Всегда вдвоём

Пролог

— Ну, и куда ты помчалась? Нам выезжать не позже трёх, а у тебя ещё ничего почти не собрано!

— Ничего страшного, успею. Я тут, рядом — два блока вниз, к часу вернусь. Не паникуй! — и Рыжая состроила мне свою самую очаровательную улыбку, после которой наезжать мне совершенно расхотелось.

— Давай я тогда с тобой схожу, что ли? — уже больше по инерции предложил я. — В конце концов, на улице постою, если это такой прям секрет!

— Никакого особенного секрета — это наши девочковые дела, — и опять улыбка, контрольно-добивающая. — А ты и дома скучать не будешь: вот, смотри, я тут приготовила вещи... — ой-ой, вот это я попал.

Терпеть не могу шмотки по чемоданам распихивать. Тем более — столько!

Дверь хлопнула, я потупил несколько минут, потом спохватился и метнулся к окну — хоть сверху полюбуюсь! Ну да — вон Рыжая, бежит-торопится, чудо моё огненное. Народу на улице нет почти, зато машины ездят, в сквере напротив — утренняя пустота и безлюдье, местные пенсы туда только к обеду подтянутся. Я довольно равнодушно, больше на всякий случай окинул взглядом улицу — ничего интересного. С одной стороны — это здорово, совсем бы не хотелось перед отъездом углядеть наблюдателей от камчатских бандитов... А с другой — дозорных от Института я тоже не вижу, а они точно есть, Сергей мамой клялся: "Проводим до самого трапа самолёта. Ты только лети!".

Ладно, хватит зависать, а то так мы реально опоздаем — надо хотя бы пару чемоданов набить. Мда, вот хотел же я купить билеты подешевле, с одним местом багажа чтобы — так нет, Рыжая устроила скандал, пришлось доплачивать за дополнительный вес. Потащимся теперь... не знаю даже как.

-*-*-

Эх, до чего ж нудное занятие! Мало было мне шмоток и чемоданов, так ещё и вспомнил про еду в холодильнике — пришлось идти на кухню разбираться. Хорошо, что Рыжая уже должна, по идее, обратно идти — сижу у окна, мониторю тротуар сверху, жду. И, раз уж так у меня сложилось, поглядываю по сторонам тоже — хочется всё же Сергею шпилечку-то подпустить: мол, выпас я вашего шпика! Самое смешное будет, если они никого реально не ставили, а мне просто навешали лапши, чтоб не так нервничал... Но всё равно — смотрю!

Самый вероятный вариант — сквер. Там вон и лавки есть, и даже сидят какие-то граждане кой-где. А уж сколько их ходит... Во людям заняться нечем.

Сначала я не обратил внимания, просто царапнул взглядом и перенёс фокус дальше в поисках своего "наблюдателя", но уже через мгновение дёрнулся обратно и уставился на крохотную полянку, удачно укрытую от посетителей сквера кустами. Она плохо просматривалась откуда угодно — с улицы, из парка, с дорожек и лавок, но вот сверху — как на ладони, хоть видос на ютуб пили. А снять было что: какой-то ребенок аккуратно пробирался сквозь кусты в сторону сквера. И ладно бы только это, подумаешь — деть в кустах, но я готов поклясться, что ещё секунду назад нигде в окрестностях никаких детей и духу не было! Их и сейчас нет, собственно — школа же, одни пенсионеры в парке.

Пока я ошалело тёр глаза, на той же полняке из воздуха соткался второй похожий силуэт. И тоже полез за первым, в кусты. Та-ак, товарищи, это, кажется, наши кадры работают, вот что! А где такие "дела" — там и "серые"! Вот же чёрт — как это всё не вовремя! Нам бы уехать до... но уже точно не успеем.

На поляну вывалилась новая фигура — опять невысокая, какая-то странно квадратная. Этот пацан потешно запнулся за воздух и упал, а поднимаясь — обернулся, и показалось — взглянул мне прямо в глаза, я аж вздрогнул и отпрыгнул от окна назад.

Чёрт! Не ребёнок! Просто низкий — азиат какой-то! Китаёза долбаная!

А так — вполне себе взрослый дядя, да и плечи — моих в два раза шире. Ой, что-то тут совсем не то затевается! Как это они, интересно, такими группами сюда просачиваются, а? Это они что — столько прыгунов уже насобирали? Или умеют как-то обычных людей пропихивать?

В голове — полный сумбур.

Одно понятно — тут надо что-то делать, вот как-то не верю я, что это туристы, сейчас они соберутся всей группой и поедут на паром, статую Свободы фотографировать! Ещё и Лина, как назло, телефон выключила...

Скорость прибытия "туристов", тем временем, изрядно подросла — они теперь раз в пару минут вываливаются, потому в кустах барахтаются уже сразу трое. И ещё два, четыре... семь! штук уже фланируют по дорожкам, если я никого не пропустил. Пожалуй, мне стоит выдвинуться Рыжей навстречу, чтоб она в это вот дерьмо не вляпалась на обратной дороге. Чёрт, как же жалко, что я не спросил, где точно они встречаются! Ну да ладно, два блока вниз — не так там много вариантов, в конце концов — на улице ждать буду, мимо не пройдёт.

-*-*-

Только я выскочил из подъезда, как на улице, буквально перед моим носом, с визгом затормозили три наглухо затонированных микроавтобуса. Я инстинктивно вжался в стену, глядя на своеобразный военный балет: из одновременно распахнувшихся дверей синхронно выпрыгивают бойцы и — я клянусь! — в ногу бегут в сторону парка. Бойцы. В сером. Последним — их командир, уткнувшийся в планшет. И что-то мне, пожалуй, даже лицо его кажется знакомым!

Хорошо, конечно, что бегут они не ко мне, а вовсе даже наоборот, но есть один маленький вопрос: а кого они ловят? Тех, кто тут прыжковый аттракцион устроил, или вообще всех прыгунов, кто под руку попадётся? Ну вот вдруг серые как-то нас определять могут? Вопрос этот важен до крайности, потому как во втором варианте и нам с Линой прилететь может запросто! И пофиг, что мы тут не при делах, и вообще сегодня отчаливаем.

Я нерешительно сдвинулся на пару метров в сторону и сквозь небольшой прогал в кустах увидел, как один из азиатов на той самой полянке слегка подпрыгнул и растаял в воздухе. Обратно сбежал, значит. Бросил товарищей... А за ним в то же место из кустов уже рвётся второй! но нет — не успел, лоси в сером вломились за ним, чем-то китайца достали, после чего он, пару раз дёрнувшись, осел на землю и затих — шокер? В парке тоже паника, народ суматошно ломится в разные стороны с воплями, полиция подъехала аж на пяти машинах, весьма крепкие копы повыскакивали с пушками наперевес, но в парк не идут — озираются по сторонам... надо делать ноги!

Я-то, конечно, могу прям сейчас свалить хоть в Антарктиду, но... как же Рыжая? Она ведь даже не знает про эту заваруху! А если тут сейчас полиция всех начнёт загонять мелкой сетью, мол, потом разберёмся? Уж как минимум самолёт наш точно накроется! Да и совсем мне не хочется рисковать, вдруг серые реально умеют как-то прыгунов от обычных людей отсортировывать, запрут тогда моё солнце в подвальной камере без окон, как пить дать!

Очень жаль, что мы с ней так и не научились прыгать вместе. А как удобно было бы...

Я осторожно, стараясь не отлипать от стенки, и вообще — поменьше отсвечивать, двинул по тротуару навстречу Лине. Ух, как неприятно — постоянно ожидать если не выстрела, так окрика! Но, слава богу, у серых хватает развлечений в парке, а чем полицаи заняты — я даже и не скажу, так, мебель. Но выглядят грозно. Впрочем — нашим лучше.

Отдалившись на квартал, я успокоился, но тут вдруг за спиной негромко хлопнул выстрел, потом другой, а после началась заполошная канонада — к первоначальным тихим хлопкам добавилось гулкое буханье какой-то карманной артиллерии — видимо, полицейские вступили в игру. Или это китаёзы свои аргументы предъявляют? В любом случае — мне эта их войнушка всяко ни к чему, а они там пусть друг друга хоть поголовно перестреляют — не расстроюсь ни капельки.

Удивляясь собственному хладнокровию, я завернул за угол, приклеился к стене спиной и сосредоточился на поисках Рыжей: ну-ка, может, мне повезёт? Ну вдруг? Позиция оказалась очень удобной: с перекрёстка видно все три интересные мне направления. Теперь надо, чтоб Рыжая как-нибудь мимо не просочилась... с другой стороны, она ж не дурнее меня? Смысл в стрельбу прямиком лезть... Хотя, так если вспомнить, как раз я-то именно в стрельбу и полез, всего неделю назад. Но больше не хочу!

— А что это ты тут делаешь? — неожиданно раздалось буквально над ухом справа.

Опешив, я резко скрутился всем телом в сторону голоса, запутался в ногах, потерял равновесие, и Рыжая, довольная моей реакцией, схватила меня за рукав, помогая удержать вертикаль. Полуобернувшись и вытянув шею к углу дома, я прислушался — стрельба вроде стихла. Вот и отлично — крепко сжав Лину в объятьях, я уткнулся носом в пушистую рыжую макушку.

— Так что случилось-то всё-таки? — невнятно промычала девушка откуда-то снизу.

— Ничего страшного, сейчас пойдём.

Ничего. Теперь ничего. Сейчас пойдём.

Глава 1. Институт

Давно знакомый кабинет директора Института сегодня выглядел странно. Нет, обстановка не поменялась, и даже люди, сидевшие вокруг длинного стола, были хорошо знакомы, почти все. Кроме троих штатских, с чем-то неуловимо нештатским в выправке. "ФСБ", — отстранённо подумал Сергей. А ещё — директор не развалился на своём привычном кресле, во главе, а подсел к общему столу, оставив собственный пустым.

Он и начал.

— Здравствуйте, Сергей Данилович.

"Ого! Вот это да! Что за политесы? Видать, немалые птички к нам пожаловали!" — мелькнуло в голове Сергея. Но на публику он ограничился коротким нейтральным "Здравствуйте", одним на всех.

— Мы вас пригласили, чтобы обсудить наше новое приобретение, Александра Тумина. Он ведь здесь сейчас?

— Да, с утра виделись.

— И чем занят? — вмешался добродушный дедушка в белом халате, сидевший справа от директора.

— Ну знаете же, Иван Александрович, — ответил Сергей, — всё как договаривались: до обеда работает с вашими, в медблоке.

— Да я так, убедиться, вдруг накладки какие, — с веселой искоркой в глазах оправдался глава медслужбы.

— Так, не будем задерживать товарищей, — директор института повёл рукой перед собой, — по нашим внутренним делам потом. Сергей, мы договаривались, что вы напишете кратенькую справочку по Тумину. Готовы озвучить? Даже у нас здесь многие не в курсе, а вы, практически, первоисточник.

— Справку я написал, и на сервер уже выложил, там, в принципе, любой сотрудник с допуском может прочитать... — Сергей замялся.

— Ничего страшного, то мы потом почитаем, а сейчас хотелось бы послушать вживую. Вопросы задать, вероятно... К тому же, среди нас есть товарищи из... другого ведомства, у которых доступа в нашу сеть нет. Или вам нужно время для подготовки?

— Кхм. Нет, могу сейчас. У нас не так много информации, вообще-то, особо готовить и нечего.

— Вот и славно, дерзайте! — директор приглашающе показал рукой на собственный стол.

Сергей прошёл вперёд, чуть помедлил. Не сказать, чтобы он совсем не представлял себя на месте руководителя всей их пока ещё молодой, но уже довольно значимой, перспективной и мощной структуры, но вот так, да на глазах у десятка серьёзных людей... Страшновато! Однако, тянуть было глупо, и он, отодвинув кресло назад, решительно уселся, одновременно поворачиваясь к собравшимся. "Слева — институтские, тут всё понятно: медик, директор, зам по науке, только вот этого не знаю, хоть и встречались в коридоре несколько раз, и даже здороваемся. Скип — тоже без вопросов, силовой блок, к тому же — лично с Алексом знаком" — Сергей быстро окинул стол взглядом.

А вот напротив... Напротив народу было поменьше: всего трое. В середине сидел седой подтянутый человек, в отлично сидящем костюме, с Властью в глазах. Слева от него — может, и не самый крупный, но явно очень, очень сильный и опасный тип, чем-то неуловимо похожий на Скипа.

"Самый молодой из троих, даже и сорока нету. А справа — крыса офисная, хоть тоже в отличной физической форме. Не то, что наши," — на секунду Сергей им даже позавидовал, настолько вся троица выглядела буквально рекламой здорового образа жизни...

"Решено: Боец, Генерал и Следователь... А вот теперь можно и начинать".

— Значит, так. Наш новый объект — Тумин, Александр Иванович, 1990 года рождения. Гражданство пока только РФ, — и тут же довольно резко вмешался фсбшник:

— В смысле — "пока"?!

— Точных данных нет, но как-то раз Тумин обмолвился, что обратился к адвокату за получением вида на жительство в США.

Самый молодой из "штатских" присвистнул, заслужив неодобрительный взгляд от своего старшего.

— Я продолжу? — криво улыбнувшись молодому, риторически вопросил Сергей. — Спасибо. Образование высшее, в данный момент официально не работает.

— Странно было бы, если б работал, — снова влез кто-то из-за стола, послышались смешки.

Это сразу подействовало на Сергея как-то расслабляюще, и дальше он продолжил уже куда спокойней.

— Странно? Да нет — жить-то как-то надо, всем, и ему тоже. Но позвольте вернуться! — директор тут же поднял руки в жесте "Сдаюсь!". —Самое на данный момент главное о нём: по-видимому, Тумин — сильнейший из одарённых, известных нам.

В кабинете воцарилась тишина.

— Хм. Это что-то новое, признаться, даже для меня, — нарушил молчание директор института.

— Да, вот так, — подтверждающе кивнул Сергей. — И по первым выводам медиков так получается, и прибор показывает, ну и непосредственно наблюдаемые результаты — вы представляете, сколько нужно энергии, чтобы перекинуть центнер-два в другое полушарие?

— Прибор? Так вы всё-таки уже сделали прибор? — оживился один из "штатских".

— Нет, — медленно ответил ему директор института, — пока только тестируем, но какие-то, предельно примерные качественные результаты он показывает.

— Не понимаю. Так не сделали, или результаты есть?

— Разрешите? — повернулся к директору высокий лысый мужчина с дальнего конца стола. Получив одобрительный кивок, он представился: — Потапченко. Одарённый. Зам по науке. Я коротко поясню. Сам по себе прибор показывает полную ерунду, доверять ему нельзя. К сожалению. Тут мы работаем. Но если на всех наших подопечных он выдает результаты в диапазоне от нуля до 100 условных единиц, а потом появляется кто-то, у кого никогда не бывает меньше тысячи, то общий вывод сразу понятен.

— Ясно, — припечатал "штатский". — Продолжайте, — повернулся он к Сергею.

— Итак, Тумин — сильнейший одарённый. Специализация — прыгун, может мгновенно переместиться в любую точку планеты, которую достаточно хорошо себе представляет. Единственный известный нам одарённый этой специальности, которому не нужно ни видеть точку финиша глазами, ни даже бывать в ней предварительно. Широко использует фотографии различных туристических объектов, ему достаточно посмотреть буквально несколько снимков с разных ракурсов, чтобы иметь возможность туда переместиться. Видимых ограничений по нагрузке или количеству прыжков не имеет, хотя, вполне возможно, они на самом деле есть, просто с нами делиться этой информацией Алекс не захотел.

— Как это — "не захотел"? Он же у вас тут? Почему не выяснили сразу? — довольно жёстким тоном спросил один из фсбшников.

— Во-первых, любой человек может не захотеть говорить на любую тему. У нас это, кажется, в Конституции записано, разве нет? А Тумин — не "любой", а, ещё раз, сильнейший известный нам одарённый. Да, изначально мы рассчитывали помочь ему решить довольно серьёзную проблему, поставив его тем самым в положение должника, но, если коротко, ничего толком не вышло, и, в итоге, скорее он нам помог, чем мы ему. Уж как минимум — мы не можем давить на долг. А больше на него надавить и нечем!

Люди в кабинете зашевелились, зашептались, и только троица в костюмах сидела неподвижно, вперив одинаково немигающие взгляды в докладчика.

— Больше того, хотел бы предостеречь относительно термина "приобретение" — это не совсем корректно. Мы с ним договорились, он здесь на сугубо добровольных началах, его доверие нам ещё предстоит завоёвывать. Даже мне! И скажу без ложной скромности, без меня — эмпата — он вообще тут ни с кем общаться не будет! В частности, заранее предупреждаю: я уверен, что стоит вам, — тут Сергей нагло показал пальцем на "штатских", — просто к нему подойти и заговорить в вашей манере, как он... уедет обратно в Штаты в тот же день. И ничего мы с него не получим!

— А вы не зарываетесь, молодой человек? — с явным неудовольствием проговорил старший фсбшников.

— Я просто реально оцениваю ситуацию. В отличие от вас!

— Тихо, тихо! Сергей, давай поспокойнее. Я понимаю, ты принимаешь это всё близко к сердцу, но не забывай — мы делаем одно дело, — вмешался директор института. Повернулся к "штатским": — И вам, Иван Анатольевич, напомню про наш вчерашний разговор — возможно, теперь вы лучше понимаете, что я имел в виду? Уверяю вас, это самые безобидные цветочки! И не дай бог никому из нас ягодки увидать...

— Я всё помню, — сквозь зубы проговорил фсбшник. — Продолжим?

— Продолжим. Реальной информации у нас мало, мы пытаемся общаться и узнавать больше, но пока Тумин очень плотно занят с медиками, на разговоры за жизнь времени почти не остаётся. Что у нас есть: инициировался ещё в детстве, но неосознанно. Понял, что умеет что-то из ряда вон выходящее года два назад, тогда же начал целенаправленно тренироваться. Сначала умел перемещаться примерно как все прочие прыгуны — на десятки, затем сотни метров, строго в пределах видимости. Каким образом произошёл качественный скачок в умениях — не известно. По некоторым косвенным данным — он и сам не знает.

— Косвенным данным? — переспросил зам по науке.

— Да. У него есть девушка, тоже прыгун, но обычный, как все. Как-то в разговоре Тумин упомянул, что он очень бы хотел обучить её прыгать далеко, так как он умеет сам, и даже неоднократно пытался, но ничего у них из этого не вышло. Если эти его слова не намеренная дезинформация, конечно, то это вполне можно считать подтверждением. Уж её-то он бы, конечно, научил сразу, если бы такая возможность была, он её точно ценит, всё же под пули за неё полез, и не раз.

— Кто она такая, кстати? — несколько отстранённо спросил старший фсбшников.

— Имя по документам — Эйлин Мария Келли, гражданство двойное, США и РФ, дочь Марии Заостровской и американца Конора Келли. Отца потеряла в шестилетнем возрасте. Мать сейчас живет в Питере, преподает в СПБГУ.

— Она нам чем-то интересна? — из штатского так и пёрло безразличие.

— Конечно, — ответил директор института, пока Сергей собирался с мыслями. — Во-первых, она одарённая, а их вообще слишком мало, чтоб априори отбрасывать кого бы то ни было. Во-вторых, вполне может оказаться, что она умеет что-то такое, чего тут у нас не может никто.

— А в-третьих, — встрял Сергей, — она — подруга Алекса. Человек, которого он ценит достаточно, чтобы пойти за неё на смерть. Или убить.

— Убить? — теперь все трое фсбшников смотрели на Сергея предельно внимательно.

— Там всё было непросто, во время штурма. Не по плану, — опять вмешался директор института. И, добившись того, что все трое "штатских" повернулись к нему, произнес с явным нажимом: — Но это наши дела! В любом случае, с желаниями и интересами как Алекса, так и Эйлин, считаться придется. Нам всем.

— Именно, — подхватил Сергей. — Лично я вижу это так: сначала мы теребим любопытство Алекса, наши ребята из науки уже показали ему пару трюков с огнём, правда, безуспешно — никакой склонности у него обнаружить не удалось. Тумин уже чувствует себя здесь комфортно, и это большое наше достижение. Пусть они немного привыкнут, обживутся, успокоятся... А потом мы и предложим им остаться тут насовсем.

Старший фсбшников вздохнул, чуть отодвинул стул, устало потёр руками виски — и как-то сразу перестал казаться Сергею таким уж демоном из ада. И не только Сергею — обстановка в кабинете директора явно потеплела. "Это ФСБ!" — сам себя одёрнул Сергей. — "С ними никогда нельзя расслабляться!".

— Что-то ещё значимое есть? — так же устало спросил фсбшник.

— М-м-м... Значимое — нет. Ну или я не помню, значит, незначимое, — попытался неуклюже пошутить Сергей, но фсбшники на это внимания не обратили.

— Тогда вопрос такой, — после обмена взглядами и еле заметного кивка старшего, вступил самый молодой из "штатских". — Можем ли мы как-то способности этого вашего Тумина использовать? Я изучал отчет о вашем антитерроре — кое-что могло бы нам быть очень интересным!

— А "кое-что" — это что конкретно? — осторожно спросил директор института.

— Ну хотя бы — обеспечение операций. Понятно, что мы не можем прямо сейчас претендовать на его активное участие в боевой фазе...

— И не только прямо сейчас, ещё очень долго не сможете, я думаю, — встрял Сергей.

Фсбшник злобно зыркнул на него, после чего продолжил с нажимом:

— Ну и ладно. Но сейчас очень было бы интересно иметь возможность задействовать его хотя бы как курьера! Мы не претендуем на сколько-то постоянную работу, но хотя бы в случае форс-мажора, раз месяц, например — может он помочь?

Все разом замолчали и воззрились на Сергея. Он вздохнул — совершенно точно так же, как и фсбшный директор, и несколько нерешительно сказал:

— В принципе-то он парень нормальный, и помочь не откажется, только вот имидж...

— Имидж? — переспросил молодой фсбшник.

— Имидж ваш в его глазах — не очень.

— Так это не проблема, — спокойно придавил генерал. — Операцию может проводить, скажем, СВР — это лучше?

— Намного, — кивнул Сергей. — Но, еще раз напомню, пока мы сами в очень неустойчивом положении. Парня два года гоняли все, кому не лень! И камере посидел — вашей, кстати, и стреляли в него, и резали, и били — ясно, что он никому не верит! Пока я могу надеяться, что он откликнется на призыв "наших бьют!". И это — всё. Вот лично я для него — в какой-то степени "наши", Скип наверняка, те, на кого мы покажем пальцем — возможно, но уже не факт. Однако, стоит ему только увидеть фальшь, стоит только заподозрить, что его используют — и он сразу уйдет, и не даст даже возможности оправдаться. Я так рисковать не хочу — считаю, что наши цели, здесь, в институте, гораздо важнее ваших. И рисковать не стану. Так что, пока, боюсь, это разговор преждевременный.

Молодой весь вскинулся, явно готовый спорить, возражать, даже, возможно, давить, но генерал заткнул его коротким толчком в плечо.

— Но, в принципе, вы такую возможность не исключаете? — спросил он, адресуясь куда-то в пространство, между Сергеем и директором института. Директор и ответил:

— Конечно, не исключаем. Больше того, я уверен, что Алекс не отказался бы помочь и сейчас, но он порядочно взвинчен. Находится в состоянии сильного нервного напряжения, до сих пор. Если бы было какое-то безусловно хорошее дело, с безупречными целями, наверняка он бы согласился. Только вот кто сможет определить, какие цели ему покажутся достойными? Предсказать его реакцию не возьмётся никто, а рисковать мы не можем.

— У меня есть предложение, — вмешался Сергей. — У нас тут ведь тоже бывают всякие... надобности. Мы можем, скажем, через неделю, или две, его аккуратно попросить помочь в чем-то... достаточно невинном. Например, мы достали прибор в США — стащили у "серых", и хотим его доставить сюда для изучения. У Тумина к "серым" и свои счеты имеются, так что, думаю, проблем тут не будет...

— Серым? Это кто такие? — спросил старший фсбшник.

— Конкуренты наши, из США. Подчиняются Департаменту Безопасности Отечества, DHS которые.

— Этих нам ещё не хватало... — пробурчал генерал. — То есть, мы подвешиваем вопрос на неделю-две, в течение которых вы стараетесь приземлить Тумина здесь, в ИБ. Вместе с его подругой. Потом аккуратно его о чём-то попросите. И, если всё будет получаться, даёте нам сигнал готовности. Первое время операции придется легендировать так, чтоб ничто на нас не указывало. Всё верно?

Он зафиксировал требовательный взгляд на директоре ИБ, но тот, демонстративно выставив перед собой обе руки, показал глазами на Сергея.

Все присутствующие синхронно повернулись в ту сторону, так что Сергей даже почувствовал себя неуютно. Это почему-то его рассердило, он подумал: "Да какого чёрта — они МНЕ на мозги давить будут?!" — с наслаждением вытолкнул раздражение наружу и с мрачным удовлетворением криво ухмыльнулся: а глазки то — опустили, все, как один! "Эмпат — это вам не только весело, приятно и душа компании..." — мелькнуло отстраненное.

— Кхм... Да, в общих чертах всё верно, — подтвердил он. — Но напомню ещё раз: самой главной нашей целью сейчас является доверие. Между Алексом и... ну хотя бы мной, для начала. Пока у нас этого доверия нет — говорить не о чём. Если всё будет развиваться так, как мы все тут хотели бы — мы ваши интересы учтём.

— Хорошо, тогда ещё вот какой вопрос, — впервые раскрыл рот следователь. — Нам интересна незаконная добыча и контрабанда золота.

Он заметил, что Сергей хочет что-то сказать, и торопливо зачастил, подняв руки с открытыми ладонями:

— Никаких претензий к нему! Никаких проблем! Никаких официальных действий, и светить его мы никак не будем! Просто поговорить, без протокола, можно? Нам нужны только данные, люди, маршруты, контакты, дальше мы справимся сами.

Сергей задумался, повисла напряжённая тишина.

— В конце концов, это ведь они устроили захват заложника, загнали Тумина в Колумбию за кокаином, — поддержал своего подчинённого генерал.

— А, то есть, там был кокаин? — машинально спросил Сергей. И, не дожидаясь ответа, предложил: — Давайте так: я с ним поговорю. Думаю, сегодня или завтра. Это не выглядит чем-то... особенно рискованным для дела, наверное, я смогу просто спросить. Но — вы обещаете: без последствий, без протокола, без допроса. Никакого давления. Просто поговорить — ОК?

— Ну, хоть записи-то вести можно? Свои, от руки? Голова — не Дом Советов! — недовольно спросил фсбшник.

— Да зачем вам это? Только время тратить. Встретитесь в переговорке, организуем аудио, вам потом отдадим запись — пойдёт? — махнул рукой директор института.

Фсбшник ещё что-то бурчал недовольно, но генерал, уже не слушая его, подытожил:

— Ну что, тогда всё? Договорились? — и, обращаясь к директору института спросил: — Анатолий Андреевич, как думаете, может, по этому конкретному вопросу есть смысл молодых состыковать напрямую? От нас — вот, подполковник Берецкий. Ну и ваш Сергей — Данилович, да, верно запомнил?

— Я не возражаю, — легко ответил местный босс, и тут же поднялся во весь свой немаленький рост: — Товарищи — всем спасибо! Все свободны. Кто имеет вопросы друг к другу — переговорные в вашим распоряжении, общайтесь сами, а у нас с Иваном Анатольевичем есть свои темы.

Глава 2. Первая тренировка

Дальше откладывать было уже просто неприлично — мы с Линой целую неделю тут, но до своей главной цели я так до сих пор и не добрался. Я же прилетел сюда не для того, чтоб бесконечно кровь сдавать и терпеть измывательства медиков, ведь нет? Нет! Я приехал, чтобы чему-то научиться! Пообщаться с другими одарёнными, хоть как-то продвинуть Лину, а может — и себя! А общаюсь в итоге исключительно с Сергеем, который вообще эмпат, или того хуже — "следователь из МВД" (ох, не факт), мозги наизнанку выворачивает — решили они контрабанду золота забороть. Ну-ну, флаг в руки, там и КГБ спасовал в советское время, куда уж вам....

Есть в этой круговерти один очень большой плюс — я перестал ежедневно вспоминать штурм. Вернее, его последствия. Нет, я ничего не забыл, и парня в белой футболке — в первую очередь. Но каким-то чудом это всё перешло в разряд довольно старых воспоминаний, и, пожалуй, самое яркое из них — не бойня, не мёртвый Василь, не вся эта чёртова война вообще, а то, как я сумел выдернуть Рыжую из подвала. Чудо, которое я с тех пор ни разу так и не сумел повторить. Вот чем надо заниматься! Разбираться, пробовать, исследовать! А мы знай ходим по кабинетам в больничке, как зомби. То есть, толку — ноль! Пашем на дядю.

