Все цвета магии

Глава первая, в которой Ива Лавр поступает в Университет

Рубиновый свет заливает полутемный коридор, невыразимая тяжесть наваливается, сковывает движения, не дает вздохнуть. Кажется, что еще немного, и всё будет кончено. Ива пытается сопротивляться, мотает головой, кричит — и просыпается… Ей снова приснился кошмар. Ива села в постели и осмотрелась. Над головой был такой знакомый дощатый потолок. Ходики на стене мирно отбивали секунды. У кровати стоял ночник, освещая комнату тусклым уютным светом. Ива была в своей комнате в родном доме. Она была в безопасности.

* * *

Ива жила в Тахополисе, одном из одиннадцати славных полисов Грая. Мать Ивы выращивала лекарственные растения. В теплицах Валерии были и ажурные папоротники, и чудодейственный гинкго, орхидеи для неверных мужей и лилии для незамужних дев, олеандр, который очищает жильё от болезней, насекомых и недругов, а ещё гвоздика, шафран, имбирь, кардамон, валериана, ромашка, горох, клевер и много чего ещё. Все в полисе знали, что за травами идти надо к Валерии Лавр и ни к кому другому.

Отец Ивы, Крон, был ветеринаром и днями напролёт пропадал в поле или ездил по просьбам соседей — где выхолостить бычка, а где и снять порчу с козы, которая вдруг начала давать горькое молоко. Крон и врачевал, и колдовал одинаково умело. Всегда знал, когда лучше пошептать на ухо зверю заклинание, а когда доставать инструменты и оперировать.

С раннего детства Ива любила ходить вместе с отцом к животным. Ей нравилось бывать в домах незнакомых людей, нравился запах хлева и овчарни. Со временем под чутким руководством Крона Ива уже сама начала смешивать пахучие зелья, зашивать раны, заговаривать овечек на лёгкий окот. Не обходилось и без происшествий. Девочку не раз бодали, кусали и царапали. Однажды она чуть не угодила под быка, которого не удержали двое селян, пока отец возился с инструментами. Но Иве было всё нипочём. Каждое утро она просилась пойти с Кроном, и родители с надеждой переглядывались: может, вот оно, призвание дочери?

У многих жителей Грая было своё особенное призвание. Обычно оно постепенно проявлялось с самого детства, и уже подростком волшебник чувствовал, к чему имеет склонность — и шёл по этому пути. Но Ива лишь вздыхала. Как ни нравилось ей лечить животных, она чувствовала, что это не её дорога. С детства Ива умела, заглянув человеку в глаза, увидеть цвет его магии. У отца она была глубокого зелёного цвета, как вода в озере. У матери — золотистая, как пыльца. У младшей сестры Руты — ярко-рыжая, как осень. А у самой Ивы (это она наблюдала, когда смотрелась в зеркало) — цвета тёмного янтаря. В глубине души она расстраивалась и мечтала о такой же необычной магии, как например у Этны, племянницы старого школьного учителя. У той она была тёмно-синей, и стоило ей зайти в класс, как словно холодом веяло.

Кроме того, Иву пугало, насколько её дар был близок к интуитивному. Волшебников-интуитов недолюбливали в Тахополисе. Интуиты видели то, чего не видели остальные, чувствовали то, чего не улавливали даже привычные к знакам и приметам маги. И хотя они обычно находили себя в жизни, например, в качестве целителей или советников, Крон качал головой и говорил, что ему ещё ни один толковый целитель не попался. И всегда предпочитал волшебников-врачей, которые в помощь к наитию использовали анализы, рентгеновские аппараты и омниграммы.

К окончанию школы Ива задумалась о поступлении в Университет. Для многих способных молодых людей, чьи склонности не спешили проявляться, это был лучший выход. Первые два года студенты изучали предметы из разных дисциплин. Вторые два года получали специализацию, тоже довольно широкую, которую выбирали перед третьим курсом. А заключительные два года сосредотачивались уже на чем-то одном и много времени посвящали практике. Ива мечтала об Университете, и школьный учитель с радостью занимался с ней дополнительно, готовя её к сложным вступительным экзаменам. После того, как Ива с облегчением нашла своё имя где-то в середине списка поступивших, они с мамой приготовили учителю лучший грушевый пирог, какой только смогли.

Когда Ива в первый раз оказалась на кампусе Университета, он ее несколько разочаровал. Она представляла себе величественный замок, в котором сотни волшебников и волшебниц постигают науки. На деле же она увидела просторную территорию, по которой были разбросаны двух- и трёхэтажные здания, зелёные газоны, деревья, яркие клумбы, удобные посыпанные щебнем дорожки. А в самом центре кампуса располагалось высокое семиэтажное строение. В нём на первых трёх этажах были учебные аудитории, выше начинались помещения администрации, кабинеты заведующих кафедрами и деканов, а весь седьмой этаж занимал ректорат. Там находилось рабочее место ректора Кармина.

Для студентов проживание на кампусе было обязательным, а учащихся первых двух курсов отпускали домой только на одни выходные в месяц. Поначалу Иву сильно расстраивало это правило, но, когда началась учёба, она поняла, что в нём есть и здравое зерно. Уроков было много. Каждый преподаватель задавал на дом столько, словно считал свой предмет единственным в расписании. Первокурсники все вечера проводили в библиотеке, а иногда и спали там. А если у кого и было свободное время, то на кампусе существовало огромное количество научных клубов и кружков по интересам.

За год Ива ближе всех сдружилась с Меркурием, который скоро стал одним из лучших студентов на курсе, и весёлой и взбалмошной Нормой. Иногда к ним присоединялся хмурый темноглазый Нарчис. С ним практически никто не общался. Будучи из семьи, приближённой ко Дворцу, Нарчис был избалованным и капризным. Поначалу он пытался манипулировать другими студентами, из-за чего капитально испортил со всеми отношения. Кроме того, на третьем курсе учился его двоюродный брат Барба — долговязый и нескладный юноша с грубыми чертами лица. Барба нередко зло подшучивал над Нарчисом, и того стали избегать из-за кузена. Однако Ива видела его ярко-жёлтую магию и чувствовала в ней доброе начало. Поэтому, когда Нарчис оказывался без партнёра для выполнения задания, этим партнёром чаще всего становилась Ива. Она научилась игнорировать его колкости, замечания о её внешнем виде, манерах и уме. Ива привыкла заботиться о многочисленных соседских животных. Почему бы ей не позаботиться и о Нарчисе. Она на него не обижалась точно также, как не обижалась на бодучих коз или брыкающихся ягнят.

Училась Ива прилежно. Однако был один предмет, который ей не давался — предсказания. Хотя материал включал в себя и такие серьёзные вещи как астрологические расчёты, чтение судьбы по руке и таро, преподавательница Локуста много времени уделяла аурам, видениям и ощущениям. Ива неплохо составляла натальные карты и гороскопы, но проваливала упражнение за упражнением, которые требовали хоть немного «интуиции». Локуста, чья магия была какого-то космического тёмно-фиолетового цвета, называла Иву безнадёжной. Иве же в свою очередь не нравилась Локуста, которая, казалось, воплощала в себе все предрассудки об интуитах: она носила длинные цветастые балахоны, высокие тюрбаны и столько украшений и амулетов, что при каждом её движении раздавался мелодичный звон.

Но если с предсказаниями у Ивы не складывалось, то она от души полюбила историю. И не столько из-за самого предмета, сколько из-за того, кто его вёл. Преподавательница Роза Эльба пришла в Университет только в этом году. Поговаривали, что прежде она работала во Дворце, чуть ли не с самими дожами, однако, по какой-то причине была вынуждена оттуда уйти. Магия у Розы Эльбы была тёмно-синей, но не холодной, как у Этны, не отстранённой, как у Локусты, а бурной и живой, словно море. И в самой её глубине — Ива это точно знала — таилось какое-то беспокойство, затаённая боль. Но Роза Эльба искусно прятала её за улыбками и всегда казалась бодрой и неунывающей. К тому же, она действительно любила свой предмет. Нередко Роза Эльба настолько увлекала студентов рассказами о войне полисов или экономике средневекового Грая, что они сидели, заворожённо слушая волшебницу и забывая записывать.

Первый учебный год Ивы в Университете подходил к концу, когда случилось невероятное — заговор против Главного дожа.

Глава вторая, в которой Главный дож делает официальное заявление

Граем управлял Совет дожей, в который входили одиннадцать дожей-аристократов и верховный правитель — Главный дож, почтенный и уважаемый Оникс Эверест. Ива готова была поклясться, что перед заговором напряжение на кампусе нарастало. Несколько старшекурсников и даже молодых преподавателей делали туманные намёки о том, что скоро всё изменится и обменивались многозначительными взглядами.

Учащиеся в целом не придавали этому большого значения, однако Ива видела, как крепнет беспокойство в глубине магии Розы Эльбы. И хотя в газетах, которые она внимательно читала, не было никакого упоминания о проблемах во Дворце, Ива внутренне готовилась к худшему. И худшее произошло. В одно прохладное утро занятия отменили, а студентов попросили вернуться в общежития. Учащиеся гадали, что же случилось. Ходили слухи о бунте, о попытке свергнуть Главного дожа, которая, к счастью, потерпела поражение, о том, что ко Дворцу стянули армию.

Университет тем временем был заблокирован. Студентам запретили покидать его пределы или пользоваться кристаллами. В Грае с помощью кристаллов отправляли сообщения. Для этого волшебнику достаточно было поднести свой кристалл ко рту, назвать имя адресата, наговорить короткий текст и произнести заклинание. Кристалл получателя тут же начинал светиться, и на его гранях появлялся текст, который исчезал в течение получаса. Таким способом часто рассылали и официальные уведомления. Например, сейчас каждый родитель получил заявление из ректората, что «в связи с беспорядками в столице Университет закрыт на вход и выход людей и магии. Все студенты находятся на кампусе и пребывают в добром здравии».

Но уже на следующий день связь восстановилась. Взволнованных студентов и не менее взбудораженных преподавателей распределили по залам, где они внимательно смотрели голографическое обращение Главного дожа к жителям Грая. Ива сидела на подоконнике между Нормой и Лилией. В зале яблоку было негде упасть. Пожилой декан Вир Лунгма вышел к доске, у которой уже была разложена сетка кристаллов, и прочитал заклинание. В неярком свете камней появился силуэт Главного дожа. Несколько минут, пока кристаллы набирали мощь, он становился всё ярче и чётче. Оникс Эверест был убеленным сединами старцем, и на фотографиях в газетах он появлялся в неизменной белой парчовой мантии, украшенной жемчугом. Поэтому сейчас видеть его в тёмной хламиде без украшений, подряхлевшим, уставшим и грустным, было странно и тревожно. Он сообщил, что из-за определённых разногласий в Совете трое его соратников, дожей, совершили вероломное нападение на дом Эвереста и лишили волшебной силы его трёхлетнего внука. Охрана вмешалась, однако, не обошлось без жертв с обеих сторон. Погибла и няня мальчика, которая до последнего пыталась его защитить.

«Пусть бы они напали на меня, забрали мою магию или даже убили... Но они выбрали своей жертвой маленького Опала. Его родители безутешны. Как старейшина семейства и дед, я не могу этого простить. Но как Главный дож и верховный правитель Грая — должен. Моя обязанность — вынести суждение без эмоций и со всем милосердием, что осталось в моём старческом сердце. Мы потеряли дожей Ириса Дождя и Солу Лист. Дожа Нота Арктуса решено заключить под стражу на двадцать лет. Я счастлив, что остальные дожи, сотрудники Дворца, их семьи, мои друзья и все вы, жители Грая, поддерживаете меня в этот нелёгкий час. Заговор раскрыт. Мир и порядок возвращаются в Грай!»

Ива, как и многие в аудитории, не смогла сдержать слёз. Студенты, которые ранее усиленно намекали на заговор, выглядели не менее потрясёнными — они ожидали чего угодно, но только не нападения троих взрослых волшебников на ребёнка. Всю неделю столица напоминала разворошённый муравейник. В газетах печатали фотографии участников заговора и их биографии.

— Удивительно, — говорила Норма, перелистывая страницы, — у них такие обычные лица. А у Дождя вообще были забавные усы.

— Чего ты ожидала, — спросил Меркурий, — разбойничьих физиономий, пиратской повязки на глазу? Ого, здесь про Розу Эльбу! Написано, что до прихода в Университет она была личным секретарём Нота Арктуса.

«Вот, что её тяготило всё это время», — подумала Ива, но вслух ничего не сказала.

* * *

Нот Арктус был заперт в одиночной камере. Койка, табурет, стол — вот и всё, что полагалось заключённому. Свет ему приходилось наколдовывать самому, как и согревать помещение, и бороться с сыростью. На запястье у него был браслет, ограничивающий магию, и те чары, которые раньше он творил, буквально щёлкнув пальцами, давались ему с каждым днём всё труднее. Оникс Эверест был бы счастлив, если бы знал об этом. Но Арктус не мог позволить себе уступить. И когда охранник приносил ему еду, Нот тратил драгоценные крупицы магии, создавая из воздуха белоснежные салфетки, тяжёлые канделябры и тонкий фарфор. Однако сегодня страж пришёл в неурочное время.

— К тебе посетитель, Арктус, — сказал он, фамильярно толкнув бывшего дожа в плечо. — Без глупостей.

Нот и не делал глупостей. Они долго поднимались по винтовой лестнице, и размеренный шаг стража, который раньше раздражал бы Арктуса своей медлительностью, теперь казался ему слишком быстрым. Нот запыхался, не пройдя и пяти пролётов. Наконец они вышли в галерею. Солнце светило сквозь широкие, защищённые мощными заклинаниями окна, и Арктусу пришлось прикрыть руками отвыкшие от света глаза. Свернув в коридор, охранник остановился, отпер железную дверь и жестом приказал Ноту войти. В маленькой комнатке с единственным окном под потолком был только обшарпанный стол и два стула. Приковав арестанта к столу, страж вышел, лязгнул замок. Нот осмотрел тесное помещение и вздрогнул — за, казалось бы, ранее пустым столом сидел посетитель.

— Теряешь хватку, — хмыкнул визитёр. — И выглядишь паршиво.

— Я здесь, знаешь ли, не на отдыхе, — сварливо ответил Арктус. — Зачем пришёл?

Посетитель достал из рукава рубашки свёрнутый в трубочку бумажный листок.

— Я получил записку. А она для тебя.

Нот схватил письмо, жадно развернул его, и на лице его отразилось удивление. Он несколько раз перечитал послание.

— Что это? От кого это? — недоумевающе спросил он.

— За этим я и пришёл. Слушай...

Глава третья, в которой Ива замечает таинственный силуэт

Для Ивы второй курс мало чем отличался от первого. Она писала сочинения по истории, ставила опыты на биологии, зубрила замысловатые чары, изучала родной язык и парочку магических, пыталась запомнить названия гор и рек Грая и не слишком напортачить с предсказаниями по хрустальному шару. Иву лишь беспокоило, что её призвание так и не проявляло себя, хотя многие на курсе постепенно находили свой путь. Так Кедр и Меркурий стали гораздо лучше разбираться в математике. Уравнения, расчёты траекторий и коэффициентов отдачи заклинаний — всё им давалось явно легче, чем остальным студентам. Лилия всегда хорошо разбиралась в алхимии, но в новом семестре всё стало у неё получаться настолько легко, что преподаватель Лоза Туули разрешил ей проходить углублённый курс. Кора писала чудесные стихи, которые начали печатать в местной газете. А Ива и Норма так не знали, что выбрать. Это ещё больше сблизило подруг.

— Я вижу цвет магии других людей, — вздыхала Ива. — Самый бесполезный дар. Что мне с ним прикажете делать?!

— Мне не легче, — подхватывала Норма. — Да, мои книги открываются сразу на нужной странице, и это сильно помогает в учёбе. Но через пять лет университет закончится, и что? Как использовать мой дар в обычной жизни?

Нередко, когда они сидели рядышком на лавочке у общежития и разговаривали, неподалёку околачивался Нарчис. Ива не знала, какой у него дар и есть ли он вообще. Нарчис не имел явно выраженной склонности ни к чему и делал вид, что это его не волнует. Ива и Норма многозначительно переглядывались, когда видели его худую фигуру поблизости, но открыто к ним присоединиться он почему-то не решался.

В этом году на парах физкультуры студентам начали преподавать элементы самозащиты. На одном из занятий преподаватель Тис Корень учил выставлять перед собой магический щит, распределять по нему заклинания противника и, по возможности, отталкивать их обратно. Для этого требовалось не только умение колдовать, но и выносливость. Летом Ива взвешивала коз, таскала вёдра с водой и удерживала упирающуюся тёлочку, которая совсем не хотела пить противное лекарство. Так что внезапно для себя она с лёгкостью справилась с упражнением и смогла выполнять его на равных с мальчишками. Недели шли, а её успехи в самозащите только множились. Ива в тайне гордилась собой и даже помогала Норме освоить некоторые базовые приёмы. Иногда она задумывалась, что боевая магия может стать её призванием. Быть одной из немногих девушек в охране Дворца. Или отправиться на дальнюю границу Грая в дозор...

