Всегда война Часть 9

От автора

От автора

Так получилось, что по определенным причинам работа над этой серией была заброшена на целых семь лет. Тут многое наложилось: и памятные события 2014-го года, особенно то, что происходило в Крыму, в которых принимал самое активное участие, и семейные дела, да и просто пришлось меняться, с учетом происходящего вокруг. Ушел тот юношеский романтизм, который побудил начать писать этот цикл, ну а на смену пришел прагматизм и в некоторой степени цинизм человека, который работает в сфере безопасности и сталкивается со множеством нестандартных ситуаций.

На фоне изменений в личной жизни, за эти семь лет мы стали свидетелями поистине исторических процессов, которые происходят у нас на глазах. Братский народ, если так можно сказать, хотя меня всегда коробило от такого вот определения, превратился в одного из страшнейших врагов, отринув все морально-нравственные маркеры, которые фактически и делают народ народом. Забыли кровавую историю и заветы предков, которые пережили одну из страшнейших войн новейшей истории, разрушили памятники, и водрузили на пьедесталы самых омерзительных личностей, палачей в угоду западу и под контролем кучки генетически ущербных националистов. Это ладно, но под этим флагом была пролита кровь, много крови и это прощать и забывать не стоит. Но так получилось что люди, которых мы всегда считали своими, вдруг изменились, как зомби и вместо добродушных лиц, мы видим звериные оскалы. И они пошли проливать кровь, невинную кровь. Это очень страшно, это страшно смотреть через прицел на недавних друзей, родственников, с которыми ты рос, растил детей, чьих детей крестил. Очень трудно снимать автомат с предохранителя, но еще труднее потом будет остановиться, потому что и с той и с другой стороны будут потери. Те, кто все это устроил, западные банкиры, канадские недобитки, схронные сидельцы, это все прекрасно понимали и сознательно все вели к тому, чтобы повязать когда-то нормальных людей кровью.

Наши отцы и деды не смогли окончательно закрыть, решить этот вопрос, наверно это предстоит нам. Мне очень не хочется оставлять такой мир своим детям.

В последней книге Оргулов решил сделать одним из символов Новоросского Экспедиционного корпуса трезубец, который сейчас стал символом фашисткой Украины, символом зверей, которые убивали людей. Тогда, когда писалась книга, это было не так критично, но сейчас абсолютно неприемлемо.

Очень жаль, что старинный герб Рюриковичей, Падающий сокол, как и символ свастики, один из древнейших символов человечества были осквернены и стали символами человеконенавистнических идеологий. Причем, что в начале века, в Первую Мировую войну, что в середине, во Вторую мировую, что сейчас, все это происходило в угоду «старым деньгам», то есть старым банкирским домам. Нацики, пиндосы-амеры, немцы – это все инструменты, пешки, офицеры, лошади, но всегда не самые главные фигуры. Главные, то далеко, за океаном. Они будут выращивать свое потомство на закрытых территориях с многочисленной охраной, с чистым воздухом, и обучать с детства как править миром, играя на человеческих слабостях и пороках.

В следующей части трезубец уже не будет фигурировать как знак Новоросского Экспедиционного Корпуса, придумаем нечто иное, более подходящее нынешнему моменту. А то как-то омерзительно навешивать на героев этой книги символ исторического генетического предательства и фашизма.

Да, за эти семь лет многое поменялось и в военной области, с учетом того, что активно начали применять на тактическом уровне средства радиоэлектронной борьбы, ну и конечно всеми любимые и растиражированные беспилотные летательные аппараты. Тут уж придется следовать течению времени и уже в своей книге описывать такие нововведения. Прошу не судить строго на столь серьезные отступления.

С уважением Станислав Сергеев.

ПРОЛОГ

Станислав Сергеев

Всегда война

(Достойны ли мы отцов и дедов)

Книга девятая

Все события цикла вымышлены. Любые совпадения, аналогии, сходства являются случайными и не несут никакого злого умысла.

ПРОЛОГ

Раздался протяжный гудок паровоза, извещающий что литерный поезд наконец-то пришел на конечную станцию. Многочисленные военные эшелоны с войсками, оружием, боеприпасами, продуктами нескончаемым потоком шли в сторону фронта, а обратно в редкие «окна» уже пытались пролезть санитарные поезда увозившие в сторону Германии огромное количество раненных. Учитывая пропускную способность местных железнодорожных коммуникаций, то время, которое было затрачено литерным поездом чтобы добраться до станции Торн, где располагался штаб 9-й армии, можно считать просто рекордным.

Пауль фон Гинденбург мрачно смотрел в запыленное окно, наблюдая за тем как поезд медленно подходит к перрону, который военные патрули прямо у него на глазах спешно освобождали от беженцев, военных и раненных, ожидающих отправки в тыл. Как кадровый офицер, немало послуживший в войсках, командующий Восточным фронтом четко ощущал общую растерянность и уныние буквально пропитавшие все это место. Это были признаки поражения, такое ни с чем не спутаешь. Даже если на фронтах звучали пушки, славные солдаты кайзера шли в наступление, здесь, в тылу, прямо возле штаба армии все чувствовали неминуемое поражение.

Видя и чувствуя это, он стискивал зубы, стараясь не зарычать раненным зверем. Прошло всего несколько дней, а всем посвященным и знающим стало понятно, что план Шлиффена посыпался окончательно и бесповоротно. Страшная бойня, устроенная проклятыми пришельцами, в самый неподходящий момент поддержавших русскую армию в Польше, не просто спутала все карты. Возникшие ниоткуда новороссы, изначально сразу продемонстрировавшие свое подавляющее техническое превосходство, до определенного момента просто дистанцировались от войны, всячески критикую Россию за участие в ней и активно закупали продукты, причем по таким ценам, что все торговцы в мире вздрогнули, примерно просчитав какие барыши получит царь Николай только в течении первого года, а там контракт был подписан на пять лет минимум. Просто огромные деньги. Насколько Гинденбург знал, на многих уровнях уже давно прорабатывались вопросы о возможности заключения сепаратного мира с Россией и началом торговли с НЭК, но тут все попытки хоть как-то договориться, выйти на контакт, сделать более выгодное предложение, наталкивались на принципиальную и оскорбительную позицию генерала Оргулова: «Мы с дикарями дела не ведем, даже через посредников. Покупаем только то, что произведено в России». И все же такой подход боевого генерала ему импонировал и чем-то напоминал прямолинейную грубость Кайзера, хотя здесь была видна невооруженным глазом ничем не прикрытая агрессия и презрение, что вызывало множество вопросов и теорий, с чем это может быть связано.

Со стороны проанглийской партии были даже предложения договориться с королем Георгом и уже вместе наказать наглых московитов и поставить генерала Оргулова перед фактом, с кем они могут свободно торговать в этом мире и к кому необходимо прислушиваться. Но чуть позже за спиной русских дивизий пугающей тенью застыли закованные в броню воины-новороссы, однозначно показавшие, что с ними надо считаться и начавшие обучать и перевооружать кавалерийскую дивизию одного из самых верных приверженцев царской семьи, генерала Келлера. И что самое главное, реальные боевые возможности НЭК, его численный состав, количество бронированных и летающих боевых машин никто не знал и соответственно Генштаб просто не мог провести хоть какой-то анализ результатов возможного вооруженного противостояния.

