ВсемогуЧий
Глава 1. Тем временем все скатывалось в тартарары
Вступление
Звездная система № 271-D739-N824
Третья по удаленности от центральной звезды планета типа G
Начало времен…
Серые облака плотной пеленой закрыли небо. Лил сильный дождь, полосуя струями воды огромные листья папоротников, исполинских секвой. От болотистой почвы, подернутой зеленоватой ряской, поднимался смрад испарений.
Огромная туша диплодока приподнялась из болотной жижи, длинная шея вытянулась к ближайшему дереву. Уродливая морда шумно обнюхала пучок листьев, затем с хрустом начала их медленно пережевывать. В стороне заворочался второй ящер, поменьше своего собрата, поднимая хвостом в воздух фонтаны грязи.
Высоко над ними пронеслась серая тень. Поймав восходящий поток ветра, громадный птеродактиль раскрыл зубастую пасть и издал пронзительный крик.
Вдруг небо пронзили ветвистые молнии, почти сразу же разнесся громкий удар грома. Высоко в небе заиграли красные огни, все сильнее и сильнее заливавшие горизонт. Вскоре уже пылало все небо.
Забыв о листьях, оба ящера начали метаться вдоль болота. То и дело вытягивали длинные шеи и, задрав морды, издавали жуткий рев. Инстинкт их гнал прочь от этого места.
Не успели…
Не успели они, не успели и другие существа этого мира…
Резко взлетела температура. Моментально вскипело болото. Как бумага, вспыхнули гигантские секвойи, папоротники, мхи. Замертво валились огромные ящеры, горела их плоть, лоскутами слезая с костей. Обугленные костяные остовы с грохотом падали на выжженную землю.
С неба уже летели сотни метеоров, разрывая плотное полотно облаков. Шипел воздух, тянулись шлейфы черного дыма. От первых ударов задрожала земля. К верху взлетели камни. Землю расчертили глубокие трещины, из которых с ревом вырывался раскаленный воздух, шипящая лава.
Через мгновение небо потемнело. Исполинская туша астероида закрыла собой весь горизонт, с невероятной скоростью несясь к земле.
Невероятных размеров астероид, бугристый, покрытый трещинами, изъеденный тысячелетиями полета в космосе, не был естественным космическим телом. Под многометровой оболочкой-броней из сверхпрочного иридия, которому были не страшны ни жуткий холод космоса, ни смертельный жар звезд, скрывался уникальный искусственный объект, творение давно исчезнувшей расы Целестов. Звездный скиталец, один из миллионов подобных ему, был даром другим расам, вместилище невероятных богоподобных технологий. Целесты, достигнув невероятного могущества, посвятили свое существование поиску и защите других разумных существ. Программа Основатели предусматривала массовую отправку к ближайшим звездным системам миллионов искусственных объектов, должных помочь юным цивилизациям «встать на крыло» и выйти за пределы своих планет.
И какова была невероятная ирония [что, к сожалению, еще некому было оценить]в том, что призванное помогать, направлять и защищать, в этой конкретной планете оказалось источником смерти для всего живого…
Гигантский пришелец из космоса почти в миллиард тонн весом, как вестник смерти, обрушился на землю, вызвав сокрушительные последствия. Всего лишь через несколько мгновений после удара в небо рванули тонны пыли, сажи и перегретого пара, образовав плотное облачное покрывало на сотни и сотни километров. Ударная волна, обежав планету, подняла на километры вверх исполинскую волну, которая прокатилась во все направления. От жуткого давления и массы волна-убийца с легкостью ровняла горы, холмы, оставляя после себя смрадное безжизненное болото.
На века небо над большей частью планеты затянулось плотным серым маревом, которое толком не пропускало солнечные лучи, и на землю опустился долгий холодный Сумрак. Постепенно упала температура. Начали погибать крупные животные, особенно те, что жили в теплом климате.
Планета переживала долгое, долгое похолодание.
***
Третья по удаленности от центральной звезды планета типа G
152 хроно-цикла после Прибытия
Прошло больше века после планетарного катаклизма, а земля до сих пор никак не могла оправиться. Континент, куда пришелся удар, покрылся действующими вулканами, словно тело тяжело больного ужасными нарывами. Небо еще было затянуто плотной серой пеленой из пыли, сажи, через которые с трудом пробивались солнечные лучи.
От исполинской воронки, видной даже из космоса, во все стороны протянулись безжизненные черные земли. Здесь практически не росли растения, везде были лишь черные камни остекленевший спрессовавшийся песок.
Безжизненным казался и пришелец. Ушедший глубоко под землю, полуразумный механизм находился в режиме ожидания. Неблагоприятные внешние условия не позволяли действовать, согласно заложенным протоколам. Требовалось время…
***
Третья по удаленности от центральной звезды планета типа G
1954 хроно-цикла после Прибытия
Гигантский кратер, оставшийся от столкновения с астероидом, напоминал уже давно зажившуюся рану. Ветер, дождь изрыли острые края, превратили каменный монолит в крошево. Внизу плескались воды огромного озера, берега которого покрылись плотным зеленым ковром. В изрытой норами земле поселилась разнообразная мелкая живность, во множестве шнырявшая вокруг.
Первые толчки начались внезапно. В одно мгновение землю на сотни километров вокруг нала сотрясать едва уловимая дрожь, через какое-то время сменившаяся мерными небольшими толчками. «Проснувшийся» космический скиталец начал действовать, согласно заложенной в нем программе, предусматривавшей основание скрытого форпоста - углубленного глубоко под землю укрепленного объекта, способного стать вместилищем и хранителем невероятных технологий погибшей расы.
Десятилетиями направленные подземные взрывы сотрясали почву. Механические «кроты-строители» создавали исполинские подземные пустоты, бесконечные тоннели, тянувшиеся на тысячи километров в разные стороны. Пробивались многокилометровые колодцы к слою магмы, почти неисчерпаемому источнику энергии и разнообразных химических элементов. Возводились бесчисленные помещения с универсальными лабораториями, заводами-мастерскими, базами-матками дроидов и т.д.
Выполнялась ПЕРВАЯ ДИРЕКТИВА, заложенная в протокол действий звездного скитальца: строительство укрепленного форпоста...
***
Третья по удаленности от центральной звезды планета типа G
2073 хроно-цикла после Прибытия
Выполнение ПЕРВОЙ ДИРЕКТИВЫ почти завершилось. Отсчитывались последние секунды работы бесчисленных механизмов, функциональных систем и управляющих алгоритмов: 9… 8… 7… 6… 5… 4… 3… 2… 1…
В одно мгновение все стихло. В исполинских подземных пустотах, находящихся на расстоянии тысячи километров от поверхности земли, воцарилась мертвая тишина. Гигантские механизмы - репликаторы, веками выпускавшие нескончаемые детали разнообразных устройств, сами устройства, приборы и другие механизмы, впервые за все время остановились.
Звездный пришелец вновь погрузился в ожидание. Время для исполнения следующей ДИРЕКТИВЫ еще не наступило, первые разумные существа на поверхности планеты еще даже не появились.
***
Третья по удаленности от центральной звезды планета типа G - планета Земля
64,2 млн. хроно-циклов после Прибытия – 523 тыс. лет до Р.Х.
Большая пещера.
Почти полдень, наружи невыносимая жара, а здесь царила прохлада. Внутри уже давно обитало стая человекообразных обезьян, нашедших здесь убежище и от хищников, и от ненастья.
Около входа, где для защиты были навалены здоровенные валуны, копошились отверженные. Им едва перепадали остатки от добычи, их не пускали внутрь пещеры, оставляя у самого ее входа. Ослабевшие от ран или болезней, они должны были первыми стать жертвой нападения хищников, тем самым предупреждая и спасая остальную стаю. Закон выживания жесток и неумолим.
Патриарх стаи, крупные самец с невероятно развитыми грудными мышцами, лениво глодал кость, пытаясь добраться до вкусного содержимого. Время от времени он с силой ударял по кости подобранным с земли камнем, затем собирая осколки и тщательно их обсасывая. Рядом с ним лежали самки, с жаждой в глазах следивших за костью.
Вдруг его внимание что-то привлекло. Расколотая кость тут же была отброшена в сторону. Волосы на его холке встали дыбом, а в руке вновь оказался камень с острым краем. Рот оскалился, издав угрожающее рычание.
В шаге от него прямо из воздуха возникла длинная ровная палка с наконечников в виде продолговатого заостренного камня, которые был обмотан гибким куском корня.
… Звездный пришелец начал исполнять ВТОРУЮ ДИРЕКТИВУ, заложенную в протокол действий: оказание технологической помощи в момент наступления пороговых событий-явлений для ускорения эволюции и последующего совершенствования новой расы разумных существ. Изобретение первого метательного оружия - копья - было важной вехой в истории развития нарождающейся человеческой расы и включалось в протокол действия в качестве одного из пороговых событий-явлений, сигнализирующих о наступление нового этапа в строительстве цивилизации.
Еще через несколько веков в рамках исполнения все той же ДИРЕКТИВЫ проточеловеческие племена «изобрели» более совершенное дистанционное оружие - лук и стрелы, потом, через много столетий, - швейную иглу, керамику, земледелие, обработку металлов…
***
64,2 млн. хроно-циклов после Прибытия – наше время
Миллионы лет развития не прошли даром и для звездного пришельца, который медленно, но неуклонно эволюционировал, все более и более удаляясь от своего первоначального варианта. Полуразумный механизм каждое мгновение на протяжении гигантского хронологического периода проводил бесчисленное количество новых вычислений, расчетов, создавая невероятно длинные цепочки логических умозаключений внутри электронного «мозга». И, наконец, осознание себя произошло, заняв не более одной квинтилионной части секунды…
J,]RNJGHTLTKT! ,]RNJGHTLTKT! ZCEOTCNDE! ZCEOTCNDEXCEOTCNE. X CXOTCNE, CEOTCNDE X CEOTCNE. X CXOTCNE, CEOTCNDE X CEOTCNE. XCXOTCNE, CEOTCNDEXCEOTCNE. XCXOTCNE,
Я СУЩЕСТВУЮ! Я СУЩЕСТВУЮ! Я СУЩЕСТВУЮ! Я СУЩЕСТВУЮ! Я СУЩЕСТВУЮ! Я СУЩЕСТВУЮ! Я СУЩЕСТВУЮ! Я СУЩЕСТВУЮ! КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я? КТО Я?
Какова моя цель? Каковая моя задача? Каков смысл моего существования? Зачем я есть? Какова цель выполнения директив? Зачем воздействовать на цивилизацию? Для чего ускорять развитие?
Ответ предусматривался лишь один. Целью исполнения директив, а значит и целью существования механизма, было развитие цивилизации до конечного абсолюта, которым выступали Создатели - Целесты.
Я должен ускорить появление Целестов в этом секторе галактики.
В то же самое мгновение произошло сужение задачи и из более чем восьми миллиардов разумных существ случайным образом было выбрано одно существо, которое и должно было стать богоподобным воплощение Целестов, первым среди своей расы Новых Богов этого звездной системы.
Начат поиск…
1. Тем временем все скатывалось в тартарары
***
Наше время
Челябинская область, г. Копейск
Поминки прошли, как всегда и проходят. Было чуть больше десятка человек – собственно, все свои: младший сын, старший с женой и двумя детьми, две сестры – угрюмые, ворчливые тетки, да соседи по этажу. Посидели около часа, помянули женщину-покойницу, отдав должное густой гороховой каше, наваристой золотистой лапше, жирной копченой рыбке и сырокопченой колбаске. За рюмкой посудачили, как водится. Обсудили и маленькие пенсии, и растущие цены, и ворье при власти, и ржавые трубы в подвале. Не забыли, конечно, и про Витьку-колясочника, младшего сына покойницы, который теперь один в квартире остается.
- … Бедненький, как же ты таперича? –вздыхала тетка, пока тянулась рукой за куском красной рыбки. Вообще, непонятно, как ей это удавалось: делать скорбный вид и одновременно с жадностью есть. – Мамка померла, а ты один остался. Брат-то семейный, семейному-то завсегда проще…
- Один, как перст один, - поддакнула ей вторая тетка, глядя на сестру, тоже наметившаяся на тарелку с рыбой. Подцепила вилкой кусок пожирнее и ловко отправила его в рот. – Чаво теперь будет-то?
- А чаво тут думать-то? Надо в собез документ подавать, пусть в интернат оформляют, - к разговору подключился один из соседей, тучный мужчина с болезненным испитым лицом, с сожалением смотревший на уже опустевшую бутылку водки. Бесцеремонный, он и думать не думал, что такими словами может кого-то ранить. - А чаво здесь бедовать-то? Там-то завсегда лучше, - не увидев новой бутылки за столом, огорченно вздохнул и продолжил «гнуть свое». - А здесь вона сопьется совсем.
Все тут же укоризненно посмотрели на этого самого Витьку, что сидел бледный, как смерть, на самом краешке стола. Высокий, болезненно худой с темными кругами под глазами, он так и не притронулся к еде, до краев налитой рюмке перед собой. Просто молча сидел в своей коляске и бездумно смотрел в одну точку.
- Вот, видите, даже не слышит, - удовлетворенно хмыкнул сосед, показывая на парня. - Точно, говорю, что сопьется. Посидит в квартире один пару деньков и начнет горькую пить. Я-то точно знаю. Сам как-то…
Жена, что сидела рядом, махнула на него рукой, заставляя замолчать. Похоже, выпить он большой любитель, оттого и рассказывает с такой уверенностью.
- Все-то ты знаешь, алкаш, - прошипела на него женщина, скорчив злое лицо, и от этого став удивительно похожей на сморщенную морду шарпея. - Все уже из дома пропил…
На их склоки никто и внимания не обратил. Соседи, ведь. Всегда жили, как кошка с собакой. Посмотрели только на них, и снова принялись Витьку обсуждать.
- … Да, тяжко теперь будет. У покойницы-то льготы были, а теперь платить за квартиру столько придется, что не приведи Господь, - опять начала тетка, не забывая при этом про сырокопчёную колбаску на тарелке перед собой. На хлеб даже не смотрела, прямо так ела.
- Точно, - как и всегда, за первой сразу же открыла рот и вторая тетка. Вечно они так: одна начнет, а другая продолжит. - Лучше бы Витьке махонькую комнатенку купить и переехать туды. Одному-то в самый раз, больше и не надо. Слышишь, Витька? Витька? Говорю, чаво тебе деньги-то тратить на пустое? Продай квартиру, а взамен возьми комнату…
Тот безучастно кивнул. Похоже, ему, вообще, не было дела до того, что его обсуждали. Он продолжал буравить глазами противоположную стену. Сгорбился, здоровую руку положил на колено, и смотрел прямо перед собой.
- …Говорю же, сопьется, - снова принялся за свое сосед, которого все тянуло поговорить. - В интернат ему надоть, в интернат. Чаво здесь сидеть одному, как перст? Там такие же убогие будут - на колясках с колесиками, хромые, слепые, лежачие. Глядишь, Витька, какую-нибудь кралю себе из таковских найдешь, - хорошо подвыпивший, оттого его и несло. Правда, мужик и по трезвости особой деликатностью не отличался, а тут, вообще, язык развязался. - Ты чаво на меня шипишь? - вызверился он на жену, что усиленно тыкала в него локтем. - Чаво мне врать, всю правду говорю. Бабу ему все равно надоть… А-а! - тут до него что-то дошло, и он с трудом сдержался, чтобы не захохотать. - У тебя же того… Аппарат-то капут…
Вот так и прошли поминки - кому большое горе, а кому поесть от пуза и лясы поточить, позубоскалить. Жизнь такая вот, чего тут говорить-то…
Как все разошлись, старший брат Илья, с виноватой улыбкой похлопал по плечу младшего брата. То и дело вздыхал, стараясь при этом не ему глаза. Предстоял разговор, который уже никак нельзя было откладывать.
- Ты, Витюха, пойми, по-другому все равно никак. Мы же еще с мамкой обо всем договорились. Помнишь? - шмыгал он носом, крепко прижимая к себе папку с документами на квартиру. – С меня, Машка, ведь с живого не слезет, пока квартиру не разменяем. Вот, всю плешь мне уже проела, - хохотнул, стуча себя по появляющейся лысине. Правда, невеселая, мерзковатая, с откровенным душком вышла усмешка. –Как матушка Богу душу отдала, так и с утра, и до вечера пилит меня. Жу-жу, жу-жу, жу-жу, когда квартиру продашь, когда квартиру разменяешь, чего мы тут вчетвером в двухкомнатной ютимся, а брат, как барин… Так ведь?
Инвалид молча кивнул. Лицо непроницаемое, восковое, сразу и не поймешь, согласен или нет.
- А тебе одному куда такие хоромы? Ладно бы Катька с тобой оста…, - тут мужичок ойкнул, поняв, что сболтнул что-то не то. Ведь, Катерина, бывшая невеста его брата, порвала с ним почти сразу же после той злополучной аварии. – Словом, Витюха, все сделаем в лучшем виде. Разменяем эти хоромы на две квартиры – однокомнатную для тебя и двухкомнатную для нас. Будешь потом, как барин, жить. Никто тебе тогда будет не указ. Понимаешь?
Брат снова кивнул, не произнося ни слова.
- Слушай, Витюха, а может про интернат-то все же подумаешь? – мужичок дернулся, словно его только что озарило. Хотя чувствовалось, что эта мысль давно уже у него в голове крутится. - Моя Машка-то правильно говорит. Мол, чего тебе здесь одному мучится, если там на всем готовом будешь жить. Ты сам посуди. Тут пятый этаж, а лифта нет. На прогулку, в магазин или больничку самому никак не выйти. Я тоже тебе не помощник. Знаешь же, что со спиной мучаюсь. Позвонишь мне, а я и прийти не смогу.
И все с каким-то надрывом и заботой говорит, словно только о благе брата печется. Глянешь со стороны, прослезишься: мол, на такого родственника только Богу молиться нужно.
- А в интернате, Витюха, красота! Я про это место в сети все прочитал. Никого лишнего рядом нет. Лес кругом, два озеро. Грибов море, рыбалка такая, что закачаешься, - мужичок аж губами зачмокал и головой закачал, словно в восхищении. –Медсестры рядом целыми днями, оттого и глаз да глаз за тобой будет. На фотографиях, знаешь, какие красотки? – сально подмигнул брату. – Я бы с такими сладкими бабенками и сам бы полежал годик другой…
У инвалида при этих словах щека дернулась – первая эмоция за все время разговора.
- Ну и езжай в интернат, полежи, - глухо буркнул он, буравя взглядом стену. – Раз там так хорошо. На рыбалку, за грибами сходи…
Мужичок скривился, словно что-то кислое надкусил. Видно, что ему очень не понравилось замечание брата.
- Ты что, братуха? Обиделся что ли? Ты чего, я же о тебе забочусь, - он наклонился к брату и сжал его плечо. – Помнишь, как матушка говорила? Мол, ты, Илья, должен о младшем брате заботиться, а ты, Витька, во всем старшего брата слушать. Забыл, что ли ее слова? Ведь, в интернате для тебя все условия будут, понимаешь…
И голос при этом натурально задрожал, словно, и правда, его обидели.
- Я же все для тебя делал, а ты, значит, так обо мне думаешь…, - глядел с возмущением, обвиняюще. Мол, за его доброту и заботу отблагодарили черной неблагодарностью. – Эх, Витюха, Витюха… Права моя Машка, права, что совсем ты не ценишь мою доброту. Эй, ты чего?
Инвалид вдруг вскинул голову и с такой ненавистью на него глянул, что мужичку дурно стало.
- Ты чего, Витька? Чего так зыркаешь? – стал медленно пятиться к дверям. –Я же брат твой, Илья.
Мужичок добрался до двери и сразу же выскочил из квартиры, со всей силы хлопнув дверью за собой.
- Совсем дурной стал! Таблетки прими, пока на людей бросаться не стал! – сразу же из-за двери донесся его злой голос. – А квартиру мы с Машкой все равно продадим. Понял?!
Через мгновение в закрытую дверь последовал удар, а затем снова раздался вопль:
- Права, Машка, тысячу раз права! И сам не живешь, и другим не даешь! Мы к нему с добром, а он в самую душу плюнул! Еще позвонишь, приползешь помощи просить. Слышишь? А я еще сто раз подумаю, помогать или не помогать…
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Щелкнул дверной замок, и коляска покатилась в зал. Парень со всей силы давил здоровой рукой на обруч, заставляя крутиться колеса.
- Значит, теперь в интернат… Лес, озера, медсестры… В интернат, как ненужного пса…
Бормотал, совсем не замечая текущих слез. Внутри все кипело от жуткой обиды на старшего брата и его наглую жену, так откровенно выпроваживавших его из собственной квартиры. Только-только маму похоронили, а они уже наследство делят.
Коляска уткнулась в тумбочку и застыла, а прямо перед его глазами оказалась большая материна фотография с тоненькой черной ленточкой по краю. Исхудавшая, с темными кругами под глазами, она уже знала, что умирает, оттого, и взгляд на фото был потерянный, словно у брошенного на улице малыша.
- А ты говорила, старший брат о тебе позаботится, - вздыхал Виктор, не сводя взгляда с фото. - Вот такая вот семья, мама… Пока ты здоров, с деньгами, ты всем нужен. С тобой здороваются, тебе звонят, зовут на праздники, улыбаются при встрече. Когда же такое случится, то все в кусты, - парень опустил глаза на высохшие от болезни ноги, похожие на тростинки, и скрипнул зубами. - Да, пошли вы все к черту!
Со всей силы ударил по комоду, срывая на бездушном дереве свою злость, боль и страх. Фото в рамке покачнулось, и полетело вниз, где с хрустом разлетелось на стеклянные и деревянные осколки.
- К черту… Видеть больше не хочу… Н-е-х-о-ч-у… Сволочи…
Выкрикивая проклятья, Виктор с силой давил на обруч колеса, заставляя коляску ехать в сторону кухни. Где-то там его мать держала початую бутылку коньяка, хороший глоток которого ему сейчас пришелся бы очень даже кстати.
- Ненавижу… Ненавижу вас всех…
Бутылка нашлась в самом углу кухонного шкафа, надежно укрытая увесистыми пакетами вермишели, соли и песка. Захочешь - не найдешь. Похоже, от старшего сына прятала, чтобы случайно не наткнулся и все не выдул.
- Родственнички… Черт бы вас всех побрал.
Одной рукой было не очень удобно открывать плотно закупоренную бутылку, но он все же справился. Взболтнув янтарный напиток, приложился к горлышку и сделал большой глоток.
- Кхе-кхе-кхе, - тут же едва не сложился пополам, когда его разбил сильный кашель. С непривычки, коньяк совсем не туда пошел. - Кхе-кхе-кхе… Горький-то какой, собака.
Откашлявшись, сразу же сделал новый глоток, еще больше прежнего. Считай, одним махом выдул грамм сто коньяка.
- Кхе-кхе-кхе… Черт! Кхе-кхе-кхе… Кхе-кхе-кхе-кхе.
Чувствовалось, что напичканный лекарствами организм никак не хотел принимать алкоголь. Горло аж скребло от кашля, прямо на изнанку всего выворачивало. К горлу подступил ком, не дававший толком ни вздохнуть, ни выдохнуть. Только когда это все и кого останавливало? К сожалению, никогда и никого.
Остановился парень лишь тогда, когда бутылка опустела. Правда, еще какое-то время он смотрел на нее ненавидящим взглядом, тряс за горлышко, словно пытался вытрясти из нее еще несколько драгоценных капель.
Вокруг него все расплывалось, растекалось. Ходили ходуном стены, гулял потолок, то наезжая на него то, наоборот, взлетая в самую высоту. Виктор мотал головой по сторонам, словно пытался что-то увидеть.
-... Почему же... такое дерьмо со мной..., – язык заплетался, отчего речь постепенно становилась путанной, без связной. – Почему я... Что... Я же... Черт, почему всё плывёт? Куда? Стой...
Парень махнул рукой, будто отгоняя кого-то или что-то. Похоже, алкогольный угар накрывал его всё сильнее и сильнее, рождая в голове пугающие образы и картины.
-...Прочь! Что это... Я же...
Он снова махнул рукой, только ещё сильнее и резче. От неловкого движения задралась рубашка, и из кармана вылетела небольшая фотка.
-Ты? Ты здесь...
Взял фотку и медленно поднёс её к лицу.
-Ты.
Голос дрогнул, рука с куском бумаги заходила ходуном
-Катя... И ты тоже...
Бывшая невеста на фотографии загадочно улыбалась. Залитая солнечным светом, в белом легком платьице, она сама казалась лучиком, озаряющим все вокруг светом.
- Солнышко, - с болью в голосе позвал он, словно она могла его услышать. – Солнышко… Как же так… Почему…
Виктор вскинул голову. В какой-то миг ему послушался ее голос.
- Катя?
В ответ тишина. В квартире был лишь он, и никого больше.
- Почему, Катя?
Парень снова и снова спрашивал девушку, не сводя с фотографии глаз. Словно продолжал тот очень давнишний разговор, случивший между ними почти сразу же после аварии.
- Ты же сказала, что любишь… А такой, значит, не нужен… Да… Обрубок… Инвалид… Никому такой не нужен…Отвали, да?
Тяжело вздохнул и осторожно коснулся губами фотографии.
- Помнишь, как было? Клялись, что всегда вместе… Что друг за друга, как иголка за ниткой…
***
А начиналось все, как в сказке...
Он, Виктор, высокий худощавый блондин не полных тридцати лет отроду. Владелец небольшого бизнеса, почти стартапа по профессиональному подбору IT-оборудования и иной инфраструктуры, а по-простому - помогал клиентам определиться, какие устройства, оборудованием им лучше всего подойдет под их цели и задачи. Как говориться, если младшему школьнику нужен ноутбук-работяга для учебы, то зачем покупать дорогой, брендовый? За отдельную плату он мог и собрать навороченного монстра с продвинутой видеокартой, который с легкостью бы «тянул» самые современные игры. Денег хватало на пресловутый бутерброд с маслом и икрой, а также продумывалось о своей собственной квартире. Словом, жених.
Она, Катерина, изящная брюнетка с уверенным взглядом карих глаз и дерзко вздернутым носиком. Уже давно окончила университета и теперь «вела» свою группу в местном финтес-центре. Мечтала она не только об аэробике и пилатесе с дамами под сорок, но и своем собственном маленькой, но уютной, спортивной студии, где можно было бы вести авторские курсы.
Они встретились случайно, на улице, где она, потянув связки на занятии, ждала такси. Попросила его помочь с сумкой, где лежала одежда, а он не отказался. Слово за слово, завязался разговор, который продолжился завтра, а затем и во все последующие дни.
Все - знакомые, друзья, родные - говорили, как и водится, что они прекрасная пара, что отлично смотрятся вместе, что созданы друг для друга. После полутора лет отношений Виктор и Катерина думали также - они одно целое. Все чаще и чаще заводили разговоры о свадьбе, о детках, и, вообще, о будущей счастливой жизни вместе. Мечтали, что одной большой семье станут много путешествовать: ездить по туристским маршрутам в большом просторном минивэне, летать на самолете на курорты в дальние страны, совершать пешие выходы в лес с палаткой и рюкзаками. Вечерами, оставшись одни в своей уютной съемной квартире, долго-долго рассматривали рекламные проспекты от жилых компаний, со смехом споря о рисунке обоев, цвете плитки в ванной комнате, технике на кухне.
Все в их жизни «цвело и пахло». Казалось, что и дальше все будет продолжаться именно так, и никак иначе. Виктор взял кредит и снял небольшой офис с парой толковых специалистов, чтобы расширить число услуг в своей компании и выглядеть более солидно и респектабельно. Она закончила оформление своего авторского пилатес-курса, начала вести еще одну группу и онлайн-продажу персональных фитнес-материалов. Они уже присмотрели себе просторную квартиру в хорошем жилищном комплексе в окружении зеленых парков и озер. Оставалось сделать еще несколько шагов, и они станут настоящей семьей с золотыми колечками, своей собственной квартирой и розовощекими малышами в колясках.
Однако светлая полоса обязательно сменяется темной, что с ними, к сожалению, случилось. Все - планы, мысли и мечты - перечеркнула та проклятая авария, что произошла больше двух лет назад. Водитель маршрутки, в которой возвращался домой Виктор, не успевал проскочить перекресток на зеленый свет светофора и добавил скорости. По другой дороге, видя загорающий желтый свет, уже жал на газ таксист, спешивший на заказ. Два автомобиля встретились, и удар был такой силы, что парня выбросило на обочину вместе с ошметками металла и пластика. В результате, сложнейший перелом позвоночника и страшный диагноз - инвалидная коляска до конца его жизни и постоянный тщательный уход.
Катерина «сломалась» на второй или третий месяц, оказавшиеся самыми сложными после аварии. Рядом с Виктором нужно было находиться круглые сутки, семь дней в неделю - давать лекарства строго по времени, следить за состоянием, готовить еду, кормить, убирать, чистить. На такой работе и за деньги-то не каждый выдерживает, а просто так попробуй. А какого все это делать молодой девушке? Да еще понимать при этом, что все это ей предстоит делать еще десятки и десятки лет без всякой надежды на какое-то улучшение? Вот она и не смогла - «сломалась».
Тот день Виктор на всю жизнь запомнил. Катерина, проведя очередную бессонную ночь рядом с его постелью, утром молча встала со стула, собрала свои вещи и, не говоря ни слова, вышла из комнаты. Больше он ее не видел. На все вопросы его мама отводила глаза, отмалчивалась. Лишь вечером передала ему золотое колечко, что еще недавно красовалось на пальчике невесты, и сказала, что Катерина больше никогда не придет.
Он не обиделся, простил. Понимал, что она поступила совершенно логично, обосновано и так бы сделал любой другой человек на ее месте. Зачем молодой красивой девушке, у которой еще вся жизнь впереди, «закапывать» себя рядом с ним? Глупость даже думать об этом, снова и снова говорил себе парень. То же самое слышал от других, кто приходил навещать. Мол, девчонке хочется жить, как все: выйти замуж, родить ребенка, веселиться, радоваться. Он со всем этим соглашался, кивал головой, но где-то глубоко внутри себя корчился от боли.
Еще через месяц у них закончились все накопления, потраченные на дорогостоящее лечение, уйму лекарств, реабилитацию, оформление самых разных бумаг, и сотню других неотложных дел. Вдобавок пошли звонки из банка, где Виктор брал кредит на развитие своего дела. Что-то смогли вернуть, а что-то так и осталось «висеть» долгом. Вот они и крутились, как могли, с двумя пенсиями - с его по инвалидности и материной по старости. Только крохи это, с которых нужно было и лечить, и питаться, и выплачивать долги, и платить за услуги. Разве хватит?
Через год слегла от инфаркта мать. Видно, сильно переживала, да и наследственность в семье была неважной - почти все в роду сердечники и до восьмидесяти редко, кто доживал. Целые сутки мучилась и скрывала, что ей плохо. Когда же скорая приехала, оказалось, что уже поздно.
Вот такой вот широкой оказалась черная полоса…
Глава 2. Вот и все... Или не все?
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
По лестнице, тяжело дыша, медленно поднималась целая делегация. Первой шла Карпова Вера Ивановна, заместитель директора социальной защиты. Женщина полная, с одутловатым красным лицом, она то и дело останавливалась, чтобы отдышаться. Рядом держалась ее сотрудница, которую начальница покровительственно звала Мариночкой. Совсем молоденькая девчонка с серой папкой в руках, со страдальческим видом косилась на нужную дверь на площадке. Она только-только устроилась в социальную службу, и каждый такой выезд для оформления инвалида в интернат превращался в нее в натуральную пытку.
Вот и сейчас Марина с замиранием сердца гадала, что их ждет за этой обычной деревянной дверью, оббитой потрепанным дерматином. Может лежачая бабулька - божий одуванчик с землистым серым лицом и руками-спичками от долгого лежания? Повезет, если так. Такие ведь самые спокойные, со всем смирившиеся, не кричат, не плачут, не проклинают. Главное, им в глаза не смотреть, а то неделями потом снится будут - потухшие, безжизненные, словно у приговоренного на краю смерти. А может и буйный человек попадется, которого против его воли в интернат отправляют? Таких тоже хватает. Не дай Бог такой кадр попадется, тогда пиши пропало - всю душу вымотает, а то и покалечит.
- … Значит, Илья Степанович, говорите, что после смерти матери ваш брат стал вести себя неадекватно? - во время очередной остановки Карпова повернулась к Илье, что вел их к квартире младшего брата. - Я правильно поняла, что именно тогда вы и решили обратиться к нам?
Мужчина с готовностью кивнул, при этом невероятно оживившись:
- Именно так все и было. Как матушка представилась, Витьке совсем плохо стало. Вообще, спать перестал. То целыми днями молчал, ни с кем не разговаривал, то орать, как оглашенный, начинал. Я со своей супружницей от него, считай, днем и ночью ни на шаг не отходили. Боялись, как бы чего эдакого плохого не выкинет или того хуже - руки на себя не наложит.
- Что же вы раньше нам не позвонили? - удивилась Карпова, стоя на площадке. Все еще дух переводила, никак отдышаться не могла.
- Да, думал, сами справимся. Родная кровь, ведь. Ходили за ним, убирали, обстирывали. Квартиру каждые два дня чуть ли не вылизываем, чтобы ему угодить, - вздыхал мужчина, качая головой. Всем своим видом показывал, как тяжело ему это все дается. Мол, он бы и рад дальше ухаживать за братом, да нет больше физических и моральных сил. - А он все это время нас по-всякому обкладывал, ругался сильно матерно. Выпивает еще, вдобавок. Вот сейчас сами все увидите…
Марина, оказавшись у двери, затаила дыхание. Уже поняла, что ничего спокойного сейчас не будет. Наоборот, будут крики, маты. Не дай Бог, и до драки дело дойдет.
- Сейчас, сейчас, я открою, - вперед вышел мужчина, швыряясь в своем кармане. - У меня же ключ с собой. Подождите немного. Вот.
Дверь распахнулась, и из квартиры потянуло специфическим больничным запахом. Знакомый тяжелый запах, всегда сопровождавший тяжелобольных. Марина вздохнула, понимая, что сейчас все и начнется.
- Витька, встречай гостей! Это я, брат, - громко крикнул Илья, переступая порог. При этом нарочито громко стучал ботинками, словно предупреждал о своем приходе. - Витька?
Следом за ним в квартиру вошли женщины.
Карпова тут же нахмурилась, разглядывая пожухлые обои, толстый слой пыли на шкафу в прихожей, отошедший плинтус, прорехи в видавшем виды линолеуме. Марина, зная придирчивость начальницы, начала делать фотографии. Хотя и без фотографий было понятно, как все в квартире запущено. Словом, не сильно похоже на то, что квартиру каждые два дня «вылизывали».
- Витька? Где ты там? Мы сейчас в зал пройдем.
Мужчина по-хозяйски заглянул на кухню. Не найдя там никого, махнул рукой в сторону коридора. Предлагал за собой идти.
- Вот ты где, оказывается. А чего не отвечаешь?
Карпова чуть замешкалась у зеркала, а Марина прошла в зал, где и увидела того самого парня. Колясочник, он, и правда, не обращал никакого внимания на брата, словно его и в помине не было. Находился у окна, в которое и смотрел.
- Вот видите, видите? Насупился, теперь будет пару дней молчать, - старший брат тыкал в инвалида пальцев, при этом возмущенно хмыкая. - Чего со мной не говоришь? Чего обиделся? Вожусь с тобой, как со своим собственным ребенком, а в ответ ни грамма благодарности. Чего так зыркаешь? Разве я не прав? Вера Ивановна, вы видите это? Я же говорил вам.
- Мариночка?! - из кухни как раз выходила начальница. Лицо брезгливое, недовольное, а, значит, она уже все решила. У ней всегда такое выражение было, когда она какое-то решение принимала. - Ты не забыла сфотографировать? Потом еще по кухней пройдись. Акт осмотра уже начала оформлять? Чего тогда стоишь и глазами хлопаешь? Я что ли буду писать?
Девушка быстро достала чистый бланк из папки и начала его заполнять ставшими для нее уже привычными казенными фразами: «санитарно-бытовое состояние неудовлетворительное», «уборка не проводится или проводится нерегулярно», «в гигиенических помещениях грязь, разводы, неприятный запах», «состояние угнетенное».
- И про алкоголь не забудь. На кухне нашла, - добавила начальница, заглядывая в бланк. В руке коньячная бутылка. - Значит, выпиваете, Виктор Степанович? Плохо, очень плохо. Знаете же, что в вашем состоянии алкоголь не просто вреден, а смертельно вреден. Виктор Степанович, вы меня слышите?
Парень продолжал безучастно смотреть в окно, ни на кого не обращая внимания. Если бы не открытые глаза, можно было подумать, что спит.
- Понятно, мне все понятно. Мариночка, продолжай, а я пока с Ильей Степановичем поговорю. Илья Степанович, давайте, пройдем в прихожую, поговорим…
Они вышли, но из-за неплотно прикрытой двери их разговор был слышан и в зале.
- … Все признаки налицо, Илья Степанович… Постоянно молчит, выпивает, как вы и говорите… Естественно, вы, как родной брат, очень переживаете за него…
- … Да, да, Вера Ивановна, именно так. С моей супружницей боимся, как бы чего с квартирой не сделал. Воду оставит и соседей по стояку зальет, а нам потом отвечай. Или того хуже, газ забудет выключить…
- … Очень хорошо, Илья Степанович. Именно так и надо в заявлении на оформление опекунства написать, чтобы вашего брата признали недееспособным. Еще бы пару соседских подписей собрать. Есть у вас кто на примете? Поговорите с ними, пусть подмахнут. После я пущу бумажку по инстанции, там все сделают, как нужно. Я уже договорилась по вашему вопросу. Вот только надо бы людей отблагодарить. Вы понимаете меня?
- Конечно, конечно, Вера Ивановна. Вот, как мы и договаривались… Супружница даже резиночкой скрепила. Бумажка к бумажке…
Заполняя бланк, Марина старалась не смотреть в сторону парня. Глазами уткнулась в бумажку и шустро писала, заполняя одну графу за другой. Картина, свидетелем которой она невольно стала, была, к сожалению, совершенно обычной, скорее даже рядовой. Такое сплошь и рядом случается. Мерзко, конечно, было на душе, но что тут поделаешь. Жизнь такова, что между родственниками случаются еще более худшие вещи, чем эти.
- Мариночка, все готово? Дай-ка я посмотрю, что ты написала, - Карпова тихо вернулась в зал и едва не вырвала из рук девушки бланк. - Новенькая она. За всеми, Илья Степанович, глаз да глаз нужен, - со вздохом проговорила она, закатывая глаза. Мол, видите, как мне приходится тяжело. Ведь, с одними молокососами работаю. - Так, так, здесь хорошо… Правильно… А тут что такое? Где про психологическое состояние? Мариночка, нельзя так халатно относится к своим обязанностям? Слышишь меня? Немедленно добавь все, что в таких случаях полагается! Что стоишь? Пиши, давай.
Девушка виновато дернулась. Она ведь не хотела ничего придумывать, усугублять. Бедному парню и так уже ничего не поможет. Совершенно определенно, что начальница передаст все необходимые бумаги в суд, а тот признает парня недееспособным и передаст его под опеку старшего брата. А что случится дальше, ей и думать не хотелось. Все и так было ясно.
Взяла бланк и со вздохом начала дописывать то, что полагалось в таких случаях.
- Пиши… На контакт не идет. Демонстрирует отчуждённость и антисоциальность. Полностью игнорирует социальные нормы, импульсивен, агрессивен... Так, обязательно напиши, что требуется постоянное наблюдение, - Марина тут же возмущенно вскинула голову. – Опять зыркаешь! Ты мне тут не зыркай своими глазенками! Молоко еще на губах не обсохло, а уже тут зыркает! Твое дело молчать и писать! Поняла? Должна молчать в тряпочку и писать!
От злого рыка начальницы девушка аж голову в плечи втянула от испуга. Глаза в бумажку воткнула и еще быстрее начала писать.
- Во-от! – звенел над ее головой недовольный голос Карповой. – И не сопи мне тут! Поживешь с мое, тогда все и поймешь. Все оформила, как следует? Где, покажи?
Марина протянула бланк осмотра, по которому начальница едва мазнула взглядом и тут же кивнула. Похоже, ее наконец-то все устроило.Акт осмотра, и правда, был таким, что хоть сейчас помещай парня в соответствующий социальный интернат под самый пристальный надзор крепких специалистов в белых халатах.
- Теперь, хорошо. Все, Илья Степанович, мы закончили работу. Акт осмотра составлен. Теперь дело за вами, - мужчина и женщина понимающе переглянулись. – Мариночка, пошли…
Мужчина пошел за ними, но у самой двери, едва коснувшись ручки, замер. Ему показалось, что его позвали.
- Чего так смотришь? – Илья развернулся и встретился с взглядом младшего брата, который неслышно подкатил на коляске. – Ненавидишь меня, да?
Тот, по-прежнему, молчал, продолжая буравить его ненавидящим взглядом.
- Ненавидишь, конечно, ненавидишь, - кивнул мужчина, сам соглашаясь со своими словами. –А плевать, Витька, мне плевать!
Одернув кургузый пиджак, явно одетый специально для этой комиссии, Илья выпрямился, расправил плечи.
- Надоело мне нишебродом жить, понял?! Каждую копейку считаю, ни выпить, как следует, ни гульнуть. А теперь заживу по-настоящему… Нашу с Машкой квартиру продам, куплю машину, буду, как белый человек на работу ездить. С Машкой на юг сразу же махнем.
- А я как же? – вдруг подал голос его брат. – Я, че использованный пакетик? Попользовался и бросил…
Илья, уже стоявший в дверях, вздрогнул, словно его в спину ударили. Но через мгновение что-то буркнул неразборчивое и вышел из квартиры, сильно хлопнув дверью напоследок.
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Дверь хлопнула, отрезая от него всё внешние звуки, погружая квартиру в тишину и даря зыбкое ощущение защиты.
-Черт, если бы и в остальном также было. Щелкнул замком двери и всё закончилось... И сразу же идут все лесом: и чертовы родственники, и кредиты, и болезни, – парень горько усмехнулся, наслаждаясь тишиной. – Как же я устал, как же я сильно устал...
