливая.

— Ой, какие правильные слова! — передразнил Мон. — Уже и за ручку его держат? Как нянька малого ребёнка. Может, и пелёнки вам поменять, пока вы тут друг за друга прячетесь?

Корта не дрогнул. Его взгляд стал ледяным. — Мы прячемся за честь и достоинство, как за щит, Мон. А ты... ты прячешься за спины своих прихвостней и за милость отца, который, я слышал, до сих пор каждый раз вытирает тебе сопли после твоих ночных похождений по борделям. Говорят, в прошлый раз тебя оттуда вынесли в бесчувственном виде. Сила так и прет, не иначе.

Лицо Мо́на побагровело. Это был точный удар — слухи о его неумеренных кутежах и слабости к вину были не так распространены, но Корт знал где доставать нужную информацию. — Ты... ты смеешь!? — он зашипел, теряя налёт холодной насмешливости. — Я тебя за эти слова...

— Что? — Корт поднял бровь. — Вызовешь на дуэль? Пожалуйста. Но только давай без твоих дружков. Говорят, в прошлый раз они тебя еле вытащили, когда ты решил помериться силой с теневым воргом. Правда, ворг-то оказался старым, больным и походу уже три дня мертвым. Позор, одним словом. — По толпе прошел смешок, и он стал последней каплей.

Лицо Мона исказилось гримасой, в которой ярость смешалась с отчаянием. Разум его помутился, всё естество пожирал огонь бессильного гнева.

Атмосфера в зале накалилась до предела, её можно было буквально резать ножом, ощущать плотной и вязкой, как раскалённый воздух перед бурей. Парни с обеих сторон обменивались жёсткими, предгрозовыми ухмылками, предвкушая кровавую развязку.

Даймур рванулся, вырвавшись из хватки Прайма, и вышел на открытое пространство, став центром всеобщего внимания. Мон в ответ одним мощным прыжком перемахнул через стол и приземлился напротив, приняв боевую стойку.

«Чёрт», — прошептал Тай. «У нас проблемы...» «Возможно, но Даймур превосходит этого выскочку на пару ступеней», парировал Мер. «Да?» — Тай воскликнул слегка успокоившись. «Запомни, — резко прервал его древний дух. — Разница в пределах одного круга ничего не значит. Не значила в моё время, и уверен, даже в ваше — тоже. Даже если ты сильнее, никогда не стоит недооценивать противника».

С этими словами Мер взял в руку чашку с чаем и с какой-то странной, почти отрешённой грустью отвернулся от дуэлянтов, уставившись в глухую стену.

«Жаль только, что мы не увидим этого на практике...». «Что? Почему? Они же...»

— Хватит!

Мер чувствовал его приближение, как пару минут, — Ниро был уже близко. Его присутствие, тяжёлое и неоспоримое, как сдвигающиеся тектонические плиты, было трудно не заметить, но спорщики, ослеплённые взаимной ненавистью, были слишком поглощены друг другом.

И тут старик буквально вышел из стены — не из двери, а из самой каменной кладки, словно тень. Он появился в сопровождении глав обоих кланов, чьи лица были высечены из камня крайней серьёзности.

— Эх-х… Молодежь, молодежь… — его голос, тихий и спокойный, тем не менее, заглушил всё остальные звуки в зале. — Ну, ничего… разберемся. Подходите ко мне в кабинет, по одному. Будем знакомиться.

Все присутствующие, ошеломлённые, переглянулись, ища поддержки у своих предводителей. Но те лишь развели руками и беспомощно кивнули. Здесь, в присутствии Мудреца, от них уже ничего не зависело.

Власть автоматически перешла к тому, кто мог проходить сквозь стены.

Глава 10

Глава: 10

Глава клана Славских, Михаил, кивнул своему старшему слуге. Носильщики, подскочившие словно по мановению трости, тут же ринулись за работу, подхватывая и унося коробки и тюки с дарами туда, где ещё пару минут назад была глухая каменная стена.

Сам Михаил коротко поклонился удаляющейся спине советника и скорым, чётким шагом направился к своим отпрыскам. Карс, глава Молотецких, повторил за ним, будто его испорченная копия, но с небольшой задержкой — будучи явно не в восторге, что не удалось уличить клан Славских в прямом нападении. И от того теперь, в глазах Ниро, он выглядел блекло.

Михаил, с чуть побелевшим лицом, собрал вокруг себя детей. Его руки едва заметно дрожали. Первым делом он посмотрел на Даймура. Тот нехотя поёжился под этим взглядом.

Бам!

Удар ладонью по уху слегка качнул голову гиганта, но тот не издал ни звука, лишь молча кивнул, принимая укор.

Корту «повезло» чуть больше, если это можно было назвать везением. — С тобой и твоим прихвостнем, я разберусь позже. — Сказал вождь и перевёл взгляд на парня, открывшего рот в самый неудачный момент. У того сразу задрожали руки, но сам Корт оставался спокоен, лишь стиснул зубы.

Вождь тяжело вздохнул, сметая взглядом всю мелкую дрожь и неуверенность. — Советник Ниро хочет поговорить с вами всеми, с глазу на глаз. — Зачем? — тут же спросил Прайм, поправляя монокль, висевший на груди. — Ему любопытно, как нынче сильна молодежь из столицы. По его словам, он не был там лет двадцать. Ну… — тут вождь слегка, почти незаметно улыбнулся. — В качестве дара со своей стороны он предложил мне оценить ваши таланты и дать свои рекомендации, возможно, даже материальные. Думайте что хотите, но я не смог ему отказать.

Все дружно закивали. Совет — а тем более, внимание — столь могущественного Всходящего был дороже любого золота и могло кардинально изменить дальнейший путь молодой поросли, заметно облегчив его.

Ну, или наоборот — старый мудрец мог направить молодого на тернистый путь чисто из вредности или желания посмотреть, как свежая кровь будет выкручиваться из сложнейшей ситуации.

«Тай», — сказал Мер мысленно. «Да?». — парень нервно сглотнул. «Мне кажется, у нас серьезная проблема». «Думаешь, Ниро может что-то разузнать о нас?». «Не «может», а точно разузнает. Он превосходит нас на пять чёртовых кругов!».

Разум Ме́ра лихорадочно метался, пока отец что-то растолковывал остальным.

«Ну и что он сделает?». — спросил Тай, и сам тут же начал лихорадочно соображать.

«Если старик и вправду разгадает, что его телом управляет кто-то другой… Может, он же поможет от него избавиться?». На миг сердце парня заполнило облегчение, «да Мер был крайне полезным, а еще он занимал его тело, а оно должно было быть его и только его».

Но секунду спустя его сменила настоящая паника. «А если древний демон будет ему куда интереснее, чем просто наследник третьесортного клана? Его просто выкинут из его же тела. Причём навсегда. Да, Мер говорил, что пока это невозможно… но тот расчёт не включал в себя чёртову переменную в виде Всходящего шестого круга!».

«Слышишь что нам делать?». чуть панически, для пущего эффекта, мысленно сказал Тай. "Мер, надо что-то решать…"

«Думаю, думаю…»

Но идей не было. По одной простой причине: разница в силах была чудовищной, как между муравьём и львом. «Тай, сейчас мы можем надеяться только на одну вещь — нашу общую удачу. А ещё — на пару правил. Первое: не говори со мной, пока я не спрошу первым. Второе: не говори даже в мыслях, пока он как-либо касается моего… тьфу, твоего тела». «Думаешь, он…» «Знаю. Контуры души намного лучше проглядываются при непосредственном контакте. Но с его силой… мне кажется, это ему и не понадобится».

— Тай! Тай! — Мощный оклик отца вывел его из состояния внутреннего монолога. — Да, отец! — растерянный парень поднял глаза. Рядом стоял отец, а за ним — сам Ниро с лёгкой улыбкой, указывающий на него и Марию. — Мальчик, ты ведь тоже почувствовал, как я подходил? — Тай кивнул, пытаясь изобразить лёгкий испуг в меру своих актёрских талантов. Получилось слабо. — А… как, если не секрет? — Спросил Ниро, пока Мер, подбирал слова. — Ваша сила, советник… она холодная. Жёсткая. Крайне… выделяющаяся. — Услышав его ответ мудрец кивнул, удовлетворённый ответом. — Подходите по одному. В левый проход, что у той стены. — Сказал он и, как всегда, растворился в стене.

«Чёрт! Тут что, полбашни — иллюзорные?». — нервно прошептал про себя Мер. Отец же смотрел на него с лёгкой нервозностью.

— Тай, чёрт тебя подери! — Да! — Соберись. Сейчас решим, кто из вас пойдет первым?

Мария посмотрела на Тая. Тот уже хотел что-то сказать, но девушка его опередила. — Давайте лучше я. Как-никак, всё же девушка. Надеюсь, я не смогу вызвать его гнев. К тому же, я смогу разведать его настроение, чтобы наши дуболомы… — она окинула братьев выразительным взглядом, — …не лишились своих голов.

Вождь молча кивнул, притянул её к себе, поцеловал в лоб и молча проводил до входа в покои мудреца. Воздух сгустился, наполненный тяжёлым ожиданием. Теперь всё зависело от того, что увидит в них старый мудрец.

Мария вошла, стена бесшумно сомкнулась за ней. Отец, не успев даже перевести дух, обернулся на лёгкий шорох — и застыл в изумлении. Девушка уже стояла у него за спиной, её лицо было спокойным, лишь в глазах плескалось лёгкое недоумение.

— Мария? Что?.. — почти панически прошептал Михаил. — Отец? Ты всё это время ждал меня под дверью? — Всё время? — он растерянно посмотрел на неё. — Прошло пара мгновений... Мария слегка приоткрыла рот, находясь в полном шоке. — Мы разговаривали с ним не меньше получаса... И он требует следующего. Прямо сейчас.

— Чёрт! — прошипел про себя Мер. «Ты знаешь, что это за фокус?». мысленно спросил Тай. «Да. Ты же слышал о местах силы?». «Да, конечно,» ответил Тай, и тут же до него дошло. «М-м, погоди... Ты хочешь сказать...». «Да, именно. Я-то всё думал, на кой чёрт строить свою башню так далеко от людей. Уединение уединением, но неудобства просто неоспоримы, и крайне существенны не только из-за неудобства или одиночества, а в первую очередь из-за не доходящей информации, а в ней запомни сила. Такие жертвы допустимы только ради того, что нельзя купить ни за какие деньги — уникальное место силы... Хе-хе. Похоже, наш мудрец всё же не оставил попыток прорваться на седьмой круг... Хм, "круг", — мысленно усмехнулся Мер. — Я уже и ихними названиями пользуюсь...»

Понимая, что тянуть не имеет смысла, он оторвался от группы братьев и направился к стене. — Тай! — его остановил Даймур. Его массивная голова озарилась редкой, одобрительной улыбкой. — Удачи. — Спасибо, — кивнул Мер и шагнул внутрь, оставляя братьев наедине со своими мыслями и отцом у которого скоро на голове от таких новостей волос не останется.

Как только он сделал шаг стена сзади тут же материализовалась, отрезая путь к отступлению.

Перед ним раскинулся просторный кабинет, уставленный шкафами, доверху забитыми фолиантами и склянками с разноцветным содержимым. В углу стоял массивный стол из тёмного дерева и замысловатой резьбой, а посреди помещения — низкий чайный столик, окружённый мягкими диванами и креслами цвета черной мглы. В одном из них, попивая чай, сидел Ниро.

Стоящую как кол тишину нарушал лишь ленивый треск поленьев в камине.

— Садись, сынок, — мягко произнёс старик. — Мер молча подчинился, заняв место напротив. Тай хотел что-то сказать, но сам себя осек, помня о словах Ме́ра. «Этот дебил... Точь-в-точь как из пещеры вылез. Манер — ноль.»

Ниро, заметив его скованность, усмехнулся. Отложив чашку, он внимательно осмотрел парня. Мер видел, как глаза старика слегка засветились тусклым, ясным светом. Он сканировал его. А конкретнее — его душевный контур.

И, как и ожидалось, что-то пошло не так.

Старик несколько минут сидел совершенно неподвижно, затем слегка наклонился вперёд, с лёгким стоном повернул голову и устало вздохнул. — Смотрю, ты недавно поднялся на новую ступень... Тай? — Да, мудр... — начал Мер, но старик его перебил. — Просто Ниро. Наедине — просто Ниро. — Отозвался старик, протягивая ему чашку дымящегося чая. Мер кивнул и принял чашку. — У меня для тебя две новости. Первая: твой прорыв был... крайне качественным. Настолько, что подобного я за свою почти трёхсотлетнюю жизнь не видел. — Сказал мудрец и прервался, давая собеседнику переварить полученную информацию. — Хотя, учитывая, что ты должен был совершить его лет десять назад... и немудрено, но все же необычно. — Благодарю вас за похвалу, Ниро. — Нехотя, но благожелательно ответил Мер, сейчас было не до гордости. — А плохая... Плохая... — старик замялся, подбирая слова. — М-м, как это поточнее выразиться... — Мудрец взглянул на языки пламени. — Если говорить попроще... У тебя в контуре — какая-то каша. Впервые такое вижу. — Можете пояснить? — вежливо, с лёгкой и поддельной обеспокоенностью спросил Мер. — К сожалению, нет. Признаюсь, ты меня удивил. Всего первый круг, вторая ступень, а уже чувствуешь моё присутствие. Сначала я посчитал это просто излишне чутким контуром души, некоторые люди обладают таковым... Но сейчас я вижу, что это не так.

«Вот чёрт!». — подумали парни почти синхронно. «Если этот старик захочет, он тут же отправится с опытами в столицу, и его клан ничего с этим не сделает».

Видя лёгкую панику на лице парня, Ниро поспешил его успокоить. — Не стоит паниковать. Может, оно и к лучшему... — Видя, что парень пока не понимает, он продолжил, поднимаясь с кресла и направляясь к камину.

— Видишь ли, душа человека столь многогранна, столь сложна и могущественна, что даже тысячу лет спустя Второй Великой Катастрофы, я полагаю, мы не восстановили и трети утерянных знаний...

«Верно говоришь стрик», — мысленно признал Мер. — ...и любые аномалии, коих я повстречал на своём веку не так много, но и немало, обычно, кроме самых редких исключений, идут человеку в плюс... Лицо Ме́ра озарила внутренняя ухмылка.

Тем временем старик взял с каминной полки тёмный камень, похожий на чёрное небо — столь же бездонный и вечный. — Ты знаешь, что это? — спросил старик. — Обсидиан, — ответил Мер. — Да. И для чего же он нужен? — Для усилени… — без колебаний сказал, но тут же прервал себя Мер.

Старик заулыбался. — Хорошо. Давай пройдёмся по теории. Что ты знаешь о Вместилищах? «Проверяет, падла... Тай, поступим таким образом: я проговариваю тебе все что знаю, потом — ему. Если ты чего-то не знаешь — говори, мы об этом умолчим». «Да...».

И Мер начал свой рассказ, ведя внутренний диалог с Таем и одновременно обращаясь к Ниро. — Драгоценные камни — лучшие и самые дорогие Вместилища. В особенности ценятся природные, такие как изумруды, сапфиры, рубины, алмазы. Есть конечно и сотни, если не тысячи других, но их градации по ценности и полезности я не знаю. Лучше всего работают с соответствующими своему цвету стихиями, позволяя хранить чары невиданной мощи, оттого очень дороги. — Мер мысленно пропускал целые пласты знаний о сплавах камней, построении из них цепей… и еще много о чем... что он мог бы рассказать по незнанию...

— Дальше идёт обсидиан. Редок в наших краях, но хорошо сочетается с огнём и агрессивными элементами, и энергиями... Кварц у нас встречается чаще, он лучше идёт со спокойными... энергиями… — О свойствах кварца с растянутыми во времени чарами, тоже пришлось умолчать...

— Хрусталь же — самое универсальное Вместилище, но он крайне зависим от физических размеров.

Мер уже хотел закончить, но Тай, без разрешения, мысленно вставил последний пункт. И Мер, почти на автомате, повторил его слова вслух: — Ну, и последнее — стекло. Самое разное, дрянное, и качественно — одно едино - самое распространённое Вместилище чар... Пусть и справляется с этим хуже всех.

Сказав это, Мер сам внутренне ахнул. С его точки зрения, это был полнейший антинаучный бред. В его времена ни одно стекло, при сохранении адекватных массогабаритных характеристиках, не могло вместить хоть что-то стоящее.

«Как же сильно деградировала местная наука... или лучше сказать я устарел…» — подумал он.

А Ниро... Ниро был доволен. Его глаза блеснули одобрением. Для него этот ответ, пусть и упрощённый до крайности, был знаком того, что юноша не совсем уж несёт околесицу, а кое-что из традиционных знаний усвоил. И это открывало новые, ветви разговора.

— Скажи-ка на милость, Тай, откуда тебе известно о свойствах обсидиана усиливать техники Всходящего? — голос Ниро прозвучал мягко, но в тишине кабинета каждое слово отдавалось металлическим отзвуком.

Мер почувствовал, как внутри него зашевелился Тай, пытаясь подобрать оправдание. — Ну... я... — начал он неуверенно.

— Не смей врать, — старик приподнял палец, и его глаза сузились. — По секрету скажу: императорские учёные открыли это свойство лишь недавно, лет двадцать назад. Могли бы и раньше, но насколько я знаю есть проблемы с материалами, ведь они строго импортные. Потому за пределами дворца, Академии, да ещё пары знатнейших семей об этом никому не известно.

«Это конец?». Сухо произнес Мер, отбрехиваться ему было нечем…

«Хуй там!». — мысленно фыркнул Тай.

«Ты что-то про это знаешь?».

«Да, наш дед совсем выжил из ума», — мысленно парировал Тай. — «Конечно, не каждая дворняга, но многие теоретики давно в курсе. Вот только конкретики... нет, да и дороговато это… для среднего культиватора от того мало кто этим вообще заниматься".

«Понял», произнёс Мер, делая вид, что осознал важность услышанного и начал пояснять старику о важности слухов.

— ХА! Даже так? — Ниро усмехнулся, и в его взгляде мелькнула тень насмешки. — Ты уж прости, сынок, я в столице давненько не был... А знаешь что? Держи.

Одним плавным движением он сгрёб с полки горсть мелких, острых обсидиановых кристаллов и бросил их в сторону Ме́ра. Тот инстинктивно пригнулся, но осколки не долетели — замерли в воздухе, словно роя чёрных ос, и медленно опустились в его раскрытую ладонь, холодные и тяжёлые.

— Благодарю вас. — Не стоит. Простая вежливость.

Старик снова уселся в кресло, и в этот момент, пока Мер разглядывал сверкающие осколки, Ниро резко двинулся вперёд. Его рука, сухая и жилистая, с силой захвата стального капкана, впилась в запястье Мера. Реакции уклониться не хватило — сухость и старость старика были лишь обманчивой оболочкой, под которой скрывалась мощь культиватора шестого круга.

Минуту, другую... в общем десять минут Ниро водил взглядом по его телу, не отпуская руку. Мер не смел пошевелиться — процесс сканирования был двусторонним, и он чувствовал, как чуждая сила проникает в него, давит на сознание, будто выжимает его душу. Но он держался, хотя от невыносимого фонового давления у него пошла носом кровь, а в глазах поплыли тёмные пятна.

«ТАЙ, МОЛЧИ!». — мысленно крикнул Мер, чувствуя, как его собственное существо искажается под этим напором. Физической боли не было, но было нечто худшее — ощущение, будто его душу выворачивают наизнанку, разделяют на атомы.

Сознание поплыло. Ноги подкосились, и он рухнул вперёд, не долетев до стола. Но падение тут же прервалось — незримая сила подхватила его и бережно уложила в кресло. Веки налились свинцом, но сомкнуть их было смертельно опасно. Собрав последние силы, Мер смог сфокусировать взгляд.

Слабость тут же отступила, а кровь исчезла, будто её и не было.

— Молодой человек, я предлагаю вам сделку, — голос Ниро прозвучал чётко и ясно, выводя парня из оцепенения. — У вас есть месяц. Поднимитесь на две ступени... а я возьму вас под свою опеку.

— Да, — с лёгкой дрожью в голосе ответил Мер и, пошатываясь, поднялся. На трясущихся ногах он покинул кабинет. Ниро не стал его останавливать.

Старик остался сидеть у камина, с лёгкой улыбкой прихлёбывая чай. Его взгляд был устремлён в пламя. — Какой интересный экспонат... — тихо подытожил он их разговор, обращаясь к пляшущим языкам огня.

Глава 11

Глава: 11

Сознание возвращалось к Меру волнами, каждая из которых приносила с собой новую боль. Она была разлита повсюду — в сведённых судорогой мышцах, в ноющей спине, в тяжёлой, будто налитой свинцом голове. Ощущение было такое, словно его долго и методично избивали ногами, а потом бросили на улице.

«Мер... Мер! Очнись!».

Голос Тая в его голове звучал приглушённо, будто из-под толстого слоя ваты. С усилием, словно поднимая вековые каменные плиты, Мер разлепил веки. Вокруг был полумрак шатра, смутно угадывались очертания знакомой обстановки.

«А что... Где мы?». — его мысленный голос прозвучал хрипло и срывчиво.

«Проснулся, наконец...». в тоне Тая слышалось странное сочетание облегчения и раздражения. «Успокойся, мы в нашем лагере».

«А что произошло?». — Мер попытался восстановить в памяти клочья воспоминаний. «Так, башня Ниро... Его кабинет... Пронизывающие мою плоть костлявые пальцы старика... Сука!».

«Полностью согласен», — продолжил Тай, — «ты из его кабинета как пьяный вышел и почти сразу отрубился, сидя на стуле, нырнув при этом башкой в тарелку с пирожками, Молотецкие знатно посмеялись».

Мер слушал, и мотал на ус… «А ты откуда в курсе, если я отрубился?».

«Я и сам не понял!». — мысленно всплеснул руками Тай. «Я всё время пытался до тебя достучаться, но тебя будто в лёд замуровали. Ни докричаться, ни достучаться, а войти в Сад Души самостоятельно я пока не могу... извини… вот и пришлось слушать, отголоски голосов исходящих снаружи.

— Это мы поправим... — сказал Мер и устало вздохнул, с трудом поднялся и сел на край походной кровати, похрустывая позвонками. — Всё куда хуже, чем я предполагал...

«Думаешь, он нас раскрыл?». — голос Тая дрогнул.

«Не знаю. Не знаю, чёрт бы его побрал!». — Проорал парень. Внезапная волна ярости, острая и очищающая, поднялась изнутри. Мер резко вскочил на ноги — так резко, что комната поплыла перед глазами, и чёрные пятна затанцевали в воздухе.

Не думая и не целясь, он со всей силы ударил ногой по дубовому столику, стоявшему рядом. Раздался оглушительный грохот, стол перевернулся, и яркая, пульсирующая волна боли от разбитых пальцев прокатилась по всей ноге, на мгновение затмив всё остальное. Но именно эта боль с жестокой ясностью вернула его в реальность.

— АЙ! СУКА! СУКА! КАК ЖЕ БОЛЬНО! — закричал он, подпрыгивая на одной ноге и судорожно хватая себя за ступню.

«А ты чего ожидал, идиот?!». — завопил в ответ Тай. «Это дубовый столик, а на тебе, сука, тонкий шерстяной носок! Идиот!».

Смирившись с тем, что Тай отчасти прав, и слегка усомнившись в своей гениальности, правда только на пару минут, Мёр снова рухнул на кровать.

С другой стороны, его не совсем умный маневр наконец-то окончательно прогнал остатки болезненной полудрёмы.

«Что делать будем? «А у нас есть выбор?». мысленно фыркнул Мер. — «Старик явно сообщил свои условия не только нам. Уверен, отец в курсе. И не культивировать — вариантов у нас не будет. А заваливать испытание намеренно не вижу смысла. Нам в любом случае нужно расти, а тут и вроде официальный стимул появился, и никто не прикопается за необоснованные успехи». «А если Ниро захочет...». начал было Тай. «Если бы он хотел, мог забрать нас сразу, причём даже клану ничего не сказав». — Оба прекрасно понимали, что-то было чистой правдой, Таю, конечно, было тяжелее, осознавать, что твой клан может от тебя отказаться лишь по одному мановения руки старого деда, никого не обрадует. Меру же было плевать, другого он и не ожидал». «И то верно...». — Подытожил Тай, — ладно, пошли проветримся».

«Пошли, заодно проведаем твоего отца, а то тот наверное уже все ногти сжевал от нервов».

Мер шустро, почти автоматически, натянул одежду, слегка разгладил растрёпанные волосы ладонью и вышел на улицу. И тут же застыл на месте, поражённый увиденному.

Там, где буквально полдня назад теснились серые палатки и убогие землянки, теперь вовсю красовались крепкие срубы изб, складов и амбаров из свежего тёса. Воздух гудел, наполненный оглушительным хором работы: рёв пил, дробный стук молотков, скрежет лопат о каменистую почву. Сотни рабочих, обливаясь потом, трудились в едином, лихорадочном ритме.

— А тебе не кажется, что их стало больше? — удивлённо проговорил он вслух, сам не заметив, как перешёл от мысленной речи к обычной.

— Да, — ответил ему знакомый голос со спины.

Это был Айк. Кузен быстрым шагом подошёл и, отбросив всякие церемонии, крепко, по-мужски обнял его. — Рад, что ты цел брат.

Мер кивнул, ощущая странное тепло от этого жеста. — Я тоже рад, что ты снова в строю, — Сказал Мер косясь на его с виду здоровую руку.

— Почти, — ответил Айк, втянув руку перед собой, по ней пробежала едва заметная волна тряски. — Целитель, сказал, что недельку другую придется, посидеть на базе.

Мер кивнул. — Ну, пояснишь, откуда столько народу? — А, да... Тут Корт подсуетился. Он со своими головорезами нанял местных, Отец даже на это деньги выделил. — Молотецкие беспокоят? — предположил Мер, понимая к чему все идет. — И не только, — лицо Айка стало серьёзным. — Мы неслабо проехались по их гордости. Поговаривают, Ниро прямо сказал Карсу, что молодешь в нашем клане попросту лучше и сильнее... Так что ждём худшего. Помимо них, как оказалось, местные бродяги — сами себе на уме. Группа... м-м-м, как там она называлась... «Рыжеглавы»... послали нас лесом и начали гадить потихоньку. Ну, и псевдолюды...

Тай неожиданно выскочил вперёд, размахивая руками. — Летающие. Прикинь! — Да? — мысленно поднял бровь Мер. — Это уже интересно. Ну, кто же? Птицы? Летучие мыши... — Стрекозы, — ответил Тай.

Мер невольно повторил жест, физически удивлённо приподняв бровь. — Да не смотри на меня так! Сам в шоке. И самое смешное — если надеть на них плащ и шарф поплотнее, то в плотной толпе и не заметишь. Разумны и очень злобны. — Ясно, — вслух вздохнул Мер, обращаясь к Айку. — Я вижу, у нас, как обычно, всё через одно место... — А по-другому и не бывает, — хмыкнул кузен. — Ну, пойдём. Отец должен знать о твоем пробуждении. — Пошли.

…

Пробуждение сына стало для Михаила лучом солнца в хмурый, дождливый день. Приятно, но не более того. Радость была краткой, утопленной в суровой реальности.

Без лишних сантиментов он выдал Таю указание, чёткое и тяжёлое, как кирпич: культивировать.

Для этой цели парню выделялись все доступные ресурсы клана, и Айк в том числе, приставлен к нему в качестве личного консультанта и помощника.

На робкие вопросы Ме́ра о причинах такой спешки Михаил лишь отнекивался, ссылаясь на нехватку времени и туманное «всё будет, но позже».

Верилось в это относительно безболезненно. — Стол в большой избе вождя был буквально завален бумагами и свитками, которые лежали стопками чуть ли не до потолка.

«Мер!».

«Да, Тай»!.

«Тебе не кажется…». «Что нам что-то очень сильно недоговаривают.»

«Как думаешь, почему?» «М-м-м, сложный вопрос» — Тай замялся, мысленно перебирая варианты.

«Может, мы проигрываем в борьбе за влияние на территории...» «Не без этого,» — мысленно кивнул Мер. «Твой отец понимает: нас окружают…

«И что ты...» — перебил его Тай…

Мер лишь мысленно ухмыльнулся, «...будем культивировать, культивировать и только культивировать. Пока мы слабы, нас никто и слушать не станет, а сила и только сила рождает власть». «М-м-м, по-моему, это было сказано про огнеплюи...» «НЕВАЖЖНО!».

…

Тем временем Айк довёл их до нового дома Тая — невысокого, но с виду крепкого сруба, пахнущего свежей смолой и древесиной.

Внутри было обжито и по-походному уютно: простая мебель, полки с нехитрым скарбом, на столе горела масляная лампада. — Будем жить здесь вдвоём. По крайней мере, пока не поступит иного приказа. — Я понял. Отец по-прежнему мне не доверяет... — И это логично, Тай, — Айк вздохнул, усаживаясь на лавку. — Пойми, твой случай... он крайне необычен. И пускать это на самотёк — почти преступление. — Хм. Похоже Ниро поделился своими идеями... с отцом.

— Да. — Ответил Айк, разливая чай из самовара. —Тот, в свою очередь, сказал мне. Не знаю, всё или нет, но... это уже неважно. До конца месяца у тебя должна быть четвёртая ступень.» — Я понял, понял, — спокойно ответил Мер.

Он и так бы достиг этой цели, но с поддержкой клана дело шло куда проще. Айк быстро провёл краткую экскурсию, и вскоре они уже сидели в гостиной, попивая горячий травяной чай и глядя на языки плава, пляшущие в глубине печки.

— Ну, и каков твой план? — спросил Мер, отпивая из грубой глиняной кружки. — Всё просто. Ты сделал себе хороший старт, а мы должны это закрепить... — На лице Айка расплылась довольная улыбка. Допив чай, он обернулся и указал подбородком на пару массивных деревянных коробок, стоявших в углу помещения. «Он снова за своё...». «В смысле?». — не понял Мер. «В целом он нормальный, но, когда речь заходит о культивации, у него отключается мозг и включается не пойми, что, так что предупрежу сразу просто не будет...».

«Хе-хе, очень хочу на это посмотреть».

…

Резкий, тошнотворный запах ударил в нос похлеще кулака, заставив Ме́ра судорожно откинуть голову. Он отставил прочь глиняную кружку, в которой плескалась мутная, бурая жижа, источающая аромат, напоминающий смесь гнилых кореньев и протухшей болотной тины. Комок отвращения подкатил к самому горлу.

— Ты смерти моей хочешь? — прохрипел он, с отвращением глядя на Айка.

— Нет, — кузен лишь развёл руками, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся. — Это же навар. Ты разве не ожидал чего-то подобного?

— Я ожидал чего угодно, кроме этого, — Мер снова с опаской посмотрел на зловонный эликсир. — Пить я это точно не буду!

— Пить? — Айк удивлённо поднял брови. — Кузен, ты что, учебник вообще не открывал? Его не пьют.

Осознав свою ошибку, Мер тут же мысленно обратился к Таю. «Тай, про что он толдычит?» «Навар,» — прозвучал в голове усталый мысленный вздох. «Это крайне концентрированная смесь трав и эссенций. Пить её — смерти подобно. Суть заключается во вдыхании её паров... Вот так...»

«Что за бред!» — мысленно взорвался Мер, чувствуя, как его древнее, утончённое сознание сталкивается с непробиваемой стеной местной «гениальной» тупости. — «Какой смысл, если даже из общей доли жидкости нормальных эликсиров усваиваются считанные проценты, а через испарения — и вовсе сотые доли? Это же чудовищно неэффективно!». — Тай затих, не зная, что ответить.

— Тай, ты чего? — Айк смотрел на него с лёгким беспокойством.

— Ничего, — вслух буркнул Мер, с силой сжимая переносицу и собираясь с мыслями.

Он мысленно заставил себя успокоиться. Слишком сильно выделяться — не вариант. У отца Тая и так могли возникнуть лишние вопросы. А во-вторых, кто знает... Из-за изменений в концентрации эфира в этом мире некоторые алхимические процессы действительно могли претерпеть странные изменения и возможно, в этой дикости был свой извращённый смысл.

— И сколько мне надо этим... дышать? — сдавленно спросил он, уже смиряясь с неизбежным. — Час. Как минимум. Лучше — два, — жизнерадостно пояснил Айк.

Мер закрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается волна глубочайшей, бездонной усталости от несовершенства этого мира. — Лучше бы я маленьким здох... — прошептал он, обречённо пододвигая к себе зловонную кружку.

…

Однако отделаться от Айка оказалось куда сложнее, чем предполагалось. Кузен с заправской выправкой ветерана буквально таскал его за шиворот, безжалостно впихивая в него бутылек за бутыльком и корешок за корешком.

«Это пей! Над этим — дыши! Это — жуй, но не глотай сразу!»

От обилия горьких, кислых и, как ни странно, жгуче-острых снадобий в глазах уже стояли разноцветные круги, а живот скручивало в тугой, болезненный узел. Спустя два часа этой почти беспрерывной пытки Айк наконец отстал, оставил его отдышаться, пока сам отправился рисовать очередной круг силы.

«Мер, Мер... Ну, как тебе?» — раздался в голове надоедливый и задорный мысленный голос. «Заткнись... Дай отдохнуть.» «Ну, чего ты? Уже притомился?» «Да, признаю ты не врал,» — мысленно выдохнул Мер, и пока Тай уже праздновал свою победу, сущность продолжила. «В основном от вашей... непроходящей тупости». «Поясни». — С лёгкой обидой обратился к нему Тай. «Без проблем, но для начала ответь, пока я страдал, ты ничего не заметил?». «А должен был?..» Не понимая сути вопроса сказал Тай. «Что, Как..? Уаээ.., от тебя вообще другого не дождешься,» — мысленно вздохнул Тай.

«Пошел ты... Пока ты всё это глотал и жевал, я внимательно наблюдал…».

«И?» — спросил Мер. «И ничего, не почувствовал». — Со злостью ответил Тай, справедливо считая, что собеседник над ним прикалывается.

«В этом то и смысл... большая часть этой дряни, кроме парочки эликсиров и нескольких трав, была просто бесполезна, если не вредна, сейчас не возьмусь про это говорить. Про навары я вообще молчу… Хотя их проблема — в другом, и у меня даже есть версия...» «Очень интересно, какая?». — Поддакнул Тай, мысленно зевая, алхимия некогда не была его коньком, ему было больше по нраву жидкости другого рода».

Тай мысленно нахмурился. «Все очень просто Вассони...»

«Кто? Кто?».

«А-а... Это персонаж из одной старой книжки...». Мер остановился, будто считая, что скал нечто лишнее. «Проехали, долго объяснять. А по наварам... Они потенциально очень даже полезны. Я отчётливо чувствовал поток эфира, исходящий от него и вливающегося в мой контур. Думаю, это связано с тем, что общая концентрация эфира в воздухе увеличилась и проводимость энергий возросла, причем многократно. В целом — всё неплохо, но тут другая проблема: конкретно в том, что мне дал наш любимый кузен намешано просто всё подряд. Причём в таком количестве и так грубо обработанное, что даже мне сложно вычленить отдельные компоненты».

«Да в этом и есть их смысл,» — мысленно пожал плечами Тай. «Навары всегда делали из ненужных остатков и подпорченных трав и ингредиентов. Потому они и считаются самыми дешёвыми продуктами алхимии». — С гордостью талдычил Тай, говоря с нотками легкого превосходства. Мер никак не отреагировал на его тон, со своей стороны отделавшись простым.

«Ясно,». Ведь в его сознании уже начали роиться идеи, как можно доработать это на первый взгляд абсолютно бесполезное изобретение, чтобы извлекать из него максимум пользы, но внезапный стук в дверь прервал внутренний диалог. — Не заснул еще? — послышался голос Айка, стоящего в дверном косяке, с парня лился пот, руки и ноги слегка поддергивались, а белки глаз пошли красной сеткой разорванных капилляров. — Пошли, круг готов.

Мер молча поднялся и проследовал за ним в соседнюю комнату. Круг, начертанный на полу, был точь-в-точь таким, как он рисовал днём ранее — вернее почти идеальной его копией. Не без мелких помарок, конечно, но достаточно точным, чтобы не было смысла его переделывать.

— А ты молодец, — похвалил Мер, одобрительно кивнув. — Ну, не одному тебе блистать, — сдержанно улыбнулся Айк. — Он уже заряжен и ждёт только твою ленивую жопу. Так что... прошу. — Сказал он, и театральны, немного драчливым жестом попросил его присесть.

Мер слегка ухмыльнулся и точно также театрально поклонился, будто выходя на сцену, он занял своё место в самом центре замысловатого узора.

Знакомое ощущение полилось рекой — будто по коже побежали мурашки, а воздух зарядился статикой. Сила эфира потекла по его жилам, и он закрыл глаза, полностью отдаваясь процессу. Несмотря на усталость и отвращение, он был доволен.

Настал его час — час становиться сильнее...

Глава 12

Глава: 12

Их дни подчинённые жёсткому распорядку текли медленно и размеренно: подъём, завтрак, горькие эликсиры, культивация, обед, изматывающие физические упражнения — и снова культивация, или «медитация», как называли это действие местные, хотя Ме́ру его собственный термин «культивация» казался куда более точным и ёмким.

Неделя пролетела как один скоротечный день, в вихре рутины. В редкие минуты совместного погружения в «Сад Души» парни коротали время краткими расспросами, хотя Мер в свойственной ему манере преимущественно отмалчивался, предпочитая слушать.

Его собеседнику, впрочем, это как ему казалось не сильно мешало — рот Тая работал без устали, словно вечный и, что главное, в кои-то веки полезный двигатель.

Мер впитывал информацию как губка, но и с процесса культивации взгляд не спускал. Слишком многое было на кону — как минимум, его собственное самоуважение. Он, прошедший этот путь когда-то недорослем, неужели не сумеет повторить его теперь?

Но результат всё не приходил, и это начало всерьёз его беспокоить.

— Фу-у-х… — раздался в «Саду Души» протяжный вздох. — Больше не могу. — Тай, вернее, его духовный образ, растянулся на призрачном песочке внутреннего мира, выражая полнейшую усталость. Мер смотрел на него с лёгкой оторопью.

— Не время отдыхать. Мы и так выбиваемся из графика, — мысленно бросил он. Согласно его расчётам, они уже должны были быть на пороге прорыва, ну он так точно думал.

— Мер! — Да? Чего тебе? — А как пала Третья Цивилизация? — …Э-эм? А с чего такой вопрос? — Да так, интересно. Я тебе всё рассказываю и рассказываю, а ты мне — шиш, только бурчишь как старя бабка.

— И правильно делаю! Если бы не бурчал, ты бы совсем на культивацию забил.

— Но мы уже неделю…

— И что? — мысленно фыркнул Мер. — Неделя — пустяковый срок. Можно сказать, ничтожный. У нас всего лишь недели нет результатов, а ты уже готов всё бросить? Тай, ты точно…?

— Да, точно! Но что мы делаем не так?!

— Пока не знаю. Даже догадки нет, — честно ответил Мер и сам оборвал мысленный поток.

Он сосредоточился, вновь осмотрев «семя» — ядро их общей силы. Оно заметно увеличилось в размерах, пульсировало ровным светом. Но на этом всё. Дальнейшего роста, а уж тем более намёков на долгожданное «проклёвывание» и выход на новый уровень, не наблюдалось. От слова «совсем».

— Ну, ты же культиватор с тысячелетним опытом! — мысленно завопил Тай, и в его «голосе» слышался вызов и издевка.

— Я В КУРСЕ! — сдавленно, с немой яростью зарычал в ответ Мер.

И Тай мгновенно заткнулся, почувствовав леденящее дуновение древнего гнева, исходящее от его невольного сожителя. В «Саду Души» воцарилась тягостная, напряжённая тишина, нарушаемая лишь ровным свечением упрямого, но не желавшего прорастать семени.

Мер в который раз осмотрел семя культивации. В его сознании, словно на медленно движущейся ленты, всплывали чёткие картины того, как всё должно быть.

Воспоминания о его собственной юности, пусть и смутные; наблюдения за сверстниками, пусть и не самыми талантливыми; сухие, академические знания, столь тщательно собранные и описанные в его эпоху. И всё это он сравнивал с тем, что они делали и что он видел сейчас.

Поначалу всё шло хорошо. Семя жадно впитывало силу эфира через почву, которую они с Тайем так старательно насыщали. Но к концу первой недели, когда должен был случиться первичный, обнадёживающий результат, который слегка порадовал бы его и вдохновил Тая, — ничего не произошло.

«Вопрос», — начал он мысленный монолог. — «Какого чёрта тут творится?».

Вариант с низкой восприимчивостью тела Тая к эфиру он отмел сразу. «Тело — как тело, самое обычное. И для такого круг маловат, да и у его братьев, судя по беглому наблюдению, проблем не было. Значит, дело не в наследственности и тем более не в возможной травме.

Всё сводилось к душе. А точнее — к душам. В себе Мер был уверен на все сто. А вот его напарник...

Пока Тай бесцельно сверлил взглядом «пасмурное небо» Сада, развалясь на спине, Мёр слегка, почти неуловимо, усилил поток проходящего через них эфира, Тай тут же подпрыгнул, как ошпаренный.

— Хм-м. Так вот оно что, — с досадой отметил Мер, мысленно потирая подбородок. — Что ты сделал? — Я лишь слегка нарушил баланс. И знаешь, что я увидел? Что ты, друг мой, косячишь. — Что я? Как? — Не могу сказать точно. Но с твоей... «Культивацией» явно что-то не так. Я не силён в парной культивации, но, если прикинуть... Обычно конструкция души — как шар, внутри которого лежит камешек-семя. Эфир подаётся через единый канал.

Тай услышав знакомое слово в другом амплуа тут же заулыбался. —Не тот канал, идиот? — Прикрикнул заметивший его реакцию Мер.

— Обычно — одна душа, один канал. Но у нас — две души. И каналов, соответственно, тоже два, и из-за разницы в прилагаемых усилиях силы попросту выходят через второй канал, ммм… ну как ветер гуляет по сквознякам. — Закончил объяснение Мер. — И зачем ты мне это рассказываешь? — спросил Тай.

Мер почесал затылок, и его мысленный голос стал грозным.

— Чтобы понять, блять, что с тобой не так! — это прозвучало почти криком.

Тай оторопел, его духовный образ замер, глаза расширились. — А что ты от меня хочешь? — он вскочил и начал расхаживать по песку. — Ты думаешь, это всё просто? Я не знаю, как там было у вас, хренову тучу лет назад! Ты, кстати, ничего об этом так и не рассказал! Сначала ты, потом Ниро... Всё это слишком сложно. Слишком быстро!

Мер вздохнул. — Ты мог бы об этом сказать... я думаю...

— Что «думаю»? — с искривлённой сарказмом гримасой ответил Тай. — Каждый раз, когда я хоть чем-то интересуюсь, ты либо отнекиваешься, либо кричишь «отвали», либо поясняешь как последнему идиоту! Мы живём так уже почти две недели! Ты мой клан и меня уже знаешь как облупленных, а я про тебя — ноль, даже имени настоящего не знаю! А ещё ты всё время темнишь, будто у тебя есть какой-то стремный план... Я же много не прошу! Я...

— ХВАТИТ! — заорал Мер. — Я устал слушать вздор чёртова мальчишки, который только захотел поиграть в культивацию!

— А мы вот... так заговорили значит... Хрен без роду и племени...

— Да ты...

Мер закипал. Ещё немного — и он был готов совершить величайшую ошибку в этой жизни, рискуя уничтожить и мальца, и себя заодно, но он сдержался. Словно с него спустили воздух, он рухнул на колени, уставившись в призрачный песок.

Повисла гнетущая тишина, немного подумав, он решил, что и вправду какой-то базовой информацией о себе действительно можно поделиться. И он начал вспоминать. Вспоминать...

Тай всё это время смотрел на него, чувствуя злость и в то же время лёгкий стыд. «Да, раздул из мухи слона... Но он тоже «молодец»...»

Вдруг он увидел, что Мер дрожит, как осиновый лист, нервно вгрызаясь пальцами в песок. — Чёрт... Чёрт... — тот причитал под нос, а из его мёртвых глаз текли мутные слёзы, удобряя почву Сада.

— Что случи…? — С легкой тревогой спросил Тай.

Но Мер ответил первым, его голос был разбитым и потерянным. — Я не помню... Не помню... — Что? — уточнил Тай. — НИЧЕГО не помню! — заорал Мер, схватившись за голову. Его глаза бешено вращались. — Обрывки... Настолько малые, как лужи в сравнении с морем... Я их помню! Остальное мрак… — он поднял на Тая отчаянный взгляд. — Ни секту, ни друзей, ни жён, ни соратников, ни врагов, никого...

— Но как же... Ты мне все-же кое-что рассказывал... — Попытался успокоить его Тай.