Да и якобы оговорки про то что концлагеря и зверское отношение к русским военнопленным и особенно к руссинскому населению не останется безнаказанным, никто не забыл, но, к сожалению, некоторые идиоты продолжали творить беззаконие. Как результат – один из лагерей, куда собирали русский офицерский состав был тихо разгромлен, а весь персонал, вплоть до каптенармуса образцово-показательно казнены и развешены по деревьям, и столбам. Тогда расследование сразу засекретили, но все равно пошли слухи, что это было предупреждение от пришельцев, которые не привыкли бросать слова на ветер.

Потом в русской столице состоялось знаковое представление, когда узники концлагеря перед толпами журналистов рассказывали о творимых солдатами кайзера зверствах, причем все было обставлено очень умно, мудро, качественно и дало огромный эффект, что только подтверждало участие пришельцев.

Такие мелкие уколы продолжались уже последние несколько месяцев. То взорвется состав с боеприпасами в самый неподходящий момент, когда рядом проходит состав с войсками, то неизвестный стрелок с запредельной дистанции застрелит боевого генерала, то на крупном оборонном химическом предприятии произойдет авария такого масштаба, что последствия устраняют до сих пор. От полковника Николаи тоже идут не то что бы тревожные, а вовсе панические доклады, что разведывательная сеть в России уничтожается жестко, бескомпромиссно и что немаловажно - системно. Тут и дураку стало понятно, что на стороне русских пока, стараясь сильно не афишировать свое участие, выступил очень опасный противник, который, по личному мнению, Гинденбурга, пока только намекал, чтоб отстали от России. Но, насколько он знал Кайзер и сам не против заключить союз. Перед войной изначально британцы во всеуслышание заявляли о своем нейтралитете, но на деле это было большой ловушкой и как только Германия начала боевые действия против Франции, британцы как всегда нарушили все договоренности. Россия со своими пятью миллионами солдат представляет огромную силу и угрозу и просто так ее вывести из войны не получится. Можно попытаться договориться, опираясь на родственные связи кайзера и русского царя, но вот на каких условиях это буде, и позволят ли Николаю это сделать французы и англичане, которые для русских с самого начала выбрали роль пушечного мяса, чтоб измотать и обескровить войска Кайзера.

Поезд подошел к перрону и остановился, громко лязгнув сцепками. Гинденбург, наблюдая в окно отстраненно наблюдал за тем, как к вагону бегут несколько офицеров и солдаты, и через некоторое время поезд уже надежно окружен живой цепью, не подпускающей никого лишних к литерному поезду.

Пару минут и в просторный вагон, используемый командующим фронтом как передвижной штаб, быстрой энергичной походкой зашли командующий 9-й армией генерал Макензен и его начальник штаба.

У Гинденбурга времени было мало, поэтому все главные вопросы нужно было решать на ходу, здесь и сейчас, тем более уже давно стало понятно, что пришельцы достаточно легко вскрывают шифры германского генштаба и с легкостью читают практически всю переписку. Хотя сейчас и начали вводить более серьезные системы шифрования, но воспитанный в старых традициях германский генерал решил не доверять средствам связи и разбираться с накопившимися вопросами на месте.

Генерал Макензен докладывал быстро, четко и в его изложении ситуация выглядела еще более плачевной. Пришельцы как всегда по-умному делали ставку на дальнобойные высокоточные артиллерийские системы, и особенно на скоростную авиацию, которая полностью хозяйничала в небе и ей практически ничего нельзя было противопоставить. Некоторые аэропланы, которые в русских войсках уже называли «штурмовиками», а в перехваченных донесениях как самолеты непосредственной огневой поддержки войск, имели даже бронирование, о чем есть много фактов подтверждающих попадания из стрелкового оружия, не нанесшего при этом никакого урона. Что еще более неприятно - данные аэропланы несут множество мелких бомб, которыми буквально засыпают укрепления и мастерски подлавливая войска на марше в любое время суток, нанося просто колоссальные потери. Есть случаи, когда за один проход, два таких вот штурмовика вывели из строя целый маршевый батальон.

У пришельцев великолепно поставлена разведка и есть множество свидетельств, что перед ударами артиллерии и аэропланов над позициями видели какие-то мелкие летающие объекты, явно искусственного происхождения, которые, вероятнее всего просто подглядывают и через радио передают фотографии в штаб.

Во всяком случае такие объяснения давали немногочисленные русские пленные, которые в боевой обстановке сталкивались с пришельцами-новороссами и это наводило на неприятные мысли.

В конце своего доклада генерал Макензен в сердцах бросил:

- Такое чувство, что мы слепые котята, воюем со зрячим волкодавом, который пока с нами только играет. И… вы слышали, что произошло в Константинопле?

Гинденбург помрачнел. Новости утром пришедшие из Османской империи вызывали много вопросов, особенно в свете уничтожения линкора «Гебен». Там тоже обозначились пришельцы в своем стиле – предупреждение, потом подзатыльник и, если их не услышали, удар дубиной по голове, так чтоб мозги разлетелись во все стороны и, чтоб потом к их предупреждениям относились более серьезно и внимательно.

И так оно и было. Османские корабли под управлением германских офицеров захотели провести рейд по русским городам Черного моря, но везде получили жесткий отпор, явно подстроенный новороссами. Махмед V получил ультиматум отдать русским в качестве компенсации поврежденный линкор «Гебен», который избитый и сильно поврежденный во время рейда на Севастополь, еле дополз до Константинополя. Их не услышали. Через два часа один аэроплан, всего один, неизвестной конструкции не использующий даже воздушные винты, прилетел из Севастополя, за пятьсот километров и просто уничтожил спорный корабль прямо у пирса, сбросив на него с высоты в несколько километров огромную бомбу, которая, по словам свидетелей, несколько раз сама по себе корректировала полет. А потом, так же безнаказанно уничтожил казармы султанской гвардии и одну из батарей. Страшное оружие, от которого просто нет защиты, и нам его явно продемонстрировали, используя султана как мальчика для битья.

- Слышал. И мне кажется уничтожение этого линкора, это очередной сигнал для нас, что реально у пришельцев руки намного длиннее.

- Тогда почему, тщательно уничтожив штабы корпусов и дивизий, они не нанесли удар по штабу армии? Это было бы самым логичным, – как бы в воздух произнес Лидендорф.

Генералы, собравшиеся в поезде, переглянулись и спустя время им всем в голову пришла одна и та же мысль.

- Это ловушка!

И как бы в подтверждение его слов невдалеке раздался сильный взрыв. Панические крики и рев толпы на перроне перекрыли все остальные звуки. Потом взрывы следовали один за другим, а с неба был слышен то нарастающий то убывающий мощный многочисленный рев двигателей аэропланов пришельцев.

Прошло несколько минут и громкий взрыв раздался совсем рядом и из здания вокзала полетели стекла и поднялись клубы пыли. Солдаты оцепления начали спешно разбегаться, в панике ища укрытия, и тут же последовал еще один взрыв, где-то в хвосте поезда, от которого вздрогнул вагон и жалобно звякнула посуда из дорогого китайского сервиза.

Генералы, столкнувшиеся с опасностью, еще приходили в себя, когда в вагон в сопровождении двух потрепанных солдат ворвался окровавленный обер-лейтенант, который оттолкнул начальника охраны поезда и чуть запинаясь закричал, что рядом на путях горит эшелон с боеприпасами и господам генералам нужно срочно убирать поезд его превосходительства со станции. Как бы в подтверждение его слов все вокруг стало заволакивать густыми клубами дыма и это вызвало дополнительную нервозность и даже панику, которую подпитывали все новые и новые взрывы и проклятый рев двигателей в небе.

