Вселенная Даланов.

Пролог

До наступления Хаоса оставалось 518 циклов

Каждое утро все просыпались до восхода, издревле было заведено встречать каждый новый день воочию, приветствовать солнце. Пробуждению предшествовало пение сойки, после которого все селение собиралось на огромном поле, окруженном лесистыми холмами с трех сторон. На вершине одного из холмов в юго-восточной части многие века величественно расправляло свои ветви дерево Рун - святыня, символ устоев и баланса в долине Начала.

Название долины пришло из предания, что именно здесь зародилась жизнь.

Весь материк состоял из шести долин: на восток от «Начала» простиралась долина Восхода, на запад – Темная долина - густые леса, настолько высокие и плотно растущие, что туда почти не проникал солнечный свет; южнее «Начала» была расположена долина Земли», а с севера шли реки, берущие свое начало в горах, и даланы называли эту местность долиной Гор и долиной Рек.

Жили даланы только в пяти долинах, безмятежность цветущих лугов долины Восхода, упирающейся в горизонт, не нарушало ничто, кроме легкого ветра и нескольких еле заметных пешеходных троп, ведущих к морю.

Все «Начало» утопало в густой траве: она покрывала и огромное поле, и холмы, застроенные небольшими деревянными домами; и даже крыши этих домов застилались травой, которая защищала обитателей жилищ от дождя, а в жаркие дни создавала благостную прохладу. Кроме того, обилие зелени усиливало ощущение уюта и придавало еще больше красоты селениям.

Огромное пастбище в центре служило своеобразной площадью: здесь устраивались праздники, здесь жители долин собирались для обсуждения важных вопросов, здесь живущие в «Начале» встречали каждый новый день.

Утро было самой важной частью дня для даланов. Все сидели на земле скрестив ноги, с закрытыми глазами, в ожидании, когда солнце своим появлением озарит их родной дом. В этом было что-то магическое, каждый далан с приходом солнца испытывал искреннюю благодарность за новый день. С пришествием светила они все брались за руки, испытывая невероятное чувство единения друг с другом, с солнцем, с землей, с воздухом и запахом родного края.

Даланы почти ничем не отличались от современного человека, разве что – глазами. У них были лиловые глаза, продолговатой формы, с белым верхним веком. Можно было видеть даланов высоких и невысоких, с разным телосложением, но глаза у всех были одинаковые.

Ритуал встречи солнца существовал так давно, что никто из ныне живущих не знал, было ли по-другому вообще когда-нибудь? Они знали о бесконечном прошлом и верили в бесконечное будущее, а в своем настоящем опирались на четыре незыблемых столпа: благодарность, любовь, добро, вера. И только «Дерево рун» воспринималось как напоминание о чем-то ином, и только потому, что каждый далан знал - дерево защищает их, но от кого и от чего – жители Долин не понимали.

На дереве были изображены Руны, каждая из которых имела определенное значение. Владеющие учениями о рунах старшие даланы передавали знания молодому поколению, включая малышей, которые едва научились ходить. Некоторые руны толковались довольно просто и понятно даже для самых маленьких – руна любви, благодарности, добра, но некоторые знаки имели более сложный смысл – руна смирения, мудрости, осознания.

Руны излучали свет, но только в случае посыла. Когда послание предназначалось всем даланам, на дереве ярко освещалась определенная руна. Так, например, когда во вселенной рождался далан, на дереве ярко вспыхивала руна возрождения, а когда приближалась пора жатвы, светилась руна плодородия. Когда же посыл был направлен конкретному далану, руна загоралась у него на правом запястье.

Свечение рун определяло пару. Когда у двух даланов при встрече одновременно загоралась руна любви, они понимали, что предназначены друг другу. У излечившегося от хвори светила руна благодарности, у пережившего потерю загоралась руна смирения.

Помимо того, что руны показывали истинные эмоции и чувства даланов, они часто выполняли роль подсказок. Так, у ребенка загоралась руна добра или щедрости, когда тот, находясь среди друзей, уплетал приготовленный мамой пирог, и свечение на правом запястье напоминало, что нужно поделиться.

Каждый 258 восход солнца даланы праздновали окончание сбора урожая. Жители всех шести долин собирались у дерева на Большой праздник. В этот день повсюду играла музыка, даланы пели и танцевали; любовью, благодарностью друг к другу и ко всему окружающему был пропитан даже воздух, в эти часы мир даланов становился царством радости. На их запястьях загорались руны, и каждый раз это было завораживающе, и каждый раз это было неповторимо. Но красота, которую невозможно описать словами или передать каким - либо другим способом, начиналась после захода солнца.

В предзакатный час все даланы собирались на пастбище под холмом. Как только небо окрашивалось в яркий оранжевый цвет, они замолкали, не было слышно даже перешептываний; тишина нарушалась разве что чириканьем птиц, шумом реки или шелестом ветра. Но после того как солнце уходило и наступала абсолютная темень, замирало все: и движение ветра, и течение рек, и гомон птиц. Все живое словно задерживало дыхание в ожидании и предвкушении действа.

Даланы вставали лицом к дереву, обращая к нему раскрытые ладони поднятых рук, и ждали начала свечения дерева. На стволе и могучих ветвях одна за другой не спеша загорались все руны – так начинался обряд взаимной благодарности. Руны освещали воду, землю, животных. Все вокруг излучало свет тысячами разных оттенков, все становилось одним большим организмом, мир обретал цельность, и казалось, что оживают даже камни, чтобы примкнуть к единому дыханию долины.

Только в этот день у даланов загоралась руна и на левом запястье – руна единства, а на правой руке вспыхивала руна благодарности. Направляя ладони вверх, жители долины освещали небо – и так выглядела истинная красота. С чувством абсолютного счастья даланы благодарили себя, дерево и все и всех вокруг.

Ритуал завершался с восходом солнца. Все в один голос произносили:

Благодарностью светят наши сердца

И любовью наполнена наша земля

Не скудеет источник веры, добра

И так будет всегда ..и так будет всегда

И так было всегда … до наступления ХАОСА.

Глава 1. Хаос.

Брун возвращался домой после очередного рабочего дня. Почти всегда в это время, в момент когда садилось солнце, он проходил над ущельем, откуда открывался захватывающий вид на закат. Здесь было место его силы, он смотрел на оранжевый небосвод, наблюдал, как «Темная долина» поглощала солнце - и усталость словно растворялась, поднималось настроение, и все становилось как будто хорошо.

Эта привычка шла из детства, мальчишкой он прибегал сюда, чтобы поймать момент, когда солнышко ложится спать. Раньше Брун никогда и никому об этом не рассказывал: наслаждаться пейзажем, любоваться природой у даланов было как-то не принято. Такое поведение они могли расценить, по меньшей мере, как странное или непонятное.

- Смысл стоять и пялиться на небо или на солнце, Брун? Странный ты, что в этом такого?!

Примерно так однажды отреагировал приятель Бруна Алмин, когда тот по пути на работу поделился с ним своими мыслями о закате. После такой реакции Брун постоянно искал предлог, чтобы возвращаться домой одному. Сам он не знал и не понимал почему он так делал, но для него это было важно.

Брун работал в соседней долине, потому что дома не было практически никакой работы. Рассказывают, что когда-то здешние земли славились плодородностью, но воспринималось это скорее, как бредни старцев: любят они перемешивать старые сказки со своими выдумками и выдавать их за знания. На этой земле кроме бессмысленной травы ничего и никогда не росло. Так, по крайней мере, думал Брун. В соседней же долине можно было заработать две рыбы в день, бывало и побольше, если хороший улов совпадал с хорошим настроением у Килота, хозяина лодок, местного вельможи, который пользовался всеобщим почитанием и уважением. У него работали почти все мужчины с Рек, да и жители других селений приходили сюда на заработки. Ловили рыбу, потом ее отгружали в рабочий хлев, где разделывали, отделяя головы и хвосты, и очищая от внутренностей. Рыбные тушки складывали в деревянные коробы и отправляли по разным долинам на обмен, меняли на лепешки, одежду, бывало и на мясо козла, если получалось добраться до долины Гор. Все полученное при обмене приносили Килоту, он платил, как уже было сказано, двумя рыбами и половиной лепешки, и то не всегда, а лишь, когда настроение хорошее. Голова, хвост и потроха складировались отдельно, и по распоряжению Килота ежедневно доставлялись прямо к его дому. Для чего они были нужны ему, никто не знал, да и, по большому счету, это почти никого не интересовало.

Брун был из тех, кто задавался этими вопросами. Зачем ему потроха, когда у него столько еды, для чего одному человеку столько лепешек, одежды, мяса? И за что его вообще так восхваляют, ему все в буквальном смысле в ноги кланяются. Самый достойный поступок Килота на памяти у Бруна, когда он в конце рабочего дня отдал одному из работников две лепешки в честь рождения сына, и тот от счастья аж разрыдался, кланялся в ноги, обещал быть верным и выловить всю рыбу в реке для своего хозяина.

Ведь это не нормально - раз в два дня пополнять личные запасы двумя дюжинами лепешек, оставляя людей голодать, да еще и оставаться героем в их глазах. Столько лепешек не съесть за два дня даже такому жердяю как Килот, и это, не считая рыбы и мяса.

Так думал Брун и недоумевал, почему все хотели быть похожими на Килота, а некоторые даже повторяли его повадки, а для иных его слово было законом даже вне работы.

- Не понимаю, я этого просто не понимаю – поделился Брун своими мыслями о Килоте с Алмином.

- Странный ты, Брун. Что непонятного, Килота обворовывают его же работники при обмене товара, я лично видел, как Лекан после работы тащил домой целых четыре рыбы.

- Так у него же трое детей, не считая жену и родителей.

-Одно я знаю точно, если Килот поймает за руку, то с рукой можно будет попрощаться.

- Ну тебя он точно не поймает, ты очень ловко сбрасываешь головы в траву за хлевом, ну прям никто не видит.

- Ну вот … А, ты говоришь… Все врут и воруют, по-другому не проживешь, и Килот в свою очередь - тоже, так что не нужно тебе это понимать Брун, лучше смотри и учись.

Вспоминая разговор, и, пытаясь найти смысл в словах Алмина, Брун, проводив солнце за горизонт, возобновил свой путь до дома.

Наверное, все-таки есть в этом смысл, раз все хотят жить вот так, врать и воровать, думал Брун, ускоряя шаг. Он вспомнил, что мать и младшая сестра ждут его с работы, чтобы поесть. Брун давно обещал сестре, что как-нибудь принесет ей яблоко, но как он ни старался, у него не получалось; при обмене за одно яблоко требовали две рыбы, а это все что он зарабатывал за день. Постоянно крутились мысли сбросить пару рыбешек при разгрузке, но что-то ему мешало, и он никак не мог выполнить обещание. Вот и сейчас, подходя к дому, он думал, что сегодня сказать Раяне в оправдание.

Раяна, по обычаю, ждала прихода брата у окна. Уже смеркалось, но ей всегда удавалось разглядеть силуэт брата, как только он появлялся над холмом.

- Мама, мама, Брун идет – радостно закричала Раяна увидев брата.

Брида, мать Бруна, поджаривала оставшиеся с прошлого вечера три кусочка рыбы; крупа уже сварилась, и запахи еды пробуждали и без того бессонный аппетит.

- Обрадуем Бруна, дочка, мне удалось сегодня обменять рыбьи хвосты на крупу. Только не приставай к Бруну опять со своим яблоком, договорились?

-Хорошо, мам, но он же принесет?

-Раяна, - строго отрезала мать. Это означало, что разговор окончен.

Дверь распахнулась. Раяна подбежала к брату. Брун присел на колено, чтоб приобнять сестру. Он прикоснулся губами к ее лбу, оставаясь верным семейному ритуалу. Так всегда приветствовали друг друга мать и отец, когда он был еще маленьким. А Брида и теперь так встречала сына.

- Привет мам – Брун приобнял мать и немного присел, чтобы она могла достать губами его лоб.

- Привет сынок, стол уже накрыт, Раяна помоги брату и садитесь за стол.

Сестра забрала из рук брата рыбу и пол лепешки, сложив нехитрую снедь за печкой. Так было заведено. Вокруг много голодающих соседей, и было бы неправильно, если кто-то из них ненароком, через окно, увидел бы такое количество еды.

Как правило, жители долины в тот же вечер съедали все, что зарабатывали за день. И в определенном смысле, хранение излишков еды выглядело неприглядным, и считалось как бы дурным тоном. Каждому хотелось создать видимость, будто ему живется хуже всех. Ореол бедности словно оправдывал необходимость врать и воровать, по крайней мере, не нужно было объяснять, почему ты так поступаешь, так как все и так уже знали, что у тебя голодают дети, и что ты должен, просто обязан отбирать у чужого, чтобы прокормить свое. И так было всегда…, наверное.

- Мммм… Как всегда, очень вкусно, мам. Каждый раз кажется, что я не ел ничего вкуснее.

- Когда мы ели что-либо другое, помимо рыбы, сынок? Я уже и не помню, - с легкой улыбкой, но с горечью в голосе заметила мама.

- Ничего мам, скоро я наймусь охотником, и дома каждый день будет свежее мясо.

- Если бы твой отец меньше уплывал за море и работал бы здесь, мы и так жили бы не плохо.

- Мам, ну опять ты, папа старается, делает все, чтобы мы жили получше.

- Его нет уже сто тридцать закатов, Брун, может ему вообще без нас лучше живется? Каждый раз он возвращается с провизией, которой хватает едва ли на двадцать закатов, по-моему, ему больше нравятся девки с чужих земель, вот он и не упускает возможности уплыть со своими дружками для совершения налетов. Они там, наверное, все уже разграбили, думают, благое дело делают.

- А что? Не благое, мам? Все же так делают.

- Не знаю сынок, мне всегда это не нравилось.

И мне… - подумал Брун, но говорить не стал. Это было бы проявлением слабости.

- Ладно, мам, я пойду пройдусь, давно с Бастом не виделся, скоро буду.

Друзья, действительно, виделись редко. Баст зарабатывал на жизнь, обменивая на продукты одежду, которую вязала его мать, из-за чего он постоянно отправлялся в другие селения, иногда в самые дальние, и мог отсутствовать несколько закатов.

- Брун, не задерживайся и будь осторожен.

Брун спустился с пригорка, на котором стоял их дом, и пошел в сторону поля, на другой стороне которого и жил Баст. Он не очень любил проходить через это место, которое называли пастбищем, но почему, не могли объяснить даже старики. Тут всегда толпились люди, постоянно происходили драки, звучали крики, споры: все что-то обменивали, пытались сорвать куш; ради хорошей наживы не стыдились даже оглушить соседа, с которым бок о бок прожили всю жизнь. И такие стычки не то чтобы не осуждались, за это могли даже похвалить, а потом восхищенно шушукаться между собой:

- Слышал, как Ритс присвоил мешок крупы Бо? Ловко он его, хех… Ничего, и мне скоро повезет.

Одним из самых популярных мест в долине был холм, на котором возвышалось огромное дерево. Существовало старинное поверие, что если попадешь в ствол дерева копьем с определенного расстояния, то это непременно принесет удачу. И каждый житель перед каким-нибудь важным событием в жизни приходил к дереву метать копье, дабы удача сопутствовала ему в задуманном. Так делал и отец со своими соратниками, перед тем, как уплыть за море совершать набеги. Казалось, на стволе обколотого со всех сторон дерева не осталось уже живого места, кора местами почти не виднелась, но величие этого огромного дерева оставалось все таким же, каким оно помнилось Бруну с самого детства. Ему и тогда не хотелось метать копье, но он не мог отказать отцу, когда тот перед отъездом звал Бруна с собой испытать удачу. Вместе с другими мальчишками они закидывали дерево камнями, полагая, что помогают отцам. В сознательном возрасте Брун отказывался от подобных игрищ, но каждый раз, когда он проходил мимо дерева, в нем просыпалось странное ощущение вины или стыда, и каждый раз он прогонял эти чувства …

- Все же так делают – бросил он в сторону дерева и пошел дальше.

Брун отворил калитку.

- Стоять … - крик сильно испугал Бруна.

- Ха-ха-ха-ха – Баст ухохатывался, держась за живот

- Очень смешно – бросил Брун, выйдя из ступора, и сделав шаг навстречу другу.

Баст разлегся на лавке под раскидистым деревом.

-Ха хаха – не мог остановиться Баст – Брун ты конечно умеешь развеселить, дергаешься как горный козел.

-Я может дергаюсь как козел, а ты ведешь себя как козел.

-Ладно, ладно хватит тебе, весело же.

-Тебе я смотрю прям очень весело, Баст.

-Да, дружище, у меня на это есть причина.

- Например?

- Ну, помимо твоего козлиного прыжка, который добавил мне хорошего настроения, я еще пополнил запасы еды, теперь их хватит, ну, где-то на тридцать закатов.

-А как ты так? Опять шуточки твои?

- Ну показывать я их тебе не буду, а то мало ли тебе твоей рыбы покажется мало, но расскажу.

- Давай уже.

-Ты же знаешь каждый шестой закат я отправляюсь в соседние долины обменять связанную мамой одежду на крупу и лепешки… Так вот …В этот раз я доплел аж до Гор, думал, может повезет, и я смогу обменять одежду на мясо козла, на свежее я конечно не рассчитывал, ну хоть какое-то хотелось раздобыть. Ходил я там, короче, целый день, торгаши они конечно отменные, если я обычно привожу домой мешок крупы и три лепешки, то там мне дали только крупу, и я еле-еле выторговал половину лепешки. Расстроился, конечно, не на шутку, уже смеркалось и, по-хорошему, надо было бы остаться там с ночевкой, страшновато идти в долгий путь ночью с такой поклажей.

- Но ты поступил как истинный козел и ….

-Хватит Брун, дай рассказать. Да, я решил идти, да и дома было пусто, думал, хоть к утру, но дойду, а то слишком тяжко будет маме, она и без того плохо себя чувствует в последнее время. Так вот… Иду я значит и, не дойдя до Рек, вижу под деревом темные очертания и небольшой огонек. Думаю, подойду погреюсь, перекинул мешок с крупой за спину, лепешку в потайной карман засунул, ну, и подхожу потихонечку, смотрю и вижу - лежат две туши с долины Рек, спят себе, похрапывают. А рядом добра, Брун, ты не представляешь… В повозке и мясо, и крупы, и лепешки, яблоки даже были, может еще что, но я уже не разглядел. Эти балбесы, видимо, тоже шли с Гор, подустали и решили отдохнуть, называется, хех. Я аж подпрыгнул. Ну, короче, обчистил я их, сам не знаю, как я это все дотащил до дома. Дюжину лепешек, восемь мешочков крупы, два козлиных бедра и целых шесть яблок. Юхууууу.

-Ну ты даешь Баст, это были наверняка люди Килота.

- Да, какая разница, Брун?!

-Они тебя точно не видели?

-Точно, точно… Не лежали же они и смотрели, как я утаскиваю продукты, будут теперь отрабатывать по меньшей мере закатов восемьдесят, а то – и все сто.

-Ну, дааааа – протянул Брун.

-Вот так вот! Теперь будет у меня время захомутать Франу. Ходить никуда в ближайшее время не буду.

- И как ты собрался ее захомутать?

-Брун, ты меня слышишь? Я говорю, два козлиных бедра и шесть яблок!Ты глухой что ли? Двух яблок, я думаю, будет достаточно, и она моя.

- А ну дааа, конечно. Ладно, Баст, поздно уже, пойду я, завтра на работу.

-Не завидуй, Брун, и тебе повезет.

-Да, да конечно – пробормотал Брун, выходя за калитку. Баст совсем неверно растолковал его внезапное желание уйти.

«Неужели так было всегда?» - думал Брун, проходя мимо дерева. В этот миг на его правом запястье из-под бахар еле заметно запульсировал какой-то свет, но Брун погруженный в мысли, этого даже не заметил.

-Да, да, наверное, надо попроситься в охотники, у меня получится, я справлюсь, и отцу не нужно будет больше никуда уезжать. И мама будет довольна и радостна. Брун отворил дверь дома, заполненного мраком, печь почти погасла, мама с Раяной уже спали. Брун тоже лег. Свет на запястье почти пропал, юноша закрыл глаза, в надежде увидеть сон, где все по-другому, и где так не было никогда.

Глава 2

Глава 2

Утро. Хмуро. Зябко. Видимо, всю ночь лил дождь. Наверняка, мать с сестрой пошли собрать травы для кровли. Брун покрывал крышу травой через каждые пять-шесть закатов. Зелень была сплошь болотная и сгнивала очень быстро. На столе его ждала еще теплая каша: мать позаботилась о том, чтобы сын не ушел на работу голодным.

Брун встал, слегка покачиваясь спросонья, дошел до печки, протянул руки к огню – тепло вызывало приятные чувства: сидеть бы у печи и смотреть на огонь… Парень поплелся к бочке с водой. Перед тем как умыться, склонившись над ней, он всегда некоторое время смотрел на свое отражение, как будто мог увидеть там что-то новое.

Но на него смотрел все тот же высокий, подтянутый, широкоплечий юноша, смуглолицый, с темными волосами по пояс, которые, по обычаю, собирались в высокий хвост на затылке. Глаза в воде не отражались, но Брун и так знал все про свои глаза – у всех даланов они были прозрачно-серыми, почти бесцветными, от чего взгляд казался совершенно опустошенным.

Как и много лет назад, Брун и сегодня не мог представить, что глаза могут быть другого цвета. В сказках, которые мать рассказывала ему в детстве, у даланов они были лиловые. Он даже не знал, что это за цвет такой, пока однажды на рассвете мать не привела его к заветному дереву, у подножия которого иногда прорастали мелкие цветочки.

- Вот это и есть лиловый цвет, Брун – объясняла мать.

Прежде чем плеснуть воды на лицо, Брун тщательно вымыл руки и похожие на клыки зверя кости на запястьях: у всех даланов с рождения на внутренней стороне рук, у основания кисти, прорастали по три кости, которые назывались бахары.

Брун, как и все даланы, от рождения был силен. Мальчики в долинах начинали трудиться уже с восьмого цикла, и постоянные физические нагрузки делали их крепкими и выносливыми. Конечно, не все могли похвастаться грудой мышц – этаким образчиком мужской красоты: лентяям и воришкам щеголять в этом смысле было нечем.

От дня рождения Бруна прошло уже двадцать четыре цикла, измеряемого закатами, и после каждого 258-го заката наступал новый. Никто из ныне живущих даланов, не знал, для чего вообще считать эти циклы, и почему именно 258 закатов составляли цикл. Единственным напоминанием о наступлении нового цикла была дикая боль в области бахар. Невыносимый недуг буквально скашивал даланов, и все в этот день оставались дома.

Брун натянул штаны, которые он выменял на рыбу, еще когда ему было 19 циклов, с тех пор они неоднократно чинились матерью. Парень надел рубашку, накинул сверху отцовскую мантию с капюшоном и вышел из дома.