— Общие сведения... Но никаких персоналий! Скажем Я помню, какого вкуса была похлёбка в столовой секты, но ничего не могу сказать о том, кто мне её подавал и с кем я ее ел! Лица — как тёмные образы... А про персоналии я тебе и не говорил ни разу.

— А раньше ты сказать не мог? — Мер вздохнул. — За эти две недели у меня и времени подумать над своей судьбой не было... Никто попросту не дал...

— Тай кивнул и, быстро подойдя к сущности, которая в момент своей слабости в кои-то веки напомнило ему живого человека, похлопал его по плечу. —Ладно, не дрейфь. Разберёмся я в этом уверен, ты умный вспомнишь, ну а я так и быть помогу чем смогу.

— По-моему, это должны были быть мои слова... ну кроме умного. — Ответил Мер.

— Да пошел ты! — С легкой придурью ответил ему Тай.

Мер слегка успокоился, пытаясь мыслить логически. Проблемы с памятью возможны. А с возвышением он, возможно, нет точно получит способы их исправить.

Увидев, что спутник пришёл в норму, Тай снова сел в позу лотоса. — Жаль, конечно, что ты не помнишь, как пала Третья Цивилизация. История, наверное, эпичная была...

Мер усмехнулся. — Не... то... сло...во... — каждый слог давался ему медленнее и сложнее предыдущего.

Сам того не желая, он кое-что вспомнил. Отыскал на грани растерзанного временем разума. И это «кое-что» было тем, что любой из живых предпочёл бы забыть навеки.

Ужас, от которого леденеет душа, и боль, что не стихает даже через тысячелетия. Он снова сжался, но теперь молча, глотая подступивший ком и глядя в пустоту расширенными зрачками.

БАМ!

Тайя отбросило, как тряпичную куклу. Пропахав по почве «Сада Душ» метров десять, он от неожиданности даже подняться не успел что произошло и встав он застыл, уставившись вперед. — Мер? Ты что?.. — начал он и осекся.

То место, где только что сидел его невольный сожитель, теперь скрывала глубокая воронка, из которой доносился бешеный, почти безумный крик и пробирающий до костей треск ломающихся костей. Тай тут же бросился туда.

В низине Мер бился в судорогах, его духовная форма искажалась и рвалась. — Нет! Так не должно было произойти! Мы не могли проиграть! НЕТ!!! — Он повторял это снова и снова, испуская целые волны чёрной, отчаянной силы, что поднимала в воздух клубы пыли и камней. Тай попытался приблизиться, но его просто отшвыривало — давление было настолько сильным, что казалось реально осязаемым.

…

В реальном мире Айк спокойно читал книгу — естественно, о культивации. Он раз в час наведывался к Таю, и каждый раз всё было в норме. С одной стороны, его удивляла такая старательность доселе ленивого родственника-раздолбая, с другой — он, как его друг, не мог не желать ему успехов. Он чувствовал его прогресс... тонкий, но верный и был этому несказанно рад.

Айк отложил книжку и поднялся со стула, быстро потянувшись. — Скоро надо его поднимать... Время почти вышло. Хмм… Самовар что ли поставить, да за едой сходить...

Вжух!

Будто порыв ураганного ветра пронёсся по помещению. Но откуда? Сквозняков здесь быть не могло — сруб был сложен на совесть. Айк со всех ног бросился к комнате с грохотом и распахнул дверь ударом ноги.

И обомлел. Воздух в комнате гудел, тяжёлый и плотный. Давление — сила, исходящая от Тая, почти осязаемая, с красноватым оттенком, — пульсировала, как бьющееся сердце великана, разгоняя потоки воздуха, срывая со столов и полок мелкие предметы.

— Вот чёрт! Тай, проснись, мать твою! — что есть мочи проревел Айк, собираясь с силами.

План был прост, как кирпич: подобраться поближе и путём экстренного перекачивания собственной силы выбить Тая из состояния культивации, насильно прервав процесс и лишив его чувств – то есть вырубив.

Собрав волю в кулак и прикрыв глаза от бьющей в лицо энергии, он шагнул внутрь. Первый шаг был тяжек, а каждый последующий — ещё тяжелее раза в два, три. — Я дойду... Тут всего-то ничего... шагов десять...

…

Тем временем в Саду Души Тай судорожно метался по краю оврага, тщетно пытаясь вывести Ме́ра из бредового состояния. Тот не унимался и, казалось, только набирал обороты бреда. — Нет! Я не верю! Вы лжёте! Вы все лжёте! — кричало он из глубины воронки.

Тай пытался перекричать его, кинуть в него камнем — всё было бесполезно. Его крик тонул в рёве ветра, который отклонял и его броски.

— Да успокойся же ты!.. — Сказал он сам себе, но он не мог. Он чувствовал, как силы покидают его — медленно, но неуклонно. Тонкая серебряная нить жизни как будто ничего и не изменилось тянулась из его груди прямо в эпицентр хаоса.

Отчаявшись, он отыскал самый большой «валун», какой смог, и подполз к самому краю.

В реальности…

Из глаз, ушей и рта Айка тонкими ручейками сочилась кровь, уносимая потоком силы куда-то за спину. Ощущения были такими, будто его придавило камнем размером с повозку. Но он шёл. Каждый шаг растягивался на минуты. Стиснув зубы и терпя боль, он сделал очередной рывок. До цели оставался всего один шаг...

БАХ!

Волна силы — живой, первобытной, дикой — ударила во все стороны, снося в комнате всё, как при взрыве. Айк вылетел из комнаты вперёд ногами, впечатавшись в противоположный дверной косяк с глухим стуком.

— А-а-а-у!.. — сползя вниз он ощупал руку. — Сука... Ну во второй раз же... — Но его причитания тут же оборвались.

Стало ясно — сам он не справится. Даже просто стояние у двери давило теперь, как гигантская наковальня. — НА ПОМОЩЬ! — заорал он, и его голос, сорванный и хриплый, понёсся по шумящему лагерю.

…

Тай в Саду Души потер ушибленную «голову». Быстрые решения не всегда приносят достойные результаты. Он тот булыжник таки кинул и даже попал.

И стало только хуже. Мер заскулил, как побитый пёс, и, крича — Нет! Помогите! Кто-нибудь! — выпустил новую волну, которая откинула Тая уже на двадцать метров.

Парень поднялся с земли и нервно присвистнул, глядя на то место, где корчился Мер. Над воронкой уже начал кружиться красноватый, зловещий вихрь, затягивая в себя потоки их общего мира.

…

Уже через десять минут пол-лагеря стояло на подступах к срубу Тая.

Михаил поначалу воспринял новость о беде сквозь пальцы. «Подумаешь, ну опять нажрался его любимый сынок», — мелькнуло у него. «Плохо — конечно, досадно даже, но в бесконечном потоке дел это не было самой большой проблемой. К тому же, Тай что нехарактерно для него медитировал всю неделю... Мог себе позволить и минуту слабости».

Но после третьего врывающегося в кабинет гонца с выпученными глазами, он был вынужден убедиться во всём сам.

Быстрыми шагами он наметил путь, отодвинул толпу у входа, где его уже ждали Мария и Даймур.

Кивнув им, он проследовал внутрь... и мужчина слегка оторопел. Сила — не такая могущественная, как его собственная, но избыточная, дикая, рвущаяся наружу.

Он молча последовал за своим чутьём и, войдя в комнату с кругом, зажмурился от яркого, неестественного свечения. Прикрыв глаза ладонью, он попытался разглядеть сына, но плотный эфир, закручивающийся в кроваво-красную воронку, повис перед ним непроницаемой пеленой.

— Чёрт... — он уже сделал шаг вперёд, но Даймур грубо оттащил его назад. — Отец... Отойди! — Прорычал Даймур.

— Ему нужна помощь, он уже вошёл в водоворот!

— Он слишком силён... Ты... — А что мне делать?! Он мой сын! — Просто давай подумаем хоть пять минут! — прошипела ему в ухо Мария с посеревшим лицом. Ей было дурно от интенсивного воздействия чужеродной силы, но она держалась.

Михаил отступил. Они отошли в соседнюю комнату, где на полу, прислонившись к стене, лежал Айк. Целитель возился у его руки.

— Что случилось? — прервал он причитания лекаря, который перематывал руку парня.

При входе вождя Айк попытался встать, но целитель не дал, сурово нахмурившись. Старик с жидко бородкой обернувшись к Михаилу, поклонился сам. — Парню нужен покой...

Михаил осмотрел племянника. Целитель был прав — чёрт с ней, со сломанной рукой. Он, как Всходящий второго круга, чувствовал его душевный контур, и тот был изрядно потрёпан, ослаблен, если так можно было выразиться внешним давлением. — Что случилось? — снова спросил он, на этот раз обращаясь к Айку.

— Я не знаю... Я хотел его проведать и почувствовал резкий порыв ветра, подумал на сквозняк. Я тут же зашёл внутрь... И там такое... — он говорил и виновато посмотрел в пол. — Я попытался прервать его, но не смог. В последний момент сила... она буквально выбросила меня из комнаты.

Михаил кивнул, сжав кулаки. — Ты сделал все что мог. Иди, отдыхай. Позаботься о нём, — сказал он целителю.

Тот, поднявшись, поволок хромающего Айка к выходу. — Вы же его спасёте? — спросил Айк на прощание, обернувшись.

Вождь ответил ему, и в голосе его звенела сталь: — Чтобы этот паразит ушёл из жизни так легко, только начав свое служение клану? Да чёрт с двое, я его не отпущу.

Айк слабо улыбнулся и, опершись на старого лекаря, похромал прочь. Михаил же развернулся и снова уставился на дверь, за которой бушевала алая буря.

Теперь он видел не раздолбая сына, а ценный, хоть и проблемный, актив клана. И его нельзя было потерять ни в коем случае.

Глава 13

Глава: 13

Тай сидел на песке, и его собственная решимость, казалось, растворилась в нем вместе с последними каплями сил. Поток идей парня окончательно иссяк.

За эти несколько минут он перепробовал всё: ходил, кричал, снова и снова пытался подступиться к эпицентру бури, но всё было тщетно. Его отшвыривало, как осенний лист, подхваченный ураганом.

Мало того, он чувствовал, как его собственная энергия, та самая «нить жизни», медленно, но неуклонно вытягивается из него силы, подпитывая кроваво-чёрный вихрь, возвышавшийся над руинами его внутреннего мира, подобно мрачному монументу.

«Неужели это конец?..» — мысленно вздохнул Тай. Перед его внутренним взором пронеслись обрывки недавних событий. Руины, древние сущности, этот Мер... «Хе-хе, в принципе, всё и должно было так закончиться. Моя жизнь могла оборваться в любой момент... И так оно и случилось.»

— Нет! Кричал Мер, его голос, полный неподдельного ужаса, прорывался сквозь гул бури. — Помогите! Кто-нибудь!

Тай с лёгкой, почти безразличной улыбкой повернулся лицом к урагану, с наслаждением разминая шею. «Эх, ещё и этот орёт, как резанный... Тоже мне, «древняя сущность»...».

Его взгляд упал на тонкую серебряную нить, тянущуюся из его груди прямо в самое сердце хаоса. Он покрутил её в пальцах, ощущая её зыбкую, но нерушимую связь с бушующей сущностью. Потом его глаза скользнули по нити, затем по урагану, и снова по нити. В глубине потухших глаз вспыхнула крошечная, но упрямая искра.

«Думаю, мы ещё немного повоюем...» — тихо сказал он сам себе и, собрав остатки воли, сделал шаг навстречу буре. Не для того, чтобы остановить её, а чтобы слиться с её яростью, направить её, стать её частью. Если уж его сила уходит туда по этому ручейку, он определенно должен превратить его в поток.

…

Михаил стоял в коридоре, сжимая кулаки до хруста. Его взгляд был прикован к распахнутой двери, за которой извивалось и ревело алое марево. Тело сына почти неразличимо мерцало в самом эпицентре, будто свеча на сквозняке.

— Ну, и что вы предлагаете? — глухо бросил он, не отрывая глаз от бури.

За его спиной повисло тяжёлое молчание. — У нас мало времени, и… — первым нарушил его Даймур, беспомощно разводя руками.

— Отец, ты не можешь рисковать своей жизнью! — в голосе Марии звучала трещина. — Даже ради сына. Ты — глава клана. Вся структура, все держится на тебе и только на тебе!

Михаил резко развернулся. Его лицо было искажено гримасой ярости и боли. — Так ты предлагаешь его бросить? Позволить его душе спалить саму себя дотла и просто наблюдать?

Мария смутилась под его взглядом, но не отступила. — Нет... Я просто пытаюсь мыслить здраво!..

— ХВАТИТ! — рёв вождя на секунду заглушил даже гул бури за стеной. — Я пойду, но сначала мне нужно кое-что... одно средство.

Оба его ребёнка удивлённо подняли глаза на своего прародителя. — Какое ещё средство? — спросили они почти синхронно.

— Очень ценное и очень-очень дорогое, но другого выхода я пока не вижу. — Сказав это, он, нарушая все представления о достоинстве вождя, почти бегом ринулся прочь, оставив собеседников в оцепенении.

— Даймур, — тут же зашептала Мария, едва отец скрылся из виду. — Сделай что-нибудь! Парень удивлённо нахмурился. — И Что именно, ты от меня хочешь? Если я подойду близко, меня просто разорвёт на части, тебя кстати тоже.

— Мы не можем подвергать отца такой опасности! Потоки этого водоворота непредсказуемы, даже отец..! — Кричала Мария, размахивая руками.

— Это и так понятно! — перебил ее возгласы громила. — Но ты видел, как он побежал? Значит, не врёт. И средство это явно существует и припрятано в его потайном сундуке...

— Даймур! Это не игрушки! Если отец так им дорожит, значит... — Даймур внезапно сделал шаг вперёд. Его массивная фигура нависла над Марией, заслонив свет.

— Сестрёнка, — его голос прозвучал тихо, но весомо, как удар молота. — Ты что, и правда хочешь, чтобы я просто стоял и смотрел, как отец бросает нашего братишку на произвол судьбы?

Мария попыталась отстраниться, но он последовал за ней, пока её плечи не упёрлись в стену. — Отстань... — Я жду ответа на свой вопрос.

— Чего ты от меня хочешь? — он не отступал и девушка, отходя уперлась в стену. — Я... — Мария металась, чувствуя, как её захлёстывают противоречивые чувства.

— Учти, — Даймур склонился ещё ниже, и в его глазах вспыхнула опасная искра, — в зависимости от твоего ответа, я могу на эмоциях... вышвырнуть тебя в окно.

От этих слов у Марии подкосились ноги, и она медленно сползла по стене на пол. — Окно... — прошептал Даймур, и вдруг его взгляд прояснился. — Окно!

Девушка смотрела на него, не понимая. — С тобой я потом разберусь, — он резко отстранился. В его глазах горел новый, решительный и немного безумный огонь. — У меня появилась идея! Беги на улицу! Прикажи зевакам, пусть выбьют окно в той комнате, где сидит Тай!

— Но волна... — Начала возражать девушка, еще не отойдя от шока и разговора. — Неважно! Пусть выбьют, взломают, разберут! И желательно в ближайшие пять минут, пока отец не вернулся! — А ты?.. — Ха! — Даймур осклабился, и по его лицу пробежала тень бывалого забияки. — А я пойду найду что-нибудь увесистое.

…

Если бы кто-то со стороны посмотрел на Тая в тот момент, он решил бы, что видит сумасшедшего или одержимого. Парень без устали метался по песку Сада Души: бегал, прыгал, хватал пустоту руками, упирался ею же ногами в зыбкую почву, словно пытаясь сдвинуть невидимую стену.

Со стороны это выглядело как припадок умалишенного, но для него самого каждое движение было наполнено страшным смыслом. Он проверял свою нить жизни — ту самую, что связывала его с бушующим Мером, — на прочность.

Умирать он пока не планировал. И потому методично, с холодным отчаянием, испытывал её на растяжение, на разрыв, оценивая, выдержит ли она его.

К его удивлению, нить не рвалась, и не истончалась, ни на грамм. Она была невероятно тонкой, почти невидимой, но при этом — прочнее всего что он мог представить, и только сейчас он понял, он вообще ничего не знает об ее устройстве, только то, что был выяснено практичным путем.

Она была до невозможности острой, если хорошенько натянуть... а еще она светилась все слабее, кстати, ну и она невероятно прочная.

Он попытался обмотать её вокруг ладоней, надеясь смягчить режущее давление кожей и тканью рукавов, но нить прошла сквозь материю, будто её и не существовало. — Ожидаемо… но плевать. Ну, что поехали... —, прошептал он, глядя в побагровевшее небо Сада. — Боги, прошу, засвидетельствуйте, какой хренью я собираюсь заняться... и пожелайте мне удачи.

…

В реальном мире весь сруб ходил ходуном. Стены трещали по швам, из-под двери и оконных проёмов вырывались клочья искрящейся энергии.

Мужикам, собравшимся снаружи, даже не пришлось особо стараться — один удар топором и слабевшие петли оконной рамы сами вывернуло с корнем, и тяжёлое окно, сорвавшись, вылетело со скоростью арбалетного болта.

Провертевшись в воздухе, оно пролетело пол-лагеря и со всей дури врезалось в голову мирно пасшейся коровы, убив бедное животное на месте.

— Вот чёрт! — взвыл кто-то из рабочих. — Как же мы теперь?.. БАХ! — поток энергии из оконного проёма усилился, вырвав ещё несколько досок из стены. —Потом об этом подумаем, а сейчас валим отсюда!

Мария наблюдала за ними с улицы, она уже не могла находиться внутри и стояла снаружи, в ужасе оценивая перспективы того, что её отец добровольно направится в этот ад. Злость и страх боролись в ней, как два извечно голодных змея.

«А еще этот тупой Даймур со своими тупыми идеями, не хочет мне помогать... Где он вообще?».

Тень внезапно накрыла её с головой, и она подняла глаза. Сзади стоял Даймур, но источником тени был не он, а... бревно. Чёртово огромное бревно, которое он тащил на плече, нисколько не стесняясь его веса.

— Ну, пошли, — коротко бросил он. — Куда? — не поняла Мария. — Туда. Будем его выносить из комнаты, этим, — он кивнул на бревно. — Ты дурак?! — выдохнула она, смотря то на него, то на бревно, то на беснующийся сруб. — Ты хочешь этим... вытолкнуть его в дверной проём?! — Нет, — Даймур осклабился. — Я хочу чуток выбить стену, надеюсь с потолка ничего не рухнет, а потом… впрочем пошли…

Он не ждал ответа. Развернувшись, он с рёвом, похожим на боевой клич, понёсся к стене сруба, на ходу раскачивая своё примитивное, но внушительное таранное орудие. М

ария могла только смотреть, понимая, что остановить это безумие уже невозможно. Оставалось надеяться, что грубая сила брата окажется умнее ее изощрённых планов.

…

— Чёрт бы тебя побрал, куда ты мог его положить, идиот? — Михаил, забыв о всяком достоинстве, в ярости тряс свой потайной сундук, снова и снова перебирая его содержимое. Но искомой склянки с золотым и перламутровым отливом не было.

«Её — будто корова языком слизала».

— Твою мать! За неё можно было чёртов корабль купить! — кричал он больше для самоуспокоения, но это не особо помогало, даже отсюда, из своего кабинета, он чувствовал нарастающее давление энергетического потока, исходящего от сруба, Тая.

И ему становилось по-настоящему жутко. Во-первых, откуда у его безалаберного сына такая силища? А во-вторых... сейчас он не мог дать никаких гарантий, что даже со средством у него получится вытащить парня живым.

В панике он отшвырнул сундук, распахнул дверь резного шкафа и начал лихорадочно ощупывать карманы висящих там одеяний, пытаясь выдавить из памяти ту самую злополучную деталь. «Подарок мудреца Ниро... Точно».

Его лицо на миг стало каменным. Рука сама рванулась к парадному камзолу, висящему в самом углу. Просунув пальцы в внутренний карман, он извлёк... маленькую бутылочку в золотистой оплётке.

— Да... — с горьким цинизмом прошипел он, сжимая её в ладони. — Я же, ко всем своим делам, забыл вытащить ее из кармана после аудиенции...

БАХ!

С улицы донёсся оглушительный удар и мощный треск ломающегося дерева. Сердце Михаила ёкнуло. Боясь, что сейчас станет уже окончательно поздно, он, не раздумывая, рванулся прочь из кабинета, сжимая в руке склянку, даже не представляя, что именно он будет делать.

…

Тай шёл. Медленно, преодолевая каждый сантиметр с невероятным усилием. Он двигался, опираясь о свою же нить жизни и каждый шаг отзывался в мозгу ослепляющей болью. Казалось, вот-вот плоть на его руках разорвётся в клочья, обнажив кости, но он не останавливался.

Он не видел ничего вокруг, ураган свирепствовал с неописуемой яростью, и Тай шёл в самом его эпицентре. Ветер, песок и — самое главное — дикая, необузданная сила эфира, которая обжигала, рвала и скоблила его духовную оболочку, грозя содрать её дотла.

Он шёл, цепляясь за эту нить, за свою жизнь и за жизнь Ме́ра, затерянного в сердце бури. На его помощь или помощь откуда-то извне он не надеялся, этот отчаянный путь был единственным, что ему оставалось и он хотел пройти его с достоинством.

А что он будет делать, когда доберётся до цели, он и сам не знал. Но это будут заботы «после». Если, конечно, это «после» наступит.

…

— БАХ! Что ты делаешь, идиот?! — кричала Мария, едва перекрывая рёв бури.

Даймур голыми руками ломал остатки дверного косяка, расчищая пространство. — А что, блядь, не видно?! — рявкнул он в ответ. — Ломаю стену! С этим порогом тут не пройти, а мне ещё место для замаха нужно!

— Это не сработает! Ты не сможешь даже подвинуть его бревном — поток силы разорвёт его в щепки за секунды! — Так я и не собираюсь его двигать! По крайней мере, «аккуратно»!

— Зачем, по-твоему, я просила выбить окно?! — в раздражении воскликнул он.

— Чтобы ослабить давление! Дать эфиру точку выхода! — Не только эфиру! Но и телу нашего братишки! — план Даймура, наконец, докатился до её сознания, и у Марии сам собой открылся рот от ужаса и изумления.

Простыми словами, он планировал со всей дури швырнуть тяжёлое дубовое бревно прямо в Тая. Выбить его, как кеглю, из круга силой чисто физического воздействия, тем самым выбросить его тело через открытое окно наружу.

План был до дикости прост, груб и опасен, но Даймуру он нравился. Он и бревно выбрал подходящее — сырое, дубовое, такое за пару секунд точно не испарится.

Отломив последний мешающий угол, Даймур напрягся, набирая в грудь воздух. Давление урагана было нестерпимым, выворачивающим всё нутро. Но он был обязан попробовать, ведь кто, кроме него?

— Даймур! — крикнула Мария, едва держась на ногах. — Удачи! — прошептала она, и в её голосе слышались легкие всхлипы.

В этот момент снаружи, проклиная всё на свете, к ним уже бежал их отец. Его голос, хриплый от ярости и страха, прорвался сквозь гул: — Даймур!

…

Кровь. Она была не просто вокруг — она стала его миром. Липкая, медная на вкус, она заливала глаза, застилая взгляд багровым, пульсирующим туманом, сквозь который едва угадывались очертания кошмара. Она сочилась из носа горькими струйками, забивала уши, превращая всё вокруг в приглушённый, подводный гул. Его собственное тело стало врагом, разорванной оболочкой, из которой медленно утекала жизнь.

Тай уже не шёл. Сама мысль о том, чтобы подчинить себе ноги — эти ватные, чужие столбы плоти, — была смехотворной. Он не чувствовал ни земли под собой, ни боли в них — лишь всепоглощающую тяжесть, что вдавливала его в пол. Он полз. Не по земле, а по тонкой, невидимой нити собственного безумия, цепляясь за неё обрывками воли, когда от тела остался лишь скомканный, окровавленный комок, сотканный из одной сплошной боли.

Он висел на самой грани, на том тонком лезвии, что разделяет агонию и небытие. Сознание гасило одно за другим, как свечи на ветру. Но сквозь нарастающий рёв пустоты, сквозь ледяное безмолвие, подступавшее к самому виску, он чувствовал — он рядом.

«Вот оно... — пронеслась искра в пепле его разума. — Ещё чуть-чуть... всего пара сантиметров — и Мер будет в моих руках. В моих...»

«Помогите...» Это был не крик, а всего лишь выдох, хрупкий, надтреснутый шёпот, который древний, заточённый в его черепе дух, без устали, как заклинание, как проклятие, твердил на уставшей от безумия шепотке.

— Чёртов шиз! — прохрипел Тай, и это был не просто звук, а акт сопротивления, последний вызов, брошенный и собственной плоти, и вселенскому абсурду происходящего.

Собрав в комок всё, что ещё оставалось от него — последние капли адреналина, ярость, отчаяние, — он судорожно дёрнулся вперёд и выбросил вперёд руку. Руку, которая была больше не плотью, а окровавленным, почти нечувствительным грузом.

Пальцы, онемевшие и израненные, на что-то наткнулись, на что-то твёрдое, реальное. В его сжатом, искалеченном мире это ощущение было подобно удару молнии.

— Попался! — это слово вырвалось у него не криком торжества, а хриплым, животным рыком, полным такой первобытной, нечеловеческой надежды, что дрогнул бы воздух вокруг.

И в этот миг Мер открыл глаза. Не физические, а те, что были внутри. В их стеклянной, отрешённой глубине на мгновение мелькнуло чистое, детское недоумение, а затем — короткий, ослепительный проблеск ясности, словно сквозь толщу летаргического сна пробился луч света.

— Что? Где мы?.. — его голос был тихим, растерянным, голосом человека, внезапно проснувшегося в незнакомой, чудовищной реальности.

Ответом ему был не звук, а взрыв. Всё существо Тая, вся его изломанная воля, вся боль и вся ярость сконцентрировались в одном-единственном, финальном импульсе.

— В РЕАЛЬНЫЙ МИР, УРОД! — закричал он, и в этом крике не было просто слов. Это был рёв самой жизни, вырывающейся из ада, рёв души, отвоевавшей себя у небытия ценой собственного растерзания.

Вжух...

Всё исчезло. Багровый ураган, песок, боль — всё растворилось в мгновение ока.

— Что случилось? — не успел Мер договорить, как его сознание накрыла густая, непроглядная тьма.

За минуту до этого...

Даймур не питал иллюзий. Отец его план точно не одобрит. Но сейчас можно было сослаться на то, что он его попросту не слышал.

Замах…

Капли пота не успевали скатиться по вискам — их тут же срывало и уносило яростным потоком. Мускулы напряглись до предела, словно стальные канаты. Рука сорвалась вперёд в мощном кульбите, и тяжёлое дубовое бревно устремилось в самый эпицентр хаоса.

Вжух... БАХ!

Снаряд, как он и предполагал, ударил точно в цель. Мощный удар, грубая, неотразимая физическая сила, не знающая правил эфира, сделала своё дело. Тело брата, как тряпичную куклу, вырвало из круга и вышвырнуло через окно.

Народ, застывший в ожидании, на мгновение остолбенел, а затем кинулся к неподвижной фигуре наследника. — Он жив! Жив! — крикнул один из рабочих, тряся Тайя, пытаясь привести его в чувство.

Тут же раздались облегчённые, довольные возгласы. — Даймур! Даймур!

А сам виновник стоял как вкопанный. Он и Мария, прикрываясь от пыли, видели одно и то же.

Они переглянулись, но ничего не сказали. Слова здесь были излишни. Потому что оба чётко уловили странную последовательность событий.

Сначала... сначала неистовый поток эфира затих, схлопнулся, будто его и не было и только после этой внезапной тишины бревно настигло Тая, ударив его по загривку, и вероятно чуть не убив. Не сила выбросила его урагана, он сделал это сам.

Глава 14

Глава: 14

— А-а-у-э... — Мер попытался открыть глаза, но не мог. Он не чувствовал собственного тела, лишь смутную, разлитую повсюду тяжесть. «Я что, умер?». — мысленно задался он вопросом, не в силах произнести его вслух.

«Черта с два», — прозвучал в голове знакомый, раздражённый голос.

«А-хах, это ты», — слегка разочарованно ответил Мер.

«А кого ты ещё ожидал здесь увидеть, бестолочь, маму свою?».

«Нет твою». Раздражённо тветил Мер, и от этого его и без того раскалывающаяся голова заболела с новой силой.

«Не шебурши особо, можешь просто пояснить ситуацию?».

«Эх-х... Я так понимаю, ты ничего не помнишь...»

«Не-а». Сказал Мер и мысленно кивнул в вдогонку. «Помню, мы поссорились. А потом ты что-то спросил... А-а-а... А дальше, не помню».

«Значит, вспоминать тебе и не обязательно», — Тай говорил, старательно подбирая выражения. Он боялся, что если Мер припомнит ту тему даже случайно, всё может повториться снова.

«Так что там было?».

«Вихрь эмоций, знаешь про такие?».

«С превеликим неудовольствием», — с досадой ответил Мер. «Ну, и как мы справились?».

В его голосе сквозил страх, переходящий в панику. С опытом он знал доподлинно, как такие вихри ломают культиваторов, отбрасывая их на годы, если не столетия, назад.

«А ты сам посмотри...».

Мер мысленно тяжело вздохнул. Он был готов ко всему: к разрушенной оболочке, к сломанным энергоканалам, к годам восстановления. Не без труда он собрал волю в кулак и... ощупал своё внутреннее состояние.

Третья ступень.

«Эм... Я не понял. Была же вторая. Это как...»

«Очень просто. Пока ты валялся, у меня было время подумать...»

На этом слове Мер демонстративно, сквозь боль, мысленно ухмыльнулся.

«...козёл», огрызнулся Тай. «И я пришёл к выводу, что мы... нет, я сумел заглушить вихрь. Нет, опять неправильно выразился. Я заглушил, а ты поглотил его. Криво, косо, но поглотить. Отсюда и прогресс.

«Это... хорошо», чётко, но с изумлением ответил Мер.

«А мне так не кажется!». Всхождение произошло просто отвратительно! Как говорил Прайм, лучше бы его и вовсе не было!

«Хм... Так ты бодрствовал, пока я был в отключке?».

«Не совсем... М-м, как тебе объяснить... Такое чувство, будто на уши накинули килограмм ваты. Помню лишь обрывки... а, понял ещё меньше».

Мер кивнул про себя. По сути, то, что они поднялись на целую ступень, было не чем иным, как чудом. Он-то знал. Он видел, как такие вихри ломали молодых недорослей и тысячелетних стариков, в одно мгновение лишая их возможности культивировать, губя душевные энергетические каналы или вызывая острое отторжение эфира.

« Тай у нас всего лишь какой-то неудачный прорыв... Подумаешь! Наверстаем».

Не разделяя его запоздалого оптимизма, Тай воскликнул: Знаю без сопливых, кстати, ты вставать вообще планируешь?».

— Да, я... — с лёгкой улыбкой ответил Мер и попытался приподняться.

Резкая, пронзительная боль пронзила всё его тело.

— Больно... Чёрт... Такое чувство, будто мне бревном по позвоночнику врезали...

Тай промолчал, сгорая от желания выдать всю правду, но сдерживаясь.

«Поверь, тебе лучше не знать, насколько близка твоя догадка, Мер»,— прошептал он про себя, наблюдая, как древний дух с гримасой боли медленно и осторожно садится на кровати.

…

Через полчаса уже весь лагерь был на ногах. Толпа гудела у входа в сруб, как разгорячённый рыночный люд. Со всех сторон на Ме́ра сыпались возгласы и вопросы:

— Не слабо ты нас всех напугал!

— И не думал, что в тебе такая силища припрятана! Выходит, не зря тебя здесь держат!

— А ты хоть что-нибудь помнишь? Расскажи!

Мер отвечал уклончиво, сплетая полуправду и откровенные небылицы, но народ продолжал напирать, требуя подробностей. Он уже сжал кулаки, чувствуя, как из-за усталости и раздражения по телу разливается знакомая дрожь. Могла бы начаться потасовка, если бы не отец, появившийся внезапно, как всегда, с лицом, высеченным из гранита.

— Сын, — Михаил коротким шагом подошёл вплотную, оттесняя любопытных соклановцев. — Я так рад, что ты цел.

Прежде чем Мер успел среагировать, вождь мощным, но бережным движением притянул его к себе в объятия. Мер непроизвольно напрягся — подобные отцовские чувства были ему глубоко чужды. Но сопротивляться не мог: во-первых, сил не было, во-вторых, разница в уровне культивации между ним и Михаилом была непреодолима высока.

— А вы что стали? — обернувшись к толпе, рявкнул вождь. — Марш за работу! Быстро!

— Да-а… — хором пробурчали собравшиеся и, на последок пожелав Таю поправляться, нехотя разошлись, словно стая рыб, отпугнутая всплеском воды.

Михаил же, не выпуская руки сына, поволок его в свой кабинет. Мер, он же Тай, даже слегка удивился. Вождь усадил его в глубокое кожаное кресло, налил из темного графина густого, терпкого вина в резную чарку и, не говоря ни слова, протянул ему. Мер осушил её одним глотком, чувствуя, как по телу разливается обманчивое тепло.

— Ну, как себя чувствуешь? — спросил Михаил, пристально глядя на него.

— Если отвечать предельно честно? Паршиво, — ответил Мер.

— Оно и неудивительно. Попасть в эфирный вихрь — ещё то испытание, но ты справился.

— Ага… — Мер натужно вздохнул.

Повисла неловкая, тягучая пауза, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

— Отец, начал Мер, — я прорвался, но большими трудностями, но думаю если мы…? — Мер на секунду затих подняв глаза на отца.

Вождь недоуменно покачал головой. — Ты о чём?

— Я о Ниро и его предложении. Сколько вообще я провалялся? Если поднажать, у нас…

БАХ!

Ладонь вождя с силой обрушилась на столешницу, заставляя вздрогнуть, стоящую на ней утварь.

— Сын, никаких «поднажать»! Я уже видел достаточно! — Михаил резко встал и отвернулся к окну, скрестив руки за спиной.

— Ты хоть представляешь, что я испытал, увидев тебя в том аду?..

— Э-эм… — Мер не мог сказать наверняка. Своих детей у него никогда не было.

— Страх, — тихо, но чётко произнёс Мер. — Да, тут ты точно угадал. И я не хочу, чтобы из-за прихоти какого-то старого дурака ты подвергал себя ещё большей опасности. Ты и так прыгнул выше головы.

— Но отец, если…

— Никаких «но»! — Михаил развернулся, и его лицо было сурово. Он сел напротив, вновь уставившись на сына. — Тай, я тебя не узнаю. Тебя что, братья покусали? Раньше ты таким не был.

— Всё когда-нибудь меняется…

— Вот этого я и боюсь! Мне не к чему ещё одна сумасшедшая торпеда! Корта и Даймура с лихвой хватает! А ты… отдохни. Напейся, зайди к своей… В общем, пока полностью не восстановишься, к этому разговору мы не вернёмся. У меня не так много детей, чтобы ими разбрасываться.

— Я понял, — покорно ответил Мер.

Едва дверь кабинета закрылась за вождём, в голове у Тая взорвался мысленный вихрь.

«Что за сентиментальный мудак!..»

«Эй, ты про моего отца говоришь? Извинись!».

«Ты что рыцарь, чтоб перед тобой извиниться», — прорычал Мер, слегка ухмыляясь.

Не поняв смысл слов мера, Тай продолжил с ещё большим негодованием. «Он вообще-то нам добра желает, а ты…».

«Он тормозит наше развитие, идиот! Ниро — наш билет к быстрому и уверенному росту! Его знания и материальная база превосходят ваши в десятки, если не в сотни раз! Отказываться от такого предложения — верх глупости!».

«У нас всё равно не получится! Осталась неделя, а мы, если ты не заметил, не в самой лучшей форме!».

«Это поправимо, мой дорогой друг», мысленно усмехнулся Мер, и в его «голосе» зазвучала стальная уверенность. «Было бы желание…»

«Пойми одену вещь тай», — мысленно фыркнул Мер, «мы засиделись на этой «медитации» и нам пора менять стратегию, а если точнее принести в нее нечто новое.

«В смысле? Разве ты не говорил, что…».

— Говорил, — резко прервал его Мер. «Но культивация — это не только медитация и духовный рост. Это ещё и физическая практика и реальные бои, чувство опасности и выкладывание на кон всех своих ресурсов».

В молчании Тая он ощутил лёгкие, едва уловимые нотки непонимания, смешанного с любопытством.

«Объясню для особо отстающих: культивация, как и любой другой навык, требует не только теории, но и практики».

«Это я понял, но что ты предлагаешь?».

«Ха…». Мысленный смех Ме́ра прозвучал коротко и дерзко. — Мы идём на охоту.

Слова прозвучали не как предложение, а как приговор. Тай внутренне поёжился, представляя себе не столько опасности диких земель, сколько ярость отца, если тот узнает о его очередной выходке.

Но где-то в глубине, под слоем страха и сомнений, шевельнулось что-то тёплое и давно забытое — азарт.

— На охоту? — мысленно переспросил он, и в его «голосе» слышалось уже не сопротивление, а робкое ожидание. «На кого?».

Мер мысленно усмехнулся, чувствуя эту перемену.

«На всё, что шевелится и обладает хоть каплей энергии. Начнём с малого. Нам нужна не просто добыча, Тай. Нам нужен бой. Настоящий, где пахнет кровью и землёй, где мы сможем проявить себя.

Немного подумав и слегка отойдя от мечтаний о подвигах, Тай спросил.

«Но как, чёрт бы тебя побрал, ты же понимаешь… Отец…». закончил и мысленно замялся Тай, ощущая тяжесть родительского запрета. «Отец приказал нам отдыхать».

«А мы и будем», — парировал Мер, и в его мысленном голосе слышался ядовитый сарказм. — Зови свою Кальму, бери выпивку и собирай народ. Кстати, твоих братьев тоже пригласи. Не думаю, что все пойдут — уверен, дел у них хватает, — но кто-то все же соизволит составить нам компанию. И тем самым у нас будет… гарантированная защита на случай серьёзной опасности.

Он мысленно усмехнулся, довольный собственной изворотливостью.

— А смысл? — спросил Тай, всё ещё не видя картины целиком.

— А смысл прост, — терпеливо, будто объясняя ребёнку, продолжил Мер. — До поры до времени — всё чинно. Потом — чуть вина для храбрости… И вот мы, с «поддержкой», уже боремся с очередной пакостью, оттачивая навыки. А то у тебя они, чего-то… хромают.

— Хе-хе, — с лёгкой обидой усмехнулся Тай. — Есть немного…

Мер мог бы продолжить язвительные комментарии, но не стал. Времени было в обрез. План, хитрый и рискованный, уже начал набирать обороты, и останавливаться было поздно.

…

Айк лежал на своей походной койке, уставившись в потолок. Мало того, что он изрядно пострадал в очередной авантюре Тая, так ещё и получил нагоняй от отца. «Опять наследника не уберёг, балда!» — скандал на этой почве гремел пол-ночи, и горький привкус той перепалки до сих пор терзал его мысли.

— Ну, хоть Тай жив, и с ним всё в порядке… — мысленно вздохнул он. — Может, мне как-то соскочить с этой обязанности присматривать за ним? Чую, своими выходками он сведёт меня в могилу…

Айк перевёл взгляд с потолка на пыльное оконце и горько усмехнулся сам себе.

— Да, прямо сейчас все от тебя отстанут… Запрягся в ярмо — так тащи, хе-хе главное — не сдохнуть в процессе…».

— И это очень правильно сказано… — послышался сзади звонкий, как тркба, голос.

Айк вздрогнул и приподнялся на локте. — Какого?! — вырвалось у него.

Тай, собственной персоной, нагло восседал на подоконнике, беззаботно жуя яблоко.

— Ну, братец, ты как?

Айк растерялся. Он не понял, Тай подслушал его размышления или нет. «Надеюсь, нет…»

— Не очень, — буркнул он. — Впрочем, как и ты… — он продемонстрировал свою руку, замотанную в грязноватые бинты.

— Снова правая?..

— Да чёрт бы тебя побрал! — с лёгкой злостью ответил Айк, и от резкого движения рука снова отозвалась тупой, пульсирующей болью.

— Всё, успокойся… На, хлебни, и пойдём.

В его здоровую руку ловко прилетела небольшая бутылка с рубиновой жидкостью.

— Из «Красного Оазиса». Это… за моральный ущерб.

Услышав это, Айк заметно смягчился. — Ладно, будет тебе… Отметим наше выживание, подай кружки.

Амбровый напиток весело заплескался в резные деревянные стаканы. Парни осушили их до дна, затем налили ещё… и ещё… Даже когда бутылка опустела, они не угомонились. Быстро нашлись напитки попроще и покрепче.

— Хе-хе… А потом он кричит: «Где мои ноги?!» — хохотал Тай.

— А тот ему: «Морик, у тебя их нет!» — вторил ему Айк.

Оба залились безудержным смехом. Боль, обида, злость — всё уходило, как вода в песок. Сейчас они были просто пьяны, молоды и бесшабашны. А значит…

— Айк, а что ты думаешь про то чтобы сходить на охоту? — невзначай спросил Тай, осушая очередную кружку.

—иЭ-эм… — Айк допил последние капли. — Не знаю… А что, вождь партию собирает?

Тай усмехнулся. — Нет. Не он. Я!

Айк, даже будучи пьяным, инстинктивно отшатнулся.

— Слушай, я понимаю, у тебя был тяжёлый месяц… Но ты же еще не восстановился!

— Да не нуди ты! Соберём народ, побухаем чуть поодаль от лагеря, вдали от отцовских глаз… Может, кого и подстрелим, зажарим… мяса вкусного поедим.

Мысль о том, что можно на время свалить от отца, пока тот не остыл, да ещё и толпой, где риск минимален, показалась Айку внезапно очень привлекательной.

— Я… согласен… — медленно произнёс он. Но тут же помотал головой, пытаясь вернуть себе трезвость мысли.

— Но этим мы займёмся потом. А сейчас… — сказал с придыханием Мер и пристально посмотрел на Айка. — Братишка, напомни, где у нас алхимическая лаборатория?

Айк икнул, посмотрел на кузена, потом на свою забинтованную руку, потом снова на Тая.

— Пошли, — хрипло сказал он, сползая с койки. — Я знаю одну скрытую тропинку…

С шутками и подбадривающими пинками, оба зашагали меж стройных полениц брёвен и штабелей камня.

Стук топоров и скрежет пил не утихал ни на секунду, а в сгущающихся сумерках шанс, что их заметят, был практически нулевым.

Айк вёл его к самому краю лагеря, где возле одной из секций будущих ворот притулился небольшой, почти игрушечный сруб.

От него несло густым травяным смрадом с примесью тёплого, едкого дымка. Прильнув к грубым стенам, парни затаили дыхание и прислушались.

Тишина.

— Вроде никого… — прошептал Айк и, трясущимися от хмеля и волнения руками, поддел ножом оконную раму.

Лёгкий, жалобный скрип — и ставни нехотя разъехались в стороны.

Обоих тут же окатила такая волна смрада, что они чуть не лишились чувств.

—Пха-пха! Что это такое?!

— Я не знаю… А, чёрт, какого хрена…

Из темноты внутри, прямо в лицо Айку, медленно высунулась костлявая, неестественно длинная рука землистого оттенка, словно вылепленная из старой глины.

Пальцы её извивались, словно живые, а из-за них доносилось тихое, булькающее шипение.

— КамУ там жить надоело?!

Мер от неожиданности отшатнулся, едва не грохнувшись навзничь. Из оконного проёма, вытянувшись по пояс, высунулся — дряхлый, иссохший старик, казавшийся древнее самых старых деревьев в округе.

Казалось, дуновение ветра обратит его в пыль, но движения были точны и полны какой-то первобытной, хищной резкости.

Он держал Айка за грудки ручищами, больше похожими на корни столетнего иссохшегося дуба. Огромная проплешина на голове и клочковатая, свалявшаяся борода лишь подчёркивали его диковатый облик.

— А это вы, недоросли! — прохрипел дед, сплюнув и с поразительным спокойствием отпустив Айка, который, откашлявшись, поспешно отполз.

— Мастер алхимик, что вы там такое готовите? — выдавил Мер, морщась. — Смрад такой, что сдохнуть можно!

Пусть ветер и унёс большую часть вони, прямо у окна стоял почти нестерпимый миазм гниения и едких химикалий.

— А этого вам ведать не положена! Чего приперлися? — огрызнулся старик, сверля их мутными, но цепкими глазами.

— Нам бы подлечиться! — выпалил Мер.

Вай осмотрел его с ног до головы, будто оценивая товар.

— Настойка на мухоморах — две медяка, на диаоросах — пять…

Поняв, что старик его не так понял, и с трудом удержавшись от сарказма и покупки, Мер продолжил:

— Нет, ты меня не понял. Нам не опохмелиться. Нам бы эликсиров пару, для… восстановления после...