Найдя на ком вызвериться, Гинденбург наскочила на бедного обер-лейтенанта:

- Так почему не дали команду уводить поезд, обер-лейтенант?

- Пытался, герр генерал, но машинист отказывается подчиняться, говорит, что ваш поезд литерный и он исполняет распоряжения только начальника поезда….

Бум! Раздавшийся рядом взрыв так качнул поезд, что Гинденбург не выдержал и закричал на начальника охраны:

- Пауль быстро уводи поезд из этой ловушки пока нас тут всех не похоронили!

Майор Хенке выскочил на перрон, чтобы дать команду, но видимо машинист литерного поезда и сам понял, что сейчас всем станет жарко и стал уводить состав со станции.

Начальник охраны, на ходу запрыгнул в вагон и тяжело дыша остался так стоять перед взбешенным Гинденбургом. Даже обер-лейтенант, который под огнем специально прибежал чтобы спасти командующего как бы сжался и попытался стать незаметнее.

Прошло пять минут и поезд наконец-то вырвался из окутанной огнем и дымом станции и медленно полз вперед, почему-то притормаживая и по прошествии еще пары минут вообще остановился.

- Что случилось? – опять с раздражением спросил командующий вперив раздраженный взгляд в начальника охраны.

- Сейчас выясню, - и майор Хенке, кивнув одному из подчиненных, молодому хлыщеватому лейтенанту, чтоб присмотрел, повернулся к выходу. В этот же самый момент обер-лейтенант, заскочивший в поезд на станции переглянулся со своими солдатами, и, почти незаметным движением выхватил странный пистолет с очень толстым стволом и с тихим хлопком, похожим на звук открываемой бутылки шампанского, выстрелил в затылок майору, который сразу кулем упал на пол. Мгновение и ствол смотрит в лоб лейтенантику с адъютантскими аксельбантами. Хлоп-с-с-с. На стене вагона за головой очередной жертвы лже-обер-лейтенанта появляется красное пятно, а лейтенант просто падает на пол.

Солдаты, сопровождающие нападающего, тоже выхватили из походных ранцев короткое оружие тоже с толстыми стволами, пинками и затрещинами положили на пол генералов, предварительно изъяв у них личное оружие и когда ситуация была под контролем один из них метнулся к двери к соседнему вагону, где была походная радиотелеграфная станция. При открытой двери Гинденбург отчетливо слышал, как так же тихо захлопало, как будто взрывались одна за другой бутылки шампанского, раздались крики телеграфистов, но быстро затихли. Прошло несколько мгновений и еще раздалось несколько хлопков, которые следовали один за другим и все в комнате поняли, что головорез методично добивает раненных, чтобы не оставить свидетелей. Кто это были, уже ни у кого не было сомнений – наглость, слаженность, информированность и главное, исполнение. Такой уровень могли показать только пришельцы-новороссы.

Его предположение получило подтверждение через несколько секунд, когда снаружи раздалось несколько пулеметных очередей, взрыв и в вагон ввалились люди в известной уже всему миру пятнистой форме, закованные в броню.

Видимо старший из них, спокойно подошел, безразлично переступил через труп несчастного Вальтера и присев на корточки возле Гинденбурга спокойно, так хотя и в голосе была слышна издевка, с сильным акцентом, произнес:

- Генерал Гинденбург, вас в гости приглашают генерал Оргулов и его Императорское Величество Николай II. Не стоит тут лежать, когда такие люди вас вызывают…

Глава 1

Глава 1

За последнее время слишком многое поменялось в нашей жизни. И это касалось не только материально-продуктового благосостояния, залога нашего выживания, уровня решаемых вопросов и контактов с историческими личностями, такими как Сталин, Берия, Николай II. Время, вот что поменялось в первую очередь, течение личного времени. Оно буквально улетало и в принципе стало самым дорогостоящим ресурсом. Я не успел моргнуть, решая кучу сопутствующих проблем, а в том же мире 1914-го года как раз подступил один из тех ключевых моментов, когда я хотел вмешаться, не как политик и руководитель Новоросского Экспедиционного Корпуса, а как русский военный моряк.

В нашей истории были моменты, вспоминая которые, от злости сжимаются кулаки и возникает непреодолимое желание отомстить, а в нашей ситуации, при наличии возможности перемещения во времени, и просто переиграть. Так, мы, выходцы из СССР всегда помнили вероломное нападение 22 июня 1941года и те огромнейшие потери, что наш народ понес впоследствии. Но были моменты, которые уже почти выветрились из народной памяти и об этом помнили только специалисты-историки, но вот я помнил и хорошо помнил. В мире 1914-го года местное течение времени приближалось к концу октября по новому стилю, и как раз в войну должна была вступить Османская империя. Причем, как всегда турки все сделали в своем кровавом подленьком стиле, без объявления войны, напав сразу на Одессу, Севастополь, Феодосию, Новороссийск и заминировали Керченский пролив, где почти сразу подорвались несколько гражданских судов. Причем везде они сумели нанести серьезный урон, в Одессе прямо на рейде перетопили несколько кораблей, а Феодосию и Новороссийск просто расстреляли как в тире. Линкор «Гебен» в это время, нагло подойдя к Севастополю, тоже неплохо отстрелялся. Результатом этого рейда было, по сути, триумфальное вступление Османской империи в Первую Мировую войну, существенный материальный урон и колоссальный удар по репутации не только Черноморского, но и всего русского флота. Причем, что интересно, несмотря на то, что нападение было устроено под турецкими флагами, практически везде командовали германские офицеры. В истории эта операция германо-османского флота сохранилась под названием «Севастопольская побудка».

Изначально, на стратегическом уровне у нас, конечно, был четко проработанный план по вмешательству в ход Первой Мировой войны, для вывода Российской империи из этой мясорубки, но все основные подготовительные мероприятия еще не были завершены, да и явно вмешиваться пока мы не могли и по политическим, и по экономическим причинам. На данный момент просто элементарно не было подготовленных сил для проведения масштабного вмешательства, а вытаскивать общевойсковые формирования из мира 1942-го года было неразумно: неизвестно, как не проверенные и специально не отобранные люди себя поведут в новой временной реальности. Пока Дегтярев со своей командой по-тихому вырезал всяких одиозных участников и финансистов революционного движения, которое сразу же стало к нам в оппозицию и начало достаточно ощутимо гадить. Было несколько попыток сорвать поставки продуктов и пару раз даже пытались поставить отравленное зерно. Естественно, реакция была мгновенная и жесткая. А так как все революционеры минимум финансово были завязаны на иностранные спецслужбы, то мы также осторожно отрабатывали и это направление, вскрывали агентуру и особенно опасных, типа того же Рейли, просто устраняли неявными способами. Здесь, под прикрытием, фактически нелегально, уже работала группа фсб-шников под руководством Паши Ненашева, с официальной миссией «для стабилизации оперативной обстановки». А под эту марку можно было много чего приписать. Они зашли через киевский портал, там же инфильтровались и использовав связи преступного авторитета, Мэтра, которого мы недавно грохнули, когда он полез в наши дела, сделали документы и перебрались в столицу.

Поэтому, после всестороннего анализа обстановки в этой временной реальности, вариант был только один – спецоперация на основании послезнания, причем все надо обставить так, что наше участие пока останется за кадром.