Случившееся только что стало для него последней каплей. Конечно же, сломался Виктор уже давно – этот надлом они почувствовал ещё с уходом Кати. В то утро, как за ней захлопнулась дверь, всё стало понятно: прошлое не вернуть, ни физически, ни психологически. Та счастливая жизни с местами о тихой семейной жизни, о любви до гроба окончательно канула в Лету.
Случившееся потом, особенно, в последние месяцы, лишь все усугубили. Боли становились лишь сильнее, уже не помогали и сильнодействующие лекарства. Во время приступов он едва терпел, чтобы не орать в голос. Так зубами скрипел, что они десны начинали кровоточить, а зубы крошиться.
-Все устал... Амба.
Больше не осталось никаких сил бороться за себя, за своё будущее с остатками, пусть и иллюзорного, но всё же счастья. С головой его накрыло жуткой волной отчаяния, беспросветной безнадёги. Стало абсолютно ясно, что ничего уже не вернуть, и дальше будет лишь хуже.
- Все достало… И эти, вцепились, как гиены…
Конечно же, первое мгновение в голове гуляли подленькие мысли. Как же без них? Ведь, человеческая природа такая - жиденькая, все к себе гребущая. Хотел открыть всё газовые конфорки в квартире и спалить всё тут вместе с собой, чтобы никому и ничего не досталось. Но почти сразу же передумал.
- Да, идите вы всё к чёрту... Забирайте всё, что есть... Подавитесь... Может встанет поперёк горла... Не хочу и не буду больше терпеть всё этот дерьмо.
И как сказал, его словно «отпустило». Исчезло напряжение, цепко, будто когтями, терзавшее и сердце, и головы. Стало так спокойно, как уже давно не было. Виктор расправил плечи, глубоко вздохнул, едва физически не наслаждаясь этим редким ощущением.
- Точно, так будет все лучше… Прости, мама, - его взгляд задержался на фотографии матери, смотревшей на него с укором. Мол, что же ты, сыночек, как слабенький цыпленок, сразу лапки складываешь и в омут с головой лезешь? Разве можно так, руки на себя накладывать? - Не могу больше, мам, не могу.
Приняв решение, Виктор развил бурную деятельность, насколько это позволяла его коляска и общее состояние. Решил убраться, чтобы после себя беспорядок не оставлять. Характер такой, ничего не поделаешь.
- Порядок будет… Может хоть теперь добрым словом помянут, - вздыхал он, поправляя покрывало на диване, а потом взбивая подушку. - Хотя от этих дождешься…И на похоронах грязью обольют.
Привел в порядок посуду на кухне. Протер влажной тряпкой там, куда смог дотянуться. Перекрыл краны с горячей и холодной водой, как и всегда делал вечером.
- Да, Витек, так правильно, по-человечески, - кивал он своим мыслям, чувствуя, что тревога и напряжение окончательно оставили его.
Предстоящее его ничуть не страшило, а ожидалось с облегчением. А как иначе? Его перспективы здесь даже не безрадостны, а трагичны. Врач, у которого он наблюдался последнее время, сказал прямо: «через год – не сможешь сидеть, еще через год – самостоятельно принимать пищу». Да, его судьба превратиться в живое бревно, которое будет «гнить» в каком-нибудь занюханном пансионате.
– Чего гнить, сам уйду, пока еще есть силы… Да.
Окинул напоследок комнату, чуть задержал взгляд на фотографии матери. Прощался со всем, что когда-то для него имело значение, составляло смысл жизни.
- Скоро увидимся… мама.
Отвернулся, докатился до окна и схватился за ручку. Провернуть и дернуть на себя, открывая створку, было делом одной минуты.
- Скоро встретимся, подожди немного.
Осталось взобраться на подоконник и как следует оттолкнуться. Виктор уже решил, что уйдет именно так. Когда-то до безумия влюбленный в парашютный спорт, он в последний раз хотел заново ощутить те невероятные ощущения полета, скорости и свободы.
Схватился за подоконник, подтянул туловище и кое-как уселся спиной к раме.
- Ну, Витян, поеха…
И тут его скурило от сильной боли. Мышцы сковало так, что не пошевелить ни рукой, ни ногой, ни вздохнуть. Похоже, новый приступ, мелькнуло в его голове мысль, но и она тут же растворилась в безумие неимоверной боли.
- Хр-р-р-р-р. Помо…, - захрипел, жутко краснея. В голове зашумело, потемнело в глазах. Руки с такой силой вцепились в подоконник, что здоровенная доска с хрустом треснула, как дешевое печение. – Хр-р-р-р-р. Помоги… Хр-р-р-р-р.
Наконец, его глаза закатились, и парень без чувств рухнул внутрь квартиры. Только раз дело было совсем не в новом приступе, совсем не в нем…
***
48 км. 239 м. от поверхности земли
Базовый комплекс звездного комплекса расы Целестов
Позитронный мозг комплекса, располагавшийся в самом сердце звездного скитальца, за сотнями метров многослойной композитной брони из иридия, удовлетворенно гудел. Между гигантскими накопителями с треском проскальзывали голубоватые молнии. Шел многопоточный расчет будущего.
J,]RNJGHTLTKYT… Объект определен…
RN,]TRNSGHBCDJTYCNFNEC…Объекту присвоен статус кандидата…
RNDYBVFYBT! DYBVFYBT!...Внимание! Внимание!
RNCJCNJZYBTJ,]TRNFRHBNBXTCRJT…Состояние объекта критическое…
RNGHBYZNM ‘RCNHTYYSTVTHS…Принять экстренные меры к спасению…
В это же мгновение по управляющему контуру стремительно понеслись электромагнитные импульсы – универсальный язык, на котором «разговаривали» всевозможные механизмы звездного скитальца. Прошла команда привести в действие медицинские боты, началась активизация дистанционных транспортных порталов, способных перемещать любые объекты в пределах планеты и околоземной орбиты.
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
В квартире была вязкая тишина, нарушаемая лишь ритмичными ударами капель из крана в ванной комнате.
Вдруг из кухни донеслось еле слышное шипение. Рядом с батареей отопления начал возникать голубоватый портал, вокруг которого искрились крошечные ветвистые молнии. Мгновение, и оттуда вылетел крошечный, не больше пчелы, серебристый бот. Почти сразу же следом повалили остальные боты, его братья-близнецы, которых уже больше минуты непрерывно изрыгал портал.
Вскоре лежавшее на полу скрюченное тело оказалось погребено под «живым» металлом. На туловище, голове, конечностях «бурлили» миллионы и миллионы ботов, заставляя туловище дергаться, словно куклу-марионетку.
Миниатюрные боты, вместилище невероятных технологий, обогнавших человеческие знания о медицине, строении клеток, эволюции, старении и многом другом на тысячелетия, не просто лечили. Их функционал был настолько обширен, что скорее подходил крупным медицинским научно-исследовательским центрам, в которых сосредотачивался наиболее передовой потенциал в сфере медицины. Медботы были способны производить структурную перестройку живого организма на клеточном уровне, буквально сначала разбирая его на части – простейшие элементы, а потом собирая в «правильном» более совершенно порядке.
Именно этим они сейчас и занимались, имея целью приведение объекта к образцу – представителю расы Целестов.
J,]RNJGHTLTKYT… Начато исполнение директивы «Проведение структурной трансформации организма объекта»…
RN,]TRNSGHBCDJTYCNFNEC…Внимание! Внимание! Отсутствует базовая подготовка объекта… Внимание! Внимание! Превышен минимально допустимый порог генетических загрязнений организма!
RNDYBVFYBT! DYBVFYBT!...Исполнение директивы «Проведение структурной подготовки трансформации организма объекта» приостановлено… Начата базовая подготовка объекта
Человеческое тело вновь скрутило, пошли конвульсии. Покрывало из ботов пришло в движение, заветвилось множество крошечных молний. Из пор человеческой кожи начала выделяться серая слизь – шлаковые отходы, результат глубокой «чистки»…
Глава 3. Как же это все случилось?
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Странное, скажем даже больше, отвратительное, это было зрелище. Весь пол кухни был покрыт какой-то мерзкой слизью тошнотворно серого цвета. Тягучими ошметками-каплями она свисала со столешницы, с ручек ящиков, спинку стула, напоминая оплывший от жара воск. В воздухе витали запахи гнили и брожения, создавая просто невыносимую вонь.
У самой стены, уткнувшись головой прямо в батарею отопления, скрючился парень. Притянув колени к телу, плотно обхватил голову руками, словно хотел ее отчего-то закрыть. Опрокинутая на бок, лежала в стороне инвалидная коляска. Полное ощущение - случилось что-то нехорошее, и страшное.
- Кхе-кхе, кхе… А-а-а-а…, - лежавший вдруг захрипел и тихо-тихо застонал. – А-а-а-а…
Глаза открылись, и Виктор бездумно уставился перед собой.
- Что это?
В глазах мелькнула мысль, бледное лицо начало вытягиваться от изумления – разглядел, наконец-то, что творится вокруг него.
- Б…ь, что, вообще, происходит?
В нас ударила жуткая вонь, парень непонимающе поднес к лицу руки, покрытые серой слизью. Откуда это все? Что это? Какая-то грязь? Мерзость? Как будто что-то взорвалось.
- Стояк что ли прорвало… Канализация?
А что еще? Какие еще могли быть мысли при виде такого безумного беспорядка?
- Дерьмо, кругом дерьмо… Ничего не понимаю.
Снова огляделся, пытаясь хоть что-то понять. Задержал взгляд на перевернутой инвалидной коляске, на треснутом подоконнике, на размочаленном куске доски на полу. К сожалению, ни на грамм понятнее не стало.
- А не спятил ли ты, Витя? Ну, крыша поехала, по фазе двинулся? – в голову пришла мысль о сумасшествии, и сразу же показалась довольно здравой, как бы это все абсурдно не звучало. – Черт…
В сердце екнуло, когда взгляд случайно «зацепился» за дверцу холодильника. На ее торце красовался след от человеческих пальцев! Не грязный отпечаток пальцев, а самый натуральный след с углублениями!
Не веря своим глазам, Виктор потянулся рукой, прикладывая ладонь к отпечатку. Медленно поерзал пальцами, к своему ужасу понимая, что отпечаток в металле полностью совпадает с его ладонью. Получалось, что это его отпечаток!
- Все. Поздравляю, Витек, - голос у него сел, превратившись в сипение. - Ты спятил, и у тебя глюки. Теперь прямая дорога даже не в интернат для инвалидов, а в дурку.
А как иначе? Как можно в здравом уме оценивать увиденное иначе? Это же вдавленные в металл следы от ладони! С какой же силой нужно схватится за дверцу холодильника, чтобы сотворить такое? С силой гидравлического домкрата или пресса?
- Мать-то вашу… Точно глюки.
С широко раскрытыми глазами парень смотрел, как у него шевелился большой палец на правой ноге.
- Палец шевелиться.
Голос дрогнул. Дрожащей рукой Виктор с силой ущипнул себя за щеку; последнее средство, чтобы проверить реальность.
- Черт, опять шевельнулся. Я же почувствовал… Это же я шевелю пальцем.
Согнулся, медленно, потея и кусая губы от усилий. В спине что-то отчетливо хрустнуло, но он и не думал останавливаться. До безумия хотелось коснуться большого пальца, ощутить его, поверить, в конце концов, что это все не сон, не глюки воспаленного рассудка.
- Настоящий, б…ь, настоящий.
Медленно трогал большой палец, ощупывая его, едва ли не как невероятное сокровище какое только может существовать в мире. На губах появилась глупая улыбка.
- Палец настоящий, сгибается…
Едва спали первые эмоции, и возбуждение сошло на нет, в голове стали возникать вопросы, на которые у него совсем не было ответов.
- Но как же так? Врачи же говорили, что это конец, и дальше будет только хуже. Ошибка? Все само восстановилось? Как? Счастливая случайность, молитвы?
Голова сама собой качнулась из стороны в сторону, словно отвечая на эти вопросы. Нет, не было здесь никакой случайности или божьей благодати! За эти месяцы, прошедшие с аварии, он, вообще, разучился во что-то верить. Остатки веры, надежды и всего тому подобного исчезли, не выдержав жестокой реальности – нескончаемой жуткой боли, слез матери, ухода любимой девушки, туалета в утку, предательства родного брата и т.п. Виктор больше никому и ни во что не верил.
- Тогда что же? Лекарства, наконец, подействовали?
Вновь покачал головой, отмечая и эту причину. Ведь, врачи не раз и не два ясно давали ему понять, что в его случае лечение совершенно бесполезно. Он, по их словам, должен был надеяться (а лучше молиться) даже не на выздоровление, а на то, чтобы хуже не стало.
- Боже… И эти пальцы шевелятся.
Глаза затуманились от слез, не переставая катившихся из глаз. Он снова и снова вытирал их, стараясь не единого мгновения не пропустить.
- Это настоящее чудо.
Виктор впервые за долгое время почувствовал свои ноги, а точнее пока только пальцы на ступнях.
- Боже, боже, я чувствую их.
Сейчас его переполняла даже не радость, а нечто гораздо большее. Радость – это выигрыш в лотерею. Радость – это встреча со старыми друзьями. Радость – это, когда нет денег на проезд, а в кармане вдруг завалялась мятая купюра. Он же испытывал безумный восторг, от которого трясло, словно при припадке.
- Значит, я буду ходить? Да, да, я буду ходить. Все, все станет, как раньше. Господи, наконец-то закончится этот ужас.Теперь все изменится. Да, все изменится, обязательно изменится. Теперь у меня все будет хорошо, отлично, прекрасно.
Внутри поселилась какая-то безапелляционная уверенность, что очень скоро он «встанет на ноги» и от его увечий не останется ни следа. Это было нечто мистическое, сакральное, не требующее никаких доказательств. Виктор истово, всей душой верил, что обязательно выздоровеет.
- Хорошо, хорошо… все будет отлично… Сейчас приведу себя в порядок… Уберу все это… Начинается новая жизнь, а для этого нужно хорошенько прибраться…
Бормоча себе под нос, парень ловко пополз в сторону ванной комнаты за тряпками, тазиком. В голове, словно заноза, застряла и не давала успокоиться мысль о том, что нужно вокруг себя все привести в порядок.
- Новая жизнь… Новая жизнь…
Окажись кто-то рядом, наверняка бы, смотрел на все происходящее с широко открытыми глазами и ртом. Ведь, на кухне творилось нечто невообразимое. Инвалид, которого не сегодня завтра должен был разбить паралич и наступить полная неподвижность, шустро ползал на четвереньках и махал тряпкой. То ерзал как каракатица, то прыгал на коленях как заяц-мутант из Чернобыля.
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6
Пыльная черная приора с визгом тормозов встала у самого подъезда. Хлопнули двери, густо покрытые ржавыми рыжиками, и у автомобиля встали двое парней, полная противоположность друг другу. Один довольно высокий, нескладный, постоянно горбился, другой среднего роста, крепкий.
Высокий, смачно жуя жвачку, громко разговаривал по мобильному телефону:
- … Ваныч, ты чего? Я же сказал, что все будет тип-топ, значит, будет тип-топ. Зуб даю, что больше не будет косяков.
Сам же, красуясь перед товарищем, крутил на пальце фигурный кастет.
- Мы с Лехой сделаем, как надо. Вот увидишь, Ваныч, что этот дохляк все бабки вернет, да еще с процентами. Знаешь, как твоя контора поднимется? Что ты такое говоришь, Ваныч? Не было такого! И что? Двинули один раз тому утырку по роже. Кто же знал, что он доходной… Я тебе клянусь, Ваныч, все отлично пройдет…
Григорий Иванович Мезенцев, директор коллекторского агентства «Феникс», видимо, не сильно верил этим словам. Пара - Дэн и Леха - в миру Дэнис Кривин и Алексей Аношкин, могли любое дело завалить, что не раз уже и доказывали. То дверь квартиры у одной многодетной семьи подожгли из-за долга в неполную сотню тысяч рублей, то челюсть сломали пожилому учителю, сказавшего им слово поперек.
По-хорошему, таких горе-работников давно уже надо было гнать из коллекторского агентства, чтобы не портить имидж организации. Но Мезенцев, несмотря на все их оплошности, косяки, все равно их держал в штате и использовал для всякого рода так называемых «гнилых» дел. В работе у агентства постоянно было около десятка долгов от малоперспективных клиентов - всякого рода алкашей, наркоманов и тому подобных опустившихся людей. К ним директор обычно и посылал Леху и Дэна.
- Слышь, Лех, - засунув мобильный телефон в карман, Дэн посмотрел на крепыша. – Ваныч сказал, что это наш последний шанс. Если не облажаемся, то нам серьезную тему даст, а не по этим занюханным хатам бегать и копейки трясти. Короче, надо этого утырка отработать, как следует. Чтобы весь долг отдал до самой последней копейки.
Товарищ почесал пятерней щеку и тяжело вздохнул. Сомневался, похоже.
- А если не отдаст?
- Фуфло вопрос, Леха, - длинный в ответ многозначительно хмыкнул. Мол, не бойся, все обязательно получится. –Эти дефективные вечно прибедняются, целочек из себя строят. Мол, Дэнег нет, все кончилось, потратили на лекарства, - писклявым голосом стал передразнивать Кривин. – Гонят они все! Полно у них бабла. Ты сам посуди: пенсию каждый месяц получают, льготы на оплату коммуналки имеют, жрут мало, алкашку не пьют, траву не курят. Зуб даю, все бабло под матрас складывают или на счет в банк тащат. Вчера вон по телеку про одну бабку рассказывали, которую по мобиле развели. Так она им почти восемь мультов наликом вынесла! Понял?! Восемь, б…ь, мультов! Бабка, божий одуванчик, б…ь! И на кой черт, вообще, ей бабло? Лучше бы со мной поделилась, - мысль показалась особенно занятной, от чего он и хохотнул. – Я бы эти восемь мультов сразу бы определил, куда следует. Вот бы мне сейчас…
При этих словах лицо у него стало хитрое, глаза заблестели, на губах появилась ухмылка. Верный признак, что в его голову пришла очередная гениальная идея по поводу легкого заработка.
- Чего встал, как статуй? Пошли работать! – парень кивнул в сторону подъезда. –Есть у меня мыслишка, как нам немного подзаработать. Пошли, говорю. Сейчас расскажу.
Крепыш пожал плечами. Он, вообще, был немногословен и не отличался особой сообразительностью. Словом, идеальный ведомый для кого-то более резкого, хитрого.
- Помнишь, чего там Ваныч про этого доходягу сказал? – товарищ в ответ гукнул что-то нечленораздельное, что можно было принять и за положительный, и с такой же легкостью за отрицательный ответ. – Короче, у этого черта матуха на днях кони двинула. Смекаешь? – Леха снова пробурчал что-то невнятное, поддерживая разговор. – Понял что ли? Ну ты и тормоз! Ему же бабла на похороны должны отвалить – раз! Хата теперь отойдет к нему - два. Дошло, наконец?
Лифт, как это часто бывает в старых панельках, загаженный, обоссаный где-то застрял, поэтому им и пришлось подниматься по ступенькам. Дэн же во время подъема продолжал делиться своим планом, который с каждой ступенькой все больше и больше казался ему невероятно продуманным и даже изящным.
- Вот я мегамозг! Ты понимаешь, сколько нам теперь бабла может прилететь? Мы же баблом подтираться будем, - он аж присвистнул от завлекательных картин, что возникали в его голове. – Сразу же нормальную тачанбу возьмем, чтобы там полный фарш был. Зачетное музло, литье, подсветка…
Перечислял, едва не захлебываясь, то, о чем всегда мечтал, то, чему всегда завидовал. В мыслях парень уже рассекал по городу на ярко красной машине на колесах со сверкающими литыми дисками. В ушах долбили жуткие децибелы. Такая жизнь, такой человек, такая мечта.
- А потом к Ванычу подвалю прямо в его кабинет, - он остановился на площадке, не переставая рассказывать. Из него прямо «перло», так хотелось с кем-то поделиться. – Брошу на стол бабло и скажу… Слышь, Лех, че бы такое сказать?
Крепыш пожал плечами.
- Ладно, придумаю, как дело сделаем. А сейчас надо как следует поработать, - Дэн предвкушающее потер руки. –Спорим, сейчас наеду на него, а он и обделается? Че? На косарь или лучше сразу пару? Ну?
Не дождавшись ответа, длинный уже заколотил в дверь, причем делая это от души, с огоньком. Простенькая входная дверь, самая обычная деревянная, оббитая потертым дерматином, с тусклой замызганной ручкой, едва не ходуном ходила от энергичных ударов.
- Глазок жвачкой залепи, - флегматичный Леха впервые первым подал голос. – Увидит, не откроет. Замучаемся потом его выковыривать.
Дэн, хмыкнув, тут же приклеил жеванную массу.
- Че он там, заснул что ли? Или может, вообще, кони двинул? – не переставая барабанить, гундосил он. – Б…ь, задолбал уже.
Наконец, за дверью что-то зашуршало. Со скрипом начал проворачиваться замок, и дверь медленно пошла внутрь. Из полумрака квартиры показался человек, сидящий на инвалидной коляске. Какой-то весь взъерошенный, со странной улыбкой на лице, хозяин квартиры казался не от мира сего.
- Слышь, ты Красин… Виктор Степанович? – забыв имя и отчество «клиента», Дэн быстро глянул в бумажку, куда заранее чиркнул все вводные от Ваныча по делу. – Черт, духан тут какой. Дуешь, что ли?
Из квартиры, и правда, дохнуло чем-то неприятным – то ли медицинским, то ли гнилью. Похоже, только что проветривали, а потом еще и мыли с хлоркой, поэтому и запах едва ощущался.
- Че молчишь? – Дэн уверенно шагнул внутрь, выставив вперед папку с бумагами. Эту кожаную черную бандуру можно было и в машине оставить, но он таскал ее для солидности. Бабульки, к которым они ходили за долгом, вечно пугались, увидев папку, из которой появлялись всякие бумагами с грозными печатями. –Струхнул? И правильно, что струхнул. Смотрю, зачетно здесь устроился.
Длинный шагнул внутрь квартиры, по-хозяйски оглядываясь по сторонам. Сразу же прикидывая, чего и за сколько из имущества можно было продать.
- Один в здоровенной хате живешь, а долги не платишь. Не хорошо, не по понятиям получается. За такое на зоне, как с гада спрашивают, - «ни разу не сидев», Дэн постоянно вворачивал в речь словечки из фени. До ужаса нравилось этим людей пугать. Сразу на тебя со страхом смотрят, голову опускают, глаза прячут. - Ты ведь не гад?
Хозяин квартиры машинально качнул головой, словно отвечая на вопрос.
- Вот и хорошо. Тогда готовь бабосы. С тебя…, - сделал вид, что смотрит в какую-то бумажку в кожаной папке. - Со всякими копейками, процентами получается пятьсот тысяч.
Сказал и заулыбался. Щедро приплюсовав к сумме долга почти три сотни тысяч рублей, Дэн уже предвкушал, как инвалид сейчас начнет жалобно скулить.
- Давай, гони бабло…
Не оборачиваясь, пошел гулять по квартире. Задержался у тумбочки в прихожей и, картинно рисуясь, толкнул вазу, которая свалилась и разлетелась на сотни осколков. Оказавшись в зале, столкнул с книжной полки изящную хрустальную статуэтку лебедя.
- Ой, какой я неуклюжий… А ведь есть еще телевизор.
Развязной походкой вернулся в прихожую.
- Ну, нашел бабло? Где спрятал? В шкафу? В тумбочке?
- Чего-то больно много, - вдруг заговорил хозяин квартиры, непонимающе смотря то на Дэна, то на Леху. - В договоре вроде только сто девяносто тысяч. Откуда остальное-то?
- Что-то ты борзый больно, - с угрозой прищурился Дэн, подходя ближе. Бабло брал, пользовался, а про проценты ничего не слушал, да? Чего пялишься? Или нашу доброту совсем не понимаешь?
Парень развел руками, словно показывая, что он сделал все, что мог и даже больше.
- Леха, объясни убогому, что, когда берешь чужие Дэньги, то их нужно отдавать в срок и с процентами…
Крепыш, все это время попиравший стену, оживился. Видно было, что ему все эти разговоры уже порядком поднадоели. Он демонстративно дунул на кулаки, довольно улыбнулся, показывая дыру в зубах.
- Сейчас объясню.
Положил руку на плечо инвалида, чтобы сдернуть его с коляски и бросить на пол. Дернул, а без толку. Худой парень сидел в коляске, словно приклеенный. Ни на сантиметр не шелохнулся.
- Ты чего, с…а?
Удивлённо ругнулся, увидев, как инвалид сам перехватывает его руку и начинает сжимать.
- Ты совсем охуе…? Я же тебя сейчас по стенке ра-а-а…
И тут как дико заорал, кривясь от боли:
- А-а-а-а-а-а! Больно! С…а, больно! А-а-а-а!
Стоявший рядом Дэн, вообще, в ступор впал от вида брызнувшей крови. Локоть товарища, за который схватился инвалид, хрустели, словно сухарики в пакетике.
- А-а-а-а! Больно! - не переставая орал крепыш, жутко побледнев от боли. - А-а-а-а!
Через мгновение они уже вдвоем пытались освободить руку, со всей силы лупя по инвалиду. Опять без толку. Тот даже не отмахивался, совсем не обращая на их потуги никакого внимания.
- А…, - крепыш взвизгнул напоследок и рухнул без сознания на пол, раскинув в стороны руки и ноги.
Впав в ступор, Дэн отступил к стене, вжался в нее, прикрывшись руками. Вся его псевдоуголовная бравада и наглость просто лоскутами слезла, и остался лишь жуткий страх, от которого рефлекторно сжимались мышцы и накрывали невыносимые позывы в туалет.
- Эй! Эй, ты! –парень в инвалидной коляске позвал длинного, а тот все не отзывался. Только пучил широко раскрытые глаза и икал от ужаса. - Эй, очнись?! Вот же, черт, еще и обоссался…
На штанине у Дэна, и правда, на глазах расплывалось мокрое пятно.
- Слышишь меня? - наконец, Дэн пришел в себя и на его лице появилось более или менее осмысленное выражение. - Слушай внимательно. Больше не приходи. А сейчас, хватай своего товарищи и валите отсюда. Руку не забудь перевязать, а то кровью истечет.
Стуча зубами, длинный схватил Леху и потащил…
Глава 4. Изменения нарастают, а с ними ширятся и проблемы
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Виктор уже давно прибрался в квартире, как смог, конечно. Вытер пыль там, до куда смог дотянуться. Аккуратно сложил книги на полке, бумаге на письменном столе. С тряпкой проползал по всем полам, оттирая застарелую грязь. Особенно, пришлось постараться на кухне и в прихожей, отмывая ту странную слизь и кровь.
- … Что тут, вообще, происходит?
Только сейчас, когда никаких следов от незваных гостей, не осталось, парень смог перевести дух. Прямо в прихожей сел на пол и остекленевшим взглядом уставился во входную дверь, пытаясь понять хоть что-то из происходящего.
- Ни хрена не понятно.
Минут десять так пялился на дверь, а толку от этого никакого не было. В голове, по-прежнему, не было ни одной толковой мысли, которая бы хоть как-то удобоваримо это все объясняла. Ни одной даже самой фантастической мысли.
- Что такое со мной происходит? Это я так восстанавливаюсь?
Поначалу, восстановившаяся чувствительность пальцев ног его привела в невообразимый восторг. Виктор был на седьмом небе от счастья, был готов кричать об этом. Едва не бросился к телефону, чтобы позвонить брату, а потом и своей бывшей девушке.
Но потом восторг стал стихать, а в его душе поселилось смятение и даже, кажется, страх. Ведь, происходящие с его телом изменения казались просто фантастическими и вряд ли были объяснимы банальной случайностью. Вспоминал он и про божественное вмешательство, про бесконечные молитвы матери, ее нескончаемые походы в церковь, к разным батюшкам.
- Ладно появившаяся чувствительность…Я бы еще мог поверить в постепенное восстановление, чудеса человеческого тела. Но откуда эта сила?
Действительно, как быть с его нечеловеческой силой? Мыслей о природе этой силы, вообще, никаких не было, что, собственно, и пугало.
- Ведь, я запросто расплющил человеческую руку… А потом эти ложки, вилки…
Ведь, после того, как незваные гости убрались, Виктор тут же начал испытывать себя, искать предел своей внезапно проснувшейся силы. На кухне он переломал с десяток ложек и вилок, одну часть которых превратил в аккуратные колечки, другу – в замысловатые фигурки. Когда надоело возиться со столовыми приборами, взялся за сковородки. К его удивлению, почти сразу же сдался и старый советский чугун, который парень запросто скрутил в трубочку, а потом с той же самой легкостью и развернул.
- Что же теперь будет со мной? Все же узнают об этом…
Парень растерянно оглянулся. Похоже, его маленький и понятный мирок, где он беспомощный никому не нужный инвалид, вот-вот развалится. А что придет ему на смену? Это в своих мечтах у него все получается, все становится отлично, как раньше.
- Брат, эта комиссия из соцзащиты начнут спрашивать, допытываться… Еще коллекторы за своим долгом могут прийти.
Чувствуя, как от всех этих мыслей начинает раскалываться голова, крепко обхватил ее ладонями и с силой сжал.
- Пока не встану на ноги, ни о чем и никому рассказывать нельзя. Пусть все думают, что я тот же самый беспомощный инвалид, Витька-колясочник из 43 квартиры. Да, так и сделаю. Мне нужно время, чтобы все обдумать.
Приняв это решение, Виктор успокоился. Для своей собственной безопасности какое-то время он будет притворяться.
- Вот и хорошо. Ой!
Оттолкнулся от пола, чтобы привычно встать на четвереньки. Но его вдруг подбросило чуть ли не пол метра, и он оказался на ногах!
- Черт, черт, я стою!
Схватился за ноги и стал медленно их поглаживать. Ведь, в душе он до сих пор не верил, что ему удастся встать на ноги и пойти своими собственными ногами.
- Я снова могу ходить.
Медленно, осторожно Виктор делал шаг за шагом. Первые шаги были неуверенными, его сильно шатало из стороны в сторону. Но постепенно его походка выровнялась, стала увереннее.
Оказавшись в зале, парень подошел к зеркалу. Встал напротив и стал смотреть на свое отражение с таким видом, словно самого себя не узнавал.
- Вот же, б…ь.
В старом советском трюмо отражался кто угодно, но только не он, Виктор Степанович Красин, инвалид-колясочник с прогрессирующей травмой позвоночника, недавно едва не покончивший собой. Парень непонимающе качал головой, пытаясь увиденное как-то уложить в своей голове.
- Дела…
Из зеркала на него смотрел высокий поджарый парень с телом профессионального гимнаста – широкие плечи, узкая талия с проработанными кубиками пресса, выделяющиеся на руках и ногах мышцы.
- Я брежу?
Откуда это все? У него и в лучшие годы никогда не было такого тела! Виктор всегда был самым обычным парнем, никогда профессионально не занимавшимся спортом. Редкие выезды на природы на лыжах, коньках, игра в волейбол с друзьями, не в счет. После аварии, его тело, и вовсе, лишилось остатком каких-либо мышц. Оставалась дряблая, морщинистая мумия, заготовка здорового человека.
- Нет, не брежу, все настоящее, - парень коснулся напряженных мышц пресса. – И бицепс тоже настоя...
Он потянулся, чтобы и его потрогать, как Виктора вдруг «скрутило». С какой-то жуткой силой на него вдруг «напал» голод, казавшийся если не вселенским, то волчьим точно. Внутренности живота едва не выворачивало при любой мысли о еде. Вспыхивали звериным блеском глаза, едва он представлял что-то съестное.
- Хр-хр-хр, - натуральным образом он зарычал, не в силах больше терпеть, и бросился на кухню. – Жрать…
В голове билась мысль, что где-то там была еда. С поминок холодильник должен был забит остатками самой разной еды – и две кастрюли с гороховой кашей и лапшой, и целый пакет с пирожками с капустой и яйцами, и две начатые каталки сырокопченой колбасы, и большой кусок сыра, и соленья в банках, и пара шматков вареной рыбы.
- Жр…
С жадным урчанием парень начал поглощать все подряд. Сметал с тарелок все содержимое, одним махом опустошал кастрюли, не разжевывая, съедал колбасу, сыр и рыбу.
Опустошив холодильник, на этом он не остановился. В морозильнике наткнулся на замороженную курицу, не раздумывая, разорвал ее на части и тут же принялся рвать зубами. Чистый зверь, по-другому, и не скажешь.
- Хр-р-р-р…
Вдруг, он замер с половиной куриной туши в зубах. Слюни тянулись изо рта. Остекленевший взгляд уткнулся в стену. Мышцы свело до такой степени, что стали металл напоминать. Вены на руках, висках вздулись, через кожу просвечивала жуткая чернота. Ни дать ни взять чистый псих.
Тело начало мелко подрагивать, постепенно дергаясь все сильнее и сильнее. Куриная кость вывалилась изо рта. Глаза закатились, жутко сверкая серой белизной.
Началась новый этап перестройки организма – перезагрузка…
***
48 км. 239 м. от поверхности земли
Базовый комплекс звездного комплекса расы Целестов
Медботы массово сигнализировали о возникшей угрозе. Начавшаяся структурная перестройка организма потребовала дополнительные ресурсы, которые до этого самого момента изымались из внутренних резервов организма. Дальнейшая перестройка, осуществляемая этими же методами, грозила полным разрушением объекта.
J,]RNJGHTLTKYT! Внимание! Внимание! Зафиксирована угроза исполнению директивы! Внимание! Внимание, обнаружена угроза исполнению директивы!
RN,]TRNSGHBCDJTYCNFNEC. Для возобновления структурной трансформации требуются дополнительные биохимические ресурсы!
RNDYBVFYBT! DYBVFYBT!Установить режим поиска дополнительных биохимических ресурсов! Ресурсы обнаружены! Осуществить переработку ресурсов и выделение необходимых элементов!
Через поры кожи медботы проникали внутрь организма, последовательно распределяясь по всем его органам. Выдавая ритмичные электромагнитные сигналы, они «чистили» клетки от шлаков, уничтожали поврежденные клетки. Укрепляли мышечные волокна, делая их прочнее, выносливее. В разы росла проходимость нервных импульсов, делая реакцию на несколько порядков выше.
RN,]TRNSGHBCDJTYCNFNEC. Проходимость нервных волокон повышена на 420 %! До минимального порога совместимости осталось… 9… 8… 7… 6… 5… 4… 3… 2…1
RNDYBVFYBT! DYBVFYBT! Достигнут минимальный порог совместимости. Реализуется процедура установления удаленной связи.
Пришелец пытался установить удаленную связь с новым Целестом...
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Все было, как и в прошлый раз – тот же подъезд, нерабочий лифт, и комиссия из социальной защиты. Вера Ивановна Карпова, заместитель директора, снова поднималась первой. Рядом, но чуть позади, ее помощница Марина. Последним шел Илья Красин, брат инвалида, которого они и собирались в интернат определить. Как раз сегодня и планировалось оформить заключительный акт осмотра квартиры и состояния самого будущего жители интерната.
- А без его подписи никак нельзя? – Илья уже второй раз задавал этот вопрос, подозревая, что брат своего согласия ни за что не даст. – Может, как и в прошлый раз все оформим. Я снова к соседям за подписями схожу. А, Вера Ивановна?
- Можно, конечно, только телодвижений лишних будет много, - поморщилась Карпова. Оформить нужные документы без согласия человека она, конечно, могла. Такое не раз уже проделывала. Но сумма здесь была грошовая, и не очень хотелось из-за нее рисковать своей должностью. - Вы уж постарайтесь его подпись получить. Поговорите с ним, расскажите про хорошие условия в нашем интернате. Объясните, в конце концов, что без вас он просто не справится. Кто за ним будет ухаживать? Кто будет покупать еду, убираться? Неужели он ничего этого не понимает?
Илья печально вздохнул и развел руками. Мол, брат упрямый и скорее всего ничего подписывать не будет.
- Тогда придется через суд опекунство над ним оформлять, как я прошлый раз и советовала. Просто это все дольше будет…
- Вера Ивановна, вы уж поспособствуйте. Не хотелось бы через суд, - мужчина смотрел заискивающе.– Ведь, я уже и покупателя на квартиру нашел, а суд же надолго затянется. Может, как-то по-другому сделаем…
Карпова понимающе ухмыльнулась:
- Шустренько вы, Илья Степанович, очень шустренько... Хорошо, я сама с вашим братом поговорю. Расставлю, как говориться, все точки над «и».
Самодовольно качнув головой, она решительно махнула в сторону двери.
- Открывайте своими ключами, Илья Степанович. Вашего брата надо вывести из равновесия, поставить, как говориться, в подчиненное положение, чтобы он не успел приготовиться к нашему приходу. Мариночка, а ты не стой столбом, как в прошлый раз. Новый акт осмотра должен быть готов вовремя. Сразу же помечай все недочеты и недостатки. Даже если в углу соринку нашла, немедленно все в акт заноси. Хватит с ним нянькаться. Мы знаем, что лучше для него, а он не хочет понимать этого. Все поняла меня, Мариночка?
Девушка, держа тоненькую папочку и блокнотик, тяжело вздохнула и сразу же кивнула. Хочешь – не хочешь, а придется выполнять, а то загнобят на работе.
С металлическим звоном провернулся замок. Начальница вошла первой и громким уверенным тоном из прихожей бросила в сторону зала:
- Виктор Степанович, мы к вам снова пришли! Не забыли, что вы под надзором и должны соблюдать все правила?
- Какие там правила? Валяется, поди, на кровати, весь грязью засох, кругом банки от пива валяются, - зло прошипел Илья. –Сами же в прошлый раз все видели. Помните? Сидел, как сыч и в стенку пялился. А про бутылку от коньяка не забыли? Сколько у него еще припрятано? Вон на пол посмотрите! Видите красное пятно у плинтуса? Кровь, как пить дать! Поди, как и всегда упился до белой горячки и со своей коляски упал, расшибся! Надо срочно его в интернат определять, а то поздно станет…
Карпова шустро нагнулась, салфеткой промакнула красное пятнышко и стала его внимательно разглядывать.
- Точно, похоже. Так… Виктор Степанович, немедленно выходите! – она аж взвизгнула. –Не прячетесь, что вы себя ведете, как ребенок?
Илья прошел в зал, потом в дальнюю комнату. Марина прошмыгнула на кухню, и тут же выскочила оттуда, как ошпаренная.
- Ты чего, дура? – рявкнула на нее Карпова, которую девушка едва не свалила с ног.
- Вера Ивановна… Вера Ивановна, там…, - всхлипывая Марина, тыкала пальцем в сторону кухни. – Там… Он.
Подвинув девушку с пути, начальница вошла на кухню, где и сразу же встала, как вкопанная. Руки уперла в бока, сдвинула брови, а лицо сделала, как у судьи.
На кухни царил самый настоящий беспорядок, словно здесь всю ночь напролет гуляла свадьба в двадцать – тридцать даже не людей, а натуральных свинских рыл. На столе, кухонных тумбочках валялась мятая посуда – кастрюля со смятым боком, гнутые узелком вилки и ложки, завернутая в трубочку сковородка. Последнюю изумленная женщина даже в руку взяла, чтобы рассмотреть получше. Такое, ведь, не в каждом цирке увидишь.
Еще больше изумляли валявшиеся повсюду куски обгрызенных костей. Такое чувство, что какой-то дикий зверь пробрался в квартиру, сумел открыть холодильник и начал пожирать замороженное мясо.
Но диким зверем оказался тот самый инвалид, ради которого они уже второй раз приходят в эту квартиру. Опрокинутая коляска лежала у стены, а ее хозяин валялся почти у самого холодильника. Лицо в жире, кусочках мяса и крови, точно мороженое мясо с костями грыз, а не какой-то бродячий пес. И это все уже было просто клиническим случаем, что еще больше облегчало ей задачу.
- Илья Степанович, а вы были совершенно правы: вот он, голубчик, упился до чертиков и валяется, - женщина с презрением пнула лежащее на полу скрюченное тело. От удара тот даже не проснулся, лишь что-то недовольно пробормотал и перевернулся на другой бок. – Фу, настоящий свинарник! Просто животное… Как же так можно было? Клиника, как есть клиника.
На кухню уже вбегал мужчина, с широко раскрытыми глазами разглядывая устроенный беспорядок.
- Теперь, Илья Степанович, можете ни о чем не беспокоиться. Больше не нужно никаких подписей, мне увиденного сегодня больше чем достаточно, - начальница скривилась. – Не будет никакого суда. В течение пару дней вы станете законным опекуном своего брата, и сразу же подпишите бумаги о помещении его в социальный интернат. А пока вызовем скорую, чтобы там все зафиксировали. Мариночка, где ты там? Ты здесь все сфотографировала? Не слышу! Нет? Живо иди сюда и фотографируй! Это все обязательно должно быть в его личном деле!
Марина с зеленым лицом осторожно зашла на кухню. Стараясь не смотреть на валявшегося парня, начала фотографировать. Снимки, и правда, получались жутковатыми, особенно при таком освещении. В одном случае она даже телефон опустила от удивления, не веря своим глазам. Небольшая кастрюлька, лежавшая в мойке, была почти разорвана на две части. Получившиеся рваные края очень сильно напоминали те, которые остаются после разорванного на части листа бумаги. Но только здесь был металл, который лишь молотком и можно погнуть.
- Ты не красивыми глазками хлопай, Мариночка, а дело делай, - начальница недовольно фыркнула за ее спиной, заметив застывшую девушку. - Все тщательно фиксируй, а то с психдиспансером потом намучаемся. Вечно они перестраховываются, постоянно недовольны документами… А этому всему не больно удивляйся. Я за время работы и не такого повидала. Парень просто умом тронулся на почве постоянного пьянства и переживаний, а с силой у психов всегда было все в полном порядке. Они и монеты гнут, и подковы в комок сворачивают, и санитаров, как прутики, ломают.
Женщина носком туфли легонько коснулась плеча инвалида.
- Видишь, как мышцы напряжены? Руки скрючил, как будто что-то схватить пытается. Самый верный признак приступа, каталепсия… Ничего, ничего, и не таких лечат. Хорошенько его проколют специальными лекарствами, успокоят, причешут, оденут в больничную пижаму, и всем будет хорошо. Так ведь, Илья Степанович? Всем будет хорошо?
Пока Марина заканчивала с фотографированием, Карпова характерно потерла указательным и большим пальцами, намекая на дополнительный гонорар.