Но не успел он договорить, как Вай громко и чётко, как удар топора, рявкнул:

— Не-а!

— Почему? — в унисон возмутились оба.

— Не положено! На тебя, паразит, и так ушло меряно-немеряно! — ткнул он костлявым пальцем в сторону Тая.

«Тай?» — мысленно переспросил Мер, чувствуя, как терпение начинает лопаться.

«Он прав,»— с обречённым вздохом ответил Тай. «Всё, что ценнее самых простых мазей и отваров, подлежит строгому учёту.»

— Эмм, почему? — не унимался Мер уже вслух.

«Эхх, чтоб не злоупотребляли!» взвизгнул Вай. «Наш клан не так богат, как нам того бы хотелось! Денег на закупку не хватает, оттого и экономим, где можно! Вон, Айк с повязкой ходит — и ничего, живёт!».

Мер одобрительно закивал, делая вид, что проникся.

— Учитывая вашу… бедность, это имеет смысл. А ещё… чего он так странно говорит? Неместный, что ли?

«Угадал,» — мысленно подтвердил Тай. «Вай родился и жил далеко на востоке, в какой-то болотной деревне. Потом её сравняли с землёй — не знаю, кто. А он бежал и в итоге прибился к нам. Сварливый сволочь… и нудный просто до невозможности, но не печалься есть тут у меня один план?».

Пока Мер и Тай мысленно совещались, Айк снова попытался атаковать.

— Вай, ну хоть парочку! Я потом отработаю!

— Нет кому сказал, паразит! И деньги свои в гузно положи и трижды там же проверни! — отрезал старик.

— Дед, ты совсем из ума выжил! — В голосе Айка, зазвучали новые, опасно нетрезвые нотки.

Вай насторожился, как потенциальный конфликт прервал Мер.

— А тебе-то что самому нужно? может, проблема какая есть?

— Хе… — старик на секунду насупился, но тут же вновь заклокотал: — Няма проблем! Только вы, паразиты, отвяжитесь!

— Только если ты нам скажешь, чего ты там такое кошеваришь, что так смердит? — настаивал Мер, делая шаг вперёд.

— Нет! Не вашега ума, дяла!

— Очень интересно… — Мер протянул слова, и его глаза сузились. — А не переводишь ли ты, голубчик, запасы клана на какое-то… бесполезное варево?

— Я? Нет! Просто… — глаза Вая забегали, выдавая панику.

— Ха! Очень интересно! А если я скажу отцу?..

Глаза деда расширились, а зрачки заходили ходуном. «Попался, голубчик», — в унисон произнесли Мер и Тай.

— Ничога ня знаю! Да и не гожна мне тут с вами рассиживаться! — он попытался захлопнуть ставни, но Мер резко вставил руку в проём, не дав ему это сделать.

— Господин Вай, мы ж не со злобы, — голос Ме́ра внезапно стал сладким и убедительным. — Ты ж расскажи, авось, и поможем друг другу. Взаимовыгодное сотрудничество, так сказать.

Дед на мгновение замер, вглядываясь в лицо парня. В глазах, что раньше казались ему пустыми и ленивыми, теперь бушевал огонь — умный, хитрый и опасный. И Вай понял: от этих двоёв просто так не отделаешься. Он тяжко вздохнул, и его плечи обвисли.

— Ладно… Заходите в дом, — буркнул он, отступая вглубь тёмного помещения. — Щас всё расскажу. Только носы не вздергивайте — не к обеду пришли.

Глава 15

Глава: 15

Внутри сруба оказалось на удивление просторно и… почти не воняло. Резкий запах из боковых комнат словно отсекался толстыми стенами, уступая место сложному букету ароматов: пыли, сушёных трав, древесной смолы и чего-то ещё, едва уловимого и горьковатого.

Грубая, тесаная мебель, заставленные склянками с разноцветными жидкостями полки, пучки трав, висящие под потолком для просушки — всё дышало своеобразным порядком.

Вай тяжко опустился на лавку за массивным столом и жестом, более похожим на вызов, чем на приглашение, указал парням на места.

— Ну, рассказывай, — сказал Мер, усаживаясь и с интересом окидывая взглядом местные «закрома».

— А чего тут сказывать… — старик потупился, вдруг смутившись. — Экспериментирую я. Не даёт моей душе покоя одна идея… Она, конечно, может показаться глупой…

— Можешь сначала расскажешь, — вклинился Айк, устраиваясь поудобнее и с любопытством разглядывая банки с сушеных нечто стоящие на окне. — А мы посидим и скажем — глупая она или нет. Да и вообще, глупых идей не бывает, бывают…

— …Только идиотские, — невозмутимо закончил Мер и тихо хихикнул.

Айк просто закрыл глаза, чувствуя, как остатки хмеля отступают под накатывающим раздражением, но сил спорить и ругаться не было.

Вай, немного помолчав, словно собираясь с духом, поднялся. Его движения обрели новую, торжественную значимость.

— Не знаю, знаете вы или нет, но… Ну, путь почти любого всходящего начинается с этого…

Он подошёл к одной из многочисленных полок и снял небольшой холщовый мешочек. Через мгновение на столе перед ними лежала скромная, аккуратно высушенная веточка с пушистыми шариками.

Парни внимательно её разглядывали, на лицах промелькнуло удивление.

— Так это же… просто ландыш? — с удивлением произнёс Айк, поднимая глаза на старика.

— Да, он самый, — кивнул Вай. — Вы, наверное, не в курсе, потому что, когда его пробовали, были ещё детьми. Но именно из него делают эликсиры и отвары для самых маленьких всходящих.

Мер внимательно слушал. В отличие от Айка, он действительно об этом знал — такая практика существовала и в его эпоху, базовое повышение душевного контура у детей за счёт внешних источников была довольно эффективной, так что он не был сильно удивлён. Однако спросил, подыгрывая:

— Вай, это конечно все очень познавательно, но… Зачем ты нам это показываешь?

Старик, не отвечая, снова засуетился. Он достал ещё несколько мешочков из разных шкафчиков, и вскоре на столе выросла небольшая горка из разнотравья: корешки, листья, соцветия — всё тщательно высушенное и отсортированное.

Слегка улыбнушись, Вай объявил:

— Я ищу способ воссоздать такой же эффект… только для взрослых всходящих.

Айк поперхнулся, едва не подавившись собственной слюной.

— Старик, ты же прекрасно знаешь, что это всё уже есть и эти эликсиры делают из трав, которые находят не каждое десятилетие! Это основа!

Вай кивнул, и в его глазах вспыхнул знакомый Меру огонь — огонь фанатичного исследователя. — Я в курсе. Именно поэтому я и пытаюсь найти обходной путь.

Мер, наконец, до него дошло. Он медленно выдохнул, глядя на груду трав, а потом на старого алхимика.

— Так ты, старик… эссенцией занимаешься? Пытаешься заниматься ее концентрацией?

Лицо алхимика озарила широкая, почти мальчишеская улыбка, в которой читалось и одобрение, и гордость. — Приятно видеть, что молодёжь хоть чуточку набирается ума в наших вопросах.

…

А дальше началась ожесточённая дискуссия. Пусть парни и не были самыми подкованными алхимиками, но им было что возразить.

Айк атаковал с позиций официальной науки — если так можно было назвать местные изыскания как их назвал мер отсталых дикарей, — яростно споря с Ваем и пытаясь доказать свою точку зрения.

— Ну, ты пойми, это же природой обусловлено! — разводил он руками. — Одно растение может накопить лишь определённое количество эфира, второе — другое, третье — ещё больше. Смешивание их никогда не приводило ни к чему хорошему! У нас просто нет таких данных!

— Ай, наоборот! — парировал Вай, его глаза горели. — Если этого никогда не случалось, это не значит, что оно не может случиться впервые!

Пока они препирались, Мер пытался объяснить Таю базовые понятия алхимии. Тот усвоил примерно половину, и активно кивал несуществующей головой, на каждую его реплику.

«Слушай, Мер, я, конечно, не всё до конца понял, но в чём такая проблема? Воссоединить несколько эссенций разных растений? Раз они всё равно накапливают один и тот же эфир в своих структурах…»

Мер мысленно цокнул от досады.

«Видишь ли, тут не всё так просто. Растения могут быть похожими, пускай даже одного вида. Но идентичными — то есть доподлинно, на 100% одинаковыми — не бывает ни один живой организм. Насколько мне известно, и думаю, у вас это не сильно изменилось.»

Пока Тай переваривал информацию, он продолжал:

«Даже если мы возьмём два цветка, максимально похожих, происходящих от одного семени, одного растения, то мы с удивлением выясним, что пусть их эссенции и максимально схожи… но они в любом случае разные. Мои учителя говаривали, что это происходит из-за адаптивных мутаций, которым подвергается каждый организм в течение жизни. Минимальных, незаметных, но они есть. И от этого их эссенции не смешиваются друг с другом. А если и смешиваются — получается просто, ни на что не годная бурда.»

«Стоп, — спросил Тай. — А если они не смешиваются, то как вообще происходит изготовление отваров, наваров и эликсиров? Там же…»

Меру мысленно захотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. Вместо этого он мысленно вздохнул и продолжил, стараясь быть терпеливым.

«Чем ты вообще слушаешь? Искусство алхимии — это искусство подбора подходящих ингредиентов. Обработка, конечно, тоже важна, но если изначальный материал плох — ничего не выйдет. А смешиваются они потому, что они накапливают разные аспекты эфира. Ландыш, что вот лежит на столе, накапливает эфир в его самой чистой, базовой форме, по сути являясь вместилищем энергии. Огненный цветок несёт в себе крупицу огненной стихии. Тот, что растёт у воды, — каплю водной. Кто-то бывает «загрязнён» излишними примесями, которые дают свои побочные эффекты. И, смешивая всё это воедино по определённым законам, мы получаем тот самый эликсир, или яд, или в твоём случае фиговый суп».

Тай словил намек… и тут же ответил… «Да пошел ты Мер!». Но сущности было плевать она продолжала и дальше.

«В нашем случае получается…» — он мысленно перевёл взгляд на старика, который всё так же яростно спорил с Айком. «Он хочет усилить вместимость растения или получившегося из него продукта. Ведь что мешает взрослому поглощать эликсир того же ландыша? Ничего. Но он этого просто не заметит. Контур этого растения настолько слаб, что только детский, неокрепший организм может хоть как-то его почувствовать. Есть и другие растения для взрослых, конечно, но они…»

«Невероятно дорогие,» — мысленно закончил за него Тай, начинавший схватывать суть.

«Именно. Из-за того, что накапливают в себе просто колоссальное количество эфира. То же название «Корона Героев»… тебе о чём-нибудь говорит?»

Тут даже Тай замотал головой. Он знал. «Корона Героев» была одной из величайших редкостей в Диких и не только Землях, легендарный цветок, за который кланы были готовы платить состояния и проливать целые реки крови.

Осознание этого простого на первый взглчд факта заставило кровь в жилах Мера заструиться быстрее. «Корона Героев»… В его время она была несметным сокровищем. По молчанию Тая он понял, что и здесь это так. Растение, способное накапливать почти бесконечное количество эфира! Сам факт, что оно могло произрастать здесь, в этих землях, заставил его внутренне содрогнуться в немом предвкушении. «Это ж какая там конце рация должна быть?».

«Мер, а можешь ещё раз объяснить, как это всё работает?» — мысленно обратился Тай, вырывая древнюю сущность из грёз. «Я вроде бы слушал, но снова запутался».

Мер даже вздыхать не стал. Какой смысл?

«Ладно. Повторю ещё раз, на наглядном примере. Допустим, нам нужно сделать эликсир защиты от огня.»

«С чего начинается любой эликсир?»— спросил он, как учитель у доски.

«Ну… с воды?»— неуверенно предположил Тай.

«Налили воду. Дальше что?»

«Добавлять растения?»

«Неправильно!»— мысленно рявкнул Мер. Тупость собеседника начала выводить его из себя. «Сначала, НАДО подготовить сами растения! Высушить, либо, наоборот, сварить — зависит от рецепта И особенностей самого растения. Но это лирика! Самое главное — грамотно подобрать сосуд! Медный, бронзовый, стальной котёл… Всё это хорошие варианты, но каждый подходит для узкого круга задач. Универсальные алхимические котлы есть, но они…»

«…Невероятно дорогие,»— мысленно закончил Тай, уже усваивая закономерность.

«Верно. Дальше. В наш условный котёл мы постепенно добавляем ингредиенты. Допустим, «бронекорень» — он укрепит защитные структуры организма. Но если мы будем защищаться от огня, одного его мало. Понял? Нам нужно растение, содержащее в себе аспект огненной стихии — тот же «огнецвет». Его эссенция «обманет» пламя, заставив его думать, что тело культиватора — его часть.»

«В принципе, на этом можно и закончить. Но так никто не делает, потому что получится слабая дрянь. Нужны усилители — растения, несущие чистый эфир для усиления общего эффекта. Или стабилизаторы — те, что нейтрализуют побочные примеси. Можно добавить что-то для защиты от сопутствующих угроз — например, от угарного газа. И только после этого…»

«…Всё это закрывается крышкой, и начинается самая сложная работа,»— уже без вопроса, констатировал Тай.

«Да. Культиватор-алхимик должен чувствовать, как эссенции растений высвобождаются и смешиваются, контролируя каждый миг процесса. В принципе, на этом всё. Ну ты понял в этот раз?»

«Вроде бы… да, вроде всё понятно,» — неуверенно мысленно кивнул Тай.

В этот момент Вай, закончив свой спор с Айком, повернулся к Ме́ру.

— Тай, Тай! Мы вроде спросим, а ты все молчишь и молчишь. — С лёгким подозрение кинул претензию Айк, в глубине души подозревая у кузена есть план.

Мер не растерялся, плана то у него никакого не было. — Мне просто интересно послушать позицию умного человека. — сказал он и перевел свой взгляд на старика.

Углы губ Вая, тут же дрогнули в подобии улыбки.

— Я предлагаю тебе вариант, — продолжил Мер, понизив голос. — Мы собираемся на охоту, так? А Значит уйдем от натоптанных полян у лагеря. Если тебя интересуют какие-то конкретные растения — скажи. Поищем, посмотрим. Нет — в любом случае что-нибудь да найдём и притащим. А сейчас… окажи небольшую услугу — спиши пару эликсиров. Исцеление и, возможно, регенерацию. Как тебе идея?

Вай задумался. Выбор был непрост. За недостачу могли быть серьёзные последствия. Но жажда открытий — та самая, что он унаследовал от своего давно канувшего за край отца-исследователя, — всегда толкала его вперёд. Особенно сейчас, когда появилась такая возможность.

Поднявшись, он подошёл к окну, глядя на поднимающуюся над лесом луну.

— Чёртовы паразиты, — беззлобно бросил он в пространство.

Потом развернулся, подошёл к заветному шкафчику и достал четыре бутылочки.

— Вот. Тут ободва эликсира исцеления и ободва регенерации, но, — он строго посмотрел на Айка, — несмотря на это, повязку свою всё равно будешь носить. А то могут возникнуть ненужные вопросы!

Парень лишь молча кивнул в знак согласия.

Мер протянул руку и крепко пожал костлявую ладонь алхимика.

— Ну, мы договорились?

— Договорились, — кивнул Вай. — Надеюсь, ты твёрд в своих обещаниях. Потому что мне очень и очень много чего нужно…

Мер лишь загадочно улыбнулся. — Тогда, сударь, будьте так добры — предоставьте мне весь список.

…

Эликсиры были приняты тут же, не отходя от хижины алхимика, как говорится, «сразу на выходе». Эффект исцеления проявился мгновенно: тяжёлое, похмельное варево в жилах сменилось приятной теплотой, а туман в голове рассеялся.

Айк попытался сжать кулак и улыбнулся — боли почти не было. Оставалась лишь слабая, ноющая ломота, но с этим уже можно было жить и работать.

Он посмотрел на Тая. — Ну, каков план?

— Мой план? — ухмыльнулся парень. — Очень прост. Я уже завтра хочу отправиться. Так что прошу — походи по людям, позови тех, кого считаешь нужным. Я полностью доверяю твоему вкусу. А я пойду пообщаюсь с братьями. Если они тут вообще есть.

На этом и порешили. Парни разделились, и Мер направился бродить по лагерю.

Первым, к кому он зашёл, был Даймур. Здоровенный гигант, как он и ожидал, тренировался на площадке, замахиваясь мечом размером с самого Ме́ра. Тот ни капли не удивился — сила культиваторов имела привычку противоречить законам физики, в этом и была вся суть.

— Братец! — крикнул Мер, подходя ближе и поднимая руку в приветственном жесте. — Как ты?

— Жив, виду и ты тоже, — буркнул Даймур, не прекращая движений.

— Отлично! А я, по такому чудесному случаю, собираюсь на охоту. Всё ещё чувствую себя не лучшим образом, но… — он многозначительно хмыкнул.

Даймур с удивлением посмотрел на брата, хотя это удивление быстро сменилось пониманием. Всё-таки Тай был известным любителем побухать вдали от родительских глаз, а охота — самый удачный для этого повод.

— И ты хочешь пригласить меня?

— Да, — замотал головой Мер. — А почему бы и нет? Ты вон тоже тренируешься, не щадя себя. Надо и отдыхать. Тем более, там ты тоже сможешь кому-нибудь свернуть шею.

Всё ещё чувствуя лёгкое жжение из-за угрызений совести за недавний инцидент, Даймур согласился. Отчасти это было жестом примирения, отчасти — дополнительной гарантией, что брат будет под его присмотром. Все же как ни крути но свою семью гигант любил и Тай не был исключением.

Прайма оказалось найти не сложнее — он гнил в главном здании, в импровизированной библиотеке, не расставаясь со своим любимым моноклем, который, в свою очередь, по словам Тая был магическим артефактом, чьи силы другие братья и Тай не знали и не особо стремились узнать.

Увидев нерадивого брата, Прайм лишь раздражённо вздохнул, но подошёл поздороваться.

— Как здоровье, брат?

— Более-менее. И, в честь этого случая, хочу пригласить тебя на…

— Нет, — отрезал Прайм. — Конечно, нет. У меня нет времени. К тому же, кто-то должен руководить этими балбесами, пока отец занят.

— С отцом я поговорю, — начал Мер. — Всего на один день! Мы же не будем там сидеть неделю. Ну, может, пару дней. Развеешься, а то уже совсем забудешь, как люди выглядят.

Прайм недовольно поморщился — шутки про его затворничество всегда задевали его за живое. И этот факт был так любезно подсказан Таем.

— Ты же от меня не отстанешь?

— Нет, не отстану, — покачал головой Мер, на его лице играла наигранная обида. — Я чудом остался жив, а ты даже не хочешь за меня порадоваться? Что же ты за брат такой?

— Ладно, ладно, не ной, — сдался Прайм. — Завтра я буду. При условии, что мы не будем сильно удаляться от лагеря.

— Отлично! — сказал Мер и, повернувшись, спросил: — Кстати, ты не в курсе, где сейчас прохлаждается Корт?

— Если бы я знал такие вещи, я бы давно уже властвовал не только над кланом, а над всей этой чёртовой страной. Ищи сам нашего любимого горлореза.

Мер лишь фыркнул — в принципе, такого ответа он и ожидал. Отношения между братьями были… сложными. Не то чтобы враждебными, но и считать их своей семьёй он не мог. По своему телу — да, но по духу… это было бы глупо.

Корта, в итоге, нашёл ближе к полуночи сидящим на дереве и глядящим в ночное небо.

— А, и ты тут, — только и сказал Мер, подходя ближе.

— Да, я, и я уже все слышал. Вот думаю, что тебе и дома не сидится?

— За кого ты меня принимаешь? — возмутился Мер. — если хочешь можешь считать это тренировкой. Идём на… ну, охоту. Это же прекрасно: дикие звери, яростные, жестокие, голодные… Ходячие зажаристые стейки с твоими глазами на десерт, если зазеваешься. Чудо, а не отдых. Ну, и добыча никогда не помешает. Корт усмехнулся.

—Брат по-моему ты что-то перепутал, я не Даймур, — мне нет дела до испытаний, и я не Прайм — с развлечениями и человеческим общением у меня тоже полный порядок хихикнул Корт.

— Это что отказ?

— Нет. — С улыбкой от уха до уха ответил Корт… — Я не знаю, что ты задумал, но… почему бы и нет? Я буду. В конце концов, когда мы в последний раз так весело собирались все вчетвером?

Мер мысленно удивился — откуда этот парень всё узнал, причем так быстро? Лагерь стояло относительно далековато, и он сомневался, что Корт успел добежать сюда раньше него. «Хотя… всё возможно».

Попрощавшись, он отправился к себе в покои.

«Завтра будет очень длинный день»,— подумал Мер, Тай был с ним полностью согласен, в голосах обоих звучало слалкое предвкушение хорошей добычи.

Глава 16

Глава: 16

— Ну, за нас!

Веселый крик парней ознаменовал начало охоты. Корабли, только что поднявшиеся ввысь, медленно ловили попутный ветер, набирая скорость под улюлюканье и смех команды.

Путешествие с молодыми господами манило людей куда сильнее, чем изнурительная работа в лагере, и немногие счастливчики были в не себя от радости.

Мер довольно улыбался. Всё шло даже лучше, чем он ожидал. Айк отлично постарался, мало того — отец лично благословил это предприятие, и от желающих присоединиться просто не было отбоя.

В довершение ко всему Михаил в этот раз не поскромничал и выделил на охоту целых три корабля: две вместительные ладьи и лёгкий шхер, в каюте капитана которого братья теперь весело распивали запасённые напитки.

— Тай, я, наверное, пойду... — тихо проговорил Айк, пятясь к выходу. Находиться в такой компании ему было явно не по статусу, да и голова после вчерашнего гудела нестерпимо. Ведь пока с каждым договоришься, можно и не одну чарку осушить...

— Эй, ты куда? — окликнул его Тай.

— Надо проверить навигаторов... Будет плохо, если пропустим нужное место...

— Да забей ты! — крикнул Даймур, развалившись на лавке. — Парни не маленькие, сами как-нибудь выведут. А даже если нет — так даже веселей! Ну же, мужики, где ваш дух первооткрывателей?

— Кхм-кхм... — кашлянул Прайм, поправляя монокль. — Прошу отметить, что обычно первооткрыватели долго не живут.

На его замечание Даймур театрально закатил глаза.

— Братишка, пил бы ты побольше, чем говорил, — цены бы тебе не было! В толк не возьму, как отец тебя терпит...

— Хе, — язвительно улыбнулся Прайм. — Меня терпеть не надо. Я, всё-таки, больше человек, а не лысый медведь, что по чистой случайности прибился к людям.

Глаза Даймура весело вспыхнули — эти перепалки всегда будоражили его кровь. В такие моменты он чувствовал себя по-настоящему довольным.

Корт, верный своей привычке, молча сидел в углу, медленно потягивая вино и наблюдая за братьями.

— Ну, видишь, Айк, тебе придётся остаться, — схватив его за рукав и не дожидаясь протестов, Мер потащил его обратно к столу. Он налил ему полный стакан, а затем поднял свой бокал. — Ну... Чтоб меч стоял и деньги были!

Повисла недолгая, несколько ошарашенная пауза. Все присутствующие удивлённо посмотрели на Ме́ра, который, как ни в чём не бывало, опрокинул своё вино залпом. Лёгкое замешательство вскоре сменилось всеобщим возлиянием.

«Тай, что этим паразитам не понравилось?» — мысленно спросил Мер, слегка путаясь в мыслях.

«М-м-м, ну, дай сообразить... Может, само упоминание о мужском... э-э-э... бессилии? О таких вещах говорить не принято, если у тебя нет с этим проблем, разумеется... Да и не бывает их у Всходящих — только если сам ствол отрезать...»

«Воу, хватит! — мысленно поморщился Мер. — Я таких подробностей не просил. Мне понятно — у вас так, не принято. Хотя я вообще не про то!».

«А про... что? И что это вообще за тост такой дурацкий?»

«Не дурацкий, а очень древний».

«Насколько древний? Если его придумал твой учитель-алкаш, то это не считается», иронично парировал Мер.

«Если бы его и впрямь придумал мой учитель, а он и вправду был тот ещё алкоголик, он бы точно остался в веках. Нет, если припоминаю, это выражение принадлежит Второй или даже Первой Цивилизации... Мми Точно... скорее Второй».

Пока Мер мысленно объяснял предположительную типологию, за столом кипела живая беседа.

— Ну, и на кого мы идём-то, а курсе кто? — потирая руки от нетерпения, спросил Даймур.

Эти земли, почти нетронутые, девственные, таили в себе множество опасностей, и ему не терпелось ринуться в бой с головой.

Айк допил своё вино и, поняв, что вопрос адресован именно ему, по скольку организация всего предприятия была на нем и только на нем.

С важным видом достал из-за пазухи потрёпанный сверток со Свеже-написанной, картой. Развернув его на столе, он обвёл компанию взглядом, и с гордостью человека довольного своим детищем молвил.

— Господа, у нас будет очень насыщенная программа. Ночью разведчики обследовали ближайшие окрестности… — Он ткнул заляпанным пальцем в одну из отметок на карте. — Тут мы найдём логово диких гиен. Штук десять, может, чуть больше, для разминки — самое то.

Он говорил это с убийственной уверенностью, словно всего месяц назад одна из этих тварей не чуть не отгрызла ему пол руки.

— Ну, только если голыми руками драться, — подытожил Даймур, сжимая и разжимая свои здоровенные кулаки. — А то с оружием — никакого интереса.

На минуту он перевел взгляд на Тая с Айком, — а вы как раз возьмёте реванш. Те синхронно кивнули.

Прайм, казалось, не слушал, разглядывая узор на своём бокале. —Будет повод лишний раз попрактиковаться в стихиях…

— Не-а, — встрял Корт, не поднимая глаз. — Не хочу тебя разочаровывать, братец, но их шкуры, когти и слюну… я уже в мыслях пристроил куда надо, деньги разумеется поделим, так что прошу не портить будущий товар.

«Мер!» — прохрипел в голове Тай.

«Да, помню, помню», — мысленно отмахнулся Мер. Слова старика о том, что ему бы не помешала часть этой добычи, в особенности слюна, кровь и осень желательно — сердце.

— Дальше… — неловко кашлянул Айк, пытаясь погасить назревающий конфликт. — Дальше, на юго-западе, в паре километров, мы можем попробовать взять… энта.

Все за столом разом притихли.

— Энта, ты не шутишь? — переспросил Прайм, и его монокль чуть не упал в бокал.

— Да, именно так, по крайней мере меня в этом всецело уверяли разведчики, на протяжении получаса.

— Ценная находка, да? — с хищной улыбкой протянул Корт.

— Не то слово, — поправил его сарказм Мер. — Их древесина на вес золота, а смола...

— И чёрт с ней! Главное чтоб здоровым был! — отмахнулся Даймур, уже представляя, как крушит древнее существо, да и денежки неплохие.

— А ещё, что немаловажно, если в округе завелся энт, значит есть и место силы, — с тонкой издёвкой сказал Прайм, так чтобы все услышали… и на долю мгновения каждый погрузился в свои мечтания…

— Дальше… посмотрим по обстоятельствам, — хотел продолжить Айк, но его прервал Прайм придвигая карту к себе.

— МММ… пробубнил он в свой кулак, тут надо быть осторожнее, если я все правильно помню, лагерь водяных псевдолюдов должен быть в болотах неподалеку…

— Учтем. — Холодно отметил Айк, и продолжил с того момента где его бесцеремонно прервали. — В конце дня советую засесть тут. — Он указал на небольшое озерцо на карте. — Охотники клялись всеми богами — рыбы там немерено, да и ещё слизней целая куча…

К своему сожалению не увидев особого энтузиазма в глазах братьев, только Тай ухмыльнулся в деле, что не осталось незамеченным Мером.

«Что за слизни, почему не знаю?». Спросил Мер, с лёгкой ноткой любопытства.

Тай тут же ответил, «Онт чем то похожи по строению на энтов, неживой объект напитывается эфира, и обретает некоторую долю разума, или инстинктов, учёные мужи ещё не разобрались в этом вопросе?

«Понятно, чем опасны, чем полезны?». Любопытство Мера только росло, эфирные сущности в его времена были сильны и могучи, и в виду своей редкости вызвали всеобщий интерес.

«Хе-хе тут друг мой я тебя разочарую, неопасны они, от слова совсем, настолько что даже дети с удовольствием отрабатывали на них свои навыки, без присмотра взрослых».

«Э́м, а тогда какой смысл их упоминать?». — Спросил Мер уже ничего не понимая.

«Понастальгировать, наверное, ну и если честно, если как следует подсушить их тела, и добавить мятных трав, то кушанье получается отменное».

«На этом все?». С лёгким разочарованием спроси Мер, он ожидал большего. «Хотя учитывая, их слабость, в мое время они попросту не смогли бы возникнуть, так что из чистого любопытства научного и гастрономического стоит на них посмотреть».

Тем временем Айк закончил паузу, сделанную для драматического эффекта и перевёл палец на другую, более отдалённую точку.

— А на следующий день — он же последний — мы летим сюда. Километров за пятнадцать от лагеря, не меньше.

— И что там? — с нескрываемым любопытством спросил Прайм.

Айк обвёл их всех торжествующим взглядом и произнёс то, что заставило даже невозмутимого Корта замереть:

— Линдвурм, господа. Взрослый и очень, очень матёрый.

Воздух в каюте наэлектризовался. Даже Даймур на мгновение замолчал, оценивая масштаб заявленной добычи. Прайм снял монокль и начал начищать его платком, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Корт медленно убрал ноги со стола, его взгляд стал острым и собранным.

Охота только началась, но её главная цель была теперь обозначена. И все понимали — это будет не просто охота. Это будет испытание и повод блеснуть своими талантами перед братьями, чисто забавы и собственного самомнения ради.

От того группа мгновенно оживилась, помимо банального бахвальства Линдвурм устраивал всех, причём каждого по-своему: достойный противник для Даймура, источник ценных материалов для исследований Прайма и невероятно дорогой, как алмаз, труп для Корта. В воздухе повисло всеобщее, почти хищное оживление.

Даймур поднял стакан, его лицо озарила широкая ухмылка.

— Ну что, выпьем за нашу удачу! Э-эм, парень, как тебя там звать?

— Я Айк, — слегка смутился тот.

— А, отлично!, а я Даймур будем знакомы!

Прайм прикрыл глаза в лёгком раздражении. — О, боги, Даймур, он же твой кузен! Как вообще можно не знать свою родню? Мы живём с ним в одном сукп лагере!

— А что, правда? — Даймур удивлённо поднял брови.

Айк закивал. — А чё тогда мы тебя в столице не видели? — не унимался великан.

— Э-эм, ну… — начал оправдываться Айк, — мой отец чиновником работал, и я по мере сил… то есть почти всегда… помогал ему по делам… и в клан почти не заглядывал.

— Ааа… я понял о ком ты. Да, твой отец — не подарок, скажу я тебе, — включился Корт, мрачно усмехаясь. — Как вцепился в меня тогда за тот гипноцвет, чтоб его…

— Так он же запрещённый! — перебил Даймур, откусывая половину куриной тушки.

— Один цветок! Всего один проклятый цветок!

— И мы один клан! — Прайм встал в полный рост, его голос зазвучал холодно и обвиняющее. — Правильно он тогда тебя отцу сдал! Не то сейчас бы нас тут точно не было!

— На что ты намекаешь? — голос Корта стал опасным.

— Я не намекаю, — Прайм язвительно усмехнулся. — Я констатирую, твою глупость и самонадеянность.

Мер не слушал перепалку. Он просто наслаждался моментом — вкусом вина, общим возбуждением, ощущением надвигающегося действия.

«Думаю, нас скоро остановят»,— мысленно заметил он.

«Что? Почему ты так решил?»— удивился Тай.

«Очень просто. Мы только что пережили серьёзное испытание — эмоциональный вихрь и даже получили с него ограниченную пользу. А значит, наш запас удачи слегка поисчерпался, пока он на дне, всякое может случиться. И самое главное — дурное всегда происходит…»

«Гм, не каркай!» — мысленно крикнул Тай, готовый сорваться в раздражённую тираду, о тупых суевериях своего визави.

Но не успел. В тот же миг корабль резко, почти болезненно дёрнулся и застыл на месте, словно врезавшись в невидимую стену. Столы полетели на пол, утягивая, с собой, напитки и закуску.

«Ну, вот, видишь?» — мысленно, с горьким торжеством констатировал Мер.

«Ты… ты просто невыносим!»— выдавил Тай, взирая внутренним взором на встревоженные лица своих братьев, которые уже вскакивали, хватая оружие.

Надеюсь, это Молотецкие! — ревел Даймур, срываясь с места и бешено рванувшись к двери. — Ох, как я им врежу!

— Не гони! Давай сначала поговорим! — кричал ему вдогонку Тай, но его слова потонули в грохоте.

— К чёрту разговоры! За тот прошлый раз мы им как следует накостыляли! — Даймур уже не слушал никого. Прайм молчал, а Корт лишь язвительно ухмылялся.

— А-а-аргх! — с рёвом гигант влетел в дверь, которая с треском вылетела из петель, выломаная его напором.

Выскочив на палубу, наследники ошарашенно огляделись. Кроме перепуганной команды, не было ни малейшего признака угрозы. Ни абордажа, ни летящих стрел — ничего.

Даймур, тяжело дыша, уставился на ближайшего матроса, вжавшегося в веревочное ограждение.

— Что случилось, почему встали? — прорычал он.

Матрос, вытянувшись по стойке «смирно», отчеканил дрожащим, но чётким голосом: — Господин! Мы достигли точки выгрузки! Начали разбивать лагерь!

—:Ха-ха-ха!

Даймур медленно убрал тесак за спину и обернулся. На палубе, растянувшись на досках и буквально корчась от смеха, лежал Корт. Он хохотал до слёз, утирая лицо рукавом.

— Ох, парни… Ну вы молодцы! Хвалю за боевой настрой! — он с трудом выдохнул, — Но над навигацией и умением считать ещё надо поработать! Это было просто… гениально!

— О чём он? — спросил Мер.

Прайм с виноватым видом почесал затылок.

— Он… э-э-э… прав. Наш лагерь находится в тридцати километрах от точки высадки. А то, что мы долетели сюда за сорок минут… это, можно сказать, черепашья скорость, при боковом ветре. Иными словами мы просто… прибыли куда и хотели.

Даймур с разочарованием шлёпнул ладонью по борту. — Вот чёрт… А я-то надеялся…

— Ладно, — вздохнул Тай, подходя. — Пошли что ли, ещё один бочонок разопьём, пока парни лагерь собирают.

— Да! — ответ был дружным и единогласным. Даже Даймур, хоть и с сожалением, кивнул. Иногда и просто посидеть с братьями за вином — уже неплохое приключение, а брак ему ещё хватит, по крайней мере он на это очень сильно надеялся.

…

Парни, а нас вообще не далековато от места высадки, десантировали? — стонал Айк, с трудом продираясь сквозь колючий кустарник, который норовил оставить клочья его одежды на своих цепких ветвях.

— Нисколько! — бодро парировал Даймур, легко раздвигая заросли своей богатырской пятернёй. — Большая ладья слишком крупная и неповоротливая для верховой охоты, да и по воздуху запах человека идёт быстрее, можем спугнуть. А так… может, решат, что мы слабаки, и сами нападут, а значит побегут прямо на нас… куда то проще!

— Местные твари, побегут? Такое мнение мне кажется почти сказочным, — проворчал Айк, отплевываясь. — Они к человеку не приучены, и в нас видят только добычу.

— Надеюсь, что так, — поддержал его Тай. — Вылавливать их по всему лесу я точно не хочу.

— Заткнитесь вы оба, — резко оборвал их Прайм, не отрывая взгляда от земли. Он внимательно изучал следы — кривые, с когтистыми отпечатками. — Мы близко, так что позакрывали свои пиздаки и будьте наготове.

Их осторожность, впрочем, могла показаться излишней. Мало того что братьев сопровождал с десяток опытных воинов и слуг, так ещё и охотники скрытно двигались по флангам, отрезая дичи все возможные пути к отступлению.

Так они и шли ещё минут десять, борясь с колючками и столетними корягами, которые так и норовили зацепиться за сапоги.

Наконец, они вышли на довольно большую, утоптанную площадку прямо перед чёрным зевом пещеры.

С первого взгляда было ясно — они прибыли по адресу. На песке и земле валялись обглоданные кости, сложенные в небрежные кучи, и среди них без труда угадывались человеческие останки.

Обитатели логова себя ждать не заставили. Почуяв угрозу, они заскулил и стали сбегаться, словно по незримому приказу.

Из тёмного входа на свет показались обезображенные морды с рядами кривых, пожелтевших клыков. Лоснящийся бурый мех был перемешан со старыми рубцами и гноящимися язвами, а пена, стекавшая из пасти у каждого второго, пузырилась, как морская волна.

В сумме всего - тринадцать гиен, разной степени жизнью побитости. Они медленно, с низким рычанием, стали полукругом сходиться, сжимая кольцо.

— Ну, парни, — Даймур обнажил тесак, и его лицо расплылось в хищной ухмылке. — Предлагаю пари! Кто завалит больше всех — забирает самую красивую шкуру!

Он оглядел братьев. Айк и Тай молча кивнули, сжимая оружие. Прайм и Корт ответили красноречивым молчаливым согласием, их позы стали собранными и готовыми к броску.

Напряжённая пауза длилась недолго. Ближайшая тварь, не выдержав позывов вечного голода и животной ярости, с оглушительным рёвом рванулась с места.

Мощный прыжок — и она вцепилась клыками в руку Даймура, повиснув на ней живым, свирепым грузом. Охота, нет не охота, а старая добрая битва стенка на стенку, только что началась.

Глава 17

Глава: 17

Воздух на полянке сгустился, наполненный звериным рыком и сладковатым смрадом гнили, прущим из пещеры.

Даймур даже не сдвинулся с места, когда пасть гиены, усеянная гнилыми клыками, сомкнулась на его предплечье.

Плоть, уплотнённая эфиром до состояния многовекового дуба, встретила сталь зубов глухим, костяным хрустом. Сто килограммов мышц и ярости повисли на его руке, беспомощно дёргаясь в воздухе, как окровавленная тряпичная кукла.

Вторая тварь, только собравшись для прыжка, уже была обречена. Даймур, заметив её краем глаза, с коротким, взрывным «ха!», выбросил ногу.

Мир сжался до оглушительного хруста, похожего на раскалываемый булыжник, и тело гиены, словно пущенное из катапульты, бесформенным мешком унеслось в непроглядную тьму пещерного зала.

Прайм стоял недвижимо, его веки были полуприкрыты. Ему не нужны были глаза, чтобы видеть — каждый мускул приближающихся тварей он чувствовал кожей. «Хм… не портить шкуру… тогда попробуем вот это…».

Концентрированный эфир заплясал в его ладонях, сгущая воздух маревым искажением. И в тот миг, когда тройка гиен сорвалась с места, он просто... свел ладони вместе.

Немой удар, не звук, но давление, пригибающее к земле, поднял сухую листву и пыль фонтаном. Гиена в эпицентре превратилась в кровавый лепесток, размазанный по земле; две других, оглушённые, откатились на периферию, шерсть их дымилась от столкновения с яростным потоком воздуха.

—Эхх... И шкуру все же попортил, — с искренней досадой пробормотал он, сжимая кулаки, в которых вновь заструилась живая энергия.

Корт не ждал, пока про него вспомнят. В его правой руке извивался кривой нож, в левой — литой кастет, пахнущий сталью и давно несмываемой, застывшей кровью.

Он ринулся навстречу двум гиенам, его движения шли зигзагом от того, первый бросок твари он прочёл, как детскую книжку.

Уклон в сторону — и лезвие с сочным хрустом вошло в шею, провернулось, добивая противника наверняка. Вторая получила удар кастетом меж глаз. Кость не хрустнула — она сочно прогнулась, и рука Корта на миг провалилась во что-то тёплое и безвозвратно сломанное.

Третья и самая хитрая тварь, рванула сбоку, пытаясь подсечь его заминка, но Корт лишь довольно оскалился.

За сантиметр до столкновения его тело распалось на клубящийся, маслянисто-чёрный дым. Гиена пролетела сквозь призрачную завесу и шлёпнулась на землю, проскребя брюхом по камням. Осознать провал она не успела — на её спине уже сидел её кошмар, и его рука уже заносила лезвие ножа для финального аккорда.

Айк шел на оставшихся, его пальцы слегка подрагивали, разжигал в ладонях сферы малинового пламени. Две миниатюрные звезды, пылающие яростным жаром, заставили гиен инстинктивно отпрянуть, ища обход.

— Чего, испугались огонька? — бросил он с вызовом.

Первый шар, метко пущенный, влетел в брюхо первой гиены, прошёл навылет и, шипя, испепелил куст позади.

Тварь рухнула, и воздух мгновенно наполнился дурманяще-сладким ароматом жареной плоти.

Двоих, заходивших с фланга, встретил Мер. На его губах играла ухмылка, чужая, но такая желанная. Это тело было слабым, жалкой пародией на его прошлую оболочку, но... Даже так он был счастлив. Его сердце, чужое, но послушное, билось часто и громко, наполняя его давно забытой жаждой схватки.

Не мудрствуя лукава, он выхватил два клинка и, вложив в бросок щепотку эфира, метнул их. Первый нож вонзился точно меж глаз — гиена замертво рухнула на камни.

Со вторым вышла осечка — то ли промах, то ли зверь дёрнулся, но лезвие воткнулось в бок, в мягкие ткани.

Раненая гиена с воем ринулась вперёд, пытаясь вцепиться ему в глотку и Мер был готов. Он резко рухнул на спину, пропуская тварь над собой, и выставил вверх лезвие.

Пролетая по инерции, гиена сама распорола себе живот от грудины до самого хвоста. С глухим стуком она рухнула, издавая жалобные, булькающие звуки.

Мер, легко поднявшись, уже сделал шаг, чтобы добить издыхающую тварь, как...

— А-а-а, чёрт!

Знакомый голос, пронзительный, налитый самой настоящей болью и животным ужасом, прорезал воздух. Это кричал Айк.

…

Короткий меч в его руке описывал в воздухе судорожные дуги, в то время как вторая ладонь, сжатая в кулак, безуспешно пыталась сконцентрировать ускользающую энергию.

Малиновые искры шипели и гасли, не в силах собраться в сферу. Пальцы предательски тряслись, а противный, тугой ком подкатывал к самому горлу, мешая дышать.

Две твари уже распластались на земле, распространяя тошнотворный дух горелой плоти. Но третья… Чёртов вожак, в полтора раза массивнее своих сородичей, упрямо отказывался умирать.

Он был живым воплощением ночного кошмара: без ноги, с вырванным боком, обнажившим почерневшие рёбра, с почти полностью оторванной челюстью. Но в его единственном уцелевшем глазу пылала слепая, звериная решимость — убить, даже ценою последнего вздоха.

«Отвали!» — мысленно выкрикнул Айк, но страх был сильнее. Не страх смерти, а страх снова оказаться обузой, проиграть и подвести всех.

Парень пятился, наугад размахивая клинком. Зверь поначалу держал дистанцию, изучая его, но, почуяв слабину, дрожь в руках, ринулся вперёд.

Оставшийся осколок челюсти был направлен прямо в живот Айку, а за ним ждали свои когти.

Айк предвидел этот бросок и ловко ушёл бы в низкий кувырок, но сейчас его тело отозвалось с долей секунды запоздания.

Он кувыркнулся, зверь пронесся мимо, но не остановился. Могучими лапами он оттолкнулся от ствола сосны, развернулся в воздухе и всем своим окровавленным весом влетел Айку в бок.

С громким «Уфф!» воздух вырвался из его лёгких, и мир опрокинулся. Спиной он с размаху ударился о землю. А над ним, уже занося коготь для последнего удара, возвышался монстр. Он издал звук на стыке бульканья и предсмертного хрипа, и…

И рухнул замертво, тяжёлой тушей придавив Айку ноги. Из его единственного глаза торчала рукоять метательного ножа.

Задыхаясь, с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, Айк поднял голову. Над ним, перекрывая слепящее солнце, стоял Тай. Спокойный, безмолвный, он протягивал руку, чтобы помочь подняться.

Мер коротким движением подхватил кузена под локоть и поставил на ноги. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по фигуре Айка с головы до пят.

— Вроде цел, — констатировал он, вытирая клинок о шкуру шакала.

— М-м, да… Спасибо, — Айк с силой выдохнул, пытаясь отряхнуть грязь с куртки.

— Я тебя уже второй раз спасаю братишка, вернёмся — с тебя пиво.

Уголки губ Айка дрогнули в слабой улыбке. Язык тут же привычно поёрзал, собираясь высказать, что все эти передряги — прямое следствие авантюр, которые Тай и затевает. Но он проглотил слова, лишь молча кивнув.

К ним, неспешно переступая по развороченной взрывом земле, подошёл Прайм.