В первую очередь нужен был человек-танк, человек-бульдозер, который начнет ломиться, прошибая своим авторитетом любые препятствия, устроит возню и отвлечет на себя основное внимание, «случайно» оказавшись в нужном месте в нужное время, ну а мы в его тени и сможем устроить германо-туркам множество неприятных сюрпризов. И на роль такого человека очень неплохо подходил генерал Келлер, который имел несомненный авторитет в войсках и в данный момент считался креатурой вдовствующей императрицы, вроде как имеющей самые тесные связи с пришельцами. Поэтому на роль возмутителя спокойствия он подходил просто идеально.

Тем более, на данный момент, Келлер, и привлеченные им доверенные солдаты и офицеры из 10-й кавалерийской дивизии, как раз занимались обеспечением безопасности нашей основной перевалочной базы под Петроградом. Ну а реально генерал, полностью посвященный в истинную сущность пришельцев, тщательно штудировал опыт и Первой Мировой войны и Великой Отечественной, особенно практику применения конно-механизированных соединений и готовил личный состав к новым видам боевых действий – сроки уже поджимали. Скоро начнется Лодзинская операция, где мы намеревались практически открыто вмешаться и сводному кавалерийскому полку Келлера, усиленному отдельной танковой ротой, отводилась весьма важная роль по «наведению беспорядка» в тылах германской группировки. Прямо у нас на базе в порядке ротации, унтера и офицеры изучали пистолеты-пулеметы ППС и ППШ, которыми будут вооружать простых бойцов, и ручные пулеметы ДП-27 (Дегтярева пехотный) под стандартный русский винтовочный патрон, в качестве качественного усиления по две-три штуки на каждый сабельный взвод. При поддержке танков и хорошо налаженной связи с артиллерийскими подразделениями, это будем мощная сила.

Келлер, сам по себе имеющий огромный боевой опыт и пытливый ум, полностью осознав, что ему дают в руки, просто дневал и ночевал, подготавливая сводный кавалерийский полк к скорому дебюту на фронте.

Он частенько, по делам, мотался к вдовствующей императрице, поэтому его поездка с нашей просьбой будет вполне буднична и не вызовет уж такого сверхъестественного интереса. Поэтому мне пришлось самому с ним, лично встретиться и обрисовать ситуацию, как генерал с генералом. Тут мог возникнуть неприятный момент – нам придется лезть в дела моряков, а это особая обособленная каста, которая очень ревностно относится к любым попыткам вмешательства со стороны.

Я заранее договорился, чтоб Келлер дождался меня на базе, и в оговоренное время прошел через портал и на выходе сразу увидел генерала, который с интересом и терпеливо наблюдал, как работает установка перемещения во времени. Мы поздоровались как равные и после нескольких обязательных протокольных фраз, вышли из ангара с пространственно-временным маяком и прошли в штабной домик, где для нас освободили специально подготовленную и проверенную комнату для переговоров с особыми гостями.

Кабинет был специально обшит светлыми лакированными деревянными панелями, дополненными тщательно подобранным освещением. За панелями была искусно установлена климатическая станция с четко выверенной температурой и картриджами с ароматическими добавками. Из колонок под потолком в фоновом режиме шла едва различимая звуковая подборка летнего леса. Все это в комплекте создавало особую атмосферу легкости и расслабленности, что очень располагало к доверительным разговорам.

Разместившись в удобных кожаных креслах, мы несколько минут смаковали великолепный кофе, и я с большим интересом выслушав фактически отчет генерала о подготовке к глубокому рейду по германским тылам, наконец-то начал тот разговор, ради которого запросил встречу с этим легендарным и реально очень симпатичным мне военачальником.

Когда я ему выложил предысторию и всю нашу задумку, генерал немного скептически отреагировал на его роль в данной операции.

- Сергей Иванович… - погладив усы, он откинулся на спинку кресла, осторожно поставив чашечку с недопитым кофе на столик, - все это очень лихо, интересно и захватывающе, но может, все же подыщите кого-нибудь из морского ведомства, кто себя не запятнал в будущем и достоин внимания?

И сделав паузу, чуть с укором в хитрых глазах, дополнил.

- Вы же, насколько я слышал, сами из моряков?

Тут уже я усмехнулся.

- Да есть такое, но по факту нас, морскую пехоту, всегда называли земноводными, поэтому классическим моряком меня назвать трудно. Теперь по вашему предложению о привлечении новых лиц. Попади мы в ваш мир хотя-бы на полгода раньше, проблем не было, тщательно отработали бы, и нашли на кого сделать ставку среди моряков. Но как получилось, так получилось. Главное, что именно сейчас, на начальном этапе войны, закладываются условия и системные ошибки, как мы их называем, которые повлекли за собой серию тяжелых поражений, которые практически выкосили всю кадровую армию. Поэтому мы и хотим до начала 1915-го года вывести Россию из этой абсолютно не нужной мясорубки, и времени у нас осталось очень мало. А вы сами непонаслышке знаете, какое давление в направлении продолжении войны идет на высшее руководство Империи со стороны «союзничков». Поэтому и пришлось делать ставку на ярких, известных людей, которые до последнего сохраняли верность трону, и один из первых, кто пришел на ум это вы, Федор Артурович. Тщательно изучив историю падения династии и Великой Смуты, Мария Федоровна, однозначно одобрила наш выбор.

Келлер, не смотря на всю его мужественность и стальной характер, тоже был немного падок на лесть, и у него явно перед глазами стояла та сцена в лесу, когда вдовствующая императрица просила его о помощи, открыв тайну пришельцев из будущего.

Поэтому услышав мое объяснение, он чуть опустил голову, в знак согласия и благодарности, а я продолжил заливаться соловьем.

- В этой войне основные события шли на континентальной части суши, и русский флот не сильно то и отметился, поэтому мы не рассчитывали на первом этапе влезать в дела моряков. Тут сказывается и недостаток сил с нашей стороны, и времени, поэтому мы изначально делали ставку на замораживание конфликта на сухопутном театре боевых действий. Сейчас же, проведя более глубокий анализ, особенно припомнив севастопольский рейд «Гебена», пришли к выводу, что, если Османская империя еще до объявления войны получит по зубам, может и не влезет так явно в войну и не будет такой нагрузки на Кавказский фронт. Хотя они уже прямо сейчас получают огромный заем от правительства Кайзера и их вступление неминуемо, но все же попробовать стоит. Сейчас дадим на море по носу и Кайзеру, и султану, потом под Лодзью уже более серьезно покажем зубы, ну и, если уж таких намеков не поймут, дальше только личные санкции.

- Личные санкции?

Я хищно улыбнулся.

- Вы же знаете, что у нас длинные руки и нанести отрезвляющий удар тяжелыми авиационными бомбами по дворцу султана или по резиденции Кайзера технически вполне реально, причем так, что там останется только одна большая воронка и выживших не будет. Ну а решать, будут ли находиться на месте в момент удара непонимающие намеков властители, или нет, будем мы все вместе коллегиально, включая вас, Марию Федоровну и остальных доверенных людей, кто не запятнал себя грехом предательства.

Генерал был, конечно, человек чести, но к нашим заходам уже привык и чуть усмехнувшись, проговорил.

- Так вы хотите малыми силами, как будто случайно, предотвратить нападение, причем мне отводится роль как-бы героя, который быстро сориентировался и сумел защитить Одессу?

Я кивнул головой, чуть прикрыв глаза.

- Да, там придется хорошо пострелять из пушек. И вы поднимаете, таким образом, статус и авторитет и так известного боевого генерала, который…

- …который является членом партии вдовствующей императрицы, а по слухам в эту партию вы практически уже втянули и Императрицу, которая имеет огромное влияние на Императора. Получается, что со временем, таким образом, вы поднимаете авторитет царской семьи.

- Именно.