Но не сегодня.

Для тренировок нам выделили целый спортзал, здоровенный, пустой и гулкий, очень светлый — его почему-то загнали аж на третий этаж отдельно стоящего здания. Но окна сделаны с умом: подсмотреть ниоткуда нельзя, высоченные — метра по четыре, или даже пять! — рамы в нижней половине забраны матовыми стёклами, так что, нам изнутри видно только небо. Значит, и снаружи не подглядишь — только если крылья отращивать. Да и с крыльями на территории института особо не развернёшься — охрана тут зверская, бдит круглосуточно, вооружены — отлично, на все случаи жизни, сам видал. Подозреваю, что им и летуна несанкционированного заземлить — плюнуть раз.

Я, конечно, понимаю, в зале наверняка камер понатыкано — что клюквы на том болоте, но уж если я, чуть ли не втыкаясь носом в прыжок Лины, ни черта разглядеть-понять не сумел — какой секрет я могу нечаянно выдать стороннему наблюдателю? Нечего параноить без нужды. Тем более, что администрация института выполняет свои обещания — ну, как может: с нами сегодня будет работать местный талант — парнишка по имени Тогир. Очень молодой, лет 15 с виду, стесняется страшно. Мы с ним уже пересекались раньше, у медиков, Лина его гоняет по-чёрному, натуральная дедовщина в наших рядах, да. По имени судя — вроде азиатское что-то, а по лицу и не скажешь, обычный, разве только на татарина чуть-чуть похож. Я-то сам спросить стесняюсь, надо бы как-нибудь Лину подговорить, ей это запросто. Впрочем, возможно, у нас с ним ничего интересного не получится, и больше мы не пересечёмся, так что, сначала — дело.

Начали мы с самого простого: оборудовали несколько "баз", в углах зала и в центре. Рядом с входом приютилась маленькая комнатка с инвентарём, в ней нашлись пластиковые стойки примерно метровой высоты, в изрядном количестве. Вроде футболисты такие используют, да? Мы ими выгородили пару баз так, чтоб их полностью отсечь от общего пространства, обвязав стойки по кругу скакалками. Примитивно, я такое делал только в самом начале, и, конечно, знаю, что это всё неважно, но эксперимент есть эксперимент, надо же антураж соблюсти.

А потом мы все наперебой два часа без малого прыгали туда-сюда. Вернее, я-то прыгнул только пару раз, не больше, а потом всё ходил, смотрел, пытался понять, подсмотреть, хоть как-то хоть чему-то научиться. Но нет, не судьба опять. Тогир прыгает почти так же, как Лина, только у него дальность выше — он местный чемпион, как-то сумел скакнуть на 500 метров с небольшим. Ему, однако, надо довольно сильно подпрыгивать вверх, где-то на полметра минимум, иначе не получается. Это ещё хуже, чем у меня в начале — всё-таки, в длину прыгать гораздо легче, чем в высоту, понятно, что парнишка смотрит на нас с Рыжей во все глаза. Но, конечно, чего он там может увидеть...

Я на него смотрел даже больше, чем на Лину, с ней-то мы всё-таки изрядно поработали вместе, я уже знаю, увы, что толку от этого мало, а вот на пацана надежда была, была... Но — опять ничего. Единственный плюс — пожалуй, я могу сказать, что чувствую какую-то трудноуловимую разницу в том следе, что остаётся после прыжка. Мы даже провели эксперимент: завязали мне глаза, я ещё дополнительно воткнул наушники с громкой музыкой, они оба вставали передо мной, а потом один прыгал, второй оставался на месте. Я должен был определить: кто ушёл, а кто остался — так в серии из десятка их прыжков я не ошибся ни разу! Это уже что-то, да. Но для меня пока бесполезно.

А потом пришли медики и забрали парня себе. У них типа план. Впрочем, пацан всё равно выдохся — ещё бы, два часа скакать со всей дури.

Ну и ладно — нам с Рыжей вдвоём даже лучше.

-*-*-

— Красота моя ненаглядная!

— Да, я такая! — Рыжая кокетливо крутанулась на одной ноге. Ух! Хоть тренировку заканчивай.

Но мы будем стойкими. Мы? Нет, я. Потому как Лина, прокрутившись, как бы нечаянно упала на меня — обнимашки! Это она обожает. Я тоже не против, так если разобраться. Но вот сегодня, помимо обычного удовольствия, есть что-то ещё, воспоминание какое-то... точно: только сегодня ведь думал про то, как выдернул её из подвала. Вот бы понять, как это тогда вышло у нас?

— Слушай, Лина, — говорю я куда-то в затылок девушки, — А ты вообще как прыгаешь? Мысленно движение есть какое-то? Точку приземления ты как-то представляешь себе? Можешь описать?

— Ну, я не знаю, — нерешительно протянула она. — Трудно сказать. Место точно представляю, сначала вообще всегда закрывала глаза и "смотрела картинку". Обязательно было вспомнить какую-нибудь деталь — камушек приметный, краску облупленную на спинке скамейки или пробку от пива на асфальте. Я прямо даже использовала это, понимаешь? Если могу такие какие-то детали вспомнить — значит прыгну. Если нет — то и не выйдет, надо сначала так идти и смотреть снова.

— А сам прыжок?

— Не знаю, не думала никогда. Подумаю, потом скажу. Мы сегодня ещё что-то делать будем? — Рыжая попыталась из моих рук вывернуться, но совсем я её не отпустил, только на расстояние моих вытянутых и сцепленных в кистях рук, получается, мы теперь смотрим друг другу в глаза.

— Надо... Мы так долго ничего не делали — боюсь, как бы не забыть окончательно.

— Что не забыть? — Рыжая смотрит на меня требовательно.

— Ну вот тот наш прыжок, из подвала. Вместе.

Лина чуть кивнула головой.

А потом я решил попробовать давно задуманный вариант: перестать напрягаться. Перестать думать. Перестать искать то, не знаю что. А просто прыгать, рядом, и, если вдруг получится — вместе. Сначала мы просто сосредоточенно скакали, изредка сталкиваясь, деля маршруты и шуточно переругиваясь, но в какой-то момент всё как-то переменилось: мы, не сговариваясь, начали действовать наоборот! Вроде бы сама собой у нас завязалась игра, по типу детских салочек, мы по очереди старались друг друга поймать, хаотично прыгая по базам, а поймав — устраивали обнимашки. Кайф!

И прорыв случился.

Сначала-то я только заподозрил, что после объятий прыжок у меня получается как-то... легче. Заподозрил, и тут же это ощущение прогнал — думать не хотелось. Но до конца избавиться от мысли не удалось, и я, неосознанно, стал ловить себя на этом ощущении ещё и ещё, и снова, и опять... Пока, поймав Лину в очередной раз, не остановился.

— Стой, радость моя. У меня тут идея есть.

Рыжая, явно желая продолжить игру, попыталась вывернуться и сбежать, но я её не отпустил, даже встряхнул чуть-чуть.

— Смотри: мне кажется, что после объятий, если я ещё держу тебя за руку, мне прыгать как будто легче. Ты ничего такого не чувствуешь?

— Не знаю. Нет, наверное... не знаю. А должна?

— Я тоже не знаю. Про себя-то не уверен, а уж ты... но ты подумай! — и, охваченный внезапным наитием, зачастил: — А ещё лучше — давай попробуем! Вот куда ты не можешь прыгнуть сама? В парк, у столовой — это же далеко отсюда? Через половину территории института! Давай вот прямо сейчас, сама!

Я выпустил Лину и отошёл на три шага в сторону.

— Ну — давай, вот туда, где скамейка, мы там гуляли сегодня утром после завтрака — помнишь?

— Помню, — сосредоточенно отозвалась Лина. — Не мешай.

И ничего не вышло. Вполне предсказуемо! Туда идти — минут 10, это почти километр, ясное дело, раза в три превышает её рекорд.

— Так. А теперь давай обнимемся сначала, — ну, это Рыжую долго упрашивать не надо... — А теперь вот так!

Я чуть отступил, взял девушку за кончики пальцев, отступил ещё, чтоб руки оказались почти вытянутыми.

— Глазки закрой, посмотри, скамейка... Видишь?

— Вижу, — эхом отозвалась Лина.

— Ну и давай, туда! — скомандовал я.

Рыжая исчезла ещё до того, как я закончил говорить.

-*-*-

Сначала был восторг. Нет, Восторг! У нас получилось! Это, насколько мне известно, передвигает Лину в рейтинге прыгунов на вторую строчку, она точно сильнее всех, кто в институтском списке. А что ещё важнее — мы нашли кое-что действительно новое! И оно не само получилось, я это "новое" вычислил! Значит, и ещё что-нибудь придумать можно, надо только смотреть повнимательнее.

Потом эйфория чуть поутихла, и, подождав пару минут один в пустом зале, я начал беспокоиться: а где Лина?! Не занесло ли её куда-нибудь не туда? Почему её нет до сих пор?

Но ещё до того, как паника схватила меня почище недавнего восторга, я сообразил: она просто не может прыгнуть оттуда! Для неё одной это слишком далеко! А то и вообще — стоит, ждёт меня, и уже заготовила гневную речь — "бросил... покинул... одну...". Даже не успев додумать это всё до конца, скакнул к скамейке — и сразу отлегло, Рыжая нахально сидела на спинке, и даже не выглядела особенно сердитой.

— Извини, солнце, не сразу сообразил, что ты сама отсюда не выберешься, — с ходу повинился я.

— Да, ничего не вышло, я три раза попробовала, — надула губы Лина. — Давай опять так же, для закрепления результата!

Вскочила, поднимает руки — ты ж моя красота!

И всё у нас получилось опять.

-*-*-

— А давай теперь через весь институт, к дальнему выезду? — я решил ковать, пока горячо.

— Давай! — у Лины тоже эйфория, походу.

Обнялись, взялись за руки — ну же, прыгай!

Но нет.

И снова, и ещё — бесполезно, не выходит каменный цветок. Попробовали снова на скамейку, которая как раз примерно на полдороге — без проблем. Ну, что поделать — так и запишем: наш контакт непосредственно в момент прыжка повышает Линин рекорд до примерно километра. Но не больше. То есть, этот небольшой трюк не делает её мной, прыгать куда угодно она по-прежнему не может, всё, что изменилось — это изрядно выросшая дальность, не более. Ну что ж, и то хлеб, многим, да какой многим — всем! о таком результате можно только мечтать.

Достигнутый успех придал сил, заставляя продолжать, в погоне за новыми находками. Казалось, что-то важное — рядом, руку протяни и возьми, и мы найдем, научимся, поймаем! Надо только действовать, работать, прыгать, ещё, больше!

Мы прыгали и так, и эдак ещё больше часа, пока Лина не взмолилась:

— Ну всё уже, хватит на сегодня! Не могу больше! И вообще — обедать хочу!

— Обедать так обедать, мы и так отлично поработали! Ты разве не рада — смотри, как рекорд переписали?

— Конечно, рада, — Рыжая прижалась ко мне, поглаживая по виску, поднялась на цыпочки и шепнула на ухо: — И я очень, очень тебе благодарна!

И, уже отстраняясь, правда, по-прежнему держа меня за руку:

— Но обед — по расписанию!

Не вопрос, обед так обед, я только за.

-*-*-

В столовой оказалось шумно и людно, но, видимо, мы пришли в числе последних: и очереди, считай, не было, и свободный стол нашёлся сразу, даже у окна — совсем кайф. Сейчас ещё толпа рассосётся — и можно будет со вкусом посидеть вдвоём с Линой, слопать всё, что мы нагребли, а то и добавки попросить! И запить обед крепким кофе, любуясь в окно на то, как солдатики чистят снег. Красота!

Но идиллию нашу нарушил Сергей, подошедший с кружкой чего-то парящего в одной руке и блюдечком в другой. Всё согласно традиции — один сиротливый круассан. Диета у него круассановая, что ли? Вот ни разу не видал, чтоб он что-то другое ел. Зато по ночам, небось, к холодильнику шастает, и пожирает там борщ половниками, чтоб ноги с голоду не протянуть! Нарисованная картина заставила меня рассмеяться в голос, Сергей глянул недоумённо, но я, тщетно пытаясь смех задавить, махнул ему рукой — садись уж, раз пришёл, что с тобой поделать.

С утра мы уже виделись, когда именно Сергей привёл к нам Тогира и показал выделенный для тренировок спортзал, поэтому он начал сразу, без приветствий:

— Слышал, вас можно поздравить?

— Ничего себе. И с чем, интересно? — как-то быстро они расчухали, не ожидал даже.

— Ну как с чем — с новым рекордом Лины. Разве нет? — смотрит так ласково, гад, и колдует наверняка, я не я! Вон как Лина на него смотрит — сейчас хвастать начнет, сто процентов!

— Да! В три раза, или четыре даже! Я прыгнула из зала сюда, к столовой, и обратно! — и глаза-то как сверкают! Шик, блеск и красота. За такую я всё, что хочешь, простить готов!

Ладно, пусть хвастается, это всё же её триумф. Жаль только, что не обсудили заранее легенду — может, имело бы смысл кой-чего из деталей при себе придержать пока, до выяснения... Но уже не выйдет:

— Только я сама ничего не могу, всё как раньше. Мне надо Алекса за руку держать, чтоб далеко прыгать, — ну вот, и блеск в глазах... если не потух, то здорово потускнел, как минимум.

— Ага. То есть, ты можешь что-то передать через тактильный контакт, так получается? — это Сергей уже мне.

— А чёрт его знает, — я пожал плечами. — Всё как обычно, блуждаем в потёмках. Вот набрели на такой факт, случайно.

— Интересно, да. А с Тогиром не проверяли? — как-то осторожно спросил Сергей.

— Нет, мне эта идея в голову пришла уже после того, как его медики увели, — правду говорить легко и приятно. Но где-то под спудом лежит что такое, странное. Как-то вот не очень меня тянет усердствовать в этом направлении, если честно...

Видимо, эмпат что-то такое почувствовал, поскольку тему — явно ему очень интересную — развивать не стал.

— Ну и ладно, не последний день живем. Какие планы на вечер?

Мы с Линой переглянулись.

— Я бы съездила погулять в Москву. А то уже неделю тут сидим безвылазно! Расскажи кому — смеяться ведь будут: приехала одна такая в Москву, в первый раз, и всё время просидела в Троицке за забором! С проволокой, колючей, по периметру!

— Ну уж прям за забором! — запротестовал Сергей. — У вас же пропуска-вездеходы — в любое время гуляйте где угодно!

Рыжая повернулась у нему с настолько воинственным видом, что он тут же поднял руки вверх и даже немного отклонился в сторону от неё:

— Всё-всё-всё, сдаюсь, нихт шиссен! Есть обеспечить машину с водителем, — он быстро глянул на часы, — через полчаса. подойдет?

— То-то же, — довольная Лина сдула воображаемый дымок с указательного пальца, вытянутого на манер пистолета.

— Давайте всё же не через полчаса, а попозже, а то что-то я умотался, если честно. Часов в пять, например — годится? — я посмотрел на Лину, она согласно кивнула, мы оба повернулись к Сергею.

— Нет проблем, в пять, прямо у вашего корпуса будет ждать. Поехать с вами за компанию, или у вас романтик?

— Не надо, мы сами, — не задумываясь ответила Рыжая.

Так если задуматься — а ведь кайф: даже в этих шуточных тёрках с безусловно союзным и симпатичным Серёгой я больше не сам по себе. Здорово, что теперь есть партнёр, который может взять на себя беседу, что-то поломать, если пошло не туда, перевести тему. И вообще — не один.

Зашибись.

Глава 3. Пробежка

Ух, мы вчера с Линой оторвались — бродили по Москве по поздней ночи! Как вернулись, мне в комнату её пришлось буквально затаскивать на себе, хоть я и сам на ногах держался не ахти, и сегодня утром она встать даже и не пыталась. А вот я окончательно разозлился сам на себя и вскочил ни свет, ни заря. Уж очень вчера вечером мне было стыдно, когда я тупо не нашёл в себе сил идти к машине! Слава богам, Лина спасла мою репутацию (хех), просто отказавшись выходить из ресторана, пока водитель не подъехал к самым дверям, мне позориться не пришлось.

Да, я вчера прыгал целый день. И, похоже, я всё-таки трачу энергию, даже если ухожу в прыжок из статического положения. Возможно — что-то расходуется на помощь Рыжей. И гуляли мы долго, даже я — вроде бы москвич — почувствовал себя почти туристом и совершенно обо всём забыл, глазея на отремонтированные здания и обновлённый город под первым снегом. Да ещё и в ресторане официант, собака, всё подливает и подливает!

Да, всё так. Но это не отменяет моего личного знания о том, что если б не отказ Рыжей — я бы идти банально не смог. Сдох Бобик, баста. И это неправильно! Короче, я дал себе обещание что-то со своей физической формой сделать. Прям вот твёрдо. Сейчас как раз очень удобный момент: времени полно, обязательств, считай, никаких, парк — под окнами, вышел из дома — и беги сразу, лепота.

Вот и побежим.

-*-*-

Бегун из меня аховый, конечно. Собственно пробежать я не сумел даже одного намеченного круга — банально сдох. Пришлось перейти на шаг. И это оказалось неожиданно приятно! Отличный пустой парк, свежо, не холодно, не жарко, снежок хрустит, мысли в голове такие благостные, тянутся... Замечательно. Поначалу я несколько раз пытался снова перейти на бег после отдыха, но довольно быстро эту затею бросил: в конце концов, нельзя же сразу с головой да в омут! Пусть будет втягивающее занятие.

Так вот я бродил по парку, дышал, думал — что же такое я делаю, что Рыжая так здорово усилилась? Неужели действительно я ей передаю какую-то энергию, которой ей не хватает, чтобы прыгнуть дальше? Пожалуй, это вопрос интересный. Очень. Достаточно, чтобы плюнуть на соображения нашего с Линой эксклюзива, и попробовать с Тогиром. Надо будет обрадовать Сергея за завтраком, пожалуй, тем более, что вряд ли Рыжая сегодня сподвигнется на тренировку!

Тут мои высокоумные размышления прервал кто-то, пробегающий мимо. С помощью чувствительного хлопка по плечу прервал — аж снег с моей куртки взвился облачком! Я набрал в лёгкие воздуха, готовый к отпору, но неожиданно узнал в пробежавшем вперед и обернувшемся мужике Скипа. Весело ему, блин! Я резко упал на колено, сгреб с дорожки нападавший снег, слепил изрядный снежок и со всей дури запулил его в удаляющуюся спину. Ну и промазал, естественно. Я и сам-то кинул мимо, так ещё и спецназёр этот чёртов в момент броска резко прыгнул в другую сторону, как будто у него глаза на затылке. Метра на два отскочил, собака, так что, снежок пролетел далеко до неприличия. Мда.

Даже захотелось сжульничать, налепить этих снежков штук несколько, а потом прыгать вояке прямо за спину и кидать в упор — хрен он от меня скроется! Но пока я собирался, Скип убежал уже совсем далеко, и я решил забить. Чёрт с ним, у меня есть идеи поважнее.

Однако, задуматься как следует так и не успел — Скип, видимо сделавший где-то петлю, догнал меня снова. И на этот раз не стал ни хлопать, ни снежками сдачи отгружать, и даже на обгон не пошёл — просто подбежал сзади и пристроился рядом. Тихонько. Я и заметил-то его не сразу, только как он голос подал.

— Привет. Гуляешь? — я аж вздрогнул.

Вообще-то, я совершенно не собирался рассказывать, никому, особенно — про свои мотивы. И уж тем более — сотруднику института! Но вот почему-то Скипу как-то так раз — и выложил.

— Понимаешь, Скип, надоело быть слабым. Ну что такое — постоянно меня все пинают да гоняют, кому не лень! Вот я вроде и прыгать научился, а ничего в жизни не меняется! Сейчас, слава богу, ничего, терпимо, но я прямо чувствую — стоит мне за территорию Института выйти, как сразу же начнётся опять: пойди туда, принеси то, а не хочешь — так мы тебе это...

Скип помолчал, а потом сказал осторожно:

— А почему ты думаешь, что ты слабый? Только потому, что не можешь, как я? Так у каждого свои сильные стороны. Я никогда не буду прыгать как ты, ты никогда не сможешь так воевать, только таких, как я, много, а ты у нас такой один.

— Да, возможно. Только это всё слабо утешает, когда в бок пистолет сунут. Или нож!

— Ну, нож в бок — это и ты можешь, — осторожно возразил боец. — И наши все под очень большим впечатлением были, уж поверь!

— Ай! Под впечатлением они были, — отмахнулся я, хотя где-то в глубине души потеплело — польстил, зараза такая, как есть польстил!

— Ну а как ты думал? Конечно, — не согласился со мной Скип. — Обычно-то попадаются всякие гражданские рюхи, от вида крови в обморок валятся наглухо. А тут — звэрр натуральный! Весь в кровище, врага лично запорол, девушку свою сам вытащил — гражданский! Больше того — одарённый, ля! Видал ведь здесь у нас уже контингент, наверное? Конечно, тут кто угодно впечатлится! Кстати, — тут он неожиданно остановился, поймал меня за руку и развернул к себе. Сглотнул. Выдохнул.

— Всё как-то не до того было... В общем, ты нас извини, что не смогли сделать всё, что должны. Что не смогли тебя прикрыть как следует, что пришлось тебе воевать самому. От лица службы силового сопровождения приношу вам с Эйлин официальные извинения. Надеюсь, вы зла не держите... Да, скорее всего — мы где-то размякли, где-то этих бандюков недооценили... Плохо сработали, короче. Обещаю — не повторится!

— Да ладно, Скип, чего ты — расслабься! Ну мы же там вместе были, в конце концов, — я даже опешил.

— Вот именно! — рубанул рукой Скип. — А должны быть — в тылу, на безопасном рубеже! И уж точно — никак ты не должен был собственноручно воевать. Это моя работа! Так что, я тебе должен, я серьёзно.

И тут я сообразил!

— Ага, вот как? Ну ладно. Должен — отрабатывай! Надо меня потренировать.

— В чём? — озадаченно промычал Скип.

— Ну, как — в чём? Я же сказал: слабый я. До неприличия. Хочу — уж если мне надо убегать постоянно, так хоть бегать уметь! А то что за дела: 5 минут побегал сегодня — и всё, труп! Ну а уж если получится научиться хоть чему-то ещё, чтоб не сразу убегать — так я и вовсе счастлив буду.

— Не сразу убегать, говоришь... Спецназовец выглядел здорово озадаченным. — Но для тебя это по-любому самое правильное!

— И там, в подвале? — остро взглянул на него я.

— Нет, — чуть помолчав, потерянно мотнул головой Скип. — Ладно. Я понял. Я подумаю пару дней, хорошо? Сам тебя найду. А ты пока... вот хоть гуляй! И вечером тоже можно. И девушку свою бери, ей тоже не помешает!

— Договорились.

Это я сегодня удачно вышел, да.

-*-*-

Лина даже завтракать не пошла, я один за двоих отдувался. Хотел было набрать ей всяких вкуснях и занести в номер, но Сергей так бил копытом попробовать моё взаимодействие с Тогиром, что даже и слышать про это не захотел — в итоге, курьером к Рыжей отправили кого-то из работниц столовой. С немалым баулом всякого-разного, у них даже нашлось специальное блюдо для торта, парадное, металлическое, с крышкой, на которое напихали кучу всего. Меня, если честно, ревность взяла: кто тут главный чемпион, а, я вас спрашиваю?! Почему кому-то несут мешок вкусностей в постель, а мне — работать? Нет в жизни счастья, блин.

Хотя, попробовать новый трюк мне и самому интересно.

Сергей и уходить-то не стал, вытащил со склада какой-то мешок с непойми чем, уселся на него и принялся ожидать — прорыва, видимо. Эпицкого. Я, честно говоря, даже захотел подразнить его немного, и начал с разминки — базы наши никто не тронул, поэтому я наскоро объяснил Тогиру правила нашей с Линой вчерашней игры в догонялки. Только без обнимашек — извините, я не по этим делам, да и пацан, думаю, тоже вряд ли заинтересован... Так что, целью было просто дотронуться, как угодно. Сначала мы осторожничали, особенно Тогир, но постепенно разыгрались, и включились прям по-настоящему.

Да, у меня было существенное преимущество — мне не надо ничего делать, чтоб уйти в прыжок. Это и быстрее, и физически проще. Зато Тогир — моложе, легче, шустрее, да гораздо свежее, в конце концов! Он-то вчера у медиков расслаблялся после двух часов тренировки, а не выжимался досуха, как мы с Рыжей, а потом ведь ещё прогулка эта, будь она неладна! Ну и это, молодое грузинское вино, каюсь, грешен.

Короче, счет мы не вели, но думаю, пацан у меня выиграл, и прилично.

Одно плохо: вчерашнего ощущения, что после контакта прыгать легче, я так и не поймал. Сначала-то я и забыл даже, просто играл, но по ходу пьесы вспомнил, что мы тут скачем не просто так, и начал обеспокоенно смотреть внутрь себя, искать, ловить — и Тогир в нашем несуществующем протоколе, конечно, резко вырвался вперёд. Но мне уже было не до того. Попрыгав ещё минут 15, я остановил праздник жизни — а парню явно понравилось, и остановился он с явной неохотой — и коротко объяснил, что именно мы должны делать, как стоять, на что смотреть и так далее.

Предсказуемо, сразу, сам, на скамейку у столовой Тогир прыгнуть не смог — далеко для него. И так пытался, и этак — без вариантов. А вот то, что и со мной вместе ничего у него не вышло — несколько неожиданно. Да, я знаю, что вся эта ваша магия — дело тёмное, тут всё — вилами по воде, никто ничего не знает заранее. Но я очень надеялся на то, что мы с Рыжей обнаружили какой-то... общий эффект. Для всех. Я где-то внутри себя считал, что это я такой уникальный, кто может усиливать других, но воздействовать рассчитывал на всех.

И тут такой облом.

Нестерпимо захотелось прямо сейчас прыгнуть в номер, схватить Рыжую за руку и попросить её шагнуть на эту чёртову скамейку: а вдруг это у нас вышло только вчера, что-то мы не учли, что-то не знаем, и сейчас ничего не выйдет? Я пришел в себя от того, что Тогир отшатнулся в испуге, а Сергей встал со своего мешка.

Выдохнул, с трудом разжал побелевшие кулаки, состроил на лице извиняющуюся улыбку и помахал им обоим руками.

— Сорри, парни, задумался! Всё в порядке!

Сергей сел обратно, Тогир чуть наклонил голову, выжидающе глядя на меня.

— Иди сюда, — я поманил парня пальцем. — Давай попробуем ещё раз, теперь вот на ту базу — не будем размахиваться.

Мы попробовали ещё. И ещё. И так, и эдак — бес-по-лез-но.

— Ладно, Тогир — присядь пока, перекури, — я показал парню на пока занятый мешок.

— Да я не устал! — надо же, аж вскинулся. Глаза круглые, смотрит просяще: — Алекс, давайте ещё попробуем, мне кажется, я что-то почувствовал в последний раз!

— Погоди, не спеши, тут мне самому надо разобраться ещё. Никуда оно от тебя не денется! — я махнул рукой Сергею. — Иди сюда! Давай с тобой запробуем — ты ведь тоже умеешь!

Я повернулся к Тогиру, который продолжал стоять рядом и смотреть на меня глазами голодного котёнка, успокаивающе положил руку ему на плечо и сказал:

— Не нервничай! Всё в порядке! Думаю, это я что-то делаю неправильно, надо разобраться — сейчас попробуем ещё вариант, может, что-то понятнее станет!

Понятнее не стало. Всё то же самое, и Сергею я тоже ничего дать не могу. Засада.

Тут я вспомнил, как выдернул Лину из подвала, и попытался повторить тот трюк сначала с Сергеем, а потом — и с Тогиром. Почему-то я сразу так и подумал, что ничего не выйдет, заранее. Такая уверенность — это плохой помощник, я знаю... Надо мне как-то научиться отбрасывать плохие ожидания — а то что это за дела?

Пришлось встряхнуться, перезагрузиться и попробовать ещё раз, с обоими. Результат, правда, вышел тот же. Плохой день, ничего не получается.

Вот же чёрт, ну неужели это у нас с Рыжей был единственный результат?!

Так, стоп, а чего я тут затупил, собственно?