— Виду, вы тоже справились, — заметил он, его голос был ровным, как поверхность озера в безветрие.

— Да, — кивнул Мер, пряча нож в ножны. — А где… наши гиперактивные обезьяны в количестве двух штук?

— Погнались в лес за последней тварью.

— А, понятно. Ну, у меня, в любом случае, две. Так что я вне игры.

— Нет, — тихо пробормотал Айк, отряхивая последние пылинки. — У тебя три.

С этими словами он развернулся и побрёл навстречу группе охотников, которые всё это время наблюдали за схваткой с безопасного расстояния.

Тай проводил его взглядом, затем обратился к Меру, его гипотетические брови были слегка приподняты в немом вопросе.

«Хм, интересно. Почему они его не выручили? С такими арбалетами… Такую тварь насквозь прошибить можно».

«Уверен, он сам заранее об этом попросил, — пожал плечами Мер. — Достойный культиватор — не маменькин сынок. Должен быть готов к трудностям и смотреть смерти прямо в глаза без подстраховки».

«Хм», — Тай скрестил руки на груди. — «Так чего ты тогда полетел его спасать?».

Мер замялся. В его голове мгновенно выстроилась чёткая логическая цепочка. На его взгляд, Айк был способным — нет, не культиватором, здесь он был, в лучшем случае, на среднем уровне.

Но организатор из него получался толковый, а это — крайне и крайне ценный, невосполнимый ресурс, стоящий кучи простых бойцов. Но разжёвывать всё это Таю он не стал. «Может, тот сам когда-нибудь поймёт».

И потому Мер ограничился лаконичным и немного натянутым: «Рука как-то сама дёрнулась».

«Ну-ну»

Развернувшись, он направился к кромке леса, откуда уже понуро топали две мощные фигуры — Корт и Даймур.

Вскоре начался тот самый, неизбежный после любой совместной охоты «срач».

Подсчёт трофеев вылился в жаркий спор. В итоге у Корта, Даймура, Прайма и Мера оказалось по три тушки. Только у Айка — две.

— Откуда ещё один? — прищурился Мер, указывая клинком в сторону леса.

— Из пещеры выскочила, пока вы тут фехтовали, — хмыкнул Корт, сдирая с кастета клочья шерсти. — Ну, мы её не поймали, слишком шустрая оказалась.

— Ну, и как тогда решать-то будем? Кто-таки победил? — развёл руками Даймур, его мощная фигура казалась воплощением невозмутимости.

— М-м-м, не знаю, — промычал Прайм, скрестив руки на груди. — Счёт равный, решить по честному будет сложно.

— А если по времени? — предложил Корт. — Охотники наблюдали, думаю, они нас рассудят.

— Ага, щас! Тогда ты и выиграешь, — фыркнул Мер. — Нет, тут другое нужно.

В спор встрял Айк, до этого отстранённо наблюдавший за перепалкой. Все обернулись к нему. Поскольку он не участвовал в пари, его слова имели вес наиболее беспристрастного арбитра.

— Есть предложение, — заявил он, и в его глазах мелькнула искорка. — Будем смотреть не по количеству, а по… качеству. А именно — по длине от носа до кончика хвоста. У кого самый большой экземпляр, тот и выиграл.

Предложение повисло в воздухе на секунду, после чего все дружно и с энтузиазмом закивали. Парни они ведь такие, каждый считает, что у него больше.

И вот, под притихшие, но полные азарта взгляды охотников, наблюдавших за этим странным ритуалом со стороны, начались замеры. Достали узелок, поочерёдно растягивая вязкие, ещё не остывшие туши.

— Метр семьдесят сантиметров! — объявил Айк, замеряя своего первого.

— У меня вот… метр восемьдесят пять! — с гордостью в голосе провозгласил Корт.

— Пф-ф, мелкота, — Даймур с лёгкостью отодвинул его тушу. — метр девяносто два, не хотели!

— Девяносто восемь, — безразличным тоном констатировал Прайм, даже не нагибаясь, пока Мер с узелком в руках склонился над его гиеной.

Все взгляды автоматически переметнулись на Мера, который замерял своего последнего, самого крупного вожака. Он медленно провёл лентой от окровавленного носа до кончика хвоста, сверяясь с делениями. На его губах играла лёгкая, почти торжествующая ухмылка.

— И…?

— Ну?!

— Двести… пять сантиметров, — объявил Мер, выпрямляясь. — И это с почти полностью отсутствующей челюстью, прошу заметить.

Раздался всеобщий вздох — кто-то разочарованно фыркнул, кто-то смирился. Корт буркнул что-то невнятное про «просто повезло с целью», Даймур лишь хмыкнул, а Прайм сохранял невозмутимое спокойствие.

Каждый видел, опалины и каждый понимал, что Тай справился далеко не в одиночку, но как то закрыли на глаза, про себя рассудив пусть младший порадуется.

— Что ж, — Айк развел руками, будто объявляя решение суда. — Победитель определён. Мер, всем пиво за твой счёт.

Победитель услышав это недовольно усмехнулся, с удовлетворением глядя на свой трофей. Ведь главное было даже не выигрыш, а сам факт — его гиена была самой большой, и это было только началом.

…

Спустя полчаса компания вновь собралась в тесной каюте капитана, распивая густое, терпкое вино из походных кубков. Воздух был густ от запаха кожи, металла и слабой примеси крови, которую не отмыть никаким вином, от промывки парни благоразумно отказались, впереди у них был энт.

— Готовьтесь, парни, — начал Даймур, с глухим стуком отставляя свой массивный кубок на деревянный стол. — Энт — та ещё падла, прочная и сильная, но тут есть один секрет.

Он обвёл взглядом собравшихся. Братья лениво кивали, их лица выражали скорее вежливую внимательность, чем неподдельный интерес.

Большинство из них и так всё знали. Мер, отхлебывая вино, тоже был в курсе, но его острый, аналитический ум всегда был настроен на приём — мало ли, прозвучит какая-то новая деталь.

— Древесина у него твёрдая, как сталь, — продолжил Даймур, — но под ней скрыта мягкая сердцевина. По ней течёт что-то вроде нашего аналога крови, но гуще, почти как смола.

Он слегка откинулся на спинке скрипящего стула, давая словам войти в голову.

—Так вот, бить нужно именно по этим «жилам». Перебьёшь, эмм… «смолоток» — и всё, условная конечность повисает на этом чёртовом дереве мёртвым грузом, пару повторений, дальше дело техники.

И тут его взгляд, тяжёлый и цепкий, сначала сурово упёрся в Айка, а затем переметнулся на Прайма.

— И ещё, — голос Даймура стал жёстче, — никакого огня, сверхмощного давления и чистого эфира. Не портите древесину, клану она ой как нужна. Все понятно?

Прайм, сидевший в тени, лишь устало, почти неслышно вздохнул, выражая всей позой своё отношение к подобным ограничениям.

Айк же, уставившись в щербатый пол, лишь молча кивнул. Идти ему как-то совсем не хотелось. Особенно — после всего, что случилось в лесу.

Мысль о новой схватке, да ещё и с таким монстром, вызывала в горле всё тот же противный, тугой ком.

…

В кабинете Михаила, заваленном картами и отчётами, царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и скрипом пера.

Он и Мария склонились над документами, отец, конечно, хотел справиться сам, отправив дочь отдыхать, но Мария, с упрямством, упёрлась, слава богам несуществующим рогом и настояла на своём.

Михаил то и дело косился на неё. Внутреннее чувство, годами отточенное в совместной жизни не с одной женщиной, подсказывало: её точно что-то беспокоит. И первая, самая очевидная мысль, была им тут же озвучена.

— Хотела поехать с ними? — задал он вопрос, не поднимая головы от рапорта.

Мария остановила перо на мгновение, будто размышляя.

— Я? Да ни в жизнь. Что мне там делать, кроме того, как мамка за ручку водить их блевать и слушать их пьяные базарные бредни о величии…

— Ясно. Тогда что?

— Я не понимаю, почему ты согласился на эту вылазку. Времена нынче неспокойные, а тут — БАМ! — и сразу всех наследников на вольные хлеба…

— Ну, ты загнала тоже, — устало ответил вождь. — Парни славно поработали, особенно Тай. Им тоже нужно выпускать пар, иначе взорвутся.

— Тут согласна. А то Тай или кто ещё иначе кинется… Как в тот раз с Анной.

—Ну, перенахальничал парень, бывает… — слегка посмеиваясь сказ Михаил.

— И попытался подкатиться к сестре, чёрт бы его побрал.

— К троюродной, прошу заметить — это важно, — отметил Михаил. — Законом не запрещено, и да, у нас мужчин такое после потрясений иногда бывает. И вообще она все равно его отшила, чего скулить-то? — Вопросил Михаил чувствую себя базарной бабкой, что знакомым косточки перемывает.

— Все, давай оставим эту тему! — выдохнул попросила Мария.

— Давай, — «весело» повторил Михаил, не думая ни секунды.

Мария отложила перо и посмотрела на отца прямо.

— Лучше скажи, отец. Когда ты хотел спасти этого лентяя, ты говорил про «особое средство». Можешь рассказать подробнее?

— А оно тебе зачем?

— Просто любопытство, не более. Ну, если ты не хочешь…

— Нет, всё нормально. — На самом деле Михаил особо не хотел светить подарком Ниро. Но по прожитым годам отчётливо знал — на такие мелочи женщины обижаются глубоко и надолго. А ему сейчас каждый человек был на счету, особенно такие смышлёные, как Мария.

Он молча поднялся, подошёл к потайному шкафу и, щёлкнув сложным замком, полез внутрь.

— Я тебе всё расскажу, но… — он обернулся, приложив палец к губам. — Никому ни слова, это только между нами.

Глава 18

Глава: 18

— Дорогой кузен, не напомнишь ли мне, на какой хрен ты предложил разделиться, и самое главное пойти пешком? — ворчал Айк, с силой раздвигая очередную завесу колючего хвороста.

Парень был мокр от пота, как мышь, и ещё больше раздражён тем, что тихонько свалить и отсидеться в лагере у него не получилось — Мер шел за ним по пятам.

— Харош ныть, — отмахнулся Мер, с беззаботным видом обмахиваясь сорванным листом. — Глянь кругом. Природа, красота, свежий воздух...

— Пфф... — фыркнул Айк, но в тот же миг он, услышал странный чавкающий звук и непроизвольно взглянул вниз.

— И... я в говно наступил... Сука... — с отвращением пробормотал он, принявшись яростно оттирать подошву ботинка о корень ближайшего дерева.

Мер, глядя на его усилия, схватился за колени, беззвучно трясясь от смеха.

— Ха-ха... Ну вот и природные эссенции поперли, — с дурашливой ухмылкой пролепетал он, едва переводя дыхание.

— Надо же было этому энту свалить с насиженного места! — с великой обидой воскликнул Айк, с раздражением швырнув в кусты камень. — Ищи-сыщи теперь, это чёртово дерево, в глухом лесу...

«Полностью согласен», — подхватил за ним Тай, пока Айка наконец закончил с чисткой. «Охотников мы с собой зачем брали? Да и у нас есть чёртов корабль, причём сразу три!» — не унимался Тай.

Мер про себя вздохнул. «Как же вы мне оба дороги, со своим вечным нытьём...»

«Тай», — обратился он обладателю тела, игнорируя вопрос Айка. «Ты ничего не почувствовал, когда мы дрались с гиенами?».

Тай, на секунду задумавшись, ответил. «Нет... Ничего особенного».

«Вот именно - ничего. Они, пусть и страшные как сволочи, но эфира в себе толком и не несут.

Нам нужна цель покрупнее, в схватке с которой мы сможем проявиться, ведь только так культиваторы и становятся сильнее… Тем более, с воздуха отличить энта от обычного дерева практически невозможно...»

«И поэтому ты предложил разделиться, чтобы найти его и забрать всю добычу себе?».

«Верно!». — с уверенностью в голосе заключил Мер.

Тай лишь усмехнулся. «А ты не думал о том, что энт тебе, в моём теле не по зубам?».

«Думал и именно для этого взял с собой Айка».

«Слабое утешение. Он же его спалит...».

«Возможно, но нас интересует именно сердце, или, лучше сказать, ядро».

«Опять ты про свой прорыв?».

«Свой?». — Мер остановился и с вызовом смотря в глубину свое души. «Да ты совсем обнаглел, щенок?».

«Ох, кто бы говорил! Похититель чужих тел!».

…

Пока Тай и Мер, в мыслях переругиваясь, Айк продолжил идти дальше, и Мер досадой пнул ствол могучего, покрытого мхом дерева, о которое Айк только что «почесал» подошву.

И стоило им скрыться за холмиком, как их голоса стали затихать в чаще, и в тот же миг древо, о которое так удачно «почесался» Айк, едва заметно дёрнулось.

Кора шевельнулась, словно мышца под кожей, а в густой сени ветвей, с тихим скрипом, приоткрылся большой, узкий, жёлтый глаз, цвета старого янтаря, безмолвно и пристально проводивший их взглядом.

…

Прошло пару часов. Густой сумрак леса окончательно сформировался, и лишь бледный свет далёких звёзд пробивался сквозь разрывы в листве.

«Мер, только не говори, что мы...». — прошипел Тай с надеждой вглядываясь в непроглядную тьму между деревьями.

«Да, именно, мы заблудились», — безразлично констатировал Мер.

Он сидел на краю небольшой поляны, запрокинув голову и наблюдая за россыпью звёзд, прорезающих бархатную пелену ночного неба.

— Некоторые вещи не меняются, — тихо произнёс он, больше для себя. — Эпохи сменяются, уходят империи, а звёзды всё так же упрямо крутятся вокруг мира...

Тай, после его слов пребывавший в дурном настроении, едко возразил:

«Ты, по-моему, что-то перепутал. Не звёзды крутятся вокруг мира, а мир крутится вокруг звёзд».

Мер от услышанного слегка изменился в лице. — А вот и нет, тем более, Настоятель говорил мне, что многие из них — рукотворны.

«Только не говори, что боги...».

«Нет, отнюдь. Люди - наши с тобой предки, запускали их прямо с Земли».

«Зачем?». Недоверчиво хмыкнул Тай.

«Не знаю, да и никто не знает. Может, надо было, а может, выпендриться перед другими хотели».

«Значит, тем более, они определённо стоят на месте...»

«С чего ты так решил?».

«Да ни с чего, если их оттуда запустили, значит, рано или поздно они должны остановиться».

«Законы там, во тьме не работают, ну или скажем работают иначе». — отмахнулся Тай. «Там нет воздуха и вообще там нет ничего, а значит, и двигаться звёзды могут вечно, не теряя при этом скорости, и радуя нас своим видом.

«Но это же глупо, вечного ничего не бывает».

«А твоя идея не глупее? Если наша Земля движется, то почему мы не чувствуем вечного ветра в лицо? Или почему, когда мы прыгаем вверх, то приземляемся на том же месте?».

Высказал Мер и усмехнулся, представляя то, как Тай напрягает свои незамысловатые мысли.

Философско-научные диспуты явно не были его коньком.

«Не знаю...», сдался тот.

«Ну вот…», сказал Мер.

«Но и в твою бредятину я всё равно не поверю».

«Дело твоё... Кстати, где Айк? Насколько я помню, он пошёл за хворостом».

Мер поднялся, и его взгляд, до этого безучастный, стал острым и собранным. Поиски длились от силы минут пять, парень быстро вышел на следы кузена.

«Далековато что-то он пошёл...», пробормотал Тай. «Лес же кругом, зачем так удаляться?..».

Вдруг Мер резко замер, а потом сорвался с места, словно его плетью хлестнули.

«Эй, ты куда?!». Мер не ответил, лишь ускорился. Следы были свежие. И что важнее — именно в этом месте к одной паре ботинок присоединилась вторая.

— Если у нашего кузена нет лишней пары нижних конечностей, которые он наверняка прячет у себя в жопе, — коротко бросил он через плечо, уже почти бегом устремляясь вперёд по двойной тропе. — То, здесь определенно был кто-то ещё…

Мер нёсся со всех ног, минуя вековые деревья и замшелые валуны, ветви хлестали его по лицу, но он не сбавлял скорости.

С трудом пробившись через чащу, он наконец выбрался на узкую тропинку — следы на ней становились всё чётче. «Я близко...»

Как стрела, он вылетел на небольшую прибрежную зону у небольшого, тихого озера, чьи воды казались чёрными в ночной тьме.

И тут же его кровь похолодела. Айк стоял на коленях у самой воды и смотрел в тёмную гладь, его поза была неестественно застывшей.

«Сука, идиот!» — мысленно выругался Мер, мгновенно поняв, что происходит. Глядя на расстояние, времени не было ни на что толковое.

— Мер, что происх... — начал Тай, выскакивая из чащи за ним.

— Русалки! — крикнул Мер уже не про себя, а вслух.

Айк в это время с кем-то активно разговаривал, глядя в воду, и сам начал медленно, как марионетка, склоняться всё ближе и ближе к кромке.

Вжух!

Резкий порыв ветра, и острая боль пронзила плечо Айка. Метательный нож, пущенный рукой, Мера, чиркнул по его плоти.

От резкой боли Айк на мгновение опешил и дёрнулся, чары рассеялись. Он инстинктивно рванулся назад, но было поздно. Из тёмной воды, словно щупальца, вырвалось несколько пар синеватых, скользких рук и впились в его одежду, с силой тяня вниз.

— А-а-а! — крик раздался душераздирающий, почти человеческий, но исходил он из воды.

Айк на инстинктах на мгновение воспылал, вложив эфир в свою кожу. Его плоть вспыхнула духовным огнём, но руки не отступили. Скорчившись от боли, они лишь с ещё большей яростью потащили его в чёрную воду.

Вжух!

Ещё пара ножей влетела в воду, подняв фонтан кровавых брызг. В следующее мгновение руки Мера уже оттаскивали обессилевшего Айка от проклятого берега.

Тяжело дыша, они отползли метров на пятьдесят и стояли у края леса, прислонившись к стволам.

— Спасибо! — выдохнул Айк, потирая болящее плечо. Нож вошел лишь слегка, в самый верхний уголок, оставив неглубокую, но болезненную рану. — Отличный бросок.

— Для себя же стараюсь, — с лёгкой гордостью ответил Мер, переводя дух. — Ты лучше скажи, на кой чёрт ты к озеру попёрся? Жить что ли надоело?

— Нет, — покачал головой Айк. — Человеку помощь нужна была. Вот я и ломанулся...

— Человеку? — переспросил Мер, скептически подняв бровь. — А она случайно не была красивой молодой девушкой?

Айк ошарашенно кивнул. — И тебя вообще не смутило то, что мы находимся в глухом, сука, лесу? — голос Мера дрогнул от возмущения.

Айк лишь виновато молчал, опустив голову.

— Ну и где эта красотка, ради которой ты решил рискнуть жизнью? — Мер с лёгкой усмешкой оглядел берег. — Может, и я в очередь стану?

— Меня, вообще-то, на двоих с лихвой хватит! — послышался сбоку нежный, но удивительно громкий и звонкий женский голос.

Оба обернулись к озеру и обомлели. Из чёрной воды, словно из тёмного зеркала, медленно поднималась фигура.

Её кожа отливала перламутром в лунном свете, а длинные волосы цвета пурпура струились по плечам почти до земли, отливаясь фиолетовым отблеском,

Красота её была, странной, какой-то леденящей и неестественной, но и оторваться было невозможно.

Большие глаза, словно два куска ночного голубого льда, в которых можно было утонуть и без всяких чар, с холодным любопытством смотрели на них, а на губах играла слабая, бездушная улыбка.

Вода стекала с её тела, но не мочила его, в том числе и одежды в лице простого белое платье и такой же изящной шляпки.

Айк аж рот приоткрыл. Если бы ему представилась возможность выбирать между ней и Анной, он бы потратил на этот выбор не один час.

Мер, наоборот, нахмурился, его лицо стало каменным.

— Высшая русалка... — прошипел он сквозь зубы, и в его голосе прозвучала несвойственная ему тяжесть.

«Это плохо?». тихо спросил Тай.

«Ах, очень... Шансов мало, даже вдвоем». Ответив, Мер сделал шаг вперёд и совершил безупречный, почти придворный поклон.

— Приветствую хозяйку здешних мест.

Девушка ухмыльнулась так, будто ей что-то пролепетал умилительный, но глупый щенок. Алым языком она медленно облизнула губы и сделала шаг навстречу.

— И вам не хворать, мальчики. Разрешите представиться — Кора.

Она хотела что-то добавить, но осеклась, изучая их взглядом, полным холодного любопытства.

Мер, решив, что в глухом лесу церемонии излишни, продолжил:

— Я полагаю, отпускать нас ты не захочешь?

Кора медленно, словно наслаждаясь моментом, покачала головой.

— А если мы подарим тебе подарок? — попытался торговаться Мер, уже мысленно снимая с себя и компаньона всё, что могло представлять хоть какую-то ценность.

Но Кора снова замотала головой, и её улыбка стала сладострастной.

— Твои побрякушки меня не интересуют, милый. Я хочу тебя!

Она лениво щёлкнула пальцами и подошла ещё ближе, её голос стал томным и манящим.

— Давненько у меня не было... мужчины.

Мера от её слов повело от сдержанной дрожи. Тай, не понимая сути, спросил: «Мер, в чём проблема? Она же не так уж и...».

«Тай, ты идиот!». — резко обрезал его Мер, не отводя глаз от русалки. — «Стоит мне подойти, как она вцепится мне в глотку! Хоть это ты понимаешь, тупой пиздюк?»

Тай заткнулся. Айк всё это время молчал как немой, но теперь начал потихоньку, пятясь, отползать в чащу.

Тай мельком кивнул ему, и тот, словно сорвавшись с цепи, бросился наутёк.

Кора жалобно вздохнула, делая театрально грустное лицо.

— Эх... А с двумя было бы веселее... Ну да ладно! — её взгляд снова вспыхнул игривым огоньком. — Теперь, когда мы остались наедине, почему бы нам не быть откровенными?

— Давай...

— Ты — высшая русалка, — констатировал Мер. Девушка улыбнулась, словно получила комплимент.

— А ты — культиватор.

Кора схватилась за виски, притворно изображая мыслительное усилие.

— Так, посмотрим... Третья ступень первого круга? Я права?

— Да... — сквозь зубы выдавил Мер.

— Отлично! Ну, ты же понимаешь, что шансов в бою у тебя просто нет? — её голос снова стал сладким, как яд.

Мер промолчал, что было красноречивее любого ответа.

— Вижу, что понимаешь. И да... моё предложение остаётся в силе.

Мер нервно сглотнул, чувствуя, как ледяная пустошь заполняет его изнутри.

— я знаю, что ты боишься, мол я тебя съем, — Сказала Кора, слегка понурив взор, но тебе продеться мне довериться, ты бы знал как редко тут вообще кто-то проходит…

— Неужто я попал... — он с трудом заставил себя говорить, — ...в то самое время?

«В какое?». Спросил Тай, окончательно потеряв нить повествования?

— В их брачный период?

Услышав его слова Кора рассмеялась, и её смех звенел, как разбиваемый хрусталь, отдаваясь эхом в ночном лесу.

— О, милый! Ты попал именно в точку. А теперь... убери ножи!

«Так что нам перепадет?». — тихо спросил Тай, не сводя глаз с русалки.

«Не знаю и знать не желаю», — сквозь зубы процедил Мер. «В любом случае ближний контакт слишком опасен, надо тянуть время».

Тай молча кивнул, его духовные пальцы бессознательно сжимались и разжимались.

Мер сделал шаг вперёд, его взгляд стал вызывающим.

— А если я решу… откланяться?

Лицо Коры исказилось. Милая маска мгновенно сползла, обнажив истинную сущность. Её глаза стали жёлтыми, с узкими вертикальными зрачками, как у змеи. Кожа на руках покрылась синеватой, переливающейся чешуёй, а ногти вросли в длинные, изогнутые когти, по размерам не уступавшие боевым кинжалам.

— Это ничего не изменит, — прошипела она, и её голос потерял всю былую сладость, став скрипучим и холодным. — Но я люблю бойких, так что развлеки меня своим сопротивлением.

Мер потянулся за клинками, движения его были спокойны, но внутри всё замерло в напряжённом ожидании.

Кора ухмыльнулась, обнажая ряды острых, игольчатых зубов, которые теперь явственно виднелись в её разинутой пасти.

— Обещаю, я буду очень нежной! — с ехидством прорычало чудовище.

— Ах,— нервно прошипел Мер. — Со времен Меюфы, ни черта не изменилось. — открыто, с нескрываемым раздражением высказался Мер, крепче сжимая рукояти ножей.

В его нарукавнике лежали осколки обсидиана — пусть он и не владел стихией, но усилить бросок было вполне возможно. Главное — подгадать момент.

Но к его удивлению, Кора не кинулась в атаку. Напротив, её облик снова начал меняться. Чешуя отступила, когти втянулись, а глаза расширились, снова став глубокими и, казалось, полными искреннего изумления.

— Человек, — её голос снова стал мелодичным, но теперь в нём звучала жгучая заинтересованность. — Откуда ты знаешь это имя?

— Э-эм… — Мер замялся, понимая, что наткнулся на что-то важное. — Так, слышал когда-то… А что?

— О-ох, — она приложила изящную руку к груди. — А не желаешь ли мне рассказать об том что знаешь подробнее? — сказала она крайне миловидно, но в её глазах горел теперь иной огонь — не хищника, а почти просящего бедняка.

— Стоп, — резко поднял руку Мер. — Почему тебя так интересует эта тема?

— Так ты не знаешь? — она смотрела на него с странной смесью разочарования и надежды. — Меюфа — прародительница всех русалок. И наша богиня. Правда… — она потупила глаза, и в её позе появилась неуверенность, — мы о ней почти ничего не знаем. И, насколько было известно, вы, люди, тоже… но мы не теряем надежду отыскать ее.

Тай не удержался и тихо прошипел: «Мер, дай угадаю… Тот случай, из-за, которого ты так не любишь русалок…

«Да», не отводя взгляда от Коры, коротко бросил Мер. «Именно. Тот глупый поступок из самого начала моего пути был связан именно с Меюфой. Только…». он замолчал, будто мысленно перебирал обрывки древних знаний.

— Никогда бы не подумал, что эта дура… так возвысится спустя столько лет.

Последние слова он произнёс почти шёпотом, но русалка с её чутким слухом уловила их. В её глазах вспыхнули настоящие звёзды.

— Ты… ты что-то знаешь! — воскликнула она, и в её голосе прозвучала мольба, совершенно неуместная для существа, ещё минуту назад грозившегося разорвать их на клочки. — Расскажи! Я… я могу отблагодарить тебя, так что ты никогда не забудешь, — громко крикнула девушка, окидывая Мера жадным взором.

Глава 19

Глава: 19

— Ну, с этим ты уже как-то загнула, — фыркнул Мер. — Ведь он уже убежал, а бегать он уж поверь моему слову умеет. — Сказал парень и демонстративно оглянулся на пустое место, где секунду назад был Айк.

Кора лишь рассмеялся, и в её смехе слышался шелест подводных течений.

— Неужели ты думаешь, что я не смогу его догнать? Я почую его страх за милю…

— Может быть, — парировал Мер, его улыбка стала шире и откровеннее само́й себя. — Но, не думаешь ли ты, что я не буду тебе мешать?

Кора кивнула, — Ты мне нравишься, люблю наглых… на лице Мера заиграла наигранная улыбка. План по наматыванию времени всё ещё был в силе.

В голове прозвучал голос Тая: «Может, ты мне сначала скажешь, что это за Меюфа такая? А я может подсказать чего смогу, так сказать».

Мер напряг память, выуживая обрывки старых воспоминаний.

«Да, тут и рассказывать-то, по сути, и нечего», — начал он, делая вид, что подбирает слова. «Во времена моей юности, то есть давным-давно высшие русалки, как и многие псевдолюды не считались опасными. Напротив. Они считались... ну, почти наравне с людьми. Если, конечно, не ели их, в тихорях, но это уже лирика».

Кора все это время ждущая, спокойно сверила его глазами, будто их внутренний разговор, был для нее не особо приватным. Мер на это внимание, как-то не обратил и продолжал лекцию для «своих»

«Ну вот, когда я проходил обучение, повстречал одну такую. Мне тогда было лет двадцать пять». Он сделал паузу для драматизма.

«И что?». не удержался Тай?

«И мы с ней... хотя, что-то я вперед забежал, для начала, она была высшей русалкой. И поначалу имела куда более сильные позиции, чем я, пусть и талантливый, но простой культиватор-человек.

«К всеобщему удивлению у нее ни черта не получалось!». Он развёл руками, изображая искреннее разочарование.

«Учителя, только руками разводили, и да, она в итоге попросила меня помочь ей с некоторыми теоретическими вопросами... Ничего более. А в обмен...». — он многозначительно замолчал.

«Ты натягивал ее как твоей душе было угодно? — угадал Тай.

«Да», нехотя ответил Мер. «Молод был, а тогда ничего другого и не надо».

И тут до Мера дошло, что на этом его общие познания о той, которую называют матерью всех русалок, заканчиваются. Остальная информация была или совсем бесполезной, или непосредственно могла вывести ее на некоторые подозрения относительно его персоны.

Тем временем Кора, видимо, устала ждать, пока он вдоволь надумается, подошла на опасно близкую дистанцию — шагов десять, не более. Её платье колыхалось в такт невидимому ветру.

— Ну, так что? Ты решил? — сладко спросила она.

— Я расскажу всё, что знаю. Но не обещаю, что это будет много или полезно. А ты... — Мер сделал паузу, глядя на неё. — Поделишься некоторыми сведениями о здешних местах.

Кора закивала, и её улыбка стала почти что искренней. Такой расклад её явно устраивал.

И Мер начал свой рассказ. Не то чтобы он был особо складным — он выпустил некоторые моменты (например, тот, где она пыталась откусить ему пол ебла, будучи мертвецки пьяной), но в целом у него сложилась более-менее внятная история о том, как одна неудачница, которую все презирали, в итоге поднялась на самую вершину. И, судя по зачарованному выражению лица Коры, история ей зашла.

В разговоре пролетело минут пятнадцать. Воздух звенел от её вопросов и его уклончивых, но правдоподобных ответов. И тут...

— Мер! — из чащи донёсся сдавленный крик Айка. — Беги! Сюда движется что-то большое!

Кора мгновенно встрепенулась, её взгляд стал настороженным и острым, обще-познавательная идилия закончилась.

Мгновение — и все встрепенулись. Глухой гул нарастал с каждой секундой, это был не просто топот, а сокрушительный грохот, будто на них надвигалось стадо разъярённых бизонов. Как и полагал Мер, из чащи выскочил Айк, стремительно сократив дистанцию.

— Тай, надо бежать! Там, там… — но договорить ему не дал адский грохот.

Деревья на кромке опушки с оглушительным хрустом рухнули, и перед ними предстал ОН.

Энт ростом в шесть-семь метров, с пышным, почти царственным лиственным покровом, напоминающим клубящуюся зеленую грозовую тучу.

— Эх, а я только хотел про него спросить, — с лёгкой иронией протянул Мер.

— И я бы ответила, — хмыкнула Кора, и продолжила. — Ну, раз он уже здесь я полагаю, от помощи вы не откажетесь?

Мер молча кивнул, и в тот же миг в руке Мера замелькали ножи, а в другой он сжал заряженные энергетические осколки обсидиана.

Энт, взмахивая восемью мощными, похожими на булавы, конечностями, и рванулся в атаку.

Вопрос «Как вообще убить это чёртово дерево?» повис в воздухе, и тут Меру вспомнились слова Даймура.

Первый кинжал полетел в «яблочко». Усиленный энергетическим зарядом обсидиана, бросок был столь мощен, что клинок, способный соперничать с болтом самой мощной арбалетницы, со свистом вонзился прямо в открытый глаз энта, располагавшийся где-то на уровне третьего этажа.

Тварь взревела, и это был звук ломающихся древесных стволов. Тем временем Кора уже буравила когтями его корни, с лёгкостью продираясь сквозь жёсткую кору к самой уязвимой мякоти. Айк стоял на подхвате, сжимая в руках малиновые сферы пламени.

— Я на подхвате, в крайнем случае применю самое страшное для дерева — огонь! — крикнул он.

Мер с одобрением кивнул.

БАХ! БАХ!

Кора была бесподобна и спустя пару минут Энт, потеряв половину конечностей и истекая липкой смолой, рухнул.

Но в тот же миг произошло нечто: пространство над ним искривилось, эфир скрутился в тугой узел. Земля слегка задрожала, а чувство опасности взвыло сиреной в их головах.

— Отходите! Немедленно! — крикнула Кора.

Через несколько секунд на том месте, где они только что стояли, из-под земли вырос частокол острых, похожих на копья корней. Будь они на миг медленнее, стали бы настоящим человеческим кебабом.

Кора, почувствовав угрозу — то ли заранее, возможно, потому, что была недалеко от энта, — уже была рядом с Мером, с перепуганным Айком под мышкой.

Мер даже не успел понять, что происходит, — настолько стремительной была русалка. Но от этого легче не становилось: даже потеряв подвижность, энт явно не собирался сдаваться и планировал удержать противников на дистанции, пока им не надоест ждать.

— Ну, есть у кого идеи, что с ним делать? — запыхавшись, спросил Айк.

— Пусть этот парнишка сделает своё дело, — сказала Кора, указывая на него. — Мне возле пруда такое чудо ни к чему.

Мер, воспользовавшись передышкой, повернулся к русалке.

— Кстати, про это я и хотел спросить… Тебя совсем не смущает такое соседство? Я думал, русалки — хищники и территориальные.

— Так-то оно так, — сладко ответила девушка, хватая его за руку. — Просто совсем недавно, вообще-то вчера, тут недалеко прилетела целая орава ваших соплеменников. Много кораблей — больших и маленьких. И самое главное — пролетели прямо над ним. — Она кивнула на останки энта. — Наверное, испугался и решил сменить прописку. Вот и пришёл на мою территорию. — Тут она слегка покраснела. — Я как-то была… занята, поэтому и не заметила. Иначе бы давно с ним разобралась.

Лица Мера и Айка перекосились. Если бы у Тая оно было, то выглядело бы точно так же.

— Соплеменники? — выдавил Мер. — Сколько их было? Какие-нибудь символы вспомнишь, отличительные знаки?

Кора приложила палец к губам, начав размышлять.

— Так, дай подумать… Кораблей было много, штук пятнадцать-двадцать, по-моему. Вы называете такие «большими ладьями». И ещё были корабли поменьше, и один… совсем большой, раз в пять больше остальных.

— Ясно, — начал Айк. — А ты что-нибудь запомнила? У них должны были быть флаги, знамёна…

— Да, было что-то такое, — Кора снова напряглась. — Дай вспомнить… Точно! Это была сабля, и нанизанный на неё… глаз, все на белом фоне.

Лицо Айка побелело. Мер мысленно ощутил, как Тай внутри него напрягся.

«Кто это такие?»— спросил он у своего «соседа».

«Кольские»,— мрачно ответил Тай.

«Враги?»

«Не совсем. Вернее будет сказать — конкуренты».

«Очень интересно», — вслух произнёс Мер. «У вас конкуренты часто заваливаются целой оравой, вооружённые до зубов?».

Тай промолчал, но его молчание было красноречивее любых слов.

— Всё понятно, — заключил Мер, обмениваясь взглядом с Айком. — Тут зреет не просто заговор, а походу война, нам надо идти и причём срочно.

— А вы? — Кора смотрела на них с наигранной грустью. — даже не останетесь на…

— Нет, — резко оборвал её Айк.

— Хорошо, — вздохнула русалка. — В таком случае, разрешите вас проводить.

— Мы сами…

— Нет, вы тут полдня будете плутать, а вас, я вижу, каждая секунда на счету. Надеюсь, вы ещё меня навестите? Я ж просто, хочу оставить о себе приятное впечатление. Ты показался мне очень интересным, — это она сказала уже конкретно Меру.

Тот лишь кивнул, и троица помчалась прочь. Напоследок, по просьбе Коры, энт, увязший в речной грязи, был подожжён парой огненных шаров Айка, под его немой укор внутреннего скупердяй.

С треском пылающей древесины за спиной, троица мчалась обратно в лагерь, неся с собой тревожную весть.

…

Беседа Михаила с Марией затянулась. Он невольно пытался компенсировать ей пропущенную вылазку — пусть она и не признавала досады, но он, её отец, видел скрытое разочарование в её глазах.

— И ты хотел потратить столь ценный ресурс на кого-то из нас? — допрашивала она, не отрывая взгляда от янтарного пузырька, переливающегося в свете заходящего солнца.

— Да, хотел. И что? — он пожал плечами. — Я всё же ваш отец. Если я не смогу защитить своих детей, кто тогда станет меня уважать?

— Я понимаю, — ответила Мария, но в её голосе всё ещё звучало неверие. Кровь первородного чудовища… Ресурс настолько ценный, что весь их клан, распродав всё до нитки, едва смог бы купить ещё пару таких бутыльков.

Михаил же смотрел в окно. Он и раньше замечал, что Мария недолюбливает братьев, особенно Тая, но всё же надеялся, что дело не зашло слишком далеко.

«Хм, боюсь, если мой выбор падёт на другого преемника, она может не подчиниться».

Вождь тяжело вздохнул. Пусть он даже в мыслях не планировал свой уход, но он был реалистом и воином, отчего отлично понимал: смерть могла настигнуть его в любой миг.

Потому вопрос о преемнике и стоял так остро. Он окинул взглядом уже внушительный — не лагерь, а небольшой городок. Кто-то должен был всем этим управлять. И ему хотелось, чтобы этот «кто-то» был компетентен и здравомыслящ.

«Ладно, чёрт с ним, на сегодня», отмахнулся он от тяжёлых дум. «Решу позже, не к спеху же. Хотя Тай меня определённо в последнее время радует…».

Свет солнца уже погас за ближайшим холмом.

—;Дочка, уже поздно. Пошли поедим, что ли? Распоряжусь, чтобы подали твои любимые пирожные.

Мария, не отводя глаз от пузырька, кивнула. Ей так хотелось опробовать его! Даже через толстое стекло она чувствовала силу, пульсирующую в этих янтарных каплях — дикую, жёсткую, необузданную.

Михаил улыбнулся. Все же некоторые вещи порой действительно не меняются.

Мария ещё с детства была большой любительницей всяких приблуд и мини-артефактов. С возрастом, разумеется, аппетиты росли, и он, как мог, пытался ей помогать, дав своё благословение на обучение алхимика-артефактора.

Жаль, конечно, что всё это пока сорвалось из-за «императорской милости». Но он смотрел на дочь и мысленно твердил: «Всё будет. Я обещаю».

Он подошёл и быстрым движением забрал пузырёк.

— Пошли, а то мне кажется, этот пузырёк тебе интереснее, чем я, — с притворной обидой протянула Михаил, откинув голову.

— О чём ты вообще, отец, шутишь, что ли?

— Я? — ответил он. — А ты как думаешь?

— Думаю, ты просто чертовски заработался…

— Вот это верно. А теперь…

БА-БАХ!

Мощный, оглушительный взрыв раздался где-то на востоке. Михаил тут же рванулся к окну, Мария — за ним.

Вдали, окутанная дымом и пламенем, одна из патрульных ладей, разломившись пополам, камнем падала на землю.

Не успел вождь опомниться, как в дверь зачастили удары.

— Вождь! Вождь! На нас напали!

— Кто?! — рявкнул Михаил, ощущая, как по жилам разливается праведный гнев.

— Судя по стягам — Молотецкие! К нам идёт флотилия из тринадцати кораблей! Там три крупных…

— Хм, — Михаил прикусил губу. «Значит, где-то ещё гуляет с десяток их кораблей. Плохо».

Пока он думал, на горизонте чётко вырисовался флот вторжения. Его масштаб не впечатлил: один фрегат, два брига, остальное — люгеры, шхуны и большие ладьи с транспортниками.

БАХ!

Из ближайшего лесочка в крайнюю ладью ударил сноп ослепительных молний. Деревянный корпус тут же вспыхнул, и корабль, неестественно накренившись, пошёл ко дну.

Михаил улыбнулся. — Не зря тогда не поскупился на конные патрули с зарядными артефактами. — В том, что это были именно они, у него не было ни грамма сомнения.

Развернувшись, он обрушил на подбежавших воинов лавину приказов, его голос гремел, заполняя кабинет:

— Собирайте бойцов! Поднимайте флот! Я поведу флагман! Выделите три корабля на прикрытие тыла и пошлите гонцов за моими сыновьями! У Молотецких должны быть ещё суда!

Он резко повернулся к дочери. Мария стояла, застыв, её лицо было максимально серьёзным.

— Мария, собери детей, женщин и стариков и спрячь их в «Проходе». Если что-то пойдёт не так… ты знаешь точку сбора.

— Но отец, я могу…

— Не спорь! Это приказ!

Девушка склонила голову в молчаливом повиновении и быстро удалилась, её платье мелькнуло в дверном проёме.

Михаил сжал в ладони всё тот же янтарный пузырёк. Кровь первородного вновь заструилась пузырями, отвечая на зов предстоящей битвы.

— Карс, — тихо прошипел он, глядя на приближающиеся огни вражеских кораблей. — Ты пришёл в мой дом без приглашения, тупой урод. Поверь, у меня найдётся, чем тебя удивить.

…

Троица мчалась сквозь лес, не сбавляя хода, ветви хлестали по лицам, но они не обращали на это никакого внимания.

Тревожное предчувствие Тая с каждым шагом кристаллизовалось во что-то тяжёлое и неотвратимое.

Он и Айк всё ещё цеплялись за призрачную надежду, что всё обойдётся. Но Мер… Мер уже всё понял.

«Шансы — пятьдесят на пятьдесят», холодно анализировал он, перепрыгивая через поваленное дерево.

«Если нас всё это время пасли, значит, атаку на лагерь начнут немедленно и их превосходство в числе решит всё. Если же это просто совпадение…» Размышлял Мер не строя иллюзий. Он уже готовился к бойне. Его пальцы инстинктивно сжимались, будто ощущая рукояти клинков.

Кора, легко бежавшая рядом, внезапно замерла на секунду, её уши чуть вздрогнули.

— Тай! — крикнула она, не поворачивая головы. — В километре отсюда я слышу голоса! Возможно, это ваши!

Мер лишь кивнул, сжимая кулаки так, что кости побелели.

— А может, и не может… но надо посмотреть.

Но на этот раз обошлось. Сквозь частокол деревьев проклюнулся знакомый силуэт их ладьи.

Едва они выскочили на поляну, как с борта донёсся отчаянный крик:

— Господин Тай! Айк!

Один из матросов, заметив их, подал сигнал, и с борта тут же спустили верёвочную лестницу. Напоследок Мер обернулся к русалке.

— Спасибо тебе, Кора.

Та кивнула, и прежде чем он успел среагировать, оказалась рядом, ловко взяв его под руку. Её хватка была мягкой, но неоспоримо хищной.

— Надеюсь, ты понял чистоту моих намерений, — прошептала она ему на ухо, и её голос прозвучал как сладкий яд. — Заканчивай со своими делами и возвращайся. Ты мне… понравился. — пролепетал она напоследок поцеловав в щеку.

Мер сглотнул внезапно образовавшийся в горле ком и нехотя кивнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Затем он резко развернулся и, ухватившись за верёвки, начал подниматься на борт.

На палубе их встретили разогорчённые и взволнованные матросы. Один из них, старший, встал по струнке и выпалил, едва их ноги коснулись деревянного настила:

— Господин наследник! На наш клан напали!

— Кто?! — почти одновременно выдохнули Мер и Айк.

— Молотецкие! Гонец пришёл минут пятнадцать назад! Ваши братья уже отправились к лагерю! А нас оставили ждать вас!

Мер кивнул, его лицо стало каменной маской. — И нам надобно бы поспешить. Быстро на базу и готовьтесь к бою.

— Есть! — хором рявкнул личный состав и разбежался по своим позициям. В воздухе повис звон мечей и тревожный гул готовящихся к битве людей.

Ладья, развернувшись, рванула в сторону дома, оставляя за собой туманный след.

Кора осталась на полянке, провожая взглядом удаляющийся корабль.

Слова матросов долетели до её чуткого слуха, но не вызвали особого отклика. Политика людей, их клановые распри — всё это было для неё чужим и неинтересным фоном. Но этот случай… этот случай был иным.

Казалось бы, обычная охота — во всех смыслах этого слова — принесла неожиданно ценные плоды.

Нет, она не была дурой. Те истории, что он наговорил, она, конечно, не приняла за чистую монету.

В его голосе слишком часто проскальзывали фальшивые нотки, и откровенное враньё. Но суть была не в этом.

Её губы растянулись в медленной, хищной улыбке. Она слышала. Не всё, обрывками, сквозь шум его мыслей и чужие воспоминания.

Но этого было достаточно. Древняя душа в молодом теле. Лично знакомая с их богиней. Это было нечто, гораздо большее, чем просто добыча.