- И пока я в Одессе воюю с обнаглевшими турецкими миноносцами, вы, под эту марку тихонько так, чтоб было непонятно чьих рук дело, топите корабли противника, выставляя мины на путях их следования.

- Ну, если простыми словами, то - да. Остальное технические детали. Применять что-то мощное из нашего арсенала раньше времени мы не будем.

- А вы не думаете, что мы, таким образом окончательно рассоримся с моряками?

- Ну а вот тут и включается в игру авторитет Марии Федоровны, - я опять усмехнулся, и продолжил:

- Она лично попросит и начальника Главного морского штаба вице-адмирала Русина, и командующего Черноморским флотом вице-адмирала Эбергарда безоговорочно содействовать вам в секретной операции, в которую для массовки включим того же Колчака.

- Колчака?

- Ну вы же изучали историю Гражданской войны. Он сейчас просто старший офицер на Балтийском флоте, потом дослужится до командующего Черноморским флотом и, так же, как и вы, резко отрицательно воспримет отречение Императора.

Представьте фотографию: вы возле пушки и Колчак с окровавленной повязкой на голове подает вам снаряды. Но это так, фантазия. Колчак, как один из лучших минеров российского флота понадобится в другом месте. А чуть позже, в случае успеха, все это будет выдано как удачная операция военной разведки Российской империи, в том числе и флотской. А если руководство Германии не поймет намеков, то в прессе будет выдана информация, что кое-кто из близких родственников Кайзера слил детали операции, используя родственные связи, прямо вдовствующей императрице, которая быстро сориентировалась и силами только верных офицеров, так как вокруг много предателей и казнокрадов, организовала отпор. И как турки отнесутся к такому «предательству», особенно если они потеряют боевые корабли?

Келлер несколько секунд с прищуром смотрел на меня, потом не выдержал и засмеялся. Смеялся долго и заразительно.

- Да, Сергей Иванович, вы настоящий правитель. И не смотря на ваш возраст, теперь понимаю, почему именно вы стали главой вашего Новоросского корпуса.

- Ну, жизнь заставила.

- Хорошо. Ваша задумка интересна. Если все сложится, то таким образом мы записываем в нашу партию и Колчака, и Эбергарда, ну и начальника Главного морского штаба, думаю, он не посмеет отказать Марии Федоровне в некой протекции.

- Уверен. Но…

Я замер на мгновение, обдумывая пришедшую мысль.

- Да, Сергей Иванович?

- Хм. А это будет очень весело. Вот что, Федор Артурович, будьте добры, срочно подберите команду охотников из проверенных и имеющих боевой опыт и, обязательно, прошедших у нас подготовку, человек так в двадцать – двадцать пять. Можно включить унтеров и офицеров.

Келлер с интересом смотрел на меня, с легкой усмешкой.

- Что-то задумали?

- Да. Было бы интересно в Одессе один из турецких миноносцев взять штурмом. Оба турка сразу обездвижим из пушек стоящей на входе нашей канонерской лодки «Донец» и подготовим к бою вторую канонерку, «Кубанец». Там вроде есть наши миноносцы. На один из них заранее посадим штурмовую группу, поставим крупнокалиберные пулеметы, чтоб подавить любое сопротивление на палубах, ну а дальше дело техники. Работать будут ваши люди с автоматами, их немного подготовят инструкторы полковника Дегтярева по работе внутри кораблей, и для массовки привлечем военных моряков, чтоб объяснили, где и что.

Келлер на несколько мгновений задумался.

- На кораблях узкие коридоры, можем потерять много людей.

Тут я снова усмехнулся.

- У нас есть специальные гранаты со слезоточивым газом. Наши бойцы будут в противогазах, ну а турки…пусть поплачут.

***

Капитан 1-го ранга Колчак был одновременно раздосадован и заинтригован. Ночью его поднял вестовой, с вызовом срочно прибыть в штаб флота к командующему, вице-адмиралу Эссену, что уже было очень настораживающим. Но там он тоже натолкнулся на стену удивления и непонимания – час назад пришел приказ из Главного морского штаба: капитану 1-го ранга Колчаку предписывалось максимально быстро прибыть в Петроград на прием к вице-адмиралу Русину. И все. Главное - срочно.

Поэтому еще ночью один из самых скоростных дежурных миноносцев Балтийского флота, приняв на борт Колчака, направился в Петроград.

Все это интриговало и настораживало. Александр Васильевич Колчак, несмотря на непогоду, периодически выходил на продуваемый мостик и выкуривал сигарету за сигаретой, пытаясь вспомнить какие грешки за ним водились, учитывая его неуемный характер и множество недоброжелателей, набранных на этой почве, и гадая ради чего его так срочно вызвали.

Бессонная ночь, Петроград, пересадка в авто, лично присланное вице-адмиралом Русиным (что не могло не радовать, ради наказания лично авто не присылают). Его не держали в приемной, и услужливый адъютант, явно заранее предупрежденный, быстро провел в кабинет и плотно закрыл за собой обе двери, оставив Колчака один на один с хозяином кабинета. И вот он немного помятый, с красными от недосыпа глазами стоит напротив руководителя Главного морского штаба. Дальше включаются рефлексы. Став по стойке смирно, Колчак заговорил:

- Ваше превосходительство, согласно вашего распоряжения…

Русин, до этого что-то писавший, поднял голову и взглянул на Колчака такими же красными от недосыпа и усталости глазами.

- Полно те, Александр Васильевич. Не до официоза нынче. Дело, по которому я вас вызвал, очень серьезно, неотлагательно и… секретно. Поэтому просто присаживайтесь. Сейчас адъютант принесет кофе, ночь у вас выдалась холодная и бессонная…

Раздался стук в дверь, и адъютант на маленьком подносе занес две исходящие паром чашечки с кофе, которое пахло просто умопомрачительно.

Они переместились за большой совещательный стол, сев друг напротив друга, где адъютант, быстро расставив чашки, тут же испарился, опять плотно закрыв за собой двойные двери.

Пока они смаковали кофе, Колчак вообще не мог собрать мысли, просто не понимая, что вообще происходит и откуда такая доброжелательность по отношению лично к нему.

Русин все это быстро прочитал по лицу лихого и неуемного капраза.

- Гадаете, ради чего вас сюда вызвали, так срочно, Александр Васильевич? Поэтому чувствуете себя настолько неуютно?

- Ну, ваше превосходительство…

- Без чинов, для вас здесь и сейчас - Александр Иванович. Мы с вами в некотором роде тезки.

Сделав небольшой глоток, посмаковав напиток, Русин невесело усмехнулся, смотря на посетителя и заговорил.

- Все, что вы сейчас услышите, имеет самый высокий уровень секретности. Я только краешком, как-то совсем незначительно, посвящен в некие, совсем незначительные детали и то, предупрежден, что в случае утечки информации просто исчезну без суда и следствия. Так мне намекнули.

Глаза Колчака сами невольно широко расширились и брови полезли вверх – Русин был высокопоставленным адмиралом и мало кто мог с ним так разговаривать.

- Но это так к слову, чтобы вы прониклись моментом. Предварительно могу заверить, что ни вашей, ни моей чести ничего не угрожает, а если все получится, то…

Пауза.

- … то всем будет хорошо, так мне сказали. Вам, мне, России.

- Вот как? – наконец подал голос Колчак.

- Именно. Теперь, когда вы, Александр Васильевич, осознали с разрешения неких высокопоставленных персон я раскрою вам свою часть секретов, а вы дальше сами делайте выводы.