И я прыгнул в номер.

-*-*-

Рыжая уже встала, основательно разорила богатство, принесённое ей из столовки, и чего-то пела в ванной. Я ей даже как-то мимолётно позавидовал — здорово устроилась, стрекоза! Но всё слетело, как только она выглянула из-за двери — в халате, волосы мокрые, рыжие, солнце моё! И обниматься сразу.

— Ты чего тут? — спросила она, когда мы немного нанежничались. — Ты же прыжком сюда пришел? Вроде дверь не открывали, или я не услышала просто?

— Не открывали, прыжком, — подтвердил я. — Понимаешь, мне до зарезу надо проверить — а сегодня у нас получается твой прыжок, дальний, ну вот как вчера? Понимаешь? Прямо сейчас!

— Ничего себе — прямо сейчас! У меня голова мокрая! С чего такая спешка?

— Да меня там Тогир с Сергеем в зале ждут, мы с утра там скачем, как оглашённые.

— Ну тебе же это рядом — предупреди их, а я пока голову высушу.

— Ну Лин, не хочу я тебя дёргать сейчас туда! И вообще не хочу им показывать слишком много — это, вполне вероятно, наш бонус, понимаешь? Не надо ничего делать, просто надень костюм спортивный да куртку, прыгнешь туда, я сразу за тобой, и тут же обратно! Я проверю только, и всё! может, вообще ничего не получится сегодня...

Видимо, в глазах моих было столько отчаяния, что Рыжая сразу согласилась.

Встали, всё исполнили — обнялись, глазки закрываем — и я тоже, хоть мне это и не нужно, но я делаю всё, чтоб получилось! Я прям толкну Рыжую туда! Сегодня это прилично ближе — зал в другую сторону, но всё равно изрядно за пределами собственных возможностей девушки, так что, без моей помощи не обойтись. В голове мелькает отстранённое: "Это даже хорошо, что ближе, хоть так выгадаем немного, всё вероятность побольше...". Расцепились, руки вытянули, я тоже зажмурился — давай! И чётко почувствовал, что Рыжая ушла.

Засадив собственной тени какой-то дикий восторженный апперкот, прыгаю вслед.

Лина зябко ёжится возле скамейки, протягивает мне руку:

— Ну же, давай скорее — холодно тут!

Я даже толком не успел взяться за ледяные пальцы — и когда успела так замерзнуть, а?! — как девушка исчезла. Легко.

Переполненный гордостью, я прыгнул в зал. Сергей с Тогиром, оба обеспокоенные, буквально хватают меня с двух сторон с немым вопросом в глазах.

— У нас с Линой всё без изменений, работает по-прежнему.

Сергей тут же скорчил разочарованную рожу, взялся за подбородок и побрёл к своему мешку, а Тогир — наоборот, вцепился в мой локоть крепче, и заговорил горячо, бессвязно:

— Ну, значит, и мы можем, надо просто работать, ещё тренироваться, я готов, хоть сейчас! Что делать — скажите, Алекс, пожалуйста!

А вот тебе, парень, мне ответить нечего. Извини.

-*-*-

Если б Сергей заранее не попросил меня всё обсудить в столовой за обедом — честное слово, я бы сорвался оттуда через десять минут, не доев, голодным — смотреть на Тогира, пребывающего в натуральном горе, мне было чуть ли не физически больно. Только вот помочь я ему ничем не мог.

— Тогир, да не расстраивайся ты так! Ну подумаешь — на этот раз не вышло, не очень-то и хотелось, на самом деле!

— Почему? — меланхолично помешивая суп — вилкой! — уронил в никуда парень.

— Да потому, что это тупик. Даже если бы получилось — ты всегда бы с Алексом за ручку держался? — ответил Сергей вместо меня. — Если он будет с девушкой своей обниматься — это нормально, им вообще логично всё делать вместе, а ты-то чего? Тебе надо учиться чему-то своему!

И сработало — парень ожил на глазах! По крайней мере — уже не сидит в оцепенении, а бодренько так наворачивает.

Зато сам Сергей, чую, пребывает в столь же чёрной меланхолии, пусть и не показывает этого на публику. Сидит, типа ест. И даже не круассан свой, нормальный обед, как у всех. Но я-то его уже изучил более-менее, вижу. Что ж — моя очередь.

— А вообще — мы с Линой неделю отпахали вместе ещё там, в Штатах. От зари до зари, в лесу, без перерывов и медиков. И позже ещё что-то вдвоем делали не раз и не два, хоть и без успеха. Кто сказал, что у нас с вами с первого раза должно было получиться лучше? Выше нос, не последний день живём!

— Ну да, не последний, — пробурчал Сергей, недовольно, но я же чувствую — пошел процесс! Явно полегчало парню. — Ты же в гости приехал, кто тебя знает, когда сорвешься, — и смотрит исподлобья, внимательно так.

— Ну, пока мы с Линой ещё даже не осмотрелись толком. Так что, уезжать рановато. А потом — нам что, кто-то уже что-то предложил? — смотреть из-за тарелки я и сам умею!

— Кхм. Вот так, значит! Ладно, будем решать вопрос, — повеселел, точно повеселел.

Тут слева как-то незаметно, тихо и очень быстро за наш стол ввинтился Скип. Без обеда, только кружка с чаем в руках.

— Всем привет. Чего рожи такие скучные? Кормежка не по вкусу?

Сергей взглянул на него искоса, цыкнул зубом и лениво процедил:

— У нас свои дела. И проблемы. А ты чего весёлый такой? Без гармошки.

— Да ладно, не наезжай, я ненадолго, — повернулся ко мне: — Ну вот видишь — даже одного дня не потребовалось: я всё решил. наша группа занимается вечерами, в 18.00, я нашёл там тебе пару подходящих ребят. Начинать лучше завтра, если не передумаешь — я за тобой зайду, с тебя — форма обычная, для зала, да кроссовки. Поначалу я сам поучаствую, но вообще-то тренер из меня аховый, так что, пацаны, про которых говорил, справятся лучше. Но, если что — я там работаю тоже, всегда к твоим услугам, — и, поворачиваясь к Сергею, отчитался: — С руководством вопрос согласован.

Вот и ладненько. Как всё быстро завертелось, однако! Осталось только ещё с Линой согласовать...

Глава 4. Первая акция

Проснулся я резко, и даже в первый момент не понял — отчего? Поднял голову над подушкой, Лина? Спит, вот, рядом, всё тихо. Время? Да тоже ещё рано, 4 часа утра, кой чёрт? Но тут из прихожей послышалась невнятная возня, какие-то далёкие голоса, а в дверь приглушённо забарабанили. Вот это новости, мда...

Осторожно выбравшись из-под одеяла, чтобы Лину не разбудить, я встал, накинул халат и вышел в прихожую, тихонько притворив дверь. Открыл — ожидаемо, Сергей. И с ним ещё двое. Одного вроде смутно помню, он, кажется, местный, институтский, а второй — из "органов", зуб даю. С этим не встречались.

— Ты чего на телефон не отвечаешь? — Сергей не наезжает, скорее удивлён.

— Да спамеры стоматологией своей на ночь глядя достали, выключил. А ты чего продаёшь в такое время?

— Я? Продаю? — он завис на пару секунд, но потом нашёлся: — А, шутишь. Ничего не продаю, наоборот — купить хочу. Твои профессиональные услуги. Сейчас.

— Ого. Вот настолько горит?

— Очень сильно горит. Вопрос жизни и смерти, времени у нас никак не больше получаса, — напористо вмешался "заказчик", если я всё правильно понимаю. Сергей тут же глянул на него с неудовольствием.

— Нам бы побеседовать, только не тут, — проговорил он, мотнув головой в сторону лестницы. — Давай ты накинешь что-то и подойдёшь в кабинет коменданта, внизу, знаешь ведь, где?

— Го-рит! — опять влез неугомонный.

— И что? — уже совсем злобно ощерился на него Сергей. — Ему голым по лестнице скакать?

— Ну вдруг Алекс не возражает хотя бы сразу одеться по ситуации? Чтобы потом время не тратить, не возвращаться домой!

Сергей явно собирался начать переругиваться, но я вмешался:

— Если всё равно одеваться — почему бы и нет. Как именно?

— Для улицы, немного теплее, чем у нас сейчас, типа осень. Вашингтон, если конкретно, который столица, не штат, — спешно выпалил нетерпеливый.

— Пять минут, — и я закрыл дверь у них перед носом.

-*-*-

Внизу я нашёл уже только двоих, Сергея и торопливого мужика, оба сидели возле стола в кабинете, что примечательно — смотрели в разные стороны. Незнакомый явно хотел что-то мне сказать, но, поймав взгляд Сергея, осекся и промолчал. Я сел напротив, оглядел своих визави и предложил:

— А давайте для понимания ситуации сначала представимся. Сергея я знаю, кто я такой — думаю, тоже всем присутствующим известно, а вот вы — кто, откуда?

Переглядываются. Сергей чуть помялся и сказал извиняющимся тоном:

— Это товарищ из СВР. Разведка, иностранная, там с фамилиями всё непросто, сам должен понимать. Но я гарантирую, что это серьёзно, без дураков, и реально надо.

— Кому? — безразлично спросил я.

— Родине, — перегнувшись через стол, выдохнул разведчик. — Понимаешь, парень — Родине! Ну и человек хороший там сейчас между тем и этим светом мечется, пока мы тут лясы точим...

— Ладно, давайте тогда конкретно: что надо сделать?

Оба сели, выпрямились, офицер выдохнул.

— Давай представлюсь, для удобства: полковник СВР Иванов, — поймав мой насмешливый взгляд, потянулся к карману: — Удостоверение предъявить?

— Да ладно, не надо. Слушаю вас.

— Отлично. Наш сотрудник добыл в США кой-какие документы. Они нам до зарезу нужны, причём, именно оригиналы. Это там всякие дипломатические дела, тебе не важно... Но его там зацепили капитально, гоняют, вот-вот зажмут. Уйти он почти наверняка не сможет, спрятать бумаги негде, да и нужны они сегодня-завтра, а не когда-нибудь в будущем. Идея такая: ты же можешь туда рвануть прямо сейчас, встретиться с ним в оговорённом месте, забрать документы и сбежать сразу обратно?

— Теоретически — могу, зависит от места.

Полковник встал, одёрнул пиджак, как будто это мундир, и заявил:

— Тогда прошу вас официально: Александр, помогите, пожалуйста! Очень надо, и никто, кроме вас!

Повернул голову в сторону скривившегося Сергея:

— Ну теперь-то что не так?!

— Да всё так, всё, — махнул рукой тот, и, пока полковник садился, пробурчал в сторону: — Балаган...

— Ладно, допустим, я согласен. Теоретически. Как конкретно это всё должно выглядеть?

Полковник тут же выдернул откуда-то планшет, включил его, мельком глянул на часы:

— Он будет вот здесь через 30 минут.

Я присмотрелся.

— Кладбище?!

— А что не так? Считай его парком. Люди ходят, гуляют. Сейчас, правда, разогнали всех, я думаю... И всяких укромных мест там предостаточно, а камер нет.

Пять минут потратили на согласование, приметы и прочее.

— Собственно обмен — вот, — разведчик достал из-под стола небольшой плоский рюкзак и толкнул его ко мне. — У агента будет точно такой же, просто обменяетесь, буквально на ходу, и всё.

— Понял, — ответил я, взвешивая рюкзак в руке. Тяжёленький — напомнило мои вояжи с золотом....

— Ну а раз так — тогда, может, пойдешь уже? — в голосе полковника проскользнули скулящие нотки.

— Вы же сказали — 30 минут? Время ещё не вышло?

Он криво ухмыльнулся и признался:

— На самом деле, он уже там. И прижали его капитально, так что, каждая минута на счету — кто его знает, что им в голову придёт. Решат устроить штурм прямо сейчас — оно тебе надо, с боями прорываться?

Тут вмешался Сергей:

— Ничего, подождёт! — поднялся, схватил меня за руку и оттащил в сторону, заговорил тихо, заглядывая мне в глаза: — Так, запомни главное: не рискуй! Вот вообще, совсем, никак и нисколько! первым делом — оглядись! Если хоть что-то не так — уходи сразу! Помни — ты ценнее любых бумаг, мы просто помогаем, только если есть возможность и нет риска! Договорились?

— Хорошо, — бросил я, и, делая шаг в сторону, спросил разведчика: — А что будет с тем, ну, агентом? Потом?

Полковник как-то сразу осунулся, скорчил непонятную гримасу и, отворачиваясь от меня, неуверенно пробормотал:

— Да ничего. Ничего особенного, в принципе. Ну сдастся им там, посадят его, конечно... потом мы прихватим кого из тамошних, обменяем...

И тут же вмешался Сергей:

— Все будет нормально, это уже их дела, они справятся. Давай, аккуратно там, сам не попадись!

— Не попадусь, — ответил я с уверенностью, которой сам не испытывал вовсе.

-*-*-

А здорово тут тепло. Куда теплее, чем у нас, или даже в Нью-Йорке. Хотя, деревья всё равно без листьев стоят, большинство — тут тоже опадают на зиму, значит. Кладбище реально выглядит как огромный парк — деревья, дорожки, дороги даже, с асфальтом, могилы так сразу и разглядишь не везде. Тут действительно гулять можно! Я бы даже и погулял, если б не увидел полицейские машины с включёнными мигалками сразу в нескольких местах за оградой. Ого! Это что — тут всё оцеплено, получается? Надо бы поспешить.

Я ускорился и через несколько минут занырнул в оговорённый закуток между вечнозелёными кустами. Слава богу, там меня ждал тот, кто нужен, и более не оказалось никого — всё по плану? Невысокий черноволосый мужик лет сорока при виде меня даже наклонился в сторону и вытянул шею, пытаясь заглянуть мне за спину. Я не стал держать его в неведении и скинул рюкзак с плеча, протягивая его агенту.

— Ффу, слава богу, ты пришёл! — он тоже сбросил лямку, передал мне свой "груз", тут же начав потрошить принесённое мной. Патроны?! И почему я не удивлен, блин. Я ж в Америку просто так не хожу, не одно, так другое... Внезапно разведчик поднял голову, насторожился, неуловимым движением обтёк меня и выглянул в прогал кустов. Кто-то идёт? Нет, снова развернулся спиной к выходу, дербанит мою контрабанду дальше, укрывая рюкзак корпусом.

А мужик-то — только с первого взгляда выглядит лоховато, а на деле работает так, что прямо залюбуешься: плавные точные движения, никакой суеты, но скорость — просто нереальная. Мгновенно всё разобрал, пистолетные магазины в каких-то чехлах нацепил куда-то на пояс, пустые коробки и бумагу собрал, запаковал в рюкзак, выпрямился. Посмотрел мне в глаза, пристально. Облизал губы:

— Ладно, парень, спасибо. Давай, иди — ты же прямо отсюда можешь стартовать? — кивнул молча.

— Как же всё-таки здорово, что у нас есть такие, как ты — всё хоть не зря! — тяжко не похлопал даже, а ударил меня в плечо рукой с зажатым в ней небольшим пистолетом. — Ну давай, давай, мало ли кто сюда смотрит! А главное — зачем!

Растянул губы — то ли улыбка, то ли оскал, так сразу и не скажешь.

— Имей в виду: я оттуда, — ткнул стволом пистолета вверх, — за тобой присматривать буду!

Еще пару секунд посмотрел на меня, потом резко развернулся и скользнул сразу на несколько метров в сторону дороги.

Я попытался подать голос, но внезапно охрипшее горло сумело выдавить только какой-то невнятный сип.

— Кхм. Стой!

— А? Ты тут ещё? — с раздражением повернулся разведчик.

— Стой, говорю. А ну иди сюда! — с неожиданной злостью рыкнул я.

Удивительно, но агент подчинился безропотно, так же неуловимо вернувшись в наш закуток.

— Что там? — я мотнул подбородком в сторону дороги.

— Там? Ну — там много злых людей, — с кривой ухмылкой проговорил агент. — На меня злых. Очень уж плохо уходил... Так что вот. Бывай, — и он повернулся к выходу снова.

— Подожди, — теперь уже я сделал шаг вперед, дёрнул агента за куртку, а когда он развернулся — обхватил его обеими руками за грудь, сжал так, что он охнул:

— Эй, полегче! И откуда силушка богатырская? Так и не скажешь с виду...

— Сам откуда? Живешь где?

— Зачем тебе? Ну — Москва... два года не был уже только.

— Вспоминай. Место какое-то, чтоб хорошо помнить, до деталей. Закрывай глаза, вспоминай и говори мне. Ну? — я буквально встряхнул его.

— Ну Большой...

— Не катит. Я не помню — тыщу лет не был. Давай следующее!

— Александровский сад.

— Нет. Ещё!

— Вечный огонь...

— Не, дальше. И вообще, чего тебя все вокруг Кремля носит? Москвичу там и бывать-то не положено!

— Да меня недавно перевели только... Красная площадь, Мавзолей...

— Во, годится! Вчера только с Линой были. Теперь закрываешь глаза и представляешь, как ты смотришь на Мавзолей... нет, отставить: ты на ГУМ, я на Мавзолей, я важнее. Закрыл, представил, думаешь! — он порывался что-то сказать, но я его заткнул резко: — И рот закрыл!

Тоже зажмурился, отчаянно, вспоминаю, Мавзолей, придавить, приподнять, ещё, ну же!

-*-*-

В щёку дунуло снегом, послышался крик — на русском. Ух ты — неужели? Вот это я дал. Опять.

— Глаза-то можно открыть уже? — подал голос агент.

— Можно открывай, — я с трудом расцепил пальцы, развел руки, и разведчик, охнув, сдувшейся куклой опустился прямо на брусчатку, заметённую снегом.

Я окинул взглядом площадь — народу никого, торчим тут как два тополя... зато с двух противоположных концов торопливым шагом спешат две группы в сером. Это по нашу душу, стопудов...

— Эй, боец невидимого фронта! У тебя телефон какой-нибудь есть? — я легонько пнул партнера по переносу в каблук ботинка.

— Ну есть, конечно, а что?

— Что-что — давай, звони своим. А то сейчас нас менты упакуют... по самые брови.

— Да ладно тебе — это ж наши! Свои! Мне тут уже ничего не страшно! — мужик в эйфории, похоже. А мне вот не до веселья.

— Ты это потом доктору рассказывать будешь! На Красной площади вывалился из ниоткуда, со стволом, без документов — я ничего не пропустил? И меня оприходуют с тобой за компанию. Звони давай, вон они на середине площади уже!

— Да звоню я! Сразу же набрал, — огрызнулся он. — Чёрт, не берёт!

— Супер, блин... во влипли!

— А ты не можешь нас перекинуть куда-нибудь, подальше, ещё раз?

— Подальше? Обратно подойдет? — рыкнул я.

— Не, не надо. А один сможешь? — фразу он заканчивал, уже содрав с себя рюкзак и спешно скидывая в него лязгающее железо. Ого, а пистолетов-то у него с собой аж три штуки оказалось! И патронов гора — неслабо он там воевать собирался!

— Вот, всё, — разведчик ткнул мне в руку лямку рюкзака. — Давай, вали к своим, расскажешь там — где да чего. Тут уже проще — прорвемся! — счастливым тоном закончил он и оттолкнул меня разом метра на два.

А вот это он хорошо сказал, пожалуй — удаляюсь. Развлекайтесь тут сами, без меня.

-*-*-

В переговорке на первом этаже гостевого комплекса было тихо и пусто — не дождались? Я набрал Сергея по телефону, тот ответил, кажется, ещё до первого гудка:

— Алло, Алекс, Алекс, ты как? Где?

— Всё в порядке. Вы где?

— У меня в кабинете, в главном здании. Подойдёшь?

Ну, а куда деваться — конечно, подойду. Мне это всё добро без надобности.

Полковник ожидаемо вцепился в рюкзак, который я ему подал, но, краем глаза заметив второй точно такой же, который я с лязгом бросил на пол, резко замер и начал медленно поворачивать голову в мою сторону.

— Э-э-это что? — каким-то дрожащим тоном тревожно спросил он.

— Контрабанда всякая. Оружие в основном, ну или что вы там ещё вашему бойцу с собой надавали — я не смотрел, — сваливаясь в кресло — ох, что-то устал караул! — ответил я.

Теперь уже они оба впились в меня взглядами. А у меня — вот не поверите — разом куда-то делись все силы, языком шевельнуть не могу! Я пару раз раскрыл рот, беззвучно, как рыба на песке, Сергей что-то сообразил, отмер, метнулся в сторону, налил стакан воды, бросил в него какую-то шипучую таблетку, пару раз тряхнул, размешивая, протянул мне. Кисленько.

— Да уж. Что-то мне не по себе, — с натугой высказался я и поморгал глазами, пытаясь навести внезапно пропавшую резкость. — Если коротко — я выдернул вашего человека тоже. На Красную площадь, по-другому не получалось. Нас там менты спеленать хотели, пришлось убегать, уносить криминал. А его там прессуют, наверное, надо выручать.

— А ты сам-то как? — озабоченно надвинулся Сергей.

— А сам я...

Никак, наверное. Уплываю...

-*-*-

Очухался я в медблоке, под аккомпанемент довольно безобразной базарного типа ругани за дверью. Ну вот кто так строит, а? Лаются — прям как над ухом! Но ни слова при этом разобрать не могу. И голоса даже идентифицирую неуверенно. Только вот... это Рыжая, что ли? Ух, как скандалит. Жаль, не понятно ни черта. Попытался кого-нибудь позвать, но язык не слушается, и в голосе мощности нет — так, писк. А эти глухари токующие так орут, что меня не услышат уж точно.

Что сделать — полез вставать. Но силы свои переоценил, с кровати не поднялся, а наоборот — грохнулся на пол. Во всём есть свои плюсы, однако: услышали, замолкли. Вломились всей толпой, торчат в дверях — красные, злющие. Лина, Сергей, начальник местных медиков — всё никак не запомню, как зовут. Полковник утрешний, ещё кто-то с ним незнакомый, а дальше глаза внезапно заслезились, рассмотреть не успел. Лина с Сергеем продрались сквозь этих, хватают, тащат обратно на кровать.

И чего я, дурак, слезал? Вон как хорошо. Ещё посплю.

-*-*-

Когда толпа посторонних, всё еще приглушённо переругиваясь, наконец выползла из кабинета, Лина спросила уже более спокойным тоном:

— Вот ты скажи — почему?

— Что "почему"? — эхом отозвался Сергей, тоже подсаживаясь к непонятно зачем приткнутому здесь столу, только с другой стороны.

— Почему он так свалился?

Сергей немного помолчал, рисуя пальцем по столу что-то неопределённое.

— Ну, что молчишь? Я же знаю, тебе медики рассказали!

— Медики рассказали... — снова отзеркалил тот. — Да они сами ни черта не знают! В этом вся проблема и есть — никто ничего не знает, понимаешь?

— А чем же вы тут... — начала было возмущаться Лина, но Сергей её сразу перебил:

— А мы тут — изучаем! Представляешь — каково это: изучать то, не знаю что? Учебников-то нету, ни одного! Всё заново!

— Ну а всё-таки? Хоть какие-то предположения есть? — Лина откинулась на стуле и состроила максимально зловредное выражение лица. — Чтобы мне знать, куда больше Сашу пускать нельзя! Или ты предпочитаешь ответ "никуда"?

У Сергея дёрнулось веко.

— Ты зря думаешь, что нам всё равно... — тихо проговорил он. — Если хочешь знать, перед выходом я ему дал самую важную инструкцию — "не рискуй"! Ни в коем случае не рискуй! Кто же мог подумать, что Алекс решит вытаскивать ещё и агента...

— То есть, получается, он сам виноват? Сам себе злобный Буратино, так?

— Нет, конечно! Он не виноват! Он — молодец! Герой, если хочешь.

— Ага, — съязвила девушка, — тут прямо не протолкнуться от журналистов, чиновников с медалями и прочих благодарных граждан!

— Так секретно же. Сомневаешься, что они бы прибежали? Стоит только намекнуть!

— Ну ладно, чёрт с тобой, пусть будет герой. Секретный. А вы не боитесь, что он просто загнётся в один прекрасный день, а?!

— Боюсь. Я же сказал тебе — я сам его просил не рисковать! А он рискнул! — Лина, гневно сверкнув глазами, была явно готова взорваться, но Сергей торопливо её прервал: — Тут проблема глубже, на самом деле. Алекс просто очень силён!

— В смысле? — с какой-то обречённостью выпустила набранный в лёгкие воздух девушка.

— В смысле, Алекс сам не знает, где его предел. Уж очень он у него далеко! Вот ты просто вспомни: сколько раз мы можешь прыгнуть подряд?

Эйлин задумалась.

— А ведь и правда, — медленно сказала она. — Я и забыла уже. А ведь когда-то у меня прямо правило было: если из дома — то два раза подряд, и ещё раз — через полчаса. И всё. Чаще — только если совсем рядом, на метр, через дверь. Но с Сашей рядом я прыгаю... как бы вообще без лимита!

— Ну вот видишь, — Сергей развел руками, — у тебя есть предел, и довольно близкий. И не только у тебя — у всех! У кого больше, у кого — меньше, но у всех есть. А у Алекса — вроде бы как и нету! По крайней мере, внешне так выглядит. Поэтому он и сам не знает, у него нет твоего правила "два сразу, ещё один — через полчаса". Вот и нарвался...

— Это официальное заключение медиков? — прищурилась Лина.

— Да откуда... — махнул рукой эмпат. — Предположение. Причём не медиков, а моё. Но медики согласились, что это самая вероятная причина.

Пару минут они сидели и молчали, думая каждый о своём, избегая даже смотреть друг на друга.

— Короче, так: Сергей! Я хочу какой-то ясности. Зачем мы здесь, что мы тут делаем, какие перспективы. Понимаешь? И заранее говорю: я намерена участвовать в этих ваших прожектах с Туминым. Как минимум — в обсуждении, — он собрался что-то сказать в ответ, но Лина его прервала нетерпеливым жестом: — Я не прошу ответа прямо сейчас. И даже не знаю как следует, как это может выглядеть. Но зато я точно знаю, что если всё так и будет продолжаться, — она ткнула рукой в сторону палаты Алекса, — мы очень быстро уедем. Веришь?

— Верю, — обречённо выдохнул Сергей.

Глава 5. Новая сила

— Как там у Тумина дела? — все присутствующие разом повернулись к Сергею, сидевшему со скучающим видом — обсуждение всяких хозяйственных тем ему уже успело изрядно надоесть.

— Как дела? С точки зрения здоровья — это лучше, наверное к медикам, с виду вроде ничего, живчик, — пожав плечами, ответил эмпат.

— Про здоровье понятно, в сети бюллетень висит, в конце концов. Вы по своей линии нас проинформируйте. Что с настроением? Про операцию эту спонтанную что думает? Ну, или говорит хотя бы? — директор продолжал настаивать.

Присутствующий подполковник Берецкий отчётливо поёжился, Сергей, заметив это, криво ухмыльнулся.

— Так, в принципе, ничего особенного. Разве только полицию матом кроет, особенно, после того, как по видео с вытащенным им агентом пообщался.

— Так сильно помяли? — подал голос медик.

— Не знаю, — Сергей снова пожал плечами и развернулся к нему. — Но синяки на лице ему то ли не смогли, то ли не захотели замазать — и это никак на классический дверной косяк не спишешь. И ещё Алекс рассказывал, что... хм, "попутчик" после приземления от эйфории двух слов связать не мог — так вот на видео он счастьем не лучился совершенно, я свидетель. И разговаривал так осторожненько-осторожненько! Я бы сказал, что у него там не все зубы в комплекте теперь.

— А это так важно? — осторожно спросил фсбшник.

Сергей повернулся к нему и набрал полную грудь воздуха, но его опередил директор:

— Ну а как вы думаете? Мы же пытаемся склонить Тумина к сотрудничеству — и при этом он видит, к чему приведёт буквально любая случайность. Если ваш агент всё равно должен быть рад — что такое родные полицейские тумаки по сравнению с стрельбой на поражение? — то вот Тумину подобный горячий приём категорически не нравится!

— И, кстати, он нас почти наверняка выкупил, — вмешался Сергей.

— Выкупил? — поморщился Берецкий.

— Ну с этим нашим ФСБ-не-ФСБ, СВР и всё такое...

— Но ведь этот конкретный человек как раз не наш?! — у фсбшника глаза полезли на лоб.

— Да кто вас там знает, с этими вашими секретными играми, кто там у вас чей... — махнул рукой Сергей. — Но Тумин мне довольно чётко заявил, что он больше никуда не полезет без возможности позвонить прямо на Лубянку. Или какого-то супер-пароля, по которому любой силовик будет вставать по стойке "Смирно!".