Это был кладезь знаний о мире, и каким он был ранее. Сокровищем перед которым меркли все её предыдущие трофеи.

Едва осознав это, её всё целиком охватило жгучее, всепоглощающее желание — схватить. Удержать. Присвоить. Изнасиловать его разум, вытягивая по крупице каждое воспоминание. Ладно, последнее она и без того планировала, но теперь это приобретало совсем иной, куда более изощрённый смысл.

Она провела рукой по воздуху, словно гладя ускользающую добычу, и оказалась на распутье. Рвануть за ним сейчас, настичь их ладью и выкрасть парня из самой гущи его сородичей? Или отпустить, положиться на время и его собственное любопытство, которое, она чувствовала, рано или поздно приведёт его обратно?

Нервы её пели от напряжения, но решиться она никак не могла. Глубинное чутьё, древнее, чем сама реальность, нашептывало ей одно и то же, настойчиво и тревожно: Грядет большая беда.

А в чём она проявится — оставалось только гадать. И эта неизвестность заставляла её впервые за долгие годы колебаться, затаив дыхание в предгрозовой тишине.

Глава 20

Глава: 20

Через десять минут Михаил уже стоял на мостике своего флагманского фрегата «Вихрь», встречая приближающуюся армаду, на подступах.

Противник продвигался медленно, опасливо, и в этом был смысл, — то тут, то там из лесов, выскакивали стремительные конные войны, нанося короткие, но болезненные удары по флангам неприятеля. Их тут же отгоняли залпами арбалетов, но те попросту скрывались в зарослях и все повторялось вновь.

Михаил стоял на мостике, напряжённо взирая в даль, ночная тьма, уступила перед сотнями огней приближающейся армады, и он самолично сумел оценить ее состав.

Преимущество было на его стороне — и в силах, и в знании местности, но он не терял бдительности.

«Где-то должны скрываться остальные» Раз за разом твердил он себе, пока его собственный флот выстраивался в атакующую формацию.

Если бы кто-то смотрел со стороны, то флот Славских показался ему очень грозным: фрегат, три брига (два из которых были свежепригнаны — он, как будто предчувствуя беду, распорядился об этом ещё месяц назад), а далее шхуны, большие ладьи, в сумме семнадцать больших кораблей и всякая мелочь, что крутилась рядом.

Ещё он не забыл и про наземные силы — как минимум пол сотни конных патрулей, которые только и ждали его сигнала для синхронной атаки, и он намеревался пустить их в ход в самый подходящий момент.

Когда последний корабль покинул пределы внутреннего лагеря, со стен поднялось слабое голубоватое свечение.

Тотемный барьер, активируемый алхимиками, начал окутывать поселение, поднимаясь всё выше и сливаясь с едва видимой мерцающей энергией звезд.

В итоге он сошёлся над лагерем полукругом, образуя непрерывную стену защиты.

Михаил про себя успокоенно кивнул. «Женщины и дети в безопасности. Пробить этот барьер быстро не удастся. А если попытаются зайти с тыла — я успею прийти на помощь».

Тем временем, флоты медленно сближались, словно два гигантских краба, оценивающих друг друга перед схваткой.

Казалось, никто не хотел делать первый залп, хотя дистанция уже позволяла.

«Хм… может это очередная показательная демонстрация силы?». На мгновение задумался Михаил, не до конца понимая, что вообще хотят Молотецкие.

Нарушая его поток мыслей гнетущую тишину, что царила вокруг, на мачте вражеского флагмана возникла масмивная фигура — того, кто был ответственен за весь этот бардак - Карс.

— Михаил! — прогремел усиленный эфиром голос противника. — Сдавайся! И я, так и быть позволю тебе и твоим недомеркам свалить обратно в столицу, поджав хвосты!

Михаил сделал шаг вперёд, и его собственный голос, усиленный до предела, обрушился на врага, заставляя вибрировать такелаж и крошиться краску на бортах:

— Пошёл ты урод! Не думаешь ли ты, что я настолько беззащитен в собственном доме?!

Пара секунд молчания, и короткая, отрывистая реплика Карса: — Ты сам решил свою судьбу, вы все ответите за это оскорбление!

Не дожидаясь конца фразы, его корабли дали залп. Огненные шары, сгустки молний, потоки ледяной энергии — всё это смешалось в адской какофонии с арбалетными болтами и горшками с зажигательной смесью.

Славских тут же ответили, своим куда более мощным залпом, началась адская перестрелка, озарявшая округу сотнями вспышек.

Древесина кораблей трещала, стонала, рушилась под натиском необузданной мощи.

Через пять минут боя первый корабль — Славских, старая большая ладья, — пошла на снижение, но они разумеется в долгу не остались, следом за ней к земле поплыла, шхуна Молотецких, что сильно вырвалась вперёд строя.

Невзирая на первую кровь бой продолжался, он был быстр, кровав, и скоротечен.

Ближе к его исходу силы Михаила, более многочисленные и подкрепляемые внезапными атаками конных разъездов, начали откровенно теснить неприятеля, окружая того по флангам.

Люди, воспрянув духом, завопили победный клич, когда противник начал откатываться.

Михаил лишь усмехнулся, он подозревал подвох. «Возможно, они уже захватили моих сыновей, в заложники, а значит мне нужен свой, значит отпускать его просто так никак нельзя».

Подав скрытый сигнал, он заставил своих людей на время угомониться.

И в этот момент под днищами вражеских кораблей, прямо в чистом поле, начали открываться небольшие люки, скрываемые дерном.

Из них на свет звёзды вылезли вычурные тотемы из чернёного дерева и кости, увенчанные огромными стеклянными призмами.

Эфир вокруг них закружился, становясь почти осязаемо твёрдыми в воздухе.

Солдаты, что их обслуживали ждали последней команды, чтобы высвободить всю их мощь в подбрюшье неприятеля.

Разумееться, Михаил его отдал. Вражеский флот, занявший, как он и рассчитывал, «выгодные» позиции, на некотором удалении, не мог быстро среагировать, на новую угрозу.

«Эх, жаль, флот можно было бы и поберечь… Но сейчас некогда», — вздохнул он про себя и махнул рукой.

Из его ладони вырвалась ярко-белая молния.

Дальше начался ад. Прямо под днищами вражеских кораблей энергия забарабанила, словно ливень по железу.

Но это была не вода, а сфокусированные потоки чистейшего эфира, вырывающиеся из тотемов-ловушек.

Корабли, даже самые крепкие, не выдерживали такого концентрированного накала. Раздавались глухие взрывы — это рвались эфирные резервуары, поддерживающие суда в воздухе.

Один, второй, третий корабль, поражённые в самые уязвимые места, падали не просто вниз, а стремительно, как подстреленные птицы, обращались вниз, не оставляя экипажам и шанса на спасение.

Но, к удивлению Михаила, основному ядру флота Карса, хоть и с трудом, но прикрываясь мелкими судами, удалось отойти на достаточное расстояние.

В итоге перед Михаилом стояло всего четыре корабля, включая повреждённый фрегат самого Карса.

Они спешно развернулись и начали отступать за границы видимости.

Народ на кораблях Михаила возликовал, окрылённый победой. Матросы и воины, не видя подвоха, уже рвались в погоню, чтобы добить врага.

— ОТСТАВИТЬ! — рёв Михаила, усиленный эфиром, прокатился по всему флоту, заставляя многих вздрогнуть и замереть.

Люди в недоумении смотрели на своего вождя, не понимая, почему он останавливает их в момент триумфа.

Но в его глазах горел не огонь победы, а холодная сталь тревоги. Он видел то, чего не видели они — слишком глупое нападение, и если бы не его ловушка, слишком организованное отступление.

Это была не бегство, это был отвод в заранее подготовленную западню.

Но экипаж, окрылённый чувством скорой и полной победы, будто оглох.

Краем глаза Михаил уже видел, как фланги его флота, без прямого приказа, пошли вперёд, стараясь захлопнуть несуществующий капкан вокруг отступающего врага.

Он снова крикнул, но было поздно — голос тонул в рёве толпы.

Народ, большая часть которого не была профессиональными воинами, уже вкусил азарт битвы. А эта штука била в голову посильнее самого крепкого спирта.

— Господин! — к нему, сквозь толпу, пробился старший абордажной партии, его лицо было красно как спелое яблоко, а глаза горели огнем. — Люди рвутся в бой! Их осталось — всего ничего! Мы обязаны захватить этого негодяя!

После него были и другие: капитаны других кораблей, старшие матросы, навигаторы, всходящие, все как один твердили одно – «нельзя их отпускать»

В голове Михаила начали прорастать зёрна сомнения.

«А что, если они правы? Что если Молотецкие просто не оценили наши силы? Что если их основные силы — вот они», он взглянул на землю усыпанную горящими обломками, «сейчас разбиты?».

Его взгляд перешел на спешно удаляющийся фрегат Карса и лицо сильно омрачилось.

«А ещё… Возможно, мои сыновья уже у него в лапах. И единственный шанс выторговать их жизнь — это захватить его самого, прямо здесь и сейчас».

Решать пришлось быстро. Сердце, полное дурных предчувствий, сжалось в ледяной ком, но разум уже взвесил все риски.

«Если отпустим сейчас — враг залижет раны и вернётся с новыми силами. Если настигнем — есть шанс покончить с их главной проблемой одним ударом, пусть и ценой боллшого риска».

Устало вздохнув, с тяжестью на душе, которую знали лишь немногие истинные правители, Михаил отдал новый приказ, перекрывая гул толпы:

— Всему флоту! Построиться в походную колонну! Выслать вперёд разведчиков! Пусть идут по свежим следам, и держат врага в виду! Остальным — за мной, держимся рядом и не гасить огни! Цель — их флагман! Карса брать живым, и только живым!

Радостное. — Есть! — Было ему ответом. Его флот, подхватил приказ, и бегом помчался его выполнять.

Корабли-разведчики, лёгкие и стремительные, рванули вперёд, растворяясь в ночных сумерках по следам беглецов.

Основные силы, выстроившись в грозный клин, двинулись следом. Михаил стоял на мостике, сжимая рукоять меча до хруста в костяшках.

Он сделал свой выбор. Теперь оставалось лишь молиться, чтобы цена этой погони не оказалась дороже самой победы.

…

Короткая задержка Михаила позволила силам Молотецких окончательно вырваться из прямой видимости, что лишь усилило его мрачные предчувствия.

Самые очевидные мысли о засаде назойливо стучались в виски, но раз за разом не находили подтверждения.

Даже его разведчики, вернувшиеся на быстрых ладьях, докладывали: противник впереди, они его видят, «идут самым скорым ходом, но оторваться не могут — их корабли слишком сильно повреждены».

Погоня, казавшаяся Михаилу вечностью, растянулась на добрых полчаса.

Но всему когда-нибудь приходит конец, и вскоре они встали на краю протяжённой, мрачноватой долины, чьи склоны уходили высоко вверх, почти сливаясь со звёздным небом.

Михаил сразу почувствовал ловушку. Долина — идеальное место для засады.

— Всем стоять! — прокатился его приказ, на самом краю, долины, в то месте где она была ещё достаточно широка, для резкого отступления.

Флот замедлился, но не весь. Самые наглые, самые разгорячённые боем молодые капитаны на двух больших ладьях решили, что приказы придумали — не для них. Они рванули вперёд, надеясь урвать всю славу.

— СТОЯТЬ! — рявкнул Михаил так, что с ближайших деревьев посыпались листья, но те будто оглохли. То ли от самоуверенности, то ли от глупости.

Михаил вздохнул. Если они подойдут туда одни — это уронит его авторитет. Если погибнут — то он сам будет корить себя за то, что не сумел их удержать. В итоге выбор был один.

Он встал на краю мостика, закрыл глаза. Внутри него зашумел прилив могучей силы.

Он чувствовал, как эфир течёт по его энергетическим каналам, как пространство вокруг сгущается, становится вязким и послушным.

Спустя мгновение, он был готов.

Резкое движение рук вперёд и назад. Пространство над упрямыми ладьями наполнилось сконцентрированным сиянием таинственной энергии.

И паруса... с чудовищным грохотом, испарились. Не загорелись, не задымились — почти полностью растворились в воздухе. Ладьи мгновенно потеряли ход, беспомощно закачавшись на месте.

Голос Михаила был холоден и страшен, — если кто-то ещё задумает не подчиняться моим приказам, я лично отправлю его к праотцам. Понятно?

Реакция была мгновенной. Весь флот, включая оторвавшихся вперёд, будто отсутствующие паруса и не были никакой помехой, с лёгким ужасом в глазах выстроился в боевой порядок, будто никогда из него и не выходил.

Михаил поднялся на марс фок-мачты, вглядываясь в даль, где застыли остатки флота Карса.

— Карс! — прогремел его голос, разносясь эхом по долине. — Ты окружён. Сдавайся, и клянусь, никто из твоих людей не пострадает!

Но ответа не последовало. Напротив, на палубах вражеских кораблей началась какая-то лихорадочная, слишком активная суета. Михаил приложил руку к глазам, пытаясь разобрать детали, но это толком не получилось. «Что они задумали?».

Пока он размышлял над этим, за всей картиной с самого края долины наблюдала третья сила.

На довольно большом удалении, за этой более чем печальной, для его временного союзника ситуацией, наблюдал элегантный мужчина.

Аккуратная бородка эспаньолка, повязанный с небрежностью шарф из дорогой ткани с чёрным узором, шляпа с пером неизвестной, но явно крупной птицы.

Лицо правильных, почти аристократических черт, а глаза, скупые на эмоции, выражали лишь откровенную скуку. Он устало рассматривал то, как его «союзника» прижали в угол.

— Всего четыре корабля... — начал подсчёт он, и его тонкий рот искривился в брезгливой гримасе. — И как меня вообще угораздило объединиться с этими идиотами-Молотецкими? Половину своего флота угробил... а Михаил, так и не клюнул на его очевиднейшую ловушку, какая жалость.

На секунду ему захотелось просто наблюдать — посмотреть, как его временного союзника разорвут на куски, а после уже разобраться со Славскими своими силами.

Но недолгое раздумье позволило понять главное: перед ним — всего лишь половина флота Молотецких. А значит где есть и вторая? И если он не поторопится поучаствовать, то ему и вовсе ничего не достанется.

Оттого Эрвин, лидер Кольских, поднял изящную руку в белоснежной перчатке.

Из лесного полога, искусно замаскированные, медленно, но уверенно начали подниматься его корабли.

Основных сил он, разумеется, не выделил — Молотецкие того попросту не стоили.

Но для добивания окружённого противника этого должно было хватить. Вот только Михаил вывел весь свой флот, а Молотецкие потерял четверть, значит, бой будет куда труднее, чем он думал.

— Ну и пусть, — Эрвин размял плечи, и медленно сошёл со своего наблюдательного поста, поднимаясь на лодку, что должна была доставить его на флагманский фрегат «Красное Отчаяние».

Этот манёвр, разумеется, не остался незамеченным. Смотровые Славских тут же подняли тревогу.

— Это Кольские! Кольские! Прямо за нами! — кричали наблюдатели, и их голоса, полные ужаса, понеслись по кораблям.

— Откуда ещё?! — вырвалось у Михаила, но было уже не до риторических вопросов. На борту началась лёгкая, но стремительно нарастающая паника.

— Их теперь больше! Нужно срочно уходить!

— Не надо было уходить из лагеря!

Народ кричал, и в этом крике уже расходились первые, страшные трещины — паники, предвестнице скорого разгрома и хаоса.

Михаил, как опытный воин, просканировал ситуацию со скоростью мысли. Промедление — смерть, окружение кстати тоже, а значит остаться только одно - прорыв.

Его голос, усиленный эфиром до громового раската, рубил панику на корню: — ВСЕМ ЗАТКНУТЬСЯ! Разворачивать флот на обратный курс! Кораблям арьергарда — встать в линию! Прикройте нас от Молотецких. Остальным — построиться в штурмовую колонну за мной! Мы прорываемся на базу. Кто отстанет — тому смерть. Кто струсит — тому смерть. Вперёд парни!

…

За некоторое время до этого, на палубе люгера охотничьей партии царила странная, почти гнетущая тишина.

Братья сидели молча, то и дело высматривая в иллюминаторы и за борт признаки противника. Воздух был густым, наполненным невысказанными мыслями и ожиданием.

Не выдержав продолжающегося молчания, Даймур, не поворачивая головы, глухо проговорил: —Всё, же надо было дождаться Тая и Айка.

— Для чего? — тут же начал спорить Прайм, его голос был плоским, как поверхность зеркала. — Пока он всё равно бесполезен. И вообще, за ним отправили целую ладью, так что с ним всё будет в порядке.

Тут включился Корт, потирая свежий шрам на скуле.

— Да, тут я вынужден согласиться. Может, к нашей победе они принесут что-нибудь стоящее? — в его тоне слышалась едва уловимая насмешка.

Братья переглянулись, и Даймур слегка улыбнулся уголком рта.

— Тай, стоящее? Нет, последнее время он, конечно, возмужал, но нам он далеко не ровня, а всякому везению и старанию рано или поздно приходит конец. В лице удара от гнетущей реальности — тогда всё и прояснится, как говорится.

Улыбки на лицах, мимолётные быстро сошли на нет. Снова повисла гнетущая тишина.

— Кто-нибудь вообще что думает про Молотецких-то? — продолжил Корт, меняя тему.

— Козлы, они все, — ответил Даймур, и его пальцы непроизвольно сжались. — Их давно надо было проучить. Видимо с тем сопляком я был слишком сдержан...

— Не знаю, не знаю, — пожал плечами Прайм, его взгляд стал пристальным. — Мне кажется, за ними явно кто-то стоит.

— Поясни. — Предложил Корт, откидываясь на стуле.

— Тут особо нечего пояснять. Молотецкие не настолько сильны, чтобы нападать на нас в одиночку. А битва равных всегда сулит большими потерями и неожиданными исходами. Их лидер, пусть и вспыльчивый, но не дурак. Он наверняка что-то задумал, и это меня беспокоит.

— И не тебя одного, — пробормотал Корт. Он достал из кармана монетку, подбросил её и поймал тыльной стороной пальцев. — Если бы мне было чуть больше времени, можно было бы привлечь местных...

— Хорош гундосить! — гневно приподнявшись со стула, крикнул Даймур. — Нас троих вполне достаточно, чтобы уничтожить весь их жалкий род!

И больше не в силах слушать эту компанию “малодушных паникеров“!

Он резко вышел на палубу, хлопнув дверью. К нему тут же подбежал матрос, выглядевший слегка бледным.

— Господин! Через пять минут будем на месте. Никаких признаков боя пока не наблюдается.

—Хорошо, — коротко бросил Даймур. — Это же будет лучше... для Молотецких, сбежать ещё до начала боя.

Он упёрся руками в поручни, и его взгляд устремился в ночную даль, где должен был быть дом. В его словах звучала угроза, но в глубине глаз, которые никто не видел, плескалась та же тревога, что и у тех, кого он только что назвал малодушными.

Глава 21

Глава: 21

— Я так и не поняла, вы что, его бросили? — Мария, сидевшая в каюте люгера охотничьей партии, была явно фрустрирована этой новостью.

«Личного состава» на корабле явно не хватало, и как всегда, в этом был замешан Тай.

Её братья мельком переглянулись. Даймур начал первым: — Не думал, что тебя так сильно заботит его…

Он не успел договорить, как его прервали. Голос Марии прозвучал с гневной, ледяной интонацией.

— Хотела я плевать на него, только… этот лентяй и паразит всегда делает что-то не так! И самое главное — в самое неподходящее время!

Она, кажется, была готова взорваться от приступа негодования. Корт приподнялся со своего стула и резко выставил вперёд ладонь, без слов приказывая ей заткнуться.

— Потом будешь причитать, как старая бабка, ты мне лучше скажи, куда все улетели? Мы сюда примчались со всех ног, и только сейчас узнаём, что тут никого нет.

Мария выдохнула и отрешённо посмотрела в окошко на ночную глушь, за которым плыли вечерние туманы.

— Они полетели на юг, преследовать отступающих Молотецких — Не глядя на братьев ответила она.

— Значит, и мы должны лететь туда. Бесцеремонно, — сказал Даймур, прерывая ее и демонстративно разминая массивные кулаки.

Мария хотела полететь с ними. Она пусть и была алхимиком, но и в бою от неё был бы прок — стихия воды не самое тривиальное, но вполне эффективное боевое средство.

Но этот вариант она даже не стала поднимать по одной простой причине: кто-то должен был остаться в лагере. А попытаться удержать здесь кого-то из братьев было попросту нереально. И она видела это в их глазах — решимость, приправленную яростной обидой на Молотецких.

— Ну, тогда мы полетели, — сказал Прайм обменялся с сестрой долгим, тёплым взглядом.

Они все волновались, но только у него хватило смелости хотя бы молча это признать. Она кивнула, явно понимая, о чём он думает.

Они, то ожидали увидеть бушующую битву, или в худшем случае дымящиеся руины.

Но увидели вполне спокойный лагерь с четырьмя кораблями прикрытия, и слегка успокоились, что чуть не привело к трагедии.

С перепугу гарнизон не сразу признал собственные корабли и, для профилактики, шарахнул по ним тотемом молний.

К счастью, судьба, будто смеясь, отвела удар — заряд пролетел мимо, оставив в воздухе запах озона и всеобщее облегчение.

Это потом уже стало очевидно, летчи свои. В первую очередь — благодаря оглушительной, длинной, как сама вечность, матерной тираде Даймура, который в тот момент как раз решил высунуться на палубу.

Всем быстро распрощались — Прайм на прощанье обнял сестру, остальные ограничились кивком, — и она спустилась в шлюпку, с лёгкой грустью и беспокойством смотря на уплывающую в неизвестность, пусть и наглую, вредную порой невыносимую, но все же частичку себя.

А два корабля, развернувшись, рванули туда, где, как они верили, их ждала настоящая битва.

…

Он там и вправду был – настоящий бой, или, скорее, свалка. Да, чёртова свалка кораблей.

Когда Михаил говорил «прорыв или смерть», он не лукавил от слова совсем.

Его корабли, будто слепые котята, напуганные шумом хозяйских сапог, шли напролом, принимая в свои борта десятки снарядов и сотни арбалетных болтов, а затем, пытаясь проскочить, с сокрушительным гулом, сходились в ближнем бою, сцепляясь бортами и путаясь в такелаже с непрчтелем.

Это стало для Кольских самым неприятным сюрпризом. Они рассчитывали, что силы Славских запаникуют, начнут дробиться и беспорядочно отступать, что каждый корабль можно будет взять поодиночке, тёпленьким и целым.

Но эта сплочённая, пылающая от количества принятых в себя эфирных снарядов масса.

Сражалась как единый зверь, освещая всю долину гигантскими факелами горящих ладей и бригов.

Арьергард Михаила держался относительно бодро — оставшиеся корабли Молотецких были уже не те, но даже с учётом этого их прорыв был вопросом аремени.

Но на острие прорыва была ещё большая проблема. Михаил самолично врубился в самую гущу, его фигура мелькала на палубах, он раздавал приказы, не забывая при этом метать сокрушительные молнии И мазать клинком.

Но даже так, дела складывались не просто плохо — а отчаянно. Они накрепко увязли в ближней молотилке. И пусть с тыла ситуация пока контролировалась, долго это не продлится — в этом Михаил был уверен.

Потому он, выбросив за борт метким ударом ноги, очередного самоуверенного врага, окинул взглядом поле боя.

Его взор метался из стороны в сторону, анализируя хаос, крики, приказы.

«Надо найти лидера этих баранов. Если сумеем ранить его, а лучше — взять живьём, тогда сможем выбраться, пользуясь неразберихой и его драгоценной тушкой».

…

Тем временем лидер Кольских, наблюдавший за всем со своего фрегата на некотором удалении, нервно постукивал пальцами по поручням.

Его настроение можно было определить, никак не иначе, как отвратительное.

Он терял корабли. Он терял людей. И всё из-за предельной тупости своих временных союзников.

Его руки сжимались от холодной ярости и раздражения. В какой-то момент ему самому захотелось прыгнуть в эту кучу-малу и начать рубить — сначала Славских, а потом и Молотецких. Просто потому, что первые мешали, а вторые — раздражали.

Мужчина посмотрел на задымленное небо. У него не было личных счётов со Славскими, мелкие обиды не в счет.

Просто так сложилось. «Ничего личного, просто бизнес».— мысленно повторил он старую истину. «Но ждать следующего императорского указа о колонизации я не могу. На диких землях — дикие законы, ведь когда хищник голоден, он ест, и никто ему не указ».

И вот его добыча почему-то не желала, чтобы её съели, оказывая болезненное для его кошелька сопротивление.

БАХ!

Взрыв рядом опрокинул очередную ладью, осветив его бледное, аристократичное лицо багровым отблеском.

Приближённые инстинктивно пригнулись, укрываясь за бортом, но ему было уже плевать. Во-первых, он давно привык, и подобные «мелочи» его не пугали. Во-вторых, его раздражение достигло своего пика.

— Чёртовы Славские, неужто так сложно принять свою судьбу и упокоиться! — прошипел он.

— Штурман! — повернулся он и крикнул он Толстова тому мужчине. Тот мгновенно вскочил и наклонился, ожидая приказа. — Поворачивай. Мы направляемся в их…

Договорить Кольский не успел. Рефлекс, обострённыц чутьё всходящего второго круга, сработал на опережение.

Он инстинктивно крутанулся выставив руку вперед, перед ним мгновенно вспыхнул полупрозрачный голубоватая полусфера.

Молния, сгусток чистого эфира, ударила в него, рассыпавшись тысячами искр, остаточной энергией опалив доски палубы, превратив их в чёрное обугленное крошево.

Он повернул голову пытаясь понять, кто был настолько нагл и самоуверен, чтоб это сделать.

— Михаил. — Их глаза мимолётно встретились, он увидел его там, в самой гуще, бьющегося на палубе очередного судна.

Если по началу, он не хотел принимать участия в этой мясорубке лично, то теперь это был прямой вызов, ему и его репутации.

— Раз ты так настойчиво меня приглашаешь, — холодно проговорил Эрвин, чтобы все вокруг слышали, обнажая клинок — то я сочту за честь присоединиться к всеобщему веселью, чтобы отрубить твою чёртову голову.

— Сэр! — голос наблюдателя на мачте на долю секунды перебил грохот боя и его крика. — К нам с тыла приближаются два корабля!

— Кто? — рявкнул штурман.

— Не могу определить! Но они быстро идут прямо на нас!

Лидер Кольских на мгновение задумался. «Подкрепление Молотецких? Вряд ли. Сейчас они должны грабить лагерь Славских и их оттуда наверняка за уши не оттащишь. Третья сторона? Маловероятно. Мародёры, наемники так не поступают — лезть в самое пекло, не их профиль. Остаётся только один вариант».

— Подкрепление Славских, — констатировал он вслух, и на его губах появилась тонкая, безрадостная улыбка. — Что ж господа, вот и мы займёмся делом. Разворачивай борт и готовьтесь к абордажу. — На палубе взорвался хор яростных оваций, плавно перерастающих в боевые кличи и оскорбления врага.

Эрвин нервно потер рукоятку изящной, смертоносной рапиры, ощущая в крови давно забытое предвкушение близкой схватки.

…

Ладья вошла в пределы досягаемости лагеря, и перед ними открылась не самая примечательная картина.

Абсолютная тишина, нарушаемая лишь треском сигнальных костров, говорила о том, что здесь что-то не так. Ну, и голубоватый барьер, конечно же тоже, намекал на это причем очень жирно.

«Так вот о чём ты говорил», — подумал про себя Мер, взирая на полупрозрачный купол, накрывавший основную часть поселения.

«Да,— мысленно отозвался Тай. — Впечатляет?».

«Нет,— коротко ответил Мер. — У нас, в моё время, были штуки и покруче. Хотя и это тоже ничего».

«Да пошёл ты!— мысленно рявкнул Тай. — То тебе не нравится, это тебе не нравится… да иди ты на...»

Их зарождающуюся перепалку нарушила обычная лодка, что только что пристыковался к борту.

Через мгновение на верёвочном трапе появилась голова их сестрёнки. Ещё секунда — и, отбросив руку матроса, желавшего помочь, она стала на ноги, после чего стремительной походкой подошла к Таю.

— Привет, сестрёнка… — начал он дружелюбно.

Бах… Лёгкая, но невероятно быстрая пощёчина хлестко ударила его по щеке, едва не выбив из равновесия.

— Что ты?! — начал было протестовать Мер, но получил ещё одну, звонкую оплеуху. «Ну, я, конечно, понимаю… „Подставь другую щеку“ и всё такое, но это уже как-то чересчур», — прошипел он про себя.

Тай лишь хмыкнул, в ответ повисло гробовое молчание.

— Придурок! Это всё из-за тебя! Из-за твоей дурацкой охоты! Из-за твоего тупого самомнения! — закричала Мария.

Мер не стал этого слушать, но и позволить этой женщине ронять свою репутацию он не мог.

Крепко взяв её за запястье, он повёл, почти потащил, рассерженную родственницу в каюту. Понимающие взгляды экипажа проводили их до самой двери — никто не решил вмешаться.

А Айк встал у двери на всякий случай, будучи наготове, к чему угодно, рассерженая женщина и Тай острый на язычок – эта смесь была крайне взрывоопасной.

В каюте Мер усадил сестру и разлил по бокалам густое вино.

— А теперь можно расписывать претензии, только поочерёдно и спокойно, хорошо? — Предложил Мер, поднося бокал к губам.

Девушка в ответ недовольно хмыкнула, глядя на брата, как на насекомое, мерзкое и раздражающее.

Махом выпила свою порцию и швырнула бокал в сторону парня.

— А ты какой реакции ждал?! Из-за тебя на нас напали! Из-за твоей тупости и желания выпендриться!

Мер был спокоен для него ситуация с нападением была базовой, разумееться, он понимал чувства Марии, но терпеть это просто так не собирался.

— Сделать меня крайним очень удобно, конечно. Но проблему это не решает. Рано или поздно кому-то пришлось бы уехать. Рано или поздно кто-то — возможно, сразу несколько членов нашей «любимой» семейки — свалили отсюда по срочным делам. И в таком случае, кого бы ты стала винить? Даймура? Прайма? Корта? Или сразу отца за то, что он, такой наглец, «отлучился по необходимости», или может всех сразу?

Мария слегка поникла, но сдаваться не собиралась. Смотря в пустой стакан, она тихо ответила:

— Надо было тебе стать на путь всходящего, именно сейчас. Всё же шёл так отлично…

— А, так в этом дело? — начал Мер, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Боишься конкуренции с моей стороны? — Он подмигнул ей.

Мария усмехнулась, но это была болезненная усмешка.

— Бояться? Тебя? Человека, который к двадцати годам чуть не пропил свою печень? Который из чужих спален выпрыгивал чаще, чем из собственной? Чьё единственное призвание — молоть языком? И этот человек будет мне говорить про…

— Остановись, — спокойно перебил он.

— Нет, я не договорила… — но рука Мера, как-то неожиданно и очень быстро, легла на её плечо, сжимая его с неожиданной, почти болезненной силой.

—Эй, ты чего? — с лёгким испугом спросила она, смотря на него с подозрением.

Он очень сильно изменился и она это чувствовала. «Не знаю, что произошло, но что-то с ним явно не так», — подумала она, ощупывая его духовный контур — благо, прикосновения это сделать позволяли.

Она всё же была, хоть и самоучкой пока, но алхимиком. А ещё она… она не успела закончить мысль, предыдущую мысль, как в голове возникла новая, крайне нетривиальная.

«Сначала Анна, а потом… я, да он извраще…» ей хотелось закричать, но она сдержалась, наверное и сама не зная почему, вероятно боялась, что это будет выглядеть глупо.

Но ее негативную реакцию выдавала слегка покрасневшая шея и отведённые взгляд. Мер уловил это, но разбираться в причинах не стал.

— Ну, раз ты успокоилась, мы можем спокойно всё обсудить, — начал Мер, но его прервал мощный крик, сотрясший всю каюту.

— КОРАБЛИ! СО СТОРОНЫ ЮГА К НАМ, ИДУТ КОРАБЛИ!

Народ тут взволновался, раздираемый теориями.

— Это наши? Мы победили?

— Ура!

Начавшаяся победная реляция быстро распространилась по оставшимся кораблям и гарнизону лагеря.

Только вот Айк не разделял всеобщей эйфории. Не дожидаясь приближения эскадры, он взобрался на мачту, не спуская глаз с приближающейся флотилии.

Их было восемь… или больше? Сложно сказать. Но он пытался разглядеть. И примерно на середине дистанции, с трепетом в сердце, увидел еле различимый из-за снов флаг.

— Молотецкие… — прошептал он, а потом закричал во всю глотку: — МОЛОТЕЦКИЕ!

Но было уже поздно.

БАХ!

С носа одного из крупных кораблей. Вырвался металлический снаряд и со свистом врезался в надстройку соседнего корабля.

БАХ!

Мачта сложилась, будто сделанная из жеваной бумажки, наклонилась и рухнула с корабля на землю вместе с наблюдателем, кричавшим во все горло.

Экипаж на мгновение застыл. Застыл в ужасе.

— ЧЕГО СТОИТЕ УРОДЫ! — заорал Мер, ногой выбивая дверь капитанской каюты. — ВСЕ ПО ПОСТАМ! ВЫХОДИТЕ НА ОБОРОНИТЕЛЬНУЮ ПОЗИЦИЮ!

— Есть! — было ему ответом через недолгую, но оглушительную паузу. Никто не ожидал от него такого приказа, как впрочем, и иннициативы, а самое главное — такого эмоционального напора. Всех будто обожгло горячим ветром, приводя в сознание.

Мер развернулся к сестре.

— Мария.

— Я? Я не готова уходить… — начала она, приглушённым тоном, будто готовясь к долгому спору.

— Спускайся. — Спокойно сказал Мер, не глядя.

— Я не… — Хотела она его перебить.

— Ты будешь руководить наземным гарнизоном.

— Я? Ещё раз? — Слова брата не сразу достигли ее сознания, но ему было плевать, он попросту не слушал.

— У нас не так много людей, сейчас каждый восходящий на счету. Одним словом про план — контролируй подступы К внутреннему лагерю. Мы постараемся выманить их на ваши позиции, после чего вы удалите со всего что есть. За пределы барьера не выходить. Если что-то пойдёт не так…

— Я в курсе, — перебила она, придя в себя, её лицо было бледным от волнения, но голос стал твёрд как скала. — Выводить всех через тайный проход. — Она быстро кивнула и ушла, пустившись к своему посту так же стремительно, как и пришла.

«Ты точно уверен, что мы готовы»? — мысленно спросил Тай, глядя на удаляющуюся лодку.

— Нет, — ответил Мер, глядя на приближающиеся вражеские силуэты. «Но и другого пути у нас нет. Постоянно убегать от проблем не получится. Рано или поздно придётся принять бой, так почему бы не сегодня».

Он не хотел терять это место и не из особой любви и иных возвышенных чувств, на это ему было наплевать.

Все здешние жители были активами. Причём активами довольно ценными. И отдавать их каким-то бомжам Молотецким, крысам Кольским или кому бы то ни было ещё он не собирался.

У этой древней души были грандиозные планы и за них, он был готов бороться до самого последнего вздоха.

Глава 22

Глава: 22

И в первую очередь Мер начал с тактики. В его распоряжении было четыре корабля — все большие ладьи.

У противника — аналогичные, только их было больше. Видимо, для разграбления полупустого лагеря, лёгкий наряд сил сочли достаточным.

«Я бы поступил точно так же, — мысленно отметил он. — Но тут они, чутка просчитались».

«В чем же?». — спросил Тай, не до конца понимая ход мыслей визави.

«Ха,всё просто. Их противник — я. Этого уже достаточно для нашей победы и, что закономерно их поражения».

Таю в очередной раз захотелось прикрыть лицо рукой, но он не мог, а как хотелось, было просто не передать словами.

Он давно понял, Мер был человеком-контрастом: порой он доносил до него самого важные и крайне серьёзные вещи, а порой, как сейчас, просто разводил пустую демагогию.

Тай так и не сумел до сих пор доподлинно понять, где Мер врёт, где лукавит, а где говорит на чистоту, хотя прошло уже больше двух месяцев, с момента их «знакомства».

Тем временем флот неприятеля подошёл максимально близко и завис над стенами внешнего лагеря, уже пустыми, к сожалению.

На надстройку флагманской ладьи, у киля, быстрым шагом поднялся человек.

Даже скорее упитанный, чем тучный, с лёгкой проплешиной, хотя по лицу ему вряд ли бы дали больше тридцати.

Поднявшись на помост, он слегка наклонился, держась за канат для равновесия, и закричал. Его голос, будто принадлежавший голодному степному зверю, с помощью эфира разнёсся на многие километры.

— Я — Грох, первый наследник клана Молотецких! Славские грязные крысы, сдавайтесь немедленно! Отдавайте всё ценное, и, может быть, я прощу вам наглость вашего отсталого переростка! Иначе… — Он продолжал сыпать упрёки и оскорбления, всё более погружаясь в самолюбование.

«Хм-м, по-моему, это тот самый неудачник, которого когда-то поколотил Даймур. Не находишь?»

«В точку,— подтвердил Тай. — И что-то мне кажется, после такой взбучки шансов на пощаду от него у нас нет, от слова совсем».

«Не то слово…»

Подумал Мер, пока пристально осматривал поле под противником.

Под нависшими кораблями раскинулась небольшая стена из наскоро сложенных камней. По ее периметру мелькали, переливаясь отблесками огня, атакующие тотемы.

— Почему? Их оставили? — спросил Мер у Айка, указывая ему на стену.

— Не успели убрать,— несколько сконфуженно ответил кузен. Его мысли сейчас были заняты абсолютно другим. — Нападение получилось внезапным, да и пришли они с неожиданной стороны. А потом подняли барьер… Да и вообще, у нас людей не столько, чтобы защищать внешний лагерь. А тебе-то зачем?..

Айк посмотрел на кузена и тут же шагнул назад. В его взгляде читался кратковременный испуг, который быстро сменился нервным ожиданием. Что на этот раз выдумал его брат, этот массовик-затейник?

И Тай не подкачал. Его план был настолько же прост, насколько и самоубийственен. Если под кораблями врага есть тотемы — значит, их надо активировать. Только вопрос — как? И тут план «гениального» военачальника пришлось дополнять самому Айку. Реализовывать, разумеется, было поручено ему же.

Не прошло и получаса, как он с ещё пятью «добровольцами»… спешно шлёпал по вонючей мусорной канаве, опоясывавшей весь лагерь словно добротный пояс.

По колено утопая в дерьме, он мысленно клял всё на свете.

«И надо же мне было такие уверенные слова извергать из своей хлеборезки…»— думал он, еле переставляя увязающие ноги, не забывая смотреть на верх.

Бой с минуты на минуту грозился перерасти в горячую стадию, и Айк чувствовал, что от него сейчас толку будет больше именно здесь, внизу, а не на палубе.

Не теряя времени, сразу после отправки Айка, Мер развернул бурную деятельность. Пока противник упоённо упражнялся в красноречии, он быстро созвал капитанов и вкратце обрисовал им свой план.

Он был прост, как две копейки, и рассчитан на полнейшего идиота. Один из капитанов, ветеран со шрамом через глаз, даже возмутился:

— Это идиотизм! Они же не настолько тупы, чтобы на это купиться!

Мер в ответ лишь указал пальцем на орущего в порыве ярости Гроха, чьи эпитеты становились всё изощрённее.

— Наверняка его капитаны сейчас, как и мы, думают, как выиграть этот бой с наименьшими потерями. Они ждут хитрости, сложного манёвра… Оттого предлагаю следующее: разбиваемся на две пары и, прикрывая друг друга, разделить силы неприятеля. Одна пара должна была выманить врага на внешнюю стену, куда сейчас пробирается Айк, вторая — к самому куполу, под которым тоже спрятаны атакующие тотемы.

— Они же нас просто окружат? — скептически спросил один из капитанов, морщинистый ветеран с обветренным лицом.

— Нет, — твёрдо ответил Мер. — Если будете двигаться параллельно, описывая «восьмёрку»: один корабль идёт волной, второй чуть впереди в точке поворота его сменяет. И так, то и дело скрещивая траектории, беря на прицел того, кто идёт за вашим напарником. Второй дуэт действует аналогично. Так мы не позволим им сконцентрироваться на одной цели, а вы сможете прикрывать друг друга. — Разгорячённые Мер, смерил сомневающихся капитанов раздраженный взглядом и продолжил.

— Мы сделаем вид, что паникуем и пытаемся бежать, мол, они нас уже зажали. А когда они ринутся добивать «дрогнувшего» врага… — Мер многозначительно хлопнул ладонью о стол. — Мы активируем то, что ждёт их под самыми килями. Главное — держать строй и не дать им понять, что это спектакль, пока наши «говночисты» Не будут готовы.

Капитаны переглянулись. План был отчаянным, почти оскорбительно примитивным. Но, глядя на размахивающего кулаками Гроха, они начали сомневаться: а что, если противник и вправду настолько самоуверен, что купится на такую очевидную уловку? В войне иногда побеждает не тот, кто умнее, а тот, кто лучше понимает, насколько глуп его враг.

Капитан, задавший вопрос, довольно хмыкнул — в этом был свой резон. Но Мер, видя, что остальные всё ещё сомневаются, добавил:

— Если дело пойдёт совсем худо — отступайте. Если удастся выманить на себя четыре корабля и больше — уводите их прочь от лагеря. Главное — разделить их.

Капитаны переглянулись. План был… от Тая, и они подобного, конечно, не ожидали даже в ночных кошмарах.

Но всё случается впервые. Молча, почти синхронно, они кивнули и быстро разбрелись по своим судам, как раз вовремя.

Молотецкий заканчивал свой спич.

«Хм, пятнадцать минут глаголет,» мысленно подсчитал Мер. «Из него получился бы отличный придворный шут».

«Не-а, — прервал его Тай. — Шуты должны бегать и прыгать. А этот, думаю, без помощи и задницу вытереть не может».

«Ну, не настолько же он жирный», — возразил Мер.

«Всё равно противно. Это как вообще, будучи всходящим, можно так себя запустить? Ума не приложу. Мерзость…»

«Ха-ха, ты прям как брезгливая девочка рассуждаешь», подколол его Мер.

— А-А-А! — проревел Грох, и его голос, усиленный эфиром, заставил содрогнуться деревянные балки. — Славские проклятые трусы! Я гляжу, вы не торопитесь извиняться на коленях! Ха, вам же хуже!.. Молитесь своим богам, потому что очень скоро вы с ними встретитесь!

Крикнул он это, и вся его армада пришла в движение. Корабли, рычащие от жаджы боя, устремились вперёд, как стая голодных псов.

А навстречу им, описывая первые петли коварной «восьмёрки», уже вышли две пары Славских ладей.

Игра началась...

На удивление Мера, бой начался очень даже хорошо. Противник клюнул на приманку и разделил силы, не оставив резерва — справедливо рассудив, что при троекратном перевесе, тактические изыски им не понадобятся.

Отчасти они были бы правы, если бы не его смекалка и почти животное желание победить, подогретое отчаянным положением, то да, это могло бы сработать.

Вжух!

Первый меткий удар по кораблю противника, не успевшему выровняться в строю. Его паруса вспыхнули ярким пламенем. .

Вжух! Второй удар — и на корпусе зияла огромная брешь. Но судно держалось, упрямо продолжая движение.

Третьего удара, однако, не последовало. Повреждённая ладья начала уползать вглубь строя, и тут свою скрипку решил сыграть Мер. Он выхватил метательный нож, на глазок прицеливаясь в удаляющуюся цель.

«Мер, ну ты же не серьёзно…» — мысленно фыркнул Тай.

«Более чем»,— с лёгкой издёвкой ответил дух.

Во второй руке с лёгким хрустом рассыпались два кристалла обсидиана.

Поток жёсткого, концентрированного эфира устремился в тело и, почти не замедляясь, перешёл в руку, заносящую клинок. Нож на миг засветился, как раскалённый уголёк в костре, и был выпущен на волю.

Попадание пришлось точно в ту самую, уже ослабевшую балку на повреждённом судне. Раздался громкий треск и… ничего не произошло.

«Ну,чего и следовало ожидать», — мысленно признал Тай, но в его тоне звучало скорее разочарование, чем злорадство.

Мер же лишь поднял руку, и этот жест не остался незамеченным матросами. Они затаили дыхание, наблюдая.

А на вражеской ладье матрос, свесившись за борт, чтобы оценить пробоину, опёрся своим весом на развороченные борта.

Побитой дерево не выдержало, хрустнуло, и рухнуло, образуя новую трещину, которая тут же слилась со старой.

Ладья дрогнула, издав скрип, похожий на предсмертный стон.

Мер позволил себе улыбнуться.