- Я вас, Александр Иванович, слушаю очень внимательно, и вся эта история начинает излишне интриговать, - в голосе капитана первого ранга послышался азарт воина, охотника, который шестым чувством ощутил нечто грандиозное и интересное.

Русин это понял и усмехнулся, но так по-доброму, наверно вспоминая себя в молодости.

- Хорошо. Вчера я был вызван к адмиралу Григоровичу, но по дороге меня перехватили и мягко сопроводили в другое место, убедив, что морской министр передумал со мной разговаривать, да и повод был, как оказывается, несущественный.

- Все было специально разыграно?

- Именно. И знаете, куда меня привезли, и от кого было приглашение?

- Наверно от тех персон, которые могут себе позволить безнаказанно угрожать адмиралам внесудебной расправой?

- Почти угадали. Привезли в Аничков дворец, провели через черный ход, причем так, чтоб никто не увидел меня. Хотя, как оказалось, таким экзотическим способом был удостоен Высочайшей аудиенции…

- Ее Императорское Величество вдовствующая императрица Мария Федоровна? – еле выдохнул Колчак.

- Да. Там была она, и… ее Императорское Величество Императрица Всероссийская Александра Федоровна.

Капитан замер, прокручивая в голове полученную информацию – даже до них доходили слухи и про пришельцев, и про то, что на этой почве нынешняя и прошлая императрицы как-то подружились и стали действовать единым фронтом, постепенно набирая силу. Про это много сплетничали, было много недовольных, но по его данным пока от этого ничего плохого не происходило – Их Императорские Величества крепко взялись за медицину, за снабжение, ну и кое-кому уже придавили хвосты. Вроде как говорили, что на них уже было несколько покушений со стороны революционеров.

- Они вас попросили именно за меня? – спросил, с трудом скрывая напряжение в голосе.

- Да, Александр Васильевич. Разговор был именно о вас. Как я понял, намечается какая-то очень секретная операция на Черном море. Уровень секретности вы уже представляете. Но… все будет проводиться силами приближенных людей вдовствующей императрицы, почему, сказали, что есть множество шпионов, как врагов, так и союзников. И мне объяснили, что и этого более чем достаточно мне знать. Поэтому от меня лично попросили три вещи, в которых я никак не мог отказать. Первое – вы уже слышали. Держать язык за зубами, причем намек более чем прозрачный. В других условиях я не потерпел бы такого отношения, и, если бы потребовалось, дошел до самого Государя Императора, но чуть позже вы и сами поймете, что сейчас лучше промолчать.

Русин замолчал, делая очередной глоток кофе.

- Это первое. А дальше? – с заметным нетерпением в голосе проговорил Колчак.

- Дальше… Дальше меня попросили написать письмо командующему Черноморским флотом вице-адмиралу Эбергарду, в котором я настоятельно рекомендую оказать любую помощь предъявителю сего документа. Я попытался воспротивиться, но, как мне сказала Мария Федоровна, у предъявителя помимо письма от главы Главного морского штаба, будут аналогичные письма от нее и от нынешней Императрицы и, если понадобится, будет письмо за личной подписью Императора.

- Написали? – с легкой усмешкой спросил капраз, прекрасно зная ответ.

- Написал. Вот оно, - и Русин протянул запечатанный конверт Колчаку, тот взяв в руки на несколько мгновений замер.

- Предъявитель буду я?

- Один из. Как я понял, вы будете конечно не один.

- Ого. Александр Иванович, во что же мы с вами вляпались?

- Слушайте дальше. Теперь относительно вас. Третья просьба – срочно вызвать капитана 1-го ранга Колчака и откомандировать в распоряжение генерала Келлера.

- Келлера? Кавалериста?

- Именно. Кавалериста, ярого монархиста, вхожего в Аничков дворец и наделенного беспрецедентным доверием монарших особ и готового по первому зову со своими абреками вырезать всех, кто посмеет косо глянуть на императорскую семью. И что, самое главное, плотно контактирующего с пришельцами. И, как мне показалось, про вас, Александр Васильевич, обе императрицы знали ну уж очень много и главное в положительном ключе. А теперь, делайте выводы. Вы человек талантливый, очень неглупый.

И с интересом уставился на своего собеседника.

Колчак поставил на стол пустую чашку и сжал губы, прокручивая все в голове и придя к определенным выводам, заговорил.

- В последнее время в распоряжении штаба Балтийского флота стало появляться много перехваченных и расшифрованных сообщений и германского и британского флотов. Ходят слухи, что это так нам помогают пришельцы, у которых есть мощные вычислительные машины, которые щелкают как орехи любые шифры.

Русин улыбнулся, чуть кивнув головой, как-бы соглашаясь.

- Меня минера, отправляют на Черноморский флот, с максимально возможными полномочиями получать и требовать любую помощь.

Он опять замолчал, прокручивая в голове варианты и наконец-то выдал вердикт.

- Ожидается какая-то операция противника, скорее всего с использованием линкора «Гебен», имеющая не только военное, но и серьезное политическое значение. Информацию, скорее всего очень подробную, раз вызвали меня, минера, предоставили пришельцы, но они по каким-то своим причинам опять не хотят открыто вмешиваться. Мария Федоровна хочет все сделать руками своих сторонников, доверенных людей в армии, чтоб в случае удачи поднять престиж императорской фамилии, а в случае неудачи…

Русин опять улыбнулся, откинувшись на спинку стула с видом победителя.

- Вы очень талантливый и умный человек, Александр Васильевич и у вас большое будущее, раз лично за вас просили обе императрицы. Я наслышан про ваши конфликты, но и прекрасно понимаю, почему Эссен вам все прощает. Как ни странно, я пришел к таким же выводам. Поэтому, от себя подготовил несколько дополнительных шагов, чтоб и вас прикрыть и в случае неудачи не поставить под удар их Императорские Величества. Так что с сегодняшнего дня официально вы находитесь в некоторой опале, в которую попали из-за ваших постоянных конфликтов с контр-адмиралом Кербером и отправляетесь в командировку в Мурман на время официального разбирательства.

Колчаку это не понравилось, и он скривился.

- Александр Васильевич, не волнуйтесь. Ваша честь и репутация не пострадают. По возвращению я лично вас помирю с контр-адмиралом Кербером и скажу, что все это было инспирировано общими недоброжелателями. Ну а вы, действуйте. Там в приемной вас уже ждет человек генерала Келлера, который организует ваш незаметный переезд на базу пришельцев – мне так кажется.

И сделав паузу, слишком долгую и многозначительную, он, как бы смотря в никуда, проговорил:

- Мне очень кажется, что в ближайшее время, я вас буду поздравлять с адмиральскими погонами, Александр Васильевич. И не беспокойтесь. Если посмотреть со стороны, Ее Императорское Величество вдовствующая императрица Мария Федоровна старается окружить себя людьми, для которых слово честь не пустой звук. Для грязных дел так людей не подбирают, тем более, и это уже все заметили, ни она ни пришельцы пока не сделали ничего такого что пошло бы во вред России. И вам это очень важно знать, как мне кажется.

И Русин усмехнулся, протягивая руку капитану 1-го ранга Колчаку, прекрасно понимая, что возможно этот неугомонный сорвиголова скоро взлетит так высоко, что дружбой с ним можно будет только гордиться, а он, уже, мягко говоря, староват для всех этих политических игрищ.