Алмин как всегда поджидал у холма.

-Брун ты собираешься на работу дольше любой девчонки во всех шести долинах.

-Да, ладно тебе, вовремя же.

-Вовремя, вовремя… Слышал, что ночью было?

-Ночью я сплю, Алмин. Опять убили кого-то на пастбище?

-Нет, поинтереснее… Шептались, что кого-то с нашей долины забрали даланы Килота, так и не понял кого, уж больно спешил, в отличие от некоторых. Может, кто своровал чего, и за руку поймали?

Брун не сразу понял, о чем идет речь, он редко вслушивался в болтовню Алмина.

-Своровали говоришь?

-Ну, наверное,… А для чего еще в ночь забирать с постели? Провинился значит.

Бруна обдало жаром.

-Побежали, Алмин.

-Чегооо? Стой Брун….

- Они Баста забрали, бежим быстрее.

- Баста? Да, стой ты.

Брун бежал со всех ног, Алмин уж потерял его из виду, хотя и сам двигался довольно быстро.

Стоял гул, и все озлобленно что - то выкрикивали. Добежав, Брун протиснулся сквозь толпу и увидел Баста, лежащего на земле со связанными руками и ногами. Килот, закинув руки за спину, расхаживал внутри круга, где, кроме Баста, находились еще двое даланов. Оба стояли с опущенной головой – видимо, и им хорошо досталось от Килота. Брун было дернулся, чтоб подбежать к товарищу, но в этот момент единственный вельможа долины Рек поднял обе руки, призывая толпу замолчать.

- Этот далан украл почти весь наш обмен равный восьмидесяти дюжинам рыбы - начал Килот – это примерно весь наш дневной улов. Он украл еду у вас и у ваших семей.

Гневные крики возобновились, и Килот опять вскинул руки вверх, взывая к молчанию. Толпа умолкла, и Килот продолжил свою речь.

-Теперь из-за потери обмена и простоя, который у нас образовался, я не смогу платить вам примерно пять закатов. Я знаю, что ни у кого нет запасов, но и я ничего поделать не могу. Как прикажете мне поступить с этим вором?

- Да я взял всего пару козьих бедер, да дюжину лепешек, для обмена у вас там еще полная телега оставалась, - жалостно отозвался Баст.

- Молчать – вскрикнул Килот – Взял он? Где это видано? Так нагло обворовывать торговцев, у которых обмена на целое село?! Да, мы знаем и понимаем, что иногда нам приходится воровать, присваивать себе чужое, иначе не проживешь: или воровство, или смерть от голода. Но обворовать все селение, это непростительно.

Брун не мог поверить своим ушам, он дернулся, порываясь что-то ответить, но почувствовал, как Алмин сжал его руку.

- Молчи Брун, молчи, умоляю – прошептал сзади Алмин

- Я вынужден назначить наказание – заявил Килот – но я затрудняюсь, друзья, у меня слишком мягкое сердце, - это звучало издевательски, - Вот ты, Зогр, скажи мне, как бы ты наказал далана, который лишил еды твоего сына?

- Убить, убить, – вскрикнул Зогр, и вся толпа подхватила, – Убить его, давайте повесим, лишить его рук и ног, отрубите голову…….

Богач еще раз остановил поток ругательств, используя привычный жест: направленные вверх руки с развернутыми в сторону работников ладонями действовали на них магически – они замолкали моментально.

- Я конечно могу тебя оставить этим даланам, и они решат твою судьбу, –обратился он к Басту, – но я проявлю милосердие. В первую очередь, я, конечно, позабочусь о селении, о рабочих, которых ты обокрал. Я из личных запасов выделю пять мешков рыбьих голов и хвостов.

Толпа возликовала, приветствуя своего спасителя.

- На два заката должно хватить, – уточнил Килот, – после будете получать так же, как и всегда. Что касается тебя – обратился он к Басту – хорошо бы порубить тебя на части и кинуть в то грязное болото, где подыхает твоя мать, и откуда твой отец убежал за моря, чтоб не видеть твою грязную рожу.

Он говорил с такой ненавистью, как будто Баст украл все его имущество.

- Но у меня сли-и-и-ишком мягкое сердце, поэтому ограничимся одной рукой. Конечно, стоило бы отрубить тебе правую, но с одной левой ты не сможешь отработать свой долг.

- Какой долг? Вы же все забрали обратно – вскрикнул Баст.

- Какой долг и в каком он размере решаю здесь я, – сухо отрезал хозяин, – Что же касается вас двоих, – он перевел взгляд на провинившихся – вам в наказание урезаю жалование в два раза, чтобы дважды подумали, перед тем как засыпать ночью в чаще. А этому отрезать левую кисть чтоб отбить охоту воровать – кинул Килот и, казалось, собрался уходить.

Брун не сдержался.

- А кто не ворует, – крикнул Брун, – здесь все воруют, не так? Как можно так жестоко наказывать одного за то, что делают все? И кто ты такой, чтоб наказывать кого-либо?

Килот обернулся.

- Брун? Кто я такой? Воруют говоришь? А кто ворует? Может, поделишься со мной сведениями?

- Воруют все – громко повторил Брун, - во всех шести долинах все постоянно воруют друг у друга.

-Ты знаешь, кто конкретно ворует? Может, укажешь на кого-то из присутствующих? – Килот изображал недоумение, – Зорг ты воруешь?

- Нет, господин.

-Церн, может ты воруешь?

- Нет, господин.

- Кто тут у нас еще? Алмин, может ты воруешь?

- Нет, господин.

- Нет? Подумай хорошо, поддержи товарища, он уверяет, что все здесь воры.

- Я не ворую, господин.

- Так кто ворует, Брун? Мы ждем ответа.

Брун чувствовал растерянность, все стояли и смотрели на него с таким интересом, будто они о воровстве слышат впервые. Но юноша не нашел, что ответить.

- Кто я такой, чтоб наказывать? - продолжал Килот, – хорошо, давай я оставлю твоего товарища на милость тех, кого он обокрал, и посмотрим, что они с ним сделают.

- Он же обокрал только вас, можно подумать вы нам зарплату платите мясом козла или яблоками, никого кроме вас он не обворовывал.

- Молчать, – заорал Килот –Только меня? Я кормлю всю эту долину и еще по милости своей беру вас, грязных выродков, с этого болота, где есть только грязь и долбанное дерево, в которое вы кидаетесь, чем попало, вместо того, чтобы работать. И это называется только меня? – господин уже визжал, – укради он рыбу у Зорга или Церна его бы никто и не тронул, если б за руку не поймали, конечно… Сумел - украл, так у нас заведено, это тоже труд. Но обокрасть селение и остаться безнаказанным не получится.

Брун не знал, что ответить. Как будто все они стояли по горло в дерьме, но замечал это только он, остальные же делали вид, что никакого дерьма нет, они чистенькие, и вообще – все хорошо. Их устраивала такая жизнь.

- Ну, зачем отрубать кисть? Он все отработает, скажи Баст, ты же отработаешь?! – уговаривал Брун.

-Да, да – в сдавленном голосе Баста слышалась надежда.

- И что теперь? - развел руки в стороны Килот – все будут грабить телеги на дороге, не боясь наказания? Воры будут набивать себе животы, а наши дети будут голодать?

-Убить, убить, – опять заревела толпа, – давайте убьем, отрубить ему обе руки, сжечь его.

Килот не спешил поднимать руки и разворачивать ладони.

С каждым новым выкриком Бруна охватывало отчаяние, он уже понимал, что не в силах помочь товарищу.

Охваченный чувством безысходности, Баст понурил голову. Смириться с потерей руки было невозможно, без еды они с матерью протянут от силы три-четыре заката, и если не случится чуда, и не вернется вдруг отец, то смерть неминуема.

Басту развязали руки. Зорг и Церн, главные прислужники Килота, вызвались исполнить назначенное хозяином наказание. Зорг приволок пень, на котором разделывали рыбу, Церн крепко держал Баста, уложив руку на пень и перевернув ее ладонью вверх. Зорг прижал руку коленом в области предплечья и взмахнул топором.

Истошный крик, глухой звук упавшей на землю кисти. Церн пнул обрубок руки с тремя костями на запястье, рука покатилась в лужу, и застыла в жиже перемешанной крови и грязи. Раздался всеобщий гогот и ликование толпы.

Неужели так будет всегда…?

Глава 3

С того дня прошло 10 закатов. Каждый раз после работы Брун заходил к Басту, дверь обычно была заперта, и он оставлял рыбу на пороге. Сегодня получилось оставить еще и пол лепешки, правда, домой он придет почти с пустыми руками, но парень знал, что Басту и его матери еда сейчас нужнее.

Брун часто прокручивал в голове их последний разговор с Бастом.

- Знал только ты, Брун, я больше никому не говорил.

- Баст, но зачем мне рассказывать это все Килоту, да и когда бы я успел. Еще раз тебе говорю, от тебя я сразу ….

- Слышал я эту историю, Брун, на твоей роже была такая зависть…. Как я сразу не догадался, - выдавливал из себя Баст в истерике, – какой же я дурак.

- Но я же вступился за тебя!

- Вот как ты вступился, – Баст поднял левую руку, которая еще кровоточила, – и что теперь?

- Да пойми ты, – в отчаянии крикнул Брун, – я никому ничего не говорил, я услышал о том, что тебя забрали, от Алмина.

- У тебя еще хватило наглости притворяться перед Алмином, что ты ничего не знаешь, – уже без сил, поникшим голосом произнес Баст.

-Баст … - начал Брун, но друг резко его прервал.

- Не хочу тебя видеть, слышать, убирайся. Забудь сюда дорогу, нам ничего от тебя и от кого-либо еще, не нужно. Мы справимся сами, – он уже кричал, казалось – из последних сил. Его остановила мать. Она подошла к нему, опираясь руками о стол, приобняла за голову и тихо заплакала.

Брун ждал хоть какой-то поддержки от Фиды, та слыла мудрой женщиной, но видимо и она считала, что во всем виноват именно он. Оставаться и что-то доказывать не имело больше никакого смысла. Брун успокаивал себя тем, что пройдет несколько закатов, Баст остынет, подумает здраво и поймет, что напрасно обвинял своего товарища.

Он поднялся на пригорок перед домом, и почувствовал, как тяжесть сдавила сердце: что он скажет матери – ведь опять пришел домой с пустыми руками. И совесть мучала его уже не только из-за обещанного сестре яблока, семья почти голодала.

Раяна подбежала к брату.

- Бруууууууун, ты так долго. Ты стал опаздывать в последнее время, – возмущалась Раяна, излучая при этом радость, – если ты работаешь больше, чтоб принести мне яблоко, то не надо, я уже не хочу, правду говорю.

- Нет, сестренка, просто много работы, а яблоко я тебе принесу в день, когда тебе исполнится 9 циклов, осталось совсем немного, так ведь? – приободрил сестру Брун.

- Осталось 12 закатов. Но ты главное приходи пораньше. Ладно?

- Хорошо сестренка – улыбаясь, ответил Брун.

- Опять к Басту ходил? – спросила Брида, традиционно целуя сына в лоб.

- Да, ходил, мам, – ответ прозвучал уныло.

- И что?

- Ничего, дверь заперта.

- Брун, я не понимаю…

- Мам, ну, а как по-другому? Им нужна помощь, – перебил он мать.

- Я бы поняла, если бы у нас была еда и возможность им помогать, да и что тут говорить? Он украл, а виноват ты? Это неслыханно, ты им еду носишь, жизнь им спасаешь, а они даже дверь не открывают.

- Ну, откроют, не будут же они бесконечно так сидеть.

- Помогал бы так нам Баст, случись с тобой что-то сынок? – Брида старалась не обидеть сына вопросом? – Да, и еды нам не хватает, Брун. Раяна, детка садись, – женщина протянула дочери миску с горсткой крупы и куском рыбы.

- Все будет хорошо, ма, ты не переживай.

- Вот был бы здесь отец, жили бы и жили, всего бы хватало, и Басту помогли бы.

- Справимся, мам. Садись, вы кушайте. А я прилягу, устал очень.

- А поесть? Надо покушать.

- Килот сегодня расщедрился и в честь хорошего улова разрешил нам пожарить каждому по полрыбы, я сыт, мам.

- Килот ваш, - возмущенно кинула Брида, - оставил бы руку парню, и было бы все хорошо.

- Да уж, мам – еле слышно пробормотал Брун, проваливаясь в сон. Откуда-то издалека раздалось: «Спокойной ночи, сынок».

***

Баст занес принесенную Бруном еду в дом и вышел за калитку. Много закатов он вообще не покидал дом, но сегодня решил пройтись. Он давно не видел Франу, при мысли о девушке ему стало грустно; думать, что теперь, без руки, у него почти нет шансов ее засватать, было больно.

Переходя через пастбище, Баст пошел в сторону заросшего колючим кустарником пригорка, откуда открывался вид на дом Франы. Бывало, он проводил здесь долгие вечера, в надежде хоть мельком увидеть девушку.

Парень заметил какое-то движение во дворе дома: все семейство, отец, мать и дочери, вышли кого-то встречать. Баст видел, как Римми, младшая сестра Франы подпрыгивает от радости, пока родители приветствуют гостя.

- Кто же это? Алмин? Неужели это Алмин?! – Баст слышал стук собственного сердца, попытался сделать глубокий вдох, но воздух комом встал в горле. Он ринулся по направлению к дому, совершенно не задумываясь о своих действиях.

Римми играла в беседке, она первой увидела Баста.

- Ты ей больше не нравишься, Баст, ей теперь нравится Алмин. Он принес нам целую ногу козла, лепешек и яблоко мне подарил. Он теперь к нам каждый день ходит и еду приносит. Папа сказал, что они скоро станут мужем и женой, а раньше он его не любил. Франа папе говорила, что Алмин обязательно принесет мясо и будет хорошо за ней смотреть, а папа постоянно ругался и не разрешал ей с ним видеться.

Уцелевшей рукой Баст крепко сжимал колышек, выпирающий из деревянной ограды. До него еле-еле доходило сказанное Римми. А девочка продолжала лопотать. Она сообщила, что Алмин стал ходить к ним совсем недавно, приносил много еды, и родители примирились с выбором дочери. На вопрос Баста о том, когда Алмин пришел к ним впервые, Римми быстро и четко ответила: «Десять закатов назад».

- И ты так хорошо запомнила, что именно десять закатов назад?

- Нееее… Это Франа так сказала сегодня, что десять закатов хватило, чтобы уговорить отца отдать ее за Алмина.

Все стало понятно: Алмин и Франа могли видеть Баста в ту ночь, он с поклажей возвращался домой окольной дорогой, которая хорошо просматривается из дома Франы. Открывшаяся правда не принесла Басту облегчения. Да, его предал не Брун, а Алмин. Килот, видимо, щедро отблагодарил за донос, раз Алмин уже столько времени снабжает семью Франы едой.

Брун почувствовал сильный голод - последний раз он съел горсть варенной крупы вчера утром. Силы иссякали, а работа никак не заканчивалась. Брун прошел в хлев, чуть не задев копье с наколотой на него кистью Баста, уже почерневшей и мало чем напоминающей человеческую плоть. Так Килот воспитывал своих работников: отрубленная конечность служила назиданием, напоминала, так сказать, что воровать плохо. И самое удивительное, что этот урок приносил плоды: рыбьих голов и хвостов заметно прибавилось.

- Когда Баст начнет выплачивать мне долг?

Брун обернулся, Килот с Зоргом стояли у него за спиной.

- Мне откуда знать, – ответил Брун.

- Ты же ходишь к нему каждый день после работы, - усмехался Килот.

- Я всего лишь отдаю еду.

- А сам что ешь? Гнилую траву, небось, ее у вас в болоте хватает, - не унимался хозяин.

- Может и траву – небрежно кинул Брун.

- Передай своему другу, пусть поспешит с возвратом долга, а то может еще одной руки лишиться – некоторым понравилось отрубать конечности, ждут – не дождутся момента, чтобы повторить удовольствие, – Килот, с лица которого не сходила язвительная улыбка, кивнул в сторону Зорга. Тот моментально отреагировал, взмахнул топором и выдал истошный крик, пародируя Баста. Это вызвало всеобщий смех, на утеху хозяину.

- Каков размер долга? - спросил Брун

- Каков размер, тебя не касается, ему и жизни не хватит расплатиться.

- Да, с одной рукой он вряд ли справится.

- Думать надо было головой, а не желудком.

-Да? И кто из вас знает, как это делается? – огрызнулся Брун

Килот в плотную подошел к Бруну:

-Тебе я, Брун, руки рубить не буду, уж больно хорошо работаешь, но язык однажды отрублю непременно, - Килот отвернулся и, уходя, добавил, – Передай этому калеке чтоб завтра был здесь к началу работы.

Получив заработанное за день, Брун отправился к Басту. Он раздумывал над тем, как же ему достучаться до друга, как сообщить о происходящем и о том, что Килот ждет его завтра.

Увидев издали, что в доме горит свет, а дверь приоткрыта, Брун насторожился. Он подошел к двери, и не успел еще заглянуть внутрь, как услышал:

-Брун?! Проходи.

- Здравия вам – поприветствовал Брун Фиду, испытывая облегчение.

Баст с матерью сидели за столом. Его, кажется, ждали к ужину: на столе лежали три тарелки, на каждой – нетронутый кусок рыбы.

- Проходи, садись, покушаем вместе - пригласил Баст.

Брун удивился, но к столу присел.

- Ты нас прости, сынок – начала Фида.

- Не стоит… – Брун смутился.

- Еще как стоит- перебил его Баст.

- Спасибо тебе за еду, Брун. Если бы не ты, мы бы не выжили, – продолжила мать Баста.

- Ты, наконец понял, что я был не при чем?

- Ну… скорее, мне помогли понять.

-Ты узнал, кто тебя выдал?

- Отложим пока разговор, рыба остывает, поедим сначала, - Фида подвинула тарелку ближе к Бруну.

С ужином расправились очень скоро, и Баст выложил Бруну все, что увидел и услышал накануне. Брун где-то внутри себя понимал, что скорее всего так оно и было, но он не хотел открыто поддерживать версию Баста: тот мог натворить глупостей и навлечь на семью еще большие беды.

- Я, конечно, понимаю, что тебе все это не приятно, и Алмин, что говорить, повел себя очень плохо, но какое отношение это имеет к тому, что тебя кто-то заметил?

- Мам, вот он всегда так, - пожаловался Баст, - какие еще нужны доказательства? Все и так понятно. Тебе же понятно, мам?

- Да, сынок – ответила Фида с грустью в голосе и тяжело вздохнула.

- Баст, ну я понимаю, что ты злой на него из-за Франы, но это не означает, что именно он донес на тебя Килоту.

- А откуда у него еда? - не унимался парень, - За что-то значит вознаградил его ваш этот владыка рек и рыбьих хвостов.

- Килот? Да, он жмот каких свет не видывал, он бы так не расщедрился.

- Откуда тебе знать? Ты уже доносил ему на кого-то? Может, он не жалеет еды для доносчиков.

Брун решил перевести разговор на другую тему, сообщив, что Килот ждет завтра Баста и требует возвратить долг.

- Долг? Нет у меня никакого долга, так ему и передай.

- Баст, он это так не оставит.

- А что он сделает? Еще руку отрубит? В этот раз я буду наготове, пусть попробует сунуться.

Было понятно, что этот разговор ни к чему не приведет. Брун сообщил Басту, что завтра отправится в «Темную долину» на поиски работы, поблагодарил Фиду за ужин и поспешил домой. Ему несмотря на очевидность никак не хотелось верить, что Алмин способен на такое предательство, но многое в его поведении в последнее время стало для Бруна более понятным, в том числе, и то, почему он постоянно избегал встречи с ним.

Глава 4

Одна только мысль о предстоящем походе в Темную долину доставляла Бруну столько радости, что он в течение всего дня пребывал в приподнятом настроении. Ему было приятно думать, как он обрадует маму, сообщив, что его приняли на работу охотником, и представлять лицо сестры, которой, он наконец, приносит яблоко. Он даже не был уверен в том, что его примут на работу, но сама вероятность уйти от Килота и зарабатывать на порядок больше окрыляла и вдохновляла.

Ближе к концу рабочего дня Брун услышал какой-то шум, до него доносились обрывки громкого разговора. Ритс и Керн что-то бурно обсуждали с парой работников из их долины: разговор порой переходил в крик, но они не ругались, наоборот – словно подбадривали друг друга.

Брун сначала насторожился, но тут же решил, что ему сейчас точно не до них. Он уложил в заплечный мешок заработанную еду: двух рыб должно было хватить на пару дней.

Солнце уже спускалось к горизонту. Пора трогаться в путь. Из Начала в охотничьи угодья шла проторенная и вполне безопасная тропа, но Брун хотел сэкономить время и поэтому выбрал дорогу напрямую из Рек, через лес.

- И что там Баст? - послышалось сзади.

Килот стоял в типичной для него позе, скрестив руки на груди.

- Я же сказал, ему не здоровится, причина вам известна, поправится и вернет весь долг.

- У долга есть свойство расти.

- Жаль, что у руки нету такого свойства.

- Опять язвишь?!- ухмыльнулся Килот - не долго осталось. И когда будешь со своим другом ползать передо мной на коленях, не говори, что я не предупреждал.

- Не скажу, – бросил парень через плечо и двинулся в сторону леса.

Сумерки сгущались. Шел сильный дождь. Мгла сливалась с деревьями, и Брун почти ничего не видел перед собой. Проклиная все на свете и, в первую очередь, самого себя, он пробирался почти на ощупь. Если в начале пути еще виднелась какая-то тропа, то сейчас все было размыто: юноша уже не понимал, в какую сторону идти.

- Вот и устроился охотником, дурак. Ну, пошел бы по нашей долине, уже дошел бы, наверное – злился на себя Брун. Он ругал себя за то, что на радостях не взял даже факела, вся поклажа – рыба, да наконечник от копья.

Парень промок до нитки и дрожал от холода. Ливень не унимался, что еще больше снижало видимость: он постоянно натыкался на корни деревьев, но упорно продолжал идти.

- Кажется свет, - Брун увидел впереди еле заметное свечение.

Парень почувствовал сильный прилив радости от того, что он, кажется, дошел, наконец, до какого-то пристанища: сердце просто выпрыгивало из груди. Но при мысли, что ему только кажется, будто он видит свет, Брун ощутил, как сердце стало биться еще быстрее.

Юноша ускорил шаг, но чем ближе он подходил, тем очевиднее становилось, что это, действительно, свет, но он исходит не от огня. Замедлив шаг, путник осторожно продвигался к месту свечения, с удивлением отмечая, что высокие деревья озарены почти до макушек. «Что это, откуда такой свет?», - вопросы теснились в голове, вызывая невероятный трепет.