— Лубянку? А при чём тут Лубянка? — скептически вопросил Берецкий.

— Ну, он сказал вроде как, мол, тут до Лубянки — три шага, они бы за такими подарками быстрее полиции добежать успели, только вот дозвониться им сходу у агента не получилось.

— Мда, — подпол поджал губы, — неудачно вышло. Но вообще он как? Вроде же закончилось всё на пять баллов! Да какой "на пять" — на десять, не меньше!

— Более, чем просто удачно, да. Заметьте, он больше всего радуется, что хорошему человеку помог. Конкретному хорошему человеку, — заметил Сергей, постукивая по столу карандашом на каждое слово. — Но и Тумин понимает, и мы опять обращаем ваше внимание на то, что он сам не пострадал только случайно — и это недопустимо!

— Ну так чего он не прыгал сюда куда-нибудь? — буквально возопил фсбшник. — Не можем же мы везде держать своих людей! Тут бы ничего ни с кем не случилось!

— Был бы он один — так бы и произошло. Но он решил попробовать выдернуть вашего человека, а для этого они должны хорошо помнить место, в которое перемещаются. Оба, одновременно. Быстро они сумели найти только Красную площадь и Мавзолей... — объяснил Сергей. — Но вы ведь рады, что Алекс забрал и вашего сотрудника тоже, правда?

Оба, и Сергей, и Берецкий, злобно уставились друг на друга.

— Так, брэк, давайте по делу! — окрик директора заставил спорщиков недовольно сдать назад.

Но если Сергей просто уставился в окно, состроив скептическую рожу, то фсбшник развернулся как раз к директору и начал пытать уже его:

— Анатолий Андреевич, а как так вышло, что, оказывается, Тумин может и людей тоже перетаскивать?

Директор молча мотнул головой на Сергея, все синхронно повернулись к нему. Он несколько секунд сидел тихо, потом не выдержал, сердито фыркнул, поворачиваясь к почтенной публике:

— Вообще-то, он этого не может. Точнее, понятия не имеет, как это сделать. Мы несколько раз пробовали на тренировке — и со мной, и с Тогиром, но ничего не вышло. И там, в Америке, он девушку свою перекинуть второй раз не смог. Вот как-то у него это спонтанно получается, непредсказуемо. Нельзя рассчитывать, короче. Кстати, — тут Сергей прищёлкнул пальцами, — у нас же новая тема образовалась, буквально сегодня утром. Алекс сказал, что нам стоит присмотреться к этому шпиону, — последнее слово он выделил, довольно-таки язвительно. — В смысле, вполне может оказаться, что это наш кадр. Вроде бы Алекс что-то такое ощутил, какое-то сродство. Так что — ваш выход, товарищ Потапченко. Ну, конечно, когда его наши "коллеги" из своих застенков выпустят.

— И вовсе он ни в каких не в застенках... Просто отписывается человек после работы — обычное дело, понимать надо, — обиженно пробубнил Берецкий.

— Так он же не ваш, почём вам знать? — поддел его Сергей.

— Всё, я сказал, закончили препираться! — рыкнул директор.

— Да, — начал подниматься фсбшник. — Тем более, что мне пора. Разрешите, товарищ директор?

— Одну секунду, — тот жестом посадил подполковника обратно. — Мы тут всё говорим, что надо Тумина использовать, привязывать, положительные эмоции и всё такое подобное. А вот скажите — вы во сколько жизнь своего сотрудника оцениваете?

— В смысле? — ошеломлённо выдавил фсбшник.

— Да в прямом. Он ведь у вас, как я понял, в невозвратных потерях сидел, прочно и надёжно? Без вариантов? Вот сколько стоит такого человека найти, обучить, воспитать? Легализовать. Ну же, смелее! Поразите нас своими миллионами...

— Мы жизнь людей деньгами не меряем! — обиженно заявил Берецкий.

— А зря! — опередил директора Сергей. — Я, конечно, не знаю, что хотел предложить Анатолий Андреевич, но подозреваю, что премия Алексу от вашего ведомства была бы нелишней. Крупная премия!

— Совершенно верно, — подтвердил директор. — Именно об этом я и хотел сказать. Тумин вам сэкономил кучу денег, времени и сил. Да ещё и результат операции резко улучшил — нет потерь! И дипломаты теперь могут лица кирпичом делать с полным на то основанием — ерунда, скажете? Так вот и виновнику торжества конфету посолиднее подсунуть тоже было бы очень к месту! А то мы уж тут головы сломали — как бы ему так денег выплатить, чтоб подкупом не выглядело...

Фсбшник собрался было что-то сказать, но директор его перебил:

— Да знаю я, что вы всё равно этот вопрос сами не решите. Ну так обсудите с генералом, он может, я знаю! Идёт? Только не тяните — дорога ложка к обеду!

— Договорились, — с облегчением кивнул Берецкий. — Разрешите идти? — и, не дожидаясь ответа, грохнул стулом.

-*-*-

Дождавшись, пока закроется дверь за последним из выходящих, директор махнул рукой, призывая Сергея пересесть поближе.

— Или нет — надоело тут торчать. Что за дела — с утра одно совещание за другим! Давай вот сюда пересядем, — директор подвел собеседника к паре кресел в углу.

— Что там у тебя случилось, что ты так срочно меня требовал вчера?

— Да, теперь уж и не очень актуально, наверное, — Сергей нерешительно потеребил подбородок. — Уж очень всё изменилось за это время...

— А всё же?

— Мне вчера Алекс за обедом сказал, дословно: "А что, мне уже что-то предложили?"

— Ого. А контекст какой?

— Да просто к слову пришлось, я вроде бы как пожаловался, что он в любой момент уехать может.

Директор откинулся, сцепил руки, хрустнул пальцами.

— Ну что ж — это новость хорошая. Прямо сейчас мы делать ничего не будем — он же в медблоке лежит? — Сергей кивнул. — И, как я понимаю, еще денёк, а то и два, его оттуда не выпустят, — Сергей кивнул снова. — Вот и прекрасно — мы пока можем всё обсудить и согласовать.

— Есть ещё один фактор. Девушка его. Мы почему-то всё время её из рассмотрения выпускаем, а ведь он без неё точно не останется! Слышали бы вы, как она этого полковника из разведки тогда у медиков крыла — любо-дорого! У меня и раньше иногда возникало подозрение, что с ней тоже стоит поговорить, а вчера вечером она предъявила мне ультиматум.

— Вот прямо так?

— Да. Пусть не в лоб, но винит нас в происшествии тоже, требует для себя участия в делах, в будущем. В противном случае — обещает уехать, причём, понятно, вместе с Алексом, — директор скептически склонил голову. — Вы это зря, Анатолий Андреевич, он без неё точно не останется! С ней в любом случае придётся договариваться!

— Ну так и договаривайся, — испытующе глядя Сергею прямо в глаза, проговорил директор. — Кто у нас главный договариватель? Или ты не можешь придумать, что ей предложить?

— А не могу! — залихватски ответил Сергей. — Я Алексу-то не знаю, что обещать! Тут вот про премию поговорили — и чего? Я бы хоть примерную сумму обсудил! А то выпишут ему сейчас десять тыщ — и чего мы тогда мямлить будем? Что с квартирой? А если они дом захотят — строится же посёлок на той стороне, я точно знаю!

Директор начал было что-то говорить, но эмпат его перебил:

— Не-не-не, ещё и этим меня не грузите! У меня и так голова кругом! Я тоже не железный — на мне ещё все эти фсбшники висят, не забыли? Решите сами, и мне просто скажете потом. И не жмитесь! Да, кстати: до всей этой ерунды, Алекс договорился со Скипом на тренировки. По вечерам, с этим их спецназом.

— Да, я в курсе — Скип запросил моё согласие, я дал. Не надо было?

— Да нет, почему — вряд ли там может случиться что-то не то, а так, вообще — ещё один крючочек, привязывающий Алекса к нам... если всё будет хорошо.

— Если всё будет хорошо, — эхом отозвался директор.

-*-*-

Потапченко смотрел на Сергея в упор, немигающими чёрными глазами. Молча. Если бы эмпат не знал этого человека давно и хорошо, он, наверное, уже начал бы чувствовать себя не в своей тарелке. Со стороны могло показаться, что происходит тихая дуэль, и сейчас в ход пойдут кулаки! Ну, или, учитывая одарённость обоих визави, - лёд и пламя.

Но эмпат хорошо помнил, как этот сутуловатый дядечка, с залысинами, учёный вполне кабинетного вида, без размышлений влез в поножовщину с обдолбанными гопниками, заступившись за совершенно незнакомого парня. И только когда гопники были частью отпинаны, частью - бежали с позором, Сергей узнал, что есть такая штука - Дар. И он, Сергей, одарённый. И ему больше не нужно веселить придурков на свадьбах, что иногда заканчивается вот как-то так - печально. И есть работа - важная, интересная и хорошо оплачиваемая. А уж теперь, через год, еще и неизвестно, кто сильнее.Поэтому, Сергей своего старшего товарища не боялся. Но опасаться иногда приходилось, хоть, пожалуй, больше по старой памяти.

— Что там у вас с девушкой вышло вечером? - первым нарушил молчание Потапченко.

— В принципе, ничего. Особенного. Так, сначала поругались, потом помирились. Точнее, она даже больше с разведкой ругалась, чем со мной.

— Ты давай не юли. С кем там она ругалась - то вопрос третий. Я слышал, вы что-то интересное нашли? И она выставила какое-то условие? Как будто ты не знаешь, что в первую очередь нужно Гильдии!

— Каюсь, каюсь, каюсь! - поднял руки младший. - Интересное нашли, правда. Очень похоже на то, что Алекс - катализатор. Потапченко охнул.

— Но как?! откуда?

— Да случайно. Просто к слову пришлось. Наудачу закинул Лине идею про то, что у неё должен быть предел количества прыжков - как у всех, а она и сообрази, что вообще-то - слабосилок, два сразу и один через полчаса!

— И?

— А во время совместных тренировок с Алексом она прыгает... до упаду. Больше того - я не поленился вчера разбудить Тогира. И тот подтвердил: прыгать несколько часов подряд, как с Алексом, он никогда не мог. И тоже не обратил на это внимания, пока я спрашивать не начал. Мы даже попробовали, специально пошли прямо ночью в зал - он сдулся на десятом прыжке. И это в зале, на 20-30 метров максимум! Прыгал бы на улицу - потянул бы раз пять, не больше...

— О-хо-хо, ещё и это... Ладно. Мне поручено озвучить тебе решение собрания! - особенной торжественности в голосе Потапченко слышно не было, но Сергей как-то сразу подобрался: его проняло. - Первое. Нам он нужен. Алекс. В любом случае. Любые условия, всё, что он захочет. И девушка его - тоже. Ты должен сделать всё возможное, чтобы он остался. Если что-то будет нужно - формулируй.

Сергей с готовностью открыл рот, чтоб сформулировать, но Потапченко жестом его остановил.

— Второе. Не настолько критично и обязательно, но... Мы считаем, что разведчик здесь ни к чему. И ты должен попросить Алекса в этом вопросе отступить. Как думаешь, сумеешь?

На этот раз Сергей со своим мнением не торопился.

— А... почему?

— Потому, что там - что в ФСБ, что в СВР - случайных людей нет. И не может быть. Вся вот эта верность долгу у него наверняка вколочена до самой глубины тела, мозга и души... И долг определяет начальство, где у нас друзей точно нет. Сумеем ли мы эту конструкцию в его голове сломать - большой вопрос. Во всяком случае, Гильдия решила, что мы пока не настолько сильны, чтобы рисковать.

— Ну так и сделайте всё сами. Алекс же только мне сказал накоротке, этот разведчик всё равно к вам в руки попадёт сначала. С чего вы взяли, что Тумин как-то будет в этом участвовать?

— Да, к нам. И это хорошо - входной контроль сделает всё, как надо. Но у Алекса... уже есть немалый авторитет, скажем так. И если он вдруг начнёт настаивать, или устроит какие-то свои проверки, то... некрасиво получится. В конце концов, я понимаю, Алекс его вытащил, они что-то пережили вместе, симпатия естественна, но он и сам должен понимать, что нам тут, внутри, сотрудники спецслужб ни к чему. А ты ему помоги.

— Ладно. Не могу сказать, что мне нравится вот это ваше противостояние...

— Это наше противостояние! - перебил его Потапченко. - Это тебе повезло, что я тебя буквально на улице заметил! А большинство других успело побегать - хоть вон у своего Алекса спроси!

— Да помню я, помню. Я не спорю, сделаю, как надо! Давайте по первой теме лучше, а?

— А что по первой? - остывая, пробурчал старший.

— Ну я так и не знаю, что можно Алексу обещать!

— А! Это проще. Во-первых, должность - например, член Научного совета, советником директора в статусе зама сделать по чему-нибудь, придумаем что-то. Зарплату на уровне других замов - это 400 сейчас. Квартиру в доме для сотрудников...

— Там же занято всё? - поднял глаза Сергей.

— Не всё. В резерве три трёшки стоят, на одиннадцатом этаже.

— Вот же темнилы, блин... - пробурчал эмпат. - Нету, нету... А если он дом захочет?

— Не захочет, - уверенно ответил Потапченко. - Он парень городской. А и захочет - не проблема, тоже есть резерв. Но там ждать придётся, в этом году их ещё и не обещают даже.

— А директор? - вспомнил Сергей?

— А что директор? Ты правда думаешь, что он тут прямо вот всё решает? - зам по науке криво усмехнулся. - Это компромиссная фигура, смотрящий от Администрации Президента. Ты разве не помнишь, что Гильдия решила, когда согласовывали его кандидатуру?

— Помню, - сердито буркнул младший, - если не будет лезть в наши дела - пусть сидит, а там решим.

— Именно. И ничего не изменилось. Уж в таком важнейшем вопросе мы на него точно смотреть не будем. Девушке его... давай как-то так: у нас тут кафедра будет со следующего года. Так что, ей мы, для начала разговора, можем пообещать получение высшего образования, причём, нормального - уж всяко получше, чем этот её колледж американский. Параллельно - должность н/с, зарплату приличную, тысяч 200.

— Ого. Не крутовато?

— Нет. Во-первых, мы любому недовольному можем заткнуть рот тем, что мы должны удержать Алекса, любой ценой. В том числе - и такой. Во-вторых - вот посмотришь: они себя ещё покажут. И именно в паре, поверь моей интуиции.

— Да ладно, чего там, я же сам вам сказал, что они вдвоём куда сильнее.

— Ну вот. А, да, ещё, самое главное чуть не забыл: Алексу надо намекнуть, что мы про природу этих всех дел знаем куда больше, чем принято считать.

— Мы? Это вы о чём?

— Да, Серёжа, да. Ты тоже не в курсе пока - вот, я тебе говорю: в Гильдии о Даре собрано гораздо больше информации, чем известно официально. Просто кому попало об этом знать не обязательно. И мы с Алексом готовы знаниями поделиться. На паритетной основе, так сказать.

— А... я?!

Потапченко недолго помолчал, потом с силой помассировал виски пальцами.

— Извини, тебе пока рано - ты всё равно не сможешь эти знания использовать. Работай. Кстати: я понимаю, что у тебя теперь много всяких... административных дел. Это тоже важно, да. Но не слишком ли давно ты был у меня на занятии в последний раз?

И, весь внутри вытянувшись в струнку под взглядом бездонных чёрных глаз, Сергей чётко понял: все его измышления про то, кто сейчас сильнее, - это просто пустая ерунда.

Глава 6. Остаюсь!

В столовой оказалось почти пусто. Неудивительно — утренний наплыв уже схлынул, а для обеда было ещё рано. Только девушка с огненно-рыжими волосами сидела в одиночестве, изредка прихлёбывая из большой кружки, смотрела в окно и чему-то улыбалась. Сергей постоял несколько минут, глядя на неё, потом медленно двинулся в сторону кофейного автомата.

— Привет, — парень вопросительно мотнул головой на стол. — Я присяду?

— Конечно, — улыбнулась девушка.

Некоторое время они просто молча пили кофе и смотрели в окно. Снег. Зима. Наконец, Сергей решился нарушить молчание.

— Эйлин, у меня к тебе есть дело.

— Неужели вы уже дозрели? Это хорошо, хорошо. Я слушаю.

Сергей сам не понял, с чего вдруг его так понесло, но он, злясь на себя и от этого ещё больше путаясь, сразу выложил Лине всё, что ему перечислил Потапченко.

"Да что ж это такое — кто тут из нас эмпат, в конце концов?!" — ему пришлось буквально прикрикнуть мысленно на самого себя, чтоб хоть как-то собраться с мыслями.

— Ну что ж, эта часть выглядит приемлемо. Да, приемлемо. Но в целом — мой ответ "нет".

— Как — нет? Почему? — по инерции глупо улыбаясь, переспросил Сергей.

— Потому что не освещён главный вопрос...

— Какой?

— Что насчёт моего участия в обсуждении будущих операций Алекса?

Сергей бросил на неё оторопелый взгляд:

— А как ты сама это видишь? Я, честно, даже не представляю, каким образом это организовать! Не говоря уж о том, как я мог бы тебе это гарантировать.

— Я не знаю. А ты обещал подумать, — капризно поджав губы, заявила девушка.

— Я? Обещал?! — хоть убей, никаких обещаний Сергей вспомнить не мог.

С другой стороны — момент для споров был категорически неподходящим!

— Извини, я так ничего и не придумал. Давай я пообещаю, что как только кто-то что-нибудь сможет предложить — мы немедленно рассмотрим вопрос?

Некоторое время они смотрели друг на друга, Рыжая — капризно и недовольно, Сергей — просительно, пока девушка не заявила решительно, тряхнув головой:

— Нет! — и совершенно нелогично перескочила: — Я не хочу быть научным сотрудником.

— Но почему?!

— Какой из меня учёный? Мне самой ещё учиться надо!

Сергей, ошеломлённый таким поворотом, только беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба на берегу. Девушка смотрела на него с интересом, и, не дождавшись ответа, предложила:

— Меня устроил бы такой вариант: создайте какую-то группу, где главным будет Саша. Неважно, как назвать — рабочую, научную... А я в неё войду. Кем-то вроде менеджера. Или агента. И это должно значить, что я — обязательно, по должности! — буду узнавать о том, что Саша куда-то едет, до экшена, а не после!

— Договорились, — облегчённо выдохнул Сергей. — То есть, по остальному ты согласна? Остаться, учиться, работать?

— Я — согласна. И Сашу отговаривать не буду, — в зелёных глазах запрыгали искорки. — Но, разумеется, с ним тебе придётся договариваться отдельно.

Вот только Сергей почему-то немедленно подумал, что найти общий язык с Алексом будет намного легче.

-*-*-

Скип позвонил ещё днём, обрадовав меня тем, что врачи не возражают против моей выписки. И даже наша с ним вечерняя тренировка не запрещена, более того — "показана". Вооружившись этими сведениями, я, после окончания разговора, в темпе собрался, оделся и свалил. Для начала — в столовку на обед: сказать честно, что-то поднадоела мне "полезная" больничная еда. Там встретился с Линой и Тогиром, которые собрались поработать над прыжками, без меня. Ну и, конечно, потащился с ними — скучно же одному дома сидеть.

Прыгать меня Рыжая не пустила. Пришлось просто сидеть и смотреть на них, с мешка, который Сергей в прошлый раз так удачно откуда-то выкопал — удобная штука оказалась! Настолько удобная, что я потащился в каморку с инвентарём, поискать ещё чего-нибудь в таком духе. Внутри оказалось темно и пыльно, горы какого-то неведомого хлама... Странно, мешок вроде снаружи чем-то типа брезента обтянут, но вовсе не кажется пыльным, а тут, где он лежал, просто мрак — дышать невозможно, нос чешется. Я довольно быстро обнаружил что-то вроде гимнастического мата — естественно, в самой глубине помещения — и с руганью, поминутно чихая от поднятой пыли, поволок его наружу. Лина, конечно, всполошилась, прилетела, громко кудахтая и хлопая крыльями, пригнала Тогира в помощь — а что там той помощи? Он этого мата как бы не легче!

Однако, мы всё же как-то совместными усилиями эту дуру наружу выволокли, примостили рядом с мешком, и я устроился уж и вовсе по-царски. Всё в лучшем виде: все вокруг работают, а я лежу на мягком. Красота. Только вот ещё бы чайку... да с пирожным! А... что мне мешает, собственно? И я, предельно нагло, прыгнул прямо в столовую! Набрал там всякого — слава богу, местные столовские тётушки завсегда ко мне в этом вопросе с пониманием — и вернулся в зал, с усмешкой глядя на несколько офигевшие рожи встречающих. Дежавю, однако.

Барствовать в одно лицо мне конечно, не дали, причем, ладно бы только Рыжая — так она тут же отобрала у меня бутерброды с колбасой и всучила их Тогиру: мальчик, видите ли, работал! Трудился! Совсем не ценят. Отвернусь, вот.

Всё, улетели птички. Слопали... нет, не всё, далеко не всё. И чай... Тоже половина осталась. Хорошо, что термос мне выдали нешуточного размера. Настал мой час!

Но залечь с комфортом у меня опять не вышло: делегация заявилась снова! Вид обескураженный.

— Саша! А я прыгать не могу!

— В смысле? — я как-то и не понял даже.

— Ну всё, заряд кончился!

— Какой заряд? И как он кончиться может?!

Лина с Тогиром переглянулись. Та-ак, это ещё что такое?

— Ну да, ты ж не знаешь... — себе под нос проговорила Рыжая. — Мы тут вечером разговаривали с Сергеем — ну, когда ты с истощением в медблок угодил, и он мне напомнил, что вообще-то это только ты у нас "бесконечный", а у всех нормальных людей есть предел.

— Эй, я нормальный!

— Ага, паранормальный, — ухмыльнулся Тогир. А вот это уже что-то новенькое! Чего это он вдруг? Где тот, прошлый, мелкий зашуганный пацан, забавно заглядывающий в рот и ловящий каждое слово? Верните на место!

— Да нормальный, нормальный, — успокаивающе произнесла Рыжая.

— Просто сильный очень, — снова влез Тогир, и мне это совсем перестало нравиться — я перевел на него хмурый взгляд, и, что удивительно, не зря — пацан мигом стёр лыбу с лица и даже, кажется, чуть сдал назад. Но Лина заметила и схватила его за плечи, приобняв и даже чуть потормошив, когда он попытался высвободиться. Интересненько, блин.

— Просто у всех есть какой-то свой лимит. У кого-то — больше, у кого-то — меньше. Ты свой выбрал прыжком с этим шпионом через океан, а мы — мальчики-девочки попроще, мы прямо тут, в зале истощиться можем, — Рыжая бросила Тогира и плюхнулась ко мне на мат. — А сейчас мы будем проверять гипотезу Сергея! Обнимашки!!

Ну — это ладно. Рыжая — это хорошо. Всегда. Мои зелёные глаза... это здорово.

Но вот с Тогиром я обниматься не собираюсь!

Наобнимавшись всласть, Рыжая вскочила и тут же, прямо от моей лежанки, улетела на самую дальнюю "базу".

—Ю-х-ху! Работает! — донеслось из противоположного угла зала.

— А... можно мне? — робко приблизился Тогир.

— Можно что? — уточнил я.

— Мы же пробовали в прошлый раз — на меня тоже действует, я ведь тоже не могу много. По идее, простого касания достаточно, — зачастил парень, протягивая руку.

Ну — это ещё ничего. Это можно. Взялся за руку подержал, пытаясь что-нибудь ощутить, понять... ничего. Ничего от меня к нему не течёт, температура нормальная, и у меня, и у него, никаких искр, никакого давления, никаких ощущений. Просто взял человека за руку. Как тысячу других до него.

— Ну и что? Изменилось что-нибудь?

— Не знаю, надо пробовать, — застенчиво пробормотал пацан.

— Попробуешь сейчас, — наблюдая за бешено скачущей по всему залу Линой, проговорил я. — Ощущения какие-нибудь необычные, самочувствие — хоть что-то новое есть?

— Нет, совсем ничего, — с явным сожалением, выдавил Тогир.

— Ну, прыгай тогда. Может, хоть так что-нибудь получится понять...

И Тогир прыгнул. Из зала.

Рыжая сразу же подбежала ко мне — ногами, я вскочил, растерянно озираясь, не понимая в первый момент, что произошло. К счастью, ни особо испугаться, ни разозлиться я не успел — буквально в следующую секунду в паре шагов от нас проявился пацан. Довольный как слон, морда красная, на волосах тают снежинки.

— Я прыгнул к общежитию! — как мало некоторым надо для счастья.

— И что — это дальше, чем твой рекорд? — а вот Лина живо заинтересовалась, делая шаг вперёд, перекрывая собой мою скептическую гримасу.

— Нет. Так же. Но раньше мне никогда не удавалось повторить! Как сказать... даже вторым прыжком за день! И не каждый день вообще! А сейчас! Я напрыгал уже много раз! И всё равно смог! И даже обратно получилось! Лина, давай прыгать ещё! Я хочу попробовать — сколько будет, ну, действовать?

И что-то я такое внутри ощутил... ревность, что ли.

А эти — похрену мороз, давай прыгать по залу, опять, с воплями и топотом. Индейцы, натурально.

Я завалился обратно на свой мат. В конце концов, это действительно интересно: долго ли они теперь продержатся?

-*-*-

Скип позвонил без пятнадцати, как договорились. Я подхватил спортивную сумку, помахал Лине, лениво развалившейся на диване, и двинул развиваться. Физически, ага. Посмотрим, что у них там за тренеры... Тренировались бойцы в соседнем с нашим залом здании, как ни странно — у них площадь помещения оказалась куда меньше, зато пол был накрыт одним большим матом. Покрытие какое-то... на искусственную кожу смахивает. Или ребятки не экономят, и кожа натуральная? В любом случае, выглядит понтово и дорого. Но места мало. А батареи на стенах шпарят так, что жар с пары метров чувствуется! Я невольно поёжился, представив, каково это будет, если к такой штуке спиной прижаться случайно! Или прижать. Намеренно.

Народу в зале оказалось немного — человек десять всего. Трое наматывали круги по периметру, остальные двумя группами сидели в центре и о чём-то трепались. Все в кимоно и босиком.

— Интересно, а зачем ты мне сказал взять кроссовки, если тут босым ходить положено? — спросил я, не поворачивая головы.

— Ты на нас не смотри, — проговорил Скип сзади. — У тебя же свои тренировки будут. Сейчас пацаны тебя посмотрят, подумают, назначат программу какую-то. Может, ты вообще на улице будешь бегать, пока мы тут занимаемся. В зал, на маты, конечно в кроссовках... не то, чтоб прямо нельзя, но неприлично. Ты пока вот тут на лавке присядь, даже переодеваться не надо. Сейчас я тебя познакомлю.

Скип довольно квалифицированно свистнул, перекрыв гомон одних "тренирующихся" и мягкий топот других. Все головы тут же повернулись к нему, тогда он сделал приглашающе-загребающий жест рукой. С мата встали двое и вразвалочку двинулись к нам.

Тренерами оказались два брата, уж я не разберу — близнецы они, или как-то по-другому это называется, но "одно лицо" — выражение именно для такого случая. Оба невысокие, жилистые, с круглыми рязанскими рожами и светлыми волосами. Но не спутаешь — один выше другого на полголовы, интересно, как так получилось.

И звали их прикольно:

— Васик.

— Лёшик, — почти одновременно произнесли братья, протягивая мне руки.

Смутившись, я почему-то пожал сразу обе, одну правой, а другую — левой, странно вывернув кисть.

— Алекс, — хрипло отрекомендовался я, стараясь держать морду кирпичом.

Васик, которому и досталась моя левая, почти неслышно хмыкнул, но ничего не сказал. Заговорил его брат:

— Значит, так: мы тут покумекали с братом, и решили, что всё-таки мы тебя сначала тут погоняем, в зале. У нас здесь почти всё, что надо, есть, а сильно напрягаться тебе всё равно доктора не рекомендуют.

— Откуда дровишки? — заинтересовался Скип. — Я с ними говорил сегодня — вроде ничего такого не всплывало.

— Да я ж программку уже накидал, схематично, для молодого, так сказать, бойца. А потом думаю — кадр-то у нас нетипичный. Зашел к ДедВане посоветоваться. Он посмотрел, затылку почесал, и говорит, мол, не гоните коней. Пусть пацан отдохнёт, восстановится, а вы пока разберитесь получше, — пояснил Васик. — Короче, нам добро дали только на вводные и втягивающие, нормальные занятия — только после осмотра на следующей неделе.