В реальности же неумолимо приближались экзамены. Дел было настолько много, что Иву всерьёз беспокоил её визит домой, запланированный на начало декабря. Она скучала по родителям и сестре, но не хотела терять ни дня на подготовку. В результате, она почти все выходные провела в своей комнате, уткнувшись в книжки — к вящему неудовольствию Руты.

А в понедельник, когда студенты чинно сидели на парах, Университет был снова заблокирован. Из тюрьмы сбежал Нот Арктус, и теперь опасный преступник был на свободе. На сей раз блок продержали неделю. Нота безуспешно искали по всему Граю, но Арктус как сквозь землю провалился. Розу Эльбу даже вызвали во Дворец, и она пробыла там до самого вечера. Ива и Меркурий как раз возвращались из библиотеки, когда увидели на дорожке знакомый силуэт. Розу Эльбу сопровождал декан Лунгма, и они что-то оживлённо обсуждали.

— Так значит вы говорили с Главным дожем? Невероятно!

— Да, он был весьма любезен, впрочем, как и всегда.

— Добрый вечер! — поспешил обратить на себя внимание правильный Меркурий, чтобы не услышать ненароком ничего лишнего. Ива подосадовала на друга, но по спокойному сиянию магии Розы Эльбы поняла, что разговор во Дворце её, скорее, ободрил.

После этого не происходило ничего, что бы нарушило привычный ход дел. Сессию Ива умудрилась сдать даже лучше, чем рассчитывала. А в последний день перед каникулами на кампусе устроили традиционный праздник с глинтвейном, музыкой и танцами. Молодёжь по большей части веселилась на улице, но некоторые клубы устроили отдельные вечеринки для своих участников. Второкурсники толпились на дорожках в ожидании главного события вечера — фейерверка. Меркурий окинул взглядом друзей и нахмурился:

— Сейчас уже будут запускать, а Лилия всё ещё отмечает в клубе алхимиков. — Он кивнул на освещённые окна на первом этаже здания администрации. — Позову её, а то всё пропустит.

Ива, которая уже давно подозревала, что её друг неровно дышит к светловолосой красавице, вызвалась составить ему компанию. Но едва они переступили порог, как им навстречу повалил густой белый дым.

— Опять они пытались создать облако, — покачал головой Меркурий. — Не бойся, дышать этой гадостью можно.

Ива протянула руку — дым был мокрый и вязкий, но вот кучности и летучести ему явно не хватало.

— Подержи, пожалуйста, дверь. Если не избавиться от этой мокрой массы, то всё осыреет. А я схожу за этими остолопами, им свежий воздух явно пойдёт на пользу. — Меркурий наколдовал перед собой огонёк и пошёл направо по коридору. Ива держала дверь нараспашку, но ей быстро надоело, и она застопорила её заклинанием. В этот момент в дымном мареве она заметила чей-то силуэт. Кто-то двигался по коридору налево. Ива решила, что заблудился один из членов клуба алхимиков, и бросилась за ним в темноту, даже обогнав свой наколдованный огонёк. Услышав шаги, студент остановился и обернулся.

— Эй, ты пропустил выход. Иди за мной, я выведу... — Ива осеклась на полуслове, когда кружок света наконец-то доплыл до них и осветил лицо человека в коридоре. Ива хорошо знала это лицо по фотографиям в газетах. Перед ней стоял не кто иной как Нот Арктус, бывший дож и беглый преступник. В его глазах полыхала рубиновая магия. Пара слов незнакомого заклинания — и эта магия несётся на неё мощной, всё сметающей волной. Ива обомлела, но в последний момент всё-таки успела выставить перед собой щит. От магической отдачи облачный дым взвился клубами, расчищая коридор. В окнах зазвенели стёкла, и одно из них треснуло. Два волшебника неподвижно стояли друг напротив друга, а между ними билась магия.

Меркурий, Лилия и остальные члены клуба поняли, что что-то не так, только когда добрались до холла и услышали знакомый звук потрескивания заклинаний. Не увидев Ивы у двери, Меркурий бросился в темноту коридора, за ним последовали остальные. Голоса и топот ног вспугнули Нота. Он одним резким усилием магии оттолкнул Иву вместе со щитом в стену, а сам бросился бежать. Меркурий тем временем подоспел к подруге. Ива опустилась по стене вниз, чувствуя ужасную усталость.

— Это... это был...

— Знаю, Нот Арктус, — оборвал её Меркурий, который успел разглядеть лицо беглеца. — Ты сама как?

— Я в порядке, — улыбнулась Ива и отключилась.

Глава четвёртая, в которой Нарчис попадает в больницу

Ива пришла в себя в больнице. Доктор в зелёной форме сообщил, что она практически здорова, только сильно истощена магия.

— Поберегите себя на каникулах. Попейте витамины, что я пропишу, и всё пройдёт. Крепкие вы, ребята из Тахополиса.

Иву оставили в больнице на ночь. До конца приёма посетителей к ней успела наведаться добрая половина потока, даже Нарчис. А Норма и Меркурий и вовсе сидели по обеим сторонам её кровати и следили за порядком. Кроме сокурсников к Иве пришли некоторые преподаватели, а ещё представители университетской охраны, которым Ива подробно рассказала о своём внезапном столкновении с Нотом Арктусом. Если бы не Меркурий, который уверенно подтвердил её слова, Ива сама начала бы сомневаться, что встреча в полутёмном коридоре ей не привиделась.

Во время каникул Ива получала письма и открытки с пожеланиями здоровья — от друзей, сокурсников, преподавателей. Пришла даже короткая записка на ярко-белой плотной бумаге, подписанная ректором Кармином: «Благодарю Вас за проявленное мужество в трудной ситуации. Университет может гордиться такой студенткой, как Вы». Также Ива получила удивительно красивую открытку от Розы Эльбы: «Надеюсь, Вы не слишком пострадали в неожиданной и опасной дуэли. Если Вам что-либо требуется для поправления Вашего здоровья, не стесняйтесь написать мне. С пожеланиями скорейшего выздоровления — Р. Эльба».

Университет — не без указаний Дворца — решил замять дело, и в прессе напечатали лишь об усилении охраны и учениях Дворцовой стражи на кампусе, пока студенты находятся на каникулах. Всё было хорошо. И только Иве периодически снилась волна рубиновой магии, которая обрушивалась на неё, грозя смести, как тростинку... Однако это не мешало ей быстро восстанавливаться, и накануне отъезда Ива даже напекла шоколадного печенья — а ведь известно, что без колдовства и браться за него не стоит.

Вернувшись на кампус, Ива первым делом проверила свой почтовый ящик — там лежало несколько административных уведомлений: студентов официально поздравляли с началом нового семестра, прислали расписание на новое полугодие, кроме того, говорилось, что преподаватель по математике Свет Лира ушел в долгосрочный отпуск, и на его место приняли нового учителя Йона Вереска. Свет Лира был добрым и суетливым пожилым волшебником. Он преподавал материал строго по учебнику и нередко на лекциях внезапно начинал рассказывать истории из своей молодости, лишь отдалённо связанные с темой занятия. Учиться у него было легко даже Иве, которой не слишком давались точные науки. Но новый семестр обещал интересные перемены.

Первый день учёбы прошёл хорошо. Ива была рада встретиться с друзьями и погрузиться в кипучую студенческую жизнь, по которой за каникулы успела соскучиться. Однако ложкой дёгтя стала физкультура на последней паре. Нарчис умудрился поскользнуться на ровном месте и упасть.

— Это всё ты виноват! — закричал он на Меркурия, который в тот момент случайно оказался рядом. — Кинул в меня заклинание тычка, и я упал.

Нарчис сидел на полу, согнув руку, инстинктивно прижимая её к себе.

— Ты чего это? — воскликнул Меркурий. — Я вообще на тебя не смотрел. Да и зачем мне тебя проклинать?

Пришлось вмешаться преподавателю. Тис Корень осмотрел предплечье Нарчиса, которое тот баюкал другой рукой, и сделал неутешительный вывод:

— Перелом у тебя, парень.

— Перелом! — завопил он почти фальцетом. — Ты доволен?

— Меркурий, не поделили что-то? — спросил преподаватель, помогая Нарчису подняться.

— Да не делал я ничего, — всплеснул руками бедный Меркурий и обернулся, ища поддержки: — Ребята, ну, хоть, вы скажите.

— Он ни при чём, — подтвердила Лилия. — Мы с ним в паре тренировались, он даже не смотрел на Нарчиса.

— Подтверждаю, — подали голос Орион и ещё несколько студентов.

Тис Корень посмотрел на покрасневшего Нарчиса и покачал головой:

— Урок окончен. А с тобой мы сейчас пойдём в больницу.

— Чудной этот Нарчис, — жаловался Меркурий, когда они с Ивой и Нормой сидели в кафе на кампусе и пили газировку. — И чего он ко мне привязался?

Меркурию было свойственно великодушие, и он больше не злился — только удивлялся.

— Ты не обидишься, если я попытаюсь это у него выяснить? — спросила Ива. — Хочу навестить его вечером.

— Разумеется, не обижусь. Может, узнаешь, что на него нашло.

В Университете был большой медицинский факультет, и старшие курсы практиковались в больнице, расположенной по соседству. Именно там лежала Ива после неудачной дуэли, туда же отправили Нарчиса. Ива побоялась отправлять ему сообщение по кристаллу — вдруг он не захочет, чтобы она приходила. И поэтому прошла к стойке регистрации узнать номер палаты. Добрая медсестра наколдовала Иве «путь» — серебристую нить заклинания, которая стелилась по полу и вела прямо до нужного места. Такие «пути» часто использовались в организациях, где бывало много народу, так как видеть их могли только те волшебники, для которых они предназначались. Ива легко отыскала палату, в которой одиноко лежал Нарчис. Его пострадавшая рука была убрана в белый кокон заклинания, а на прикроватной тумбочке стояло несколько склянок из-под зелий.

— Привет, — поздоровалась Ива.

— Привет, — отозвался Нарчис. Он явно обрадовался гостье, хотя и попытался скрыть улыбку.

— Я тебе печенья принесла, — Ива сдвинула склянки и опустила на освободившееся место мешочек с печеньем. — Это из дома. Я напекла перед отъездом.

— Ух, ты, деревенские печеньки. Спасибо.

Ива пропустила укол мимо ушей и с интересом принюхалась к одному из флаконов:

— Ого, какое хорошее срастающее. Сказали, когда тебя выпишут? Через день? Через два?

— Через два. Обещали, что послезавтра отпустят, если осложнений не будет. А ты откуда про срастающие знаешь?

— Так отцу помогаю их варить. Как-то раз у одного волшебника конь ногу сломал. Старик живёт на самой окраине Тахополиса и бегом к нам за помощью. Папа такие срастающие варит, что этот конь уже через шесть часов как ни в чём не бывало стоял. Хотя мы всё равно повреждённое место зафиксировали и сказали владельцу, чтобы он беднягу ещё пару дней не тревожил.

— Вот и мне сказали руку не тревожить. Дай печеньку.

— Держи. И сама за компанию возьму.

Помолчали.

— Слушай, а почему ты Меркурия обвинил? Сам же упал.

Лицо Нарчиса исказила гримаса:

— Ну, да, сам. Дурак Нарчис в первый же день после каникул свалился на пустом месте и заработал перелом. Думал, что, если совру, что меня прокляли, выйдет не так стыдно.

— Ты и вправду дурак. Только совсем по другой причине, — вздохнула Ива.

— Ну а что, — продолжил он, — вдруг Меркурий теперь вызовет меня на дуэль. Я неплохо дерусь. И после хорошей драки мы с ним пожмём друг другу руки, и, может быть, подружимся.

Ива ошарашенно уставилась на Нарчиса.

— Ой, я это вслух сказал? Дурацкие зелья, от них голова кругом. Ладно, хоть при тебе. Был бы на твоём месте Барба, он бы меня уже огрел заклинанием, чтобы не раскисал.

Ива присела на краешек кровати Нарчиса и взяла его здоровую руку в свою.

— Эй, ну, чего ты расстраиваешься? Тебя ещё кто-нибудь навещал? — осенило её.

— Разумеется, нет, — буркнул Нарчис.

— А я завтра обязательно приду. И на выписку тоже, если хочешь.

— С тобой водиться не престижно, — сказал Нарчис, глядя куда-то в стену. — Мне Барба постоянно говорит, что ни с тобой, ни даже с Меркурием знаться не стоит. Ни денег, ни связей, ни дара толкового. Пугает, что если я с такими как вы буду водиться, то сам растеряю весь престиж. Так что приходи, пожалуйста, ладно?

— Обязательно! — Ива почувствовала, что краснеет, и рассмеялась.

Глава пятая, в которой Ива сталкивается с дилеммой

На следующий день после бодрой лекции по метафизике Ива и Норма поспешили на математику. Им не терпелось посмотреть на нового преподавателя. Йон Вереск на первый взгляд был ничем не примечательным человеком средних лет — начавшим лысеть, с белёсыми ресницами и каким-то отсутствующим выражением лица. Коричневый костюм сидел на нём мешковато, рубашка колыхалась волнами под пиджаком, и со всем этим явно не сочетался широкий бордовый галстук. Говорил он тихим бесцветным голосом и держался очень неуверенно. Однако класс был настроен на учёбу, поэтому Йона приняли хорошо и слушали внимательно. То ли помогла поддержка аудитории, то ли Вереск смог взять себя в руки, но скоро он уже вдохновенно объяснял новую тему. Студенты оживились, начали задавать вопросы и вступать в дискуссии, Меркурий и Кедр радостно переглядывались. Ива же еле успевала записывать новые формулы и примеры, которые появлялись и появлялись на доске. Она с тоской подумала о Свете Лире, с которым всё было так просто, и грядущем экзамене. Скромный преподаватель даже отважился на шутку. Разрядка дала отличникам возможность передохнуть, а остальным студентам — немного времени, чтобы закончить записи.

Ива поставила точку и по выработанной с детства привычке заглянула Йону Вереску в глаза. Её словно холодной водой окатило. Яростная рубиновая магия билась, грозя смести всё на своём пути. И Ива эту магию уже видела. Не кто иной как Нот Арктус стоял в университетской аудитории и преподавал студентам математику.

Ива сидела, не в силах отвести взгляд от рубинового марева, пока Норма не пихнула Иву под локоть:

— Ты чего? — спросила она побледневшую подругу.

— Ничего, — прошептала та, поспешно опуская взгляд.

Ива пыталась успокоиться и дослушать лекцию, но не получалось. Тогда она стала записывать в тетради всё, что приходит в голову — рассеянная студентка только привлечёт лишнее внимание. Пара уже подошла к концу, когда Ива овладела собой настолько, чтобы снова украдкой посмотреть на преподавателя. Тот, ссутулившись, стоял за кафедрой и перебирал листы с записями. Ива чуть ли не бегом покинула аудиторию. У неё было только два вопроса: что теперь будет и что делать.

Однако к концу учебного дня ей удалось успокоиться. Возможно, сыграла свою роль особенно скучная лекция по литературоведению, от которой взвыла даже юная поэтесса Кора. Тем не менее, к Иве закралась спасительная мысль, что она могла ошибиться.

— Ну вот, ты и повеселела, — отметила Норма. Друзья снова сидели в кафе, наслаждаясь возможностью лишний раз собраться и отдохнуть вместе, пока шла первая неделя, и домашних заданий было не так много. — Ты на математике так побледнела. А когда я тебя толкнула, то подлетела чуть не на полметра.

— Со мной всё в порядке, — сказала Ива.

— Математика, — восхищённо подхватил Меркурий, — Вереск мировой преподаватель! Из одной сегодняшней лекции мы узнали больше, чем за полтора года со Светом Лирой.

— Точно, — подхватила Норма. — Правда, половину я не поняла. Хорошо, хоть все формулы записала. Уже предвкушаю, как убью целое воскресенье на домашнее задание.

— Вот он, кстати, — сказал Меркурий. За дальним столом сидели Йон Вереск и декан Сирин. Оба о чём-то мирно беседовали.

Ива с надеждой посмотрела на их стол. Нет. Всё тот же яркий рубиновый цвет вместе со спокойной дымчато-сиреневой магией Сирина. Это точно Нот Арктус. Но что ему нужно в Университете? Ива задумалась. Рассказать обо всём друзьям значило поставить их под удар. Пока Арктус изображает Йона Вереска, все в безопасности. А когда перестанет? Что может противопоставить такому сильному волшебнику, скажем, Сирин, который дни проводит в своём кабинете и разбирается с факультетскими вопросами. Может, стоит кого-то предупредить... И тут до Ивы дошло всё отчаянное положение интуита. Никто, кроме неё, не видит цвета магии. Никто не поверит, пока она не представит нормальные, весомые доказательства, что под личной Вереска скрывается Арктус.