Преодолевая волнение, Брун сделал еще пару шагов и увидел перед собой животное. Парень притаился за деревом. Трудно сказать, чего он боялся больше: спугнуть неизвестное существо или подвергнуться его нападению. Зверь стоял на небольшой поляне и казался недвижимым, признаки жизни подавала лишь его голова, которая была опущена и обращена в сторону, противоположную от места, где прятался Брун.

Парень рискнул приблизиться: какая-то неведомая сила влекла его, так хотелось разглядеть животное вблизи. Он вышел из-за дерева, сделал еще несколько шагов, и именно в этот момент неведомый зверь поднял голову и посмотрел прямо на него. Он слегка отпрянул. Сердце стучало так, что отдавалось звоном в ушах и голове: перед ним стоял огромный олень, и первое, что бросилось в глаза – могучие ветвистые рога и копыта животного излучали яркий свет.

Далан на мгновенье просто забыл, где он, и кто он? Дождь, лес, олень и невероятное свечение словно застыли во времени. Это было завораживающе и очень страшно, но та красота, которая проявилась сейчас прямо перед его глазами, казалась сильнее всего, что когда-либо видел или мог себе представить Брун. Он никогда раньше не встречал оленя, но знал о нем из рисунков матери и сказок, которые она рассказывала ему в детстве.

Преодолевая оцепенение, парень сделал шаг навстречу оленю. Животное спокойно приблизилось. Брун вдруг понял, что совершенно не испытывает страха, хотя олень стоял к нему почти вплотную; они смотрели друг другу прямо в глаза. Далан неуверенно, испытывая робость, приподнял руку; олень взмахнул головой, как бы одобряя желание прикоснуться к нему. Брун погладил оленя и в тот же миг почувствовал, как по телу прокатились мурашки, бахары на запястье Бруна начали светиться также, как и рога оленя.

Вдруг что-то тяжелое пролетело над ними, послышались крики. Брун обернулся на голоса.

- Попал?

- Эээээхххх!

- Кидай следом.

Парень моментально присел: понял, что идет охота, и следующее копье может попасть в него; он озирался по сторонам, надеясь поймать свечение, но уже ничто не напоминало о недавнем присутствии оленя. Далан взглянул на костяшки, свечение на руке почти пропало…

*

- Пошли Ритс, – устало произнес Керн, – пора домой

- Ты спрятал головы? - шепотом спросил Ритс.

- Да, спрятал я твои головы.

- Ага, я надеюсь в этот раз мы их сможем найти.

- Ты мне это всю жизнь припоминать будешь, – возмутился Керн.

- За такое я тебя и после смерти в покое не оставлю.

Ритс и Керн уже подходили к хлеву, Зорг преградил им путь.

- Куда вы?

- Заберем рыбу и домой – проговорил Керн.

- Не будет сегодня рыбы.

- Почему это? - взъерошился Ритс

- А вы спросите у калеки с вашей Долины, пока у него долг перед Килотом, никто из вашей долины еду не получит.

- Чегооооо? Мы то тут причем, Зорг? Мы же не будем за него долги отдавать.

- Так заставьте его отдать, - ухмыльнулся Зорг - ваши проблемы.

- А почему Бруну можно, а нам нельзя? Он же тоже из нашей долины, а вот ушел и рыбу прихватил, мы видели, - Ритс возмущался, показывая рукой в сторону удаляющегося Бруна.

- Его это не касается – бросил Зорг, – Все, слишком много вопросов.

- И что будем делать? – поворачиваясь к Ритсу, спросил Керн.

Тот стоял красный от злости. Он недолюбливал Баста, но еще большую ненависть испытывал по отношению к его матери.

Когда-то в юности он был в нее по уши влюблен.Все подпирал калитку у дома Фиды, в надежде получить ее расположение, но та его всегда отвергала и, в итоге, предпочла отца Баста. Даже после того как Фида связала свою жизнь с другим и родила Баста, Ритс не упускал возможности при встрече напомнить ей, что он все еще влюблен и очень хочет быть с ней, но все попытки были отвергнуты. Прошло уже много циклов, и одержимость Ритса переросла в ненависть. Когда он создал свою семью, Фида конечно забылась, но рана, нанесенная его самолюбию, сидела занозой в голове, вызывая дикую ярость всякий раз, когда он вдруг вспоминал прошлое.

А я говорил этой шлюхе, что Баст ее до добра не доведет, - почти про себя проговорил Ритс.

- Что ты сказал – спросил Керн?

- Пора нам говорю, собирай всех, покажем этому ублюдку, каково нас без еды оставлять, - зло прошипел Ритс.

Они собрали даланов из Начала и двинулись в свою долину. Голод, ярость и общий враг в лице Баста объединили их.

Когда разъяренная толпа подошла к дому Баста, вся долина уже знала, что произошло. С массой смешались уже и те жители, кто не работал в Реках, включая женщин с детьми, но подгоняемые голодом они примкнули к сборищу.

- Ба-а-а-ст, - крикнул Ритс, - Ба-а-а-а-ст, выходи.

Он еще пару раз выкрикнул имя парня, дверь дома медленно отворилась, вышла Фида.

- Где твой сын? - небрежно спросил Ритс.

- Его нет, – отозвалась Фида, - а что случилось?

- Случилось то, что мы из-за него остались без еды, - завопил Керн.

- Он все эти дни был дома, ушел только недавно, перед закатом, не мог же он что-то натворить за такое короткое время.

- А он все натворил, когда решил обокрасть Килота и теперь не возвращает долг, а голодать из-за этого должны мы?

- Он все вернет. И я помогу. Я завтра же приду к Килоту и поговорю с ним.

- Завтра? - удивленно воскликнул Ритс – а сегодня чем прикажешь питаться?

- Хватит болтать, зайдите домой и заберите все, - раздался голос из толпы.

- У нас ничего нету, - повышая голос, воскликнула женщина.

- Это мы сейчас проверим, - решительно заявил один из работников, оттолкнул хозяйку и ворвался в дом.

Фида растерялась, она не понимала, что ей со всем этим делать.

- Как мы можем знать, что твой сын вообще вернется? – напирал Ритс.

- А куда ж он денется, Ритс? – голос женщины дрожал, - Они с Бруном пошли в Темную долину устраиваться на работу.

- С Бруном? Ему то, в отличие от нас, еду дали, - проворчал работник, выходя с пустыми руками из дома, – здесь ничего нету, Ритс.

- Я завтра же поговорю с Килотом, и он заплатит вам, я сама буду работать у него и отдавать долг, – Фида пыталась хоть как-то успокоить обозленных даланов.

- Нет уж, – проговорил сквозь зубы Ритс, – Хватай ее, Керн.

- Зачем? – удивился тот.

- Затем, что нельзя оставлять это все безнаказанным. Из-за ее сына добрая половина долины будет голодать до завтрашнего заката, и то, только в том случае, если у нее получится договориться с Килотом, в чем я сильно сомневаюсь.

- Да, надо ее наказать, – раздалось из толпы.

- Пусть будет уроком сыну.

- На крик матери может быстрее прибежит. Пару ударов плетью ей точно не помешают, - обстановка накалялась.

-Шевелись, Керн, – яростно воскликнул Ритс.

Керн подошел к Фиде, схватил ее за руку и потащил. Та пыталась отдернуть руку и убежать, но тщетно. Керн вывел ее за калитку. Ритс схватил женщину за плечо и сильно толкнул вперед, она не удержалась и упала плашмя; толпа возликовала. Жена одного из работников, на руках которой был совсем еще маленький далан, подбежала к лежащей Фиде, наградив ее пинками и плевком.

- Так мы ее не довезем до поля, – ухмыльнулся Ритс, - Вставай и пошла.

Толпа разрасталась, злое ликование становилось все громче. Они дотащили Фиду до поля, кто-то сзади ударил ее в спину, она опять упала, даланы налетели на нее со всех сторон. Били несчастную в основном женщины: проклятия сменялись плевками. Все та же жена работника схватила Фиду за волосы и стала тыкать ее лицом в землю.

- Жри, шлюха, спасибо скажешь твоему сыночку, - вопила она.

Бедняга пыталась отползти, украдкой она смотрела на столпившихся, в надежде, что ей кто-то поможет, но таковых не нашлось. На поле собралось почти все селение, стоял шум, гвалт, раздавались призывы наказать, убить.

- Несите веревку, – приказал Ритс, - Керн хватай ее.

- Слушай, может хватит? Не будем же мы ее убивать.

- Не будем убивать? – громко спросил Ритс, – Мы будем ее убивать? – обратился он к толпе.

-Наказать

-Убить

-Сжечь

Кричали все, даже те, кто понятия не имел, что произошло.

Фиду привязали к дереву. Рядом с ней в землю вставили два факела, чтоб ее было видно издали.

- Я начну, – вызвался Ритс, - а потом делайте с ней, что хотите.

Он взял копье, разбежался и метнул в сторону Фриды. Копье вонзилось в землю в паре сантиметров от ног женщины.

Работники Килота стояли в стороне, разъяренная масса состояла по большей части из даланов, не имеющих к этой истории никакого отношения. Вместе с проклятиями в Фиду летело огромное количество камней, никто не остался безучастным к этой казни, их не останавливало даже то, что женщина почти не подавала признаков жизни. Ее тело превратилось в сплошное месиво и казалось бесчувственным, только по редким хрипам можно было понять, что она еще жива.

Еще какое-то время даланы продолжали кидать камни в изуродованное тело, но уже без особого азарта. Выплеснув ярость сполна, народ стал расходиться.

Ритс подошел к тому, что осталось от Фиды, он торжествовал - она была уже мертва. Мужчина присел на корточки перед ней.

- А, я тебе говорил, – прошептал он, – а ты не слушала меня, мерзкая тварь. Где теперь твой муж? Где он? - вскрикнул Ритс, - Где твой сын? Только я здесь, только я.

Ритс развязал веревку, толкнул ногой упавшее тело. Оно покатилось вниз со склона и замерло у подножия холма того самого дерева.

Глава 5

- Что это было? Асан ты это видел?

- Видел, видел – прозвучало в ответ.

- Что это было? Козел? Ну, не бывает таких огромных козлов. Да, и что за рога такие? Светящиеся какие-то… - продолжал сыпать вопросами попутчик Асана.

Охотники подошли ближе к тому месту, где еще совсем недавно стоял олень.

- Кто ты? – спросил тот, которого второй называл Асаном.

- Брун.

- Что ты тут делаешь, Брун?

- Я …шел в сторону охотничьих угодий, – немного растерянно ответил Брун.

- Далековато ты забрел, здесь поблизости нет охотничьих угодий.

- Я заплутал. Вышел с долины Рек на закате и сбился с пути.

- Немудрено. С долины Рек к базе охотников можно дойти только по еле заметной тропе, и то - если много раз по ней уже ходил. Ты очень сильно рисковал. То, что сюда добрался, уже чудо.

Брун отмалчивался. Он понимал, как нелепо выглядит, словно потерявшийся ребенок. Для него сразу стало понятно, что Асан в этой двойке – главный, он охотник, а его спутник, скорее всего, еще ходил в учениках, выполняя обязанности помощника.

- Что это было за существо, Брун? – как бы требуя ответа, спросил Асан.

- Я не знаю …Увидел свет, пошел на него, думал, что дошел наконец до угодий, а тут такое...

- Как не знаешь? Ты же чуть не в обнимку с ним стоял.

- Да, не уверен я… Похож на оленя, – колеблясь, ответил Брун. Он опасался насмешек: олени, о которых даланы знали только из легенд, считались мифическими существами. В реальность их существования невозможно было поверить.

- На оленя? - удивленно воскликнул Стин, - Ты что сказок начитался? Оленя, говорит, – парень явно забавлялся.

- Ладно, Стин – подытожил Асан, не обращая внимания на его ухмылки – Пора обратно в угодья. Ты с нами, Брун?

- Да, да конечно – поспешил Брун.

- Не распускай язык об увиденном – почти приказал Асан, обращаясь к Стину, – И ты, Брун, помалкивай, – он сбавил тон, и его слова прозвучали очень тихо, словно - по секрету. Брун кивнул в знак согласия.

Ему казалось, что с того момента, как он покинул «Реки», прошло очень много времени. Но ночной мрак оставался все таким же густым, разве что дождь прекратился.

Асан оставлял впечатление замкнутого и несколько угрюмого человека, но почему-то он вызывал у Бруна доверие. Оказалось, что до угодий предстоит идти еще достаточно долго. Охотник заметил, что путь становится короче и легче в беседе. И юноша из «Начала», который прежде казался скованным и медлительным в своих ответах, постепенно избавлялся от напряжения, рассказывая Асану о том, что его привело в Темную долину. Брун как будто почувствовал необходимость выговориться: он рассказал о Килоте, о Басте, о том, как мечтает добыть сестре яблоко, и о многом другом, что всегда его волновало, но никогда не выходило наружу, да и кому ему было рассказывать о жизни в «Начале»: свои – сами знали, а у чужих – свои печали.

Охотник слушал Бруна с неподдельным интересом, иногда задавал вопросы, что-то для себя уточняя. Он признался, что сам родом из Долины начала, но уже много циклов не посещает родные места. Его домом стала «Темная долина».

Троица приближалась к охотничьим угодьям. Внушительных размеров поляна в самой гуще леса вмещала несколько десятков хижин. Большинство жилищ имели добротный вид, и создавалось впечатление, что для многих обитателей домов угодья стали постоянным местом проживания. Это ощущение усиливалось свечением огня из окон и каким-то необъяснимым чувством уюта, который вызывало это место. Брун поймал себе на том, что в «Начале» он никогда не испытывал ничего подобного. Но для многих это место оставалось просто охотничьей базой.

- Я в общий зал пойду, посмотрю, у кого какие успехи, – объявил подмастерье и направился к самой большой хижине, расположенной в центре селения.

Асан объяснил Бруну, что почти всегда после охоты мужчины собираются в общем помещении, рассказывают, как прошел день, что случилось во время охоты, травят байки, словом, коротают время перед сном. Он добавил, что сам не очень любит эти сборища, и предпочитает проводить время в одиночестве.

Брун не сразу заметил хижину Асана, расположенную чуть на отшибе. Подход к жилищу загораживали два широкостовольных дерева с густыми ветвями.

- Пойдем, Брун, угощу тебя горячим отваром, а то уж слишком изможденным ты выглядишь.

Они вошли в хижину, внутреннее пространство которой оказалось разделенным на два уровня. На нижнем уровне располагалась комната с печью, а на втором, судя по всему, было место для сна.

- Растопи печь, парень. Поленья лежат там же, рядом с печкой. Я пока спущусь в подвал, у меня оставался небольшой запас козлятины.

От растопленной печи по комнате разливался свет, и она стала выглядеть намного приятнее. Брун осмотрелся: в центре помещения находился массивный стол и несколько широких низких скамеек, покрытых шкурами животных. После долгого пути так и хотелось на них прилечь и впасть в сладкую дрему.

Асан вскоре вернулся, Брун даже не услышал его шагов. Юноша, наконец, увидел охотника при свете. Перед ним предстал довольно высокий и крепкий далан: длинные черные волосы туго собраны на затылке и заплетены в косу, густая борода покрывает лицо почти до глаз; в тусклом свете бахары на запястьях кажутся почти красными. Видимо, ими охотники добивают жертву, и они красные – от крови, подумал Брун.

Он почему-то уперся взглядом в котел, который нес в руке Асан. Котел слегка покачивался, из него выплескивалась вода, оседая невидимыми каплями на дощатом полу.

- Как тебе удалось так близко подобраться к оленю, Брун? – внезапно спросил Асан, подвешивая котел с большим куском козлиного мяса внутри над огнем.

- Я просто сделал шаг к нему и все. Подбирался тихо, с опаской, я все-таки не знал кто это, а потом все получилось как-то само собой, – ответил Брун, поймав себя на мысли, что ему не очень хочется говорить о встрече с оленем. То волшебное ощущение, что возникло в момент прикосновения к животному, будто убывало с каждым сказанным словом. Словно это было что-то очень личное, интимное, вызывающее трепет; что не было еще осознанно и прочувствованно в полной мере, из-за чего хотелось, чтобы это подольше оставалось только твоим.

– Это был все-таки олень? – спросил Брун, услышав, как сильно забилось его сердце в ожидании ответа.

- Да, это был олень. Так близко я увидел его впервые в жизни. Раньше не видел и не слышал, чтобы кто-то так близко мог подойти к оленю, но на нашем материке нет далана, который бы верил в его существование. Но я верил, я знал, и не только потому, что несколько раз видел проносящиеся блики света…

Асан резко прервался, и договорил минуту спустя:

- И тут… Ты стоишь, поглаживаешь огромного оленя… так просто как-то…

- Мне и самому не верится.

- А свечение у тебя на запястье? Что это было?

Бруна обдало жаром - он как будто забыл об этом. Свет на его руке в тот момент на фоне захватывающего зрелища показался чем-то незначительным, но сейчас одно лишь воспоминание вызвало всплеск эмоций.

Молодой далан не знал, что ответить охотнику. Он бормотал что-то о том, что сам ничего не понимает, что все произошло спонтанно и быстро, и непонятно, и необъяснимо.

- Этот миг казался прекрасным, и все вокруг – тоже, - Брун говорил сбивчиво, силясь вспомнить все до мельчайших деталей, но какой-то цельной картины не возникало, и парень словно впал в ступор: уставился в одну точку и замолчал.

Асан слушал юношу очень внимательно, стараясь не пропустить ни слова, ни жеста. Когда он понял, что Брун действительно ничего больше не может добавить к сказанному, спокойно и твердо произнес:

- Никому об этом не говори, слышишь?

- Да, да. Никто и не поверит, да и кому это нужно?

- Ну, одного далана, кому это нужно, ты нашел. А тебе самому это нужно, Брун?

- Мне кажется, что в моей жизни произошло что-то самое важное, но почему мне так кажется, я сам не понимаю…

- Значит, я тоже нашел тебя, - сказал Асан в задумчивости, чем только усилил смятение и растерянность Бруна.

Оба замолчали и некоторое время сидели в тишине, которую нарушил Брун, услышав давно забытый запах крепкого мясного отвара. Аромат вареного мяса вывел его из оцепенения, он сразу почувствовал невероятный голод:

- Кажется, готово, - радостно сообщил он, сдвинув в сторону крышку котла и ткнув в варево деревянным половником.

- Налей отвар в миски, а я разделаю мясо, – щедрость и гостеприимство, которые демонстрировал Асан, вызвали бы недоумение у любого далана, но только не у Бруна, подобное поведение он воспринимал как совершено естественное, словно по-другому и быть не должно.

Новоиспеченные товарищи молча наслаждались трапезой. Когда почти все в мисках было съедено, охотник спросил гостя:

- Что ты знаешь про руны?

- Не более того, что описано в детских сказках, как, впрочем, и про оленей я знаю из тех же сказок, – ответил Брун, улыбаясь.

- А что, если это не сказки, и они существовали на самом деле?

- Еще вчера я бы ни за что не поверил, - парень колебался, - но после увиденного…

- Нужно, Брун, нужно поверить, – создавалось ощущение, что Асан пытается начать важный разговор, или сообщить какую-то тайну, -У меня сохранились рукописи, которые написаны более 800 циклов назад, и это не сказки Брун, тебе нужно их прочитать.

- 800 циклов назад?! – Брун не знал, как ему реагировать на эти слова, - Там сказано что-то про оленей?

-Там сказано, как жили наши предки.

- И как же?

- Вот ты рассказал мне по дороге историю своего товарища, которому отрубили руку, – начал Асан, - давай подумаем, почему это произошло. Он крадет чужое имущество, потому что голоден. Голоден! Почему нам не хватает еды? Ты не задумывался Брун? Да, Долина Начала – самая бедная, но рыбы в реках хватит, чтобы накормить всех даланов, как зверей в лесах, как зерна в Долине земли. Артель лодочников на западе могла бы жить безбедно, потому что мореплаватели за одну лодку отдают полугодовой запас продуктов. Даже в «Начале» даланы не изнывали бы от нехватки еды, потому что только там растет каварила, из которой женщины плетут одежду для жителей всего материка. Но нет! В каждой долине есть свой Килот! Кто и когда решил, что все, что растет, плавает, бегает в долинах, принадлежит «килотам» ?! А они поражены алчностью, они кормят своих волков лучше, чем своих работников. Разве они в состоянии съесть столько, сколько забирают? «Килоты» пожирают все, опираясь на собственную власть, укрепляя эту власть насилием над людьми. Каждый хочет быть властным и управлять, каждому хочется быть и казаться важнее остальных, хочется, чтоб толпа восторгалась им и зависела от него. И на этих столпах Брун, – выдохнул Асан, – мы живем уже более 500 циклов.

- А на каких столпах мы жили раньше?

- Твой друг остался без руки, – не обратив внимания на вопрос Бруна, продолжал Асан, – и что ты думаешь, он собирается делать дальше? Я почти уверен, что ничего, кроме мести у него в голове нет. Предположим, что он отомстит Килоту, сожжет его дом или убьет его. Что будет дальше? Сын Килота или какой-то верный слуга решит отомстить твоему товарищу, и это будет длиться вечно. И все это - Зло! Достаточно кинуть первый камень, и камнепад не остановится, зло будет расти, становясь все массивнее и жестче.

Бруну не хотелось перебивать Асана, да и о чем спрашивать, ведь он сам постоянно думал над тем, что зло не должно оставаться безнаказанным, но одно наказание всегда влечет за собой следующее, и как остановить этот поток, не знал никто.

Охотник задумался и совсем помрачнел:

- Мой дом в «Начале» сожгли даланы Вирда с Долины Гор после того, как я убил пару горных козлов на его территории. В тот момент я не мог поступить иначе, мой ребенок умирал от истощения, счет шел на часы, а разрешения я мог вообще не дождаться, - Асан остановился, видно было, что ему очень сложно рассказывать о случившемся, – Они… Они сожгли дом, в котором оставили связанными мою жену и сына, которому только исполнилось 5 циклов. Я живу ради мести, – признался Асан, - я просто не вижу другого смысла жить.

Каково это - жить ради мести и знать, что это проявление того самого зла, которое лишило тебя семьи, - подумал про себя Брун.

Внезапно дверь в хижину отворилась, вошел помощник Асана.

-Эй, Брун, есть у тебя знакомый калека по имени Баст.

Брун привстал

-Да… а что?

Вместо ответа Стин кивком головы пригласил гостя внутрь.

-Баст? Ты как тут оказался?

- Да я посоветовался с мамой и решил, вместо того, чтоб отдавать долг этому жирдяю, помочь тебе тут, может, хоть что-то заработаю, все лучше, чем дома сидеть.

Брун взглянул на Асана: все-таки он тут хозяин. Тот велел принять товарища, накормить оставшимся в котелке мясом с отваром, и со словами, что все вопросы обсудят завтра, пожелал всем доброго сна и поднялся по массивной лестнице на второй уровень. Асан ушел спать на второй этаж, помощник расположился на одной из лежанок рядом с печкой.