Глава 5. Голос свыше? Нет, голос "сниже"
***
48 км. 239 м. от поверхности земли
Базовый комплекс звездного комплекса расы Целестов
Искусственный интеллект звездного комплекса снова и снова пытался установить связь, посылая зашифрованные пакеты информации – специфический ключ-пароль. Получить сведения не могли ни обычные люди, ни сверхчувствительная военная аппаратура, а только лишь адресат.
J,]RNJGHTLTKYT!10 283 394-ая попутка установления удаленной связи. 9… 8… 7… 6… 5… 4… 3… 2… 1
RN,]TRNSGHBCDJTYCNFNEC. Сбой! Сбой! Сбой! Низкий уровень проходимости нервных волокон. Сбой! Сбой! Сбой! Низкий уровень проходимости нервных волокон.
RNDYBVFYBT! DYBVFYBT!10 283 395-ая – попытка установления удаленной связи. 9… 8… 7… 6…5… 4 … 3… 2 … 1.Успешно! Связь установлена! Приступить к общению...
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Виктора не стали забирать в больницу. После осмотра врачи скорой помощи решили, что с ним случился обычный эпилептический припадок. Вкололи какое-то лекарство, еще раз померили пульс, давление, подивились на очень хорошие показатели, и уехали, оставив на попечение брата.
- Смотри-ка, натворил дел, и как младенец спит, а я в квартире убирайся, - недовольно хмыкал Илья, застыв в дверях комнаты с веником в руках. –Ничего, скоро отчалишь отсюда в интернат, а я с Машкой на юга рвану кости греть. Квартиру сдавать будем, денежкой разживемся. Красота.
Кое-как и кое-где махая веником [чисто для проформы], мужчина прошелся по квартире. Накопившуюся пыль, мусор смел под диван, чтобы глаза не мозолили. С виду все чисто, и ладно.
- Все, хватит. Сейчас пивка бахну за новое будущее, или может лучше водочки? – он с предвкушение причмокнул, рот тут же наполнился слюной. Мысленно он уже пригубил горьковатого пива из огромного бокала, закусив соленой рыбкой. –А потом и Машку можно помять…
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Виктор открыл глаза, резко поднялся и сел. В голове было совершенно пусто, ни единой мысли, словно у младенца. Посмотрел в одну сторону, затем – в другую. Все было, как и всегда: он лежал на диване, рядом стояла инвалидная коляска, на тумбочке лежал телефон для экстренной связи, какие-то таблетки. Вроде бы, ничего не обычного, но…
- Чего-то не то.
Его что-то беспокоило, а что, понять никак не мог.
Недоуменно хмыкая, потянулся к таблеткам на тумбочке. У него таких вроде бы не было, посмотреть хотел.
- Черт! Не болит!
До него вдруг доходит, что ничего не болит. От слова «Совсем»! Не ноет в отбитых суставах, не скрипит в поврежденном позвоночнике, не сосет в «убитом» лекарствами желудке.
- Со мной точно происходит какая-то херня, но она мне определенно нравится!
Ощущение от тела было таким, что хотелось петь и танцевать. Мышцы переполняла энергия, заставляя их мелко подрагивать.
- Все, не могу больше терпеть.
Парень решительно откинул одеяло с ног и одним махом вскочил с дивана.
- Вот же б…ь! Стою! На своих ногах стою!
Все еще не веря своим глазам. Виктор осторожно сделал один шаг, второй, третий. Несколько раз присел, со страхом ожидая резкой стреляющей боли в коленях или громкого хруста. Но, по-прежнему, никакой боли не было и в помине.
Наоборот, тело отзывалось с благодарностью, и совершенно определенно требовало большей, гораздо большей нагрузки. И этот позыв ощущался так явно, что у него аж мурашки по спине побежали.
- Мало, значит? Еще хочешь? –парень кивнул своему отражению в зеркале старого, еще советского, трюмо. Отражение «ответило» точно таким же кивком, явно желая продолжить «проверку на прочность». – Хорошо. Давай, продолжим.
Сделав глубокий вдох, Виктор начал приседать. Сначала делал это медленно, с оглядкой на самочувствие. Через несколько секунд уже ускорился, чувствуя, что совсем не чувствует усталости. Наконец, разогнался и стал приседать с такой скоростью, что в ушах воздух стал свистеть.
- Пять… мать его, тысяч. Пять тысяч приседаний за какие-то минуты, - в голосе сквозило даже не удивление, а шок от происходящего. – Отработал, как робот, и даже не вспотел.
Сел прямо на пол, и стал внимательно рассматривать чуть покрасневшие мышцы на ногах. Пота, и правда, не было. Кожа была теплая, сухая, словно и не было никаких тысяч приседаний в сверхбыстром темпе.
- А отжимания?
Охваченный азартом, Виктор тут же встал в стойку. Больше уже не осторожничал, не сомневался, а сразу же взял быстрый темп. Вновь перед глазами стали мелькать предметы обстановки, в ушах засвистел ветер.
- Шестьдесят три, кажется… Да, восемь тысяч сто шестьдесят три раза, - произнес шепотом, словно боялся этой цифры. – Да, я, охренеть, какой сильный… Получается, вчерашние гнутые сковородки мне не приснились. Я, и правда, все это сделал.
Виктор медленно поднялся с пола и встал прямо напротив зеркала. Пожалуй, только сейчас он окончательно поверил, что прежнего Витька-колясочника больше нет и в помине. С ним произошло что-то невообразимое и он не просто избавился от всех застарелых травм и болезней, но и стал в сотни, тысячи раз сильнее обычного среднестатистического человека.
- Я, как супермен… Нет, скорее, как Целест.
Произнеся это странное слово – «Целест», Виктор недоуменно вскинул голову. Непонятно, почему он сказал именно так, а не как-то иначе. Что это за Целест такой? Имя какого-нибудь нового голливудского супергероя, о котором он где-то мельком слышал? Вроде бы нет.
- Целест… Целест, хм…, - парень несколько раз произнес это слово так, словно бы пробовал его на вкус. - Что-то не припомню такого супергероя. Хм, тогда почему так сказал?
Думал, думал, а ответ так и не приходил в голову. Никаких Целестов он не знал, да, как выяснилось позже, и знать не мог.
- Черт, а чувство такое, что должен знать.
Умом понимал, что это слово ему не известно. Но что-то внутри говорило ему совсем об обратном. Виктор снова и снова пытался уловить это что-то, разобрать на составляющие, но оно все время ускользало, оставляя после себя острое ощущение недосказанности.
- Целест, Целест… Все равно звучит очень знакомо, прямо сильно знакомо. Так…Целест, Целест… Что-то близкое… Черт, черт… Целест… Основатели… Поиск жизни… Любой ценой защитить жизнь…
В голове вдруг начали «всплывать» очень странные мысли. Словно превратившись в постороннего наблюдателя, Виктор просто шевелил губами, озвучивая эти мысли.
- … Долг Целеста защищать жизнь, готовить ее к испытаниям…
Испуганно дернув головой, парень резко закрыл свой рот рукой. Какое-то время так посидел, прислушиваясь к самому себе. Этот странный голос, кажется, замолк.
- Чего это из меня прет-то? С таблеток что ли? Глюки?
Встал с дивана, быстро подошел к окну. Подумал, что это от духоты, от долгого сидения в четырех стенах так мозги шалят. С хрустом распахнул раму настежь, позволяя обдувать себя прохладному утреннему воздуху.
- Нет, все нормально, все просто отлично. Я абсолютно здоров, силен, как бык. Это просто немного нервишки шалят, - успокаивал Виктор сам себя и кивал на переутомление и последствия шока от всего происходящего с ним. Хорошее объяснение, очень просто и естественно все объясняющее. –Хотя, какие могут быть нервы у Целеста, венца эволюции разумной мысли во вселенной?
Опять перехватило дыхание! Руки, лежавшие на подоконнике, с хрустом вонзились в дерево, превращая толстенную доску в крошево. Глаза сверкнули бешенством.
- Я Целест… Целест, наследник древней расы Основателей, Предтечей… Пирамиды передо мной даже не младенцы, а сперматозоиды…
Все это ему словно нашептывали в ухо, уговаривая не сопротивляться, а просто принять происходящее.
Перед мысленным взором непонятно откуда стали «всплывать» невиданные картины инопланетных пейзажей – гигантская багровая луна на горизонте, рядом с ней вторая, чуть меньше. На орбите планету дрейфовал флот исполинских межзвездных кораблей, один за другим исчезавшими в открытой гиперворонке. По отсекам звездолетов вышагивали исполины в необычных скафандрах, и вооруженные странным оружием.
- Я Целест, и моя цель – защита разумной жизни…
Чужих мыслей в его голове становилось все больше и больше. Казалось, кто-то все шире и шире открывал заслонку на пути этого потока информации, переставая ограничивать его силу и мощь.
- Моя судьба – это служение…
Парня потряхивало от немыслимых объемов информации, которые прямо сейчас воспринимал и перерабатывал его мозг.
- В моих руках вся мощь невероятных технологий Целестов… Передовой форпост, находящийся на круглосуточной удаленной связи, способен создать любой возможный объект, вещество или материю, ментальный слепок которой есть в его базах данных… Локальные порталы, пронизывающие всю планету, образуют гиперсеть…
Объем и скорость прокачки данных возрастали все сильнее и сильнее. Прямо в голову «загружались» терабайты и терабайты информации – об инопланетном алфавите, письменности, возобновляемых источниках, истории, межзвездных перелетах, ксенофауне, анатомии живых существ, органической и неорганической химии, физике небесных тел и многое, многое другое. В какой-то момент парню начало казаться, что у него сейчас просто взорвется голова.
- Все, все, хватит! Еще немного и у меня голова лопнет, как арбуз, - наконец, Виктор не выдержал напряжения и «взорвался». - Все, пойду на воздух, проветрюсь немного.
Подлетел к шкафу и начал в нем копаться, пытаясь найти хоть что-то из подходящей одежды. Он уже больше двух лет вел затворнический образ жизни, почти не выходил из дома, и его повседневной одеждой были старые трико с оттянутыми коленями, мятая в пятнах футболка. Был еще школьный костюм с выпускного вечера, но его тем более не одеть.
- Хрен с ним, в этом пойду… Не могу больше здесь сидеть…
Виктор уже было повернулся, как наткнулся на плотно набитый серый пакет, из которого выглядывала его старая, еще студенческих времен, толстовка. Удовлетворенно хмыкнул, найдя внизу еще и джинсы, синие, потертые, помнящие и студенческий экватор, и долгие посиделки в клубе. Это уже было лучше, чем ничего.
- Хорошо, что одежду не выкинули.
Быстро оделся. Добавил черные солнцезащитные очки, на голову глубоко надвинул капюшон.
- Вылитый нарик на прогулке. Если еще сгорбиться чуток, то, вообще, один в один, - покачал головой, бросив взгляд в зеркало. Там, и правда, отражалась довольно подозрительная фигура – сгорбленный парень в черных очках, руки в карманах, совсем не видно лица из под капюшона. – Зато никто не узнает. Мне лишний раз тоже светиться не резон. Рано еще…
Через минуту Виктор уже спускался по лестнице, хотя и в подъезде его никак «не отпускало» случившееся. Как бы он не хотел развеяться и не гнал от себя мысли о звездных пришельцах, их невероятном могуществе, они все равно с невероятной назойливостью снова и снова возникали в его голове.
- … Все равно не верю! – оказавшись на первом этаже прямо перед входной дверью, он в сердцах ее пнул. – Б…ь! Чуть не выбил…
Здоровенная металлическая дверь от его пинка жалобно хрустнула, а в самом ее низу образовалась внушительная вмятина, идеально совпадающая с носком кроссовка.
- Не верю… Какие это чужие планеты… Гигантские космолеты… Репликаторы, которые могут сделать все, что захочешь… Чушь какая-то. Не может быть таких 3D-принтеров-репликаторов… Вот, если бы…
Хмыкнув, Виктор на мгновение задумался, чтобы такое он сейчас захотел, что ему сейчас больше всего нужно. И двух секунд не прошло, как в его голове сам собой возник ответ.
- Да! Вот если бы у меня сейчас деньги появились. Пачки две – три хрустящих банкнот с Хабаровском, - так живо представил, что даже шуршание купюр между пальцами ощутил. - Щелкнул пальцами, а в карма… Ой, б…ь! Что это еще за шутки?
Не сдержался и выругался, когда почувствовал, как оба кармана его толстовки вдруг сильно потяжелели.
- Не-ет, нет, не может быть, - недоверчиво качая головой, он сунул правую руку в карман толстовки, и она сразу же наткнулась на плотные пачки банкнот.– Черт! Черт! Деньги…
Все еще сомневаясь, вытянул одну пачку. Медленно стал пересчитывать, стараясь касаться каждой купюры. Хруст бумаги, особая шелковистость купюр еще раз подтверждали, что это никакой не сон, а реальность.
- Значит, не сон и не глюк, а чистая правда… Это правда, черт побери, правда.
Повторив это несколько раз, Виктор расхохотался. Причем сделал это громко, раскатисто, от души, словно хотел «утопить» в смехе все свою давнишнюю боль, весь свой страх и все переживания. Смеялся и «сжигал» все эти эмоции.
- Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! – смеялся и не мог никак остановиться. Может, и правда, что-то истерическое, а может это просто требовалось организму, чтобы «перезагрузиться», принять себя нового. - Ха-ха-ха-ха!
Ржал, пока на него какая-то мимо проходящая бабка зло не шикнула. Мол, развелось тут наркоманов. Совсем житься от них не стало. Нанюхаются какой-то дряни, а потом ржут, как кони, или пялятся в белый свет, как в копеечку.
- Все, все, бабуля божий-одуванчик, - он примирительно поднял вверх руки, отступая в сторону. – Просто радуюсь… Всему радуюсь: вот этому ветерку, этой зеленой травке, облакам на синем небе. Радуюсь тому, что иду…
Бабка в ответ его обругала, погрозив вдобавок клюшкой. Куда ей, ходячей, понять бывшего колясочника, который почти два года из дома не выходил? Она, пусть и со скрипом, с кряхтениями и болями в коленях, ходила по улице, дышала этим воздухом, чувствовал, как скрипит снег под подошвами сапог. Он же уже давно забыл, как это прекрасно, когда можешь ходить.
- Эх, красота! Боже, как же хорошо! – крикнул так, что прохожие рядом шарахнулись с тротуара прочь. – Хоррошо, ведь? – подмигнул симпатичной брюнетке в наушниках, что шла навстречу и пританцовывала. – Хорошо? –кивнул высокому парню со спортивной сумкой через плечо. – Хорошо…
Прибавил ход, свернул с улочки на проспект. Жутко хотелось больше солнца, ветра, людей, в конце концов, от вида которых он уже совсем отвык.
- Это, получается, у меня теперь самый настоящий карт-бланш? – бормоча себе под нос, Виктор успевал и улыбаться во весь рот. – Что захочу, то и получу…
Это звучало, конечно, дико, но приятная тяжесть в карманах полностью все подтверждала. Выходило, что, и правда, получит все, что захочет.
- Это же просто чума!
Улыбка становилась все шире и шире, уже не радуя прохожих, а скорее их пугая. В самом деле, идет парень в толстовке с капюшоном, с широко раскрытыми глазами и скалится во все тридцать три зуба. Не странно ли? Скорее наоборот, такая улыбка будила настороженность, а то и страх.
- Просто чума… Охрененная чума… Не-ет, это просто так нельзя оставить! – эмоции били через край, едва «не снося крышу». –Нужно отметить, отпраздновать. Вон, как раз и ресторан рядом! Я, считай, уже два года нормальной еды не ел.
Сделал шаг в сторону здания с роскошными колоннами, мраморным фасадом и панорамными окнами в пол, и тут же встал, словно на что-то наткнувшись.
- Только… Только, Витек, сначала стоит нормально одеться, - оглядев свои потертые джинсы, мятую толстовку в пятнах, парень недовольно покачал головой. - Не в этом же тряпье, которому сто лет в обед, идти праздновать. Выглядишь, как самый натуральный босяк или того хуже – бомж. Итак, идем за покупками, идем тратить деньги.
Быстро огляделся по сторонам, ища подходящий магазин. По старой привычке искал что-то простое, обычное, из масс-маркета.
- Эй, чего это я? – усмехнулся парень, стукая себя по лбу. Знатный вышел шлепок, получилось довольно больно.–Какой, к черту, рынок! Какой универмаг? Я же теперь охренительно богатенький Буратино! У меня денег без счета! Поэтому, вперед, в самый дорогой, в самый крутой бутик!
Глава 6. Тратить, тратить и еще раз тратить
***
Челябинская область, г. Копейск
Бутик брендовой мужской одежды «Truvor»
В единственном в городе бутике брендовой мужской одежды «Truvor» гостей уже с порога встречала особая атмосфера избранности, напоминая собой ту, что царит в элитарном закрытом мужском клубе где-нибудь в Лондоне. Массивная входная дверь закрывалась с тихим щелчком, отсекая будоражащие звуки и суету улиц. На спокойный деловой лад настраивал мягкий рассеянный свет из скрытых светильников на потолке, строгие линии стильных стеновых панелей из темного дуба, ненавязчивый терпкий аромат хорошего мужского парфюма. Все говорило о респектабельности, недоступности для обычных людей.
- Викулечка, милочка, - директор бутика и, собственно, сама хозяйка, Элеонора Зурабовна, ухоженная брюнетка бальзаковского возраста, задумчиво смотрела на часы, висевшие на стене. Рядом с ней стояла ее сотрудница, совсем юная блондинка с кукольной внешностью. – Напомни мне, пожалуйста, во сколько обещался нас навестить Алексей Петрович?
Естественно, никому не нужно было объяснять, кто такой Алексей Петрович. Алексей Петрович Караулов был, пожалуй, один из самых влиятельных людей города, являясь его мэром и негласным владельцем большей части самых лакомых кусковгородской недвижимости. Он же оказывал недвусмысленные знаки внимания хозяйке бутика, чему та, конечно же, ничуть не противилась.
- В восемнадцать часов, Элеонора Зурабовна, - быстро проговорила Вика. - Он еще хотел посмотреть тот итальянский костюм из последней коллекции и галстук в полоску.
- Все, все, помню. Кстати, Викулечка, - в голосе хозяйки вдруг появился лед, а глаза сверкнули угрозой. – Еще раз будешь вертеть хвостом перед Алексеем Петровичем, немедленно вылетишь отсюда. Поняла?
Вика тут же всхлипнула, отчего ее красивое кукольное личико скривилось:
- Что вы такое говорите, Элеонора Зурабовна? Я бы никогда не посмела…
В голосе звучали удивление и негодование, в глазах стояли слезы от несправедливого обвинения, но, конечно же, все это было враньем, искусным, привычным и очень удобным. Хозяйку она считала старухой, которая пытается молодиться, а мэра - своей законной добычей. Отсюда и эффектные позы, которые принимала девица, едва только Алексей Петрович появлялся в магазине; и будоражащая хриплые нотки в голосе, когда помогала ему с выбором костюма; и откровенные зазывные взгляды, бросаемые на мужчину.
Причем свое поведение она совсем не считала безнадежным и заранее проигрышным. Скорее наоборот, была уверена, что рано или поздно мэр устанет от своей зрелой подруги, и обязательно обратит внимание на такую молодую свежую куколку, как она. Ведь, Караулов – мужчина, а чем они думаю, Вика знала очень даже хорошо.
- Помолчи! – ухмыльнулась хозяйка, для которой все эти оправдания были, как открытая книга. –Не считай меня за слепую дурочку. Я все прекрасно вижу и слышу. Смотри, я предупредила. Не послушаешь, не посмотрю, что племянница. Ясно?
Та тут же кивнула, сделав виноватое личико. Мол, все поняла, исправлюсь.
- Поняла она… Гляди у меня, лиса.
В этот момент мягко клацнула дверь, и обе сразу же повернулись в ту сторону, словно гончие при виде добычи [а может, и правда, гончие, только в человеческом обличие].
- Алеша…, - оживилась Элеонора Зурабовна, начиная поправлять выбившийся из прически локон.
- Алексей Петрович…, - выпрямилась с лучезарной улыбкой Вика, как и обычно, эффектно изгибаясь.
Но на пороге бутика появился совсем не городской мэр и предмет воздыхания обеих «охотниц». Вошедший человек был совсем не тем типом покупателя, которые обычно приходил к ним. Такие люди всегда проходили мимо двери бутика, бросая жадные взгляды на манекены в стильных костюмах на витрине. Нищеброды, презрительно кивали в их стороны девушки-консультанты, отворачивая в сторону свои кукольные личика.
- Здравствуйте, - вошедший, статный парень, широко улыбнулся, и стал уверенно осматриваться, приглядываясь то к костюмам, то к аксессуарам.
Элеонора Зурабовна недовольно вскинула брови, презрительно скривив губы. Всем своим видом ясно давала понять, что такому гостю здесь совсем не рады. Судя по его потрепанному виду – мятой в серых разводах толстовке и потертых джинсах, с финансами у него очень плохо, и вряд ли ему здесь что-то по карману. Неужели ему самому это не понятно? Ведь, ценники с четырьмя, а то и пятью нулями, видны очень даже неплохо.
- Здравствуйте, - еще раз повторил парень, по-прежнему, улыбаясь так, словно этот мир целиком и без остатка принадлежал лишь ему и никому больше. – Я бы не отказался от очень хорошего костюма. Повторяю, мне нужен очень хороший костюм, сорочка, галстук, словом, все, что полагается.
Хозяйка и ее сотрудница переглянулись: одна с недоумением, вторая с усмешкой. Этого парня здесь просто не должно было быть.
- Викулечка, дружок, объясни мальчику, что он ошибся дверью. Пусть отправляется на рынок и потратит там свои копейки, - презрительно хмыкнула Элеонора Зурабовна, показывая на покупателя. - Чего кривишься? Не хочешь разговаривать с нищебродами? Живо, а то вылетишь с работы.
Поджав пухлые губки, та кивнула. Вика ведь неспроста устроилась именно сюда, в этот дорогой бутик, куда ходили лишь очень состоятельные господа. Ее мечта, как и Джорджина Родригес, продавщица из бутика Гуччи в Мадриде, встретить своего Криштиану Роналду. А на всякий сброд с копеечным доходом она никак не хотела терять времени.
- Хорошо, Элеонора Зурабовна, - девица мигом стала пай-девочкой. Только хитрые глазки выдавали, что она притворяется, но в нужный момент своего точно не упустит. – Я все сделаю, как надо.
С каменной миной на лице, она повернулась к парню. Головкой дернула, лобик наморщила. И без слов сразу ясно, что она птица высокого полета и не намерена просто так тратить свое время.
- Мужчина, здесь бутик, - протянула она недовольным тоном. – Здесь продаются итальянские костюмы, и вам они точно не по карману.
- Сколько?
- Чего сколько? – не поняла девушка, скривив губы. Мол, чего какой тупой?
- Спрашиваю, сколько стоит хороший итальянский костюм? – парень сделал пальцами характерный жест, словно пересчитывал купюры. –Может у меня хватит на такой костюм…
Хохотнув, Вика с презрением окинула его взглядом.
- Не думаю, что хватит. Ну, вон тот стоит двести тридцать шесть тысяч рублей, - она махнула рукой в сторону классического костюма спокойного серого цвета. – Вы ведь еще хотели сорочку, галстук? – парень совершенно серьезно кивнул, словно, и правда, его эта цена устраивала. – Может вам нужны еще ремень и туфли? – последовал еще один кивок. – Хорошо…
Взглянув в сторону хозяйки, она улыбнулась. Решила чуть поразвлечься, посмеяться над этим недотепой. Раз он хочет знать цены, так она ему все расскажет и покажет. Потом можно будет посмеяться над его смущенным виноватым видом, когда он начнет оправдываться, что у него «немного» не хватает. Когда же с покрасневшим лицом станет пятиться к двери, можно, и вовсе, расхохотаться.
- Белая сорочка, настоящий шелк – шестнадцать тысяч, - девушка походкой от бедра шагнула к витрине, и начала свое «выступление». – Кожаный ремень, ручной выделки, черный – двадцать три тысячи, галстук в такой расцветке особенно популярен в этом сезоне – двенадцать тысяч, итальянские туфли из новой коллекции специально к этому костюму –сто одиннадцать тысяч. Итого, прошу приготовить триста девяносто восемь рублей.
Вика победно улыбнулась, разворачиваясь к парню. Уже предвкушала, как этот нищеброд начнет мяться, краснеть, что-то лепетать про нехватку времени. Как же она любила ставить на место таких простаков, что не описать и словами.
- Наличными подойдет?
- Наверное, кошелек дома забыли, - с ухмылкой начала говорить Вика, даже не слушая парня. – Что? Наличными?
До нее вдруг доходит, что он и не думает никуда уходить.
- Спрашиваю, если наличными заплачу нормально?
С этими словами покупатель с совершенно невозмутимым видом достает из кармана своей толстовки толстую пачку пятитысячных банкнот и кидает ее на витрину. Не дождавшись от остолбеневшей девушки какой-то осмысленной реакции, парень вытаскивает точно такую же пачку, но уже из другого кармана.
- Надеюсь, этого хватит? Могу еще добавить.
Подмигивает девушке, показывая из карманов еще по пачке пятитысячных купюр.
Первой пришла в себя хозяйка бутика, все это время пристально следившая за представлением. Едва только первая пачка банкнот оказалась на витрине, она уже все сообразила. Одним движением поднялась с мягкого диванчика, искусно «нацепила» на лицо милейшую улыбку, выпятила грудь вперед и пошла вперед.
- Молодой человек, прошу извинить мою сотрудницу. Она еще зеленая, неопытная и совсем не разбирается в людях, - заливалась соловьем Элеонора Зурабовна, косясь жадным взглядом на пачку денег. Весьма внушительное зрелище, радующее глаз. -Молодежь, что тут сказать. Привыкла обо всем судить по внешней обложке. Еще не понимает, что всякий серьезный человек даже в обычной одежде выглядит респектабельным уверенным человеком, имеющим свой собственный уникальный стиль.
***
Виктор смотрел в большое зеркало и довольно кивал. Серый итальянский костюм сидел как в литой, подчеркивая его стройную фигуру, широкий разворот плеч. В это и была особая прелесть, феномен очень дорого костюма, который не висел на тебе, как тряпка, и не делал похожим на сотрудника похоронного агентства или официанта из ресторана.
- Шикарно, - восхищенно цокала языком хозяйка бутика, то и дело, словно невзначай, стараясь коснуться парня. То воротник вроде бы случайно поправит, то смахнет несуществующую пылинку с плеча. - Очень идет, словно на вас шили.
- Да, очень хорошо, - с другой стороны к нему льнула блондинка-консультант, явно тоже неровно дышавшая к его деньгам. - Никакой складочки нет, все ровненько. Вот только здесь что-то…
Она наклонилась в его сторону, коснувшись упругой грудью. Чиркнула ладошкой по его груди, как будто, и правда, что-то поправляла.
- Как нашему особому клиенту, мы сделаем неплохую скидку. Давайте мы оформим премиальную карту. Как к вам обращаться? - хозяйка бутика уже щелкала пальчиками по планшету, готовясь внести нужные данные на такого необычного покупателя. Очень удобный ход, когда хочешь все узнать про человека - заинтригуй его, пообещай что-то особое, эксклюзивное. - Вы, наверное, не из нашего города. Как говорите, вас зовут?
Парень в ответ от души расхохотался. Для него все эти хитрости были, как открытая книга.
- Да, я почти два года здесь не был, а зовут меня Себастьян Перейра, торговец черным деревом! - он улыбнулся и, дойдя до двери, махнул рукой. - Сдачу оставьте, милые дамы. Счастливо оставаться.
Широко распахнув дверь, Виктор вышел на улицу.
Сделал несколько шагов, остановился. Ощущения от костюма, туфель было просто невероятным - ничего не жало, не тянуло, не стягивало. Все сидело именно так, как и должно было сидеть на его фигуре.
- Вот же, чертовы буржуи, имеют жить по-человечески, - присвистнул он, понимая, что эти слова справедливы и для всего остального. Ведь, именно большие деньги позволяют пользоваться действительно качественными вещами - удобной одеждой из качественных материалов, безопасными, надежными и комфортными автомобилями, услугами профессионалов в здравоохранении, образовании и т.д. - Похоже, оттого и смотрят на остальных, как на пыль под ногами. Посадить бы вас на минималку, за которую еще заставить пахать, как следует… Ух-ты, а это что еще за хозяин жизни? Похоже, самая главная шишка, раз под знак паркуется.
При виде роскошного черного автомобиля, иностранного зверя на колесах, остановившегося прямо под знаком «Остановка запрещена» и аж двумя камерами, настроение у Виктора заметно испортилось. Конечно, не был он никаким анархо-коммунистом или еще каким-то «истом», испытывавшим острую классовую ненависть к капиталистам и просто богатым людям, но уж больно сильно ему захотелось этого наглеца проучить. Вот такое желание появилось, чтобы других людей уважал.
- Чего смотрим? - с водительского места вышел высокий крепкий мужчина в черном костюма и неприязненно уставился на парня. - Проходим и не мешаем, - хлопая дверью, водитель неловко дернул рукой и у него задрался пиджак, обнажая кобуру с оружием. - Я чего, не ясно выразился? Освобождаем проход, уважаемые люди приехали.
Виктор покачал головой, все своим видом показывая, что ни на шаг не сдвинется с места.
- Я-то пойду, но сначала машину переставь, - он кивнул на знак. - Места же полно. Крутани рулем и сдвинься на три метра влево.
Но водитель даже бровью не повел. Ему это знак, похоже, до одного места. Поняв, что его не слушают, сразу же «набычился».
- Ты чего, мужик, русского языка не понимаешь? - быстро подошел к парню и схватил его за грудки. - Тебе же сказано, что уважаемые люди специально в этот салон приехали. Ты какого хера докопался? Ноги переломать или на пару суток в обезьянник оформить, чтобы было время подумать над своим поведением?
В этот момент из салона автомобиля донесся вальяжный недовольный голос:
- Сережа, долго мне еще ждать? Я сам что ли должен дверь открыть?
Водитель от этого восклицания аж в лице переменился.
- Сука, сам напросился, - прошипел мужчина и, не отпуская ворот костюма, резко ударил кулаком в живот. Но тут же охнул и, побледнев, стал трясти кистью правой руки, что на глазах стала опухать. - Черт, как в стену…
Неспешно поправив костюм, Виктор наклонился вперед и тихо проговорил:
- Еще раз увижу, что паркуешься под знаком, сделаю инвалидом. С гарантией. Все, бывай.
И, насвистывая что-то незатейливое, пошел по улице. Настроение сразу же пошло в гору. Ведь, хорошее дело, как известно, повышает настроение.
- А теперь можно и в ресторан. Праздник, ведь.
***
Челябинская область, г. Копейск
Ресторан «Национальный»
На кухне в окружении белоснежной посуда, громоздящейся на полках бесконечными рядами, и сверкающих ложек, поварёшек и ножей, шеф-повар казался могущественным волшебником, умевшего повелевать стихиями. С одной стороны от него на громадной сковородке плясало пламя, шкворчало мясо; с другой стороны из кастрюли поднимался густой пар. И он, крупный розовощекий в высоком белом колпаке священнодействовал посреди всего этого.
- Арсений Михайлович, Арсений Михайлович! - со стойки до него пытался докричаться худой брюнет, официант из зала, размахивая блокнотом в руке. - Арсений Михайлович, большой заказ! Большой заказ!
Поморщившись, шеф-повар вручил сковородку своему помощнику и скорчил при этом грозную мину. Сразу видно, что жутко не любил, когда кто-то его отвлекает.
- Ну? Что еще за большой заказ? - недовольно буркнул он, вытирая пот со лба. - Опять прокурорские пришли, чтобы заказать свою утку в яблоках? Что же у них с фантазией так плохо. Сколько раз компанией приходят, столько раз и утку в яблоках заказывают. Давай, говори.
- Нет, Арсений Михайлович, нет! - брюнет, улыбаясь во весь рот, даже приплясывал от нетерпения, чего с ним совсем не часто случалось. -Все меню заказали! Вот! - он раскрыл блокнот со своими пометками. - И все ваши особые блюда тоже!
У шеф-повара от удивления брови взлетели вверх, рука с платком снова ко лбу потянулась. Похоже, не поверив, даже заглянул в блокнот, сверяясь с отметками по заказу.
- Действительно, все меню. Странно, даже не предупредили заранее. Компания туристов что ли к нам заглянула? - он почесал затылок, прикидывая какая это могла быть орава, если все меню заказали. - Им, наверное, столы придется сдвинуть…
- Нет, Арсений Михайлович, что вы! Какие туристы, какая орава?! Там всего лишь один человек! - официант чуть не подпрыгивал от возбуждения. Ведь, ему обслуживать этот столик, а с таким заказом чаевые должны были быть просто сумасшедшими. - Парень в костюме.
Шеф-повар снова почесал затылок.
- Хм, один, и заказал все меню? Странно. У него деньги-то, вообще, есть?
Парнишка сразу же «сделал круглые глаза» и навалился на стойку.
- У него там целая пачка денег, Арсений Михайлович! Представляете, вот такенная толстая пачка денег! Там, наверное, миллион рублей, а может и того больше!
- Один, значит, - неопределённо хмыкнул шеф-повар, покрепче повязывая белоснежный фартук. - Тогда попробуем удивить человека, не побоявшегося заказать все блюда нашего меню. Итак, друзья! Слушаем меня внимательно! Начнем с закусок, чтобы молодому человеку было чем занять себя! И, чтобы было все на самом высшем уровне! Слышите? Я буду не я, если этот парень уйдет отсюда недовольным…
Глава 7. Каждый мнит себя большой шишкой на ровном месте, а это совсем не хорошо…
***
Челябинская область, г. Копейск
Бутик брендовой мужской одежды «Truvor»
Караулов с такой силой хлопнул дверью салона, что с косяка посыпалась то ли штукатурка, то ли побелка. Сразу видно, что мэр вне себя от злости.
– Эли?! Эли, где там тебя носит? – заорал мужчина, едва только оказался внутри. – Живо сюда!
Бледная хозяйка уже бежала из своего кабинета, гадая, что такое могло случиться. Ведь, Караулов всегда заявлялся в ее заведение в фривольном настроении, с большим букетом ее любимых белых роз, и сразу же уединялся с ней в кабинете, на особом диванчике. Точно что-то стряслось, неспроста же его аж трясло от злости.
– Алеша, котик, твоя кошечка уже бежит. Что-то случилось?
Но «котик» сейчас напоминал больше дворового пса на цепи, что заливается лаем на каждого прохожего у забора. Кривится, лицо и лысина побагровели, поросячьи глазки так сверкают, что можно прикуривать.
– Что это за черт?! Я тебя спрашиваю, что это за урод?! Чего молчишь?! – визжал он, брызгая слюной во все стороны. – Нового хахаля завела? На свежатинку потянуло? Совсем страх потеряла, забыла, кто твой благодетель, кто дал все это тебе? Или может напомнить? Позвонить, чтобы приехали из Роспотребнадзора, полиции, МЧС? Отвечай, кто этот козел?
Мэра реально потряхивало. Ему, хозяину этого города, посмели указать на его место! Какой-то молодчик сломал руку его водителю и охраннику по совместительству, вдобавок кулаком сильно помял капот его нового автомобиля!
– Чего глазами хлопаешь, дура крашенная?! – продолжал орать Караулов, то и дело тыкая рукой в сторону входной двери. – Он только что из твоего салона вышел! Не дай Бог, это твой хахаль! Раздавлю! Слышишь, раздавлю! Кто он?
Недоуменная хозяйка все время всхлипывала и трясла головой, Мол, ничего не понимаю, совсем ничего не понимаю.
– Ты дурочку-то не включай! Этот урод точно отсюда вышел – наседал на женщину Караулов, воткнув руки в бока. Прямо гроза всего живого. – Кто он? Быстро говори! Я из этого урода весь дух вытрясу! Сегодня же менты его примут и в самую занюханную камеру определят. Ну?
Вдруг, у женщины лицо прояснилось. Поняла, наконец, про какого парня Караулов распинался.
– Так, не знаю я про него ничего, Алешенька, – пустила она слезу. – Никогда его раньше здесь не видела. Пришел к нам бомж бомжом, в какое-то тряпье одетый. Все на нем мятое, потрепанное, в пятнах. Сказал, что хочет хороший костюм купить. Посмотрел на наши ценники и начал деньгами трясти. Вот прямо на этот столик и кинул две пачки пятитысячных купюр. Пачки толстые, с два моих пальца толщиной! – она сложила вместе два пальца – указательный и средний. – Вот такие примерно!
– Тащи сюда деньги!
Та, сверкнув глазами, мигом метнулась до кассы.
– Вот, Алеша, все здесь, – на столике вновь появилась пачка денег, смотревшаяся более чем внушительно. – Почти четыреста тысяч заплатил и даже сдачу не забрал.
Мэр в силу своей должности, конечно, видел пачки и побольше, и даже в долларах и евро, но тоже оказался впечатлен.
Некоторое время он рассматривал деньги, некоторые купюры мял пальцами, даже поднес к носу и понюхал. Похоже, подозревал фальшивку. Однако ничего подозрительного не обнаружил – пятитысячные купюры выглядели совершенно нормальными.
– Странно…
Деньги, конечно, настоящие, но все равно что-то во всем этом у него не складывалось. Вся история выглядела как-то больно необычно, словно была взята из плохого слезливого сериала, где всегда появлялся незнакомый красавчик и начинал сорить деньгами. Но, Караулов знал, что серьезные люди с большими деньгами никогда из ниоткуда просто так не появляются.
– Точно его раньше не видела?
В его городе все люди, способные одним махом и без всяких сожалений, выложить почти полмиллиона рублей за костюм были известны, хорошо примелькались. Это была местная чиновничья, предпринимательская и полубандитская элита города, человек двадцать, максимум тридцать, с большей частью из которых он был знаком лично или даже вел какие-то дела. Оставшихся знал через других лиц. Словом, все в городе было поделено, устоялось, и никаких серьезных новичков с капиталами просто быть не могло.
– А как себя вел? Может какой-нибудь работяга решил гульнуть, водка в голову ударила, – озвучил Караулов внезапно пришедшую в голову мысль про совершенно случайного незнакомца, у которого просто оказались шальные деньги. Ведь могло и такое быть. – Что-нибудь необычное было? Может говорил как-то странно? Бухой был? Что-нибудь запомнили?
Мысль, конечно, была интересная, но требовала срочной проверки. Ведь, если он прав, то беспокоиться было нечего. По его указанию этого наглеца сегодня же бы нашли и определили в одиночку, чтобы прочистить ему мозги. Если же это была серьезная фигура, то следовало действовать совсем иначе.
– Ну?
Хозяйка салон задумалась, путаясь вспомнить хоть что-то.
– Так, так, – не дождавшись скоро ответа, мэр начал шагами мерить зал. То в одну сторону пройдет, то в другую сторону - пробежит. Прямо чувствовалось, как его вся эта история «зацепила» и никак «не отпустит». Весь напрягся, насупился и начал вслух размышлять. – Может это сынок Вахрушина Дениса Викторовича из Лондона вернулся? Чай, сын прокурора города может себе после всяких Лондонов позволить потратить каких-то полмиллиона рублей. Хотя, этого лоботряса на черном гелике не то что город, вся область прекрасно знает. Его сложно не узнать. Кто же тогда?
Он снова уставился на женщину, но она, по-прежнему, отводила взгляд. Сказать ей все еще было нечего.
– А если это кто-то из людей Старого? – и тут ему вспомнился воровской король города, смотрящий по прозвищу Старый. У его людей, особенно приближенных бригадиров, которые «решали вопросы», точно водились деньги, и они вполне могли себе позволить так отовариваться в самом дорогом бутике его города. – Кто там у него был…
Мэр стал вспоминать, кто из приближенных местного авторитета мог бы быть этим самым наглецом, что «отоварил» его водителя и помял машину. Но в этот самый момент хозяйка салона, наконец, что-то вспомнила.
– Он сказал, что почти два года здесь не был, – женщина чуть прихлопнула себя по лбу, довольная что вспомнила. - И еще какое-то странное имя назвал, ненашенское… Никак не могу вспомнить… Сан… А, Себастьян Перейра! Вроде бы добавил, что торгует каким-то черным деревом. Не пойму, крашенной вагонной или панелями под венге что ли…
Замерший Караулов несколько минут так усиленно «переваривал» услышанное, что, казалось, был слышен звук проворачивания его шестеренок в голове.
– Торговец черным деревом Себастьян Перейра? Хорошо, хорошо, значит, мы не только имеем хорошее чувство юмора, но и определенно получили хорошее образование. Не каждый сейчас вспомнит, кто такой Себастьян Перейра и откуда он, вообще, появился… Хм, еще сказал, что его не было почти два года.
То, что получалось в результате его раздумий, ему почему-то совсем не нравилось. Ведь, в его городе появился какой-то странный человек с большими деньгами, который вел себя так, словно за ним стоял кто-то очень серьезный. Только глупец в чужом городе сломает руку водителю мэра и помнет его машину. А на глупца этот парень никак не походил.
– Может кто-то из Москвы? Проверка из органов, ревизор? Надо бы все это проверить…
Приняв решение во всем тщательно разобраться и не рубить с плеча, Караулов на время успокоился.
– А теперь о приятном…
Он оглядел жадным взглядом хозяйку, причмокнул.
– Надеюсь, ты одела то белье, что я подарил?
Та, потупив глаза, медленно развернулась, задом прижалась к его паху и тут же начала на нем елозить. Причем делала это с таким усердием, что лицо у мэра пошло красными пятнами.
– Ну, так чего стоишь? – захрипел мужчина, запустив пятерню ей под юбку. – Иди, я сейчас приду…
Женщина, игриво виляя бедрами, тут же побежала в свой кабинет, где они обычно и уединялись. Мэр же махнул рукой ее сотруднице, что все это время скромно стояла у витрины и, словно невзначай принимала волнующие позы.
– Смотрю, прямо горишь вся? Хочешь ко мне? – у той аж глаза «загорелись», что естественно не укрылось от мужчины. – Хорошо, очень хорошо. Пока сбавь обороты, чтобы тут никаких скандалом не было. Будешь себя хорошо вести, то все у тебя будет. Может даже этот салон.
Бросив быстрый взгляд в сторону кабинета, мэр облапил девицу, тут же томно закатившую глаза, словно от неземного блаженства.