— Ива, да что с тобой сегодня, — обеспокоенно спросила раздражающе чуткая Норма.

— Голова болит с самого утра. То отпустит немного, то снова начнёт, — Ива поняла, что впервые врёт подруге. — Пойду-ка я к себе, полежу.

Ива вышла на улицу. От бодрящего вечернего воздуха ей стало легче. Она накинула на плечи шаль, спрятала зябнущие руки в карманы пальто и пошла по направлению к общежитию.

Что делать? Рассказать матери? Валерия тут же заберёт Иву из Университета. Спросить совета у отца? И Ива окажется дома ещё быстрее. А бросать друзей в опасности она не собиралась — Лавры так не поступают. Пойти к преподавателю? К декану? К Розе Эльбе? Ива не знала, что делать. Но когда-то давно мама научила её, что если самому плохо, то лучше всего помочь тому, кому ещё хуже. А потому Ива развернулась и направилась к выходу из кампуса. Она обещала навестить Нарчиса, и она его навестит.

— Привет! Что так долго? — с упрёком в голосе спросил он.

— Я заходила в магазин. Принесла тебе винограда и персиков. Поправляйся.

— Спасибо.

Нарчис выглядел гораздо лучше, чем вчера. Прошла нездоровая бледность, кокон чар на руке стал гораздо меньше, означая, что заклинания и зелья успешно справляются со своей задачей. А когда чары пропадут совсем, значит, и рука будет здорова. Ива присела на свободный стул и рассказала о прошедшем дне, новом преподавателе и том, как он всем понравился.

— Ясно, — задумчиво сказал Нарчис. — А с тобой что?

— Со мной?

— Ага. Ты сегодня на себя не похожа. Случилось что?

— Вовсе нет, — быстро ответила Ива. Нарчис скептически изогнул бровь.

— Голова болит весь день.

— Ещё попытка, деревенская девочка, — поддел её юноша. — Нашла кому сказки рассказывать. Меня в семье с детства учили чувствовать ложь за версту. И какая же ты подруга, если не можешь рассказать о своих проблемах?

Иве почти физически нужно было с кем-то поделиться. И она решилась.

— Ты ведь знаешь, какой у меня дар?

— Да, ты видишь цвета магии.

— Так вот, у каждого волшебника свой особый цвет магии. Он никогда не повторяется — оттенок, насыщенность... Поклянись, что никому не расскажешь!

Нарчис присвистнул:

— Судя по всему, дело серьёзное. Ладно, дам любую клятву. Обет избирательного молчания? Обещание на крови? Клятва Короля?

— Честного слова вполне хватит, — заверила Ива.

— Даю слово, — серьёзно ответил Нарчис.

Ива пересела на краешек кровати, склонилась к уху друга и прошептала:

— У Йона Вереска такая же магия, как у Нота Арктурса. А так не бывает. Значит, это один и тот же человек.

— Что? — Нарчис буквально подскочил. Он хотел спросить, не ошиблась ли Ива и не разыгрывает ли его, но её несчастный вид был ответом на все вопросы. Кроме того, при дворе довольно часто прибегали к услугам интуитов, и там «чувствующим» волшебникам привыкли доверять.

— Я не знаю, что делать, — сказала Ива, снова пересаживаясь на стул. — Мне страшно. Студенты в опасности — мы все в опасности!

Нарчис удивлённо посмотрел на подругу:

— Как это, что делать? Надо его выдать. После его безобразного преступления он потерял поддержку среди аристократов. Его собственная семья в опале.

— Как мне подтвердить свои подозрения? А что, если после моего заявления какой-нибудь декан пойдёт с расспросами к Вереску и будет убит?

— Можно рассказать охране.

— Вереска бы не пустили на кампус, если бы он не прошёл проверку. Стражникам будет проще поверить, что это я ошибаюсь, а не они.

Нарчис задумался. У него была привычка в такие моменты пощипывать переносицу. Вот и теперь он потянулся было рукой к носу, но кокон предупреждающе сверкнул, не давая пациенту совершить потенциально болезненное действие.

— Точно, — осенило того. — Нот использует чары, которые позволяют изменить внешность. А это редкое и сложное колдовство. Надо выяснить, что это за заклинание. Если мы расколдуем Вереска, когда его будут окружать преподаватели, едва ли он полезет в драку. Не стоит недооценивать боевые навыки завкафов и деканов. А тут и охрана подоспеет.

— И где мы найдём это заклинание?

— Как где? В библиотеке Университета. Она одна из лучших в столице, — Нарчис даже удивился.

— Тогда завтра я туда наведаюсь.

— Только осторожно. И никому ничего не говори. А то ведь правда ещё пойдут у самого Йона Вереска справляться: «Ива думает, что вы Нот Арктус. Это правда или всё-таки нет?», — глаза у Нарчиса горели. Всю жизнь юный интриган ожидал момента, когда его придворное воспитание принесёт пользу — и этот момент наконец настал. Ива тоже повеселела. Что ни говори, а вдвоём справляться было гораздо лучше, чем в одиночку.

Глава шестая, в которой Меркурий дерётся на дуэли

На следующий день во время длинной обеденной перемены Ива отправилась в библиотеку. Она долго рылась в каталоге и наконец нашла то, что нужно. Объёмистая книга под названием «Маскирующие заклинания» давала подробную теоретическую базу. Уже из предисловия можно было понять, насколько сложным был этот раздел магии. «Чарам изменения поддаётся всё, что угодно. Например, вы можете спрятать конверт с секретным посланием прямо в самом центре стола, замаскировав его под вазу с цветами. Или серую мышь можно замаскировать под белую. При этом, суть предмета остаётся такой же, временно меняется лишь внешняя его форма. Чтобы сотворить маскирующую магию, нужно создать цепочку заклинаний («Тот же кокон», — подумала Ива) с учётом особенностей самого объекта. Однако существование этой цепочки ограниченно по времени, так как истинная форма всегда берёт своё. А значит, понадобится периодически обновлять заклинания. Ещё один минус — маскирующая магия издаёт сильное возмущение, которое легко почувствует опытный волшебник. Так что прежде чем читать эту книгу дальше, запомните, что конверт с письмом надёжней спрятать в стопке книг, а мышь лучше приобретать сразу нужного цвета. Ведь, как показывает многовековая практика, цепочка маскирующих заклинаний может начать распадаться в самый неподходящий момент».

«Надо быть очень сильным волшебником, чтобы полностью замаскировать свою внешность и днями быть на виду у сотен человек, не боясь разоблачения», — вздохнула Ива, захлопывая книгу. Она бы с удовольствием почитала её дольше, но оставалось лишь десять минут до следующей пары.

Ива уже сидела в аудитории, когда пришёл Нарчис. Его рука была в полном порядке. На него почти никто не обратил внимания, и он прошёл на свободное место в последнем ряду. Меркурий, подмигнув Иве, подошёл к Нарчису:

— Привет. Как рука?

— Привет. Уже не болит, — слегка настороженно ответил тот.

— Это хорошо. Потому что я вызываю тебя на дуэль!

Ученики притихли и начали оборачиваться.

— Ты ложно обвинил меня, Нарчис Лакти. Я такого не прощаю. Дуэль в эту пятницу после пар. На спортивной площадке.

— Дуэль! — вскочил со своего места Нарчис. Он изо всех сил старался не улыбаться.

Дуэли среди волшебников происходили довольно часто — это был прекрасный способ выпустить пар и впоследствии договориться. Меркурий и Нарчис, как того требовали правила, сообщили о своём намерении администрации Университета, и им выделили двух арбитров из числа преподавателей, которые должны были следить за порядком и обеспечивать безопасность дуэлянтов и зрителей. К сожалению, самого опытного арбитра, Тиса Корня, по пятницам не бывало на кампусе, и вместо него назначили Бела Цитруса, преподавателя по чарам, и Йона Вереска. День выдался холодный, и зрителей набралось человек пятнадцать. Они встали по обе стороны от Меркурия и Нарчиса, готовые отбежать подальше, если какое-то заклинание полетит не в ту сторону. Это была самая простая из возможных дуэлей — без мечей, жезлов или посохов. Каждый дуэлянт держал в руке крупный кристалл. Задачей было выбить камень из рук противника. Проигравшим становился тот, чей кристалл первым касался земли. Бел Цитрус подал знак — и схватка началась. Меркурий мягко атаковал, выпытывая сильные и слабые стороны оппонента. Нарчис закрылся щитом и отвечал тычками и другими сбивающими с ног заклинаниями. Один раз он добился успеха — Меркурий упал на спину, но удержал кристалл и, не вставая, наколдовал клуб дыма. Нарчис закашлялся и потерял противника из виду. И хотя он разогнал дым очень быстро, за это время Меркурий успел подняться на ноги и сгруппировался. Борьба стала оживлённее. Освоившись, Нарчис попытался удерживать щит в одной руке, атаковать Меркурия другой и одновременно левитировать свой кристалл в воздухе. Но эта попытка провалилась — ему пришлось срочно менять позицию, ловя при этом камень. Дуэлянты постоянно двигались, их заклинания всё чаще летели не по нужной траектории, и несколько раз арбитрам приходилось прикрывать зрителей щитом или абсорбировать им опасные сгустки магии, летевшие на студентов. Нарчис создал небольшое торнадо, но Меркурий выбил его куда-то за пределы площадки. Далее последовали его огненные атаки, которые Нарчис отразил. Каждому ужасно мешал кристалл. Как бы они отвели душу, если бы могли использовать при волшбе обе руки. Но правила есть правила... И тут случилось непредвиденное. Меркурий пустил очередной огненный шар, Нарчис отбил его, но случайно направил в толпу. Бел Цитрус среагировал не сразу и вместо того, чтобы абсорбировать сгусток, тоже отбил его, направив прямиком в зрителей на другой стороне площадки. Йон в это время находился на стороне Бела, и оставшиеся без защиты студенты бросились врассыпную. Несколько человек, однако, испуганно замерли, беспомощно глядя на приближающийся шар. Ива, увидев, что помощи ждать не от куда, выставила щит, прикрывая остальных. Сгусток отскочил от него вертикально вверх и попал в Нарчисово торнадо, которое, покинув площадку, совершило круг по кампусу, собрало снег с клумб и дорожек, сильно выросло в размерах и вернулось. Поглотив шар, оно превратилось в огненный смерч. Поток огня спускался с неба, и первым на его пути был Меркурий. Юноша мог сильно пострадать, но его оттолкнул в сторону Йон Вереск, а сам мгновенно преобразовал торнадо в облачко и развеял его. Студенты выдохнули. Нарчис посмотрел на лежащий в снегу кристалл противника, и бросил на землю свой. Бел и Йон бросились к Меркурию, чтобы удостовериться, что тот не пострадал. За ними последовали студенты.

— Это моя вина, — извиняющимся тоном сказал Бел Цитрус. — Вы в порядке?

— Ничего страшного, преподаватель Цитрус. Я цел.

Йон Вереск поискал глазами Иву в толпе и, найдя, подошёл к ней.

— Впечатляющий щит.

— Мне очень жаль, что так вышло. Я пыталась закрыть всех нас, но вихрь появился так внезапно, — начала она оправдываться, нервно теребя косу.

— Как ваше имя? — прервал её Вереск.

— Ива Лавр.

— Ива Лавр, — повторил Йон, улыбаясь. — Вам случайно не говорили, что вы приносите неприятности, Ива Лавр?

Ива не знала, что ответить, и опустила глаза. Потом Нарчис и Меркурий пожали друг другу руки — на этом дуэль и закончилась.

Вечером Ива присоединилась к друзьям в библиотеке. Норма конспектировала учебник по метафизике, а за соседним столом Меркурий, Кедр, Орион и Лилия обсуждали свой грядущий проект по географии. Однако Меркурий постоянно отвлекался, вновь и вновь возвращаясь к теме того, как Йон Вереск сегодня спас ему жизнь. Он был в ещё большем восторге от преподавателя, чем раньше, и отмечал математическую точность его преобразующего заклинания. Ивин кристалл блеснул розовым блеском, и она прочитала сообщение от Нарчиса: «Домашнее по математике обсудим завтра. Приходи в мою комнату в общежитии в одиннадцать». Она отправила ответное сообщение, собрала свои учебники и попрощалась — в комнате её ждала книга о маскирующих заклятьях. Наслушавшись восторгов Меркурия, Ива читала до четырёх утра, пока сон окончательно её не сморил.

Глава седьмая, в которой Ива и Нарчис разрабатывают план

На следующий день Ива отправилась в общежитие, в котором до этого ей бывать не приходилось. Трёхэтажное здание стояло на кампусе обособленно, и у студентов там были не комнаты, а небольшие квартиры. Обычно в этом общежитии селились дети богатых родителей либо старшекурсники, которым нужно было уединение, чтобы сосредоточиться на диссертации. Ива поднялась на второй этаж, с удивлением отмечая, что не чувствует привычных запахов готовки или мокрого белья. Вокруг было чисто и тихо. Звук её шагов гулко разносился по полутёмному холлу, и Ива обрадовалась, когда Нарчис наконец открыл дверь.

— Что успела найти по заклинанию? — Нарчис предложил гостье кресло, которое стояло у письменного стола. Сам он притащил себе стул из кухни. В его комнате практически не было мебели: узкая кровать, стол, шкаф и стеллаж с учебниками. На полу не было ковра, а на окнах — занавесок. Ещё на первом курсе Ива, благодаря уменьшающему заклятью, перетащила в общежитие половину вещей из своей комнаты дома, стараясь как можно уютней обустроить своё временное жильё. Здесь же обстановка была почти настолько же унылой, как и в холле.

— Не очень много, если честно. Я выяснила, как создать цепочку чар, которые могут поменять рост, вес и даже пол человека, но побоялась испытывать на себе. И от этих заклинаний должно очень сильно фонить. Если ни преподаватели, ни охранники не чувствуют посторонней магии, значит, Арктус тратит много сил на то, чтобы её заглушить. Со временем заклинание истончается, его надо поддерживать и накладывать заново. И всё это — ежедневно на глазах у сотен людей.

— Но мы же видели, как он преобразовал тот смерч, — заметил Нарчис, пощипывая переносицу. — Такое превращение под силу только очень сильному магу.

— Да, но чем сложнее цепочка заклинаний, тем проще она распадается. По крайней мере, так написано в книге.

— И что ты предлагаешь?

— Может, попытаться повторить цепочку Арктуса и найти ее слабые места...

— Стоп-стоп, наивная деревенская девочка, — Нарчис даже руками всплеснул. — Мы не сумеем в точности повторить заклинание другого волшебника, если там учитываются такие параметры, как рост и вес. Кроме того, такое изучают не раньше четвёртого курса и то на специализации. Нам до такого уровня как пешком до луны. Не проще ли будет обнаружить заклинания? Если мы сумеем доказать, что Йон Вереск заворачивается в сеть чар, то охрана обязательно захочет выяснить, для чего он это делает.

— И как мы это сделаем?

— Прямо сейчас пойдём в библиотеку и возьмём оттуда ещё немного книг.

Друзья битый час потратили на изучение каталога, а потом не меньше искали нужную литературу на полках. Нарчис отобрал несколько книг, пролистал их и в итоге остановился на двух. За стойкой библиотекаря, у которого по субботам и воскресеньям был выходной, сидел дежурный декан Сирин. Он делал какие-то пометки в своём неизменном блокноте, однако вид у него был скучающий. Сирин забрал «Маскирующие заклятия» и с интересом посмотрел на книги, которые выбрали Ива и Нарчис.

— У вас что, какой-то проект? — спросил он.

Студенты замялись.

— Это для чар, — соврал Нарчис.

Сирин записал библиотечные номера книг и фамилии студентов в журнал и проводил Иву и Нарчиса задумчивым взглядом.

Новая неделя прошла спокойно. На математике Ива сидела на последнем ряду и успешно не привлекала к себе внимания. В четверг Локуста устроила неожиданную проверочную («Вы же волшебники, вы должны были предчувствовать, что я устрою тест»). Ива благополучно завалила всю «интуитивную» часть, но компенсировала её точными астрологическими расчётами, в которых поднаторела ещё в прошлом семестре. А их совместная с Нормой презентация экономического развития Пескополиса заслужила похвалу Розы Эльбы.

Каждую свободную минуту Ива посвящала книге чар. Она даже научилась паре полезных заклинаний, но вот найти способ проявить заклинания Нота Арктуса, который был бы по силам им с Нарчисом, оказалось совсем не просто. Однако внимание Ивы привлекло упоминание некоего раствора — если протереть им глаза, то можно было увидеть спрятанные заклятья. Ива как раз сидела в кафе перед стынущей чашкой чая и заново перечитывала нужные абзацы, когда к ней подсела Норма.