— Поэтому, сегодня ты больше смотришь — думаешь, что тебе нравится, чему ты хотел бы научиться, что подходит, что сразу нет и так далее, — перехватил инициативу Лёшик. — Мы тут сейчас разомнёмся, сделаем свою обязательную программу — это минут 20. А потом уже плотно приступим с тобой. Годится? — и смотрит на Скипа почему-то. Ну да ладно — мой номер тут телячий, 20 так 20. Плюхаюсь на лавку. Эх, жаль тут такого вот удобного мешка нету...

-*-*-

Да, всё-таки, это я здорово вовремя придумал с тренировками: ведь вроде ничего почти и не делали, а чувствую себя выжатым, как лимон. У очень бережливой хозяйки. Чтоб на пять раз чай попить хватило, не меньше. Главное, парни — вообще ни в одном глазу, а ведь всё-всё-всё повторяют и показывают, медленно и красиво, да как бы не в десять раз больше! И хоть бы дыхание сбили для приличия, что ли. Завидую, чёрной завистью, да. А мне точно надо брать себя в руки. До уровня бойцов местных мне не дорасти, но так если подумать — это ж, считай, урок физкультуры школьный! ну пусть не чемпион, ладно, но и последним я никогда не был, и затруднений не помню — пятёрку-то получал всегда... Даже после своей эпопеи с прыжками, несмотря на.

А вот сейчас — сдох. Просто сдох.

И прям музыкой, блин, прозвучала завершающая фраза:

— Ну ничего, на следующей неделе начнём работать по-настоящему! — сопровождаемая синхронным хлопком сразу по обоим плечам. Аж паркет под ногами хрустнул. Кажется. Двое из ларца, чёрт.

А сегодня мы, значит, так — плюшками баловались? Чую, ждёт меня пара недель настоящего веселья.

Но — сам напросился. И это здорово, потому как без принуждения, чую, ни за что не сдюжу вот такое вот — и каждый день. Нужен руководящий и направляющий пинок, нужен. Спасибо, Скип.

Ба, а на лавке сидит Сергей. Собственной персоной. Одетый — не похоже, чтобы тренироваться собирался.

Критически оглядев меня, эмпат приглашающе похлопал ладонью по скамейке рядом с собой:

— Садись, перекури! — и когда я с кряхтением стёк по стенке вниз, спросил таким невинным голосом: — Или ты уже всё? Тогда, может, в столовку пойдём?

Зараза.

-*-*-

В столовке я отстрелялся быстро: всё, чего хотелось в тот момент — полежать, а вот еда не лезла, совсем. Сергей тоже ограничился салатиком — фигуру блюдёт, что ли? Я затребовал большую кружку чая, а этот эстет чёртов у кого-то умудрился отжать порядочный бокал вина, с этим добром мы вышли в холл и загрузились в два кресла друг напротив друга.

— Алекс, — выдал в пространство Сергей и замолчал. Ну и я не лезу, пусть поёт сам, без подпорок.

— Короче так, — не дождавшись моей реакции, продолжил тот. — Мы тут посовещались и пришли к выводу, что показали тебе всё, что у нас есть. Несекретное, имею в виду.

Ого. Тут ещё и секретное есть что-то? В смысле, более секретное, чем всё, что я видел? Это уже становится интересным.

— Так что, наверное, настало время задать очень для нас важный вопрос: каковы твои планы теперь? Мы по-прежнему очень хотим, чтобы ты к нам присоединился, и свои предложения уже готовы сформулировать.

— Ну так формулируйте, — не очень вежливо высказался я, занятый размышлениями — а что тут такого ещё тайного может быть?

А дальше я как-то отстранился — не знаю, что на меня нашло — и почти всё пропустил мимо ушей. Пока не царапнуло новое словечко: "Гильдия".

— Оп. А вот с этого места — поподробнее, пожалуйста. Такого зверя не помню!

— Это ты о Гильдии? — я кивнул, и Сергей продолжил: — Это неофициальная организация людей с Даром. Я не уполномочен... но ты же не будешь болтать? — киваю снова. — Многого, как выяснилось, я и сам не знаю. Основное: это просто сообщество. Создано достаточно давно, раньше Института, главные цели — защита интересов и прав одарённых. Как один товарищ у нас там любит сказать, "толпой и батьку бить легче".

— А батька у нас кто? — поинтересовался я.

— А ты не знаешь? — взглянул Сергей исподлобья. — Кто у нас тут главная сила? — и, помолчав, сам себе же и ответил: — Государство, конечно. Все прочие — тоже не подарок, но с ними легче. А вот силовики всякие так и норовят прогнуть... одиночке вообще ловить нечего. Потому и на Институт согласились, в качестве структуры взаимодействия. Но Гильдия — она всё равно сама по себе.

— Да, всё интереснее и интереснее! И кто в неё входит, кто... не знаю — руководит?

— Формально входят — все одарённые. Кто согласился, естественно. Кстати, совершенно точно есть люди, кто в Гильдию входит, но в Институте никогда не появлялся. Руководит совет. Только вот кто входит в этот совет — никто не знает. Организация... как подполье какое-то — знаешь только своего руководителя. Дурдом, конечно... развели секретность. Но ты-то, конечно, будешь там где-то высоко, я думаю — просто по силе Дара.

— А это ничего, что мы вот тут, — я обвёл рукой просторный полутёмный холл, — так вот нахально про это говорим?

— А что не так? Это ж не секрет, все знают — и в Институте, и спецслужбы. Институт же с того и начался, что нужно было как-то взаимодействовать.

— Тогда я не понял: ты мне предложение делаешь от лица ИБ или Гильдии этой вашей?

— Нашей, — поправил меня Сергей. — Нашей. А предложение — от Института, конечно. Гильдия зарплат не платит, и работать в ней нельзя — это просто банда, касса взаимопомощи. Ну и лично тебе велено передать, что по линии Гильдии готовы тебе раскрыть гораздо больше знаний о Даре, чем тут, в ИБ, кому-либо известно.

— О-хо-хо. Ну ладно, допустим, я согласен, хотя мне ещё с Линой придётся как-то говорить. Что тогда? Что дальше?

— С Линой говорить не надо — я с ней уже договорился, её всё устраивает, если ты согласишься. Что делать тебе? Если ты тоже согласен — завтра с утра пойдём к директору и всё окончательно обговорим.

Как-то опять это неприятно царапнуло: с Линой он, видите ли, уже договорился. Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что Сергей торопливо оправдался:

— Я специально сначала сверил позиции с Эйлин, чтобы самое сложное окончательное решение оставить на последний этап. Чтобы уже всё остальное было договорено, ничего не мешало. Конечно, решаешь ты! Но ни на что оглядываться тебе уже не надо, если ты готов — других препятствий нет!

Препятствий нет, хм. Ладно. Но с Рыжей я ещё поговорю!

Глава 7. Знакомство

Вот мне интересно — это от меня специально скрывали? Пока согласия остаться не дал? Такая вот мелкая месть?

Глупое предположение, конечно. Но бар — точнее, даже паб — явно тут работает не первый месяц. Или даже год. И, уж конечно, если б знать — так я бы тут через день швартовался, никак не реже! Да и Рыжая бы от меня не отстала, я так думаю.

Но — никто и ничего, ни звука. Как будто и нет на территории такого места. Нехорошие люди.

Отхлебнуть какое-то крафтовое светлое нефильтрованное — лепота! Я как этот пивняк обнаружил — запрыгнул внутрь аж бегом, так мне магазинное пиво надоело! Ну и даже сообразить не успел — что же я заказал всё-таки? Вот совершенно пусто в голове. Не забыть бы спросить потом — надо же как-то карту предпочтений составлять: чует сердце, часто я сюда заходить буду.

Даже когда Рыжая вернётся.

Вроде совсем недавно она умотала — только вчера, к маме своей в Питер, повидаться, а я уже скучаю — сил нет. Всё-таки, не надо было мне её слушать, подумаешь — "сначала сама поговорю!". Ничего страшного бы не случилось, если бы я там где-то недалеко в отеле пожил! Кстати, а мне нынче никто не мешает так и поступить — прыгну в Питер, да и всё. Мне даже отель не нужен, так если разобраться! Ночевать-то я и дома могу, запросто. Хоть прямо сейчас скачи, жаль, адреса нет — постоял бы под окном, серенаду спел, снежком в окно кинуть попытался...

Ладно, не сегодня — что-то уж очень я настроился на пиво.

Однако, как следует врезать по пенному мне не удалось — в зал ввалилась толпа вояк, без командования, зато с моими "тренерами" в составе. Перездоровавшись со всеми, я надеялся тихо отползти обратно за стойку и продолжить свою неспешную дегустацию, но bad luck — меня зачем-то немедленно потащили играть в бильярд. "Очень полезно для координации!" — а нахрена она мне, спрашивается?

Но нет, не спрашивается. У меня не спросили, в смысле, мне просто без всяких вопросов сунули в руки кий — понеслась! И ладно бы просто игра — чёрт, эти крейзанутые вояки учинили натуральный загул! Кто там их знает — вроде все такие довольно некрупные, половине — так и вовсе больше 60 кг с виду не дашь, но пиво хлещут — как не в себя!

Короче, вырвался я от них уже изрядно поддатым. А эти гады — как всегда, только знай ржут.

-*-*-

Так, мне, пожалуй уже хватит. Я попросил бармена сварить кофе и уселся поудобнее вполоборота к залу — посмотреть, кто тут есть ещё. Вообще — прикольно здесь: вроде и место явно злачное, особенно, по местным меркам, и загул стоит нешуточный, шум, гам и пиво рекой, но как-то вот интеллигентно всё. Даже вояки культурно выглядят, как будто все поголовно с университетом за плечами. Странное место, очень.

Но пиво вкусное, и вроде вполне комфортно. Атмосфэрно. Точно, надо сюда с Рыжей завалиться — ей понравится.

Я отвлёкся на официанта, принёсшего кофе, а когда повернулся обратно к залу, рядом стоял рослый плотный мужик, незнакомый, с высоким лбом, каштановыми вьющимися волосами, стакан тёмного в руке.

— Ничего себе — несколько нетипично для данной локации, — с лёгкой дружелюбной улыбкой сказал он мне, качнув своим пивом в сторону чашки.

А мне и хорошо как-то... и домой, в принципе, рано ещё...

— Да вот решил, что на сегодня уже достаточно, — я улыбнулся тоже.

— Не возражаете? — собеседник сделал легкое движение в сторону соседнего стула.

— Ни в коем случае, — я хотел даже добавить что-то про "не куплено", но сообразил, что вряд ли это прозвучит вежливо... к тому же, уйти я всегда успею.

— Андрей, — представился новый знакомый и протянул руку.

— Саша, — сам не знаю, почему я представился именно так.

Спьяну, что ли? Или подсознательно решил начать новую жизнь? Раз уж у меня так всё поменялось — и работа, и место жительства, и семейное положение даже. Тьфу, тьфу, тьфу. Вот не зря ли я Рыжую отпустил? Одну? Мало ли что ей там наговорят, а?! Или это глупо — переносить прошлый негативный опыт на нынешнюю жизнь? Чёрт, не знаю. Ничего не знаю. Как-то бы мне лучше про это всё вовсе не думать, вот. Наверное, надо ещё пива накатить. С другой стороны — не пребывать же мне в запое, пока Рыжая не вернётся?

Очнувшись и подняв глаза, я обнаружил, что Андрей смотрит на меня с явным интересом. Чувствую себя идиотом, конечно...

— Только не надо нервничать — я и сам запросто могу уйти в себя! — выставил он руки перед собой. — В любой момент! Так что, отлично вас понимаю. И, надеюсь, вы не станете мне пенять, когда я вам отвечу тем же, — лицо собеседника поплыло, утратило выражение, глаза поднялись в потолок, вся фигура застыла деревянным истуканом — что это с ним?! Оп — и он уже опять смотрит на меня и улыбается, совершенно обезоруживающе. Ну, блин, актёр больших и малых театров! Везёт же мне на такое — и откуда?

— В театре играете? — совершенно непроизвольно вырвалось у меня.

— Да ну что вы — то дела давно ушедших дней, — он смачно приложился к своему бокалу.

Черт, вкусно-то как пьёт — нестерпимо захотелось тоже, ещё, крикнуть бармену "повтори!", но каким-то запредельным усилием я сдержался и отпил глоток своего кофе. А что — вполне себе горечь на языке, знай наших! И тоже холодный уже, блин.

— Было дело — играл, и в СТЭМе, и просто студия у нас была, любительская напрочь и насквозь. В институте, в смысле, пока сам учился. А после — как-то всё некогда, — Андрей явственно погрустнел, хотя, видимо, больше напоказ, потому как уже через пару секунд воспрял, как ни в чём не бывало: — Зато теперь могу начальству докладывать, не отводя глаз! Хоть о чём! Надо успехи — вот вам успехи! Надо трудности — так этого добра у нас ещё больше!

Блин, фанфарон какой-то, вот устроил тут шоу... Как-то мне эта его показная бравада резко разонравилась.

Возможно, он это почуял, поскольку немедленно эту свою маску сбросил, И превратился в того же самого спокойного, умного и слегка грустно-ироничного человека, что подошёл в самом начале.

— А вот пиво местное вы не пьёте зря — очень рекомендую. То немногое, что здесь, — он крутнул донышком стакана, — сделано по-человечески.

— Ничего себе, — вырвалось у меня. — Немногое — по-человечески? Это вы институт имеете в виду?

— Совершенно верно, — Андрей допил свой стакан до конца и показал его мне: — не желаете попробовать?

— Вообще-то, я тут уже всё так попробовал, что решил завязать на сегодня, — нерешительно протянул я.

— Понял, виноват. Не настаиваю ни в коем случае.

Он начал поворачиваться к бармену, но я уже передумал:

— Хотя, думаю, от полупинты большого вреда не будет.

Андрей, не оборачиваясь, кивнул, что-то показал бармену на пальцах, тот в ответ выбросил "ОК".

— Так всё же — что именно тут не по-человечески? Мне показалось — наоборот, как-то даже несколько не по-российски солидно дело поставлено, — спросил я, когда пиво нам принесли.

Андрей помолчал, отпил пиво, облизнул пену. Подпёр подбородок рукой, посмотрел на меня внимательно — даже стало немного неуютно.

— Ну вот представьте, Саша, что вы смотрите со стороны. На весь этот — достаточно масштабный — проект. Какова его главная цель — по вашему разумению? — вздохнул, и не давая мне даже слово вставить, ответил сам: — А цель у него может быть только одна: исследовать Дар. Исследовать то, что может двинуть человечество вперёд, вверх, к звёздам! То, что может дать нам новый смысл! Понимаете? Смысл вообще всего, всей нашей жизни! Да ничего важнее этого нет вообще! Ну не нефть же с газом, прости Господи, нам изучать?! Не эту дурацкую экономику, политику? Что там может быть нового?! Всё уже на сто раз обмусолили за тысячелетия! И ведь везде так будет, и за границей тоже — гэбист на гэбисте сидит и таким же погоняет. Все страны закроются! Всё засекретят. Каждый по-настоящему одарённый будет сидеть, вариться в собственном соку, боясь поделиться крохами знаний с конкурентами — не дай бог обгонят! А ведь это такой удобный случай — двинуть вперёд всё человечество, разом, по-новому!

Он выдохнул, почесал затылок и сказал грустно:

— А мы тут вместо этого сидим мышей гоняем...

— Каких мышей? — не понял я.

— Обычных. Лабораторных, — рассеянно ответил Андрей. — Вы меня извините, Саша, что я вас тут нагрузил, хорошо?

— Да ладно, не вопрос. В чём-то я с вами согласен, идея ваша симпатичная — "счастья всем, даром", как-то так?

— Вот именно! — встрепенулся он, но тут же увял.

Мне почему-то стало его немного жалко.

— Но ведь здесь ведутся какие-то работы, исследования? У меня кровь брали раз двадцать, не меньше — это ведь не просто так?

— Это медики, — глядя на своё пиво объяснил он. — Конечно, они пытаются исследовать одарённых. Естественно, преследуя совершенно прагматические, чтоб не сказать "приземлённые", цели — быстрый отбор одарённых в массе населения, в первую очередь. Это такой новый ресурс государственного значения, примерно как полезные ископаемые. На это у нас, конечно, брошены все возможные силы и средства...

— Так а что вам тогда не нравится? — не понял я.

— Во-первых, это ничего не изменит. По-вашему, сколько одарённых в массе населения? — и тут же опять сам ответил: — Доли процента. Даже не один на тысячу. Вот в данный момент негласно протестировано около 50 тысяч граждан. Сколько одарённых выявлено? Ни одного! Да, пока методы тестирования несовершенны, чтоб не сказать — "вилами по воде". Но чтоб ни одного? Это означает, что одарённых гарантированно не будет много.

— С этим понятно. А во-вторых?

— Это подмена цели, — Андрей посмотрел на меня внимательным долгим взглядом. — Ну вот они просто соберут одарённых, как шишки в лесу, может быть — даже обучат их немного. Воевать. И будет просто более сильная армия, понимаете? Которая позволит завоевать соседей и собирать ещё больше шишек. И ещё. И ещё...

Я поёжился — что-то в этом есть, не поспоришь. Я и сам... научных материалов ни разу не таскал. А вот оружие — случалось.

— А исследовать надо само явление! Понимаете? Не людей, а то, что они делают! — он наклонился ко мне ближе и доверительным тоном продолжил: — Вот вы знаете, что у нас появился новый супер-кадр? Прыгун, о котором даже подумать страшно! Он разом может через океан перескочить, представляете какая невероятная сила?!

Я подавился пивом и закашлялся, Андрей обеспокоенно спрыгнул с своего стула, оббежал меня и начал часто хлопать по спине.

Да что ж вы все меня лупите-то?! Живого места на спине нету! Я — вот честное слово! — уже совсем было собрался отмахнуться локтем, но самодеятельный спасатель сообразил, что я не кашляю больше, и разрушительную деятельность прекратил. Правда, когда он возвращался на своё место, его изрядно качнуло, и я понял: товарищ пьянее меня! Хоть так по виду и не скажешь. Ясно, откуда такие откровения.

— Ну так и что, что кадр появился?

— А? — непонимающе поднял он на меня взгляд и близоруко прищурился. — А! Прыгун! Не дают.

Вот же блин развезло его как не вовремя! Забить? И где я его потом искать буду? Это ж он явно про меня говорит. И вряд ли подстава... так что, неплохо бы мне в курсе быть. Глубинных течений, так сказать.

Но тут собеседник поднял голову и совершенно спокойным, прежним голосом проговорил:

— Ходил я к заму по науке, просил — хоть одним глазком, хоть полчаса дайте поработать с этим новым прыгуном! Наверняка ведь все воздействия на порядок сильнее должны быть, может, получится что-то зацепить даже с нашей аппаратурой! Хотя бы направление понять, хоть примерно! Но нет, глухо. Говорят, мол, ты с теми, кого тебе уже дали, работал? Результаты есть? Нет? Вот и всё, иди к своим мышам. Ну понятно — они там все сами такие: сидят, трясутся, лишь бы лишняя крупинка знаний на сторону не утекла...

Пару минут мы сидели молча, потом он поднялся, коротко проронил: "Пару минут, с вашего позволения," — и куда-то ушёл.

А я задумался.

Вообще-то, он во многом прав, пожалуй. Нет, если принимать во внимание Гильдию, как такой клуб по интересам — исключительно одарённых, конечно же, то всё логично: исследования нужны главным образом для того, чтоб пополнять Гильдию. Новыми людьми. Чем их больше — тем Гильдия сильнее. При этом, понятно, что никто не ставит себе цели этих самых одарённых особенно плодить — тогда эксклюзив пропадёт. Надо только чтобы было кем отбиться от остальных. Процент, например. Или два. А дальше... Тут я замер. А вот что сможет сделать государство, если на стрелку выйдет миллион человек, подобных мне, только с какими-то боевыми наклонностями? О-ё, какие тут вопросики назревают...

На меня упала чья-то тень, и я поднял голову, желая обсудить с новым знакомым свои мысли, но не судьба: Сергей, одетый, явно встревожен чем-то.

— Алекс, вот ты где — обыскался! Извини, что отрываю, но у меня опять срочное дело.

-*-*-

Срочное дело дожидалось меня в кабинете директора — здравствуйте, кабинет, давно не виделись. Позавчера в последний раз, когда владелец помещения заново озвучил мне всё, днём ранее предложенное Сергеем. Тогда я как-то не обратил внимания, а вот теперь почему-то подумалось: а кто все эти условия сформулировал первым? Точно это директор был? Сегодня, глядя вглубь полутёмного кабинета — без хозяина! — уже не очень-то я и уверен.

За столом для совещаний, примерно посредине, сидит немолодой, довольно грузный человек в костюме. С галстуком. За ним, у стены — ещё один, тоже в костюме, но намного стройнее и моложе, в очках. Сергей слегка пихает меня в сторону окна, предлагая пройти и сесть напротив визитёра, но сам почему-то идёт к нему. Неужели он сядет напротив меня?! Вот так, значит? Ничего себе, не ожидал. Но делать нечего — иду, куда предложено.

Однако, Сергей выбрал более сложный маршрут: он подходит к молодому, протягивает руку, тот приподнимается, пожимает. Старшего — как будто тут и нет! Что-то вообще я запутался. После Сергей неспешно огибает стол, садится и говорит хозяйским тоном:

— Позвольте, я вас представлю!

— Спасибо, я сам, — отзывается старший, пристально глядя на меня. — Насколько меня просветили, с вами, Алекс, нужно играть в открытую — ну так вот я и начну, с вашего позволения.

Все промолчали, только Сергей показал рукой что-то вроде "да милости просим уже!".

— Меня зовут Ивлев, Михал Дмитриевич, — на стол легло пухлое красное удостоверение с гербом. Но закрытое и вверх ногами, а хватать его руками, чтобы прочитать хотя бы название конторы, как-то... невежливо. — Тружусь в данный момент в МИДе, но, как нетрудно догадаться, начинал я в Комитете, в разведке. Иностранной. Так что, генеральское звание имею. И все мои интересы и обязанности до сих пор во многом с этим связаны. Сегодняшнее дело — не исключение.

Он откашлялся, полуобернулся назад, потом показал кивком головы куда-то в сторону. Ассистент поймал его движение, метнулся к директорскому столу, выудил откуда-то несколько бутылок с водой, поставил перед нами.

— Я по простому, можно? — генерал свернул пробку и сделал несколько глотков прямо из горлышка. — Все ж свои, да? А то мне эти все этикеты во где, — он с такой силой рубанул себя ребром ладони по горлу, что я аж испугался. Но ничего, ни следочка, крепок старый конь. Уж покрепче меня, судя по всему.

— Дело у нас сложное. Началось всё ещё в девяностые, когда группа учёных из одного нашего Томского НИИ в полном составе покинула Родину в поисках лучшей жизни. В сторону Швейцарии. Уехали они полным составом, сработанной группой, имеются подозрения, что не с пустыми руками — результаты своей работы здесь тоже прихватили. Тогда следить было некому, тем более — тема не оборонная, не секретная, да ещё и от Москвы далеко...

Он тяжело вздохнул и ослабил узел галстука.

— А недавно один из них вышел на нас и дал информацию, что они открыли какое-то супер-лекарство. От диабета. Совсем не лечит, но позволяет почти нормально жить, без всех этих ежедневных плясок с тестами и уколами.

— Прямо сам? — прорезался Сергей.

— Да. Больше скажу — ему не сразу поверили даже, он пинал резидента дважды.

Сергей чуть повернулся ко мне и неуловимо коротким движением моргнул. Ничего себе! Это он мне сигнализирует, что правда, что ли? Так если подумать — а ему ведь не вдруг соврёшь. Интересно получается.

— В итоге, у нас есть согласие учёных выдать результаты исследований и даже готовые референсные образцы. Но нет возможности это всё вынести. Физической. Жечь мосты и тикать с документацией за пазухой они не хотят, а хотят, чтоб мы сами как-то тихонько всё прямо оттуда забрали.

— Б-р-р-р, — потряс я головой. Вот не надо было столько пить! Только кто ж знал? — Если честно, я не очень понимаю, что мы тут вообще можем сделать. Ну, такого, что вы не могли бы провернуть сами! Неужели у вас в Швейцарии людей нет?

— Люди есть. Но на территорию исследовательского центра проникнуть они не смогут. Никак. А по-другому материалы не добыть — выносить или как-то отправлять их наш контакт отказывается. Тем более, есть физические образцы — их и не отправишь так просто, для некоторых необходим криоконтейнер, а ценность этих образцов... сами понимаете, отказываться не хочется. Но вот если бы кто-то выскочил из ниоткуда в заранее согласованном месте уже на территории, внутри охраняемого периметра...

Повисло тяжёлое молчание.

— Видите, Алекс, я не развожу секретность и не пытаюсь сыграть вас втёмную — все карты на столе. Если что забыл — спрашивайте, — разрушил тишину Ивлев.

— Но... это ведь получается шпионаж? — нерешительно пробормотал я.

— Он самый, — кивнул генерал. — Промышленный.

— То есть, мы должны... украсть? Результат исследований?

Генерал с шумом выдохнул, завозился, повёл плечами, а потом, бросив через плечо какой-то вороватый взгляд на своего ассистента, ловким движением содрал галстук и сунул его в карман.

— Вы ведь меня извините? А, молодёжь? Длинный тяжёлый день... — он опять сделал здоровенный глоток из горлышка. — А по поводу кражи — я думаю так: я не себе в карман мелочь тырю. Меня Родина служить поставила. И за моей спиной — сто сорок миллионов. Из которых пять болеет этой дрянью, и им не очень интересно, почему лекарства нету — то ли потому, что государство денег учёным пожалело, то ли потому, что я постеснялся.

Вероятно, он ждал какого-то ответа от нас, но у меня в голове царил полный сумбур, ничего умного я придумать не смог. Не дождавшись реакции, генерал продолжил сам:

— А кроме того — там работает группа наших. Да, есть вроде и местные какие-то, но так, на подхвате, основной состав лаборатории сохранился ещё с советских времён. Они здесь родились, учились, работали, Родина за всё платила, а потом бац — и уже результаты принадлежат дяде! — Сергей порывался что-то сказать, но Ивлев остановил его нетерпеливым жестом: — Да, конечно, я понимаю — швейцарцы тоже потратились, сколько лет оплачивали, пока результат не нарисовался... Но так ведь мы их не лишаем? Ну, результата? Просто мы получим свою долю!

— Точно свою? — не поднимая головы, скептически спросил я.

— Ты знаешь — это вопрос сложный, — вздохнув, ответил генерал. — Лично я думаю, что наши лепшие забугорные друзья так много получили от нас с развалом СССР — на халяву! — что они должны нам все эти лекарства сто лет бесплатно целыми кораблями отправлять. Но это я. Понимаю, что и другие точки зрения возможны... Но, ещё раз: мы-то и знать не знали! Учёные сами на контакт вышли, сами предложили! То есть, получается, не только я так думаю? Но и те, кто лекарство открыл — тоже? Несмотря на риск и головную боль лично для себя, хотят отдать, добровольно, Родине! Уж кто я такой, чтоб препятствовать людям Родину любить? Пусть даже и из-за границы. Как думаешь?

Не найдя никаких разумных возражений, я потряс пустой головой и спросил:

— Ладно, допустим, мы эту сложную тему ещё успеем обсудить. Как-нибудь в другой день, только начинать лучше пораньше. А сейчас вопрос такой: что конкретно надо делать, как, когда, диспозиция, короче какая у нас? Главное — когда. А то я соображаю паршиво, честно говоря...

— Так и я уже никак не Эйнштейн, — хохотнув, закивал генерал, — но что поделать — служба требует. Кто, кроме нас? А диспозиция такая: известна точка на карте, можно виртуально прогуляться вокруг, есть спутниковые снимки территории, плюс мы попросили наш контакт пройтись там с камерой внутри и пофотографировать немного. Особенно, в том помещении, где надо будет проявиться. Это, уж извините, туалет, — тут он криво усмехнулся, — к сожалению, выбора мы лишены, видеонаблюдением накрыто почти всё. Такого объёма информации вам достаточно, чтобы попасть в нужную точку?

— Надо смотреть, но в принципе — да.

— Отлично. В идеале, встреча должна произойти завтра утром, до начала рабочего дня. Если мы сегодня дадим подтверждение.

— Если, — эхом отозвался я. — Если мы дадим. Сегодня.

Глава 8. Договор с доктором

Утро выдалось суматошное донельзя, давно такого не помню.