Баст прильнул к миске: «Э-х-х-х, чувствую, заживем мы здесь».

Вскоре и они улеглись на лавках, укутавшись в шкуры

Глава 6

Как только Алмин услышал о расправе, которую Ритс устроил над Фидой, он поспешил на пастбище. Его разрывало на части от боли и отчаяния. Парень еле держался на ногах: от чувства охватившего его бессилия все тело обмякло и, казалось, он не может даже закричать. Ему не хватило смелости вмешаться в происходящее и попытаться спасти мать товарища. Съедаемый совестью и обездвиженный он упал на колени, уткнувшись головой в землю, уже не в силах смотреть на то, как даланы терзали невинную женщину.

Через пару минут он заставил себя поднять глаза.

Алмин видел, как излившая гнев и ненависть толпа стала редеть, видел, как Ритс, утолив жажду мести, злорадно выкрикивал что-то над безжизненным телом женщины. Он понимал, что должен успеть спасти хотя бы тело: несколько даланов – трупоедов уже шастали поблизости. Как только Ритс ушел, Алмин кинулся к лежащей Фиде, но пара изгоев уже была у тела, они отрывали куски плоти, спешили, видя несущегося на них Алмина. Тот подбежал, свалил одного ударом ноги в переносицу, а напавшего сзади перекинул через плечо и ударил по лицу костями, почти разорвав щеку. Нападение шакальего племени удалось предотвратить: было понятно, что Алмин убьет любого, кто попытается приблизится, и изгои ретировались.

Шел сильный дождь. В кровавой грязной луже лежало растерзанное тело Фиды, изуродованное до неузнаваемости. Алмин снял с себя накидку, накрыл тело и сел рядом. Дом Баста сожгли, и нести Фиду было некуда. Парень понимал, что ему остается только одно: сидеть и сторожить тело до прихода друга. Отлучаться с пастбища тоже нельзя было, чтоб не разминуться с товарищем, да, и трупоеды могли вернуться.

Ждать пришлось долго. Алмин вспомнил детство. Фида всегда их подкармливала, ведь она была лучшей вязальщицей в селении и неплохо зарабатывала, пока руки не перестали ее слушаться. А ведь однажды она просто так подарила ему рубаху, и не взяла за это даже пол лепешки, она всегда жалела Алмина, который жил хуже своих товарищей, ведь он рос без отца. От этих воспоминаний парню стало еще хуже, он понимал, что к гибели этой доброй и невинной женщины и он приложил руку.

Килот просто рассвирепел, когда поймал Алмина на воровстве, и прямо заявил, что наказание будет жестоким: в лучшем случае парень лишился бы работы, в худшем – руки. Да и долг бы повесили такой, что жизни не хватило бы расплатиться. И тогда – прощай, нормальная жизнь, прощай, Франа. Поэтому, увидев ночью Баста с большой поклажей, и, узнав на следующий день, что обокрали торговцев Килота, Алмин сразу связал эти два события, и недолго думая, решил донести на друга. Он заключил сделку с хозяином, который пообещал, что, если сообщение о воровстве Баста подтвердится, Алмину простят его проделки.

Так все и произошло: ему простили воровство, щедро наградили едой, и он смог, как ему казалось, засватать Франу. Семья девушки сначала отнеслась к нему вполне благосклонно, пока ему было с чем приходить к ним в дом, но дары скудели, и отношение к Алмину стало более чем холодным.

- Как ты будешь кормить семью двумя рыбами в день? Ты нищий. Франа, чтобы я его здесь больше не видел. Начнешь зарабатывать нормально, я тебя выслушаю, если, конечно, Франа еще будет свободна. Вон из моего дома, - все это Алмину пришлось выслушать от отца девушки буквально сегодня утром, а ведь еще пару закатов назад этот человек расточал в его адрес хвалу, просто травой стелился под ноги.

Алмину вдруг захотелось оказаться на месте Фиды. Стыд пожирал его, особенно при мысли, что ему предстоит объясняться перед Бастом и Бруном.

***

Брун и Баст встали с рассветом, в комнате было тепло и стоял неповторимый запах отвара.

- Вставайте уже, я что, все за вас должен делать? – прозвучал строгий голос Асана, но за возгласом явно читалась благодушие, – На улице бочка с водой, помойтесь и давайте поедим.

Брун, поймав озорной взгляд Баста, понял, что ему брошен вызов, он быстро скинул с себя одеяло и, даже не обувшись, побежал к двери. Баст сделал то же самое, на миг опередив Бруна, но тот нагнал товарища у дверного проема и легким толчком в плечо убрал его с дороги. Баст с хохотом рухнул перед дверью.

- И как это понимать? – крикнул он сквозь смех.

- А так, что тебе никогда меня не победить, –- прозвучал в ответ заливистый смех Бруна.

- Хватит дурачиться, – смотря на все это с улыбкой, прикрикнул Асан так, чтобы и на улице было слышно, – нам пора выдвигаться.

-Куда это? – Баст привстал с пола.

- В Долину начала, домой, пробудем там один закат и вернемся обратно. Я сам давно там не был, к тому же семьи ваши наверняка без еды сидят. Думаю, вам хотелось бы оставить им небольшой запас продуктов, пока что-то заработаете.

- А мы приняты на работу? - с надеждой в голосе спросил Брун, зайдя в комнату.

- Приняты, подробности расскажу, как вернемся. Пайки для ваших семей я уже приготовил – Асан указал рукой в сторону двух аккуратно сложенных мешков с едой, – на три-четыре заката должно хватить.

Баст застыл от удивления. Он впервые столкнулся с такой щедростью. Отдать немалый паёк за просто так?! Ему чтобы столько заработать надо было по меньшей мере трудиться закатов двадцать.

- Что застыл? Иди мойся, – понимая удивление далана, произнес Асан. Он тяжело вздохнул, глядя на ссутулившийся силуэт выходящего во двор Баста.

Брун уже сидел за столом.

- Спасибо большое Асан. Мы просто никогда такого не встречали, поэтому Баст и удивлен. Ведь у даланов же не принято так делать.

- Как же не принято, если ты сам на протяжении десяти закатов отдавал товарищу половину заработка?

- Да, но им нечего было кушать, не мог же я оставить их умирать с голоду.

Баст вскоре присоединился к трапезе, но хранил напряженное молчание.

- Вот именно, - продолжал охотник, - И я понимаю, что у ваших семей сейчас нет еды, и хочу, чтобы они не умерли с голоду. В чем разница между моим и твоим поступком, Брун?

- Возможно в том, что мы тебя знаем только с прошлого заката.

- А это имеет значение? – Асан вопросительно посмотрел на Бруна, – В пути ты мне рассказал историю своего друга, не придавая особого значения тому, что кормил его семью, и что важнее всего, ты ничего не ждал и не требовал взамен, в твоем поступке не было никакой корысти, только сопереживание и соучастие в судьбе товарища. Странно ли это? – спросил Асан, как будто обращаясь к самому себе, – Для кого-то так и есть, но, если подумать, ты просто запустил клубок добра.

- Как это? - Не понимая, о чем идет речь, спросил Баст.

- Есть клубок зла, не так ли? Мы вчера много говорили об этом с твоим другом, сообщил Асан, взглянув на Баста, – Помогая тебе, Брун сделал доброе дело, я узнал об этом, и мне тоже захотелось сделать доброе дело, – с улыбкой проговорил Асан, - вот, пожалуйста, – указал он на пайки- все очень просто. Так и создается клубок добра.

- А я …. А я покрою крышу этого дома травой, я мастер в этом деле, – воодушевленно проговорил Баст, – и ничего не попрошу взамен.

- Вот, пожалуйста, - повторил Асан, указав на Баста, - все очень просто. Я тебе, парень, смастерю нож, который мы с легкостью приделаем к твоей левой руке, и она перестанет быть для тебя недугом.

- А я дам тебе подзатыльников и поджопников столько, сколько захочешь, и ничего не попрошу взамен, – рассмеялся Брун, подначивая приятеля.

Позавтракав, они еще немного времени потратили на уборку и сборы, после чего отправилась в путь.

Дорога с Темной долины выводила путников прямо на пастбище. Бруну не терпелось попасть домой и обрадовать маму с сестрой добрыми вестями. С мыслей его сбили зеваки на пастбище, которые странно на них озирались, указывали в их сторону руками. Баст и Асан, видимо, тоже это заметили.

- Че пялитесь? – крикнул Баст, – чего они так уставились на нас? – произнес он более тихо.

Вдалеке Брун заметил силуэт, который, размахивая рукой и немного хромая, направлялся в их сторону; спустя мгновенье он разглядел Алмина и направился в его сторону быстрым шагом.

- Чего это он такой измученный? – закричал вслед Баст, зло посмеиваясь, - Небось хозяин наказал за плохо почищенную рыбу, либо пришел к Фране без козлятины, и его там наказали.

Немного приблизившись, Брун увидел, что лицо Алмина все в крови, а сам он идет, еле волоча ногу.

- Что стряслось?

- Брун, Брун… - задыхаясь, кричал Алмин.

- Кто тебя так?

- Брун… - Алмин упал на колени, он что-то говорил, прерывисто, неразборчиво, махал при этом руками, плакал.

-Эй! Алмин! Да, успокойся ты, – пытался встряхнуть товарища Брун.

Подошли Баст и Асан.

- Чего он там бормочет? - начал Баст – Тебя кто так отделал, сестра Франы? Небось, оставил без яблока бедного ребенка?

Алмин все еще стоял на коленях, казалось, что он корчится от боли. На самом деле ему было очень страшно и очень стыдно поднять лицо и сообщить о случившемся.

-Эй… ну-ка привстань, – Брун подтянул его за плечо и помог приподняться.

- Баст… - выдавил Алмин. Его душили слезы, - Фиду убили.

Злобная улыбка сошла с лица Баста, он оторопел, не в силах осознать сказанное.

- Как убили? Кто убил? – поспешил с вопросами Брун.

- Убили… все.

- Что значит убили все, Алмин? Ты можешь нормально сказать, что произошло? – напирал Брун.

- Что значит убили? - Не понимая, что происходит, добавил Баст.

- Убили, просто убили. Все… Вся долина была здесь

- Как? За что? Алмин, отвечай, - Брун стоял перед ним и тряс его, схватив за ворот, и, пытаясь привести в чувство.

- За долг Баста, – оттолкнув от себя Бруна, - вскрикнул Алмин, - Килот лишил всех зарплаты, те озверели и… они расправились с Фидой, - Алмин отошел и снова упал на колени, уронив голову, закричал, – я виноват, Баст, я виноват в этом.

У Бруна подкосило ноги, он опустился на землю, обхватив голову. Парень пришел в себя от истошных криков Баста.

- Ты - продажная шкура… Где моя мать?! Я убью тебя, клянусь. Как ты мог?! – Баст был не в себе от ярости: навалившись, он разъяренно наносил Алмину один удар за другим.

Асану с трудом удалось оттащить Баста, ему тоже досталось от убитого горем парня:

- Где моя маааааааааааааааааать? – казалось, что его голос раздавался по всей долине.

- Алмин, где Фида? – спросил Брун, сам еле сдерживая крик отчаяния.

- Я спрятал ее тело, чтоб они не забрали.

- Я вас всех убьююююю, - продолжал кричать Баст, – Всееееееех убьюююю.

- Где спрятал?

- Вниз по склону, на подходе к Долине восхода, иначе они забрали бы ее.

- Кто они?

- Ритс и остальные, кто работает у Килота.

- А зачем им тело? - произнес Асан.

- Они хотели показать Килоту, как наказали Баста, чтоб тот начал им платить.

- И где они теперь?

- Они пошли к Килоту, Ритс сказал, что тот им поверит и заплатит, а Баста они позже к нему отведут.

-Это они тебя так отделали?

-Да.

- Ладно, с этим со всем разберемся потом, – Асан на секунду задумался, - про Бруна что-то говорили?

- Да, говорили. Ритс сказал, что порежут Баста, раз тот не хочет отдавать долг, а возмещать ущерб будем мы с Бруном.

- Брун, беги домой. Скажи маме с сестрой, что я за ними скоро зайду, опиши меня, чтоб не было ошибки, пусть никому другому не открывают.

Что? - удивился Брун, –Зачем?

- Без вопросов, беги быстро, догонишь нас на склоне. Идти сможешь, Алмин?

- Да, смогу.

Баст совершенно обессиленный, наконец, стал осознавать произошедшее.

- Баст, приди в себя. Давай, друг, без сюрпризов. Алмин отведет нас к твоей маме. Слышишь?

- Слышу.

Асан помог Алмину опереться на свое плечо, и они быстрым шагом направились в сторону долины Восхода.

Баст их опередил, быстро преодолев склон. Он метался внизу в поисках тела, то срываясь на плачь, то извергаясь проклятиями. Асан почти что тащил Алмина на себе, парень совершенно не мог наступать на ногу.

На спуске было даже сложнее, но и этот участок пути остался позади. Асан присел, прислонившись к дереву. Наверху показался Брун, он спускался довольно быстро, несмотря на то, что нес в руке большое деревянное ведерко с водой.

- Надо же, я совсем забыл, а мать парня, видимо, подсказала, что без этого нельзя хоронить, - тихо произнес охотник.

- Показывай, тварь, где моя мать?

- Она чуть дальше, Баст, спустись еще ниже, она укутана в мою накидку. Да, да, вот там… на ней ветки, – кричал Алмин вдогонку.

Они дождались Бруна и продолжили путь. Увидев Баста, обнимающего тело Фиды, они остановились. Сыну нужно было время, чтобы проститься с матерью.

Баст лежал, прижимая к груди ее голову. Почти беззвучный плач прерывался истошными криками.

Алмин изливался слезами, бормоча про себя:

- Извини меня, извини меня пожалуйста…

Брун тоже плакал, он подошел поближе, сел по другую сторону от Баста, тело друга содрогалось от плача, который, казалось, не закончится никогда. Даже такой кремень как Асан, переживший смерть жены и ребенка не мог смотреть на это спокойно. Изувеченное тело, багрово-красное, местами черное, со следами оторванной плоти, было почти обнажено. Оно оголено, и обнажало ужас всего произошедшего.

Асан решил, что время. Он взял принесенное Бруном ведро с водой, подошел к скорбящему сыну и сказал, приобняв парня:

- Тело надо обмыть и похоронить. Чем скорее мы это сделаем, тем лучше.

Он кивнул Бруну, приподняв ведро. Брун встал, оторвал кусок ткани со своей рубашки и подставил под струю воды. Алмин дернулся в их сторону.

- Не тронь, даже не подходи – пригрозил Баст.

Они довольно долго отмывали тело, Баст никак не мог успокоиться, срываясь на крики и плач. Асан рыл яму. Когда все было готово, Баст снял с себя накидку, бережно обернул в нее мать, после чего тело женщины опустили в могилу. Взяв один из пайков с едой, Баст аккуратно уложил его рядом с Фидой.

- Я не успел совсем чуть-чуть, мам, извини меня пожалуйста, – тихо промолвил он, – все засыпайте, - задыхаясь от боли, произнес, приподнявшись Баст.

Брун с Асаном засыпали яму. Алмину Баст не дал даже подойти, тот так и сидел у дерева отрешенный.

- Накидайте веток сверху, чтоб не было видно захоронения, а то, мало ли, они решат откопать и показать плод своих стараний хозяину. И присядьте на одно колено, - попросил Асан.

Брун с Бастом старательно замаскировали всполошенную землю и присели на колено.

Из заплечного мешка Асан достал какую-то рукопись, перелистнул пару страниц и зачитал:

И вновь мы встретимся, где светят руны.

Там, где царит любовь и благодать.

Ты обратишь свой взор на нас, раскинув руки.

Никто не в силе свет у нас отнять.

И так будет всегда… и так будет всегда.

Глава 7

Некоторое время все просто стояли молча, лишь Алмин, совершенно отрешенный, продолжал сидеть, прислонившись к дереву. С востока дул легкий ветер. Смешиваясь с духом взрытой земли, он словно пытался развеять запах смерти; тяжелый смрад становился тоньше и вскоре совсем исчез. И жизнь, и смерть Фиды становились историей.

Молчание прервал Асан.

- Брун, вы с Бастом немедленно отправитесь в охотничьи угодья, я помогу Алмину спрятаться, а потом заберу твою маму с сестрой. Ты ведь их предупредил?

Брун кивнул. Через секунду, словно что-то вспомнив, сказал, что ничего не успел объяснить матери, и сориентировал Асана, как найти дом.

- Пора выдвигаться, нельзя терять время. Твои недруги, Баст, могут прийти в любую минуту. Ни в коем случае не идите через пастбище. Обогнете долину по склону, через лес, там увидите тропу, ведущую к основной дороге.

Баст ни во что не вникал, обессиленный и физически, и морально, он отреагировал только на голос позвавшего его Бруна, который почти бегом направился в сторону обходной дороги. Он по инерции подался за товарищем, но едва передвигал ноги в попытке его нагнать.

- Давай-ка, Алмин, попробуем встать, – Асан подошел, перекинул руку Алмина себе через шею, прихватил его за торс и приподнял не без труда.

- Спасибо, Асан – подавленным, но полным благодарности голосом произнес Алмин.

- Поблагодаришь еще, возможность тебе представится, - приободрил охотник.

Они шли медленно, не торопясь, да, иначе и не получилось бы. Впереди их ждал крутой подъем, который даже налегке и при свежих силах не каждый мог преодолеть. Асан не сомневался, что дотащит Алмина, но его тревожило, что в любую минуту могли появиться шакалы Килота, и тогда беды не миновать.

- Они придут за тобой, Алмин. Тебя надо спрятать.

- Мне все равно, я готов сам к ним пойти.

- Ты, насколько я понял, провинился перед товарищами, не так?

- Провинился - очень мягко сказано.

- Так ошибки свои исправлять надо, если ты пойдешь к ним, кому ты сделаешь лучше? Наверно только им, не так ли?

- Наверное так, - еле выдавил Алмин – подъем, казалось, отнял у него последние силы, несмотря на то, что охотник практически нес его на себе.

- Во-о-от, давай тогда без глупостей. Сегодня укроешься где-нибудь, а завтра я за тобой приду.

- И что дальше?

- Дальше я тебе все расскажу. Договорились?

- Договорились – немного отрешенно ответил Алмин .

Наконец, достигли вершины склона, присели передохнуть.

- А тебя они за что так избили? –спросил Асан.

Парень, ничего не утаивая, рассказал, что после убийства Фиды, на ее тело набросились трупоеды. Он их отогнал, какое-то время охранял останки, а потом спрятал. Об этом донесли людям Килота, они напали на него, били, истязали, хотели узнать, куда он дел тело.

Алмин объяснил, что пытался хоть немного заглушить муки совести, исправить свою ошибку, свое предательство.

- Потом я обратно поднялся на пастбище, чтоб не пропустить приход Баста. На рассвете пришел Ритс с остальными работниками, долго им пришлось меня бить, прежде чем они поняли, что я им ничего не скажу.

- Да-а-а, не знаю, конечно, как именно ты провинился перед Бастом, но то, что ты сделал этой ночью, достойно похвалы. Ты молодец, Алмин, - Асан похлопал парня по плечу, - в остальном разберемся позже. Давай вставай, спрячешься пока у меня дома, там тебя точно искать не будут, а завтра я приду за тобой.

Дом Асана стоял на отшибе, к югу от пастбища, и представлял собой неприметное заброшенное жилище, абсолютно лишенное каких-либо признаков жизни. Кровля на крыше давно сгнила, бревна почернели и покосились. Распахнутая дверь говорила о том, что здесь побывали гости, видимо, в надежде чем-то поживиться.

- Печь не разжигай, могут заметить. Придется померзнуть немного, - Асан достал из мешка кусок вяленой козлятины и небольшую флягу с водой, - этого тебе должно хватить до следующего заката.

Он расстелил на полу одеяло из козьей шерсти, помог Алмину лечь, накрыл его таким же одеялом, выходя, коротко кинул: «Отдыхай», и поспешил к дому Бруна.

Брида и Раяна, в ожидании загадочного незнакомца, собрали вещи.

- Мам, а куда мы пойдем?

- Не знаю, детка – вздохнула Брида.

- А мы вернемся? А если папа приедет и увидит, что нас нет, он нас найдет?

- Найдет, конечно, дочка, не переживай.

Раздался стук в дверь, Брида поспешила открыть. Перед ней стоял далан внушительных размеров, в руке он держал какой-то мешочек.

- Я Асан, Брун должен был вас предупредить.

-Да, я Брида, мама Бруна.

- Можно пройти?

Женщина отошла в сторону, приглашая гостя внутрь. Асан вошел и поставил мешочек на стол.

- Эй, привет, какая ты красавица, Брун мне о тебе рассказывал, – заговорил гость с Раяной, широко улыбаясь.

- Привет – смущенно отозвалась Раяна.

- Ты готова немного попутешествовать?

- Да, только я не знаю, куда мы пойдем.

- Я тебе все расскажу, тебе там понравится – заверил Асан и обратился к Бриде, – вы, наверное, голодны, у меня тут есть немного еды, хорошо бы подкрепиться перед дорогой.

- Да, было бы не плохо. Я вам что-то должна взамен, наверное? – растерянно спросила хозяйка.

- Нет, нет, что вы… это Брун вам передал, он просто забыл захватить паек, когда прибегал домой.

- Как? Брун успел так много заработать за такой короткий срок?

- Да. Он прирожденный охотник. Вам с ним повезло.

Они наскоро поели и тронулись в путь. По дороге в Темную долину Асан коротко рассказал Бриде о произошедших событиях.

***

Обогнув пастбище, Баст и Брун практически подошли к подступам долины Земли – пустырю, где никто не жил, ничего не росло, и во всей пустоши стоял запах гнили. Даже когда светило солнце, эти места казались довольно мрачными.

Оба очень устали: чтобы не попасться кому-либо на глаза, друзья передвигались очень быстро. Вымотанные долгим пешим ходом, похоронами, парни понимали, что необходима передышка.

- Есть места и похуже нашего Начала, да, Баст?

- Мама говорила, что когда-то на этих землях столько всего росло, что не успевали собирать плоды.

- Да-а-а уж … - задумался Брун, - Сказки для детей или остатки памяти наших предков? Как думаешь?

- Да, не думал я об этом никогда, – Басту явно было не до рассуждений, – Как тут вообще могло что-то расти? Пустырь, да запах гнилья, как будто сдохли тысячи крыс одновременно. Может, пойдем уже отсюда? Жутко тут.

Путникам долгое время пришлось блуждать уже по самой Темной долине прежде, чем они вышли на главную тропу, ведущую в угодья. Брун предложил идти вдоль нее, чтобы случайно не столкнуться с недругами. Басту же, напротив, очень хотелось с ними встретится, но он, подавленный горем и нравоучениями друга, плелся за ним.