— Чем ты занимаешься? Весь вечер тебя ищу. Даже на кристалл сообщение отправила, — пожаловалась она.

— Извини, я увлеклась — читаю про одно продвинутое зелье. Но здесь даётся только его описание — какое оно сложное да расчудесное. А вот рецепта нет, — Ива досадливо перекинула косу за плечо.

— Зачем оно тебе?

— Это... личное.

Норма с подозрением посмотрела на подругу:

— Ты в последние дни странно себя ведешь. Ходишь, уткнувшись в свою книгу. Вчера не пришла в библиотеку, хотя мы с тобой, Корой и Кедром договаривались вместе одолеть физику. За неделю мы ещё ни разу не выпили газировки вместе, а уже пятница! В чём дело?

— Если честно, — начала Ива, — это не моя... не только моя тайна. Я не могу рассказать, чтобы не подводить другого человека, — это было враньё, но Норму такой ответ вполне удовлетворил. Взгляд её смягчился.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Дай-ка я тебе помогу, — Норма взяла из рук Ивы фолиант, закрыла его, а потом, пролистнув страницы, отрыла наобум ближе к началу и, подчёркнуто не глядя в текст, вернула Иве. Ива пробежала глазами строки и наконец-то заметила коротенькое упоминание трактата, в котором нужное зелье должно было рассматриваться подробнее. Она поспешила переписать его название в блокнот.

— Спасибо, — сказала Ива. Она чувствовала себя ужасно неловко.

— Не за что. Для того и нужны друзья, — улыбнулась Норма. — Кстати, завтра суббота, и мы с ребятами решили выбраться в город. Ты с нами?

Ива застонала и покачала головой.

— Не можешь? У тебя другие планы? — Норма, чувствуя себя уязвлённой, лишь сочувственно поцокала языком. Ива же, забыв о чае, начала собираться — ей надо было отыскать этот трактат в библиотеке.

На следующий день Ива и Нарчис снова встретились. Нарчис к этому времени проштудировал свою книгу и вынес неутешительный вердикт:

— То, о чем здесь говорится — это высшая ступень специализации. К шестому курсу, может быть, у нас что и выйдет.

— А вот я кое-что нашла, — сказала Ива, доставая из сумки старый, давно лишившийся обложки, трактат о зельях. — Мы сможем сварить вот такой раствор?

Ознакомившись с текстом, Нарчис хмыкнул.

— Недурно. И что, с помощью этого варева мы обнаружим на Йоне Вереске скрытые чары?

— Именно!

— А потом мы предложим наш раствор кому-нибудь из деканов. Деканы убедятся, что Вереск что-то скрывает, и наша задача, таким образом, будет решена.

— Схватываешь на лету, городской мальчик.

— Но ты же понимаешь, что это должен быть правильный раствор. Мы его на себе испытывать будем...

— Я варю зелья для животных, — махнула головой Ива. — А у тебя по алхимии пятёрки.

— Стоит попробовать, — Нарчис вновь и вновь перечитывал состав раствора. — Думаю, мы с этим справимся. Варить его можно в клубе алхимиков. Попросимся к ним — у тебя же там друзья.

— Не у меня, а у Меркурия. А если они спросят, что мы делаем?

— Тестируем ветеринарное варево. Ты хочешь к каникулам сварить какую-нибудь лечебную бурду и порадовать своего отца. Или у тебя есть идеи получше?

— Нет у меня идей получше, — вздохнула Ива. — Твоя вполне сгодится. Кстати, давно хотела спросить, до заговора ваша семья ведь поддерживала Нота Арктуса?

Нарчис замялся.

— Мой вопрос, наверное, бестактный, — поспешила объяснить Ива, — но раньше я совсем не интересовалась политикой. Дворец, дожи — всё это казалось так далеко.

— Понятно, — кивнул Нарчис. — Сейчас расскажу. Главный дож Оникс Эверест уже стар. Он консервативен и довольно предсказуем. Сейчас появилось много сильных волшебников, которые готовы служить Граю, если им позволят. Но старые аристократические семьи борются за то, чтобы не пускать новичков к управлению. Арктус был за свежую кровь. Моя семья не хотела оставаться на задворках, наоборот, мы старались улавливать новые веяния... а ещё мы думали, что переворот позволит скинуть старых магов с их постов. Но у меня в голове не укладывается, как кто-то мог подписаться на то, чтобы лишить магии ребёнка. Сейчас семьи, которые были за перемены, чувствуют себя преданными. Нас словно использовали, чтобы свести какие-то свои счёты. Моей семье повезло, мы были далеки от заговора. А некоторых наших знакомых даже допрашивали.

— Поэтому ты мне помогаешь?

— Что? Нет, — широко улыбнулся Нарчис. — Куда мне до политических интриг. Я просто хочу, чтобы Арктуса поймали, и мы могли опять спокойно учиться.

В тот же вечер, дождавшись, когда её друзья вернутся на кампус, Ива спросила у Лилии, можно ли им с Нарчисом воспользоваться лабораторией клуба алхимиков:

— Пока командных проектов немного, мы решили поработать над одним интересным ветеринарным рецептом, — вдохновенно врала она.

— Почему бы вам просто не присоединиться к клубу?

— Мои способности не слишком выдающиеся, когда речь не касается крупного и мелкого рогатого скота. Нам не хочется тормозить тех, у кого действительно дар. Мы бы просто тихо варили свои зелья в уголочке. Обещаем никому не мешать.

Лилия согласилась поговорить с одноклубниками, и вскоре на кристалл Ивы пришло сообщение, что алхимики будут рады пополнению. Уже в понедельник глава клуба Мар Тишь провел Иву и Нарчиса в лабораторию, где объяснил правила клуба. Ребятам выделили отдельный стол, а, уплатив небольшой взнос, они могли пользоваться всеми реактивами и утварью. Для вида Ива и Нарчис провели несколько простеньких реакций, а сами тем временем сверялись со списком ингредиентов для раствора. С учётом небогатой университетской коллекции им не хватало больше половины. Ива пообещала достать все необходимые растения, Нарчис же отвечал за неорганику. В рецепте, представленном в трактате, не было чересчур редких или запрещенных реактивов, а статус студента позволял избежать ненужных вопросов со стороны продавцов-аптекарей — «для учебного проекта» — идеальный ответ на все вопросы.

Глава восьмая, в которой Ива идёт на дополнительное занятие

В четверг после уроков Норма, Меркурий и Ива наконец-то выбрались в город. Нагулявшись по морозным оживлённым улицам столицы, они зашли в кафе, чтобы отдохнуть и погреться. Днём все трое получили разнос от Локусты за очередную контрольную, и неудивительно, что разговор свернул на предсказания.

— Как же я ненавижу её пары. Больше чем что-либо в Университете, — в сердцах воскликнула Норма.

— Всё-таки Локуста обязана учитывать разные способности студентов, — заметил Меркурий. — Её заявление, что мы все должны развивать шестое чувство, не выдерживает критики.

Ива с мрачным видом скрестила на столе руки:

— Вам хотя бы не нужно переписывать этот бред. Мне даже не засчитали работу!

— Господа, — раздался знакомый тихий голос. — Я услышал ваши жалобы и не мог не заинтересоваться. Можно к вам?

В кафе случился Йон Вереск. Он стоял в своём нелепом костюме, со сбившимся на бок галстуком и вертел в руках полупустую чашку кофе, ожидая ответа с таким видом, словно студенты могли действительно ответить отказом. А ведь только что Иве казалось, что хуже быть уже просто не может. Меркурий и Норма просияли, Ива выдавила из себя улыбку, вцепившись в меню. Йон Вереск уселся на свободный стул и со стуком поставил перед собой чашку.

— Я, конечно, преподаватель, но вы можете смело обсуждать свои проблемы при мне, — заверил он. — Будем считать, что вне кампуса мы просто товарищи, и ваши секреты я не выдам.

— У нас есть курс, направленный больше на интуитов, — поспешил объяснить Меркурий. — И мы трое по нему отстаём.

— Месяца не прошло, а у нас уже вторая проверочная, — пожаловалась Норма.

— Главное, подготовиться невозможно, — заметил Меркурий. — Сегодня нам раздали фотографии каких-то людей, и нужно было с ходу ответить на вопросы по их биографии, вроде, даты рождения и семейного положения. Вот и весь тест. А у меня даже дар из другой области. Ну, не «чувствую» я этого совсем.

— А какой у вас дар? — поинтересовался Йон.

— Я моментально запоминаю формулы. Когда я решаю задачи, то внутренним взором словно вижу перед собой нужные числовые выражения и могу выбрать то, которое требуется в данный момент.

— Потрясающе, — сказал преподаватель. — Всегда завидовал таким полезным вещам. Мне же постоянно приходятся зубрить, хотя на память я не жалуюсь. Мой дар связан с книгами. В библиотеке меня всегда тянет к нужной полке. Как-то раз мне понадобились расчёты силы ветра. И, представляете, рука сама потянулась к книге о парусниках. И в разделе мачт я нашёл нужные мне примеры. Оставалось лишь подставить свои цифры!

— Вот это да! — воскликнула Норма. — Этот дар похож на мой. Я умею находить в книге нужное, если её пролистаю.

— Думаю, это весьма полезно в учёбе — хоть и не на предсказаниях. А у вас, Ива, какой дар — если мы уж об этом заговорили, — поинтересовался Вереск у притихшей студентки.

Ива очень хотела соврать, но рядом сидели друзья, которые знали правду.

— Я... э...

— Ива видит цвет магии других волшебников, — ответила за подругу Норма.

— Самое бесполезное умение, — сказала Ива, тщательно следя за тем, чтобы её голос звучал не лишком высоко и не слишком заискивающе.

— Но оно же на сто процентов интуитивное, — с улыбкой заметил Вереск. — Странно, что у вас такие проблемы с предсказаниями.

— Я всё-таки надеюсь преуспеть в настоящем волшебстве, — Ива намеренно ввернула не совсем тактичное замечание. Друзья рассмеялись. И в этот момент до Арктуса дошло. Его лицо на мгновение стало напряжённым — Ива уже рассматривала чаинки на дне своей чашки. Она буквально ощущала давление рубиновой магии.

— Цвет магии... Как интересно. А какой цвет у моей магии?

— Мне надо сосредоточиться и особым образом посмотреть на человека, — Иве очень не хотелось встречаться с преподавателем глазами, но делать было нечего. В очах Нота плескалось рубиновое пламя.

— Золотой! — вынесла вердикт Ива. — Ваша магия цвета золота. — Ей было самой противно от того, как неискренне звучит её голос.

— А... это редкий или частый цвет? — спросил Нот.

— Золотой встречается довольно редко, — пояснила Ива. — Кроме вас я встречала его ещё буквально у двух-трёх человек. — Она боялась, что Норма, которая знает, как на самом деле работает её дар, начнёт поправлять подругу. Но она промолчала, а такой ответ, казалось, вполне устроил Арктуса. Рубиновая магия словно отхлынула, и волшебник принялся рассказывать занятную историю про интуитов, чтобы подразнить друзей.

Вернулись они на кампус вчетвером, и Норма напросилась к Иве в гости.

— Я хотела спросить, — сказала она, усаживаясь на кровать в комнате подруги. — Ты ведь не всю правду рассказала Йону Вереску о своём даре?

— Ты всё-таки заметила, — вздохнула Ива. — Дар — это личное. Я рассказываю о нём только близким друзьям. А вдруг он проболтается Локусте? Если она узнает, что я интуит, предсказания я вообще не сдам.

— Не думаю, что он кому-нибудь скажет.

— А я и не имею в виду, что специально. Просто он может ляпнуть что-то при ней, не подумав, к каким результатам это может привести.

— Он кажется довольно чутким человеком, — возразила Норма.

— Что?

— Ну, он на своих лекциях всем старается помочь. Даже я начала понимать и теперь все задачи решаю без помощи Меркурия.

— Да, он хороший преподаватель, — согласилась Ива, — но я не хочу делиться с ним вещами, которые не касаются математики.

Норма внимательно посмотрела на Иву:

— Мне кажется, что тебе Йон Вереск не нравится.

— Нравится, — сказала Ива твёрдо. — Не выдумывай. Йон Вереск мне очень даже по душе. «Но только не Нот Арктус», — добавила она про себя.

На математике присыпанный мелом Йон Вереск чертил доказательства теоремы. Полюбовавшись на исписанную доску, он попросил студентов решить с использованием формулы задачу из учебника и сдать ему на проверку.

— Не беспокойтесь, это не на оценку, — заверил он извиняющимся тоном. — Мне просто нужно понять, насколько хорошо вы усваиваете материал.

Меркурий взялся за дело с энтузиазмом, Норма — с сомнениями, а Ива — с отчаянием. Встреча в кафе не выходила у неё из головы. Она почти не следила за объяснениями Вереска, и задача казалась ей нерешаемой. Ива составляла уравнения, испытывая при этом неприятную уверенность, что делает всё не так.

— Время, — объявил преподаватель. Он прошёл по рядам, собирая листки. У парты Меркурия, Ивы и Нормы он задержался, как у хороших знакомых. Покивал, глядя в листок Нормы:

— Вижу, что вы пошли правильным путём. А вы, Ива, явно полагались на интуицию, когда писали ответ.

— Я знаю, что ошиблась, — сказала она.

— Как же вы будете делать домашнее задание? — осведомился Йон.

— Как всегда, побольше посижу над теорией.

— Знаете что, — объявил Вереск, уже обращаясь к классу, — всех, кто завалил проверочную, жду у себя на дополнительном занятии. Посмотрим, что у кого не получается.

Поток ответил радостным гулом.

— Я отправлю сообщение на ваши кристаллы, когда оно состоится. Вы, Ива, точно приходите.

— Сказаться больной? Срочно записаться в первый попавшийся клуб и сказать, что не успеваю? Соврать, что занимаюсь проектом? — Ива и Нарчис перешёптывались, сидя за столом в лаборатории. Алхимики варили что-то едкое и встречали беспокойным гулом и приступом кашля очередной клуб серого дыма.

— Нет, тебе придётся пойти, — возразил Нарчис, — и делать вид, что всё в порядке.

— Я не смогу, — простонала Ива.

— Да? А ради его тогда это всё? Наши поиски, наше зелье… кстати, закипает. Если ты сейчас не выдержишь, то с тем же успехом можно сразу пойти к деканам и рассказать, что с помощью особого дара ты знаешь, что Вереск не тот, за кого себя выдаёт. Только, вот незадача, доказать ты этого не можешь. И посмотрим, что будет и сколько из нас вообще выживет. И прекрати стирать папоротник в порошок. В рецепте же сказано — соломкой.

Ива охнула, и отложила в сторону нож.

Дополнительное занятие по математике назначили на пятницу, но из-за уроков у Ивы просто не было времени переживать об этом. На чарах Бел Цитрус провёл интересную дуэль, когда два противника должны были по очереди преобразовывать парящий в воздухе предмет, одновременно используя заклинание полёта и трансформации. Тот, кто первым ронял его, проигрывал. На биологии студенты готовили «ускоритель роста» и применяли его на пророщенной фасоли. На истории Роза Эльба рассказывала о Тахополисе, а про родной полис послушать было всегда интересно. И даже пересдача у Локусты прошла на удивление хорошо.

Перед началом дополнительного занятия Ива хотели пройти на своё привычное место подальше от кафедры, но студентов было человек десять, и все уместились на первых двух рядах. Йон терпеливо, шаг за шагом объяснял теорему и, очевидно, не собирался убивать Иву и окружающих.

— А откуда мы берём коэффициент?

— А почему в вашей формуле минус, а в учебнике — плюс?

— А почему нельзя сократить эти переменные?

Менее чем за час теория была усвоена. Для закрепления знаний Йон дал две задачи. Пока все писали в тетрадках, один студент решал её у доски. На вторую задачу Вереск вызвал Иву. Та, сверяясь с записями, вполне успешно с ней справилась. Преподаватель кивнул и завершил занятие. Студенты зашумели и начали собираться.

— Кстати, как ваша пересдача? — дружелюбно спросил Йон, пока Ива, всё ещё стоя у доски, стряхивала с себя мел.

— На удивление успешно.

— В самом деле?

— Мне просто повезло — на фотографии была написана дата рождения, и я составила простенький гороскоп, так что хоть на какие-то вопросы ответила правильно. — Ива сделала шаг, чтобы вернуться на своё место, но Вереск словно не заметил её движения и продолжил:

— Странно. У вас такой дар — и совсем не развита интуиция. Вы можете предсказать, когда произойдёт что-то плохое?

Ива посмотрела на Йона. Вид у него был безмятежный.

— Нет. Не могу.

— Может, это потому, что ничего плохого и не должно случиться? Разве в последнее время произошло что-то плохое?

Ива подумала о том, что случилось перед каникулами, но сказала совсем другое:

— Во время дуэли Меркурия и Нарчиса я не чувствовала опасности. А вот хороший интуит бы почуял.