Ну так, для начала разговора — слегка сгонял в район Лозанны, спереть нобелевского класса секрет из дико охраняемого исследовательского центра! Ну и что, что не государственный, эта фармацевтическая контора денег на безопасность не пожалела. Да, вроде снаружи — чистота, зелень и прочее благолепие, даже забора нет! Но стоит чуть присмотреться — всё камерами накрыто в три слоя, охрана при пистолетах, а если покопаться — и автоматчики найдутся, я уже пятой точкой такие вещи чую! И церемониться бы с нарушителем не стали, думаю, даже вряд ли что-то до полиции дошло — сами бы разобрались. И прикопать есть где, в случае надобности, территория не меньше нашей институтской.

Только вот нет у них методов против... Алекса Тумина, хехе. А этот учёный — странный, ей-Богу: на меня смотрел, как на маму родную! Больше того, когда я всё запаковал и был готов стартовать — вдруг попросил подождать, заискивающе заглядывая в глаза. Я удивился, конечно, но — вроде не горит, почему бы и нет? И в этот чёртов туалет притащилась толпа народу, человек 10! Вроде и по очереди подходили, но чёрт, как же их было много! Я реально начал опасаться, что вдруг чего — я ж даже заметить могу не успеть. Так-то я вроде всё контролирую, а когда людей вокруг больше двух-трёх — один неизбежно теряется из виду, а вдруг кто схватит сзади, да держать?

Но ничего не произошло. Просто прошла вереница людей, все русские, хоть и говорят с акцентом, каждый пожал мне руку и поблагодарил. И половина — чуть ли не со слезами на глазах. Странные они — меня-то за что благодарить? Нет, мне не трудно, конечно, руки жать — это то, что у меня всегда в наличии, здесь я мастер. Хоть и не любитель. Но очень странно ощущать себя кем-то большим, чем просто курьер. Пусть и продвинутый.

-*-*-

Стоило мне показаться в главном здании института, как от противоположной стены тут же отлепился Сергей. Он тут с ночи стоит, не иначе? Хоть бы стул какой принёс, что ли.

— Ну, как ты? Всё хорошо? — взволнованный такой, жуть.

— Всё по плану. Почти, — я стал стаскивать с себя рюкзак и попытался отдать, но он не взял.

— Ты как себя чувствуешь? — продолжил допытываться эмпат. — Просят привезти всё сразу на место. Это в Москве, на Ленинградке, транспорт есть. Обещают тебе сюрприз. Ты как?

Что-то как-то не нравятся мне такие сюрпризы.

— Я-то нормально, в принципе. Но... это обязательно? — я бросил подозрительный взгляд на Сергея, пытаясь прочесть по его лицу, в чём там дело. Но, конечно, не преуспел — куда мне...

— Нет, не обязательно, конечно. Но желательно, там люди именно с тобой пообщаться хотят.

Тут Сергея окликнули из глубины холла, от гардероба, он поморщился, но кивнул и, повернувшись ко мне, быстро проговорил:

— Вот карточка — твоя зарплатная, бухгалтер просила передать. Кстати, насколько я знаю, там тебе разведчики уже и отвалить чего-то успели, премию за своего парня.

Я оторопело открыл рот, собираясь спросить сам даже не знаю что, но он торопливо махнул мне рукой:

— Давай через пару минут, ладно? Там вон люди ждут, ты подумай пока, я на пять сек! — и слинял. А я так и остался стоять возле входа с открытым ртом и дико ценным секретным рюкзаком в руках. Дурдом "Солнышко", вот честное слово!

Дальше — больше. Я даже не успел толком отмереть по-настоящему, как к Сергею и негромко ругающемуся с ним незнакомому мужику подошла ещё группа медиков во главе с начальником медблока. И скандал мигом перешёл в горячую фазу. Настолько горячую, что орали все одновременно — даже разобрать толком не получалось, за что они так яростно воюют. Только последнюю фразу я расслышал чётко — потому как медик вдруг сделал пару шагов в мою сторону, и слова свои выплюнул вполоборота:

— Это не обсуждается! Что вы там напланировали — неважно, интересы пациента — в первую очередь!

И, уже подходя ко мне, продолжил:

— Ну что же вы, дорогой мой, так себя не бережёте? Ведь я вас просил зайти на осмотр, вы ещё от того перенапряжения не оправились как следует — и по новой? Не стоит идти у них на поводу, вот что я вам скажу, здоровье — оно дороже! А свои проблемы пусть они сами решают! — последнее — уже громче и в сторону, чтобы и Сергею тоже слышно было.

Схватив под руку окончательно ошалевшего меня, доктор неумолимо двинулся в сторону медблока. Если бы он был один, я б, возможно, ещё потрепыхался, но с другой стороны мигом пристроилась старшая медсестра — а в медсёстрах у нас такие бой-бабы, что туши свет! Да они митинги с лёгкостью могут разгонять вместо ОМОНа! Она одна запросто утащит и меня, и доктора, и ещё кого-нибудь впридачу.

Я честно попытался передать рюкзак Сергею, стоящему с круглыми глазами, но медсестра мягко так опустила мою руку вниз.

Вот так-то, эмпат, есть и на тебя управа. Чтоб ты много о себе не думал... А если разобраться — то и на меня тоже. Другое дело, что мне родной медблок, пожалуй, нравится больше, чем поездка неясно куда с какими-то мутными целями. Так что — пусть тащат, лучше я витаминку съем — целее буду.

-*-*-

Разбудила меня приглушённая перебранка в предбаннике. У меня новая традиция, похоже? Впрочем — тут неплохо, если недолго.

Дверь открылась, кто-то осторожно заглянул внутрь. ДедВаня, встретился со мной глазами, взглядом спросил: "Можно?", зашёл.

— Спрашивать "больной, как самочувствие?" не буду, ладно? — смотрит напряжённо.

Я тоже напрягся немного.

— А что, со мной что-то не так?

— Если говорить о здоровье, то, с моей точки зрения, всё хорошо, — заговорщически понизив голос и наклонившись быстро прошептал доктор.

— А зачем тогда? — я обвел рукой окружающую обстановку.

ДедВаня выпрямился и нервно облизал губы.

— Давай я прямо скажу, — выдохнув, начал он. — Там этот гбшник решил пиар устроить. Рассказал всё бывшему научному руководителю той группы, из Лозанны. У дедушки, ясно, ностальгия взыграла — прямо до слёз, он и потребовал поставить героя пред ясны очи. Ну а мы подумали — а тебе оно зачем?

Я озадаченно молчал, доктор тоже взял паузу.

— Понимаешь, эти спецслужбисты — они все в каком-то своём мире живут. Вот он решил, что тебе надо патриотизм подпитать, повысить, так сказать, градус народной любви. И такое вот мероприятие с слюнявыми благодарностями и аплодисментами восторженной публики укрепит твое желание служить на благо Родины. И ладно бы только тамошней публики — с них ведь станется и видео сделать! А то и журналистов пригласить, с камерами. Знаешь, как это в новостях — космические корабли бороздят всё подряд?

Я аж привстал обеспокоенно:

— Но как так? Да это ж точно никуда не годится!

Доктор успокаивающе помахал рукой, укладывая меня обратно:

— Тих-тих-тих, это я так, предположил только, — но сам поднялся с кровати, заходил по боксу нервно. — Хотя, от этих дуболомов всего ожидать можно, сам знаешь! И в любом случае, я вот взял на себя смелость предположить, что тебе все эти благодарности престарелых академиков ни к чему. И безопасность — она важнее. Мало ли кто там чего увидит, услышит, разболтает кому-то? Ты уж извини, что с тобой не согласовал...

— Да не вопрос, ДедаВаня, — вырвалось у меня. Я прикусил язык, конечно, да только было уже поздно... Впрочем, медик только слегка усмехнулся в бороду, блеснул очками.

— Ну вот и замечательно. Если кто-то чего-то хочет сказать — пускай сюда приезжают. А мы их примем. По протоколу. Ну или нет... Во всяком случае, здесь мы контролируем, кто что узнает, снимет и так далее, а там, в этом НИИ Фармакологии, куда деваться, если выйдет, как в песне — фоторепортёры налетели, и слепят, и с толку сбить хотят?

— А как же Сергей? Я что-то не пойму — он куда смотрел?

— А что Сергей? — ответил вопросом на вопрос начальник медблока. И сам ответил: — Кто такой Сергей? Мальчик, так если разобраться. Ну да, он эмпат — Дар редкий до чрезвычайности, потому и тычут его куда ни попадя. Конечно, ему было гораздо легче решить множество вопросов, когда Гильдия ещё только наводила мосты с властью. С ним легче соглашаются, понимаешь? Кто угодно! Кроме тех, кого специально долго натаскивали противостоять любым манипуляциям, в спецслужбах таких особенно много. А вот чиновники поддаются почти все! Это, знаешь ли, очень серьёзная фора, грех не использовать.

Доктор вздохнул, сел опять на край моей кровати.

— Но есть и минус: он отлично считывает эмоции собеседника. Вот и тянется — чаще даже неосознанно! — к одобрению. И, можешь не сомневаться, фсбшные чины это давно прочитали, и вовсю пользуются.

— Ну так надо же ему сказать про это?! — взволновался я.

— Да уж сказали, не беспокойся. Не раз, и не два. Только это его натура, понимаешь? Он сам с собой ничего поделать не может. Но всё равно — он очень полезен во взаимодействии с людьми. Никто другой точно не сумел бы добиваться таких результатов, вот и грузят на парня всё подряд, скоро все административные вопросы на него повесят! А раз на человека замкнуты почти все важные дела, он просто вынужден принимать решения. Принимает решения — вроде как и начальник уже, да? Вот только ума это ему не прибавило. Молодой ещё, глупый. Жизнью почти не битый — его Потапченко наш случайно на улице поймал, в неинициированном состоянии даже. Не успел он как следует повариться в своей инакости, понимаешь? Нет у него этого встроенного тормоза в подсознании, как у тебя или меня, да как почти у всех в Гильдии!

— А... вы — тоже? — с опаской спросил я.

— Что? А — ну да, конечно, — рассеянно отозвался медик. — Конечно — ну ты представляешь себе, сколько тут у нас всякой чувствительной информации по одарённым? Неужели же можно было бы такую тучу секретов кому-то из чужих отдать? Нет, здесь, в медблоке, одарённые все до одного. И в научном крыле — тоже.

— А вы — что умеете тогда? — спросил я заинтересованно, приподнимаясь на локте.

— Я — самый распространённый, огневик. Слабенький только... Если б курил — мог бы без зажигалки обойтись, и то — только раз в день... Совсем для меня бесполезное умение, короче.

И тут доктор буквально преобразился: глаза вспыхнули, на лицо наползла какая-то странная маска, он наклонился, схватил меня за плечи и зашептал горячечно:

— Вот мне бы целительство какое-нибудь — ничего бы не пожалел! Хоть слабенькое! Хоть чуть-чуть! А, Алекс?!

— Да с чего... я-то что могу?! — в испуге отшатываясь, слабо вскрикнул я.

— Извини, — доктор, приходя в себя, разжал руки и встал. — Извини, извини. Зря это, нельзя тебе нервничать. Потом. Потом.

— Да не нервничаю я! — повысил я голос. — Но я правда не понимаю — чего вы от меня хотите?

— Ходят слухи, что ты — катализатор, — внимательно глядя на меня, заявил ДедВаня.

— М-м-м... это ещё что такое? — блин, каждые пять минут новость!

— Это такой дар, внешний, примерно, как эмпат. Его довольно сложно определить, потому что такие люди были всегда. Вот смотри: прыгун — прыгает, земляк — роет землю, огневик — зажигает огонь. Есть конкретный акт применения Дара. Захотел человек — огонёк загорелся. А кат просто делает других людей сильнее. Группы — крепче, совместную работу — более целенаправленной. Тренер хороший, или командир. Часто никто из участвующих даже не подозревает...

Доктор замолчал, погрузившись в свои мысли. Подождав для приличия, я решил его прервать:

— И много у нас таких?

— А? — Иван Александрович очнулся. — Нет, немного. Любители всякие неосознанные — есть, конечно, а вот чтоб с Даром... Ни одного подтверждённого нет. Кроме тебя.

— Б-р-р-р. Ничего не понимаю. Меня-то с чего?! И откуда вы вообще тогда знаете про это всё?

— Знаем — из данных разведки. В Штатах есть сильные каты, и в Англии как минимум один, зато очень, очень сильный. У арабов всяких неожиданно много, в Пакистане, в Турции. У нас там на юге вообще неслабая каша заваривается, вот попомни моё слово. А про тебя — ну так ведь ты же усиливаешь прыгунов? Вдруг и других можешь тоже?!

Он опять подсел ближе.

— Вот я и хочу как-то попробовать... у нас ведь и целителей нету, чёрт побери эту долбаную жизнь! — опять вскинулся он, но, сжав зубы, быстро взял себя в руки. — Опять только на агентурные данные полагаемся... Но идеи есть, описания зарубежные, даже методичка английская имеется. Хоть какая-то от этих спецслужб польза... Мы сами пробовали по ней работать, но у нас ничего не идёт. Вот бы нам с катализатором попытаться! Хотя бы с места стронуть, а дальше мы уж сами!

И столько боли было в его словах, что я не выдержал:

— Да ну что вы, Иван Александрович, ну я ж к вам всегда, как сказать, с лучшими, ну, намерениями! Ну вы скажите что надо конкретно, я ж всегда за! Поработаем, постараемся! Хоть я до сих пор и не пойму, что я сделать могу.

Странно округлив глаза, доктор с придыхом ответил:

— Да ничего особенного... то же самое, что ты с прыгунами своими делаешь, что они рекорды бьют! Ну и просто посидеть рядом... Пожелать нам всего хорошего, так сказать, — в конце фразы он уже превратился в себя обычного, весёлого дедушку, задорно посверкивающего стёклами очков. — То есть, мы договорились?

— Да конечно договорились — уверил я доктора. — Хоть сегодня!

— Нет, сегодня не надо, — деловито ответил он. — Давай ты сегодня отдохни лучше. И завтра отдохни. Потом у нас медосмотр намечен, а уж после, по результатам... А просителей всяких — гони в шею! Пусть письмами благодарности шлют. Или переводами. На банковский счёт! И вообще: как я понял, ведь девушка твоя вытребовала себе право административного вето? И где она?

— Уехала на несколько дней, с мамой повидаться.

— Кот за двери — мыши в пляс, — скептически пробурчал доктор в ответ. — Вот она бы точно не согласилась на всякие эти глупости навроде торжественного вручения краденых за рубежом материалов — на выезде, публично, и в нережимном предприятии даже!

— Интересно — а почему вы так уверены? — засмеялся я. — Вообще-то, она Сергея прилично моложе. Да и от ФСБ ей тоже бегать не пришлось!

— Тем не менее, тем не менее... на редкость здравомыслящая особа. И своего не упустит!

Да уж, скорее бы.

-*-*-

Мда, дома-то заняться совсем нечем. Можно бы, конечно, потренироваться пойти — Тогира выцепить, например, но как-то это... плоховато бьётся с моим "перенапряжением". И доктору я, кажется, обещал "не отсвечивать", да и сам по себе никакого желания общаться с всякими генералами сейчас не имею. И с Сергеем даже. Хочется... хочется просто отдохнуть. Переключиться. Так если подумать — а доктор-то прав, пожалуй: действительно я что-то такое ощущаю — гнетёт меня ноша неведомая, хочется остановиться и просто подышать.

А ведь есть у меня вариант! И как раз Рыжая нахально умотала — одна, без меня... Ну да ладно.

Я тоже умотаю тогда: у меня ведь есть белорусы ещё! Я не то, чтоб забыл про них, но если и вспоминал — то так, мельком. А ведь Иван — друг мой лепший, если по полкам всё разложить. А я и не звоню даже. Нихарашо!

Решено, поехали — и я прыгнул к Антону, нахально, прямо на веранду.

И чуть не врезался в Олену! Но не врезался, остановился в сантиметрах каких-то, отшагнул назад. А вот она в меня — очень даже. Не потратив ни секунды — я сам-то и рта открыть не успел! — бой-баба моментально наклонилась, нацелилась мне в живот плечом и в лучших регбийных традициях с разбега впечатала меня спиной в стену, так что и дух из меня вон! Пока я разевал рот, как рыба на берегу, обычно такая тихая и молчаливая пай-девочка отступила на шаг назад, оценила масштаб разрушений и, видимо, сочла его недостаточным. Поскольку, стоило мне отлипнуть от стены и наклониться вперед, судорожно пытаясь втянуть в лёгкие хоть чуть-чуть воздуха, как чёртова девка врубила меня в ужасно негостеприимные кирпичи ещё раз, после чего я уже обречённо ссыпался на пол — помирать.

А вот ей — хоть бы хны!

— Антон! — совершенно спокойным голосом позвала она мужа. — Тут до нас забрався хтось!

Воцарилось хрупкое равновесие. Я, хоть и продышался уже каким-то чудом — тренировки с вояками работают, что ли? — всё равно шевелиться боюсь: чует сердце — с этой дурной бабы станется меня и ногами запинать, если ей чего не то поблазнится!

К счастью, Антон появился довольно быстро — зашёл со стороны двора, задвинул жену себе за спину и узнал меня с первого взгляда.

Дальше — полчаса всеобщих кудахтаний вокруг, донельзя смущённая Олена и какой-то втайне гордый её муж. Зараза.

Слава богу, хоть посылку в Нью-Йорк ждать не пришлось, почти всё насобиралось у Антона дома, только самогон по мелочи пришлось стрельнуть у соседей, Ивану будет достаточно на первое время. А вот мне не хватило. Ну да это даже лучше — на обратной дороге заберу — всё равно, Иван наверняка брату коробочку-другую тоже приготовил. Таиться мне теперь ни к чему, сделаю всё одним днем: еду — туда, там с Иваном пообщаемся, хлопнем по рюмашке, ближе к вечеру — обратно, а мне пока тут нагребут всего и побольше. У меня ж теперь коллектив, как-никак, думаю, достаточно желающих набежит. Вот уверен, что вояки будут на куски рвать! Да и медики не отстанут. И Рыжей, Рыжей же надо огурцов! А солидная банда подбирается, даже если каждому хоть что-нибудь — так за раз и не унесешь!

И на этой мысли как-то мне так приятно стало... что даже отбитая спина унялась.

-*-*-

Они сидели в полутёмной комнате, тихо, в одинаковой позе — с ногами на кресле, только мать закуталась пледом, а вот Лине было жарко и без того. Негромко бубнил что-то телевизор, на который уже давно никто не обращал внимания.

— Так всё-таки, кто он? — прервала молчание старшая из женщин.

— Человек, — хмыкнув, ответила дочь. — Хороший человек. Мой.

— Нет такой профессии, — наставительно пропела мать, на что девушка привычно поморщилась. — У него хоть образование есть?

— А... не помню, если честно. Вроде, говорил он что-то такое... Учился в Москве где-то, потом работал, в офисе. Но сейчас это неважно уже.

— Как это?! — мать даже привстала. — Как! Это! Может! Быть неважно?!

— Не нервничай, мама, ладно? — тихо попросила Лина. — Только что Сашу назначили заместителем директора НИИ Биоэнергетики. Настоящая, государственная структура, в кого ни плюнь — все из ФСБ, как ты любишь, не частная лавочка на грантах. Это достаточно солидно? Достаточно серьёзно? Если уж ты так на этом всём настаиваешь...

— А на чём мне ещё настаивать?! Довольно и того, что дочь бросила образование, умотала непонятно куда с первым встречным...

— Мама! Я не бросила! Я взяла академ!

— Это, конечно, принципиально меняет всё дело, — саркастически бросила мать. — Ничего бы с вами не сталось, если бы ты спокойно доучилась, получила диплом, а он бы тут работал, зарабатывал на жильё, вставал на ноги...

— У нас есть жильё! — перебила дочь.

— У вас? Пардон! Если я правильно поняла, квартира — служебная. Да ещё и на охраняемой территории расположена. Так что, она никак не ваша, не строй иллюзий!

Помолчали.

— В конце концов, мама, я просто хотела тебе рассказать. Я ведь не прошу совета...

— А очень зря! — перебила женщина. — Я вообще не понимаю, что ты в нём нашла! И не понимаю, зачем ты вернулась сюда! Ну ладно я — кому я там нужна... Но ты — молодая, красивая, умная, спокойно бы училась, общалась, жила, наконец!

— А не надо было меня сюда привозить, — угрюмо ответила девушка. — Привезла — ну и вот, я привыкла. Мне тут лучше, понимаешь? И с Сашей ты ошибаешься, такого в Нью-Йорке не найти.

— Ну да, он же олигарх у нас. Будущий, — язвительно отпарировала старшая.

— Да при чём тут это? И почему вообще олигарх? Ты же вроде хотела образованного всегда?

— Так он не образованный. Теперь уж пусть хотя бы олигархом будет...

Ответом ей было протяжное "о-ох".

Глава 9. Сила крови

Еженедельное сборище уже клонилось к закату, когда неожиданно затребовал слова начальник медблока Института.

— У вас что-то важное, Иван Александрович? — несколько обескураженно спросил директор, мельком взглянув на часы. — Тогда прошу!

— Благодарю. Товарищи, вы знаете, я выступаю нечасто, но сегодня... повод есть, скажем так.

Доктор действительно обычно ограничивался репликами с места, а вот так, с выходом в центр кабинета, стоя... пожалуй, что и никогда, поэтому все присутствующие перестали шушукаться о своём и заинтересованно уставились на нарушителя распорядка.

— Мы научились определять одарённость по анализу крови, — решительно рубанул доктор.

В кабинете воцарилась гробовая тишина, даже стало слышно, как дворник за окном скребет лопатой по асфальту, убирая снег с дорожки.

— И что — прямо вот достаточно анализа? Обычного? В обычной лаборатории? — недоверчиво спросил Потапченко.

— Нет, к сожалению — всё сложно. И объём крови требуется гораздо больший, и оборудования — гора, и дорогостоящие реагенты. Ещё крупный минус — слабая чувствительность имеющихся методов.

— Б-р-р, так "научились", или "слабая чувствительность"? — поморщился Потапченко.

— И то, и другое, — быстро взглянув на зама по науке, терпеливым тоном лектора ответил медик. — Если коротко, мы нашли закономерность, то есть, довольно точно знаем, чем кровь одарённого отличается от крови обычного человека. Больше того, могу с приличной уверенностью утверждать, что чем более развит Дар — тем это отличие больше. Но разница существующими методами определяется только для самых развитых одарённых, в этом основной недостаток.

— Ничего себе — недостаток... Да это же гроб с погремушками! Зачем нам уметь находить сильных одарённых? Это и так понятно, ну, известно... — высказался кто-то из группы безопасников.

Доктор быстро повернулся в ту сторону, но даже не успел увидеть, кому отвечать, впрочем, всё равно не пришлось, ответил директор:

— Возможно, я чего-то не понимаю, и наши учёные товарищи сейчас меня поправят, но сам факт того, что кровь отличается — уже ценен. Пусть сейчас мы не умеем определять — малое количество, я верно понял? Но ведь так будет не всегда! Главное — знать что искать, а уж как это сделать — разберемся. Разве нет? — он перевел взгляд на Потапченко. Тот медленно кивнул.

— Пожалуй, на этом у меня всё, — развёл руками доктор, и начал двигаться к своему месту, но его жестом остановил поднимающийся начальник научного крыла:

— Секунду, Иван Александрович... Товарищи! Ну, или господа. Кому как угодно. Несмотря на все вопросы. Справедливые! Которые здесь были заданы. И, м-м-м, ограниченную применимость открытия. О котором нам только что сообщил начальник медицинской службы. Я, как учёный. Не могу расценивать достигнутый успех иначе, как выдающийся. Список наших достижений до обидного мал! И любое! Продвижение вперёд в нашем положении — это настоящий прорыв! — и Потапченко со значением, медленно, но постепенно ускоряясь, зааплодировал. Спустя пару секунд к нему присоединились и остальные.

Смущённый доктор, краснея, пробирался на своё место, пожимая руки поворачивающихся к нему соседей, а директор, приподнявшись, громко заявил:

— Я присоединяюсь к поздравлениям, Иван Александрович! Однако, позволю себе напомнить — время!

Шум резко усилился, присутствующие загремели стульями, заговорили все разом, потянулись на выход, а в открывшуюся дверь уже заскочил секретарь директора, нетерпеливо глядя на шефа.

— Иван Александрович, свободны? Обсудим новость? — Потапченко аккуратно взял доктора за локоть почти в дверях, когда все остальные уже вышли и, гомоня, растеклись по предбаннику и коридору.

Медик согласно кивнул головой:

— У вас или у меня?

— Прямо здесь. Я ещё Анатолия Андреевича пригласил послушать. Если не возражаете?

— Ничуть, без проблем, — отозвался Иван Александрович.

— Расскажите подробнее, пожалуйста. Как нашли? Что именно? Ну и остальное. Я не стал спрашивать на собрании. Им это не интересно, полагаю. А для нас — очень важно! — попросил зам по науке, когда они втроём уселись в кресла у окна.

— Мы с самого начала предположили, что кровь может отличаться. Но, как вы понимаете, когда не знаешь, что искать, делать это можно до морковкина заговенья, так? — дождавшись подтверждающих кивков от собеседников, доктор не спеша продолжил: — Поэтому, мы взяли кровь самого предположительно сильного одарённого из доступных — Тумина. Точнее, не просто взяли, а основательно запаслись!

— Да уж, наслышаны, — неодобрительно буркнул Потапченко.

— Вам и слышать не надо — у вас взяли не меньше, — отпарировал врач. — Вы тоже очень сильны, хотя, по результатам анализов, всё же будете послабее.

— А насколько? — весь подавшись вперед, спросил учёный.

— Этого мы пока с уверенностью определять не умеем. Метод не проградуирован, понимаете? — доктор качнул головой так, что очки пустили зайчика прямо в глаз Потапченко, отчего тот поморщился. — Вообще, мы с уверенностью смогли проследить признаки предполагаемых отличий только у семи человек из 61 протестированного образца.

Пока учёный переглядывался с директором Института, доктор перевел дух и ухмыльнулся в бороду.

— Больше того, мы смогли проследить развитие результатов у Келли, девушки Тумина! В её ранних пробах мы не обнаруживаем ничего, а в последних — пожалуйста!

— Вот, значит, как, — отстранённо вымолвил Потапченко, глядя в никуда.

Все замолчали.

Через минуту, зам по науке встряхнулся, поменял позу и спросил:

— И что планируете дальше?

Медик пожал плечами:

— А что мы можем сделать? Будем развивать, что ещё нам остаётся? Хотел просить вас о создании некой группы — всё-таки, это уже далеко не только медицинский вопрос, тут и техника требуется. Финансирование понадобится отдельное, вероятно...

— Прекрасно. Это именно то, что я хотел предложить, — оживился Потапченко, и, криво ухмыльнувшись, добавил: — только боялся, что вы протестовать начнёте...

— Да какой там "протестовать"? — махнул рукой начальник медблока. — Я же понимаю, что у нас даже по медицинским меркам никак не исследовательский центр — так, амбулатория, пусть и продвинутая. Сами мы не потянем. Тем более, что суммы вырисовываются — устрашающие! Ну и сотрудник ваш нам помог здорово — Либанов. Без него мы бы долго ещё вокруг да около ходили.

Потапченко чуть натянуто улыбнулся. "Вот же хват этот Либанов! И тут влез!" — этот парень всегда был в насквозь гильдейском научном коллективе каким-то... немного чужим. Но сейчас его успех вполне можно было принять и на свой счёт!

— Вы хотите его в эту группу? Я правильно понял? — на всякий случай уточнил он.

— Нет-нет, что вы! — замахал руками медик. — Не собираюсь покушаться на ваши дела — решайте сами. Я думаю, будет продуктивнее, если мы вообще останемся в этом деле только консультантами, ведь вопрос-то выходит технический. Либанова мы у вас попросим, но для другого дела, у нас там ещё одна серия экспериментов планируется. К тому же, насколько я знаю, он сам хочет работать над совсем другими проблемами. У него свой проект какой-то, правда, только в проекте, уж простите мне тавтологию.

— Свой проект? Ну так надо помочь человеку, — тут же откликнулся директор. — Раз уж он такой удачливый. Как считаете, Виктор Григорьевич?

— Пока он занят, — кисло откликнулся Потапченко. — Вы же сами его всё время просите? — повернулся он к медику.

Доктор медленно кивнул. "В конце концов", — подумал он, — "это их там внутренние дела — пусть сами разбираются".