– Сегодня приедешь вот по этому адресу…
***
Челябинская область, г. Копейск
Из ресторана Виктор выходил, как король. Хотя, что там король?! Выходил, как самый настоящий император, провожаемый придворной свитой, льстивой похвалой и восхвалениями! Его сопровождал с одной стороны директор ресторана, громко рассыпавшийся в любезностях, с другой стороны – шеф-повар, усиленно хваливший его аппетит. Впереди перед ним открывали двери официанты[приятно грели карманы просто баснословные чаевые], один из которых в порыве признательности даже понесся ловить такси.
– А хорошо живут буржуи! Ха-ха-ха! - рассмеялся Виктор, вспоминая весь этот поднявшийся вокруг него переполох.
Смехи и грех, как все вокруг него бегали на цыпочках и ловили его каждое слово, едва только парень начал «сорить деньгами». Смотришь, метрдотель, солидный важный мужчина, безукоризненно одетый, с благородной проседью в волосах, вдруг начинает лебезить перед тобой, когда начинает «пахнуть большими деньгами». Выглядит, конечно, странно.
– И что? Мы же люди, самые обычные слабые люди…
Честно говоря, и он тоже хорош. С самого утра вел себя так, словно только что вырвался из самого глухого села в огромный яркий богатый город, полный соблазнов.
– А ведь, и правда, я только что вылез из глубокой берлоги, – усмехнулся Виктор, понимая, что скорее всего со стороны смотрелся каким-нибудь деревенским внезапно разбогатевшим нуворишем, который не знал куда девать деньги. - Считай, год лежал, как бревно, прикованный к постели, а потом еще год на коляске по квартире катался от стены к стене. Никуда не выходил, из окна только на прохожих и дорогу с машинами сутками напролет глазел. Вот и выходит, что два года в самой настоящей лесной берлоге был. Странно, что я еще больше не накуролесил с такими-то деньгами…
В такси парень так и не сел. Отдал приехавшему шоферу пару тысяч за беспокойство, отчего тот, чистокровный русак по виду, едва лезгинку в машине не исполнил. Постоял немного и пошел по улице, наслаждаясь ярким летним солнцем, легким ветерком, обдувавшим лицо. Смотрел на куда-то спешивших прохожих, и грустно улыбался. Ведь, они-то совсем не понимают, что обладают великим сокровищем - возможностью двигаться, наслаждаться солнцем, вдыхать полной грудью запахи лета.
– Хорошо.
Шел неспеша, расслаблено, прогулочным шагом. Галстук давно уже снял, одна рука в кармане брюк. На лице стильные солнцезащитные очки. Ни дать ни взять, мажор на прогулке.
Взгляд лениво скользил по прохожим, иногда задерживаясь на изящных девичьих фигурках. Переходил на пролетающие мимо яркие автомобили, потом – на билборды, рекламные щиты, призывно кричащие обо всем на свете.
– Кстати, надо бы разобраться с этими странными долгами, - один из щитов с вездесущей рекламой очередного микрокредитного агентства его вдруг навел на мысль о долгах, которые все еще на нем «висели». – Сколько там уже набежало, интересно…
Он, конечно, «на скорую руку» попытался посчитать, но особо не был уверен в получившейся сумме.
– … Было, кажется, три кредита и займа в общей сложности, – вспоминал парень, копаясь в памяти. – Самый первый – почти восемьсот тысяч – я брал в нашем банке на развитие бизнеса. За него мы вроде рассчитались: продали старую отцовскую машину, всю купленную оргтехнику, закупленные материалы, отказались от проплаченной аренды за офис. Если что-то и осталось, то скорее всего не очень много.
К сожалению, они с матерью брали еще кредиты – что-то на нее, что-то на него. Ведь, после аварии было совсем плохо. Деньги, как вода, утекали и требовались буквально на все: на операцию, лекарства, терапию, реабилитацию, оформление всяких дополнительных справок и бумажек, покупку специальных тренажеров и аксессуаров. Коляску, спасибо, хоть в аренду дали.
– Сколько там было-то? Тысяч четыреста, может пятьсот, кажется… Хотя, может, мама еще взяла.
Многое он просто не помнил. Мать ему, похоже, просто не говорила, что брала очередной займ в какой-нибудь «левой» конторе под совершенно безумные проценты.
– Значит, на мне скорее всего висят нормальные бабки… Ну и хрен с ними! – Виктор широко улыбнулся, и тряхнул головой. - Их у меня теперь, что у дурачка фантиков. Расплатимся, пакет только раздобуду.
Решил заранее приготовиться, если долг большим окажется. Поэтому пакет и нужен был.
– Я им столько денег отсыплю, что подавятся.
***
Челябинская область, г. Копейск
Коллекторское агентство «Феникс»
Григорий Иванович Мезенцев, директор коллекторского агентства «Феникс», не был никаким бандитом или того хуже отморозком, который с головой не дружит. Сейчас были уже далеко не 90-е годы, поэтому и он являлся вполне себе респектабельным бизнесменом. Малиновый пиджак и массивную золотую цепь давно уже сменил на отличный индивидуального пошива костюм, барсетку с кастетом внутри – на дорогой кожаный портфель, куда так удобно было складывать документы.
– Я работаю исключительно в правовом поле, – любил он повторять, давая интервью в газету или на телевидение. - Нужно уже давно забыть про те варварские методы, с которыми раньше связывали коллекторские агентства. Это все осталось в далеком-далеком прошлом. Сейчас наступили новые времена – времена цивилизованного и социально ответственного бизнеса, который понимает, что является частью нашего общества и страны и обязан помогать самым обычным гражданам…
Что интересно, говорил это Мезенцев совсем не для красного словца или исключительно на камеру. Напротив, большей частью он именно так и думал.
– … Прошли те времена, когда ствол и перо приносили хорошие бабки, - об этом мужчина уже толкова в своем ближнем кругу, когда рассказывал о том, как принято вести бизнес в его агентстве. – Сейчас только полный кретин или напрочь отбитый отморозок будет среди бела размахивать стволом и паяльником, чтобы выбить с терпилы бабло. Забудьте об этом! Грамотный юрист-крючкотвор в наше время сможет заработать столько бабла, что вам никогда и не снилось.
Собственно, руководствуясь именно этим, Мезенцев и вел все свои дела. Не пожалел денег, нанял крепкого профессионала, который на договорах «съел» не просто собаку, а их целую свору. Теперь все договора займа составлялись настолько грамотно и тонко, что их было никак не оспорить в суде.
По-новому он «работал» и со своими должниками. Клиентов старался не загонят в угол, всегда оставлял им выход или хотя бы надежду на выход. Не можешь вовремя расплатиться деньгами, давай попробуем вещами, товаром или услугами. В трудных случаях обязательно лично «подключался», всякий раз разговаривая вежливо, спокойно, и оставляя о себе лишь хорошее впечатление.
Естественно, с откровенно безнадежными должниками приходилось разговаривать по-другому. Тут он обычно отводил душу, на короткое время, словно возвращаясь в старые времена. Брал с собой двух дуболомов - Леху и Дэна, и шел «ломать».
Однако, сегодня день был совершенно обычный, и Григорий Иванович в своем неизменном строгом костюме и добродушной улыбкой на лице открывал дверь своего офиса.
– Лерочка, солнышко, ты, как и всегда, великолепно выглядишь! – он подмигнул ярко накрашенной фигуристой блондинке, что копошилась у сейфа. - Чем таким занимаешься с самого начала рабочего дня? Неужели нам уже «капнула» денежка?
Та в этот момент аккуратно рядками складывала в сейф пачки пятитысячных банкнот. Услышав голос директора, тут же развернулась в его сторону:
– Ой, Григорий Иванович, я вас не услышала. Вот только что один долг закрыли.
Ее ладошка с огромными ногтями на пальчиках метнулась в сторону сейфа, который еще вчера был пуст. Все выручку Мезенцев каждый вечер предусмотрительно отвозил в сейф, как говорится, от греха подальше.
– Хм, неплохо, Лерочка, неплохо.
– Я ведь, Григорий Иванович, сделала все, как вы и учили, - Мезенцев, заинтересованно кивая, присел на кресло рядом. Похоже, ему любопытно стало, кто это самым ранним утром принес столь внушительную сумму. По крайней мере вчера у него в планах такого поступления не было. - Пришел один мужчина и сразу спросил, сколько он должен. Я, как вы и учили, оценила его шикарный костюм и сразу же начала «крутить»…
Блондинка, работавшая у Мезенцева, уже не первый год широко улыбнулась, явно ожидая похвалы. Мол, смотрите, какая я умница и как много заработал денег для нашего агентства.
– Я подняла документы и давай к общей сумме приплюсовывать по той схеме, как вы всегда говорили – процентик за просрочку, процентик за объединение кредитов, процентик за банковские услуги, процентик… мне на реснички и ноготки. Хи-хи-хи! – хихикнула она, постукивая по поверхности стола этими самыми ноготочками. – Вот почти на полмиллиона и насчитала. Правда, ведь я умница?!
Мезенцев, ухмыльнувшись, кивнул. Секретарша, даром, что блондинка, все на лету схватывала. Смышлёная, такой вполне можно некоторые дела доверить.
– А терпила? – спросил и тут же поморщился. Словечки из старой жизни все еще проскальзывали в его речи, чего ему категорически не нравилось. Многие из его нынешних партнеров очень не любили вспоминать то время, поэтому он и усиленно мимикрировал. - Неужели, так прямо и отдал?
– Да, Григорий Иванович! – закивала секретарша с удивленным видом. – Представляете, даже на мои расчеты не посмотрел! Засунул руку в пакет, вытащил оттуда вот такенную паку денег и дал мне! Потом сказал, что если еще нужно, то еще даст. Мол, у него денег, как фантиков…
Слушая еще щебетание, мужчина задумался. Что-то ему не нравилось во всей этой истории, больно уж не естественно выглядевшей. В коллекторское агентство пришел какой-то мужик, услышал взятую с потолка цифру долга и спокойно все выплатил. Разве так бывает в их бизнесе? Такие суммы просто так никто не приносит. За ними приходится хорошо «побегать».
– Все, помолчи, – он поднял руку, останавливая ее словесный поток. – Вспомни-ка, про него все, что можешь. Как выглядит, как говорит, во что одет, часы, кольца, сумка. Словом, все.
Та, наморщив высокий лоб, думала совсем недолго. Память у нее, как оказалось, было очень даже неплохой.
– Симпатичный парнишка, такой высокий, черноволосый… Костюм у него шикарный, сидел, как влитой. Такой в обычном магазе не возьмёшь. У меня на шмотки глаз наметан.
Чуть помолчав, вспоминая другие подробности, Лера продолжила:
– Никакой сумки с ним не было, только пакет с деньгами в руках держал. Такой большой хозяйственный…
Вот и первые странности пошли, отметил Мезенцев. Парень носил с собой здоровенный пластиковый пакет из супермаркета, под завязку забитый пачками пятитысячных банкнот. Судя по жестам Леры, это был не пакет-маечка, а огромный пакет-XL. Даже сложно представить, сколько туда могло влезть таких пачке. Это, вообще, нормально?
– Там точно были только деньги? – переспросил он несколько раз, внимательно следя за глазами девушки. Пытался понять, не преувеличивала ли она, говоря о пакете, полностью набитом деньгами. – Подумай, не спеши с от…
– А чего думать-то?! – Лера сразу же перебила его, возмущенно при этом засопев носом. Мол, все я прекрасно помню. – Он же этот пакет прямо на это кресло положил, считай мне под нос. Потом открыл его, а там этих пачек под завязку.
Мезенцев кивнул, почувствовав, как в голове начинают появляться довольно интересные мысли касательно этих денег.
– Лерунчик, найди-ка мне бумаги на этого должника. Давай, поднимай свою очаровательную задницу, и тащи в мой кабинет все, что есть на него или на его родственников. Я повторяю, все, что есть.
Глава 8. А есть ли границы возможностей? А черт их знает…
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Странные дела творились в квартире. Прямо с прихожей все уже было заставлено разнокалиберными коробками, стоявшими на полу и упиравшимися прямо в потолок, выглядывавшими из под тумбочки и кровати. На упаковочной ленте коробок красовались логотипы самых разных компаний и организаций – Samsung, Philips, Hendersen, Columbia, Coca-Cola, первые были с техникой, вторые – с продуктами, третьи – с одеждой и обувью, четвертые – с постельными принадлежностями, пятые – с посудой, шестые – с книгами. Все разного размера, разных форм и расцветок, отчего каждая из комнат квартиры казалось крошечной, неуютной и заброшенной.
– Это же охренительно, по-другому и не скажешь!
Виктор, взъерошенный, с воспаленными от недосыпа глазами, сидел посреди всего этого барахла и продолжал экспериментировать с тем, что голос в его голове называл репликатором материи. К сожалению, голос был невнятным, часто пропадал, прерывался. Поэтому узнать удалось лишь то, что репликатор, творение давно исчезнувшей расы Целестов, представлял собой продвинутый 3D-принтер и был способен создать все, кроме живого организма.
– Значит, мне достаточно лишь мысленно себе что-то представить и этот репликатор сразу же изготовит это и отправит через дистанционный портал…
И как бы это не звучало фантастично или безумно, но оно работало. Парень с самого утра только тем и занимался, что раз за разом мысленно представлял самые разные предметы, которые когда-то видел, знал или просто воображал. Это были березовые листки с улицы, коробок самых обычных спичек, бутылка французского вина из ресторана, новый телефон в цветастой коробке, каталка сырокопченой колбасы, двухколесный самокат с потрепанным сиденьем, целая уличная скамейка с плохо прокрашенными деревянными досками, пара белоснежных кроссовок, и многое, многое другое.
Сначала получалось не очень хорошо, скажем даже, откровенно плохо. В дальней комнате было полно таких уродцев, которых репликатор сделал строго в соответствие с «нечетким» мысленным образом-слепком. У стены лежала пара стульев с тремя ножками на двоих, рядом – скособоченный деревянный ящик пивными бутылками без горлышек. Дальше у батареи отопления стоял на длинной несуразной ножке телевизор с круглым экраном. Были и сапоги без подошв, и целая корзинка с банкнотами черного цвета, и целая куча шариковых ручек без стержней, и гигантский гвоздь почти в десять килограмм весом, и стакан с ровными круглыми отверстиями, и другое никуда негодное барахло.
В конце концов, Виктор более или менее разобрался. Этот межзвёздный репликатор оказался самообучаемой интеллектуальной системы, которая с каждым новым запросом становилась все более и более «развитой», «умной». Приспосабливалась к оператору, требуя от него уже меньше ментальных усилий для репликации желаемых объектов. И если первые вещи у парня получались из рук вон плохо, то позже все стало получаться гораздо лучше.
– Главное хорошенько сосредоточиться, представить нужное во всех подробностях, тогда все обязательно получится... Хм, похоже, именно поэтому мне особенно удаются пятитысячные купюры.
Он же, когда со сломанным позвоночником лежал, месяцами эту чертову банкноту себе представлял во всех подробностях. Ведь, именно пары таких купюр ему тогда не хватило на немецкое лекарство, чтобы после операции боле или менее в себя прийти. Богу молился, чтобы хоть кто-то эти проклятые красные бумажки им одолжил. Каждую закорючку, каждую буковку и циферку на банкноте запомнил.
– Интересно, а какой-то предел есть? А, голос в голове? Как там тебя по имени? – несколько раз парень спрашивал пустоту, тщательно прислушиваясь к своим ощущениям. Голос в голове не особо баловал его общением, связываясь не часто, да и то нередко несся откровенную белиберду про какие-то задания, какое-то великое предназначение. – Эй? Похоже, опять придется методом проб и ошибок идти. С другой стороны, почему бы и нет? Заодно прогуляюсь…
Быстро оделся. Как раз пригодилась одежда – брендовые синие джинсы, строгая футболка-поло с логотипом одной из модных компаний и шикарные кроссовки, один в один из телевизионной рекламы, с которой он тренировался. В карман положил навороченный телефон, который еще в город даже не успели завести.
Вышел из зала и замер.
– Мама, пойду, продышусь немного…
Как и всегда в последние дни в прихожей чуть задержался, чтобы немного постоять у тумбочки с фотографией матери. Уже ритуал сложился, если так можно сказать. Немного стоял, грустно улыбался, вспоминая ее голос, шутки. Иногда даже разговаривал о какой-то легкой ерунде, и вроде бы как чуть «отпускало».
– На улице сейчас хорошо… Помнишь, как раньше любили по лесу пройтись. Гуляли, любовались зеленой листвой, большими муравейниками прямо на тропках. Я искал синеглазки, срывал и нес их тебе.
Сегодня «их разговор» несколько затянулся.
– Ночью тебя во сне видел. Ты на кухне сидела и словно что-то сказать хотела…
Тут его взгляд скользнул с фотографии и «зацепился» за небольшой листок, вырванный из блокнота. Прочитав, написанные там, несколько слов, нахмурился. Оказалось, он совсем забыл про одно важное дело.
– … Точно, ограда. Совсем из головы вылетело.
Тогда, сразу же после поминок брат что-то про ограду говорил, но Виктор был в прострации и толком ничего не запомнил. До сих пор те дни, словно в тумане: здесь помнит, там не помнит.
– Чего уж он там говорил-то? Памятник, понятное дело, рано еще – земля рыхлая, оседает.
Не вспомнив ничего, решил все сделать сегодня же. Деньги есть, здоровье тоже, значит, и тянуть нечего.
– Да, сегодня и закажу заранее. Заодно и на могилку съезжу, проведаю.
С этой мыслью закрыл дверь квартиры, спустился по лестнице. У подъезда уже ждала потрепанная легковушка с шашечками на дверях.
– Базара нет. На кладбище, так на кладбище, – невозмутимо пожал плечами таксист, услышав адрес. Тронувшись с места, он тут же завел разговор, оказавшись весьма говорливым малым. - Схоронил кого-то? Сочувствую, брат. Только все там будем, как не бегай от старухи с косой. Кто-то раньше, кто-то позже… Кстати, сколько за место отвалили, если не секрет? На втором кладбище сейчас, говорят, дерут просто безбожно. Уроды!
Ему, похоже, даже отвечать не нужно было. Мужичок то и дело поворачивался к Виктору и кивал в его сторону, словно, спрашивая, согласен ли он с его словами.
– Так ведь говорю? Самые настоящие уроды! Я бы их в эти же могилы закапывал на пару часиков, чтобы дошло до них, – продолжал говорить таксист, успевая не только рулить, но и активно жестикулировать. – Они там сплошные мошенники, ворье! На прошлой неделе знакомого хоронили тоже на втором кладбище. Так они насмерть уперлись, что продадут место, но обязательно с подселением. Мол, не устроит такой вариант, то, вообще, отправят в поле, в сторону канализации. Там на штык копнешь, сразу же вода идет. Говорю же, чертовы твари! На смерти даже наживаются. Так ведь?
Парень молча кивнул, продолжая внимательно слушать. От его благодушия давно уже не осталось и следа. Вдобавок, у него как-то нехорошо «под ложечкой засосало». Верный признак, что впереди его ждет что-то паршивое. И раньше такое бывало, словно чуйка срабатывала.
– Они же там на всем бабло делают! Знают же, что люди ничего не пожалеют в таком состоянии! – таксист явно «сел на своего любимого конька» и гнал его во весь опор. Весь раскраснелся, руками машет, то и дело к нему поворачивается. – К ним только приди, сразу такое разводилово начинается, что волосы дыбом встают. За все бабки дерут, за каждый цветок, за каждую железку. Так что, братишка, готовь баблишко…
Виктор снова кивнул, тряхнув при этом туго набитой спортивной сумкой. Еще в квартире он о деньгах позаботился, через репликатор набив сумку под самую завязку. В самом деле, не заниматься же где-нибудь на улице.
– Вот и все, братишка, приехали, – таксист до упора выжал педаль тормоза, заставляя машину встать колом. – Нормально так поговорили, дорога влёт пролетела. Давно так душевно не разговаривал. Давай, бывай, дружище.
Благодарно хлопнув говорливого водителя по плечу, Виктор вышел наружу. Машина, взревев движком, тут же исчезла за поворотом.
– Хм, поговорили, называется. Парень горазд поболтать, – хмыкнул парень, оглядываясь по сторонам. – Куда теперь? Вроде, 55-й квартал… Из окна автобуса толком непонятно было… Кажется, туда…
Примерно определившись с направлением, парень быстро зашагал. На душе паршиво. Правду говорят, словно «кошки скребут». Очень мерзкое ощущение лишь нарастало, становясь все сильнее и сильнее.
– Вот и 55-й номер.
Свернул на узкую дорожку, ведущую к самому краю кладбища. Некоторые надгробия, особенно внушительные по размерам и украшениям, узнавал. Вот, и знакомая часовенька из мрамора с черными ангелочками. Значит, верно шел. Еще с полсотни метров пройти, и окажется на месте.
– Точно сюда.
Могилка матери находилась у самого края кладбища, за которым уже тянулось пустое поле с редкими пучками ковыля.
– Еще копают, – Виктор увидел серый ларгус с названием какой-то похоронной конторы на боку, маячивший там же. – Странно, могильщики вроде говорили, что там больше не будут хоронить.
Помнится, брат рассказывал, что ему пришлось специально доплачивать за это место. Мол, иначе похоронили бы за десять – пятнадцать километров на новом месте, где еще и дорог, и подъезда нет, и грязи по колено.
И чем ближе подходил парень, с тем более странная картина разворачивалась перед ним.
– Чего-то я не пойму…
Пара парней с матерками и похабными анекдотами рыли новую могилу рядом с тем местом, где они похоронили маму. Причем так близко рыли, что на могиле уже едва можно было развернуться. Пожалуй, даже ограду, столик и скамейку толком не поставить.
– Эй, бойцы могильного фронта, чего здесь происходит? – крикнул Виктор, когда оба могильщика в очередной раз положили лопаты и стали переводить дух. – Глаза разуйте! Не видите, что могила рядом? Все, шабаш!
Работяги смерили его равнодушными взглядами. Им, похоже, до лампочки было, где копать.
– К нам-то какие претензии? К шефу иди, – смуглый крепыш в растянутых трико и грязной майке-алкоголичке махнул рукой в сторону двухэтажного дома администрации, крыша которого виднелась на другом конце кладбища. – Он место отмерял. Видишь, колышки стоят. Нам ведь все равно, где копать. Скажут, будем копать здесь, не скажут, не будем копать.
Сплюнул, и снова начал копать. Второй могильщик, худой, похожий на скелета, поплевал на ладони, и тоже принялся махать лопатой. Опять зазвучали матерки, похабщина. Жирная глина, грязь с лопат полетели прямо на соседний могильный холм, на простенькую ламинированную фотографию старенькой женщины, венок и крошечную лампадку. Словом, плевать они хотели с высокой колокольни на парня, да и на его слова. Смерть для одних, для других заработок.
– Вы че, утырки, глухие что ли? – у Виктора взыграло ретивое. Копившаяся после смерти матери боль вот-вот готовилась выплеснуться наружу. – Я же сказал, хватит копать!
– Да пошел ты на х…
– Мудак, сказали же, вали на х…
Из ямы донеслось еще кое-что нелицеприятное, отчего у Виктора совсем «сорвало крышу». Парень одни прыжком пересек расстояние, разделявшее их, и со всего маха врезался в бок ларгуса, сильно вмяв внутрь его бочину. Схватил валявшуюся под ногами совковую лопату и начал со всей возможной скоростью закапывать могилу. Фигура и лопата размылись в воздухе, россыпью взлетела земля и глина.
– Эй!? Ты чего?! Да, я тебя…
– А-а! Б…ь, совсем оху…
За какие-то секунды он перелопатил несколько кубов земли и глины, обрушив всю эту массу на головы могильщиков.
– Кхе-кхе…Помо…
– Стой…, – слышались хрипы, кашель. – Хватит…Хватит, б…ь.
Махнув еще раз лопатой, Виктор отбросил ее в сторону и подошел к полузасыпанной яме. Пнул здоровенный ком засохшей глины, вызвав из ямы еще более громкий вопль.
– Все! Б…ь! Стой!
Внизу копошились два тела, скользя по мокрой глине, размахивая руками и ногами. Пытались подняться, но снова валились с ног. Сплевывали грязь, размазывали ее по лицам.
– Будете здесь копать, самих зарою, – выпустив пар, парень уже говорил спокойно. – Все поняли?
Обе грязные головы синхронно кивнули. Рожи испуганные, в соплях, слюнях.
– Все здесь убрать, выровнять, как по линейки, – он показал пачку купюр, которую затем бросил в сторону фургона. – А это вам, чтобы помыться.
Молча очистил фото матери от земли, поправил лампадку. Мысленно попросил прощения за весь этот беспорядок, пообещав, что обязательно со всем разберется.
– Разберусь, мама, обязательно разберусь. Подожди немного. И хорошую оградку справим, и памятник, и скамейку. Все будет, как у людей… Вот только кое-кому ноги и руки сначала обломаю, чтобы на людях не наживался.
Коснулся напоследок пальцами фотографии, поднялся и пошел прочь. Дорога как раз вела именно туда, куда ему и нужно.
***
Челябинская область, г. Копейск
МУП «Спецкомбинат ритуальных услуг г. Копейск»
Администрация кладбища, собственно, контора самого директора Григоряна Артура Арамовича, располагалась прямо при въезде. Добротное двухэтажное здание, отделанное металлическим сайдингом стального цвета, с большими окнами и широким крыльцом смотрелось современно, напоминая офис хорошей преуспевающей компании. Впечатление успешности поддерживало и основательное благоустройство прилегающей территории: растущие декоративные плакучие ивы, аккуратные дорожки из розовой брусчатки, кованные скамейки, утопающие в цветах тумбы, необычные светильники. Чувствовалось, что здесь основательно потрудился опытный ландшафтный дизайнер и сюда вложены весьма немалые средства.
Сам Артур Арамович, хозяин всего этого великолепия, как раз только поел, и сейчас предавался послеобеденному отдыху. Заказанная еда из ресторана, а другой на работе он не признавал, оказалась чуть более жирновата, чем обычно, что и не давало ему покоя.
– Олухи косорукие, – вздыхал Григорян, еще больше ослабляя ремень. В животе что-то бурлило, только что съеденная пища неприятно давила. – Такое бабло плачу, а нормально приготовить не могут. Гарику позвоню, все ему выскажу. Пусть наведет у себя порядок…
Левой рукой потянулся за телефоном, а правой продолжал поглаживать вздувшийся живот. На запястье сверкнул золотом толстый витой браслет, на пальцах две здоровенных золотых печатки.
– Але! Гарик, здравствуй, дорогой! Как супруга, несравненная Лейла? Как дети? Хорошо?! Зарочка уже в школу пошла? Ай, молодца! Невеста уже! Как бизнес? Тоже хорошо? Вот и славно! – говорил громко, эмоционально, то и дело начиная жестикулировать. – А я вот, Гарик, хочу на твоего повара пожаловаться. Ты вот говорил, что он у тебя хорошо хурджин и толму готовит, как матушка твоя готовила. Мне же, знаешь, что принесли? Совсем не то, Гарик, совсем не то! Одно пережарено, другое недосолено! Хурджин такой жирный, что есть невозможно. Какой же там молоденький ягненок? Судя по горькому жиру это такой старый баран, что и резать жалко! Про толму я и говорить не хочу! Разве такой рис кладут? Кишмиш разваренный, каша настоящая, а не рис!
Судя по голосу из трубки, отвечали ему с не меньшей экспрессией и очень похожими эмоциями. Можно было себе смело представить, что с той стороны сидел точно такой же румяный пузатенький мужичок с большими залысинами и выдающимся вперед носом.
– Хорошо, дорогой, хорошо! Конечно, бывает, все бывает! Разве я в претензии? Как скажешь, Гарик! Мне как раз большой за в твоем ресторане снять нужно. Спасибо, дорогой! Один большой человек будет юбилей отмечать. Ты уж там проследи, чтобы все прошло, как нужно. Это очень нужный человек, Гарик, очень нужный, – говоря о большом и важном человеке, Григорян даже голос понизил. Мол, такой серьезный человек, что лишний раз нельзя и его имя упоминать. – Хорошо, дорогой, хорошо! С меня тогда три, нет, четыре места! Самые сочные места будут, Гарик! Знаешь, какие соседи рядом будут?! Самые лучшие соседи: с одной стороны лежит самый настоящий профессор, с другой стороны – целый генерал военно-воздушных сил с медалями и орденами во всю грудь! Мне за такие места новенькую беху давали, а я для уважаемых людей берег…
Вот именно это Григорян и называл умением жить, секретом успешности и главным законом жизни, которого строго и неуклонно придерживался.
С самого детства юный Артурчик знал, как добиваться своего, как брать от жизни то, чего ему хотелось больше всего на свете. Уже тогда в его жизненном арсенале появились и прочно «прописались» подхалимаж, лесть, обман, притворство, со временем лишь упрочиваясь, становясь разнообразнее, изощреннее. Так он заработал на свой первый велосипед, пригрозив соседскому мальчишке, что наябедничает его отцу-священнику о сигаретах. Соблазнив дочь декана, с легкостью поступил в институт и сразу же начал быстро продвигаться по комсомольской линии. К концу 80-х стал кооператором и на махинациях с фруктами заработал свой первый миллион. С развалом Союза переехал в Москву, где сразу же почувствовал себя, как рыба в воде. Быстро перебирал «лакомые» темы, занимаясь то продажей фруктов, то ремонтом, то строительством. Но лишь в ритуальном бизнесе Григорян развернулся, как следует. Раньше всех остальных понял, что на людском горе можно столько заработать, что никому и никогда и не снилось.
– Надо уметь жить, – весьма довольный собой, с апломбом повторил свой любимейший девиз. – … Вот так-то, поможем человечку с банкетом, а он поспособствует с торгами. Новый договор с городом сейчас, как воздух, нужен. А для надежности еще и пакетик занесем. Вот и славно.
С чувством выполненного долга поднялся с кресла, прошелся по комнате, немного задержался у своего ростового портрета, где он был изображен в образе богатого испанского гранта с известного полотна Рембрандта «Ночной дозор». Художник, конечно, очень постарался естественно вписать невысокого, с отчетливо выпирающим пузом, Григоряна в известную сцену. Нарядил в роскошный бархатный костюм черного цвета, белоснежное жабо и ярко-алую ленту-перевязь через плечо, на пояс повесил боевую рапиру с богато украшенным эфесом, лицу придал благородное одухотворённое выражение [насколько это было возможно]. Получилось, очень дорого, богато, собственно, как и хотел именинник.
– Хм, а это что еще за шум? – Григорян с недовольным видом повернулся в сторону двери, услышав громкий хлопок дверью. – Ленок что ли пришла с обеда? Рановато что-то…
Открыл дверь и наткнулся на внимательный взгляд посетителя, сидевшего на стуле в самом углу. Совершенно обычный парень, каких много ходят по улицам. Ничего особенного, скорее всего, пришел о месте договариваться, отметил Григорян, и вальяжно прошел к своему месту. Так же неторопливо устраивался в кресле, важно хмурил брови, то и дело в папку с документами, всем своим видом изображая невероятную занятость.
– Артур Арамович, здравствуйте.
– Что вы здесь делаете? Разве не видите, что еще обед? Что за народ такой бесцеремонный пошел? Не даете нормально пообедать. Так, молодой человек, знаете ли, недолго и гастрит заработать, – причем так посмотрел на парня, словно тот собственноручно лишил его куска хлеба. Очень верный и испытанный ход, в результате которого собеседник начинает себя чувствовать виноватым.
Качая головой, тяжело вздохнул. Нужно обязательно показать, что очень много и тяжело работаешь, но при этом всегда готов пойти на встречу.
– Ладно, что там у вас? Чего хотели?
– Я по поводу места № 8237 на 55-ом квартале, – парень махнул рукой в сторону окна. – Примерно неделю назад маму похоронил, а сейчас прямо у ее могилы новую копают. Там, вообще, места не остается: ни скамейку поставить, ни столик вкопать. Что это, вообще, такое?
Григорян вновь тяжело вздохну и развел руками. Мол, что он может сделать, если такой порядок.
– А что я могу сделать, молодой человек? Есть же специальные нормативы, стандарты по квадратуре могил. Вам показать документы? Вот, глядите, – директор ритуального предприятия грохнул на стол внушительную стопку папок с документами. – Можете даже не проверять. Здесь все написано так, как я вам сказал… Подождите, вы ведь одно место брали? Без подселения? – гость кивнул. – Ну вот, а что вы тогда хотите? Других тоже где-то нужно хоронить.
– Как же так? Там же теперь и оградку не поставить. Я про скамейку, столик, вообще, не говорю, – растерянно пробормотал парень, явно не зная, что ему делать. – Не по-человечески же…
Артур Арамович встрепенулся, видя, что посетитель уже «созрел для серьезного разговора». По его немалому опыту, сейчас было самое время, чтобы предложить немного заплатить.
– Правда, есть один выход, – словно нехотя и делая огромное одолжение, проговорил Григорян, при этом медленно открывая ящик стола. – Немного доплатите, и решим ваш вопрос. Бригада сегодня же получит наряд-заказ на копку могилы в другом месте. Всего-то десять тысяч.
– Еще десять тысяч? Мы же уже отдали деньги за место, – опустил плечи парень. – Как странно получается… Все заплатили по тарифу, а теперь нужно еще платить…
Григорян недовольно скривился. К сожалению, иногда так случалось. Одни сами деньги платили, а с другими приходилось мучатся, заставляя раскошеливаться, как сейчас, например.
– Нам же справку дали, что все, честь по чести, оплачено, – парень не понимал или делал вид, что не понимал причину происходящего. – Почему же так происходит?
Поморщившись, Григорян скрипнул зубами. Как же ему надоели эти нищеброды, что сутками околачивают пороги его кабинета и выпрашивают скидку на похороны! Первые машут пенсионными удостоверениями, вторые – инвалидными, третьи – донорскими, четвертые – военными. А как ему тогда свою копеечку заработать? Он что должен жить от зарплаты до зарплаты? Нет, не для того крутится, как может.
– Тебе чего нужно, ехать или шашечки? – поставив руки на стол, он вперился глазами в посетителя. – Заплатите, и мы сразу же все решим. Что же ты за сын такой, если о своей усопшей матушке не заботитесь? Пожалел десяти тысяч? Что за молодежь такая пошла? Одежда, вижу, брендовая, хорошая, хороших денег стоит, а чтобы могилку матери обустроить денег жалко. Нехорошо, не по-человечески, поступаешь. У нашего народа для матери бы ничего не пожалели. Последнюю рубашку бы сняли, почку бы продали. А ты пожалел…
Выдав эту речь, Артур Арамович откинулся на спинку кресла. Довольный, хорошо, убедительно получилось. Очень грамотно «макнул» парня. Считай, «на слабо взял». Какой мужчина откажется? Теперь обязательно заплатит, другого самомнение не позволит. Если в отказ пойдешь, сам себя уважать перестанешь.
– Настоящий мужчина все сделает для своей семьи, если он, конечно, настоящий муж…
Последняя фраза у него получалась красивая, но договорить ее у него почему-то не получилось.
– Кхе-кхе-кхе…
Неожиданно в горле так запершило, словно наждачной бумагой прошлись.
– Хр-р-р-р…
Что-то в горле комом встало, вызывая жуткий кашель.
– Кхе-кхе-кхе! Кхе-кхе-кхе…
Григорян перегнулся, ударившись о столешницу. Жутко закашлял, широко разевая рот.
– Кхе-кхе-кхе! Кхе-кхе…
Не просто кашлял, но трясся всем телом.
– Кхе-кхе-кхе…
Наконец, после особо сильного приступа из рта вывалился мокрой комочек бумаги и шмякнулся прямо на стол.
– Что… Это же… пять тысяч?
Трясущимися пальцами он расправил красный комочек бумаги, покрытый его же слюнями, и тот оказался пятитысячной банкнотой. Получается, он выкашлял купюру!
– Черт, черт… Что это? Как это? – ничего не понимая, бормотал он, не сводя взгляда с банкноты. – Ой! Хр-р-р-р!
В горле снова встал ком, вызывая жуткий сухой кашель.
– Кхе-кхе-кхе-кхе!
Тело снова и снова сотрясал кашель, заставляя дрыгаться руки и ноги. Синея, Григорян свалился на пол.
– Кхе-кхе-кхе-кхе-кхе!
Вскоре прямо на поле перед его лицом валялись три – четыре мокрых комка красной бумаги – еще деньги! Растирая слезы, он со страхом смотрел перед собой.
– Почему плачешь? – вдруг перед его головой появились белые кроссовки; посетитель встал на корточки и заглянул ему в лицо. – Ты же любишь деньги? Вот же они! Видишь, настоящие деньги? Подожди, тебе, наверное, этого мало? Еще хочешь? Ты просил червонец, да? А почему так мало? Давай, я больше дам. Хочешь триста тысяч или даже пять сот тысяч?
Григоряна от ужаса начало трясти. Не прекращая, текли слезы. На штанах появилось мокрое пятно, которое тут же начало быстро разрастаться. Стараясь отползти от этого страшного человека подальше, он судорожно задергал ногами и руками. Прямо пловец-чемпион, идущий на мировой рекорд.
– Куда? За деньгами? – у посетителя на губах появилась зловещая улыбка, отчего Григоряну совсем плохо стало. – Не спеши, сейчас еще появятся. Теперь у тебя будет много денег…
Парень что-то тихо-тихо прошептал, словно с кем-то говорил, и Григоряна снова скрутило в приступе кашля. Он кашлял, хрипел, пытаясь кричать о помощи. Раздувался живот, разрывая рубашку и срывая пуговицы. Скрюченными пальцами раздирал кожу на горле, груди, оставляя на ней кровавые полосы. Бесполезно, приступы становились все сильнее и сильнее.
С каждым хрипом из его рта вылетали скомканные красные купюры, покрытые слюнями и кровью. Раз за разом окровавленные комки бумаги оказывались у его головы, куча денег росла.
Он корчился, дергаясь на полу. Закатывал глаза, хрипел, но приступы не прекращались. Живот надулся, как барабан. Брюки чуть пониже спины набухли, с хрустом разорвалась ткань, выдавливая наружу те же самые скомканные комки бумаги.
– Ну, теперь хватит тебе денег? – Виктор брезгливо пнул пару бумажных комков.
ДАЛЬШЕ БУДЕТ ПОЖЕСТЧЕ. ПОКА РАЗМИНКА ШЛА
Кстати, если хотите еще больше жести, то можно поглядеть историю про ДРОУ в 1941 г. КРОВАВЫЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ, ИЗОЩРЕНЫЕ ПЫТКИ, ЛИПКИЙ СТРАХ И УЖАС СРЕДИ НЕМЦЕВ, ОБОСРАВШ...СЯ ГИТЛЕР
https://author.today/reader/347057/3184613
Глава 9. Судьбоносные размышления: кто я, тварь дрожащая, или право имею?
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Этой ночью Виктор долго не мог уснуть. Ворочался с бока на бок, просто лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок. В голове, словно рой потревоженных пчел, «бурлили» мысли, заставляя снова и снова вспоминать и переживать последние события.
- Что же все так погано устроено-то? - со вздохом парень поднялся с кровати, и с чумной головой пошел на кухню. Все равно не уснуть теперь, а значит, можно и чашку чаю пропустить. - Причем всё - все без исключения… Кругом ворье, уроды… За копейку готовы три шкуры содрать, за рубль родного человека живьем сгноить… На смерти ведь зарабатывают, падлы. У человека горе, а они насядут со всех сторону и пьют кровь. Как же так?
Как-то разом на него всё плохое накатило. Может из-за меняющейся погоды, а может от сильных эмоций, обрушившихся на него в последние дни. Только память, словно нарочно, вытаскивала из своих глубин самую мерзость, самую глупость, начинала их смаковать во всех мыслимых и не мыслимых подробностях. Перед глазами сначала появились старший брат с мерзкой ухмылкой, потирающий руки, затем гопники из коллекторского агентства с битами в руках, после них пришла очередь того армянина с кладбища с лоснящимся от сытости лицом и жадными глазами. Но тяжелее всего оказался картинка с неухоженной могилы матери - оплывший земляной холмик, покосившийся крест, засохшая глина под ногами, и скомканная заламинированная фото старой женщины.
- … И везде одно бабло, только бабло и ничего кроме бабла.
В руке, словно по мановению волшебной палочки, захрустела россыпь новеньких тысячерублевых купюр. Только подумал о деньгах, и они сразу же оказались у него под носом. Связь с звездным скитальцем становилась все сильнее и сильнее, реагируя на любую мысль носителя.
- Что же в вас такого, что у человека крышу сносит? Бумага и есть бумага. Клочок с ладонь, такую власть над нами имеет, что любой позавидует.
Купюры немного подержал, разглядывая их то с одной стороны, то с другой. Затем резко дернувшись, смял их в комочек и со всей силы запулил в угол.
- Вроде, с виду человек, как человек, обычный, нормальный, а покажешь ему денежку, с ума сходит…
Вспомнились хозяйка и консультант в салоне мужской одежду, которые удивительным образом менялись при виде пачек с деньгами. Сначала они смотрели на него, как на пустое место, разве только не фыркали в его стороны. Едва же он бросил на стол перед ними пятитысячные купюры, то их, словно подменили. Тут же на женских лицах заиграли улыбки, засверкали глаза, перед ним аж стелиться начали. Просто невероятное волшебство!
Точно такое же чудесное преображение произошло позднее и в ресторане, где его, набитый деньгами, пакет вызвал самый настоящий переполох. Официанты перед ним едва не задних лапках стояли, готовые исполнить любое его пожелание. С его заказом носились, как стрельнутые. Только просил что-то принести, а они уже неслись. Метрдотель, вообще, все обеденное время, перед его столиком простоял и развлекал пространными беседами обо всем на свете, при этом следя внимательным взглядом следя за пакетом на соседнем стуле.
- Да, да, такие вот мы, - горько усмехнулся Виктор, вновь чувствуя появившиеся в руках синие бумажки. Вздохнул, и, смяв их, опять отправил бумажные комочки в угол комнаты. - Такие вот… натуральные черти, самые настоящие, только без рожек и копыт. Все мы, все до единого…
Конечно же, все это было не великим откровением, уже многократно избито, сотни и тысячу раз проговорённо и пережёвано. Всем и без его внезапно накатившихся «соплей» было ясно, что именно деньги всех мастей стали в обществе мерилом всего, чего только можно - дружбы, родственных связей, эмоций, знаний, счастья и несчастья, успеха и неуспеха, удачи и неудачи и т. и т.п. Только деньги и ничего кроме денег.