С вражеского судна донёсся отчаянный крик, но было поздно. Корабль едва успел дать крен, как от него с грохотом откололся огромный кусок борта, а за ним, скрежеща, рухнула привязанная к нему канатами мачта. Ладья была мгновенно выведена из строя и пошла к земле.

Матросы вокруг одобрительно закричали, их голоса полные невероятного облегчения и азарта. Мер развернулся к ним и, театрально поклонившись, крикнул:

— За работу, девочки! Их по-прежнему больше!

— Есть! — бодро рявкнули матросы в ответ. Этот подвиг на грани с абсурдом — вывести из строя корабль одним метко брошенным ножом, тот ещё анекдот — заметно поднял им настроение.

В их глазах загорелся огонь, готовый сжечь любое превосходство. Они были готовы проявить себя.

А Мер уже обдумывал следующий шаг, его взгляд скользнул в сторону внешней стены, где, если всё шло по плану, Айк уже должен был подбираться к тотемам.

…

Мария наблюдала за всем из отцовской башни и не могла поверить своим глазам. Она отчётливо видела тот бросок — уровень мастерства, граничащий с абсурдом, достойный не деревенского анекдота, а героической саги.

В висках застучала кровь, принося с собой волну паранойи и лёгкий, холодный страх. «Если такое для него, теперь — обыденность, то...» Мысль метнулась к Даймуру. «Даже он, возможно, с ним не справится».

— Стоп. О чём я вообще думаю? — отругала себя она, резко сжав пальцы на холодном каменном парапете.

Тактический замысел был понятен, и он неумолимо шёл к своему финалу. Враг, озлобленный и потерявший одну ладью, теперь двигался, одной колонной на внутренний лагерь, а второй прямо к ней, причем делал все это с ещё большим упрямством, мысленно, вероятно, ещё давно списав наземных защитников со счетов.

Только её люди внизу были готовы. Затаились у укреплений, пальцы лежали на механизмах тотемов, взгляды были прикованы к небу, где медленно, но верно надвигалась тень вражеских кораблей. Она сама была готова — холодный расчет вытеснил мимолетную панику.

Но в глубине души, под слоем концентрации, копошилась мелкая, едкая обида. Обида на то, что такой неординарный, отчаянный и дерзкий план предложил именно Тай. В момент когда она могла блеснуть, оказаться в центре... — мысль застряла, неоконченная. Она встряхнула головой, сгоняя дурные мысли, как назойливых мух.

— Приготовиться! — её голос, усиленный простым звуковым талисманом, прозвучал чётко и холодно, разносясь по внутреннему периметру. — Ждать моего сигнала. Ни одного лишнего вздоха, пока они не войдут в зону полного поражения.

Она видела, как тень первой вражеской ладьи ложится на голубоватый купол барьера. Её рука сжалась в кулак.

Всё было готово, в обида могла подождать, ведь сейчас наступил её черёд.

…

Тай ломился сквозь канаву, полную гнили, так быстро как только мог.

Отблески боя и звуки с периферии доносились до него, но он шёл, не оборачиваясь, лишь другим глазом косясь на свои корабли, которые уже почти дошли до нужной точки.

— Парни, надо поднажать, — прошипел он, отчаянно упираясь в скользкую стену.

Пара ловких движений — крюк с плеча направо, рывок — и он на стене. За ним, тяжело дыша, выкарабкались остальные.

— Заходим в башню и рассредоточиваемся по стене, — прошелестел Айк, уже продираясь к шпилю.

Будто бы от ветра, тяжёлая дверь скрипнула и приоткрылась. Толпа, не глядя, нырнула внутрь, боясь показаться неприятелю снаружи.

И тут же показалась неприятелю внутри.

В башне шла спешная «зачистка» ценностей — люди Молотецких совали в мешки всё мало-мальски весомое.

Увидев друг друга, все застыли, будто вкопанные. Никто не ожидал увидеть здесь друг друга. Молчание и бездействие затянулись на секунду дольше положенного.

Но вот один из молотецких потянулся к тяжёлому кухонному ножу, лежавшему на столе…

ВЖУХ!

Арбалетный болт, выпущенный кем-то из-за спины Айка, с хрустом прибил руку мужчины к столу. Его истошный крик будто разбил все чары.

— Вали их! — закричал хрипловатый парень с перекошенным от злобы лицом.

Айк тут же вспомнил. Этот голос, нрав и облик. Тёмные волосы, собранные в беспорядочный пучок, шрам через бровь…

— Мон! — вырвалось у Айка, и в этом одном слове было столько накопившейся горечи и ярости, что воздух в башне будто сгустился.

Башня грохнула адским гулом. Мон, был всходящим пятого круга, со стихией земли, которая подчинялась ему как глина гончару.

Он даже не шевелился — лишь взмах руки, и каменные плиты пола вздыбились, выгибаясь навстречу Айку шипами размером с кинжал.

Айк отпрыгнул, чувствуя, как эфир в нём клокочет в ответ, он был четвертого круга, а его огонь — стихия, конечно разрушительная, но требующая времени и пространства, которых сейчас не было.

Пока восходящие мерялись силами, остальные резались в тесной каменной коробке, по старинке - врукопашную.

Хлюпали удары топоров по щитам, визжали клинки, царапая камень.

Тя-ак!

Арбалетный болт просвистел у самого уха Айка, вонзившись в горло молотецкому громиле.

Тот захрипел, захлебнувшись кровью. Арбалетчик, парень с перевязанным плечом, уже перезаряжал арбалет, лицо его было серым от напряжения.

— Их больше! — сипло крикнул один из троих оставшихся с Айком, отбивая удар секиры своим тесаком. — Хер выбьем!

Айк знал, нет он видел. Видел, как Мон, усмехаясь, сжимал кулак, и стена за спиной у их бойцов начала «плыть», каменные блоки смещались, пытаясь зажать их в угол и раздавить.

Им нужно было к стене. К внешнему краю, к тотемным камням, нацеленным в небо. Каждая секунда здесь стоила жизни их кораблям там, наверху, которые уже начинали отходить под напором, выманивая вражеские ладьи на нужную траекторию.

Решение пришло горькое и очевидное.

— К стене! Прорываемся! — закричал Айк, и в тот же миг рванул со своей груди заветный мешочек.

Внутри лежал один-единственный кристалл, тёплый на ощупь, испещрённый алыми прожилками.

Подарок отца на его последнее день рожденье. «На самый крайний случай», — сказал он тогда, глядя ему в глаза.

Крайний случай наступил.

Айк активировал хрусталь и с силой швырнул кристалл в середину зала, между своими и сгрудившимися молотецкими.

Мир взревел. Из точки падения кристалла вырвался сноп ослепительно-белого пламени и, ударившись в потолок, растёкся по нему, а затем рухнул вниз сплошной, ревущей стеной огня.

Густой, почти жидкой лавой. Она отсекла треть зала, поглотив двух молотецких, кричавших в немом ужасе, и… одного своего.

Старик Гриша, ветеран, служивший ещё отцу Михаила. Он отчаянно рванулся за Айком, но камень под его ногой, подогнанный Моном, подскочил, и старик споткнулся. Огонь накрыл его, как волна.

Айк видел его лицо в последнее мгновение. Не ужас. Не страх. Лишь ясное, спокойное понимание И принятие.

Гриша даже не закричал. Он вскинул свой старый, зазубренный топорик, который всегда носил за поясом, и его голос, сиплый и пронзительный, перекрыл вой стихии:

— ГОСПОДИН АЙК! НЕ СМЕЙТЕ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ! НАКОСТЛЯЙТЕ ЭТИМ УРОДАМ!

Пламя сомкнулось. Его крик стих, поглощённый оглушительным лязгом металла — это его топорик упал на камень и расплавился адски шипя.

Сердце Айка сжалось в ледяной ком, но времени для скорби не было. Его оставшаяся тройка, обожжённые, с бешеными глазами, смотрели на него, в их глазах читалась ярость.

Мон по ту сторону огненной завесы выл от ярости, пытаясь раздвинуть каменные плиты, чтобы завалить проход, но огненная стена пожирала даже камень, плавя его в стекловидную массу.

— ВПЕРЁД! — заорал Айк, голос сорванный, и рванул к узкой лестнице, ведущей к стенам.

Они влетели на узкий длинный коридор. Свежий, холодный ветер ударил в лица, пахнущий дымом и свободой. И тут же — грохот, скрежет, крики. Не здесь, а там, в небе.

Айк прислонился камню стен, сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет.

Вверху, прямо над ними, плыли корабли. Их корабли, израненные, дымящиеся, отчаянно виляя, выводили за собой, как на ниточке, шесть вражеских ладей.

Те шли уверенно, почти вплотную, они были готовы к последнему залпу. Лишь ждали идеальной позиции, которая вырисовывалась прямо над самой стеной. Прямо над головами у Айка.

Он окинул взглядом пространство вокруг. Тут, на некотором удалении друг от друга, едва прикрытые брезентом, лежало то, ради чего они прорвались.

Четыре тотемных истукана, коих венчали похожих на чёрные зеркальные обелиски, наведённые в зенит.

Их поверхности мерцали тусклым синим светом, накопившаяся энергия ждала приказа.

— По местам! — скомандовал Айк, и его люди, не спрашивая, бросились к тотемам, срывая брезент.

Айк подбежал к центральному камню, положил ладони на ледяную поверхность. Эфир внутри него, подогретый яростью и горем, отозвался на призыв артефакта. Он видел перед собой лицо Гриши. Слышал его последний крик.

«Поразите этих уродов».

Губы Айка растянулись в оскале, не имеющем ничего общего с улыбкой.

— Получайте, — прошипел он и выплеснул всю свою волю, всю накопленную ярость в тотем.

Глава 23

Глава: 23

Взрывы — многочисленные, почти синхронные — обрушились на флот неприятеля.

Это был не просто залп, а какофония уничтожения: тотемные камни, заряженные яростью Айка и отчаянием его людей, выплеснули накопленную энергию прямо под кили зазевавшихся вражеских ладей.

Древесина не горела — она испарялась в клубах ослепительной энергии. Эфирные резервуары, поддерживающие корабли в воздухе, взрывались один за другим, как гирлянды адских фейерверков. Вслед с разницей в секунды раздались залпы и из под купола.

Добрая половина флота Молотецких в одно мгновение превратилась в падающие гробы из щепок и огня, озаряя долину марсианским светом чудовищных пожаров.

На палубе, среди хаоса, Мер увидел это. Увидел и почувствовал, как волна облегчения — чужая, от Айка и его людей на стене — накрыла его на мгновение.

Но мгновение кончилось. Оставшиеся корабли врага, обозлённые и обезумевшие от потерь, усилили напор, ни не разбирая дороги, таранили что своих что чужих. Теперь это была драка в загоне.

Не в силах и не желая больше маневрировать, Мер приказал идти на сближение.

Корабли сошлись с оглушительным скрежетом. Абордажные крючья впились в борта, мостки с грохотом упали, превращая две качающиеся палубы в одно поле боя. Мер отчётливо видел Гроха.

Тот жирный паршивец стоял на возвышении у грот-мачты своего корабля, с наглой, самодовольной ухмылкой поглаживая рукоять своего увесистого, двуручного молота.

Резня началась на дистанции броска камня. В воздухе засвистели не только болты и бомбы но и сгустки стихийной энергии — у Молотецких тоже была поддержка свой всходящий, и она без устали метала комья магмы и ледяные осколки.

Люди падали, кричали, тонули в клубах дыма, убивая друг друга с яростным остервенением. Древесина палуб стала липкой от крови.

Мер лично возглавил первую абордажную группу. Он не нёсся вперёд с безумным криком, как это делали другие.

Он двигался, как тень, — стремительный, нелинейный зигзаг между столбами и грудами такелажа. В его руках мелькали не два, а три ножа — еще куча всегда была в резерве за поясом.

Он не рубил, метательный нож не для того сделан, — он бил точными, короткими тычками, усиливая каждый бросок и выпад мощью эфира.

Клинки прошивали кольчуги, впивались в сочленения доспехов, находили щели в забралах.

Он делал это с леденящей душу, привычной эффективностью, как хирург, анатомирующий гнилую плоть. За ним, воодушевлённые, шли его матросы, вычищая палубу.

Пока он снимал с мачты очередного арбалетчика, метнув нож ему в глазницу, его окликнули.

— Эй, щенок! — голос был хриплым, тяжёлым, как перекатываемый валун.

Мер обернулся. Грох. Тот стоял в двадцати шагах, его тучная фигура, облачённая в латы, отливавшие тусклым свинцовым блеском, казалась непоколебимой, как башня.

Он тяжело дышал, пыхтя, как разъярённый кабан, и сжимал свой массивный молот, навершее которого было испачкано мозгами и кровью.

Его маленькие, глубоко посаженные глаза сверлили Мера ненавистью, лишённой всякого азарта. Это была ненависть хозяина дома к насекомому, осмелившемуся его укусить, не более.

Без лишних слов, с рёвом, вырвавшимся из самой глотки, Грох ринулся в атаку. Он не бежал — он накатывался, как лавина. Его молот, описанный по широкой дуге, снёс с два пальца толщиной брус борта, как тростинку.

Дуэль началась. Мер отскакивал, уворачивался, использовал каждую складку на палубе, каждый ящик, каждое рухнувшие и не очень тело как прикрытие.

Он старался держать Гроха на расстоянии, и на это была причина.

Удары молота были чудовищны — они не пробивали, они крушили. Удар по опоре мачты — и толстое бревно треснуло с глухим гулом, корабль по инерции содрогнулся. Удар мимо — и в палубе зияла дыра, из которой торчали острые обломки.

Но Мер не мог пробиться. Его ножи, даже усиленные, отскакивали от зачарованных доспехов Гроха, оставляя лишь царапины на тусклом металле.

Один клинок, пущенный с усилением от обсидиана, согнулся, как оловянный, и отлетел в сторону. Грох лишь хрипло усмехнулся.

«Эта чертова броня держит всё, не зря они и Молотецкие», — холодно констатировал Мер в мыслях. «И зачарована качественно, даже толком придраться не к чему».

«Значит, бей не в него», — мгновенно отозвался Тай. «Помнишь свой трюк с ладьёй? Только в этот раз цель будет малость потяжелее».

Мер улыбнулся, план созрел за долю секунды. А дальше парень ловко поймал Гроха на очередном размашистом замахе, когда тот на миг потерял равновесие, пытаясь вытащить молот, засевший в обшивке борта. Это был тот самый, момент уязвимости слишком короткий для атаки, обычной атаки.

Мер не стал метать нож в очевидную цель - щель под мышкой — шанс попасть был мал, а ещё там была кольчуга.

Помимо того, даже учитывая его физические данные, Хорс все же был всходящим, и двигался соответственно – неестественно быстро для человека его габаритов.

Вместо этого он выхватил последний кристалл обсидиана из нарукавника, ощущая его шершавую, жаждущую энергию поверхность.

Эфир хлынул в него, и в тот же миг Мер метнул не нож, а сам кристалл, обёрнутый в тугой кокон силы, под ноги Гроха.

Кристалл не взорвался. Он с глухим хрустом вонзился в дерево, после чего рассыпался, и доска под левой ступнёй Гроха рассыпалась в труху вместе с ним.

Тот, всей своей тушей, на мгновение провалился, потеряв точку опоры. Его молот беспомощно дёрнулся в сторону.

«Сейчас!». — мысленно крикнул Тай.

Мер уже был в прыжке, занося нож, чтобы всадить его в незащищённую шею, туда, где шлем не смыкался с наплечниками до конца.

И в этот миг мир взревел…

Грохот был такой, что заглушил все звуки битвы. Это был не звук взрыва — это был звук разрыва самого мира, достойный крика разгневанных богов.

Откуда-то с юга, из-за холмов. Волна давления, невидимая, но физически ощутимая, прокатилась по полю боя, заставив корабли дрогнуть и закачаться, а людей на миг пригнуться.

Через мгновение, прежде чем кто-либо успел сообразить, в небо, в самое сердце нависших туч, ударил луч.

Огромный, пронзительный, синего цвета, такого насыщенного и холодного, что на него было больно смотреть. Он не просто светил — он жил, пульсировал невероятной, слепящей мощью, выжигая в облаках идеально круглый тоннель.

Мер, даже находясь в прыжке, почувствовал его. Не глазами, а кожей, костями, самой душой. Это была сила, превосходящая всё, с чем он сталкивался в этом теле. Древняя, безличная, всесокрушающая и очень знакомая.

Все — на кораблях, на стенах, на земле — застыли в немом, первобытном изумлении.

Бой остановился. Даже Грох, вытаскивающий ногу из дыры, задрал голову, и на его лице ухмылка сменилась животным страхом.

ВЖУУХ!

Ещё один грохот, на этот раз более приглушённый, но оттого не менее зловещий. И мир озарился новым «солнцем».

На южном горизонте, там, откуда пришёл луч, вспыхнула сфера ослепительно-белого света. Она была небольшой, но невероятно плотной, и на долю секунды ночь отступила, уступив место слепящему, безжалостному искусственному дню.

А потом всё стихло. Свет погас, луч исчез, оставив после себя далёкое, багровое зарево и гулкую, оглушённую тишину.

Этого мгновения оказалось достаточно. Грох, опомнившись первым, вырвался из плена собственной неуклюжести.

Он не понимал, что произошло, но инстинкт кричал, что это его шанс.

Этот противник, этот «щенок», - Тай был неожиданно, невозможным образом силён для своей ступени. И теперь, когда над всеми ними нависла новая, неведомая угроза…

С рычанием, больше похожим на стон, Грох откатился назад, к своим людям, и, ломая всё на своём пути, ринулся к абордажному мостку, ведущему на соседнюю, менее повреждённую ладью.

Мер, приземлившись, хотел было броситься в погоню, ярость кипела в его венах, она требовала завершить начатое. Но сильная рука схватила его за рукав, почти вырывая сустав из паза.

— Господин! Надо отступать! Сейчас же! — Матрос, старый ветеран с лицом, залитым кровью и копотью, смотрел на него глазами, полными не паники, а трезвого, холодного отчаяния.

Мер повернул голову. Пелена боевой ярости спала с его глаз. И он увидел. На южном горизонте, выплывая из-за холмов, появились новые силуэты. Не два, не три. Десять, а может, и больше - корабли.

Точно не Молотецкие. Конструкции другие, более угловатые что ли, и паруса — чёрные

И они шли прямо сюда, с противоположной той стороне, где только что разверзлось небо.

— Откуда вы, блядь, только берётесь? — прошипел Мер, не ожидая ответа.

Горечь, острая и противная, как желчь, подкатила к горлу.

Он всё понимал. Эта битва, так дорого стоившая, и победа так тяжело доставшаяся была потеряна… ему это не выиграть, по крайней мере не сейчас..

Он посмотрел на отступающую тушу Гроха, уже почти скрывшуюся на чужом корабле.

Посмотрел на горящие обломки вражеского флота — свою пиррову победу. Посмотрел на юг, на приближающуюся новую угрозу, холодную и безликую.

— Отбой всем! — его голос, сорванный, но всё ещё громкий, прорезал затишье. — Всем кораблям — отход к лагерю! Немедленно!

Приказ был передан криком, свистом, барабанным боем. Началось мучительное, хаотичное отступление. Они отходили, унося с собой мёртвых и едва живых, оставляя захваченные палубы, утопая в дыму своих и чужих кораблей.

А Мер стоял на окровавленном борту, глядя, как два новых врага — поверженный, но живой, и надвигающийся, неведомый — растворяются в клубах дыма и предрассветной тьмы.

В его кулаке, сжимающем рукоять ножа, не было победы. Была только тяжёлая, неоплаченная цена и тревожный вопрос, горящий в мозгу: Что за сила разверзла небо? И чьи это корабли идут на огни нашего пожара?

Но рассуждать и философствовать не было времени, Мер за пару секунд уже был у капитана.

Пока трубач, надрывая лёгкие, трубил горны отступления, Мер поднял на него запавшие, но горящие глаза.

— Нам надо задержать их. Хотя бы на пять минут.

Капитан, мужчина средних лет с лицом серым и невыразительным, лишь тяжело вздохнул, будто ожидая этого.

Он кивнул, не спрашивая «зачем» и «почему». В его взгляде читалась та же усталая решимость.

— Пять, так пять, — сипло проговорил он, поворачиваясь к рулевому. — Парни, вы слышали! Готовьтесь к последним покатушкам! Раненым — на уцелевшие лодки, пока есть шанс!

Мер встал на нос слегка покорёженной, но ещё живой ладьи, откинув голову, чтобы окинуть взглядом поле боя.

Картина была горькой. Весь лагерь пылал заревом, в основном от падающих обломков флота Молотецких, которые, как пылающие метеоры, прочерчивали небо и врезались в склоны.

Но и своим досталось: одна ладья была безвозвратно потеряна, ещё две, дымящиеся и кренящиеся, уползали в ночь, унося раненых.

Молотецкие, оглушённые небесной аномалией и разгромом, спешно сворачивались, отползая на север, в сторону своих границ.

На миг у Мера мелькнула безумная надежда: а вдруг эти новые корабли — свои? Подмога? Но как только ладьи Молотецких начали беспрепятственно уходить за спины нависающих гигантов, не встретив ни единого выстрела, всё стало ясно. Это были не союзники.

По-хорошему, ему следовало бы бежать. И это было бы логично, правильно и единственно разумно. Но в его груди, под грудью, где билось сердце Тая, бушевало нечто иное.

Холодная, чёрная ярость. Эти суки — Кольские, Молотецкие — эти ничтожества, на которых в его прошлой жизни он бы и плевка не потратил, теперь громили его владения.

А то, что они пока этого не знали, лишь подливало масла в огонь. Это было его место, его люди, его будущий плацдарм.

Вперёд, отрываясь от основной массы новых кораблей, выдвинулся один. Не ладья и не бриг.

Галеон - многопалубный монстр, обшитый листами тусклого металла, с десятками амбразур для баллист и светящимися в ночи боевыми кристаллами.

Он был настолько велик, что Мер, смотря снизу вверх, не мог видеть его верхних палуб — лишь нависающий, подобно утёсу, борт, окрашенный в мрачный сине-стальной цвет, цвет холодной кары.

С его борта, усиленный рупором-талисманом, раздался скупой, без эмоциональный голос:

— Вы славно сражались, но вам не повезло. Сдавайтесь, и мы гарантируем вам жизнь.

Мер не верил ни единому слову. Он повернулся к своему капитану, и на его губах появилась странная, почти безумная улыбка.

— Предлагаю поиграть в кошки-мышки, капитан. Самую короткую и опасную игру на свете.

Тот, глядя в глаза этому юнцу, в которых горел огонь, не подобающий его годам, потом на гиганта, и ухмыльнулся в свою жидкую щетину

— Давненько я не играл, — хрипло согласился он. — Рулевой! Подныриваем под брюхо этому левиафану!

Под видом сдачи, ладья рванула вперёд, прямо под исполинский корпус галеона.

Наверху тут же поднялась тревога, раздались крики, но было поздно — маленькая, верткая ладья уже скользнула в мёртвую зону под его огромным килем.

Мер вынырнул с другой стороны, как вошь из складок одежды.

Основной флот, державшийся на расстоянии, тут же пришёл в движение, начиная окружение.

Мер отсчитывал секунды, превращавшиеся в минуты. «Пять минут, надо выиграть пять минут». С придыханием повторял он про себя.

Сверху, с галеона, ударил первый залп. Сгустки сконцентрированного льда. прошибли воздух с шипением и разорвались в метре от борта, моментально схватывая поверхность земли ледяной коркой.

Ладья дёрнулась, от потока воздуха. Капитан вывернул штурвал, и они снова нырнули под брюхо чудовища, едва уворачиваясь от второго залпа.

Пробить борт или дно галеона было нереально — Мер видел толщину металла. Их атаки были для этой машины не опаснее укусов комара.

Но это было и неважно. Важно было выигрывать время, с чем пока они успешно справлялись.

И тут произошло неожиданное. Галеон, вместо того чтобы продолжать обстреливать их, начал снижаться.

Быстро, с угрожающим гулом, он намеревался попросту раздавить их своим весом, как ребёнок давит букашку.

— Пора сматываться! — закричал Мер, понимая, что игра окончена.

Капитан и сам уже направлял ладью к носу галеона — единственному месту, откуда можно было вырваться, не попав под бортовой залп или не быть раздавленным кормой.

Но галеон опускался быстрее. Тень от его корпуса накрыла их, холодная и неотвратимая.

Они не успевали.

Мер и Тай лихорадочно искали выход, и тогда в последние мгновения к Меру пришла идея. Безумная, отчаянная и трудно осуществимая.

— Держись! — крикнул он капитану и, выхватив последнюю пластинку обсидиана.

Парень раздробил ее и в отчаянием, ударил каблуком в палубу у самого основания мачты.

Дерево треснуло, открыв доступ к небольшой нише, где в паутине трубок и вкревок лежал длинный, цилиндрический металлический сосуд — сосуд с жидким эфиром корабля.

Мер чувствовал, как по сосуду бежит мощный, но контролируемый поток энергии — сила капитана, питавшая рулевые талисманы. Но этого было недостаточно. Не хватало рывка. Рывка, который мог спасти их сейчас или спалить корабль да мгновения.

— Сейчас важна каждая секунда! — прошипел он, обращаясь к Таю, будто оправдываясь. — Пусть потери будут больше! Пусть до судна в итоге дойдут считанные проценты от заряда! Мы должны успеть!

И он влил в аккумулятор всё. Всю энергию и силу, что у него осталась. Всю ярость, всё отчаяние, всю волю к жизни.

Он ощутил, как сосуд под его руками начал вибрировать, нагреваться, как по жилам корабля побежала не запланированная конструкторами дикая, необузданная сила.

Корабль дёрнулся, будто его пнул невидимый гигант. Из кормы вырвался сноп искр и синего пламени.

Дерево заскрипело, проскальзывая по камням, мачта накренилась.

Но ладья рванула вперёд с такой невероятной, силой т скоростью, что её едва не перевернуло на ровном месте.

Она пронеслась буквально в сантиметрах от опускающегося носа галеона, выскользнув из-под тени, как нож из ножен.

Удар, который должен был раздавить их, пришёлся в пустоту, лишь подняв гигантский фонтан пыли и земли.

Сверху донёсся не то яростный, не то восхищённый рёв. А потом — только свист ветра в ушах, дикий хохот капитана и радостные, истеричные крики оставшейся горстки матросов.

Вот и всё, что услвшал Мер, прежде чем мир вокруг погрузился в пучину тьмы. Истощение, перегрузка и выброс энергии вышибли сознание из его тела, как удар дубиной.

Немного погодя…

На носу гигантского галеона «стоял его командор. Высокий, сухощавый мужчина лет пятидесяти, с коротко стриженными седыми волосами и лицом, на котором дисциплина вытеснила все другие эмоции.

Он с холодным, почти академическим интересом взирал на удаляющийся в утренней дымке крошечный силуэт ладьи, которая, теряя высоту и дымя, всё же уходила.

Нет, он не стал её преследовать. Какой смысл? Приказ был ясен: захватить лагерь, лагерь захвачен. Основные силы разбиты.

А за такое мастерское, отчаянное и наглое представление капитан той ладьи заслужил право на побег и жизнь. Пусть даже, скорее всего, жизнь эта у него будет очень и очень недолгой — такой корабль далеко не уйдёт.

— Командор.

Сзади к нему подошёл адъютант, закованный в латы с символом черного пса в красном ошейнике. Он стоял, недвижим, как скала.

— Докладывай.

— Наши силы завершили зачистку лагеря. Основной части населения удалось сбежать через потайной проход, его мы пока не нашли.

Взято семь Славских в качестве пленных. Один из них — восходящий, первый круг, четвертая ступень, все сильно ранены. Также найдены двенадцать брошенных Молотецких, их уже передали своим, которые отступили к северу.

Командор ухмыльнулся, — полагаю пленных пришлось отбивать?

— Да. — ответил адъютант, после чего сделал небольшую паузу, и в его голосе прозвучала лёгкая, суровая досада.

— По материальным ценностям — абсолютный голяк. То ли у них ничего не было, то ли всё сгорело всё. Одним словом грабить нечего, да чего уж там, даже на память взять нечего, кроме чертового пепла.

Командор лишь пожал узкими плечами.

— Не страшно. Я возьму себе на память воспоминание об этом отчаянном пиздюке на той ладье и пусть эта проклятая звезда будем мне свидетелем. — Его взгляд ещё прикованный к точке, где исчез Мер, сместился на едкий зелёный полукруг медленно выплывавший из-за горизонта.

— Эх, жаль. Я бы с удовольствием предложил ему место в наших рядах. У него есть… необъяснимая дерзость. И умение принимать нестандартные решения под «давлением».

— Он в любом случае долго не протяне, — бесстрастно констатировал адъютант.

— Возможно, но каждый — сам творец своей судьбы. Он выбрал свою, а мы — свою. — Командор резко развернулся, его плащ взметнулся ввысь.

— Пойдём, хочу поболтать с пленными. Особенно с всходящим, интересно, что он может рассказать о своих сородичах… и об этом капитане, что чуть не переиграл нас под самым килем.

Глава 24

Глава: 24

А-а-а…

Мер открыл глаза, и мир обрушился на него не светом, а приступом адской, выворачивающей наизнанку боли.

Каждое дыхание было похоже на глоток битого стекла, и он судорожно, бешено вращая, глазами, огляделся.

Его куда-то несли на носилках, которые болтались в такт тяжёлым шагам носильщиков.

Он попытался двинуться, или хотя бы просто пошевелиться, но тело не слушалось, будто залитое свинцом. Помимо этого руки и ноги были плотно зафиксированы грубыми ремнями, неприятно впивавшимися в плоть.

— Чёрт… Отпустите, своло… — выдохнул он, но договорить не смог.

Тот, кто нёс его спереди, не мог быть назван человеком даже отчасти.

Это было тёмное, шарообразное туловище, испещрённое сотнями ярко-фиолетовых светящихся полос, пульсирующих в такт неведомому ритму.

Из центральной массы росли десятки плоских, гибких отростков, напоминающих руки, и три массивных, цилиндрических, как ноги, опоры на которых существо и топало грузными титаническими шагами.

От него исходил слабый гул и запах озона вперемешку с ароматом перегретого металла.

Мер попытался закричать громче, но тут же получил мощную, оглушающую оплеуху одним из плоских отростков.

В ушах зазвенело, во рту забухла кровь. Позади, видимо, второй такой же шар что-то прошипел и пропищал.

Звуки напоминали шипение змеи пропущенное через воду, понять что-либо не представлялось возможным — в этой речи не было привычных слов, лишь щелчки, шипение и переходящие на ультразвук тона.

Его тащили дальше, а сердце сжималось всё сильнее, отчаянье подступало к горлу комом. Он чувствовал её — ту самую, сладковато-железистую вонь свежей крови, которая буквально висела в спёртом, влажном воздухе.

А после, когда в глаза бросился потолок, с каждым шагом всё сильнее напоминавший расписную, но пугающую картину, выложенную из залитых кровью костей, — он снова попытался вырваться. И снова получил оплеуху, от которой сознание поплыло, а в глазах потемнело.

Не успел он прийти в себя, как носилки втащили в круглую комнату без окон. Его резко приподняли и поставили вертикально у стены, пристегнув ремнями к холодным металлическим скобам. Мер, всё ещё дрожащий, с опаской смотрел на своих пленителей.

Ноги и руки предательски тряслись, не от холода, а от животного ужаса и беспомощности. Его разум, лихорадочно метался, перебирая знания тысячелетий в поисках чего-то похожего, какого-нибудь пути к спасению, слабости, лазейки… Но эти существа не вписывались в его картину мира...

ВЖУУУХ…

По телу пробежали леденящие мурашки.

Это был звук работающего на огромных оборотах железа, смешанный с воем рассекаемого воздуха.

Из тени в центре комнаты выдвинулось странное устройство на тонких штативах. В его центре, с невероятной скоростью, вращался идеально круглый, отполированный до зеркального блеска диск. Он просвистел прямо у его носа, и Мер ощутил поток раскалённого воздуха, сдирающий кожу.

Смерть. Чистая, безличная, механическая смерть. Диск, испускающий лёгкое сияние, начал медленно, неумолимо приближаться к его лицу.

— Нет… — вырвался хриплый шёпот. — Вы не посмеете… НЕТ!

Тем временем круг, отражающий в себе его искажённое ужасом лицо, приближался. Жар становился невыносимым.

— НЕТ!!!

Мер что есть силы зажмурился, и в последнем, отчаянном порыве, дернулся изо всех сил, чувствуя, как ремни впиваются в тело.

— Ты что творишь?!

Внутренний голос Тая прозвучал как удар хлыста. И… мир перевернулся.

Мер дернулся — и оказался не пристёгнутым к стене в красной комнате, а сидящим на узкой походной кровати.

Всё его тело было туго перебинтовано, каждая мышца кричала от боли, но это была знакомая, человеческая боль от перенапряжения и травм.

И его руки… Его руки с силой, достойной человека, готового бороться за свою жизнь до конца, сжимали не воображаемые ремни, а тонкую, хрупкую шею Марии.

Та, застигнутая врасплох, не успела среагировать, её лицо побелело, глаза расширились от ужаса и нехватки воздуха, тело билось в слабых конвульсиях.

— Отпусти её, идиот! — снова прокричал Тай уже прямо в его сознании, и в голосе духа звучала неподдельная паника.

Ошеломлённому Меру не оставалось ничего, кроме как подчиниться чужой воле в чужом же теле.

Его пальцы разжались нехотя, будто против своей природы. Мария рухнула на грязный пол палатки, судорожно, жадно хватая ртом воздух и давясь кашлем.

— Псих… — прошипела она хрипло, отползая от кровати и смотря на него с животным страхом.

Мер опустил глаза, чувствуя волну тошноты и стыда. Это была не его ярость. Это был его страх, прорвавшийся наружу.

— Прости… — вымолвил он с трудом, голос был сорванным и чужим. — Очень… плохой сон.

Девушка, всё ещё потирая шею, слегка подобрела в лице, увидев его растерянность и ужас в глазах.

Она кивнула, принимая объяснение, и осторожно, как дикое животное, подобралась и села на край кровати.

— Как ты? — спросила она тихо.

И только сейчас Мер в полной мере осознал, что ему, вообще-то, очень больно. Он обратился внутрь себя, к внутреннему чувству, к остаткам духовного зрения. Картина была безрадостной.

— Сильное духовное истощение, — констатировал он вслух, и голос его звучал глухо. — Каналы перегружены, резервы на нуле.

— Вай говорил, — кашлянула в кулак Мария, имея в виду старшего алхимика. — Что ты чуть не угробил себя этим своим… манёвром.

— Переживём, — отмахнулся Мер, хотя сам в этом не был уверен и вместо сомнений он решил оглядеться.

Обстановка вокруг была более чем скромной, даже спартанской. Палатка-шатёр метра три на четыре, голый земляной пол, походный стул, стол из ящиков и вот эта койка. — Где мы?

Мария вздохнула, и в её вздохе была вся горечь мира.

— Во временном лагере, в трёх часах ходьбы от… от дома.

— Что произошло, кто это был? — спросил Мер прямо, его взгляд стал острым, цепким.

— То я у тебя хотела спросить! — вспыхнула Мария, но тут же погасла, поникнув плечами. — Чёрт с ними, с черно парусниками. Главное сейчас далеко не это. Что произошло во время боя? Отец… отец был там, на юге.

Мер помотал головой. У него были свои догадки, страшные и почти невероятные. Но ради спокойствия Тая, бушующего внутри, и этой измотанной девушки, он пока решил оставить их при себе.

— Не знаю, — ответил он лукаво. А затем его лицо стало максимально серьёзным, каким оно, наверное, никогда не было у Тая. — Где основные силы? Где братья? Где отец?

На глазах Марии снова выступили слёзы, на этот раз тихие, безнадёжные.

— Я не знаю, — прошептала она, нервно сжимая складки своего простого платья. Слёзы капали ей на руки, оставляя тёмные пятна. — Я отправила разведчиков на заре. Пока они не вернутся, ничего сказать нельзя. Но я… я… — она начала задыхаться от переизбытка эмоций, сдавленно всхлипывая. — Я подозреваю худшее. Если отец использовал тот пузырёк.

Она осеклась, будто спохватившись, что сказала лишнее. Но Мер напротив лишь напрягся, его взгляд стал пронзительным.

— А с этого момента — поподробнее, пожалуйста.

Мария вздохнула, смахивая слёзы тыльной стороной ладони.

— Кровь Первородного Чудовища. Разве отец тебе не рассказывал.

Мер кивнул, делая вид, что да. А в его голове завопил Тай: «Что это? Мер, что это за вещь? Что с моим отцом?!».

«Нечто очень, очень дорогое», — холодно, мысленно ответил Мер, отсекая панику. «И, учитывая описанный эффект и контекст, других вариантов, кроме самого радикального, мало».

«Что это значит?!» — не унимался Тай, его внутренний голос дрожал.

«Я не могу сказать тебе наверняка», — соврал Мер, стараясь успокоить дух. — «Мне нужно больше конкретной информации».

Тай на время притих, но Мер чувствовал его лихорадочную тревогу, будто натянутую струну у себя в груди. Он снова переключился на Марию.

— Где Айк?

Девушка вновь жалобно насупилась, её губы задрожали.

— Мы не видели его с того момента, как он спустился с твоей ладьи к стене.

Один из уцелевших членов экипажа ладьи, которая шла в его сторону сказал, что в башне, которую они заняли, бушевал пожар… а потом её накрыло обломками ладьи Молотецких. Боюсь… — она не договорила, закрыв лицо руками.

Мер жёстко сжал кулаки, так что хруст костяшек заглушил её слова.

— Дерьмо… — выдохнул он. И в унисон с ним, мысленно, но с той же яростью, проговорил Тай: «Они за это ответят».

На Айка у мера были крайне серьезные планы, и осознание, что все его задумки разлетелись в пыль, заставило его вены воспылать праведной яростью.

Он попытался резко подняться, но титаническая слабость и головокружение просто сложили его обратно на кровать. Видя эти беспомощные потуги, Мария не на шутку испугалась.

— Нет, не сметь! Потерю ещё одного брата я не переживу! Лежи, отдыхай. Скоро подойдёт Вай, посмотрит тебя ещё раз… — сказала она и снова заплакала, на этот раз слёзы были тихими, казалось бесконечными.

Не в силах остановиться, она рухнула на край кровати, уткнувшись лицом в одеяло рядом с ним. — Скажи, что они придут… Скажи, что с отцом и всеми нашими всё в порядке! Умоляю!

Её плач, перешедший в глухую, безысходную истерику, разнёсся по маленькой палатке.

Мер лежал, глядя в потолок из грубой ткани, чувствуя на себе её отчаяние, как физический груз.

— Всё будет хорошо, — с трудом выдавил он, чуть сам не поддавшись накатывающей волне чужой паники.

— Они скоро вернуться, мы слегка передохнем, и как накостыляем Молотецким... — Он говорил и вместе с тем медленно, неловко, погладил сестру по голове, так, будто она была маленьким милым щенком.

Та, насупившись, слегка успокоилась, её рыдания стали тише. Она встала, отряхнулась, избегая прямого контакта глаза в глаза.

— Я… я пойду. Ты наверняка голоден. Принесу что-нибудь.

Мер просто кивнул. И как только тяжёлый полог палатки захлопнулся за ней, оставив его в полумраке один на один с гулом в ушах и ноющей болью во всём теле, он мысленно произнёс, обращаясь к своему невольному сожителю:

«Тай…».

«Да?». — тот отозвался немедленно и настороженно.

«Скажи мне, сколько букв в слове «жопа»?».

«М-м-м…». Тай на секунду растерялся от абсурдности вопроса в такой момент. «Четыре. «Ж», «О», «П», «А». Всего четыре».

«Неправильно, — мысленно, но с ледяной, почти злорадной горечью поправил его Мер. «В жопе только мы. И самое печальное… я не вижу её глубины, от слова совсем».

Внутри воцарилась тишина. Тишина, полная понимания того, в какую немыслимую, тёмную и глубокую пропасть они только что провалились.

«Но мы же справимся?». — начал Тай, и в его мысленном голосе слышалась не просьба, а потребность в подтверждении, в якоре и надежде.

— Конечно, — почти автоматически ответил Мер, хотя в душе бушевали сомнения. — Но надо восстановиться. А пока…

Его снова прервал Тай, и его мысленный голос стал настойчивым, почти требовательным.

«Что это за кровь чудовища такая?».

«Он не отстанет», — подытожил про себя Мер, чувствуя упрямый настрой духа. Придётся вести неприятный разговор. Он мысленно вздохнул, собираясь с мыслями.

«Ответ кроется в названии. Кровь Первородного Чудовища. Как и любая кровь, она содержит в себе часть силы, часть сути существа. А Первородные Чудовища…». — Мер замялся, подбирая слова в этом новом мире. «Они не из нашего времени. Они из эпохи, когда мир только формировался, а законы были… гибче».

«Ты их видел?». — спросил Тай, и в его тоне сквозило одновременно ужасное любопытство и страх.

— Нет, — Мер судорожно замотал головой. «Ни я, ни кто бы то ни было из тех, кого я знал, никогда не видели ни одного из таких существ живым. Только следы. И… обрывки и то иногда».

«Хм-м», промычал Тай, переваривая полученные сведения. «Тогда откуда кровь?».

«Мне бы кто объяснил», — с лёгкой горечью ответил Мер, и это была чистая правда, если он и знал, то попросту не помнил.

Законы сохранения материи, казалось бы, должны были сделать подобные реликты невероятно, просто исчезающе редкими. Но мир, как он уже понял, игнорировал многие прежние правила. — «Наверное, находят в древних захоронениях, запечатанных с помощью забытых техник».

Тай не принял эту отговорку, но сменил тактику.

«Чёрт с ней, с источником. Что она делает?».

— Эхх, — выдохнул Мер. «Всё просто, на первый взгляд. Она несёт в себе колоссальный, почти невообразимый заряд дикого, неструктурированного эфира. С такой концентрацией и плотностью, что от одного взгляда на неё в пробирке… страшно становится даже опытным алхимикам».

«Продолжай», — мысленно попросил Тай, и в его «голосе» прозвучала натянутая, опасливая решимость.

«Да тут и продолжать-то нечего», отмахнулся Мер, но тут же понял, что надо договаривать. «В мои времена такая субстанция была по силам только самым могущественным культиваторам, начиная с пятого круга. А лучше — шестого или седьмого. И то, с огромными предосторожностями. Потому что кровь эта коварна. Она несёт в себе не просто силу, а целый букет угроз. От немедленного отравления эфиром и мучительной смерти… до фактически любой, самой изощрённой болезни или мутации. Причём мутации такой», — Мер сделал паузу для пущего эффекта, «что тебя родная мать не узнает, да и не захочет узнавать».

Тай внутри него захрипел, будто ему перекрыли воздух.

«То есть… мой отец…»

«Стой, стой!» резко оборвал его Мер, понимая, что зашёл слишком далеко и теперь надо срочно дать какую-то надежду, иначе он может впасть в отчаяние и стать неуправляемым.

«Был в мои времена один… трюк. Опасный, отчаянный, но теоретически возможный. И, судя по всему, твой отец им воспользовался».

«Да?». — спросил Тай, и в этом одном слоге была такая хрупкая надежда, что Меру стало не по себе.

«Да», — подтвердил он, стараясь звучать убедительно. «Если не пытаться впитать этот эфир, не пытаться усвоить его — что для организма второго круга смерти подобно — а просто использовать свое тело как проводник… как живую батарейку для одного, невероятно мощного удара… тогда можно избежать большинства побочных эффектов. Они просто не успеют развиться, потому что вся энергия будет одномоментно выплеснута наружу. И судя по тому, какую тьму разорвал тот луч света… твой отец, видимо, выбрал именно этот путь».

«Да, но… он же только второго круга. Он смог провести через себя столько энергии?».

— Мы отчётливо видели, что смог, — коротко бросил Мер, и тут же поспешил добавить, видя, как Тай готовит новый вопрос. «Но что с ним случилось после… Честно, даже гадать не возьмусь. Уж очень неблагодарная это работа — предсказывать последствия такого насилия над природой вещей».

Тай утвердительно хмыкнул, и успокоился, пусть и ненадолго.

Мер же внутренне напрягся. Он не решился раскрыть Таю правду до конца. Этот «трюк» был в тысячу раз опаснее, чем простое слияние с энергией. Он требовал недюжинного мастерства в управлении энергетическими потоками, которых у Михаила, скорее всего, не было в достатке.

А даже если опыт и был, то второй круг… это катастрофически мало. Энергетические каналы простого восходящего второго дана под таким напором должны были сгореть, как паутина в пламени паяльной лампы. Шансов у вождя Славских попросту не было.

А Таю оставалось надеятся лишь на чудо или на какую-то местную, пока неизвестную Меру новую особенность мироустройства.

Тай уже собирался задать новый, неудобный вопрос, но в этот момент их прервали лёгкие, но уверенные шаги за пределами палатки. Ткань у входа откинулась, впуская полосу дневного света и струю свежего, пахнущего хвоей воздуха.