-*-*-

Сегодня в баре потише — вояк нету. Выезд у них какой-то, что ли? И вообще, народу почти нет, и музыка даже какая-то... расслабляющая. Надо бы у бармена спросить — может, тут график имеется? Вчера — пиво, бильярд и кавардак, сегодня — лёгкий джяссс, хрусталь и сухое вино? Но сейчас вставать лень, придётся скучать так. В неведении. Но — скучать.

Поэтому, я даже обрадовался, когда, уже совсем вечером, часов в 9, в двери буквально вломился Андрей и сощурился, оглядывая зал. Ищет кого-то? Мазнул по мне взглядом, явно узнал — кивнул, но ищет не меня — сканирует публику дальше. Посмотрел-посмотрел, и тихонько вышел. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Хотя, пожалуй, нет: так скучно сегодня, что я б сейчас с удовольствием потрещал с ним за философию!

Разозлившись, я залпом допил пиво и уже начал вставать, как над ухом раздалось:

— Привет!

Хм. Андрей, опять с тем же пивом в руке. И как подошёл так неслышно?

— Привет. А я думал — ищешь кого...

— Ну да, искал, нашёл, ключи забрал. Теперь можно перекурить!

— Ключи?

— Ну да, от лабы. Мне там сделать надо кое-что, а официально времени не дают, так я приспособился утром работать, пораньше. Слава богу, хоть не препятствуют — мне вообще-то ключи не положены, но руководство закрывает глаза. Чтоб уж совсем не щемить видных деятелей отечественной науки! — громко смеётся, запрокинув голову.

— Что-то ты в противофазе: вчера тут такой сабантуй был, а ты — весь из себя чисто ботаник в очках, а сегодня порядок нарушаешь, — с улыбкой подколол его я.

— Ничего, мне можно! Я ж этот, неблагонадёжный! Так-то я спокойный обычно, а вот сегодня понервничал. У медиков проблемка была, техническая, долго-долго бодались все, кому не лень, и мы, и они сами — недели две, не меньше. А вот сегодня я её расколол! Ну и они мне кой-чего пообещали на радостях.

Андрей присосался к своему бокалу, вытянув чуть ли не половину сразу длинным жадным глотком. Пришлось его поторопить:

— Чего пообещали-то?

— Да у них там эксперимент один перспективный наметился. Ну и мне тоже любопытно, всяко лучше, чем мышей своих в шеренги строить без малейшей надежды на результат. Вот медики персонально меня и затребовали в группу обеспечения от НС. Только ш-ш-ш! молчок пока, это типа секрет.

— Ну так сам и не кричи тогда на весь бар, — улыбнулся я. Вот интересно — а он не эмпат ли, часом? Почему-то мне с ним так легко... Хотя нет, с Сергеем — там по-другому всё, с тем если присмотреться — постоянно ощущаешь что-то чужое. А Андрей этот — прямой, как рельса, всё нараспашку. Надеюсь.

— А что такое НС?

— Научный Совет. Ну, научное крыло, как у нас тут говорят. Все, кто под Потапченко ходит...

Некоторое время мы молча уничтожали пиво с орехами, а потом меня осенило:

— Слушай, Андрей, мне тут сказали сегодня, что все научники в институте — тоже одарённые, поголовно. А ты кто тогда?

Он сразу посерьёзнел, пить перестал, почесал подбородок. Хмыкнул и с кривой ухмылкой проронил:

— Да, чтобы тут работать — надо быть одарённым. И обязательно придётся вступить в Гильдию.

Странно. Что не так? Явно он изменился. Какие-то проблемы?

— Не, если ты не хочешь — не говори, я просто так ведь спросил.

— Да никаких проблем, что ты. Просто это вообще не та тема, которую правильно поднимать на публике, — он откинулся назад, зачем-то внимательно оглядывая зал.

— Ну и чёрт с ней, проехали. Ты мне тогда скажи, чего ты хочешь изучать? А то я так до конца и не понял вчера.

— Вчера? А, да, кстати — а ты куда делся-то? Прихожу из, пардон, туалета — никого нет, стакан стоит недопитый...

— Начальство выдернуло, — повинился я.

— Ого. Под Комаровым ходишь, значит, — он опять вкусно отпил пива. Куда гонит только?

— Комаровым? Даже не знаю такого.

— Не может быть! Сергей, кто он там сейчас — зам по внешним связям? Нет? — удивился Андрей.

— А! Сергея знаю, конечно. Только фамилию не слышал ни разу. И нет, он мне не босс, начальник у меня Директор, напрямую. Но ты от темы не уходи! Что там с наукой у нас? Что не по-человечески? — я прервался на пиво, посмотрел на его скептическую рожу и поощрил: — Ты не думай, я без задних мыслей. Никакого служебного долга — это всё вообще не мои дела. Просто интересно — где я, так сказать, в построении картины мира ошибся?

Андрей помолчал, потом повернулся и опять, как и вчера, послал какой-то нечитаемый знак бармену. Вот лихо у них тут получается! Хотя, если с годик походить сюда каждый день, то... может, и знаки уже не нужны будут. Как входишь — сразу тебе персональную трубку с пивом в рот, и сиди себе, а оно само льётся... Пришёл в себя я от короткого смешка наблюдающего за мной Андрея. Видя моё смущение, он обезоруживающе рассмеялся, хлопнул меня по плечу и жизнерадостно продекламировал, подвывая и явно пародируя кого-то:

— И только пиво примиряет нас с юдолью скорби сей!

Я ж решил ничего не говорить, никак его не подгонять, а то опять напугаю — закроется и будет говорить лозунгами. И не прогадал.

— На самом деле, я, конечно утрирую, когда говорю, что происходящее не имеет смысла — это не так. Понятно, что нам до зарезу сейчас нужны одарённые. И чем больше — тем лучше.

— Кому лучше? — скептически вопросил я. Вроде не о том говорили совсем...

— Всем лучше. И стране лучше, и народу, и самим одарённым, что будущим, что тем, кого, грубо говоря, уже нашли. Всё-таки, пока у нас их до обидного мало. Ведь одарённый одарённому рознь: большинство найденных — слабаки. И никаких перспектив не имеют, — тут я, вспомнив сегодняшний разговор с доктором, согласно кивнул. — А сильных одарённых у нас неприлично мало — мы уступаем чуть ли не всем соседям, даже мелким! Я, конечно, решительно против всяких там войн, но ведь если попрут — придётся как-то отмахиваться! А претензий к нам, сам знаешь, хватает — чуть ли не все соседи зубы точат.

— Да ладно — кто там точит? — встрял я. — Вроде ж они все боятся что, наоборот, это мы на них попрём?

— Боялись, — поправил меня Андрей. — Теперь картина мира поменялась. Сейчас есть такие одарённые, что прямо ух!

— Что, прям круче нашей армии? — скептически хмыкнул я.

— А ты знаешь — всё может быть, всё... Я ничему не удивляюсь уже! Говорят, кто-то летать умеет, например. Геоманты в Пакистане, по слухам, землетрясениями управляют, хочешь — вызовут, хочешь — природное остановят. Индийцы в панике, сам понимаешь. Это всё слухи, конечно...

— Погоди, по-моему, ты переобуваешься в прыжке! — прервал его я. — Мне показалось, что в тот раз ты говорил про то, что надо больше внимания уделять науке, природе, не знаю, как сказать...

— Да, не без этого, — признал собеседник. — Просто я сегодня только услышал про землюков этих южных... Это ж жуть просто, если они гадить начнут! Ккуда ты от землетрясения денешься? Хорошо, что у нас гор немного, особо землетрясти нечего — Камчатку если только.

— Кавказ еще, — подсказал я.

— Знаешь, — он поморщился, — а может, оно и неплохо было бы? Особенно, если турок рикошетом зацепит...

— Эти-то тебе чем не угодили? — засмеялся я.

— Да знаешь — был я там пару раз, ты не поверишь — по научным делам, не на пляже. И никак не мог отделаться от ощущения, что нас там не любят. Вот прям кюшить не могут. Как в Польше примерно. Говорю с ним — и понимаю: так бы он меня и зарэзал, если б мог, со всем своим удовольствием... А в глаза — улыбаются, — он шумно отпил и решительно рубанул воздух рукой: — Но ты прав — я не о том. Да, вопрос поиска, отбора, обучения одарённых — очень важен. И тут мы, оказывается, здорово проигрываем большой группе конкурентов. И даже тех, кого до недавнего времени и за конкурентов-то не считали! Кроме того, ещё ведь один фактор есть: каждый ненайденный нами одарённый — это потенциальное усиление противника. Не украдут, так сломают, если своими словами. Вот уверен, Россия сейчас просто наводнена разными иностранными группами, которые целенаправленно работают по одарённым.

Я поёжился. А ведь запросто, так если задуматься...

— С фсбшниками ты про это говорил?

— Да кто меня к ним пустит? — хохотнул он, а я поставил себе в памяти галочку: надо бы дать наводку Сергею. Или генералу какому, очередному. — Да и смысл говорить? Ну это же и так очевидно: если есть какой-то ресурс — ценный, трудновоспроизводимый, но при этом — легко выводимый из строя, то интерес к нему со стороны иностранных разведок неизбежен. Сложность в том, что мы ведь и сами не знаем — где их ждать? Потому как не умеем определять... ничего!

— Да что ты всё определять-то рвёшься?

— Какая разница? Например — находить одарённых в массе населения. Ведь умеют же это некоторые? Потапченко тот же. Ведь как-то он это делает? Просто посмотрел — и оп! уже человек пять привёл, просто с улицы. Я хочу понять — как! Возможно — сделать прибор. И поставить потом на всех станциях метро! Да что там метро — в каждый подъезд!

И опять мурашки по спине. Хотя, с другой стороны — когда я в последний раз был в метро?

— Как-то это... не уверен, что мне нравится. Мало нам камер, что ли? И рентгена? Ещё и твой аппарат — вообще нигде не скроешься! А потом, ну вот нашёл твой прибор человека, даже показал на экране, например. Что тогда — группу захвата в вагон?

— Ну а куда деваться, — Андрей понимающе развел руками. — К сожалению, другого метода быстро нарастить массив одарённых я не вижу. Не рассаживать же Потапченко сотоварищи вместо контролёров в метро! Это уж и вовсе расточительство получится, с текущим-то ничтожным процентом одарённости. Лучше уж пусть бы он со мной тут поработал. Мне бы и получаса в день хватило! Да что в день — в неделю раз бы зашёл! Так ведь нет, никак, ничего, никогда...

Тут тихо подошедший бармен постучал чем-то о стойку. Мы оба разом повернулись, недоумённо глядя на него.

— Извините, закрываемся — одиннадцать, распоряжение администрации Института, — несколько нервно проговорил молодой парень, видимо, ожидая наших возражений.

— Ох ты — и правда! — спохватился Андрей. — А мне же сегодня ещё...

Он тут же суетливо спрыгнул со стула, сунул мне руку и, на бегу крикнув: "Приятно было пообщаться! До следующего раза!", — шустро выскочил из бара на улицу.

Ну и ладно, я тогда пойду тоже.

Глава 10. Дальний прыжок

Когда мы с Линой вошли в свою квартиру в жилом комплексе Института, я сдулся. Вот честно — сам не ожидал, что так на меня это всё подействует! Да, конечно, Рыжая — не Маша, и с самого начала была не Маша, и никогда даже не напоминала! Но всё равно я опасался где-то внутри, что что-нибудь сейчас раз — и сломается... Никуда ведь от параллелей не денешься!

И хотя Лина, видимо, уловив это моё напряжение, сразу же в зале прилёта повисла у меня на шее, демонстрируя ничем не прикрытую радость встречи, и даже отказалась выпускать мою руку до самого подъезда — так и сидели, как пионеры всю дорогу, я только дома окончательно поверил в то, что всё. Всё кончилось, Лина вернулась, и всё у нас будет, как раньше! Иногда, правда, слегка потряхивает — мало ли, кто ей там чего наговорил, вдруг решит "обрадовать" меня позже, но эти "остаточные явления" я уже довольно успешно давлю.

— Да, кстати, солнце — а нас можно поздравить!

— М-м-м, дай угадаю, — Лина остановилась посредине комнаты с тряпкой в руках. — Тебе дали премию!

— Ну, так не интересно, — скривился досадливо я.

— Что — угадала?! — киваю. — Так это ж замечательно! И что — большая премия? За что? Фсбшники, за шпиона своего? А как дали — наличными? Или на счёт? Ты снимал уже?

— Воу-воу-воу, полегче, не стрекочи! — я встал с дивана и схватил такую уютную Рыжую в объятья. — Миллион. И они не фсбшники, а СВР. Ну, говорят так, во всяком случае. Так что, мы богаты!

— Надо отмечать, — деловито заявила Лина.

— Точно! Я тут как раз бар нашёл отличный. С пивом.

— Что — сейчас?! Тумин, ты с ума сошёл — двенадцати нет!

Всё б ничего, но у меня зазвонил телефон. И говорит... не слон, нет — Сергей. Боюсь я уже иногда... как бы опять какая-нибудь инициатива не выскочила. Дурная. Заведя руку с телефоном за спину, я громко прошептал Лине: "Вечером!", и, отходя, уже в трубку:

— Привет!

— Привет. Вы уже вернулись?

— Да, вот только что.

— Генерал Ивлев со своим академиком подъехать хотят. Сюда, к нам. После обеда. Ты как? — и, опережая мои попытки что-то возразить, тут же доложил: — С руководством согласовано. И с Потапченко тоже.

Шумно выдохнув заготовленный на ругань воздух из лёгких, я обречённо выдавил последнюю попытку отмазаться:

— А чего им надо-то? Ну ведь отдали уже всё — пускай работают себе?

— Знаешь, с этими генералами — проще дать, чем объяснить, почему нет! — раздражённо отбрил меня эмпат. — Думаешь, мне приятно с ними торговаться каждый день?! Только вот без них у нас тоже ничего не было бы — ни здания, ни статуса, ни финансирования! Так бы и бегали все до сих пор — не помнишь, что ли?

Мы оба помолчали, потом он уже спокойнее продолжил:

— Ну так как — согласовываю? В конце концов — чем ты рискуешь? Ну придумаем дело какое-нибудь, медики ввалятся по привычке своей, да утащат тебя на процедуры, делов-то...

— Ладно, — обречённо согласился я. — Свистнешь мне тогда, как точное время определится?

— Да я думаю, что мы с тобой на обеде пересечёмся — там еще позиции согласуем. И пути отхода проговорим, если совсем уж невтерпёж станет, — добившись своего, Сергей явно подобрел. А мне вот почему-то как нож к горлу эта встреча... не нужна. Совсем.

Злобно бросив телефон на диван, я потащился на кухню, но даже Рыжая на меня не обратила внимания — закопалась в хозяйственных делах. Ну конечно, как же — без женской руки неделю квартира никак продержаться не могла! Вернувшись обратно, я сначала плюхнулся в кресло, а потом сообразил и схватил телефон:

— Алё, Тогир! Ты где сейчас? Дома? Как насчёт попрыгать? Готов? Давай через 10 минут в зале тогда!

Вот мы как этот вопрос решим. Как раз до обеда часик убить...

-*-*-

Давно у меня была мысль — потренировать парный прыжок. Параллельный. Понятно, что есть вариант прыгать так, как я вытащил Лину из подвала — когда всю работу я делаю сам, а объект переноса мне только каким-то неведомым способом помогает. Но что, если мы будем прыгать одновременно и параллельно? В идеале — держаться за руки, но с самого начала это пробовать страшно — я же помню, как у меня слишком длинный плинтус обломало. Если так же оборвёт чью-нибудь руку — будет очень обидно. Поэтому я заготовил десяток разных по толщине и крепости верёвок примерно метровой длины — их не так жалко. Начнём с самой тонкой, конечно...

Вообще-то, я хотел с Рыжей это запробовать, но раз ей воображаемая пыль важнее — пусть будет Тогир. Опять же — мало ли что, пацана тоже жаль, без вопросов, но Рыжая мне в сто раз дороже!

Первую же нитку мы порвали ещё до прыжка: просто Тогир разбежался, как он это обычно делает, а мне-то не надо! Ну и вот. Обругал я его, не сдержался... неправ, признаю. Нитку связали узлом, но продержалась она ровно секунду — опять рассинхрон, хоть я и попробовал выполнить примерно тот же кульбит, что и напарник.

Дальше — почти час бесконечной ругани и попыток научиться "ходить в ногу". Вот чёрт — никогда бы не подумал, что это окажется таким трудным! Так попробуешь сам — и начинаешь по-новому смотреть на парное фигурное катание или ещё какие танцы: это ж сколько лет им надо потратить, чтобы вот так синхронно вензеля выписывать?! Тут просто два шага в ногу — час выучить не можем! В итоге, глядя на Тогира — уже чуть ли не в слезах — я решительно отменил старую стратегию, и верёвку мы взяли самую толстую, почти канат, а тренироваться стали без собственно прыжка, только разбег. Шаг, второй, подпрыгнули на месте! Раз, два, прыг! И в таком режиме у нас уже что-то стало получаться, слава богу.

Тут двери открылась, и в зал ввалилась Рыжая. С бутербродами! И вся такая... с мороза, в снежинках, румяная, рыжая — не могу! Не могу сердиться. Тем более — бутерброды, правда, Тогир, пока мы обнимались, каким-то неведомым образом сточил половину. Вот 50 кил веса, от силы, а ест — как не в себя! Двумя руками пихает, что ли?! Ладно.

После перерывчика уже решили пойти дальше, и прыгать не в воздух, а хоть на ближнюю базу. И сразу облом! У Тогира не получается прыжок. Что-то перемыкает в мозгах, он остаётся на месте, я улетаю на базу один. Нитка, понятно, рвётся. Попробовали без нитки и меня — всё работает как надо. Парень чуть не плачет уже, я на взводе — а мне ведь с генералом встречаться ещё этим чёртовым!

Тут Лина слезла с моего козырного мешка, скинула свитер, подскочила:

— А ну-ка дай я попробую! — и Тогира так обеими руками назад — швырь! Пацан чуть не грохнулся. Его и так-то жалко было, а тут ещё такое... Утешать пришлось! Бутербродами кормить! И времени — обед уже почти, надо заканчивать.

Но решили всё же попробовать на дурачка, вдруг что-то само получится? Хотя, я уже и не надеялся, конечно — мы с парнем час целый только учились хоть приблизительно в ногу попадать, а тут с листа...

А тут — с листа.

Мы с Линой улетели в синхронный прыжок с первого же раза. И даже нитка осталась целой, вот.

На Тогира — смотреть страшно, пацан аж чёрный с лица. Мда. Завязывать надо с такими тренировками, похоже, а то добром это не кончится... Потеряем пацана!

-*-*-

На обед идти Тогир отказался — вроде как бутербродами наелся, и я, честно говоря, даже какое-то облегчение испытал: уж очень трудно на него смотреть было по дороге из зала. Слишком сильно он переживает... Рассказал в столовке Сергею, тот поцокал языком, а потом вскочил и сбежал куда-то... а, вот, Потапченко выцепил и с ним шепчется о чём-то. Вернулся за стол, шумно плюхнулся:

— Всё будет норм. Сейчас там его в порядок приведут.

Сидим, едим, но ему явно не терпится:

— Слушай, а зачем это всё? Ну тренировка такая странная. И — у вас же получилось? — я кивнул. — А что?!

— Да я сам не знаю. Вертится вот в голове что-то, но ничего определённо сказать не могу. Надо будет ещё попрыгать, с Линой, может, зацепится что-то конкретное.

Тут я, конечно, слукавил: новое точно есть. Ниточка-то между нами — однозначно выходит из моего переносимого радиуса, что уж говорить про Рыжую! И ведь целой она осталась, а это значит что? Пропутешествовала с нами вместе, где мы там скрываемся в прыжке! И никак не изменилась! То есть, похоже, мы вдвоём можем больше, чем я один? А это серьёзно.

Правда, надо ещё работать. И информацией этой я светить не готов, так что, нам бы как-то самим...

— Даже жалко, что я с вами сейчас никак пойти не могу — покумекал бы тоже, три головы, как говорится... Но мне придётся ехать этих визитёров встречать да сюда проводить, — разочарованно протянул Сергей.

А я — так вот как раз наоборот, возрадовался в душе. Это именно то, что нам надо!

К счастью, после обеда Рыжая уже не спорила и никаких дел не изобретала, так что, мы тут же рванули в зал — закреплять успех.

-*-*-

Первые полчаса мы просто прыгали — торопливо, даже судорожно, стремясь нахапать как можно больше повторений, чтоб наработать максимально возможную синхронность. И когда мы перешли уже на самый толстый канат, и даже с ним сделали три прыжка подряд вообще без рывков, я, нервно сглотнув, предложил:

— Солнце! Намного лучше уже не будет. Надо пробовать за руку!

Но Рыжая отнеслась к этому эксперименту как-то совершенно легкомысленно: она просто схватила меня за руку, крикнула: "Ближняя!", — и тут же начала отсчёт. Нахалка. Но, надо отдать ей должное — всё получилось как по нотам, чисто, гладко и без проблем.

А ещё — что-то я опять такое ощутил, непонятное. Как-то вот опять легко мне. И кажется... что получится. Всё получится, чего ни пожелай.

Попрыгали мы таким вот образом, и Лина — опять первой! — предложила:

— А давай попробуем домой! — и снова заряжает счёт, ещё до того, как я успел что-то сказать! А "домой" она ведь не может, это дальше её рекордного прыжка! Но чего уж тут, как-то ей воспрепятствовать я всё равно бы не успел, и мы ушли. Домой.

И вот стоим мы такие в квартире, обнимаемся — а меня аж трясёт!

И киса моя, так осторожно, снизу вверх:

— Саша-а... А давай попробуем... далеко? Вместе? в квартиру, в Бруклин?

А с другой стороны: когда и пробовать, если не сейчас?

За руку взять, покрепче, счёт: раз, два, шаг — есть! Тихо, пусто, пыльно. Но — несомненный Нью-Йорк, Линина квартира.

Ой-ой, что же это будет теперь...

Главное, чтоб Тогиру никто не проболтался. Да и вообще, пожалуй, про такое стоит помолчать.

-*-*-

Пока мы, потрясённые, стояли обнявшись на бруклинской кухне, Сергей, видимо, продрался через нашу охрану. И визитёров с собой протащил. Именно так я подумал, когда увидел его фото на экране звонящего смартфона. Ну что поделать — я ведь обещал. Хоть и не вовремя это сейчас.

С другой стороны — может, оно и хорошо даже: не было у меня времени порефлексировать насчёт возврата в Институт. Точнее, насчёт очень даже вероятной неудачи! Поэтому мы с Рыжей просто взялись за руки и прыгнули домой уже в Россию. Эх, а симпатично вырисовывается: дом там, дом сям — да чтоб я так жил! Вернее, я-то и раньше вполне мог бы, только что это за жизнь? Так, существование. И постоянная борьба за плавучесть, чтоб её.

Поэтому, на встречу с генералом надо идти, правильно Сергей мне тогда сказал.

— Кстати, дорогая, я тут заходил в банк и сделал тебе карточку, дополнительную, — отдаю Лине карту. Это, оказывается, не так и просто — сделать карту человеку, если ни человека, ни документов рядом нет. Даже если карта — дополнительная к твоему собственному счёту. Далеко не любой банк готов, у меня вот только один согласился. Но — согласился. У Лины денег... студенческое количество, точно знаю. И хоть она постоянно храбрится и рвётся ни в чём в вопросах оплаты не отставать — в Америке, видать, набралась, но я-то знаю, что по финансам у неё всё очень жёстко, впритык. Потому и сделал ей карту к своему счёту, сразу, как только свою получил. Кстати, а ведь с Машей мне такая идея даже в голову не приходила! Почему, интересно?

— Это очень кстати, дорогой, — в тон мне ответила Рыжая. — Потому как лично у меня денег — по нулям, а зарплату здесь мне только обещают, и даже карточку не сделали ещё! Это интересно, кстати: почему тебе сделали, а мне ещё нет? Надо бы прояснить этот вопрос!

— Вот и проясни.

— Вот и проясню! Только потом. Сейчас я намерена поприсутствовать на этой вашей встрече — чтоб тебя опять на какую-нибудь левую авантюру не подписали. В конце концов, мне это по должности положено! Чтоб никто потом не говорил, что я от работы отлыниваю и деньги зря получаю... даже если никто мне их и не платит!

Смеёмся оба.

И это здорово — перед этой мутной встречей мне позитив нужен до зарезу.

-*-*-

Встреча... а про неё и рассказать-то почти нечего.

Зашли мы в кабинет директора под торжественные объявления какого-то неведомого хрена в костюме — ну дворецкий, ей-ей! Или кто он там, мажордом? Что-то такое, в общем. Рыжая сразу же дезертировала на дальний диван, Сергей как-то замялся в дверях, а я двинул к столу, из-за которого мне навстречу с кряхтением поднялся дедушка-дедушка, лет 100 на вид! Грешно смеяться, как говорится, но показалось, что он меня и увидел-то не сразу, пока его стоящий сзади ассистент не повернул в нужную сторону.

После академик меня неразборчиво благодарил, но сказал буквально пару предложений и замолчал. Руку мою, правда, не выпустил, просто застыл напротив, глядя в никуда белёсыми глазами. Тут же включились его сопровождающие, на три голоса принялись меня хвалить и вспоминать былое — как они работали вместе с "беженцами" ещё в Москве. Клянусь, я в какой-то момент выпал из реальности, это был какой-то натуральный сюр! Спектакль погорелого театра, честное слово.

И закончилось всё ровно так же резко, как по команде режиссёра: ассистенты заткнулись, дедушка выпустил мои затёкшие пальцы, его тут же увели под руки, с ними же вышел и Сергей, видимо, провожать. Мы остались в кабинете вчетвером: я, Рыжая, директор, с странной кривой ухмылкой восседающий на своем законном месте, и генерал Ивлев. На него-то я и воззрился в состоянии полнейшего офигения. И он же успел нарушить тишину первым, предвосхитив мой вопрос:

— С официальной частью покончено, слава Богу. Однако, ещё пару моментов хотелось бы обговорить. Да и у вас, чувствую, вопросы ещё остались. Надеюсь, молодые люди, вы не возражаете переместиться в более подходящее место? Тут, говорят, у вас есть симпатичный бар — покажете?

Пока я размышлял, что бы мне ответить на такую наглость, Рыжая легко поднялась с дивана и взяла меня под руку:

— Конечно, я тоже там ни разу не была, и с удовольствием посмотрю!

— Прошу? — отступив на шаг в сторону, Ивлев галантно сделал ручкой в сторону двери.

А Рыжая незаметно, но довольно настойчиво потянула меня на выход. Мда. Интересно, это что ещё значит?

Чую, есть нам что обсудить вечером.

-*-*-

В баре мы оккупировали дальний столик у окна. По времени было ещё рановато, так что, народ не подтянулся, мы сидели в зале почти одни, если не считать пары хипстерского вида молодых людей, что-то увлечённо обсуждавших у стойки. В этот раз я инициативу не упустил, довольно резко вопросив в лоб, как только бармен, помогавший нам донести пиво, удалился на пару шагов:

— Это что вообще было, генерал?

Ивлев не спеша пригубил пиво, прищурился и сразу стал похож на большого сытого кота. Я даже ощутил неудобство — ну вот чего пристал к человеку? Хорошему человеку? Я даже начал судорожно подбирать выражения, чтоб как-то смягчить свой наезд, но не успел — Рыжая, вроде бы устало откинувшаяся на диван, придвинулась ко мне, обняла сбоку и пихнула головой куда-то в ухо. И с меня как-то сразу будто морок спал — а чего, собственно? Я что — тут кому-то должен чего-то? Потому я все свои дипломатические поиски отбросил и уставился на генерала новыми-старыми глазами. Злыми.

Возможно, он это почувствовал, поскольку блаженную улыбку с лица стёр, перестал пялиться влюблённым взором на пиво и поднял голову. Теперь на меня смотрел усталый мудрый Государственный Деятель.

— Я же говорил, почти всё в этом деле — это не наша инициатива. И сами данные, и реакция. Люди захотели поблагодарить, попросили нас организовать, мы попросили ваших. А уж как это все получилось — разве это наша вина? Или хотя бы забота? К тому же, я считаю, что польза в любом случае есть.

