Всё в твоей голове

Глава 1. ...

Глух, стук, неплохое начало. Она.

Стоит ли бежать. Ру. Что же было. До.

Сидя за школьной партой, я вспоминал свои кошмары за последние дни: то, как меня чуть не съел поезд, как меня взяли в плен мандарины, как вышел на ринг с Мухамедом Али и… победил?

— Брат…

— Я?

— Да, выходи.

Неторопливо я убрал книгу «Дитя Мизери» с колен, которую хотел почитать, вместо скучной К. Л. Н. С., встал, отряхнулся и пошёл.

Лысый дал мне мел и приказал писать под его диктовку. Подбородок, чуть выдвинут вперёд, нельзя ли задвинуть. Ошибка рожденного.

— Власть = Безопасность, а безопасность это что пацаны?

Почему именно пацаны, девушки же тоже есть. Кэрри.

— Вакуум, без чего-то нового.

Знакомьтесь, это Билл, так же известный как “Железный”: он уже знает кабинет директора как свою родную комнату, он тот, за кем следуют массы, тот кто, пускай и не обладающий физической силой, но может разгромить, унизить, пристыдить, поставить на место кого угодно.

— Есть ли у вас какая-то причина против лидера нации нашей, Железный?

(да, его и учителя зовут по кличке).

— Не знаю даже с какой начать. Нищета? 2 рубля зарплата? Лидер нации, которая сошла с ума из-за того, что слишком много восседает? Слежка за спинами людей? Канфеты безкусные на скатертях, лишь чтоб людей голодноглазых насытили?

— Молчи, в углу моего… Ты знаешь, с нами что сделают, если разговоры твои услышат? — От части… да какой там, он полностью был прав. Иголки в стоге сена, жили богато. В эту школу большинства из нас приняли только из-за хорошего склада ума. Учиться с богатыми сынками и дочками не все могли себе позволить. Где они, там и более-менее толковые учителя. Я умный?

Семья Железного была одной из таких. Иголки. Его папа ушёл в далёком детстве когда ему было 1 или 2. А мать стала любовницей Мэра нашего города, об этом знали только избранные 2 человека из его окружения: его брат, Амир, так же известный как «Корри» и я, просто из-за того, что мельком подслушал их спор на счёт отчима. Иглочайщие.

Есть два слуха о их детстве:

1.

Они часто дрались и за частую начинал драку Железный, а заканчивал его Корри, плохо учились в младших классах и меняли школы как перчатки…

2.

Они — самыми прилежные ученики, не кипишуют и драки видели только в фильмах. Лишь после того, как они вырвались из бедности и поняли, что такое власть (благодаря Мэру), Билл кардинально изменился, а Амира это даже не тронуло.

И как вы думаете в какую больше верят?

Конечно, Билл изменился в лучшую сторону, он хотел, чтобы таких людей как ухажёров его матери, было как можно меньше и хотел, чтобы людям дали наконец высказывать свою точку зрения, без опаски на срок и преследования.

— Что сделают: школу закроют, а меня лоло сделают и скажут, чтоб так больше не делал)

— Быть знакомым с председателем города нашего, тебе не позволяет, чтоб ты вёл себя так, и...

— И далее, «вы», сказав, общайтесь, мы уже детей малых перерос…

— Заканчивай э! — строго сказал Амир. — Ты уже переводишь, извините, Саиҷон Маҳмудович.

— С брата пример бери. — с сарказмом добавил Лысый. — Что ж продолжать будем, как я говорил…

Прозвенел долгожданный звонок. Даже и трёх секунд не прошло как класс поднял гул голосов и рой поднимающихся туш, с упоением ждавших звонок. Кэрри нет. Сегодня не… в столовой, точно.

— Звонок для у… — закончить фразу не удалось, как пол класса вылилось из аудитории.

Билл и Корри что-то бурно обсуждали: толи это была ссора, толи активны спор, а я собрал вещи и вышел из класса. На сегодня это был последний урок и мы, спешно выходя из школы направились, домой. Пойт… Нет, сегодня.

Глава 2. Пенелопа

Я жил в Мухосранске, за два километра от школы, и шёл обычно вместе с Кэрри. На удивление необычайно красивой, хоть и не имевшей друзей, и поскольку нам было по пути, она шла со мной. Я, возможно, был её единственным другом. Все парни из нашего паршивого городишки не умели общаться с девушкой, они пару раз делали ей подарки, с незначительной присыпкой из комплиментов, и сразу же предлагали встречаться. Естественной, она не успев узнать их, пугалась и отвергала. Ру. Они начинали извинятся, мол, поспешили и го будем друзьями, но она была тверда и просто прекращала общение. Дружить с тем, кто в тебя влюблён, как ходить по канату, в любой момент он может сорваться и снова. Не надо и мне. Они начинали выкладывать грустные видео, менять авы, статусы, но всё было бесполезно, и тогда начинали переходить границы дозволенного, всяческий её унижая её и высмеивая. Пускать слухи, что они её уже и так и сяк, в общем самоутверждается за счёт других. Почему я обо всём узнаю только когда всё устаканиваеться? Как будто руки связаны. Иду по той же дороге, ход замедлил, авось увидит и догонит.

А девушки — это вообще песня. Парни этих девушек начинали сходить с ума по ней и после того, как она отшивала, по какой-то причине, их дамы быстро всё узнавали и далекооо не правду. Быдло. Видимо точно не се… кто-то хлопнул по спине, да? нет. Дэнни дал лапу на прощание, мы ж утром виделись. Где же. Ладно, в понедельник скорее всего, ускорюсь.

— Дурашка! — окликнула, ждала? нашла меня. Первый типа не услышал. — ЭЭЙЙ!!! — шёл около забора, почти на углу, она с ворот кричит, ясен красен, что я не с первого раза повернусь. Повернулся. машет, сияет на солнце, я тоже.

— Как день прошёл, Кэрри? — сказал обнявшись.

— Как-как…, — сказала она отпуская. — как обычно, сегодня ещё девушка какого-то парня на меня наезжала. --- активно жестикулируя. --- Я ей объясняю, что я не помню не какого Адиба, а она твердит мол: «Ты предлагала моему парню заняться этим у него дома», короче всё, как всегда.

— Ну придётся, наверное, тебе с микрофоном ходить, чтобы они услышали тебя. – нахуя, наверное, я всё время не в определённости?

— Аххахахах… да-точно, — второй раз работает, больше не надо. — у тебя как, Тайлер сегодня не беспокоил?)

— Вообще не слышно. Сколько уже д…

— Ааа, кста, досмотрел «Эйфорию»?

­­— Да, понравилось, Джулс мне кого-то напоминает.

Иногда проскальзывают мысли, может предложить ей встречаться? Но если она откажет, то про дружбу можно забыть, это будет не дружба, а какой-то кусок говна с мыслями типа "Он меня любит, надо быть осторожнее", или "Блин что ж делать, я не хочу быть как те другие парни и оскорблять её, НЕТ! Стоит уйти из её жизни"(

Вот мы и дошли до поворота её дома, промолчав почти всю дорогу, неловко, пиздец, о чём заговорить??? ААА.

— Ну что ж… было приятно повидаться. – сказала она, остановившись и встав на против. – Кстати, я свободна завтра вечером… может сходим в парк?

— Я… Ну… Х…

Она предлагает мне пойти на свидание, САМА… что мне делать, отказать - она обидится, согласится - она подумает, что я этого ждал всю свою жизнь. а я ждал.

С тех пор как я её знаю она очень застенчивая девушка и не часто смотрит людям в глаза при разговоре. Помню, как вчера нашу первую встречу, мы были в школе, точнее в коридоре первого этажа, она просто прошла мимо, а я, как всегда, залипал в мобильник и…, и я чуть ли не выпал из этого мира.

Запах духов — это было просто невообразимо. Через час я понял, что это были какие-то дешёвенькие духи и я не раз их чувствовал у других девушек, но на ней они чувствовались в сто раз лучше. Я толком то и не увидел её лица, но из этого мира я пропал на долго. Застыв на месте, я смотрел в её сторону. Мысли о проблемах, квартплате, еде и матери полностью улетучились, словно она поглотила их в себя. Телефон упал и с грохотом ударился о землю, она отошла от меня всего лишь на метр, а для меня это показалось вечностью. Это создание оглянулось, и я узрел её шелковистые тёмные волосы, чёлочку до глаз, родинку на щеке, глаза фиолетового… лавандового… а есть ли такой, цвета, и я потерял сознание.

Понимаю это глупо, кто вообще может терять сознание увидев девушку… точнее, унюхав, занюхав, хахаах, но это случилось со мной… и не о чём не жалею.

Я проснулся, как потом понял, в кабинете школьной медсестры и не мог открыть глаза: первое что я подумал, что это всё - СМЕРТЬ, та девушка была ангелом, которого я увидел перед смертью и теперь я лежу в холодной земле и меня ждёт опрос. К счастью, всё обошлось, как потом мне рассказала медсестра я глубоко с испугом вздохнул и очень сильно держался за поручни. Медсестра убрала с моих глаз платок, и я из-за сильного света нечего не увидел. Лишь ярко белый свет был вокруг и адаптации пришлось подождать… я увидел ЕЁ, прекрасную ДевуМарию.

Она сидела рядом со мной и с обеспокоенными глазами смотрела на меня, будто я кот Шрёдингера, который остался в живых. Её глаза были такими… такими… я просто перестал чувствовать головную боль, как только увидел их.

— Эй дурачёк, что случилось, ты в порядке?

Я не сказал ни слова, будто окутанный прохладным ветерком в жаркую погоду. Будто нырнул в бассейн после жаркого рабочего дня. Будто убил комара, который кружил над головой битый час…. лишь тупо смотрел на неё.

УДОВОЛЬСТВИЕ — это первое что приходит в голову.

— Что с ним случилось, Док? Он сможет говорить?

— Всё с ним в порядке он просто очень сильно ударился головой. Это нормально, пройдёт через час или два. — сказала медсестра с огромным шрамом на всё лицо и разбитозаживающей губой.

— Я в норме.

Почесав перемотанный затылок, я сел на кушетку, в глазах тут же потемнели и я опустил голову вниз. БОЛЬНО, АААААА, БОЛЬНО СУКА. НО Я ДОЛЖЕН… ухфф, должен держаться.

— Вам нель…

— Я в порядке, спасибо за помощь. — перебил медсестру я.

Подняв голову, я увидел, сквозь пятна тьмы и отблески света, это прекрасное создание ещё раз, и осмелился заговорить с ней:

— Как тебя зовут… мы… мы раньше виделись?

— Я тебя раньше видела, когда ты кипятился с кем-то в столовке.

— Понятно, как тебя зовут?

— Кэрри… Кэрри Вайт.

— Ну что ж приятно познакомится человек, который будет неделю провожать меня до дома. --- хех), закрыл глаза и сонно улыбнулся ей.

— Что… я… в смысле? - она вместе с доком словили непонимающий хаха.

— У меня было такое падение, и я неделю не мог сориентироваться в какой стороне мой дом.

— Мы толком то не знакомы… я… мм… как тебя зовут то?

— Зови меня… Своим Именем.

— Что?

— Да зови как угодно… я откликнусь.

— Дурачёк) - сказала она.

— Пойдёт. --- Окей, её нужно делать фит, как буто я влюбилсяЕё нужно напиватся, чтобы вывазить нас… не, хм хм хм мх и…Ана лечит маи раны, на диком вастке груснаааАна знает, кАгдА, в маём сердце лишь пУусттш, засухаДавай спустим все деньги, мне по-ху-юю Все эти далбаёбы нахуй уйдутДевка так любит, морфий, ууум Ты знаешь, если я уйду, то я приду скороАна кинек целуиии, её ловлюАна секс символ, вра сальюЭта девка колдууу, уе к утруПохуй, что нас снова здесь не пойму, окей, да, я знаю.

— Эйй, --- щёлкает пальцами перед глазами, я что скот какой-то, очень не круто. –Чего втыкаешь? Вставай, дурачёк, провожу тебя до дома. Щас пойду отпрошусь, хорошо?

Я кивнул и она вышла из кабинета. Я сделал мини массаж глазам внутренней стороной ладони, встал и взял сумку, поблагодарил медсестру, кинув ей немножко на стол. Вышел из кабинета и пошёл в сторону холла, где мне на встречу шла АннА. Мы вместе пошли к выходу.

— Куда вы собрались? — последнее слово охранник произнёс с явным состраданием, грустью и осёкся.

— Он сильно упал и его освободили от занятий — она показала на бинты. — и ещё… мы наверно часто будем уходить ближайшую неделю, так что запомните нас).

Он с явным неодобрением посмотрела на нас, но всё же позволил выйти.

— И где же ты живёшь?

— Зажопинск, дом 2, кв 23.

— Так далеко, мммм… ща, постой вот тут минутку — она поднесла меня ко столбу, а сама отошла на такое расстояние что близорукий человек, потерял бы её.

— Нуж… и мы… точн… — Это было всё что я расслышал до нарастающей боли в башке. Я начал щупать, где болит больше всего. Затылок был в норме, бока тоже, лоб без шрамов и макушка тоже оказалась без неровностей. Как я ударился что нету не шрамов, не шишек, и при этом так болит голова?

И вдруг верхняя часть лба начала сильно пульсировать, я положил пальцы туда и ужаснулся от размера шишки… и как я её умудрился пропустить. Она была размером с мяч для пинг-понга, который имеет расселину по середине.

Кэрри подошла ко мне, обхватила так, чтоб я не грохнулся, и мы пошли.

— Я тёте позвонила… эхх… она неподалёку таксует… и… и через десять минут будет. А пока мы её ждём… пройдём в парк. --- мне стало очень неловко, и я начал брать вес своего тела на себя.

Парк был недалеко, буквально в 30 метрах, там была детская песочница и качели. Она села на одну из них, посадив меня на скамейку на против, и взметнула вверх. Лучи солнца падали на неё, волосы развивались на ветру, и она смеялась. Ах… этот смех был красив: словно запах младенца, который только проснулся; словно лучик солнца, после смертельной бури; словно пение птиц, которые прошли мастер-класс «для чайников».

Я смотрел и думал "Хоть бы это не кончалось", а тем временем она остановилась и достала жужжащий телефон из кармана. Тётя уже тут, прошло десять минут? Мы сели в замызганную «девятку» и поехали. По приезду она меня высадила, и мы попрощались. Как только они свернули за поворот, пульсирующая боль начала свою пьесу. Морфий в теле. Зашёл за калитку, достал ключ из горшка над уровнем волос, возле двери, и зашёл. Гостиная, в лево, мама. Мама лежала в постели, я принёс ей таблетки, воду и суп. Поболтал буквально пару минут, по каким-то счастливым обстоятельствам она не заметила, что я помеченный, или может я сел так чтоб не попадать в её поле зрения. Поцеловал в лоб, сказал что спать, зашёл к себе и тупо отрубился, успев обдумать всё случившееся за пару секунд.

А теперь она приглашает меня на Свидание, за месяц знакомства мы впервые куда-то пойдём. Может не стоит? Денег мало, маме всё хуже и хуже, еда кончается и Тайлер, которому я часто отдавал контроль, что бы тот принёс в дом еды уже не проявляется со дня моего «приземления».

— Кэрри, понимаешь… я не могу пойти… извини.

— Почему, что-то случилось?

— Я тебе не рассказывал всё правду. У меня мама дома лежит в постели уже месяц, не знаю, что с ней, денег нет, некому о ней заботится. Поэтому я часто прогуливаю, когда ей становится тяжелее, чем обычно. — Эликоз... блять.

— Ну давай так, ты предупредишь свою маму, что завтра вечером придёт моя одноклассница и мы с ней просто посидим по болтаем и по любому у вас там уже тараканы завелись, я уберусь за одно, как идейка?

— Ты хочешь потратить свой выхи со… с нами?

— Да, по чему бы нет.

Я подошёл к ней и обнял её. Она засмущалась и покраснела немножко, я поцеловал её в лоб и отпрянул.

Не с кем из женского пола я не контактировал с того самого злополучного детского садика, в котором каждый играл в жених и невесту. После окончания сада девушка у меня так и не появилась. Но, друзей было много… до определённого возраста.

Мне было лет 10-11, я был достаточно общительным и у меня было по крайней мере 5 друзей с которыми я виделся каждый день. Одного из них звали Томпсон, мы с ним были прям «не разлей вода». И однажды, гуляя по лесным просторам, мы вышли на рельсы и у всех сразу же появилось желание почувствовать приближающийся поезд. Нас было четверо, поезд приближался, и мы чувствовали его, лёжа в четверном на рельсине. Поезд уже виднелся из дали и смысла дальше лежать не было. Один за другим мы, встав, отходили на безопасное рас, но ветровка Томпсона зацепилась за рельсину. Мы начали кричать “Сними её дэбил, снимай», а он ошарашенный страхом и мыслями «всё… это конец?» начал дико и бесполезно тянуть её. ЧУХ-ЧУУУУУХ. Швы расходились, а поезд как неотвратимый прилив, который всё равно разрушит все песочные домики, построенные трудом маленьких завоевателей жизни, приближался и приближался, показывая всё, чтоб ты не думал. Вдруг он застыл… посмотрел на нас… снял ветровку и… и лёг. ЧУУУУУУУУУХХ. Поезд пролетел через 3 секунды, и даже не остановился. Мы сразу же ринулись к нему, а он просто встал поздоровался с нами и просто пошёл в стороны дома, как будто и нечего не было, как будто не было и смерти.

Наступали затемки, не торопясь и не обсуждая случившееся, мы шли домой. Томпсон не сказал больше ни единого слова, и мы просто шли рядам молча в тишине. Одному позвонила мама-паводок, наорала в телефон, да так, что мы это слышали, будучи в 5 митрах от него, нас осталось трое. Я, Томпс и Фарух, к дому которому мы и пришли, сели на лавочку. Фарух, попросил секунду на семечки и отошёл. Томпс смотрел в даль… его губы чуть подрагивали, словно он что-то говорит, максимально не тратя силы. Улыбается, кивает… говорит… хотел было я его окликнуть, но Фара кинул мне пачку на брюхо.

Сидим, грызём и откуда не возьмись бесплатное развлечение, из-за дома на против вышел человек, со смешённым центром тяжести, алкаш по-нашему. Он чёт повтыкал пару минут, посмотрел по сторонам, увидел нас на против, изобразил букву О губами и подошёл, увидев в нас жертв, если по-простому, терпил и кошельков.

— Сигаретки не будет? — спросил он.

— Не, не курим, дядь, — бегло ответил Фара.

— А чё так? — его перегар был на высшем уровне. Топит до конечной.

— Да ведь, это вредно) — это чмо хочет даебаться.

— Чё спортсмены дохуя?

Я и Фара быстро вскочили, но мой друг, кинг-конг, оказался быстрее и увёл его в сторону попутно начав с ним о чём-то бурно спорить. Я обратно сели и принялся грызть семки дальше, а Томпс что-то бубнил себе под нос и цокал. Разговоры стали всё громче и громче, Фара был спиной ко мне, а бомж закрыт его спиной, пока в какой-то момент Фара не ударил его со всей дури.

Я сразу же вскочил к ним, Фарух повернулся, стеклянные, он на нас стеклянными глазами. Совершенно пустые глаза, потерявшие искру, глядели на меня. Он стоял пока я не подошёл к нему…, и он выключился.

— Эй, чё с тобой? *лешь* *лешь* вставай, не пугай так. — я сидел, держа голову у себя в области паха, посмотрел на бомжа и увидел у него в руке перо, окровавленное до самой рукояти… и меня охватил тихий ужас. Холод пробежался по всему телу, эпицентром был член. Оттуда волнами расходились по всему лету, тепло. Он чуть приподнял и отодвинул голову.

— Кровь… кровь… Красная смерть властвовала по всюду… — сказал Томпс, стоявший над душой, и смотрел на меня полностью в недоумении.

— Поднимай его… потащим домой и вызовем скорую. — выкрикнул я и придерживая… труп… вставал, а он смотрел на стынущее тело и не мог выдавить из себя ни слова. — Чёрт тебя дери, ПОМОГАЙ. — Томпс обернулся на алкаша, взял у него перо из рук и убежал… убежал туда, где был его второй день рождения, сбрасывая с себя лишний груз.

Как итог наших переключений — Фара скончался в возрасте 13 лет: как сказала врач «Это была мгновенная смерть», перо вошло в нижнюю часть затылка на 5 сантиметров прямо в мозг. Ошибка была в том, что он сделал шаг назад, сильно замахнулся и ударил, у него это заняло секунды 2, а то и 3. Этого достаточно что бы контратаковать противника и уложить его.

Той ночью до самого рассвета Томпсон был в лесу и в порыве толи ужаса, толи страха, толи чего-то ещё, он вырезал у себя на внутреннем стороне предплечья, ближе к локтю, слово из четырёх букв:

Фара

Его нашли утром, полностью голого и заляпанным собственной кровью, сидящем на пеньке и смотревшим в даль. По прошествии нескольких дней, через алкаша провели 1440 v, после суда, где ему дали выбор: стул или 3 пожизненных. Сложно представить, что сможешь отсидеть 3 пожизненных и тем более даже если их обжаловать, то максимум до одного или 30-40 лет… не густо.

Томпс больше не появлялся в школе и вовсе не выходил на улицу, пока его семья не переехала, как и большая часть моих знакомых. Бедная Мать Фаруха, умерла от горя за своего сына, у которого были планы на жизнь, мечты - которым теперь некогда уже не сбыться, страхи - которые не когда уже не осилить, любовь - которую некогда уже не почувствовать… один на районе, и так не интересно. Так есть и будет.

Выходить на улицу было бессмысленно, нормальных ребят не было, а просто хуй пинать не хотелось и я начал действовать: Из жирдяя, стал более менее сухим с очертаниями мускул, Основательно занялся огородом, где у нас сейчас есть и овощи и фрукты и деревья и много-много зелени, Привёл дом в более менее нормальный вид: заклеил дыры, покрасил стены и раздал весь ненужный хлам. Короче время было просрано не зря.

Я, конечно, общался с одноклассниками, не таким уж я был изгоем, но всё-таки они было какие-то другие… не родные может... кроме… хотя…

А щас передо мной стоит прекрасная девушка, предел всяких фантазий, и она предлагает мне убраться в моей собственной квартире.

— Я тебя люблю. - прошептал я

— Я тебя тоже), --- прижалась сильнее, отпустила. --- увидимся завтра вечером, дурында! - крикнула она уходя.

Я ТЕБЯ ТОЖЕ, что? Она меня любит, я ей нравлюсь? или может быть просто по-дружески. Блин что делать?

Сделать Первый шаг - а вдруг всё испорчу.

Оставить всё как есть - а если она меня любит по-настоящему?

И так я провёл до самого дома, а потом и всю ночь.

Глава 3. Светская беседа

Наконец, перед уходом в школу, я сел с рядом с мамой и начал…

— Мам, мне уже надо идти, но я хочу тебя о кое о чём предупредить.

— О чём же, Балам? — мягко произнесла она, пригладив меня по шике.

— Сегодня вечером придёт моя одноклассница, она просто мой друг и я…

— Нет. --- лёжа отпрянув, она повернулась к стене и начала сердито её прожигать.

— Послушай, пожалуйста, она очень хорошая девушка, я ей рассказал, что ты болеешь и мы дома одни и она вызвалась прийти и всё тут выдраить.

— ТО ЕСТЬ ТЫ, --- она повернулась лицом, разъярённые глаза, прям как в детстве, в горле пересохло. глыть. --- РАССКАЗЫВАЕШЬ КАЖДОМУ ВСТРЕЧНОМУ ЧТО ПРОИСХОДИТ В НАШЕЙ СЕМЬЕ??? нет, ты и сам справляешься.

— Ну нет мааам. Мне же сложно, и я же не кел…

— ОПЯТЬ ТЫ ЗА СВОЁ!!! --- опять повернулась. --- Тебе в школу надо, приди потом поговорим, ану… кш-кш-кш.

Я встал, принёс ей её таблетки, положил рядом с чаем и тяжко выдохнув, вышел из комнаты. Сработает ли. Пошёл в прихожую, правый красовок… есть, левый… левый, смотрит в тумбе, за дверью, левый… о, левый. Оказался за углом соседней комнаты, обулся и открыл дверь. Нет, быть.

— Я пошёл.

— Как её зовут то? – а?

— Ааа… ког… Кэрри… Кэрри, её звать.

— Хорошо, береги себя сынок.

Я вышел, заперев дверь с наружи. Капкан захлопнулся, юхууу, хахахаха. Лан-лан, сработало и хорошо, щас должен о другом думать.

Тайлер.

Я шёл около заброшенных домов, заводов и фабрик в сторону школы, и самая избитая и всеми до изнеможения задушенная фраза, выстрелила мне в голову:

Бабочки в животе.

Под лучами солнца, видя поворот, я быстро надел наушники, капюшон и чуть ускорял шаг. За ним, обычно, на, ржавой, гнилой машине, сидели Пол и Энни, распевая очередную бутылку нецензурной. И как обычно, краем глаза, я замечал их и тупо шёл мимо. Тайлер их отпиздил, они хотят отпиздить меня… получается всё правильно. Но дальше тупых провокаций и взятия на слабо, дело не доходило.

— Э, Тай… ъъъ, как там тя, подойди-ка. — забулькал Пол.

— Эй, чёрт, иди сюда). — нежно произнесла Энни.

Я качал голову в такт музыки, За Моской так красиво, что думаю слезть ат цина Ауло, да, я буд делать так, чтоб мне хватила, и делал вид, что не замечаю их. Делал так, что ахуели все их дети вау. Они двинулись за мной. Потихоньку дрожь появлялась… не потому, что они могли меня отлупить или что-то в этом роде - нет. Доктр, дай мне снимк, стала легких Я проста отмакал, сабирал наметки Но пропусти как овцы, кто улоф-чий? Я и сам мог их уложить, без помощи Тайлера. Меня смущала то, что они держали по одной руке за спиной и ехидно улыбались. Порванные и грязные вещи, нелепая косметика Энни, тупое лицо Пола. Да, мы росли так, Кто лооо… Это был их стиль, стиль, который был самым первым из конца списка.

Они разом схватили меня за пелчё-подмышку, наушники спали на трапеции.

— Эй дружбан, привет, в школу идёшь, да? --- сказал Пол, через свои ворота в зубах.

— Да нет, вот решил к вам в шайку присоединится… звали бы нас потом три мушкетёра.

— Ох шутник ты наш, --- сказал он и потрепал его по голове, ведут к тачке. --- Что в сумке, м?

— Как обычно: мабилы, брюлики, капуста.

— Перейдём к сути, — неожиданно-чётко произнёс, Пол. — С того самого раза, в столовке, мы не виделись, и ты даже не пришёл нас навестить с апельсинчиками.

— Слышала твой "Тайлер" больше не появляется, и не решает вопросы за тебя, да?

— Я тоже об этом слышал. — сарказм.

— Так что?.. он слишком сильно запыхался, что больше не выходит?

— Не знаю… може…

Неожиданно удар прилетел мне в сплетение, и я рухнул на землю. Удар за ударом, удары ногами, а я нечего не чувствовал. Деревяшка, доставать иль не… Я смотрел на небо, было уже начало весны и потихоньку всё начало обретать прежние краски. Вспышка в глазах, ударили по виску, ммм, нормально. Рёбра, ещё раз ногой в сплетение, ухх *кашель* *нехватка кислорода* су… ка…

"Нуууууу"

именно это прозвучало в моей голове в поисках Тайлера, мне были лень с ними драться. Я не очень хотел ещё пол часа чистить одежду, хотя уже это не вавжно, заклеивать синяки пластырем, объяснять откуда они взялись. Тайлер… он был краток и молниеносен. Несмотря на то, что у нас одно и тоже тело, он был раз в пять сильнее меня самого… А его нет-и-нет.

Они почему-то перестали бить, увидя что я даже не защищаюсь.

— Кретин, что с тобой? — окликнула меня Энни. Пол сел на корточки передо мной, и я увидел ту руку, скрывающуюся руку. Да, это было оно, красный кастет в форме черепа под один-средний палец. Рёбер нет, меня херачили кастетом, ммм, хаха, ахуенно. Придётся опять дома сид.

— Ну что, братишка, -- он приподнял меня, дёрнув за плечо, практически посадив. --- твоя песенка спета…

Он замахнулся, а я закрыл глаза. Тихо мирно, словно ждал этого так долго, что почувствовал наслаждение. Больше не будет ни каких двойных стандартов, передружбы недолюбви, кэр, проблем с башкой, денег, власти, Мамы, Кэрри…

— КЭРРИИИ… — с криком закрыл лоб, тыльной стороной левой руки. Глупо.

Кисть выгнулась в не естественном положении. Боли не было, хотя я её так ждал что бы крикнуть со своей дури. Чтоб оглушить их? Нет. Я хотел испытать то, что давно уже не испытывал. Боль - сладкая и мучительная, она делает нас живыми, чувственными, сострадательными, дорогими.

Они увидели мою руку - торчащую кость из ладони, кровь льющуюся по всюду и моё лицо злобное, кровавое, блаженное. Они отшатнулись, видя моя глаза, прямо как в столовке, и чувствовали, что за ними пришло что-то жуткое, что-то ужасное. Это был Тайлер, по крайней мере, его так прозвали.

Тайлер появился, когда мне было лет 11. Он часто разговаривал со мной, учил как вести себя с гопниками, правильным манерам, и тому самому «молчанию». Это мог только он, это поддавалось только ему. Просто смотря на человека, он мог заставить его чувствовать себя идущим на расстрел. Глазами он пожирал человека изнутри, заставляя думать, и далеко не хорошее.

Взгляд — самое недооцененное оружие в мире. Речь, дикция, ораторство — это конечно тоже хорошо, но взгляд определяет кто хозяин ситуации. Из-за него меня уважали в школе и было мало смельчаков, которые бы отважились на меня поднять голос.

Тайлер – был моей личной защитной системой, которая пока что не дала сбой. Он выглядел по-другому: коротко пострижен, масса больше, чем у меня, немного ниже рос, и лицо, напоминающее какого-то актёра. В моменты, когда я его вспоминаю (в контексте помощи), он появляется недалеко от меня: за фонарным столбом, за дверью, в шкафу, за углом, машущим мне рукой. Нужно только подойти к нему, как он улыбнётся, потрепает волосы и скажет:

“Иди отдыхай дружище, дальше я сам”

. Он пойдёт в стороны от куда я пришёл и дальше будет разруливать то, что я наворотил. Мне всего лишь остаётся взлететь в воздух и наблюдать.

Конечно же, его некто не видит, как и не видят, как я лечу или плачу в его объятьях. Они просто видят, как я отошёл постоял секунды 3 и обратно вернулся он… Тайлер: уверенный, чёткий… прям сын маминой подруги.

Это ситуация не исключение. Я встал, посмотрел на них и пошёл к ближайшему столбу. Рука неистово начала болеть… не то, чего я ожидал от старого друга «Боли». Пол и Энни ошарашено смотрели мне в спину и осознавали, что щас им будет ой не сладко. Энни достала телефон, набрала кого-то и стала умолять прийти за 2 минут.

А я в свою очередь почти дошёл до столба, где Тайлер ждал меня с распростертыми объятиями. Когда я его видел время начинало идти медленнее в несколько раз, и мы могли спокойно поговорить.

— Вот не повезло мужик, ну не чё, понаблюдай, я щас всё сделаю. Ты пока думай, как уговорить маму, а то она как-то против. Не круто будет умереть девственником, хехе)— шутканул Тайлер.

— Хорошо - лениво ответив я, сел на фонарный столб, а Тайлер немного нагнулся (почти сел на корточки) и резко дёрнулся. Моя левая рука, которой я держался за столб, резко стала тёмно-красной, красной и опять стала почти прежней.

"Испытал дикую боль, но держится",

подумал я. Он повернулся ко мне, показал большой палец и развернулся, посмотреть на группу людей во круг Пола и Энни. Достав из кармана мой длинный дедовский носовой платок, он туго завязал его на левой руке. Моя рука стала кровавого цвета, потом остановилась на багровом и не тускнела.

"Левша со сломанной левой"

, звучит как начало анекдота. Тайлер тут же встал в стойку и посмотрел на всех по отдельности. Толпа из десяти челов, которая минуту назад была готова разнести всех и вся, стала по немного давать заднюю.

"Беда миновала"

, подумал он и я слышал его мысли, because мы… venom. Тайлер расслабился, опустил руки, а группа уже расселась по лавочкам.

--- Чё вы сел…

Как вдруг из толпы вышел Дэнни, и я осёкся. Улыбаясь, он подошёл ко мне и протянул правую. Мы пожали руки и прильнули друг к другу. Мы называли себя партнёрами… В те дни, когда я видел, что его поймала толпа и Денни со своими в меньшинстве, либо ваще один, то я шёл к ним разруливать всё миром. И точно так же, он помогал мне. Когда мы с ним сидели на уроках, то от скуки забивали друг другу стрелу. Договор был таков: приходить по пять человек на стадион и биться не больше трёх минут. Этого всегда было достаточно чтобы: раз — кайфануть, два — что бы нас не успела схватить охрана и три — что бы это драка не переросла в реальный конфликт. Лицо и пах были под запретом.

— Привет… Тайлер?

— Салам. Да, эт я.

— Что с рукой?

— Нечего, пустяки. Мы биться будем или как?

— Их восемь человек, понимаю ты жёсткий, но этого не многовато ли?

— С шестью я справился, а вот с восьмью… сейчас узнаем. — Я опять встал в стойку в припрыжку, дебилы насторожились и стали понемногу вставать.

— Не кипятясь, послушай. --- сказал он приобняв меня, и отвернул от них. --- Сейчас надо осмотреть твою руку и ты забыл, что у нас стрела через неделю? Ты там должен быть как огурчик, ты же это понимаешь?

— Пол и Энни в край заебали, что прикажешь с ними делать?

— Я попробую объяснить им в очередной раз, что ты тоже наш друг и им больше не следует тебя трогать или им будет худо.

— Надеюсь, что тебя они выслушают, и это… дай немного мелочи, я в аптеку схожу.

— Ты мне ещё прошлый долг не вернул, помнишь?

— Нууууу… ты у деволта попроси, он отдаст. Но только поспеши, а то у него мадама появилась, скоро мыш в кармане повесится, ххахаха. — с хохотом сказал Тайлер. Краснота почти спала с руки, и я начал рассматривать своё прозрачно-белое тело: белая кофта, белые штаны, кроксы white, моё тело побледневшее и немного прозрачное, волосы пепельного цвета.

— Ладно береги себя. Помни, приходить без игрушек, жду через неделю. — сказал Дэнни пожимая мне здоровую руку. Он пошёл к ним, зашёл в толпу и начал им что-то толковать, как круг замкнулся. Я поднял портфель, который всё это время лежал в метре от меня, отряхнул его и развернулся, как вдруг слышу... кто-то упал и звуки летящих кулаков, резавшие воздух со свистом. Взглянув туда, я сразу понял, что там кого-то пинают ногами и пинают это мягко сказано. Его прям гасили подошвой сапог. Тайлер уже отдал мне управление, а сам уплыл в закат. БЛЯ, бросил портфель, снял бомбер, предварительно достав деревянный кастет из кармана (за который не очень то сильно карает закон).

Дэнни колотили, он лежал уже без сознания, а я смотрел во все углы и столбы в поисках Тайлер и его всё нет и нет. Я влетел в толпу и хотел их разнять, но потом вспомнил что они и меня хотели загасить. При виде меня Пол остановился, отпрянул, как и все остальные, они та не знали, что Тайлер уже нет.

— Все быстро взяли себя в руки, КОНЧЕНЫЕ БЛЯТЬ. --- резко спрятал, сделаем по белому, — Это же Дэнни, вам потом придётся месяц из дома не выходить, чтобы всё устаканилось. Он, возможно, забудет, но я-то СУКА ВСЁ-ПОМНЮ. --- слюна летит, тыкаю пальцем.

— А мы вот не хотим, чтобы он и ты всем тут заправляли, — выкрикнул кто-то из толпы.

— Кто это сказал? — спросил я с явно не чистыми намерениями. Из толпы вытолкнули парнишку. Дрыщ по кличке «ключ». Заслужил кликуху из-за ахуенной борьбы и неплохой ударке. Он мог найти к любому подход и натянуть любого на кулак.

— Какие-то вопросы? - медленно и монотонно сказал он. Я который всё это время был в эпицентре… окруженый стаей тупых животных, которые были готовы врезать мне в любую секу (как это обычно делают люди с низкой социальной ответственностью), я как-то возмужал и начал понимать что я и Тайлер одно целое… всё что может он могу и я…

— Давай решим это раз и на всегда. «Ты и я прямо сейчас выйдем по разам», —сказал я твёрдо с некой долькой безумия.

Ключик отшатнулся, побледнел, но взял себя в руки и задвинул.

— Только не три минут, а до потери пульса. --- сука, откуда?

— А как же иначе с тобой.

Взгляд. Я бросил на него взгляд, тот которому меня учил Тайлер, тот который заставил детектора пойти на…

— Ехала… — крикнул кто-то из толпы. Они сделали круг шире и начали подбадривать дрыща. Дэнни в этот момент уже пришёл в себя и стоял рядом со мной, держась за голову и говоря обрывками фразами.

— Ты это… Тайлер… бля как же… ммм… в общем слушай… если проиграешь не беда… мы… мы их потом на кол посадим…

Он упал и несколько шакалов оттащили его прочь из октагона, по путно ныряя ему в карманы. Я встал в стойку Тайлера и смотрел ему прямо в глаза, не моргая, даталого. Доля страха всё-таки виднелась в его китайских глазах.

— По яйцам не бить, в глаза пальцами не тыкать, остальное всё можно! — сказал лысый парнишка и поделил воздух, между нами, на две части. Когда он отошел, я расслабился, встал как обычно, сунул правую в карман, где лежал дружок, а Ключ смотрел на меня с неким недопонимаем. Играю бровями.

— Давай… я женщин уважаю, поэтому дою вам шанс ударить первой. — Он не оценил мою шутейку и взорвался в мою сторону. Смотрел он на меня злобными, жаждущими крови глазами…

(и Красная смерть властвовала по всюду)

…он хотел крови, увидеть, как я разрываюсь на куски… вот чего он жаждал. Его кулак был почти у цели, разрезая воздух с пугающим свистом, но я смог пригнутся и держа при этом левую руку за спиной начал наносить правой молниеносные удары в: печень, рёбра и челюсть. Кастет разломился на две части и его половина упала на землю. Ключик упал на землю и больше не подавал признаки жизни. Это драка уже была проиграна мной ещё не начавшись, потому что в случае победы — ониб меня толпой загасили, проигрыша — он билб меня и после потери пульса, но всё таки я сделал своей выбор.

— Что-то ваш Ключик оказался бракованным. В следующий раз берите из настоящего метала, — как-то очень странно пошутил я, зажимая при этом правую руку между левым бицепсом и телом. — значит я победил… и, пожалуй, пойду по своим делам.

— Ах ты маленький… Тварь блять… иди сюда, на… — Это были последние слова, которые доносились из толпы. А дальне пухх, пахх, тышь-тышь и я уже не помнил как упал на землю, не помнил как нога прилетел мне в лицо, не помнил что случилась с Дэнни, не помнил где сейчас Кэрри…

Глава 4. Калипсо

Солнечный свет начал выжигать мне глаза. Лежал я на низко скошенной траве и чувствовал себя на все сто десять процентов. Нежный ветер обволакивал моё тело. Мне не было так хорошо... не-ко-гда. Не отрывая рук от глаз, я сел на трав. Дикая головная боль резко вышла на сцену, такое бывает, когда после нескольких часов лежания на диване резко встаёшь. 50%.

Её след простыл после того, как я открыл очи. Передо мной открывался умопомрачительный пейзаж. Идеальная равнина, клубы сена и ещё что-то... ммм… там в далеко еле виднелся домик. Маленький такой домишка в один этаж, с большим деревом, почти слившимся с ним. Коричневая (прогнившая по краям) крыша, жёлтые стены, большая яблоня, окна с синими ставнями, огород, огороженный фиолетовыми брёвнами.

Рай эпилепсика.

Всю эту красоту я видел с расстояния более двух ста метров. Мне казалось, будто я могу видеть даже каждый год бревна… чёрт я видел. Меня испугало на сколько громко вода бьётся об что-то, моё зрение, запах каких-то ягод, хотя вокруг не было ни малейшего намёка на куст. Я прижал голову к коленям и закрыл: уши, нос, глаза.

Это было как те панические атаки, которые были в детстве. Я просто лежал в постели укутанный в теплоудерживающее одеяло и думал о завтрашнем учебном дне, где нас будут учить решению уравнений, не о чём не волновался и начал понемногу закрывать глаза. Словно пулей в моей голове возник образ розетки, в которую тысячи вилок входят друг за другом, разом, без порядка, без талонов, не пропуская пожилых. Конечно, это был неединственный случай, но этот запомнился мне больше всего, не потому что он был страшный, громкий, пугающий, были случаи по хуже. А потому что он был последним в моей жизни. В эти времена звук (похожий на тот, когда мы зеваем и не звук самой зевоты, а тихий и в то же время оглушительный гул в ушах…) был в ушах и не сходил минуты две. Собравшись силами, взвесив все за и против, перебарывая страх, я встал с места и подошёл к розетке, которую загораживал стол, и на моё удивление (нет), она был пуста, надёжно закреплена и без малейших царапин.

Откуда у меня это воспоминание… но вопреки всему сейчас я сижу тут, не знаю где и чувствую будто я действительно стал на сто десять процентов лучше… новее… ахуительнее, хоть и башка трещит

Она.

Сев на траву я прижимал свою голову к коленям, звуКи ГроХот ЗапаХИ ДеРьМО ГЛазА СВЕТ. ЧтО зА НАхуй бЛяТь.

Дикое волнение, страх, чувство приближавшейся смерти, тот самый звук в ушах, слёзы, дрожь… 20%.

(Красная смерть грядёт)

Чт… ладно, надо прийти в себя.

(В СЕБЯ, В СЕБЯ…)

Я представил себе крышку от бутылки газировки с небольшим индикатором над ней, который указывал на "МАХ". Плавно не спеша, я повернул его в противоположную сторону и звук жужжания пчёл, которые были в километре от меня, в улье, в яблонях, муравьёв, которые с чавканьем ели что-то, в миг кануло в небытие.

Остались только обоняние и зрение. По-прежнему закрытыми глазами я представил крышку с другим цветом и формой, и повернул в сторону "MiN", и запах дерьма какого-то животного выветрился, но и запах роз тоже улетел. Представив ещё одну крышку, отвечающую за красоту запахов, я начал играться с ней, что бы добиться идеального баланса запаха… и… и это у меня получилось. Запах роз идеально гармонировал с запахом лилий и в этом блаженстве я начал понемногу расслабляться.

Со зрением оказалось сложнее. Открыв очи в очередной раз, я видел, что на меня с огромной скоростью несётся дерево и обратной убегает, словно заяц от контролера. Чёткость оставляла желать лучшего, контраст менялся с каждой мили-секундой: представил себе крышку ромбовидной формы и начал крутить в поисках баланса… ощущение расстояния снова ко мне пришло и всё оставалось на своих местах под бэддрипом и расфокусом. Ещё одна крышка, баланс… контраст стал обычным. Ещё одна, баланс, чёткость стала… мм… о, стала лучше. Боль в голове от громких звуков, отравляющих запахов, эпилептического припадка… ушла. Я перестал сутулиться и осмотреть на всё с точки зрения собаки, и выпрямился как штык нож.

Мы были толи на небольшой горе, толи на равнине. Напротив меня была та хижина. Я встал на ноги и приподнял руку с целью отряхнутся, но мои вещи были кристально чистые… на мне были белые шорты и белая футболка с красным сердечком со стороны сердца. Странно… допустим.

Я начал идти в сторону этой полу будки и по пути задумался, как я тут очутился и почему у меня побаливает левая рука. Оставалось пятьдесят метров, я поправил свою футболку, почесал промежность и начал ускорять ход. Двадцать метров, десять, на базе. Я прокашлялся и постучал в дверь.

Тук… тук, шёлк. Дверь открылась, и я постучал ещё два раза и слегка талкнул дверь, чтоб заглянуть внутрь.

— Есть кто? Эуу? Дон Периньон?

(Что? какой нахер Периньон, кто это вообще такой)

На мои крики не кто не отозвался и шагнул через порог двери, сняв перед этим обувь.

— Последний шанс, отзовитесь или я найду вас… — Прозвучало как угроза.

Слегка увеличив показатель слуха, начал я слышать, как капает где-то вода. Идя на звук, капанье становилось чётче… теперь уже капля попадала в какой-то резервуар наполненной водой.

Звуки привели меня в ванную с немного приоткрытой дверью. Стук, тишина. Я заглянул внутрь… за почти прозрачной занавеской ванны лежала девушка. Большой бюст, ровный нос, волосы светлого оттенка. От чувства стыда, я резко прикрыл дверь и стоял за ней с тяжелой отдышкой. Стук.

— ЕСТЬ ТУТ КТО? — Тихо как в гробу. Я открыл дверь и зашёл. Делая неторопливые шаги направляясь к ней.

С лева была раковина с висящим над ним большим запотевшим зеркалом, на котором я разглядел: кудрявые волосы, волнистый нос и выраженные скулы. За этим куском ткани лежит Пенелопа, ждёт, иль нет, так хочу… взявшись за занавеску я на миг оцепенел, НЕТ. В ванной комнате лежит абсолютно беззащитная девушка, дверь не заперта и как минимум в доме её молодой (или старый) человек. И наверняка мне не следует тут сталкерить. Осторожно отпустив занавеску, я задним ходом вышел из ванной… вышел и резко побежал к выходу, прихватив с собой кроссы. Отбежав от дома на приличное расстояние, я сел на траву.

Паника охватила меня с новой силой. Может пойти обратно, узнать, где я, попросить помощи, 5 колесо, ну да... Понять это самому невозможно... практически. Взглянув на свои белые носки, я недоумевал. Они были чистые, практически новые… даже не было лёгкой зелены от травы. Обратно натянуть свою обувь оказалось легче чем я представлял, а подняться было тяжелее чем ожидалось. Дрожь бросилась по моему телу в поисках слабого места дабы по сильнее надавить, он груди до паха, обратно, к мочкам ушей, до мизинца в носке. Страш…нно. Вдруг её хахаль даст мне пизды, интересно, вывезу ли. Но всё-таки нужно пойти разузнать всё. Я встал и подышав минутку пришёл в себя. С почти лёгкостью на душе я шагнул к дому…

(СТОй МАть твоЮ)

Злобный голос прозвучал со всех сторон. От неожиданности у меня запутались ноги и я упал ничком. Изкривив лицо я зажал глаза и захлопнул уши.