Сквозь лес пробирались неспешно, стараясь не задевать ветки, не наступать на сухие коряги и листья, чтобы не спугнуть птицу или зверя – любой шум в этой ситуации мог привлечь к ним внимание, которого они так старательно избегали.

Вдруг Брун резко остановился, издали доносился гул, похожий на речь. Парень жестом призвал Баста отойти в глубь леса. Тот, погруженный в собственные переживания, не увидел знака. Брун подбежал к товарищу, схватил за руку и потащил за собой. Голоса приближались. Друзья притаились за деревом.

- Ты чего, Брун?

- Сиди тихо, Баст, голоса слышишь? Кто-то идет. Если это даланы Килота, сейчас не время и не место, слышишь?

- Слышу я, – возмущенно ответил Баст, – надеюсь не за горами это время.

- Тихо, Баст…

Брун увидел, как несколько даланов вышли на тропу, их речь слышалась совсем близко. До него долетали отдельные фразы.

Двое шли спереди:

- Разорвали на куски, – смеясь, рассказывал один второму.

- И где надо было тогда искать? – донеслось издали.

Следом за этими двумя шел довольно крупный далан. Брун узнал в нем Церна, того самого палача, который отрубил руку Басту.

Замыкали шествие еще три далана, они что-то бурно обсуждали между собой.

- Аж целого козла, – проговорил один, разводя руки в стороны. Судя по всему, изображал размеры туши.

- Это да, надо постараться.

Брун старательно вслушивался в разговор, буквально превратившись в одно большое ухо, но о чем идет речь, так и не понял. Он посмотрел на Баста. Парень сидел на земле в напряженной позе, он походил на затаившегося зверя. Свирепый, направленный в пустоту взгляд был пугающим настолько, что Бруна обдало холодом с головы до ног. Он понял, Баст готов прямо в эту секунду наброситься на даланов, вступить в неравный бой с этой компанией и унести с собой максимальное количество жизней, но что-то его останавливает. Брун понял, что охваченный ненавистью и жаждой мести Баст сдерживает себя ради него. Да, он словно приковал себя тяжелыми цепями к этому дереву, к земле, только чтобы не рисковать жизнью друга. Но осознать это совершенно новое для него явление не получилось.

- Стой! Кто идет? – раздался крик.

Вопль, видимо, исходил от далана, идущего впереди остальных – он резко остановился и достал нож из-за пазухи. Брун пытался разглядеть, кого приметили даланы, но ничего не увидел.

Церн достал топор, оглядываясь по сторонам, он подошел к первому далану, они перебросились парой фразой и дали знак остальным остановиться.

Черен несколько секунд на тропе показался Асан с Бридой и Раяной. Брун увидел, как охотник, оставив в стороне женщин, подошел к Церну. Стало очевидно, что ситуация может выйти из-под контроля, и надо находиться поближе к месту встречи, чтобы при необходимости вместе с Асаном вступить в схватку. Парни продвинулись вперед, но старались ничем не выдать свое присутствие.

- Куда путь держите?

- Убери с тропы своих даланов, не задавай глупых вопросов и скажи своему крикуну, если еще раз решит испугать мою племянницу, попрощается с языком, – Асан подошел вплотную к Церну, он был выше его на голову, грозный взгляд охотника вселял страх.

- Мы всего лишь решили спросить, так уж заведено, когда идешь через лес, – Церн явно старался не показывать волнение.

- Всего лишь спросить? А зачем доставать нож?

- Так уж заведено, – неуклюже оправдывался Церн.

- Заведено так где? – Асан все также стоял вплотную и смотрел сверху вниз на Церна.

- В долинах.

- Ты из этой долины? На охотника ты не похож.

- Нет я из дол…– Церн не успел договорить

- Из какой ты долины слышно по запаху, который ветер разносит по всему лесу. Здесь у нас рыба не водится, и мы не любим, когда гости устанавливают у нас дома свои порядки, доставая ножи и пугая детей.

- Да просто … - Церн казалось проглотил язык

Асан, не слушая палача, оттолкнул его плечом, повернулся и кивком головы позвал Бриду с Раяной. Остальные даланы сами расступились, освобождая путь.

То, как повел себя Асан произвело впечатление как на даланов Килота, так и на Бруна с Бастом. Немного выждав, друзья последовали за охотником, не выходя на главную дорогу.

Асан вел оживленную беседу с Раяной, но вдруг резко остановился.

- И долго вы собираетесь там прятаться? Выходите уже. Брун, вас и слепой бы уже заметил. Вы вообще умеете ходить бесшумно?

Парни вышли из-за деревьев, уже смеркалось, но Раяна сразу узнала силуэт брата и помчалась ему навстречу. Брун присел, обнял сестру. Брида поспешила к Басту, она по-матерински обняла юношу, нежно погладила по голове, прижавшейся к ее плечу. Баст тихо заплакал. Женщина ничего не говорила, просто водила рукой по его спине, волосам, разделяя с ним боль потери.

- Нам пора, скоро стемнеет, идти осталось недолго, но нужно поторопиться, – сказал Асан, когда стало ясно, что Баст немного успокоился.

Уже на подступах к угодьям они увидели, как к ним быстро приближается молодой далан.

- Асан, тебя вызывает Дартэл.

- Передай, что приду на рассвете, – коротко отрезал Асан.

Тот без лишних вопросов развернулся и побежал обратно.

Когда подошли к хижине, охотник обратился к Бруну:

- Накорми всех, отдохните. С Баста глаз не спускай. Я буду на рассвете.

- Как? А куда ты?

- Мне нужно отлучится. Потом объясню. Если кто-то придет к вам с расспросами, скажешь, что вы мои гости, больше ничего не рассказывай.

Через минуту Асана уже не было видно, он словно растворился в лесном мраке. Проводив его взглядом, Брун вошел в дом, нужно было обогреть и накормить путников.

Столкнувшись на тропе с даланами Килота, Асан понял, что они ищут Бруна и Баста. Его догадка подтвердилась и вестью, что его вызывает Дартэл. Церн с компанией несомненно были в угодьях и расспрашивали здешних о чужаках от имени Килота. Видимо, им ничего не сказали, интересно…

Асан понимал, что кто-то из шайки рыбаков мог его узнать, и если это так, то они пойдут к его хижине в Начале. Алмин – в опасности. Эта мысль буквально гнала охотника. Он не помнил, чтобы за время после гибели его семьи, еще когда-нибудь так спешил.

Охотник выбрал короткий путь, через густую лесную чащу: так можно было избежать ненужных встреч и приблизиться к жилищу, минуя пастбище. Мало кто знал эти места так, как Асан, лес давно стал его домом, и, если для кого-то ночное путешествие могло обернуться кошмаром, для него ночь была большим преимуществом: шансы, что его кто-то заметит, равнялись нулю.

Приближаясь к своему дому, охотник увидел, что дверь распахнута настежь. Он ускорил шаг в надежде, что дверь открыло ветром, но нет… Его наихудшие опасения подтвердились - Алмина в хижине не было.

Глава 8

День только начинался, но из-за огромных туч, зависших в небе над долиной рек, казалось, что скоро закат. Дождь еле капал, но это как раз было то самое затишье перед бурей, вот-вот - и польет как из ведра.

Работа в долине кипела: лодки приплывали одна за другой и ждали отгрузки. Ритс, который еще несколько закатов назад сам таскал рыбу из лодок в хлев, теперь стоял, расправив плечи, и отдавал команды налево и направо, сопровождая их угрозами. Он не просто обещал даланам распахать им лицо бахарами в случае непослушания, а тут же демонстрировал готовность немедленно исполнить обещание, тыча костяшками в подбородок первого попавшегося работника, попрекая его чрезмерной медлительностью и нерасторопностью. Теперь, ему можно было все.

Рассказы о воровстве Баста и мести Килота, прислужники которого жестоко казнили Фиду, разошлись очень быстро по всем шести долинам. Речной вельможа снискал такую славу, что стал почти легендой. Теперь Килота боялись все, по-настоящему.

Он расхаживал вблизи места, где разгружали лодки; рядом семенил Церн, о чем-то оживленно рассказывая: широкая улыбка на лице хозяина говорила о том, что он услышал хорошую новость. Собеседники подошли к навесу, где обычно восседал Килот, наблюдая за работниками.

- Ритс, – Килот поднял руку, подзывая его к себе. Тот моментально сорвался с места.

- Да, хозяин.

- Слушай, с какими новостями Церн пожаловал.

- Нашли Алмина, – сразу вставил Церн, глядя исподлобья, будто сообщал секретную информацию.

- Алмина? Он жив? Мы его так отделали в прошлый рассвет, – довольно хмыкнув, отреагировал Ритс, – странно, что он выжил.

- Да, постарались бы вы чуть меньше, он бы пришел на своих двоих, а так мы весь путь тащили его на себе.

- И где же он?

- Я приказал, чтоб его покормили, – произнес Килот, не скрывая сарказма, и добавил после небольшой паузы, – рыбьими потрохами… надо же уважить гостя.

Хозяин, довольный своей шуткой, захихикал, а прислужники разразились громким смехом.

- Церн, приведи его сюда, – приказал Килот, – да, смотри внимательней, его там уже, наверное, так забросали потрохами, что, если повезет, до заката может и найдешь…

Смеясь во весь голос Церн отправился выполнять указание. Через некоторое время, он вместе с одним из работников приволокли еле живого Алмина и бросили к ногам Килота. Тот был весь в крови и рыбьих потрохах, от него исходил ужасающий смрад, но никто из присутствующих даже не поморщился. Хозяин взмахом руки отправил работника прочь и обратился к Алмину.

- А я думал, далан, что ты умнее, клялся мне в службе, а, в итоге, променял на мертвую шлюху. Как так, Алмин?

- Я вас не променял, хозяин.

- Но Ритс утверждает обратное, говорит, что ты спрятал тело Фиды. Так? – вопрос был направлен Ритсу.

- Именно так, хозяин.

- Почему спрятал? Я ее похоронил. А зачем вам мертвое тело, хозяин? При том, трупоеды ее всю почти разорвали на куски.

- Может, я хотел провести с ней ночку, другую, – хихикнул Ритс, озираясь на реакцию хозяина.

Килот не придал значения шутке Ритса, видимо, не поняв, шутит он или вправду хотел так поступить. Скорее всего, и сам Ритс не вполне это понимал.

- Почему ты тогда не сказал Ритсу, где похоронил?

- Они разве дали мне что-то сказать? Я пытался, меня никто не слушал. Им местные доложили, что я спрятал тело, и все.

- Как не дали? – разразился Ритс, – ты же дрался с нами, пока тебя ноги держали и орал, что ничего не скажешь.

- Еще приплети, что я вас всех там избил, что-то я не вижу, чтоб кто-то из вас окровавленный ходил. Хозяин, я бы сам к вам пришел, но не мог из-за ноги. Так получилось, что Церн меня нашел, и я рад этому.

- Ладно, допустим, все, что ты говоришь, правда, но с какой стати ты решил похоронить ее?

- Да, не хотел я ее хоронить, отогнал тех, кто рвал ее на куски, хотел забрать, все что на ней осталось. Если честно, хозяин, я был зол на отца своей избранницы из нашей долины, он выгнал меня из-за того, что я перестал приносить им еду, и я хотел скормить им мясо Фиды, тем самым отомстив за унижение, – Алмин выдохнул: по выражению лица видно было, что он много раз прокручивал план мести у себя в голове.

- И что дальше? – уставший от рассказа Алмина, спросил Килот.

- Дальше я просто увидел, что на ней практически нет мяса, да и возиться с этим всем не очень-то и хотелось, я быстро вырыл небольшую яму чуть ниже пастбища и кинул ее туда.

- Ее тело там до сих пор?

- Нет, ее забрал Баст.

- А как он узнал, где тело?

- Я сказал. Они сперва избили меня, а потом какой-то охотник приложил мне к горлу бахары, у меня не было сил сопротивляться, я и сказал.

- Вот как надо добиваться своего, Ритс, – обратился к тому Килот, – бахары к горлу и готово. Что за охотник?

- Асан с охотничьих угодий, – ответил Алмин.

- Это правда? - спросил Килот у Церна.

- Правда. Один из наших даланов узнал его, когда мы встретились на тропе в Темной долине. С ним были мать и сестра Бруна, как мы потом выяснили.

- Асан…Асан, - Килот задумался, – интересно. Ладно, с этим разберемся потом, что по тебе Алмин. Подрабатывай пока в хлеву, я решу потом, что с тобой делать.

- Хозяин, я ведь столько для вас сделал, дайте мне какую-нибудь другую работу, я готов для вас делать все, что угодно. Я вас не подведу.

- Да? Готов по моему приказу убить, например, Баста?

- Я сделаю это и без вашего приказа.

- Нет. Без моего приказа ты этого не сделаешь. Понятно? – сухо отрезал Килот.

- Понятно, – промолвил Алмин.

Явно необдуманная и по всей видимости наспех сочиненная история Алмина в судорожном страхе за свою жизнь, звучала запутанно и, казалось, была вовсе лишена логики, но видимо она все же стала убедительной для вельможи или скорее Килоту очень хотелось верить в догму абсолютной верности его прислужников, ведь каждый уважающий себя «хозяин» довольно остро реагирует на то, что угрожает его самолюбию.

***

Брун подкрадывался, стараясь не упустить из вида добычу, в то же время посматривая под ноги, чтобы не наступить на сухую ветку: любой шорох мог спугнуть животное. В десяти, пятнадцати метрах справа от него стоял Баст с приподнятым копьем, готовый в любую секунду поразить цель. Бруну удалось бесшумно передвинуться на расстояние, достаточное для броска. Козел продолжал жевать траву и, казалось, совершенно не подозревал об опасности. И вот он момент истины, вдох - выдох, бросок: копье вонзается в землю, где только что пасся козел. Но пущенное следом второе копье попадает точно в цель, и животное заваливается на бок.

- У тебя нет терпения, - раздался из чащи голос Асана.

- Он убежал еще до броска, - оправдывался Брун.

- Да, потому что его жажда жизни сильнее твоего желания убить его, – проговорил охотник, покидая укрытие.

- В следующий раз право первого броска остается за мной, – выходя на поляну сказал Баст.

- С позиции, которую ты занял, Баст, даже самый опытный охотник не попал бы в козла, – заметил Асан, выдергивая оружие из тела животного.

- Но я сделал все правильно, он меня не заметил – огорченно продолжал Брун.

- Ты же сам сказал, что он убежал до броска. Как это не заметил? – охотник вопросительно посмотрел на парня, – верь в то, что делаешь Брун, не сомневайся. Взялся убивать?! Убивай! Это твой выбор, но я не вижу в твоих глазах огня, я вижу лишь сомнение и жалость к животному.

Друзья стояли, опустив головы. Шел седьмой закат их обучения мастерству охоты, но каждый раз они возвращались с добычей, только благодаря Асану, который оказался очень терпеливым учителем.

- Давайте за дело, стоите так, будто убили вашего родственника. Свяжите копыта и - в дорогу, ночь наступает.

С этой частью молодые даланы справились гораздо ловчее: они быстро нашли подходящее по размерам легкое бревно, подвесили на него козла, и, уложив поклажу на плечи, двинулись вслед за Асаном.

Ежерассветно Асан разделывал тушу животного: чуть больше половины он, по установленному порядку, отдавал Дартэлу, а другая часть шла на ежедневное пропитание и сушку: хозяйством этим уже заведовала Брида. С той доли, которую Асан передавал главе угодий, выделялось мясо для обмена. Взамен торговцы приносили в угодья крупу, лепешки, рыбу и одежду. Каждый рассвет к Асану приходил один и тот же торговец, оставлял продукты, которые получилось обменять, и забирал мясо. Асан с ним постоянно о чем-то переговаривал, и судя по виду охотника, разговоры эти были важными. Брун с трудом скрывал интерес, который в нем вызывали эти таинственные переговоры, но он не позволял себе лезть туда, куда не пригласили. Его также постоянно подмывало спросить Асана об Алмине, но никак не получалось: Баст постоянно крутился рядом, а любые расспросы об их общем «товарище» непременно стали бы напоминанием о пережитом горе. Кроме того, Брун спрашивал себя, должен ли он переживать за предателя? Он знал только то, что Асан где-то спрятал Алмина: в тот день, когда они все вместе шли в угодья, Брун краем уха услышал, как охотник шепнул об этом Бриде.

Нынешний рассвет ничем не отличался от предыдущих: Асан после разговора с торговцем зашел в хижину, отдал Бриде лепешки, крупу и присел на лавку, рядом с Раяной.

- Как спалось, красавица?

- Хорошо, а тебе? – смущенно спросила девочка.

-О-о-о, я спал отлично, но, если бы ты храпела чуть потише, я бы спал еще лучше. Такая маленькая, а храпишь как сто взрослых даланов, - с серьезным лицом ответил охотник.

- Я не храплю-ю-ю

- А кто тогда храпит?

- Я знаю, но не выдам, – игриво отозвалась Раяна.

-Та-а-а-к… Я узнаю имя по твоему взгляду, а ну-ка посмотри мне в глаза.

Раяна повернулась, села лицом к Асану и, прищурив глаза, направила взгляд на охотника.

- Я, похоже, начал понимать, – Асан, поглаживая бороду, всматривался в глаза ребенку, – это-о-о… Баст.

-Да-а-а! Как ты узнал, Асан?- подпрыгнув от удивления, вскрикнула Раяна.

- Да все угодья уже знают, что этот Баст своим храпом не дает никому спать. И поэтому мы его отправим этой ночью спать в лес. Что скажешь?

- Ну, не-е-т, мы потерпим, пускай Баст остается.

- Думаешь, один он там не справится, да? Я тоже так думаю, поэтому отправим с ним Бруна, вместе им будет веселее, а может еще приволокут нам много мяса оттуда, а? Что скажете? Готовы вдвоем пойти на охоту? – обратившись к даланам, спросил охотник.

- Я готов, - подпрыгнул Баст.

- Готов, – удивленно произнес Брун.

- Ну все, решено. Давайте за стол, подкрепитесь и - в путь.

Все это выглядело более чем странным. Откуда такое спонтанное решение? Они же ничему еще толком не научились. А зачем вообще оставаться ночевать? Это же опасно. Даже многие опытные охотники не оставались на ночь в лесу. Эти мысли крутились у Бруна в голове, пока все дружно завтракали.

Попрощавшись с Раяной и матерью, Брун вышел из хижины вслед за Асаном, надеясь услышать от него хоть какое-то объяснение.

- Асан, а мы… - Брун не успел договорить.

- Послушай, Брун, путь к поляне, где были вчера, найдете?

- Ну, да…

- Вам надо как можно скорее добраться туда, там есть укрытие, откуда я сразил козла, ты знаешь… Притаитесь и ждите меня.

- А что случилось?

- Видимо «владыка рыб» не успокоится, пока не отыщет Баста, они держат путь сюда, с ним дюжина даланов и ваш верный друг Алмин.

- Алмин?

- Ждите меня там, поговорим, когда сам что-то узнаю, за маму и сестру не переживай, никто не даст их в обиду, Басту рассказывать не обязательно. Все понял?

- Понял.

-Э-э-эй, Баст, – Асан обернулся к выходящему из хижины Басту, – я знаю ты сможешь пронзить козла в этот раз.

- Да, Асан, я это сделаю, и мы вернемся до заката, - лицо Баста расплылось в самодовольной улыбке.

- Да, да буду ждать, - охотник похлопал Баста по плечу, – давайте в добрый путь.

Асан смотрел вслед уходящим, пока силуэты молодых даланов не скрылись в лесной чаще. Он был спокоен: туда, куда он их отправил, не заходили чужаки, эти места знали только бывалые охотники, поблизости не было никаких троп и поселений, только густой лес.

Разговоры с торговцем дали свои плоды. Тот очень вовремя сообщил, что в угодья направляется Килот со своими псами. Самым удивительным для Асана стала убежденность торговца, что Алмин на хорошем счету у Килота. Тот его приютил, даже освободил от работы в хлеву. Парень, спасший тело Фиды, проявивший в этом поступке смелость и благородство, теперь прислуживал этому мерзавцу. Охотник узнал, что Алмин находится у Килота практически с того заката, когда он оставил его в своей хижине. Не обнаружив там далана по возвращении, Асан мучился мыслями, как его спасти, пока ему не передали, что у того все хорошо.

Асан извелся, размышляя, как мог Алмин снова встать на путь предательства, когда он ценой своей жизни спас мертвое тело, рыдал на похоронах, изнывая от раскаяния и стыда. Ему не терпелось увидеться с ним, посмотреть в его глаза и понять, как обстоит все на самом деле.

Ближе к закату Килот со своей сворой добрался до угодий. Вскоре послали за Асаном. Охотнику сообщили, что его ждут в общем зале.

Подходя к дому, в числе десятка даланов Асан увидел знакомые лица, в том числе, и Церна, с которым он столкнулся на лесной тропе. Тот со злобой взглянул на Асана, удерживая на цепи огромного волка – такие не водились в долинах, по слухам, Килот купил дюжину этих тварей у заморских торговцев. Это были страшные и опасные звери. Асан видел такого волка впервые: глаза огненного цвета, практически оголенная челюсть, шерсть росла только местами, по большей части все тело было в шрамах. На что были способны такие звери, оставалось загадкой и устрашало. Видимо на это и надеялся Килот, взяв с собой одного из них.

Пройдя в зал, Асан увидел Дартэла, сидевшего на своем привычном месте, перед ним расположился Килот, а рядом стоял Алмин.

- Асан, наконец-то, проходи, – поманил рукой Дартэл.

- Я вижу, у нас гости, – проговорил Асан, – что, интересно, привело их в такую даль? - не церемонясь, с ходу спросил охотник.

- Проходи, Асан, садись, - пригласил Дартэл.

- А почему ваш друг стоит? – присев, спросил Асан у Килота, – ему нельзя сидеть?

- Мы тут ищем двух даланов, – раздраженно начал Килот.

- Присядь, далан, – перебил Асан Килота, - у нас тут принято уважать гостей.

- Асан, послушай гостя, – прервав кратковременное молчание проговорил Дартэл.

Охотник оторвал взгляд от Алмина, который с момента появления Асана, смотрел в пол, и перевел его на Килота. Он заметил, что речной вельможа откровенно удивлен его дерзостью и даже не скрывает вызванного таким поведением раздражения.

- Мы тут …

- Ищете двух даланов, я знаю, - прервал Асан Килота, - Причем не в первый раз.

- Да, и мне очень жаль, что пришлось самому идти за ними в такой долгий путь. Но зато проведал своего старого друга, – Килот с улыбкой посмотрел на Дартэла.

- А ты зачем здесь, далан? – спросил охотник у Алмина.