Видимо, он ждал от меня наводящих вопросов, но не дождался и продолжил сам:

— Все ваши сотрудники при общении постоянно подчёркивают, что никого из одарённых ни в коем случае нельзя использовать. Допустим, лично для меня это странно — а зачем мы все тогда? Граждане? Я с юности привык, что Родина меня использует. В своих целях. И я должен выполнить приказ, куда бы он меня ни посылал, и дискуссии — только по делу. Но это ладно, нынче времена другие, и люди — не будем углубляться. Но тогда другой вопрос: где граница между моим вариантом "я слуга Отчизны, иду, куда прикажут" и вашим "меня использовать нельзя"? Мы вот решили, что хороший вариант — показать конечного бенефициара. Это, конечно, тоже Родина, но не спецслужбы никак — разве есть сомнения?

Меня этой риторикой, сказать честно, немного прибило. Это, случаем, не какой-нибудь метод манипулирования? Новый, хитрый, изощрённый? Я ведь ничего и сказать не могу — пусто в голове! Но тут Рыжая отлепилась от дивана, и пропела:

— Саша хотел сказать, что ему подобные сцены удовольствия не доставляют. И точно не меняют его представление о спецслужбах в лучшую сторону. И вряд ли вам стоит тратить время и силы на такие спектакли в будущем, — и, поворачиваясь ко мне, ангельским голоском уточнила: — Верно?

— Да! — хрипло каркнул я, совершенно не представляя, куда этот разговор прямо вот сейчас может зайти.

К моему счастью, в зал буквально вломился Сергей, что-то коротко бросил на ходу бармену и приземлился в кресло за нашим столом.

— И стоило оно того? — зло спросил он генерала.

— Считаю, что да, — с обезоруживающей улыбкой ответил тот. — А вы не согласны?

— Нет, не согласен! Считаю это пустой тратой драгоценного времени! Да ещё и в ущерб безопасности.

— Ну-ну, спокойней, ничего страшного не произошло, — Сергей набрал воздуха в лёгкие для ответа, но генерал заткнул его жестом, одним движением — легко. — Это нормальные проверенные люди, кое-кто из них — вообще штатные сотрудники ФСБ, насчёт безопасности можете не волноваться. А касательно времени — вот вы вообще зачем работаете? Ну, для кого? Во имя чего?

Теперь пришла очередь Сергея зависать. А я так и до сих пор с мыслями не соберусь. Сдаётся мне, это будет лекция.

Положение опять спасла Рыжая:

— А почему обязательно жить для кого-то? Или во имя чего-то? Почему нельзя просто жить?

— Потому, что это бесцельно и бессмысленно. Что жил, что не жил — результат один. Я на такое не согласен! Я желаю помирать с мыслью, что оставил след, сделал чью-то жизнь лучше, что, в конце концов, Родина и моими стараниями стоит и будет стоять в веках!

— Это ваш взгляд. Надеюсь, вы не рассчитываете, что с вами будут согласны все? — пригубив пива, мило проронила Лина.

— Конечно нет, прекрасная леди, — ответно улыбнулся генерал. — Но я очень надеюсь, что даже для младого поколения Родина — это не совсем пустой звук. И если есть возможность принести своей стране пользу — пусть даже попутно, ничем не жертвуя и не затрачивая особенных усилий, — то даже современная молодёжь не пройдёт мимо! Понимаете?

— У нас с вами разные понятия о Родине, — глухо проговорил Сергей.

— Ну-ка, ну-ка, с интересом послушаю, — живо откликнулся Ивлев.

Сергей помолчал, откашлялся, привстал и снял куртку — он всё это время так и сидел одетым, оказывается.

— Сейчас вообще всё изменилось, товарищ генерал, не замечали? — решительно начал он. — Люди уже не привязаны к какой-то местности только потому, что они там родились. Почему мы, к примеру, не задумываемся над переездом, скажем, из Питера в Москву и наоборот? Что в этом такого? А сделать те же 700 км из Питера до Финляндии — уже всё, предатель Родины, так получается?

Генерал хотел что-то вставить, но теперь уже Сергей его перебил:

— Тут весь вопрос в том, что первично: государство или человек? Вот я, например, считаю, что человек важнее. Поэтому, как ему удобно — так пусть и живёт. И если другое государство окажется удобнее — нужно переезжать! Никто гвоздями не приколочен! Государство — это просто договор граждан, понимаете? Просто договор, для решения совместных задач. А договор — его и расторгнуть не грех, при недовольстве одной из сторон.

Воцарилась тяжёлая тишина.

— Да, жаль, что я не знал об этом баре раньше, — как-то нелогично заметил генерал. — Надо было давно сюда прийти — вероятно, мы бы понимали друг друга лучше. А насчет вашей точки зрения на государство, я скажу так: государство — это когда ты не один. Что бы ни произошло, если ты не можешь справиться сам — тебе помогут. Хорошо ли, плохо ли — но помогут. Другие граждане, сообща. Вот какие бы у тебя ни возникли проблемы — государство придумано для того, чтобы тебе не пришлось тащить этот воз в одиночку. Именно в этом и есть главный смысл всего сегодняшнего действия: я хотел показать Алексу, что его дела очень важны для граждан, для государства, для Родины, — Ивлев повернулся ко мне и с значением продекламировал: — Чтобы ты чувствовал, что ты не один!

Рыжая опять обняла меня — на этот раз со спины, прижалась щекой к щеке и уверенно ответила:

— А он и так не один.

Глава 11. Эксперимент с медиками

Ещё вчера меня после тренировки со спецурой выловил ДедВаня — и не поленился же прийти лично! Для начала — слегка вынес мозг на вечный мотив "зачем же вы, молодой человек, так себя не бережёте?!", а потом, стесняясь и расшаркиваясь, пригласил на утренний эксперимент. Как он выразился, цитирую: "очередную попытку стронуть с места этот треклятый целительский дар". Народ в зале хаотично бродил туда-сюда, примерно половина за время нашего общения тренировку закончила и рассосалась, но, удивительным образом, вокруг нас было совершенно пусто. И непривычно тихо! Такое ощущение, что окружающие затаились, чтоб разговору не мешать. Для нашей банды — довольно-таки бесцеремонной в обычной ситуации — очень нетипичное поведение. Похоже, нашего ДедВаню в войсках здорово уважают!

Ну, это я так, стебусь — само собой, ничего такого я никому не сказал.

В медблок мы пошли, конечно, вместе с Рыжей — мы теперь везде вместе ходим. Всегда. Вдвоём.

И прям на входе приключился облом — нагло увели девку, без малейшего стеснения, середь бела дня! Медики. В своих непонятных целях... В принципе — объяснимо, конечно: она прилично от меня отстаёт в этой программе измывательств, которой подвергаются, кажется, все одарённые в Институте. Дело в том, что часть аппаратуры в нашем медблоке, при всём богатстве его оснащения, всё-таки в дефиците. И, понятно, медики первым делом пихали туда меня, как человека более перспективного. Поэтому, Лина и раньше отставала, сидела в коридорчике, пока меня вертели в футуристичных агрегатах, а потом она ещё и в Питер сбежала на неделю... Короче, моя очередь высиживать на банкетке в ожидании.

Правда, сегодня у меня другие планы — и запросто получится, что ещё ей меня ждать придётся.

Главный медик, журча что-то малопонятное, привёл меня в странное тесное помещение, заставленное какой-то аппаратурой. И вот убейте — ни разу не медицинской! Скорее, завод напоминает, старый, советский — несколько довольно грубо сваренных металлических столов, на каждом — нагромождение обшарпанных приборов, везде торчат провода, часть — явно горелые, пахнет озоном, чистота... не ночевало тут такое понятие даже. И — опа! Знакомые все лица — Андрей Либанов! Со смайлом на весь фейс. И заразительно ведь — у меня тоже настроение сразу поднялось. Мы как-то настолько тепло с ним поздоровались, что у меня в какой-то момент мелькнула мысль: "Щас обнимемся!". Видимо, стресс всё-таки есть, давит, причём — не только на меня.

И доктор рядом стоит — тоже с улыбкой разве что не до ушей.

Пока мы с Андреем болтали ни о чём, в помещение просочились ещё несколько человек. Притащили стулья, хоть и так вроде плюнуть некуда, какие-то пюпитры, что-то там понаставили-понастроили — я на них не смотрел особо, даже пропустил момент, когда ДедВаня от нас отошёл. Потом раз — зовут.

— Значит, так! Прошу внимания, — начальнику медблока только ложечки в руке не хватает — по фужеру постучать! Прасците. — Не участвующих в эксперименте прошу выйти — у нас и так воздуха тут мало.

Не участвующих оказалось немного, но, из-за тесноты, они выпихивались из лаборатории несколько минут, приглушённо переругиваясь.

— План у нас такой, — сказал главмедик, когда дверь, наконец, захлопнулась. — Все активные участники эксперимента попытаются выполнить упражнения из хорошо нам всем знакомой методички. У каждого есть планшет, там последовательно расписан порядок действий, что именно нужно проделать, если вдруг кто забыл.

— Ага, как же, забудешь тут, — пробурчал себе под нос смутно знакомый мужчина под 40 — кажется, в медблоке встречались как-то раз.

— Вася, не бухти. У нас не так много времени! В конце концов, никто тебя не держит, а совсем даже наоборот, — почти прикрикнул на него Иван Александрович.

Вася обезоруженно поднял руки и обозначил шаг назад.

— Итак, мы втроём: я, Алина и Вася — объекты, мы работаем по методичке. Девочки — контроль состояния, — доктор махнул рукой на трёх медсестёр в робах, те синхронно кивнули. — Андрей — ну вы сами знаете, да? Главное — очень вас прошу: постарайтесь не шуметь. И вспышки эти ваши — очень концентрацию сбивает!

— Не в моих возможностях, — меланхолично откликнулся Андрей. — Аппаратура такая. Да и задача требует исключительной чувствительности — понятно, что всё горит, чуть что не так.

— Но вы всё же постарайтесь! — надавил доктор, на что Андрей кивнул. И тут же развёл руками.

— Ну и самый главный наш фактор на сегодня: Алекс.

Андрей почему-то явственно вздрогнул.

— Алекс постарается нам помочь. У него это неоднократно получалось, пусть и с другими видами Дара. Очень надеюсь, что и нас он тоже может столкнуть с места. Ещё раз позволю себе напомнить: это было непросто организовать, и далеко не факт, что у нас будет много возможностей повторить! Если вообще будут! — доктор нацелил указательный палец на Васю, который снова поднял руки, изображая безоговорочную капитуляцию.

— Таким образом, это уникальная возможность для всех нас, и я очень надеюсь, что мы выжмем из неё максимум! — тут медик повернулся ко мне: — Алекс, вам я ничего советовать не могу — просто не знаю. Делайте всё то же самое, что и с вашими предыдущими подопечными, — опять развернулся к своим: — Всем всё понятно? Рассаживаемся!

Конструктив вышел такой: между столами с аппаратурой тесным кружком поставили три стула с закреплёнными на них сбоку пюпитрами, на каждом — планшет. В середине — вертящийся высокий стул, из бара притащили, что ли? Это для меня — спасибо за заботу, кстати, я б и не додумался. Хотя на мешке мне было бы удобнее, но на нём я бы точно не смог оперативно вертеться между всеми троими потенциальными целителями. Хотя, я ж вообще ничего знаю — а надо оно, вертеться-то? Как бы не вышло, что мы просто уныло отсидим тут пару часов, они отбарабанят свои упражнения, я ни черта не почувствую, Андрей ничего не задетектирует, никакого толку, короче... как тогда с Тогиром. Но я тут же сам себя оборвал — нечего! Надо настраиваться на позитив. В конце концов, целитель — не хухры-мухры, это и в моих интересах, я и сам на счет "раз" к ним на стол попаду — с моим-то везением...

"Целители" сели, медсёстры рассосались на свои позиции у каждого за спиной, две из них принялись цеплять какие-то датчики на Васю и Алину. А на главного доктора — ничего. Интересно. Хотя — нет, подтащили и к главному какую-то стойку с проводами тоже.

Датчики выглядели инородно — похоже, что-то медицинское тут всё-таки есть. Андрей полностью скрылся в полутьме за колоннами своих приборов, оттуда доносились только приглушённые щелчки, гудение и лязг, но ничего особенно громкого или неожиданного, впрочем. Я крутанулся на своём стуле, поочерёдно вглядываясь в лица "подопечных". Вася уже закрыл глаза и даже щёки опустил — похоже, расслабился полностью. Алина — наоборот: явно напряжена, вон — губу прикусила. Доктор... доктор как обычно. Посмотрел на меня внимательно, спросил громко:

— Ну что, все готовы? — и, получив медленный кивок от Васи и разноголосое "угу", "готов" и "да" от остальных, ещё громче провозгласил: — С Богом! Поехали! — и тоже закрыл глаза.

Вот стоило эти пюпитры с планшетами городить, если все свою программу знают наизусть и сидят с закрытыми глазами?

-*-*-

Прогон программы занял где-то около получаса. Ну и ни черта, блин...

Начальник медблока, собрав прицепленные к нему провода в довольно толстый жгут, встал у своего стула, разминая ноги, спросил, морщась:

— Ну что? Хоть что-то кто-то почуял?

Алина, не поднимая глаз, отрицательно мотнула опущенной головой, а вот Вася медлил с ответом, сидя с отсутствующим выражением лица и покусывая губу.

— Вася? — поторопил его ДедВаня.

— Сложно сказать, — с трудом вытолкнул медик. — Но что-то точно есть. Думаю.

— Ирочка?! — с непередаваемым выражением выдохнул главный.

— Прямо особенного — ничего. Но явно повысилось давление, — и, предупреждая вопросы, торопливо: — уже проверили, у вас двоих — норма!

— У нас — норма, — задумчиво проговорил Иван Александрович. — Андрей?

— У меня пусто, — послышалось из тёмного угла.

— Алекс?

— У меня тоже ничего. Но это нормально, в принципе, всегда было надо больше повторов, — пожал плечами я.

— Да мы тоже не один "подход к снаряду" сделали ведь, — задумчиво пробормотал главмедик.

Тряхнул головой, вскинулся, сел на своё место:

— Алекс, а вы можете как-то, ну, повысить градус? Вот, насколько я знаю, у вас касание как-то работает?

— Не проблема, — пожал плечами я. — Могу вообще кого-то из вас за руку держать. Вы же не должны в результате ваших упражнений сжигать всё вокруг, надеюсь?

— Наоборот, — с кривой ухмылкой заявил Вася. — Можем только залечить до смерти! Кстати, раз я единственный, у кого хоть что-то изменилось — то и за руку держаться надо мне!

Иван Александрович, чуть помедлив, кивнул, протянул мне руку для пожатия. Я подержался немного, крутанулся, проехав мимо Васи, протянул руку Алине. И только потом — этот орёл комнатный, пришлось подвинуть стул ближе к нему, чтоб не тянуться. Ох — как-то мы просидим в такой позе полчаса? Сомневаются пацаны...

— Все готовы? Поехали!

К счастью, ждать полчаса не пришлось. Уже минут через пять где-то в стороне, за спинами у медсестёр что-то взвыло, Ирочка, судорожно оглядевшись, обхватила обеими руками Васю, который неожиданно начал сползать со стула вбок. И руку мою при этом сжал, как тисками! А я и помочь не могу — и так позиция была неудобная, да ещё и тело затекло — мама не горюй! Слава богу, все присутствующие медики быстренько отмерли и кинулись на помощь.

Хорошо экспериментировать в больнице — Васю в чувство привели аж бегом. И я просто поразился: раньше он был сухой, скептичный брюзга, а теперь — просто лучится и светится! Несмотря на то, что сам руку поднять не может. Тут и вопросы никакие не нужны, и так ясно — что-то получилось. Иван Александрович, понятно, развил бурную деятельность, Васю шустро утащили куда-то в сторону палат, какие-то люди, громко переговариваясь, стали выносить мебель, Андрей, задумчиво насвистывая, вырубал аппаратуру, а я никак не мог размять сведённую руку.

И — как всегда, есть один человек, ощущающий себя... ничтожным, наверное.

Алина. Стоит неприкаянно, закусив губу, смотрит в никуда, мрачнее тучи. Ну да — ей хуже всех: Вася добился успеха, у Ивана Александровича — тоже достижение, в его епархии и у его подчинённого что-то наконец получилось, одна Алина сыграла впустую. А ведь она тоже какой-то врач, и плохих тут не держат, и одарённая — наверняка не из последних, раз её выбрали для участия. Ну-ка...

— Алина, а вы умеете делать массаж?

— Что? — в широко распахнутых глазах выражение совершенно дикое.

— Рука. Затекла. Больно очень, никак не отойдет, — протягиваю ей предплечье, она машинально хватается за него, несколько секунд медлит, потом начинает разминать.

— Вот, уже лучше, спасибо, — она тут же разжала пальцы, а на лицо поползло то же потерянное выражение, но я не позволил: — Нет-нет, продолжайте! Чуть-чуть пошло, начинает колоть, но ещё не все!

Андрей вышел из своего укрытия, уставился на нас с интересом.

— Не расстраивайтесь так, Алина. В конце концов, я же могу в следующий раз взять за руку уже вас, — утешающе сказал я, и врачица, глубоко вдохнув и резко переменившись в лице, остро посмотрела мне в глаза и чуть кивнула.

-*-*-

На посту медсёстры мне сказали, что Рыжую можно не ждать — она будет занята целый день, даже обед запланирован прямо тут, в медблоке. Ну что ж... сидеть здесь по-любому неохота.

Я сбежал по ступенькам крыльца вниз, а с запорошенной снегом скамейки мне навстречу поднялся Андрей. Как-то сразу вспомнилась его реакция на моё представление, где-то внутри что-то заныло — ох, неспроста это всё...

— Есть минутка? — глухо спросил Либанов.

— Конечно. Прямо тут?

— Не обязательно. Но лучше бы на улице. Может, по парку пройдёмся, не возражаете? — и смотрит выжидающе.

Ого. Вот это номер. В голове роем пронеслась вереница мыслей, но все какие-то пустые, бесполезные.

— А чего это мы на "вы" теперь? — ничего не придумав, прямо спросил я.

— Ну... как бы... я ж не знал.

— Не знал что?

С шумом выдохнув, Андрей признался:

— Что ты — тот самый Алекс-прыгун и есть. Самый сильный одарённый в стране.

Накатила какая-то дурь. И сопротивляться неохота почему-то:

— И что, этот факт как-то меняет литраж выпитого вместе пива?

— Нет, — с облегчением сказал Андрей, — но это для меня вопрос очень важный, я не могу рисковать.

— Вот и не рискуй, — сухо отрезал я. — У меня эти ваши официальные беседы уже знаешь где?

— Эт не мои, — он сплюнул на сугроб, и даже не знаю, как это понимать: то ли лимон человек вспомнил внезапно, то ли это он так к начальству отношение выразил. Впрочем, я ведь и сам — начальство теперь, пусть и номинальное.

— Ты не плюйся давай, а по делу говори!

— Да я, в принципе, уже сказал всё. И всё услышал, — и, в ответ на мой вопросительный взгляд, конкретизировал: — Вроде, получается так, что моя болтовня под пиво последствий иметь не будет, — и криво ухмыльнулся.

— А если бы нет?

— Не знаю даже... Извиняться бы пришлось! Без тебя у нас, похоже, вообще ничего не получится.

— Слушай, Андрей — ты заколебал. Ты можешь рассказать толком — что получится, у кого это — "у нас", что я всё из тебя клещами тянуть должен?

— Да я не собирался сейчас ничего у тебя просить даже! У нас не готово всё равно!

Я остановился. "Вот щас как дам в глаз!" — толкнулась внезапная мысль. А что, здравая идея.

Видимо, что-то почуяв, проскочивший вперёд Андрей развернулся, коротко глянул на моё лицо и сразу зачастил:

— Ну есть у нас коллектив, молодых, в научном крыле, хотим мы серию экспериментов провести, с твоим участием, а нам не разрешают, да и к тебе не подойти, и аппаратуры нет, и условия — там всё вокруг выключить потребуется, а рабочую зону экранировать, это дорого очень, и соседей переселить придётся...

— Так, не торопись... подожди, я сказал! — он замолк, растерянно переминаясь с ноги на ногу. — Я понял. Что ничего не понял, блин... Это что — горит?

Андрей нерешительно пожал плечами, помолчал.

— Ну — не горит... наверное. Но новости — мы ж обсуждали недавно... как бы поздно не оказалось! А так — не горит.

— Вот и ладушки. Я это вот всё так воспринимать не могу, понимаешь? — учёный убито мотнул головой. — Давай ты это структурируешь как-то? Хоть на бумаге, что ли! Помогать тебе я готов, в меру моих сил. И в опытах крысой поучаствую, и полоббировать этот ваш эксперимент попытаюсь, но надо же всё-таки знать — кого переселять, сколько денег, времени... Понимаешь? Я точно не смогу у директора в кабинете вот так тарахтеть, как ты только что! Тем более — не зная деталей.

Постепенно приободряющийся по мере моей речи Андрей расцвел улыбкой, стянул с головы шапку и тряхнул кудрями:

— Да, конечно, замётано! Всё будет, в лучшем виде!

Он порывался ещё что-то рассказать, но я взмолился:

— Да отстань ты, а?! У меня и так с утра — один сплошной стресс! Нарисуешь бумажки — приходи, а сейчас я голову ломать не хочу! Пойдем, лучше прогуляемся, а то время уже почти обеденное, а есть неохота совершенно — вдруг аппетит нагуляется как-нибудь... Расскажи лучше, как ты сюда попал. Ну или ещё что-то такое, отвлечённое.

Андрей хохотнул, почесал затылок, надел шапку обратно.

— Как сюда попал? Эт мы можем. Занятная история, кстати!

Он испытующе поглядел на меня, криво ухмыльнулся и выдал:

— А занятная она тем, что на самом деле я не одарённый.

Я аж остановился.

— Как же так?! А мне говорили...

— Да, да, да, — развёл руками Андрей, — только одарённые, это принципиально, никак по-другому. На входе — обязательные тесты, чуть ли месяц мурыжат...

Он взял меня за рукав и чуть потянул, вперёд, дальше по дорожке в парк. Я сообразил, что аппетит сам себя не нагуляет, и двинулся следом, ускоряясь, чтоб не тащиться сзади и не разговаривать с затылком.

— Дело в том, — полуобернувшись ко мне, продолжил Андрей, — что существующие методы очень несовершенны — ну, я тебе говорил же, помнишь? — и, дождавшись моего кивка, продолжил: — ну вот. Всякую мелочь они определить не способны, вероятность дают — как в том анекдоте: "Или встречу, или нет". Поэтому для слабаков есть ещё куча уточняющих тестов, они уже безаппаратурные, на бумаге. Восприятие тестируют, интуицию, ещё ересь какую-то... — тут он криво усмехнулся. — А ответы — галочками на листке.

— Ты наставил от балды и тебе повезло? — предположил я.

— Ну что ты — нет, конечно. Это не наш метод, да и не вышло бы ничего — на входном контроле тоже не дураки работают, обычного слепого распределения никак не хватит, чтобы пройти. Это какой-то уж совсем нереальный пёр должен стоять весь месяц, чтобы на всех тестах пазл сложился — я не такой везучий, к сожалению.

— И как же? — поторопил я его.

— А как положено. Учёный я, или где? Аналитически. Тесты эти составляли люди, конечно, неглупые, но дырочки-то остались, остались... Нашёл я места, где просто подумать надо, и всё будет тип-топ! Заведомо неприменимые варианты вычеркнуть, вероятности прикинуть... Трудно это, конечно — они ведь все рассчитаны на то, что ты просто видишь ответ, ну или слышишь, от теста зависит. Услышал — поставил галку, на всё три секунды. А если у меня — по нулям с этим делом, то я думать вынужден, тут в пять сек вложиться трудно... Но возможно!

Андрей снова криво ухмыльнулся, испытующе посмотрел на меня и вбил последний гвоздь:

— И это реально работает! Всё чин-чином, эксперимент подтверждён — нас таких здесь уже пятеро: я знакомых своих подтянул институтских. Еще двое не прошли, к сожалению...

— Да уж. Погоди-ка, а мне ты это зачем рассказываешь? Я ведь... зам директора, да и сам одарённый, в конце концов? Не боишься, что начну тут... борьбу? за чистоту рядов.

Андрей хмыкнул, пнул ботинком подвернувшийся комок снега и признался, не глядя в глаза:

— А нам деваться некуда. Или пан, или пропал. Надоело "на мышах" сидеть... — он поднял голову, вцепился в меня внимательным взглядом и продолжил: — Нас и так задвигают всё глубже. Может, Потапченко чует чего-то, не знаю... Делать то, что мы считаем нужным, не получается, никак, так что, пожалуй, уже можно констатировать: рассчитывать мы можем только на тебя. А раз так — хочу, чтоб недоговорённостей не было. Честным чтоб быть, с самого начала. Вроде ж уже пообщались с тобой, узнали друг друга... И по основным принципам вроде более-менее нашли общий язык... Надеюсь, не ошибся.

Вот это да. "Рассказал лёгкое", собака злая...

Зато — я прислушался к себе — зато уже и пообедать вполне можно бы! Всё вперёд.

Я развернулся, мотнул головой приглашающе и двинул в сторону столовой.

— Познакомь меня как-нибудь с вашей бандой. Интересно, что у вас там за ячейка подпольная...

— Ладно. В баре, вечером, пойдёт? — я кивнул.

Андрей попытался прямо на ходу, сбоку, заглянуть мне в глаза, но не преуспел. Вздохнул, и спросил так:

— А бумаги-то готовить? До или после?

— Рядом. Дурных вопросов не задавай! Я сам не знаю, где буду вечером, так что, работай, чтоб как только — так сразу...

-*-*-

Знакомое ощущение заставило резко затормозить.

— Что? — обеспокоенно спросил Либанов.

Я просто молча поднял руку, останавливая расспросы.

Что же это такое? Как будто запах, знакомый, но не запах, конечно, просто ощущение, лёгкое, уходящее, будто тянет куда-то... Ниточка! Вот точно! Здесь? Прямо на дорожке?! Оччень интересно!

Я ведь, кажется, всех прыгунов знаю... И очень сомневаюсь, что кто-то из них здесь мог скакать туда-сюда.

Или... нет, пожалуй, это не совсем здесь. Но рядом, точно!

Узнавание таяло, уходило, пришлось закрыть глаза, прислушаться, принюхаться... я так и пошёл куда-то, не глядя, запнулся за намёрзший на дорожке лёд, но кто-то со стороны прихватил меня за локоть — Андрей, скорее всего. Дорожка внезапно кончилась, ноги провалились в сугроб, но поддержка Либанова снова не дала упасть — это я удачно зашёл... Вот!

Я открыл глаза. Мы стояли за кустом, дорожка проглядывала через голые ветки — буквально рядом, метра три. Натоптано... было. Не сильно, а мы, конечно, добавили, так что, теперь и вовсе ничего не разобрать. Вот же чёрт — лучше бы я подумал заранее!

— Что-то не так? — подал голос Либанов.

— Понимаешь, от прыжка остаётся след. Какой-то. И я его чувствую.

— Как именно? — внезапно охрипшим голосом каркнул учёный.

— А не знаю, — легко ответил я. — Но вот видишь — могу с закрытыми глазами найти. Ниточка такая висит... Правда, очень недолго. Кто-то прыгнул отсюда... ещё бы знать — кто? И куда?

Я выдернул из кармана телефон, набрал Скипа.

— Привет. Слушай, вопрос есть. Я стою в парке на полдороге от КПП к столовой. Не на дорожке, в кустах, в снегу. И кто-то отсюда прыгнул недавно. Да, как я. Да, уверен. Да точно! Ладно, жду.

— И чего? — спросил Либанов, как только я положил трубку.

— Да ничего, — с досадой ответил я. — Прыгуны есть ещё, в гостинице живут, человек десять, слабенькие, правда... определить, кто тут отметился — нереально. Сейчас из охраны человек подскочит посмотреть, но...

— А чего ты так всполошился-то?

— Сам не знаю, — медленно проговорил я. — Понимаешь, меня самого в Америке гоняли будьте-нате, стоило только прыгнуть дважды примерно в одном месте. Как я понимаю, они на меня после первого прыжка как-то наводились, а потом уже группа захвата ждала, не проявлюсь ли снова. Ну вот я и подумал — не просто же так они это делали? Есть какой-то в этом смысл?

Помолчали.

— А как наводились? — с каким-то непонятным выражением спросил Либанов.

— Да кто ж его знает? — я с досадой сплюнул в снег. — Век бы их не видать... Одарённые там есть, это точно, сам пересёкся как-то раз, могли они за детектор сработать. Но если хочешь моё мнение, то это прибор. Невозможно постоянно держать людей во всех местах, где я отметился... А вот железяку — запросто. Она ловит прыжок, даёт сигнал, и тогда уже подскакивают спецы.

— Прибор... — заворожённо повторил учёный.