(сука ТЫ ТРУСливая, всё ТЕБЕ на блюдечке НАДО поДАваТЬ, ПИЗДюшонок, тЫ чёртов!?!?)

Это был грубый, низкий, зловещий голос, чем-то похожий на "Дарта Вейдера", но ещё страшнее… страннее. Голос затих. С опаской я медленно оглянулся, во круг не было ни единой души. Поднявшись на ноги, я подкрутил зрение и искал что-то, сам не зная что.

В дали я заметил клуб сена и… сено, оно же не могло само собой свернуться и где-то по любому есть фермер, живущий со своей семьёй, как я сразу не подумал. Я побежал к рулетам и по пути представлял себе, как меня кормят, наливают чистое молоко, кладут в уютную постель. Иии… моя уверенность в моей дальнейшей безопасности, пошатнулось. Кроме сена нечего не было и походу… это остров.

Волны бились о стены острова и приводили меня в ужас. Далёкий горизонт, интересно там ли N. Я оббежал сушу по кругу и нечего кроме этого домика, дерева и сена… и яблонь… и странного разделения острова на две части из-за разного газона. Вот и конец моей треклятой жизни, кому-то я видимо не угодил, и он сделал это со мной. Но кому, может это… может… не помню. В полном отчаянии я сел под яблоней, неподалёку от этого эпилептического дома.

Остров был похож по форме на Австралию, большая часть была зелёной, а малая, видимо была засеяно пшеницей. Собравшись с мыслями, я встал, поправил кудрявые волосы, напряг скулы, поднял брови и пошёл. Ожидание громкого приказа отступить не увенчалось успехом, и я уже был на крыльце.

Стук.

— Кто там? — почти моментально раздался ангельский голосок.

— Это я… ъъъъъ… ну…

Дверь открыла та самая девушка. Голова и тело туго обмотаны в полотенце, одной рукой она держала дверную ручку, другой чистила ухо ватной палочкой. И её глаза были… были цвета…

— Никак не могу осознать, что чистить ухо бесполезно. — звонкий смех, как это прекрасно.

— Здравствуйте, я бы хотел поинтересоваться у вас, где чёрт побери мы находимся. --- Она застыла, вытащила палочку, взгляд упал, осталась белой, и жестикулируя ей и ширясь с улыбкой, начала.

— Как вас зовут, вы помните? — спросила она, почти сразу как я закончил свою фразу.

— Конечно, кто не помнит своего имени. Меня зовут… зовут… — что, как меня…

— Все, кто тут появляются не помнят своего имени, рассказывала мне тут пожилая пара. Проходи, можешь не разуваться, это бессмысленно.

Пройдя через порог двери, меня вдруг охватил знакомый запах, он был на столько прекрасен, что я чуть было не споткнулся. Она закрыла за мной дверь, и я остановился в шаге от неё, запах всё ещё кружил мне голову. Фффффмм… аааххх. Всё же, я снял обувь.

— Я сама тут несколько дней, здесь жила пожилая пара на втором этаже. Они мне объяснили, что тут, да как. --- сказала она и захлопнула дверь, дёрнулся, фух, не заметила.

— Почему… почему я не помню нечего? --- сказал я осматривая её ступни.

— Это нормальное состояние, --- сказала она прижавшись к двери, заводя руки за собой. --- говорили они. Давай ты мне придумаешь ник, а я тебе) --- она, ступня прильнула к двери, она немного раскачивалась… прикусила губу… улыбаясь.

Я начал что-то бубнить себе под нос.

— Тогда Ан… не слишком палевно, пронюхает и…

— А? --- она чуть подступила.

— Мысли в слух. — неловкий смешок вырвался из моих уст.

— Ааа. --- отступила. --- Я тебе придумала, будешь «О’Брайен»

— Хмм, неплохо, но может что-то по проще?

— Это мой любимый книжный персонаж. — сказала она, мило раскатывая губу. И глаза, её волшебные глаза цвета…

— Тогда ты будешь… Ру. --- откуда я это ваще взял?

-- Ру, ммм… хорошо. Проходи в вон ту комнату, а я приду через минуту. — Она зашлёпала тапочками и пошла мимо, ффффммм, улыбнулась в пустоут, на верх по лестнице с лева от входа. Та комната, на которую она указывала была прямо по коридору.

--- Ааааахххх. --- слишком звучно.

Дом изнутри было полностью в белом минимализме. Тумбочки, шкафы, стены всё было в белом, лишь немного отличались оттенки, любишь перемены, я закинул удочку ты уж… ЧТО ЗА НАХУЙ??? что… ладно, подле. Я направился в комнату, на которую указала Ру. За огромными двустворчатыми дверьми был зал: огромных размеров диван лежал по середине, на стенах висели легендарные картины: банальная «Мона Лиза», более интересный «квадрат Малевича», божественная «Звездная ночь» Ван Гога. Позади дивана напротив двери были огромные книжные полки (из белого дерева), и книги на ней были молочного цвета, все до единой. Подойдя по ближе, я взял одну из них, обложка была пустая, внутри ни единой буквы. Странно, конечно, это всё, кому может пригодится столько пустых книг. Плюхнувшись на диван, я принялся есть фрукты, которые были в стеклянной таре напротив неё. Фрукты были обычные, без всякой приторной сладости, отличились только персики, имеющие какой-то до боли знакомый привкус.

Мой взгляд упал на окна, в которые билось ослепительное солнце. Даже встав с места и подойдя к ним вплотную я нечего не смог разглядеть за ними, они как будто что-то скрывали и до конца старались это не показывать. Защёлка была заржавевшая, не подавалась, и мои тщетные попытки были тщетны.

— Вижу ты что-то задумал? — за мной стояла Ру.

На ней была точно такая же одежда, как и у меня, за исключением штанов. Такое же сердечко со стороны сердца. Широкие штаны и футболка. Волосы были светлые, но пробор по середине коричневый… понятно. При свете я смог отчетливее разглядеть её глаза. Глаза, в которых я тонул и одновременно не мог прильнуть к ним. Они были какого-то экзотического цвета, цвета малой…

Глаза.

— Что тут делал без меня? — сказала она, подходя ко мне.

— Вот книжные полки осматривал и… почему в книгах нечего не написано?

— Это ну… как те сказать… потом как-нибудь сам поймёшь, как это работает.

— А с окнами? На улице не так уж и светло, почему за ними нечего не видно?

— Я стараюсь меньше думать о таких вещах, тут таких непонятностей много. Ночью можешь услышать звуки сирен или отдалённые разговоры. Помню даже как-то раз я кошку слышала, выхожу, а там некого.

— И ты говорила мол «чистить уши бесполезно», в каком смысле?

— Ну, тут невозможно стать грязной или как-либо испачкаться!

— И это прям на всё распространяется?

— Ну в принципе да.

— А почему тогда ты была душе?

— Ну, мне скучно тут одной и поэтому я почти всё испробовала. Концерты, путешествия, спорт и многое другое. Здесь время идёт как-то по-иному.

Про концерты и путешествия я не осмелился спросить, дабы не получить ещё больше непонятностей. Она уже стояла около меня и её запах стрелял прямо в мозг. Чувство что что-то подобное я уже испытывал не покидало меня.

— Ой, ты же голодный да?

— Есть такое. — слова вышли сами по себе и в туже секунду живот заурчал.

— Пошли на кухню, я тебя накормлю. — мы вышли из зала и повернули в лево. Огромная кухня походила на кухню Холлорана. Ру указала на столик чтоб я сел, тем временем сама встала за стойку, взяла бокал и начала чистить его.

— Что будете брать, сэр?

— Мне как обычно, Лойд. — лойд?, она тут же повернулась на 180, а её шелковистые волосы кружились позади, создавая лёгкое торнадо которое стихло через секунду.

Я начал осматриваться: в трёх метрах была стойка, ещё один стол и какая-то дверь похожая на кладовую, или что-то похоже. Ру принесла мне серебряный поднос с красными рукоятками, в котором были миска супа и винный бокал, наполненный вишнёвым соком. Присмотревшись по ближе к супу, меня накрыла буря эмоций. Я на секунду вдруг выпал из своего тела и попал в какой-то транс. Суп с грибами показался мне до боли родным и любимым, словно меня с ним что-то связывало кровными узами.

— Откуда ты…

— Тсссс, — шепнула она, прикрыв мне рот указательным пальцем, — Денег не надо, сэр, за вас оплатил вот тот столик. — она показывала на пустой столик и быстро метнулась туда. Сев, она поставила руку под подбородок и как бы невзначай взглянула на меня улыбнувшись. Я поднял бокал с соком как «Гетсби» и выпил всё до дна, гэтсби?, а она отвела взгляд. Внезапно свет начал тускнеть и будто два прожектора начали светить на нас.

— Сейчас начнётся, --- с восхищением сообщила она. Перед нами возникла сцена.

Синие шторы застилали сцену и не хотели расходится. Свет, который указывал на нас отошёл к сцене и под барабанную дробь, открылся занавес и на сцену вышел…

— Дамы и господа прошу поприветствовать нашу непревзойдённую, обворожительную, сногсшибательную певицу, бурными овациями. — взывал он в какую-то палку на сцене.

Ком застыл в горле, пот стекал со лба и как соль на рану сзади прозвучали бурные аплодисменты, хлоп-хлоп-хлоп. Каждый хлопок пугал меня своей неожиданностью и нечестностью. Всё стихло… начала играть лёгкая музыка и на сцену вышла девушка: белые волосы в стиле каре, родинка на щеке, ресницы, закрывающие своим объёмом глаза, походка от бедра и голос…

~ I wanna be loved by you, just you… — запела эта женщина, после нескольких секунд молчания. Ру обворожено смотрела и стучала пальцем по столу в какой-то такт. Пригласить её… вдруг откажет и тогда будет очень… дрожь, руки потеют, а если согласится то… блин, откажет, я как лох сяду обратно… риску, будь что будет… Доев последнюю ложку, вытер потные руки об шорты, вытер рот салфеткой и встал… Подходя, словил взгляд непонимания с её стороны, НАХУЯ, БЕГИ, НЕ НАДО… нет.

— Мисс… можно вас пригласить. — держа одну руку за спиной, другую протягивая даме сказал О’Брайен.

— Думаю можете) — сказала она это чуть заигрывая глазами, тем самым сводя с ума его. В миг её “пижама” превратилась в роскошное бальное платье, а вещи Брайена в стильный смокинг. Столы со стульями исчезли и одинокий прожектор начал следовать за ними.

Позади певицы раскрылись другие красные шторы и там был оркестр: трубачи, скрипачи, пианисты и все как-то глуповато выглядели. Музыка стала громце, контраснее.

~ And nobody else but you…

Ру подала руку Брайену смотря ему прямо в глаза. Её глаза, глаза цвета…

— Танцевать умеешь?

— Не знаю, попробуем) - сказал я с долькой сомнения.

~ I wanna be loved by you, alone! Boop-boop-a-doop!

Ру положила правую руку ему на плечо, а левой взялась за его руку, скрестив вместе пальцы. Волна пробежалась по телу, её дыхание, тёплые маленькие пальцы, мягкая гладкая кожа, губы, глаза, с этого ракурса просто мммххх… Он в свою очередь взялся за её песочную талию. Волны пробежались от кончика каждого пальца до паха, *звук накачивания мяча ручным насосом*. Ашюшение ему понравилось, он прижал её ближе. *насос 2х*

— Оуу… мххх… видимо не всё забыл?) — сказала она, превращаясь в помидор.

— Как-то инстинктивно получилось. --- как-то было лишним, блять, звучит будто во всём сомневаюсь, больше не надо.

— Мхмм… — промычала она и прижалась к нему.

~ I wanna be kissed by you, just you… — оба не особо умели танцевать, но Ру явно доминировала… точнее направляла, Брай хоть и не умел, но доминировал он. Она сама вела танец указывая как ставить ноги Браю, а он в свою очередь ловил всё на лету.

~ Nobody else but you I wanna be kissed by you, alone!

Они кружились в изящном танце и смотрели друг на друга горящими глазами. Она почему-то нахмурилась… ЭЛЕМЕНТ САЛЬСЫ, расслабилась, улыбнулась. Он чуть оттолкнул её и начал закручивать её правую над головой, она смекнула начала кружится раз, два, на третий она уже была у него в объятиях, блин надо было с начала в даль, потом к себе, нечего страшного… в глазах появился ужас, КТО ЭТО…, он прижимал её обеим руками.

--- Раслабся, --- шепнула она ему на ухо, и чуть прикусила. Атомная бомба эмоцией, волны, приливы, блаженство, он зажмурился, тяжко дышал, она поцеловала в шею, опять его накрыло, он начал забываться…

~ I couldn't aspire

Её это нравилось… чуть отошёл, посмотрел на неё, она блаженно улыбается,

~ To anything higher

Ему это нравилось и словно единый организм, танец продолжили одновременно.

~ Then, to fill the desire

В объятьях влево, в право, вперёд, назад, кувырок, он за талию, она за плечо,

~ To make you my own! Boop-boop-a-doop, boop-boop-a-booh!

Влево, вправо, вперёд… снова она начала кружится и не рассчитав обороты начала падать… я схватил её на лету и услышал…

— Охх… Ахх!!

…из зала перепугавшихся зрителей. Рука Брайена оказала у неё на бедре, а Ру держала его за шею обеими руками…

~ I wanna be loved… by you, just you And nobody else but you…

…и оба смотрели друг другу в глаза смущённо, тяжело дыша.

~ I wanna be loved by you, aloneс

Брай резким движением поставил её на ноги, и зрители взорвались овациями.

~ I couldn't aspire To anything higher

— Умеешь делать шоу… — прошептала она возмущённо все ещё краснея ему, и они снова пустились в пляс.

~ Than, to feel the desire To make you my own.

— …и как тебе только удаются такие движения? — краснота начала спадать с её румяных щёк.

— Я сам толком не знаю кто я, а ты спрашиваешь откуда я умею танцевать?

~ Bup-bum, butle-doodle-dum-bum! --- прожектор всё следить и следит за ними.

— Л-логика. — с умным видом сообщила она и засмеялась.

~ I wanna be loved by you, just you. — Мы танцевали, хохотали и я чувствовал, что это мной самый лучший день в моей (однодневной) жизни.

~ Nobody else but you I wanna be loved by you. — По звуку трубача, басам барабанщика и нотам пианиста я начал понимать, что близится конец песни и хотел сделать что-то грандиозное, которое было бы кульминацией этого представления. Я отпустил её талию раскрутил с такой силой, что она чуть вскрикнула и изображала юлу… подбежал сзади и поймал в воздухе в момент падения, прям как минуту назад. Её дыхание участилось и смотрела она на меня с явным недоумением. Ей нравится.

~ Ba-deedly-deedly-deedly-dum! Boop-boop-a-doop!

Всё затихло и из этой глухой тишины начали доноситься дикие хлопки и свисты, которые сопровождались бросанием в нас роз. Я снова поставил её на ноги.

~ Спасибо нашей очаровательной певице и давайте ещё раз проводим её бурными аплодисментами. — Зал стал орать в два раза сильнее, когда она повернулась к ним спиной и походкой от бедра, удалилась со сцены.

Всё потемнело и прожектор, которые всё это время светил на нас, начал постепенно тускнеть и зал в котором мы находили снова превратился в кухню Дика.

— Это же ты сделала, да?

— Да, у каждого тут есть своё желание. --- сказала она, словно нечего не было, словно не было поцелуя в шею, и повернулась и пошла к барной стойке в своей одежде.

— Желание? У меня тоже?

— У всех каждый день есть по одному желанию.

— Каждый день?!? Ничё се.

— Мхмм… — Она встала за барную стойку и начала что-то готовить.

— Ру?

— Что?

— Почему…

(Она включила блендер)…

— Чего? - крикнула она чуть погодя.

— Говорю, почему…

(Блендер снова завизжал)…

— Что ты сказал? — сказала ухмыляясь.

— Специально, да?

— Прости-прости, — её одолел искренний смех. — говори, что хотел?

— Почему, когда я смотрю на твои глаза они как будто исчезают?

— Мне говорили: "Это сделано специально, да бы мы не запомнили друг друга", согласись бред да?

Как бы я не старался их увидеть, не выходило, они были словно солнце, выжигающее мне глаза. И тогда я пожелал себе очки, которые защищали бы от солнца и взглянув на неё увидел…

Глава 5. и грянул гром...

— Подашь крем? --- сказала она, протирая место сухих ключичных мышц кончиками своих пальцев.

— Ща, — Брайен начал копаться в её пляжной сумке, очки выпали. — вот держи! --- сказал он, напяливая очки.

— Мхмм… — она взяла крем и начала им мазать белоснежную руку, другую, вверх груди, шею, нежно водя пальцами, в своих тёмно-синих очках с белой оправой, бедро…

Мы отдыхали на пляже. Пляж который пожелала Ру был самым лучшим в моей (недельной) жизни. Это было не большое углубление метров на 3, наполненное водой и с большим количеством песка вокруг. На некоторое время лёжа на шезлонге, я начал представлять стоит ли вообще докапываться до истины… ну или я сам тут родился и буду жить тут вечно с прекрасной Ане… то есть Ру, да Ру… какой пошмар, узнает…

Она лежала, натирание кончилось… оох ёёё, план. Я начал по тихонько вставать, да бы как-нибудь затролить её. Рядом с её шезлонгом лежало ведро в котором две стеклянных бутылки, наполненные какой-то очень химозной жидкостью, лежали в окружении сотни маленьких кубиков льда, холодный кубик льда… кинь в меня… ч… ЧТО БЛЯТЬ!!! он взялся за голову, страшно… потом, сука потом разберусь, а щас должен отвлечтся… и на цыпочках шагнул к этому ведру. Пляж был полон маленьких «ракюшекь», или как она их там называет, и второй шаг к этому славному ведёрку я наступил на одну очень острую «ракюшку», вздрогнув и корчась от боли я прижал рот двумя руками и посмотрел на лодыжку, там чуть приступала кровь…

— Хочу, чтобы ракушка выпала, унесся с собой боль, закрыв рану. — сказал я шёпотом, умно.

…и туже остановилась. Я тихо сел на корты и аккуратно достал сначала одну запечатанную, потом другую полупустую. Бутылки надёжно стояли на песке а ведёрко я взял в руки и поднял над головой Ру и…

— Вывезешь последствия? — сказала она без малейшей реакции на то, что может стать в любую секунду «Эльзой».

— Как ты это делаешь?!?! Ты не спала? У тебя всё это время были открыты глаза??? — с лёгкое грустью опустив ведро, но не выпуска из рук, Брай сел на своё место рядом, не выпуская из рук, хех), — Так не интересно. — продолжил дуться он.

— Ты своё желание за сегодня потратил, а я ещё нет, могу пожелать, что бы ты стал уткой… и будешь потом тут крякать. — сказала она, располагаясь по удобнее в шезлонге.

— Ради этого, Я ГОТОВ НЕМНОГО ПОКРЯКАТЬ, ХААА. — крикнув последнее слово и вылил всё на неё. Она вскочила с места и несколько секунд не могла нечего выговорить.

— Оооhhhh… АААААА… --- задыхалась она, --- ТЫ… Хочу… ХОЧУ ЧТОБ ТЫ СТА…, — он быстро оббежал, закрыл ей рот рукой и сделав слегка писклявый голос сказал. — красивее… АХАХХАХАХА.

Дикий смех придушил меня и я, отпустив её, смеясь, пошёл к воде.

— Ахахха… Нос стал чуть ровнее и брови… стали меньше?! Так вот какой я в твоих фантазиях, мммм… ну шо… неплохо, я ожидал чего-то по хуже. Типа твоих Мальчиков с идеально ровными чертами лиц и пробором по середине волос.

— Ты опять договорил за меня су… плохой… ДВАЖДЫПЛЮСПЛОХОЙ!!! --- сказала она, сажаясь на место и скрестив руки под грудью… сногсшибательной грудью.

— Мхмм… — согласился он, разглядывая себя.

— Отныне и на веки вечные, я с тобой не разговариваю! — она, руки крестиком, фыркнула и отвела взгляд.

— О, моя повелительница, не надо, пощадите. Как потом я буду обходится без вашего нытья и капанья на мозги, о-не-надо не-надо. --- начал изображать театральное страдание.

Она повернулась ко мне.

— Вот и будешь один одинёшенек без меня, хмм. — нахмурив брови, с еле заметной улыбкой. Снова отвернулась.

— Мне не вынести этого горя. — сказал я, положив тыльную сторону руки на лоб, закрыв глаза и сделав гримасу страдания. — Прощай.

Я разогнался и бомбочкой прыгнул в воду, и за миг до столкновения с водой я услышал вопль сзади.

— О Ромео, — я нырнул… вынырнул. — не ведать мне жизни без тебя.

Она подошла к воде, повторила мою позу, мою гримасу и зашагала к воде… до колен, до бёдер, она раскинула руки, словно какой-то… ммм…, до солнечного сплетения, до глаз… её нет. Немного погодя я подплыл, виднелись лишь волоски, подождём… пол минуты, ах ты, минута ну это уже не шутки, минута пятнадцать… БЛЯть. Он нырнул, достал её. Бездыханное тело лежало у него на руках, передержал, сука БЛЯТЬ СУКА АААааамм?... тело начало дёргаться в конвульсиях.

— Эйй… ты чего? Ру… — *лешь*, ах ты сука… мммм?.. что за нахуй происходит с… перестало дёргаться, — дурында не шути так. --- дурында, откуда же это мне…

— Передай моим детям что я их любила, — прошептала она.

— Нецензурная нецензурность в нецензурной непечатности под непечатно нецензурной непечатной нецензурной, — он отпустил её и удалился прочь. Потонула слегка.

— Эй… блин, я… *кашель* *кашель* захлебнулась. — сказала она выплывши.

— А я испугался, так что квиты, пон?

— Никапельки не пон… *кашель* ты меня чуть не утопил. — Брай посмотрел на неё, я в ахуе с тебя, и махнув рукой удалился прочь.

— Я в дом. --- постой… посторонний голос ударил током, он повернулся к ней в ужасах… возьми себя в руки, это просто.

— А я?

— А ты тони дальше. --- ожидание не оправдались, голос, словно что-то заподозрив, слился.

Что дальше она мямлила, Брай не услышал, он хотел по скорее пойти к книжной полке, отвлечься, в надежде на появление новой книги.

На второй день его пребывания в этом «Хепилэнде», Ру загадала «Зиму» и пошла на улицу играть в «Зиму»?… похоже он её неправильно понял. И сидя дома ему тоже захотелось что-нибудь загадать, что-нибудь против скуки. И тогда он пожелал что-то связано с изнеможением. Тишина. Нечего не изменилось. Он обошёл весь дом… без изменений. Брай подошёл к двери дабы проверить улицу. Открыв белую внутри и деревянную снаружи дверь (одна и также), он увидел здание в три этажа в нескольких десятков ярдов. Этажи были отделены двумя большими чёрными колонками, а между ними были огромные панорамные окна. Между третьим и вторыми этажами была большая буква «X». С восторгом и воодушевлением я побежал туда в надежде на персонал или хоть кого-то из людей. «Снек» падал. Я в шортах и майке. Классная вещь, на тело попадает и бац… вода, магия. Входная дверь сама с собой открывалась, как только я подошло к ней. Внутри был зал ожидания: с боку ресепшен, напротив комнатка с прозрачными стенами, по типу кол-центра, посередине огромный овальный диван и всё это чудо было окрашено в бело-зелёные цвета… откуда я знаю все эти формулировки… формулировки, блять, формулировки. ладно. На моё удивление за столами некого не было. Из края столика виднелся монитор, не буду, знаю и знаю, моё сердце ушло в пятки. Есть надежда, компьютеры. Я побежал к ним, они были выключены, и я тыкнул на кнопку пуск… зачем? тихий ужас накрывал его всё сильнее и сильнее, откуда он знает это всё почему он тянется к чему-то, чего не знает, и ждёт чего-то, сам не зная чего, ноль реакции от нажатия… ну, чисто ради интереса, что должно было случится? Ещё попытка… зачем… раздался щёлк и его палец провалился внутрь процессора… ммм, допустим. Высунув палец, он увидел остатки пластика на нём. Брай нагнулся и хотел поднять проц, но он оказался легче чем он думал… не рассчитав силы он услышал дребезг. Проц с огромный силой врезался в стол и разбился вдребезги, случайно, и плевать что я сам размахнулся, случайно. Внутри он был пуст. Он схватил монитор за бок, чуть надавил… хруст и пах… он тоже в труху. Мышкаклава, всё как будто из карамели. С грустью и разочарованием он вышел из стойки регистрации и пошёл к дивану, сел. Прям на против него был скало-дром… чуть приглядевшись Брайен понял, что он реальнее реального. Слева, в глубь коридора, была большая стеклянная дверь, через которую в глаз билась обеденное солнце. Подойдя поближе, я увидел рисунок, на котором изображался человечек в одежде, который прыгал в воду, и этот рисунок был зачёркнут. С легка в ахуе от происходящего, слегка… я открыл деверь и в нос сразу ударил запах… воды… моря… это был бассейн, который был разделён на три части какими-то кучами красных бусин. С кайфом я побежал дальше осматривать это чудо здание и вышел на второй этаж. Там был тенистый стол с закусочной с боку. По углам были двери, сбоку которых была вырезка с изображением гантелей, скакалки, мяча, массажного кресла. Я прямиком направился к чёрной двухсторонней полу металлической двери с круглым окошком за которыми видел заветные тренажеры. На моё удивление тренажёров было штук пятьдесят-семьдесят, думаю это очень много, но может это место, этот остров знает лучше меня. Меня охватило дикое желание потренить и ощутить блаженной жжение мышц и кайф после неё… откуда я знаю что будет, откуда я знаю эти ощущения, сильное негодование накрывало волной, и ударялось об углы сознания, словно волны о тело острова. забить на всё, НА ВСЁ. Я начал искать раздевалку, не зная зачем. На воротом этаже нечего более менее похожее на неё не было и я пошёл обратно вниз и краем глаза заметил знак “WC” рядом с бассейном, взглянув по лучше понял что это раздевалка с имеющим внутри туалетом. откуда, откуда сука… откуда я это понял. Дверь, как и почти все двери в этом здании были одинаковые. Внутри стоял аромат роз и всё было чисто, будто вчера открылись. Вокруг стен были что-то на подобие шкафчиков, только из бетона и только один между ними выбивался их общей атмосферы фальши, на замке которого весел ключ. Я с трепетом его открыл и внутри меня ждали чёрные лёгкие кроссовки, носки, полотенце, футболка без рукавов и с чем-то типа воротника и мягкие шорты выше колен с красным сердечком справа. Всё в чёрном. Быстро одевшись, сиганул в зал.

Дверь из зала открылась и с дрожащими ногами с улыбкой до ушей, вышел оттуда О’Брайен. Два часа как небывало и четверть из этого времени ушло на разогрев, а то я же не занимался, могу се чё-нибудь повредить… я… м… лан. Как оказалась дальше в раздевалке было большое зеркало, а за ней были душевые кабинки. Медленно я открыл воду и тепло нежно окутала моё тело словно шепча мне:

“О ты моё золотце, постарался на славу”.

Я стоял под ней как манекен и тупо кайфовал, но потом… щёлк… я резко вздрогнул и посмотрев на смеситель, врубилась ледяная воду.

— Ооо… Аа… У-у-у-у… Ха… Ха…

При такой терапия мышцы восстанавливаются в несколько раз быстрее и можно дальше без вреда и опасений, что словишь перетрень, заниматься… Аллах, допустим. Как и ожидалась через десяток секунд всё стало нормальным, и я просто так стоял и понемногу крутился в ледяной воде. Я хотел опробовать бассейн и в душе не долго задержался.

При входе справа стоял шезлонг, на котором были белые плавки, очки и кремовая шапочка. Я дотёр мокрое тело и быстро одел экипировку. Сбоку басика была большая вышка, на которую мне терпелось забраться. И вот я уже стою на этой вышке, смотрю на воду и с каждой секундой мне кажется, что расстояние до воды увеличивается всё больше и больше. Ужас накрывал новой волной, горло пересохло, слюна не глоталась, расстояние становится больше, дно глубже, трамплин уже и вытянутее. Я начал дрожать, а бассейн… вот я уже на последней ступеньке вниз. "Неужели я сдался? Может начать с первого, а потом на последний, а не наоборот, как я сделал сейчас. Иль как-то взять себя в руки и пойти на самый вверх…".

Вот я уже стою на прежнем месте, страх, дрожь:

"Не рискуй поц, вдруг чёт не то сделаешь и тебе кирдык. Лучше давай дуй к даме, а это потом как-нибудь, сейчас не очень важно."

Может и так, но страх останется… самое важное это первый раз, если сможешь раз, то успех в следующем тебе обеспечен… но я не мог решится на этот чёртов первый раз, хотя знал дальнейший исход событий. Мне было страшно, и я сказал:

— Сейчас или никогда, если не сейчас, то ты будешь сожалеть об этом всю жизнь, даже если покалечишься, даже если тебе будет очень больно, ты должен это сделать, чтобы разгромить свой страх. — Прыжок… ощущение невесомости, ещё больший страх с только появившимся чувством смелости.

— Браааайееен? — донёсся из дали нежный девичий голос. Это была Ру.

Вода… холодная зараза, но это уже не важно. Вынырнув из воды с переполнявшим меня неописуемым чувством…, я смог…

— Да… я здесь.

— Это какой-то спортивный комплекс? — сказала, зайдя в дверь.

— Ага, да, это он, спортивный комплекс, точно, мда…

— Крууутоо… — сказал она подходя ближе. — мне тоже можно?

— В бассейн? --- подплывал к ней.

— ОСМОТРЕТЬСЯ!!! — покраснев хихикнула она.

— Ааа, ой, хорошо. Я уже скоро закруглюсь, есть дома чёнить пожевать? --- быдло ёбаное, что-нибудь… ошибся, осознался, исправился.

— Да, конечно, я приготовила спагетти с сыром и тефтельками. — сказала она уже удаляясь.

Чувство в полёте было незабываемым, я ещё долго кайфовал от него… от чувства “я смог”. Обратно в душ, раздевалка, холл. Мой взгляд упал на скалодром, и я захотел подняться хотяб разок. Это было отдельное помещение, с прозрачной фронтстеной. Под горой были матрасы, которые, наверное, смягчают падение. Рядом стояла миска на ножках с какой-то белой пудрой, и я посчитал нужным обтереть ей руки, возможно подниматься будет легче.

Первый хват. Скала разделялась на 5 частей: по центру самые мелкие точки захвата, по бокам чуть по удобнее, самые крайние были для мини-человеков. Пятый хват. Я не хотел идти по порядку, так как это займёт слишком много времени и пошёл на среднюю (сбоку сложной). Девятый хват. Предплечья стали как камень. Тринадцатый хват — пол пути. Предплечья начали дико болеть и жечься. Восемнадцатый хват. Четверть остаток. Голова кружится, высоко ли я добрался? Посмотрев вниз меня окутали те же эмоции что в бассейне, прижался, пол был слишком далеко, скала всё выше и выше. Двадцатый хват, руки отказывались меня поднимать, оставалось всего нечего до красного кирпичика сверху. Двадцать четвёртый хват, руки стали ватными, пальцы не сжимались, рука не поднималась и… я сорвался. Невесомость, сердце, которое уже давно в пятках, руки красные и вены как палец. Я летел вниз и оставалось метра три до приземления, чуть сгруппировался. Я зажмурился и вдруг всё стихло. Открыв глаза, я понял, что приземление произошло на ноги, на корточки, боли не было или ваще каких-либо ощущений. Я выпрямился, осмотрел себя, руки ныли, ладонь и пальцы покраснели, предплечья были в два раза больше, ещё раз посмотрел на склон и тихо мирно вышел. «С каждым днём всё больше вопросов», — озвучил в мыслях, выйдя за двери.

Брай поднял взгляд на она «Х», Ру была на втором этаже, бегала на беговой дорожке, около окна. Она была одета точно так же, как и я, но её вещи были более прилегающими и подчёркивали её фигуру… фигуристая… мммххх. Как на зло её левая и правая палочка «Твикс» с большим размахом… вверх и вниз. Всё было в белых тонах и ветер свистел мне на ушко. Никакого дискомфорта я не испытывал, кроме ноющих рук, и тупо шёл, сунув руки в карман своих шорт. Я вошёл в домой и сразу же направился в кухню, так как знал, что «чем быстрее ты покушаешь после трени, тем лучше», а откуда… это… это… ладно. Обед был великолепным, сыра было много, тефтельки таят во рту. Мне ещё не приходило в голову как она готовит, но я не очень хотел получить один ответ, а за ним сотню новых вопросов. Помыв за собой посуду и протерев стол, захватив чай, я направился в зал к книжным полкам в надежде на изменение в этой белой пустыне. В одной руке я держал кружку чая, а другую засунул в карман, попивая чай осматривал полки --- всё белее белого. Я уже захотел идти обратно в зал, так как заметил там какой-то мешок с рисунком мальчика, который его пиздит, и повторить за ним, но в нижней полке начала мигать какая-то книга чуть серым цветом. Нагнувшись, я достал её и на обложке был какой-то старый дед, который полностью зарос белой волоснёй: борода до груди, густые усы до ушей, белые волосы, слизанные назад и под ним, было написано “КАПИТАЛ”. Брайен сразу же сел на диван и положив кружку на стол, начал рассматривать книгу — она была тоненькая и на тыльной стороне нечего не было. Он открыл её. Там была только две наполненные страницы и долистав до второй, меня удивило что слова падали в неё прямо на моих глазах, появился третий лист, начали падать и на неё. С каждой минутой книга становилась чуть больше, и я погрузился в неё:

«Все великое пребывает в буре…»

Платон

Как ни раскладывай «пасьянс великих», оказавших наибольшее влияние на современный мир, – и не только на его понимание, но и на его формирование, да к тому же в наибольшей степени узнаваемых в этом качестве, – придется во всех случаях отдать заслуженную пальму первенства Карлу Марксу. И это при том, что отношение к нему всегда вызывало острейшие споры и никогда не отличалось постоянством...

Какая-то нудная хуйня. Книга отправилась на прежнее место и продолжала подмигивать мне, словно пытаясь выпросить второй шанс, который она ещё долго не получит. Я взял яблоко из-за стола, чашку чая и пошёл в комнату с камином с панорамным окном с видом на «Х». Брайен подмигнул камину, а он покорно зажёгся. Чай был потрясающего вкуса… вкуса… манго что ли… На диване я укутался в тёплый плед и ждал пока вернётся Ру.

Через две кружки она выбежала из здания, вся заплаканная, с потёкшей тушью, в этой сменке… и тогда… грянул гром, и наступила тьма…

Глава 6. Вдох дыма

На книжной полке было несколько книг: про мальчика, который видел то, что другие не видят, про писателя, попавшего не в те женские руки, про каких-то учёных, нашедших новую расу, про ещё одного мальчика в золотом дождевичке. Выбор был, но была и одна загвоздка, книги, к которым я редко возвращался, постепенной начинали терять слова, а после и вовсе становились обычными. Как та книга, Капа… Капу… ну, я их забывал. Я встал на цыпочки, чтоб взять мою любимую книгу про писателя, она уже была полностью закончена и новые слова не появлялись. Эта книжка уже приобрела чёткий вид и слова почти не исчезали, нужно было всего-то ещё раз прочитать текст, и он становился жирным и чётким, а если этого не делать, то буквы вовсе станут прозрачными… или дойдут до полного исчезновения. На этой книжке был мужик, сидевший на инвалидной коляске на против окна. Когда мои пятки коснулись пола, на уровне глаз начала мигать книга светло зелёным цветом. Вмиг мой интерес перешёл к ней, я взял её и поставив на стол, пошёл переодевать свои пляжные шорты в домашнюю одежду. Увидев зеркало в прихожей и по дефолту стоявшую под туш, воспоминания нахлынули.

Я сидел мирно у камина, кайфовал и увидел выбегавшую Ру. Сердце ушло в пятки и, сделав глубокий вдох, я резко встал с дивана, схватил куртку, нахуя… и побежал к ней. Она бежала спотыкалась, рыдала, задыхалась.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, ПОЧЕМУ ТЫ ПЛАЧЕШЬ? — сказал я, обняв её, туш потекла.

— ТАМ… ТАМ… ЭHЭЭЭHЭЭH.НЭH… ТАМ, — она не могла нечего выдавить из себя. — БОЛОТНЫЕ, АААААА.

Она начала кричать, зажмурив глаза, я сразу же попытался утешить её, но всё было бес толку. Я взял её под крыло и потащил домой.

— Что болотные? Там жабы какие-то? — изменив тон, придя в себя, начал спрашивать её рядом с камином.

— Глаза… эххэхххэ… они были… — чуть успокоилась… Ру начала реветь, БЛЯТЬ.

— Всё-всё. Может тебе показалось?.. Я щас пой…

— НЕТ! НЕТ! — Ру накинулась на Брая, зажав его в тиски так сильно, что ему было сложно даже дышать, не то, что говорить, — НЕ БРОСАЙ МЕНЯ, УМОЛЯЮ ТЕБЯ. — она буквально лезет по нему… — Он придёт. Он ПОВСЮЮЮДУУУ. — заорала она.

— Хорошо, всё-всё, — сказал он, чуть выйдя из давки. — я тут, я тебя не бр… оставлю, буду с тобой, всё будет хорошо, всё-всё, тишь-тишь.

Я посадил её на своё прежнее место и дал выпить смесь: пол кружки чая, чайной ложки херься, три чайной ложки сахарного песка. Тщательно размешав, долил молока до краёв и дал ей выпить… просто буду делать, это ещё не вредило. Три ложки сахара нечего не изменили, смесь всё ещё была горькой. Вернулся с кухни и зайдя за порог она дёрнулась, увидев меня, потом кинулась на меня, слава Аллаху я успел отложить на стол, подле отдал ей кружку и кивнул в знак поддержки. С очень страшными гримасами она выпила больше половины и отставила стакан. На кресле качалке, укутанная в одеяло, начала засыпать Ру, но всё ещё продолжая всхлипывать. Я гладил её по голове, пока она полностью не заснула. Желание своё я уже потратил и не мог пожелать себе какое-нибудь оружие. В доме, около камина, была железная палка с деревянной рукояткой, острым наконечником и крючком, торчащим почти из конца. Я взял её в руки и пошёл в сторону здания. Гремел гром, дождь лился рекой на снек, грязь и быстрые ветер проходил насквозь, но я всё-таки дошёл до здания. Всё было как обычно: дверь сама собой открывающаяся, то же расположение вещей. Наступали затемки и в зале становилось темнее.

— Здесь кто-нибудь есть? — тишина.— Если здесь кто-нибудь есть, дайте знак! — Надо мной что-то быстро затопало ножками… ногами… ножищами и смеясь куда-то направилось. Гром. Полностью стемнело, в здании горели только знаки «ЕХИТ», и у меня были не хорошие предчувствия.

Я медленно начал идти вверх по лестнице и, осознавая, что Ру не могла испугаться какой-то мышки. Она даже не боялась пауков, которые время от времени выползают на территории острова. Но что же это может быть? Может это призрак, про которых мне рассказывала Ру или это что-то реально серьёзное.

— НЕ ШАГУ БОЛЬШЕ, — зловещий голос приказал мне, когда я осматривал второй этаж.

— Х-хорошо…, а ты кто? — спросил я темноту.

— А ты разве не знаешь, СВОЛОЧЬ?!?! ЧТО ТЫ ТУТ, МАТЬ ТВОЮ, ДЕЛАЕШЬ, А?!?? — Тёмная фигура чуть виднелась из тени, и она смотрел на меня словно жаждая моей смерти, будто для этого и рАждённа…

— Ру мне сказала, что… что *глыть* тут что-то есть, и я пришёл прове…

— НЕТ!!! ОТВЕЧАЙ НА ВОПРОС, ТЫ ЧЁРТОВ МУДАК, ЧТО ТЫТ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?!??

— Где тут, я не понимаю тебя… — искренне недоумевал я. Жуткий силуэт не осмеливался… не хотел… да, не хотел подходить к нему и Брайен, по молодости, сделал шаг к нему. Жуткая улыбка, зловещие брови и взгляд на 2000 ярдов.

— НЕ СМЕЙ ПОДХОДИТЬ, ИНАЧЕ БУДЕТ…

— Ты уже что-то сделал? почему будет «ещё» хуже? — перебил, стоило ли, пока не знаю на что он способен.

— Ты кусок дерьма, ЭТО ВСЁ… — жестикулировал он, — ВСЁ ЭТО… КАК ДУМАЕШЬ, ЧТО ЛУЧШЕ: МЕЧТАТЬ ОБ СОИТИИ С ОБОЛДЕННОЙ ДЕВУШКОЙ, ЛИБО ВСТАТЬ И РЕАЛЬНО ЭТОГО ДОБИТЬСЯ?

— Я… ъъъ… наверное реал…

На свете закатного солнца вышло ЭТО. Ростом чуть ниже меня, волосы, слизанные назад, чёрная футболка, тёмные штаны, широкие плечи, мускулатура, и глаза… глаза цвета…

— ВОТ ИМЕННО, НО ТЫ МЕЧТАЕШЬ, А МОЖЕШЬ ВСТАТЬ… — осёкся. — ПОНИМАЕШЬ О ЧЁМ Я?.. — минута паузы, Брай не придумал что ответить. — ЭТОТ ГАНДОН УМУДРЯЕТСЯ ЕЩЁ И ИГНОРИРОВАТЬ МЕНЯ!?? ДА Я ТЕБЯ НА КОЛ ПОСАЖУ!!!

Онемело всё тело, дыхание стало прерывистым и непостоянным, жар, дрожь не унималась. Голос звенел в ушах и звучал он на столько громко, что я не слышал свои мысли. Каждое слово, каждая буква выжималась у меня в памяти, затрагивала все нервные клеточки и вытесняло всё остальное, вытеснило всё моё остальное, вытесняло моё… меня.

— СМОТРИ. — сказал он, будучи уже в двух шагах от меня. Своим пальцем он ткнул Браю в висок…

Маленький мальчик лет десяти стоит перед собакой, которая рычит на него. Он стоял нечего не делал, инстинкт бей или беги дал слабину. Собака начала лаять всё громче и громче и кружилась вокруг него. Он стоял как вкопанный и смотрел ей в глаза, ни он ни собака не осмеливались сделать первый шаг и тогда мальчик осознал:

"Если он не нападает… значит он боится… сомневается в своих силах и если я накричу или сделаю шаг к ней на встречу, то… то… будет ли победа за мной?".

Действие не заставило себя долго ждать, ладоши ударились и прозвучал хлопок, собака, чуть проскулив попятилась назад. Парнишка быстро понял план дальнейших действий: крик, хлоп, крик, хлоп, быстрый топот. И… о чудо, собака убежала, а этот сопляк продолжал стоять на месте в эйфории от сделанного им героизма и…

— ВСПОМНИЛ, ДА??

— Да… это…— ледяной пот, орава мурашек.

— Это ТЫ, ГАДЁНЫШ!!

От страха у меня разболелось тело, мысли перемешались в кучу и тело было будто не моим, словно оно принадлежало этому существу, словно тело и было этим существом.

— УЖЕ ЧУВСТВУЕШЬ, ДА? — не снижал тон он.

Оно подошло ко мне вплотную: его большой палец оказался на моей нижней губе, а другие обхватили мой подбородок… он начал медленно двигать моей головой, рассматривая меня и делая неодобрительное ебало.

— Что ты, мать твою, хочешь? — сказал я, отдёрнув его руку.

— Ооо. УЗНАЮ С… тебя настоящего. По-твоему, что это за место, а? — ему нравиться? тон стал лучше.

— Не знаю, но мне тут нравится.

— Это всё… МРАЗЬ, ПРОСТО… — переходил он с ноги на ногу и не находил себе места, а я как вкопанный. — ЗАЕБАЛ, У ТЕБЯ ЕСТЬ ПАРУ ДНЕЙ. ОБДУМАЙ ВСЁ ХОРОШЕНЬКО, ПОН? — Он закатал глаза, повернулся и начал уходить.

— ЭЭЭЭ СТОЙ, что это за место? — крикнул он ему в след, а это всего лишь начало смеяться. Брай побежал в сторону этого зверя, но как только он скрылся за поворотом Брайен понял, что он исчез.

О’Брайен вышел из здания и пошёл в сторону дома, где его ждала Ру приклеенная к стеклу. Брай был как мел, он только осознал, что видел его глаза, они были зелёные… тёмно-зелёные. Значит этот закон не распространяется на всех и походу Брайен понял: "Ру что-то не договаривает".

Шарики.

Как обычно, я не знал где мои вещи. Это девушка всё переделывала как будто каждый час. Обмотав пояс полотенцем, я пошёл в сторону главной двери и высунув оттуда лишь голову крикнул:

— Руууу.

— Они на верхней полке, рядом с моими каблуками. — сказала она будто нехотя, лёжа на шезлонге.

Я хлопнул дверью и пошёл обратно. Гардеробная была общая и там для меня всё было верх дном хотя и на первый взгляд кажется, что порядок. Выключатель был на уровне предплечья и было неудобно её включать, и выключать. Гардеробная была просторной и разделённой на две равные части, разными цветами. С лева были мои вещи, а справа её: два десятка пар каблуков и столько же кросс, полсотни видов брюк и в несколько раз больше верхней одежды. Моя сторона были более человечной: дюжина футболок, несколько штанов и парочку пар обуви. Правило по разделению гардероба поставил я, так как уже зае… заколебался находить рядом с моими вещами: какие-то большие, намертво прилипающие пластыри, ватные палочки, футболки, у которых вырезана область груди и всей это фигни. Она эти правила почти не соблюдала: чемоданы, сумки, пакеты, коробки всегда были на моей стороне. Как раз на верхней полке были её бардовые каблуки, непропорционально большие и под сумасшедшим углом. Рядом лежали мои шорты и футболка без рукавов. После того дня, я решил ходить в таких вещах, да бы каждый день видеть свой прогресс. Сняв полотенце с пояса, я вытер им волосы и взяв шорты в руки захотел как-нибудь эффектно надеть их... в прыжке, например. Руками я расширил проход для обеих ног, чтобы шанс пиздануться был меньше, и приготовился. Ноги отрываются от земли... шорты чуть сдвинулись со своего прежнего места и ноги вошли в правую часть, падения было не избежать. При приземлении я стоял на ногах, которые были плотно прижаты друг к другу, вошёл в одну, и не справившись с равновесием я упал ничком, носом прямо в железную коробочку.