В помещение вошла девушка. Довольно привлекательная, с пышной, огненного цвета шевелюрой, собранной в небрежный, но милый пучок. По лицу, милому и открытому, рассыпались веснушки. А её глаза… зелёные, как молодые листья после дождя, светились тёплой, искренней улыбкой, будто сотканной из самого солнечного света. В руках она несла простой деревянный поднос, полный дымящейся, скромной, но пахнущей невероятно вкусно еды.

— Привет, милый, давненько мы не виделись! — звонко начала она, и её голос был таким же тёплым, как и улыбка.

Мер внутренне опешил. «Тай, это кто»? — быстро спросил он, чувствуя, как дух в нём встрепенулся, а по телу пробежала смесь облегчения и смущения.

«Это Кальма. Моя… наша», — поправился Тай, и в его мысленном голосе впервые за долгое время появились нотки чего-то мягкого, почти нежного. «Очень близкая подруга. Я… вроде рассказывал о ней».

Мер ничего не запомнивший из его рассказов, кроме имени, все же кивнул девушке, стараясь изобразить на лице привычную для Тая улыбку.

После их разговора, после крови, и почти неминуемой гибели, солнечное появление этой девушки, казалось чем-то сюрреалистичным и бесконечно желанным. Как глоток чистой воды в пустыне, то чего хотелось все сердцем.

Глава 25

Глава: 25

Тишину в палатке нарушал только громкий, неловкий звук еды.

Мер, забыв о всяких приличиях, жадно уплетал похлёбку, хлеб и солонину, будто опасался, что миска вот-вот испарится.

Горло горело от горячего и спешки, но первобытное удовольствие от простой сытной пищи затмевало все неудобства.

Кальма сидела напротив на табурете, подперев подбородок рукой, и наблюдала.

Её взгляд был тёплым и снисходительным — на Мера она взирала, как на большого, неловкого ребёнка, который наконец-то добрался до еды после долгой голодовки.

Мер, почувствовав этот взгляд, нервно косился на неё между глотками вина. Внутри же кипел тихий спор.

«Тай, что ей от меня нужно? Она пялится на нас как на экспонат», — мысленно бросил Мер, отлавливая кусок мяса в тарелке.

Тай отозвался с лёгкой обидой. «Это Кальма, моя девушка вообще-то, или ты не помнишь? Тем более мы больше месяца не виделись месяц. Естественно, что она соскучилась».

«И что, мне теперь с этой информацией делать? Неужто мне за тебя ухаживания изображать?».

«Ну… можешь, конечно попробовать»,— в мысленном голосе Тая прозвучал неприкрытый намёк и даже чуть бравады. «Но только под моим чутким руководством», Ответом на эти слова была мимолётная гримаса Мера и удивлённая реакция Тая.

«Ты же сам говорил, что по женскому вниманию соскучился. Вот оно, внимание, пришло само».

Мер мысленно фыркнул, отставив почти пустую миску.

«Брось. Сейчас не до игр. Надо людей собирать, у нашего порога просто колоссальное неприятности. Или ты думаешь, Кольские и Молотецкие в следующий раз нагрянут к нам с изменениями?».

«Я знаю!»— вспыхнул Тай. «Но все же она переживала! Я не могу вот так взять и сделать вид, что её не существует!».

«Раз тебе это так нужно, то говори сам. Я рот открывать буду, а ты слова подбирай. Только без этих… сахарных соплей, пожалуйста? А то меня и стошнить может».

«Ага, а сам, наверное, в свои-то времена только и делал, что был серьезным как сам пиздец, прям снежная королева, только в мужски х шмотках,— язвительно парировал Тай.

«В отличае от тебя, я был занят развитием, щенок, а не облизыванием девичьих пальчиков». Гневно ответил Мер, его эта беседа уже начала доставать, Тай же напротив весело на глазах.

«Ну почему сразу пальчиков, у женщин есть масса мест где мой язык смотрелся бы гораздо уместнее…». Хихикая и продолжая балаболить Тай, Мер был слегка ошарашен…

«Фу блядь… все говори с ней сам… » Видя, что клиент почти готов, и вот-вот сорваться, Тай не стал возражать.

Далее, последовало недовольное, молчание.

Внешне Мер откашлялся и поднял глаза на девушку. Его выражение лица, смягчилось — Тай начал говорить своими, не своими устами.

— Привет, Кальма, — прозвучало немного хрипло, но уже без прежней отчуждённости.

— Привет, — она улыбнулась шире. — Я так рада, что ты… что вы вернулись. Хоть и так... — Девушка с некоторой досадой, взирала на его потемневшие бинты.

— Да, бывает, до свадьбы заживет, — коротко кивнул Мер, давая Таю пространство для манёвра.

Она наклонилась вперёд, её зелёные глаза стали серьёзными.

— Что там случилось? Все только и говорят о каком-то синем свете на юге, о новых кораблях…

Мер(под диктовку Тая) начал рассказывать.

Скуповато, по-мужски, но без откровенной лжи, ну почти. Упомянул стычку с гиенами.

— Как жаль что шкура осталась на люгере, а я вообще-то самую большую завалил и тебе подарить собирался, только вот… — Девушка видя, нотки зарождающейся грусти перебила его.

— Ничего страшного, главное что ты цел. — Ответила она и подмигнула с широкой, счастливой улыбкой. Тай продолжал.

— Там… одна местная жительница помогла, рассказала про вторжение, — выговорил он, чувствуя, как Тай мысленно корчится от формулировки и тут же поправился.

— Русалка, но мы с ней разошлись мирно.

Кальма аж подпрыгнула на месте. — Русалка?! Тай, ты с ума сошёл! Они же…

— Я знаю, что они, крайне опасны — перебил он её, и в голосе впервые прозвучала твёрдость, исходившая от самого Мера. — Но иного выбора не было. И да, — он добавил, видя её испуганный взгляд, — я ни в жизнь… не стал бы связываться с ней по доброй воле. Это была необходимость.

Его тон, жёсткий и окончательный, заставил её притихнуть. Она кивнула, доверяя, но страх за любимого в её глазах не угас. Мер чувствовал недовольства, Тая, но тот сделать ничего не мог.

Дальше речь зашла о бое. Мер-Тай описывал короткими, рублеными фразами: «их было больше», «корабли с черными парусами», «огненная стена», «прорыв».

Он не врал, но и не рисовал полной картины, той жопы в которой они оказались.

К концу рассказа лицо Кальмы было бледным, а губы слегка дрожали.

— Я так боялась за тебя, — выдохнула она, и её рука потянулась к покрывалу, чтобы коснуться его руки.

Мер инстинктивно дёрнулся назад, изобразив (а отчасти и почувствовав) спазм боли.

— Осторожно! — его голос прозвучал резче, чем планировал Тай. — У меня и так, Всё… всё болит.

Он видел, как её глаза наполнились не только сочувствием, но и обидой. «Слишком грубо!». — завопил внутри Тай.

«Если бы я не остановил было бы слишком больно, ты этого хочешь?».

«Молчи!».

Кальма отняла руку, смущённая. Она медленно встала, собирая посуду.

— Я… я поняла, отдыхай вижу у тебя был очень трудный день.

Она направилась к выходу, но на пороге замерла и обернулась.

В её взгляде была такая смесь боли, беспокойства, любви и решимости, что даже Мер на мгновение почувствовал неловкость.

Она быстро вернулась, наклонилась и, прежде чем он успел отреагировать, коснулась губами его щеки. Поцелуй был лёгким, тёплым, пахнущим травами и дымом.

— Главное, что ты жив, — прошептала она и, не дав ему сказать ни слова, выскользнула наружу.

Мер сидел, застыв. На щеке горело пятно от поцелуя.

«Вот видишь?»— мысленно произнёс Тай, и в его «голосе» звучали и торжество, и уязвлённость. «Она не просто «девка».

«Вижу»,— сухо ответил Мер, стирая тыльной стороной ладони след от её губ.

«Вижу преданность и уязвимость, которую мы не можем себе позволить. Не сейчас».

«Ты чёрствый кусок…».

«Я ещё до хрена живой чёрствый кусок дерьма, а ещё я реалист. А твои сопли могут нас обоих в могилу загнать. Мы договорились — сначала дела, все остальное после.»

Наступила тяжёлая пауза. Мер чувствовал бурю обиды и гнева со стороны Тая. Но также чувствовал и его понимание. Словно бы тот, скрепя сердце, признавал правоту.

«Ладно,— наконец мысленно вздохнул Тай». — Но и грубить ей ты без повода не будешь».

«Принято,— кивнул Мер». Это было шаткое, но рабочее решение, которое устраивало всех.

— А теперь, как старший в этом балагане, приказываю — позовите всех главных. Я собираю совет, сейчас же.

Он поднял голос, обращаясь уже к пустому пространству у входа: за которым тут же послышались шаги.

Из-за полога донёсся тихий, но чёткий ответ: — Уже бегу.

Через пять минут у его кровати стояли четверо. Мария — вариантов отвертеться у неё просто не было.

Вай, старый прохиндей, алхимик клана и лекарь на пол ставки. С искренним профессиональным интересом в глазах (гораздо большим, чем ко всяким советам) уже без церемоний начал разматывать с Мера старые, пропитанные потом бинты.

— Э-эм, — не выдержал Мер, чувствуя, как холодный воздух касается кожи. — «Надо кстати будет потом спросить его… на кой чёрт меня вообще забинтовывали, если у меня истощение духовного источника? Физически на мне, кажется, и мухи не еблась»..

Тай мысленно кашлянул в знак протеста.

«Ну, почти, не еблась». — добавил Мер.

Третий, Миклав — старичок с длинной, седой, как лунный свет, бородой.

Мер припоминал его лицо с общих собраний.

И четвёртый — капитан его ладьи, собственной персоной.

Мужчина выглядел смертельно уставшим, под глазами сияли своей глубиной синяки, а еще от него слегка пахло перегаром, который он, видимо, пытался перебить веточками хвои.

«Ты помнишь его имя?». — мысленно спросил Мер.

«Нет»,— ровно и четко ответил Тай. — Хоть убей не помню. Он вроде к нам прибился почти перед самым выездом из столицы и я с ним не пересекался.

«Всего четверо, не густо». Мер опёрся на изголовье кровати, собрал в кулак остатки сил и авторитета, который ещё могло излучать тело Тая.

— Спасибо, что пришли так скоро. Я не так давно очнулся. Можете объяснить, что происходит? Дайте картину, общей ситуации.

Вай, не отрываясь от осмотра его грудной клетки и каналов на запястьях, кивнул и заговорил первым, его голос был сухим и деловым:

— С моей стороны всё чисто, разумеется, что касается медицины и алхимии. Успел собрать почти все инструменты, книги, компоненты и снадобья из главной лаборатории. Так что с лечением, ядами и прочим в ближайшем будущем проблем не будет. Если, конечно, не начнётся эпидемия чумы или с неба на нас не упадёт дракон.

Мер кивнул, перенося взгляд на старейшину.

Тот вздохнул, и в его глазах была плескалась грусть и усталость.

— У меня, сынок, всё хуже. Мы сумели вывести всех людей и часть скота. Забрали большую часть инструментов, оружия, кое-какие кристаллы и золотой запас из тайника. Но с едой… проблема. То, что успели схватить на бегу, да запасы в лодках — хватит максимум на неделю. И то, если растягивать.

— А сколько нас вообще? — спросил Мер, чувствуя, как в животе холодеет.

Старичок приложил руку к уху, его губы беззвучно шевелились, будто он считал по старинке, на пальцах.

— Сто тридцать пять мужчин. Из них пятьдесят шесть бойцов, включая тринадцать восходящих. Двести пятьдесят четыре женщины, из них три восходящих. Семьдесят восемь детей… и шестьдесят семь стариков, неспособных драться. Всего… четыреста двадцать семь душ.

— Хм. «Очень много голодных ртов», — холодно констатировал про себя Мер.

«Не сметь их трогать!». — будто предугадав ход его мыслей, завопил внутри Тай, его дух взметнулся яростной волной.

«И не думал»,— мысленно усмирил его Мер, но мысль о том, что кормить в лесу, без базы, такое количество людей, была утопической.

Слово взял капитан. Он говорил глуховато, уставше, но по делу:

— У нас уцелело, в сумме, четыре большие ладьи — три сильно повреждены, в строй станут но о скорости можно и не мечтать. Ещё к нам вышли две большие лодки с охотниками и пара обычных ладей, что в момент атаки были не на базе. Есть мелкие лодки, но почти все сейчас в разведке. — Он закончил и замер, устало потирая переносицу. Его свободная рука нервно лапала что-то во внутреннем кармане куртки — явно плоскую фляжку.

Мер кивнул ему в знак благодарности, и капитан слегка расслабил плечи.

Последней была Мария. Она стояла прямо, как струна, но под глазами у неё были те же синяки, что и у капитана.

— Я выставила караулы по периметру. Лошадей у нас немного, но всех оставшихся отправила на дальние патрули — по две версты в каждую сторону. Источник чистой воды у нас есть, дров вокруг — больше чем достаточно. — Она ненадолго замолчала, собираясь с духом, и все присутствующие затаили дыхание, зная, о чём будет дальше.

— Пока… пока ни один из разведчиков, отправленных на юг, к месту главного боя, не вернулся. Ни один.

В палатке повисла тяжёлая, гробовая тишина. Даже Вай на секунду прекратил своё ковыряние. Мер видел, как у старейшины дрогнула борода, как капитан сжал кулак, а Мария, склонив голову, будто ждала удара.

Мер медленно кивнул, впитывая эту мрачную мозаику. Ситуация в его голове, наконец, обретала чёткие, пугающие очертания. Отряд беженцев без продовольствия, с ограниченными боевыми силами, в незнакомой, потенциально враждебной местности, без вестей от основной части клана и его лидера. Дела из «плохих» превращались в «катастрофические».

Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как рёбра протестуют, а духовные каналы ноют пустотой.

— Ясно, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали все. — Благодарю. Картина… мной вполне определённа. — Он обвёл взглядом каждого. — Теперь, перед тем как я выскажу свои варианты того, что нам делать дальше, хочу выслушать ваши предложения. Любые. От самого безумного до самого осторожного, сейчас все может быть к месту.

В зале повисла тишина. Но на этот раз она была не растерянной, а сосредоточенной. Вай перестал возиться с бинтами, старейшина прикрыл глаза, погружаясь в мысли, капитан вытащил ту самую фляжку, но не открыл, а просто сжимал её в руке, а Мария уставилась на брата с серьезным лицом.

Совет клана начинался, а с ним начиналось время трудных решений.

Мария начала первой, её голос звенел вымученной уверенностью:

— Мы должны ждать. Я уверена — разведчики вскоре найдут отца и флот! Даже если их разбили, я уверена, вместе мы сможем...

— Я уловил суть, — сухо прервал её Мер. Шанс на то, что хоть кто-то из основных сил выжил, был в его расчётах крайне сомнительным. Он отталкивался только от того, что имел сам, от своих ничтожных сил.

— Господин, если позволите, — начал старейшина, проводя рукой по бороде. — У нас хватит кораблей, чтобы погрузить всех на борт. Да, большую часть добра придётся бросить. И слегка поголодать в пути. Но я уверен, мы сможем вернуться в столицу и встать под защиту закона, обратиться к императору с петицией.

— Чтобы выглядеть как побитые собаки?! — прикрикнула Мария. Дворянская гордость и статус претили ей соглашаться с бегством.

— К сожалению, я вынужден с ним согласиться, — продолжил Вай, ловко наматывая на плечи Местра свежие бинты. — Девочка, у нас нет сил. Если… — он злобно хмыкнул, — если нас заметят, наша песенка будет спета, а на каких органах тебя и твою гордость будут вертеть солдаты Молотецких, я лучше умолчу.

Мария рванулась к старику, глаза её полыхали, но капитан грузно встал между ними.

— Мин свали, с дороги, или ты тоже считаешь, что они правы?!

— Я? Нет. Отнюдь, — капитан покачал головой, пахнущей хвоей и спиртом. — Но и для войны, даже партизанской, сил у нас маловато. Да и место это… слишком открытое, надо его менять, причем срочно.

— Нет! — крикнула Мария. — Если отец с флотом выйдет сюда, а нас тут не будет, что он подумает?

Все понимали: Михаил мог впасть в ярость и наделать глупостей.

— Оставим наблюдателя на быстрой лодке, — предложил Вай.

— Нет! — уже почти истерично возразила Мария.

Начинался балаган. Но Мер прервал их одним словом, выжатым сквозь зубы:

— Заткнулись.

В палатке мигом воцарилась тишина. Он оглядел их: безнадёжную надежду Марии, старческий скепсис, усталую прагматичность капитана.

Но у него были другие планы. Он не намеревался отдавать столь ценный актив, как своя территория, без боя.

— Значит, будем воевать, — огласил он решение.

Все затихли. Мария на миг изменилась в лице, будто её ударили.

— Нет! У нас нет для этого сил!

— Я уже все решил. — Спокойно молвил Мер.

— Чёрт бы тебя побрал, — перебил она его, и в ее голосе впервые прозвучала злость .— Ты младше меня, и я буду решать.

— Все вон, — спокойно сказал Мер, но из-за криков сестры никто ничего не услышал.

— ВСЕ ВОН! — он крикнул в полную силу, и в голосе его зазвенела нечеловеческая воля.

Через пару мгновений в палатке остались только двое Славских — брат и сестра.

— Ты чего задумал? — прошептала Мария, отступая на шаг.

— Я задумал мстить и отбить, то что мое по праву.

— Но у нас нет…

— Это уже мои проблемы! — отрезал он. — Да и все блоки — у нас в головах. Нет людей — значит, надо найти. Нет кораблей — угнать, купить, построить. Нет плана — придумать.

— Но ты… ты не можешь решать в одиночку! Я старше! У меня выше круг!

— Мне плевать, я могу и буду делать то, что посчитаю нужным. — тихо ответил Мер. Терпение его лопнуло. Он не потерпит своеволия в ситуации, когда каждый миг на счету.

Он молча, резким движением схватил её за запястье и притянул к себе так близко, что она почувствовала его горячее дыхание на лице.

— Пойми, сестрёнка. Ситуация критическая. Если мы будем мусолить каждое решение по полдня, мы все покойники. Неужто ты хочешь, чтобы все они… — он указал подбородком на стенку палатки, за которой слышались голоса лагеря, — …сдохли в муках от голода или на колах у Молотецких?

— Нет… — прошептала она, застыв как кролик перед удавом.

— Очень надеюсь, что это не просто слова, — сказал Мер и резко отпустил её руку. — Не пойми меня неправильно. Это не узурпация власти, это все — временно.

Мария слегка тряслась. От прикосновения в ней вскрылся целый рой эмоций.

В меньшей степени — злость, ярость, обида. В большей — ошеломляющее, банальное раздражение от того, что он оказался прав, когда ей так хотелось, чтобы правой была она. Она собралась было уйти, но Мер крикнул ей вдогонку.

— Скажи всем, чтобы собирали вещи. Мин прав — нам нужно искать место получше. И желательно — поскрытнее, а ещё максимально поскорее.

Мария ничего не ответила. Лишь кивнула, не глядя, и вышла, откинув полог так, что он захлопнулся с громким шлепком.

В палатке воцарилась тишина.

— Мер, ты… — начал Тай, и в его мысленном голосе была неумолимость судьи.

— Что я? — мысленно вздохнул Мер, уже ожидая упрёков.

— Мер, ты… молодец.

Такого Мер явно не ожидал. Внутренне он даже опешил.

— Как-то необычно. Я-то ожидал скандала.

— Да просто… Мария, скажем так, ей всегда давались трудно сложные решения. Особенно когда нужно выбирать между чем-то и не гордостью.

— Женщины… — мысленно усмехнулся Мер.

— Такие они, женщины, — парировал Тай, но тут же сменил тему. — Ладно. У тебя есть место для новой базы на примете?

— А это мы сейчас посмотрим, — сказал Мер и развернул свою старую, истрёпанную по краям, но невероятно детальную карту из прошлой жизни.

Ту самую, что так долго пылилась у него в нагрудном кармане, дожидаясь своего часа.

На пергаменте, почти не тронутом временем этого мира, были обозначены тропы, пещеры, ущелья и заброшенные форпосты, о которых здесь, возможно, уже давно забыли.

Его взгляд скользнул по знакомым контурам, выискивая точку, где можно будет затаиться, окрепнуть и начать плести паутину возмездия.

Глава 26

Глава: 26

«Нет, тут мы ставить базу точно не будем», чётко и громко ответил Мер, водя пальцем по одной из укреплённых точек на карте.

«Но почему?! Место, то шикарное». — Мысленно взорвался Тай так громко, что у Мера мысли в голове чуть не разбежались в разные стороны.

— По одной простой причине. — Мер перевел дух… «Возможно, допустим, этот форт даже и сохранился», — Мер благоразумно умолчал, что он лично знал того, кто его строил, и оттого надежда на сохранность была отнюдь не иллюзорной.

— Но, он находится в крайне невыгодной позиции. С одной стороны — непроходимое болото. С другой — горное ущелье, причём настолько глубокое, что проложить мост будет решительно невозможно. А значит, пути отхода остаются только два. А значит, нас легко отрезать и взять в клещи. Это ловушка, а не база.

«Так у нас же корабль есть!». возразил Тай.

«Тупой ты дебил, Мария и остальные на кораблях сюда пришли?».

«Нет». — мысленно ахнул Тай.

«К тому же, кораблей у нас с мало, и если их заметят, отбиться или убежать мы уже не сможем, от того место должно быть капитальным, автономныс и очень скрытным».

Почти прорычал про себя Мер и вздохнул, если бы у него было больше сил, ну хоть капельку, ему не пришлось бы выносить этот мозговой штурм, идущий уже по пятому кругу.

Таю, же в свою очередь казалось, что Мер просто игнорирует его варианты из чистой вредности.

То слишком близко к границе владений Молотецких, на что Тай резонно замечал, что прятаться иногда лучше на самом видном месте, — Мер сказал, что он идиот.

То нет источников еды и воды, что само собой разумеется - недопустимо.

То, как тут, слишком сложная местность.

Перебирая объект за объектом — руины бывшей крепости, форпосты, пещерные комплексы, — они добрались до отметин означающих шахты. Мер остановил палец на одном из таких обозначений.

«Шахты», — прогудел он про себя, потирая переносицу. — Это хороший выбор. Заброшенные выработки, лабиринты тоннелей. Скрытность будет максимальной. Но вопрос с продовольствием остаётся в силе. Хотя… их преимущества отрицать нельзя.

Он снова вглядывался в карту, в десятки пометок, в сотни мелких замечаний, сделанных когда-то другим почерком для других нужд.

«Может, вообще никуда не полетим?». Почти умоляюще попросил Тай.

Мер покачал головой. — Нет. Даже если это решение в итоге окажется ошибкой, сдать назад сейчас — значит уронить свой авторитет ниже плинтуса. Твоя сестра непременно этим воспользуется. А учитывая, что разведчики не вернулись…

Мер осекся и замолчал.

Он не хотел поднимать эту тему, но от судьбы никуда не убежишь. Рано или поздно им всем придётся принять тот факт, что основные силы их клана, скорее всего, разгромлены.

А его братья и отец, в лучшем случае, по какому-то божественному проведению, сейчас находятся в плену. В худшем…

Тай тоже промолчал. Мер чувствовал в его молчании тяжёлую, почти осязаемую горечь.

От размышлений их отвлёк крик снаружи, пронзительный и полный нездорового возбуждения:

— Разведчики прибыли! Разведчики прибыли!

Мер встрепенулся. Даже в глубине его крайне скептической души вспыхнул маленький, упрямый огонёк надежды.

Надежды на то, что хотя бы части флота удалось уцелеть и отступить. Люди всегда готовятся к худшему, но надеяться — то на лучшее. Этот случай не стал исключением.

Секунды слились в минуты, и даже не видя лиц, не слыша их голосов, Мер чувствовал, как надежды людей за стеной палатки, тех, что ждали и верили, вдруг разбились вдребезги.

В воздухе повисло нечто тяжёлое и густое — не шум, а именно тишина, полная раздавленных ожиданий.

И осознал это не только Мер, «что?», его рука потянулась к лицу с уголка глаз медленно ползла, мутная полная боли слеза.

«Но я же не плачу». Подумал про себя Мер и тут до него дошло.

«Тай, Тай!». Мер кричал в полный голос, но ответом была только чувство полного вселенского разочарования и злобы.

Продираясь сквозь всхлипы и скрежет зубов ему ответил надрывный голос Тая… казалось, тот готов разорваться на тысячу осколков, от накопившихся эмоций.

«Мер».

— Эм… да…

«Пообещай мне, что…». Слова давались Таю тяжело, будто их из него выдавливали силой, но он сквозь боль продолжал.

«Пообещай мне, пообещай что мы отомстим, что мы ответим им всем. Всем, до самого последнего человека! До самой последней чертовой собаки!». Кричал Тай выплескивая свою ярость и боль наружу.

Мер не планировал ему отказывать, да и не смог бы, он и сам наверное не знал, почему, наверное ему просто стало жалко своего невольного попутчика

А ещё он подозревал, что часть эмоций парня передалась и ему, иными доводами пояснить почему слезы все продолжали скатываться по его щекам он попросту не мог..

«Обещаю, никто не уйдет, без соответствующей расплаты». Мер не видел, но чувствовал Тай принял его обещание, и на душе как то сразу стало чуть полегче…

«Разбирайся сам», устало ответил дух. «Я… я полностью тебе доверяю, а мне... Нужно немного подумать…»

И после этого Тай затих. Было странно ощущать эту внезапную, глухую пустоту, прогоняемую только собственными мыслями. Но Мер посчитал, что так даже лучше, как для него так и для парня.

Не прошло и пары минут, как в палатку, почти не стучась, вошёл молодой парень, гонец. Он вытянулся по стойке «смирно», но его лицо было землистым, а глаза бегали в немом ужасе.

— Господин… разведчики вернулись. Они… они принесли ужасные вести.

— Вести? — переспросил Мер, пускай он уже всё понял.

— Наш флот… полностью разгромлен, — парень мотал головой, будто не веря своим собственным словам.

— Отец? Братья? — спросил Мер коротко, без эмоций.

— Не… не обнаружены. Ни живых, ни… — гонец не договорил, лишь снова мота головой, в знак согласия с самым худшим.

— Есть выжившие? — всё тем же ровным, ледяным тоном спросил Мер.

— Нет. По крайней мере наши разведчики никого не нашли… — Сказал парень и нервно сглотнул.

Мер кивнул, отсекая дальнейшие подробности. Они были не нужны, суть и так была ему ясна как светлый день.

— Как там со сборами дело продвигается?

Парень, всё ещё не до конца пришедший в себя, слегка трясущимися руками поправил ремень и не поднимая глаз продолжил.

— Сборы идут… так быстро, как только мы можем. К вечеру, думаю, будем готовы к выдвижению.

— Хорошо. Можешь идти.

Но парень, развернувшись, замер на месте, будто чем то недовольный, спустя мгновения он, видимо поборол собственный страх и заговорил вновь. — Господин… ваш отец и ваши братья… возможно, мертвы. Не хотите ли вы… проводить их души в последний путь?

— Нет. Не хочу, — резко, почти грубо оборвал его Мер. Он даже привстал с койки, и его тень, падающая на стену палатки, казалась вдруг огромной и угрюмой. — Во-первых, это ещё не доказано, нет тела, нет дела, как говорится. Во-вторых, сейчас нам попросту некогда. Мне нужно заботиться о живых, иначе мы все рискуем к ним скоро присоединиться. О мёртвых можно позаботиться и потом. Они уже никуда не спешат.

Молодой посыльный, сражённый такой прямой и беспощадной логикой, лишь кивнул, и вылетел из палатки со скоростью испуганной птицы.

Как только полог захлопнулся, Мер схватился за голову, в висках неприятно застучало.

«Только паники мне тут не хватало»,— прошипел он про себя, ощущая, как по спине ползут мурашки.

Он с силой выдохнул, заставив дрожь в руках утихнуть, и опустился обратно на кровать.

Его взгляд снова упал на карту, разложенную перед ним. Линии дорог, условные знаки укреплений, синие прожилки рек — всё это было теперь не просто географией.

Это было полем для манёвра. Единственным, что у него осталось. Он медленно провёл пальцем от их текущего положения, по ориентирам. Ему предстояло много работы.

…

Командор восседал в своей каюте. Галеон был более чем просторным, и в этом зале можно было бы и в догонялки играть, если бы не нагромождение мебели — шикарной, лакированной, из дорогого тёмного дерева.

В общем, всё, как Юлий любил. Никакой позолоты, вычурности или ханжества. Только скромная роскошь, ничего более. То же самое касалось шкафов, диванов, стеллажей и ковров, да и всей его жизни в целом.

Юлий лениво ковырялся вилкой в тарелке, с почти физическим раздражением взирая на остатки обеда.

«Это то странное чувство, когда вроде бы и вкусно, но уже не хочется. Нехорошо», — пробормотал он, отодвигая недоеденный кусок жаркого.

Откинувшись на стуле, он уставился в расписанный батальными сценами потолок.

«А ведь всё неплохо получилось. Удачно влипли в разборку между местными маленькими кланами. Ха! Пусть и маленькими, но платят они вполне достойно».

Мысль о деньгах заметно приподняла ему настроение. Все же он был наёмником, и деньги были целью и сутью существования его и всей его банды печально известных «Чёрных Псов».

Мечтательное спокойствие было прервано резким как разрыв бомбы возгласом. — Тебе сюда нельзя!

За ним послышались тяжёлые шаги — не человека, а наверное быка, причём крайне раздражённого.

— Свали отсюда, малец, — прозвучал жёсткий, низкий голос.

— Чёрта с два лысый!

— Ах ты!

Юлий приподнялся на стуле, рука инстинктивно легла на рукоять любимой сабли.

Вариантов, кто мог к нему пожаловать, было немного. Он даже на секунду задумался, не устроить ли незваному гостю резкий урок гостеприимства. Его люди вполне могли это реализовать.

Но, немного подумав, он решил, что не стоит. Незачем портить реноме перед пусть и специфичным, но всё же временным союзником.

— Впустите его уже! — прикрикнул командор, поправляя складки камзола.

Дверь открыли ударом ноги, и перед ним предстал тот, кого называли лидером Молотецких — Карс.

Тот подошёл ближе и без промедления опёрся ладонями о стол, нависая, как грозовая туча.

— Ну и что ты о себе думаешь, чёртов наёмник? — прошипел он.

Веки Юлия автоматически дёрнулись от столь неприкрытой наглости.

Он самолично видел силы Молотецких и прекрасно знал, что от них осталось очень и очень немного.

И если Кольские попросят и чуть доплатят, то от этих баранов не останется и следа.

На Юлий, однако, держался стойко. В своё время он вёл переговоры с людьми куда более серьёзными, чем этот обрыган, и это требовало выдержки и ледяного самообладания. Сложив руки перед собой, он благоразумно спросил:

— Что именно вас не устраивает?

Лицо мужчины напротив взорвалось негодованием.

— Ты ещё спрашиваешь, проклятый наёмник?! Твои люди мало того что забрали наши «трофеи», так ещё и сделали это силой! Мои люди пострадали! Мой сын пострадал!

Юлий вздохнул, делая вид, что обдумывает упрёк.

— Да, было такое. Не отрицаю, но это было сделано исключительно для дела.

— Это ещё какого? — От накопившегося гнева кулаки Молотецкого сжались в мощные, булыжоподобные гири.

Тут Юлий встал, ничуть не испугавшись, и медленно расхаживая по каюте, он начал свой рассказ.

— А это из-за того, мой дорогой друг, что если вы не заметили, в лагере полностью отсутствуют женщины и дети.

— И чего? — тупо буркнул Карс.

«Боже, какой же он тупой», — мысленно взмолился командор, но продолжил с неизменным, спокойным лицом.

— А в том, мой дорогой друг, что нам надо их найти. Иначе вся операция, которая по сути является рейдерским захватом, рискует стать достоянием общественности. И это ещё полбеды — в столице пересуды ходят и не про такое. Но если кто-то из них доберётся до столицы, и начнет молоть языком могут начаться реальные проблемы, причем у нас всех, а не только у вас.

— Кольские всё уладят, — с глупой уверенностью заявил Молотецкий.

— Сомневаюсь, — твёрдо и чётко прозвучало со стороны двери.

Дверь, которая была приоткрыта, распахнулась полностью, и в каюту вошёл элегантный мужчина в дорогом, но строгом плаще — сам лидер Кольских и непосредственный заказчик Юлия — Эрвин.

Кивнув капитану наёмников, он обратился к своему партнёру: — Улаживание юридических формальностей требует времени. Причём довольно много. Или ты думаешь, что так просто протащить через все имперские канцелярии документы о том, что эти земли принадлежали нам, а не каким-то Славским? Причем так, что бы не одна канцелярская крыса не возбудилась.

Карс слегка пошатнулся назад, его уверенность дала трещину.

— Ну, я… я понял, — подытожил он, явно не ожидавший такой конкретики и жёсткого напора от своего союзника.

— Я очень на это надеюсь, — холодно парировал Кольский. — Разберись со своими людьми. И больше не беспокой командора по пустякам.

Не желая продолжать унизительный диалог, Молотецкий быстрыми, тяжёлыми шагами, сотрясавшими доски, удалился восвоясие.

Как только он скрылся из виду, атмосфера в каюте стала другой — более деловой, но не менее холодной.

— И каким только образом ты согласился работать с этой гориллой? — первым нарушил тишину лидер Псов.

— Сам удивляюсь, — начал Эрвин, разливая по бокалам густой, тёмный ром. — Но порой союзников не выбирают.

— А может, мы выпишем его из союзников? — с лёгким, опасным азартом в голосе предложил Юлий. — Я готов, даже, ценник сбросить до минимального. Очень уж он меня достал за эти пару минут.

— Нет. Мне бы очень этого хотелось, конечно, но подделку документации сразу на двух фронтах я просто не потяну.

— А почему тогда Славские, а не они? — напрямую спросил Юлий.

— Скажем так, у нас с Михаилом были кое-какие… разногласия. Но это даже не главное. Главное, что Михаил слишком сильно упёрся, и как баран вцепился в свою честь, и на все мои попытки решить этот вопрос отвечал благородным отказом. И оттого встретил свой благородный конец, что логично.

— Может, не совсем, — вставил Юлий. — Насколько я слышал, его тела так и не нашли. Ни его, и никого из его сыновей.

— Да. Но поверь, в той мясорубке, которую он сам, по своей же глупости, организовал, его выживание приравнивается к чистому нулю. Впрочем, как и выживание его детей.

— Если они все участвовали в том бою, что маловероятно.

— Это да…

— И я хочу, чтобы ты их нашёл, — Кольский придвинулся ближе, и его голос стал тише, но оттого не менее весомым. — Всех. Всех, кому удалось ускользнуть из этого чёртова лагеря. И в этот раз, — он пристально посмотрел Юлию в глаза, — никого не упускай. Ты слышишь? Никого.

— Понял, — без тени обиды или возражения ответил Юлий. — И это будет стоить тебе…

— Давай с этим потом разберёмся, обещаю ты получишь сполна.

— Пологаю, у тебя снова нет денег, я правильно понял. — Подытожил его тираду Юлий, прикладывать губами к бокалу.

— С собой нет, — честно ответил Кольский, — у меня появились срочные дела в столице, разберусь с ними и все тебе компенсирую в двойном размере.

Юлий лишь кивнул, его словам совершив лёгкий, почтительный поклон.

Кольский в миг осушил кружку рома, развернулся и вышел, не прощаясь, резко захлопнув за собой дверь.

Юлий мысленно усмехнулся, глядя на выход и вспоминая свои недавние слова «какая удача, что ваш флот так удачно встретил нас, возвращающихся из экспедиции…»

«Не то слово»,— ответ Эрвина прозвучал в его памяти следом.

«Эрвин, я очень надеюсь на твою честность». Подумал Юлий, в этот раз исключительно холодно и профессионально. Его жизненная теорема была проста, если ты исполняешь свою часть сделки, мы исполняем свою, в противном же случае, судьба обманщика будет крайне незавидна, ещё никогда в своей жизни Юлий никому не давал спуску не собирался и теперь, пусть и Эрвин как личность ему вполне импонировал.

Но это все лирика…

Командор потёр руки, и встал, на его лице появилась деловая, хищная улыбка.

— Что ж , задание получено, а значит надо по нему работать. Первым делом — загляну к пленникам, все же с утра собирался, да все некогда. Наверняка парни смогут рассказать мне что-нибудь интересное.

Юлий прервался, от предвкушения на его лице взыграла широкая улыбка.

Глава 27

Глава: 27

Глухие, четкие удары тяжёлых сапог гулко разносились по железным ступеням.

Айк, прикованный к стене в сырой, пропахшей плесенью и ржавчиной камере, вздрагивал при каждом новом звуке.

Его тело было сплошной болью: сломанные рёбра, ожоги, рваные раны, которые лишь кое-как перетянули грязными тряпками.

Разум, затуманенный болью и страхом, лихорадочно гадал: в этот раз будут бить или «лечить»? Оба варианта в исполнении новых хозяев лагеря были мучительными. На нём уже не было живого места.

Дверь, массивная и окованная, с грохотом распахнулась. В проёме, контрастируя с мраком камеры, возникла ухоженная, почти щегольская фигура командора Юлия.

Тот слегка прищурился, осматривая Айка, и на его лице на миг мелькнуло что-то вроде искреннего, почти профессионального удивления.

— О-хо-хо, — пронеслось по камере, пока Юлий снимал перчатки. — Не церемонились с тобой, дружище, судя по всему. Жаль. Я ценю… целостность материала для беседы, надо будет как следует обругать твоего надсмотрщика.

Айк лишь хрипло выдохнул, отводя взгляд. Юлий подошёл ближе, не брезгуя вонью, и присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с пленником.

— Как твое самочувствие? — спросил он вежливо, как врач на приёме.

— Отвали, — выдавил Айк.

— Ну-ну. Злость — плохой советчик, особенно в твоей ситуации. — Юлий достал из внутреннего кармана плоскую серебряную фляжку, открутил крышку.

Пахнуло крепким, пряным и очень дорогим алкоголем. — Выпьешь? Согреет, боль притупит. Чистый ром, без добавок, клянусь.

Айк молча покачал головой, стиснув зубы. Доверять этому человеку было смертельно опасно и чертовски глупо.

— Как хочешь, — пожал плечами Юлий и сделал сам пару глотков, после чего спрятал фляжку. — Что ж, приступим. Меня зовут Юлий. А тебя?

Тишина.

— Имя, дружище мне нужно имя. Я уверен оно у тебя точно есть. Или мы будем общаться «эй, ты»?

— …Айк.

— Отлично, уже лучше Айк, ты начинаешь мне нравиться. Рад познакомиться. Ты член клана Славских, верно?

— Да.

— Прекрасно. Видишь, как бывает просто, когда идёшь навстречу.

Теперь вопрос посерьёзнее. Тот капитан на ладье, что так лихо вывернулся у меня из-под носа… вы с ним знакомы?

Айк внутренне напрягся. Он лишь краем глаза видел что творилось на остальном поле боя, и вообще был не в курсе, а еще парень был уверен, что в этом как-то замешан Тай.

— Не видел и не знаю я никакого капитана. Была суматоха, дым… ничего не помню короче.

— Понимаю, — кивнул Юлий, его лицо оставалось дружелюбным. — Да, там и впрямь было сложно что-то разглядеть. Но, быть может, ты вспомнишь, куда могли направиться твои сородичи? Оставшиеся в живых. Женщины, дети, старики. Им же нужно где-то укрыться, будет лучше если мы переправил их в столицу, дикие земли крайне опасны

Айк только пожал плечами, стараясь, чтобы движение не вызвало новый приступ боли.

— Не знаю. Разбежались наверное кто куда.

Юлий задумчиво постучал пальцами по колену.

— Видишь ли, Айк, у меня есть теория. Теория о том, что ты знаешь больше, чем говоришь. И у меня есть… стимулы для проверки этой теории. — Он щёлкнул пальцами.

В камеру втолкнули ещё одного человека. Это был один из тех воинов, что пошли с Айком в ту последнюю вылазку к тотемам.

Его лицо было опухшим от побоев, одна рука висела неестественно, но в его потухших глазах ещё теплилась искра.

— Вы знакомы? — мягко спросил Юлий.

Айк сглотнул комок в горле, но промолчал. Юлий вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребёнка.

— Очень жаль. Видишь ли, я не зверь. Убивать людей, которые только что считай вернулись с того света, после того как на них упал горящий корабль… это не в моих правилах. Но информация — это валюта. А ты, похоже, решил не платить за мое гостеприимство.

Он встал, подошёл к своему воину и выдернул у него из ножен длинный, тонкий кортик. После чего подошёл к первому пленному.

— Последний шанс, Айк. Куда ушли твои соклановцы?

Молчание. Юлий, без тени злобы, почти методично, воткнул кортик в свежую, плохо затянувшуюся рану на плече воина.

Тот аж подпрыгнул, и издал сдавленный, хриплый крик, больше похожий на стон раздавленного зверя.

Айк дёрнулся, ржавые цепи звякнули. Он хотел закричать, что-то сказать… но внутри что-то сжалось.

Если скажу, они умрут причем все. Он стиснул зубы до хруста и опустил голову, больше не в силах смотреть. Воин, сквозь боль, встретился с ним взглядом и еле заметно, но твёрдо кивнул. «Молчи».

— Поразительно, — тихо произнёс Юлий, вытирая клинок о плащ пленного. — Просто поразительная воля к страданию.

Так продолжалось ещё минут пятнадцать. Войны били, Юлий изредка задавал вопросы, вонзал лезвие в уже существующие раны, стараясь не убивать, а причинять максимальную, изощрённую боль.

Крики, хрипы, запах свежей крови, смешивающийся с затхлостью. Айк сидел, уткнувшись подбородком в колени, его тело тряслось в немой истерике, но ни он, ни его товарищ не вымолвили ни слова.

Наконец, Юлий отступил. Он тяжело вздохнул, искренне устав.

— Как же с вами, мелкими кланами, тяжело… — Он махнул рукой страже. — Уведите его. Отмойте, перевяжите, он своё пока отработал.

Избитого воина отцепили и почти вынесли из камеры. Юлий повернулся к Айку. В его глазах не было ни злости, ни разочарования — лишь холодный, расчётливый интерес.

— Упрямство — достойное качество. Глупое, но достойное. Но, видишь ли, у меня есть один недостаток, Айк. — Он наклонился к самому его лицу. — Как ты упрям так я же и терпелив.

Он щёлкнул пальцами снова.

В камеру втащили второго пленного. Это была девушка. Молодая, перепачканная сажей и кровью, с перебинтованной головой. Одна из тех, кто работал в лагере. Её глаза, полные животного ужаса, нашли Айка.

— Здравствуй, милая, — сказал Юлий, и его голос вновь приобрёл вежливые, почти сладкие нотки. Он погладил её по щеке окровавленной перчаткой. — Знакомься, это Айк. Он, кажется, думает, что может меня переупрямить. Но я надеюсь, ты поможешь ему понять, как он ошибается. Или поможешь нам понять… куда сбежали остальные?

Юлий взял тот же кортик и медленно, демонстративно, провёл плоской стороной лезвия по щеке девушки. Она замерла, зажмурилась, по её лицу потекли слёзы.

Айк поднял голову. Его взгляд, полный отчаяния, ненависти и бессилия, встретился с её полным страха. Цепи на его запястьях зазвенели, когда он в бессильной ярости дёрнулся.

Диалог, по сути, только начинался. И цена каждого слова росла с каждой секундой.

— Спросишь, откуда? — начал Юлий, снова присаживаясь на корточки перед Айком, но на этот раз его взгляд был прикован к девушке. — Да всё просто. Она, видимо, возвращалась с собирательства. Или, хе-хе, с романтичной прогулки с молодым человеком на лодке, — он многозначительно поднял бровь.

— И представь себе, наткнулась прямо на моих разведчиков. К сожалению для всех, они попытались уйти, а молодой человек… нашёлся храбрым. Нам живым не дался, ещё и одного моего человека пырнул ножом в глаз, сволочь. Но это уже лирика. — Юлий вздохнул, как бы сожалея о бессмысленной жестокости мира.

— Ну так вот. Она здесь и я уверен, ей есть что рассказать. Но давай начнём с тебя. Ты будешь говорить?

Айк поднял опущенную голову. Его глаза, красные от боли и бессонницы, встретились с полными ужаса глазами девушки. В её взгляде читалась немой восклик: «Помоги!». Айк сжал челюсти так, что свело скулы.

— Нет, — выдохнул он громко и чётко, и это было больше похоже на хрип.

Слёзы потекли из глаз девушки, беззвучно, но обильно.

— Как жаль, — прошептал Юлий, и в его голосе действительно прозвучало сожаление, как у гурмана, вынужденного вылить дорогое вино.