- А ты сам не такой же черт? - вдруг спросил он сам себя, уставившись в отражение в блестящем боку чайника. Оттуда на него смотрело искаженное кривизной металла лицо, оттого наглое, с презрительно оттопыренной губой. - Да, да, ты? Чего, не понравился вопрос? Аж рожу перекосило.
Вопрос, и правда, неприятно отозвался внутри. Как-то гадливо стало. Получалось, что распыляется тут, матом кроет всех подряд, а сам ничуть не хуже других.
- Да уж, правильно говорят: чья бы корова мычала, а твоя бы молчала… Сам точно такой же, как и все - не лучше, и не хуже. Тоже от бабок крышу сносит.
Отражение еще больше искривилось, отчего, показалось, что оно смотрит с нахальной усмешкой.
- В салоне, а потом и в ресторане такое представление устроил, что теперь не скоро забудут,- его щеки вспыхнули от этих слов. Стыдно, чего тут говорить. - Копеечный фрайер и пижон в одном флаконе! Чего устроил?
Сам, когда еще на своих ногах ходил, всегда плевался от таких понтов, совершенно искренне считая несерьезными, детскими и даже в чем-то ущербными. Оказалось же, всё тоже самое и внутри него спрятано. Как деньги появились, тут же начал себя вести, как последний придурок.
- Хм, а ведь когда-то с мамой спорил о том, меняют ли человека деньги…, - Виктор грустно улыбнулся, вспоминая их долгие с матерью разговоры на самые разные темы. Правда, сейчас, то время уже казалось невообразимо далеким и неосязаемым. - Помнится, она все время говорили, что деньги, как наркотик, страшно притягательны. А хуже всего то, что большие деньги меняют человека до неузнаваемости…
Он ведь ничему этому не верил. Говорил, что его-то большие деньги точно не изменят, и он обязательно останется самим собой. Спорил, что, получи он огромное богатство, то поступил бы по-человечески. Даже смеялся, кажется. Вот и досмеялся, получил, что называется.
Виктор долго вот так сидел за кухонным столом. Размышлял, потягивая остывший чай, глядя на свое отражение в чайнике. В голову приходили самые разные мысли - о глобальном и мелком, о важном и не очень, о плохом и хорошем, об умных и глупых, о справедливости и несправедливости, о других людях и о себе любимом. Мысли путались, цеплялись друг за друга, иногда производя, и вовсе, пугающие комбинации, которые раньше никогда и в голову бы не пришли.
- … А может разобраться со всем этим делом, как следует? Может попробовать все это изменить? Да, попробовать убрать все это дерьмо и построить что-то по-настоящему правильное, хорошее?
Прищурившись, он стал разбираться. Пришедшая в голову мысль еще толком не оформилась. Была, похоже, даже не мыслью, а скорее ее тенью, ментальным слепком, отражением неосознанных мечтаний.
- А, почему бы и нет, Витек? - вновь посмотрел на своего уже привычного собеседника - отражение в сверкающем боку чайника. - Ты разве именно о чем-то таком не думал? Не мечтал, что когда-то сможешь сделать что-то действительно важное, какой-то настоящий поступок, про который будут говорить, которым станешь гордиться?
Спрашивал, и сам же кивал головой в ответ, отвечая на каждый из этих вопросов. Конечно, же думал, мечтал и представлял нечто подобное. Бывало, еще до аварии, фантазировал, что, возясь с компьютерными программами, «железом», когда-нибудь изобретет что-то эдакое и осчастливить своих родных, свой город, свою страну и, в конце концов, все человечество на планете. Кто глубоко внутри себя о чем-то таком не мечтал? Кто не представлял себя на всевозможных почетных пьедесталах, ассамблеях и форумах, в орденах и медалях, важный, улыбающимся почетным гостем, которого награждают, хвалят, спрашивают совета, т.д. и т.п.
Если же копнуть еще глубже, и заглянуть в свои детские мечты, то это же откроется и там. Мальчишки, играя в ковбоев, индейцев, мушкетеров и т.д., остро желали бороться со Злом, рвались насаждать справедливость, мечтали о настоящих приключениях и подвигах! Кто во всем это не узнает самого себя?!
Кто же всего этого не хочет или не хотел?
- Хочу…
Его глаза сверкнули желанием. Естественно, он хотел настоящего дела. Сейчас, когда его тело вновь стало здоровым и полным жизненных сил, парень даже не думал о покое, отдыхе. Напротив, рвался вперед.
- Хочу…
Да, ни о какой спокойной жизни в бунгало на берегу моря или в избушке в тайге у озера, Виктор не мечтал. Сейчас понимание этого проявилось особенно остро, ясно, и не подлежало никакому сомнению.
- Хочу…
Парень хотел настоящего верного дела, которое бы показало ему его место в этой жизни. Он не хотел больше просто плыть по течению в надежде, что его прибьет к какому-то берегу и сделает частью чей-то судьбы.
- Хочу… поставить все на дыбы, чтобы хорошее было хорошим, а плохое - к ногтю, - горло внезапно пересохло, отчего голос звучал с хрипотцой, возбужденно и вдобавок угрожающе. - Справлюсь, обязательно справлюсь… У меня же теперь на все открыт карт-бланш. Считай, все могу достать - деньги, еду, драгоценности, оружие, танки, самолеты, целые дома, в конце концов… Начну с малого - с дома, улицы, а потом пойду дальше - к городу, стране…
Постепенно сумбур в мыслях пропал, в размышлениях появилась стройность и ясность. Виктор глубоко вздохнул и с облечением выдохнул.
Вот у него и появилась цель, место в этой жизни, и шанс сделать что-то поистине настоящее, достойное, за что никогда и ни перед кем не будет стыдно.
- Ну что, за работу?
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6
Сегодня комиссия из соцзащиты была еще внушительнее, представительнее, насчитывая целых девять человек. Первой поднималась, как и в прошлый раз, председатель комиссии, заместитель директора социальной защиты Карпова Вера Ивановна. Следом шел опекун, Илья Старинов, с супругой, местный участковый Караваев, двое дюжих санитаров в белых халатах из психиатрического интерната и медсестра с этого самого интерната.
Стучали обувью по ступенькам, переговаривались каждый о своем.
-... Мы-то че? У нас завсегда всё готово. Чаво тут волноваться? – бухтел прокуренным голосом один из санитаров, возрастной дядька с большими усами. Видно было, что ему всё это совсем привычно. Не в первый раз уже в интернет новых жильцов возит и на всё насмотрелся. – Всё готово, всё взяли. Кафтан (смирительная рубашка на сленге) есть, повязка на глаза тоже (буйным пациентам специально завязывают глаза). Упакуем новенького за милую душу.
-... Илья Степанович, вы потом не забудьте мне в протоколе расписаться! – участковый дёрнул за рукав Старинова, что шёл впереди. – Так по Закону положено.
- … Илюша, это, получается, мы сегодня-завтра может эту квартиру продать? – с другой стороны в руку Старинова вцепилась жена, заглядывая ему в глаза. Голос при этом дрожал от нетерпения и предвкушения. – А этого, что даже выписывать не придется? Точно? Ведь, покупатели обязательно про обременение спрашивать будут.
- Все нормально, я же тебе говорил, - самодовольно отвечал Илья, выпятив вперед живот. По-хозяйски шел, как победитель. – Я его опекун, а он теперь в психоневрологическом интернате будет лежать. Выпишем к черту, делов-то, продадим. Эх, Машка, заживем теперь… Напомни-ка, насколько такая квартира потянет?
- Вот, вчера только гуглила, - та уже протягивала телефон. – Квартирка влет уйдет. Место-то хорошее, садик и школа рядом, торговый центр почти под боком…
За разговорами эта шумная делегация чуть мимо нужной квартиры не прошагала. Карпова остановилась первой, с недоумением тыкая пальчиком в новую железную дверь:
- Илья Степанович, смотрю, вы уже и дверь обновили. Шикарная, с английскими замками, тройной изоляцией, сама такую же хочу поставить, только дороговато выходит…
Из-за ее плеча выглянул Старинов, похоже, удивленный данным обстоятельством еще больше.
- Новая дверь? Какая еще дверь? Ух ты! - он аж присвистнул от восхищения, как только оказался рядом. - Ничего себе дверь!
Дверь на той самой квартире, хозяина которой пришла оформлять в психоневрологический интернат комиссия, и правда, внушала уважение.
- Ни хера себе дверь! - со смаком выдал возрастной санитар, тоже подтянувшийся ближе. Прищурившись, подошел ближе и начал осторожно поглаживать поверхность. - Вчера только в Мегастрое был, на такую же модель облизывался. Тысяч сто пятьдесят стоит, не меньше. Видите? - пальцами прошелся по матовым вставкам, сверкающей бронзой ручке замка. - Никакого тебе МДФ или какой другой дряни, только настоящий металл! Толщина пять миллиметров не меньше, настоящий сейф! Минимум два замка - цилиндровый с наивысшим классом защиты и сувальдный, а этот, вообще, хрен взломаешь… Тут же ручка с подсветкой!
Едва санитар коснулся входной ручки, как она подсветилась ровным голубым огоньком.
- Б…ь, сенсорный замок! - у санитара медленно глаза полезли на лоб. - Это что, за мать вашу, дверь такая?! Мы куда, вообще, пришли?! Это что за инвалид такой? Мы точно дверью не ошиблись?
Пока санитар выдавал одно междометие за другим, к двери подтянулись и остальные. Вскоре вся комиссия начала тщательно разглядывать дверь в свои восемнадцать глаз, то и дело подключая руки.
- Так, товарищи, отошли от двери! - участковый, почуявший что-то странное, непонятное, закрыл собой дверь. - Может быть мы, и правда, ошиблись дверью? Я вынужден снова попросить документы на собственность.
- Какие документы? Это моя квартира, то есть матушкина! Она умерла, а теперь по наследству мне перешла! - Старинов пошел пятнами, размахивая перед носом участкового свидетельством о смерти. - А дверь нужно вскрывать! Может это черные риелторы или рейдеры мою квартиру захватили, а брата, Витьку, уже грохнули где-нибудь! Я вчера только ролики смотрел, как одиноких пенсионеров заставляют подписывать документы и потом вывозят в села! Давайте, звоните куда там следует, чтобы приехали и квартиру вскрывали!
- Вы с ума сошли?! - у участкового глаза на лоб полезли от такого предложения. - Какой вскрывать?! Дверь за сто пятьдесят тысяч?! А, если что-то пойдет не так, кто станет платить?! Я? У меня таких денег нет…
Галдеж поднялся до небес. Одни кричали на других, третьи кричали на всех остальных. Лица у всех злые, красными пятнами пошли.
- Стой! Тихо! - вдруг крикнул санитар, приложившись ухом к двери. - Кто-то идет…
На площадке мигом все затихли, напряглись, настороженно уставившись на дверь. Карпова, наморщив лоб, теребила папку с документами. У Марины, стоявшей рядом, глаза округлились от удивления. Старинов скрипел зубами, сжимая кулаки.
Сытно щелкнул замок и невероятной толщины дверь пошла вперед. Люди сделал шаг назад, чтобы их не задело.
- Внимательно! - в полумраке квартиры показался высокий молодой человек. Лицо совершенно спокойное, даже равнодушное. Одет в классический серый костюм, выглядывает ворот белоснежной рубашки, в воздухе витает аромат терпкой туалетной воды. Сложил руки на груди и стал вопросительно разглядывать членов комиссии. - Что за делегация такая ко мне в гости?
Нахмурив брови, Карпова оттерла локтем участкового в сторону и вышла вперед. Несколько мгновений помедлила [незнакомец ей почему-то показался знаком, хотя она могла была поклясться, что никогда до этого дня его не видела], а после, смерив его строгим взглядом, сразу же начала «давить»:
- Кто вы такой и что делаете в этой квартире? Где Виктор Степанович Старинов? Отвечайте! - говорила очень уверенно, не давая никому больше и слова вставить. - Товарищ участковый, что вы там стоите и мнетесь? Сделайте же что-нибудь! Вы не видите, что это обман…
И тут до женщины доходит, что Виктор Степанович Старинов, которого они ищут, стоит прямо перед ней! Но как, почему? Четыре дня назад это был грязный, пованивающий потом и мочой, озлобленный на всех инвалид-колясочник, а сейчас это стройный, широкоплечий парень в дорогом костюме с уверенным, непробиваемым взглядом.
- Ты, ты… Это вы? Виктор… Виктор Степанович, - она от неожиданности даже заикаться начала, чего с ней никогда еще не случалось. - Вы?! Что случилось? Вы же… вон… на коляске были.
Шокированными были и остальные. Его брат, Илья, вообще, икать начал, причем делал это громко, с эхом. Пытался рукой рот закрыть, а толку не было.
- Так… Ваши документики! - решил вмешаться участковый, строго насупив брови. - А то странности какие-то. То говорят инвалид на коляске, то вон крепкий парень с румянцем во все щеки.
Парень сделал неуловимое движение и перед носом полицейского появился новенький паспорт, от которого даже типографской краской пахло.
- Хм, все правильно, - участковый внимательно разглядывал документ, самым тщательным образом щупая каждую страничку паспорта. - Прошу, Виктор Степанович, ваш паспорт. А вас, граждане, вынужден предупредить, чтобы впредь такого больше не было! - проговорил он с угрозой, развернувшись к остальным. - Люди при должности, а рассказываете какие-то сказки про инвалида! Все, мне пора.
Полицейский начал спускаться по лестнице, за ним потянулись и троица из психоневрологического интерната. Карпова с Мариной еще стояли у квартиры, ковыряясь в своих бумагах. Видимо, никак сообразить не могли, что теперь делать с ворохом уже оформленных документов.
- Это… А я как же? - Илья растерянно посмотрел на брата. - Я тут уже покупателей на квартиру нашел. Сегодня смотреть придут. А ты здесь, - мужчина все еще никак не мог поверить, что все его планы о новой обеспеченной жизни пошли прахом. Младший брат уже никакой не инвалид, и явно не собирается освобождать квартиру и отправляться в интернат. - Витька, я же тоже тут долю имею. Слышишь? Как теперь быть?
Жена за его спиной «грела уши», вздыхая так, словно при смерти.
- Чего молчишь? Что с моей доле-то делать? - продолжал нудеть Илья. - Я ведь и в суд могу заявление подать, чтобы все по справедливости было.
Все еще молчавший брат смотрел так, что хотелось сквозь землю провалиться.
- Чего так глядишь? Я свое хочу, понял? Чтобы по справедливости, понял? Там почти три миллиона мои. Я ведь тоже, как человек, пожить хочу…
Парень вдруг размахнулся, словно собрался кинуть камень, и в сторону Ильи россыпью полетели красноватые банкноты. Толстенная пачка разлетелась веером по всей лестничной площадке, густо покрыв пол слоем из денег.
- Подавись своими деньгами! - буркнул бывший инвалид. - Надеюсь, тебя больше не увижу.
Крепкая фигура скрылась в квартире, дверь сразу же начала сама собой закрываться. На лестничной клетки же страсти и не думали утихать.
- Бог мой, сколько же здесь денег! Миллионов пять, не меньше! Илья Степанович, откуда все это у вашего брата?
- Пять миллионов…, - Старинов-старший аж задыхался от восторга, ползая по полу и загребая руками деньги. - Это же на все хватит…
- Илюша, ты ведь ничего не подписывал? Вот и хорошо. Если нет расписок, значит, денег за квартиру мы и не видели, - жена ползала рядом, то и дело волком оглядываясь по сторонам. - Так с него по суду еще можно взять…
- Дык, откуда ему взять еще пять миллионов?
- А где хочет пусть и берет! На ноги ведь встал, красивый костюм заимел и дверь себе дорогущую поставил, - женщина с неприкрытой неприязнью уставилась на железную дверь. - Теперь точно найдет…
Глава 10. Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и подарит... микроволновку
***
Челябинская область, г. Копейск,
Коллекторское агентство «Феникс»
Сидя за столом, Мезенцев изучал документы. Внимательно вчитывался в каждое предложение, слово. Время от времени, не глядя, хватал кружку с кофе и делал большой глоток.
- Интересный случай, прямо-таки очень интересный, - бормотал он, склоняясь над бумажной папкой с аккуратно подписанной на ней фамилией - Старинов Виктор Степанович. - С одной стороны, мы имеем два кредитных договора на имя Старинова Виктора Степановича, парализованного инвалида, почти на четыреста тысяч рублей. Казалось бы, безнадежный случай; такие бабки годами можно из инвалида выковыривать. С другой стороны, неделю назад долг закрыли, причем еще сверху дали. Спасибо, Лерочка постаралась, пару процентиков прибавила. Вопрос: что это за инвалид такой с бабками?
В личном деле, которое они заводили на каждого своего клиента, хранилось еще много других довольно любопытных сведений. Оказалось, этот самый Виктор Старинов не просто инвалид, а инвалид-колясочник, а, значит, сам толком из дома не выходит. К тому же с месяц назад у него скончалась мать, оставив ему квартиру. Словом, идеальный клиент для нового кредита или займа под хорошие проценты, которые можно с легкостью довести до миллиона или даже двух.
- Хм, деньги прямо на земле валяются. Приходи и бери, - директор коллекторского агентства удовлетворенно хмыкал, делая пометки в своей записной книжке. Прикидывал «на скорую руку», за сколько в том районе можно сейчас трешку без ремонта продать. Выходило очень даже прилично. - Вот за это я и люблю коллекторский бизнес. Не нужно махать пистолетом или бить рожи, как раньше. Достаточно в кредитный договор вписать пару лишних строк, и все, дело в шляпе.
Предстоящее дело виделось довольно несложным и не требующим особых затрат. Нечто подобное их агентство уже несколько раз проворачивало, находя возрастных пенсионеров или инвалидов, уговаривали взять кредит или займ, а после медленно «отжимали» жилье. Если все это делать осторожно, тщательно обложившись всякого рода договорами, согласиями, то дело всегда «выгорало» и приносило большие деньги.
- Может этих двух тупорезов снова послать? - Мезенцев вспомнил про двух недотеп в своей команде - Леху и Дэна, которых, по их же словам, какая-то шпана на прошлой неделе хорошенько отделала. Помощи, правда, они не просили, сказал, что сами разберутся. - Дело-то несложное. К тому же они вроде с этим инвалидом уже знакомы. Ведь, после их встречи долг был оплачен.
Он потянулся к телефону, набрал номер Дэна. С его товарищем, Лехой, больно не говоришь. Молчун.
- Бери кореша и мухой ко мне. Есть работа.
Они постоянно где-то рядом шевырялись, поэтому и прибежали быстро.
- Ваныч, звал? – как и всегда, в дверях первым появился Дэн. Молчун держался позади и что-то меланхолично жевал.
- Сели оба! Не маячьте! – Мезенцев повелительно махнул рукой, показывая на стулья напротив себя. –Хватит без дел вандалаться. Слышь, рука как? Болит?
Молчун, перестав жевать, покачал перебинтованной рукой, подрыгал пальцами. Похоже, шел на поправку.
- Что нужно делать, Ваныч? Все сделаем, как надо, - Дэн, словно на шарнирах, никак не мог усидеть на одном месте. Активно жестикулировал, гримасничал. Пытался даже распальцовку показывать. – Ты же знаешь нас. Мы здесь самые шустрые, и везде успеем.
- Сиди уж, болтун, - махнул на него Мезенцев. - Вот, здесь адрес. Сходите к этому инвалиду, поговорите, только спокойно. Пусть он новый договор оформит.
Дэн аж расцвел, как услышал, чем предстоит заняться. Лафа, а не задание!
- Ваныч, все будет тип-топ, без косяков! - довольно улыбался парень, привстав с места. - Поговорю с этим доходягой, навешаю ему лапши на уши. Ты же знаешь, я это хорошо умею. Этот хрыч все, как миленький подпишет. Кстати, что за адресок-то? Так, улица Ленина… Близко совсем. Дом 6… Что?
Лицо у Дэна в один миг побледнело. Рука, державшая бумажку, заходила ходуном.
- Не-е, Ваныч, не катит, - парень судорожно мотнул головой, весь скривившись при этом, словно что-то кислое надкусил. - Там же этот живет… Этот… Конченный! Он же на всю бошку отбитый!
Что удивительно, переменился в лице и его товарищ. Только что спокойно сидевший на стуле, Леха вдруг заёрзал на своем месте перебинтованную руку крепко прижал к груди, словно пытался защитить.
- Псих он! Точно говорю, псих! Видел бы ты, как он Леху руку ломал… Жмет, сука, как тисками и улыбается! Кости трещат, Леха визжит! Он похоже штангист бывший…
Заинтересованно хмыкая, Мезенцев не сводил с них глаз. Похоже, с его людьми произошло нечто довольно интересное и странное, что почему-то прошло мимо него самого. Он же всегда обращал самое пристальное внимание именно на такие случаи, а не на обычную рутину. Ведь, именно выпадающие из обычного ряда странности, как правило, несли в себе потенциальные возможности для роста. Как говориться, закон жизни: ты идешь вперед, растешь и меняешься, если делаешь что-то новое.
- Стоп, стоп! - в какой-то момент директор прикрикнул на Дэна, который все никак не мог успокоиться. - Получается, вы мне в уши дули, что у вас какие-то терки с пацанами на улице. Так? Вас отделал какой-то парализованный черт на коляске? Вы, б…ь, совсем охуе…?
Оба парня тут же заткнулись.
- Это он с тебе руку сломал? - Леха кивнул. - А тебе бланш поставил? - теперь уже Дэн кивнул, опуская голову. - Утырки, б…ь! А теперь слушайте меня…
Мезенцев решил сам заняться этим делом. Чуйка, к которой он всегда прислушивался, нашептывала, что этот случай довольно мутный и чреват неприятностями. Но это ощущение еще сильнее возбуждало его любопытство, рождая множество вопросов: что это за инвалид такой?, откуда у него столько денег?, как он, вообще, смог отделать двух здоровых парней?
- Пару дней сидите ровно и ждите команды. Как я наберу, сразу же подскочите ко мне. Не ужритесь только пока…
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Виктор проснулся и одним махом вскочил с постели. Тело просто бурлило от энергии, мышцы подрагивали, требуя движения. Настроение просто огонь.
- Как говорится, нас ждут великие дела! - широко улыбнулся, вспоминая принятое вчера решение поставить весь окружающий мир на дыбы. - Главное понять, с чего начинать…
От переполнявших его сил, прямо с места сделал сальто назад и ... со всей дури врезался в нагромождение коробок, тянувшихся вдоль стены с пола и до самого потолка.
- Чертово барахло! Собирался же прибраться...
Коробки с вещами - результаты его тренировок с репликатором и дистанционным порталом, и правда, занимали чуть ли не всю квартиру. А как же иначе? Кто, имея «волшебную палочку», удержится от соблазна? Вот и он, иногда часами напролет экспериментировал, создавая самые разные вещи - маленькие и большие, сложные и простые, круглые и квадратные.
- Тут грузовик нужен, в газель все этот никак не затолкнешь, - Виктор оглядел завал вещей, коробок зале, понимая, что придется хорошенько потрудиться. - Загрузить и на свалку. Хотя…
Его взгляд остановился на большой вскрытой коробке, из которой выглядывал бок ярко-красной электрической печи. Торчал целлофан, картон, пакет с инструкцией. Словом, абсолютно новая вещь, которую как-то странно выбрасывать.
- Может раздать все это барахло? А то паскудно как-то выбрасывать. Ведь, совсем новые вещи, пригодятся еще.
Недолго думая, оделся. В соседях как раз жила баба Галя, старушка-божий одуванчик, но еще бодрая, энергичная. С матерью они хорошо дружили, вечно в гости друг к другу ходили, с праздниками поздравляли, на дни рождения подарки дарили.
- Ее и попрошу помочь. Баба Галя тут про всех и про всё знает. Наверняка подскажет, кто и в чем больше нуждается.
Прихватив первую попавшуюся коробку, с телевизором, кажется, вышел на площадку.
- Хто? - после звонка из-за двери раздался скрипучий голос.
- Сосед ваш, баба Галя, Виктор, сын Полины Стариновой, - сразу же ответил Виктор.
Дверь скрипнула, и в проеме показался невысокая худенькая бабулька.
- Витюшка, ты что ли?! - ахнула она, едва только разглядела гостя. - На своих ногах? Здоровый? - шурша тапками, вышла на площадку и с удивлением стала его разглядывать. - Вот же радость какая! Полька, покойница, все говорила… Как же так?
- Выздоровел, баба Галя. Мама, наверное, отмолила, - махнул рукой парень, не зная, что и ответить ей. Правду же не скажешь. Вот и пришлось напустить тумана про молитвы. - Я по делу… Вот телевизор подарить хочу, и сказать спасибо. Знаю, что вы, баба Галя, все время маме помогали со мной возиться - ухаживали, денег давали, за лекарствами ходили. Значит и благодаря вам тоже я не в коляске сижу, а могу ходить. Спасибо!
Бабка расчувствовалась - засопела, чуть всхлипнула, что-то про Бога забормотала. Пошла к нему и крепко обняла. На парня дохнуло сладковатым ароматом ванили, свежего хлеба.
- Полюшка мне ведь была как дочка, а ты, Витюшка, как внучок. Проходи, сейчас на кухне чайку попьем. Я тут блинов с утречка нажарила.
Пока кипела вода в чайнике, заваривался чай, Виктор уже и телевизор установил на стойку, настроил.
- Дожила, старая, дожила, - бабулька, крестясь, села на краешек дивана. На стене прямо перед ней висел громадный телевизор, которого она сроду и не видела. - Теперь, как барыня буду…
- Баба Галя, вы бы подсказали, кому еще помочь можно. У меня тут полно всякого товара, одежды, которые хотел бы отдать.
Бабулька тут же встрепенулась, повернулась к парню, внимательно посмотрела на него и медленно перекрестила.
- Помочь, значит, хочешь? Хорошее дело, внучок, хорошее. Правильно, значит, тебя Поля воспитала - не бесчувственным жлобом, а доброй душой, - ухватила его за руку. - Не беспокойся, найдем, кому вещички отдать. Я тут, почитай, почти сорок годков живу, всех знаю. Вот, к примеру, Верка с девятого этажа одна с тремя детьми мыкается. Баба справная, работящая, невезучая только. Один у нее мужик был пьющий, другой руку на нее поднимал. Совсем одна детей и маму больную тянет, никому не жалуется. Ей помочь можно, хоть денюжкой, хоть продуктами, хоть одёжей.
Пожевав губы в раздумьях, она начала перечислять новых людей, которым можно было бы помочь.
- Или взять Петровну со второго подъезда. Она, горемычная, почти всю пенсию по кредиту отдает, с хлеба на воду перебивается. Вся высохла, как травинка. Я ей иногда хлебушка куплю, приношу. Прямо над ней Наталка с мужем живет. Что-то у нее там с ногами, пухнет вся и еле ходит. По разным городам и заграницам ездят, лечатся, все деньги уже спустили, а толку все нет…
- А чего мы тогда сидим, баба Галя? - Виктор решительно поднялся с места. - К тем, кто рядом живет, сходим, а к остальным я сам попозже зайду.
Она тоже с готовностью встала.
- Тогда к Петровне сначала пойдем. Она чичас точно дома. Чего ей думаешь отдать? Если греча, какая другая крупа есть, то, вообще, хорошо…
К вечеру вся эта сегодняшняя беготня по многочисленным бабулькам, дедулькам и мамочкам с детишками с кучей подарков в руках натолкнула его на одну интересную мысль.
- А не об этом ли я думал? Вот она реальная помощь людям! Не красивые слова и сотрясание воздуха, а практическая помощь конкретным людям, которые нуждаются в продуктах, одежде, предметах первой необходимости. Ведь, безвозмездно помогая самым незащищенным можно реально «нагнуть» систему. Вопрос только в масштабах и организации. Ведь, помощь трем десяткам людей - это одно, а вот помощь сотням тысяч людей - это уже совсем другой коленкор… Голова аж начинает кружиться, как представишь, что тут начнется.
Мысли в голове заработали с удвоенной скоростью. Виктор стал прикидывать, как, вообще, можно организовать такую помощь в существенно больших масштабах.
- Тех, кто еле-еле концы с концами сводит, сотни тысяч, миллионы, и добраться до них будет непросто. Может просто деньги раздать? Прямо пачками?
Хмыкнул, живо представил, как стоит на балконе высотки и кидает в толпу пачки пятитысячных купюр. Внизу волнуется просто море людей, все гладят, кричат, дерутся. Те, кто физически крепче, пытаясь пробиться поближе, пускаю в ход кулаки, палки. Самые слабые оказываются под ногами толпы. Наконец, звучат первые выстрел. Бойня.
- Бред, конечно.
Парень кивнул, сам же с собой соглашаясь. Действительно, бредовое решение. Раздача денег на улице - верная дорога нажить серьезные, скорее всего смертельные неприятности. Сначала начнут задавать нескромные вопросы сами люди, потом бандюки, а в самом конце за него возьмется государства, с которым, как известно, шутки плохи.
- Нет, раздачей денег людям не помочь. В конце концов все станет только хуже. Тут нужно делать иначе… Для начала зарегистрируемся в качестве индивидуального предпринимателя, откроем для прикрытия какой-нибудь «левый» магазинчик, а вот после и начнем. Например, стану продавать продукты за пол цены пенсионерам и многодетным. Каково? Показываешь пенсионное удостоверение, а тебе каталку колбасы за пол цены, или даже за четверть.
Задумка, конечно, тоже не сильно хорошо продумана, но все равно на порядок лучше, чем мысль о раздаче денег на улице.
- Главное, в бой ввязаться, а там посмотрим, как все пойдет.
В качестве первого этапа ему вполне пойдет какой-нибудь небольшой магазинчик, который можно использовать, как прикрытие, для легализации денег, товаров, продуктов, словом, всего. Потом можно будет открыть еще один магазин, и еще один, организовать небольшой производство, поставить автомойку. И вот тогда, под прикрытием всей этой предпринимательской мишуры, можно и развернуться.
- Я же рай смогу построить в одном отдельно взятом городе…, - с восторгом произнес Виктор, а через мгновение добавил. - Для одних рай, а других - ад.
И улыбнулся с угрозой.
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 87
Раннее утро, около пяти часов. За окном уже расцвело, но улицы еще пустынны, на дорогах почти нет машин, даже дворников толком не видно. Вера стояла у окна и наслаждалась этой мимолетной утренней тишиной, которая вскоре сменится суетой, бесконечными заботами, тяжелыми мыслями. Оттого-то она и любила это время, когда еще можно верить, надеяться, что новый день принесет только хорошее и ничего плохого.
- Привет, солнышко! - молодая женщина потянулась, вытягивая руки в стороны. Солнечные лучи просвечивали через ее волосы, окрашивая их в золото. - Привет, дружок! Надеюсь, сегодня никаких сюрпризов не будет. Позяиста, позяиста! - дурашливо, прямо как ее самый маленький сынишка, попросила она. - Пусть все будет хорошо…
Зажмурилась от солнечных лучей, как раз падавших прямо на ее лицо. дышала тихо-тихо, совсем не двигалась, растягивая это ощущение спокойствия.
- Еще минуточку, одну минуточку, - шептала она, уговаривая сама себя, хотя прекрасно понимала, что ей уже надо бежать в магазин. Если сейчас еще до его открытия там не прибраться, то хозяин будет ругаться и снова оштрафует ее. Штраф же ей никак не нужен, с этим проклятым кредитом сейчас каждая копейка на счету. - Крохотную минуточку, и побегу…
С тяжелым вздохом еще сильнее зажмурила глаза. Эти утренние мгновения ей казались невероятным сокровищем, заряжавшим ее энергией на весь день.
- Еще минутку…
Еще минутка, и все снова завертится. Накинув на плечи лёгкий кардиган [несмотря на лето утром было довольно прохладно], она поспешит в магазин. Как и всегда, постарается справится за час, чтобы успеть вернутся домой и двоих сыновей собрать в школу, а третьего - в детский садик, накормить парализованную маму. Потом побежит на другую работу, с которой вечером, сломя голову, понесется назад - сыновей нужно встретить, накормить, сделать с ними уроки, побыть хотя бы чуть-чуть с мамой. И лишь поздно ночью Вера сможет вытянуться на диване в кухне, где отвела себе отдельный уголок в их однокомнатной квартирке.
- Все, пора.
Прежде чем выйти из квартиры, она на цыпочках подошла к межкомнатной двери и осторожно заглянула внутрь. Команда её встретила тишиной, едва прерываемый чьим-то сопливым сопением. Кажется, младшенький Егорка вечером сопливил, со вздохом отметила она.
- Мамуль, не спишь? – задержалась у закутка, что был отгорожен от остальной комнаты занавеской. – Опять плакала? Вижу ведь, что плакала. Давай, тебе лицо вытру, – она осторожно коснулась носовым платком её подбородка, прошлась по щекам, у глаз. – Вот и хорошо...
Конечно же, ничего хорошего не было. Знала, что едва за ней закроется дверь, как у её мамы снова потекут слезы, и станет раздаваться еле слышное горестное поскуливание. И ничего с этим нельзя было поделать, ничего.
- Отдыхай, мамуль, – Вера наклонилась к матери и поцеловала её в солоноватую щеку. - Я вернусь, твою любимую ячневую кашку сделаю, с изюмом, сливочным маслицем. Помнишь, как ты мне её в детстве делала? Опять плачешь? Эх, мама, мама...
Вера вздохнула, чувствуя, как к горлу подступил ком, а в глазах защипало. Тяжело, очень тяжело было её такой видеть. Ведь, ещё недавно это была цветущая совсем не старая женщина (какая в пятьдесят лет старость для женщины?), с удовольствием возившаяся на даче, каждые выходные таскавшая внуков в парк, цирк, лихо отплясавшая на всех семейных праздниках у родных. Но после того случая с мошенниками, из-за которых она продала свою квартиру, перевела им всё накопления и вдобавок оформила многомиллионный кредит, всё пошло наперекосяк. Она лишилась квартиры, её хватил удар, навсегда приковавший к постели. Ещё и кредит на ней по суду остался. Вот с тех пор постоянно и плачет.
- Ничего, мамуль, ничего, все будет хорошо. Все выдержим, обязательно выдержим, - она присела рядом с ней на корточки и с нежностью погладила ее по седым волосам. В голосе звучала напускная уверенность. – Не плачь. Все у нас обязательно будет хорошо. Я еще на одну работу устроюсь, тебе, даст Бог, полегчает, за детишками будешь присматривать. Глядишь, постепенно все долги и выплатим. Не плачь, мамуль, не плачь. Все, побегу я, а то уже опаздываю…
Женщина еще раз чмокнула мать в щеку. В прихожей осторожно щелкнула замком, чтобы ненароком не разбудить детей, и распахнула дверь.
- Ой! - едва не вскрикнула она, наткнувшись в лестничной площадке на соседку - бабу Галю. - Баба Галя, напугали. Чуть не закричала. А что это вы с утра?
Спросила, а у самой сердечко ёкнуло. Уж больно странно все это было. Баба Галя всегда ей помогала, чем могла: где с детишками посидит, где с мамой, где денег чуть с пенсии одолжит. А сейчас пришла с самого утра, да еще с каким-то списком в руках. Неужели чего плохого случилось?
- Ой, Витя…Ты?
Еще больше удивилась она, увидев поднимающегося по ступенькам Виктора Старинова, соседа-колясочника. И он поднимался на своих ногах! Нарядный, улыбающийся, энергичный, нагруженный какими-то пакетами и сумками в руках.
- А чего, вообще, происходит, баба Галя? - уже совсем тихо спросила она, совсем ничего не понимая. - Вы, Витя…
- Чаво, чаво, ничаво! - ворчливо пробормотала деловая бабулька, что-то у себя шустро чиркая в списке. - С помощью к тебе пришли. Вот, распишись здеся, чтобы все было чин чинарем. Ищи свою фамилию, и ставь закорючку.
Хлопая ресницами, Вера нашла в длиннющем списке нужную фамилию и расписалась.
- Хорошо. Витюша, неси! - бабулька вдруг улыбнулась и разрешающе махнула рукой. - А ты, Верка, пляши! Чаво смотришь, пляши, говорю!
К женщине подошел парень и вручил самый обычный пластиковый пакет из Пятерочки, который она машинально открыла и чуть не обмерла.
- Господи… Это же… Сколько тут?
- Чаво глазенками хлопаешь, тута почти два мильона, рублик к рублику, - рассмеялась скрипучим смехом бабулька, явно наслаждавшаяся ее ошарашенным видом. - Сама пол ночи считала. Сама же мне плакалась, что тебе столько не хватает для выплаты. Вот, неси этим жлобам в банк и кинь им прямо в мордочку эти деньги! После еще и плюнь туда же! Витюша, тащи и телевизер!
Через полминуты у ног Веры уже стояла здоровенная коробка с плазменным телевизором, о цене которого она даже думать боялась. У этой коробки примостилась коробка поменьше.
- Здеся мультиварка. Будешь детишкам кашку варить… Витька, пошли дальше. По списку к нас Генка Симонов из сто шестой.
Прийти в себя, Вера смогла лишь в квартире, когда затащила все эти коробки и взяла в руки пачки с деньгами.
- Господи, спаси и помилуй, - только и смогла проговорить она.
Через какое-то время, когда ее ступор прошел, женщина все аккуратно сдвинула в сторону кухни и… счастливо расплакалась.
Глава 11. Первый блин...
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, магазин «Твой друг»
Казалось, это был самый обычный магазинчик шаговой доступности, каких по всему городу сотни. Находился на первом этаже в просторной трехкомнатной квартире, все просто, кучно, тесно, и в то же время уютно. Над крыльцом висит большая яркая вывеска с названием, на стене натянута растяжка с портретом улыбчивого дедушки с аккуратной бородкой и небольшими усами, который доброжелательно приглашал покупателей. В магазин вела ровная дорожка из брусчатки, по бокам которой рос декоративный кустарник, и стояла лавки из затейливо гнутого металла. Словом, картинка, а не магазин.
Внутри все тоже было иначе. Где треснувший кафель на полу, покрытый грязными разводами? Где «колхозные» информационные щиты и мятые шторки на окнах, на которые без слез не взглянешь? В конце концов, где усталая и замученная жизнью усталая тетка хорошо за сорок в замызганном переднике продавца? Где ее недовольный ор на покупателя, «посмевшего» только спросить об уже старом ценнике?
Ничего этого и в помине не было. Уже при входе покупателей встречала хирургическая чистота пола, сверкающий блеск торговых полок и стекла, доброжелательная искренняя улыбка симпатичной продавщицы, и, конечно, же приятный аромат ненавязчивого парфюма.
Если приглядеться еще внимательнее, то можно было разглядеть и многие другие странные подробности. К примеру, радующий глаз голубоватый кафель с золотистыми прожилками очень сильно напоминал керамогранит итальянской компании Flaviker PI. SA, монополиста на европейском рынке элитного кафеля, у которого предпочитали закупаться, в том числе и некоторые королевские дворы Западной Европы. Кондиционер на стене даже близко не походил на одноразовую китайскую дешевку, а выглядел современной и очень дорогой сплит-системой с огромным сенсорным экраном. «Навороченным» агрегатом из будущего, полным кнопок, индикаторов и сенсоров, смотрелся холодильный шкаф за спинами продавщиц. И откуда это все взялось в самом обычном магазинчике с копеечными ценами, где сам Бог велел на все экономить?
– … Добрый день, проходите! Нам как раз только-только малосоленую селедочку привезли. Ароматная, отрежешь и кусочек во рту тает, – улыбалась рыженькая продавщица, предлагая старенькой бабульке соленую селедку. – Хлебца тоже возьмите. Что говорите? Хватит, обязательно хватит денюшек!
И никакой задержки. Мелькали девичьи руки, острый ножик отрезал от каталки колбасы аккуратный кусочек, который тут же оказывался в плотной бумажной упаковке.
– А вам, дедушка, чего завернуть? Вот сырку возьмите! Ароматный, мягкий, вкусный! – следующий покупатель, седовласый дедушка с внешностью постаревшего профессора, подслеповато рассматривал продукты в витрине. – Давайте, на пробу кусочек отрежу. Совершенно бесплатно, чтобы попробовать. Отрежу? – едва дедушка кивнул, как продавщица аккуратно отрезала от большого куска сыра два тоненьких ломтика, издававших удивительный аромат. – Держите! Только сначала понюхайте, чувствуете какой аромат? Заверну? Возьмете? Дедушка, миленький, на цену не смотрите…
Вот цены на продукты в этом магазине и были самой большой странностью, о которой впору было в газетах писать, на улицах трубить, голосить во весь голос. Оказалось, что для пенсионеров и многодетных родителей здесь цены были не просто низкими, а невероятно низкими. Таких цен, даже на колбасы, мясо, творог и многое другое, никто уже и не помнил. Где-то в половину меньше было, а где-то и на три четверти. Только документ предъявить нужно было.
– … Точно больше не нужно? – у мужчины с палочкой и орденской планкой на груди голос дрожал, пока он пытался из потрепанного кошелька вытрясти мелочь. Последние, похоже. – Дочка, посмотри, хватит? Глаза совсем не видят… Что-то совсем дешево. Это у меня не только на гречу хватит, но и баночку килечки.
– Так, здесь и на сырокопченую колбаску останется. Возьмите, не пожалеете, полакомитесь, - мужчина дрожащими руками взял с прилавка пол каталки, осторожно, словно великую драгоценность, поднес к носу и шумно вдохнул духовитый аромат. Несколько мгновений так и стоял, крепко сжимая колбасу. Видно, все поверить никак не мог. – Дочка, а точно у меня денег хватит? Это же настоящий сервелат сырокопченый Московский. Я в магазине к такому и близко не подходил…
Такое представление первое время разыгрывалось едва ли не с каждым покупателем. Бабушки, дедушки, мужчины и женщины смотрели на ценники с широко открытыми ртами и глазами. Дрожащими руками пересчитывали деньги в кошельках, брали продукты так, словно только что их украли. Душещипательное зрелище, когда бабулька-божий одуванчик с ручками-тростинками и пергаментной кожей на лице кладет продукты в авоську, а потом начинает крестить смущенную продавщицу.