- Он здесь потому, что его очень сильно избили эти двое, – поспешил с ответом Килот, – и за что? За то, что Алмин пришел и рассказал мне правду о том, кто украл все наши запасы? – Килот вещал жалостливым тоном и объяснялся непосредственно с Дартэлом, игнорируя Асана.

- Говорят, что и ты там был, Асан, – вопрошающе проговорил Дартэл.

- И что он говорит про меня? Я тоже его бил? А он не забыл упомянуть о том, что толпа выродков во главе с одним из прислужников нашего уважаемого гостя безжалостно убили ни в чем не повинную мать Баста? – с издевкой спросил Асан.

- Ты держал меня, пока остальные били. – проговорил Алмин.

- Ах вот как? – Асан громко засмеялся – Так может вы и меня заберете?

- Нет, тебя мы забирать не станем, я отношусь с уважением к главе угодий, -Килот указал на Дартэла, – а вот Бруна и Баста мы заберем немедленно. И ни в чем не повинная мать Баста, – воскликнул Килот, с издевкой повторяя слова Асана, – виновата хотя бы в том, что воспитала далана, который думает только о своем брюхе. Причем, я не приказывал ее убивать, это решение самих жителей Начала.

- Набивать брюхо конечно же непростительно в наших долинах. Ну и спасибо, что пощадили меня, - продолжал ерничать Асан, - А если не заберете двоих даланов, то что? Выпустишь стаю своих волков? Перед тем как приходить сюда, надо было над этим хорошенько подумать.

- Асан, – перебил охотника Дартэл, – Килот наш друг, и нам бы не хотелось портить отношения. Помимо дружбы, между нашими долинами очень хорошие торговые отношения, общие торговые пути, взаимовыгодный обмен товарами. И расстояние, по сравнению с долиной Гор, не такое большое. Если отправлять торговцев в горы, то те же лепешки можно ждать по два заката, и совсем не хочется терять все это из-за пары даланов, которые явно провинились.

Дартэл говорил спокойно, почтительным тоном, совершенно ясно давая понять присутствующим, что относится к Асану с уважением.

- Килот хорошо знает, куда он пришел, мы не первый день знакомы, и он знает, что каждый охотник в угодьях стоит за моей спиной, но защищать воров из этого болота я не стану.

- Хорошо, – промолвил Асан, – их здесь нет. Найдете - забирайте, я вам - не помеха.

- Как нет? У меня есть достоверная информация, что они оба здесь, более того, и семья Бруна здесь.

- Ни слова больше про семью Бруна, – жестко отрезал Асан, – если хотите уйти отсюда живыми, больше ни слова про них. Если угодно, Брида - моя сестра, а Раяна - племянница, – обратившись к Дартэлу, сказал Асан.

- Они ни в чем не виновны и находятся также и под моей защитой, - заверил хозяин Темной долины.

- Хорошо, я ничего такого и не имел ввиду, – Килот приподнял руки, показывая ладони в привычной для себя манере, – но этих двоих я заберу.

- Забирайте, как найдете.

- Куда они могли деться?

- Где они, Асан? – спросил Дартэл.

- Не знаю, могут быть где угодно. Может ушли в долину Гор на обмен, у нас вчера была неплохая добыча, может ушли в Начало, но на рассвете их обоих не было.

- Я распоряжусь, вам выделят хижину, – начал Дартэл, – побудете в гостях пару закатов, я думаю к тому времени они вернутся.

- Дорогой друг, ты как всегда великодушен. С радостью приму твое приглашение, – Килот встал с места.

- Чтоб у моей хижины никто из твоих слуг не ошивался, – Асан привстал и шагнул в сторону Килота, – мои бахары давненько не знавали крови далана, увижу любопытных - быстро это исправлю.

Асан посмотрел на Алмина.

– Впервые за свою жизнь вижу далана, который боится даже взгляд оторвать от земли, жалкое зрелище. Надеюсь, хоть слуга из тебя получится верный, – Асан ухмыльнулся и, бросив последний взгляд на Килота, покинул зал.

Глава 9

Ночь была холодная, но Асан, охваченный мыслями об Алмине, сидя перед хижиной, не обращал внимания на погоду, лишь время от времени он инстинктивно ежился, сводя руки и сжимая плечи крепкими пальцами. Поведение Алмина не давало ему покоя: там, в общем зале, эмоции захлестнули его, и он почти не сомневался, что Алмин в очередной раз предал своих друзей, но в эту минуту его терзали сомнения. Он вообще не знал даланов, которые способны так яро кого-то защищать, жертвуя собой, спасать того, кто уже не нуждается в этом спасении. И в чем смысл, если следом - опять предательство? Неужели он ради спасения своей шкуры в очередной раз поступил так низко? Асан прокручивал все это в голове, но так и не нашел однозначного ответа. Поток мыслей прервал голос Дартэла.

- А я тебе говорил.

- Говорил, Дартэл, и я знал, что рано или поздно они придут.

- Теперь услышь меня. Если встретишь их, а ты их встретишь, я знаю, то скажи, чтоб в угодьях не появлялись. Защиту я им дать не смогу. Но девочке с ее мамой здесь ничего не угрожает.

- И как тебе, когда в твоей долине решения принимает сосед? – возмущенно спросил Асан.

- Я дал ему понять, что он здесь решений не принимает, но в дружеской услуге, - запретить ворам прятаться в моих угодьях, я отказать не могу, – спокойно ответил Дартэл.

- Ворам? Килот казнил его, отрубил ему руку, его прислужники, издеваясь, убили его мать! Какое еще наказание требует владыка рыб?

- Это Граавэн, Асан, остров шести долин, здесь так заведено, кто сильнее, тот и прав. Я тебе об этом говорю с того дня, как ты пришел в угодья. Впрочем, о чем я, ты все знаешь лучше меня.

- И мы все оставим так, как есть? – повысив голос спросил Асан.

- Да, именно так. Не забывай, кто- то в долине Гор сильно замерз и рвется к нам, ему нужна Темная долина и не хватает только повода ворваться сюда. И наш уважаемый гость знает об этом, манипулирует этим и очень успешно. Откажи я ему, и через пару закатов он будет искать справедливости у Вирда. Ты сомневаешься, что они тут же явятся сюда?

- И они получат ее, – пожимая плечами сказал Асан.

- Получат ли они сполна, или мы останемся без дома, узнаем только, когда они придут, – Дартэл развернулся, чтобы уйти.

- Так может надо бить первыми?

- Может и надо, – бросил он, уходя, и поднял вверх руку, сжав пальцы в кулак.

Охотник проводил Дартэла взглядом и поднялся: пора собираться в дорогу. Необходимо как можно скорее добраться до Бруна с Бастом, дать им дальнейшие указания и вернуться до рассвета, чтобы его отсутствие не заметили. Взяв немного еды и теплые вещи для молодых даланов, Асан отправился в путь.

Он знал эти места как свои пять пальцев и тревожился только об одном – чтобы парни оказались на месте. Уже на подходе к обозначенному месту, еще не обнаружив своих друзей, он успокоился: храп Баста раздавался на всю округу. Асан ускорил шаг и вдруг заметил знакомое свечение. Оно было один в один как в ту ночь, когда он встретил Бруна.

Охотник замедлился, осторожно приближаясь к свету. Он не ошибся: это – олень. Далеко не хрупкого телосложения Брун рядом с огромным оленем казался мальчиком: могучее животное словно возвышалось над ним. Если бы олень не опустил голову, Брун вряд ли бы дотянулся до нее. Асан как завороженный смотрел на происходящее. В ярком перламутровом свечении стояли рядом далан и олень. Брун с какой-то непостижимой нежностью водил рукой по голове этого величественного зверя.

Асану казалось, что он вечно может вот так стоять и смотреть на них, однако ноги охотника сами повели его вперед. Услышав шорох, олень посторонился, но не убежал.

- Это я, – шепотом произнес Асан, приблизившись.

- Подойди, - Брун махнул рукой.

Олень отошел еще на несколько шагов.

- Асан, убери копье.

Охотник медленно положил копье на землю.

- Эй, не бойся, – Брун осторожно, не спеша, подошел к оленю почти вплотную, – дай и ему прикоснуться к тебе.

Олень направил взгляд на Асана. Охотник почувствовал, как все его тело с ног до головы объяло теплом. Он сам себе в этот момент показался невесомым и, словно не шел, а плыл по воздуху навстречу неведомой красоте. Поглощенный происходящим волшебством охотник не заметил, как оказался рядом с оленем с протянутыми перед собой руками. Он прикоснулся к животному, и страх тут же исчез, исчезло волнение, остался только трепет и какое-то необъяснимое ощущение великого покоя и счастья.

- Чистая душа, – проговорил охотник. Его глаза увлажнились, и это было так непохоже на сурового Асана, но Брун не удивился, он уже знал, что происходит при соприкосновении с оленем, но ни он, ни кто-либо другой не смогли бы описать это чувство.

Олень все время то опускал голову, то поднимал: так он выражал радость и принятие возникшей близости.

Вдруг стало оглушительно тихо. Жизнь будто затаилась, сделав глубокий вдох. Сияние рогов и копыт оленя стало намного ярче, запылали бахары у обоих даланов. Мощная вспышка света – их всех словно обдало жарким, огненным сверканием, но только на миг, - и все закончилось.

Олень отошел, поднял голову, боднул в воздухе рогами, развернулся и неспешно двинулся в сторону Дикого леса. В ту часть Темной долины никогда не ходили охотники, а те, кто пытались, никогда не возвращались.

Асан с Бруном стояли молча и наблюдали за тем, как олень и свет пропадают в лесной чаще. Асан присел, припав спиной к дереву. Выражение его лица говорило о том, что он еще находится во власти произошедшего, растерян и счастлив одновременно. Глядя на Бруна, можно было сказать то же самое. Он первым прервал молчание.

- Я услышал …. Он сказал … или кто-то сказал … - далан на секунду замолк, а потом добавил, – Не усомнись.

- Отпусти, – вдруг сказал охотник, смотря в одну точку.

- Что отпустить? – не понял сбитый с толку Брун.

- Я услышал – отпусти.

- Что это все значит, Асан? Кто это говорил?

- Если бы я знал, Брун. Я должен перечитать некоторые записи, думаю я найду там ответ.

- Я ничего не понимаю, - схватившись за голову произнес Брун.

- Вот олень и приходит к тебе, чтоб ты начал понимать. Думай об этом, и ответ придет…. И мне надо подумать.

- Ты почувствовал, как это прекрасно, Асан? Когда-нибудь ты испытывал подобное? А бахары? Ты видел, как они светились?

- Нет, Брун, то что чувствовал я сейчас… это конечно… – Асан не мог найти нужных слов, замолчал, следом резко бросил, - Вам с Бастом нужно уйти с угодий на некоторое время.

- Как уйти? Куда?

- Я сейчас все расскажу, буди Баста.

Брун подбежал к другу, тот аж подпрыгнул со страху.

- Баст, вставай, Асан пришел.

- А-а-асан, – проговорил сонно Баст, – мы тут сидим в засаде, добыча будет, нужно подождать, - он продолжал бубнить, пока охотник его не прервал.

- Послушайте меня! Килот ищет вас, и он не отступится не смотря ни на что, он для этого самолично явился в угодья, прихватив с собой дюжину даланов и волка.

- Волка? Так это правду говорили про этих зверей? – спросил Баст, не скрывая удивления.

- Правду. Тем самым он показал всем одно из своих орудий. Чтобы просьба сдать вас выглядела убедительней. Волка конечно никто не испугался, это просто зверь, и разделаться с ним не составит труда ни одному из наших охотников, но портить отношения с Килотом из-за вас глава угодий не собирается.

- А как же мама и Ра… - начал Брун

Асан остановил того движением руки.

- Не переживай, Дартэл при мне сказал Килоту, что они под его защитой, и даже если это было бы не так, их в угодьях никто не тронет. Можешь быть спокоен. Они будут со мной, сытые и в тепле, это я тебе обещаю.

- А нам куда деваться? Не будем же мы тут сидеть?! – Баст слегка запаниковал, – И вообще, все это из-за меня, давайте я просто пойду к нему, и все, – далан встал с места.

- В этом нет никакого смысла. Убьют тебя, возьмутся за Бруна, потом еще кого-то, нельзя все так оставлять, нужно противостоять злу. Кроме того, за тобой должок, нож на кисть я тебе соорудил, а ты до сих пор кровлю не обновил, так что садись и слушай.

Баст присел. Асан продолжил.

- Отправитесь в долину Гор. У меня там есть далан, которому я доверяю, и за ним должок. Он уже знает, что вы придете, вам просто нужно сказать, что вы от меня.

- А откуда он знает, что мы придем? – спросил Брун.

- Я сообщил ему через торговцев еще 8 закатов назад.

- Так ты знал, что за нами придут?

- Я не исключал такой ход событий и заранее подумал о том, как поступить в таком случае. Думать, Брун – очень полезное занятие, вам двоим оно пригодится.

- А как мы его найдем, этого далана?

- Путь вам предстоит очень долгий, это самое дальнее поселение Гор, там почти никто не жил до последнего времени, пока Вирд, местный владыка, не создал специальный отряд, для налетов на приходящие из других земель лодки. Оттуда хорошо просматривается море. Далана, о котором я говорю, и еще дюжину провинившихся отправили туда для наблюдения, они должны сообщать о появлении лодок. Кроме них, собственно, там никого и нет, да и не приходит туда никто - уж очень холодно. Зовут его Арфис. О вас он ничего не знает и вопросов задавать не будет.

- И долго нам там сидеть?

- Я не знаю Баст. По крайней мере, так вы останетесь живы, и у нас у всех будет время подумать. Нам надо собираться, я должен до рассвета быть в угодьях.

Асан подозвал Бруна, начертил на земле что-то на подобии карты и стал объяснять, как им добраться. Убедившись, что Брун все понял, Асан отдал им еду и теплые вещи.

- Ждите от меня новостей и не скучайте там.

- Асан, – робко начал Брун – Завтра день рождения у Раяны, я обещал ей яблоко…

- Торговец с угодий на рассвете принесет мне яблоки с обмена, - прервал Асан, - я уже договорился, передам их ей от тебя. Ей будет весело, не переживай.

Попрощавшись с даланами, Асан поспешил обратно в угодья. Брун же с Бастом отправились в долгий путь в долину Гор.

Асан дошел до дома вовремя, Брида с Раяной еще спали. Его отсутствие осталось незамеченным. Как он и говорил, на рассвете пришел торговец и принес с собой 2 яблока. Он с нетерпением ожидал пробуждения Раяны, ему очень хотелось, чтобы этот день стал для девочки настоящим праздником.

-Аса-а- ан… – раздался крик за спиной.

Раяна, радостная, выбежала из хижины и, увидев охотника, поспешила к нему.

- Кто это у нас там проснулся? А что ты такая счастливая?

- Как что? Мне сегодня исполняется 9 циклов.

- Так сегодня у нас получается праздник?

- Да, – Раяна весело подпрыгнула.

- А, ну-ка, беги ко мне, – Асан присел на колено, широко раздвинув руки. Раяна подбежала, охотник обнял и прижал к себе девочку.

- А где Брун? – спросила Раяна.

- Я дал ему задание, и они с Бастом должны его выполнить. Ты же не сильно расстроишься, если их не будет?

- Как не будет? – по голосу было слышно, что Раяна очень расстроена, – он же обещал ….

- А он мне все сказал, перед тем как уйти на задание, и передал тебе аж целых два яблока.

- Два яблока?! – Раяна открыла рот от удивления.

- Да, целых два, - Асан достал из внутреннего кармана яблоки, завернутые в широкие листья агастены – кустарника с широкими листьями, в которые заворачивали яблоки, чтобы они не портились и коснулся губами лба девочки, вложив плоды в ее маленькие ручки.

Раяна крепко обняла охотника и побежала в хижину радовать маму.

- Мама, мама, смотри, это Брун мне передал целых два яблока.

- Вот и дождалась ты дочка своих яблок, – Брида прижала к себе дочь и долго не выпускала ее из объятий.

- Где наш праздничный стол? – входя в дом, громко, с задором, спросил Асан.

- У нас все готово. Раяна, за стол.

Раяна уселась рядом с охотником.

- Асан, раздели пожалуйста яблоко на три части.

- Зачем делить, это же твое яблоко, кусай сразу так.

- Я хочу, чтоб и вы с мамой поели, а то, второе, оставлю для Бруна и Баста.

Лицо охотника расплылось в улыбке. Всего от одной, но такой знаковой фразы этой маленькой девочки, он почувствовал, как подпрыгивает от радости сердце, где вдруг как-то неожиданно поселилась вера, что Хаосу когда-нибудь придет конец.

Глава 10

После праздничного застолья, выждав, пока маленькая именинница убежит, как обычно, играть в давно облюбленный ею уголок дома, Асан в двух словах поспешил пересказать Бриде все, что произошло накануне, понимая, как нелегко ей находится в неведении. Все это время женщина была крайне обеспокоена и встревожена происходящими событиями, но она изо всех сил старалась не выдавать свои эмоции, не желая осложнять и без того тяжелую ситуацию. Рассказ Асана встревожил и расстроил Бриду, ей казалось, что почва ушла из-под ног, но охотник очень постарался, чтобы успокоить женщину.

Брида испытывала безграничную благодарность по отношению к этому еще совсем недавно незнакомому далану, она не стала утомлять его излишними вопросами и опасениями. Она доверяла Асану, доверяла всем сердцем, принимая его помощь и заботу как самый большой дар.

Усталость валила Асана с ног, он понимал, что необходимо поспать хотя бы пару часов, и, пообещав Раяне прогулку по угодьям после отдыха, поднялся в спальню. Для него было важно пройтись с Раяной, требовалась некая демонстрация того, что мать и девочка находятся под его защитой, в первую очередь, необходимо, чтобы это усвоили псы Килота.

После пробуждения Асан взял немного мяса из запасов, с намерением заскочить по дороге в хижину торговцев для обмена. В действительности, такой необходимости не было, но это придавало дополнительный смысл их вылазке.

- Я готова, – Раяна стояла у двери, явно предвкушая удовольствие от предстоящей прогулки.

- Не отходи от Асана ни на шаг, поняла меня? – голос мамы почему-то прозвучал строже обычного.

- Хорошо, мам, - ответила девочка, удивленная такой внезапной смене настроения у матери в день ее рождения.

Неторопливым шагом охотник с девочкой направились, как и планировалось, в сторону хижины торговцев, периодически останавливаясь, чтобы поприветствовать встречающихся по дороге даланов. Асан рассказывал Раяне, как устроены угодья, поведал ей несколько веселых историй из жизни охотников – так они за разговорами не заметили, как стал близиться закат. Хижина торговцев находилась в центре угодий, недалеко от общего зала.

- Мама думает, что я еще совсем маленькая? Поэтому она так строга со мной? – неожиданно сменив тему беседы, выдала девочка.

- Она просто беспокоится за тебя, - ответил охотник.

- Но ведь я уже большая и многое понимаю, а мама все время говорит одно и то же: не делай это, не ходи туда, - возмущался ребенок, нарочито копируя интонации матери.

- Это проявление любви и заботы, разве может быть что-то ценнее? – спросил охотник, – только представь, как сложно детям, у которых нет родителей. Никто не подсказывает им, что верно, а что нет. Как думаешь, им лучше, чем тебе?

- И лучше и хуже, - без размышлений ответила Раяна, - жить без мамы наверняка очень страшно, но с другой стороны, эти дети делают все, что хотят, и никто им ничего не указывает.

- Делать, что хочешь – это большая роскошь для любого далана от мала до велика. Учись ценить то, что имеешь, - произнес Асан задумчиво, с какой-то грустью в голосе, - тебе нужно слушаться и беречь маму. Время течет очень быстро, подрастешь еще немного, и она не будет так строга с тобой. Бруну ведь твоя мама не говорит, что и как делать.

- Я и слушаюсь, – с долей грусти ответила девочка, – но вот когда вырасту – обязательно буду делать все, что захочу.

- Вот когда вырастешь, тогда и поговорим, – охотник улыбнулся и ободряюще погладил девочку по голове, нежно растрепав кудряшки. Его умиляла и восхищала ее наивность в союзе с упорством.

- Асан… смотри! Что там?!– внезапно вскрикнула Раяна, указывая пальцем в сторону одной из хижин.

Они как раз подходили к центру угодий. Здесь находилось большинство строений. Девочка указывала на дом, где был привязан на цепь тот самый волк.

- Это волк, – спокойно ответил охотник, – не бойся, он не тронет.

- Асан, это ты нам что-то несешь? – прокричал далан, сидевший перед хижиной торговцев.

- Вам, кому же еще? – охотник приподнял небольшой мешок.

Торговец махнул рукой, приглашая Асана войти внутрь.

- Пойдем, Раяна, – Асан обернулся, но ребенка рядом не оказалось.

Цепкий взгляд охотника обнаружил девочку через секунду. Она стремительным шагом направлялась прямо в сторону волка.

- Раяна, стой! – резко сорвавшись с места, крикнул охотник, но ребенок уже вплотную подошел к зверю.

Волк сидел неподвижно, не реагируя на Раяну, но как только заметил приближение Асана, дернулся с места и оскалился, издавая грозный рык. Охотник замер. Какое-то внутреннее чутье подсказало ему, что дальше идти не стоит, будет только хуже.

- Раяна, – максимально собрав волю в кулак, спокойно, но с настойчивостью в голосе, произнес Асан, - подойди ко мне сейчас же.

Девочка как будто не слышала его, она начала трогать и гладить животное.

- Не бойся, он ничего тебе не сделает, – лепетала она, пытаясь успокоить зверя.

Асан еле справлялся с волнением, сердце билось так, что пульс отдавался во всем теле. Он не верил своим глазам: волк спокойно разлегся у ног Раяны.

На мгновение оторвав взгляд от девочки, Асан увидел, что происходящее между ребенком и волком привлекло внимание, даланы толпились вокруг, многие из охотников уже стояли с копьями наготове. Прислужники Килота стояли как вкопанные и выглядели совершенно растерянными. Никто из них не выказывал даже попытки предпринять что-то, чтобы отвести девочку от волка. Асан движением рук дал знак охотникам, чтобы те не дергались. Он вдруг осознал, что сам инстинктивно принял позу для атаки, и сразу выпрямился. Раяна все так же сидела на корточках рядом перед зверем и что-то тихо ему говорила. Через минуту она позвала Асана и недовольным голосом проговорила:

- Волк весь изранен, его надо вылечить и покормить. Он голоден. И зачем его привязали так туго, ему же больно?!

- Да, конечно, – выдавил тот, – обязательно накормим и вылечим, давай, детка, подойди ко мне, нам пора домой, а завтра непременно займемся твоим новым другом.

Ни один из даланов Килота за это время так и не шелохнулся, видимо, они ожидали, что животное вот-вот загрызет девочку. Сам вельможа к тому времени тоже вышел из своей хижины и наблюдал за происходящим.