Все что происходило позже, Колчак воспринимал как невольный пассивный зритель – дальше его буквально вели, как на поводке, какие-то серые, неприметные люди, переодевали в гражданскую одежду и пересаживали с авто на авто. В результате множества таких немного напрягающих и раздражающих манипуляций, он до конечного пункта путешествия уже добирался в кузове мощного грузовика, явно принадлежащего пришельцам, спрятавшись среди каких-то ящиков и мешков. В любой другой ситуации, Александр Васильевич, имеющий очень пытливый ум, заинтересовался техническим гением другого мира, но сейчас он был слишком на взводе. Единственное, что он отметил, еще во время посадки, это высоту, большие размеры и когда машина тронулась, мощный, стабильный, если можно так сказать, деловитый, рык двигателя. Но сейчас Колчак был далек от подобных мыслей. Его, несмотря на все самообладание, буквально трясло от нетерпения, прекрасно осознавая, что такие меры безопасности и секретности неспроста, и в самое ближайшее время будет допущен до ТАЙНЫ, которой владеют только избранные в этом мире.

Натужный рев двигателя изменился, и машина явно стала сбрасывать скорость. Несколько раз подпрыгнув на ямах она остановилась и за бортом послышались команды, хлопанье дверями и какое-то монотонное гудение, сопровождаемое скрипом, вроде как открываемых ворот.

Машина опять рыкнула двигателем, проехала метров двадцать и снова замерла, и сзади опять послышалось гудение и скрип. Когда, как ему показалось, ворота закрылись, в кузов кто-то залез и крикнул:

- Господин капитан первого ранга, можете выходить.

Колчак долго не заставил себя ждать, и с некоторым трудом выбрался из плена мешков и ящиков, тут же ловко, все-таки военный моряк и привык бегать по трапам в сильную качку, спрыгнул вниз, прямо к ногам встречающих его людей.

Их было двое, но при этом они разительно отличались. Первый, обычный сухопутный капитан со знаками различия артиллерии, из кадровых, типичный русак, сразу же представившийся капитаном Марченко. Судя по шраму, легкой хромоте и особому взгляду воина, только вышедшего из боя, который, сам повоевавший в Порт-Артуре Колчак, ни с чем не мог спутать: капитан явно только с фронта и точно успел хлебнуть лиха.

А вот его напарник… Тут без вариантов пришелец. Необычная пятнистая форма со множеством карманов, состоящая из свободных брюк, заправленных в высокие шнурованные ботинки на толстой подошве, куртка, явно несковывающая движений, широкий ремень защитного цвета и открытая кобура, как у ковбоев, закрепленная на бедре в которой находится явно автоматический пистолет. Как опытный воин Колчак сразу стал искать знаки различия и на пятнистых хлястиках, которые, видимо, заменявшим пришельцам погоны, с трудом рассмотрел три большие, закрашенные зеленой краской, в тон форме, звезды, которые указывали, что перед ним стоит старший офицер. На голове у головореза был надет черный берет с кокардой, лихо сдвинутый набок и картину завершала тельняшка с черными полосами. Причем, судя по тому, как были тщательно отглажены отвороты куртки для демонстрирования тельняшки, точно так, как это делалось на флоте, говорило о том, что второй встречающий имеет непосредственное отношение к морякам. Но обычный цвет полос тельняшки синий, а у него полосы черные и это вызвало интерес Колчака.

Пришелец тоже с нескрываемым интересом рассматривал гостя и что-то осознав, усмехнулся и тихо так пробормотал: «Ну, Серега, блин, удружил, он что, все Белое движение будет подтягивать?». И тут же проследив, как гость рассматривает его и особенно его тельняшку, прокомментировал:

- Черная тельняшка – это морская пехота.

Опять открытая улыбка, хотя Колчак сразу ощутил в этом крепком офицере еще того волчару. Тот не теряя времени, сразу представился, чтобы оставаться в рамках приличия.

- Полковник Дегтярев, начальник отдела специальных операций разведуправления Новоросского Экспедиционного корпуса, ну а кто вы, Александр Васильевич, представлять не надо. Вы у нас легенда…

Последняя фраза Колчака насторожила и обескуражила, но уточнить ему не позволили. Как-то быстро скомкав разговор, его вывели из специальной площадки, где такие же пятнистые воины с необычными карабинами, досматривали машину с помощью специальных зеркал, закрепленных на палки, и провели в небольшой гостевой домик, где позволили привести себя в порядок. Все, что он здесь видел, было чуждо, но при этом функционально, но так без особых чудес: электрический свет, водопровод, ватерклозет. Конечно, все выполнено из неизвестных материалов и имело необычный вид, да и общая композиция приборов и отделка помещения буквально кричали о другом культурном и техническом уровне. Затем, после того как он переоделся в свою форму и освежился, его снова провели, но уже в другой домик, в просторную комнату с несколькими глубокими кожаными креслами, и невысоким журнальным столиком, на котором в вазочках лежало печенье, а в рядом стоящее блюдце с тонко нарезанным лимоном намекало о приближении момента употребления коньяка, а значит предстоял серьезный мужской разговор.

Сидевший в одном из кресел, видный пожилой генерал с густыми седыми усами, озабоченно изучал какие-то бумаги и тут же на них делал пометки карандашом. Когда в комнату зашли люди, он поднял голову и, рассмотрев входящих, очень легко, несмотря на возраст и габариты, вскочил на ноги и сделал шаг навстречу. Колчак, сразу же узнавший легендарного генерала Келлера, сам автоматически щелкнул каблуками, приняв строевой вид, начал что-то говорить, что положено в такой обстановке перед старшим по званию, но тот только усмехнулся и несказанно удивил капраза:

- Ну что вы, Александр Васильевич, не стоит, без чинов, тем более нам с вами бок о бок многое предстоит сделать для сохранения нашей родины, да и наши друзья из другого мира к такому ярко выраженному демонстративному чинопочитанию относятся намного проще и с юмором.

И повернулся к полковнику Дегтяреву, который как по волшебству беззвучно появился сбоку от Колчака. Генерал с легкой усмешкой посмотрел на него, как бы вопрошая о причинах такого святотатства, но тот нисколько не стушевался, и опять, выдав свою фирменную улыбку, ответил.

- Точность и дальность нарезного ручного огнестрельного оружия будет только возрастать. О чем, кстати, говорят результаты англо-бурской войны, где буры с высокой точностью отстреливали пачками англичан в красных, видных издали мундирах. Поэтому они со временем и стали переодеваться в полевую форму цвета хаки, чтоб труднее было обнаружить и прицелиться. Потом появится класс высокоточных стрелков - «снайперов», которые со специально оборудованными оптическими прицелами винтовками будут прятаться на нейтральной полосе, поближе к позициям противника и отстреливать пулеметчиков, артиллеристов и, что главное, офицеров, без которых солдаты становятся всего лишь вооруженной толпой. В окопах, со временем, офицеры прекратят носить красочные погоны, фуражки, портупеи, все, что может помочь снайперу опознать старшего среди нижних чинов. Ну и последнее, что будет выдавать, это отдание чести, вытягивание по стойке смирно и так далее перед старшим по званию. Поэтому жить захочешь, избавишься от много привычного вам в обычной жизни.

Колчак на мгновение замер, оглядев еще раз Дегтярева, вспомнив, чем же он отличается от тех же бойцов, что охраняют территорию и досматривали машину, и теперь ему стало понятно, почему пришельцы носят такую свободную одинаковую и для старших офицеров, и для нижних чинов форму. Опыт, мудрость и практичность.

Дегтярев сделал несколько шагов к большому черному плоскому прямоугольнику, который стоял на тумбочке так, чтоб его было видно со всех кресел.