— Вот незадача, — сказал я, переворачиваясь на спину. Я заново надел шорты и встал с места. Нос вдавился внутрь, ощущение были сравнимы с тем, как на следующий день, после встречи со зверем, я с Ру были на кухне и что-то готовили вместе.

— Подай петрушку, — указывала она кончиком ножа на траву.

— Это? — сказал я, показывая на траву.

— Нее, левее. Вон то, похожее на дерево с листьями. — имела она ввиду траву.

— Вот, держи. — подал её пучок травы.

— Мхмм... — она взяла её и начала кромсать на дощечке.

— Зачем она нужна? — поинтересовался я.

— Когда я прогуливалась по острову, нашла несколько таких на краю. Они были красивые и мне почему-то понравились. Ой, подкрути эту штуку, чтоб огонь стал меньше, а то у меня ру... НЕТ, ты сделал больше, крути обратно... вот, ещё чучуть… во, норм.

Брай сел за стол, слегка убавив звук и запах. Она достала что-то из нижнего шкафчика и начал это что-то кромсать.

— Ру, а что тебе ещё рассказывала пожилая пара?

— Они не знали больше моего и часто говорили «будь что будет» или «ну и ладно», — дощечка поднялась в возду и сбросила с себя трупы травы в кастрюлю.

— И куда они исчезли? Ты вроде не рассказывала. — Нож перестал ударятся по дощечке, она повернулась ко мне...

— Милый... я просто... прости я... — Нож был прямо по середине носа. Брай отдёрнул холодное оружие и в его прежнем месте оказалась расселина, которая в туже секунду затянулась.

— Держи, — Брайен протянул ей нож.

— Спасибо, — сказала она как не в чём небывало и продолжила.

Я вышел из кухни и пошёл к выходу, в полном АХУЕ от произошедшего. Дверь как всегда плохо открывалась. Рядом с этим домиком была лавочка, на которой мы сидели с Ру, после загара на пляже. Но сейчас там был снег высотой в 5 пальцев. Ветер окутывал меня, стоявшего в одних шортах и футболке на улице. Холода от колючего ветра не ощущалось, а снек лишь тихо мирно лежал, словно ожидая, когда же с ним сыграют в снежки. Руки в карманы и пошёл я раздумывать о смысле нашего бытия. «Х» стоял на своём прежнем месте... на краю острова висел зелёный шарик. Подкрутив масштаб, я увидел на нём надпить «я люблю ...». Слова были написаны столбиком, и последняя была сильно зачёркнуто, там виднелись только «э» и «и» и ноги сами потянули меня к ним. С каждым шагом предчувствие чего-то плохого нарастало. Шаг за шагом ноги становились всё тяжелее и тяжелее. Тучи начали закрывать солнце и собирался дождь. Оставалось двадцать шагов до шаров. Гром, громкий, оглушающий ударил за спиной. По телу пробежали мурашки и следующий шаг получился сам с собой. Гром. Я вздрогнул, как антилопа, увидевшая в кустах тигра, повернувшись на 180 и дал дёру в сторону дома. Каждый второй шаг сопровождался ударами грома и от каждого из них страх нарастал. Пошёл дождь и на идеально скошенной, не имеющей не соринки земле я споткнулся о камень. Большой палец ноги жутко разболелся и у меня... вспотели глаза. Я начал рыдать как маленькая девочка, которая потеряла свою куклу. Не знаю от чего были эти слёзы, боль не была до такой степени жуткой... гром потряс меня. Я повернулся на спину, чтобы увидеть то, после чего не смог бы больше спать... шариков стала два. Точно такой же, но синего цвета, а последнее слово было менее зачёркнуто и за ним читалось «R Э Р P U» или же… «КЭРРИ». Это слово вызвало у меня бурю эмоций и одновременно показалось чуждым, но я не стал разбираться и тупо рванул домой. Деверь захлопнулась за мной.

— Брааай?

— Да, это я.

— Будешь ужинать, чуть позже будет десерт).

— Тот самый? — сказал я с улыбкой до ушей, глупо забыв про всё за секунду.

— Тот самый! — подтвердила она.

С какой-то непонятной быстротой страх и волнение исчезли, и я пошёл к ней. Она приготовила осетинские пироги и, как всегда, чего-то не хватало... сыра не хватало, мудак... чт… мхх…

Дождь бился в окно словно моля о том, чтоб его впустили, а мы с Ру, после ужина, сидели у камина и она мне читала книжку под названием «Он», а я держа в руке горячий шоколад и слушал её. Ангельский голос пронизывал до глубины души, и я не мог от неё оторваться. Она читала с интонацией, разными голосами и всё это блаженство портило только одно ~ какая-то буква не подавалась ей… буква «ф», вместо неё она говорила «в». Типа «вонарик» или «вестиваль». Позже она объяснила, что это происходит в момент её волнения. Невзначай мой взгляд упал на окна, за которыми были «Х» и шарики, которых было уже три.

Ночь.

Позже, тем же вечером, мы с ней разошлись по комнатам: она в свою спальню на втором этаже а я в свой... гостиный зал. Диван был удобный и не имел никаких пружин, впивающихся в жопу.

(Откуда я это знаю?)

Тёплый ветерок, который лился в дом через открытое окно убаюкивал меня и, к счастью, я не был капризным ребёнком и быстро засыпал.

(Какой ребёнок? Маленькие люди?)

Громадный тёмный тоннель ведущий к свету, и я маленький беззащитный человечишка стоял во тьме. Где-то в далеке виднелся маленький лучик света размером с ноготь мизинчика, и какая-то мне неведомая сила потянула меня к нему. Шаги были медленные спокойные словно Брайен прогуливался по парку, но эту умиротворённость нарушили голоса, возникшие со всех сторон.

~ Скажи свое имя...

И эти голоса только набирали обороты перебивая: мои мысли, мои чувства, моё собственное Я.

~ СкАжИ СвОё ИмЯ. — кричали они со всех сторон.

~ СКАЖИ СВОЁ ИМЯ!!!

Он согнулся, сжимая с неистовой силой уши, голоса не становились тише, он боялся, всхлипывал, орал… и наконец у него вырвалось:

— О'БРАЙЕН, МАТЬ ВАШУ.

Голоса затихли и прям на против меня, позади света появился Он. Зверь в человеческом обличье. Короткая стрижка, маскулинное тело и глаза... тихие, успокаивавшие, понимавшие.

— Ну, мужик, рассказывай, как ты тут, с кем ты тут?

— Я не знаю... я… я просто лежал и... и оказался тут — последние слова вышли из меня с подозрением ко всему окружившему и к Зверю, — ЭТО СОН. Да это сон, посмотри на мою руку тут от 4 до 9 пальцев и каждую секунду значение меняется.

— Как вижу в тебе ещё остался "Он".

— Кто он? — нахмурив брови спросил Брай.

— Напомнишь, как там тебя зовут? — задав этот вопрос Зверь чуть отошёл в сторону и будто гладя воздух тыльной частью руки показал на скамейку, которая появилась позади него.

— Брайен... О’Брайен, — сказал я, направляясь к скамье.

— Наверное мама дала тебе это имя, верно?

(Мама?? Что за слово такое? Этот хрен пытается меня надуть что ли?)

— Это имя дала мне Ру... и я ей тоже дал имя... она называет это "ник".

— А ты не задавался вопросом: что это за место? — сказал он, достав из кармана семечки.

— Я спрашивал у Ру... она говорила, что... она... ммм… она не объясняла, что это за место.

— Хочешь я тебе расскажу?

— В чём смысл?

— Что? — сказал он, грызя очередную семку.

— В чём смысл нашего разговора? Я не знаю иного мира и мне не особо и интересно есть ли он. Мне тут комфортно, и я живу с прекрасной Ру.

— Хорошо. Когда ты говоришь Ру у тебя в голове возникает слово на букву "А"?

— Да. Это не даёт мне покоя. Начинается на "Ан..." а дальше вообще не могу нечего понять.

— Ты видел вот такой знак рядом с этими буквами? — он сунул руку в другой карман и достал квадратную картонку, на которой была перевёрнутая "Р"

— Да, что это такое?

— Скажи слово "Соль"

— Соль, — сказал я с явным недоумением. Он достал ещё одну картонку, на которой было это слово.

— Видишь на конце этот знак? — он указывал на перевёрнутую "Р», — вот она не читается. Она служит для того, чтобы смягчать буквы.

— Типа "фь" "нь" "ль"?

— Ага.

— Понятно.

— Ещё что-нибудь видел рядом с этими буквами?

— Видел "ю" и "а" эти буквы тупо появлялись рядом с первыми и образовавшееся слово я не как не мог прочитать.

— Это сделала сама Ру.

— Всм?

— Она же сказала "нет", ты не в курсе?

— Невкурсе. В каком смысле нет?

— Это тема для отдельной главы.

(Что несёт этот кретин)

— Сам ты кретин, а я пойду. И помни "Сука — это враг, конский — друг".

Он встал, и кожура семечек упали на асфальт. Брай встал с места, как и Зверь, он кивнул Брайену и пошёл к свету.

— Какой враг? можешь объяснить? — кричал я только выйдя из ступора. Он не оглянулся и растворился в ослепляющем свете конца тоннеля, танцуя ча-ча раз два три, скамья исчезла. Мысли мои ещё долго не собирались воедино и идти я ещё не мог.

— Если это сон, значит я могу делать что хочу! — сказал я неожиданно, чётко и ясно вслух.

А если я возьму и...

Громадная люстра висела напротив, простыня прилипла к телу, я проснулся. В сон мне уже попасть не удалось, и я перешёл из лежачего в сидячее положение. В одних трусах я пошёл в туалет, яркий ослепляющий глаза свет ударил мне в ебальник после чего сон, который ещё можно было поднять на палубу, утонул в смыве туалетной воды. Тапочки в форме тарелки ждали меня рядом, и я покорно вошёл в них. На цыпочках я поднялся на второй этаж, где напротив был громадный зал, слева — балкон, с права — три спальни. В данный момент времени мне был интересен балкон, на котором я хотел прийти в чувства. Двери открывались наружу и часто застревали на пол пути, и, к счастью, я ещё не успел достаточно накачается, чтобы не влезать туда. Овальные перила из белого камня, плитка, аккуратно уложенная в ряд, зелёная (покрытая растениями) стена с внешней стороны. Тут было красиво. Вид открывался на горы, леса, реки и другие деревянные домишки. Луна стояла уже, наступил следующий день, нью желание.

— Хочу расслабиться...

В правой руке появилась какая-то коробочка, в левой — такая же, но в шесть раза больше. Сев на плитку, скрестив ноги, я начал изучать их.

Маленькая имела внутри деревянные палочки с красными головками, а большая — длинные, толстые, похожие на брусочки, с запахом шоколада. На задней части большой была картинка, на которой изображалось:

1. Маленький в огне поджигает большой с серого конца.

2. Большая в рот.

3. Человечек выблёвывает водопад.

Ну возможно в этом есть доля какого-то расслабления, попробовать стоит, остров не ошибается. Всё делалось по инструкции и в конце вышла не вода, как было обещано, а дым. И эта вещь делало меня более ватным, сонливым, радостным. Голова пошла кругом. Пепел падал мне на колени, и луна, которая была далеко от меня, потихоньку (снизу вверх) превращалась в пыль. Вопросы, которые возникли у меня в голове, когда я видел вид с балкона сразу исчезли и не было желания идти к этим домам, ведь нам, итак, с Ру здесь хорошо и она любит, когда я...

— Даш дунуть?

— Мм? — почему-то не дёрнулся я, а просто вопросил.

— Дай мне то, что у тебя в руке. — Она была окутана в одеяло, под которым был разве что топ (но это неточно) и с полу открытыми глазами цвета...

— Ничё такая дудка *кашель*. — прокашлялась она.

— Мы что, одни такие существа, да, Ру?

— Тебя что-то не устраивает?

— Неужели нет какого или чего-то похожего на нас?

— Не знаю, мне тут с тобой хорош... чёт, а она быстро вставила хахаа, — обратилась она к "дудке"

— Ты видишь луну? — сказал я в формате овоща.

— Она сыпится ха... ммм... хаха... чёрт я больше не буду, она какая-та жёсткая. — сказала она, облокотившись на меня.

Ру сунула мне его в рот… *вдох* и половина в пепел, разлетевшись по ветру.

— Нифига ты. — удивилась она без мимики.

— Я пойду спать, — было сказал, после короткого выдоха.

— Ты не хочешь остаться на втором этаже? Тут есть ещё спальни и...

— Прости, нет.

— Ладно. — сказала Ру и приобняла меня с боку, на прощание, одеяло чуть спало. — Точно, мхх..? — сказала она мне на ухо, тяжко дыша, прижимаясь сильнее… МММХХХХ, прикусила мочку, целует скулу, шею, ниже… ниже…

— Стой. — чуть слышно сказал я… её запах будоражил меня, её кажа пахла словно тысячи пионов, волосы ааххх… мне не совладать… продолжай, я?, да, ещё давай, так это была… не время, дурашка. Волна накрыла после услышанного мной слова.

— Но тебе же нравится. ммххх, зачем же, м? — но она остановилась, тяжело дышала, глядя мне в глаза… это была она.

— Стоп. — бормотнул я, прижимая ладонью её пухлые губы, баран, бывшие в сантиметре от моих. Её глаза.

Снова шары.

Успешно закончив переодевание, я направился в зал. На столе меня ждала моя книжка, к которой я не хотел садится с пустыми руками и сделал себе чай с молоком. Салатовая книжка так и манила к себе словно играя на арфе просила, нееет... требовала её взять. И я взял её нежно, открыл титульный лист и с головой нырнул в лес.

* * *

Шезлонг был потрясающего качества и моё тело таяла в нём при свете солнца.

Ру лежала с тёмными очками и панамкой. Её ослепительное белое тело приобретало новый окрас. Песочные часы... вот что приходило мне в голову при видел её сногсшибательного тела: идеальные руки, потрясные бёдра, талия... всех её качеств не перечислить. Но особенно в душу Брайена пала её произношение, эти "ф" или "в" казались для него чем-то иными… чем-то что затмевало всё остальное… чем-то что было выше всех остальных её качеств.

Солнце приятно обжигало моё тельце и мне захотелось перевернутся на спину и немножко подумать о Брайене. На пол переворота очки спали с глаз и прямо напротив меня шарики, которые, как объяснил Брайен, были его прихотью, взлетели в воздух. Пол сотни шаров, все были привязаны друг к другу и... на конце кто-то висел. Этот кто-то был с опушённой головой и держался лишь одной рукой за связку шаров. На нём были: какой-то зелёно-жёлтый костюм с излишками рукавов, красный галстук и ботинки, явно не по размеру. От страха я села и прижала к себе полотенце.

— БРАААААЙ?!?!?! — вопросила я в поисках спасения.

— БРАЙЕНА НЕТ, золотце моё, — сказало это существо, медленно поднимая голову: белое лицо, улыбка до ушей, глаза выпученные и словно горят красным огнём и его акцент был...

— Нус что? Ты уже уха-ха РАСПЕРЕЖИВАААЛАААСЬ ХА-ХА-ХА, — он подлетал, голос был зловещий, писклявый и походил на кого-то.

— БРАААЙЕЕЕЕНН, — от ужаса завопила, сильно зажмурив глаза.

— Может нам следует ПОЛЕТАТЬ, как думаешь солнышко? — оно отпустило шары и приземлилась точно на пятки, ровно, без малейшего колебанья.

— БРАААЙЙЕЕЕЕЕН-БРААААЙЙЕЕЕН-БРАААЙЙЕЕЕЕНН. — вопила Ру попутно подсматривая, где это чудище. Оно встало в позу вратаря, когда рядом с ним появляется соперник с мячом — закрыт проход между ног и руки расставлены, словно зовя обниматься.

~ Я хотел тебяяяяя на танец поз-вать, — вдруг запел он, ~ но тыыыы же откааааажешь, опять, опять, опять. — он двигался из стороны в сторону в этой дурацкой стойке и попутно топтал в такт своей песни, ~ Так пусть всё будет по твоооееему, и буду я один, возьму за руки воооздух и пойду к остальным. И не кусай роднааая ты лоооктиии свои, найдёшь ещёёёё полууучше, танцора на Бали. — Он меня очаровал, меня очаровал смазливый красавчик. Я смотрела на него с раскрытым ртом и будто искрами из глаз стреляла в него. Поза футболиста сменилась простой лёгкой медленной походкой и это прекрасное создание подошло ко мне почтив плотную.

— Ты хочешь летать, Тахмина?

— Да я хочу, папочка. Хочу полетать на твоём самолёте, на полных оборотах. — глаза Ру горели вдохновением и восхищением.

— Так вот какие у тебя сокровенные желания, — он высунул из рукава красный платочек, — тяни, обещаю не пукну), — его глаза горели одержимостью, но Ру этого не видела, или не хотела видеть.

Как и ожидалось платочки были привязаны друг к другу и выходили без конца. Синий, зелёный, красный, синий, жёлтый, фиолетовый, красный, красный, жёлтый, пурпурный, малиновый, алый, бардовый, красный, красный, красный, красный и... он схватил верёвку, за которую без конца тянула, несколько лёгких движений рукой и она уже перевязана этими платками и плотно прижата к этому Существу.

— Пора летать, Тахмина, пора летать, — и оно чуть сильнее прижало меня рукой к себе, а другую подняло в верх и к нему начали возвращаться шарики, которые он выпустил чуть раньше. Сильнее обхватив верёвку шаров, оно улыбнулась мне, и мы сорвались с земли... пах…

* * *

Книга поглотила меня в себя и мне воспринимал нечего кроме неё. Чай уже остыл, спина превратилась в мини скалу, а в глаза будто насыпали песка.

— БРАААЙЙЕЕЕЕЕН БРААААЙЙЕЕЕН БРААААЙЙЕЕЕН, — послышались крики... крики Ру.

Опять, наверное, не дотягивается до спины, забыла крем дома или что-то в этом роде. Я закрыл книгу, и её обложка изменилась: цвет стал пепельным, края обгрызенные, какие-то каракули в центре и чьё-то фото.

Окно была чуть приоткрыто и раздвинув его я ужаснулся. Какое-то существо, в полтора раза выше меня, танцевала перед Ру и самое хуёвое… ей это нравилось. Ноги тут-же сиганули к двери и на пороге меня осенила мысль:

— Я ещё нечего не загадывал на сегодня.

Тут же развернувшись Брайен, пошёл на второй этаж. Крыша того балкончика открывалась прямо на них, домишки исчезли, миражи, и встав туда оставалось только пожелать и...

Она достаёт какую-то разноцветную верёвку. Времени в обрез, нужно что-то радикальное.

— Уметь нанести вред при помощи указательного и среднего пальца!

Пах. На пол упала маленькая изогнутая, в двух местах, железка с довольно острыми концами.

Он обхватил её, и они осорва... чуть напряг пальцы, опять вылетели… допёр.

Пах пах... несколько шаров лопнуло, пах пах пах пах пах пах пах пах пах пах, остались только красные которые не пробивались, пах пах пах пах пах пах. Оно отпустило Ру и она обмотанная верёвкой распутывалась и упала на землю с высоты моего роста. Оставалось 5 шаров и сколько бы я не стрелял в них он не лопались. Оглушился. Летящее существо опустила голову и держалось одной рукой за шары. Пальцы сами собой потянулись дать ему хэт в голову, пах... он только чуть дёрнулся... медленно поднял голову… выпученные глаза, рот на всё лицо и кривые зубы, делающие его ещё страшнее.

— ЕЩЁ УВИДИМСЯ ТАХИ, И ТЫ... ЗАНУДА, ЗАПОООМНИ МЕНЯ УХА-ХА-ХА ВСПОМИНАЙ ПЕРЕД СНОМ и знай, что Я ПРИДУ ЗА ТОБОЙ. ХА ХА ХА ууу-ха-ха-ха-ха-ха, — под свой зловещий смех он растаял на горизонте. Ру лежала в слезах и отчаянно что-то, сквозь сопли, отрицала самой себе.

— Ооо мой Брайен... я... я... оно... — она разревелась, ещё сильнее увидев меня.

— Всё позади, пошли в дом посидим поболтаем, выпьем чего-нибудь по крепче. — Верёвка, которой была привязана Ру, на самом деле были платочками связанные друг с другом. И на каждом из них было по букве. На ходу я успел разглядеть буквы: "й" "а" "э" "к" а остальные были спиной, словно прятались, поджидая нужного момента для престижа.

Глава 7. Аплодисменты

После того сна и… балкона, остальные дни были какие-то обычные. Нечего интересного не происходило, только раз Ру загадала ещё одну певицу с каким-то длинным именем и всё, вплоть до этого... Мы были на втором этаже, уже наступили затемки и я таскавший её с самого пляжа, положил на кровать. Большая двухместная кровать… хммм…, подушки в форме сердца, одеяло из приятных ниток и небольшой столик из дерева стоял рядом с ней. Кровать имела над собой небольшую крышу и на ней были шторы. Пурпурные стены, серый ковёр, потолок из... облаков... красные, синие, жёлтые облака загорались, тухли и летали туда-сюда по потолку.

Потихоньку Брайен начал распутывать эту лже верёвку, к счастью, Ру была обмотана трижды, и верёвка легко отпуталась. Она уже успокоилась и больше не плакала, а просто хлюпала носом. В доме было чуть прохладнее, чем на улице и поэтому я накрыл её одеялом, взял стул из-под стола и сел рядом с ней.

— Положешь мне руку на голову...

Приказ выполнен.

— А теберь гладь.

— Хорошо?! — как-то неуверенно сказал я.

И так мы сидели очень долго, моя рука начала ныть от возвратно поступательных движений. На улице почти полностью стемнело, нечего интересного не происходила, и я подумал о книжке: салатовая книжка, которая стала пепельной, очень уж запала мне в душу. Каждая строчка, каждое предложение, каждое слово было доведено до идеала, все описания, все герои, ммммххх... это было превосходно.

Ру лежала лицом ко мне, и сверкала красными щёчками... от холода. Мне вспомнился тот день, когда, как говорила Ру, "выпал снек". Это слово было для меня непонятным, новым, интригующим.

— Выпал снек?

— Да, ты что не видишь?

Мы стояли на против окна кухни.

— "Снек"?

— Да, снег.

— Пошли поиграем в снежки!

Про "Снешки" я вообще не хотел спрашивать, да бы больше не злить Ру. Она, как и я стояла около входа, одела перчатки и ещё пару протянула мне. Краснеющие перчатки, было походе на перчатку в крови: заляпанную, обмазанную, втоптанную в кровь.

— И помни, не бери в рот... снег... да, снег и… не ешь снег в общем!

— Ладно.

(Его ещё и есть можно?)

Некоторым вопросам лучше оставаться без ответа, подумал я.

Мы игрались, барахтались, делали «ангелов» и кидались "снеком". Один шарик оказался проворнее остальных и попал точно в лицо Ру, размазавшись по всему его периметру, один глаз всевались оказался на виду... он смотрел на меня яростно, горящей одержимостью. Её правая нога была впереди и чуть дёрнулось в мою сторону… я обледенел, но этим всё и кончилось… голосов в голове не было. Она отвернулась, нагнулась и БАМ... в моё лицо протыкали тысячи маленьких иголок.

— Один-один, дорогуша, — сказала она, и грациозно виляя бёдрами направилась в сторону дома, хочу её, не дам хех)… мм? бля эт… потом… всё потом. Сделав 3-4 шага, она повернулась ко мне и засмеялась, смех напоминавший смех маленького человечка. Тогда я испытал какое-то неведомое мне чувств...

— Люб... *кашель*, — она прокрутилась в другую сторону и продолжила спать как не в чём небывало. Какое-то слово она пыталась сказать... и это было небрежно скрыто за кашлем.

(Ты думаешь я дебил?)

(Нет)

Хоть даже это и шокировало мне, но я попытался не быть ошарашенным. Слово, возникшее само собой, и тем более другим голосом... подумаешь с кем не бывает.

Рука отказывалась больше двигаться, часы над входной пристыдили меня, говоря прошло без пяти двадцать минут, похуй, я начал по не многу убирать. Касания становились всё мягче и мягче пока полностью не исчезли. Аккуратно задвинув стул за стол я на "цыпочках" пошёл к двери.

Лестница. Коридор. Зал. Произведение Ван Гога смотрела на меня, этот человечек стоял по середине моста и что-то пытался сказать, нам простым смертным. Эти волны, словно волны времени плыли только вперёд и с каждой секундой, каждым веком, становились всё быстрее и быстрее.

— БАААЙЙЕЕЕЕН, — Надзирательколониистрогогорежима зовёт.

Он уже стоял около двери. Стук.

— Можно?

— Нуфно, *милый смешок*.

Она лежала на боку, полностью укутанная в одеяло и прижимала подушку к груди, да так что виднелись только глаза. Это были мило.

— Иди ко... *кашель* сюда.

Приказ исполнен.

— Лажися рядьом сомнойъ, понэль? — она как-то строено говорила.

— Ъъъъ… хорошо!?

Я сел на диван... и растаял как зефира. Он был такой мягкий, тёпленький, хорошо пахнувший, каждая крупица моего тела была в восторге.

— Чувствуешь?

— Даааа, — сказал в блаженстве я. Брай лежал рядом, Ру была спиной к нему.

— А теперь закрой глаза.

— Ась?

— Закрой ставни.

— Став... ладно, закрыл.

— Лежи и не дёргайся. — я почувствовал как она развернулась, положила голову мне на грудь, аромат страху дал мне в голову, а свою правую руку на мою левую и начала стучать, *выдох с мычанием безразличия, но не безразличия, а типа «да»*, чуть прижалась.

Мост. Я был на мосту. Пустота окружала меня, некого, только один сплошной туман, скрывающий что за началом и концом моста. Я невольно сделал небольшой шажочек и мост начал рушиться с краёв. Ещё секунда и... ослепляющее солнце билось мне в глаза, а я пытался схватил воздух. ПЛЮХХ... из груди торчал кусок острого камня. Тьма явилась, а боль, которой и не было, таки не появилась.

— Не волнуйся всё норм, — откуда-то из далека, из тьмы, подсказал мне женский голос.

Вдруг тьма сменилась светом и не простым, а каким-то лучом, который светил на сцену, на которой стоял человек и смотрел в лево и о чём-то активно, жестикулируя рассказывал и его голос исходил со всех сторон: громкий, бодрящий. На против него сидела толпа и они смеялись над его словами, искренне смеялись без цели ему насолить.

~ Это было потрясающе, Дамир, давайте проводим нашего друга аплодисментами, — сказал мужик в шляпе, только что вышедший на сцену из-за угла.

"Дамир" отдал ту штуку, в которую говорил парню в шляпе, низко поклонился, помахал и двинул ко мне.

— Ты главное не волнуйся, там отличная публика, я их разогрел, помидорами не забросят) — сказал он, похлопал меня по плечу и вышел из помещения.

И вот я на сцене держу тут штуку, которую держал "Дамир" и собираюсь что-то сказать.

— Давай, ты сможешь, — это был какой-то пузатый мужчина, облизывающий губы, сидящий за столиком по середине.

Зал был большой и везде были расставлены круглые столы с двумя стульями, за которыми сидели эти... богатеи: белый смокинг, белые туфли, белые носки, белые рубашки, белые галстуки, белые зубы. И рядом с этими джентльменами сидели не менее привлекательные дамы: чёрное обтягивающее платье, чёрные каблуки, чёрные серьги, чёрные ногти. И все они активно жестикулировали между собой, о чём-то болтали пока я добирался до центра сцены, а щас молчат. Их глаза мне не было видно, они будто были в тени.

Хоть я не видел их неодобрительного взгляда, но всё же стоял перед этими людьми, явно не последнего сорта, в одних только пляжных шортах, на которых были изображены пальмы и волны.

— Ъъъ… привет вс... — со всех сторон раздался свист и тут же прекратился. Зрители закрыли уши, переглянулись и с недовольными, осуждающими чертами лиц встали в прежнее положение.

И я начал, сам не понимая своих слов, но начал говорить хоть что-то:

— Как мне сообщил товаришь, вы хорошая публика и особо волноваться бессмысленно иии...

Гробовая тишина.

— Хотел немного пообщается с мужчинами, есть мужчины в зале поаплодируйте, — они тупа уставились на меня попутно пуская дым из "дудкок" и нечего не делали, — Ладнааа... Так вот, полюбим хотя бы раз в жизни у каждого из вас был период, когда вы были одиноки, вам некто не писал не звонил. Я нашёл как решить эту проблему. И так винкайте. — начал по не многу жестикулировать я. — Нужно всего лишь купить зарядник, и использовать его в качестве скакалки минут пять, а потом подсоединить к телефону. Естественно, он не будет заряжается… и вот момент истины. Вам нужно как-нибудь закрутить, нагнуть, обмотать провод во круг телефона, сделать всё возможно, чтоб он начал заряжаться. И тогда, я вам гарантирую, через максимум пять мину, вам кто-то да и позвонит. Если это будет кто-то менее важный для вас вы его не поднимите, но этого не будет. Позвонит самый ваш близкий человек и вы будете должны... нет, обязаны взять его.

Глухо, лишь слышны вдохи и выдохи.

— Видимо товарищ мне наврал, — неловкий смешок… овации, внезапно они начали дико смеяться и аплодировать.

— Лааадно!? Ммм... Ммхххммм... У кого-нибудь есть ребёнок? — кто-то лениво поднял руку, — и у него есть поп-ит, верно? Поп-ит классная игрушка, спорю на сотку что он её забросил через неделю в дальний угол комнаты, — зал чуть улыбнулся, — просто, у нас в детстве тоже был поп-ит, только он был одноразовый. Объясняю. Папа приносил в дом каждый месяц по 7-8 ячеек с яйцами, на которых одновременно можно положит 24-25 яиц. Нас в семье было 6-еро: мама, отец, и я с братьями. И вот каждую неделю заканчивалось по две ячейки. Мы сидели в кругу и смотрели друг на друга, по центру были эти ячейки — указывал я ковшом на пустое пространство перед собой. — и мы в четверым скидывались на цу-е-фа. Я часто проигрывал, и братья из жалости давали мне одну просто так, а за другую бились на смерти. Не дай бог если кто-то из них чуть позже или чуть раньше покажет камень, ножницы или бумагу, тут же начнётся спор и через секунду все втроём буду биться в одном клубке. А я просто наблюдал за ними.

Залу эта информация не принесла удовольствия.

— И вот наступил момент истины. Я беру эту картонно-бумажную ячейку и переворачиваю её. Момент сунь-вынь. Эти горбики, которые были предназначены чтобы на них ставить яйца для безопасной перевозки, стали игрушкой в наших руках. Чтоб вы понимали, мы брали её, переворачивали, и давили пальцем в места выпуклостей. И всё. Всем это нравилась и даже некоторые буйные ребята после 2 ячеек становились паиньками. Мы их даже использовали чтобы задобрить хулиганов, бедное конечно время было.

Беззвучно. Тиканье чьих-то часов слышалось, но только не смех.

— Так… Думаю, вы сюда не смеяться пришли, а Дамир нужен был вам только для разогрева... — откуда-то он достал свёрток бумаги и часал нервно листать. — Я вот накинул пару мыслей в голове о "Я" каждого человека. О собственном "Я" каждого из нас. Как же важна в наше время эта маленькая незначительная деталь. Все же знаю, что такое "ЭГО", — он продолжал, не обращая внимание на реакцию зала, — вот это "ЭГО" и чувство собственного "Я" связаны друг с другом кровными узами.

Люди в зале чуть придвинулись вперёд и реже моргали, по край не мерее он так думал. Он ещё пару раз полистал что-то пробубнел и отложил их, а точнее просто отпустил.

— Приведу пример: Мать "ЭГО", сын "Я". Сыну, к примеру 10: Мальчик не хочет надевать шапку, (классика). Разберём это. Тут проблема с двух концов, он не хочет не потому, что ему не холодно, — жестикулируя левой, держа микро правой, он раскрепостился. — он то как раз знает что ему будет холодно, самое важное он это осознаёт. Но ребёнок напрочь отказывается надевать шапку, потому что он не хочет, чтобы ему указывали что делать, а прежде всего как человека, имеющего свои желания и предпочтения, спросили. Это начинается прям с самого детства и вплоть до двадцати двух может, в зависимости добился он желаемого или нет, его приняли, поняли, что у него тоже есть своя голова на плечах или нет. Это в основном процветает в местах, далёких от цивилизации, деревнях, селах и тд. Но, к сожалению, ребёнок сам этого не понимает, не понимает, что такое "Я", и что он поступает так, чтобы стать лучше... и тем более, не может объяснить это состояние маме. Чувство "Я" это не какое-то там зло по типу "сегодня шапка, а завтра пирсинг?" или "сегодня не хочешь, что б отец пошёл с тобой на концерт с твоими друзьями, а завтра при встрече не будешь с нами здороваться?", НЕТ. Это состояние возникает у каждого ребёнка и с каждым годом меняется, вплоть до полного взросления. Молодые родители, "Я" это как второй друг вашего ребёнка, а в последствии друг на всю жизнь. Как вы будете воспитывать вашего ребёнка, так и он будет действовать в будущем. К примеру: "Не лезь не в своё дело" или "Я (Мама) сделаю сама, ты (Сын) только всё испортишь" — Нельзя, за попытки проявить инициативу, осуждать, упрекать ребёнка, даже если он всё испортил, он попытался, а это уже ахуенно. И таких вещей, поступков, запретов — масса.

Чувствовалось дикое напряжение, будто даже воздух застыл, слушая меня.

— Мы, взрослые, были так воспитаны и думает: я не умер/ла значит и с ребёнком нечего не случится. С вами случилось ой как много чего, просто воспоминания забылись, а вот: рефлексы, чувства страхи остались... и останутся с вами на долго.

Кто-то прикрыл свои часы рукой и тиканье перестало действовать мне на нервы.

— Обращение к молодым родителям: если вы хотите, чтобы ваш сын, про дочь мы поговорим в следующий раз, стал настоящим хозяином этого мира, не боялся каждого шороха и был тем, кто не подставляет вторую щёку, а бьёт в ответ, ТО ДАЙТЕ СВОЕМУ РЕБЁНКУ СВОБОДУ. ДАЙТЕ ЕМУ ПОКАЗАТЬ СЕБЯ И ДАЖЕ ЕСЛИ ОН ОШИБЁТСЯ, ОН ПЫТАЛСЯ, А ЭТО УЖЕ НАЧАЛО НА ПУТИ К ВИЛИЧИЮ.

Люди вскочили с мест и свистели, хлопали, драли глотки благим матом... и мне это нравилось.

— Большое спасибо, спасибо... — говорил я, давя по не многу воздух вниз. — Как итог моим предыдущим словам про шапку; ребёнок, точнее сказать, маленький мужчина, идёт в шапке и думает, что он не смог поставить своё слов. У него внутри буря эмоций, грусть, тоска, печаль, гнев. Возможно, если бы мама сказала:

~ Оденешь шапочку сынок? — пародировал я голоса.

~ На улице не так уж и холодно, не хочу.

~ Хорошо, сам смотри, удачи тебе.

~ А хотя знаешь мам, я, пожалуй, её надену, а то вдруг там ветер начнётся. А если не понадобится, то в сумк…

Зал начал громко аплодировать.

— Уу… спасибо, спасибо. Я хочу сказать, что в 60% случаях так и происходит, мама не пыталась навязать своё, не пыталась уговорить взять шапку с собой, он дала ему сделать выбор. Вот, ребёнок идёт, в шапке, ему тепло, не снаружи тепло, а внутри, тепло благодаря тому, что его выслушали и дали выбор. Он смог доказать самому себе, что он мужчина, и всё ещё не понимая этого, но он на шаг стал взрослее. Это приведёт к тому, что во взрослой жизни он привыкнет что нужно всё решать самому, а не ждать кто-то, маму, например, и решит за него.

Зал замер, внимательно смотря на меня и кивая время от времени.

— Но есть и обратна сторона медали. Сторона мамы, то есть "ЭГО". Та же самая ситуация.

~ Наденешь шапку сынок?

~ Не хочу ма, на улице тепло.

— В этот момент пробуждается и "Материнский инстинкт" и "ЭГО". Мать получает сразу два удара, первый — он может заболеть, второй — он меня перестаёт слушаться. И как вы думаете, что из них доминирует? Конечно же ЭГО. Мать, конечно, беспокоится за своего ребёнка, но если бы не была этого ЭГО она бы сказал:

~ Эх сынок, вдруг если заболеешь. Ты с этой шапкой несколько метров пройдёшь и всё, а если заболеешь придётся лечиться, кашлять и сидеть дома, вместо того чтобы учиться и играть с друзьями на улице.

— Ребёнок уже чествует угрозу, и не угрозу получить от мамы если не наденет, а угрозу более страшную, НЕ ПОЙТИ ИГРАТЬ НА УЛИЦУ С ДРУЗЬЯМТ. Он чувствует эту угрозу и скорее всего он согласится надеть эту шапку. Но что же мы имеем:

~ Я сказала наденешь, там холодно.

~ Ну мама.

~ НЕ МАМКАЙ МНЕ ТУТ, Я СКАЗАЛА ОДЕНЕШЬ И ВСЁ.

— "ЭГО" матери удовлетворено, а чувство "Я" сына конкретно пошатнулась. Он чувствует злость и если не сможет выплеснуть эту злобу, то оно превратится в дикую печаль. Он будет думать об этом день и ночь и будет грызть себя за то, что не смог подобрать слова да бы убедить свою мать. В итоге мы имеем: Мужчина 16 лет, терпит издёвки в школе (потому что он понял: дать отпор, предпринимать какие-то решения, делать хоть что-то — бесполезно), постоянные упрёки друзей, родителей (потому что он привык проглатывать всё: эмоции, слова, обстоятельства, унижения), а девушки о приоре не может быть у таких, так-как таки подсознательно вызывают отвращение у девушек. Из-за такого воспитания, упрёки будут, потому что он (ребёнок) будет делать всё возможно, чтобы всем понравится и конечно же им (друзьям и тд) будет всегда недостаточно. А после то же самое: Мужчина 30 лет, соглашается со всеми неудобными или даже болезненными для себя условиями, терпит издёвки коллег и начальника, не уверен в себе. Лох по жизни в общем.

Дальний столик чуть подсветился лучом света. Там сидела Ру.

— Я, Непечатный Непечатник, не смог достучатся до своей матери, но до вас достучусь, так как в этом зале сидят люди, которые получать и практиковать новые знания. Надеюсь, вы ещё раз посмотрите моё выступление в цифре и сделаете для себя хоть какие-то выводы. Дамир не ошибся, вы отличная публика, спасибо. — поклон. Мёртвая тишина… и вдруг парочку людей захлопали…

— Вы умны, спору нет, — из дальнего угла, какой-то мужик, массивный, но не вижу лица. — вы показали проблему… но решения, его я так и не услышал из ваших уст.

— Хммм… Спасибо вам, решение… по этому поводу есть пару идей. Мамы и отцы поняли, что нужно делать на этом грубом примере, но дети, что, если они попали в такую ситуацию, попытались объяснить решение их родителям, но они в наглую откинули их и всё ещё продолжается ломание ребёнка. Это очень сложный исход событий. Детям, если они это слушают, могу порекомендовать только одно, очень нелёгкое, но решение: вам нужно соглашаться, принять позицию центра, не борьбы, не сглатывания, а просто похуй позицию. Попытаюсь объяснить, ситуация с шапкой:

~ Надень шапку! — говорит мать.

~ Не хочу отвечает сын. — и тут же мать набрасывается на него.

~ Я не поняла, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ??? НЕ ХОЧЕШЬ, ААА, ПОНЯТНО, Я СВОЁ ПОКАЗЫВАЕШЬ, М? — и тут вот самый лучший момент, момент этого центра, этого похуя.

~ Хорошо, одену. – и одевает и идёт в школу. В этот момент ожидание мамы рушиться, она думала, что ты будешь бороться, но нет, ты тут же согласился и всё, её пыл утих. Решение не самое лучшее, это как никак похоже на сглатывание, но в эти моменты рекомендую голову держать холодной, думать, что ты её просто заткнул и всё, а шапка, это просто мелочи. Но если это не поможет, и их ЭГО не станет более мелким, то такая тактика ведения боя должно быть до поры до времени, может до 13-14, а дальше… нужно вести реальный поединок, ссоры скандалы, доказывание своего, приводя реальные аргументы почему они не правы. Только так вы сможете добиться свободы и любви в семье.

Тишина… вдруг оглушающие овации полетели на меня. Цветы, летящие из дали, заполнили всю сцену. Эти дамы и господа аплодировали стоя и шли ко мне.

~ Это было просто бесподобно. Мы с моим мужем долго не решались заводить ребёнка, не знали, как решать такие проблемы не поранив его, но после вашего выступления "Единогласное ДА". — пожала мне руку и выразила благодарность дама 20-22 лет.

— Вы мой кумир, Непечатник, от ныне и навеки вечные вход в наш дом для вас всегда открыт, — пожал мне руку явно её муж, стоявший за её спиной.

Таких было масса, почти все подошли ко мне и отдельно поблагодарили, кроме одной... кроме Ру. Все обратно расселись по своим местам.

~ Непечтник, вынужден признать я вас недооценивал, вы нас приятно удивили. Это было лучшее выступление, которое я видел, за всю свою жизнь…

Он продолжал что-то говорить, но я уже не смог его слушать... Ру захватила моё внимание. Она сидела почти в самом конце и была в синем платье. Нога о ногу и эти покачивания: загорелая ножка, ровные черты и потрясающее бедро виднелась из разреза платья. Её глаза смотрели на меня заигрывающе... я видел их... они были... они были ЛАЗУРНОГО цвета. ПАХ…

Глава 8. Калипсо иль Пенелопа

— … что с ним? — сказал женский голос.

— Состояние ухудшается. — грубый голос ответил ей.

— Оххх, мой бедный…

Я вскочил с места, похоже нахожусь в комнате Ру, но её рядом нет.

— Рууу?

— Я внизу, топай сюда философ ты мой, хи-хи. — сказала она с какой-то отсылкой, но я точно не смог понять её.

Всё было по-обычному, кроме одного. Моя нога (точнее бедро) зудела и хотела, чтоб его почесали. Брайен слегка спустил свои шорты и ужаснулся. Увиденное повергло его в шок, он стал белый как потолок с облаками, каждая частица его тела вздрагивала при касании этого ужаса. Надпись… вся покрылась тёмно-зелёной зеленью, политые вином висящие кусочки в желтом вытекающем соке:

ДАША… МАТЬ…

— Мать, — прочитал я чуть слышно.

И в миг я познал всё… все свои воспоминание: Кэрри, Билла, Маму… Мама. Она же более какой-то болезнью… Эль… Эликоз, а я тут прохлаждаюсь. Надо валить от сюда, так вот о чём мне твердил это… этот Зверь, кажется, я его… Он уже в своём имени сомневался и даже не знал где конкретно находится.

— Ты ещё не скоро? — скрипучий режущий уши голос направился в его сторону… Ру.

— Да… я… я сейчас, — сказал Брайен, стараясь настроить слух… нечего не выходит. Крутилки не поддавались и его охватила паника, он встал на ноги и схватился за голову…

— Брайен? С тобой всё в порядке? — отозвался режущий звук, будто пенопласт, в голове, который: сводил зубы, волосы вставали дыбом, глаза закатывались… Ру поднималась по лестнице, сука ты, это уже слишком.

— Я в норме… ахх… я… я не одет не входи. — ага, по грязному играем значит, тогда как на счёт…

— В тайне от тебя я загадала, чтобы видеть сквозь одежду. Так что не бойся, меня всё устраивает. — да не входи ты, почему, СТО.

— СТОЙ МАТЬ ТВОЮ, — заора подозрительно чётко и ясно. Шаги прекратились, она уже была перед дверью и на мгновения я через дверь почувствовал её гнев и ярость. Она развернулась и пошла обратно вниз, подожди, я обратно сел на диван и принялся всё обдумывать, не ответила: получается — это всё нереально, как и говорил Зверь… говорил Тайлер, это был он. Он пытался меня предостеречь от этой лже жизни и хотел вернуть в реальность, скорее всего он и вырезал эту надпись.

Я пытался привести мысли в порядок, а паника не сходила на нет. Мне хотелось по быстрее расспросить Ру и я пошёл к ней. Полуоткрытая дверь в кухню.

— Ру, — она стояла спиной ко мне и что-то резала на разделочной доске.

— С сегодняшнего дня я на диете!

— Что такое «Дийъта»?

— Ну это когда человек хочет стать меньше… или что-то типа того), — сказала она, взяв всё нарезанное и бросив в тару.

— А мне, тоже нужно на «дийъту»?

— Парням этого не надо, ты ходишь в зал, чтоб набрать мышц, а я чтоб сбросить жир и стать Дюймовочкой, хи-хи)

— А «Жыр» что такое. — она посмотрела на меня недоумевающим взглядом.

— Секундочку, — она прополоскала руки и подошла. По её взгляду можно было понять, что она хочет поговорить.

— Смотри, — сказала она и чуть приподняла футболку, не дойдя до груди. — Это моя талия.

(Ну это каждый дурак знает)

— Да, и вот что будет если я расслаблюсь. — её потрясающего вида талия превратилась в маленький свисающий блинчик.

О’Брайен чуть ухмыльнулся.

— Вот я хочу от него избавиться! — футболка вернулась в прежнее положение.

— А сколько кг ты весишь? — выражении на лице Брайана смелись лицом полного раскаяния и сожаления. Он спалился.

— 65, — мрачно ответила она и опустила голову, — ты уже знаешь да?

— Что знаю?

— Вспомнил свою Кэролайн Вайт, смою мать, своих обижателей, alter ego, да?

— Да. Что это за место?

— Страна снов. — сказала она и повернулась обратно в столу.

— Как я сюда попал?

— Тебя отпиздили, и ты впал в кому. У всех людей, которые спят, отключаются, впадают в кому, умирают — есть маленький шанс попасть сюда.

— Те пожилая пара была одной из таких?

— Да, они ехали на мотоцикле, их задавила фура насмерть, и они попали сюда. — начала она кромсать морковку.

— И они реально исчезли?

— Нет. Они мне не нравились, и я пожелала избавится от них. Чёртово желание забвения подвело меня. — кромсала она с невиданной злобой.

— Забвение?

— Я пожелала, чтоб все, кто сюда попадают, забывали себя и могли каждый день пожелать по одному желанию.

— Раньше их было больше, что ли?

— Можно было загадать всё что угодно и сколько угодно раз.

О’Брайен вышел за порог и подошёл к окну.

— Значит всё это нереально, — говорил окну. — и я сейчас лежу в больнице, в коме, с травмами.

— Догадливый.

— А ты и впрямь так выглядишь?