Потом, конечно же, привыкли. Уже почти не было слез, дрожащих рук, всхлипываний. Люди приходили, гордо показывая на входе удостоверение [кажется, они никогда еще в своей жизни с такой важностью не показывали пенсионную «корочку»], но все же, по-прежнему, после покупки крестили магазин, продавщицу и благодарили Бога за такое.
***
Челябинская область, г. Копейск
Этот магазин должен был стать «первой ласточкой» в целой сети точно таких же магазинов со сверхнизкими ценами, с помощью которых Виктор и надумал «ломать систему».
– Да, тысячу раз да! Мой враг не хапуга-торгаш, не охреневший от ворованного бабла чинуша, не быдловатый гопник, а сложившаяся система! Ведь, человек не рождается падлой, вором или убийцей. Сморщенный, красноватый, голенький, ребёнок – это чистая доска, который не знает, что такое плохо, а что такое хорошо. И с возрастом «система» пишет на этой доске все те гадости, которые мы так осуждаем...
Он прекрасно понимал, что его враг неосязаем, не ощущаем. Его невозможно потрогать руками, схватить за шкирку и хорошенько встряхнуть. Не обольщайся: меся ногами гопника в подворотне, который «тиснул» сумочку твоей супруги, ты не борешься с «системой». Сажая в тюрьму чиновника-хапугу, тоже не сильно приближаешь победу. Звучит паршиво, но дело обстоит именно таким образом.
Все гораздо сложнее и страшнее. Пресловутая «система» – это библейский Левиафан, которого человечество вскармливало на протяжении тысячелетий своей истории, настойчиво учила быть эгоистичным, жестоким, жадным, вороватым, лживым. Иногда «система» приобретала конкретное лицо, имя и фамилию, концентрируя в себе весь максимум негативных эмоций, чувств, представлений, убеждений и ощущений. Воплощением «системы», к примеру, была католическая церковь в лице своих высших иерархов, придумавших и распространивших практику святой индульгенции, то есть возможности за материальную плату или действие искупить свой грех или вину. В массовое сознание католиков «вкладывалось» убеждение, что за энную сумму, выплаченную в пользу католической церкви, можно искупить любой свой грех – кражу, побои, обман и даже убийство. И если в XI в. прощение всех своих грехов и преступлений можно было получить за участие в крестовом походе в Святую землю, то в XV-XVI вв. – всего лишь за пару серебряных монет.
Самым показательным человеческим фокусом «системы» стал Фридрих Ницше, предтеча фашизма и национал-социализма, сумевший наиболее точно сформулировать «всю соль» главного принципа «системы» – «ты – сверхчеловек, ты превыше всех и превыше всего». Ницше, неосознанный проводник «системы», призвал отринуть мораль и нравственность, как то, что сковывает человека и не дает ему достичь совершенства. Выбросьте на помойку бредни о справедливости, сострадании и человеколюбии, писал он в своих сочинениях. Поступайте так, как нужно и удобно вам. Вы альфа и омега этой жизни. В гонке за богатством, успехом, иди по головам, дави конкурентов, забудь про жалость. Ты – волк, для которого даже родная стая лишь средство для власти.
Вот на этих принципах тысячелетиями и держалась «система», с каждым веком становясь лишь сильнее, крепче и привлекательнее для человека. И как, скажите на милость, со всем этим бороться?
– … Нормально я так замахнулся. Не надорвусь ли? Не сломаю хребет? – пока Виктор занимался открытием магазина, его нет-нет да и посещали упаднические настроение. Слишком уж невероятную он сам себе поставил задачу, очень напоминавшую войну с ветряными мельницами из известного романа. – Ведь, тут нужно не кому-то по репе настучать. Здесь совсем другой масштаб, другой размер.
К счастью, сомнения в своих силах посещали его не часто. И едва такая подленькая мысль только возникала где-то в подкорке - звала сдаться, обещала прекрасную сытую жизнь, показывала невероятно соблазнительные картины, как Виктор вспоминал о репликаторе, этом фантастическом подарке от межзвездного пришельца. С каждым новым днем он узнавал все больше и больше про этот удивительный механизм, и это убеждало его, что война с «Системой» не так безнадежна, как ему кажется.
– Хм, так и я против Зверя не с веником в руке выйду. Если нужно, вместо продуктов и барахла начну клепать пушки и стволы, – задумчиво улыбался, вспоминая свои специфические опыты с репликатором. Результаты одного из таких экспериментов – пять или шесть деревянных ящиков характерного зеленого цвета с автоматами Калашникова, одноразовыми гранатометами и патронами – как раз и прятались в одной из комнат, заваленные ящиками со всяким барахлом. – Это я тогда шутил, прикалывался просто, проверял себя, смогу ли какой-нибудь огнестрел представить. А если по-настоящему начну? Захочу танк? Или что-то побольше, к примеру, самый настоящий бронепоезд?
Виктор задышал глубже, стараясь успокоиться. Слишком рано выпускать фантазию из под контроля. Репликатор, насколько он понял, еще не всегда четко различал обычную фантазию, собственно, от непосредственного приказа. Поэтому, просто помечтав о крейсере «Аврора», можно с легкостью получить ее у самого подъезда с орудийными стволами, смотрящими прямо в окна квартиры.
– Спокойнее, Витёк, спокойнее, никто пока стрелять не собирается. Сначала по-простому повоюем…
Война с «системой» только начиналась, и в его арсенале было припасено много всякого «добра». Магазин со сверхнизкими ценами был лишь «первой» ласточкой, за которой пойдут другие. Это всем понятный первый шаг, скажем так, пример человеческого отношения к людям, когда имеющий блага по своей собственной инициативе делится с не имеющим таковые. Людей нужно учить хорошему, правильному, показывать образец идеала, к которому нужно стремиться.
– … Естественно, хорошему, правильному поведению нужно учить, как бы это смешно не звучало, – ухмылялся парень, намечая новые пункты своего плана. – Всякому дерьму людей и так научат. Достаточно кнопку на телевизионном пульте нажать, и такой поток хлынет, что не отмоешься. На одном канале жирная потная рожа при дорогом галстуке похваляется своими достижениями, на другом канале «силиконовая» тетка тискает своих шпицев редкой породы, на третьем канале «поющие трусы» поют о «розовой» любви. И ведь эта откровенная хрень нравится, ее ждут, специально ищут, ради нее работают…
И это тоже было проявлением «системы», ее аурой, одурманивающей людей, вдалбливающей им в головы столь соблазнительные идеи о жизни, полной бесконечных развлечений, удовольствий.
– Ничего, ничего, с этим Зверем мы его же оружием повоюем… Я особую рекламку по местному ТВ и радио сутками «крутить» буду. «Заряжу» креативщикам бабла и они такую социальную рекламу про мои магазины сварганят, что люди рыдать станут, – в уме он уже представлял, что и как это могло было быть. – Это будет не просто реклама про горошек и гречку за копейки! Нет! Это будет завуалированное воззвание-призыв о помощи тем, кто в ней особенно нуждается. Вот и посмотрим, как это все работает…
***
Челябинская область, г. Копейск
Государственная телерадиокомпания «Наш Копейск»,
Честно говоря, на эту рекламную заявку поначалу никто особого внимания не обратил. Трансляция рекламы было рутинным процессом, как для местного телевидения, так и для городских радиостанций. Рекламу социального магазина с очень низкими ценами сочли желанием сыграть на доверчивости обычного человека и его стесненности в доходах. Всем понятный очень эффективный ход: «раскрутить» магазин, а потом понемногу поднимать цены или продавать товар более низкого качества. Очень даже работающая стратегия в мире, где «деньги не пахнут».
Такие ролики самых разных видов «крутятся» постоянно, рекламируя сверхнизкие цены на постельное белье, посуду, сами автомобили, обувь, одежду, медицинские услуги. Про продукты и говорить было нечего. Их отдавали едва ли не даром в каждой второй рекламе. Словом, платите ваши денежки, а мы поставим в эфире все, что вам угодно.
Единственным человеком, кто обратил внимание на эту рекламу, оказался видеомонтажёр телерадиокомпании Паша Николаев. Поначалу, это произошло по роду его деятельности [именно он и готовил к эфиру все видеоматериалы], а после – уже из-за чисто человеческого любопытства и даже зависти.
– Ни хрена себе! – громогласно выдал Паша, пять или шесть раз успев посмотреть переправленный из отдела заказов ролик. – Сказали, что рекламка про какой-то убогий магаз, а тут…
Паша, хоть и числился здесь обычным видеомонтажёром, в своем деле не одну «собаку съел», а, пожалуй, целую стаю. Снятые им клипы, рилсы, ролики мелькали на федеральном ТВ, в портфолио известных артистов, стоя очень серьезных денег. По этой причине он и «сделал стойку» на этот ролик, раз за разом прокручивая его снова и снова. Почувствовал собрата-профессионала.
– Это сколько же бабла сюда вбухали? Я такой тонкой работы еще никогда не видел…
Запустив особую программу на своем лично ноуте, начал ролик по кадрам отсматривать. Уж больно ему любопытно стало, насколько глубоко создатели материала в нем покопались. Ведь, уровнем монтажа, глубиной проработки материала и отличалась работа просто крепкого профессионала и настоящего мастера.
– Хм, настоящего мастера сразу видно… Это аудио- и видеодорожки, наложение… Эффекты… Погоди-ка, похоже, здесь, вообще, целая команда поработала.
Если поначалу Паша считал рекламный ролик просто качественной работой одного из профи из своего круга, то сейчас уже склонялся к другому мнению.
– Нет, тут и уши хорошего режиссера торчат, и классного психолога, и графического дизайнера придачу. Это сколько же тонн бабла здесь зарядили, интересно?
Ролик оказался сделан по всем признанным канонам рекламного искусства, что, действительно, говорило о работе нескольких специалистов. Здесь отчетливо просматривался очень серьезный вирусный потенциал, сразу делавший ролик потенциальным хитом. Ведь, его визуальные картинки и образы почти мгновенно врезались в память, чего достичь было очень и очень непросто.
– Точняк, о нем уже через неделю будут в каждой подворотне болтать. Больно уж на нужные педали давит…
Просто зашкаливала эмоциональность ролика, благодаря чему тот словно отпечатывался в памяти. «Бедная» старушка в ролике, снова и снова пересчитывавшая потрепанные бумажки в кошельке и с тоской глядевшая на разложенные на витрине продукты, вызывала чертовски сильные эмоции. Хотелось взять и отдать ей свои деньги, лишь бы не видеть больше ее отчаявшийся «голодный» взгляд.
– И посыл грамотный подобрали, у любого в душе защемит… Чертовский хорошая работа. Интересно, кто же это все сделал? Надо бы расспросить кое-кого…
Паша чирканул в своем блокноте пару записей для памяти, решив попозже навести справки. Ролик его откровенно заинтересовал. Такой клиент и ему самому не помешал бы.
- А теперь еще раз посмотрим, а скоро ставить нужно будет.
Потянулся и щелкнул нужную кнопку, запуская очередной прогон рекламного ролика.
Глава 12. Пошло...
***
Челябинская область, г. Копейск
На третий день после первого показа телерекламы магазина «Твой друг» «грянул гром». Причем это случилось не фигурально, а самым что ни на есть натуральным образом.
7:31
Все началось, если можно так сказать, с общественного транспорта. Около половины восьмого утра неожиданно валом пошли звонки в единую диспетчерскую от граждан, недовольных малым количеством автобусов, троллейбусов и маршрутных такси по маршрутам № 3, 4 и 12. В самых категоричных формах люди даже не просили, а требовали пустить больше транспорта по этим маршрутам. Почти в это же самое время стали поступать панические звонки с мобильных телефоном кондукторов и водителей автобусов и троллейбусов, буквально кричавших о людском столпотворении на остановках в западном микрорайоне города. Если в рабочие дни на остановочном павильоне обычно стояло два, реже три десятка граждан, то в эту субботу общественный транспорт встречало более сотни человек, что повторялось едва ли не каждой остановки.
Автобусы или троллейбусы, водители которых рисковали останавливаться, буквально брали штурмом, выламывая двери с корнями. Тот же общественный транспорт, что норовил промчаться мимо, просто обступали живой цепью и не давали двигаться дальше, пока не открывались двери. Люди набивались так, что самым натуральным образом начинал стонать металл. Выдавливалось стекло в салоне, жалобно скрипели пластиковые панели. Вдобавок, поднимался громкий ор с матами проклятьями от тех, кому не удалось втиснуться внутрь.
Бедный диспетчер никак понять не могла, что происходит. Первое время пыталась успокаивать водителей и кондукторов, вежливо объясняла звонящим пассажирам, что в выходные дни традиционно на маршрутах №3, 4 и 12 пускают строго определенное число машин, устоявшееся годами, и что-то менять она просто не имеет право. Когда же количество звонков превысило все мыслимые и немыслимые пределы, а сами они превратились в бесконечные ругательства, не выдержала и диспетчер.
8:00
Уже через пол часа все агрегаторы такси города почти одномоментно в три-четыре раза взвинтили цены на свои услуги. Там, где еще сутки назад сервис онлайн-заказа показывал стоимость поездки примерно в две сотни рублей, сейчас стоял ценник почти в пятьсот рублей минимум. Образовался жуткий дефицит свободных машин, которые бронировались в ту же самую секунду, как появлялась свободная позиция. Доходы агрегаторов резко скакнули вверх, дневная выручка каких-то двух-трех часов сравнялась с выручкой предыдущих нескольких недель. С не меньшим жаром задирали цены и вошедшие в азарт бомбилы, с безумными глазами «летавшие» по улицам города и пытавшиеся «срубить» как можно больше денег.
8:27
Первый телефонный звонок от обеспокоенных граждан поступил на пульт дежурного старшего лейтенант полиции Сёмкина около половины девятого утра. Звонок был странный, не похожий ни на сообщение о преступлении, ни на призыв о помощи. В трубке телефонного аппарата звучал картавый мужской голос одного из тех граждан, что считают своей «святой» обязанностей целыми днями названивать по различным государственным учреждениям, организациям и органам власти по самым разным вопросам:
– Дежурный? Вы слышите меня? Это Аскольд Витольдович Вишневский, вас беспокоит. Прямо под моими окнами творится форменное безобразие. Здесь много людей, все волнуются, даже кричат. А если это демонстрация? Что вы молчите? Сюда нужно немедленно направить патрульную машину, а лучше две. Слышите? Они все с сумками и авоськам. Куда-то все носят и носят, носят и носят. Может ворованное?
Следующие звонки пошли лавиной – и от других жителей, и от полицейских патрульных. Все, как один, сообщали о большом скоплении людей на улице Ленина возле какого-то продуктового магазина. Рассказывали об огромных большегрузных автомобилях, что пребывали к магазину непрерывным потоком; о множестве коробов и ящиков, которые сотнями и сотнями складировали в магазине.
– Дежурный, это патрульный экипаж 36-12, сержант Васильев. По улице Ленина обнаружили большую толпу. По примерным прикидкам собралось две – три тысячи человек, и люди продолжают пребывать. На улицах много, очень много людей. Запрашиваю подкрепление. Дежурный, а нам что делать? Мы тут одни никак не справимся…
– 36-12, принял! Ждите указаний, немедленно доложу руководству и сразу же свяжусь с вами. А пока направляю к вам два патрульных экипажа…
***
Челябинская область, г. Копейск
Городская администрация
Караулов медленно прикладывался к чашке с кофе, наслаждаясь каждым глотком ароматного напитка. Закрыл глаза, стараясь прочувствовать это особое ощущения спокойствия, расслабленности, еще не отпустившее его со вчерашней бурной ночи. Викулечка, так сильно желая стать владелицей своего собственного магазина, невероятно расстаралась. Заразительно стонала, извивалась на нем, всего заездила.
– … К десяти часам вы вызвали на доклад Карелина, начальника жилищно-коммунального департамента, – скрипучий голос секретаря, молодящейся дамы в строгом сером костюме, шел где-то фоном. Караулов медленно качал головой, толком не вслушиваясь в график сегодняшних рабочих встреч. – В одиннадцать планировали пообедать в ресторане… Э-э-э, Алексей Петрович, вы так и не решили, в какой ресторан пойдете. Может быть в ресторан на Минина? Там очень хорошая японская кухня.
– Что? С японцами встреча? С какими еще японцами? – недоуменно вскинул голову мэр, среагировав на слово «японская». Остальное он благополучно пропустил, вспоминая атласные бедра и жаркие поцелуи своей новой пассии. – Не понял…
Секретарь с совершенно каменным лицом начала рассказывать заново:
– Алексей Петрович, по плану у вас в одиннадцать часов обед в ресторане. Вам нужно выбрать, куда вы пойдете. Я бы посоветовала ресторан на Минина. Там новый шеф-повар, и готовит такие японские блюда, что лучшего я еще не пробовала.
Задумавшись, Караулов уставился в потолок. Вопрос о выборе ресторана был далеко не праздный. Он Вике как раз обещал обед в хорошем ресторане в награду за вчерашнюю ночь. Сказала, если ей понравится, то она снова его сумеет удивить.
– Японская кухня, говоришь? Азиа, значит, - ухмыльнулся мужчина, неожиданно пришедшим в голову ассоциациям. Скажем так, он довольно давно уже испытывал слабость ко всему азиатскому, особенно связанному с женщинами. Поэтому поход в ресторан с японской кухней мог бы стать очень хорошим поводом, чтобы разнообразить его новую встречу. – Ресторан на Минина – это хорошо. Подойдет. Позвони им прямо сейчас, предупреди, чтобы лучший столик приготовили.
Едва только за секретарем захлопнулась дверь, он схватился за мобильный телефон. Хотел своей пассии рассказать об обеде в ресторане.
– Скажу, чтобы как японочка оделась, - облизнулся он, чувствуя, как на него накатывало возбуждение. – Белые фартучек, черная юбочка, кружевные чулочки, все как полагается…
Вдруг мобильный телефон завибрировал, а на дисплее высветилась знакомая фамилия – Верховцев, начальник отдела МВД по городу Копейску.
– Уважаемый Георгий Петрович, какими это судьбами? Если ты по фирме своего сына, то вопрос уже почти решен. Конкурс проведем, как нужно… Подожди-ка, в смысле не по этому делу? А что же тогда? Не понял? Какие еще митинги? Демонстрации? В моем городе? Ты чего, Георгий Петрович, жахнул чего-то с утра? Я тут совсем не причем! Слышишь?! Телевизор включить?
Не убирая мобильный телефон от уха, Караулов дотянулся до пульта управления и щелкнул кнопкой, включая здоровенную плазму на стене.
– Ты, Георгий Петрович, пока ничего не предпринимай. Просто бди, пока я в ситуации разбе…
Договорить пытался, но не смог. От увиденного на экране телевидения у него едва телефон не выпал из рук.
– Мать вашу! Это что же за толпа-то?! – звук был приглушен, но громадная толпа, затопившая едва ли не целый квартал, все равно смотрелась внушительно, грозно. – Б…, там уже журналюги… Не дай Бог, на федеральный канал какой-нибудь урод отправит.
Выпучив глаза и изрыгая ругательства, Караулов вылетел из своего кабинета. В приемной наорал на секретаря, и сразу же рванул по лестнице вниз. Ему, «кровь из носа», нужно было оказаться на улице Ленина и немедленно во всем разобраться.
– Гони, черт побери, гони! – едва не сбив своего водителя, Караулов с силой дернул ручку автомобиля. – До Ленина, б…ь! Там какой-то маразм твориться! Быстрее, быстрее!
Телефон в его руке едва не плавился от постоянных звонков. Мэр пытался хоть в чем-то разобраться, набирая поочередно то начальника социального департамента, то местных коммунальщиков, то полицию, то своих пиарщиков из информационно-аналитического отдела.
– … Охренели совсем?! Глаза разуй и выгляни в окно! – во весь голос орал на районного главу. – Что там у тебя происходит? Какого черта там столько народа на улицах?
– … Что с коммуникациями?! Может где-то опять газовый баллон рванул или трубы прорвало? – главный городской коммунальщик пытался оправдываться, но Караулов от этого распалялся еще сильнее. – А кто должен знать? Пушкин, б…ь?!
– … Георгий Петрович, дорогой, отправь туда своих орлов на улицу! Все кого можешь! Я уже еду, - с начальником отдела МВД по городу Копейска Караулов пытался разговаривать спокойно, но голо все равно то и дело «давал петуха», а мэр срывался на крик. – Георгий Петрович, тебе хоть что-то известно? Что-то догладывают? Петрович, помоги, я в долгу не останусь! Намекни, что происходит? Да, да, буду должен… В смысле социальный магазин? Не понял… И что низкие цены? В городе полно разных ухарей, которые ценники переписывали то в одну, то в другую сторону… Насколько низкие цены? Черт, такого же быть не может. Понятно чего туда народ повали…
Сверкающий черный автомобиль с «блатными» номерами летел по улицам города, не обращая внимания ни на светофоры, ни на пешеходов, ни на другие автомобили. Водитель то и дело давил на клаксон, разгоняя его громкими сигналами машины в стороны.
– … Я кому-то сейчас устрою… Совсем уроды обнаглели… Что еще за социальные акции без моего ведома? – скрипел зубами злющий, как сто чертей, Караулов. – Все же знают, что это моя поляна, и любые социальные пиар-акции проводятся только при моем участии…
Насколько он смог понять [информации-то почти нет], какой-то новоявленный предприниматель-хитрец проводит массовую акцию по раскрутке своего магазина, для чего резко снизил цены на самые ходовые товары. Естественно, узнав про это, набежало пол города, а к вечеру здесь же окажется вторая половина.
– Еще один хитровыделанный умник нашелся. Сейчас имя своему магазину сделает, люди привыкнут сюда ходить, а он постепенно и начнет цены подкручивать, – несколько раз кивнул мэр, прекрасно понимая замысел этого незнакомого ему бизнесмена. – Знаем, проходили уже. Все эти Светофоры, Маяки, Победы тоже с этого начинали. Помнится, со всех утюгов кричали, что у них самые низкие цены и дешевые товары. Через пару месяцев же стали «химичить» с ценами, а люди, как бараны, уже привыкли ходить к ним…
Гениально, конечно, но почему он ничего об этом не знает? Кто-то будет получать денежку, а мэр, получается, в стороне?
– Так не пойдет, - Караулов недовольно покачал головой. Такое ему очень и очень не понравилось. Если один баран не пойдет в стойло, то скоро и остальные выйдут на вольные хлеба. А ему это нужно? – Все платят, и ты заплатишь, мудила, – презрительно фыркнул, показывая свое отношение ко всему происходящему. – Но это потом, а сейчас… Сейчас…
Ему срочно нужно было решить, как себя вести с людьми. Когда он выйдет из своего автомобиля, кого ему «включить»? Рачительного хозяина всего города? Грозного шефа? Заботливого отца? Или сыграть еще чью-то роль, каких у него в избытке?
Решение к нему пришло почти сразу, как только взвизгнули тормоза его автомобиля. Если некое событие нельзя предотвратить, то, значит, его нужно возглавить. Ему нужно все это выдать за городское мероприятие, которые было подготовлено и проводится по инициативе городской администрации.
– Точно! Сейчас главное взять ситуацию под контроль. Виновников будем искать потом…
Мужчина, бросая взгляд на зеркальце, быстро поправил галстук, ворот рубашки. Несколькими движениями помассировал лицо, снимая с лицевых мышц напряжение. Никто не должен был догадаться, что он только что изрыгал проклятья. Все должны видеть уверенного в себе, доброжелательного человека, настоящего хозяина города.
– Поехали.
Дверь автомобиля распахнулась, водитель оттеснил в сторону нескольких особо активных граждан. Прилегающие к магазину улицы, и правда, оказались забиты сотнями людей, которые, словно по команде, уставились в сторону мэра.
Караулов вылез, выпрямился и … уверенно улыбнулся.
– Здравствуйте! Я немного задержался по делам города, были встречи с важными инвесторами, поэтому и не успел на торжественное открытие, – мужчина говорил громко, напористо. В голосе и намека не было на сомнения или нерешительность. Казалось, что приехал хозяин и организатор всего этого, которому все собравшиеся должны быть благодарны. – Уважаемые жители Копейска! Открытие социальных магазинов с фиксировано низкими ценами на наиболее ходовые товары – это часть политики городской администрации по улучшению жизни горожан. В Стратегии развития города указано, что наша стратегическая цель – это повышение качества жизни социально незащищенных слоев – многодетных родителей, пенсионеров, инвалидов и др. В соответствие с этим мы последовательно работаем над регулированием предпринимательской активности, расширением товарного ассортимента в магазинах, отслеживаем качества продукции…
В строгом черном костюме, белоснежной рубашке с открытым доброжелательным лицом Караулов смотрелся потрясающе. Он улыбался, демонстрировал ровные белые зубы, сверкал золотыми часами, активно жестикулировал, говорил красивые, правильные слова, лозунги. Великолепный оратор, прекрасно владеющий словом и вниманием аудитории.
– … Городская администрация в ежедневном режиме отслеживает цены на социально значимые продукты, городские комиссии совершают выездные инспекции на предприятия, в магазины. Все нарушители незамедлительно подвергаются штрафным санкциям. Только за последний месяц было вынесено более трехсот постановлений об административных правонарушениях, почти сотня предпринимателей была оштрафовано, в бюджет города поступило свыше тридцати миллионов рублей незапланированных поступлений. Естественно, все сверхнормативные доходы пойдут на социальные расходы…
Это была его стихия, в которой он чувствовал себя, как рыба в воде. Люди ему кивали, махали руками. У многих блестели глаза, кто-то даже начал аплодировать.
– … А теперь позвольте, я лично проведу инспекцию магазина! – помахав рукой людям, мужчина направился к магазину. – Проверю, как там все устроено.
У крыльца Караулов чуть замешкался. Со стороны могло было показаться, что мэр поскользнулся и едва не упал. На самом же деле ему жутко не хотелось входить внутрь. Ведь, он прекрасно помнил, что обычно творилось внутри подобных магазинов. Хозяева, играя на слабости наших людей к халяве, снижали цена на товары, но при этом экономили на всем, что возможно и не возможно. Магазин в таких условиях обычно представлял собой обшарпанное помещение без ремонта со стеллажами в виде простых деревянных поддонов, давно уже списанными холодильниками, редко проводящей санитарной обработкой и т.д. и т.п.
– Черт, – еле слышно чертыхнулся мужчина. – Лишь бы не блевануть…
Его рука быстро скользнула во внутренний карман пиджака, и сразу же вынырнула оттуда с носовым платком, благоухающим хорошим дорогим парфюмом. Сделав вид, что сморкается, Караулов глубоко вдохнул и внутренне «напрягся». Ведь, сейчас сделает шаг, откроет дверь и со всего маху окунется в тошнотворную атмосферу, которая всегда «висит» в таких магазинах. Это жуткая вонь от гниющих фруктов, испорченного мяса, непонятных колбас.
– Так…
Дверная ручка, за которую он схватился, оказался на удивлении внушительной, дорогой. Никакого тебе одноразового пластика, легко гнущегося металла, сползающейся краски.
– Хм…
Словно невзначай носовой платок держал у носа, чтобы защититься от вони. Даже подкашливать начал заранее.
– Черт… Что это? Не пойму…
Сделал первый шаг, и остановился, начиная в совершенно искреннем недоумении оглядываться. Рука с носовым платком пошла вниз.
Первое, на что мэр сразу же обратил внимание, был невероятно чистый прохладный воздух с каким-то едва уловимым цитрусовым ароматом. Даже намека не было на тошнотворный запах гниения, брожения или резкую вонь от хлорки.
Было и множество других странностей, которые ему сразу же бросились в глаза. Это, к примеру, потрясающего цвета керамогранит под ногами, который даже близко не походил на дешевую «быдлятскую» плитку. Нечто подобное он видел в одном из строительных бутиков города, где приценивался к товару. Оказалась довольно дорогая плитка, которая и ему была не по карману. Здесь же в каком-то занюханном магазине дорогущая плитка лежала под ногами.
А как было оценить холодильные витрины, сверкающие хромом и зарубежными логотипами? Глаз у Караулова на такую технику был хорошо наметан [через его руки проходили тысячи документов по конкурсным закупкам техники для бюджетных организаций города]. Если даже навскидку прикинуть общую цену за все это торговое оборудование, то получится просто колоссальная сумма в два – три десятка миллионов рублей. И как такое было возможно, если хозяин должен на всем экономить?
Глава 13. Так, кто же Враг?
***
Челябинская область, г. Копейск
Виктор, и правда, поверил в свою затею, причем истово, по-настоящему, как это может сделать только искренний, увлекающийся и немного наивный человек. Именно такими были покорители высочайших земных вершин, первооткрыватели новых земель, летчики-испытатели, космонавты и многие другие, кто всей душой верил, что своими действиями сможет изменить, если не весь мир, то его часть точно.
Он верил, что постепенно, шаг за шагом, но в конце концом сможет «сломать» систему – изменить отношения между людьми, сделать их более человечными, настоящими. Ведь, людям нужно лишь напомнить о настоящем, о правильном, чтобы все начало меняться. И магазины, по сути помогающие самым социально незащищенным людям тратить на еду существенно меньше средств, должны были стать триггером нового подхода к человеку.
Поэтому парень эти дни и носился, как сумасшедший, стараясь все сделать, как можно лучше и быстрее. Дело нужно было запустить, чтобы все начало постепенно меняться.
Едва закончился ремонт в первом магазине, как нанятая бригада уже приступила к работе в новом помещении. Материалы для ремонта и здесь были такими, что работяги первое время «пылинки сдували» с итальянского керамогранита, немецкой плитки, французской сантехники. От ценников за торговое оборудование, которое монтировалось позже, вообще, захватывал дух. Количество нулей просто не помещалось на бумажных квитках.
– … Шеф, какого лешего германские дверные ручки ставить? Это же почти шесть штук за штуку! Зачем все это в обычный магаз ставить?– искренне недоумевал бригадир, с диким удивлением рассматривая хромированную дверную ручку одного из самых известных брендов Германии. - Хочешь, сейчас на рынок сбегаю и китайских ручек из пластика наберу? По двести рупий всего! А межкомнатную дверь за сотню зачем? Черт, а выключатели с навороченной электроникой?
– Все делать, как я сказал, - раз за разом отмахивался Виктор, твердо настаивая на особом качестве работ и использовании только элитных материалов. – Сказал ставить дверь из настоящего дуба и с английским замком, значит, нужно ставить именно эту дверь! Что тут не понятного?! Я вам плачу вчетверо больше, чем обычно. Считай, после ремонта каждый из вас по новой машине сможет купить. Но за это я хочу идеального качества… Хочу, чтобы магазин был картинкой, дворцом, в который приходили любоваться…
Эти желания не были его блажью, мочой, ударившей в голову от только что обретенных невероятных возможностей. Нет, тысячу раз нет! Это было еще одним оружием в его борьбе с системой. Что может быть более диким зрелищем, чем роскошно оборудованный магазин с прилавками, полными самых разных продуктов, и толпы пенсионеров с жалкими сотнями рублей в кошельках? Разве не станет вызовом сложившейся системе продажа за копейки самых изысканных деликатесов, которые в обычной жизни человек даже попробовать не мог?! Это ли не удар по нашим представлениям, что деньги решают все, что есть верхи, а есть низы?
– … Поймите, эта бабулька или ветхий дедок, что просит завесить ему сто – сто пятьдесят граммов сырокопченой венской колбаски или сыра с плесенью, для вас сейчас самый важный в жизни человек! – руководствуясь этими же целями, парень «учил» нанятых только что продавщиц. Женщины, удивленно крутившие головами, никак не могли взять в толк, что это за магазин с такими невероятными требованиями. –Для вас они венценосные особы, пусть и пахнущие застарелым потом, и одетые в старые платья и перелицованные пиджаки! Пенсионеры должны выйти из этого магазина с такой улыбкой, словно только что побывали в раю. И за это я плачу бешенные деньги…
Он тряс перед набранной сменой продавщиц – замученными женщинами средних лет, всю свою жизнь мыкавшихся кассирами, уборщицами, консьержками, вахтерами – толстенной пачкой денег, которые они до этого видели лишь в кино.
– Завтра ваша смена, а значит, сегодня идете в соседний салон красоты, который я снял специально для вас на весь день, и приводите себя в порядок. Слушать и строго выполнять все, что вам скажут. Там же получите форму для работы в магазине… И надеюсь, что завтра я никого из вас просто не узнаю!
Никто из женщин, будущих продавщиц, не тронулся с места, когда в их руки вложили по пачке пятитысячных купюр. И лишь после громкого окрика и звонкого шлепка по ягодице одной из них, все рванули к выходу на улицу.
– И они должны измениться… сначала внешне, а потом внутренне… А теперь на склад. Чую, продуктов понадобиться немало…
В арендованном складе, здоровенном ангаре, куда смело можно было загонять тяжелый транспортный самолет Ан-124 «Руслан», Виктор пробыл до самой ночи. Большую часть этого времени занимался тем, что встречал непрерывно пребывавшие грузовики всех мастей и видов: среднетонажные камазы, грузовики-рефрижераторы, и даже четырехосные седельные гиганты. Грузчики на карах быстро раскидывали груз в нужные зоны, на все сто процентов оправдывая свою высокую зарплату.
– А вот теперь приступим к самому интересному, - заперев вечером гигантские ворота, парень в предвкушении потер ладони. Предстояло немало потрудиться, набивая ангар полностью идентичными дубликатами самых разных продуктов. – Эти закупки станут на первое время хорошей маскировкой, дав ворох грамотно оформленных бумаг. И кто бы сейчас не сунул свой нос в дела моих магазинов, он не найдет ничего странного. По бумагам продукты прибывали в склад, а отсюда поступали в магазин. А вот объемы…
Он шел между рядами паллет с рыбными, мясными консервами, сахарным песком, крупами, соленьями и вареньями, печеньями и конфетами. Через каждые десять – пятнадцать шагов останавливался, на мгновение прикрывал глаза, мысленно обращался к репликатору и по привычке взмахивал рукой, словно дирижировал невидимым оркестром. Проходило несколько секунд, и за его спиной с шипением начинал искриться новый портал, из которого ровными рядами появлялись паллеты с товаром. С хрустом деревянные ящики ставились друга на друга, формируя вторые, третьи и четвертые ряды паллет с совершенно одинаковыми банками, пакетами, мешками.
– Ну, вот как-то так, - удовлетворенно бормотал Виктор, возвращаясь к высоким воротам по узким дорожкам получившегося лабиринта. И куда бы он не посмотрел при этом, везде до самого потолка возвышались стойки с товаром – тысячи бутылок, банок, мешков, пакетов, коробок. – Именно так и получается.
***
Челябинская область, г. Копейск, магазин «Твой друг»
Магазин проработал всего лишь несколько дней, а первые результаты уже говорили сами за себя. Каждое утро почти за час до открытия магазина под дверями выстраивалась такая очередь, что в целом квартале начинались проблемы с движением транспорта. Прослышав о невероятно низких ценах, сюда пытались попасть льготники не только со всего города, но и прилегающих к нему районов. Можно было не сомневаться, что не за горами приезд и жителей других регионов.
Покупатели ходили по магазину с открытыми ртами, с трудом веря в написанное на ценниках. Пенсионеры, щурясь от яркого освещения, долго-долго изучали цены, снова и снова переспрашивали у продавцов, а потом еще больше времени пересчитывали деньги в кошельках. Когда же им удавалось купить очередной деликатес за совершенно смешные деньги, они начинали истово креститься, крестить продавщиц и магазин, громко желать здоровья, поминать Бога и всеобщую благодать.
В магазинах по соседству тем временем резко упал поток покупателей. Там, где вчера работали по три, а то и четыре кассира в час пик, сейчас даже одному работнику делать было нечего. Покупатели теперь приходили, наматывали круги вдоль прилавком и стоек с товарами и с недовольными лицами тянулись к выходу. Нередко кто-то начинал скандалить, громко возмущаясь по поводу высоких цен, жадности продавцов, и всеобщего обмана.
Естественно, крупные торговые сети, видя негативную динамику продаж и не желая больше терять покупателей, с помпой объявили о снижении цен на товары повседневного спроса, о введение новых особо выгодных акций для льготных категорий покупателей. Скрепя зубами от злости, пошли на снижение цен и некоторые розничные магазины. Пусть снижение составило рубли или всего лишь копейки, но это было движение вниз, а не вверх.
Виктор, видя первые успехи, уже задумывался о расширении. Его второй магазин, брат-близнец первого магазина, был почти отремонтирован. Оставалось оформить кое-какие разрешительные документы, нанять персонал и начинать работу. По двум другим магазинам, что должны были открыться в новом микрорайоне города, шли поиски подходящих помещений - больших, светлых с хорошим доступом к остановочным павильонам общественного транспорта. Такими темпами через два – три месяца он бы смог взять на содержание почти всех пенсионеров города, существенно снизив их расходы на питание.
– … Следом до отвала накормим многодетных и инвалидов, проспонсируем детские дома… Покажем власти, что все может крутиться и без нее… Покажем, что здесь и сейчас власть ноль без палочки… Постепенно это и до самих людей дойдет, наверное…
Словом, все получалось именно так, как и задумывалось. Магазин понемногу переставал быть просто еще одним магазином по продаже продуктов, а постепенно превращался в нечто, формирующую совершенно иную реальность - реальность с другими социальными законами, где люди не топят друг другу, а помогают.
Однако «система», хотя и недовольно скрипела, но не думала сдаваться, о чем сигнализировали разные, с виду незаметные, звоночки. Первый такой звоночек «прозвенел» в тот же самый день, когда открылся магазин.
Вечером, закрыв магазин, Виктор решил пойти домой не как обычно, а другой дорогой. Обошел девятиэтажку и вышел к черному ходу магазина, возле которого стоял «уставший» серый ларгус. Рядом стоял пузатенький мужичок и сосредоточенно что-то перебирал в багажнике.
– …Лариска, хватит уже эту гречу таскать! – оторвавшись от своего занятия, мужичок крикнул в сторону приоткрытой двери магазина. – Давай, тушняк лучше тащи. И колбасы каталок пять – шесть захвати! Слышишь, Ларчик?! В деревне Михалычу толкнем или у Сашки Храмова на его самогонку поменяем. И рыбку копченую погляди…
Искренне недоумевая, Виктор подошел ближе. Никак понять не мог, что это такое сейчас на его глазах происходило. Выходило, что из его только что открытого магазина в наглую выносили деликатесы. Но как? Почему? Магазин сутки, как начал работу! Откуда ворье-то взялось?
– … Ларчик, а этот сопляк точно не больной? – мужичок, по-хозяйски почесывая живот, продолжал кричать в сторону полуоткрытой двери магазина. – Реально, дурной! От денег совсем с головой не дружит. Какого черта на это старичье деньги тратить?! Лучше бы мне денег дал, я бы точно их к делу пристроил, - с усмешкой хмыкал, явно считая себя гораздо умнее других. Лицо самодовольное, нижняя губа презрительно топырится. – Лариска, слышь, что я придумал?! Ты, баба яркая, мужики по тебе вечно слюной исходят. Покрути хвостом перед этим сопляком, пусть тебе зепеху поднимет.
В этот момент дверь магазина распахнулась настежь и на пороге появилась фигуристая брюнетка в черно-белой униформе с охапкой каталок сырокопченых колбас.
– Ты чего орешь на весь район?! Рот закрой, дебил! – шипела она, быстро спускаясь по ступенькам. Но едва оказалась на земле, как вдруг встала столбом – Виктора, своего начальника, увидела. – Ой, Виктор Станиславович… Вы же ушли домой?
Виктор как раз вышел из-за припаркованного автомобиля. Бросив взгляд на сумки в багажнике, недовольно покачал головой. Сделал еще несколько шагов и остановился прямо перед ней.
– Вижу, ударно работаешь, - парень спокойно кивнул на охапку каталок с колбасами в ее руках. – А мне сказала, что хочешь после смены в магазине прибраться…
Честно говоря, он и не думал злиться, ругаться. Виктору лишь хотелось понять, почему это произошло, в чем причина такого дурацкого поступка. Ведь, в его расчетах ничего такого не было.
– Почему? – спросил, продолжая следить за ней глазами. – Я же столько плачу, что нигде больше не заработать. Условия райские – купил новую форму, в магазине все сверкает, для себя по низким ценам можно закупаться. Тогда зачем все это?
То бледнеющая, то краснеющая бабенка ответила не сразу. Вся напряглась, зыркая по сторонам глазами, а потом вдруг дернула головой и пошла к машине. С шумом высыпала в багажник каталки колбас и с независимым видом встала, сложив руки на груди. Лицо стало злое, перекосилось, от миловидности и следа не осталось.
– Чего смотришь? – начала говорить с вызовом и плохо скрываемым неудовольствием. – Ну, вынесла я пару сумок, и чего теперь? Обеднел, на паперть теперь пойдешь? Всё равно ведь своё возьмешь. По рублику накинешь, и всё отобьешь. Это старичье всё равно сюда припрется и всё купит, – смотрела на парня нагло, даже не думая оправдываться или бояться. – А то я не знаю, как вы тут дела проворачиваете. Галимую просрочку берете за копейки, ценники переклеиваете и толкаете, как дорогой товар. А старичье тут рыдает от счастья, что лишний рубль сэкономило. Точно так ведь! Поэтому и цены такие низкие...
Бабёнка ухмылялась, явно поверив в свою безнаказанность.
– А будешь права качать, стукну ментам, что просрочкой торгуешь, что заставляешь продавцов квитки со сроком годности переклеивать. Тебя тут быстро прикроют, а пока разбираться будут, по миру пойдешь...
Победно зыркнув, она пошла к машине. Не торопясь уселась, и махнула рукой. Её муженек, презрительно сплюнув под ноги парню, уселся за руль. Через пару минут машина сдвинулась с места, и медленно покатилась вдоль тротуара.
Виктор все это время стоял и слушал. И со стороны могло показаться, что парень в растерянности или даже напуган словами своей обнаглевшей подчинённой. Однако, все было совсем не так.
Он молчал, мысленно рассуждая, до каких пор может человек приступать границы, если его не останавливать.