— Но ведь вмешался я, и никто не пострадал, — заметил Йон.

Ива задумалась.

— Хотите сказать, — наконец собралась она с духом, — что моя интуиция молчит, потому что всё будет хорошо?

— Скажем так, я не считаю, что благополучию студентов в этом Университете что-то или кто-то угрожает. Очень часто мы опасаемся разных вещей, будь то проверочная по предсказаниям или задача по математике, а на деле всё оказывается не так уж и страшно. И то, что мы считали угрозой, может ею совсем не быть.

— Всё в порядке? — спросил Нарчис. Он ждал Иву у дверей кабинета.

— Кажется, да, — ответила она.

— Тогда почему ты вышла из аудитории пятясь?

Глава девятая, в которой Роза Эльба пьёт кофе

В ночь, которую Ива провела в больнице после памятной дуэли с Нотом Арктусом, администрация Университета была вызвана в ректорат. Собрались все деканы и проректоры, председательствовал ректор Кармин. Несмотря на свой высокий пост Кармин был значительно моложе всех присутствующих, не считая разве что секретаря — Эссы Клён. Поговаривали, что Кармин получил свой пост благодаря хорошим связям во Дворце. Тем не менее, на своей должности он проявил неожиданную сметку и твёрдость, умело балансируя между независимостью учебного заведения и лояльностью к дожам. В отличие от своего предшественника, он не был чужд нововведениям: открыл несколько кафедр, пригласил новых преподавателей — и престиж учебного заведения вырос ещё больше. Однако с самого начала Кармин проявлял отстранённость и даже высокомерие, которые не нравились большинству деканов, хотя некоторые списывали такое поведение на его стеснительность и неумение общаться с людьми. Так или иначе, друзей среди коллег он не завёл.

По каким-то своим причинам Дворец навязал ему в секретари Эссу Клён. Эсса была очень красивой молодой женщиной — высокая, черноволосая, с пронзительным взглядом тёмно-серых глаз. Поначалу они не слишком поладили с Кармином. Однако Эсса взяла на себя большинство неприятных ему обязанностей, связанных с коммуникацией, и стала своеобразным посредником между ректором и администрацией. И Кармина стали видеть всё реже. Примерно тогда же он начал носить тёмные, почти чёрные очки. Преподаватели обсуждали этот аксессуар, но так ни к чему и не пришли. У ректора не было явных проблем со зрением, к тому же время от времени он снимал очки и клал рядом с собой, но минут через пять снова надевал. Декан Рея Волна считала, что Кармин стал явно бледнее, но, например, Вир Лунгма не видел о собой разницы. Дела велись хорошо, Эсса работала продуктивно, а причуды у каждого могут быть свои.

На экстренное собрание Кармин пришёл позже всех, так как ему пришлось делать доклад во Дворец. Он неспешно прошёл во главу стола, сел, снял очки и поздоровался.

— Мой первый вопрос — каково самочувствие студентки.

— Это Ива Лавр, второкурсница, — сообщил декан Ветер Тмин. — Она сейчас в больнице, кажется, врачи просто перестраховываются. Девушка заработала истощение из-за того, что противостояла магу гораздо сильнее себя, но в целом не пострадала и скоро оправится. Я связался с её семьёй.

— Хорошо, — кивнул Кармин, — надо будет отправить ей письмо. Секретарь Клён, отметьте, пожалуйста. Это точно был Нот Арктус? Юная Лавр не могла ошибиться?

— Едва ли, — продолжил Тмин. — К тому же, преступника видел и другой студент, тоже второкурсник.

— Значит, вот как… — сказал, скорее, себе, нежели кому-то в этой комнате, ректор, водружая очки на нос. — Что говорит охрана?

— Преступника ищут по всему кампусу, но пока безуспешно, — сказал Вир Лунгма. — А что Дворец?

Ректор усмехнулся.

— Дворец намекает на то, что нам лучше замять это дело. Охрана предупреждена, и утечки информации с их стороны быть не должно. Кампус блокировать не нужно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Завтра приедет дополнительный патруль, и, если Нот Арктус всё ещё на территории Университета, его схватят. Деканы Тмин, Сирин и Мара, вы будете с патрулём на связи. Поможете им разместиться в Университете, окажете любую помощь. Отчёты будете направлять, — он сделал паузу и выдохнул, — отчёты будете направлять, как всегда, Эссе Клён.

— А как же студенты? — возразил Вир Лунгма. — Они будут обсуждать происшествие со своими родственниками и друзьями. Это не будет утечкой информации?

— Это будут просто слухи, студенческие байки, на которые серьезным журналистам незачем обращать внимания, — сухо возразил Кармин.

* * *

Раствор получался. Каждая новая стадия протекала точно (ну, на восемьдесят процентов точно) так, как было описано в манускрипте. Последний этап требовал непрерывного двенадцатичасового варения на медленном огне. Проследить за процессом друзьям помог дежурный алхимик клуба — он присмотрел за колбой, пока Ива и Нарчис были на парах. После этого студенты, согласно рецепту, развели получившееся варево в двенадцати частях воды. В итоге, зелье вышло немного темнее, чем должно было, но выглядело вполне обнадёживающе. В манускрипте говорилось, что им нужно протереть верхнее и нижнее веко и смочить ресницы, чтобы увидеть скрытые заклинания. «Хорошо, что хоть не закапать», — заметил Нарчис. Хотя риск нанести себе любой магический вред — да и получить химический ожог — всё равно оставался.

— И где мы будем его проверять? — он аккуратно перелил часть раствора из колбы в прозрачный флакон.

— В больнице, — озарило Иву. — Лучшего места не найти. С помощью раствора мы сможем увидеть заклинания «пути», не привлекая внимания. А если что-то пойдёт не так, то врачи будут поблизости...

— А ты оптимистка, — кисло заметил Нарчис.

Ива перелила немного раствора в свою склянку зелёного стекла.

— Пойдём сразу после пар. Встречаемся на выходе из кампуса.

Ива и Нарчис пришли в больницу. В ярко освещённом холле было пусто, лишь несколько больных прогуливались по первому этажу. За стойкой медсестра передавала сообщения по кристаллам и не обращала на студентов никакого внимания. Друзья отошли в угол, где стоял диванчик для посетителей, а в горшке возвышалась пальма.

— Ну, что, давай? — сказала Ива.

— Я первый, — отозвался Нарчис, вытаскивая из сумки флакон и упаковку ваты.

— Нет, я заварила эту кашу, так что и рисковать мне, — решила Ива.

Нарчис фыркнул:

— А я почти полностью сварил этот раствор. Без меня у тебя бы ничего не вышло.

— Тогда вместе. — Ива и Нарчис смочили вату в растворе.

— Раз, два, три...

Пока Ива промаргивалась, Нарчис промыл и второй глаз.

— С ума сошёл, — вскричала девушка.

— Ой, как-то не подумал... Вроде, не щиплет...

Раствор начал действовать почти мгновенно, и вскоре студенты начали различать десятки стелющихся по полу нитей. Они вели из холла вглубь здания и веером расходились в коридорах. Большинство «путей» было привычного серебристого цвета, но некоторые из них были голубыми или зелёными, также все они различались яркостью и пульсацией.

— Вот это да! — воскликнула Ива. — Не подозревала, насколько это красиво!

Нарчис перевёл взгляд на больных. Теперь он чётко видел коконы лечебных чар, даже прикрытые одеждой.

— Завтра опробуем наше средство на Арктусе, — решительно произнёс он.

Перед математикой друзья намазали глаза раствором и стали ждать. К их удивлению, скрытые заклинания были и в классе — чары, поддерживающие доску и плакаты с формулами на стенах, согревающие заклинания и даже магия самоочищения на оконных стёклах. Наконец, в аудиторию вошёл Йон Вереск. К разочарованию Ивы он не светился скрытыми заклинаниями. На его одежде то там, то здесь поблёскивали ниточки кокона, тем не менее, по ним было трудно сказать, насколько сильные чары он применяет. Самое главное, что ни одна нить не вела к его лицу, на что особенно рассчитывали студенты. Ива и Нарчис разочарованно переглянулись.

Друзья брели по кампусу, с удивлением оглядываясь вокруг. Они не ожидали, что так много преподавателей пользуется скрытыми чарами. Правда, это были довольно безобидные вещи, вроде спрятанного двойного подбородка, фляжки с чем-то горячительным или угревой сыпи. Скрытые заклинания Йона Вереска отличались и могли вызвать вопросы — но будет ли этого достаточно?

— Мне всё это не нравится, — пожаловалась Ива. — У нас слишком мало улик. Может, бросим эту затею?

— Из-за Арктуса ты оказалась в больнице, — возразил Нарчис. — Мы увидели, что хотели. Да, этого, может, и мало, но процесс проверки запустят.

— И к кому нам обратиться? Может быть, к Розе Эльбе? Она его хорошо знает.

— Хм, а не помогает ли она ему? — потёр переносицу Нарчис. — Колдовство такого класса организовать в одиночку сложно.

— Я ей доверяю, — возразила Ива. — У преподавателя Эльбы такая магия — синяя, успокаивающая и очень печальная иногда.

— Поговори с ней, — согласился Нарчис. — Нам нужно заручиться поддержкой кого-то из сотрудников Университета.

Ива отправила Розе Эльбе сообщение по кристаллу с просьбой о разговоре где-нибудь за пределами кампуса. Роза ответила очень быстро — пригласила выпить кофе в городе на следующий день. Они встретились в небольшой кофейне, которая располагалась в домике голубого цвета. Столы были покрыты скатертями в синюю клетку, а за стойкой хлопотали владельцы заведения — муж и жена.

— Это моё любимое место в городе, — призналась преподавательница. — И десерты здесь отменные. Я вообще люблю сладкое.

Хозяйка кафе прошептала заклинание, и в воздухе запахло черёмухой.

— Знаете, — улыбнулась Роза Эльба, —иногда мне хочется уехать куда-нибудь из столицы, обосноваться в тихом месте и, возможно, открыть свою кофейню.

Ива с пила вкусный кофе со сливками, абсолютно не представляя, как начать непростой разговор, но Роза сама спросила:

— Ива, вы хотели о чём-то поговорить?

— Да, о безопасности на кампусе. Видите ли, после того, что случилось перед каникулами...

— Когда на вас напали? — глаза Розы Эльбы смотрели с волнением и сочувствием.

— Да. Ведь Нота Арктуса так и не поймали. Иногда я думаю — а вдруг он всё ещё в Университете?

— Едва ли это возможно. Прятаться так долго и не быть замеченным… К тому же, хотя это не разглашается, но часть администрации следит за обстановкой. В частности, Эсса Клён, Сирин, Клементина Мара. Уверена, что благодаря их чуткому бдению мы все находимся в безопасности.

— И нам ничего не угрожает, — вполголоса повторила Ива слова Вереска. — Интересно, а что Арктусу было нужно…

— Я не знаю, — Роза Эльба нахмурилась и словно подсобралась, как будто Ива её в чём-то обвиняла. — Поверьте, Главный дож меня об этом уже спрашивал.

— Просто, — извиняющимся тоном сказала Ива, — мы читали в газете, что Нот Арктус — ваш друг.

— Был другом, — синяя грусть стала почти осязаемой.

— А ведь он пощадил меня тогда, — сказала Ива, чувствуя, что сейчас это правильно.

— Что?

— Я ему не соперница. Даже вы легко победите меня на дуэли. Что уж говорить о настоящем доже.

— Я слышала, что вы использовали мощный щит, — заметила Роза.

— Если бы Нот Арктус захотел, то смёл бы меня вместе со щитом, — возразила Ива. — Поверьте, я почти все каникулы думала об этой дуэли и знаю, что у меня не было шансов. Другими словами, — продолжила она, — я не удивляюсь тому, что вы были друзьями. И что бы он ни сделал, в нём, видимо, есть и хорошая сторона.

— Мне казалось, что это я должна ободрить вас, а не наоборот, — сказала Роза Эльба. Некоторое время они пили кофе в молчании.

— А можно спросить вас ещё кое о чём? — решилась девушка.

— Конечно.

— Как вам Йон Вереск?

— Йон Вереск, новый математик?

— Да.

— Мы с ним особо и не видимся. Вежливый, тихий, студенты его любят. А что такое?

— Боюсь, не сдам я в этом семестре его предмет, — вздохнула Ива, подпирая щёку рукой. Главного она так и не сказала. Но почему-то была уверена, что так и нужно было.

Глава десятая, в которой Ива разговаривает с ректором Кармином

На следующий день произошло неожиданное — на студента-пятикурсника напали прямо на кампусе. Молодой человек корчился на земле, весь в крови, и кричал: «Нот Арктус! Это был Нот Арктус!» Юношу немедленно обступили преподаватели и деканы.

— Я останусь с пострадавшим, а вы зовите охрану, — приказал Ветер Тмин, помогая студенту подняться на ноги. Ива отыскала в собравшейся толпе Нарчиса, и оба, не сговариваясь, побежали к семиэтажному зданию администрации. Но в холле Ива остановилась:

— И что будем делать?

— Мы должны рассказать всё, что знаем, — заявил Нарчис. — Раствор у меня с собой.

— У меня тоже. Но я не знаю, кто нам сейчас поможет.

— Декан, разумеется, — послышался голос. К ним подошёл декан Сирин, внимательно разглядывая нервничающих ребят. — Вам нужна помощь?

И в этот момент, хлопнув дверью, в холл вошёл Йон Вереск. Рубиновое марево заливало всё вокруг, и Ива помотала головой, прогоняя наваждение. Сирин обернулся, коротко кивнул преподавателю и выжидающе посмотрел на студентов:

— Полагаю, у вас есть какие-то сведения, связанные с прискорбным инцидентом. — Ива и Нарчис переглянулись, не решаясь заговаривать при Вереске, но тут открылись двери лифта, и из кабины вышла Эсса Клён.

— Что здесь происходит? — спросила она. Голос у неё был на удивление мягкий. Ива заглянула ей в глаза и увидела магию, походившую на шкуру тигра — рыжая с чёрными полосками. Вдруг, словно в калейдоскопе, узор поменялся, и магия стала чёрной с рыжими полосками. Ива шагнула навстречу Эссе:

— Вы ведь секретарь ректора Кармина?

— А вы та самая Ива Лавр, которая вспугнула преступника почти на этом же самом месте?

— Мне очень нужно поговорить с ректором.

— Хорошо, — улыбнулась Эсса. Она доставала из кармана кристалл и сверилась по нему:

— Сейчас у ректора никого нет, и он может вас принять.

Нарчис хотел что-то сказать, но его прервал Сирин:

— С юношей я поговорю сам, — заявил он, кладя руку ему на плечо. — Пойдёмте в мой кабинет.

— А вы, преподаватель Вереск, не могли бы помочь деканам восстановить спокойствие на кампусе? — попросила Эсса, вежливо улыбаясь, однако по её тону чувствовалось, что отказ здесь невозможен. После этого она сделала знак Иве следовать за ней и вызвала лифт.

Раньше Ива никогда не была в ректорате. Что уж, раньше Иве и университетским лифтом не доводилось пользоваться. В освещённой солнечным светом приёмной было на удивление неуютно. Большую её часть занимал массивный стол со множеством ящичков — рабочее место Эссы Клён. Вдоль стен стояло несколько громоздких шкафов, которые выглядели довольно обшарпанными, а в углу располагался диван для посетителей.

— Подождите меня здесь, — Эсса, постучавшись, вошла в кабинет ректора. Ива осталась стоять перед массивной дубовой дверью и от волнения прикусила косу. Из коридора послышался шум остановившегося на этаже лифта, но в это время Эсса снова появилось в приемной и жестом пригласила Иву зайти.

— Мы вместе! — В комнату широким шагом вошёл Йон Вереск. Он проворно ухватился за ручку двери, не давая Эссе её захлопнуть у него перед носом. Йон улыбнулся своей беззащитной улыбкой:

— У меня тоже есть кое-какие сведения.

Эсса хотела возразить, но из глубин кабинета послышался властный голос ректора Кармина:

— Пусть заходят оба!

Ива и Йон посмотрели друг на друга с взаимной неприязнью и переступили порог. Дубовая дверь за ними захлопнулась.

Ректор Кармин был молод. В его чёрных волосах ещё не было ни намёка на седину, хотя лицо казалось бледным и усталым. Его глаза были скрыты за тёмными стёклами очков, но Ива всё равно чувствовала на себе его проникновенный взгляд, пока устраивалась в одном из неудобных жёстких кресел, стоявших перед столом.

— Говорите первая, Ива Лавр, — уступил Йон Вереск.

Ива откашлялась, прочищая вдруг пересохшее горло. От волнения её трясло, мысли путались.

— Я хочу заявить, — начала она на несколько тонов выше, чем ей бы хотелось, — я бы хотела заявить, что преподаватель Йон Вереск — это Нот Арктус.

Йон усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Это весомое обвинение, — заметил ректор после паузы. — У вас есть доказательства?