— Не совсем, — она отложила всё и повернулась ко мне. Её потрясающие светлые волосы стали коричневыми, умопомрачительная фигура, уменьшилась в объёмах, нос стал горбатым, талия, которая мне так нравилась вдруг наполнилась мысом. Она стала обычной девушкой, которых в школе было пруд прудище, но одна деталь осталась без изменений, деталь, которая обворожила меня на том выступлении и это была не её фигура… лазурные.

— Это настоящая я.

— Как мне проснутся?

— Может скажешь что-нибудь?

— Ты же плод моего воображения или какой-то реальный человек?

— У нас соединились сознания и, если бы ты захотел ты бы сам узнал всю правду.

— И типа так ты узнала мою историю?

— Ага, — сказал она с какой-то грустью.

— Мой вопрос остался без ответа. — чуть шагнул к ней.

— Тебе нужно спрыгнуть с острова в воду.

Я направился к двери. Она пыталась схватить мою кисть… лишь пальцы коснулись.

— Стой… может попробуешь что я приготовила… или…

— Как мне тебя найти если я проснусь? — говорил уходя.

— Это ты поймёшь сам, при пробуждении...

— Ладно, — сказал и вышел.

Он стоит на обрыве и сомневается. Внешний мир жесток: больная мать, разборки, которые нередко кончаются смертью, я возможно полный колека, правительство из-за которого мы с мамой живём в том свинарнике. Если остаться здесь то, что мне это даст: Бессмертие, сытость, девушку для удовлетворения животных инстинктов. Но всё это меркло на фоне матери, которой нужна была забота, помощь, деньги за жильё и лекарства и реальная любовь, а моя не реальная была?, мою ненаглядную Кэрри: её тёмные волосы, чёлку, глаза аметистового цвета и родинку на шее, понятно.

После этих мыслей я повернулся к обрыву спиной, закрыл глаза… остров отпустил меня.

Маленькая Сестра.

Кто-то громко стучался в дверь.

— КЭРРИИИ *кашель с мокротой* КЭ… *плевок*, — отец. Жуткий пьяница, возвращающийся домой только утром. Домашнее насилие и домашние сигареты его страсть. — Доченька *икота* открой дверь своему *икота* отцу.

Она лежала в постели в одних шортах и топе, желания выходить из этой уютной крепости не было совсем.

— Кэрролайн Вайт *икота* а ну ка быстро… — и он блеванул. Всё-таки продолжать чилить на диване было опасно и она встала, завязала туго халат и спустилась вниз. Запах пота, перегара, водки, мартини, она уже узнавала эти запахи за километр и отличать их не составляла особого труда.

Дверь распахнулась и в дом ввалился этот кусок дерьма.

— Пап… от тебя очень сильно разит… сходи в ванную!

— Ты только… вот до чего я докатился, да? Что бы меня *икота* упрекала собственная дочь, — она обхватила его за талию и поволокла в зал.

— Оставь меня тут, я немного оклемаюсь *икота* и пойду *икота* в ванную. — она послушалась и положила его на ковёр и пошла собираться в школу.

Время 7:30 и было как минимум 20 минут на сборы и выход. Школа была недалеко, я жила в более-менее нормальном квартале: двухэтажные дома, чистые улицы и ровный асфальт. Я взяла яблоко и вышла за дверь, до занятий оставалось 7 минут и пришлось бежать. Юбка была неудобная и рубашка слишком просвечивала, и мне пришлось застегнуть свой пиджак дабы не провоцировать новых самцов. Я успела на первое занятие, это была История и моё место в последнем ряде было свободным.

На прогулку вышел класс

и вот те рас…

все покупают эскимо

а Кэрри Вайт жуёт дерьмо.

Это произведение нового Шекспира было выцарапано на столе глубокими линиями и ничем не прикрывалась, да и Кэрри было пофиг на это. Рядом с ней сидел Максимилиан: пацан чуть ниже моего роста, упитанный, в очках. Он иногда сидел с Кэрри, моего Дурачка не было.

— Привет, — поприветствовал Макс.

— Здравствуй, — ответила ему я.

Я села, достала тетрадь, чёрную ручку и уже была готова к занятиям. К счастью учителя, привыкли к моим опозданиям на 2-5 минут каждый день и этот преподаватель был не исключение: я просто вошла, тихо поприветствовала препода и села на место.

— А где твой «Дурачёк»… так ты его называешь, да?

— Да, так. Не знаю, со вчерашнего дня не видела.

— Билл и Сал пошли к нему домой по просьбе класухи и его дома не было. Мать сказала, что он вышел утром.

Её бросило в холод.

— И где сейчас они?

— Билл поехал домой, а Сал к твоему ненаглядному.

— Где он? — уставилась на него.

— В больнице с проломленным черепом, сломанными руками и парочкой рёбер, — с хладнокровием рассказал Макс, словно говорит о погоде. В его глазах читалась явная безразличность… словно он этим гордился.

— ЧТО?!?!?? — крикнула я, вскочив с места. Он тупо смотрел на меня и щёлкал своей ёбаной ручкой. — ТЫ БЛЯДЬ… ГДЕ ОН? — класс ошарашено смотрел на нас и учитель, понимая всю ситуацию ждал пока я побегу из школы. Всем одноклассникам было плевать на нас, на моего «ненаглядного», на эту мини версию Лепса, на меня. Они хотели "хлеба и зрелищ”.

Я побежала к нему, как на зло тук-туков в ту сторону не было, и я пошла на станцию метро. Вот я уже стою перед этим здание "Министерство Здоровья" или же как его зовут все "Минсмайл".

Пятиэтажное здание потрясающего вида снаружи: прекрасный газон, идеальные лавочки, ровная плитка на земле и огромная вывеска:

Здоровье = Счастье.

Внутренности этого здания не внушали такого счастья как обещала вывеска. Оно напоминало курящего человека: выглядит крепким, красивым, умным и здоровым, но как только открывает рот уже понимаешь, что он из себя представляет. Огрубевший голос и прилипший уже на веки запах дыма и никотина. Красота со временем уходит: зубы желтеют, появляются всякие пятна на лице. Ум деградирует. А здоровье оставляет желать лучшего: смертельная отдышка поле пятнадцати метров бега, кашель с мокротой, ломка с каждым днём становится всё сильнее и сильнее. И со временем ты не куришь, чтобы кайфануть от сигарет, ты куришь что бы унять ломку… со временем больше не получаешь удовольствия от самих сигарет, а получаешь от ожидания и наконец получения очередной порции дыма.

Я вошла туда: сыплющаяся штукатурка, линолеум с огромными дырами, крысиные норы, ублюдский персонал с грязной одеждой и немытыми руками. Но к этому все привыкли, все понимали, или думали, что понимают, всё должно быть так.

Всегда внутренний мир или наполнение должно быть хуже, так интерпретировали слова Маленькой Сестры. Шёл 2050 год и нашим лидером была Маленькая Сестра плакаты которой были расклеены буквально на каждом шагу. И на этом здании справа и с лева были баннеры с ней: маленькая девочка, гладящая кота на синем фоне, в золотом платице и красной шляпой художника.

Вся земля была разделена на две части: Маленькая сестра и Маленький брат были правителями этих частей. Гражданину одного государств можно было ездить в другую без проблем, только было одно негласное правило: если ты гражданин Сестры, то мог попасть к Брату без проблем, но если ты в туже неделю захочешь обратно прилететь к Сестре, то тебя: общманают, поставят охрану, буду вести допросы от двух до пять раз в неделю. И само правило заключается в том: если ты хочешь обратно, то нужно подождать месяц или добиться мягкой депортации.

Мягкую депортацию могут дать за: нападение на граждан другого государства, поимка в нетрезвом виде, поимка за ездой в нетрезвом виде, порча имущества граждан. И при мягкой депортации, гражданина отправляют к себе и запрещают въезд от месяца до годов. В некоторых случаях пишут твои промашки в твоём досье. Но, а если все эти действия совершил у себя, то тебя могу посадить на срок от месяца до годов. В принципе всё понятно и просто, но, как всегда, есть одно НО… Люди из "Минпора", то есть тюрьмы, редко возвращались, а если и возвращались то со многочисленными шрамами и сильной любовью к своему Правителю.

Кэрри стояла около ресепшена позади трёх бабушек, которые с пеной у рта что-то доказывали работнику. Она уже успела подумать и обдумать всё что угодно: он при смерти, Дэцилы добрались до него, сбила машина, Пол и Энни сделали своё дело, ПОКОНЧИЛ С СОБОЙ ИЗ-ЗА ЭТОЙ ЧЁРТОВОЙ ЖИЗНИ.

Она не смогла вытерпеть эту очередь и кое как уговорила бабушек пропустить её узнать, где находится он… её направили в 217 каб, находящийся на 4 этаже правого корпуса.

Она зашла по пути в будку с фруктами и взяла пару апельсинов, чтобы не быть в неловком положении. Кабинет 217 смотрел прямо на неё, и она боялась дотронуться до ручки, опасаясь худшего исхода событий. Дверь сама начала открываться, и она выронила апельсины из рук. В открывшейся щели она увидела его: фиолетовое лицо, голова в гипсе, рот скреплён какой-то железкой, руки в гипсах, торчат трубки капельниц.

— ОХ НЕНАГЛЯДНЫЙ ТЫ МОЙ, — сказав она толкнула дверь, за которой стоял врач и побежала к койке. Успела она дотронутся только до его гипса, всплакнуть и всё, сзади донёсся голос.

— Выйдете отсюда, — приказал врач, выйдя из давки двери со стены. — здесь не положено находиться.

Она посмотрела на врача понимающе и опустив глаза вышла из палаты. Полностью погружённая в мысли, игнорируя окружение, она села за стул.

— Успокоилась? — с пониманием сказал знакомый голос… Сал.

— Что с ним? Кто это сделал? — возбуждённо сказала Кэрри.

— Пол и Энни, и их дружки. Мы с Биллом уже заняты этим вопросом, ты не беспокойся!

— Я их… я этих сучьих тварей НА КОЛ ПОСАЖУ. — попыталась дать отпор воздуху.

— Тихо не ори. Он парень, это полезно время от времени, но не до такой степени конечно... мм... он жив, скоро оклемается, в таком состоянии люди наполовину спят и слышат всё… запоминают всё. Слышала про парня, который был в комке 7 лет после аварии? — она покачала головой, — так вот, он слышал всё и после рассказал, как мать отреклась от него. Ты главное будь с ним рядом и пытайся его чем-нибудь развеселить, хоть и это сложно представить…

Немного погодя, Кэрри спросила:

— Где Билл?

— Он поехал к нашим ребятам решать вопрос с Энни и остальными.

— Мне Максимилиан сказал, что ты в Минсмайле, а Билл домой уехал.

— Ошибся слегка.

Они сидели и ждали пока к ним вернётся доктор да бы снова увидеть своего одноклассника.

Обувь.

Этот чартов вадила не мог блять ездить быстрее, хотя всё и было против его: неровные дороги, ямы, лужи и конечно же пробки. Мужик 40-45 лет с лишним весом и обильной сединой. Как сказал Сал "сделай всё быстро". Под этим он мог иметь в виду всё что угодно: от простого разговора с целью, до нанесения тяжких телесных.

Наконец моя остановка.

Как и договаривались Уинстон и Бону ждали меня около неё. Это была сладкая парочка на год старше нас. Они были совсем из другого района и с ними я редко виделся... за исключением общих кипишей, изредка. Бону была девушка стройная и обладала неплохой физ-силой, ноги у неё смертельное оружие. Она управляла ими как художник своей кистью, и даже лучше. А Уинстон напоминал по телосложению быка с усами, дали, любил газовать на старшаков, и естественно отвечал за базар. Они оба жили на среднем районе куда заселяют только госслужащих.

— Здравствуйте, меня к вам послал Билл думаю вы уже в курсе. — бля… не пидорски ли это звучало… тфу ты ли, что за ли…

— Ближе к делу, — сказал Уинстон и протянул пачку.

— Спасибо... мм... в общем он сказал, чтоб я попросил у вас помощи.

— Кого-то надо опустить, правильно? — уточнила Бону, Уинстон поджог конец.

— Да, *кашель* *кашель* устроили беспредел, двоих наших толпой загасиль, *кашель* мать не узнала. — формулировка, означающая пиздец как.

— Сильно? — Спросил Уинстон.

— У обоих расколот череп и оба в ком.

— Сильно... — Пробормотала Бону. Дальше я сообщил, где они находятся, их имена и домашние адреса. Они, попросив передать привет Салу и сказать ему, что они всё сделают в лучшем виде, поспешно удалились. Мне оставалось только позвонить ему и передать всё это…постер, моё внимание привлёк постер на табло остановки. Маленький постер размером с лист а4, на котором изображен мужской ботинок и под надпись «На заказ. От двери до двери.» Абревиатура. Под ней были маленькие клочки бумаги с нарисованным от руки смайликом.

По рассказам нашего историка: в 2023 году во всём мире началось резкое наводнение и вся Азия, Африка, Юг Америка и Австралия погрузились на дно морских глубин. После в Канаде и Соединённых Штатах начались гражданские войны длинною в два года, в процессе которой президенты обоих стран пропали без вести и их заменяющие лица не справлялись со своей должностью. Потерь среди гражданских было не сосчитать, люди умерли от голода, от холода, от простого похода в магазин, при грабеже. И когда воевать стало почти не с кем, на сцену вышла маленькая сестра: десятилетняя девочка с котом в руке начала трещать отовсюду, уцелевшие: радио, новости, газеты везде трубили о ней. По началу её словам не верили и говорили, что она несёт какую-то ересть, а она обещала создать стабильность и порядок во всём континенте. Так продолжалось месяц и люди уже разочаровавшись во всём начали питать надежду к ней, к маленькой девочке, обещавшей изменить мир. Приходили в её усадьбу и умоляли стать королевой нового мира, на что она покорно кивала и указала пальцем на здание по соседству, "Минпор" так она его назвала. Там был один огромный зал по середине которого был прозрачный ящик, заполненный наполовину белыми конвертами. Рядом мирно стояли стулья со столами, на которых было по два листа и чёрная гелиевая ручка. Один из листов был по меньше и с надписью: "Нужна стабильность, уют, воссоединение с семьёй и сытость — укажи своё Ф.И.О. и подпись, тогда ты обеспечишь свою семью уютом, себя работой и стабильностью." И постепенно она стала мэром сразу нескольких городов после и всей бывшей ЮС, ныне Таджизии. В Канаде была точно такая же схема, начиная от методов распространения своего кандидата до подписания бланков и цитат, только там был Брат... Маленький Брат. Историк не особо углублялся в их появление и способность не стареть год за годом, он говорил «наши Вожди используют свой мозг на 100% и отключили возможность стареть» и на вопрос, как нам тоже стать такими он поднимал рандомную книгу и говорили читать, читать и ещё раз читать. Он говорил, что у каждого человека та самая книга разная, от простого словаря до Карана.

Указывая на фотку депутатов, говорил, что они нашли ту самую книгу и теперь у них высокие должности и бессмертие.

После такого, весь нижний класс, состоящий из 85% всех жителей, просто становились губками и впитывали всё. В бывшей Канаде, ныне Памирии, всё было как две капли воды, по край ней мере по словам историка. Чтоб удостовериться в его правоте, я пошёл к матери, она пыталась как-то сойти с темы, но я был настырным. Информацию всё-таки удалось получить:

"В тот жаркий летний день я была в библиотеке и залипала в тиктоке, как и все обычные девушки моего возраста, и вдруг инет отключили... или он отключился... и отовсюду начали визжать сирены, мы выбежали на улицу и по всем билбордам было одно и тоже лицо... шли новости, рассказывали о наводнении и отключения интернета с телепередачами". Она ещё рассказала про войну, маленькую сестру и т.д. И вот недавно просочился слух, что Австралия не погружена под воду и некогда не была. Что люди там живут и наслаждаются каждым мгновение своей жизни. Что там нет такой тотальной слежки как у нас и всеобщей нехватки всего нужного и ненужного тоже… может и другие континенты на месте… А этот постер был билетиком туда... в новую жизнь. Эти маленькие клочки нужно было просто положить в карман и нужные люди нашли бы тебя и отправили куда надо, не за спасибо, конечно. Так сказать, от двери до двери... Билл сорвал один смайлик, бросил в карман и тут же забыл про него идя домой. Реально ли это он не знал, но надежда в глубине сознания... в глубине души оставалась. Надежда на что-то лучшее, на мир в котором нет болезней, нет нищеты, нет разделения на чёрное и белое… детские мечты.

Тьма.

Тьма.

Моё решение было опрометчивым.

Нужно было остаться.

Я же полюбил её за её душу, но точно не за красоту… или может быть только за её фигуру. Нет.

Я же не такой. Но если я не такой, то почему чувства к ней ослабевают?

Тьма поглощает.

Ощущение безысходности.

Воздуха не хватает.

Тут так холодно…

Почему я лечу… падаю… я падаю.

Что же было перед падением…

Я был с Ру. И потом понял, что она плод моего воображения… но тогда почему она стала другой в конце…. Может я её не выдумал…. Может она и я реальные люди, которые были в коме. Как же тогда объяснить, что она уже тут давно.

Голова кругом.

Что нужно для моего счастья? Хорошенькая девушка с отличной фигурой? Или домохозяйка со сносным телосложением…

Почему я перестал питать к ней чувства? Я же всю жизнь упрекал людей, которые в первую очередь ставили красоту, а сейчас я стал одним из них.

Стал тем, кого ненавижу.

Кэрри… может я её полюбил не только ради её лавандовых глаз и ебейшей фигуры, но… что же я в ней ещё люблю… смех, манера заигрывать глазами, моменты когда она дуется и её голос… потрясающий голос… любой верзила услышав как она пытается скороговорить, растаял бы в миг.

Почему за те дни, которые я тут был, мне Кэрри не приходила в голову… дело ведь не только в желании забвения, но и во мне. Я как два пальца променял девушку, которая была мне дорога на какую-то блондинку. Спору нет, она был красивая, но что же таилось у неё внутри. Внутренний мир Кэрри я знал как свой, она делилась со мной всем, чем только можно. Начиная от её загонов и предпочтений, заканчивая треш историями и говяным отцом. Я думал, что из этого болота френдзоны уже не выбраться, но как гром среди ясного неба она признаётся мне в чувствах. Мечта каждого парня моего возраста.

Холод.

Почему так темно…

Есть воспоминание на краю острова и… всё.

Ру была со мной чуть больше недели и к ней я испытывал животные чувства… только чувства продолжения своего рода. Воспоминание, когда я хотел её поцеловать, а она дала мне чапалах, пытаюсь забыть, как страшный сон. Или же то, как я начал нести какую-то еристь про то, что она мне не особо и нужна, и жизнь без неё не закончится, на что она просто развернулась и ушла.

Что только не сделаешь, чтоб казаться ценнее чем ты являешься.

Но под конец я добился. Она говорила, что её всё устраивает и может быть она могла пожелать читать мои мысли и знала, что я уже всё понял и пыталась меня как-то сдержать, чтоб я не дал по съёбам.

ЁБАННЫЕ ДВОЙНЫЕ СТАНДАРТЫ…

Что же будет дальше… Она думала, что я пойму, как найти её. Значит она реальный человек. Или же это мозг пытается меня защитить, чтоб я окончательно не свихнулся. Но если даже я смогу её найти и это будет реальный человек, то о чём нам говорить… кроме неловкого молчания нечего на ум не приходит.

Руки немеют.

Неужели я красивый?!?! Неужто моих минусов меньше, чем плюсов. Эти парочки, гуляющие на улице, как же я их ненавижу. У них есть своё счастье… реально счастье. Им не доводилось выбирать меньшее из зол. Все девушки, с которыми я ходил на свидание, это была просто попытка избавится от одиночества… не одна из попыток не увенчалось успехом.

Часто мне доводилось слышать от друзей, что я нравлюсь кому-то там и мне следовало бы подойти к этой девушке, но страх не оправданных ожиданий девушки и чувство что пацаны пиздят, ставило непреодолимую преграду передо мной.

Стоит ли искать Ру или Кэрри по красивее будет….

Маленький клочок света размером с монетку виднелся прямо по траектории моего падения и с каждой секундой становясь больше.

Разменом с мяч для пинг-понга.

Тенистый мяч.

Футбольный мяч.

Обруч для худения.

Круглый бассейн.

Круглый овраг для заливки фундамента.

Круглая река.

Круглое море.

Круглый океан.

Круглое солнце.

Тьма раскрыла клешни, и я вырвался, теплый свет окутал меня.

Глава 9. Минсмайл

Ноги зудели, колени не гнулись, локти онемели, голова трещала, надежда на спасение меркла… и тут как спаситель на белом коне прыгнул прям на меня Он.

— Все быстро взяли себя в руки, это же Дэнни. Вам… месяц… выходить… устаканилось. — в ушах звенело, слова доходили обрывками и не складывались вместе. Всё было мутно и глаза не могли сфокусироваться, они что-то жеманно обсуждали и не как не могли перейти к более низким тонам. Рыцарь, стоявший по центру этого свода безумцев, был в прострации и мысля его не доносилась до умов зверей. Мои глаза плыли по воздуху, и я конечности не чувствовались, чтобы хоть что-то предпринять, и вдруг вышел какой-то длинный чел… и тихо что-то сказал. Толпа разразилась восторгом, и кто-то ещё из них что-то выкрикнул, и они сделали круг по больше.

Ощущения вернулись ко мне и я, превозмогая боль в конечностях начать понемногу вставать. Глаза стали видеть по лучше, и я видел своего спасителя… видел Тайлера. Он стоял в стойке и ждал чего-то смотря своим жутким, хладнокровным взглядом.

— Ты это… Тайлер… бля как же… ммм… в общем слушай… если проиграешь, не беда… мы… мы их потом загасим… — я хотел как-то подбодрить его и высказать слова поддержки, но это было всё что я смог выдать. После последнего слова сознание начало покидать меня, и я падал в бездну беспамятства.

Проснулся уже в тёплой койке и в красной пижаме.

— Мааа?? — на мой хриплый зов некто не отозвался. Это был не мой дом, мой был в сто раз лучше, чем эта кладбище тараканов: сыплющийся потолок, сломанная люстра, разбитое окно, раздробленная плитка на полу, крысиные норы, пожелтевшая простыня с оранжевыми пятнами по периметру и запах… запах прогнивших зубов, у которых чистят кариес и гной, стоял по всей палате.

Это был минсмайл.

Я мог двигать только пальцами правой руки и это сопровождалось терпимой болью, а ноги и другие части тела плохо поддавались… и были ватными. Голова обмотана бинтом, левая рука в гипсе.

—… да, это я его отшила, и мы под конец тааак… — рассказывала одна девушка другой, когда они вошли ко мне. Одна явно любит пончики, другая салат «Цезарь». В белых халатах и синих чепцах с эмблемами больницы, жёлтый смайл, они подходили ко мне.

—… ну ты даёшь, подруга…

— Эй… помогите, — пытался взывать о помощи своим писклявым и голосом.

— Оо, привет Дорогуша, что случилось, пальчик бобо? — сказала пышечка и саркастичный хохот похожий на вопль сумасшедшего пронзил обеих.

— Дайте… дайте позвонить.

— Это тебе не отель, чтобы всё на блюдечке подавать. — сказала любительница поесть после шести.

— Да брось ты, — сказал Дюймовочка обращаясь к подружке. — Ты помнишь что-нибудь?

— Да… Я… Я упал… да точно… упал.

— Тебя привезли сюда ещё с двумя парнями: один со сломанной челюстью и парочкой рёбер, другой будто под пресс попал, нет не единой здоровой косточки.

Мой помутневший разум стал чистым словно ясный день, и я вспомнил. Была драка, Тайлер проиграл, меня загасили мои же знакомые.

— Мне надо… надо встать, — прохрипел я и попытался оторваться от койки. Попытка провалилась, и я даже не смог сдвинутся на сантиметр. Почки были отбиты наглухо, пару рёбер точно было сломано и голова… что-то с ней не так.

— Стой, — крикнуло пёрышко.

— Да оставь… — посоветовал ей кусок бетона.

— Что… ААААА… ЧТО С МОЕЙ БАШКОЙ… МММ…, — голова закружилась, глаза начали плыть и потерять ориентацию в пространстве было легче лёгкого. На макушке было давление, которое действовали прямо по середине правого и левого полушария.

— У тебя, как и у одного твоего товарища, проломлен череп, но ты отделался трещиной и парочкой углублений. У него дела обстоят по хуже: лоб расколот на несколько частей, макушка поделена надвое огромной трещиной. И как он только выжил, ума не приложу.

— Как его состояние?

— Пока ещё спит, — сказала Фиона. — и если через пять рабочих дней его не увезут, то мы поставим его на счётчик, хех)

До чего же ужасен и безнадёжный наш сегодняшний мир… но… всегда ли было так. Всегда ли люди голодали и умирали от этого, всегда ли власти так было наплевать на свой народ, всегда ли нельзя было высказать всё, что угодно душе, всегда ли родитель не понимал своё дитя. Так ли всё было плохо или это случилось после появления нашей любимой, заботливой, чувственной, оберегающей Младшей Сестры. Эти слова стали уже не как похвала, а как простой сарказм над Властью, которая со дня на день ухудшала жизнь.

Если даже спросить наших родителей или прародителей, то они начнут ёрзать и увиливать от ответа попутно обливаясь потом и неловким смехом. Некто не знал было ли так всегда или была жизнь по лучше нашего убогого существования. Министерство Истины подделывает новости, заменяет слова по типу взрыв на «хлопок» или аварию на «столкновение». Люди постепенно деградируют и ведут скудное существование:

Проснуться → Умыться → Поесть → Дорога на работу → Работа → Обед → Работа → Дорога домой → Дом → Ужин → Неловкий разговор с членами семьи → Сон.

Изо дня на день власть вдавливает людям придерживаться этого принципа, без выходных и отгулов. Для больных была отдельная комната, где они работали чуть меньше остальных, а для людей, которые жили далеко от офисов, по типу: фермеров, вахтовиков, деревеншин и тд. была другая система. К ним раз в месяц приходили в дом с тремя пачками листов и начинали беседу:

— Кто там?

— Это из Министерства Истины, мы хотели обсудить с вами вашу зарплату и дальнейший план действий.

Де же если человек отказывался от денег ему всё равно нужно было её выполнить, иначе ждала тяжёлая кара.

— Здравствуйте, — сказал гражданин Смит, открывая им дверь.

— Приветствуем, как я и говорил мы пришли да бы вручить вам вашу заработную плату и указать план работ на этот месяц. Моё имя Нозил, это Харис, а это Умар. Как было сказано выше мы из "Министа", пройдём в гостиную?

— Да-да, конечно, проходите, — Смит прикрыл за ними дверь и пошёл к ним уже в гостиную, где они и располагались.

(они знаю всё и вся, от них невозможно нечего скрыть)

— Вот ваша зарплата, — Умар протянул худенький конверт и после Нозил продолжил. — И вот ваши новые листы, — Харис положил три больших пачки новых листов.

— Не терпится начать, — с надеждой… с надобностью сказал Смит.

— Конечно, — ухмыльнулся Нозил. — люди с выше приказали чтоб мы уменьшили вашу работу из-за вашего трудолюбия и патриотизма.

— В этом месяце не 4 пачки, а 3, — начал Умар. Какие же они хорошие люди, помогают, идут на уступки, в прошлом месяце я сдал три пачки, в этом сдам три… — но мы всё ещё будем за вами наблюдать. Если заметим что-то неладное, то добавим ещё 2 пачки сверху.

— Спасибо за столь щедрую снисходительность со стороны "Министа", те четыре пачки дались мне тяжело. Обещаю, что не подведу.

Гражданин Смит прекрасно знает, что было 3 пачки, но его сознание намерено отвергает воспоминания и берёт за истину слово сказанное с Выше.

После с ним начинают проводить беседу, да бы он не ленился и сдал работу раньше назначенного срока.

— Ну что, гражданин Смит, начнём нашу беседу, — задвинул Харис: мускулистый, с козлиной бородкой, еле помещавшийся в костюм мужчина средних лет.

— ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО. — начал пятится он в надежде что поможет. — Я… я… я всё сделаю как обычно. Даже раньше обычного. Только пожалуйста НЕ НАДО, у меня нога неделю как зажила. ПРОШУ ВАС НЕ ДЕЛАЕТЕ ЭТОГО. — мужская скупая покатилась… мужские скупые даже, он боялся.

Его некто не слышал. Умар медленно закрывал ставни, Назир доставал из карманов игрушки, а Харис закрыл дверь, снял костюм и направился к нему. Через секунд тридцать диалог всё меньше и меньше напоминал обмен мыслями и словами между двумя людьми. Они начинали с расспросов: когда сделаешь, во сколько начнёшь, важно ли тебе её сделать рано. И потом ловили на малейшем колебании голоса, мыслей, чувств и переходили к основному. Угроза за угрозой, угроза за угрозой и если гражданин расплакался, падал к ногам, умолял, то они переглядывались и собрав свои игрушки уходили. А если Человек был более крепким, чем хотелось с Выше, то они переходили к третьему этапу. На закуску шли кулаки с пинками, а основным блюдом были игрушки: плоскогубцы, ножницы, утюг, паяльник, кастет, кнуты и всякого рода ебанутые вещи. К несчастью для Смита, его тело и дух были крепки как сталь, а мольбы были простой игрой, дабы не лежать ещё неделю в ужасной больничке. Они обращали внимания на всё: уходишь в глубокую защиту — больнее и сильнее удары, пытаешься выдавить слёзы — бьют в уязвимые и болезненные места и, если вдруг ты осмелишься дать обратный контакт… охохо… тебе сразу же сделают укольчик в руку, от которого потеряешь контроль над всем телом, но чувства останутся: осязание, обоняние всё это останется... даже станут насыщеннее, более выряженнее. Для них это самый лучших исход событий, так как они смогут сделать всё что захотят: вырвать ногти, отрубить пятку, оттяпать ступню, вырвать ногу, выдёргивать по одному волосы, содрать кожу. Всё что придёт в голову этим хорошим отцам и лучшим семьянинам, любящим своих детей и наставляющих их на путь истинный… свой. Как они только по ночам спят… как младенцы.

Смит лежал по центру гостиной на круглом ковре, который был пропитан его кровью и мочой насквозь. Сломанный нос, рёбра, выбито колено. Видимо в этот раз они были милосерднее.

— Спасибо… — прохрипел Смит.

— Всегда пожалуйста, ждём ваш отчёт, — сказал Умар и хлопнул входной дверью.

И теперь у него был срок по договорённости один месяц, а так все во лишь 17-22 дней.

Работа заключалась в том, что нужно было составить отчёт по здоровью, мнению, расходам и доходам своего района. Эти данные нужно было получать в Министе пройдя громадный тест с вопросами по типу: зачем вам это информация, какую она пользу вам принесёт и любители ли вы вашу работу. Естественно, они знали зачем вам это всё, просто нужно было как можно больше занять ваше время ненужной хуйнёй. Вопросов было больше тысячи и все были однотипные, отличалась только связка слов да и только.

После нужно было поехать в Минсмайл для получения отчётов по здоровью, психическому состоянию, самочувствию жителей своего квартала. Для этого нужно было обойти всех соседей, чтоб получить их подписи, после отправится с этими подписями в Минсмайл и ели они их одобрят, а скорее всего этого не произойдёт с первого раз, то потом идёт следующий этап. Этап опросов: гражданину Смиту приходилось снова обходить всех соседей и задавать им по 4-6 вопросов и получать развернутые ответы. Всё это дерьмо убивало личную жизнь, личное мнение, личное пространство. По логике правителя, всё идёт по плану — всё идёт ко дну. Опросы продолжались от 1 до 15 числа месяца и в это период работы у соседей, которые идут на работу с 9 до 10, было бумажной волокиты на чучуть меньше… Они не добивалис людей, заставляли их постоянно быть в стрессе, но не дабивали, это ж ечеревато бунтами и тд. Если поддерживать такое состояние человека долго, то он сам полезет в петлю.

Последний этап — Диктант. Это название дал ему народ из-за его схожести со школьным диктантом. Задача заключалась в составлении правильной формулировки предложений и грамотному написанию отчёта. Именно здесь и ломалось большинство. Отчёт могли не принять из-за одно ошибочки и не просто не принять, указав на ошибки, а сжечь на глазах. Труд, занявший недели, превращался в пепел на глазах, депрессия была обеспечена. Люди просто брали и прыгали под поезд, с крыши, топили себя в костре с фасолью, резали вены или просто садились на диван, брали стаканчик ликёра и ждали работников Министа. Скорее всего Вышке это как-то и для чего-то были нужно, может они этим пытались сломить дух и тягу к самостоятельности, или может они пытались вдавить в сознание своего народа выученную беспомощность… получается одно и тоже.

Большинство конечно через боль и слёзы сдавало в подходящий срок и им позволялось отдохнуть до конца месяца, чтобы после пройти это ад ещё раз.

— Ай… — иголка пронзила вену правой руки и вывела меня из состояния транса.

— Ойй, Дорогуша, а как ты рожать буде…

— Я парень, вы немного перепутали. — оборвал я Мото Моту

— Тем более, ты всю свою жизнь носишь в себе миллионы жизней, ты должать быть сильным и не айкать при малейшей ссадине. — заигрывает? Малефисента, ставящая капель… игла не свежая… ЕБААААТЬ, ачтоесли...

— Хорошо, — прошептал я, чтоб успокоить её эго.

— Вот и всё. Тебе стоит подождать минут тридцать, и капельница закончится. Дать тебе книжку какую-нить?

— Как я её держать буду? — недоумевал я. Она осмотрела мою сломанную левую и покачала головой.

— Ну, тогда отдыхай.

— Спасибо, — с облегчением сказал Дэнни. Он ожидал ответа по типу: не хочешь не надо или умник нашёлся. Впервые в этой чёртовой больнице нашлась нормальная медсестра… симпатичная медсестра по имени Виктория.

Плата 217

Ожидание убивало меня. Мне становилось хуже и хуже от волнения. Циферблат часов всё медленнее… и медленнее… тикали, тик, так, и каждый этот тик сопровождался отдёргиванием одного их моих нервов, тик так. Нога дёргалась, дыхание окружающих сводила с ума, тик-так, скрип обуви людей не умеющих ходить нормально, дальние, ТИК-ТАК, шепоты и доктор, вышедший из его палаты. Сал быстро вскочил с места и направился к нему, ТИК-ТИК-ТИК: седой мужчина с огромной бородавкой на щеке. Они стояли в трёх метрах от меня, и я услышала только слово "Лёгкое", ТАК-ТАК-ТАК. Они общались минуты две, но для меня каждая секунда тянулось медленнее и медленнее.

* * *

— Доктор, с пациентом 217 палаты что случилось? — окрикнул его Сал подбегая к нему.

— А? 217 говоришь… мммм… — он остановился и начал рыться в своей папке красно-белого цвета. — Нашёл. Пациент 217… привезли 20 числа, сегодня. Рёбра титу-пит, руки в пяти местах гнутся, кость кисти левой вышла и череп… о, Аллах… ну, Слава Аллаху жив. Сердце бьётся, но лёгкое порвано, кость порвала.

— Жить останется, верно? — Что-то заныло в его лёгких тоже.

— Конечно, мы рукиего выпрямили, из черепа пазл собрали, одну часть рёберего выпрямили, а часть другую с лёгким порванным ещё руки не били. Сказать говорю “на этом наши полномочия уже всё„, — он поднёс одну руку и сделал жесть имитирующий деньги.

Конечное нужно забашлять этим сукиным детям, чтобы они делали свою работу качественно. Наша бесплатная медицина — это дешевый трёп, видал я пацанов который согласились на эту дичь. Теперь ходят все в огромных шрамах, с бесконечными болячками, постоянно хромают, организм хуже обсосанной собаки.

— Были ли еще какие-либо из его органов повреждены? — с надеждой спросил Сал.

— Щас помторииииим… так-так-так…. Вот: лёгкое, толстая кишка и мочевой пузырь.

— Рёбрами тоже проколоты?

— Нет, нож. Думаюя, что он не нравился никому, да? — сказал он без капли сочувствия в глазах.

— Можетбыть. — всякая надежда на хороший исход событий меркла.

— Хорошо, какую работу делать? Как я вижу, отверстия в легких не зашиты.

— Какое количество нужно?

— Ну, сумма может измениться. Внезапно возникают проблемы, и вам нужно платить больше. Мы расскажем вам в конце. Начать лечение? — Ему глубоко наплевать кто я такой, он даже не спросил кем я ему являюсь. Для них главное подписать контракт, а дальше: бешеные проценты, коллекторы, которые же буду бить по местам операции… какой-то ебанутый круг ада выходит.

— Да, конечно… и можно сегодня к нему зайти?

— Выможете. Но, прежде чем войти, постучите, и попросите разрешения, что можно войти, — он бросил осуждающий взгляд на Кэрри, повернулся и пошёл в глубь тёмных, плохо освещённых, коридоров.

— Доктор, — окрикнул его, Сал. — его одного принесли?

Док оглянулся, тяжело вздохнул и опустил голову над списком.

— Ммм…, — промычал он подходя ближе. — два сына возраста его. У одного рот сломан и пару рёбер имеет, другого жилище мозга треснув, рука левая и 4 ребра сломаны.

— Мм… Имена их есть?

— Да. Дэнни и…

— ДЭННИ??!? Этот засранец тоже на этомместе находится?!?

— Крик неговорите, это футбольное поле неявляется. Типа как я говорил Дэнни и…

— Он в какой камере находится?

— 237.

— Спасибо большое, — сказал Сал и уже собирался направится к нему, но его окрикнули.

— Он безсознания является! — завопил док.

Кэрри смотрела то на дока, то на Сала и по их лицу было видно, что кровь застыла в жилах обоих.

— И возможно несколько часов пробудут в такомсостоянии, может дней, — продолжил настырный доктор.

Кожа сменила оттенок и стала цвета школьного мела. Может это и конец, но он должен быть более презентабельным. Таким чтоб его запомнили на многие годы. Чтоб знали кто погиб и ради чего.

— Большое спасибо, — по лицу покатилась скупая мужская слеза. — Дальше мы сами.

Доктор скрылся с поля зрения в глубь тёмных, плохо освещённых, коридоров.

Он во мгновение ока стёр слезу, да бы их не стало больше, и зашагал ко мне. Получается, что они оба в отключке и проведут так не один десяток часов. Ощущение пустоты накрыло весь мир и хотелось только одного…

— Он сказал: мы можем посетить его. — Кэрри молча встала и открыла дверь в палату. Нечего не изменилось, чудо не произошло, он всё ещё лежал без сознания и дышал через какую-то трубку. Весь в синяках. Обмотан в какие-то белые лохмотья… и гипс скорее всего.

Она взяла стул и подсела к нему. Аппарат пикал: 80 ударов в минуту. Сал сказал, что пойдёт к Дэнни, но я уже не обращала на него внимания; конечно же если Дэнни войдёт я поздороваюсь и сяду обратно, но сейчас это не важно. Нечего не имело значения… он при смерти, нужны деньги, уход за его матерью, уход за мои отцом… всё… надо только взять себя в руки и… и что потом, нечего от этого не изменится, он будет всё также в отключке и всё это может изменить только одним… Деньгами, сука.

* * *

Палата 237 перед мной. Вахтёрша даже не обратила на меня внимания, я просто прошёл мимо неё. Я ожидал увидеть что-то по хуже, так как Дэнни был слабее его в разы. Но, к счастью, он был более-менее цел, как и говорил док.

Лежал без сознания и дышал. Было видно, как грудь Дэнни поднимается и опускается, медленно, но, верно. Правая рука была цела, но череп был обмотан хоть и по легче чем у Тайлера… имя… его имя… я не могу вспомнить его настоящее имя. Момент знакомства… он назвал его, но больше я его не слышал.

Семь лет, первый класс, первое занятие. Все сидят на жопе ровна и тупо смотрят на учительницу, а он сидел рядом с окнами и смотрел на деревья за ними. Кто-то начал плакать и тут же в класс ворвались мамы и одна из увела его, будто они поставили стакан к двери и слушали всё происходящее. Он даже не обратил на этого сопливого парнишку внимания и продолжал смотреть на деревья. Я и Билл сидели на последней парте и втихую прикалывались над всеми. Учительница объясняла алфавит пока с потолка капала вода… над классом был туалет. Учительница обратилась к нему со слива типа "Чё ты завтыкал? О чём мы говорили?" и он встал и пересказал все её слава и добавил всё что она пропустила, не посчитав нужным, а в правде — забыла. Она просто промолчала и приказала сесть и слушать. Он сел, через секунды три взгляд был на прежнем месте.

Дэнни закашлял.

— Дэнни… ДЭННИИИ, — он начал задыхаться. Я выбежал из палаты, — ВРАЧА СРОЧНО. ПАЦИЕНТУ ПЛОХО. ПОМОГИТЕ.

Мой крик слышало всё отделение. Несколько практикантов подбежали ко мне, я указал на Дэнни, и они принялись что-то делать с ним. За их спинами я нечего не видел и вошёл в палату. Он кашлял кровью… глаза закатились. Острый глаз одного из врачей упал на меня, и он в туже минуту меня вывели из палаты, сильно хлопнув дверью. Пена…

Шприц.

Как же хочется пить...

Темно. Почему некого нет рядом...

Моё тело... оно не подвластно мне...

Я лежу на этой неудобной раскладушке...

Рука зудит...

Ставни открылись и лунный свет принялся ласкать моё тело.

Луна была... цвета алых роз... девственно алая луна смотрела на меня. Что же послужило такому исходу событий, и много ли она успела напакостить.

Как там мать говорила... "Мы все заплатит за свои грехи" да, точно. Помню, как вчера: мы стояли около какой-то стены с маленькой дыркой в виде окна посередине. Я стоял рядом с матерью, которая битых пол часа что-то объясняла толстой женщине за дыркой, и тупо пинал снег. Начинались затемки и я ныл дабы мать поскорее ответила меня домой, чтоб посмотреть свой любимый мультик на канале СОС "Пёс и кот".

Та женщина с поХЕРфейсом смотрела на мою маму. Маму, которая показывала ей какой-то листок. Маму, чьи нервы уже сдавали: рука тянулась к щекам, ногти вонзались в них и доводили до красная, глаза перебарщивали с выработкой новой партии жидкости, голос становился писклявее, тянущиеся руки дрожжащее.

Так и не добившись реакции на своё нытьё, я перестал страдать хуйнёй и подошел поближе, подслушать разговор.

— ... же ваши проблемы, мы не можем помочь.

— У меня сын, мне нечем его кормить. Пожалуйста, этот один месяц нечего не изменит же. У меня зарплата только через неделю. Что, по-вашему, мы будем есть всё это время...

— Приказ был в прошлом году, нельзя некому. — она потянулись за ручкой окна. — Извините.

— Стойте, — она сунула руку в заслоняющийся проём, женщина, не обратившая на это внимания, зажала ей руку. — ААЙЙЙЙЙ, СТОЙТЕ, ААААА, — хватка чуть ослабла. — Его отец был ГЕРОЕМ, МЫ ЗАСЛУЖИВАЕМ ХОТЯБ ЧАСТИЧНОГО АВАНСА. ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, НАМ НЕЧЕГО ЕСТЬ. УМАЛЯЮ ВАС, — мольба, которая не кем не будет услышана...

— НЕЧЕМ-НЕ-МОЖЕМ-ПОМОЧЬ. — рявкнула Бертруда приоткрыв окошко, толкнув голодную/молящую руку, и закрылась на замок.

Мама смотрела пряма на неё, наполненными доверху и вытекающими с краёв горькими, скорбящими, сожалеющими... глазами.

Какая-то железная штука опустилась и окошка больше не было видно.

Мама повернулась ко мне и обняла, так крепко что я почувствовал её сердцебиение. И тогда я увидел её... краснющую луну. Лишь правая верхняя часть чучуть напоминала белый цвет.

— Сынок... *хлюп* ты вся моя надежда... *хлюп*. Пока что ты многого не понимаешь, но наступит день, когда ты узнаешь всё и надеюсь, что это будет раньше, чем я... я… — она разрыдалась…

— А почему луна красная? — спросил я беззаботно, словно прежних её слов и в помине не было.

— Она заплатила за свои грехи и теперь страдает. — прохрипела он, потирая слёзы.

— Чем может согрешит луна? Она же просто висит и светит нам.

— Вот за это она и мучается. — слёзы перестали течь, голос выровнялся. — Каждую ночь совершаются сотни преступлений, а бедная луна светит преступникам, и они всё видят и совершают свои злодеяния.

— А она может им не светит?

— Если она перестанет им светить, то мы тоже останемся без света. Получается не туда не сюда, ха-ха-ха. — Смех, который запомнился мне на долгие годы. Смех, не искренний и не фальшивый... отчаянный, да.... Смех, единственное что некому не отнять у неё... или же...

Она взяла меня на руки и стерев остатки горьких слёз начала рассказывать какую-то смешную историю по пути домой. Пятикомнатная квартира, в которой жило семнадцать человек с маленьким телевизором на кухне. С одними жителями мы дружили, а других избежали во избежание конфликта. Наша с мамой комната была разделена на три части тонкой просвечивающей простынёй: Сьюзан с дочкой Фелицией примерно моего возраста, Латофат с двумя грудными дочерями Саодат и Адолат и я с мамой.

Плохо ли парню расти в окружении женщин? Ответ на этот вопрос получить сложно, однако будет легче если его перефразировать: плохо ли льву расти в окружении оленят... думаю ответ уже приплыл в вашем сознании.

На мультик я успел, но из-за сидящей, в прямом смысле друг на душа детворе, нечего разглядеть не получилось и грустный в эту жаркую летнюю ночь, я пошёл спать.

Моя бедная мама, как же она мучилась со мной. Какое же я дерьмо, мог бы просто пройти мимо, он бы сам стопудов справился, но нет же, я должен блять лезть во всё это.

Луна всё ещё смотрела на меня своим кровавым глазом и словно Горгона, превращала моё тело в кусок цемента.

Я не мог ни дышать, ни двигаться, только способность моргать оставило мне эта подлюка, будто специально, чтоб я смотрел на неё, а она пожирала мои чувства, моё сознание, мой разум, моё я...

Дверь с лязгом начала открываться, оранжевый свет лампочки вступил в битву с красно-белым сиянием луны. Лампа оказалась коварнее и оранжевый свет залил темную-алую комнату.

Темный силуэт загородил лучи искусственного света: мисистый, высокий, крепкий... в комнату вошел мужчина возраста моего деда и ростом моей бабушки. Он повернулся ко мне, губы украшали Ленинские усы, а голову Телемахическая причёска.