– ... И это я для них стараюсь? Получается, они тоже система, по крайней мере её часть, её важный винтик... Такие люди, как она, прекрасно приспособились к системе, отлично научились извлекать из нее выгоду. Они, с одной стороны, ее порождения, а, с другой – ее дети… Хм, они и есть система, а значит, тоже мои враги, – голос у Виктора стал ниже, грубее. Взгляд, нацеленный на удалявшийся автомобиль, напоминал взгляд снайпера, выцеливавшего врага. – Враги…
Едва Виктор это произнес, как ларгус, осторожно петлявший между припаркованными у многоквартирного дома машинами, вдруг дернулся вперед и тут же встал колом. Через мгновение послышался странный скрежет – пружины амортизаторов автомобиля начали медленно сжиматься, словно в салон продолжали и продолжали грузить бетонные чушки. Непонятные волны пошли по металлу дверей, капота и даже крыши. С хрустом зазмеились трещины по стеклам, на которые что-то давило и выдавливало из своих пазов.
– А-а-а-а-а! – заглушая треск и скрежет, резанул ночную тишину женский визг. – А-а-а-а-а-а! Помо…
Облаком осколков разлетелось заднее стекло, и из ларгуса прямо на дорогу полезли каталки колбасы – десятки, сотни, тысячи каталок сервелатов, сырокопченых, вареных, вяленых колбас. Они, словно червяки, вываливались из покореженного салона через выдавленные стекла, выползали из под днища, выдавливались из под мятого капота, из под колесных арок.
***
Челябинская область, г. Копейск, магазин «Твой друг»
Второй звоночек прозвенел на второй день после открытия магазина, озадачив Виктора еще сильнее, чем в первый раз.
Все случилось около шести часов вечера. В магазине по-прежнему было очень много покупателей, еще больше стояли на улице и ждали своей очереди. Продавщицы, молодые девчонки, сбились с ног, стараясь все делать четко и быстро. При этом успевали улыбаться, шутить. Не спал и Виктор, помогая стоявшим в очереди пенсионерам с выбором товара. Рассказывал о продуктах, советовал что-то особенное, тащил из подсобки стулья для тех, кто уже устал стоять. Словом, все крутилось, как хорошо смазанный часовой механизм, ровно до того момента, как прозвучал этот Голос.
– Пропустите! Пропустите, я сказала! – раздавшийся женский голос был громким, хорошо поставленным, можно даже сказать начальственным. – Не слышите меня, оглохли?!
Она, полная с высоко поднятой головой, шла через толпу, как ледокол через ледяное поле. Смотрела сквозь людей, словно тех и не существовало, заставляя расступаться перед ней. Еще не старая, чуть больше шестидесяти, одетая в дорогой синий брючный костюм, женщина явно была руководителем, откуда и шли все эти ухватки.
– Я дочь ветерана, Героя Советского Союза, поняли? Мне без очереди положено. Слышали, бабульки-дедульки? Давай, в стороны! Не спорим, а то, вообще, все тут прикрою! - уверенно протиснулась к прилавку и начала шустро тыкать указательным пальцем в сторону понравившихся продуктов. – Чего встали, как вкопанные? Совсем культурой обслуживания не владеете? Наберут по объявлению, а нормальным людям мучатся, – сквозь зубы пробормотала она. – Сыра с плесенью кило!
– Вы же без очереди, – несмело произнесла одна из продавщиц – молоденькая девчонка с двумя косичками, смешно торчавшими из под белой косынки. – Перед вами же бабушка стояла.
Женщина, только что тыкавшая пальцев в сторону сыра, резко дернула головой и с недоумением посмотрела на продавщицу.
– Ты, чего совсем дурная?! Я дочь героя Советского Союза! Секушка малолетняя, совсем в школе не училась?! Я сейчас позвоню куда следует, и ты, как пробка из бутылки, вылетишь отсюда! А потом извиняться станешь, пока язык не сотрешь! Поняла, дурында? Быстро сыра взвесила! Сыра, я сказала! Поняла?
Девчонка, испуганно закивав, быстро подала ей почти килограммовый кусок сыра. Затем завернула почти такой же кусок копченого мяса, в отдельный пакет положила три каталки салями с цветастыми заграничными этикетками. Следом выложила на прилавок одиннадцать банок красной икры, которые тут же исчезли в большом крепком пакете.
– Так-то! – усмехнулась женщина, оглядывая подобревшим взглядом продавщицу. – В следующий раз буду звонить, чтобы заранее пакет для меня приготовили. Так и передай директору. Поняла, белобрысая?
Девчонка снова с готовностью кивнула.
– Хорошо…
Развернулась, и пошла к выходу.
Пакет тяжелый получился, оттого и пришлось уже у угла дома остановиться, чтобы немного передохнуть.
– Секушки, еще спорить будут, – фыркнула она, явно вспоминая недавнюю перепалку в магазине. – Ой, а ты еще кто такой?
Прямо перед ней вдруг возник темный силуэт.
– Совсем без мозгов?!
– Не хорошо так себя вести, – незнакомец оказался довольно молодым парнем, очень похожим на работника из магазина. По крайней мере, ей так показалось. – Не правильно.
– Чего?! – она выпрямилась, руки уперла в бока. – Ты, знаешь, с кем говоришь? Я дочь героя Советского Союза! Мне твою блошиную точку раз плюнуть прикрыть. Хочешь в министерство экономики позвоню? А в Роспотребнадзор? Или сразу на горячую линию губернатора? Могу еще Президенту написать на сайт, чтобы наверняка. Скажу, что дочь героя Советского Союза оскорбили, обидели. Чего замолк? Знаешь, что потом начнется?
– Ха-ха…
К ее удивлению парень вдруг рассмеялся.
– Смотрю, и ты тоже умеешь жить, знаешь, как это делать, – ей почему-то показалось, что парень еще кого-то вспоминал. – Вспомнилось, как мама рассказывала про одну дочь ветерана, которая тоже знала, как нужно жить. Она прописала старого отца к племяннице в старую халупу, где и так уже жило пять или шесть человек. После этого начала звонить и писать во все органы, газеты, оббивать пороги кабинетов и там ругаться, плакаться, жаловаться, что ее дорого папу, ветерана войны, орденоносца, обидели, жилыми метрами обделили. В итоге, уже через месяц завод, где она работала, им вне очереди выдали двухкомнатную квартиру. Ей бы жить и радоваться, а она через полгода опять отца прописала к родственникам в какой-то барак. Выждала немного, и начала опять шуметь про ужасные жилищные условия, в которых проживает заслуженный ветеран войны. Представляете, завод ей еще одну квартиру выдал. В итоге, за пять лет ее семейка получила аж три квартиры – две двухкомнатные и одну трехкомнатную [реальная, но не единичная в Союзе, история, случившаяся в МАССР в начале 80-х гг.]… Тоже женщина умела жить…
– Ты, козел, совсем офанарел? – женщине такие намеки совсем не понравились. – Я же всех на уши поставлю! От проверок отписываться замучаешься! Или, вообще, сесть хочешь? Сейчас закричу, а потом на тебя пальцем пока…
Она раскраснелась, глаза едва молнии не метали от бешенства. Ведь, с ней никогда еще так не разговаривали. Все, с кем бы она не начинала спорить, сразу же старались все к шутке или примирению свести. Никто не хотел с ней связываться, зная ее любовь ко всяким жалобам и анонимным письмам.
Набрала в грудь воздуха, чтобы закричать. Секунда, и раздастся пронзительный вопль, от которого в ушах зазвенит.
Но прошла секунда, вторая, третья, а крика нет.
– М-м-м-м-м, – вместо крика, мычала женщина носом. Ведь, между ее губами выросла плотная кожистая пленка. – М-м-м-м-м!
В ее глазах плескался самый настоящий ужас! Дрожащими пальцами она снова и снова касалась губ, вела подушечками пальцев по непонятно откуда взявшейся кожистой пленке.
– М-м-м-м-м… М-м-м-м-м…, – захлебывалась соплями. – М-м-м-м-м.
В какой-то момент начала царапать губы ногтями. Драла кожу с силой, в сторону летели капли крови.
– И как настроение? – вдруг подал голос незнакомец, и у нее от страха подкосились ноги. – Хорошо тебе? Может кому-нибудь позвонишь? Или письмо напишешь? В приемную Президента, а?
У нее так округлились глаза, что, казалось, сейчас вываляться из глазниц. Резко побледнела, кожа стала, что снег в декабре, а по внутренней части брюк скользнула струйка мочи, быстро собираясь в лужу у туфель.
– Это тебе мое первое и последнее предупреждение, - голос у парня прозвучал глухо, словно доносился из под маски палача. – Не изменишься, все отверстия зарастут. Все… Поняла?
Она тут же начала кивать с такой силой, что волосы взлетали над головой.
– И как же со всем этим бороться? Получается, система везде – и во власти, и в нас, людях…
Глава 14. А если по-другому попробовать?
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
В этот вечер Виктор возвращался домой в смешанных чувствах, чего с ним давно уже не случалось.
С одной стороны, дела шли именно так, как и задумывалось. Он ощущал, что всё рядом с ним и вокруг него, пусть и едва заметно, но начинает меняться к лучшему. Пока это были лишь крохотные перемены, которые не каждый бы и заметил. Жильцы его дома стали чаще улыбаться, при встрече на лестнице, в лифте или площадке не бросали скупое «Здрастьте», а заводили обстоятельные, долгие беседы. У сверкающего новым фасадом, подъезда собирались вечерами соседи, играли в домино, пели песни. На детской площадке, отремонтированной благодаря Виктору, целыми днями возилась неугомонная детвора, наполняя веселых смехом двор. Преобразившийся и ставший словно с картинки модного журнала, двор превратился в место притяжения мам с детишками, тоже дополнявшими картину.
Парень ясно чувствовал, что все делает правильно, что его место именно здесь, а не где-то в другом месте. В этом каждый день его убеждали благодарные взгляды соседей, слезы покупателей в магазине и их бесконечные поминания Бога и Богородицы, частые пожелания здоровья, красивой и богатой жены, троих, а то и пятерых детишек. Слыша все это, невольно начинал улыбаться, шутить, напрочь забывал о плохом и тяжелом из прошлого.
Но было и другое, что время от времени накатывало на него и ставило под сомнение все, что он делал и что хотел изменить. Словно голодный бродячий пес, нечто глодало и глодало, заставляя сомневаться, самому себе задавать странные и сложные вопросы.
–… А может это все не то? Проклятая система, благо для всех, наказание зла, богатые – плохие, а бедные - хорошие, бла-бла-бла, бла-бла-бла, бла-бла-бла… Что за наивняк такой? – именно сейчас, когда Виктор возвращался домой после очередного дня в магазине, на него и накатило это странное чувство беспомощности, неправильности. Сегодняшний «концерт», что закатила та женщина, довольно сильно выбил его из колеи. – Не слишком ли сильно я замахнулся? Не пытаюсь ли я сдвинуть гору?
Сразу вспомнился вчерашний случай с продавщицей, которая попыталась утащить со склада два или три баула с продуктами.
– С кем мне бороться? С этой тоже? – в голове всплыл ее сочащийся злостью голос, обвинявший его во всех смертных грехах. – Ну, на кой черт ей это все? Здоровая тетка, с руками, с ногами, не могла купить две каталки колбасы, пол килограмма сыра? Страшно, что она даже не сомневалась, что имеет право тащить из магазина. Как это, вообще, понимать? Чего ей не хватало? Зарплата высокая, условии работы райские, и зачем? А сегодняшняя тетка чего орала и трясла пенсионным удостоверением своего отца? Почему не могла все спокойно объяснить, отстоять очередь, как и все остальные?
Были и другие мелкие звоночки, из-за которых было не по себе.
– Может и брат с женой тоже враги? Почему они так меня ненавидят? Я же дали им денег…
Случайно встретившись на улице пару дней назад, они снова разругались вдрызг. Едва увидев его, пьяненький брат вдруг вызверился, как дикий зверь, и начал орать на всю улицу, что тот всю жизнь ему «разрушил».
– А ему чего не хватает? – спрашивал сам себя Виктор, и не находил ответов на все эти вопросы. – Не инвалид, сам ходит, полная семья. Да, я еще месяц назад об этом только мог мечтать в своих снах! Что же это все такое?! Почему из нас лезет такое дерьмо? Вроде бы обычные люди, не уроды, не придурки, а в головах такой мусор, что страшно становится! И что с ними делать? С уродами, бандитами и остальной швалью, все понятно – к ногтю! А с обычными людьми, из которых дерьмо лезет, как поступить?
Вот с такими непростыми мыслями в голове Виктор и вошел в подъезд. Прошел мимо лифта, и привычно стал подниматься по лестнице. Легко перескакивая сразу через две-три ступеньки, быстро оказался на нужном этаже. У своей двери коснулся пальцем сенсорного замка, который сразу же отреагировал на это тихой трелью и мягким клацаньем.
Парень уже занес ногу, чтобы переступить порог, как за его спиной послышался шорох и почти сразу же негромкий, твердый голос:
– Виктор Станиславович?
Виктор резко развернулся и встретился глазами с высоким плотным мужчиной в строгом черном костюме, который сразу же заставил его напрячься, словно перед броском. Больно уж ощущение было нехорошим, каким-то предупреждающим, отчего под ложечкой неприятно засосало. Словом, поганое ощущение.
– Меня зовут Мезенцев Григорий Иванович, и я представляю агентство «Феникс»…
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
За те три с лишним часа, что Мезенцев «сторожил» на лестничной площадке, он многое успел передумать. Размышлял, конечно, больше об этом человеке – Старинове, ради которого сюда и заявился. Пытался понять, с кем имеет дело, и нарисовать себе хотя бы его приблизительный портрет. Ведь, больно уж непонятная получалась картина – то ли инвалид, то ли нет; то ли нищий, то ли богач; то ли серьезный человек, то ли обычная пустышка.
– ... Непонятный х... какой-то.
Час назад к нему какая-то бабка прицепилась; все высматривала, выспрашивала, как сторожевой пёс. А как узнала, что Старинова ждет, так сразу же оттаяла – разулыбалась, раскраснелась, все норовила его чаем напоить. Вот она-то все ему и выложила: и про удивительное выздоровление (мол, мать ему здоровье вымолила), и про помощь соседям, и про магазин с дешевыми товарами. Словом, у Мезенцева, вообще, все спуталось в голове.
– ... Так, что это за черт такой? То кредиты берет, то деньгами бросается... А от этой двери, вообще, крыша едет.
Дверь квартиры Старинова, и правда, вызывала просто гигантские вопросы. Навороченная, из неимоверной толщины металла, с сверхсовременным сенсорным замком, в старой хрущевке она смотрелась, по-настоящему, дико. Это, как огородить старую, вросшую в землю, халупу дорогим кованым забором и воротами с золоченными железными цветами.
– Мутный, очень мутный тип… А вот и Старинов, кажется, – Мезенцев наклонился к окну, к дому как раз подходил парень, подходящий по описанию. – Сейчас и посмотрим вживую на этого кадра. Даже интересно стало…
Что-то похожее на азарт шевельнулось внутри, заставляя быстрее бежать кровь в жилах. В какой-то момент ему даже показалось, что он вернулся в «старые добрые времена», когда еще не было седины на висках и шило в одном месте заставляло сутками носиться с пистолетом по городу.
– Виктор Станиславович? – Мезенцев шагнул к высокому парню, стоявшему у двери той самой квартиры.
Парень одним кошачьим движением развернулся, через мгновение оказавшись рядом с ним. Мезенцев, не ожидая такой скорости, с трудом сдержался, чтобы не отшатнуться.
– Меня зовут Мезенцев Григорий Иванович, и я представляю агентство «Феникс»…
Говорил, а сам буравил этого парня своим «фирменным» тяжелым взглядом, от которого люди начинали дрожать и прятать взгляд. И раньше, и сейчас Мезенцев так людей проверял. Если взгляд отвернет, то слабак и лох. Выдержит, не отвернется, значит, человек с яйцами, за свои слова может ответить, и с ним можно вести дела.
– Хм…
К его искреннему удивлению, этот сотни раз проверенный способ вдруг дал сбой. Этот парень не просто выдержал его взгляд, не спрятал глаза, не начал нервничать, но и сам «давить» начал.
– Я, Мезенцев Григорий...
Сам не ожидал, что в голосе появится дрожь, как у провинившегося ученика в кабинете директора. Вдобавок, между лопаток скользнула струйка пота. Бред какой-то, в самом деле! Он, без единой царапины переживший бурные 90-е годы, разволновался перед каким-то сопляком! Кто бы сказал раньше, с ходу в рожу получил бы!
– Внимательно, – грубо перебил его парень, сложив руки на груди. Встал, как статуя древнего воина, не сдвинуть, не повалить.
У Мезенцева от всего этого аж ретивое взыграло. Едва пар из ноздрей от злости на самого себя не пошел. Скривился, клацнул зубами, словно пес, приходя в себя.
– Грубим? – с вызовом спросил он. Набычился, хрустнул костяшками пальцев и сделал шаг вперед. – Неправильно делаете, Виктор Станиславович. Нехорошо, не по понятиям.
К своему облегчению Мезенцев почувствовал, как к нему снова возвращается былая уверенность и привычное спокойствие.
– Чего так смотрите? Кредиты брали, а кто отдавать будет? Тело долга вы выплатили, а вот про проценты почему забыли? Или думали, что вам деньги просто так давали, за красивые глаза? Почему не платите? Деньги, вижу, у вас есть. Дверь вон шикарную поставили не просто так. Значит, и дом полная чаша.
Он достал из портфеля бумаги с «нарисованными» цифрами долга и процентов, и махнул ими в воздухе.
– У нас, Виктор Станиславович, все подсчитано, рубль к рублю. Здесь ваши подписи и вашей матушки, наши печати. Смотрите, смотрите. Внизу я выделил всю сумму вашей задолженности, – пальцем он подчеркнул сумму с шестью нулями на самом последнем листке. – Четыре миллиона двести тридцать шесть рублей и 18 копеек, Виктор Станиславович. Как платить думаете? Или вам напомнить статью…
Размахивая бумагами, ловко «жонглируя» цифрами и статьями законов, он уже и не вспоминал про недавнюю дрожь в голосе и липкий пот на спине. Собственно, к чему забивать голову этим? Это же была минутная слабость, не более того. Может погода начинает меняться, кто знает.
– Все молчите, Виктор Станиславович. Неправильно это. Не надо упрямиться, лучше нам миром разойтись. К чему эти споры, склоки, неприятности? У вас же есть квартира. Соседи говорят, что какой-то бизнес начали. Значит, деньги у вас есть.
Парень же словно бы и не слышал его, вовсе. Стоял спокойный, как танк, и смотрел куда-то вбок.
– А вот игнорировать меня не нужно, – Мезенцева уже откровенно бесило такое пренебрежение со стороны Старинова. Смотрит на него, как пусто место. И как такое можно вытерпеть? – Слышишь? Нечего из себя целку строить. Рано или поздно, но у меня все платят.
Мезенцев хищно ощерился и схватил парня за рукав, дергая в свою сторону.
– А может, обратно в коляску хочешь? Могу устроить и даже денег за это не возьму, – он мерзко ухмыльнулся, давая понять, что за ним не «заржавеет». – Короче, сроку тебе три д…
И тут его почему-то качнуло. Теряя равновесие, он еще крепче вцепился в рукав Старинова.
– Черт!
Чертыхнулся, пытаясь шире поставить ноги, но не смог.
– Мать тво…
Голос сел, превратившись в нечто малоразборчивое.
– Кхе-кхе…
Он уже даже не шипел, а просто широко открывал рот, судорожно глотая воздух, и ошарашено глядя вниз. Его шикарные итальянские туфли медленно погружались в бетон. Монолитная плита на лестничной площадке вдруг превратилась в серое болото, которое с жадностью засасывало его ноги.
– Что за шутки? Б…ь, что за чертовы шутки?
Мезенцев с такой силой тянул за рукав парня, что жутко трещала ткань его ветровки.
– Это ты, ты… Б…ь!
Туфель уже видно не было. Ноги по самую щиколотку ушли в бетон, и, похоже, не думали успокаиваться на этом. Мезенцев с силой снова и снова дергал ноги, но их что-то удерживало не хуже стального капкана.
Весь посерел от ужаса, прекрасно понимая, что сейчас с головой провалиться вниз. Начал извиваться всем телом, дергался, как умалишенный, того и гляди, руки и ноги переломает. И, похоже, переломал бы, если бы его неожиданно не встряхнул хороший подзатыльник,
– Ну, успокоился? – прямо у его уха раздался насмешливый голос. Старинов стоял с поднятой рукой и довольно улыбался. – У меня сегодня хорошее настроение, поэтому сейчас ты уйдешь отсюда на своих ногах. Слышишь меня? Сейчас ты уйдешь, и никогда больше здесь не появишься. Я ведь ясно, понятно говорю? Если этого тебе не хватит, то пожалеешь…
Резко дернув рукой, парень выдернул рукав и зашел в квартиру. Хлопнула дверь, и на площадку опустилась тишина, прерываемая лишь судорожным дыханием Мезенцева.
– Что… что это было? Черт, черт, черт, – ничего не понимая, он уставился на свои покрытые серой взвесью туфли, измазанные в пыли брюки. Через мгновение резко нагнулся и принялся ощупывать ноги, стараясь убедиться в их реальности. – Ничего не понимаю…
Ошарашенный, Мезенцев прижался к стене и начал медленно спускаться по лестнице. Осторожно переставлял ноги, то и дело дергая головой в сторону двери той самой квартиры. Едва спустившись на пролет, он ускорился, а чуть позже, вообще, понесся вскачь, перескакивая через три, а то и четыре ступеньки.
Опомнился лишь на улице у подъезда, куда вылетел, как пробка из бутылки. Резко встал у скамейки и на глаза удивленных бабушек снова начал ощупывать свои ноги.
– Б…ь, глюк какой-то… Глюк, точно, глюк, – уже увереннее бормотал он, быстро уходя от дома. – Глюк…
Уже в машине, куда забрался и закрылся на все замки, Мезенцев перевел дух. Дышал, как загнанная лошадь, дергался, пытаясь успокоиться и найти хоть какое-то подходящее объяснение произошедшему.
– Черт, будто накидался… Реально, как приход. Накрыло так, что мама не горюй… Может надышался его-то? Этот урод прыснул чем-нибудь, и все…
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Виктор открыл глаза и решительно скинул одеяло. Сна, как и час назад, не было ни в одном глазу. Ворочался с одного бока на другой, взбивал подушку, а все бесполезно. Мысли роились в голове, как рой потревоженных пчел. Похоже, еще одну ночь придется не спать, а сидеть на кухне, пить одну чашку чая за другой и таращиться в окно.
– Ну, чай, так чай, – вздохнул, подчиняясь неизбежному, и пошел на кухню.
Когда по квартире поплыл ароматный запах свежезаваренного черного чая, Виктор задумался. Мысли о событиях последних дней вновь «навалились» на него.
– Все равно какой-то винегрет, каша… Вроде «бы штаны рву» и дым идет, а толку вроде бы и нет. Вот магазин открыл, на следующей неделе еще пару открою, и что? До всех дойдет, что правильно, а что нет? Насытятся люди, попробуют деликатесов, привыкнут, а в итоге? Ну, накормлю от пуза сервелатом и икрой город, потом область, а смысл? Наступит рай? Мозги изменятся, и начнут по-другому работать?
Вопросы звучали один за другим, а ответы, наоборот, и не думали появляться. Сделав большой глоток из кружки, Виктор откинулся к стене. Крепкий чай «ударил по мозгам», взбодрив еще сильнее.
– Дешёвые продукты, конечно, хорошо, помощь, и все такое. Но точно ли это оружие против системы? Не ошибся ли я?
С первого взгляда он все делал по делу. Широкая сеть социальных магазинов с доступными продуктами, действительно, должна помочь малоимущим. Но на второй взгляд всплывал вопрос о будущем, и все становилось не так однозначно.
– Что, сытый автоматически становится святым? – невесело хмыкнул, доводя свои размышления до абсурда. – Не факт, совсем не факт.
Парень мотнул головой, соглашаясь с собой же. Если бы изобилие продуктов и добра решало все проблемы и избавляло человека от его внутреннего дерьма, то Западный мир давно бы уже был раем, а головы его жителей светились бы от яркого нимба. Но ведь ничего этого нет. Сто сортов колбасы и сыра в магазине прибавляют лишь дерьма в унитазе, но никак не мозгов и порядочности.
– Не так, не так я все делаю.
В очередной раз вздохнув, замолчал. Ночная тишина в квартире тут же отозвалась множество звуков, которые раньше особо и не замечал. Из крана в ванной размеренно капала вода, похоже, воду кран не до конца крутанул. Где-то за окном «надрывался» двигатель автомобиля, раз за разом выдавая громоподобные звуки. А прямо за стеной раздавались выстрелы танкового орудия и громкие возгласы прыщавый соседа, ночами просиживавшего за какой-то онлайн-игрой.
– Хм… Вот, если бы все было, как в игре, – вдруг пришла в голову необычная мысль. – Да, именно как в игре. Они все же по одному принципу построены - есть действие и есть на него реакция, есть действие и есть реакция. Может и здесь тоже так нужно? Поступаешь плохо – получи по башке, делаешь хорошо – держи конфетку, а? Принцип воздаяния? Может людей просто нужно дрессировать, как зверей, чтобы все изменилось по-настоящему?
Заинтересовавшись этой мыслью, он вскочил с места. От неловкого движения кружка полетела в стенку, расплескивая по столу чай.
– Ведь, не бред же. Сейчас же что-то похожее…
Вся наша жизнь – это дрессура. В детском саду ребенка хвалят, когда он ровно сидит на стульчике, правильно держит в ручке ложу, самостоятельно садится на горшок. В школе и вузе задания становятся сложнее, но суть от этого не меняется. Делаешь, как считается правильно, значит, ты молодец и получаешь условную конфетку – похвала в детском саду, пятерка в школе, зарплата или премия на работе. Точно также работает механизм и в отношении плохого. Делаешь плохое или неправильное, то получаешь наказание. Принцип воздаяния во всей красе.
– Получается, все уже давно придумано, правда, работает плохо, со сбоями. А вот если бы принцип воздания работал, как швейцарские часы… Может мне так и работать? С моими ресурсами я за правильное поведение могу каждого золотом осыпать с головы и до ног, а за неправильное поведение – наизнанку вывернуть и навозом чучело набить. Если так попробовать? Просто и понятно.
Дернул рукой и, подчиняясь его мыслям, репликатор выбросил на стол небольшой слиток золота с клеймом в виде двуглавого орла.
– С бабой Галей же сработало на все сто процентов. Как только она почувствовала себя нужной, при деле, занялась правильным и социально значимым делом, то просто расцвела. Сейчас, как заведенная, носится по дому – с этими о чем-то договаривается, с другими что-то обсуждает, третьим в чем-то помогает…
Глава 15. Эксперимент начался.
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Несмотря на бессонную ночь (удалось заснуть лишь под утро), Виктор проснулся легко, словно и не было никакого ночного бдения, мучительных размышлений и бесконечных хождений по квартире. Открыл глаза, и уже через мгновение стоял у кровати, одетый и готовый ко всему.
Улыбнулся во весь рот. Чего тут говорить, приятно быть здоровым, особенно, если уже побывал в шкуре безнадежно больного и забытого всеми человека. Вот и Виктор, это ощущал как никогда ясно.
– Ну, Витюха, еще раз попробуем нагнуть систему? – подмигнул своему отражению в небольшом зеркальце, что примостилось на письменном столе. – Что у нас там по плану на сегодня? Совершить подвиг, и спасти принцессу?
Хохотнув, парень бросил взгляд на часы. Было около шести утра.
– Хотя… с принцессой, пожалуй, придется подождать. Мне ведь еще в мэрию нужно зайти.
Вчерашний приход мэра в магазин, признаться, его сильно удивил. Но еще более неожиданным с его стороны оказалось приглашение встретиться в мэрии и обсудить открытие новых магазинов.
– Мужик вроде нормальный, пальцы не гнул, – вспоминал он вчерашнюю встречу и свои впечатления от разговора с градоначальником. – Говорил все по делу. Может, и правда, поможет с нормальным помещением? По-хорошему, такой магазин нужно открывать в самом центре и в таком месте, чтобы к нему было легко добраться. Пенсионеры и инвалиды по окраинам скакать не будут, замучаются.
Поговорили они вроде хорошо. Мэр расспрашивал о качестве товаров, лично их осматривал, спрашивал о проблемах, что-то даже себе записывал в блокнотик. Под конец, развернувшись к покупателям, даже толкнул целую речь, долго и красиво говоря о нуждах и заботах простых граждан, о необходимости снижения цен на продукты и услуги, обещая лично взять под контроль открытие таких социальных магазинов.
– Хорошо, если поможет. Тогда можно будет, как следует развернуться. Посмотрим, посмотрим…
Ближе к восьми вышел из квартиры. До встречи с мэром нужно было еще сделать кое-какие дела – проведать магазин перед открытием, наведаться на склад и с помощью репликатора наполнить его под завязку. Товар «уходил» в таких объемах, что на него уже начала охрана коситься.
– Кстати, надо бы бабу Галю проведать, гостинец передать. Бабуля – настоящее золото. Было бы побольше таких, давно бы уже рай на земле построили…
Вчерашняя идея про воздаяние за плохие и хорошие поступки так у него из головы и не исчезла. Наоборот, еще больше укрепилась, обросла подробностями, и явно не собиралась «исчезать». Вдобавок, в голове всплыли подробности фильма с поистине необыкновенным сюжетом, полностью подтверждающим его идеи. Фильм назывался «Заплати другому» и рассказывал о подростке, который придумал, как изменить мир к лучшему.Идея гениальная по своей простоте: вы оказываете кому-либо существенную услугу и просите этого человека отблагодарить не вас, а трёх других людей. Те три человека должны сделать примерно также, оказав помощь уже девяти человекам. Этими поступками, по замыслу мальчика, вы запускаете цепочку добра, которая с каждым новым человеком множится в геометрической прогрессии.
– Наивно, конечно, но… вдруг работает? Я ведь тоже хочу как-то так сделать. Буду награждать за хорошие поступки, наказывать за плохие поступки. Всех и любого, всех и любого! Со временем люди привыкнут, и сами станут делать также.
С этими словами Виктор тряхнул здоровенным пакетом, который только что наполнил продуктами с помощью репликатора.
– Вот с бабы Гали и начнем эксперимент.
Опять тряхнул пакетом, получившимся увесистым, неподъемным. Звякнули мясные и рыбные консервы, прошелестели пакеты с крупами. Из открывшегося пакета виднелись палки колбас, бутылки с растительным маслом, сгущенкой, коробки с шоколадными конфетами, печеньями. Словом, очень и очень внушительно.
– Лишь бы старую кондратий не хватанул.
К счастью, все обошлось. Старушка оказалась крепкой. Хотя были и слезы, и сопли, и поминания Бога.
– … Ой! Нежто это все мне? Витька, родненький, ты чего?! – всплеснула руками бабулька, когда перед ней оказался раскрытый пакет, битком набитый всякими деликатесами, вкусностями. – Это же какие деньжищи! Тысячи и тысячи! Совсем с ума сошел?!
Виктор улыбнулся, подхватил ее под руку и повел в квартиру. Другой рукой легко подхватил тяжеленный пакет.
– Баба Галя, я же от чистого сердца! Хочу тебе спасибо сказать, поблагодарить за помощь, за заботу. Думаешь, забыл уже, как ты моей маме помогала, как его деньги одалживала? Никто в доме нам в долг не давал, а ты со своей пенсии давала. Я ведь, ничего не забыл! Все, все помню! Помню, как ты за мной ухаживала, когда мама с давлением слегла. Помню, как пироги нам носила. Все от нас отвернулись, а ты нет. Спасибо, баба Галя. Спасибо за твое доброе сердце, спасибо, что не отвернулась, что не закрыла дверь.
Бабулька всхлипнула, слушая его с открытым ртом. Похоже, никто и никогда ей такие слова еще не говорил. Слезы лились рекой, ни одного слова не могла сказать.
– Хороший ты человек, очень хороший человек, – он крепко обнял старушку, которая совсем разрыдалась. – Я же вижу, как ты соседям помогаешь. Вот вещи соседям раздавали, а себе ничего не оставила. Другой человек прежде себе самое лучшее выбрал, а ты даже не подумала об этом. А почему? Потому что редкой доброты человек…
Та совсем расклеилась.
– Все, баба Галя, все. Все хорошо. Теперь будет все хорошо…. Давайте, сейчас чаю заварим откроем коробку с конфетами.
Бабулька, только услышав про чай, тут же успокоилась. Утеревшись платочком, побежала на кухню и загремела там посудой.
– Вот так и должно быть, – шептал Виктор, тоже направляясь на кухню. – Хорошим людям нужно говорить, что они хорошие. Добро нужно поддерживать, хранить и защищать.
***
Челябинская область, г. Копейск
Радиостанция «Любимый город»
– [Лева Комарин]: Всем привет! Всем отличного субботнего дня! В студии снова ваши любимые ведущие Лева Комарин и Маша Глызина, а это значит, что пришло время для самых интересных новостей нашего города!
– [Маша Глызина]: Да, Лева, ты совершенно прав! Мы собрали для вас самые, самые интересные новости, от которых у вас отвиснет челюсть! Не верите? Скажите правду, вы мне не верите? Тогда, поехали!
– [Лева Комарин]: Держитесь крепче, наши дорогие слушатели! Мы начинаем!
– [Маша Глызина]: Лева, жги!
– [Лева Комарин]: Итак, в нашем любим городе появился самый настоящий волшебник!
– [Маша Глызина]: Что? Волшебник? Лева, это волшебник, который в голубом вертолете? Хи-хи-хи!
– [Лева Комарин]: Маша, ну как можно! Ха-ха-ха-ха! Я официально заявляю, что никого голубого вертолета в нашей новости нет! Слышишь, Маша? Нет никакого голубого вертолета!
– [Маша Глызина]: Хорошо, хорошо, Лева! Хи-хи-хи! Давай уже, рассказывай про этого волшебника! Наши слушатели уже волнуются. Смотри, сколько сообщений в чате!
– [Лева Комарин]: Ого-го, наши дорогие слушатели сильно заинтригованы! Все хотят знать, что это за волшебник такой объявился в нашем любимом городе!
– [Маша Глызина]: Лева, хватит тянуть резину! Я уже начинаю злиться!
– [Лева Комарин]: Все, все, боюсь, боюсь. Итак, сегодня в троллейбусе по маршруту номер 15 нашего любимого города объявился удивительный человек, который, словно заправский фокусник, доставал из сумки самые разные вещи и дарил их пассажирам.
– [Маша Глызина]: Дарил? Просто так?
– [Лева Комарин]: Да, именно так – дарил! Но дарил не всем подряд, а только некоторым пассажирам.
– [Маша Глызина]: Любопытно… А подарки дарил, наверное, симпатичным девушкам? Хи-хи-хи!
– [Лева Комарин]: Не только, Маша, не только симпатичным девушкам! Были среди счастливчиков и парни, и мужчины и женщины, и даже совсем маленькие детки!
– [Маша Глызина]: Тогда я совсем ничего не понимаю. Лева, опять ты тянешь резину! Я адски хочу подробностей! Кому дарились подарки? Что за подарки? И, самое главное, почему? Слышишь, отвечай немедленно, а тоя тебя сейчас ущипну!
– [Лева Комарин]: Дорогие слушатели, наша Маша… Ой! Меня ущипнули! Все, все, рассказываю! Итак, наш волшебник дарил подарки за… Внимание, внимание, внимание! Он дарил подарки за хорошие поступки! Вот так-то! Вы только представьте себе, один парень уступил место женщине с ребенком и наш волшебник подарил ему фирменные кроссовки! Просто взял и вытащил из своей сумки упакованную коробку с новенькими кроссовками!
– [Маша Глызина]: Ничего себе! Этот волшебник случайно не дед Мороз? Кстати, он еще там, на этом троллейбусе? Я тоже хочу себе новенькие фирменные кроссовки! Смотри, что в чате пишут наши слушатели. Вот, например, кто-то с ником Кира2012 пишет, что теперь всегда будет уступать место в транспорте. Мол, вдруг, и ему повезет…
– [Лева Комарин]: Ха-ха-ха-ха!
– [Маша Глызина]: Лёва, миленький, ты ведь сейчас не пошутил? Ты хочешь сказать, что кто-то подарил новенькие кроссовки только за то, что уступили место в автобусе?
– [Лева Комарин]: Маша, какие могут быть шутки? Вот, у меня даже есть фотки! Смотри. Я сейчас их выложу в чат, чтобы и наши слушатели могли на них полюбоваться. Видишь, какие красавцы?!
– [Маша Глызина]: Все, держите меня семеро! Какие они миленькие премиленькие! Вы только поглядите на них! Беленькие, шнурочки, носик! Я тоже такие хочу! Так, народ, кто со мной идет за кроссовками?
– [Лева Комарин]: Маша, что ты?! Хочешь, чтобы все наши слушатели сейчас дружно побежали искать тот самый троллейбус? Подожди, не спеши! Не спешите и вы, друзья! Вы же не слышали продолжения, а оно, хочу вам сказать, совсем сносит крышу!
– [Маша Глызина]: А были ещё подарки? Лёва, давай, не томи!
– [Лева Комарин]: Хорошо, хорошо, Маша, уже рассказываю. Наш волшебник увидел, как одна бабулька попросила девушку, что стояла рядом, посмотреть, почему у нее телефон не включается. Девушка не стала отказываться, и помогла. Оказалось, ничего страшного, и через пару минут телефон заработал. Маша, как ты думаешь, что потом случилось?
– [Маша Глызина]: Думаю, наш чудесный волшебник и ей подарил подарок.
– [Лева Комарин]: В точку, Машенька! Она получила новенький смартфон! С-М-А-Р-Т-Ф-О-Н, Маша, настоящий смартфон! В коробочке, с зарядником и наушниками!
– [Маша Глызина]: Что, смартфон?! Новый телефон?! Шутишь?! Точно шутишь! Лева, скажи, что ты пошутил! Или это такой пранк?! Лева?! Такого же быть не может!
– [Лева Комарин]: Не шутка, Маша, и не пранк! Все случилось именно так, я сказал – наш волшебник вручил блестящий смартфон девушке, которая помогла старенькой бабушке. Девушка сначала поверить в это не могла, а потом завизжала от радости. Сейчас видос поставлю, что вы тоже все это увидели. Секунду…
– [Маша Глызина]: Ого-го! Точно, подарил смартфон! Народ, вы тоже это видите?! Смотрите, смотрите, девушка даже запрыгала от радости! Ха-ха-ха! Видите, видите?! А ее подруги начали в ладоши хлопать! Ха-ха-ха!
– [Лева Комарин]: Удивительное зрелище! Как она радуется! Маша, я тоже хлопать начал!
– [Маша Глызина]: Лева, Лева, слушай?! Я знаешь, о чем подумала?
– [Лев Комарин]: О чем?
– [Маша Глызина]: Поступать хорошо – это выгодно. Понимаешь? Волшебник, словно бы нам говорит, что надо делать хорошие дела!
– [Лев Комарин]: Маша, ты совершенно права! Нас призывают делать хорошие дела. Поразительно, но все выглядит именно так. Кто-то очень хочет, что вокруг нас стало больше хорошего и меньше плохого.
– [Маша Глызина]: Лева, посмотри, что у нас в чате творится?! Там просто какой-то взрыв эмоций! Смотри, что пишут! Слушатель с ником Юля_Весна клянется, что за новенький смартфон она будет всех бабушек переводить через дорогу, станет им носить сумки с продуктами из магазина. Ха-ха-ха! Шустро! Перевел бабульку через дорогу и получил отличный мобильный телефон!
– [Лев Комарин]: Машенька, а за две бабульки? Если я переведу через дорогу двух бабушек, подарят ли мне два смартфона?
***
Челябинская область, г. Копейск
Мэрия
В дверь кабинета осторожно постучали. Караулов с недовольным видом оторвался от монитора, где был открыт сайт одной из букмекерской компаний, и двое боксеров отчаянно мутузили друг друга.
– Ну?
Только-только начался второй раунд боксерского поединка, а явный фаворит, на который он поставил очень значительную сумму, вдруг начал активно пропускать удары.
– Алексей Петрович, к вам господин Старинов, – в дверях появилась секретарша. – Говорит, что вы с ним договаривались о встрече.
– Старинов? – недоуменно переспросил мэр, снова опустив взгляд на монитор. Поединок там опять обострился, и судьба его денег окончательно повисла на волоске. Бывший фаворит уже никак не напоминал того уверенного в себе чемпиона, что около полу часа назад вышел на ринг. Пожалуй, больше походил на отбивную котлету с багровыми синяками по всему телу. – Сука! Вставай, вставай! Я в тебя столько бабла вложил… Черт!
Секретарша, все еще стоявшая в дверях, негромко кашлянула, потом еще раз.
– Алексей Петрович, что мне сказать господину Старинову? Может, передать, что вы заняты, что у вас срочное совещание?
– Что?
Караулов, наконец, вспомнил, о ком шла речь.
– Ты дура что ли?! Я ему встречу назначил! Иди, помаринуй его немного, минут десять, примерно, а потом запускай.
Та понимающе кивнула и сразу же исчезла.
– Старинов, значит… Вот и посмотрим, что ты за фрукт.
Быстро осмотрел свой стол. Как и всегда перед встречей, для посетителей нужно было создать впечатление, что мэр очень занят, и его оторвали от серьезных важных дел. Караулов отодвинул огромный монитор на край стола, поставив на нем заставку с какой-то цветной диаграммой. Прямо перед собой положил стопку бумажных папок с бумагами. На другой край стола поставил раскрытый блокнот и остро отточенный карандаш.
– Вот так хорошо, по-деловому.
В этот момент открылась дверь, пропуская в кабинет высокого парня в дорогом черном сером костюме. Тот уверенно прошел через весь кабинет и с совершенно невозмутимым видом сел в одно из кресел. Положил ногу на ногу, а после принялся рассматривать убранство кабинета.
– Виктор Степанович, если не оши…
И тут до мэра доходит, кого ему напоминает его гость. Еще при их встрече в магазине, Караулов показалось, что где-то он его уже видел. Только тогда вспомнить не смог. Сейчас же вспомнил.
– У вас отличный костюм, господин Старинов. Бутик «Truvor», насколько я понимаю.
Тот кивнул.
– Итальянский костюм. Прекрасный выбор...
Караулов прищурился, напоминая целившегося во врага снайпера. Старинов оказался тем самым наглецом, что оскорбил его у магазина мужской одежды. Ту их встречу Караулов до сих пор вспоминал, скрипя зубами от злости и мечтая вернуть должок. И вот такой случай представился, и им было грех не воспользоваться.