Он знаком велел одному из стражей подойти. Тот, безликий солдат в латах черных как ночь, грубо схватил девушку за волосы и оттянул её голову назад, обнажив шею. Второй достал короткий, широкий боевой нож.

Её крик — пронзительный, раздирающий, полный чистого животного ужаса — разнёсся по каменным коридорам тюрьмы. Юлий сам скривился, отвел взгляд на мгновение. Он и правда не особо любил такое. Такую молодость, такую жизнь… следовало бы использовать иначе. Но работа была работой. Дело — серьёзным. А он был из тех, кто считал: если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам. Или хотя бы проконтролируй лично.

Айк молчал. Но с его закопчённого, искажённого болью лица медленно, одна за другой, покатились слёзы. Они оставляли чистые полосы на слоях грязи и крови. Он не смотрел на пытку, он уставился в пол, но каждый звук, каждый новый стон впивался в него как раскалённая игла.

Девушка, захлёбываясь слезами и собственной кровью от мелких порезов, которые ей наносили, не убивая, умоляюще смотрела на Айка. Её губы беззвучно шептали: «Пожалуйста…»

Прошло ещё пять минут. Пять минут ударов, угроз, и издевательств. Юлий лишь изредка бросал короткие реплики: — Ну же, Айк. Она же так молода. У нее вся жизнь впереди, впрочем как и у тебя.

И девушка сломалась. Почти обмякнув в руках державших её стражников, она судорожно замотала головой в сторону Юлия. Её глаза были безумными от боли и страха.

— Что? Хочешь что-то сказать? — быстро, с искоркой интереса спросил Юлий.

Она закивала, давясь рыданиями, не в силах вымолвить слово.

— Да? Отлично! В таком случае, пройдём в более… цивилизованную обстановку. — Он жестом приказал ослабить хватку.

Но Айк…

Его взгляд, поднявшийся на девушку, в мгновение ока застыл, а затем вспыхнул такой немой, всепоглощающей яростью, что даже стражники инстинктивно отпрянули.

В этом взгляде было всё: ярость, отчаяние, и самое страшное — чувство предательства.

После всего, что они только что пережили, после той немой солидарности с первым воином, эта слабость казалась ему невыносимым, гнусным предательством.

Предательством памяти тех, кто молчал. Предательством их общей боли.

— А-а-а-а-АХ! — Не крик, а рёв, вырвавшийся из самой глубины его существа.

И случилось невероятное. Его плоть на мгновение вспыхнула тусклым, алым свечением. Духовный огонь, последние крохи эфира, выжатые из опустошённых каналов отчаянием и яростью, сконцентрировались в его руках.

Ржавые кандалы, связывавшие запястья, не сгорели — они мгновенно обуглились и лопнули с сухим треском.

Айк не думал. Он действовал на чистом инстинкте. Его взгляд упал на торчащий из рассохшейся стойки к которому он был прикован, толстый, занозистый обломок дерева. Он выдрал его одним рывком и, как тигр, сорвался с места.

Всё его существо, вся накопленная боль и ярость были вложены в этот удар. Он целился в шею девушки. В шею предательницу, туда чтобы замкнуть ее рот навсегда.

Но Юлий был профессионалом. Он не любовался сценой — он её анализировал. И когда тело Айка напряглось для рывка, командор уже двигался. Он не испугался, и не начал выхватывать оружие, все равно не успел бы, а резко, с разворота, выбросил ногу в низкий, сбивающий удар.

Отклонённые удар деревяшкой пришёлся чуть вбок, в плечо девушки, с глухим, кошмарным хрустом. Струя тёплой, алой крови брызнула Айку в лицо.

Он был сверху, занес обломок для второго удара, дикий, неконтролируемый, но в этот миг на него свалились трое стражников. Его скрутили, прижали к липкому от крови полу, вывернув руки.

Его лицо, искажённое безумием и яростью, было обращено к девушке, которая корчилась в агонии, хватая ртом воздух.

— БАМ!

В голову Айку прилетел аккуратный, но жёсткий удар сапогом Юлия. Сознание поплыло.

— Чёртов ублюдок! — выкрикнул наконец-то потерявший самообладание командор, отряхивая плащ. — Я же говорил — цивилизованно!

Девушку, истекающую кровью, тут же подхватили и почти вынесли из камеры. Юлий вышел следом, бледный от ярости. Всё пошло не по плану.

— Уха… уха… — слышался за его спиной слабый, хриплый кашель.

Как только они отошли на почтительное расстояние от камеры Айка, в полумраке коридора с телом «девушки» начало твориться нечто. Кожа, чуть смуглая, стала резко сереть и грубеть, как старая кора. Мышцы на руках и плечах вздулись, увеличились в объеме, исказив и без того повреждённую одежду. Вся фигура, ещё секунду назад хрупкая и женственная, начала расползаться, становиться угловатой, больше напоминающей тощего, но мускулистого мужчину. Голова полностью облысела за секунды, нос словно усох, превратившись в два дышащих щелевидных отверстия. А когда существо, скорчившись от боли, открыло рот, чтобы застонать, в свете факелов мелькнули не один, а несколько рядов мелких, острых, как иглы, зубов. А глаза мелкие, как две жёлтых монетки бешено завращались.

— Юлий, чёрт бы тебя побрал… — прошипело существо голосом, в котором не осталось и тени женственности, только хриплое, яростное негодование, на которое был способен только мужчина. — Этот удар… должен был быть смертельным!

— Успокойся, Гнислав, — холодно отрезал командор, смотря, как лекарь накладывает на рану в плече существа тугую повязку. — Вас, псевдолюдов, так просто не убить. Не мне ли тебе об этом говорить?

— Пошёл ты! — рявкнул псевдолюд, но его сила, видимо, была на исходе после трансформации и потери крови. — Я требовал надбавки за побои, а не за риск быть убитым, каким то психом!

— Ты получишь свою надбавку, — отмахнулся Юлий. — К тому же я был рядом. Так что всё обошлось. Ты жив, пусть и не так прекрасен как в образе, но жив.

Монстр, которого тут кличали Гниславом, тяжело вздохнул, всё ещё прижимая ладонь к перевязке.

— Он всё равно ничего не скажет. Ни он, ни второй. Я видел его глаза. Это… фанатики и чертовы идиоты.

— Я уже понял, — пробормотал Юлий, глядя в темноту коридора, откуда доносились приглушённые стоны Айка. — А других пленников у меня так и не появилось. Чёрт!

А ведь могли бы быть, ведь в истории своей, командор не лукавил.

Ну почти, была лодка, был молодой всходящий и девка, и их и в правду поймали, и про драку и убийство своего человека Юлий тоже не врал.

Только вот девка откусила себе язык, парни из чёрных псов, даже как следует пустить ее по кругу не успели, как она испустила дух.

Ну а раз погиб человек им попросту пришлось дать ответ вышестоящим, и тогда, как Юлий его прочитал у него и созрел этот на его взгляд вполне удачный план.

— Значит, будем искать по старинке? — хрипло спросил Гнислав, уже больше интересуясь собственной раной.

— Значит, будем искать по старинке, — подтвердил Юлий. — А ты, мой дорогой перевёртыш, пока отдыхай и зализывай раны. Для тебя работа ещё будет.

— Я требую двойную надбавку! За страдания и риск! — крикнул Гнислав ему вслед, но Юлий уже почти не слышал — его увели дальше по коридору, в лазаретную часть трюма.

Командор остался один в полутьме каменного коридора. Звуки удаляющихся шагов, приглушённые стоны и запахи крови и страха витали в воздухе. Он прислонился к холодной стене, закрыл глаза на секунду. Всё пошло наперекосяк. Айк оказался крепче орешка. А без информации о том, куда сбежали остатки Славских, вся операция рисковала превратиться в бесконечную, и что самое плохое совсем не оплачиваемую игру в кошки-мышки.

Он открыл глаза. В них уже не было ни раздражения, ни усталости. Только холодный, безжалостный расчёт. Значит, будут просеивать лес дюжина за дюжиной. Искать следы, давить на местных, платить информаторам. Это займёт время. Это будет стоить денег. Но тут интересом была его шкура, а он ценил ее достаточно высоко, достаточно чтобы не сдаваться после первой неудачи.

Он оттолкнулся от стены и твёрдыми шагами направился к своему кабинету. Пора было планировать настоящую охоту.

Глава 28

Глава: 28

Мер, как и прежде, сидел в своей палатке, судорожно вертя в дрожащих пальцах истрёпанную карту.

Его покрасневшие глаза ныли от напряжения, а по рукам добрые пол часа бегал мелкий, нервный тик.

Он перебирал вариант за вариантом, мысленно примеряя каждый к их бедственному положению, и каждый раз находил фатальный изъян.

«Слишком открыто», «нет воды», «легко блокировать», «мало ресурсов».

Даже постоянное напоминание самому себе, что идеала в природе не существует, особо не помогало.

Каждый просчёт, каждая потенциальная слабость казались ему потенциальным приговором для сотен душ под его началом, а соответственно и его великим планам, а этого допустить было никак нельзя.

— А-а-а, чёрт, ничего не понимаю! — сдавленно выругался он, с силой потирая веки.

Как ни странно, за прошедшие часы его физическое состояние подозрительным образом стабилизировалось. Не до конца, конечно — то там, то тут он чувствовал лёгкое, неприятное иссушение в энергетических каналах, будто после тяжелой тренировки.

Но в целом — жить можно было. Дышать стало легче, а боль отступила до терпимого фона.

Одевшись и всё ещё переминаясь с ноги на ногу от остаточной слабости, он доковылял до входа в палатку и откинул полог.

И тут же зажмурился, ослеплённый ярким светом.

— Ярко!

Свет бил не только сбоку, от заходящего за холмы привычного солнца, но и сверху, под странным углом. Мер аж отпрянул на шаг, непривычно морщась. Но, проморгавшись, обомлел.

Над ним, в пронзительной вечерней синеве, горело второе солнце.

Первое, родное, золотое и уютное, уже почти скрылось за горизонтом, отливая багрянцем.

Второе же — будто злой, не в меру ретивый брат-близнец — висело выше, следуя за ним с опозданием. Оно было меньше, холоднее, и свет его был пугающим, пронизывающим.

Зеленоватые, пульсирующие линии тонким шлейфом клубились вокруг его поаерхности, а сам свет обладал каким-то мерзким, проникающим свойством — казалось, дай ему волю и он залезет под самую кожу, а то и в самую душу.

«Тай, это что?». — мысленно, в ступоре, спросил Мер, отходя от первичного шока.

«Звезда проклятий»,— устало, и как о чём-то само собой разумеющемся, ответил Тай. «Зловещая. Злобная, как только ее не называют».

«М-м-м, понятно», — про себя подумал Мер. «А что она тут делает? Нет, лучше скажи, откуда она вообще взялась?».

Тай не думал ни секунды, ответил сразу, с не привычной безапелляционностью.

«Так осень наступила. Сегодня, видать, первое сентября. Или уже второе… Не суть. Каждую осень она выходит, и каждую весну скрывается за небосводом. Суеверные поговаривают, что приносит несчастья тем, на кого падают её лучи. Особенно если долго смотреть на неё напрямую».

«И ты в это веришь?». Ради собственного успокоения спросил Мер, хотя морально древняя сущность рассмотренная местными реалиями готовилась ко всему.

«Ты за кого меня принимаешь? Я тебе, что селюк необразованный. Нет конечно, но вот долго смотреть на нее не рекомендую, а то по ночам всякая жуть будет сниться, и это уже не слухи».

«Просто… нахер… охренительно… » — мысленно выругался Мер, ощущая, как по спине пробегает холодок.

Цензурных слов для этой внезапной космической наглости у него просто не было.

«Только сейчас понимаю, насколько долго меня не было в этом… в этом цирке».

«Да-да», — машинально ответил Тай, уже глубоко погружённый в свои, куда более мрачные мысли.

Мер, со слегка дрожащей от слабости и этого нового, леденящего зрелища походкой, собрался было отправиться вглубь лагеря, проверить, как идут дела.

Но не успел. Его взгляд, скользнув по суетящимся фигурам, зацепился за Анну.

Та стояла на коленях у деревянной кадки, с силой отжимая окровавленные бинты. Её руки были по локоть в розовой воде, пряди волос выбивались из-под платка, а на щеке грязной полосой лежала сажа. И почему-то в этот момент, в этом хаосе, она выглядела невероятно, дико привлекательно.

Живой, настоящей, реальной точкой в этом безумном мире с двумя солнцами.

«М-м-м, прям услада для моих глаз», — пронеслось в голове у Мера. — Просто восхитительно.

На долю мгновения он разрывался между жгучим, чисто злорадным желанием подойти, сказать пару, может чуть-чуть саркастичных слов, и холодным, давящим долгом.

Долг, как всегда, победил. Он лишь кинул в её сторону нейтральный, ничего не выражающий взгляд и прошёл мимо.

«Эх, хороша чертовка… Но это — на сладкое, если доживём, конечно».

И он двинулся дальше, временный лагерь даже по сравнению с их прежним местом обитания оказался просто крошечным.

От того, Мер довольно быстро вышел на небольшую площадку, где стоял просторный шатер из бирюзовой ткани.

«Судя по общей нервозности и количеству людских голосов, Мария восприняла мой приказ о сборах вполне серьёзно. Или же приложила все усилия для его саботажа, созвав целый совет, для пущей легитимности».

Мер оглянулся. В лагере и вправду кипела работа — большинство палаток были на последней стадии свёртывания, на ладьи грузились последние пожитки. Весь народ был как на иголках.

Он направился к бирюзовой палатке. Двое массивных стражников у входа переглянулись, увидев его, но чинить препятствий не стали, лишь чуть выпрямились и Мер прошёл внутрь.

Там, вокруг походного стола, заваленного картами, стояла густая толпа. Опытные, видавшие виды войны, капитаны уцелевших судов. Старейшины, несколько всходящих помладше и черт знает кто еще.

И в центре этого человеческого водоворота, как шут в эпицентре циркового балагана, — стояла Мария. Она что-то горячо доказывала, тыча пальцем в карту.

— …я считаю, мы должны осесть где-то между скал, вот здесь! — гремел голос одного из всходящих, мужчины с лицом, похожим на дубовый сучок. Он указывал на некое ущелье кончиком своего боевого кинжала, царапая пергамент.

— Нет, отнюдь! — парировал другой, рослый и широкоплечий, стоявший рядом. — Жрать мы что там будем? Горных козлов? Так их на всех не напастись! Предлагаю спуститься к долине, к реке!

— Предлагаю…

— Нет, лучше…

— А вот если…

Слово «предлагаю» выпархивало из каждого второго рта, наполняя палатку гулом противоречивых мнений. Глаза у всех были выпучены, лица раскраснелись. Никакого порядка, никакого плана — только хаос отчаяния и личные амбиций, куда без них.

Мер постоял секунду в тени у входа, наблюдая. Раздражение, копившееся часами, стало подбираться к горлу, горячее и едкое.

Он видел, как Мария, пытаясь перекричать всех, стукнула кулаком по столу.

— Хватит! Я решила! Мы…

— Что ты решила, дорогая? — его голос, негромкий, но прорезавший гул как лезвие, прозвучал в наступившей внезапной тишине.

Все, как по команде, обернулись к входу. Повисла неловкая, гробовая пауза.

Взгляды — оценивающие, враждебные, надеющиеся — упёрлись в него, как в глухую стену.

Мария замерла с поднятой рукой, её лицо выражало смесь удивления, досады, будто она наступила в собачью лепешку.

Мер не спеша прошёл вперёд, к столу. Его шаги отдавались глухо по земляному полу предрекая неизбежный конфликт.

Он чувствовал на себе тяжесть этих взглядов, напряжение в воздухе, готовое вот-вот разрядиться скандалом.

А ещё он не услышал ответа. Легкое раздражение скользнуло по его нервам, пока он бегло окидывал взглядом новую карту, которая, на подобие пазла была кусками разложена на походном столе.

Линии на ней были прочерчены чётко и уверенно, обозначая рельеф и ориентиры, о которых он ранее мог лишь догадываться.

«Хм, неплохую работу они проделали», — мелькнула мысль. Наличие второго, более полного, а главного современного рисунка местности было настоящим даром.

Теперь не нужно было гадать, поглотили ли пески времени ту самую, условную крепость, или от неё ещё остались камни, годные для обороны.

Он собрался с мыслями, готовый изложить свой вариант, но его опередили.

— Мария! — позвал он, отрываясь от карты.

— А мы с советом уже решили, — её голос прозвучал властно и громко, перекрывая начавшийся было ропот. — Новое место будет здесь.

Её палец, изящный и острый, как стилет, ткнул в точку на карте — небольшую долину, затерянную среди холмов. Она продолжала, и в её словах, казалось, сквозило что-то, скрытое от чужих глаз: — Вдали от владений Молотецких. Полностью покрыта лесом. Вода, почва для посевов, место для охоты и собирательство — всё есть. Возможно, даже есть подводные озёра для рыбалки, в пещерах… Благо, они тоже имеются.

Мер внимательно слушал. Место, в целом, нравилось ему более чем. Особенно учитывая, что на его собственных картах этого чудесного уголка… попросту не было.

— А отход? — спросил он сухо.

Мария опустила глаза. — Его нет. Долина сквозная, и северный край обрывается в пропасть. Но это будет…

— Слишком рискованно, — не дал ей договорить Мер.

— Ах, да? Ну и что ты предлагаешь? И вообще что ты тут забыл, с твоими ранами тебе и постели вылезать нельзя. — Она сделала шаг вперёд. В её глазах, усталых и заплывших от недавних слёз, теперь играли холодные, злые искры.

— Это я хочу спросить, что тут происходит, вообще, какого чёрта меня не пригласили на военный совет? Это уже ни в какие ворота не лезет!

Мер был зол и имел полное право возмущаться. — Ты заходила ко мне ранее. Я… я с тобой разговаривал. И ты видела, что я, как минимум, в полном умственном порядке. — Холодно будто по листочек зачитывал обвинения Мер, и то и дело ловил понимающие взгляды.

По палатке пополз нервный шёпот, а Мария сжала кулаки.

— Молчать! — крикнула она и, с хваткой удава, вцепилась брату в плечо. Её ногти с болезненной силой впились в кожу сквозь ткань рубахи.

Мер лишь усмехнулся, не пытаясь вырваться.

— Мы и так ни о чём не можем договориться, так ещё и ты тут, чёртов гуляка и алкоголик, свой нос суёшь! — выдохнула она с тяжёлым, почти жутким придыханием.

— Ха! — коротко, беззлобно рассмеялся он. — Я готов подписаться под каждым твоим словом. И даже добавить, что именно я стоял на острие обороны, пока ты…

— Ты сам меня туда отправил! — перебила она, не желая его слышать.

— И ты отлично справилась. Но…

— Никаких «но»!

Перепалка рисковала перерасти во что-то большее, в семейную трагедию при всех. А это в прямом и переносном смысле могло похоронить их общий авторитет, к их же счастью снаружи раздался наткнувшийся на лезвие тишины пронзительный крик:

— Идут! Они идут! Корабли… много кораблей!

В палатке на миг воцарилась гробовая тишина, а затем её взорвал хаос.

— Вот чёрт, нас раскрыли!

— Нам конец!

Народ заволновался и зашумел, в глазах читалась паника.

«Мой шанс», — холодно и чётко осенило Мера. В одно мгновение он взобрался на походный стол, возвышаясь над толпой.

— Слушайте сюда! — его голос, хрипловатый от напряжения, перекрыл гул. — Я не для того свою шкуру палил, чтобы вы так бездарно сложили головы! Всех — на корабли! Высаживаемся тут! — он резко ткнул пальцем в точку на карте, в пещеру недалеко от их текущей стоянки. — Сбрасываем людей, а корабли пытаемся спрятать или увести как можно дальше!

Говорил он всем, но его взгляд, острый как клинок, вычленил в толпе группу капитанов во главе с Мином. Тот, поймав взгляд, после чего коротко и деловито кивнул.

Остальные же стояли как люди, которые только что то очнулись ото сна или лучше сказать кошмара.

Конечно не все в миг взяли над собой контроль, но и паника ушла на второй план, уступая место желанию бороться.

— Чего стоите?! Бегом! — рявкнул Мер, подводя черту под своим импровизированным приказом, внутренне улыбаясь.

Словно прорвало плотину. Люди бросились к выходу. Мер спрыгнул со стола. Его взгляд на миг пересекся со взглядом Марии — взрывчатым, непонимающим, полным ярости.

Он не сказал ни слова. Развернулся и пошёл к выходу, крикнув на ходу первому попавшемуся слуге:

— Лодку мне! Быстро!

Мария догнала его уже на улице, выскочив перед его носом как чертик из табакерки и встав так близко, что он почувствовал её прерывистое, гневное дыхание.

— Что ты хочешь сделать? — прошипела она.

Мер нервно сплюнул в пыль у своих ног, глядя куда-то в сторону, откуда за ними уже плыла целая флотилия.

— Ничего особенного. Так… малость выиграть нам всем немного времени, чтобы эти... — он кивнкл на лагерь за ее спиной. — … смогли уйти.

И, не дав ей возможности для новых вопросов, упрёков или протестов, он ловким разворотом шагнул к подошедшей лодке, оставив сестру стоять в полной прострации, под леденящим светом двух солнц.

«С ним определенно что-то не так», точно решила про себя Мария, констатируя это как факт. «И мне надо узнать, что именно, пока он нас всех а могилу не свел своим геройством».

Мер тем временем стоял, у импровизированного причала, где покачивалась на мелкой волне ветра, стояла та самая лодка — узкая, быстрая, пахнущая смолой.

Рядом с ним стоял, запыхавшись, топтался разведчик, парень с лицом, обветренным до красноты, глаза его бегали, выдавая животный ужас.

Доклад был сбивчивым, на грани с чистой панической несуразицей, но это не было проблемой, даже из вышеописанных сбивчивых сведений следовал одно: им — полная жопа.

Противник шёл цепью, широким гребнем, прочёсывая берег. Осмотр, конечно, был беглым, но шанс, того что такое большое скопление людей, кораблей и палаток останется незамеченным, — было просто фантастичным.

«Следовательно, надо их отвлечь. Иначе нам всех просто вырежут, как кур», — холодно подытожил Мер про себя, отправляя разведчика обратно в лагерь кивком. Тот юркнул в сторону, словно рад был унестись подальше от своих дурных вестей.

Внутри, в тишине его сознания, прозвучал усталый, скептический голос: «Ты думаешь, у нас есть шанс?».

Мер мысленно усмехнулся, глядя темнеющий горизонт. Он ответил Таю без интриги, с какой-то почти будничной решимостью: «Понятия не имею. Но в любом случае мы просто обязаны попробовать. И да…» — он окинул взглядом оставшихся на берегу людей, растерянных, судорожно сбрасывающих на землю целое море всякого добра, от инструмента до досок, от бочек до плетеных корзин набитых людским скарбом, все что не могло пригодиться прямо сейчас летело прочь. — «…у меня только что появилась пара идей».

Развернувшись к ним, он крикнул, вкладывая в голос всю твердость, на какую был способен, заглушая собственную дрожь в коленях:

— Эй, парни! Не могли бы вы мне подсобить?

Его голос прозвучал неестественно громко в наступившей тишине, но в нём была искра действия. И этого, как он надеялся, сейчас хватило, к нему со всех сторон гурьбой бежали люди.

…

Корабли «Черных Псов» плыли над лесом, как стая усталых, раздражённых хищников.

Четыре часа они прочесывали этот бесконечный, однообразный ковёр из верхушек сосен и елей, под которым могло скрываться всё что угодно. Или ничего совсем.

Приказ был ясен: высматривать хоть что-то мало-мальски подозрительное. И они реально пытались, но довольно быстро глаза экипажей замыливались от зелени и скуки.

Они видели оленя с намотанной на рога бечёвкой, который, завидев армаду, шарахнулся в чащу так, что только копыта сверкнули. Заметили полуразвалившуюся лежанку в дупле старого дуба — явно пристанище контрабандистов, которая с грохотом рухнула под весом первого же любопытного солдата, решившего её осмотреть.

Народ хоть поржал над упавшим в облако трухи и птичьего помёта сослуживцем.

И вот, когда терпение уже начало лопаться, словно перезрелый стручок, на одном из высоких, корявых деревьев наблюдатели заметили нечто крайне необычное.

Это было трудно не заметить.

Огромный купол из бирюзовой ткани, цвета морской волны, кричаще-яркий на фоне тёмной хвои.

Он был крепко прибит ветром к мощным ветвям дерева, раздувался и трепетал под порывами воздуха, словно гигантский, неестественный цветок.

Рядом, на соседних ветвях, болтались ящик с откинутой крышкой, пара опрокинутых корзин и даже какой-то сверкающий на солнце кувшин, венчал верхушку соседней ели на подобие звезды.

На флагманском судне, группы, от увиденного даже у последней крысы в трюме сложилось бы двоякое ощущение.

У командира группы, грузного мужчины со шрамом через губу по имени Грот, их было два. Первое: противник рядом и в панике сбрасывает всё, что мешает бежать. Второе, наглое и колючее: их специально заманивают в подготовленную ловушку.

Грот хмыкнул, потирая подбородок. «Слишком глупо, чтобы быть правдой. И слишком заметно, чтобы быть случайностью».

— Разведка, — проскрипел он, не повышая голоса. Решение было стандартным для такой ситуации. Быстрое, как удар хлыста.

Три лёгкие, стремительные лодки-разведчика, похожие на стальных стрекоз, отсоединились от основного строя и рванули вперёд.

Они низко пролетали над верхушками, их эфирные двигатели пели тонким, злым гудением. Экипажи — по два человека в каждой — зорко вглядывались вниз, под лесную сень.

Там, в полумраке между стволами, можно было разглядеть следы: в лице целой россыпи хлама устилающей траву.

Идя по следам, они уже достаточно отдалились от своего флота, когда один из головных дозорных резко указал рукой в сторону.

— Вон там!

Мимо них, буквально в ста метрах ниже и левее, пронеслась, как тень, маленькая, верткая лодчонка.

Она шла почти бреющим полётом, лавируя между стволами с безумной, лихой дерзостью. На корме, у нее сидела одна-единственная фигура в тёмном капюшоне.

— За ним! — скомандовал старший тройки.

Преследователи рванулись с места, набирая скорость. А тень на корме лодочки, кажется, лишь усмехнулась невидимой улыбкой и прибавила ходу, легко ускользая в лабиринте деревьев.

Глава 29

Глава: 29

Меру, если честно, даже нравилось.

Ветер свистел в ушах, хлёстко бил по лицу полами плаща.

Лодка, казалось, была продолжением его воли. За последнее время он не слабо прокачался в управлении, а с учётом огромного, выстраданного в прошлой жизни опыта в тонком распределении эфира — эти щеглы были ему не соперники.

«Ну, только если числом не задавят, а они вообще-то могут». Мысленно он обрубил зарождающуюся гордыню.

«Сейчас не время».

План шёл, как по маслу. Первая часть — «случайная» находка хлама — сработала.

Вторая — показать себя, раздразнить, выманить разведку подальше — в действии.

Разведчики, конечно, пытались его достать. И активно плевались шарами сгущённой энергии, сизыми и шипящими.

Они взрывались о сосны, оставляя на коре обугленные язвы. Кто-то пустил вдогонку жгучую молнию — она, треснув, угодила в старый пень, расколов его вдребезги.

Над головой засвистели арбалетные болты. Один воткнулся в корпус его лодки сбоку, с неприятным деревянным хрустом. Другой пролетел так близко, что рассек воздух у самого виска.

Но всё было тщетно. Мер был ловчее. Он пикировал в просеки, резко взмывал над внезапными оврагами, нырял под нависающие скальные гряды. К его собственному удивлению, всё давалось как-то легко, почти инстинктивно.

Эфир тек по каналам послушно, точно отшлифованная годами практики река.

«М-м-м, наш мальчик явно что-то недоговаривает», — пронеслось у него в голове с лёгким уколом подозрения.

Третья и финальная часть ловушки была близко. Впереди виднелась — небольшая, почти круглая поляна, прорезанная неглубоким ручьём. Идеальное место Для засады.

Он нарастил темп, сделав вид, что пытается оторваться, слегка увеличив дистанцию.

Но не настолько, чтобы потерять противников из виду. Они, рыча от злости, неслись следом, рассекая воздух тремя клиньями.

Выскочив на поляну, он совершил почти незаметный, мимолётный маневр.

Казалось, он просто слегка дёрнул рукой, поправляя курс. Но в этот момент с борта его лодки, из специально приспособленной корзины, выпали и разлетелись по дуге две небольшие, тускло поблёскивавшие стеклянные колбы.

Они упали в густую, почти по пояс, траву у самого края поляны, справа и слева от того пути, который только что пролетел он сам и который неминуемо должны были повторить преследователи.

Мер не оглядывался. Он рванул вперёд, к дальнему краю поляны, к спасительной чаще.

Разведчики, ослеплённые погоней, влетели на открытое пространство следом. Их взгляды были прикованы к тёмной спине убегающего. Они не видели ни двух ничем не примечательных стекляшек в траве, ни полу вкопанные бочки что прятались там же.

Не видели, как из-под приоткрытых пробок из них уже сочился лёгкий, почти невидимый пар.

И тут…

БА-БАХ!

Не один, а два сокрушительных удара, почти слившихся в один, потрясли воздух.

Не огонь вначале, нет. Сначала — ослепительная, белая вспышка, выжигающая сетчатку. Затем — тупая, чудовищная сила, волна сжатого воздуха, которая не горела, а рвала. Она ударила снизу, прямо под корпусами двух головных лодок.

Дерево, металл, плоть — всё смешалось в мгновенном, бессмысленном катаклизме. Лодки не разлетелись на щепки — их просто разорвало изнутри, развернуло, как тряпичные куклы в лапах невидимого великана.

Обломки, похожие на окровавленные перья, метнуло во все стороны. Третья лодка, летевшая сзади, от удара волны перевернулась, бешено закрутилась и рухнула в ручей, издавая скрежещущий предсмертный стон.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Её нарушало лишь потрескивание первых язычков пламени, лижущих обломки, да слабый, прерывистый стон, который быстро оборвавшийся.

Мер остановил свою лодку на краю леса и оглянулся.

Преследовать его было уже некому.

На поляне бушевал огонь. Яркий, жадный, красный. Трава вспыхнула мгновенно. Пламя уже перекидывалось на кусты, лизало стволы ближайших сосен, на которых мгновенно проступала чёрная, пузырящаяся «кора» смолы. Воздух стал густым, едким, сладковато-горьким от гари и палёной плоти.

«Хм. Они называют эту вещь «взрывным газом». Отличная штука. Да а как горит-то…» — беззвучно прошептал он, наблюдая, как красная корка пожара расползается по поляне.

Но его взгляд, холодный и расчётливый, скользнул ниже, на дальнем конце поляны. Там, на открытой, каменистой площадке, уже вовсю горел, озаряя окрестности зловещим багрянцем, куски ещё одного судна.

Небольшого, быстроходного. Оно оказалось там совсем недавно. По его же, Местра, задумке. Приманка должна быть комплексной. Палатка в лесу — странно. Обломки разведывательного корабля на поляне — тревожно. А горящее, вражеское судно? Это уже похоже на реальный след.

Он видел, как вдалеке, над лесом, главные силы флота «Черных Псов» замерли в нерешительности, затем начали разворачиваться, меняя строй, явно реагируя на дым и вспышки. Их внимание было теперь приковано сюда, к этому погребальному костру.

Мер медленно выпрямился во весь рост в своей лодке, почувствовав, как дрожь от адреналина сменяется ледяной, ясной усталостью. Он размял плечи, на которых будто висели гири.

«Ну вот. Противника отвлекли. Можно и честь знать», — сказал он сам себе, и на его губах, в патине сажи и пота, дрогнула не улыбка победителя, а скорее гримаса человека, сделавшего грязную, но необходимую работу.

Он развернул лодку и устремился прочь от пожара, в глубь леса, на встречу с тем, что ждало его дальше. Времени, купленного такой ценой, у них было не так уж много.

…

Юлий сидел в своём кабинете, залитом дрожащим светом масляной лампы. На нём был бархатный, поношенный халат, а в руке он сжимал кубок с тёмным, почти чёрным вином.

Он требовал, чтобы о любой мало-мальски значительной находке докладывали ему лично, и вот результат — посреди ночи он, разбуженный и хмурый, листал свежий отчёт, испещрённый торопливыми строчками.

«Хм. Итак, что мы имеем…» — бормотал он себе под нос, попивая терпкое вино.

Текст сообщал: их флот вышел на след беглецов. Те, чтобы увеличить ход, начали сбрасывать ненужный хлам с перегруженных кораблей.

«Глупость конечно», размышлял Юлий, постукивая ногтем по пергаменту.

«Так они только себя выдают. Но с другой стороны… кто сказал, что они не подвержены панике? А судя по тому, что там полно женщин и детей… данный ход казался вполне вероятным. Женская истерика — страшная сила».

Но дальше интереснее, — его глаза сузились, пробегая по строчкам. Подозревая неладное, командир Грот выслал вперёд разведчиков…

Он прочёл о том, как лёгкие лодки оторвались от флота, настигли беглецов и в краткосрочном, яростном бою пали все до единого. Но не зря — они, дескать, успели забрать с собой одну большую ладью противника.

Конец доклада гласил, что к моменту подхода основных сил ближайший лес был охвачен таким чудовищным пламенем, что разобрать что-либо на месте было решительно невозможно. Сгорело всё. Всё, кроме киля той самой ладьи — тот лишь обгорел наполовину, так как упал в ручей. Его люди, писал Грот, отправились в дальнейшую погоню, но след беглецов снова терялся.

Юлий отложил пергамент, откинулся в кресле и крепко призадумался, медленно вращая кубок в пальцах. Багровое пятно вина на дне казалось зловещим глазом.

«Возможно ли, что этот малец провел нас вокруг пальца?.. Вполне. Но маловероятно».

Он привык верить фактам. Факты были просты: обнаружен хлам, отправлена разведка, произошёл бой, начался пожар. Всё можно объяснить паникой и несчастным стечением обстоятельств. Но та часть его натуры, что годами вынюхивала подвохи и чужие хитрости, беспокойно шевелилась. Пожар был уж слишком… тотальным. И гибель всей разведки — слишком чистой.

«…И то, что они пожертвовали целым кораблём? Или это была ловушка? Чёрт. Всё сгорело к чёртовой матери. Вот только способно ли это… одурачить меня?»

Он с силой потер виски, будто пытаясь выдавить сомнения. Ему всегда говорили — «Юлий, твоя любовь играть с добычей до добра не доведёт. Ты же не кот».

Он просто ценил изящное решение. Но сейчас изящества не получалось. Получалась неопределённость, дымная и едкая, как этот пепел.

«К чёрту, — мысленно выругался он. — В худшем случае мне и моим парням придётся свалить в другую страну на годик-другой, пока конфликт не уляжется».

О Кольских и Молотецких беспокоиться не стоило — те были и в ближайшее время будут заняты в основном друг другом и от этой мысли стало легче.

Он снова взглянул на карту, разложенную на столе. Гнев, внезапный и острый, кольнул его.

«И как полагается, эти недомерки пошли самым ебанутым маршрутом! — прошипел он, водя пальцем от места последней стычки. — К столице. Через дикие пустоши, в обход новых владений Молотецких…»

Голова от этих раздумий раскалывалась, он не по на слышке знал, в засушливых полупустынях тех мест водилось такое... От чего следовало держаться как можно дальше.

И тогда в его голове, уставшей и раздражённой, созрело простое, грубое, но ясное решение. Оно было лишено изящества, зато практично.

«А к чёрту! Что я, рыжий, что ли? — мысленно фыркнул он, и на его губах появилась кривая, жёсткая усмешка. — Пошлю парней на перехват через земли Молотецких. Договоримся. И раздавим наглецов.

Он допил вино до дна, ощущая, как тёплая тяжесть разливается по телу, приглушая головную боль. Решение принято. Действовать будут быстро и жёстко. А там — будь что будет. Он откинул кубок на стол, и звон стекла о дерево прозвучал в тишине кабинета как точка, поставленная в споре с самим собой.

…

Лодка Мера, покрытая черной копотью, скользнула в узкий, скрытый завесой свисающих лиан вход.

К его удивлению, это был не просто грот, а целая система пещер, надежно упрятанная в грудой нагроможденных скал, будто древний гигант в ярости набросал каменные плиты друг на друга.

Воздух у входа закономерно пах сыростью, тиной и дымом.

Мер причалил к самодельной пристани — нескольким скреплённым между собой брёвнам. Его мышцы ныли от напряжения, но по жилам всё ещё бежал горячий, дрожащий ток победы.

Ему, конечно, ещё пахло вонючей гарью, но это был запах, от которого кружилась голова, от осознания собственной ловкости.

Его встретила не тишина заброшенного места, а приглушённый гул голосов, стук инструментов, плач детей — звуки жизни, насильно втиснутой в каменное чрево.

И среди этой суеты, прислонившись к холодной стене у входа, стояла Мария. Она была бледна, будто вся кровь отлила от лица, оставив лишь тени под огромными, выгоревшими от бессонницы глазами. В её пальцах бесцельно теребился обрывок того самого бирюзового полотна.

Увидев его, она сделала шаг вперёд, и в этом движении была целая буря — облегчение, тут же задавленное яростью, страх, смешанный с немым вопросом.

Мер, прежде чем она успела что-то выпалить, сбросил с плеч прогоревший плащ и расхохотался. Звук был хрипловатый, усталый, но в нём звенело то самое дерзкое упоение.

— Ну что, сестрёнка? — начал он, широко улыбаясь, и принялся вытирать сажу со лба, только размазывая её. — Принимай героя! Твой дорогой братец только что водил за нос целую флотилию, как последних щенков!

Он подошёл ближе, и его глаза, яркие и живые на фоне закопчённого лица, сверкали в полумраке.

— Они купились на твою авантюру?

— Представь себе? — продолжил он, понизив голос до конспиративного, но полного торжества шёпота. — Как голодные псы на блестящую погремушку. Выслали своих лучших разведчиков. А я их… — он сделал выразительную паузу, щёлкнув пальцами, — …как мышей в западню заманил. На поляну, там у меня две колбочки и пара десятков бочек с «весёлым газом» припрятаны были. Бах-бах! — он развёл руки, изображая взрыв. — И ни лодок, ни экипажа. Одни угольки.

— А огонь дальше перешёл и на приталенные куски ладью, что мы специально бросили. Теперь они там, в дыму и пепле, ломают голову, как это так «отчаянные беглецы» устроили такой фейерверк и куда потом делись. Уверен думают, мы призраки, которые через пламя испарились!

Он говорил увлечённо, смакуя детали, слегка преувеличивая собственную изворотливость и приуменьшая долю дикого везения. В его повествовании он был не беглецом, а тактическим гением, кукловодом, дергающим за нитки туповатых врагов.

Это был не просто отчёт — это был триумфальный миф, который он создавал на ходу, и ему самому нужен был свидетель. Недоверчивый, испуганный свидетель, чтобы эта победа казалось ещё слаще.

Мария слушала, не прерывая. Её первоначальное напряжение медленно таяло, сменяясь сложной смесью — неловким восхищением, досадой и странным стыдом за свои минувшие сомнения. Она лишь покачала головой, и в уголке её рта дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку.

— Безумец, — выдохнула она наконец, но в голосе уже не было прежней ярости. Была усталость. — И как вам только удалось, и если бы не повезло?

— А нам и не везло, — парировал Мер, уже поворачиваясь к недрам пещеры. — Скажи спасибо парням, они исполнили все просто филигранно, на что и был расчёт.

Он зашёл дальше, оставляя её переваривать его слова. Пещера оказалась огромной. Высокий, подобный соборному своду, первый зал был уже обжитым.

По стенам горели факелы, бросающие длинные, пляшущие тени на сталагмиты, превращённые в столы и сидения. В углах дымили походные печи, над ними сушилась бельё на натянутых верёвках. Дети прятались за юбками матерей, глядя на вновь прибывшего широкими глазами. Воздух был тёплым, влажным, наполненным запахом еды, людей и камня.

«Жить можно», — констатировал про себя Мер, и его взгляд устремился в тёмные, зияющие проходы, уводящие вглубь горы.

Люди, как он понял расположились лишь на первых, безопасных уровнях. Но пещеры уходили вниз, в непроглядную, древнюю тьму, обещая тайны и, возможно нечто крайне злое и зубастое.

Весть о его возвращении и — что важнее — о его «триумфе» разнеслась по лагерю со скоростью лесного пожара.

К нему стали стягиваться люди. Сначала робко, потом смелее. Капитаны, старейшины, те самые молодые всходящие, что ещё недавно спорили с Марией.

В их глазах теперь горел не страх, а любопытство, азарт, пробуждающаяся надежда. И перед собой они ведели не измождённого и уставшего, а человека, вернувшегося с поля боя, пахнущего победой – героя.

Мер почувствовал этот сдвиг. Этот электрический ток общего внимания, направленный на него. Им нельзя было пренебрегать. Это был момент, который нужно было оседлать, выковать в нечто прочное.

Он взобрался на самый большой, плоский сталагмит у центра зала. Факелы осветили его фигуру — закопчённую, в потрёпанной одежде, но стоящую прямо, с высоко поднятой головой.

Наступила тишина. Даже дети притихли.

— Народ! — начал он, и его голос, окрепший и звонкий, заполнил пещеру, отражаясь от сводов многоголосым эхом. — Вы слышали шепот страха. Вы видели два солнца на небе, и одно из них — зловещее. Вы знаете, что за нами идут по пятам, чтобы отнять последнее — нашу свободу и наши жизни!

Он сделал паузу, обводя взглядом замершие лица.

— Сегодня я смотрел в глаза этому преследованию! Я видел их корабли, нависшие над лесом, как туча саранчи. И знаете что? Я увидел не силу, а глупость! Не порядок, а жадную, слепую спешку! Они думают, что гонятся за стадом испуганных овец. Они ошибаются!

Голос его крепчал, набирая металлическую мощь.

— Мы — не стадо! Мы — те, кто вырвался из пасти гибели! Те, кто прошёл через огонь и воду! Мы — угли, оставшиеся от большого пожара, и из этих углей можно раздуть новое пламя! Пламя, которое сожжёт их вымпелы, их спесь, пламя о котором воцариться великая слава!

Он ударил кулаком по ладони, и звук хлопка гулко прокатился по пещере.

Толпа зашевелилась. Кто-то сжал кулак. Кто-то выпрямил спину. В глазах, ещё недавно полных безнадёжности, зажглись знакомые огоньки — не радости, нет, но ожесточённой, свирепой решимости.

— Мы выжили не для того, чтобы тихо сдохнуть в темноте! — гремел Мер, и его слова уже подхватывало эхо, умножая их силу. — Мы выжили, чтобы доказать им, что дух нашего рода, нашего дома — не сломлен! Каждый день здесь, в безопасности этого камня, будет днём нашей мести! Каждый удар молота о наковальню, каждый выращенный колос, каждый натянутый лук — будет нашим ответом! Мы дали им первый урок сегодня. И если они посмеют сунуться сюда — мы дадим им последний!

Он закончил, и секунду царила полная тишина. А потом грохот — не аплодисментов, а десятков ног, затопавших по каменному полу, десятков голосов, вырвавшихся в едином рёве — одобрения, вызова, сброшенного груза отчаяния. Звук был оглушительным, животным, заполнившим пещеру до самых дальних тёмных углов.

Мер спрыгнул со своего импровизированного подиума, и сквозь расступающуюся, ликующую толпу к нему пробился взгляд Марии. В нём уже не было ни злобы, ни сомнений. Было тяжёлое, безоговорочное признание.

«Спасибо», — тихо, беззвучно прозвучало у него внутри. Это был голос Тая. Неслышный, но ощутимый — волна глубочайшего, почти физического облегчения и благодарности не за победу, а за надежду, которую Мер только что вдохнул в этих людей.

«Не за что, партнёр», — мысленно ответил Мер, ощущая странное тепло где-то в глубине груди, не имеющее отношения к адреналину. — «Это была наша игра и мы выиграли ее первый раунд, пока что».

А потом, уже вслух, обращаясь к ближайшим капитанам, к Мину, к тем, чьи глаза горели теперь новой решимостью, он добавил с той же своей, чуть кривой, усталой улыбкой:

— Ну что, орлы? Отдышимся — и за работу. Нас ждут великие свершения.

Он сделал театральную паузу и закончил, глядя на вспыхнувшее пламя ближайшего факела:

— Если мы, конечно, до них не сдохнем. Но что-то мне подсказывает, что мы уже прошли точку, где бесславно сдыхают. Теперь — только вперёд, к победе.

…

Вот и кончилась первая книга, всем читавшим спасибо, дочитавшим до этого момента особенно. Надеюсь вам понравилось, не прощаюсь и ещё увидимся на страницах книги.