Одна частью его лица была залита кровавым оттенком, а другая апельсиновым соком... будто иллюстрация добра и зла. В этим мгновения он обнажил свои зубы в улыбке Тони Сопрано: прогнившая дюжина зубов, становилась хуже, как слоеный торт: первый — белый каждодневной налёт, второй — ржавчина, третий — черная смола, четвертый — зелень с белыми пятнышками. И в отдельных местах были... выстрелы... крупные круглые отверстия в зубах.

Он подошёл к моей койке вплотную, дикая улыбка не сходила с его губ. Расстояние вытянутого пальца оставалась между лицами, и оно замерло. Безумные зрачки, завязанные километровыми красными линиями, страшили меня. Слюни текли из уголков его потрескавшихся губ и его дыхание... до такой степени едкое, что воздух исказился как от огня. Его потрескавшиеся губы начали пародировать букву "О" и как Ним из Парижа, он начал гладить стену перед собой. Вверх, вниз, нет выхода... вбок, долгожданный я... снова тупик... правая рука опустилась вниз за ширму… и вернулась уже в обнимку со шприцом.

20 миллиграммовая угроза была зажата между пальцев и на кончике собиралась капля. Красная смесь переливалась внутри этой клетки будто сдерживая то, что там находится. Оно осмотрело каплю, повернулась обратно ко мне, и буква "О" перешла в обычную линию, а после в прежнюю, внушающую доверия, улыбку. Игла, смотрящая вверх поменяла своё положение и терпеть смотрела прямо на меня своим мрачным глазом. Я начал орать, дёргаться… со стороны моё толе было спокойно, и только низкое мычание слышалось. Левая легко опустилась мне на грудь и те клочки воздуха, которые были мне доступны, повесили табличку "закрыто".

Игла приближались к моему левому глазу и вонзилась в кокосовую стружку... Боли не было, ощущение наполнения чем-то очень холодным было в голове. Игла вошла до упора. Глаз чуть потемнел, и я начал видеть в красном оттенке, бордовом... тёмном... минус глаз. Воздух покинул эту комнату.

Ещё один шприц и следующего глаза ждала та же участь.

Тьма. Звон в ушах. Тело всё ещё не продавалась. Лишь тихое мычание исходила из моих ноздрей.

Руку он убрал с груди и его накатило диким смехом... я дёрнулся, тело вернуло мне управление... холодный пот сочился из всех микродырочек кожи... левая потянулась причесать правую... был сонный паралич... БЛЯДЬ.

Глава 10. Тт с Оазисом

— Лате или Капучино? — спросил Умар у Нозила.

— Просто чёрный, будь любезен. — сказал он, доставая тряпку.

— А про меня ты не забыл, конь вялый? — крикнул из солона машины Харрис, — я тож хочу!

Умар не обратил внимания.

— Три чёрных без сахара! — терпеливо попросил Умар у девушки из разваливающейся будки. Нозил тёр лобовое, а Харрис лежал на запрокинутом кресле и залипал в телефоне. Взгляд Умара упал на глубокий вырез в платье этой дамы и он вспомнил детство, вспомнил те короткие ролики где было море таких девушек, вспомнил… тик-ток.

Тт, которая окончательно захватила мир после всемирного наводнения, была теперь в кармане каждого из нас. Все без исключений подсели на каждодневную дозу этой параши… чего таить, и я тоже. Мне ведь тогда было лет 12-13, не больше. Мы с ребятами только-только открывали мир девушек с тесными фигурами и Барби внешностью, сидя в чистых подъездах. Дада, чистых, до этой чертовки, всё было чисто. И вдруг, в один из таких прекрасных дней, инет обрывается на моменте, когда девушка в купальнике сделала первый прыжок через скакалку. Мы психуем, спрашиваем соседей, но некто не знает в чём причина этого горя. Особый гнев вызывало то, что отечественные сайты работали, а именно тт нет. И так весь наш город пробыл в дикой ломке месяц. Все по сходили с ума пока тт снова не заработал, но уже того контента, который был нам необходим было в разы меньше. Приходилось проводить больше времени и смотреть больше роликов, чтоб получать ежедневную дозу удовольствия. Мы пировали не долго, а если точнее до начала гв.

— ЭЙ, МУЖЧИНА. — крикнула она, выведя из транса Умар, стоявшего и тупо пялившегося на её грудь: полностью в веснушках, с загорелым основанием.

— Да… ой, да… готово? — пытался оправдать свой взгляд.

— Я ВАС УЖЕ СЕКУНД ДЕСЯТЬ ЗОВУ. — сказал она, поблескивая остатками зубов.

— Я тут. — он взял три стаканчика кофе стоявшие на козырьке, — Спасибо. — и направился в машине.

— Броо, ты теряешь хватку, шарахнул бы её, нам всё равно бы нечего не сделали. — сказал Харрис, протягивая руку из машины. Другой отправился Нозилу, стоявшему рядом и водя маркером по карте.

— Не смотря на нашу работу, я хочу продолжить оставаться человеком. — удивил коллег таким заявлением Умар.

— Смотри не переусердствуй. — задвинул Харрис, перейдя в вертикальное положение. — Мы друзья, конечно, но в первую очередь коллеги… и нам, как и тебе, сказано, что делать… понимаешь о чём я?

— Это угроза? — напрягся Умар. На это Харрис вышел из машины, положил скрещенные руки на крышу, задрал подбородок и с улыбкой маньяка глядя ему пряма в глаза, отразил:

— Да… — и в ту же секунду его разразил дикий хохот… нет, не то слово… безумный, вот подходящее.

— Он не выпил таблетки, не обращай внимания. — сказал Нозил и глазами указал на заднее сиденье. — Я поведу, друг.

— Базару нет, — отхлебнул и сел.

Они поехали на какой-то кипишь между подростками… ну впрочем обыденность.

102 район: два пацана подрались из-за какой-то девушки и одновременно пырнули друг друга ножами. Один в сердце, другой в горло. Бедную девушку посадили рядом, чтоб она была судьёй.

— Они пришли с ножами?

— Нет… *хлюп* сначала достал Рамазон… *хлюп* а потом *хлюп* мой и они…, — она разревелась. Пацаны скончались, не доехав до больницы.

Мы отвезли её домой, бумажная волокита и после пошли на следующий вызов:

Гимназия №47: девятиклассники и восьмиклассники 5 на 4 подрались в коридоре. Одному сделали углубление меж глаз кастетом и теперь он лежит без сознания в больничке.

— Из-за чего был конфликт? — спросил Умар у одного из участников драки в кабинете у детектора.

— Да мы с пацанами решили пойти в столовку, вышли в 4-ом и пошли, как обычно. На пол пути один из девятиклассников задевает плечом одного из наших, и задевает это мягко сказано, наш чел упал аж.

— И что потом?

— Ну мы подошли, спросили с него, а он начал быковать и один из наших достал из кармана кас… деревянный кастет и дал ему в лоб.

— И что стало?

— Он прогнулся и забился в угол закрывая лицо руками. Ну а мы на расслабоне отделали остальных. Правда не обошлось без потерь: нашему фингал поставили, не идеально… не идеально…

— Фио ударившего!

— Ну зачем же это, поц же жив, цел, орё…

— ФИО… — его взгляд сверлил парнишку и это ему не нравилось.

— ЭТО БЫЛ Я, — Он резко встал и полез в карман. Харрис щёлкнул застёжкой и держал руку над пистолетом и крикнул.

— РУКИ ИЗ КАРМАНОВ, СУЧЁНЫШ… — парниша кинул на него тревожный взгляд, и с лицом словно мел, бросил на стол кастет, лежавший во внутреннем кармане костюма.

— Я хотел показать… не-не стреляйте… я не оп-пасен. — медленной и тихо, со скрипом, заговорил он. Харрис тяжело выдохнул и сел обратно на стул залипать в тт.

— За чисто сердечное, походишь немного с браслетиком и перейдёшь на домашнее обучение, остальные получат по предупреждению. — сказал Умар собирая бумаги со стола.

— Правда? — удивился парень, который точно ожидал год в детской.

— Серьёзно? — возмутился Харрис.

— Это была самооборона и тем более… это сын моей тёти. — неловкая попытка оправдать.

— Я думал это секрет… — тихо пробормотал парниша.

— СВОБОДЕН. — Неожиданной громко крикнул Нозил и парень в тоже мгновение смылся с ветром, не забыв прихватить свою железку.

Не успели мы и выйти из здания как тут же Харрис позвонили: 46 мкр… Трое в больнице, в очень плохом состоянии, остальные разбежались. Нужно поехать в больницу и поговорить со всеми тремя.

— Какой-то слишком загружаемый день сегодня. — завыл Харрис.

В больнице оказалось, что все трое в коме, и мы, просто разведя руками ушли дальше по своим делам, которые сужались до одной задачи: сидеть в машине и смотреть за происходящим на улице. В любой момент могли позвонить и спросить, что произошло и ты должен был ответить, что произошло за последний час в мельчайших подробностях. И если не дай бог тебе ошибиться или опустить какой-нибудь факт, то выговор тебе обеспечен.

Прошло две-три недели и нас снова послали туда, со словами "Один из низ очухался, пообщайтесь с ним". Мы поехали туда снова, вахтёрша нас встретила, провела до нужного кабинета.

— На этом месте лежиииит… — она начала рыться в свое папке, пролистала несколько страниц, ткнула пальцем и объявила. — Дэнни. Он все еще больным является, так что с ним нежнее будьте.

— Мы так ведем себя, как на наш взгляд правильнее есть. — перебил её Умар. Она кивнула, ушла и мы постучались.

— Дэнни… войти можно? Мы из Министерства Порядка.

— А куфаю, — сказал малой с набитым ртом. — тве миути въэмеи… *проглотил* дайте.

— Хорошо.

***

— Мне пиздос, — ясно и внятно прозвучало в его заживающей башке.

Что же делать… я не особо замешан… этот чёртов мудак во всём виноват… если бы не он я бы просто прошёл мимо. Жаль, что умер… Тайлер говорил у него появилась какая-то девушка… жаль её. А что мне то делать… Они щас войдут, начнут простую беседу, и я промахнусь на какой-то мелочи и всё, пиши пропало.

Билл вроде говорил: "Говори правду и нечего кроме правды, тогда ты как минимум останешься в живых". В живых без рук и ног… вообще топ. Всё-таки это не шутки, человек умер как никак. Нужно собраться с мыслями, выровнять дыхание, не дёргаться и тогда всё будет хорошо… наверное.

Левой рукой он взял сок, остатки гипса чуть мешали, бывший на столе, и сделал пару глотков, правой поднял бутер и откусил, положил обратно на поднос и отложил на тумбу с правой стороны раскладушки.

— Можете входить.

***

— Неужели. — толкнул локтем Харрис Умара и вошёл, мы за ним.

Парниша выглядел неплохо. Вот не особого доверия вызывала плесень в углу: полностью заросшая толи паутиной, толи чем-то ещё, полностью зелёная с белыми пуговками по всему периметру.

— Как и было сказано выше, мы пришли из «Минпора» и хотели бы с тобой пообщаться. — сказал Нозил

— Хорошо. — с точностью ювелира они повторили слова… слово в слово… неужто меня ждёт судьба моего отца.

— Умар принесёшь стулья? — названный вышел из палаты. — Мы приходили к тебе недельки две назад, но ты крепко спал и нам не удалось поговорить.

— Я несколько дней как проснулся, а точнее 3.

— Хорошо. Ммм… что послужило тому, что тебя привезли больницу в таких серьёзных травмах?

— Уп… — "Говори правду и может останешься в живых". — я…

— УПАЛ? — с искрой в глазах спросил сзади Харрис. Он явно ждал этого.

— Нет, я… Я увидел своего знакомого, которого окружила толпа, и пошёл к нему, чтоб уладить конфликт и потом… ну вы видите, что стало потом. — Харрис с досадой сел на принесённую табуретку.

— Хорошо, можешь по подробнее и желательно с самого начала. — сказал Нозил, садясь на табуретку, принесённую Умаром

— Ну… мм… — Они и сами всё прекрасно знают, знают всё в мельчайших подробностях, но им нужно чтоб мы рассказали. Спрашивается почему? Да потому что им нужно подловить на любой мелочи и тогда, жди беды. — Я шёл утром в школу и на пол пути, когда переходил дорогу, встретил их… толпу, окружающую какого-то парня. Ну до занятий ещё было время, и я решил пойти посмотреть, а там в меньшинстве оказался мой знакомый и я…

— ТЫ С НИМИ БЫЛ ЗНАКОМ!!! — перебил, потирая руки Харрис.

— Тише-тише, дай парниша договорит. — успокоил его Нозил. — ну, продолжай) — и улыбнулся мне.

— я… я быстро подбежал к толпе. Они меня узнали, объяснили ситуацию, и я пошёл нему… уже к Тайлеру.

— К Тайлеру? У нас такого имени нет в доках. — небрежно перебив, возмутился Умар. На это Нозил лишь кинул на него неодобрительный взгляд.

— Это его вторая личность… в этом сложно разобраться, в общем забейте. Так вот, я подхожу к нему и вижу, что он заряжен на бой. Мне пришлось его успокоить и отправить на занятья. Он ушёл, а я остался с этими животными. Слова за слово, и они прикопались к какой-то моей фразе, сейчас затрудняюсь вспомнить к какой, и начали меня мутузить. А потом я уже оказался тут… а нее, я потерял сознание, пришёл в себя, снова увидел Тайлера… или нет… в общем, он собирался с кем-то подраться, а дальше всё как в тумане. — Чёрт, я прокололся.

— Вы сказали «пошёл к нему», значит он был отдельно, но минуту назад вы говорили его окружала толпа, я верно понял? — один прокол есть, что же ты дальше сделаешь…

— Мм… — чёрт он заметил. Тааак… думай, думай, думай. — По мере моего приближения к ним ракурс менялся: сперва, казалось, что он посередине, а потом, когда, а перешёл через дорогу, он уже был напротив. Обман зрения, хе-хе-хееех — выкрутился… наверное.

— Ясно. — Выкрутился, хорош, но всё равно один есть. Умар записал что-то в свой блокнот, но с противоположной стороны не было видно, что конкретно. — Ты помнишь их имена?

— Извините, но сейчас мне даже сложно вспомнить своё имя, не то что другие… — яженестукачь. — и от длительных разговоров у меня болит голова. Если можно буду рад поговорить вечером или завтра за завтраком. — Хоть бы прокатило, хоть бы прокатило.

— Хорошо, сегодня вечером мы ещё раз придём в гости… и на сей раз не с пустыми руками) И не забывайте, в этом деле замешано убийство и простым подзатыльником вы уже не отделаетесь. До встречи) — Ты дрожишь парень, пот стихает со лба, дыхание и сердцебиение участилось, глаз дёргается. Тебе стоит немного подумать, да? я же угадал да? ну нечего, посмотрим какую ты историю вечером подготовишь.

— До свидания. — крикнул им вдогонку Дэнни. После закрытия двери, парниша был в не себя от радости и долга не мог отдышатся. Теперь у него была одна очень важная задача. До вечера оставалось несколько часов и в это время ему нужно было составить такую историю, чтоб он сам в неё поверил… но ещё до вечера было время, время на просмотр тт и может за пол часа, до того, как они придут, он начнёт что-то придумывать, а пока нужно идти к девочкам… виртуальным девочкам с явно не своими формами.

— Время новой порции удовольствия. — тихо сказал он, доставая телефон из шкафчика. Может быть он имел ввиду "Время новой дозы", но это уже совсем другая история.

О’Брайен.

— Эта сука тащит меня на дно. — сказал Брай упав на землю… на газон. Снова остров. Либо эта мразь его держит в плену, либо эта чёртов остров над ним насмехается.

Он встал и машинально хотел отряхнулся, но увидел, что нечего отряхивать. Снова белоснежная одежда. Этот чёртов дом. Ему всегда было интересно что будет если заглянуть через окно, но духу всегда не хватало. Теперь он был готов сделать всё, все его сакральные желания, всё что он боялся сделать он сейчас сделает.

Брайен потопал к окну, на улице было темновато. Стекло с огромной трещиной от угла до угла, облезшая краска вокруг, запах сырости встретили его. Теперь это у него не вызывало чувства отторжения, Брай был вкусе что всё это не реально и поэтому с лёгкой душой мог трогать то, что за все деньги мира не стал бы.

Дёрганием Брайена окно поддавалось, но дело шло со скрипом, скрип-скрип. Как только прорезался первые миллиметры на него напал жутких запах, вроде тех что обычно бывают в толчках и углах переулков. Он полностью её открыл, жуткая вонь резала глаза. В комнате было темно, но очертания: дивана, тумбы, шкафа виднелись ясно и чётко. Территория ранее ему не ведомая была напротив него.

— ночное зрение. — шепнул О’Брайен, забыв произнести слово «хочу» в слух. Всё стало как ясный день, он залез. Эту комнату он прежде не видел, хотя и знал эти апартаменты, как свои пять пальцев. Он начал осматриваться и всё больше и больше это место напоминало ему комнату дяди Ахмы, или можно сказать комнату из 90-х: ковёр на стене, толстый телик, одеяло в клетку, но ещё один запах, вдруг хлынувший на него, не давал ему покой, запах полностью перекрывший той зловонии, такой запах будто из детства… такой, когда после праздника, глубокой ночью, полу сонный, заходишь в дом. И этот запах стоял тут. В нём не было чего-то мерзкого или по типу, он просто бы… дверь приоткрылась.

Медленная дверь, скрывающая за собой нечто, потихоньку открывалась под давлением этой сущности. Тёмная фигура моего роста. Кроваво красный глаз начинал виднеться, а после и второй. Оглашающий шум зазвенел в ушах, прямо как тот, от зевоты.

— ТЫ… ЗДЕСЬ… ЛИШНИЙ… — начало скандировать оно... не выдержав такого давления я упал и скомкался в клубок. — ТЫ… ЗДЕСЬ… ЛИШНИЙ. — продолжало оно, наступало оно. Я смог частично совладать с разумом и встать на одно колено, чтоб взглянуть на своего губителя… оно уже было рядом. Рука его медленно опустилась на мою голо… я прозрел

В голове прокрутились все воспоминания с Ру… прекрасной Ру… заботливой Ру… пахнущей Ру. Я даже не знал кто она в реале или существует ли она вообще, но в миг мне стало так похуй на всё, в мыслях осталась только она. Как я её встретил, как мы сидели на балконе, как мы играли в снежки… и похуй, что она собиралась что-то со мной сделать… она была моей.

Сущность убрало свою тяпку. Я пришёл в себя... вытер слюну. На полностью чёрном лице с двумя красными фарами, появилось нечто вроде рта… потом и улыбки. Сознание покинуло меня.

Я проснулся на мягком диване, на улице ночь сменилась днём, и захотелось сделать себе чашку ароматного чая с манго… я во сне. Брай сел, спустив ноги с дивана, словно актёры, которым снятся страшные сны, и они просыпаются на самом интересном моменте. Он увидел перед собой, на против кровати, Ру. Она была в рубашке с мини юбочкой, ногу о ногу. На ней были очки, с тонкой оправой, и большими круглыми линзами. Рубашка была полу прозрачная, но вот самое интересное закрывало её папка, которую она листала в руке. И всё это я приметил за долю секунды.

— ААА!! Напугал… фуууух… — только заметила его, и папка пролетела через всю комнату.

— Где я?

— Тебя принесла моя личная защитная система. — сказала она, подмигнув мн… намёк на Тайлера, да, сукккааа…

— Может станешь… ну я не знаю… настоящей. — стараясь не смотреть на неё сказал я.

— Ну вот. — Она не изменилась.

— Что "ну вот"… ты же мне что-то друге показывала.

— Ты про чт… ааа… это была небольшая проверка)

— В смысле?

— Ну в прямом… ты, значится, любишь только внешность, а на душу тебе наплевать. Ну всё с тобой ясно. Слился.

— Почему я не попал в реальный мир, когда выпрыгнул.

— От сюда нет выхода, милый. Сейчас я бог этого мира и ты в моей полной власти. Я могу тебя отправить в ад, или куда мне захочется! Он конечно же выдуманный ноооо… боль будет реальная… хихихи. — мило прикрыла она рот рукой.

— Как я понимаю, мне сейчас нужно задать вопрос "Что мне сделать, чтобы это не случилось?" — Она встала, отложила очки на стул и встала на против.

— Догадливый, — похвалила он и нагнувшись дёргая мою щёку. — Мистер… ваши глаза чуть сбились с курса… — Как блять они не собьются при виде такого. — Взглад… нааа ме-ня. — Она приподняла подбородок, длинный ноготь помогал ей в этом. — Вот теперь всё на месте. — Эти лазурные глаза при ясном дневном свете так хорошо гармонируют с её светлыми волосами, пухлые губы так манят, эти скулы, шёки, запах, нечего дивнее я в жизни не… ЭТО ВСЁ ЛОЖ.

Она сняла каблуки и села рядом, загнув одну ногу под себя.

— Может ты уже вкурсе: ты в больнице на волоске от смерти. Ты можешь умереть в любой момент, и если даже умрёшь будучи здесь, то ты будешь жить вечно. А если даже выживешь, то тебе суждено жить всё жизнь с постоянными болячками и без ног скорее всего.

— И что я буду тут делать целую вечность, — она начала ползти ко мне, и я резко дёрнулся назад, но бежать особо было некуда и я уткнулся в арку кровати. Она нащупала мои ноги, не сводя с меня глаз и медленно водила пальцами вверх, сводя меня с ума… Я держался как мог, и держался по обе стороны этой арки… она была всё ближе и ближе к цели, остановилась… неожиданно запрокинула левую и после правую усевшись на меня. Цунами проплывали по мне, мне это нравится. Брай расслабился, отпустил арку и схватил её бёдра, она чуть простонала, её выдох отдавал в шею словно тысячи ахуительно приятных игл, а после и волн по всему телу. Я пошёл выше, быстро пройдя участок с попой взялся за талию.

Её лицо было так близко, что я чувствовал жар, исходящий от него, прижал, носы коснулись, она водила носом вправо… влево, я чуть потянулся к ней, а-а-а рано, она отпрянула, ладно.

— Всё что твоя душа пожелает, — шепнула она и укусила за мочку ушу. Хусейн Болт потерял немного белой крови и… и… и я отключился.

Проснулся я от ощущения сотни иголок, пронзающих мои ступни. Это был холодный пол какого-то подвала. Я сидел на табуретке, без возможности поднять голову или что-то хоть сделать и сверху светила лампа огненным светом. Послышались шаги и с лева полу открытые глаза разглядели армейские сапоги, они поднимались и опускались пока не встали носками прямо ко мне. Он/она взял/а меня за волосы и поднял/а. Свет ослепил меня, и я застонал. Моя одежда воняла, мои ноги были полностью в грязи, во рту был привкус метала… и скорой смерти.

Вот и адаптировались глаза, и я увидел снова её… эту долбаную сучку Ру. После этих мыслей её выражение лица смерилось на гнев и кулак с оглушительной мощью опустила мне на ебальник. Опять я в отключке.

Проснулся от жжения на лопатках и на вид я был в каком-то резервуаре. Температура всё поднималась и поднималась, нечем дышать. Я стал кричать, биться о горячие стены, рыдать, умолять… пока снаружи, подкидывая брёвна в костёр, наслаждалась воющим быком, Ру.

Руки, колени и пальцы ног расплавились до кости и уже спина сменила их пост. Крика стала меньше, глаза уже нечего не видели, лёгкие горели и уже некто не слышал меня…

Просыпаюсь: кухня. Я сижу на мягком кресле держа в руке стакан с яблочным соком, отдающим спиртом.

— Это было лишь одна сотая процента всего что я нафантазировала. — она была спиной ко мне в туго завязанном фартуке и что-то резала на доске, попутно помешивая кастрюлю. — Теми пенсионерами, про которых я тебе рассказывала, были я и мой парень. Мы после занятий убегали в библиотеки, пили пол таблетки снотворного и тут, на этом острове, занимались тем, чем только душа пожелает. Но времени для нас всегда не хватало, мы просыпались через час и тупо ждали завтра, так как ночью не удавалось попасть на остров: попадал либо он, либо я. И однажды он додумался загадать желание замедления времени в реальном мире… и это сработало. Мы несколько раз это проверяли: на острове проходил месяц, а в реале несколько минут; на острове проходил год, в реале несколько часов. И вот так однажды мы пришли ко мне домой и, как всегда, захотели пасть в мир грёз. Он дал мне одну таблетку, сказав, что нужно прожить до пожилого возраста, и сам выпил такую же. Как итог, шалость удалась. Мы прожили до самой старости и решили обрушить на себя самолёт, чтоб проснуться. Всё было гладко, прошло 3 часов реального времени. Эту махинацию мы решались повторяли раза три, так как после неё было очень хуёво… Ближе к сути. В последний день нашего считай 4 попадания в этот мир на долгий срок, он дал мне две таблетки и сам сделал вид что выпил три. Мне было страшно, и я хотела его уговорить, но было уже поздно… он выпил таблетки. А вот и мы располагаемся на диване и … занавес… мы засыпаем.

— Я был в своём теле?

— На этот вопрос ты не получишь ответ… — сказала она, ища что-то в шкафчиках. — Так вот, я просыпаюсь на острове и вижу, что его нет и как ты понимаешь проснуться в туже минуту после двух таблеток снотворного нереально. Ну и я пожелала не стареть и стала тупо ждать. По моим скромным подсчётам прошло +-120 лет и после я проснулась. Хочу тебя уверить, мы с ним нечем таким не заминались в реале, просто я его ласкала и время от времени он меня. Он был порядочным… как мне казалось, и просил меньше, чем ему могла дать любая женщина его возраста. — он положила тарелку с фруктами на стол и опять удалилась. — Я просыпаюсь: на руках и бёдрах следы от сильно зажатых пальцев, туш моя потекла, волосы в разброс… и из меня текла… ну… — она перестала резать. — в общем он ограбил меня… — взяла лук. — в квартире не осталось нечего ценного. Как все знаю в полицию нет смысла обращаться и поэтому я смогла положится лишь на свои силы. Ответ: это было его тело.

— Как ты его снова сюда затащила?

— Этот точно останется без ответа)… а хотя — она повернулась, улыбка. — скажу. — моет руки. — я нашла у барыг один наркотик, название «доп. жизнь». Если принявший умирает, то он позволяет буквально воскреснуть и сделать другой выбор, прожить заново… хз как это в действительности работает, но нашла его девушку, рассказала, и мы вместе подсыпали ему это, после я вонзила нож у междузатылие когда он спал на животе… мы потом вывезли тело, и разошлись. Самое интересное, что когда я вошла в оазис, то он был уже тут, недоумевал… хех, а дальше ты уже видел)

— Мххммм… что мне нужно сделать, чтоб не составить ему компанию?

— Ответить на один лёгкий вопрос. — сказала она, взглянув на меня своими Лазурными глазами.

— Слушаю.

— Может это флирт…

далёкий и тихий, раскаты грома…

небо в облаках,

и пока идёт дождь, останешься ли ты со мной…

— Я не… — хотел сказать «не знаю ответа», но вмиг его перебила эта леди, чистящая кинзу и убирающая волосы тыльной стороной ладони.

— Попробуй прочесть мои мысли, я позволю, и ответ к тебе придёт.

—… раскаты грома в далеко едва слышны,

но даже если дождю не быть — останусь,

коль ты велишь остаться…

Глава 11. Допрос

— Так… Ъъъ… — дым от сигар, вдох. — Так вот, все по одному, говорите своё ФИ.

— Ахмед Ахрип.

— Кэролайн Вайт.

— Дэнниал Торанс.

— Даша Маршал.

— Эдди Ключинский.

— Пол Шелдон.

— Энни Уикс.

— Максимилиан Баранов.

— Бону Назарова.

— Уинстон Смит.

— Билл Ануевич.

— Сал Ануевич.

Все мы стояли в коридоре. Шёл девятнадцатый день месяца и всех нас созвали по какой-то очень важной причине, в здание Министерства Порядка.

Мужчина в форме, сидевший за столом с сигаретой в зубах, смахнул со лба пот и присосав сигарету по глубже, принялся рыскать во многочисленный папках у себя на столе.

— Прошу меня извинить, за доставленные неудобства. — начал он, оставив полу высосанную сигарету на пепельнице. — Моё имя Анатолий. Как вы все знаете, мы расследуем дело об убийстве. — Ахнув, разрыдалась Женщина. Бородатый дядька приобнял её и начать что-то плести на уши. Толя щёлкнул пальцами и два худых парнишки в форме, подобрали и утащили её. — Так вот… был убит он. — Тоха показал фото моего одноклассника и все, кроме Макса, опустили прискорбный взгляд.

— Та… — «Тайлер» хотела сказать Энни, но осознав последствия настолько наглого поступка, оступилась.

— Также известный как, Тайлер. — сказал он, сверля взглядом, поверх очков, Энни. — Сейчас вы разойдётесь по кабинетам *тяга*, где с вами будут вести беседу. — Он встал с места, обошёл стол и…

Пол бросился к нему на коленях прижавшись к его ногам.

— О, пожалуйста, прошу вас — не надо. Я хочу домой. Я вчера весь день рассказывал вам что случилась, в мельчайших подробностях. Умоляю вас, отпустите меня. Я не ел уже сутки. — Всхлипывая, умоляя, растирая сопли на дорогих штанах, он просил свободы… он умолял его, но в тоже время ясно осознавал, что это не к чему не приведёт. Сотрудник Минпора дождался пока он закончит, достал сигарету, переложил в другую руку и с размаху дал ему прямо в челюсть. Пола отшвырнула на метр и на щеке остался след от пятки.

— Эта Минпор, думаю вы не хуже меня знаете, что тут вас ждёт. — сказал он, обращаясь ко всем. Толя повернулся к столу. Мы пытались разглядеть, но за его широкой спиной нечего не было видно. Он развёл руками: на одной — пять папок, а в другой — три, — Позови Бибу и Бобу. — щёлкнув пальцами, обратился он к одному из вернувшихся парней, тот пулей исчез. Толя повернулся: в его правой руке было три папки, в левой пять. — Бону, Энни, Кэрри, держите ваши папки и идите к ней. — Он освободившейся рукой показал на проход, в котором стояла Биба и они ушли, — Дэнни, Эдди, Пол, Максимилиан, Смит. — идите к нему. — на проходе стоял Боба: лысый мужчина с шотландскими усами.

— А почему меня с ними? — возмутился Макс. — Я же нечего такого не сделал.

— Ты же знаешь статью «СПОР»? — поставив папки на стол, пошёл к Максу. — Или мне напомнить тебе?

— Не спорить с сотрудниками Минпора. — сказал он, опустив голову. — После двух предупреждений, три с половиной года в океане.

Толик протянул руку и похлопал по щеке… пах, и Макс упал на жопу, прижав опухшую в миг губу.

— Это было первое. — добро сказал Толян и улыбнулся рыскающему как крот Максу в поисках очков.

Каждый, из перечисленных Толиком, взяв по одной папке, пошли к двери, осознавая, что дальше всё будет только хуже. — Ахмед, пройдите пожалуйста в мой кабинет, там уже сидит Даша.

— Хорошо. — сказал он, приглаживая длинную седую бороду.

— А вы оба, — посмотрел он на Билла и Сала. — идите за мной.

***

"Баран, чертов, блин"

подумал я о замечательном сотруднике Минпора, который оставил мне огромный пузырь на губе. Я, с этими дикарями, взял по одной папке и пошёл за Бобой. Он вёл нас в глубь коридоров, кабинетов в кабинетах и привёл к стенке.

— ОТВЕРНИТЕСЬ! — приказал он и мы покорно, впятером, сделали полицейский разворот. Рядом слышалось как скулит парень, со следом обуви на лице, и как ворчит громила, явно из-за него. И к моему глубочайшему сожалению нас ждал отнюдь не благоприятный конец: участников — казнят, информаторов — казнят, заказчиков — казнят. По крайней мере так говорила моя тётя. Мая любима тётя, как же она заботилась обо мне, а я гад неблагодарная тут стою, позорю её перед знакомыми и родственниками. Она с самого детства мне твердила: первое — слушаться, второе — не ввязываться в неприятности.

Макс снял очки и потёр их об кофту.

— РАЗВЕРНИТЕСЬ! — на секунду ему показалось, что этот усатый работник высказал в конце слово су… су… но он сразу же отбросил эти мысли, так как, если он не может выговорить это слово у себя на уме, значит некто другой на это не способен.

Он вспомнил детство, то детство, когда ещё был худым, играл с другими ребятами, имел много друзей, но что же изменило это всё? Задавался он этим вопросом так же часто, как заглядывал в холодильник. Он был нормальным до второго класса, а дальше… он простудился… отравился… точностей он не помнил, но факт того, что это произошло, когда он заболел, надёжно зафиксировало в его памяти. Тётя сразу же вылечила, поставила на ноги и дала наставление, не те что обычно дают детям после драки, воровства, лёгкую одежду в зимнюю пору, заболевания и тд.. Это было наставление с чётким намёком на продолжение.

— Ты лежи в кроватке, а я сбегаю и отпрошусь у твоей учительницы.

— Почему? — спросил почти здоровый Максик.

— Потому, что ты болеешь, солнышко моё, и тебе нужен уход.

— Хорошо. — довольный, с улыбкой до ушей, укутался в одеяло он, но он ещё не осознавал какую страшную ошибку тогда совершил. Вот если бы он встал и пробежался по комнате или сделал сальто, тогда бы тётя точно убедилась в его здаровости и здравости. Но сделанного не воротишь. После этого дня он пролежал две недели в постели, из которых 13 дней полностью был здоров и зае… заеб… очень сильно надоели ему четыре стены.

С раннего детства, он был энергичным и гиперактивным, некогда не любил телефон и не мог с ним сдружиться, не играл в большую часть игрушек, лишь изредка его манили пластиковые солдатики, которые были на поле у его деда. По счастливой случайности, в один из обычных дней, когда они с тётей пришли в гости, он играл с солдатиками и не рассчитав сил, солдат потеря пол тела. Тот злополучный день запомнился на всю жизнь, как в памяти, так и в реальности.

Стены на прежнем месте не оказалось, вместо неё там очутилась железная дверь. Громоздкая, заржавевшая жестянка, стояло столбом, не давая не пройти не выйти. Сотрудник Минпора крутанув вентиль… оглушительный лязг двери, туго... Она открылась, но тот звук, который она издала... Жуткий трёхкратный лязг сопровождал рука об руку железную дверь и не давая ей не на минуту расслабиться. Жестянка открылась, за ней начал виднеться коридор с несколькими дверьми.

— Прошу вассс. — будто кобра, заманивающая свою жертву в капкан, прошипел он и нам пришлось подчиниться. — ЧЕТВЁРТАЯ ДВЕРЬ. — крикнут он вслед. Мы вошли, коридор из дверей, четвёртая, вошли. Губа ещё сильнее набухла, очки потели, складки на теле подрожали им.

— Сидите здесь и ждите. — дверь захлопнулась. Комната представляла собой шести угольник с длинным столом по середине, парочкой стульев с несколькими тараканами, мирно погибшими на них.

— Ну всё, вам конец. — начал вопить Пол, забившись в один из углов этой холодной комнаты. — НАМ ВСЕМ КОНЕЦ. Остальных поймают и всё… статья «Драка» всем обеспечена, и, хуже всего то, что Я НЕЧЕГО ПОЧТИ НЕ СДЕЛАЛ.

— Завали пасть, гандон. — начал орать на него Дэнни, сидевший на стуле. — Из-за тебя и ваших дружков, я почти месяц проторчал в больничке, так что завали, не то пожалеешь.

— Парни, — завыл Уинстон, расхаживая из стороны в сторону. — в данной момент мы все должны сложить орудия и объявить на время перемирие. И, к счастью, это на время, — сказал он, посмотрев на Пола в углу, — я не забыл твой крысиный удар, ты за него ещё заплатишь. — все опустили головы и тупо сидели, пока в углу тихо пускал сопли, Пол.

— Ты то тут на кой хер? — спросил меня Дэнни, через спину сидящего Эдди, стоящего у дверей Макса

— Я не знаю. В момент задержания сказали лишь, за умолчание. Но я нечего не знал и не мог нечего умолчать. — искренне недоумевал. Каждое сказанное мною слово, сопровождалось болью, и начало отдавать на десну, а после и на зубы. Я снял очки и начла тереть глаза.

— Ты же знал, что Дэнни и этого… — вспоминая щелкал пальцами, Уинстон. — Тайлера! Избили. Зная все это, ты молчал, но, к счастью, за это не привозят в участок. Может быть ты видел и умолчал, а?

Сердце забилось в сто раз быстрее, кровь миновала вену за веной с огромной скоростью, пот капал со лба, опухшие губы нервно дёргались и пытались скрыть это за неестественной улыбкой. Неужто меня видели, неужто мне и впрямь конец?..

— Да я видел, но об этом некому не говорил… разве что… Кэрри… может это она меня сдала? — спросил толстопузик у Дэнни.

— Она не могла тебя сдать, ты по тупому поставил вопрос. Вероятно её спросили: «Откуда вы узнали, что он в больнице?», — искривил свой голос Дэнни. — а она ответила «Мне рассказал Максимилиан» и всё. Это не стукачество, дебил. Тут нет другой возможности не сказать твоё имя.

— Ммм… — промычал в знак согласия Макс и спустился вниз, сев на жопу, опустив голову, без малейшего намёка на надежду.

— Ты же ей специально рассказал, да? — начал давить на него Дэнни. — Чтоб она разочаровалась в нём, да? И ты думал, что у тебя появиться шанс? ТЫ ЖАЛКИЙ, КУСОК, ДЕРЬМА!

— Нет… я… — в глубине души Макс об этом мечтал, но не как не мог себе в этом признаться. Очки висели на месте, руки тёрлись друг об друга и вмиг о вспомнил о своём проступке. Проступке сделанным в далёком детстве, если восемь лет можно считать далёким.

Макс вспомнил как впервые посмотрел видео. Видел на котором в подробностях показывалось как делаются дети. Дело было у него дома. Была суббота, когда тётя ушла на работу, он позвал двух друзей, зная, что у одного из них есть то видео. Было обеденное время, мама должна была вернуться не раньше девяти. Они достали флэшку, подрубили к телевизору и понеслась. На их выбор было много всевозможного: начиная от видео на две минуты, заканчивая трёх часовыми. Прощёлкав пару таких коротких роликов, они наткнулись на более продолжительный. То видео длилось часа два: Муж приходит с работы, ужинает, ругается с женой, идёт спать в зал и после жена приходит и полтора часа извиняется, во все… мм... Видео двоим друзьям очень даже понравилось и Макс, дабы не показаться каким-то странным, тоже выразил восхищение, но где в его сознании что-то ёкнуло и он понял… до конца сам не зная что, но понял. Может понял бессмысленность этих видео. Просто, представим, что интимными частями тела будут не половые органы, а пальцы. Простые пальцы рук, и что было бы тогда? Исчезло бы всё бельё для мужчин, так как им в нём неудобно, писсуары были бы на каждом столу, член — был бы только органом с двумя целями: справить нужду и кайфануть. Все видео исчезли бы, на замену пришли бы видео с пальцами. А у женщин всё аналогично: исчезли бы все бюстгальтеры, так как в них девушкам неудобно, исчезло бы процентов этак девяноста моделей для взрослых, летом бы все ходили бы только в перчатках, за которыми видно лишь силуэт их сексуальных ногтей, и бла-бла-бла… какая же это бессмыслица.

— Я уже принял свою участь, — тихо пропел Эдди и забарабанил по тонкому железному столу, выведя из погружения Макса. — не вижу смысла отрицать надвигающееся. Извини Дэнни, что так получилось. Если бы я что-то смог, я не допустил бы этого, просто пацаны… мм… — он замешкал, перебирая пальцами.

— Главное жив, а остальное не принципиально. — хлопнул Дэнни по спине сидящего рядом Эдди.

— ВСТАТЬ. — приказал злобный голос сразу с шести сторон. Железная дверь с лязгом открылась и в комнату снова зашёл Боба.

— Ну что, люди добрые, начнём. — сказал он, заворачивая рукава. — рассаживайтесь и двигайтесь к столу.

Мы всё сделали по его приказу: с одной стороны и по бокам сидели мы, с другой стороны стоял, поставив руки на стол, он.

— Ну начнём с вас, — сказал он, обращаясь ко мне.

— Я… — занервничал я. — ъъъ… ну я…

— Ближе к сути. — мягко сказал он.

Собравшись с духом, Макс начал:

— Я живу в 61 микрорайоне и прям напротив него 46 микрорайон. Утром я вышел из дома и пошёл в школу, школа №74, около рынка 46-ого. Как только я перешёл дорогу, увидел их и… и остался посмотреть.

— Молодец, продолжай. — подбодрил его Боба. Он, прижав руку к губе, продолжил тараторить.

— Сначала, Он, — глазами показал на Пола, — и ещё одна девушка, докапывавшись до моего одноклассника. Потом пришла толпа, встала на против него, и я ожидал жёсткого махача. Но тут из толпы вышел Дэнни, поговорил с Та… с этим, ну… короче с ним и потом с толпой и все уже собирались расходиться, но тут Дэнни начали мутузить и Тайлер прыгнул в гущу толпы. А дальше они минуту о чём-то общались, а потом они сформировали круг, где этот, — он показал на «Ключа». — с ним начал биться и проиграл, а потом Тайлера загасили толпой, Денни тоже мутузили.

— Тайлер, это ведь К…

— Да, — перебил Бобу Макс и тяжело вздохнул, а потом с облегчение выдохнул.

— Ты можешь идти, но прежде, поставь руку на стол! — усатой улыбкой наградил Максимилиана, за покорность, Боба. Толстяк улыбнулся в ответ жёлтыми глазами.

Правая рука Макса на столе. Боба начал кружить над ними, гладя свои толстые, седеющие усища, словно оса, ищущая подходящего момента ужалить.

Макс стоял и смотрел на остальных злорадствующей улыбкой, и вдруг у него зачесался глаз. Другой рукой указательным пальцем приподнял очки, а средним почеса…

— АААААА, ХА-ХА-ХА-АААА-АААА, БЛЯТЬ!! АААА, СУКА!!! — макс разревелся. Глаза он закрыл в туже секунду как почувствовал взрыв в руке. Он ощутил даже погнувшийся, от удара, стол, под ладонью. По звукам было понятно, что парни резко и без церемонно встали из-за стола.

— РАЗ — за то, что НЕ СООБЩИЛИ О СЛУЧИВШЕМСЯ в нужный момент. СТАВЬ ДРУГУЮ РУКУ, СУКИН СЫН!!! — брызгаясь слюной, грозился Боба.

— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА… Я… Я… Я СДЕЛАЮ ВСЁ ЧТО УГОДНО, не бейте пожалуйста! — Стоявшие у стен парни в ахуе наблюдали за происходящим.

— СТАВЬ РУКУ!!!

— ХА-ХА-ХААА-ААААА, УМОЛЯЯЯЯЮЮЮЮ…

— Последний раз, СТАВЬ ДРУГУЮ РУКУ!!! — заорал на катающегося по полу Макса, Боба. — ВСТАТЬ!

Макс, давясь собственными слезами и соплями, встал.

— РУКУ НА СТОЛ. — голос этого гандона вонзался сотнями игл в ухо… в мозг.

Максу пришлось протянуть руку и…

— ААААААЙ!! М-МАМА!! МААААМАААА.

…удар пришёлся по пальцам. Хотя руку он на стол не поставил, а просто держал навесу, удар был сильным и за его опухшими от слёз глазами невозможно было увидеть, чем бьёт этот гандон.

— Два — за то, что рассказывал каждому человеку об этом, а теперь, — сказал он подходя к двери. Два стука… третий… дверь открылась. — ВОН ОТ СЮДА.

Я выбежал из кабинета. Теперь уже не важны другие жизни, важна лишь моя… моя и моей тёти. Солдат на 2-3 года старше меня взял меня за бицепс и начал выводить из этого ебанутого лабиринта. Под конец, уже видя солнечный свет, я взял себя в руки. На выходе меня ждала тётя с подругой. Две женщины забитые до отказу всякого рода фастфудом, смотрели на меня и ревели.

Как же стыдно, нахуй.

Как же стыдно, нахуй.

Боль… ПОХУЙ.

КАК ЖЕ СТЫДНО, БЛЯТЬ.

КАК ЖЕ СТЫДНО, СУКА.

Я чёртов тётинькин сынок, не имеющий: ни друзей, никакого-то контакта с внешним миром.

Надо менять что-то… и это что-то надо менять прямо сейчас.

Глава 12. до 15 лет

— Ну да, я о том же. Он не был плохим… ну разве что… разве что давал сдачи, это же не считается за плохой поступок, верно?

— Да, Даша, не считается. Но ваш сын мёртв и это нечего не изменит. Поэтому прошу вас, если есть ещё что-то не сказанное, то прошу это исправить, иначе будет худо, как и вам, так и мне.

— Нечего больше я не знаю. Я тут уже больше нескольких часов и мне с каждой минутой становится всё хуже и хуже. Болезнь, которую народ прозвал Эликоз, уже заразил восемь человек из нашего района и с каждой неделей заражённым становится всё хуже. Они… мы не на что не способны, кроме как тупо сидеть перед телефоном и залипать на эти ролики.

— Хорошо, я вам верю, но, — он подвинулся ближе и начал шептать ей на ухо. — вынужден сообщить, что по нашим правилам, мы вас должны держать ещё как минимум час.

— Это прискорбно. — вздохнула она.

— Может расскажите, что делали, когда посещали его.

— Хорошо… ну я… я пришла в тот же день, двадцатого, когда это всё случилось. Зашла к нему в палату, а там сидела какая-то девочка, ну и я сразу же захотела её прогнать, ибо нефиг в таком возрасте моему мальчику с девочками общаться, но она сразу же кинулась меня обнимать. Она так искренне рыдала, что я начала беспокоиться больше за неё, чем за сына. Ну и мы с ней посидели, пообщались, выяснилось, что она та девушка, про которую мне рассказал сын утром, перед этим инцидентом. Она оказалось довольно хорошей, каждый день навешала его, приносила всякие приготовленные смеси, которые ему давали врачи через капельницу, под её чутким наблюдением. Протирала ему руки, ноги спину, чтоб не появлялись пролежни, и я ещё заметила, как она читает ему книжки и каждый день разные. Я такую девочку впервые видела. В общем, она мне понравилась, и я пригласила её домой на чашечку чая. Она пришла, мы с ней немного покумекали, и немного это мало сказано. Она мне рассказала о всей своей жизни, рассказал как познакомилась с моим сынишкой и потом я только поняла, что это за машина, которая привозила его после занятий в период его шишки. Рассказала она и об отце пьянице, который распускал руки. В общем, недолго думая, я позвала её к себе жить. Тогда мы с подружками нашли таблетки, которые на время останавливают действие Эликоза — Дамдрил называются, и человек чувствует себя отлично. Именно в тот день знакомства с моей девочкой, я выпила две сразу и наведалась к сыну. Ну я чёт отошла… в общем мы решили переехать ко мне и тогда я пошла к его отцу и поговорила с ним. Условия были таковы: Кэрри будет готовить еду и приносить ему каждый день, к счастью, мы увеличили этот интервал до трёх дней, а он и нечего не сказал.