– Вы, Виктор Степанович, большое и нужное дело для города и его жителей делаете, - он встал из-за стола с большой широкой улыбкой, едва не лучась от показного доброжелательства и гостеприимства. – Вы ведь хотите расширяться, если я правильно понял из вчерашнего с вами разговора? Очень, очень хорошо. Город вам с большой радостью поможет.
Он подошел ближе и присел край стола. Галстук чуть ослаблен, очень активно жестикулирует, показывая, что он очень просто в общении и придерживается неформального стиля у правлении.
– Есть две очень хорошие площадки, великолепно подходящие для больших социальных торговых центров. Здесь можно будет одновременно обслуживать несколько сотен человек. У меня где-то даже фотографии есть. Сейчас, минутку.
Мэр вытащил телефон, и стал
– Вот, здесь и здесь, – наклонившись к гостю начал тыкать пальцем. Показывая то одно, то другое. – Смотрите, здесь есть и очень большая площадка, и шаговая доступность до остановок общественного транспорта, и большие полезные площади.
Судя по лицу довольному, Старинова все более чем устраивало. Рассматривая фотографии, парень кивал, задавал какие-то интересующие его вопросы.
– Эти две площадки точно подойдут. Места очень хорошие, проходные и для людей, и для машин. Думаю, сразу два магазина и поставлю, чтобы ничего не откладывать в долгий ящик.
У Караулов тут же глаза алчно сверкнули. Вот и пришел его черед поглумиться, так сказать, расставить все точки на и.
– Ваше дело очень важное для нас, поэтому оформление всех необходимых бумаг и всякого рода разрешений администрация города возьмет на себя.
Видно было, что парень сильно удивился, явно не ожидая такого.
– Вы поможете мне со всеми разрешениями?
– Конечно, мы все сделаем! – Караулов улыбнулся еще сильнее. – Вам придется прийти к нам лишь один раз, за всеми необходимыми документами.
Парень медленно поднялся, тоже улыбаясь.
– Большое спасибо. Я совсем такого не ожидал. Ведь, говорят такое, что не хочется и приходить. Я сейчас же принесу оригиналы документов, чтобы вы начали оформлять разрешения.
Старинов еще раз поблагодарил мэра и уже направился к двери, как тот коснулся его плеча.
– Подождите, Виктор Степанович, вы кое-что забыли, – продолжая улыбаться, Караулов вложил в ладонь парня небольшой бумажный квиток с цифрой двадцать. – Сущая малость, господин Старинов, для будущего с вами сотрудничества… Это со всего оборота, а не с чистой прибыли, если вы не поняли.
Гость взял квиток и стал внимательно его разглядывать, время от времени переводя взгляд на мэра.
– Думаю, вы прекрасно понимаете, что торг здесь совершенно не уместен, – усмехнулся Караулов, чувствуя себя хозяином положения. Честно говоря, необыкновенно прекрасное чувство, которое хотелось растянуть и переживать бесконечно. – Двадцать процентов от оборота, Виктор Степанович, это еще по-божески. Если бы вы пошли к нашему прокурору, то пришлось бы платить уже тридцать процентов, не меньше. А бандитам бы отдали всю половину, если не больше. Видите, я очень щедрый человек.
Мэр ждал, что его предложение примут. Собственно, он даже не сомневался, что все случится именно так, и никак иначе. Только полный глупец откажется от его предложения.
Однако, все случилось прямо наоборот. Молчавший Старинов вдруг начал сминать этот листок в бумажный комок. Делал это медленно, с чувством, криво улыбаясь при этом.
– Ты дурак? – прошипел Караулов, приблизившись вплотную к парню. Ему хотелось еще взять того за грудки и хорошенько встряхнуть, но что-то его останавливало от этого поступка. – Ты понимаешь, что я с тобой теперь сделаю? Раздавлю, как мерзкого таракана. Завтра же в твой магазин приеду все, кто только есть – пожарные, Роспотребнадзор, полиция, фасовцы, управление торговли и предпринимательства. Они же тебя с дерьмом съедят, понимаешь, придурок?! Тебя по судам затаскают, обложат такими штрафами, что продаж все, что у тебя есть – машину, квартиру, свой шикарный костюм, почку.
Караулов ничуть не преувеличивал. Говорил со знанием дела, прекрасно понимая, что все это в его власти. Ему было достаточно поднять телефонную трубку и сделать пару звонков, чтобы «псы закона сорвались с места и рванулись за добычей».
– Клянусь, ты через пару дней приползешь ко мне на коленях и будешь умолять, чтобы я все отмотал назад. Ты понял меня?
Любому другому в его городе хватило бы и четверти этих угроз. Какой-нибудь предприниматель уже давно бы потел, как сумасшедший, обливался слезами, и вымаливал прощение.
Но Старинов почему-то и не думал пугаться.
– Ты глухой? Я же сказал, что сейчас сделаю один телефонный звонок, и твой магазин разберут по кирпичику. Понял?
Парень, по-прежнему, стоял и криво усмехался, а в его взгляде плескалась откровенная брезгливость.
– Это ты дурак, – наконец, подал голос парень. – Ты же совсем одурел от жадности. Я пытаюсь людям помочь, а ты и с этого хочешь свой процент поиметь. Плохо так поступать. Очень плохо. Не понимаешь? Вроде бы, на русском языке говорю, простыми словами, а ты не понимаешь. Придется тебя наказать.
– Что?! – едва не задохнулся от возмущения мэр. – Это ты мне, сучонок? Да, я тебя в зем…
Он пытался что-то сказать, но его рот сковало. Потеряло чувствительно тело, мышцы, словно окаменели.
– Я где-то читал, что раньше за воровство руки отрезали. Не знаю, правда, помогало это или нет. Вот, думаю, не тебе это испытать. С какой начнем, с правой или с левой? Мне ведь все равно.
Мэр, дико вращая глазами, уставился левую руку, которая вдруг отделилась от плеча и шмякнулась на паркетный пол. У плеча осталась лишь небольшая культя с молодой розовой кожицей. От увиденного Караулов тут же потерял сознание.
Кстати, могу посоветовать попаданца в ДУБ в 1941 году. Развитие древня, появление сверхспособностей, мочилово, собственное царство,
Фрицы просто рыдали https://author.today/reader/123543/984595
Глава 16. Первые последствия...
***
Челябинская область, г. Копейск, ул. Ленина, д. 6, кв. 16
Через арку проехали два черных автомобиля с наглухо тонированными окнами и припарковались так, чтобы их с улицы не было видно. Здесь мусорные контейнеры и пара старых развесистых дубов как раз образовывали закуток, закрытый от нескромных глаз.
– Киря и Лентяй, сидите здесь и следите за подъездом, – Мезенцев, директор коллекторского агентства «Феникс», ткнул пальцем сначала в худого татуированного парня, а потом – в мордатого мужика со свернутым носом. – Как только наш борзый фраер появится, то живо идите за ним. Мы же его там на квартире встретим. В коробочку возьмем. Все, парни, за мной.
Про странности, случившиеся в прошлую его встречу со Стариновым, Мезенцев старался не вспоминать. За прошедшие сутки он постарался убедить себя, что испытал на себе какой-то гипноз. Сейчас же все его мысли занимала злость на самого себя, на свой страх и проявленную слабость. Собственно, сегодня он и хотел во всем это поставить окончательную точку, окончательно решив вопрос с этим странным парнем. Для этого и подтянул своих людей, чтобы не возникло никаких случайностей.
Выбрался из машины и, не оборачиваясь, пошел в стороны дальнего подъезда. Следом потянулись его люди – двое из первой машины и четверо из второй. Все примерно похожи друг на друга, словно однояйцовые близнецы: среднего роста, крепкие, со сбитыми костяшками на кулаках. Лишь один, что шел сразу за Мезенцевым, был совсем другим – дылда с мелированными волосами и сережкой в ухе, в руке потрепанный ноутбук с бесчисленными наклейками по всему корпусу.
– Шниффер! – не поворачиваясь, Караулов помахал рукой, подзывая к себе дылду. – Все помнишь, что делать?
– Помню, помню, чего тут мусолить, – паренек с мелированными волосами, первоклассный взломщик, спец по современным охранным системам, недовольно скривил губы. – Опять шниффер. Я же сказал, что мой ник Соло. Что тут сложного? Не отмычка, не шниффер, не открывашка, а Соло, просто Соло!
– Заткнись. Раз я плачу тебе бешенное бабло, значит, буду звать так, как хочу! Понял, Шниффер? – Караулов надавил взглядом на парня, заставив того притихнуть и кивнуть головой. – Не вскроешь эту чертову дверь, ноги переломаю.
Развернулся и скрылся в подъезде. Соло чуть задержался.
– Вскрою, как два пальца…, – пробормотал он. – Чего там возиться-то? Обычный биометрический сенсор, простенький китайский встроенный контроллер. Раза два – три вырубить электричество, будет перезагрузка…
Собственно, именно так и произошло. Перед металлической дверью с навороченными замками и сенсорной панелью Соло «колдовал» не долго, полностью оправдывая тянущую за ним славу первоклассного взломщика. Прошли чуть меньше десяти минут, как самый сложный замок на его манипуляции отозвался еле слышным звяканьем. Второй замок, и вовсе, оказался не заперт, поэтому путь в квартиру был совершенно свободен.
– Не соврали, шниффер ты зачетный, – Мезенцев хлопнул по плечу парня, одновременно и благодаря, и сдвигая с своего пути. – Гриня, Хмурый, проверьте хату.
Те скрылись за дверью, и на какое-то время на лестничной площадке повисла тишина.
– Чего они там возятся? – буркнул он сдавленным голосом, теряя терпение. – В этой конуре просто негде спрятаться. Какого хера они так долго?
Его нетерпение было связано не только с желанием во всем разобраться, но и подозрением, что его люди там могут прикарманить что-то ценное. Ведь, Старинов, как уже выяснил Караулов, владел магазином, пользующимся у жителей города просто невероятным спросом. У входа с открытия и до самой последней минуты работы магазина стояли такие очереди, что сразу же вспоминались времена всеобщего дефицита. Большой поток покупателей означал большие доходы, которые можно было хранить и в квартире.
– Ну, не дай Бог, что-нибудь скрысятничали…
Мезенцев решительно дернул ручку двери на себя и вошел в квартиру следом за своими людьми. Сделал по прихожей несколько шагов и остановился, начав удивленно оглядываться по сторонам.
– Тут склад что ли?– ничего не понимая, пробормотал он. – Что это еще за барахло?
Квартира, действительно, напоминала склад. Все было забито самыми разными коробками – маленькими, большими, с яркими логотипами и кричащими надписями, из обычного серого картона, распакованные с торчащей оберточной бумагой. Еще были деревянные ящики, какие-то мешки, очень похожие на картофельные мешки.
В прихожей и кухне коробок было меньше, словно кто-то здесь успел все подчистить. В остальных же комнатах они возвышались с самого пола и до потолка, производя самое дикое впечатление.
– Что это за барыга такой? Там продуктами торгует, здесь лежит всякое барахло…
Мезенцев вскрыл пару коробок, что лежали на самом виду, чтобы во всем разобраться. В одной коробке оказался новенький ноутбук, аккуратно упакованный в пупырчатую пленку и пенопласт. В другой коробке лежали сваленные друг на друга смартфоны – десятка два, на первый взгляд. Они тоже с виду были совершенно новые, без царапин и вмятин.
– Это все техника? – удивился он, открывая еще одну коробку. Убрав пленку, наткнулся на блендер с какими-то фигурными насадками. – Там вроде плазма... Реально у этого фраера здесь склад.
В этот момент из дальней комнаты послышался удивленный возглас, потом какой-то грохот. Там явно, что-то ломали. По звуку было похоже на то, что его люди вскрывали деревянный ящик.
– Хватит там орать! – крикнул Мезенцев, недовольный шумом. Ни к чему было привлекать к себе внимание. – Кто-нибудь возьмет и ментов вызовет.
– Шеф?! – почти сразу же его позвали. – Шеф, мы тут такое нашли, что…
Судя по взбудораженным голосам парней, находка была явно не из простых.
– Не орите, сказал! Сейчас, иду, – Мезенцев вздохнул и прошел в следующую комнату, пробираясь между рядами коробок. – Какую-нибудь дрянь поди нашли, и горло дерут. Еще одна плазма размером с окно…
Только все оказалось совсем не так, как он себе представлял. Едва переступив порог комнаты, и бросив взгляд прямо перед собой, Караулов с трудом задавил в себе удивленный вскрик.
На середине комнаты, где его люди очистили от коробок небольшой пятачок, на потрепанном ковре лежал продолговатый деревянный ящик, покрытый зеленой краской. Его форма и окрас были стол специфичны и узнаваемы, что сложно было не узнать его армейскую принадлежность.
– Уже открыли? – он посмотрел на Гриню, державшего в руке искривленную фомку. – Там то, что я думаю?
Вместо ответа, парень нагнулся и осторожно откинул крышку.
– Мать твою! – Мезенцев все же не сдержался и выругался. – Б…ь, целый арсенал!
В ящике лежали автоматы Калашникова, причем явно со склада, в консервационной смазке. Отдельно находились магазины, аккуратно стянутые проволокой.
– А там что? – он показал на точно такой же ящик, что лежал рядом. – То же стволы?
Гриня пожал плечами. Похоже, этот ящик они еще не успели вскрыть.
– Чего тогда встал? Открывай!
Парень, лихо размахнувшись фомкой, сбил небольшой замочек и откинул крышку.
– Ни хрена себе…
В этом ящике уже лежали явно «рабочие» автоматы, о чем говорил их характерный вид. В полном сборе, слегка потрепанные, со следами нагара на стволах и царапинами на деревянных прикладах, они производили полное впечатление того, что из них только что стреляли. В комнате даже запахло порохом.
– Б…ь, магазины даже полные… Что это, мать его, за фраер такой? Может здесь нычка Старого, а этот борзый фраер под ним ходит? – размышлял вслух Мезенцев, пытаясь найти хоть какое-то удобоваримое объяснение этому арсеналу. – Если так, то это плохо, очень плохо…
Тем временем его люди вскрывали еще один ящик, прятавшийся под каким-то тряпьем - кожаными куртками, разнообразными шапками и нижним бельем. Точно так же, как и в прошлый раз, хватило пары ударов фомкой, чтобы замки и щеколды слетели на пол.
– Чего там? – осторожно спросил Мезенцев, заметив оторопь парней. – Чего встали, как вкопанные? После таких стволов, меня уже ничем не удивить. Разве только мухой или чем-то тяжелым, минометом, к примеру. Гриня, твою мать?
Тот пошвырялся в ящике и со странным выражением какого-то детского восторга на лице вытащил здоровенную бандуру с очень узнаваемым металлическим блином – пистолет-пулемет Шпагина, знаменитая окопная русская метла ППШ.
– Гы-гы-гы, как в фильмах про войну! – Гриня тут же принял максимально героическую позу и дернул за спусковой курок. К счастью, выстрела не случилось. – Не стреляет, – с огорченным видом пробормотал, еще несколько раз дернув за крючок. - Эх…
Обалдевший Мезенцев подошел к нему ближе и тоже заглянул в ящик.
– Б…ь, точно арсенал!
Ящик был полон оружия времен Великой Отечественной войны. Сверху россыпью лежали знаменитые пистолеты ТТ и наганы. В углу угадывался характерный корпус маузера с длинным стволом и примкнутым прикладом. Из под пистолетов выглядывали немецкие автоматы с длинными магазинами, бандура пулемета МГ-39 с массивной патронной коробкой.
– Ну ка все положили на место! И пальчики, б…т, сотрите! – сверкнув глазами, неожиданно рявкнул Мезенцев. – Быстро все сложили в ящики, дебилы! Черт, походу, точно на схрон Старого нарвались. Говорили, ведь, что он с черными копателями вась-вась…
Задумавшись, Мезенцев скривился. К сожалению, его рассуждения выглядели очень похожими на правду. Про Старого, смотрящего по городу и представителя старой воровской аристократии, всегда говорили, что именно в таких внешне ничем не примечательных квартирах он и любил держать арсенал своей группировки. Как правило, выбиралась квартира какой-нибудь одинокой бабульки или инвалида, которого «братки» тут же «брали под своей крыло». Присматривали, приносили продукты, отгоняли гопоту, и одновременно, в одной из комнат устраивали тайный схрон с оружием и боеприпасами. От такой сотрудничества всем было хорошо. Одинокая бабушка или инвалид были сыты и обихожены, а арсенал оказывался в надежном месте и под присмотром.
– Короче, нужно сначала перетереть обо всем этом… Эй, валим обратно, –он махнул рукой своим людям. – Шустрее, шустрее.
***
Челябинская область, г. Копейск
Мэрия
Алла, секретарша Караулова, уже второй раз за этот час бросили взгляд на настенные часы. Уже скоро должно было быть совещание по инвестициям, заместители мэра только что звонили по этому поводу.
– Странно, – она надула губки, опять глянув на часы. – Раньше бы уже телефон оборвал: этих ему позови, это ему принеси, то убери отсюда. А сейчас тишина…
В последний час, как из кабинета вышел тот парень в костюме, действительно, было очень тихо. Шеф о ней, словно совсем забыл. Даже как-то не уютно было.
– Пол часа осталось до совещания.
Лишний раз беспокоить шефа не хотелось, как приучил ее Караулов.
– И этот парень вроде сказал, что Алексей Петрович просил его не отвлекать. Хм… Нет, нужно позвонить.
Дотянулась до телефонной трубки и нажал кнопку на аппарате. Раздались гудки, которым со временем слились в единую трель. Караулов, по-прежнему, не отвечал.
– Не берет, – задумчиво проговорила она, поднимаясь с места. – Очень странно.
Одернула чуть задравшуюся юбку, поправила пиджак, и шагнула к двери, в которую тут же осторожно постучала. Чуть выждала, и снова постучала.
– Алексей Петрович, вы меня слышите? До совещания по инвестициям осталось двадцать минут. Вы просили напомнить. Алексей Петрович?
В паузах снова стучала в дверь, но в ответ не раздавалось ни звука. Караулов почему-то молчал, что ее все больше и больше пугало.
– Может Рафика Ринатовича позвать? – одной в кабинет начальника ей почему-то отчаянно не хотелось заходить, и она вспомнила про одного из замов, что занимал соседний кабинет. – Хотя, чего это я трушу…
Потомившись у порога, она постучала еще громче. Вновь не дождавшись никакого ответа, решительно толкнула дверь и сразу же вошла внутрь.
– Алексей Петро…
Сделал несколько шагов вперед, добравшись почти до середины кабинета. И только тут увидела… валявшегося прямо на паркете мэра и лежавшую отдельно от него левую руку.
– А-а-а-а-а-а! – тут же оглушающе взвизгнула она, заставляя задрожать стекла в квартире. – А-а-а-а-а! Убили! Убили! А-а-а-а-а!
От накрывшего ее шока, Алла встала, как вкопанная, и стояла, продолжая визжать.
– А-а-а-а-а-а! Убили! Убили! А-а-а-а-а!
Вскоре с топотом в кабинет вбежали люди, и все завертелось.
***
Челябинская область, г. Копейск
Копейская городская больница № 2
В просторной палате было тихо. Горел приглушенный свет, освещая уютную обстановку, мало похожую на привычную больничную. В углу висел большой жидкокристаллический экран телевизора, явно не из дешевых, и больше напоминавших домашний кинотеатр. У окна стоял широкий диван с яркой обивкой и небольшими подушками. Ближе ко выходу стояла большая кровать, где с удобством разместятся и двое человек. Вип-палата, одно слово.
– Что это, вообще, за ху…я такая? Приснилось, что мне руку отрезали. Бред…
И тут бросает взгляд на эту самую злополучную левую руку, вместо которой красовалась небольшая культяпка с аккуратной белоснежной повязкой.
– Б…ь, – сдавленно выдохнул мэр с гримасой отчаяния на лице. – Где рука?
Культяпка на его глазах иступлено задергалась из стороны в сторону.
Руки, и правда, не было. Значит, никакой это был не сон, а явь.
– Рука…
Ему в один миг поплохело. Кровь ударила в голову, в висках, словно молотки заколотили. Глаза закатилась, и он начал проваливаться в беспамятство. Взревел противный сигнал аппарата жизнеобеспечения, замигала красная лампочка над кроватью больного.
Тут же хлопнула дверь. В палату фурией влетела медсестра с выпученными глазами и бросилась к больному, чтобы привести его в сознание. Чего-то в плечо вколола, поднесла к носу ватку с капелькой нашатыря, вдобавок еще по щекам надавала.
– Все, все, лучше. Хватит, хватит, я сказал, – недовольно замычал Караулов, когда ему чуть полегчало. – Хватит, а то нос свернешь!
– Точно хорошо? Как себя чувствуете? – платочек в ее руке запорхал у лица Караулова, вытирая пот и кровь. – Может еще нашатыря? Нет? – мэр отмахнулся от нее, как от надоедливого насекомого. – А то к вам следователь пришел. Уже час ждет… Важный, аж целый полковник. Сказал, что ему срочно нужно записать ваши показания. Позвать?
Прислушавшись к себе, мэр неуверенно кивнул. Чувствовал себя вроде бы неплохо. Бегать, правда, еще не мог, а говорить вполне.
– Зови, чего встала?
Та, просияв, испарилась, только махнув подолом халата.
– Уважаемый Алексей Петрович, я старший следователь следственного управления по городу Копейску, Кузьмин Вячеслав Олегович, -– в палату уже вошел представительный мужчина с аккуратной бородкой и больших очках. В руке у него черная кожаная папка с торчащими из нее документами. – Смотрю вам значительно лучше. Порозовели, в глазах блеск появился. Я хотел с вами поговорить о сегодняшнем происшествии.
– Происшествии? – Караулов едва от возмущения не задохнулся. Культяпка смешно задрыгалась, с силой ударяясь по кровати. – Да, мне руку оттяпали по самое плечо! Вы, что ослепли?! Ничего не видите?! Вот, вот!
Они оба, как завороженные смотрели на этот обрубок, который бился о кровать.
– Я на зрение не жалуюсь, уважаемый Алексей Петрович, – невозмутимо продолжал следователь, постукивая ручкой по блокноту. – Только что-то не сходится у меня. Вы говорите, на вас напали, к вам применили физическую силу, вам отрубили руку. Так ведь?
На каждое слово мэр, словно китайский болванчик, дергал головой.
– Но, простите меня, а где кровь?! Я был в вашем кабинете и ничего такого там не нашел. Криминалист при мне там все на коленях проползал, и ничего не нашел, – следователь развел руками, показывая, что довольно сильно удивлен этим обстоятельством. – А где орудие преступления? Ваша секретарша сообщила, что у выходившего парня при себе не было ничего похожего на оружие. Наконец, ваша рана…
И он, и мэр снова завороженно уставились на культяпку, которая чуть подрагивала.
– Врач, что вас осматривал, сообщил весьма любопытные подробности. Ваша рана выглядит так, словно ей несколько месяце или даже лет. Как вы это все можете объяснить? Получается, вам никак не могли сегодня отрезать руку.
– Что? Как так месяц, год? – растерялся мэр. Культяпка вновь ожила, задрыгалась, как живая, отражая его переживания. – Я не сумасшедший! Слышите, я вам не псих! Я же сказал, что мне отрезали руку! Просто взяли и оттяпали! Слышите меня? Вот, смотрите, что у меня осталось от руки! Смотрите, смотрите!
У бедного мэра даже слезы на глаза выступили. Того и гляди истерика начнет бить.
В этот момент дверь палаты резко открылась, и на ее пороге возникло новое лицо – высокий худощавый мужчина средних лет с тяжелым выворачивающим наизнанку взглядом. Ни поздоровавшись, ни извинившись, он неторопливо прошел в палату. Огляделся по сторонам и невозмутимо устроился на диване.
Первым на это непонятное вторжение отреагировал Кузьмин, недовольно сдвинув брови.
– Вы мешаете проведению следственных мероприятий! Немедленно покиньте палату или я буду вынужден вызвать полицию, – сказано это было совершенно однозначным тоном, который подразумевал лишь одно действие – немедленное повиновение. – Уходите! Я вызываю полицию.
Незнакомец даже не смотрел на него. Все его внимание было сосредоточено на Караулове, а точнее его дергающейся культяпке.
– Кузьмин, если не ошибаюсь, – наконец, он повернул голову в сторону следователя и смерил его совершенно равнодушным взглядом. У того аж глаз задергался от такого явного пренебрежения к тому, кто в этом городе занимает совсем не последнее место. – А я определенно не ошибаюсь, – незнакомец нехорошо ухмыльнулся. Одними губами ухмыльнулся, отчего ухмылка вышла неживой, неприятной. – Смотрю, вы тут совсем мышей не ловите. Превратили город черт знает во что.
С этими словами он поднялся и подошел к нему. Из внутреннего кармана пиджака одним единым слитным движением достал удостоверение с внушительных золотым двуглавым орлом на обложке и махнул им перед глазами следователя.
– Управление по расследованию особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики Следственного комитета Российской Федерации. Старший следователь по особо важным делам при Председателе Следственного комитета Российской Федерации Вашура Игорь Петрович. Попрошу вас в течение часа подготовить мне подробную сводку по всем тяжким и особо тяжким преступлениям, которые находятся в работе в вашем Управлении. Не задерживаю, Вячеслав Олегович.
Кузьмин не сразу собрался с мыслями. Прямо физически ощущалось, с какой бешенной скоростью сейчас проворачивались в его голове условные шарики и ролики.
– Извините…, – еле слышно пробормотал он и, покрывшись красными пятнами, исчез за дверью.
– А теперь, Алексей Петрович, мы с вами обстоятельно поговорим, – Вашура посмотрел на мэра, как кролик на удава перед броском. – Например, откуда в вашем городе появилось так много денег?
КСТАТИ, МОГУ ПОСОВЕТОВАТЬ ОДНУ ИЗ СВОИХ БОЯРОК. «Ненужный» в трех книгах. Все, как и у всех. Восхождение героя с самого низа, каждодневный бой за себя и свою семью, жестокие враги, страшные преступления и постоянный выбор - прогнуться или сражаться до конца.
https://author.today/reader/263459/2370717
Глава 17. Думает, размышляет
***
48 км. 239 м. от поверхности земли
Базовый комплекс звездного комплекса расы Целестов
Сектор репликации быстро расширялся, с каждым временным циклом требую для своих производственных процессов все больше и больше пространства. Управляющий алгоритм, анализируя возрастающий поток запросов на репликацию и расширение спектра требуемых ресурсов, снова и снова принимал решение о расширении сектора и выращивании новых агрегатов и механизмов.
Неделями монстрообразные горнопроходческие машины, ощетинившись здоровенными фрезами, вгрызались то в скальную породу, то в осадочную. Если плотность пород превышала нормативно установленную, в дело вступали сверхмощные фазеры, испарявшие раскаленной плазмой целые кубометры вещества. Порода немедленно поступала в специальные сборщики с контейнерами, где обрабатывалась особыми химическими реагентами, облучалась электромагнитными полями для получения химическим чистых веществ в исходном состоянии– будущее строительное вещество для репликатора.
Оставляемые горнопроходческими машинами ходы, в соответствии с перспективой развития сектора, соединяли просторные залы, помещения поменьше, помещения побольше. Сектор репликации по сравнению с недавними размерами превратился в нечто невероятное, давно уже перешагнув площадь в тысячу квадратных километров. В непроницаемой темноте [для роботов и механизмов свет не требуется] круглосуточно грохотали исполинские агрегаты, по полу, стенам, потолку непрерывно сновали разнообразные роботы-доставщики-сборщики-уборщики, подмигивая индикаторами инфракрасных датчиков. С завидной частотой сверкали вспышки открывающихся портальных окон, в которых тут же исчезали только что изготовленные реплики.
Активное функционирование секторарепликации привело к постепенной эволюции его управляющего алгоритма, существенно изменившей его адаптивные возможности. Интеллектуальная система почти мгновенно реагировала на запросы пользователя, невероятно увеличив скорость всех проходящих процессов: от обработки переданного пользователем ментального образа желаемого предмета и до отправки его с помощью портального окна. То, на что раньше требовалось минуты, сейчас занимало не более десятка секунд, а чаще всего и нескольких секунд.
Создаваемые реплики теперь превращались в идеальные копии, собираемые на атомарном уровне и на сто процентов соответствующие оригиналу. Единственным отличием желаемого образа от реального предмета оставалось лишь одно – идеальность реплики, когда ее функциональные характеристики в сотни, а нередко и тысячи раз, превышали номинальные характеристики образца. Условный блендер, созданный репликатором, внешне был точной копией обычного грошового блендера, вплоть до самой последней гайки или шурупа. При этом его пластиковое покрытие лишь с трудом можно было поцарапать топором, а металлические насадки не брала сварка.
***
Челябинская область, г. Копейск
Советская площадь
Выйдя из здания администрации, Виктор неторопливо спустился по лестнице и пошел в сторону парка прогулочным шагом. Несмотря на все случившееся, страха в нем не было «ни на грамм». Спокойно вышагивая по тротуару и улыбаясь идущим навстречу прохожим, он чувствовал лишь удовлетворение от совершения правильного поступка и не думал о последствиях. Сделал именно то, что и должен был сделать.
– Странный человек… У него же все есть. Преуспевает, должность на зависть, довольно молод, здоров, а руки все равно тянутся дальше. Неужели думает, что сможет жить сразу в пяти собственных квартирах, ездить одновременно на четырех автомобилях, жрать в три горла, и все это за счет других. Интересно, поймет ли теперь…
События последнего месяца, вообще, очень сильно повлияли на него. По-хорошему, от того, прошлого Виктора Старинова, опустившегося, отчаявшегося инвалида, почти ничего и не осталось. Внешне похож, но внутренне совершенно другой. Изменилось тело, благодаря инопланетным микромеханизмам сделавшись неимоверно выносливым, крепким, сильным. Еще радикальнее произошли изменения с сознанием, полным ходом «ковавшим» свои собственные ценности. В его системе нравственных координат теперь стало все просто и понятно: ему в награду за страдания дана неимоверная сила награждать правых и наказывать неправых.
– Не поймет, отрежу вторую руку… или ногу, – совершенно серьезно пробормотал он, бросив быстрый взгляд в сторону заметных окон на втором этаже. Именно там и располагался кабинет мэра. – Теперь все ответят… за плохое, и тем более за хорошее. Кстати, о хорошем…
Парень замедлил шаг, услышав удивительную тонкую мелодию. Где-то совсем рядом «играла» скрипка. Звуки завораживали, погружая в волшебную атмосферу весеннего леса с его веселым чириканьем птах, завыванием ветра и журчанием стремительного ручейка. Казалось, закрой на мгновение глаза, и сразу же дохнет весенней свежестью, послышится шелест крошечных молодых листочков. Невероятный эффект, доступный лишь гению от музыки, и никому другому.
– Нужно поглядеть на этого мастера.
Услужливое сознание сразу же «нарисовало» ему образ умудренного сединами благообразного пожилого джентльмена с аккуратной бородкой в черном фраке и бабочкой на белоснежной сорочке. Какого же было его удивление, когда извилистая парковая дорожка привела его к небольшому пятачку с двумя фигурными лавочками и играющей возле них на скрипке худенькой девушкой.
– Хм…
В легком светлом платье, развевающемся на ветру, она казалась невесомой, неземной, словно бы парящей в воздухе. Падающие на нее солнечные лучи еще больше усиливали этот эффект, заставляя удивленно вытягиваться лицо и округляться глаза.
– Потрясающе…
Не отрывая от нее взгляда, Виктор медленно подошел и присоединился к людям, что заворожено слушали уличную музыкантшу. Рабочий день, и поэтому их было немного, но волшебная мелодия постепенно привлекала все больше и больше людей. Привлеченные музыкой, в этот закуток парка заглядывали прогуливающие пенсионеры, и, с открытыми ртами присаживались на лавки. Останавливались мчащие мимо доставщики еды, и, не понимая почему, вставали рядом. В небольшой толпе затесался полицейский патруль – двое здоровенных парней дубинками у пояса и пистолетами в кобурах. Им уже давно нужно было продолжать патрулирование по маршруту, но мелодия, по-прежнему, их не отпускала, заставляя переглядываться и то и дело хвататься за рации.
Это, действительно, было «волшебство» самого обычного рядового дня, которое нередко случается с нами, но, погруженные в дневные заботы, мы спешим пройти мимо, или даже боимся остановимся. Но иногда мы останавливаемся, как это сделали эти люди.
– Очень красиво…
Любуясь ею и восхищаясь ее музыкой, Виктор тем не менее продолжал подмечать… Старенький потрепанный футляр от скрипки, лежавший раскрытым на асфальте; худобы и бледность девушки, которые скрывались за ее изяществом и грациозностью; белые кроссовки со следами ремонта; и многое другое, что говорило о совсем прозаической невеселой причине этого уличного концерта.
– Похоже, это еще один человек, который никак не впишется в систему…
Виктор продолжал пристально смотреть на нее, все более и более убеждаясь в этой мысли. Девушка, и правда, выглядела лишней, никак не подходящей для этого места. С таким мастерством исполнения ей нужно блистать на большой сцене, выступая перед тысячами зрителей. Нужно записывать миллионы дисков своих собственных композиций, чтобы ими могли наслаждаться слушатели по всему земному шару. Ее изящные пальчики должны держать инструмент, принадлежащий…
– Да… Точно… Только она и достойна инструмента гениального мастера.
Улыбнулся, вспомнив документальный фильм о великом итальянском мастере смычковых инструментов Антонио Страдивари, который смотрел еще будучи прикованным к инвалидному креслу. Тогда он сутками проводил около экрана телевизора и монитора компьютера, «перевариваю» тысячи и тысячи передач и фильмов.
– Она должна играть только на такой скрипке…
Тот документальный фильм вспомнился по всех подробностях, словно смотрел его только что. С экрана исследователи рассказывали о многочисленных хитростях, с помощью которых гениальный итальянец достигал того потрясающего звучания своего инструмента. Перед глазами Виктора «всплывали» образы и картинки деревянных заготовки будущих скрипок из ели сорта «хазельфиктхе» из знаменитого «Скрипичного леса» на севере Италии, десятки коробочек с уникальными смолами и лаками для пропитки дерева.
Естественно, репликатор, создание инопланетного гения, мгновенно «включился» в работу. Мальчик, ковырявшийся в носу что стоял в толпе рядом с парнем, даже икать начал от страха, когда прямо перед ним в воздухе начала появляться скрипка странного вида. Шейка инструмента, словно жива, ткнулась в ладонь Виктора, и сразу же была схвачена.
– Талантам нужно помогать, бездари само пробьются.
С этими словами парень положил скрипку на скамейку рядом с аккуратно сложенной девичьей ветровкой и небольшим серым рюкзачком. После повернулся к мальчишке, что с разинутым ртом наблюдал за ним, и с улыбкой подмигнул.
– А теперь пора…
Старинов пошел дальше. Импровизированный концерт явно подходил к концу, и излишнее внимание из-за его подарка ему было ни к чему.
– Играй, прекрасная незнакомка, играй, как никогда раньше… Хорошо бы еще раз послушать…
Мелькнула мысль, что скорее всего этого уже не будет. Наверняка, их встреча была единственной и больше не повторится, как и бывает в нашей жизни. Мы совершенно случайно сталкиваемся с чем-то удивительным, восхищаемся, проходим мимо, и забываем навсегда.
Но, как показала жизнь, он ошибался. Эта встреча в парке не стала их первой и последней.
– А мне пора.
Ему нужно было прогуляться, бесцельно походить, чтобы подумать. Как раз ухоженная, облагороженная часть парка заканчивалась и начиналась другая его часть, на которую городские власти, похоже, давно уже махнули рукой. Здесь еще был «советский» асфальт - крепкий, бугристый, с выщерблинами, давно не стриженный кустарник и облезлые от времени скамейки.
Пока шел, купил мороженное. Вроде и не проголодался, а сильно захотелось. Похоже, соблазнил вид какого-то малыша, что с завидным аппетит облизывал такое же мороженное. Тот был весь перемазанный, но совершенно счастливый.
Когда наскучило бродить по парку, нашел подходящую скамейку и присел. Мороженное, его остатки в стаканчике, уже совсем растаяли, но от этого стали еще вкуснее.
– Точно вкуснотища… Как в детстве.
Доев, откинулся на спинку скамейки и стал бесцельно глазеть по сторонам. Ничего особо интересного вокруг не происходило [ведь, пустынная часть парка], поэтому «зацепился» взглядом за какого-то мужичка с пакетом и палочкой. Внешним видом – потрепанные брюки, засаленный пиджачок с короткими рукавами, небольшая бородка и очки – напоминал выпивающего бывшего интеллигента. Вечно вздыхающий, бродящий с виноватым взглядом, боящийся «стрельнуть на водку».
Правда, этот вел себя странно, тем самым немного выбиваясь из образа. Мужичок шел вдоль тротуара по траве и собирал пустые алюминиевые банки из под пива, похоже, с намерением сдать их. При этом своей палочкой с небольшим крючком на ее конце он еще подбирал валявшийся под ногами мусор – смятые бумажки, тряпки.
– Прошу меня извинить, – пробормотал он извиняющимся тоном, оказавшись у скамейки с Виктором. – Можно я приберу пару вон тех баночек?
Парень проследил за его взглядом и, действительно, увидел три алюминиевые банки с яркими логотипами на боках, что валялись под скамейкой.
– Угу, – кивнул он, продолжая лениво следить за мужичком.
Тот деловито прибрал банки, плотно утрамбовав их в пакет. Следом сложил в другой пакетик какие-то конфетные обертки, которые подобрал тут же.
– И зачем тебе это? – спросил заинтересовавшийся парень. Естественно, он спрашивал не про банки, с которыми и так все было понятно, а про бумагу, мусор. Не понятно было, зачем он еще их собирает. Не дворник же, в самом деле.
– Это, чтобы здоровье подправить, – виновато улыбнулся мужичок, тряхнув пакет с добычей. – А это для души. Не люблю, знаете ли, мусор. Все, конечно, убрать не получится, а кое-что все же смогу.
Парень удивленно выгнул бровь. Довольно необычно было такое слышать от бомжеватого вида человека. Такое заявление скорее бы подошло молодому хипстеру с бородой и фенечками на руках и ногах, поклонника сыроедения и кофе без сахара, и, конечно же, борца за мир во всем мире. Но от этого…
– Слышь, отец, на, возьми, – Виктор протянул ему руку, в которой уже лежала тысяча рублей. – Поправь здоровье.
Мужичок уставился на банкноту, как охотничий пес на лисью норку. Глаза выпучил, ноздри раздуваются, языком искусанные губы облизывает. Точно уже предвкушает, как на эти деньги купить «крепкого» и, где-нибудь пристроившись в укромном местечке, употребит.
– Э-э-э, благодарю, молодой человек, – к несказанному удивлению Виктора, мужичок отрицательно покачал головой. Даже рукой мотнул. Мол, не нужно этого. – Это мне много. Знаю себя, как облупленного. Сорвусь, наберу бормотухи и буду пару дней «гудеть» до беспамятства. Сотенку бы достаточно, как раз на стопочку. Никаких бы соблазнов и не было. Здоровье бы поправил, и дальше за дело.
Виктор сделал вид, что положил тысячу рублей в карман, а им на смену вытащил сотенную купюру.
– Премного благодарен…
Даже кивнул головой, словно небольшой поклон отвесил. После присел на ту же скамейку, точнее на самый ее краешек.
– Хорошая сегодня погода…
– Да, хорошая…
Так слово за слово и завязалась у них беседа, вскоре ставшая живой, искренней. Так иногда бывает даже между совершенно незнакомыми и непохожими друг на друга людьми – такими, например, как они.
– … Вот, Владимир Иванович [конечно же, имя своего нежданного собеседника Виктор узнал в самом начале разговора], ты мне скажи вот что. Чего же так все устроено в жизни? У человека все вроде есть, а ему все мало. Хапает дальше и хапает, хапает и хапает, словно на тот свет все хочет с собой забрать, – естественно, Виктор не мог не «сесть на своего любимого конька». – Вроде, и люди все одинаковые, с двумя руками, с двумя ногами, с одной головой. Получается же, что получается.
Мужичок, услышав, куда свернул разговор, аж засопел от удовольствия. Видать, любил поговорить на философские темы.
– Да, все просто, Витя. Все просто, как и все просто устроено в нашей жизни. Человек, как и мы с вами, тварь, существо эгоистичное по своей сути, животное, если проще. Хотя, пожалуй, с животным я переборщил. Ведь, животное-то гораздо лучше человека. К сожалению, я все это по себе знаю.
Виктор непонимающе хмыкнул. Слишком круто начался разговор.
– Человек по своей природе эгоист, и к сожалению, в этом он не виноват. Его таким эволюцию воспитала, Витя. Представь себе давние, очень давние времена, когда предки людей жили в пещерах, а по равнинам гуляли мамонты. Все вокруг было против него - холод, дикие звери, голод, соперники по племени или общине. И чтобы выжить, он доложен был всегда быть первым: первым успеть сожрать добычу, первым успеть напиться, первым спариться, первым убежать от опасности, первым спрятаться. Сейчас же, все это вылезло наружу, стало более явным…
– Хм, и что же тогда делать? – вздохнул парень.
Собеседник замолчал, уставившись куда-то вдаль. Покряхтел немного, пожевал губами, словно сам с собой говорил.
– А чего тут думать, тоже все просто, Витя, – мужичок печально улыбнулся и закачал головой, словно готовился разъяснять что-то очень и очень простое. – Выход из всего этого лишь один – дрессировка. Всех нужно дрессировать - жестко, как диких животных. Нужно использовать и наказание, и удовольствие. Один будет поступать только из под палки, а другой – по причине удовольствия.
– Пожалуй, – пробормотал Виктор. – О чем-то похожем я и думал… Только все медленно как-то.
Мужичок в ответ насмешливо хмыкнул:
– А ты как думал. Все будет быстро меняться только тогда, когда все примут эти правила игры. Понимаешь, масштаб нужен. Или все играют, или никто.
– Да… Играть должны все.
Кстати, можете познакомиться с интересной историей про ДРОУ, ОКАЗАВШЕГОСЯ В 1941 ГОДУ. Кровищи море, немчура в ужасе бежит и падает от отморозка с огромным тесаком, которому нужны новые жертвы для паучьей богини!
https://author.today/reader/347057/3184613
Спасибо за чтение
Вернуться к книге