— Мой дар. Я умею видеть цвета магии других людей. И у Йона Вереска он такой же, как у Нота Арктуса.

— Вы говорили, — заметил Вереск, — что моя магия совпадает по цвету с магией ещё нескольких людей.

— Я соврала, — огрызнулась Ива. — Цвет магии волшебника уникален.

— Дар — это серьёзно. Но при этом — субъективно, — как ни в чём не бывало продолжал Кармин. — У вас есть какое-нибудь более существенное доказательство?

— Можно попробовать раствор, — и Ива выложила всю историю с зельем. Она пыталась выгородить Нарчиса, уточнив, что ей, конечно, помогали при варке, но истинную причину, по которой ей понадобилось зелье, она скрыла. Йон на это хмыкнул, очевидно, не поверив.

— Вы можете сами использовать раствор, и вы увидите эти нити. Я понимаю, что это не самая веская улика... — девушка даже достала флакончик и поставила на стол перед Кармином.

— Что ж, — ректор взял склянку, посмотрел её на свет, снял очки... Пользуясь моментом, Ива заглянула в его синие глаза — что-то чёрное и маслянистое, ужасное и неправильное, какая-то чёрная жижа плескалась там, бурля и вспучиваясь. От неожиданности девушка вскрикнула, ректор перевёл на неё тяжёлый взгляд:

— Так ты это видишь, — сообщил он каким-то бесстрастным голосом и почти беззвучно произнёс заклинание. Чёрная жижа обрушилась на Иву, душа и сметая — вернее, обрушилась бы, но преградой ей стал рубиновый свет. Йон Вереск вскочил с кресла, и теперь между ним и ректором Кармином завязалась дуэль. Рубиновые отсветы пульсировали и метались по комнате, но Ива видела, что жижа начинает просачиваться через барьер Нота. «Не застывать! — сказала она себе. — Делай что-нибудь! Ну!» Уверенное движение рукой — и тяжёлое пресс-папье летит со стола прямо в голову Кармина. Ректор упал как подкошенный.

— Ой, — взвыла Ива.

— Цыц! — рявкнул Нот, проворно опускаясь на колени перед поверженным врагом. — Дышит, жив, — бросил он через плечо к огромному облегчению Ивы. Арктус достал из внутреннего кармана пиджака флакон с ярко-красной жидкостью и влил его содержимое в рот ректора. Ничего не произошло.

— Теперь он долго не очнется, — пояснил волшебник, убирая флакон обратно. — Помогите мне посадить его за стол.

— А Эсса разве ничего не слышала?

— Нет, — махнул рукой Йон. — Заклинание тишины дожи колдуют практически рефлекторно, как только за ними закрывается дверь.

— Что с ним? — спросила Ива, помогая усадить бесчувственного Кармина за стол. Тот подался вперед и уткнулся лбом в столешницу, однако дыхание его было глубоким и спокойным.

— Спит, — сказал Вереск, устанавливая пресс-папье на место. — И спать он будет ещё долго.

Волшебник повернулся к Иве и сжал рукой её плечо:

— А теперь, маленькая зараза, которая вечно устраивает мне сюрпризы, ты должна осознать всю ответственность своего положения. Я не знаю, что-ты там увидела в магии Кармина, но именно за этим я здесь — спасти друга. — Глаза преподавателя внимательно смотрели на Иву. Та кивнула.

— Если ты кому-нибудь расскажешь о том, что сейчас произошло, меня могут поймать, вернуть в тюрьму или даже убить — невелика потеря. Но Кармин, его судьба, судьба Университета будут отныне на твоей совести.

Ива дёрнула плечом, и Йон убрал руку.

— А на студента зачем нападать было? Он что сделал?

— Когда это произошло, я был в своём кабинете и давал домашнее задание третьему курсу. У меня целая аудитория свидетелей, — заявил он. — Все объяснения потом. Сейчас ты выйдешь за дверь, скажешь Эссе, что ректор тебя внимательно выслушал и отпустил, а со мной решил поговорить подольше. После этого ты будешь вести себя как ни в чём ни бывало.

— А если рассказать ей правду?

— Не смей! — рубиновая магия полыхнула и погасла. Ива нехотя кивнула. Она подошла к висевшему на стене зеркалу и, стараясь не смотреть на Кармина в отражении, поправила растрепавшиеся волосы, перекинула через плечо ремень от сумки и порепетировала улыбку. Получилось не сразу. Когда она наконец, попрощавшись с Эссой, вышла из кошмарного кабинета, ей захотелось бежать — куда угодно: домой, во вчерашнее голубое кафе, к Норме, к Меркурию... Но вместо этого она шла, нарочно замедляя шаг, улыбаясь идущим навстречу студентам и преподавателям. Она вернулась в свою комнату, забралась с ногами на кровать и свернулась калачиком. Когда слёзы закончились, Ива поставила чайник и отправила сообщение Нарчису по кристаллу. Тот прибежал через пять минут.

— Ну? Что?

— Ничего, — вздохнула Ива, разливая чай по чашкам. — Ничего толком сказать не могу. Запретили.

— А как же Нот Арктус? Поймали его?

— Я пообещала не говорить, — только сейчас Ива с удивлением поняла, что Арктус не взял с неё клятву. Зато выросший среди интриг Нарчис такого варианта событий даже представить не мог, а потому больше вопросов не задавал. — Расскажи лучше, что с тобой было.

— Сирин отвёл меня в свой кабинет и начал расспрашивать. Я ему всё и выложил: и про твои подозрения, и про то, как мы раствор готовили. Он похвалил меня за бдительность, отобрал склянку с зельем, приказал ждать и не болтать о случившемся.

Ива закусила косу. Декан Сирин мог сильно осложнить ситуацию, если Нот Арктус не лгал. Или мог всех спасти, если бывший дож всё-таки желал зла ректору. Но та жуткая чёрная жижа вместо магии — Ива никогда раньше такого не видела. И страшный бесстрастный голос Кармина... Ива налила себе вторую чашку чая и глубоко задумалась.

Глава одиннадцатая, в которой декан Сирин задаёт вопросы

Вечером, когда Нарчис уже давно ушёл, а за окном совсем стемнело, Иву по кристаллу вызвал к себе Сирин. Девушка поборола внезапное желание сбежать с кампуса и вернуться домой — без диплома, зато живая и здоровая — и отправилась к декану.

— Могли бы и поторопиться, — вместо приветствия сказал он ей, когда Ива переступила порог кабинета. Декана Сирина Ива считала самым занятым человеком в Университете. Казалось, он постоянно был чем-то озабочен. Говорил он лаконично, одевался подчёркнуто строго и не расставался с блокнотом и ручкой даже в столовой. А сейчас он сидел за своим столом, обложившись бумагами, и строго глядел на студентку перед собой.

— Проходите и садитесь. Примерно тридцать минут назад ректор Кармин был найден в своём кабинете в весьма тяжёлом состоянии. Его госпитализировали. Мы проверили записи. Последними, кого он принимал, были вы и преподаватель Йон Вереск. Перескажите мне, что было на встрече.

— Толком ничего, — голос Ивы дрогнул, когда она вспомнила всё, что произошло в ректорате. — Я хотела с ним кое-что обсудить, но, как оказалось, ничего серьёзного. А потом он меня отпустил.

— Кое-что — это, полагаю, ваши подозрения относительно преподавателя Йона Вереска? — глаза декана словно просвечивали её насквозь. Ива знала, что Нарчис всё ему рассказал и, как могла, старалась подготовиться к этому вопросу.

— Вы правы, декан. Но когда я поделилась своими... сомнениями, — аккуратно подобрала слово Ива, — с ректором Кармином, он смог убедить меня в их полной несостоятельности.

Сирин с интересом посмотрел на Иву и даже подался вперёд.

— Несостоятельности? И как же ректору это удалось? Ваш друг Нарчис Лакти был весьма настойчив в своих обвинениях.

— Ректор Кармин указал на тот факт, что мой дар интуитивен, и я могла допустить ошибку. Раствор практически ничего не показал. И ректор заверил меня, что все кандидаты на пост преподавателя проходят тщательную проверку. Кроме того, если бы Йон Вереск действительно был Нотом Арктусом, он не позволил бы мне просто так уйти.

— Ива Лавр, вы оставили этих двоих в полном здравии, когда уходили?

— Да.

— Если выяснится, что это не так, вы окажетесь соучастницей преступления.

Ива вспомнила пресс-папье. Она уже и так была соучастницей.

— Йон Вереск не Нот Арктус. Я в этом уверена.

— Подумайте, прежде чем разбрасываться такими заявлениями. За поимку Арктуса назначена награда. Ваша семья ведь небогата?

— Но и не бедствует.

— И всё же?

— Мне жаль, что я втянула в это Нарчиса. Но я уверена, что Йон Вереск не Нот Арктус. Ректор Кармин тоже был в этом уверен.

— Да, только это ему не помогло. Не боитесь, что вы будете следующей, Ива Лавр?

Ива упрямо помотала головой. В это время открылась потайная дверь в кабинете Сирина, являя Нота Арктуса. Это был уже не Вереск — от него остался только плохо сшитый костюм, но Нот в своём собственном обличье. Он выглядел очень довольным, глядя на бесстрастного Сирина и потрясённую Иву.

— Ива, вы меня не выдали. Я был в этом уверен после нашей сегодняшней битвы с ректором, но Сирин настоял на проверке.

Декан вздохнул:

— Настоящий допрос Ива Лавр не прошла бы. Она забыла удивиться, когда я сообщил о том, что ректор госпитализирован.

— Сирин помогал мне всё это время, — отмахнулся Нот, которого ответы Ивы волне устраивали. — Без его помощи у меня бы ничего не вышло.

— Повезло, что университетской командой по твоему отлову руковожу именно я.

— А как же сегодняшний студент?! — вспомнила Ива. — Он был весь в крови...

— Постановка, — сухо сообщил декан. — Во Дворце устали ждать результатов и решили, что, если Арктус ещё в столице, это поможет его выманить. Одно дело — прятаться из-за собственных преступлений, и совсем другое — быть обвинённым в нападении на студента, к которому не имеешь ни малейшего отношения. Юношу попросили подыграть за бонус к оценке на экзамене. И ведь всё так и получилось, только переполошился не Нот, а вы с Нарчисом.

В кабинете повисло молчание.

— И... что теперь? — спросила Ива.

— Как что? Надо спасать Кармина, — беспечно ответил Нот, наколдовывая себе стул рядом с Ивой и усаживаясь на него. Сирин провёл рукой перед собой, и на столе появились три чашки с кипятком. Чайные пакетики декан, наклонившись, вытащил из ящика стола.

— Ива, — повернулся к студентке Нот, — я бы предпочёл не вмешивать вас в это дело, но всё-таки нам понадобится ваша помощь. Вернее, вашего чудесного дара. Вы ведь сразу поняли, что с магией Кармина что-то не то?

— Вы правы, — помедлив, сказала Ива. — Когда я смотрю в глаза волшебнику, то вижу его магию, её цвет, её переливы. У ректора же была какая-то чёрная пакость. Не магия, что-то другое, мерзкое и, как мне показалось, живое.

— Я так и знал, что кто-то управляет его действиями! — рявкнул Нот.

— Мы это уже давно подозревали, — спокойно заметил Сирин. — Когда воля волшебника связана, это прежде всего отражается на его самочувствии и состоянии магии, — ответил он на невысказанный вопрос студентки. — Ива Лавр, вы не замечали подобного у других сотрудников или студентов Университета?

— Нет. А что сейчас с ректором?

— Кармин в больнице, — сказал Нот. — Под действием зелья он проспит несколько суток, а значит, будет недосягаем для того, кто его контролирует.

— После вашего ухода Нот вызвал меня, — объяснил Сирин. — Мы довольно похоже сымитировали движения и голос Кармина, так что Эсса Клён уверена, что последней видела ректора в добром здравии она. Она же обнаружила его беспробудно спящим пару часов спустя. В произошедшем уже обвинили Нота. На сей раз — вполне оправданно, только поиски беглеца теперь усилятся.

— Поэтому, Ива, нам и понадобились вы, — вздохнул Арктус. — За студентами следят не так пристально. Кроме того, вас едва ли можно заподозрить в помощи мне после известных событий, за которые я приношу извинения.

Ива помолчала, подумала и решилась.

— Я ничего не знаю о том, что произошло с магией ректора. И не очень понимаю, о каком контроле идёт речь. Мне бы помогла любая информация.

Нот и Сирин переглянулись.

— Ива Лавр, — взял слово Сирин, — у вас и так день был полон событиями. Вы наверняка утомились, а завтра снова на учёбу. Я предлагаю закончить на сегодня и подождать, пока вся суматоха уляжется. Приходите в мой кабинет в субботу днём, и мы введём вас в курс дела — насколько это возможно.

— Спасибо, декан. Я приведу с собой Нарчиса.

Сирин нахмурился, но согласился:

— Да, думаю, так будет лучше. Ваш друг и так уже знает опасно много.

— Доброй ночи, Ива, — сказал Нот и пожал ей руку на прощание, Сирин лишь рассеянно кивнул, найдя что-то более интересное в своих записях. Ива отправилась к себе. Странный день заканчивался неожиданно хорошо. Но она остановилась, поражённая внезапной мыслью: маленький Опал. Почему, ну, почему Нот это сделал?

Глава двенадцатая, в которой Нарчиса вводят в курс дела

Утром студенты получили официальные уведомления от Университета, в которых говорилось, что ректор Кармин сражался с Нотом Арктусом и теперь находится в больнице. Ива поспешила перехватить Нарчиса до начала пар, пока он случайно не наткнулся на Йона Вереска. Увидев знакомую тощую фигуру в толпе, она схватила Нарчиса за плечо и уволокла подальше от любопытных глаз и ушей.

— Пока кратко: Арктус не нападал ни на студента, ни на ректора. Ну, не в том смысле, как было написано в уведомлении, — уточнила она. — Оказалось, что ректор давно болен, и Арктус здесь, чтобы спасти его. Он попросил меня помочь.

— Что? Помедленнее! Я ничего не понимаю...

— Он, вроде как, хороший — если не брать в расчёт внука Главного дожа, конечно. А ректора и правда надо спасать. Так что, когда увидишь Йона Вереска, веди себя, словно ничего не произошло, хорошо? А после пар встретимся, и я тебе всё подробно растолкую.

На физике Нарчис хотел сесть рядом с Ивой, но его окликнул Меркурий и пригласил занять свободное место рядом с ним и Кедром. Ещё какой-то месяц назад он был бы счастлив от такого предложения — да ради этого он и спровоцировал ту глупую дуэль. Но сегодня безмятежная уверенность Меркурия и добродушное подтрунивание Кедра его только раздражали. Ива сидела позади рядом Нормой. Что же вчера произошло? Почему Нота Арктуса не схватили? Что значит, ректор болен? И что Арктус сделал с Ивой, чтобы та ему поверила? Нарчис был сам не свой от переживаний. Он даже пропустил момент, когда после занятия Кедр пригласил его на день рождения. Юноша рассеянно кивнул и направился к выходу, но уже через пару шагов понял, что произошло, вернулся к ошеломлённому товарищу и как следует поблагодарил за приглашение.

На паре алхимии лучше не стало. Вместо того, чтобы охладить зелье Нарчис ненароком повзрывал все пробирки на своей парте.

— Вы слишком эмоциональны сегодня, — заметил преподаватель Лоза Туули, взмахом руки заставляя осколки исчезнуть. — Идите-ка, мой друг, погуляйте, остыньте — и придёте ко мне с другим настроением и другим потоком.

Во время обеденного перерыва Ива потащила Нарчиса в библиотеку. Они нашли свободный стол среди шкафов, наложили заклятие тишины, и девушка подробно пересказала другу события вчерашнего дня и особенно вечера.

— Нарчис, мне самой это не слишком нравится, — вздохнула она, — но, если выбирать между Арктусом и этой жижей, я десять раз из десяти выберу Арктуса.

— Я пойду с тобой на эту встречу в субботу, — твёрдо сказал Нарчис.

— Спасибо, на это я очень рассчитывала. И не говори никому о том, что происходит, потому что сейчас мы действительно в опасности.

Нарчис решительно кивнул и пожал Иве руку.

* * *

Перемены в поведении Кармина стали заметны не сразу. Когда это началось? Должно быть, чуть меньше года назад, когда он стал носить свои очки с тёмными стёклами. В администрации никто и внимания не обратил, но вот те, кто знал его чуть ближе... Нот Арктус перестал получать привычные сообщения по кристаллу, в которых Кармин довольно едко описывал свои университетские будни или комментировал какую-нибудь статью о придворной жизни. К сожалению, Арктус был слишком занят заговором, и не придал этому особого значения. С Сирином, с которым Кармина познакомил Нот еще несколько лет назад, ректор начал вести себя всё более отстранённо, и их общение стало подчёркнуто формальным. Кроме того, Кармин больше не играл на флейте, хотя до этого постоянно таскал инструмент во внутреннем кармане пиджака. А первого сентября не надел свой приносящий удачу амулет, который раньше всегда носил в день начала учебного года. Но это были мелочи, не вызывавшие подозрений. Ректор всё также хорошо управлял Университетом, а определённая скрытность всегда была свойственна его характеру.