— И он так просто сдал вам свою дочь?

— Нет, нуу… я сказала, что очень болею и на несколько дней хочу взять одноклассницу моего сына к себе в дом, дабы окончательно не отбросить коньки. Ну он и согласился. Оказалось, что Кэрри сотрясающая домохозяйка. Она так отдраила наш дом, в котором по углам была плесень, везде пыть, горы грязной одежды. В общем не девушка а сказка. Ну щас она у меня где-то дней двадцать.

— Хорошо, это очень большой вклад. Есть ещё что-то?

— Ну скажу только, что этот мальчик, с которым подрался мой сын, был очень вежливым и приносил свои глубочайшие извинения… думаю он не бил ножом.

— Вы про того длинного? По прозвищу «Ключ»?

— Да, точно… вспомнила.

— Что он вам говорил?

— Говорил, что у него и у моего сына были разногласия и они решили решить их на кулаках. Сказал, что мой сын сломал ему челюсть и рёбра. Слава богу, что они нашли таблетки и челюсть быстро зажила.

— Вы про «Абдуллоевы»?

— Да, вторую версию. Она же недавно вышла, теперь и хрящи лечат. Его мама сказала, что взяла кредит.

—… Вы же в курсе, что ваш сын поступил не честно, ударив его кастетом?

— «Ключ» мне рассказал… как-то нехорошо получилось. Можно я пойду? Действия таблеток ослабевает и мне становится хуже.

— Ладно, — он встал из-за стола, — было приятно с вами работать. — Толик протянул ей руку.

— Не сказала бы вам того же) — как бы в шутку сказала она, пожимая его волосатую лапу. Даша направилась к двери кабинета, вышла, пошла к главной, где её уже ждала Кэрри.

***

— Заходите. — крикнул ему Толик.

— Я сейчас быстро зайду и выйду, вы главное не переживайте. — поддерживал он Дашу, на что она просто кивнула.

— Здрасьте, — сказал Ахмед, войдя в кабинет.

— Ага, присаживайтесь… так… вы, самое мало задействованное лицо в этом деле. Вы пришли в больницу только раз. Можете рассказать об этом.

— Базара нет, ммм… я приехал в больницу навестить племяшку, когда узнал что он в тяжелом состоянии доо... ну я пришёл, принёс несколько фруктов и шоколадей, туда сюда, и врач мне такой «Он щас не может есть, мы кормим его через вену». Ну в общем, я выпроводил врача и сел обратно.

— Какой это был день?

— Ддд…вадцать седьмое, если мне не изменяет память. Потом я достал свою книжку, ну вы же знаете, что те люди, которые в коме нас слышат и ничего не могут ответить или как-то взаимодействовать, и начал читать ему. Великая Классика «Капитал». Я прочитал ему несколько страниц и в какой-то момент у него появилась гримаса отвращения, думаю книжка была ему не по душе.

— Было ещё что-то?

— Нет. Я пробыл у него меньше полу часа, а после мне позвонили, и я ушёл.

— Но тут у нас не так написано. Тут сказано, что вы оставили огромный фингал под глазом врача.

— Ну после этого звонка, испортилось настроение, и я уже собирался выходить до… как вдруг нарисовался этот хмырь и начал что-то лялякать, типа мне нельзя тут больше находиться и так далее. Ну и я дал ему, чтоб помалкивал до...

— Хорошо. Сейчас у вас есть два варианта: заплатить штраф за причинение вреда здоровью сотруднику минсмайла, а он очень отличается от простого человека или кого-то ещё, или же будем вам оформлять.

— Штрафом хотелось бы закончить это горькую историю. — Толик кивнул, начал заполнять какой-то клочок бумаги и протянул ему. — Идите в кассу и по пути позовите соседку.

Глаза немного выкатились от количества нулей.

— Хорошо. — они пожали руки, и Ахмед вышел. Даша сидела и рыдала, разглядывая фото умершего сына, но и ясно осознавала, что это не к чему не приведёт.

— Там тебя зовут. — подшептал он ей.

— Хорошо. — сказала она, вытирая слёзы, и пошла.

***

— Мм… — Билл и Сал переглянулись.

— Это по большей части моя вина, — начал Сал. — я заказал их.

— А Билл? он нечего не делал? — спросил он, поставив руки крестиком позади стула.

— Он следовал моему приказу. — его кулаки сжимались и разжимались.

— Мхмм… Одной проблемой меньше, — сказал он, хлопнув в ладоши, — Билл, расскажи о встречи с Уинстоном и Бону. — сказал он, сев за стул напротив них.

— Я-я приехал к ним на а-а-автобусе, — заика Билл, прозвище, детство. — они ждали меня о-около оста-ановки.

— Билл, говори медленно, заикания будет меньше. — порекомендовал Амир.

— Хорошо, — сказал он в два раза медленнее. — я подошёл к ним… и сказал, что я от Амира… нужно отмудохать таких-то людей… они сказали сделаем и ушли…, а я пошёл домой.

— И всё? Больше нечего не было?

— Нет, я пошёл… домой, переоделся и пошёл к своему знакомому.

— Саню мы уже допросили, видимо ты пошёл к нему и едва зайдя за порог, тебя мама позвала обратно домой.

— Ну… — стыдно.

— А про это, — он сунул руку в карман, — что скажешь? — между пальцами был листочек с маленьким смайликом, нарисованным от руки. он же в другом худи был.

— Я… Что это? Я не знаю.

— После вашей встречи, ты вырвал этот листочек и положил в кармашек, откуда мы его тихонько взяли ночью. Есть что-то сказать?

— ЭТО НЕ МОЁ!! — сказал он, резко встав со стула.

— Это — измена родине, но мы, в силу твоего возраста, можем тебя пощадить, — сказал он, откинувшись на стул. — но… есть одно, но.

— ЧТО, ЧТО? Я СДЕЛАЮ ВСЁ ЧТО УГОДНО!

— В качестве твоего искренности и осознания вины, ты должен пожертвовать свой палец.

— Что..? — спросил он попятившись назад. — ПАЛЕЦ?

— Да. Чтобы А: ты осознали, чего это тебе стоило, и Б: больше так не делать) — сказал он ухмыляясь.

— НЕТ!!! Я не хочу! Нет чего-нибудь другого?

— Есть, 5 лет в «Детюре». Потянешь?

— Нет, — скупая мужская слеза покатилась по щеке. — я… я… ка-акой п-палец?

— На твой выбор, сынок)

— Хорошо.

— Ладно, идёмте. — все трое вышли и мимо рыдающей мамы прошли в какой-то кабинет в кабинете, за кабинетом.

— Амир, ты садись сюда, а ты сюда, — Толик их посадил за стол, друг на против друга, — держи. — он протянул швейцарский нож, Амиру.

— Это… мне нужно сделать? — Сал явно не ожидал такого поворота событий.

— Да, не охота руки марать. — сказал Толя и тихо мирно сел на стул в углу комнаты.

— Что будем делать, брат? — спросил Сал Билла.

— Я… ну… к-какой будешь ре-езать? — всхлипывал и по-прежнему не верил в происходящее Билл.

— Это тебе выбирать, бро…, но я рекомендовал бы резать безымянный левой руки.

— Ладно… — Билл встал и протянул левую руку, — давай, режь. — сказал он, зажмурившись прикусил футболку.

— Извини, брат. — сказал Сал и…

***

— Ну что, остались нормальные мужики. Может вам чего-нибудь налить?

— Воды, если можно... — скромно сказал Дэнни.

— НЕЛЬЗЯ.

— Воды дайте! — твёрдо приказал Уинстон.

— Вот это другой разговор. — сказал Боба и постучал дважды в дверь… щёлк, лязг и ему дали графин с водой и несколько стаканов. Он положил их на стол.

— Так, с кого начнём?

— С меня, я хочу по быстрее от сюда уйти. — сказал Дэнни.

— Хорошо. Расскажешь нам что-то новое?

— Нет.

— Почему? — сказал Боба сев за стол на против них.

— Я рассказал всё, что знал вашим сотрудникам, а точнее Умару, Харису и На… Ноза… ещё третий в общем.

— Нозил. Да, у нас есть твои показания.

— Кроме них, мне нечего вам рассказать. — сказал он, наливая в стакан воду, рука дрожит, спалюсь.

— Ну так, вкратце, можешь ещё разок, а?

— Хорошо. Утром, двадцатого, я как обычно пошёл в школу. На пути я увидел толпу и Тайлера в стороне. Ну я пошёл к ним, кое как разрулил, как мне казалось, и хотел было пойти дальше, но этот гондон, Пол, прицепился к какому-то моему слову, и они начали меня мутузить. А дальше я отрубился, потом пришёл в себя, и увидел, как Ключ готовиться к драке с ним. После я снова отключился и через шестнадцать дней проснулся в больнице. Я не мог ходить ещё, голова сильно кружилась, и просто лежал ещё несколько дней. После, меня пришли навестить одноклассники, познакомили заочно с Бону и Уинстоном, рассказали, как накопили денег на операцию, и ещё ваши сотрудники, дважды. А потом он умер. На завтрашний дней, после того как я очнулся, Кэрри с Салом пришли ко мне, рассказали, что врачу уже заплатили кучу денег и завтра должна была быть операция, но ночью он умер. После и Бону с Уинстоном пришли, покрасовались браслетами, рассказали о драке. — он глотнул воды.

— А вот что было после, я не знаю, расскажешь? — с какой-то пиздец подозрительной вежливостью говорил он.

— Уинстон рассказал, — Дэнни глянул на Уинстона. — что через три для после случившегося, они поймали Пола и Энни в идеальный момент, и уже собирались их пиздить, но вдруг, как снег на голову, появились ваши сотрудники. Повезли их в участок, допросили немного и нацепили браслеты, с радиусом в 5 км от дома. Ну а после, я выздоровел, пошёл домой, где мама показала мне бумаги и…

— Какие бумаги? — перебил Боба.

— Три кредита, — стыдливо опустил глаза Дэнни. — на моё лечение.

— Хорошо. Есть ещё что-то?

— Нет. — ответил он, не поднимая головы.

— Ну, поскольку ты нечего не делал, тебя мы можем просто так отпустить, — сказал он, встав со стула, — но тебе за доблестный, хотя и провальный, поступок, разрулить всё миром, можем закрыть парочку кредитов твоей матери, и я уверен что их как минимум не три. — сообщил он кружа над ними.

— ЧТО НУЖНО СДЕЛАТЬ? — вскочил Дэнни с искрой в глазах.

— Тебе нужно наказать Уинстона, за план мести.

— Уинстона… — Дэнни опустил взгляд на него, а Уинстон просто пожал плечами. — как наказать?

— Раздробить коленную чашечку, и ключевое слово здесь «Раздробить»!

Дэнни снова посмотрел на Уинстона, тот встревожено переглядывался с Дэнни на Бобу.

— НЕТ. — сказал Уинстон, вздрогнув со стула. — Может… может сломать там ногу или руку? Я ЖЕ БУДУ КАЛЕКОЙ ВСЮ ЖИЗНЬ!

— Ну, это решать не мне. — сказал Боба, зажав сигарету в зубах и поджигая её. Дэнни медленно встал со стула, не отрывая взгляд от Уинстона, который стоял практически у стенки.

— Вы мне поможете? — сказал Дэнни по-прежнему не отрывая взгляд.

— Безусловно, — ответил Боба выпустив дым. Стук… стук и в комнату залетели четыре неебически больших человека. — Подержите этого, здорового, пока тот будет ломать ему колено.

— Извини, друг, — начал Дэнни, — спасибо конечно, что пошёл заступиться за меня, но это нечего не меняет, — говорил он, пока Уинстона прижимали к стенке, а он безуспешно отбивался. — Меня с мамой могут выселить со дня на день. Так что, я не могу не воспользоваться этим заманчивым предложением… извиняй, друг…

***

— Так… эта сопля ушла и мы, пожалуй, продолжим.

— Можете сразу сказать, что будет со мной? — спросил «Ключ».

— Тебя отправят в «Детюр», ты, можно сказать, убийца. Так как именно после драки с тобой он попал в кому и умер. Так что, друг мой, крепись.

— Понятно… — он тяжело вздохнул. — что мне щас делать?

— Ну, можешь рассказать, откуда у парнишки взялись ножевые ранения!

— Это был Пол. Мне уже всё равно на тебя, КРЫСА ЕБАНАЯ. — сказал он, посмотрев на Пола через спину Дэнни и Уинстона.

— АХ ТЫ СУУКАА!! — зарыдал Пол и упав со стула, попятился к углу. — НЕЕЕТ!!! ААА, НЕЕЕТ! СУКИ, ЭТО НЕ Я!!!

— МОЛЧАТЬ! — крикнул Боба. — Значит вы оба пойдёте и, возможно, за помощь в поимке преступника, отделаешься лишь браслетиком.

— Спасибо. — тихо сказал Ключ и опустил голову, явно усатый пиздит.

— А щас оба можете пойти в ожидалку и ждать, хех. — Боба передал Пола и Ключа в руки двух верзил и остался с Дэнни и Уинстоном.

***

— Дамы, прошу вас, к столу. — сказала Биба усаживая их за ржавый стол. Двое девушек и Энни сели с одной стороны.

— Так, — начала она, сев на против них, — я хочу все решить как можно быстрее, так что можете прямо сейчас начинать, — все молчали, — нууу?) нсли так будет продолжаться, нечего хорошего из этого не выйдет)… может ты? — она показала на Бону. — Такая высокая, стройная, симпатичная.

— Ну… хехе, я… в общем я и с моим Уинстоном, хотели отпиздить Пола и его дружков, но нас поймали.

— Ясно. Тебе светит 2-5 лет в «Детюре», хочешь?

— Нет, что нужно делать? — она явно была в курсе этих разговоров и пошла прямо в лоб.

— Хмм… вкурсах… есть два варианта: вот эта милая девочка, — указала она на Кэрри. — отрежет тебе палец, либо ты отрежешь и съешь большой палец левой ноги этой. — она показала на Энни. Бону бросила взгляд сначала на одну, потом на другую.

— Сможешь? — спросила Бону Кэрри?

— Хъ, — отказала она, мычанием.

— А если подумать? — переспросила она.

— НЕЕТ! — завизжав она зажмурившись и закрыв уши.

— Остаёшься ты. — сказала Бону повернувшись к Энни.

— Да пожалуйста! — с лёгкостью согласилась она, сняла обувь и грохнула ногу на стол. На ней был полосатый носок и на месте её большого пальца было углубление, — Это не первый раз. — с какой-то гордостью похвасталась она.

— Ну что ж, тогда большой палец левой руки. — когда до Энни дошло последнее слово она полностью побледнела, и ей нечего не оставалось как встать и попятиться к ближайшей стене.

— Что… но почему… почему она должна отрезать… в чём моя вина? Зачем это нужно? — спрашивала она, спускаясь на жопу.

— Чтобы А: вы осознали, чего это вам стоило, и Б: больше так не делать). — сказала она, закурив сигарету.

— НОЖ. — сказала Бону, не сводя глаз с Энни.

— Момент! — ответила Биба и достала из заднего кармана швейцарский нож, — прошу) — сказал она, кинув ей нож. Бону подхватила, открыла, проверила лезвие на острость.

***

— Пока они там разбираются, — сказала Биба, выведя Кэрри в другую комнату. — ты можешь рассказать мне… всё!

— В смысле, всё? — спросила она, усаживаясь по удобнее на стуле.

— От первого дня, то есть от двадцатого, до сегодняшнего. То, как ты все посетительский часы была с ним… такой преданности я ещё некогда не видела.

— Хорошо… ну, я утром проснулась, пошла в школу и как обычно опоздала на первое занятие. Зашла и там Максимилиан рассказал, что он попал в такую-то ситуацию. Я сразу же пошла в больницу и увидела его, полностью замотанного, синего… это было грустно, — она уже говорила довольно тихим тоном опустив глаза. — Около его палаты сидел Сал. Я, не обратив внимание на Сала, зашла к нему, но врач меня оттуда быстро вывел. Я села рядом с Салом и мы поболтали немножко. Он рассказала, что Билл пошёл за какими-то людьми, и, что они накажут тех, кто это сделал. После вышел врач, Сал пообщался с ним и узнал, что Дэнни тоже тут лежит и он тоже ранен. Потом Сал ушёл к Дэнни, а мне разрешили войти в палату. Он дышал через какую-то трубку и очень плохо выглядел. Я посидела с ним часа полтора, как вдруг пришла его мать. Мы с ней посидели, пообщались и ближе к вечеру нас попросили уйти. Мы вышли во дворик и тёть Даша пригласила меня к себе домой, ну и я пошла. Мы пропустили по стаканчику её тайного вина и продолжили общаться. Я рассказала ей всё о себе, о пьющем отце, о херовых одноклассниках, о Тайлере. Она не на шутку испугалась и переспросила меня, а я ей всё объяснила. Объяснила, что это его вторая личность и это некая не сказывается на его жизни и так далее, в общем. Ну и потом где-то ближе к одиннадцати часам, когда уже нельзя выходить детям до 18, она уговаривала меня остаться на ночь, но я всё-таки пошла домой, так как отец мог поругать. Завтра я вообще не пошла в школу, а сразу к нему в больницу. Потом узнала, что Дэнни, он выглядел по лучше, проснулся через недельки две. Тёть Даша пришла ближе к обеду, вся энергичная такая. Она потом по секрету рассказала, что болеет «Эликозом» и принимает «Дамдрил», чтоб уменьшить его действие. И как-то так прошла неделя, а потом она пригласила меня к себе остаться, на что я согласилась, и она пошла договариваться с отцом… И ему ещё нужны были деньги на операцию, и у него были… были эти… — она не смогла сдержать слёзы, — ножевые ранения. — завизжала она.

— Всё-всё, передохни, — она постучала в дверь и оттуда дали графин со стаканом. Биба налила ей стаканчик, — попей. — она выпила всё до дна.

— В общем *хлюп* мы достали деньги, *хлюп*где-то через пару дней после того, как проснулся Дэнни, но… но… К… К… ОН УМЕР. — она снова зарыдала. Биба обошла стол и обняла её, поглаживая по головке.

— Всё-всё-всё, ты сделала больше, чем кто-либо из моих дурачков.

— А почему *хлюп*, *хлюп* вы приказали ей съесть её палец?

— Это не моя прихоть, детка. Продолжим?

— Хорошо *хлюп*, он умер. Деньги мы собрали и вечером отдали врачу, но той же ночью он умер. Деньги хоть и были отданы от чистого сердца, но люди, которые услышали, что он умер, сразу же потребовали возврата, на что врач нам сказал: «Деньги уже ушли». Он умер в начале месяца, пол месяца пробыв в коме. Мы его кремировали и всё. Горя его матери не было предела, и мы с ней по ночам сидели, рыдали и пили, вплоть до сегодняшнего дня. На занятия я продолжила ходить, но успеваемость очень упала… И ещё, когда Дэнни проснулся, он рассказал, что там случилось и где-то через два три для к нам пришли ваши сотрудники. После того дня он как-то изменился, причём очень сильно… ммм… вот и всё.

— Ещё что-то? — спросила она, отложив блокнот.

— Пока что нечего больше не припоминается.

— Хорошо, тогда ты можешь быть свободна.

— Спасибо. — сказал Кэрри, и они вышли из кабинета.

***

— Всё нормально, тёть Даш? — спросила Кэрри.

— Да, всё хорошо, доченька. Только, мне чёт не хорошо, действие Дамдрила закончилось. Давай-ка мы пойдём домой и…

— ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. ПОВТОРЯЕМ, НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. — прозвучало от всех столбов и этот голос проникал прямо в мозг, и от шока от услышанного, Даша потеряла сознание…

***

— Извини брат. — сказал Сал и швырнул нож прямо в лоб Толику. Его лицо застыло в выражении ужаса и губы не смыкали сигарету. По лицу потекла кровь, и он упал... боком… навзнич.

— Ты что наделал? — тихим ужасом зашипел Билл.

— ТЫ ДЕБИЛ? КАК Я МОГ ТЕБЕ ПАЛЕЦ ОТРЕЗАТЬ? И тем более, как только бы лезвие коснулось твоего пальца, ты бы завизжал и отдёрнулся бы как…

— А ВОТ И…

— ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. ПОВТОРЯЕМ, НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. — Дверь открылась и удаляющийся голос крикнул. — БЕГИТЕ…

***

— … извиняй, друг… — сказал Дэнни и вложившись в удар весом всего тела ударил ногой о его колено. Калено выгнулось в обратную сторону, Уинстон закричал и упал замертво, а Дэнни встал над ним и продолжил топтать колено превращая его в труху.

— ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. ПОВТОРЯЕМ, НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. — услышав это, все замерли и выбежали из комнаты, там остались только Дэнни и Уинстон.

— ВАМ УЖЕ НЕКТО ЗА ЗАКРОЕТ КРЕДИТЫ… — пытался говорить Уинстон, — ААА… МММ… НАЧАЛАСЬ… НАЧАЛАСЬ ВОЙНА. ЛИБО ПРО НИХ ЗАБУДУТ, ЛИБО ВЫ УМРЁТЕ РАНЬШЕ, ЧЕМ ПРО НИХ ЗАБУДУТ… АААА, СУКА…. ЕСЛИ ТЫ… ЕСЛИ ТЫ МНЕ ПОМОЖЕШЬ ВЫЙТИ ОТ СЮДА… ТО Я… ТО Я ВСЁ ЗАБУДУ, — его прерывистую речь с каменным лицом слушал Дэнни и просто стоял в оцепенении. — АЛЁ, БЛЯТЬ! ПРИДИ В СЕБЯ!

— А… да. — Дэнни поднял его, обхватил за талию…

***

— Всё нормально сынок, тебя били, почему ты заплаканный? — спрашивала тётя, осматривая всё его тело.

— Всё нормально! Не надо, тётя. Руки только, — он высунул руки из карманов. — гипс наверно надо положить.

— ААА… ЧТО ОНИ С ТОБОЙ СДЕЛАЛИ… ЭТО ЧТО ТАКОЕ… — руки явно подвергли бы любого в ужас.

— Я всегда знала, что у этих гадов НЕТ СЕРДЦА. — добавила подруга, сидящая на переднем сидении такси.

— ВСЁ НОРМАЛЬНО. — повысил тон Макс. После этой фразы он не узнал себя. Прежний бы сразу же расположился между двумя большими грудями тёти и начал бы рыдать, но этот взял себя в руки и обдумывал дальнейший план действий.

— ТЫ КАК РАЗГОВАРИВАЕШЬ СО МНОЙ, ХЬ? — спросила мать, на что Макс просто посмотрел на неё…

— ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. ПОВТОРЯЕМ, НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. — монотонная музыка, играющая в радио, прервалась на это. Мать тут же заорала, начал суетиться, и подруга ей во всём этом подражала.

— ОСТАНОВИТЕ МАШИНУ. — сказал Максимилиан.

— Хорошая идея, ВСЕ ВЫХОДИМ! — приказал водитель.

— ЧТО??? ВЫ ЖЕ ЕЩЁ НЕ ДОВЕЗЛИ НАС. — возмутилась мать.

—Я и денег я ещё не брал с вас.

Что там дальше они ляляками Макс не слышал, он просто вышел из машины и направился в сторону Минпора, благо они не так уж далеко отъехали.

— Ты куда? — крикнула тётя в след.

— К новой жизни. — тихо сказал Макс и ускорил шаг…

***

— И долго тут нам сидеть? — спросил Пол.

— Сколько нужно. — ответил солдат, закрывавший дверь. Пол и Эдди расселись по углам, и начали о чём-то спорить как вдруг:

— ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. ПОВТОРЯЕМ, НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. — Пол не на шутку задёргался и что-то забормотал себе под нос, но вдруг дверь открылась и им приказали бежать…

***

Дверь с лязгом захлопнулась.

— Ты реально это сделаешь?

— Да, — сказал Бонну, но глазами она, как бы дала понять, что нет, — давай сюда руку. — тот же знак.

— Хорошо. — ответила ей Энни с капелькой недоверия и тут…

— ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. ПОВТОРЯЕМ, НАЧАЛАСЬ ВОЙНА! ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ, ДО 15 ЛЕТ, ПРОЙТИ В ПУНКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ. — Их дверь распахнула Биба и сказала бежать прочь…

***

— Ну что там? Когда начало?

— Совсем немного!

— Хорошо, я еду.

— А та дама с сыном, про которых вы говорили?

— Дела накрылись, Джеральд… дела накрылись. — Ахмед положил телефон в карман и сел в такси, которое увезло его далеко в закат.

Глава 13. сплошь Нестор

— …для вас, эту восхитительную мелодию Шопена, играл Владислав Шпильм… — передавал по радиодиктор средних лет, — СРОЧНОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ! — твёрдый голос прервал мягкое вещание диктора. — НА ГРАНИЦАХ ЗАМЕЧЕНЫ ВРАЖЕСКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ, ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ ПОЗИЦИЯХ. ЛИЦАМ ЖИВУЩИХ В ДОМАХ ПРОЙТИ В ПОДВАЛЫ, — приказал нам этот голос. Это же тупо, подумал старец, те кто живут в домах — бегут в подвал, а те, кто в квартире — остаются на месте. — Это не учение, — продолжил диктор, — всем следовать приказу, будьте осторожны и храни вас А... — голос прервался и дряхлая рука медленно, теряя равновесие, направилась к выключателю. Радио замолкло и включился телевизор. — …а границе продолжаются активные действия, — говорила женщина, с какой-то чересчур красивой внешностью, — и наш военный корреспондент Роберт Джордан, прибыл на место событий и сейчас будет освещать ситуаци… — дед вырубил телик, встал и подошёл к окну. На окнах противоположных многоэтажек зажигались огни, будто сотни свеч, и там семьи перебегали с одной комнаты в другую, пихали всё возможное в чемоданы, ругались, дети сидели в своих комнатах и плакали. Чёт как-то вы слишком поздно спохватились, подумал дедуля… грядёт что-то страшное. Он обратно повернулся к комнате и пошёл на кухню. Там поставил чайник, вымыл чашку и насыпал кофе… чайник засвистел. Он налил в кружку кипятка и взял бокал, направившись к диванчику. — …ибших не сосчитать, горы трупов на каждом шагу. — говорил военный корреспондент с места событий. — Именно сегодня *взрыв*, — он прижался к земле услышав где-то вдалеке взрыв… поднялся — …только что, на ваших глазах, произошёл взрыв, дамы и господа. В этих окопах очень тесно и… — мимо него пробежали солдаты и прижали его к стенке, — даже очень… мы будем держать вас в кур… — не успев договорить слово, как ему в затылок прилетела шальная пуля… запись резко оборвалась и на прежнем месте появилась прежняя девушка. — Спасибо Роберто, за столь опасное и информативное интервью, а пока, будьте в курсе наших новостей на нашем сайте. Всего вам наилучшего. — Прямая трансляция оборвалась и началось видео. На нём маршировали сотни… тысячи… десятки тысяч солдат. Они все шли куда-то и кричали какие-то лозунги. На фоне начали вещать о потерях, захваченный территориях, пленных… на фоне начали вешать огромные плакаты с Маленькой Сестрой, огромными танками, невероятными цифрами о потерях и захваченных… старичок, сидящий на кресле, схватился за сердце. Их крики, лозунги, МС, вещание всё сильнее и сильнее давило на него, пока он не потерял сознание. Он впал в какую-то пустоту и приземлился на бетонный пол. Это был туннель. Внутренние инстинкты дали ему понять, что нужно двигаться вперёд к свету. Он подчинился им. На пути туда, рядом с ним начали появляться десятки экранов, которые показывали моменты из его детства: то как он падал, то как списывал на экзаменах, как познакомился с девушкой, как получил аттестат, как женился, как пошёл на работу, как жена его предала, как был на похоронках жены, как переехал в нынешний дом, как… дальше была кромешная пустошь. Свет в далеко становился больше, и он перестал чувствовать пол под ногами… дед пришёл в себя. Он посмотрел на полки рядом с плазмой: множество грамот, десятки медалей, дюжина фотографий. Он прожил неплохую жизнь. Голова шла кругом, в ушах билось сердце. Неужели ему стало страшно, неужели после стольких пережитых без страха бед, нищеты, голода, войн

— ему стало страшно. Он не верил своему внутреннему голосу. В такие моменты он старался заткнуть его и перебить простой фокусировкой над дыханием. По телеку продолжались новости о войне, и он решил переключиться на что-то иное… попытка не увенчалась успехом, там было тоже самое. Он решил вслушаться в транслируемое: говорилась, что Маленький Брат — самый жёсткий диктатор, который когда либо видел свет, что его люди звери, убивающие каждого, кто не придерживался их представлений о миро устройстве, что они даже не знают нормально общепринятого всемирного языка — Таджикского, что они коверкают почти каждое слово и подстраивают его под свои тупые произношения. По теории прав, по факту все так делали. Он посмотрел на полку, которая была над рабочим столом с лева от него, там красовались его погоны. Ему было понятно, что это один из методов сплочения народа, через козла отпущения, и выключил телевизор. Что же будет с нашим народом, начал размышлять он, будет ли как во время потопа, или же их не до такой степени промоют, один Аллах знает. Но пока что, это только начало и особого кипиша не будет… хахааах, как же классно будет наблюдать за переобувающимся людом… ахахаха… или же за новой историей. Жаль, что я стар… бедный мой сынишка, неплохим калачником был, но… не смог сдержать язык за зубами… мой бедный Чорш… скупая мужская слеза, покатилась кубарем по его щеке, которую он взмахом лёгкое руки стёр. Ну, будем ждать дальнейшего исхода событий, сказал старец и врубил телек.

Пацы. — …тесно и… — оператор и корреспондент загораживал путь и трём солдатам нечего не оставалось кроме как прижать их к стенке, чтоб пройти. Пули свистели над их головами, со всех сторон доносились крики сослуживцев, а это только первый месяц… БЛЯТЬ. Парни шли дальше, по дороге им несколько раз приходилось принимать положение упор лёжа, но всё-таки добирались до цели. Они были на лихке: без оружия, броника, нормальной каски, и поэтому пришли в пункт выдачи. Один из них — Амир, взял два дигла, нож, парочку бомб и оделся под свинцовый дождь. Уинстон «Ланг», оделся, взял М416, П2000, кирамбит и дымовую шашку. Максимилиан «Тихий», оделся, взял пару ЮСП-5, светошумовушек, бабочек и пачку абдуллоевых, потому что его мучала зубная боль. Он сразу же приложил одну к одному из больных зубов и подошёл к прибитому к балке зеркалу. Прям на его глазах кариес испарялся и зуб начал восстанавливаться. На воле они стоят каких-то космических денег, но тут их раздавали бесплатно. — Тихой, сюда, — приказал Ланг, Макс подошёл, — так ребята, — начал Ланг, — мне поступил приказ залезть на эту, — он показал большим пальцем за спину, — высоту и пробиться как минимум на 1 километр вперёд. Так же, нам позволено взять до 15 человек с собой. — Сал поднял ладонь, — слушаю, — — могу порекомендовать 6 человек из 8Г батальона. — Уинстон кивнул, — ты что-то скажешь? — спросил он Тихого, на что он просто покачал головой, — как и следовало ожидать. ДВИНУЛИ, — кинул Лэнг и ухмыльнулся. Сал похлопал Тихого по плечу и чуть отстал к Уинстону, — Бля, он же не всегда был таким! Неужели тот случай так сильно на него повлиял? — спросил Амир Ланга за спиной у Макса. — Видимо что-то, да и в его жирной башке изменилось, — ответил Ланг. Тихий сбавил ход, круча в руке бабочку. Он полностью изменился: снял очки, похудел, почти не общался, всё время проводил в думах. После того, начал думать Амир, как Толик дал ему чапалах, он молчал и… всё. За этот чёртов месяц не появилась ни капельки возможности расспросить его. Он был уверен, что если даже сможет настигнуть его, то он не скажет не словечка. А что до Уинстона, то он сказал лишь «это был Дэнни», дальше не конектился. Мы разошлись… прошло меньше десяти минут, как мы собрались с прихваченными бойцами и двинули. Вот и высота. Она представляла собой обрыв большой горы, с висящей над ней сеткой, высотой примерно в 50 метров. Ланг, как главный, показал на сетку и приказал лезть. С начали пошли щеглы, а после мы. Двое из них, долезли до верха, почти докарабкались, с ликующим видом повернулись на нас… сорвались вниз. Макс в надежде вытянул руку, дабы схватить хоть кого-то… лишь каска зацепилась за его дрожащие руки… сквозное отверстие. Он показал это остальным, все кивнули и полезли дальше. Снова дойдя до края, один щегол снял с плеча AKM, поставил на гору и начал шмалять. Гильзы летели как дождь, пыль и слякоть догоняли их пока всё не затихло. Поц поднял голову… маслина, летит, не зная ни дальнейшей жизни, ни будущего, ни семьи. Положение было не из лучших. Амир видя эту безысходность, пораскинул мозгами и начал подниматься к вырвавшемуся вперёд Лангу. Сал протянул руку ему, чтоб тот дал ему свою шашку. Уинстон подчинился, хоть и мог проявить чудеса изменившего сознания власти. Ветер раскачивал сетку и держаться становилось сложнее. Сал долез до края, снял колечко с дымовой, бросил… шашка приземлилась недалеко, как и хотел Сал, и он залез на этот обрыв. Следом он закинул порядка шести семи бомб в разные стороны… только взрыв и никаких лелеющих душу криков нечистей, — ОТ СЮДА И В ВЕЧНОСТЬ. — крикнул Сал и его сослуживцы, приняв это за знак, забрались. Встав на колени они увидели стоявшего Сала, смотрящим в даль… это навеяло меня на какое-то воспринимаете… точности — нет, только обрывки… мама… я… се, — ПРИГНИСЬ, МАТЬ ТВОЮ, — крикнул Тихий, стоявшему как дуб Салу и тем самым выведя из транса солдата, чуть не впавшим в бездонную яму ностальгий. Сал упал ничком и начал рассматривать дым в поисках движения. Дым оседал, рассасывался, давая ребятам шанс заметить кур. Всё лежали ничком на этой скале и тогда Тихий принял решение, решение пойти в обход. Он перевернулся навзничь и достал состав своих юспиков, перевернулся обратно. Он дёрнул локтем Лэнга и показал, что хочет пойти в обход, Лэнг дал добро. Медленно, но верно Макс полз на правую сторону отстраняясь от остальных, а Лэнг кинул ещё одну дымовушку. Макс полз и полз, вокруг были только трупы, вонь, тысячи гильз и в этом безвкусии он разглядел, метров в сорока от себя, дуло пулемёта. Он поледенел, я как на ладони, ужас накрыл его снова, замин накафид ки бдром брам. Любой бы косоглазый заметил его за километр… ему срочно нужно было что-то менять. К счастью, рядом было два трупа, которыми он сразу же накрылся, как ребёнок, после тяжелого дня в садике. Ветер сменил направление, он полностью остался один на ясном поле. Вдалеке слышались разговоры: кто-то говорил на ломаном Таджикском, Макс услышал только «Чи буд ин? Ку рав бин!», «Что это было? Ну-ка иди проверь!». Дело дрянь, подумал Тихий, так… нужно… выстрел. Адская боль охватила его всего… АААААХХХ, СУКА ТЫ. Проверяющий подкрался, не заметил, сука. Крика не удалось сдержать, он откинул труп, кричав от боли, начал шмалять в сторону стрелявшего. Уинстон. Послышался выстрел и крик Тихого. Дым от только выпущенной шашки ещё не рассеялся, не было видно, где он. Ланг нацелился в место, откуда послышался выстрел… нечего нет. Кромешный дым, нет выхода… выстрелы. Макс. Он упал замертво, и я сел и начал рассматривать рану. Пуля прошла насквозь левой икры. Боль была адская, жгло до невозможности, кровь почти не шла, рага полностью запеклась. — НЕ ИДИТЕ СЮДА, ОНИ ВАС УБЬЮТ. — предупредил нас какой-то до боли знакомый голос. Голос, который я слышал очень давно… голос из прошлой жизни… Дэнни… ДЭННИ… выстрел.

Глава 14. Гермес

— СИЛЬНЕЕ ТРИ, ДЕБИЛ, — крикнул Пол.

— ХОРОШО, НЕ ОРИ, БЛЯТЬ, — пререкался Эдди.

Они были в столовой: полностью пустая столовая, в которой только что были сотни солдат, опустела. Пола назначили тут главным, и он не брезгал превышать полномочия орать на всех. По мнению Ключа, ему несправедливо дали эту роль, because он стучал на каждого, у кого даже в глазах мелькала нотка сомнения в правильности этой войны. После его попадания в эту казарму, половину из солдат отправили на каторгу, просто потому что так сказал Пол, а ему бумажную работу и полную безопасность. Солдату Эдди Каспбро это явно не нравилось, и он высказал своё мнение, на что был понижен до человека, делающего самую мерзкую, опасную и низшую работу. Нести солдатам патроны прям в поле битвы — 4 минуты, если не успевал, то за каждую минуту он получал по одной полосе. Дело было дрянь, но всё-таки он держался. — ОЙ… ИЗВИНИ… Я… — он резко встал и начал отряхивать руки.

— Время проходит, а ты не меняешься Ключ, — сказал Пол, стоявший за окошком между кухней и задом, и вышел к нему. — СПИНУ, СОЛДАТ!!!

Его крик испугал Эдди… всё-таки он прогибается… он сел на стул, и футболка покорно стянулась… за ней виднелись десятки и сотни глубоких и не очень порезов.

— ЗА ПРЕВЫШЕНИЯ ПОЛНОМОЧИЙ ВЫ ПОЛУЧАЕТЕ 3 СРЕДНЕГЛУБОКИХ ПОЛОС. — сказал он чётко, громко, словно читал по бумажке. Пол достал из кармана лезвие: оно было покрыто толстым слоем крови, заржавела полностью и само лезвие было изогнуто в двух местах. Он, Ключ, лезвие…

***

Сколько времени… я… что это за место… ГОЛОСА… свет… слишком яркий свет, он режим мне глаза… кто-то говорит… звон в ушах… парень… неплохая причёска, но лицо… всё мутно… я плыву… он что-то говорит… РУКИ… ГРУДЬ… БОЛЬНО…

— ДЭ… …ЕЖ… СКОР… …КА… — этот кретин пытается мне что-то вталдычить, нахер мне это надо, лучше воды принеси.

— Вод… хххыыы… — прохрипел я. Он сразу же поставил руки иском и показывал мне на рот… на горло, что-то и с ним случилось… Медбрат поставил палец на губы по вертикали и сразу же съебался.

***

— ДОЧААА.

— ДА МА?

— ПРИНЕСИ ТУ СВОЮ ЧУДОДЕЙСТВЕННУЮ МАЗЬ, А ТО ЭТОТ ВАРИКОЗ МЕНЯ В МОГИЛУ СВЕДЁТ!

— СЕКУНДОЧКУ. — Кэрри отложила телефон и пошла в гостиную, на верхней полке которой была эта мазь. Она взяла её и пошла к этой женщине. — Вот, — протянула она ей.

— Ой спасибо… знаешь было бы славно если бы ты помазала, а то у меня спина очень болит и гнуться не могу, а эта вена вздулась рядом с пяткой.

Дарья не была полной женщиной и для своих 42 лет, выглядела на 30, но все эти болячки были доказательством что ей 42. За время Кэрри успела до безумия привязаться, усомниться, полениться и теперь её не очень устраивала перспектива несколько лет быть с это женщиной… чувства к её сынишке довольно быстро остыли.

— А хотя знаешь… ты поставь чайник и накрой на стол. — неловко и с каплей грусти сказала Даша, услышав её тяжкий вздох.

Чем же она ей успела надоесть? Вроде бы она не слишком её нагружала, наоборот она сама всё тянулась делать, но в последнее время каждодневная уборка сменилась на поверхностный порядок раз в неделю и её скорбь довольно быстро развеялась… может она страдает в душе и не хочет показывать мне, чтоб я тоже не грустила… ну, или она хочет начать новую жизнь и не терять её со мной. Всё-таки она молода, красива и умна даже, не часто Аллах награждает таким, но что же делать, как мне быть…

Мазь помазана, спина разбалена, чайник вскипен. Даша, ковыляя на цыпочках, пошла на кухню и села за стол. На столе был чайник, с использованной заваркой внутри, парочку печенек, два яблока, пол лепёшки и две тарелки для супа с какой-то смесью.

— Это суп с капустой? — неловко спросила она, помешивая суп ложкой.

— Как обычно. — ответила Кэрри и они сели обедать в восемь часов вечера.

***

— Слушать меня внимательно и не перебивать, ВАМ ЯСНО? — сказал солдат с более высокой должностью.

— ТАК ТОЧНО. — ответила ему группа из двадцати девушек, стоявших бок о бок в ряд.

— Сегодня из вас двое пойдут в пасть к врагу и вырвут у него сердце. ЕСТЬ ЖЕЛАЮЩИЕ? — двадцать симпатичных девушке разного роста, веса, телосложения молчали, и он начал расхаживать перед ними. Солдат осмотрел каждую, приглядывался к мелочам, поворачивал, требовал показать руки, просил сказать пару ласковых. На зло всему сущему на этот тест взяли и меня… отстой.

— Я принял решение, — сказал солдат отойдя на прежнее место. — из вас идут… ТЫ, — он показал пальцем на седьмую с права девушку, — и ты. — он показал на меня... Я в шоках. Естественно, мы туда не идём воевать, а как какие-нибудь элитные торговки телом… шлюхи, но я каким бобом попадаю под эту категорию я же некрасивая и не обладаю лучшей фигурой. Вон соседняя: жопа как две моей головы, а сиськи каждая как две мои… правда чутка жирок есть, но его можно убрать за месяц.

— Извиняюсь, — тихо сказал перво выбранная девушка. — А как я попадаю под категорию красивых? — последнее слово она сказала чуть ли не шёпотом. Что она такое думает, она в тащу раз красивее меня, подумала Бону вытянув голову.

Солдат повернулся к ней, ещё раз осмотрел её и цокая вертя головой, начал доставать из кобуры оружие. Простой пистолет, который выдавался всем желающим на фронте и, разумеется, у каждого из нас был такой с боку. Солдат проверил его на наличие патронов и прицелился, зажал спусковой крючок и… щёлк… оно заклинило. Девушка воскликнула и закрыв верхнюю часть тела, присела на корточки.

— Пойди-ка сюда. — сказал он, осматривая пистолет. Оказывается патрон был чуть с деформацией и застрял в основе, но к счастью Солдат быстро починил его и посмотрел на девушку, которая стояла напротив: глаза… цвета моря, слёзы размыли туш, кожа белоснежная, губы восхитительны, тело сногсшибательное… в правый лазурный глаз, пуля.

***

— Ну, а у тебе плачевная учесть. — говорили звёзды на пагонах. — Видишь вон то здание, с включенным светом? — он показал на одну из шести четырёхэтажных домов, первый этаж… что-то типа бара. — Вот тебе, Энни, придётся пойти и до самого утра развлекать Солдатов. — он прочитал на её лице страх и безысходность. — не боись, я тебе обезбол дал, думаю будет не так больно, хех)

— А ес…

— НЕПОДЧИНЕНИЕ = ПУЛЯ В ЛОБ, ЯСНО?

— Хорошо. — сказал Энни и пошла.

Старое провонявшее здание набитым наотвал толстопузами и другими тварями не как не поддавалось для понимания заведения под отдых. Молодые люди пили, галдели, распевали, спорили, дрались, спорили и снова распевали. Мерзостные существа, живущие на богатства простого народа, ммм… так вот куда пропадают все наши кровные, вот куда уходят проценты от укороченных зарплат… ей было слишком противно тут находится. Милая девушка уже успела привлечь к себе внимания в таком преображении. Бывшие комковатые одеяния сменились на более прилегающие, и ей неплохой стан начал виднеться, она хороша… вот и первый подходит… пока.

— Ох, Мадмуазель, позволите мне вас угостить выпивкой *икота*?

Отказывать — как подписать контракт на добровольное изнасилование, ну почему нет-то *икота* и начнёт прижиматься, а того глядишь поднимет и уведёт в туалет, надо что-то придумать. Спасибо, дай.

— Спасибо, вы так любезны, соглашусь на стаканчик нефильтрованного, но только дайте мне минутку… носик припудрить, хи-хи-хи)

Давай-давай тупой остолоп, давай.

— Безусловно, я пулей и жду вассс.

Спасение. Так, а теперь главное не тупить… ммххх… смотреть подноги и в туалет… посчитают за флирт, нахуй надо, быстрей, ровно уложенная плитка и волосы, кто-то выблевал, петно от вина, обломанный край, бугорок, поправляю волосы, сука, слишком ахуенный парфюм, щас ещё какой-нибудь отца подобны вылезет, ой извини, случайной за жопу схватил, ой извини, случайно за сиську взялся, ты же падала, хотел помочь. Заветная ступенька, вверх-вверх, прямо, на лево, поднимаю глаза… туалет закрыт на ремонт. СУКА… блять, он был ещё с двумя, я сажусь, меня напоят, а потом все вместе… чёрный ход, точно, надо валить, может быть открыт, быстрее, этот гандон может вернутся без гандона. Назад по каридору, мххх… а куда дальше, табличек нет, ммххх…

— А я вас заждался, Мадмуазель, вы потерялись?

— Нет-нет-нет, что вы, я как раз иду к вам) — мне-пиз-да.

Он вещал её под руку и повёл к стойке к друзьям.

— Охо-хо-хо, ты откуда такую красавицу нашёл, ммм? здравствуйте, — он протянул мне открытую ладонь, да, как в тех… нужно положить и… чмок)… а мне… мне… НЕТ, надо вались нахуй, маловато я слышала историй что ли… следующему… чмок) ох, это приятно, я хороша.

— Позвольте мне вас угостить, мадам. — предложил блондин с щетиной, мххх, как же он в маём вкусе, Пол… дапошёлнахуй, имел имя, хоть и шакальное, была и всё, поделом, невольно я кивнула, нет не надо, ты же его любила, да хуй с ним забей, но что если он мучается не выдавая тебя, азазазаза, уж он то? смешно.