Достал из кармана что-то вроде маленько свистка, куда-то вставил, взял со стола вытянутый черный пенал со множеством кнопок и направив в сторону черного прямоугольника нажал кнопку и тот сразу же засветился, как экран синематографа.

Пока там проходили какие-то действия, полковник-пришелец кивнул в сторону большого черного квадратного устройства, стоящего на отдельной тумбочке:

- Федор Артурович, вы уже знаете, как пользоваться кофейным аппаратом.

Генерал кивнул, с интересом наблюдая за Дегтяревым и, как понял Колчак, этот экран для него не был новинкой.

- Поможете Александру Васильевичу освоиться в этом деле. Он всю ночь не спал, Русин его выдернул прямо с кровати и хороший кофе ему не помешает.

Сделав паузу, Дегтярев продолжил, и к удивлению, и Келлера, и Колчака это уже был не тот улыбчивый простоватый рубаха-парень, роль которого он играл до этого момента, теперь он говорил жестко, коротко, четко демонстрируя, что погоны полковника морской пехоты он носит абсолютно заслуженно.

- Так получилось, что генерал Оргулов задерживается часа на два. У вас, как раз будет время и пообщаться, раз дальше вам работать вместе, ну и посмотреть один фильм, который, я уверен, будет интересен и вам, Федор Артурович, ну и особенно вам, Александр Васильевич. Надеюсь, он откроет глаза, даст пояснения и ответы на многие вопросы, которые, несомненно, вам не дают покоя последние несколько часов. Господин генерал посвящен практически во все, а вам… ну скажем так, долго объяснять, времени мало, а в такой форме будет весьма доступно все разъяснено. И…

Полковник сделал пару шагов к небольшому шкафчику, открыв дверцу, достал оттуда бутылку коньяка и несколько рюмок, все это поставил на журнальный столик и, глянув в глаза Колчаку, который уже начал о многом догадываться, продолжил:

- Думаю, коньяк вам понадобится. Мы воины, а не девицы, чтоб успокаиваться таблетками и не нижние чины, чтоб хлестать водку.

Он нажал на пульте несколько кнопок, передал его Колчаку.

- Если захотите выйти, можно просмотр поставить на паузу, вот так вот, направив вот эту стекляшку на экран и нажав вот эту кнопку. Чтоб запустить снова, нажмете кнопку повторно.

Нажав кнопку, запуская фильм, Дегтярев передал пульт Колчаку и вышел. А оставшиеся в комнате люди с интересом смотрели, как на экране появилось название картины: «Адмирал».

***

Я вышел из портала на нашей базе в мире 1914-го года, специально спрятанном от лишних глаз в большом ангаре, где сразу попал в дружеские объятья Дегтярева. Этот ухарь не то что бы от скуки, а так, для отдыха, взялся окучивать генерала Келлера и обрабатывать пока еще капраза Колчака, которого мы, как одного из лучших морских минеров России, решили привлечь к операции на Черном море. Ну, и, конечно, как матерого монархиста было бы вообще неплохо его привлечь к нашим махинациям на постоянной основе. Дядька резкий, волевой, рассусоливать не будет, а после нашей обработки, думаю, станет максимально мотивированным для дальнейшей плодотворной совместной деятельности. В тандеме с Келлером они будут весьма мощной и колоритной ударной силой.

Поэтому бодро поздоровавшись и выслушав весь перечень военно-морского юмора относительно скороспелых генералов и их личных гаремов, мы вышли из ангара и присели в отдельной беседке, которая тут играла роль курилки. Один из бойцов Дегтярев стал невдалеке, давая понять всем проходящим, что серьезным дядям надо пошептаться.

- Ну что, как героям Гражданской войны фильм заходит?

То, что Олежек будет наблюдать за этой парочкой, ни секунды не сомневался, тем более в переговорной комнате была установлена скрытая камера с микрофоном.

- Ну как, коньяк на чувствах уже весь выдули, я им с камбуза туда мясной нарезки послал, чтоб подзакусили и совсем не окосели, но дядьки матерые им одна бутыль на двоих, что минералка на жаре.

- Еще за бутылкой посылали?

- Нет. Фильм очень интересный. Келлер то все больше по документам, отчетам и воспоминаниям и Первую мировую и Гражданскую изучал, а тут так красочно, доступно, в цвете и реалистично, вот он еще больше проникся.

- А диктатор?

- Вот его колбасит жестко. Несколько раз ставил на паузу, выбегал на улицу, стоял, курил. Он то сразу понял про кого фильм. И по времени, с Тимериевой еще даже и не встречался, а тут ему такую историю любви выкатили на фоне развала Империи. В общем, чуть поддавить, подкинуть еще подтверждающих документов и мужик наш с потрохами. После всего увиденного, как проспится, думаю, порвет турок и германцев, как тузик грелку, имея на руках полный расклад по «Севастопольской побудке». Ему нужно будет отвлечься…

- Ага, а тут еще вы, бравые морпехи, боевые пловцы со спецоборудованием. Он же уцепится, поняв какие перед ним открываются перспективы. Ну а мы из него героя чуть раньше времени слепим, будет старперов под шпицем гонять под присмотром Марии Федоровны.

- Ну а что. Персонаж вполне неплохой. Такие как раз и нужны в переходные периоды и во время всяких смут.

- Ну что, они фильм досмотрели?

- Минут пять назад, сидят грустные, обсуждают.

- Не окосели от спиртного?

- Нет, так, легкая эйфория, да под кофе. Как раз то самое состояние, когда можно серьезно, но без надломов договариваться.

- Ну, дадим еще минут десять и пойдем додавливать. У нас тоже времени не много. Кстати, что там с подготовкой абордажной команды? Мы с тобой лоханулись, надо было раньше на морячков выходить и из них формировать отряды, чтоб боролись с агитаторами на кораблях.

- Да нормально все идет. Люди все с опытом, вооружили ППСами, РГД-шками ну и на закуску обучаем пользоваться светошумовыми и слезоточивыми гранатами. Противогазами оснастили. Пусть там турок и немцев в узких коридорах погоняют, им только в пользу, а морячкам нос утереть им вообще в сладость.

- Что по твоему основному направлению? Твоим людям придется подрывать турецкие корабли в Феодосии и в Новороссийске.Оборудование, мины, средства доставки подготовили?

Олег мгновенно поменялся и сразу стал напоминать готового к прыжку кошака.

- То, что касается работы в воде, все готово. А вот по протоколу доставки на место, тут нам с тобой мозговать придется. Как-бы на каждый объект не пришлось бы по маяку ставить, чтоб сразу в портал уйти.

- Сам понимаешь, не получится. Я поэтому страшную бумагу для Эбергарда беру, чтоб он под ваши нужды скоростные миноносцы выделил, а ты, покопайся, что в Севастополе сейчас есть и кого можно привлечь. Может какую-нибудь гражданскую посудину привлечь, чтоб не привлекать внимание, а команды просто на переодетых матросов с ЧФ поменяем. Станете в сторонке, с нее спустите оборудование, взорвете супостата, ну и так же обратно.

- Да уже сам пришел к таким выводам. Но это в Севастополе нужно будет решать с местной разведкой и сам понимаешь, как оно будет все выглядеть.

- Понимаю. Но и ты не мальчик из песочницы и, если надо будет, всех там нагнешь.

Дегтярев усмехнулся.

- Нагну.

- Ну вот и ладушки, пошли договариваться с народом и будем уже действовать. Времени и так мало, еще не хватало над Черным морем вертушки гонять, тогда точно раньше времени спалимся.