После ареста Арктуса Сирин удивился отсутствию какой-либо реакции со стороны Кармина, и аккуратно коснулся этой темы, когда обсуждал с ним с глазу на глаз подготовку к очередной конференции.

— Нот Арктус? Но ведь преступника поймали, о чём нам волноваться? — равнодушно сказал ректор. — Нот Арктус... — повторил он задумчиво. Вдруг его левая рука, двигаясь как-то странно, словно отдельно от остального тела, схватила карандаш, раскрыла одну из книг, лежавших на краю стола, и начала писать прямо на странице. Сирин заворожённо наблюдал, причём сам Кармин словно не был в курсе того, что происходит с его конечностью. Он как ни в чём не бывало продолжал обсуждать список участников, пока его левая рука выводила буквы. Потом ректор резко вздрогнул, карандаш упал на пол, но пока глава Университета приходил в себя, Сирин успел молниеносным движением схватить книгу и спрятать во внутреннем кармане. Он поспешил попрощаться с Кармином и открыл книгу уже в лифте. Пролистнув страницы, он обнаружил послание. Кривым дрожащим почерком было выведено: «Ноту. Со мной что-то не так. Помощь». С запиской он отправился в тюрьму к Арктусу. Эти несколько слов и стали причиной побега опального дожа и привели его на кампус Университета.

— Вы проверяли очки? — спросил Нарчис, когда Нот и Сирин завершили свой рассказ.

— Разумеется, первым делом. Я забрал их со стола после нашей славной дуэли, но мы ничего не обнаружили: обычные затемненные стёкла, — вздохнул Арктус. — Скорее всего, они были нужны, чтобы спрятать глаза Кармина от сильных волшебников, которые могли что-то уловить.

— Как мы понимаем, сейчас Кармин повинуется чужой воле, что Ива Лавр воспринимает как некую жижу, поглотившую его магию, — сухо сообщил Сирин.

— Если ректор в больнице, — подал голос Нарчис, — в чём проблема обнаружить источник контроля? Между ректором и тем, кто им управляет, должна быть связь. И сейчас ничто не мешает её отследить.

— О, молодой человек осведомлён о подобных заклинаниях, — заметил декан. — Пробовали — ничего не выходит. Связь есть, но как будто замкнута на себя.

— Вероятно, Кармином управляют через что-то, — подхватил Арктус. — Но сейчас он лежит на койке в больничной одежде — на нём нет ни амулетов, ни узелков, которые обычно используются, чтобы превратить человека в марионетку.

— Мне кажется, что у той жижи было сознание, — подала голос Ива. — «Так ты видишь», — это же не ректор сказал.

— Никогда не слышал о подобном колдовстве, — вздохнул Нот, потирая шею. — Придётся покопаться в библиотеке.

— А ваш дар нам не поможет? — спросила Ива.

— Мой дар? — переспросил он.

— Вы говорили, что вас тянет к нужной полке, когда вы ищете какую-то информацию.

Нот непонимающе посмотрел на неё.

— Тогда, в кафе, где мы были с Меркурием и Нормой, — напомнила Ива.

— Ах, да. Я тоже соврал, как и вы, — объяснил Нот. — Ранее я слышал жалобы вашей подруги на свой дар и специально выдумал этот.

— А зачем?

— Мне нужны преданные студенты, — серьёзно сказал волшебник. Ива с Нарчисом переглянулись.

— Ладно, нашли же мы рецепт раствора, — вздохнула девушка, — значит, и про эту магию что-нибудь отыщем.

— Вот вам, Ива, стоит не в библиотеке сидеть, а проверять, нет ли на кампусе кого-нибудь ещё с такой же, как вы говорите, жижей вместо магии, — заметил Нот.

— И нам надо торопиться, — нахмурился Сирин. — Мы не можем держать Кармина в состоянии магического сна бесконечно.

Глава тринадцатая, в которой Ива получает зелёную папку

В понедельник перед занятиями Сирин подошёл к Иве и передал ей увесистую папку зелёного цвета.

— Здесь, — сказал он, — список всех, кто находится в настоящее время на кампусе — студенты, преподаватели, администрация, завхозы, работники кафе. И, самое главное, страницы заколдованы так, что остальные вместо списка имён будут видеть лишь выдержки из трактата «О санитарном контроле рогатых парнокопытных».

— Спасибо, — поблагодарила Ива, отметив про себя предусмотрительность декана. — Я начала вести записи в блокноте, но боялась, что их кто-нибудь увидит. С папкой будет гораздо удобнее.

— Осторожно, Ива Лавр, не нарвитесь на самого преступника. Полагаю, его магия тоже может выглядеть для вас несколько необычно.

Но даже несмотря на помощь Сирина Ива не представляла, как проверить всю администрацию или каждого старшекурсника. Кроме того, если раньше она прибегала к своему дару лишь изредка, то теперь она постоянно заглядывала людям в глаза, и это ужасно выматывало. Не прошло и недели, а Ива чувствовала себя очень уставшей. Привычные заклинания стали даваться ей ощутимо сложнее; на физкультуре она даже не смогла выставить свой знаменитый щит во время спарринга, и Тис Корень отправил её наворачивать круги бегом по спортивному залу. А ведь Ива не дошла ещё и до половины списка! Много времени у нее уходило на то, чтобы отыскать какого-нибудь незнакомого декана или проректора. Ива выясняла часы приёма, караулила в аудиториях других курсов, а за домашнюю работу садилась только поздно вечером.

Ситуацию не облегчал и грядущий проект. К концу учебного года студенты должны были подготовить проект в области, в которой они планировали специализироваться на третьем курсе. Из-за ситуации с Кармином Ива вспомнила об этом, только когда получила по кристаллу официальное напоминание о необходимости подать заявку в трёхнедельный срок.

Меркурий сомневался, но в итоге выбрал физику. Норма уже с начала семестра договорилось с преподавательницей по языкознанию, которая вела у старших курсов, и готовила выпуск общеуниверситетской газеты. Даже Нарчис отправил заявку на проект по чарам под руководством Бела Цитруса. Однако проходили дни, а у Ивы всё ещё не было ни идей, ни руководителя, ни времени, ни сил. После двух недель непрестанных поисков чёрной жижи Ива заснула над домашним по математике, и на следующей день ей впервые в жизни пришлось идти на пару с невыполненным заданием. Разумеется, Вереск вызвал её к доске. Ива краснела и готова была сквозь землю провалиться, когда Йон принялся её отчитывать:

— Стыдно, Ива, просто стыдно. Одно дело — пытаться решить задачу и не найти ответа. Другое дело — даже не взяться за неё. Семестр проходит быстро, вы не можете позволить себе расслабиться, если не хотите отстать.

Класс насторожился. До этого преподаватель никого не распекал. Обычно он давал отеческое наставление своим тихим голосом и отправлял незадачливого студента на место. При этом он студент обязательно приносил готовое домашнее задание на следующую пару. Поэтому его отношение к Иве казалась несправедливым, особенно когда Вереск велел ей явиться вечером на консультацию.

— Что за дела с домашним? — начал он с места в карьер, когда Ива после пар подошла в его аудиторию. — То, что я доверил вам важное дело не означает панибратства. На парах вы моя студентка и не можете ожидать никаких поблажек.

Жёсткие Нотовские интонации плохо сочетались с неуверенными жестами Вереска. Ива инстинктивно вцепилась в ремень сумки и попыталась оправдаться:

— Я очень рада, что вы доверили мне важное дело. Но о каких поблажках вы говорите? Я днюю и ночую с этой папкой. Я ещё никогда не использовала свой дар настолько часто, и мне это не так просто даётся. Я не пропускаю лекции и выполняю все задания. Но в этот раз я просто заснула и проспала за столом до самого утра. Извините. Я честное слово сдам эти задачи на следующей паре.

Йон вышел из-за стола и сел на его краешек.

— Дайте-ка папку.

Ива достала из сумки и увеличила до стандартного размера зелёную папку. Нот пролистал испещрённые галочками страницы.

— Как вы проверили проректора Карпа? У него же нет часов приёма посетителей.

— Я просто толкалась в коридоре и ждала, пока он выйдет.

— И как?

— На втором часу ожидания поняла, что мой план не работает. Пришлось заходить к нему самой и нести какую-то ахинею. В последнее время мой дар требует всё большей концентрации, и я не смогла смотреть на его магию и говорить одновременно. Поэтому в какой-то момент я замолчала и несколько секунд просто его разглядывала. Потом сказала, что ошиблась кабинетом, извинилась и ушла. Жаль, столько времени потеряла...

— Кажется, я несколько погорячился в отношении вас, — сказал Йон, закрывая папку. — Я решил, что вы нарочно пренебрегли домашним заданием, а дело оказывается в даре...

Ива чувствовала себя слишком уставшей, чтобы задавать вопросы. Она просто обрадовалась, что её перестали ругать:

— Можно я пойду к себе? Мне ещё надо решить вопрос с проектом.

— Проект? А что с ним? Вам же судьбой назначено идти к Локусте.

Ива даже отшатнулась:

— Ни за что! — заявила она. — Ни у кого из моей семьи нет интуитивного дара. И я не собираюсь становиться интуитом. Я хочу нормальную профессию.

Йон с удивлением посмотрел на Иву:

— Дар — это всегда тяжело. И очень часто это совсем не то, чего бы нам хотелось. Но это факт, данность, которую вы не в силах изменить. Локуста могла бы помочь вам лучше понять свои способности и научиться более эффективно их использовать.

— В любом случае, я планирую стать биологом, — заметила девушка.

— Хм, — усмехнулся Вереск, — знаете что, папка пока останется у меня.

— Как так? — Ива почувствовала, что сейчас расплачется.

— Спокойно, — Нот предупреждающе поднял руку, — папка останется у меня до воскресенья. Вы слишком активно использовали свой дар и переусердствовали. Такое бывает — сейчас вам нужно немного времени, чтобы восстановить магию, не то сляжете с истощением. Отдохните, подайте заявку на проект — какой хотите — и старайтесь поменьше колдовать.

— Но ведь ректор Кармин…

— А его состояние – это уже моя проблема, — строго возразил Нот. — К тому же, в больнице работает один знакомый врач, который регулярно вводит Кармину новую порцию сонного зелья. Пока не стоит об этом волноваться. А вот о себе вам подумать стоит. Сирин, вы и Нарчис — моя маленькая армия, на которую я рассчитываю. А если вы выйдете из строя, то подведёте нас гораздо сильнее, чем если позволите себе отдохнуть несколько дней.

— Хорошо.

— Идите, Ива. Хотя нет, у меня есть одна просьба.

— Какая?

— Не берите проект с Розой Эльбой. И вообще, старайтесь держаться от неё подальше.

Уже на следующий день Ива договорилась о проекте с преподавательницей биологии Магнолией Клемм. Проект был посвящён любимой ветеринарии, и всю практическую часть можно было сделать в Тахополисе. В любом случае, Арктус оказался прав: возможность на время не использовать дар оказалась по-настоящему спасительной. Кроме того, Ива наконец-то смогла прогуляться в город вместе с Нормой. Она уже давно хотела обсудить с подругой памятный разговор с Розой Эльбой, который произошёл до всех этих странных событий. Внимательно выслушав Иву, Норма вздохнула:

— Эльба как будто чувствует себя виноватой.

— Но в чём?

— В том, что происходит в Университете из-за Нота.

— Её никто не обвиняет.

— Зато она сама себя — наверняка, — возразила мудрая Норма. — С того нападения на пятикурсника она совсем погрустнела. Даже на уроках это видно.

Ива, которую в последнее время мало что интересовало, кроме галочек в папке, ничего не заметила, но решила проверить на следующей же паре.

— Зайдём в книжный, — предложила Норма. — Я ищу одну книгу по журналистике, которую мне порекомендовали для проекта. В библиотеке её нет, так что придётся покупать.

Пока Норма беседовала с продавщицей, Ива неспешно проходила вдоль полок с фантастикой и ужасами. Там-то её и обнаружила освободившаяся подруга.

— Ого! Разве ты этим увлекаешься? — спросила Норма, разглядывая обложки с чудовищами, одно другого отвратительнее. Она достала с полки увесистый сборник рассказов в скромной тёмно-синей обложке, раскрыла на середине, демонстративно откашлялась и принялась с дрожью в голосе читать: «О, странник, — произнёс старик, — разве ты не знаешь о проклятии, что тяготеет над замком? Разве ты не слышал о чудовищных пауках, которые сбегаются на веяние магии, как муравьи на каплю мёда? Они оплетают жертву своей невидимой паутиной, и никто не может уйти из проклятого замка, ибо их воля подчинена желаниям его жестокого хозяина».

— Беру! — воскликнула Ива так громко, что Норма вздрогнула от неожиданности.

Вечером Ива превратила свой старенький стул в уютное кресло, забралась на него с ногами и открыла сборник. Обычно она читала, лёжа в кровати, но ужасы Ива не любила, и тащить в постель их не хотелось. Автор, некий Ликорис, описал жутких паукообразных существ, не различимых глазом. По приказу хозяина, злобного и порочного волшебника из Портополиса, они оплетали ни о чём не подозревавших гостей замка своей невидимой паутиной и поедали их магию. В результате, несчастные жертвы теряли способность сопротивляться, а заодно лишались возможности колдовать. Они навечно оставались в замке, покорные воле злого волшебника, пока наконец всех не спас молодой и отважный герой, который отправился в замок, чтобы выручить свою невесту. Герой сразился со злодеем в излишне детально описанной дуэли и победил. И хотя рассказ закончился хорошо, Ива в ту ночь спала со светом.

На истории Ива внимательно смотрела на Розу Эльбу. Преподавательница действительно выглядела нездоровой: под глазами у неё залегли круги, лицо слегка побледнело, а мимические морщинки стали заметнее. Но это были лишь небольшие перемены, их могла вызвать и лёгкая простуда. Поколебавшись и представив себе недовольство Арктуса, Ива всё-таки посмотрела на магию Розы Эльбы. И испугалась. Спокойное море превратилось в тускло-синее стекло, по которому шла большая трещина. Края трещины постоянно менялись — она то становилась больше, то уменьшалась, когда магия отвоёвывала позиции и слегка восстанавливалась.

«Так вот оно что, — поняла Ива. — Роза Эльба борется с болезнью, и это отнимает у неё силы. Но что именно с происходит? И надолго ли её хватит?» Ива хотела посмотреть повнимательнее, но почувствовала головокружение — она ещё не полностью восстановилась, чтобы использовать свой дар без последствий.

Глава четырнадцатая, в которой Роза Эльба злится на Йона Вереска

Сирин поднял глаза от страницы и посмотрел на Нарчиса, сидевшего за столом напротив него. Нарчис буквально засыпал над книгой, но стойко боролся с дремотой. В библиотеке было тихо, верхний свет был уютно приглушён. Несмотря на поздний час в залах всё ещё занимались немногочисленные студенты.

— Ива нашла нам интересную задачку c этим Ликорисом и его историями ужасов, — отметил декан. — Но, судя по его биографии, он литературно перерабатывал старинные легенды и едва ли сам сталкивался с тем, что так занимательно описывал.

— Сюда бы Норму с ее даром, — вздохнул Нарчис.

Декан нахмурился:

— Я считаю, что о нашей… хм… ситуации и без того знает достаточно народу.

— Я же не предлагаю её звать на самом деле, — поспешил объясниться Нарчис. Подавив зевок, он отложил бесполезный «Сборник мифов и легенд островов Грая» и потянулся к следующей книге из стопки.

— Кажется, мы достаточно сегодня поработали, — заметил Сирин, — идите к себе, отдохните.

— Что вы, декан! Я ещё ничего, я ещё могу... — горячо возразил Нарчис, хватаясь за потрёпанный фолиант.

Сирин кивнул, и оба погрузились в чтение.

— Кстати, а какой у вас дар? — нарушил тишину декан, спустя какое-то время.

Нарчис вздрогнул, оторвался от испещрённых мелким шрифтом страниц и удивлённо посмотрел на Сирина.

— А это здесь причём?

— Ни при чём, — ответил декан, не спуская с него глаз. — Мне стало любопытно. Ива Лавр – интуит, но пытается заниматься биологией вместо того, чтобы идти по открывшейся дороге. Вы, прирождённый алхимик, зачем-то делаете проект по чарам.

— Откуда вы знаете про алхимию? — настороженно спросил Нарчис.

— Ваш замечательный раствор. Вы сварили весьма сложное зелье будучи только на втором курсе.