Слово за слово, шутки, смешки и улыбки, летят через дырявые бутылки, сплетаюсь в облаке, НАХУЙ твои отсылки, дусмысленный, ууу, не хочу висеть с видом кислым, грязная вода кручу ризлы, уу, хожу по сцене босяком, я хочу грилзы.

***

Билл стоял рядом с Ахмедом и пытался что-то ему объяснить, а Ахма отчасти был согласен с ним. Они обсуждали наступившую войну и причины её возникновения.

Билл утверждал:

— Эта война случилась, потому что люди жили в нищете, работали за гроши и тд.. Поэтому начались массовые протесты и ограбления. И вдруг государство объявило о решении объявить войну, чтоб после ограбить страну и погнуть её в рабство.

А Ахмед утверждал:

— Ты прав, НО, это не вся правда. Я уверен, что Брат и Сестра договорились об этом. Они это сделали намеренно, чтоб переломить свои народы, требующие комфорта и достатка, показав им ужасы на границах и ментально пристыдив их недовольства.

— А… ммм… ну вы правы, мм. — он призадумался.

— Поц, это всё игра, и выиграет тот, кто ведёт эту игру

Он ещё долго пытался спорить в кабе их главы, но всё-таки Ахмед не пожалел, что вернулся за этим парнишкой.

***

— Ты просил меня позвать? — спросила Кэрри

— Да, — ответил Дэнни. — просил. Будешь кексик?

— Нет, спасибо. — отказала Кэрри, пододвинув стул под собой.

— Ну, хорошо. — сказал Дэнни почесав область вокруг вены левой руки, капельница. — Хммм… С тех пор как не стала… ммм… всё навалилось на тебя и…

— К чему ты клонишь? — резко набросилась она.

— Не к чему… я… не хотела бы прийти ещё и завтра? — как же глупо я веду диалог, в чём смысл её возвращаться, не интересно ж нихуя. Нужно было как-то завлечь, хорошо провести время, а потом тол… НОГА, АААА, ммххх, Аллах.

— Может быть, что с тобой? — так, она сказала: «Может быть», значит ей это интересно и может быть… а хотя может она просто играется со мной. Чёрт… у меня же нет ноги, кому я такой нахер такой нужен. Хоть я и получил военный билет, хорошую пенсию и намёки на новую ногу, НО я уже не буду прежним и это может её оттолкнуть… и в конце концов это бывшая моего друга… алё сердце, ты чё творишь ДАЛБАЁБ…

— Нормально, ммххх.

— Точно, может врача?

— Нет-нет, оста… то есть не надо, всё хорошо.

— Ну лааадно.

— Не интересно почему я спросил?

— Ой, да, ха-ха, да, почему?

— Я… — ну нахуй я это сказал, бля что сказать, ммм, — да так… просто… — думай-думай, сука, думай. — тут одному скучно, вот и хотелось с кем-нибудь по лялякать. — вроде норм.

— И всё? — спросила она, сузив глаза в подозрительном выражении.

Аллах как же страшно, она намекает или осуждает, она просит или подтверждает свои догадки, что я долбанный извращенец.

— Нет. — пойду в лоб. — ты… ты… — страшно сука, а вдруг она откажет и это будет потом не дружба а долбанный кусок дерьма с мыслями по типу: «О-хо-хошки хо-хо, он в меня влюблён, не следует лишний раз к нему прикасаться, общаться, видеться, да вообще пошёл он нахуй» утрирую, или «я улетел во френдзону, она забудет об этом через два дня и начнёт рассказывать мне как к ней подкатывал тот, этот. Ну нахуй, это слишком больно, я уйду»… Аллах, дай мне то чего я прошу… — ты мне нравишься, я всегда завидовал он и теперь он умер, ушёл в небытие, канул в лету, и теперь я хочу признаться тебе во всех своих чувствах, во всх своих переживаниях. Кэрри, я… я тебя… — мысли разрывали его опущенную голову, но смелости не хватило. Простое «Да» вылетело из его уст. Когда она услышала мой ответ, встала с места и пошла к двери. Блять, надо было сказать, что она мне нравится… или… это просто такая игра… бляяяяя, что я сделал… она меня возненавидела.

— СТОЙ! — неожиданно крикнул, сжимая кулаки я.

— Да, — повернулась она… дунул ветер, её платье чуть развеялось, показав преступно белоснежные ноги, её улыбка, смех, скороговорки, губыглазазапахволосычёлкащёкиносуши… ммххх.

— Я…

— Кофе будешь? — спросила она.

***

…и резким движении он повернулся к нему лицом, взял его руку, в которой было лезвие, и прямо в кокосовую гавань ока. Брызг, зажмурился, полилось вино. Он отшатнулся и здоровым глазом смотрел на меня ошарашенным, карим зрачком. Секунды тишины и он заорал… так он орал со дня своего рождения, заорал так что схватился за уши и упал навзничь. Он кричал, крутился, плакал, а я просто смотрел на него. Ещё один кувырок и он лёг навзничь. Из его глаза торчала довольно весомая часть лезвия и недолго думая я медленно дожал его до упора стопой своего ботинка. Он притих.

***

На всех попало по капельки крови, а на Бону в несколько раз больше. Все девушки в строю напряглись и еле сдерживая ком в горле, старались не показывать эмоции.

— Значит ты — главная, а с тобой пойдёоот… она. — он показал на девушку из начала ряда. Я переменилась с ней взглядами: высокая, стройная, правда без малейшего намёка на присутствие тех частей тел, интересных мужчинам. Она ухмыльнулась мне, думаю ей будет по душе такая работа. Остальным приказали разойтись, а нам — идти в какую-то комнату. Идём, не обменявшись ни словом.

***

На утро солдат видел голое, бездыханное, синее тело в углу гнилого бара.

***

Я бежал туда, откуда донеслось это предупреждение. Дым и пыль начали оседать и рассеиваться… я не верил своим глазам… думал, что у тебя появиться шанс… ТЫ ЖАЛКИЙ, КУСОК, ДЕРЬМА!, сукин сын, бездыханное тело Дэнни лежало чуть в луже. Ему выстрелили в грудь, тупо, и его один патрон, видимо второй выстрел планировался в голову, прошёл насквозь уха, второпях, промах. Его состояние было плачевным: одна ступня была как каша из-за гноя, верх точно не лучше, другая только пальцы. Он был весь в грязи и крови, не легко, конечно, быть больше недели в плену у извергов. В чувства, придти в чувства, надо собраться… ТААААК, УУУХХХ, ЯЯ… так, надо спасать… он резко взял его под крыло рванул в сторону обрыва. Пешки, то есть наши солдаты, которых мы взяли для этого задания, были уже тут и начали отстреливать всю вражескую нечесть, которая пыталась нам мешать спасать Дэнни. И вот я вижу лежащих Амира и Уинстона, они буквально на расстоянии вытянутой руки от меня и…

***

— Я ИХ ВИЖУ, ОНИ ВДВОЁМ. — крикнул Амир.

—ПРИКРЫВАЙТЕ ИХ. — приказал Уинстон. Все подчинились и пошёл град пуль. Макс бежал, спотыкался, но всё равно не отпускал Дэнни. Уже вот чу-чуть, ещё пару шагов… они бегут, буквально два метра и… падают. Их головы упали прям рядом с лицом Амира, и он увидел огромную дыру между бровей… тихо лежит Тихой, уже на вечно лежит он тихо. Один из Солдатов стрелял с закрытыми глазами и не справился с отдачей. Уинстон тоже увидел эти два трупа, повернулся к стрелявшему солдату, тот сразу же бросил оружие и поднял руки. В глазах этого солдата читалось его раскаяние и сожаление о судьбе, и Уинстон дал ему шанс объясниться, позже... Скупая мужская слеза так и направилась вылезти наружу, покрасоваться своей густотой и блеском, но Ланг смог сдержаться и наорал на солдата, приказав отнести их тела к краю. Амира накрыли эмоции, он встал и со слезами на глазах, начал орать, стрелять и идти на врага.

— УХОДИМ, — крикнул один из Солдатов. — ИХ СЛИШКОМ МНОГО.

— НЕТ, ТАМ АМИР, ЕГО НУЖНО ЗАБРАТЬ. — приказал Уинстон.

— ОН УЖЕ ТРУП, МНЕ ЖАЛЬ, НО МЫ ЕЩЁ МОЖЕМ ВЫЖИТЬ. — продолжал солдат.

— БЛЯТЬ, СУКА, СУКА, СУКА, БЛЯТЬ, БЕРИ ДЭННИ. — Слеза упала на лицо спящего Макса, зазвенел шлем, он труп, ком в горле затруднял дыхание, другой валялся и визжал от боли. Солдаты переглянулись, потом на Уинстона, он грозно посмотрел, нет. Уинстон хромал, Солдат еле тащил тело, другой отстреливал, но они потихоньку шли к цели. Над ними свистели пули, враги о чём-то кричали на коверканном языке и страх за невиданное будущее, нарастал. Обрыв виднелся в метре, Солдат спотыкался от давления здорового тела Дэнни и им было тяжко... ещё один, падает, без чувств в далёкий сон. Они прижались к земле, дальше была лишь пропасть.

— Так, его щас нужно привяза… — начал командовать солдат и ему в горло прилетела пуля. Он начал барахтаться по земле, тянуть руки к Уинстоны, а он смотрел на него, на его просящие глаза, на струю крови изо рта, и на Дэнни. Кровь. Солдат перестал двигаться, а шум пуль и криков становился больше и громче…

— Нога за ногу, друг. — сказал Уинстон и достал нож и сделал разрез брюк. Нога Дэнни уже была полу гнилая и шанса на её выздоровление не было, по этой причине Уинстон принял решение отрезать её и облегчить их спуск. Дэнни был в полной отключке и заточенный до идеала нож вошёл в плоть, как нож в масло, и сразу же Уинстона одурманила адская вонь… вонь сводящая зубы, сбивало с толку, и даже если закрыть нос, она всё равно бы просачивалась в тебя через миллиарды микро дырочек тела. Пули свистели, крики становились сумасшедшими. И именно тогда, Уинстон, резавший ногу и придумывая как бы его связать, чтоб он смог более-менее целым добраться до низа, ломая бедренную кость, потому что нож её не взял, голыми руками, рыдая… Уинстон начал молиться. Его лицо на тот момент представляло собой круглы помидор с чёрными дырками, из которых рекой лилась вода. Он кричал, просил бога, умолял его, клялся во всём что можно клясться, молил так искренне и так звонко, что аж его нижняя губа, которую он всё это время прикусывал, пустила тропинку крови.

На конец он добился своего, нога лежала в метре он своего положенного места, а Дэнни продолжал спать как младенец. Свисты пуль и крики врагов утихли, а их место пришёл тихий шёпот и звуки острого предмета, вонзающегося в мясо. Они перестали давить и перешли на проверку. Этой проверке будет подвержена каждое тело, которое лежало на этой горе. Времени было в обрез, и Уинстон всё-таки смог найти подходящий узел и надёжно завязал Дэнни. Уинстон подталкивал тело к краю стараясь издавать как можно меньше звуков и резким движением толкнул его в бездну. Дэнни полетел, крутился, а Уинстон изо всех сил пытался удержать горящий канат. Его руки тотчас надулись пузырями, адски жглись, зудели, но Уинстон не отпускал его…

— Ёфтмт кси апа. — заорал солдат не нашей стороны границ…

***

— И как-то так я смог выжить, а Уинстона я больше не видел. Ключ убил Пола, а его самого увидели в коридоре с кровью на одежде… та же учесть. Макс умер, спасая меня, да чего же он изменился в последний месяц, — рассказывал он девушке, в которую был бездумно влюблён долгие годы, и которая держала в руках пластиковый стаканчик, смотрев на него сияющими глазами. Девка саздана для взглядф, а не для прикосновений Не Пацана и рядом не подпустит из-за денег Не Так же как и без них Не Так же как лишь из-за внешность Да, не Похуй, хоть из жалсти Каралеве нужны лишь маз-ги О, боги Тебе нечего им пред-ло-жииить Убогий Ты приценил только ноги Бля, серьёзно? Хочешь эконОмить? Чё? Мне кажется, тьбе не в эту дверь

***

— Вам нужно пойти в глубь этого знания любой ценой и добыть нам информацию об местах полезных ископаемых на границе, — приказал солдат двум довольно симпатичным девушкам в самых откровенных нарядах, что что есть на свете.

— Камандирс, изволите ли выссс дать нам чуть тёаплой одежды до нашего выходассс.

Солдат ухмыльнулся и начал рассматривать это создание: пухлые бёдра, узкая талия, идеальные пальцы и это самую искринку в глазах.

— С твоими то манерами всё можно. — сказал он, взяв её подбородок и воля пальцами по губам. Она медленно убрала руку и провела ногтем по ладони, он покраснел и в туже секунду изобразил ветер.

— А ты хороша, — сказала эта девушка.

— А по-другому не выжить. — ответила Бону.

***

— Срочные новости, убили двоих наших агентов на границе. — показала бегущая строка маленькому мальчику, и показала их фотографии… он заорал.

***

— Как тебе тут?

— В принципе, неплохо.

— Чай, кофе?

— Арсиколу, если можно) — сказал Билл уходящему помощнику Ахмеда и принял более удобную позу на дырявом диване. Через минуту ему принесли на подносе бутылку холодного напитка, и он вальяжно взял её. Жизнь, которая у него была до и сейчас мало чем отличаются, только тут место пребывания хромает, а так всё на высоте: еда, напитки, развлечения. Всё ещё один вопрос не даёт мне покоя: на кой чёрт… хер я сдался Ахрипу. Он просто взял меня и пообещал. Борода. Хочу. Очень хорошую жизнь и предсказывал, что жизнь станет в миллиард раз хуже. А я как дурак. Мама. Забил на всех и прыгнул к нему в тачку. Всегда ли я был таким? Я ему нужен как слуга? но воде я ваще не работал. И как он завладел этим всем.

— НЕ СКУЧАЕШЬ? — сказал кто-то, резко схватив меня за плечи и выведя из полу сна… транса.

— АА… НЕТ. Испугали… вы! — проревел я.

— Ой прости, — захохотал он и упал рядом. — как настроение?

— Да неплохо… я вот в думы дался: зачем я вам сдался?

— О-хо-хо… думал не спросишь. Ты будешь нашим лицом!

— Лицом?

— Да, будешь продвигать наше мнение и идеалы.

Торпеда, пушечное мясо, пешка…

***

— Вы к кому? — спросил очарованный за секунду охранник.

— Мы пришли к вашему гл… — неотразимая девушка не успев договорить фразу была тут же при обнято Бону, которая прикрыла её смехом.

— На улице холодно, — начала она. — и мы хотели бы где-нибудь согреться. — последнее слово вырвалось у неё будто стоном. Охранник засмущался и лёгким движением руки открыл дамам дверь. Бону пропустила партнёршу вперёд и на проходе, когда их взгляды сомкнулись, подмигнула её, будто говоря «учись, пока я жива, сучка».

Не дурное помещение, учитывая путь, леса, болота, сломанные заборы, сугробы, опять заборы, кому же мы тут должны отсосать?

***

На дворе был декабрь и снег уже заполнил всё видимое и не видимое пространство. Война всё ещё продолжалась, стычки становились всё красивее и кровавее. Теперь, ставки делались на выносливость. Солдаты, сидящие по несколько дней в окопах, умирали от жажды, когда во круг падал девственно чистый снег и сразу же становился коричневым как дерьмо. Что только не сделаешь чтоб выжить. Мы брали вёдра и заполняли их этим дерьмовым снегом и ставили на костёр, после ждали кипения и пока грязь осядет, это занимало от нескольких часов до дня с лишним, докладывал солдат вышестоящему солдату. За эти почти два месяца ситуация ничуть не изменилась и изменится ли? Этот вопрос он не как не решился озвучить, лишь осмелившись на него в своём сознании.

***

— Что-то вы задержалис! — сказал толстый человек сидящий на кресле и всем своим видом напоминающий толстого босса. — Я ж думал ви не придоте, — его манера говорить была явно не первой свежести и его пальцы, прилипшие к подушечкам друг друга перед его, толи лицом, толи подбородком, были надуты и до боли аппетитны. — Желаите кофе? тщай? — старался он выразить гостеприимство двум молодым дамам, но его килограммы ему этого не позволили. Две попытки встать, были заведомо обречены на провал и жалко прикрыты под обёрткой «так всё и задумано». Он крутанулся в кресле и дал по тормозам на против окна, бывшим позади него. — Гандж, принеси дамам дви тщашки кофи с молоком… и что-нибуть накинут, — приказал он правому плечу. — спасибо.

— Чем мы вам обязаны? — начала Бону.

— Ну, во-первых, тем, что у вас бьётся сердце. Во-вторых… а в прочем, пока вам хватит то, что во-первых. — Его акцен переменился на жутко точный и смертельно приятный дикторский голос.

— Мы что-то нарушили, товарищ Генерал? — заигрывающе сказала другая, подставляя руки на стол костяшками назад, тем самым показывая, что они потеряют если отправить их за решётку. Мужчина ослабил давку висящего в полоску змея и принялся перебирать пальцами пальцы, быстро учится.

— Да, похвалив меня, — на его плечах красовались по три больших звезды. Вторая дама, открывшая рот, ему понравилась больше, хоть сдавала позиции по груди. Её глаза, всегда в женщинах его сначала привлекала фигура, а после глаза. Ох, глаза. Сколькож в них можно увидеть, от горя до счастья, от дискомфорта до наслаждения, от фальши до детской искренности. Глаза. Её талия — аномалия, её талия как песочны… неет, глаза. Девственно чистые, глумливо злобные, искренне просящие, жадно ждущие, матерински добрые… до чего же много в этих двух камушках. Подкосившиеся ноги, он хочет расслабится. Искра. Глаза. Они не искренны. Она хитра. Какой-то план. Она грязна. Они грязны.

— Я решил вас бросить к военнопленным, к вашим же землякам. За месяц они сильно проголодались, думаю вы составите им неплохую компанию. — змей снова плотно обхватил шею, пальцы стали разглаживать его. Девушки были в шоке и это он понял, когда из своих же уст вылетело слово …вашим… Выражение лица не изменилось, но глаза горящие и созидательные, на манер слепого, стали стеклянными. Как обычное зеркало. Нечего, кроме отражения.

— НЕТ! — заорала вторая и отшатнулась. Бону резко повернулась, секунд пять что-то шептала ей на ухо.

— Но, если вы достаточно красноречивы, то сможете меня переубедить зааа…. — он поднял жилистую руку с обвисшей кожей, с целью глянуть на часы на кисти… — две минуты и двадцать три секунды, время пошло.

Девушки переглянулись и бросились на него, одна через стол хотела на него наездницей, другая сразу к делу, под стол. Как желанна жизнь. Бону пошла по более противному, но более весомому на успех, варианту, поцелуи в шею с переходом на ухо Это влечение, природа, а после вниз, мерзкое сало с сосками, мачал с дыркой, машонка и качерыжка, минута и он готов.

Другая, быстрее, ширинка, зззззп, достала член, ох противно, не влезет, попробую, беее, нужно чтобы выжить, *глыть-глять*, мин пять ада, но он после такого точно сделает меня своей секретаршей, я же хороша… ну по край не мере, Пол за те два раза не жаловался.

Про-бираюсь до бара Меня хочет выцепить каждая ша-лава Паварот влева, паварот вправа Паварот влева, паварот вправа Про-бираюсь до бара Я птаюсь уйти ат их ра-дара Паворот влева, паварот вправа Паварот влева, паварот вправа левоправо На-лееева, на-прааава, на—лева, напрааава — звучало в его голове.

***

Ещё один обычный день из жизни граждан страны военных действий. С первого дня сразу же подорожал хлеб, горох, апельсины и пластиковые вилки. Чтож стоить ждать? Гложил этот вопрос Дашку уже больше месяца. В дверь постучались. Помысленики. Кэрри, уже набравшая пару блинчиков, лениво пошла открывать. Мне оставалось только сидеть и молится. Они узнали.

— Тёть Даш, сотрудница Минсмайла, она пришла проверить твоё здоровье. — из-за спины Кэрри появилось лицо, лицо, блуждающее где-то в дебрях разума над мысленными и не мысленными вопросами. Что же она хочет? Может спросит о сыне, но он уже как два месяца ушёл на покой, или три… или вообще полтора. Что отвечать.

— Здравствуй, мисс Марш. — Она присела напротив, в место, где сидела обычно Кэрри: скрипучий диван, обгрызенная спинка, дохлые опоры.

— Добрый вечер. — пришлось поприветствовать её, — чай кофе?

— Можно чай с лимоном) — откуда я тебе достану лимон, ёбаная стерва. Ясен хуй, что ты хочешь с меня последние штаны. Здравствуйте, как поживаете, эти ёбаные обязательные любезности. Я тебе не дамся, лучше кошке все перепишу, но не отдам.

— Лимона нету, Кэрри может сделать с сахаром. — Дарья явно пыталась выдавить улыбку, но это смотрелось до боли наигранно. После слова нету у это швали лёгкие опустошились довольно громко, когда она заполнила какую-то бумажку у себя на коленях. Голова поднялась, тогда не надо, ну и не надо, нам больше достанется. Кэрри ушла в другую комнату, кухню.

***

Как же долго они пиздят. В этой чёртовой помойке, даже негде уединится, ломка уже аж. Минут десять, наверное. Есть варик пойти в её комнату, но риск задохнутся, от ощущения старости и кошачьего дерьма, слишком велик. Может пойти прогуляться, мы ж далеко от границы, теперь иди расскажи всем им. Наконец голоса стали громче, звуки шагов слышались, какой пережила за это время фильм. Они выходят из комнаты, когда я наблюдаю за дверью из кухни напротив. Глаза Дашки сияют, оба довольные, мешки, глаза красные, она плакала. Но сейчас счастливая.

***

— А во-вторых, признаю, он был не пай-мальчиком, но всё-таки неплохо учился и не создавал больших проблем.

— Если не считать почти регулярные драки на стадионе школы и обнаруженный у него кастет, то да, он был прилежным, но это не отменяет того, что он дрался и я б…

— Женщина, послушайте, не надо поднимать на меня голос, мне 30 с хвостиком, а вам как я вижу и нет 25. Про драки я слышала, и они не приводили не к какому летальному исходу или даже маломальской травмы. Если по глубже поискать, то можно найти таких, что на фоне которых мой мыслишка будет ангелом… был ангелом… дайте ему спокойно лежать в песке… — она всплакнула, женщина свела очки и в недовольной гримасе прижала нос указательным и большим пальцем. Как же хорошо она выглядит. Нет. Шваль. Явно прыгает на чьём-то хуе по ночам, быстро поднялась. Была такой же, не отвисшая грудь, не было складок, кожа не висела. Эта чёртова болезнь сделала из меня зомби, или не только она. Возраст. Ручка винтажная, часы — синие, вечер. Неужели она их купила. Протёрта помада, её кто-то ждёт.

— Хорошо. — сказала она, отложив очки, бланков и ручку на тумбу, и наклонилась ко мне, взяв мою руку. Бархат, запах… прильнуть к ней. — Я вас понимаю Даша, у нас очень, мм… мягко сказать фиговая ситуация в стране: болезнь, которую ещё не смогли искоренить, цены взлетевшие до небес, не тебе СУКА О НИХ ГОВОРИТЬ, тебя явно кормят, вон какую жопу отрастила, блядь тупорылая, если бы за мной, как в прежние золотые годы, ухлёстывали, Я БЫ ЩАС НЕ ГОВОРИЛА С ТОБОЙ, А ОТДЫХАЛА ГДЕ НИБУДЬ, С МОИМ ЖИВЫМ СЫНОМ, что ты хочешь? И ещё эта война, дай Аллах нам сил. Не тебе об этом говорить, ты о нём уже давно, забыла, небось продаёшься во все дыры, внуки твои уже обеспечены, к чему вы клоните? Я хочу вам помочь, мы знаем, что ходили слухи о начале войны, как никак столько митингов и бунтов на улице были, трудно не заметить. И поэтому, нас терзают сомнения, мы думаем, что ваш сын жив и где-то заляг на дно, может в самый центр пошёл, обычно то, что в самом очевидном месте, не проверяют. Вот и я хотела спросить, может это так? если да, то я смогу вас обеспечить нормальным и безопасным местом пребывания до конца этого хауса! а кЭрри¿ ну кэРри тоже можно будет обсудить, Я ТАК И ЗНАЛА ТУПАЯ СТАРУХА, она жала мою руку, ТЫ ЕГО ПРЯЧЕШЬ. НЕТ, он действительно умер. Мы его сразу отдали на кремацию, грех конечно, но земли для захоронения не было, ТОГДА ПОЧЕМУ СКАЗАЛА, ЧТОБ ДАТЬ ЕМУ НОРМАЛЬНО ЛЕЖАТЬ В ПЕСКЕ??? ММ?? МОЖЕТ ВАМ НУЖНО ЕЩЁ ВРЕМЯ НА ПОДУМАТЬ, она двигается ко мне, как же она приятно пахнет, словно моя дочка. как же я хотела дочку, кэрРи, хороша но эта девица… может они на одном уровне в любом случае мы вам хотели помочь и принесли мешок муки и чай с сахаром они любезны как же вы она хорошо, Ту-Ту-Ту-ту-ту-ту-ту-ТУ-ТУ-ту-тула-Ла-Ла-Ла-Ла-ла-ла-ЛА-ЛА-ЛАА-лаа, и падает снег. чТож ещё вопрос: хотели бы вы в случае чего пойти на фронт, вы же молодая и крепкая женщина, а болезнь она скоро пройдёт на фронте но я же а хотя что я Я ЧТО НЕ ЛЮБЛЮ СВОЮ РОДИНУ и прервать пойду хорошо зовите в любое время, ещё одна, ну я пожалуй пойду, ВСЕГО ДОБРОГО)

***

Как и пришла с пустыми руками, так и уходит, но чертовка выглядит хорошо, интересно я тоже такая буду.

— Тёть Даш, а что она хотел.

— НЕЧЕГО СОЛНЦЕ МОЁ, Я, ПОЖАЛУЙ, ПОСПЛЮ, А ТО УСТАЛА, — пугающий дикторскичёткий голос, она повернулась ко мне, улыбка во все зубы, взгляд, абсолютно пустые глаза смотрели на меня, мне стало не по себе… по её левому глазу покатилась слеза… мне стало жутко шо пиздец, мурашки пошли по телу, звон в ушах…

— Лаааадноо… — и я смылась в ванную… инет не ловит, пришлось заготовить пару фоток горячих мальчиков.

***

Лента сбилась, надо поправить. Да какое же дерьмововонючее место, быстрее, но каблуки, нос надоб зажать, он заждался, с этой я чёт долго, быстрей, ещё есть пару мину, думаю успеем в машине, а ток потом поедем в офис. Есть конект — ещё одно мясо, думаю меня похвалят…

Глава 15. и сколькож песка утекло…

Глава 15. и сколькож песка утекло…

Ты опять оторвёшь, не удержав я ЛЮ-ЮБЛЮ. Она была на втором. Месяце? ахахаха, Я поднялся по лестнице к ней. Как когда-то давно она была в рубашке. По бедре что-то текло… мм… сок или же… рубашка мокрая. Мокрая просвечивающая белая рубашка, только белая просвечивающая рубашка, мокрые светлые волосы, повернулась… помада чуть смылась, глаза лазурные, скулы, ааххх, улыбнулась, белые зубы, ангельский смех, ангельская улыбка, поднос, ковёр перекрасился в цвет апельсинового сока. не смогу удержаться, мокрые кудри, мокрые шорты, голая грудь, новый басик пижже, стою, втыкаю минуту, взгляд непонимания, одна бровь вверх другая вниз, убылка, солнце так ахуительно падает на неё нежную кожу, на её губы, губы, я потянулся… Помню всеее твои прави-ла Помню, чтоОО дарит пламя, и от чегоОО бы растаялаВлюбляЯЯйся без памятИИИии И твой маААленький мир со мной качнёООтся как маятник Всё Подруга Бой Окон. Мои губы о её губы, она не ожидала, отдёрнула руки, чуть промычала с раскрытыми глазами удивления, после… прижалась…

На тваих обветренных губАААх лето На маих вкус пабеды, и навернякААА эта тьбя злит Ты ставишь точку, меня тут же акружа стААя львиц Хочшь больше, но если тольк как воздух, может быть Неоновые лампы асвещаю на тьбе всю страсть Слишкм притрно чтобы не быть приятным, панеслась Прям сейчас? Прям сейчас Мне тк хочется тьбя украсить И да, ты красота, но в чистм виде… на губах сахара, сама промокла до нитки, исправил, горячо… МММ, СПИНА, длинные ногти, больно, а после… руку в мокрые волосы, запах шеи, дыхание, прикусил шею, лёгкий визг, а после методичное наслаждение, водит пальцами по спине, рукам, прижимаю сильнее, её спина, таклия, запах, губы, шея, сплетение, живот, бёдра, ноги, ступни, пальцы… глаза, я отпрянул, глаза… я тну в них я не умею плавать В тьбе ашибки, но я не хочу вносить правок, хъ..хъ, браво, хъ..хъ, Справа, хъ..хъ, слева хъ..хъ, На пол, хъ..хъ, в небо, хъ..хъ, Коро-лева Королева.

***

Она хороша, толстый, начальник, явно. Подругу бросили, но вот её нет. Бедная, что ж её ждёт, тем более «такая». Но всё-таки, осталась я. Почему не я. Он жадно пронзал меня взглядом, хоть и недавно, мы закончили школу, ну почти, но до совершеннолетия ещё далеко. Что он хочет. Мне не комфортно. Такая одежда, всё видно, лёгкий ветер подует и всё на показ будет, аххх, как бы зажаться, макси мально прикрыть тело. Толстый, противный, таких как я на дню по десятнку, Толстый стены, нечего не будет слышно, плотный замок, не пробить, зарешеченный окна, которые. МНЕ КРЫШКА, она щас… а потом…

— Чт-то я могу сделать?.. — СЛИШКОМ НАГЛО, БЛЯТЬ-БЛЯТЬ-БЛЯТЬ… — ммм… для вассс…

— Ну сперва давай выпьем стаканчик воды, — он налил из графина и протянул мне, — пей, — нужно подчиниться, будет худо… залпом, бе. — молодец, щас поди и принеси мне чашечку бренди и оденься поскорей) — чашечку… серьёзно? чашечку? пиздец, что они тут курят?. Она вышла из комнаты, с ясным осознанием что не знает куда идти, но всё-таки вышла. Длинные коридоры, картины Дали, зелёные ковры Сияния. Кто-то же здесь должен быть. На улице подозрительно тихо, что-то, происходит, некого в обычно оживлённом кори… окна на распашку, дует, АЙ, быстрее одежду. Холодно, туалет, АЙЙЙ, срочно, туалет, вышли два солдата, о чёмто бурно споря, один из них заметил её, ткнул лактём другого, пялятся.

— Ммм… хэ-хэ-хэ, я тут немного потерялась, одежда нужна. — они оба молчали, пялятся. — и в туалет бы…

Один из дёрнулся, приведя себя в чувства, ткнул другого, чё слюни распустил, очнись, помочь надо, второй облизнулся и потёр руки, ДАЛБАЁБ БЛЯТЬ, ПОМОЧЬ!!! первый подошёл ко мне, снял пиджак и накинул на мои голые плечи, приобнял и повёл куда-то, друг ему что-то бубнел, они щас поиграют немного в джентельменов, а потом… нет, надо что-то делать, я не знаю что делать, какая-то тяжёлая зелёная дверь, сильно толкал, и убогий туалет показался нам, он снял с меня пиджа, зайти с вами? там могут быть другие, он встанет рядом с дверью будет охра… но тогда он услышит как я писаю, этот звук воды, насиваемый в неполный резервуар с высоты… нет, но будет страшно, да, но он же услышит... нет спасибо, я быстро, я вошла, облёванные раковины, обоссаная кабина туалета, лезшие обои, кафель в чипсы, вонь открытого кариеса зуба в соусе из запаха перед каловыделением… открыла полу дверцу в кабину с полу туалетом, без смыва и обязательств, кто-то шоркал ногами в соседней… принюхивается, сильно принюхивается, его струю оворвалась, лязг ремня, бзжиг ширинки, звут тапочка об пласмтвассу, хххъъъ, другая, он поднялся, я смотрела в смертельном переживании в пространство его появления… скольз, хъъ, ГРМ-БУМ, быстро напялив трусики, я рванула к двери сломя головку…ву. он спорил с товарищем, что случилось девушка, я закончила, можно поскорее одежду пожалуйста, друг что-то возмущённо забубнел, он обратно дал мне пиджак, и мы пошли, не обнял, хммм… почему? ладно, идём… идём… завернули, идём… каб, указал, там много армейской одежды, приоткрыл он дверь, спасибо, а щас зайду, они зайдут за и всё, вошла, развернулась, он стоит за, показывает большой палец, нормально, всё нормальлно, неужедли блять, хоть что-то идёт нормально, его кент улыбнулся мне и зашагал, всё, зря надеялась, мб расслаблюсь и будет не так противно… первый остановил, дал подзатыльник, КОНЧЕННЫЙ ЧТО ЛИ, Я ТЕБЕ ЩАС НОС СЛОМАЮ, махал он указательным пальцем, неужели, мой, нет, рыцарь, нет, запал на меня, нет же, положил глаз, ну нет, я ему приглянулась, нет, дверь закрыл, так… одежда, нужна одежда, так-так-так, во, нашла, накинем эту рубашку, с этими, нееет, я вот этими брюками, во, классно, блин, сидит как мешок… глаза побежали по тумбочкам и столам, ООООоо, степлез, мххмм… взяла… чик… чик, чик… чик-чик, чик-чик, штаны тоже надо, ммм… от сюда и… чик… чик-чик-чик… чик-чик… чик, чик. заебок.

***

— Ты пойдёшь обратно к опекуну. Даша начнёт служить. — Именно это мне сказали два дня назад. После того общения, она переменилась, что аж это сделала. Я пошла дамой. На улицах в тысячу раз грязнее, дома опустошены и во всё этом аду только наш дом был не тронут, хотя на взгдяд был хуже в разы, как и был, так и остался. Видимо статусы отца хоть где-то пригодился. Сколько уже там пошло: два месяца, три, явно больше. И нечего не меняется, одни только новости с границы… существует ли это война, что приготовить, может макароны, а себе дошик, люблю дошик, но дошик ему. Ужен будет дивный. Под этой аркой нечего не видно. Я прошла дальше и увидела огромный зал, видимо свет ясного весеннолетнего дня меня ослепил. Бедный папа… но чертюга богатый. За него положено два пухленьких конвертика и его личный счёт, хорошая привычка копить всю жизнь, останется мне. Дэнни.

***

— Я переезжаю к отцу, — сказала мне эта особа.

— Но зачем, тёть Даша тебя выперла?

— Не, она пошла с, — она прикрыла рот своей грацией и двумя пальцами, потянула к себе, — служить, — прошептала ему. Ох какой дивный аромат, её голос, её ладонь касающееся моего уха. Я краснею, ну и пусть. Жарко. Сколько я тут, месяца два, явно больше… я потерял счёт времени. И эта инфекция. Но всяко лучше, чем… чем… бр-бр-бр-бр, как вспомню, — а она ей, — что за дивная девушка, я же её давно знаю, хоть был каким-то дебилом… нет, я был неправ и исправился, во, я не дебил. Космос. Она всегда прекрасно пахла, благовоние, благоговение. Созерцая её, можно забыться. Что в ней такого: ровный нос, пухлые щёчки, хаахахахха, скороговорки, я, уже давно закрыв глаза, чуть улыбнулся, как же она пыталась. Но видимо. Это её конёк. Глаза, фиолетовый… нет, аметистовый цвет, дада, — и я говорю «вы что, — я в кууурсе, мне не была да тебя дела Я прасил пращения, всё ачерчено мелом И мне уже пливать под кем и когда ты потела поосле Я где-то воозле тьбя, но не в курсе где Я не в курсе В паре тысяч световых лет В нескальких сотнях ашибк и извинений, В сотне тысяч этих блядских мнений На калени, ты на цыпчки И ты скарее сука, чем белая цыпчка И ни единй улыбчки Но я любил тебя сонной, в эти моменты это ты почти…

***

— Не жмёт?

— Впору.

— Через минуту, и в воздух. Готов?

— Я столько учил, ясен…

— ВСЁ, — хлопал в ладоши и крикнул всем. — 3-2-1.

***

— Слушай, поставь радио, понимаю прошлый век, но там порой что-то ценное.

— У меня в мобильнике есть, ща. — Разблокировал, как флеш вышел из Давинчика и пролистал до виджетов.

~ Мхм, ну, для родных, я просто — Лютый. ХаХа. Давай Лютик, давай, заводи эту те… — чей-то микстейп, переключен.

~ …Аляске, ани снова выплясывают в труськах Прекрасный день, но всё меняйтся пару секунд Не заметишь, как менятся парль и Понт или ваабще чё-тут даказывать, втюхивать Всё птушит пойло, курево, — туда же.

~ …ру-ку Дай мне зажечь и рассказать а себе Я знаю, как раскачать нашу палубу Я знаю, что нам нужно делать просто аставь ииих Аставь своих падруг на пато-омм Мы будим летать, так что проста аставь ииих Аставь этих сук на потом Аставь этих ублюдков на сваи выход-ННЫЫЫЫЕЕЕЕЕЕ, — тел вырубили, неловквая пауза меж больным и гостем с фиоле… аметистовыми глазами.

***

Орда солдат врубило старенькое радио, там кто-то пытался кому-то что-то объяснить под хохот каких-то окружающих, сухой палец. Круто ли всё это в самой деле, солдаты что-то просекли, я думаю нет, хуй знает, но я не учился в универе, да и там такое не. Пацаны подпевали, кайфовали, девочки буду любить тебя и часто им бывает не легко от нас, иногда бывает не легко любить, иногда любят далеко не нас, правда хорошо где нас нет, ты убедишься сам ещё много раз, помню когда в доме начинается снег, время возвращается на улицу. Пшшшш… Срочное включение «Извините что оборвали ваше потребление очередным… мы организация "Свободы слова" и наша цель защитить людей от их же самих. Но вы резонно спросите: "О чём ты незнакомец?", а я вам отвечу "Меня зовут Билл, а точнее Билли Миллиган, я являюсь основоположником и непосредственным создателем нашего братства, братства "Свобода Слова"». Пацы заёрзали, некоторые отнекивались и высказывали своё недоверие, а другие молча прислушивались. Особенно выразился один худощавый, брюнет с картошиной в руках, который молчал и спокойно ел картошку, отрезая по кусочку. Минут пять парнишка из короба рассказывал о том, из-за чего началась война, кому это выгодно, что за война в голове. Всё слушали и поддакивали, его сторонников становилось всё больше и больше. Этот малый находил подход ко всем, все то или иное наблюдали в своей жизни, он пробивал каждому сердечко… но этот малый с картошкой, всё ел и ел без малейшей реакции. Наконец его спросили: "Что с тобой, тебе не нравится?", а он, медленно подняв очи, сказал: "Не знаю, не верится". Пацан обратно повернулся к чудо ящичку, а картошкамэн продолжал доедать. «И как говорил одни великий: "Мне снилось, что я лучше всех, что мнения невозможно догнать, что мне невозможно унять, а причина лишь счастье и смех"» И действительно, он был прав, счастье и смех. Счастье и смех, даёт нам должную мотивацию работать… мотивацию жить и должное ожидание этого самого счастья и смеха в долгосрочной перспективе. Поц замер. «И вот поэтому, — подытожил он. — вам нужно прийти к нам, я подчеркну, НУЖНО, и даже обязательно прийти к нам, дабы подумать о будущих наших детей, наши внуков. Вот ради них надо биться, чтоб хоть они повидали ту жизнь, которая нам была недоступна».

***

Эфир кончился.

Тётя.

— Охи чи даркорай хами тда?, — говорит мне эта женщина, — в поисках той самой звезды ты можешь потерять годы и так не найдя её, хуб нест ба хами мохтоб шгр кни?

А что если я хочу попытаться, я не хочу довольствоваться малым.

— Лучше же попытаться, мара намеформа ранги тоҷикомон зандаги кнм, хафтота мегира шастнҳташа рои мекна, мара мефора хори хдма биёвм.

И сказать, что все вы так себе.

— А яки нашава? — продолжала она. Каждый общается сам с собой. Всё равно некто не хочет нормально воспринимать мнение другого. — т продолжат мекни чизи нав ёфта, бо мести махкул намешава, бо чизи нав и нав, пока смертӣ не настигнет? Тағаи Анварта даёд дора? ана хаму всю жизн ҳамтари мечта мекад, оқибат мурдрафт, ягончиза нодида.

Если один, или даже пускай тысяча ошиблись, это не значит, что я буду одним из них. Надо же что-то менять, одну хуйню проходят из года в год на этих деревянный табуретах.

— Агар яккас хато кад, и мано надора ким а дигариш мешам. Яки ма то хами ситорара мерасм. Хами возможниай ку, мефахмм ки пешко сахт ҷқидагияй, но попытаться стоит!

Хочу лучшего для всех, и денег тоже.

— Агар сравнит кнем, то т пушинкаи да бари и гигантои власть. Ба Худо бспоршон, хдш медона чко кна.

Это верно, но пока они живы страдаем мы, наши дети, наши внуки, и это будет продолжатся пока они у власти.

— Именно барои хама ма мефорам Писатель бшам, а не и чёртов програмист, номма бардорм бад хами возможни мешава, чтоб меня взяли в Министерство Образования без образования.

Сработает ли.

— Охи тра чхе да Министерство Образования мегиран? Ты же без образования.

Каждый говорит сам с собой.

— Хозира гуфтм ку, ном мекнм бда мерам хамуча. Естественно, бе корочка намегиран

— Билл…

— Барои хами ма мефорам номдор бшам ай исоби писатели, бад шаг к Министерству Образования.

— БИЛЛ БЛЯ. ПРИДИ В СЕБЯ, АЛЁ. — меня треснули. Я стою, на круглой штучке. Камеры. Костюмчик, а да, точно. — что с тобой?

— Всё нормально, я… я… чутка завтыкал.

Речь. Сработает ли. Что делать. У тебя точно есть чем похвастаться.

***

Мама.

— Ну скажи, вот зачем тебе бросать учёбу? Что ты будешь после делать?

Я был просто маленький пацан, но кажется что мужик.

— Вот щас мы без смысла учимся, учим ненужную нам фигню. А могли бы вместо этого учить вождение…

— Для этого отдельная школа есть.

— …и сразу же после окончания школы получить права. Не круто ли?

С чего началось: я сел на раскладушку и сказал что хочу учится отдельно, а не тратить время на эту бессмысленную хуету.

— Хорошо. Представим что ты бросил учёбу. Что ты будешь дальше делать?

Я же только что сказал.

— Я же говорил, что буду развиваться в отдельности.

Долбаный новенький. Я стараюсь вести жизнь а не.

— А учёба тебе чем мешает?

Общество, дз, новенький.

— Я там трачу каждый день по 7 часов: учёба + дорога. Это время я могу посветить себе.

— Билл… нам.

— А ты это совместить не сможешь?

Когда начал понимать, чего тебе стоил шик. Мне 15.

— АЛЁ, ЧТО С ТОБОЙ? — дали леща. Гримёрка.

— Я тут, ай, хули бьёшь? — сказал я резво Ахмеду, потом очнулся. — сорри я…

— Что с тобой?

— Не знаю. Просто вдался в думы.

— Какое детство, пиздюк. Тебе 17 или сколько???

***

— Ида бисё вахт даркорай, мара хдм тока мешам ба хдм самаучка мехонм.

Ёбаные додики. додик.

— Аха… — она всмотрелась в стену, — одамой нормални, — продолжала она со стеной, — мефораншон чураги кнан, чанта чура доран… но т нее, т… т какой-то сломаннии, не логичнии, витаешь где-то в облаках…

И это говорит моя мама. Моя мама, которая поддерживала меня в большинстве начинаний, мама, которая после операции, на которую взяла кредит не разу не упрекнула меня. Мама, которая любит нас. Правду скажут только 3 человека: пьяный, злой.

— Со своим этим писательством, — тоже самое, опять.

— Майли, всё.

— Бест, ира бояд ма бгум.

Уффф.

— Т бад сумдор мешай, хо, но жирный, косичкакати в инаикадар ришкати. — ткнула она себе в грудь поперёк.

Всё.

— Бе образования тра ягончо намегиран… — взгляд, уже давно про дырявящий стену, переплыл на меня. Ладонь поднялась: будет считать. Блять. Опять. — Тда махкул нест: хондан, машк, окруженит… тда ваапще чи махкулай?!

Если не приняли, уходи.

— Оли нигохкн хами малими кати писателит да чонт мезана бад ранги тагат мешай.

Я в сортире.

***

Я сижу на уроке, солнце светило, но не капли не грело, стулья неудобные, физика, пол класса играю в мабилу, а у другой мало процентов.

— …Архимед написал эту теорию на колоске бумаги, а через несколько десяткой лет его нашли.

И где доказательства, что это написал именно он, может там была подпись или что-то иное? неее, сомневаюсь. Максимум почерк схож и то это можно принять с натяжкой. Я на передних рядах, сзади три мушкетёра, на любой вкус и цвет. Новенькие сидят, в мабилах, одна из них в меня, а в другую, третья просто душнила, иногда. Урок кончился, матеша, на задних рядах я с одним из сел.

— Новенький, да? — обратился я к человеку, который был более-менее похож на человека. Как шкаф нахуй.

— Да.

— Меня Билл звать.

— Как? — и ухмылка.

— Билл

— Меня Снейп.

— Как?

— С.Н.Е.Й.П.

Ок, деалог закончился. Это же кенты этого додика, хммм… хаха, и теперь наверно он возмужает… ахаха. Завтра. После завтра, английский. Пищим слова и переводим пока я буду сидеть в тендере и искать себе ёбаря.

— Ты почему не пИишешь? — что за голос, и так тянет последнее слово, сдавленный, курант может.

— Честно говоря — нет желания… и ручки.

— И ты так будешь сидеЕть, нечего не делаАть? — тянет.

— Почему же нечего, буду изучать английский, — класс смеётся, мне это нравится.

— КАааАк?

Могу щас своей тетрадкой тебе в лоб дать, но не хочу.

— У меня в сумке есть тетрадь, двенадцати листовая, в которой за две недели появилось больше, чем за эти полгода у вас.

— Я, конечно, рада за тебя, но тот материал, который я задаю нужно писать.

Нос чуть крючком, симпотная.

— Как вы относитесь к экспериментам?

— Это не относиться к ур…

— Относится.

— …оку английского. КАакОой?

— Чтоб я провёл один урок.