- Церн, уведи девочку от зверя, – внезапно прикрикнул Килот на слугу, видимо, убедившись, что волк ее не тронет. Он явно пытался изобразить благородную миссию спасения.

- Да, хозяин, - ответил далан и быстрым шагом направился в сторону девочки.

Зверь насторожился. Чем ближе подходил Церн, тем грознее становился его рык. Слуга Килота приблизился на расстояние в несколько шагов и тут волк в ярости сорвался с места, натянув цепь до предела. Мощный прыжок, свирепый размах лап, Церн отпрыгнул. Еще один шаг, и ничто не спасло бы далана от зубов лютого хищника, в лучшем случае он остался бы без руки.

- Хватит его пугать, – недовольно крикнула Раяна. Она подбежала к животному и приобняла его за голову.

Уже второй раз страшное во всех смыслах и абсолютно неуправляемое существо в присутствии девочки превращалось в послушного зверька.

Волк положил свою огромную морду на плечо девочки, будто обнимая ее в ответ.

- Асан, можно мы его накормим? – на миг отведя взгляд от волка, спросила Раяна.

- Да… конечно… - охотник никак не мог отойти от увиденного. Замешкавшись, он наконец вытянул перед собой мешок, где лежало мясо, – у меня как раз тут еда для него, но после мы сразу пойдем домой, хорошо?

- Хорошо! – радостно ответила девочка и подбежала, чтобы забрать мясо.

Асан взял Раяну за руку, не торопясь отдать ей еду для волка. Он пережил очень сильный страх за нее и на секунду усомнился, стоит ли рисковать. Но в ту же минуту он понял, что зверь не только не навредит Раяне, но наоборот, перегрызет горло любому, кто осмелится ей угрожать.

Отбежав обратно к волку, девочка вывернула перед ним все содержимое мешка и, погладив животное напоследок, вернулась к охотнику.

Перед хижиной уже собрались все находящиеся в угодьях даланы.Неподдельное удивление, граничащее с абсолютным шоком, читалось в глазах каждого.

- Не такие уж и злые эти волки, как о них слагают легенды, не правда ли? – громко спросил охотник у Раяны, да так, чтобы слова его были слышны всем, а в особенности, самому «хозяину» зверя.

- Волк очень добрый, просто все его обижают. Надо помочь ему, Асан.

- Ладно детка, давай завтра об этом подумаем, а сейчас домой и спать, солнце уже село.

Охотник старательно вслушивался в перешёптывания за спиной. Разъяренный «владыка рыб» не мог сдержать крика. Вся злость его якобы была направлена на Церна, который не смог справиться с волком и выполнить приказ хозяина. На самом же деле, он взбесился, что его «тайное оружие» было нейтрализовано. Маленькая девочка, которой только исполнилось 9 циклов ликвидировала главную угрозу Килота. И это видели и понимали все.

Проснувшись на рассвете, и, не успев толком осмыслить произошедшие накануне события, Асан по обычаю пошел разделывать мясо, и первым, кого он увидел, выйдя во двор, был огромный, разлегшийся у хижины волк.

***

Килот был вне себя от злости. Он непрерывно бродил по комнате из конца в конец, но это только усиливало его ярость. Как могло выйти так, что великий, по собственному убеждению, владыка, был нагло обманут, при этом прекрасно понимая, что всем наверняка известно местонахождение Бруна и Баста. Его самолюбие страдало: при одном только воспоминании о надменном поведении заносчивого, как он считал, охотника, жажда наказать его просто-напросто перекрывала ему дыхание. В придачу ко всему, та глупая девчонка обезоружила этого бестолкового зверя, который вместо того, чтобы вселять страх, да так, чтобы поджилки тряслись, обмяк и превратился в какого-то ручного хорька.

- Церн, – прервав поток своих гневных мыслей, позвал Килот.

Слуга тут же появился, словно стоял за дверью и только и ждал, когда его позовут.

- Да, хозяин.

- Проходи и садись, – Килот указал на стул, – Нет, стой. Быстро приведи сюда Алмина.

Вскоре оба далана стояли на пороге комнаты.

- Проходите, – коротко указал хозяин, он дернул рукой куда-то в сторону стола, – Вы видели это неуважение?

Казалось, Килот сейчас лопнет от накопившегося гнева. Он ринулся на Алмина и прокричал тому прямо в лицо, – Ты видел это неуважение, далан?!

Алмин молчал, опустив голову.

- Ты это видел? – еще громче разразился вельможа, обращаясь к Церну.

- Хозяин ... Это волк .. Он просто сидел..

- Причем тут волк? Ты видел надменный взгляд этого Асана, полный презрения? Ты видел, как он смотрит на меня? Словно на слугу! Этот нахал чувствует свое превосходство, как будто ему противно, когда мы рядом, - дрожа от злости, выпалил Килот.

- Да хозяин, хорошо бы показать ему свое место, – бодро начал Церн.

- Ты покажешь охотнику его место? Да ты и рыбу с одного удара оглушить не можешь. Ничтожество. Беспомощный калека, какого-то волка приручить не смог.

- Хозяин, вы же все сами видели..

- Закрой рот, жалкое ты создание!

Истерический крик Килота отбил у слуги желание оправдываться. Повисло молчание.

- У меня есть идея, – спокойно произнес владыка и, немного повысив голос, продолжил, – Я надеюсь, вы с ней справитесь. Церн, ты должен очень сильно избить Алмина.

- За что, хозяин? – Алмин привстал от удивления.

- Сядь. Это нужно сделать в лесу, чтоб никто не видел. – Килот говорил размеренно, параллельно обдумывая план, – Он должен быть весь в крови, больше бей по лицу, не жалей усилий, Церн, - Потом ты должен будешь сам добраться до угодий, - вновь переведя взгляд на Алмина, учил хозяин.

- Но зачем меня бить? Что я сделал? –недоумевал далан.

- Повторяю, после избиения ты должен сам добраться до угодий и лечь неподалеку от общего зала. Все это сделай глубокой ночью, чтоб никто не увидел. Лежи там, пока кто-нибудь тебя не обнаружит.

- Но зачем все это, хозяин? – спросил Церн.

- Да закрой же свой рот, тупоголовое ты существо! – вновь неистово разразился Килот. Немного успокоившись, он пояснил, – Когда обнаружат, скажешь, что тебя глубокой ночью избил Асан. Это все, что вы должны знать. Надеюсь, у тебя нет сомнений по поводу выполнения моего приказа, далан? – спросил вельможа у Алмина.

- Нет, хозяин. – практически шепотом ответил тот. На лице его не было никаких эмоций, кроме смирения с тем, что должно произойти.

Ночь длилась целую вечность. Килот так и не смог умерить свой пыл, и это не давало ему заснуть, несмотря на отчаянные попытки. Церн вернулся ближе к утру, оповестив хозяина о том, что приказ выполнен. Вельможа приказал далану не выходить из хижины, сам же он никак не мог усидеть на месте из-за напряженного ожидания, как дальше будут развиваться события. Необходимо успокоиться, создать видимость, что информацию о произошедшем он узнал чуть ли не самым последним. Надо дождаться, пока вокруг Алмина соберется толпа, тогда и за ним пришлют.

Рассвело. Церн спал. С улицы стали постепенно доносится какие-то голоса и Килот понял, что вот-вот его оповестят о «вопиющем инциденте». Как ему казалось, время тянулось бесконечно, и в итоге, отсутствие всякого терпения вынудило хозяина, не дожидаясь приглашения, самому выйти и посмотреть, что происходит.

Во дворе он увидел толпу даланов, которые, видимо, собрались вокруг Алмина. Килот сразу же двинулся в их сторону.

- Что тут произошло? Что за шум? – подходя к ним, начал Килот, – Почему вы все собрались тут так рано?

В ответ на вопросы вельможи, толпа стала расступаться, чтобы показать ему причину столпотворения.

- Алмин? Что с тобой произошло? Кто тебя так? - выдавливал Килот, стараясь изобразить неподдельное удивление и обеспокоенность.

Все вышло как нельзя лучше. Церн, видимо желая хоть на этот раз не облажаться перед хозяином, хорошо отделал Алмина, и тот лежал весь в крови. Никто не должен был усомниться в сценарии владыки.

- Что произошло, Алмин? – в ожидании ответа вновь повторил Килот. Он присел рядом с пострадавшим и взял его за руку.

- Это мое личное дело хозяин, я сам разберусь, – еле-еле выдавливая слова, произнес далан.

- Нет, мой друг, ты все расскажешь, – спокойно проговорил вельможа, – мы должны знать, кто и за что так избил тебя.

- Назови имя далан, нам нужно знать причину, – добавил Дартэл, который подошел чуть позднее Килота.

-Это Асан, – корчась от боли, выдал слуга.

- Асан? – Дартэл сильно удивился, – но за что он мог тебя избить?

- Я не знаю….

- Зато я знаю, – перебил Килот, – этого и следовало ожидать.

Владыка собрался толкнуть ранее заготовленную речь, но его перебил внезапно подбежавший далан.

- Хозяин, хозяин, волк исчез.

- Как исчез? - на сей раз удивление Килота было искренним.

- Его нет, он каким-то образом высвободился из цепи и пропал.

Новость ошарашила как присутствовавших, так и вельможу: такой поворот событий явно не входил в его планы. Да, и как такое вообще могло произойти?!

- Все, возьмите копья! При попытке нападения разрешаю убить зверя, – громко объявил Дартэл, – Стин, сейчас же доложи Асану, что мы ждем его, пусть придет немедленно.

- Разбудите Церна, – Килот обратился к своим прислужникам, – пусть немедленно отыщет волка. И принесите мне цепь.

Напряженное молчание прерывалось только стонами Алмина. Ему оказывали помощь, промывали и обрабатывали раны.

Цепь уже отдали Килоту, и он тщательно ее рассматривал, проверяя исправность замка. Не обнаружив каких-либо повреждений, он, потрясая цепью, обратился к Дартэлу:

- Она целая, волк не смог бы самостоятельно от нее освободиться, его несомненно кто-то украл.

Внимание Дартэла переключилось на подбежавшего Стина:

- Я передал ваши слова, господин, – спешно отчитался далан, – волка я тоже нашел, он сидел перед хижиной Асана.

По толпе разнёсся гул удивления, но Килот тут же заорал, не скрывая возмущения:

- Ну вот … Мне все стало понятно, – начал он, – кто-то из твоих даланов явно не рад моему визиту, друг мой, и делает все, чтобы наше пребывание здесь стало невыносимым.

- Я бы не торопился с выводами, нужно сперва выслушать Асана – спокойным, размеренным тоном ответил Дартэл.

- А смысл его слушать? Он помог сбежать преступникам, избил Алмина и украл моего волка. Зачем мне слушать его? Все и так понятно.

- Об избиении мы знаем лишь со слов твоего слуги, и этого совершенно недостаточно для таких уверенных обвинений. А волка, я считаю, и вовсе украсть невозможно. Тем более, это лишено всякого смысла, ведь зверя не убили, не спрятали, он ходит спокойно по угодьям, что больше должно беспокоить меня, нежели тебя, мой друг, - отчеканил Дартел.

Он повысил голос только на последней фразе, оставаясь спокойным и уравновешенным, несмотря на ситуацию. Его рассуждения звучали здраво и убедительно, в особенности, на фоне практически потерявшего самообладание «владыки рыб».

- С нашего первого разговора было понятно, что он не рад нам, - Килот указал в сторону приближающегося Асана, - но я не ожидал, что здесь ко мне проявят такое отношение.

- Что скопились так? – охотнику оставалось дойти несколько шагов, – пропавший волк вас так всполошил? Он с самого рассвета сидит у меня перед хижиной.

- Этот далан уверяет, что ночью ты избил его, Асан. Килот полагает, что ты украл его волка. Что можешь на все это ответить? - спросил Дартэл.

- Я не полагаю, я знаю, – возмущенно выдал вельможа, – и требую, чтобы его наказали за такое неуважение.

- Наказали? Меня? – Асан жестом показал на себя и улыбнулся, – Может ты сам накажешь меня, рыбак? - Охотник сделал пару шагов в сторону Килота, и оказавшись вплотную перед ним, продолжил, – Волк сидит перед моей хижиной, как я сказал раннее, пойди и забери его, если сможешь, ты ведь его хозяин. Слугу твоего я не трогал, ни тогда в долине Начала, ни сейчас.

Асан подошел к Дартэлу и, сжав руки в кулак, показал свои костяшки, затем локти, колени, тем самым демонстрируя, что нигде нет ни ссадин, ни каких-либо следов драки, и, раскинув руки в сторону, повернулся к Килоту, демонстрируя, что он чист и ничего не скрывает.

- Что за чушь, Дартэл? - взревел вельможа - Ты же не оставишь это так?

- Асан, по-моему, все понятно объяснил. Слугу твоего он не бил, волка можешь забирать. Какие еще могут быть вопросы? Чем ты не доволен, Килот?

- Я шел за помощью друга, а получаю в ответ плевок в лицо, вот чем я недоволен, - гнев уже переполнял Килота, - Церн, забери волка, мы уходим.

- А он у вас всегда такой нервный? – улыбаясь с издевкой, обратился к одному из прислужников вельможи охотник.

Дартэл отнюдь не испытывал веселья. Он понимал, во что может вылиться неудовлетворенное, болезненное тщеславие Килота, и чем это может грозить их долине.

- Пойду я к хижине, - прервал его мысли Асан, - не хочу пропустить, как они волка забирать будут, – с ухмылкой продолжил он, – пойдем со мной, будет весело, обещаю.

Но Дартэла отвлек кто-то из охотников, и он не застал картину, увиденную Асаном.

Церн стоял, словно одеревеневший, он определенно не мог сделать даже шага в сторону волка. Так и не набравшись смелости, далан развернулся и побежал прочь. Придется как-то объяснять хозяину, что он не в силах справиться со зверем.

Охотник присел на крыльцо, в ожидании дальнейших событий.

- Асан, а они его не обидят? – послышался голос Раяны.

- Не бойся, я думаю он сможет себя защитить. Иди в дом, детка.

Охотник не хотел, чтобы девочка видела попытки увести животное.

Буквально через пару минут на горизонте показался разъяренный Килот, который быстрым шагом приближался к хижине, а за ним плелась практически вся его свора. Он стал усердно подталкивать вперед одного из своих прислужников, предварительно вложив в его руку цепь для волка.

Либо этот избранный оказался слишком глуп, либо его желание выслужится перед хозяином было сильнее желания жить, но он ретиво кинулся исполнять приказ. Волк стоял неподвижно, наблюдая за приближающимся. На удивление, он даже не зарычал, что добавило смелости отчаянному слуге и тот ускорил шаг. Дальше все произошло слишком быстро. Как только далан подошел на опасное расстояние, волк молниеносно прыгнул на него, свалив с ног, и, не мешкая ни мгновенья, перегрыз горло. Спустя пару секунду зверь встал перед своей жертвой, оскалился, выдав неистовый рык.

Асан поднялся с места, подошел к волку и встал рядом.

- Страшно? – прикрикнул охотник, - Заберите тело.

Он развернулся и вошел в хижину. Волк тут же поплелся следом. Одним прыжком одолев лестницу, зверь разместился на крыльце.

Глава 11

Всю ночь Брун и Баст пробирались через густой лес, строго следуя ориентирам, указанным Асаном. Усталость валила обоих с ног, они уже не шли, а просто плелись, решив не останавливаться на отдых, пока не рассветет. Становилось холоднее. Баст, бывавший в Горах, понимал, что идти осталось недолго. С первыми лучами солнца друзья устроили привал.

- Я ног не чувствую, продрог до костей, – Брун плотнее укутался в одеяло из козьей шерсти.

- Это еще нормально, вот как доберемся до самих поселений, тогда поймешь, что значит по-настоящему холодно.

Даланы поели по небольшому куску вяленого мяса, запили совсем холодным отваром и продолжили путь. Каждый думал о своем. Размышления о пережитом прошлом и неизвестном будущем путали одно другое. Брун не имел и малейшего представления как долго будет разлучен с матерью и сестрой и чувство тревоги не покидало его. Он понимал, что при любых обстоятельствах Асан не даст их в обиду, но беспокойство не уменьшалось.

Дневное светило уже клонилось к горизонту, холод, действительно, становился невыносимым, но ландшафт местности, по которой пролегал путь молодых даланов, совершенно не менялся – все тот же непроходимый лес, который уже казался бесконечным. В конце концов, надежда, что вот-вот, и они дойдут до условленного места, разлетелась в пух и прах.

- Все, Брун, не могу больше. Надо отдохнуть, – на исходе сил произнес Баст.

- Надо, согласен.

Сумерки сгущались, и пока хоть что-то можно было различить, они наспех соорудили место для ночлега, расстелив шкуры в небольшой лощине, плотно окруженной кустарником. Укутавшись с головой, друзья мгновенно уснули, несмотря на жуткий холод.

- Брун, вставай, да проснись же ты, – Баст расталкивал товарища.

- Ба-а-а-ст, еще чуть-чуть.

Бруну казалось, что он спал совсем не долго, хотя уже давно рассвело, и было, на удивление, совершенно не холодно. Солнце успело прогреть землю. Далан оттого и не мог проснуться – разомлел от тепла.

- Мы дошли, слышишь мы рядом…

- Дошли? – Брун привстал, – Как дошли?

- Да встань ты уже, – Баст подтянул друга, подав ему руку, -смотри, видишь дым? Это уже долина Гор.

Он с довольной улыбкой смотрел на товарища.

- Ну наконец-то! - воскликнул Брун и добавил, - помни, нам надо быть аккуратными, нужно дойти до скал, не привлекая излишнего внимания.

- Да пошли уже, – не особо вслушиваясь в предостережения, ответил Баст.

До долины на самом деле было рукой подать, но то ли от усталости и холода, то ли от плохой видимости, накануне друзья не заметили каких-либо признаков жизни; теперь же, пройдя совсем немного в ту сторону, откуда шли клубы дыма, они уже улавливали дальний плотный гул – да, здесь, совсем рядом, бурлит жизнь.

Им удалось добраться до входа в долину, когда солнце стояло в зените. Брун оказался в этих местах впервые, Баст же часто приходил сюда на обмен и знал, как тут все устроено. Первое, что удивило Бруна - это большие ворота у входа, от которых в обе стороны уходила высокая каменная стена - такого не было ни в одной долине. Баст объяснил другу, что у ворот обычно стоит стража, которая решает, кого впускать внутрь, а кого нет. Поток даланов в этой долине всегда был очень большой: здесь совершалось огромное количество торговых сделок, частенько у торговцев на входе брали плату за возможность пройти, сегодня же ворота оказались открытыми, и стража, на радость друзей, отсутствовала.

Брун поразился масштабам увиденного: каменные дома стояли по обе стороны широкой улицы, которая тянулась вверх по склону, и ее конца не было видно. Баст тоже удивился, но уже тому, что на улице, где обычно не протолкнуться, царила пустота, словно все жители разом исчезли. Но вскоре до них стали доноситься какие-то звуки, похожие на гомон толпы.

- Брун, ты слышишь? Пойдем посмотрим, что там, может, праздник какой-то.

Бруну конечно не хотелось отклоняться от плана, но его так манила новизна увиденного, что он не смог отказать собственному любопытству и живо последовал за другом, рассматривая все вокруг.

Они пошли вверх по улице, гул становился все ближе, и они двинулись на шум, свернув в широкий проулок, который вывел их на большую площадь, где находилось огромное количество даланов. Казалось, что там собралось все поселение. Взоры присутствующих были направлены в сторону мощного каменного строения, на крыльце которого в огромном кресле восседал сам Вирд. Все что-то выкрикивали, но Брун, пораженный красотой и величием дома, не слышал слов.

- Дом Вирда, – тихо проговорил Баст.

Друзья слились с толпой, стараясь как можно незаметней пройти к месту, откуда более или менее можно было разглядеть и услышать все, что происходило.

Оказавшись на небольшой возвышенности, Брун увидел, что толпа выстроилась полукругом, в центре которого находилось больше ста, а может даже двести даланов, в том числе, и женщины. Их отличала особая выправка, кожаные одежды, обшитые мехом, большое количество оружия на поясах и за спинами. Они вызывали одновременно страх, величие и восторг. Брун не мог оторвать от них взгляда.

- Отряд готов, – продолжая свою речь, крикнул оратор, – я есть сила, я есть страх.

- Я есть смерть, – подняв и скрестив руки над головой, в один голос крикнули воины.

Толпа тоже вскинула руки, разразившись приветственным криком. Баст стал повторять за остальными, тыча в бок Бруна.

- Не стой как статуя, – шепнул он.

Оратор, который выглядел не так внушительно, как высокорослые крупные воины, жестом руки призвал толпу замолчать.

- Это не единственная причина нашего собрания, даланы. Как вы, наверное, все уже знаете, тремя закатами раннее был грубо нарушен приказ нашего хозяина. Эта девушка, – он указал куда-то вниз, видимо, она стояла у нижней ступени крыльца, - должна была привести в исполнении вынесенный нами вердикт и убить охотника из Темной долины, который находится у нас в плену уже почти 5 циклов. Все это время мы его кормили, дали кров и шанс присягнуть на верность нашему хозяину, но он отказался и выбрал смерть.

Оратор сделал короткую паузу и продолжил:

– Что ж, каждый из нас с радостью убил бы далана, который обкрадывал нас, но вот она решила, что убивать нельзя. Поднимите ее.

Хрупкую девушку выволокли наверх, подтягивая веревку, стягивающую ее руки. Рот был скрыт грязной повязкой, которую стражник тут же развязал и отошел чуть дальше.

- Нэрия, – оратор посмотрел в сторону девушки, – сегодня здесь мы решим твою дальнейшую судьбу. Вариантов у нас не много: ты либо будешь выслана из долины Гор навсегда, либо будешь убита как твой брат.

Девушка стояла, не выказывая никаких эмоций.

- В этот знаменательный для нас день, – продолжал оратор, – хозяин решил предоставить право выбора нашему отряду воинов. Слышите, именно вы решите - смерть или изгнание.

Воин, стоявший во главе отряда, сделал шаг вперед и поднял вверх кулак. Он просил слово.

- От имени воинов, несущих смерть по вашему приказу, хозяин, я скажу?!

Вирд, все это время наблюдавший за происходящим, в ответ на просьбу одобрительно кивнул головой.

- Прикажи, хозяин, и она через мгновенье будет лежать обезглавленная. Мы затрудняемся принимать решения, когда есть вы, господин. Нам хочется, чтобы все понимали и знали, что вы - это и есть наше единственное и правильное решение, – последние слова воин произнес громче, – просим вас принять решение, а мы исполним вашу волю. Я есть смерть, – далан поднял руку, сжатую в кулак, и сделал шаг назад.

- Может еще кто-то хочет высказаться? – громко спросил оратор.