Дальше хохот, уже не поддерживающий, диалог закончился на том, что она сказал, что я ещё русский не знаю, а как я с ней общался это её не смутило, додики одноклассники резко встали против меня. Один жирный пабгер, после оповещения сдать тетради, пошёл, сдал, и на обратном пути дол мне подзатыльник. Были бы мы друзья, то я бы вообще не парился, но с ним я и не перекидывался и парой фраз, не считая того четырнадцатифеврального для, когда он не зайдя на пару шёл за мной по пятам, так как я как-то влился в круг знакомых Уинстона и Бону, с которыми в последствии меньше всего и общался, отдавая предпочтения другим. Он сел провожая меня ухмылкой, я спросил нахуя ты это сделал, он случайно, я подошёл, чтоб сравнять счёты, он пытается держать меня за руки, и тут этот ёбанный гномик с новыми дружками мне говорит «Сядь или я щас встану», а ахуел и говорю ну вставай, на что он сказал сядь, я говорю вставай, а он что-то промямлил и всё. Я просто посмеялся и сел обратно. Послеобеденное время, я сижу дома, и всё-таки вспоминаю и в очередной раз пишу, чтоб он не выёбавался, пишу, прилетает гс, слушаю, а это его друг додик, лысый Снейп, начинает меня оскорблять за пятилетние темы: словарный запас, чурка, нищий, нет друзей. Ты на полном серьёзе веришь во весь этот бред? Ты дерьмом решил оставить свой след? Нет? Тогда какой ты ждёшь момент? Ты не в том положении, чтоб кент за тебя же зачищал всю эту грязь. Я опять завтыкал будучи в гримёрной, надо прийти в себя, это всё прошедшее.

Глава 16. Поимка в остров

Смотрю на камеры, в локу заходит пожилая пара.

— Как мы их пугать будем, сердце ёкнет и хана нам. — говорю я рядом сидящему пустому сосуду, пустые очи воззрел я холодным потом накрылось тело подле

— просыпайся…, — доносится откуда-то из дали, везде темно, сосут исчез, лучезарность взяла верх, — ПРОСЫПАЙСЯ, — меня стряхивают. Спал, боже. Почему он выглядит так, будто напуган, что с то?

— Штстоой? Я спю, ищё дже сонце не стало.

— ТЕБЕ ТВОЯ ЖИЗНЬ ДОРОГА? Если да, то у нас есть минута и… тридцать секунд — сказал он, посмотрев на часы. — чтобы выйти из этой камуры, иначе ОНИ ЗАЙДУТ И НАМ… минута двадцать ВСТАВАЙ!

— Шотынесос?

— Минута, если не хочешь умирать полгода в одной комнате и испытывая каждую секунду боль, то советую ВСТАТЬ… а хотя ты уже сделал своё дело. Лови — он кинул двустволку.

Сколько прошло? Месяцы что я с ним были хоть и неплохи, но. Амир мёртв, все другие тоже. Хоть и некоторые были мертвы до войны в моих глазах. Мать. Что с ней? Что она делает. Нет, мне плевать. Она даже со мной не связалась, может что-то произошло. Этот мудак её бросил? Мудак при бабках. Хоть и не видел, но она рассказывала, как он. Ведь ъъъъ домашнее насилие — это исключительно проблема бедного населения, я прав? Далее. Поймал. Прижал к себе, и на бок.

— ТРИДЦАТЬ СЕКУНД, ТЫ НЕ ВКУРИВЕШЬ О ЧЁМ Я? — сказал он немного погодя.

— ДЗАЙБАЙЛ ИДИ СМ. — сказал я взрослому мужику с длинно бородой, превосходящим меня во всём.

Ни слова. Дверь захлопнулась. Все ли доки он забрал? а хот… мм… БЛЯЯЯЯЯЯ, Я ЖЕ ВЫСТУПАЛ НА РАДИО, СКАЗАЛ СВОЁ ИМЯ.

Билл за считаных 5 секунд встал на против окна полу боком, чтоб полить и дверь и что внизу за окном. ДЕЛО ПЛОХО, СУКА. Ахмед с пацанами выпрыгнули из падика и, открыв багаж фургончика скуб и ду, кинули всё что у них был.

— АХМАААААА — заорал я. Он оглянулся, пацы закрыли багаж залетев туда, улыбнулся, пацанёнок завёл тачку и начал молить, чтоб он запрыгнул, поставил указательный палец у виска и постучал трижды, указательный средний, подушечки на меня, застыли, рассекли воздух в верх. Он развернулся и за две секунды на прошлом месте осталось лишь облако пыли.

ЧТО ДЕЛАТЬ? ЧТО ДЕЛАТЬ? ЧТО СДЕЛАТЬ? ДЕСЯТЬ ОСТАЛОСЬ, НАВЕРНОЕ, СЕКУНД. Я быстро оглянул комнату, напялил шорты, футболку, быстро занавесил окна, поднял двустволку, упал на диван, поставил на тумбу рядом ствол. СЕГАНУТЬ? РАЗОБЬЮСЬ НАХУЙ. СДАТЬСЯ? ЕЩЁ ХУЖЕ! ВРЕМЯ. СЛЫШУ ШАГИ. БЛЯТЬ, ОНИ ИДУТ. НЕХОЧУ. МАМА. БРАТ МОЙ. БЫСТРЫЕ ШАГИ. ЕЩЁ СЕКУНДУ И…

— НЕ ШАГУ БОЛЬШЕ, Я ВООРУЖОН!!! — гробовая тишина в ответ. Шаги пропали. Кто-то на цыпочках начал красться.

— СТОЙ СУКА!!! ЕЩЁ ОДИН ЗВУК И Я.

— НЕ НАДО, ПОЖАЛУЙСЯ, — завопил старичковский голос. — Я ПРОСТО ИДУ ДОМОЙ.

ПИЗДИТ, СУКА. Старик всё-таки надо бы поаккуратнее. Может прав он?

— Я СЛЫШАЛ НЕСКОЛЬКО ПАР НОГ БЕГУШИХ ПО ЛЕСТНИЦЕ, КТО С ТОБОЙ?

— Я… ММ…

Мямлит. РАЗ-ДВА, выстрела было сделано. Пиздабол.

Встал и быстро пошёл к двери. Кровь уже поступила из-под двери ко мне. Взял за ручку, потянул, дверь рассыпалась. Похуй. ОЙ БЛЯ, БЛЯ БЛЯ БЛЯ-БЛЯ-БЛЯБЛЯБЛЯБЛЯБЛЯ. ЧТО Я. Мужик, старый, рядом два мальчика. Я… М-М-М-МООИ МАЛЬЧИКИ ТУТ, МЫ ИДЁМ К МОЕЙ ЖЕНЕ, ДОЧЬ С ОКНА КРИКНУЛА, ЧТО ЕЁ ОПЯТЬ СТАЛО ПЛОХО. ЭТОТ ЭЛИКОЗ ЕЁ В МОГИЛУ СВЕДЁТ. Я… М-М-М-МООИ МАЛЬЧИКИ. ХАСАН И ХУСЕЙ. МЫ ВОЗВРАШАЕМСЯ ПОСЛЕ НАЧНОЙ СМЕНЫ *КАШЕЛЬ* *КАШЕЛЬ* ДМОЙ *КАШЕЛЬ* СПАТЬ. ТРИ ЖЕРТВЫ СРАЗУ, ЧТО СО МНОЙ БУДЕТ??? всё это время он тупо смотрел на тела трёх невезучих людей. Глубокий вдох… фууууу… он ринулся собирать манатки. ТАК БЛЯТЬ ЕЩЁ НЕМНОГО И ОНИ БУДУТ ТУТ. ШТАНЫ, ЧЁРНЫЕ ПАЛЕВНО, СВЕТЛЫЕ, ПАЛЕВНО. ПОХУЙ БАГРОВЫЕ БРИДЖИ. шорты слетели и на голый торс он напялил бриджи. ФУТБОЛКА, БЛЯ ГДЕ КУДА. НА МНЕ СИНЯЯ С ОРЛОМ, дебильно, белую. Звук торможения колёс на пыльном асфальте.

Он мигом напялил сверху бомбер бордовый с белыми рукавами и ринулся к окну, попутно запихивая в карман доки с подоконника. Такой же чёрный фургон скуби, но без скуби и полностью чёрный. Облако пыли поднялось всё вокруг заохали. Полностью чёрные от пяток до макушки. Опуская М416, они ставили указательный вертикально на губы. Всё затихло. Они направились к падику Билла, а он доталого наблюдал.

ЧТО ЕБАТЬ? ОНИ ВЫИГРАЛИ МНЕ ВРЕМЯ. зашли не в тот падик. ТАК, ЧТО Я МОГ ЗАБЫТЬ? Билл обшманал всё хату: трёхкомнатная, густо усаженная всякими диковинами. НОУТ!!! он быстро ринулся в соседнюю спальню, нашёл ноут, открыл и так с правого верха была красная кнопочка в пластмассе, успешно открыл и жмяк. ноут полетел через плечё. всегда хотел так сделать. ЧТО ЕЩЁ, БЛЯЯЯЯТЬ БЫСТРЕЕ. ЧТО Я ЗАБЫЛ?? передний зуб отдал слабым толчком в виде сердце биения. Таблетки, БЛЯ, ТОЧНО. ТАК, ГДЕ ОНИ ЕСТЬ? все простыни и всё что может слететь слетело, не нашёл. Наушники и очки. похуй. Возьму очки, плеер и сьёбывать. БЛЯЯЯЯЯЯТЬ Я ТУТ СЛИШКОМ ДОЛГО, ВСЁ, СЬЁБЫВАТЬ. 8 этаж. Он напялил очки, наушники. Вымнял-вымнял То, чт Давно ещё Выебал, уу, прадал не за наминал, и погнал, перепрыгнул Сами-Знаете-Кого и пошёл свободным шагом по ступенькам вниз. В адном экзмпляре — Феноменал, мм. Пот стекал со всего, что можно стекать, и дрожало всё что может дрожать. Наебалово — это не криминал Выплевал выблевал. Вниз, шаги слышны, МНЕ ПИЗДЕЦ, ОНИ МЕНЯ УЗНАЮТ, МНЕ ПИЗДЕЦ. ПЫТКИ ЧАСАМИ, ДНЯМИ. Нахуй оно тебе надо? Па ноть на бъата, папуле награда. Ахмед рассказывал, ЭТО ПИЗДЕЦ. ОЙЙЙЙ-ЁЁЁЁЁ, ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ, НАДЕИТЬСЯ НА ЛУЧШЕЕ. СГЛОТНУТЬ. У твоево роднули пиратка-ратка У нас, ката бриты вагине, всё гладко. Шаги, они в одном пролёте. Если же кратко. Первый замер напротив меня. Второй… третий-четвёртый, ЛА ИЛЛАХА ИЛЛАЛАХ, МУХАМАДАН РАССУЛУЛЛАХ, АШХАДУ АЛЯ ИЛА ХА ИЛЛА ЛАХУ, ВА АШХАДУ АННА МУХАММАДАН РАСУЛУЛАХ. Пятый замер. Ты в пизде, мой дружок, не паможет плокладка мм Может быть Марка Может Может тебя, ждёт завара, крепкая прям как стаяк в восемнадцать Начинай разминатся, твая новая жизнь тьбе присунет Я патапиИИИл плахие привчки, или ани меняуу Без разницы, нет ани меня Нет ани меня Я патапиИИИл плахие привчки, или ани меня Без разницы, нет ани меня У мня свая линия Я патапии-иил плахие привчки, или ани меня, нет-нет-нет, Без разницы, нет ани меня Нет ани меня Я патапиил плахие привчки, или ани меня Эй Без разницы, нет ани меня Эй У мня свая линия. Я обтопиИИИл. Пятый дал тяжёлый подзатыльник четвёртому и третьему, хотел другим тож, но не дотянулся бы.

— ХУЛИ ВСТАЛИ, ОСТАЛОПЫ ЕБАННЫЕ? ЕСЛИ ОНИ СЪЕБУТЬСЯ ВАМ ВСЕМ Я В ПРЯМОМ СМЫСЛЕ ГЛАЗ НА ЖОПУ НАТЯНУ.

Они пробежали мимо меня, второй пристально вглядывался в линзы моих прозрачно-голубых очков. Я не прадаюсь, но часто паку-паюсь на иллюзии Что в этой голове не только смузи. Благополучно, уверенный что наложил, вышел из падика. Свет полудня незамедлительно попытался меня ослепить, вся детвора стихла, глядят на меня. Что-то не так? Я осмотрел себя, ДА НУ НАХУЙ??? за мной по пятам шли следы густой крови. КАК ОНИ ЭТО… лопнувшие лампочки не просвечиваемого падика. ВАЛИТЬ-ВАЛИТЬ-ВАЛИТЬ.

Асклепий.

Прекрасный день, но всё меняетш пару секунд Не заметишь, как меняются пару Понт и вообще чё тут даказывать, втюхивать, куда, мм... куда, может в центр? Людно, вдруг я уже в розыске, хаха какой вдруг, я сто проц там уже, Им не важно, ты герой или хуй, о, краник, надо подошвы, хули я спокоен, дрожь, блять, я кайфую и мне приятно или я уже с катушек. Им не нужно твоих слов, а молчание не ложь Т говоришь себе отчаянно Не трошь, и всё равно так тянет на дно, что за дерьмо играет, хотя нет, неплохой, но щас не его время, надо чуть по тише, чтоб слышать, Впиваешься ногтями в пол Руки в об витраж разбиты Шлюхи, ажиатаж, машпиты Но почему-т так ташнит, и чё-т внутри гаварит, еееееееее, тема-тема. БЛЯТЬ схуяли я такой расслабленный, меня блять кинули, хотя и похуй что я в серьёз не воспринял. Иё звут сенсемилия Ана убивает боль в моих мыслях А мы в паре ты с ним кружишься Кружишься, ты с ним кружишься Кружишься, ТОЧНО, можно поехать к.

— БИЛЛ АНУЕВИЧ, НЕ ШАГУ БОЛЬШЕ.

Мы с ней с детства жили пососедству За все мои карманные средства Она могла передо мной. — ОДНО РЕЗКОЕ ДВИЖЕНИЕ И В ВАС БУДЕТ ВЫПУШЕНА ОБОЙМА, И НЕ ОДНА.

Минпор. Мегафон. Так, может хоть напоследок, руки в карманах, значь смогу переключить. Она одна из немногих общих знакомых с Адилем Я встревал за неё и не Слышал, ты там ищешь телефон доверия Зря теряли время Побеждая из тысяч, но я зря теряю время Я мог бы тя высечь по твоим движениям В самом деле она говорит, что ей никто не нужен, кроме Мне никто не нужен в общем блять ЗП на телефоне,

— РАБОТАЕТ МИНИСТЕРСТВО ПОРЯДКА, СЕЙЧАС ЗА.

До финаала в минууте Да-ста-вааай все свои козыри, все свои козыри на стол! Сучка сияйдом с утра Прямо с утра как королева ба Жми каму беза де плии Я беру два, я беру два выходных Я беру два, но королеве мало. Ееееее, ща будет мясо, приход. конфетка.

— ПОРАЖЕНИЕ.

Девка саздана для взглядф, а не для прикосновений Не Пацана и рядом не подпустит из-за денег Не Так же как и без них Не Так же как лишь из-за внешность Да, не Похуй, хоть из жалсти Каралеве нужны лишь маз-ги О, боги Тебе нечего им пред-ло-жииить Убогий Ты приценил только ноги Бля, серьёзно? Хочешь эконОмить? Чё? Мне кажется, тьбе не в эту дверь.

***

свернуть за угол дома, ну хз, чтобы это дало, это был ёбаный вертолёт Карл, мб я бы просто сделал ещё несколько шагов. Интересно, а есть у них тип последнее желание, было же когдато. Без музычки туго, и хуй напоешь, разве что можно промычать, хаахха, рил, мычать и всё. Он поднял колени и прижал к себе обхватив их обеими руками, сидя на еле помещающейся койке. лето, нахуй, на всё равно тут холодно, а зимой что тепло, сомневаюсь. как же там было… ммм… сдесь на каждом шагу мойк, но город грязныйЯ не против легалайза, н фсе улисы в дыымуууЯ тот кусочк, что родной, но будто не вписыается в эти пазлытам-там-тарарам-бла-бла-бла-ммххм, оПродавшие жопы улыбаится мне фсю дорогу с банероОоо, как мы фсе меняимся при виде камеры, что же там ммм… бла-бла, кто ты кто ты сын суки или отпрск кабиля, ммм… бля, вот хуй сможешь напеть, я ебал просто. Горд вспател, я фижу агни, не хачу быть с ними, жиланя упёрлись в паталки им всего хватает вполне. как же это пиздато и умно написано, ммм, была бы личная встреча, здравствуйте, очень приятно Адиль, тваё имя я забыл уже сейчас не то что завтра. хаха, таки и будет нах, а если, скил, он же писал гдето, нахуй племяшей, лишь скил. Дети. я их своими р.

За решёткой появилась фигура, ааа, так что ли? рили? и я так легко буду свободен, он сам не знает, что думает, от осознания, что тебе скоро пиздец, мысли непонят куда летят. Идёшь идёшь ииии бам, минус все проблемы, мама, я не хо. Он постучал по ограждению чем-то высунутым из кармана длинного плаща, тебе не жарка мээн? Плеер, СУКА МОЙ ПЛЕЕР. Ебейшие наушники, которые я только нашёл, не выпадают, не давят, ахуенно играют, сука ЕСЛИ ЧТО-ТО С. А у паца то. Указательным пальцем другой руки он дал понять что мне нужно подойти, и помахал плеерем, чтоб получить его, манит как ребёнка конфеткой, повёлся. У тебя точно есть чем похвастаться, гандон. Билл опустил ногу на твёрдую опору земли и зашагал. очки, маска, шляпа, ты кто нахуй такой?, кто носит шляпы?? Заплесневевшие бакенбарды, а, ну понятно, старпёр. Встал на против.

— Дела плохи дружок, да?

— Что те надо? — ответствовал так знакомому говору я, мы знакомы?

— Говорят, шаришь за музыку, да?

— Да, и?

— Если расскажешь, о чём данная строчка, я возможно дам тебе совет как от сюда, съебастион, понимаешь? — и протягивает мне один из моих наушников. Вставил. фу, левый в правое ухо, — Ууу, радуйш, минсе не выжть без градуш, не пакалечьшя ещё раз на пандусах, пауса, ты завёшь эту ситуацию, пауза, нам диснейленд мы тут растим мики. — Наушик сорван.

— Ну?

— Алкоготь типа греет, — молчу.

— И усё?

— Да, я же не вижу текст, и половину не смогу понят о чём идёт речь.

— Мм, держи. — он протянул мне его.

— Спасибо. — кротко продавил я.

— Ещё пообщаемся. — и скрылся куда-то за угол.

И кто это был? Я что рил смогу? Сердце забилось, он начал дёргаться, нитка спасения не на шутку взбудоражила его, я же не могу просто так сдохнуть, умный, красивый, начитанный, идеальный работник для них. Надежда, гниёт последней. И что делать дальше. ждать. Шумят суки. Крутану альбом, хули нет то. Наушники в уши и музыку в душу — дедмароз бифит вавсю санта, пианино, плюше, гитара, мокрым пальцем водят по бокалу, дерзко, кайф, жди, доберусь до тебя, пианино, маракасы, ууу, я нь хочу курить дерьмо, мухи шаги птицы, скрипка, оу оу оу оукей, мм, этот звук не для д, я хочу ска, пианино грустно, скрипка разговоры звуки машины за секунду до аварии, что-то бежащее ахуенная скрипка, начали.

***

— Может эт?

— Её уж слушали раз сто. — сказала она, выпив залпом бокал. Кап.

— Тогда, оо. Тот же. — доносься тяжолый уффф.

— I’ve been so many places in my life and time I’ve sung a lot of songs, I’ve made some bad rhyme, — задним ходом сдал на диван. — I’ve acted out my life in stages With ten thousand people watching, — перегнулся с ней взглядом. — But we’re alone now and, — искра в глаза, в лазурных глазах. — I’m singin' this song for you I know your image of me is what I hope to be, baby I’ve treated you unkindly but girl can’t you see There’s no one more important to me So darling can’t you please see through me, — завороженно смотрит на крутящуюся пластинку. — 'cause we’re alone now and I’m singin' my song for you You taught me precious secrets of the truth, withholdin' nothin' You, — мычанием начинаю тихо подпевать, мотив известен, возможно. — came out in front and I was hiding But now I’m so much better so if my words don’t come together Listen to the melody cause my love’s in there hiding, I love you in a place where there’s no space or, — рискнуть, отвергнет! давай, будет облом, разрешу, хотя. — time I love you for my life, 'cause you’re a friend of mine And when my life is over, remember when we were together We were alone and I was singin' my song for you, — встаю резко поднимаю её с дивана и поддаюсь в что-то типа вальса, но скорее похожего на нырки одной частью тела, а потом другой, видишь. — I love you in a place where there’s no space or time I’ve, — облом. — loved you for my life, yes, you’re a friend of mine And when my life is over, remember when we were together We were alone and, — сама краса, словно детский смех прекрасна. — I was singin' my song for you, yes We were alone and I was singin' this song for you, baby We were alone and, — смеётся, нравиться. близиться конец. I was singin' my song, Singin' my song, singin', — застыли глядя друг на дурга, закатное солнце освещало её с правой стороны, клубок волом на макушке, разбросаны другие в разные стороны, как же она. — my song, singin' my song Singin' my song. — молчим, глубоко дыша. пусть она заговорит.

— Неплохая заплесневелая пластиночка. — выразила своё мнение она.

Как в старые добрые.

***

эт чё? Салакя? ммм… не было же у меня такого… хре-ю-руки и улииибаааюсь, даши-таю да ста, гаяший дым иза рта, мураши, остолбенел. Затемки, альбом был прокручен дважды, и он наткнулся на эту папку. Пугающе реалистичные мысли отстали на время, даруя музыке свой перформанс сцены. А-а и закрыываа окно, съишком мала воздуха для этих слооов, только, олтый свет фар, свой потяну, за сбой потяну, положили трубку, гудки, конец. Ебааа, что это было, знач это девушка, альбом. эт 9-ый, го с начала, так, вертим, во. Пианино, грустное, уууу ууу уу у ууу у не кахих чуств кроме прост парни гонят парни гонят 10 лет просто, но нью френдз некаких кумиров, бля что, эминем на нашем чтоль? бля, заново.

***

Кепку по уже, она краситься, шик платье, я тож на стиле, каблуки, джорданы, бриджы в полосу, футболка молочная, бомбер тёмно-молочный, с коричневыми рукавами, рабочая желетка. УРЧ.

— Рил в этом? — сказала она, смакуя губы.

— Да, мне по кайфу.

— Тыж в тот раз в ней был.

— Та была оранжевая, эта зелёная, пон? э? ваПРоссы на? — говорю я и как быдло гопник, сведя лопатки, откинув кепку, вытянув шею, искривив морду, шагнул к ней. Непонятность, но потом ангельский смех. — Я не ПАниМАю, тьфу, я что-та смешное стелю, ъ? или ты ладно всё, я за очками и в зал.

— Жду тебя, чмок.

Поцелуи в шею, с переходом на ухо, посуда, очень мокрая, на тебе лишь передник, нам бы пере всё идти надо. потом. Взял ачечи с прихожей и упал на диван в зале, уткнувшись в потолок и гадая куда сегодня она меня поведёт, секрет, сам увидишь, ну ладно понял уже, бяка, эээ, усё усё братка, не мараси по-братски, от этого у меня голова гундит, перестань. Усё, понял брат, принял. ъммММ. СТРЕЛКИ СБИЛА, ГАД, УУВААЙЙЯЯ братка, да это не я даже да? даже? ТИХА. АЙ БЛЯТЬ, да понял, почему же сразу звенеть. Он начал жёстко жестикулировать, выказывая всё своё негодование по отношению к лазурно окай Ру. Ты ж в курсах, что я тож вижу, блять, большой брат нахуй, нечего не скроешь, ладно ща, будет тебе хорошее настроение, недавно в туалете была, пошли в ту комнату, это то, о чём я думаю? да, паршивец). Он ринулся в соседнюю комнату иии… это уже. Секрет, вам не положено знать, 4 стена *звук упавшей стены*, цензура. иии… Он вышел с улыбкой до ушей, она со странной походкой. Зашли в зал, она дёрнула одну из книжек, и странно озирнулась на Брая. Ты же знаешь, что бу, да, отстань, гоблинов же помнишь, раз в 10 лет, дада. За секунду книги сами собой раскидались по полкам, минуя разделительные доски меж ними, насквозь, и показался ночной город.

***

Прынул в агонь, ак с уся вода эта оль ээоо Такой ледяной, замоозил фсё за сбой ээоо Прыгнул в агонь, как с уся вода эта боль ээоо Такой ледяной, замоозил фсё за собой. Плейлист крутился уже третий раз, бессонная ночка была, эти чертовы планы, крутилки, и подлизы, бери с сбой… СТОП. надо бы отдохнуть на некоторое время от музыки. Значит проснулся я в обед, тут ближе к полднику, а щас. Он посмотрел по сторонам, не души, закат за окнами, красный. Живот заурчал, сколько ж я тут был, ну лист прокрутил раза 3, точно, а щас уже к концу дошёл. Я только очухался что ли? надобы…

Он встал и размял скукожившиеся мышцы, отжимания, 14 за раз, неплохо, тышь-тышь-тышь, хватит. Бля, а что я буду есть. или меня просто не кормят, дабы не тратить лишнюю привозню. тоже верно. придёт кто-то по среди ночи, бляяя точно, может они подумали, что это типа моё последнее желание, версия заслуживает просто был. Придёт такой-же, тук-тук, вставай, на прогулку, не вижу ебала, повернулся к стенке, привязал, или же нет, к тебе гостья, сказал отойти, открыл, просунул руку в образовавшуюся дырку рук и взял за плечо, потянул вверх, не приятно и нехуй сделаешь. А может быть он просто зайдёт и. Лязг открывающейся двери. шаги. кто-то. Остаётся принять и просто. ЛА ИЛЛАХА ИЛЛАЛАХ, МУХАМАДАН РАССУЛУЛЛАХ, АШХАДУ АЛЯ ИЛА ХА ИЛЛА ЛАХУ, ВА АШХАДУ АННА МУХАММАДАН РАСУЛУЛАХ. Вовремя дуа, некий подошёл к сетке, я его слышал, чувствовал присутствие, как он сверлит взглядом, мурашки бежали, нога дёргается, руки трясутся, пот. Началось непрерывное стучание по железной сетке, смешок, еле сдерживаемый.

— ТВАРЬ ЁБАНАЯ. — ВЫРВАЛОСЬ У МЕНЯ И Я НАПРЫГНУЛ НА СЕТКУ, nonsense.

— ВОУ-ВОУ МУЖИК, РАСЛАБСЯ, ВСЁ РОВНО ЖЕ, это я. — он снял очки с огромными линзами, маску, козырёк, СУКА.

— АХ ТЫ ЧЁРТОВ МУДАК, Я УЖЕ ПОДУМАЛ, ЧТО МЕНЯ НА ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ ПРОВОДЯТ. — ОРАЛ Я, ТРЯСА СЕТКУ. Ахма.

— Всё, успокойся, следи за базаром, могу и оставить… за тобой придут, ровно через 4 минуты, как ты сказал, на последний путь, хех.

— Открывай уже скорее. — уже лишнее, надо по мягче, оставит и каюг мне.

Замок поцеловал холодный бетонный пол.

— Ну иди сюда засранец, — сказал он и кинул мне Ассаламу Аллейку, отпустил руку, и прижал, похлопав по плечу. — Вот я тебе отвечаю, если бы ты не показался с окна, до, я бы хуй пришёл за тобой.

— Ты не знаешь, что я наделал, Ахма, не представляешь.

— Тщщщ, всё позади, ты не знал, такое бывает. Щас пойдём, оторвёмся, закажем тёлочек, а?

— Нет, Я ЗАВАЛИЛ ДЕТЕЙ — сказал я, тихо спланировав на карты и берясь за сальные чёрные волосы.

— Ну скажи мне, ты спецом?

— НЕТ, БЛЯТЬ, ЯСЕН ХУЙ НЕТ!!! — наорал на него с гуська, потом снова пригнулся.

— ВОТ И НЕ ЕБИ СЕБЕ МОЗГИ, я тоже много думал о своей первой, и к чему привело? я завалил ещё одного, так что друг мой, лучше давай оторвёмся и ты.

***

Если гость — должен знать, как повелось, слышишь, лось?Если не в курсах, то брось, если не твоё, не лезь.Если грязь всё, что видишь, то твое место не здесь.

Глава 18. Итака

ЭоооАооООоЭЭЭэо нашнмн кау дэ кауни трут не ла кусты, ашивашуа, у аэй сипантин, покажи тока инзин, оо АААААА, вайва сука на мне, чё эта за город вапще, ваh уваh, ооко меня воко падает белый снег, аh аh, тизерат пол лаве, та называс успех, эh, кажжасаа отупел ъ уме и сех, ВООО, во воуу, пацелуй с русалкой яээ все уээ, а, засени годим по клуу я и чуссу агне. Весь мой город космодром для космонавтов Их силиконовый бог не сдаёт вахту В какой-то просраной глуши На руках волхвов родился босс-вертухай Злато и вата. УУУууу. Хватит. Скоро дырки будут, заслушал до дыр. Убрал, со свистками было тоже самое особенно Оттенки. Не чем не примечательным подвал, но стоить открыть эту дерьмадверь и как: высокие потолки, две локи, лофт, админка, шикиблекс одним словом. Первый — сказали подогнать их, ну с обещанным опытом работы месяц, нужно хоть уметь орать. Открыл, дверь:

АХ ВЫ МАЛЕНЬКИЕ АСТАЛОАПЫ, ЖИВЕЕ ЗАХОДИМ, ИНАЧЕ Я ВЫЙДУ К ВАМ И

угроза смерти не выглядит правдивой, они и я тоже осознаём, что этому не бывать.

БУДУ БИТЬ ВАС ШОКЕРОМ.

более реальный исход событий за непослушание. Кабанчиком влетели в лаз, успех. Бабочки в животе, вышел к Админу, рядом актриса. Стажёр хренов, хахаха, нравится.

— Нормально?? — жаждал одобрения я.

— Да. — сказал недовольно админ, или же он просто наблюдал за камерами и был ими покружён. Дело не во мне. Я хуёво сделал, они недовольны, думал он, просто стоя напротив камер Админки, без выражения какого-либо негодования. Актриса улыбалась. Симпо. Прям как та девка из пипца, ножи бабочки, отец бетмен, хахахах, бетмен прикинь… с кем я говорю. Она в крамешной тьме. Она помахала перед глазами и протянула руку, грим потёк, привет, взалсь и потащила, пахнет… темно сука, ударюсь, закрыть лицо, нет, яйца, нет, лицо.

— Щас будет прогон, — прогон??? типа прогонять будешь или. — тебе нужно встать вот сюда, — маленький свет в дали, был надеждой на спасение, Анабель ща вылезет, или та которая. К счастью, она не показывала рукой, было бы сверх тупо, она взяла меня за руку, мягкая рука, маленькая, женщина, моник, пожу пальцем по тылу. И повела левеепрямо прямо в лево, порог какой-то комнаты. — Стой тут, — шептала мне она на ушко. Запах волос. — и жди, когда я сделаю прогоню их. Когда они будут бежать тебе нужно будет наорать сзади, понял? — был прав.

Так, она с ними поиграется, наорёт, чтоб бежали и мне крикнуть, что поторопились.

— Эммм... Угу.

— Точно... — как же её там звали, ммм может.

— Да-да, — Скарлет Ёхансон или.

— Я пошла, — Она уйдёт, и я один тут?

Залезла в лаз, ооуу шиш, так, ща по делу: когда будут бежать, наорать, пон.

Жду, темно пиздец, страшно, она с ними говорит, ведёт диалог, а я стою. Повышает тон, они кричат.

— ИИИИТЕЕЕЕ. ААААА — МОМЕНТ Х, АААА. Так, без паники, бегут, лезут, вылезли бегут, подходят, уже прошли.

— ААААА. — они замерли, улыбка, макса порвана. Выпрямился и показал на дверь.

— ПИГИТЕ!!!

***

Всем штраф 300, вижу смс в группе. Мы всё там вылизали. Стол в дошираке. Даже если и так, может быть там была одна маленькая макаронина. Будете пререкаться штрафы будут выше, говорю с тобой я, а не все, ебать высокомерные. А кто-то мне объяснял про систему штрафов??? ладно иди нахуй не буду писать. Быдло, хуёвые локи и от нас ещё что-то требуют. Наушники в уши и музыку в душу.

***

Пошли локу собирать, сказала мне это мадама, старше, хммм. Она мне показывает каждую комнату, смеётся, флиртует?, шутит. Дошли до последней комнаты. А что если, риск

— Тут просто ковёр расстелить, стул по центру и всё.

— Неплохой ковёр, девушка бы *кашель* оцени*кашель*ла. — пыльно. Улыбка до ушей стала более сдержанной, шутки кончились, холодный расчёт с улыбкой. ХАХАХАХАХХА, рил, значит она со мной заирывала, но как только я слегка дал намёк, хахахахаха, нифига я какой, такой понимаю и замечаю.

Недели работ, она открылась, парень токсик, жёстко плачет по нему, прям жёстко.

Мне нужна только оболочка, не хочу копаться внутри, её ебейшее тело, милая мордашка, смех, умение подъёбывать, но что там внутри… не надо, мне.

— У всех жизнь идёт по пизде, но у каждого эта пизда идёт по-разному. — сказал я, однажды будучи с ней в лофте и пытаясь успокоить. А что говорить то, ну. Нет, это не шутки, соберись, но я рил не знаю, что сказать. Оболочка. — У одних отношения у других деньги у третьих работа. Все мы одинаковы, и загоны тоже, только отлична оболочка. — красиво сказано, дивная лапша поддержки, какое-же я животное, нет. — Если так взять, то я тоже такой, получить желаемое и всё. — лучше правда.

Каждый момент на едине рано или поздно разговор начинал идти о нём, грусть и часто плачь, я впитываю её боль, в груди. Остались на ночь.

— Понимаешь, у меня болит живот, сердце.

— Боль гуляет по органам. — ебать пафосно, откуда я.

— Дада, вот именно.

— Знакомо. — откуда? я просто угадал, дада. у меня же такого не было.

Или же ситуация на админке. Сидит, ставит музыку, что-то говорим, шутим, она, ай, живот, ааааhhhhhhh, разревелась, мне больно, говорит, ОООННН.

Остаётся либо остаться, либо уйти. Уйти легко, остаться, помочь, сложно.

Лучше быть сложно, проще быть хуже.

***

— Я клубами занимаюсь, устраиваю тусы. — нихуя себе, а тогда что ты делаешь тут.

— А эта работа тебе зачем?

— Ради удовольствия.

Хмммм, ну допустим.

***

Прокатались за мебелью, на бизнесе.

Пришли, раскидали, сели, прогон, сели.

Гс той.

— аа(( а мы тут с Максом на бизнесе катались. — отправил. Слушает ли он, админка в 3 метрах, яс’дело да.

Пишет: да, я видела, я, как самочувствие? он что-то написал?, она, плохо, нет. Читает и не пишет, я же вижу ч. Опять это, заебался слушать, но безрассудно будет соврать, ей больно.

то он в вк заходит, но не читает.

Бляяя, ладно, сукааа, похуй.

Нахуй я капаюсь в башке, делом бы заняться, щас бы не проебать остановку. Спать пиздец охота, ещё чучуть, 2 часа ночи, next моя. Следующая остановка моя, пару минут, меня кто-то похлопал по коленке, улыбка, кивнул или что-то около того, охрана… Конечная, поезд дальше не идёт, просьба выйти из вагонов, ЧТОО БЛЯТЬ, да не, не может быть, может ошибка в звуке, смотрю за окном, отражение, змей воздушный, знакомого дерьмового пейзажа… НЕТ. СУУУКААА, Я ПРОЕХАЛ СВОЮ. Так спокойно, ммм… выходить походу. Билл начинает смотреть на окно, а точнее сквозь окно, и пытается разглядеть что-нибудь сквозь окно. Темно и сквозь окно нечего не видно. Дверь открылась и окно засосалось. Одна чуть толстая рубашка, низу молочная водолазка, пацаны в одних и тех же шмотках по три года, ха-ха, Стильные пацы в минус сколько-то в лёгких куртках как вам мода?. Нее, это я больше не одену, ну тогда я возьму, обноски, трахаю и трахал, будучи одет как бомж. На память о прошлом, о родс. Пщщщщ. Двери элки закрылись за мной, скоко там, Билл достал мабилу, 2:12, пизда мне. Он начинает идти за другими, в надежде хоть турникет бесплатно пройти. Бабушки, тёлки, всем куда-то надо, почему так много людей в метро, их всегда так дохуя, что ахуеть можно. Турникет Открыт, ахуеть. Лесенка, вверх, на право, вдалеке тц, пизда, безлюдно, спуск.

Ветерок подул в его сторону, и его нежно накрыла волна тихого холодного ужаса. Встреча же будет в четыре, а как мне. Такси, бабки, непечатно есть, сука, ну вроде до Непечатного за непечатно везут, Пух это же +- тоже, и не ебёт, что ночь. Дело же было серьёзное, сука меня выебут, он же сказал ещё раз и мне пизда, сука, так-так-так-так, кому-кому, наорёт… спит, нахуй надо, заволнуется, 2%, бляяяя. Так, у кого бы спросить, куда-пойти, пешком, хахаха, смешно, Пацан, смешно, ебанулся блять, да Душанбе меньше, чем расстояние до туда, пизда. Билл видит:

a. Таксиста.

B. Остановки.

b.1. Двух девушек.

b.2. Пьяниц на другой.

b.3. Чистая.

c. Пиццерию, в которую кто-то зашёл.

D. ТЦ.

d.1. Ма… ой, то есть, Аппетитно и Запятую.

e. Фонтан.

b.3. Билл подошёл к одной и начал рассматривать расписание, мхмм, нихуя не понял.

Какие-то девушки стоят рядом они чего-то ждут тоже, сморят на меня, улыбаются, мб спросить, страшшшно, иззза чего?? сссука, дурак. Он развернулся и пошёл в сторону

c. пиццерии. Невзрачное здание, как будто из какого-то фильма, ну или покрайнемере внутренняя сторона. Ветер, уххх, сука. Так, идём, давай-давай, перебирай ножжжками. Хммм, почему-то за стойкой некого, была же ка-какая-то упитанная мадама. Влез по ступенькам, сильный, но короткий ветер подул на него пока, тянулся к ручке он, по его телу пробежались сотни мурашек, ветер колит как сотни игл. Наконец коснулся этой перпендикулярной, железки, скреплённой с дух концов к двери, напоминающую ручку, и… не поддаётся, пиздамне. Я повернулся, осмотрел улицу будучи в четыре метра, спустился до двух и пошёл к

a. таксиста. А что, если это будет мой крайний касяк? меня что уволят из семьи? да быть такого не может, а не, хахахахахха, может. Ладно, об этом потом, слишком много думать не то, что заводы, уххх. Не как не забуду тот день в Дриме, Горе пришла, объяснила мне чё да как, как крестовать людей, как записывать на одно время сразу несколько... щас не об этом, у меня касарь, готов я отдать пятихат, сссука, ммм, довезёт ли. Перехожу дорогу, втыкает в тел, увидел меня, отложил, подхожу:

“Здравствуйте, ъъъ... а вы до Непечатной, за сколько довезёте?”

“За полторы.”

“Ох ёё.”

“А сколько у тебя есть?”

“непечатной непечатно, просто я свою остановку проспал и... ъъъ… ” он достаёт телефон, рыбка не поймалась.

“Я так и понял” сказал он, промямлив, себе под нос, смотря в экран.

А теперь, шо делать? Девушки переговариваются, куда идти? смеются, глядит на меня. Так, тел щас разрядиться, ветер дует, сука, ааааа, холодно, одежда тонкая, ссстильно, но холодно сука, жаль, что стиль тем, кому до него нет греет, скрип-скрип. Чо мне делать, на лавку сяду ненадолго и побуду с башкой, это ж полезно. Так, что же там... кажется, допы? да точно, допы, в принципе можно говорить мол:

"Правила все уяснили? Отлично, но есть одна загвоздка... Такая, что вас слишком много, вам будет не интересно и вы выйдете недовольными, надеюсь это некому не надо? кроме меня, конечно же… Раз нет, тогда предлагаю вам взять для тамошнего Бэтмена Робина, всего за непечатную непечатность, согласны?” должно сработать сука, должно. У них же тип нет выбора. ”Шутка, ЭТО НЕ ВОПРОС, а утверждение), оплательщик, встал, ко мне, кашель не забудь." ЕБАТЬ, он реально встал, хоть и под смех, НО ОН РИЛ ДЕЛАЕТ ТО, ЧТО Я ЕМУ СКАЗАЛ. Забашлял. "Умничка)". Похлопал его по щеке. Есс, сосать сука, этот план ух как разбогатит меня. "А теперь встали, подошло ко мне, встали друг за другом "паровозиком"… Да. Берёмся за талии, плечи другдруга, глаза закрываем, морды вниз, УВИЖУ ОТКРЫТЫЕ ГЛАЗА..." сказал я более грубо, начинается, молчание, думаю поняли. ААааа, сука, ёбаный ветер. так, я щас сдохну от холода, надо чего-то делать… без вариантов, всё-таки надо… он встал и

b.1. подошёл к девушкам, стоящим около остановки, напротив моей и с боку пьяниц. Сердце колотится в холодной его груди, волнение до жути. Щас запнусть заикнусь и…

“Девушки, извините, а вы случайно не автобус ждёте?” gjckt… ой, то есть, после моего позыва их лица стали серьёзными, а после последнего слова они заулыбались, одна начала кивать влево-вправо, другая:

“Нет)”

“Ладно” сказал я и развернулся, не зная зачем, не зная куда, просто захотелось по скорее слиться.

“Поди к нам, поиграй с нами, давай, чух-чух!”

e. Мини парк, со скомеечками и фонтанчиком поотдаль. Вы будете что-то слышать, это процесс финала, вот таблетки, раз в день. Красивые расстения рядоооОООО СУКАА, ВЕТЕР КОЛИТ, ААААХ, направлен прям на меня всегда, щас сильней, СУКА, разворачиваюсь, дрожжат руки, достаю пачьку, слишком много, сунул обратно, осталось 2, утром принимал, ПОХУЙ. Сяду переждать. А чё интересного было в той работе? ну кроме того, что сказали, что мы семья, а чрезе два часа уволен, уволен из семьи, хахахахахах, и смешно и грешно. Я могу обморожение словить, пойду в

D. тц, там же должны быть круглосутки. Руки в карманах, плечи зажаты, голова опущена, перехожу дорогу и иду. Холодно мурашки, почему ж так, была же некста моя, а потом я просто секунда темноты и… и я тут. топ-топ. Как непечатно минут езды, могли пройти за секунду, мб я просто устал, так же как сейчас. топ-топ. Угааю по синке не, я посто люлю кася в одноо взя правинч, да, я нихуя не проив, что ты большь про винчик. тарараратарара, что-то там, короче, топ, почти вижу

d.1. мак, маленькое окошко, а за ним некого. Лестница, остановился, типа так задумано, огляделся

b.1. всё ещё стоят, общаются

b.2. почти спят

a. выезжает

c. свет вырубили

Дети играют с паровозиком на голой земле, смею посмотрели на меня глаза пусты, впадины, чёрный омут, глубже, засасывают, гул в ушах, “ДАВАЙ ПОИГРАЕМ!, ДАВАЙ ПОИГРАЕМ!!!” улыбки до ушей, зубов нем, гниёт коша, дырка на щеке, у другого на шее. Билл сложился в двое, зажал уши, зажмурил глаза… дрожащими руками потянулся за таблетками, ещё два, ПОХУЙ.

d.1. обратно повернулся, с надеждой реальности. Медленно, а потом взрывом поднялся по лесенке. В метре от меня окошко, подхожу. Закрыто, лишь маленькая записка “перерыв час” спасла их от моей порчи, хех, сука, но я же замёрзну.

Спустился обратно, заметил рядом с лесенкой столы и стулья под зонтом. Хоть какое-то спасение. Он пошёл туда, сел за самый отдалённый от открытого пространства стул, по идее ветра будет меньше, и по-прежнему держа руки в карманах, прижался к себе, лоб на стол. Холодно, но если успокоиться, то меньше будешь дрожать, а если меньше дрожишь, то меньше замерзаешь, а если меньше замерзаешь, то не болеешь, а если не чёт блять меня занесло, так, всё, сконцетрироватся… сконсестрироваться… сконцентрироваться на дыхании надо. Выпрямился, закрыл глаза.

Вдох.

d.2. Силомер.

d.2. “УУУУУДАРЬ МЕНЯЯЯ”.

Выдх.

Успокоиться…

Вдох. Воздух залетает в ноздри.

Выдх. и выходит.

Вдох.

Выдх.

Вдох.

Выдх.

Вдох.

Выдх.

Вдох.

Выдх. давай же

Вдох.

Выдх.

Вдох. поиграем

Выдх.

Вдох. с тобой

Выдх.

Вдох.

Выдх.

Вдох. мы.

Выдх.

Вдох.

Выдх.

Вдох.

Выдх.

Вдох.

Выдх. Открыл глаза, вроде в норме.

Так, а что это там…

d.2. УЗНАЙ НА ЧТО ТЫ СПОСОБЕН!!!

f. Комп-клуб.

f. комп-клуб? комп клуб на 3 часа, время 3-4 утра, Ааа, Амир же в таких местах зависал года 2 назад, они прям сутками там были, значь, он тоже щас работает.

Он пошёл, ветер... хахаха, ветер с моря ДУУУУЛ, ветер с моря дул, мдауж... наганял чух-чух, да?, сука-сука-сука, передоз, больше не надо, вдохвыдх. Бодро я встал и уверенно зашагал, вытащив руки из карманов, перешёл дорогу, некого меньше 12, топ-топ, газон, ступеньки, поднимаюсь, с волнением он дергает ручку двери, поддалась, открылась, теплота подула, ахх, блаженство. Я шагнул, теплота полностью меня окутала, веки тяжелеют. Сделал два шага, вижу, админ чёт вздремнул, легонько стукнул по столу, он дёрнулся:

"Извините, можно у вас немного посидеть, я свою остановку проспал и на улице холодно" он, потирая глаза, сказал:

"Да, конечно, вот тут стульчики"

"Огромное спасибо". Итака, хоть на время.

***

Он так заёбываеться: красит локу, подлизывает боссу, пытается казаться, или это я тупой и не так понял, хммм.