- Если позволите, хозяин? – послышалось из толпы.

- Говори, – ответил Вирд.

- Хозяин, я просил у вас даланов для своего отряда, так как у нас нехватка. С вашего позволения я бы забрал Нэрию. Я думаю, что это наказание будет гораздо хуже простого изгнания.

- Арфис, – Вирд привстал и сделал пару шагов, поравнявшись с оратором, – моя бы воля - и головы всего твоего отряда красовались бы здесь на площади, насаженные на копья. И ее голова тоже, – Он бросил взгляд на девушку и продолжил, указывая на отряд, – Вот какими нужно быть, вот к чему я вас всех призываю. Здесь двести тридцать даланов, двести тридцать воинов, с которых вы все должны брать пример. Они - наша защита, они исполнят нашу волю, наша задача всеми силами помогать им, шить лучшую одежду, кормить лучшей едой и быть для них опорой, – Речь Вирда становилась все более эмоциональной.

Хозяин долины Гор выглядел величественно: седая борода, волосы, собранные в хвост, одежды из черной шкуры какого-то небывалого зверя и огромный меч на поясе.

- Мне надоело содержать преступников, посланных в скалы для наблюдения, но нам очень нужны эти лодки, в них наш путь к величию. И раз эти выродки могут принести нам хоть какую-то пользу, то пусть будет так. Убить мы их всегда успеем …и ее тоже отправьте туда, – повернувшись к Арфису, Вирд небрежно бросил, показывая на Нэрию, – Забирай.

Он развернулся и вошел в дом.

- Все свободны, – оратор обозначил окончание сбора.

Толпа стала потихоньку рассасываться, все о чем-то шушукались.

- Не выпускай из виду Арфиса, Баст.

- Да смотрю я, смотрю. Он, видимо, ждет, когда ему передадут девушку.

- Когда появятся, я к ним сам подойду. Ты пока постой в стороне, - ответил Брун.

Друг кивнул в знак согласия.

Стражник сначала завел Нэрию в дом к Вирду, где они пробыли недолго. Как только вышли, сопровождающий тут же передал девушку Арфису, шепнув ему несколько слов. Тот кивнул, взял Нэрию под руку и направился в сторону улицы, ведущей к воротам.

- Идут.

- Вижу я.

Брун дождался, когда Арфис с пленницей свернули на главную улицу, и быстро зашагал, стараясь поравняться с ними.

- Арфис, – позвал он негромко.

Тот не останавливаясь, повернулся к Бруну.

- Я от Асана.

- Вас должно быть двое.

- Так и есть.

- Идите за мной. Если на выходе из города остановит стража, скажешь, что сопровождаете пленницу до поселения Скал. Держитесь чуть поодаль.

- Хорошо, – Брун без лишних вопросов замедлил шаг и рукой подозвал Баста.

Их путь шел в обратном направлении от основных ворот и поднимался выше по склону. Дорога становилась все круче, и идти быстро не получалось, но от Арфиса они не отставали. Друзья увидели, как он со спутницей подошел к небольшим воротам, стража оказалась на месте. Арфис коротко переговорил с ними, и они беспрепятственно покинули поселение.

Стражи в долине Гор вызывали удивление своими размерами: рослые, крепкие, физически сильные. Это удивляло еще и потому, что даланы Гор в целом не отличались высоким ростом в сравнении с жителями других долин. Но на фоне их воинов и стражников даже Брун и Баст казались себе подростками. Вызвало интерес и необычное оружие: странные изогнутые мечи, булавы, обмотанные железной проволокой, с небольшими шипами.

Брун с Бастом подходили к воротам.

- Смотрите не упустите ее, а то хозяин вас без голов оставит, – проговорил страж, выпуская их за ворота.

- Мы уж постараемся, – коротко ответил Брун.

Оказавшись за пределами поселения, друзья прибавили шаг и довольно быстро нагнали Арфиса и Нэрию.

- А долго нам идти? – спросил Баст.

- К закату дойдем до пещеры, переночуем, а там на рассвете будет видно.

- Что будет видно?

- Количество снега, далан. Чем меньше снега, тем быстрее мы доберемся. Держи, донесите в целости, иначе нам нечего будет есть, – Арфис снял с плеча и передал Басту два мешка.

Он отвязал девушке руки и снял со рта повязку. Тем не менее она шла молча, сам он тоже был неразговорчив. Долгая дорога вверх по каменистым холмам, слегка припорошенным снегом, утомляла и вызывала скуку. Чем дальше они шли, тем круче становился подъем. Солнце садилось, усиливался ветер, резко похолодало. Девушка ни разу не пожаловалась ни на холод, ни на усталость, она очень ловко и быстро преодолевала все препятствия. Даланы из Начала, глядя на девушку, даже испытывали стыд за мысли о мерзкой погоде и сложном подъеме, а уж вслух выразить недовольство и вовсе не посмели бы.

- Вот и дошли, – послышался голос Арфиса.

Брун приподнял голову и увидел перед собой огромную пещеру. Внутри было гораздо теплее, не было этого пронизывающего ветра. Баст скинул мешки с плеча и буквально рухнул на землю.

- Разведите костер, быстро перекусим и отдыхать, завтра понадобятся силы.

Нэрия подобрала пару валяющихся сухих веток, взяла камень: один удар о такан - кусок железа, который даланы использовали для разжигания костра, и огонь моментально вспыхнул, озарив пещеру.

- Пройди чуть дальше, вглубь пещеры, там есть поленья, – указал Арфис Бруну.

Парень принес дрова, их там было очень много, видимо все заготавливали заранее. Подложил их в огонь и уселся у костра.

- Та-а-ак, пора и подкрепиться, да? – Баст подлетел к огню.

- Хорошо бы, – поддержал Брун.

Они достали запасы.

- Брун, подвесь отвар над огнем, – Баст кинул ему медную закупоренную флягу и протянул Нэрии кусок мяса, - очень вкусное, угощайся.

Брун впервые отчетливо разглядел девушку. На площади она находилась на большом расстоянии от них, а в пути они видели только ее спину. Его сразу привлекла ее необычность: в ее глазах был цвет и какая-то наполненность, в отличие от серых, полупустых глаз большинства даланов. Парень рассматривал ее без стеснения. Он словно впервые увидел такие нежные черты лица, заплетенные в косу длинные светло-русые волосы, прямую осанку. Бруну казалось, что он никогда не видел никого женственнее этой девушки, и в то же время его восхищало ее бесстрашие и ловкость. Одно то, как она быстро развела костер, говорит о многом.

- Брун…Бру-у-ун, – Баст несколько раз позвал друга, передавая ему мясо.

- Да… да, Баст, – оторвав взгляд от Нэрии, растерянно отозвался Брун.

- Мясо подбери и рот закрой, ха-ха-ха, – Баст рассмеялся.

Улыбнулась и Нэрия. Арфис покачал головой, расплывшись в улыбке. Брун понял, что все заметили, как он восхищенно наблюдал за девушкой.

- Да-а-а, Нэрия, скучать тебе точно не придется, – подметил Арфис.

- А почему ты не убила далана по приказу Вирда? – спросил Баст.

- А почему я должна убивать по чьему- то приказу? – впервые заговорила Нэрия.

- Ну, любой предпочел бы службу Вирду и жизнь в тепле и сытости смерти или незавидной участи наблюдать за лодками в жуткий холод.

- Я не все, – коротко отрезала Нэрия.

- И что теперь с тем даланом?

- Его убили. Сразу после отказа Нэрии выполнить приказ Вирда Ширан воткнул свои бахары тому в горло, – в разговор вмешался Арфис.

- Кто такой этот Ширан? – спросил Брун.

- Предводитель «несущих смерть», он выступал сегодня перед Вирдом и оставил ему принятие решения.

- Ну, мощные они, эти ребята, «несущие смерть», - подметил Баст.

- Имея столько оружия, обязаны быть мощными. Они второй цикл подряд грабят приходящие лодки.

- Как? Уже грабят? А зачем тогда им нужны наблюдатели, если они и так справляются? – спросил Баст.

- Очень много лодок проплывает мимо, а это по мнению Вирда неправильно, ему должно принадлежать все.

- И для этого он создал отряд «несущих смерть»?

- Не-е-ет… - ухмыляясь, подметил Арфис, - этот отряд создан не для лодок.

- А для чего же?

- Узнаем в свое время. Ладно, хватит болтовни, пора отдыхать. Подкиньте немного поленьев в огонь, чтоб горел до рассвета.

Арфис улегся, закутавшись в шкуру, и остальные последовали его примеру.

- Все-таки Вирд - хороший хозяин. Горы живут лучше остальных, хотел бы я служить ему, - раскинувшись на спине, громко рассуждал Баст.

- Интересно, что ты скажешь, далан, на то, что девушка, которую сегодня чуть не казнили, - его дочь.

Глава 12

После слов Арфиса в пещере воцарилось гробовое молчание. Известие оказалось настолько шокирующим, что Брун и Баст, абсолютно растерянные, просто не знали, как на это реагировать. Старались даже взглядами не пересекаться, каждый ушел в себя, в свои мысли и переживания.

Одна лишь фраза, но в ней содержалось столько информации, что мысли и чувства неслись потоком.

Они родились и жили в эти времена, времена Хаоса, они не знали ни другого мира, ни другой жизни, но даже для них, которые думали, что знают о жестокости все, эта страшная правда о Вирде стала тяжелейшим ударом.

Хозяева долин, за исключением разве что Дартэла, ни во что не ставили жизнь далана, но предать суду и казнить родную дочь, потому что она отказалась убивать – такое никак не вписывалось даже в ту картину тотального насилия, которая и была, собственно, иллюстрацией их жизни.

В голове Бруна то и дело всплывали слова оратора: «Ты либо будешь выслана из долины Гор навсегда, либо будешь убита как твой брат» - то есть, Вирд однажды уже казнил своего сына?! Открывались все новые немыслимые грани Хаоса, точнее: постепенно приходило понимание, что Хаос безграничен. Брун ощутил леденящий страх, он кожей чувствовал, что Баст испытывает похожие эмоции. Лицом этого страха был Вирд, и противостоять такой тьме казалось невозможным.

Бруну не спалось, удалось лишь пару раз за ночь сомкнуть глаза и то не на долго. Он вставал, подкидывал поленья в костер, сидел возле него какое-то время и снова ложился. В нем проснулось какое-то необычное чувство -желание заботиться о Нэрии. (Возникал) К этому примешивался и страх неизвестности, и тревога за то, что ей пришлось пережить, и сострадание. Ее образ стал для него еще более таинственным, после того, как он узнал, кто она. Но чувства, которые он испытал, впервые увидев ее вблизи, были намного сильнее.

Рассвет принес хорошие вести: Арфис объявил, что погода хорошая, снега выпало мало, и они доберутся очень быстро.

- Видимо, кто-то приглядывал за огнем всю ночь, – проговорил Арфис.

- Да, я подкинул пару раз поленьев, – немного колеблясь, ответил Брун.

- Тебе было холодно Брун, или ты старался для кого-то? – попытался пошутить Баст.

Брун не ответил, последовало неловкое молчание, которое прервала Нэрия.

- Благодарю Брун, ночью было очень тепло.

Сердце юноши забилось с такой силой, что казалось сейчас выскочит из груди. Он не нашел, что ответить, нелепо развел руками, Нэрия же улыбнулась и пожала плечами в ответ.

- Хватит любезностей, пора в дорогу, –прервал обмен жестами Арфис.

Путь был сложным, но недолгим. Последний подъем – и перед глазами возникло горное плато внушительных размеров. На огромной площадке располагалось лишь несколько каменных домов, почти из всех шел дым. Над горной равниной нависал огромный холм: скорее всего, именно оттуда и велось наблюдение.

К путникам, слегка косолапя, подбежал какой-то далан. Выглядел он на 55-60 циклов, небольшого роста, седобородый, веко одного глаза закрыто: наверное, глаза вовсе не было.

- Арфис, господин, мы ждали вас еще вчера на закате, – слегка поклонившись, произнес далан.

- Форс, друг мой, перестань называть меня господином, сколько раз уже говорил, как у нас здесь дела?

- Ни одной лодки за время вашего отсутствия.

- Да-а-а, плохи дела. Привез пару мешков еды, – Арфис указал на Баста с мешками на плече, – и … да, у нас, новенькие, размести их Форс.

Одноглазый вышел вперед, дабы узреть новеньких, но первой заметил Нэрию.

- О-о-о, госпожа, – немного покраснев, Форс опять поклонился, – Я ... рад, я…я - покорный слуга вашего отца, я служу … - он никак не мог унять волнения и все время запинался.

Далан явно ничего не знал о произошедшем.

- Я не госпожа, и служить никому не нужно, – коротко отрезала Нэрия и добавила, улыбнувшись, – Вы очень милый.

- О-о-о… благодарю, – Форс вновь стал рассыпаться в поклонах.

- Не обращай внимания, – Арфис тихо обратился к Нэрии, – он, видимо, никогда не перестанет этого делать. Форс, размести новеньких в пустом доме. Нэрия, пойдем, я покажу тебе твое жилище. Приказываю всем сегодня хорошенько отдохнуть, а завтра приступим к работе.

***

Асан сидел на крыльце хижины и наблюдал, как Раяна резвилась с волком. Несмотря на свой устрашающий вид, мощь и огромные размеры, рядом с Раяной этот настоящий зверюга превращался в игривого беспечного щенка, которому, словно, только и надо, что кувыркаться на траве и прыгать от восторга. Он выполнял любые прихоти девочки, да и она проводила с волком почти все свое время: кормила, ласкала, лечила его раны, ежедневно обмывая и смазывая настойкой, приготовленной матерью.

Благодаря заботам Раяны, зверь выглядел намного лучше: на месте заживающих ран стала появляться шерсть, она в целом стала более густой и блестящей. Парадокс, но волк превращался в красивое животное.

Асан смотрел, любовался и никак не мог понять, как так получилось? Каким образом Раяна смогла подружиться с настоящим злом и так преобразовать его? «Чистая душа и бесстрашное сердце», - подумал охотник.

После того, как Килот покинул темную долину, прошло два заката. Асан понимал, что тот в скором времени окажется в ногах у Вирда с мольбами о справедливости. Хозяину долины Гор только это и нужно, он давно ждет малейшего повода, чтоб присвоить себе весь Граавэн. По сути, этому мешали только силы Темной долины. Килота он давно приручил, моряки тоже боялись его из-за постоянных налетов, а в долине Начала некому будет оказывать ему сопротивление. Против могут выступить только охотники. Вирд готовился к этому очень долго, обкрадывал железо с лодок для оружия, материалы для обмундирования, и вот теперь его воины сильны, сыты и хорошо подготовлены. Ему ничего не мешает напасть на угодья и стать единым владыкой Граавэна.

Владычество Вирда досталось ему от предков, один из которых привез из далеких земель секрет извлечения железа из горных пород и изготовления оружия. Но Вирду удалось использовать это преимущество для укрепления и расширения своей власти. Большинство жителей долины Гор занимались добычей железа. Дальний предок Вирда обучил мастерству изготовления железных орудий несколько человек, и их потомки продолжали дело своих отцов. Вирд не боялся, что кто-то еще узнает тайну ковки металла, потому что ни в одной долине не было «железных» камней, а здесь он – единственный и полноправный властитель, и ни один камушек не мог попасть в чужие руки. И лодки обворовывал он не с целью увеличения запасов оружия, а, чтобы оно никуда больше не попадало. Так, он знал, сколько топоров, копий и мечей уходят по обмену и полностью контролировал эту сферу.

Асана от мыслей отвлек рык волка. Охотник увидел приближающегося Дартэла.

- Волчок, спокойно, он хороший, – послышался голос Раяны.

Волк моментально остановился и присел, продолжая наблюдать за гостем. Раяна называла его «Волчок», но имя это никак не вязалось с образом громадного зверя, и, если Асан обращался к нему подобным образом, волк отвечал нервным рыком –так обращаться к себе он позволял только Раяне.

- Раяна, – Дартэл подошел к ребенку, широко улыбаясь, – рад, что у тебя такой защитник, с ним тебе ничего не страшно.

- Да, он меня защищает, а Асан пообещал мне, что будет защищать Волчка, если его захотят убить.

- Слово Асана крепче любого камня, можешь быть спокойна за своего друга.

- Побежали, Волчок.

- Асан, хорошо здесь у тебя, тихо … - Дартэл поднялся на крыльцо и присел рядом.

- Да, люблю здесь сидеть, хорошо думается.

- И что у тебя в голове, друг мой? – спросил Дартэл.

- Разное. Смотрю на Раяну и думаю, сколько силы у этой маленькой девочки, силы, которая нам неведома.

- Да. То, что сделала Раяна с волком, объяснению не подлежит, – улыбаясь, ответил глава угодий.

- Нам только кажется, что это необъяснимо. Мы просто многого не знаем.

Некоторое время оба сидели молча.

- Грядут перемены, – прервал молчание Дартэл.

- Это не новость, – коротко отрезал Асан и добавил, – они давно грядут.

- Я пытался избежать их.

- Когда к тебе приходят с мечом за пазухой и с улыбкой на лице, встречать нужно сразу мечом. Улыбаться в ответ с надеждой на мир - бессмысленно, поскольку война неизбежна.

- Ты прав, друг мой. Я должен был принять меры уже тогда, когда они впервые пришли за твоими друзьями. Я принял их, но не защитил. Показал слабость, нерешительность этому мерзкому рыбаку.

Признание в слабости так нехарактерно для Дартэла – у Асана защемило под ложечкой. Этот далан служил примером для подражания всем охотникам, они искренне чтили и уважали его. Асан вдруг осознал, что Дартэл растерян и разбит, но не предстоящей дракой с Вирдом, этим такого далана не напугать. Значит, дело в другом, но в чем именно, Асан пока не понимал.

- Если они думают, что мы слабы, это нам только на руку, – слова охотника прозвучали как попытка приободрить главу угодий.

- Вирд убил Вана, война неминуема, – с тяжелым грузом в сердце проговорил Дартэл.

На эти слова Асану нечего было ответить, он и сам понимал, что это должно было произойти, рано или поздно. Вана, наставника Асана и ближайшего друга Дартэла, держали в плену и не трогали почти 5 циклов.

- Отряд «несущих смерть» готов, и они скоро будут в наших лесах, – добавил Дартэл.

Асан молчал, глядя куда-то в пустоту.

- Завтра на рассвете, Асан, жду тебя в общем зале, считай, ты назначен ответственным за наше небольшое войско, они в тебя поверят и пойдут за тобой, я для этого слишком стар.

Дартэл привстал и направился в сторону своей хижины.

Новость о смерти Вана словно сдавила все внутри, легла на сердце невыносимой тяжестью: теперь Асан понимал, что привело Дартэла в такое убийственное состояние. Сторонний взгляд не заметил бы перемены в состоянии охотника: он все так же сидел на крыльце, сохраняя внешнее спокойствие, но внутри него ходила буря, его переполняла жажда мести.

Нахлынули воспоминания о Ване. Он был учителем Асана и передал ему все свои знания, опыт: он учил его не только тому, как правильно держать копье, как выслеживать зверя, как оставаться беззвучным и незаметным, как читать лес, следы и тропы, но и тому, как строить свой мир в Хаосе. Именно от него Асану достались те самые рукописи, о которых он рассказывал Бруну. Некогда обычный дикарь из Начала, Асан превратился в одного из лучших охотников Граавэна, и все это случилось благодаря Вану.

Он вспомнил тот день, когда узнал, что Ван сам отправился в долину Гор к Вирду договориться о том, чтоб тот перестал требовать головы Асана за тех двух убитых козлов на его территории. Тогда долина Гор не была еще так сильна как сейчас, но жажда власти Вирда уже и в те времена не знала границ, и, вместо того, чтоб договориться с Ваном, он взял его в плен, обвинив в воровстве. Следом Вирд отправил отряд своих убийц для расправы над Асаном. Не обнаружив охотника дома, те заживо сожгли его семью. Дартэл не остался в стороне, он собрал большой отряд для атаки долины Гор. Перед ними стояла наисложнейшая задача: атака каменной крепости казалась невозможной, да и одним только спасением пленного это дело не могло завершиться, развязалась бы настоящая война. Но владыка Гор не был к этому готов и предотвратил нападение. Дартэл получил 3 письма от двух разных торговцев, один из них доставил письмо от Вирда, второй принес 2 письма от Вана, адресованные ему и Асану.

Охотник сохранил все три письма. После наступления заката, Асан прошел в свою комнату, достал письма и заново перечитал, одно за другим.

Письмо Вирда Дартэлу:

Я все вижу, Дартэл, у меня глаза по всему Граавэну, если твой отряд двинется в сторону моей долины, знай, живым Вана вы больше не увидите, мои бахары всегда у его горла.

Письмо Вана Дартэлу:

Друг мой, до меня доходят тревожные вести, что вы собираетесь на войну. Понимаю тебя, и, оказавшись на твоем месте, я, наверное, поступил бы также. Ты всегда подшучивал над моими размышлениями о хаосе, теперь же прошу тебя услышать меня. Война принесет много смертей. Я не хочу быть причиной скорби жен и матерей, ты знаешь, я всю жизнь пытался нести свет и делать все, чтоб разрушить хаос, в котором мы живем. Не нужно под лозунгом спасения меня вести даланов на смерть, это станет для меня сильным ударом и перечеркнет все мои старания. Я знаю, война неизбежна, такой у нас сосед, но на эту войну нельзя идти ради отмщения, на нее нужно идти, как в последний бой за лучшую жизнь, за свет. Пока воинов света в Граавэне очень мало, Дартэл. Здесь неприступная крепость, друг мой, время еще не пришло. Мы еще увидимся.

Песнь о нас еще не воспета

Бой впереди, мы воины света.

Твой друг Ван.

Письмо Вана Асану:

Асан, до меня дошла весть про твою семью. Мое сердце переполнено скорбью. Я помню, как ты окрыленный рассказывал мне о своих чувствах, впервые встретив свою будущую жену, помню день, когда родился твой сын, помню его первые шаги и маленькое копье, которое я смастерил для него в день, когда ему исполнилось 3 цикла. Я многому научил тебя, и надеюсь, хаос не поглотит тебя, и ты найдешь в себе силы пережить эту боль и не идти бездумно на отчаянные шаги. Не торопись, не переставай думать, читай рукописи, ты знаешь, где они лежат. Знай, что все убийцы будут наказаны, ими же созданный хаос их и поглотит, борись за свет, иди по этому пути, и ты никогда не останешься один. Я надеюсь, что буду идти с тобой рядом, а если же меня убьют… я окажусь с твоей семьей. Не забывай и иногда посматривай наверх

Мы обратим свой взор на тебя, раскинув руки

Никто не в силе свет у нас отнять

И так будет всегда…

Ван

- И так будет всегда… И так будет всегда, – со слезами на глазах, не переставая, повторял Асан.