— Мне помогала Ива, — возразил Нарчис, но Сирин лишь покачал головой.

— Я знаю, кем была ваша бабушка, — сказал он.

— Это все знают…

— Она была прекрасным алхимиком, но лучше всего у неё получались яды... Это тяжёлое родство, и унаследовать подобный дар непросто. Но только от вас зависит, будете вы его применять во благо или во вред.

— И буду ли я его применять вообще, — пробурчал Нарчис.

— Вы уже им воспользовались, — возразил декан. — Вы вполне успешно сотворили полезное зелье, чем можете заслуженно гордится. — Сирин взглянул на часы: — Скоро полночь. Предлагаю всё-таки прерваться на сегодня.

Они вернули книги на полки, отложили те, что ещё не успели просмотреть, и спустились вниз. Всю дорогу они молчали, каждый думал о чём-то своём.

— До свидания, — сказал Нарчис, сворачивая к своему общежитию.

— До свидания. Если надумаете развивать алхимический дар, я могу стать вашим наставником.

Нарчис резко остановился и обернулся, но Сирина за спиной уже не было.

— Мы нашли кое-что интересное! — Нарчис сиял от гордости. Заговорщики собрались в кабинете математики, Арктус в целях конспирации начертил на доске несколько формул на случай, если кто-нибудь решит заглянуть в аудиторию.

— Мы обнаружили несколько легенд Портополиса, повествующих о существах, которых может приручить сильный волшебник и использовать для того, чтобы навязать свою волю, — продолжал он. — Существа в разных источниках описываются то как серебристые или полупрозрачные пауки, то как тёмные сгустки, которые питаются магией жертвы и делают её слабой и податливой чужому влиянию.

— А в легендах говорится, как бороться с этими сгустками? — поинтересовалась Ива.

Сирин с Нарчисом переглянулись:

— Если не брать убийство самого преступника, то во втором томе трёхтомника «Мифы и легенды древности» под редакций академика Декабря Луны рассказывается о напитке, который нужно дать попавшему под воздействие магу. Однако его состав описан достаточно метафорично — слёзы, которые каким-то образом нужно раздробить. Пока для нас это загадка.

— Ещё там было сказано, что «подобное лечится подобным», — добавил Нарчис.

Нот нетерпеливо хмыкнул:

— Принесите мне эти легенды, надо самому на них взглянуть.

— Не знаю, относится ли это к делу, — обеспокоенно сказала Ива, — но болеет Роза Эльба.

— Что!? — воскликнул Арктус.

— Норма заметила, что в последнее время она плохо выглядит. Я знаю, что вы мне запретили, но я всё-таки посмотрела на магию Розы Эльбы… своим способом. И действительно — её магия словно потускнела, затуманилась и дала трещину.

— Простите?.. — начал Сирин, и девушка поспешила объясниться:

— Как будто эта болезнь забирает у неё силы, но преподаватель Эльба борется и пытается исцелиться.

Нот подался вперёд, буквально нависая над Ивой:

— И ты это всё увидела, просто посмотрев на магию?

— Ну, да, — недоумевающе ответила Ива. — Я же говорила вам про свой дар...

Нот откинулся на спинку стула и посмотрел на Сирина, декан усмехнулся.

— В чём дело? — занервничала Ива.

— Ива, солнце наше, когда ты говорила, что видишь цвет магии, то не упоминала, что можешь при этом определять её состояние, — терпеливо объяснил Нот. — Потускнела, дала трещину — это не цвета.

Ива наконец поняла:

— Ох, и правда. Поначалу, в детстве, я видела только оттенки. Дар развивался настолько постепенно, что я и не заметила, что теперь могу узнать намного больше...

— Что ж, — сказал Арктус, поднимаясь на ноги, — думаю, мы обсудили всё, что хотели. А я пойду проверю, как там Роза.

— Разумно ли это? — засомневался декан.

— Ничего, мы и так редко видимся. Я просто хочу посмотреть, как она, — упрямо возразил Нот.

— Я сам могу её проведать.

— Сирин, ради всего святого!

Бывший дож ушёл, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало.

Ива хотела что-то спросить, но постеснялась. В присутствии Сирина она ещё чувствовала себя скованно. Зато без Арктуса Нарчис вздохнул свободнее.

— Декан, может быть, мы всё-таки можем рассказать Розе Эльбе, что нападение на студента было провокацией? — предложил он. — Это её подбодрит.

Ива посмотрела на него с благодарностью.

— В этом нет нужды, — сказал Сирин, потирая висок. — Буквально через день после инцидента я случайно назвал эту ситуацию инсценировкой в разговоре с преподавательницей Эльбой.

Ива и Нарчис радостно переглянулись.

Роза Эльба чувствовала себя нехорошо уже некоторое время и не понимала, в чём причина недомогания. Ей стали сниться дурные, выматывающие сны, которых поутру она не могла вспомнить. Она начала зябнуть в тёплых университетских аудиториях. Аппетит пропал. К вечеру она уставала гораздо сильнее, чем раньше. К врачу она не ходила, списывая своё состояние на зимнюю усталость. Роза Эльба чередовала успокаивающие зелья с тонизирующими, но лучше ей не становилось. Вот и сегодня она ощутила дурноту после пар и спешила скорее добраться до своей квартиры, чтобы прилечь. Она уже надевала пальто, когда преподаватель математики постучался в приоткрытую дверь и спросил, можно ли ему войти.

— Да, конечно. Только я уже ухожу. Что вы хотели?

— Меня интересует формат экзамена, — сказал Йон Вереск своим тихим голосом, так что Розе пришлось напрячь слух. — Я хотел спросить декана Волну, но она занята. А тут вижу — вы ещё не ушли. Видите ли, вы уже принимали экзамены в прошлом семестре, а мне это только предстоит. Собирается ли Высокая комиссия?

— Только для выпускного курса.

— Вот оно как. А насчет ведомостей… вы не подскажете, в чем разница между ведомостью формы А-23 и ведомостью формы Ф-08? Мне нужно представить обе, но я не слишком понимаю, к какому курсу какая из них относится.

Роза выключила свет, и они вышли из кабинета. Прочитав запирающее дверь заклинание, Роза Эльба вдруг почувствовала волну слабости. Йон поспешно предложил ей руку, и Роза на неё оперлась. Так они и шли к выходу — Вереск всё задавал какие-то раздражающие вопросы, а Роза довольно кратко, по мере своих знаний на них отвечала. Ей хотелось, чтобы надоедливый Йон Вереск замолчал и наконец-то оставил её в покое. Арктус же незаметно проводил диагностику. Лоб влажный, руки прохладные, в глазах нездоровый блеск... Что там говорила Ива: магия трескается, но Роза всё ещё борется. Рука преподавательницы опиралась на его руку, и Нот старался улучить момент и коснуться своей ладонью её кожи — этого требовало простое заклинание, с помощью которого один волшебник делился своей силой с другим.

— Так вы говорите, что оба параллельных потока сдают в один день? Да это же сотня студентов! — Йон слегка хлопнул свободной рукой по пальцам Розы Эльбы. На то, что маг обычно воспринимал как неожиданный прилив бодрости, Роза отреагировала довольно резко. Она вздрогнула, отшатнулась, вырвала руку и гневно спросила:

— Что это было, преподаватель Вереск?

— Что — это? — промямлил Йон с самым искренним видом, на какой только был способен.

Роза Эльба внимательно посмотрела на собеседника. Его рыбье лицо выражало беспокойство и искреннюю симпатию. Роза вдруг почувствовала злость — эмоцию, на которую уже столько дней была не способна, но не позволила себе дать волю чувствам.

— Хорошо, преподаватель. Мне почудилось. Всего доброго. И не надо меня провожать.

Выйдя на улицу, Роза Эльба решительно зашагала прочь с кампуса. Ей неожиданно захотелось прогуляться по залитым первым весенним солнцем улицам столицы.

Но уже к вечеру Роза вновь почувствовала дурноту. Она даже не стала разворачивать пирожное, которое купила во время прогулки. Нот же, нахмурившись, читал сборник легенд Портополиса. Судя по описанию, паукообразные существа были весьма сильны. Тот, кто их насылал, практически сразу переставал тратить свои силы, так как они начинали питаться чужой магией. И описанные симптомы заражения неприятно совпадали с состоянием Розы Эльбы. Нот вспомнил пустой взгляд Кармина в ректорате и поёжился. Он не даст Розе дойти до такого. Если нужно, он пойдёт на крайние меры. Возможно, если этим тварям станет нечего есть, то они уйдут сами. А лишать магии Нот умеет. Арктус захлопнул книгу и со стоном откинулся на спинку кресла.

Глава пятнадцатая, в которой Нот Арктус совершает ночную вылазку

Ива робко постучалась в дверь ректората и вошла. Вчера вечером она получила от Сирина сообщение на кристалл, в котором говорилось, что несколько деканов и проректоров из списка в зеленой папке должны прийти на полуденное совещание. За утро Ива успела придумать повод поговорить с Эссой и отправилась на седьмой этаж. Дверь в кабинет Кармина была приоткрыта, оттуда доносился гул голосов. Эсса Клён сидела за своим массивным столом и что-то писала. Ива заглянула в глаза двум проректорам, которые зашли сразу за ней и проследовали в кабинет, едва кивнув Эссе.

— Вы что-то хотели, Ива? — спросила Эсса, дружески улыбаясь.

— Да, но я, наверное, не вовремя.

Мимо прошла декан Мара. Её Ива проверила ещё на прошлой неделе.

— Ничего, нас тут и не заметят.

— Я бы хотела, если это не запрещается, отправить ректору Кармину открытку. Тогда, на каникулах, я была очень рада получить из Университета слова поддержки. Глупо, конечно, но вдруг ему будет приятно, что студенты его не забывают.

Эсса слегка погрустнела:

— Ректор Кармин всё никак не придёт в сознание.

Ива потупила глаза, подумав о ярко-красном сонном зелье, которое периодически получает пациент.

— Как жаль, — сказала она, — я надеюсь, что он скоро поправится. Вы можете передать ему вот это, когда ему станет лучше? — Ива вытащила из сумки открытку с яркими южными цветами и передала Эссе.

— Красиво, — вздохнула Эсса. — Когда я жила в Приморском полисе, то не замечала всей этой красоты. А теперь мне иногда не хватает ярких цветов, тёплых ночей и шума прибоя!

Приморский полис был далековато от Портополиса, но Ива всё-таки снова посмотрела Эссе в глаза. Та же чёрно-огненная магия. Калейдоскоп чёрных пятен на рыжем и рыжих на чёрном.

— Эсса, добрый день! — услышала Ива за спиной знакомый голос. В кабинет вошли Роза Эльба и декан Искра Кама. Искра коротко кивнула Эссе и прошла в кабинет, а Роза Эльба отдала ведомость.

Это вышло случайно. Ива, ещё не переключившись с зелёной бархатистой магии Искры Камы, посмотрела на Эссу и Розу Эльбу. Магия преподавательницы казалась битым матовым стеклом. А когда Эсса взяла протянутую ведомость, Ива увидела, как от её пальцев к Розе тянутся чёрные маслянистые нити. Чёрный фон магии Эссы задрожал, вздыбился, чуть не перелился через край, несколько тяжёлых капель скатились по нитям и пропали где-то в глубине магии Розы. Ива вздрогнула от громкого звука. Оказалось, что она уронила сумку. Извинившись, она подобрала её и поспешила выйти, чтобы оказаться как можно дальше от Эссы Клён и её страшного колдовства. Ива на ходу отправила Ноту сообщение по кристаллу: «Надо встретиться. Это срочно». «Я в кабинете Сирина», — пришёл ответ. Йон открыл Иве дверь и поспешно отскочил в сторону, так как Ива едва не сбила его с ног.

— В чём дело? Что за срочность? — обеспокоенно спросил он.

— Я нашла преступника, — сказала Ива, вся дрожа. — Это Эсса, Эсса Клён! Вы бы видели её магию — ужас!

Нот положил обеспокоенной студентке руку на плечо, применяя успокаивающие чары:

— Ива, не нервничайте так. Сейчас вы в безопасности, далеко от всяких злых волшебников. Слышите меня?

Иве стало полегче:

— Да, я почти в порядке, преподаватель. Спасибо.

И она рассказала всё, что только что случилось.

— Так, значит, Эсса, — отчеканил Нот. Он казался очень спокойным и собранным, а Ива опасалась, что Арктус пойдёт убивать Эссу, и ей придётся останавливать взрослого колдуна.

— Вы не должны быть сейчас на паре? — осведомился он.

— Должна, ой, — Ива взглянула на часы. — Ничего, это география. Можно немного опоздать… Но что же нам делать?

— Пока не знаю. Но теперь мы имеем дело не с мифическими тварями, а с реальным человеком.

— Она мне всегда казалась такой приятной, — вздохнула Ива.

— Внешность обманчива, — сказал Вереск. — Кому как не вам это знать.

Вечером того же дня заговорщики собрались в кабинете математики. Нот заколдовал окна так, чтобы с улицы никто не мог видеть горящие лампы и людей в аудитории. Пока Ива и Нарчис восхищались хитроумными чарами, Сирин, досадливо вздохнув, набросил заклинание на дверь.

— Из-под двери видно пробивающийся свет, — заметил он. — Нот, соберись.

Как только все расселись, Сирин взял слово:

— Находка Ивы Лавр, безусловно, очень важна. Однако мы до сих пор не знаем, как именно Эсса контролирует ректора и как освободить его от этого контроля.

— А как же чёрная жижа? — подала голос Ива.

— Которую видите только вы, — уточнил декан. — Этого всё ещё недостаточно, чтобы предъявить обвинение. Мы должны выяснить, как проявляется её колдовство в материальном мире, чтобы иметь возможность бороться с ним.

— Если Эсса колдует в Университете, то наверняка в ректорате, — задумчиво сказал Нот. — Это удобно: изолировала ото всех Кармина и плетёт свою паутину. Мне нужно осмотреть её стол. Только надо улучить момент, когда в кабинете никого не будет.

— Завтра вечером — самое подходящее время, — заметил Сирин, пролистывая свой неизменный блокнот. — Меня, секретаря Клён и ещё нескольких человек из администрации вызывают во Дворец по поводу обсуждения реформы. Дебаты обычно заканчиваются далеко за полночь, и мы останавливаемся во дворцовой гостинице. Едва ли кто-нибудь вернётся на кампус до утра пятницы. На дежурстве останется Вир Лунгма. В последнее время Дворец его не слишком жалует, однако, нам это на руку: ночью он редко покидает свой кабинет.

— Придётся идти одному...

— Думаю, мой дар может пригодиться в этой вылазке, — Ива сама испугалась своей храбрости. — Я, конечно, не настаиваю, но ведь я могу видеть чёрную жижу даже без раствора.

— Я тоже могу быть полезным, — начал Нарчис.

— Ну уж нет, — возразил ему Нот. — Если что-то пойдёт не так, наше дело продолжите вы с Сирином. Так что оставайтесь в общежитии и делайте вид, что всё хорошо. А помощь Ивы мне действительно пригодится.

Ива, стараясь не шуметь, выскользнула на улицу. Она с рождения неплохо видела в темноте, но всё равно кампус в скудном свете фонарей показался ей угрожающим и таинственным. Недовольно шумели деревья, словно потревоженные звуком её шагов. Вдалеке пронзительно закричала ночная птица. Ива, крадучись, дошла до семиэтажной башни. На крыльце никого не было, и она вздрогнула, когда Арктус внезапно вышел из темноты. Сирин отдал ему свой ключ, так что внутрь они попали без проволочек. Внутри здания было гораздо темнее, чем на улице, и Ива практически ничего не видела перед собой. Нот бесшумно шагал впереди, сливаясь с темнотой. Они не рискнули пользоваться лифтом, и поднимались на седьмой этаж по ступенькам. Ноту невольно вспомнились дни его заключения: бесконечные лестницы и коридоры темницы. Огонёк тоже зажигать не стали, опасаясь, что его может кто-то увидеть с улицы, и Ива несколько раз чуть не упала и один раз едва не свалила Арктуса, когда в поисках опоры уцепилась за его пиджак. Наконец, они оказались у запертой двери в ректорат. Нот и Ива помазали глаза раствором, и в темноте засеребрились мерцающие нити запирающих заклинаний.

— У вас есть ключ? — прошептала Ива.

— От ректората — нет. Но Сирин говорил, что чары здесь довольно примитивные, и они не обновлялись с тех пор, как заболел Кармин.

— Вы сможете с ними справиться? — обеспокоенно спросила Ива, но еще раньше, чем она закончила вопрос, щёлкнул замок, и дверь открылась.

Арктус снисходительно посмотрел на Иву:

— Я же из темницы сбегал, помните?

В ректорате было очень тихо, его тускло освещали коконы скрытых заклинаний. Самый большой из них находился на потолке и напоминал не то люстру, не то экзотический цветок. Нот и Ива переглянулись. Тесно переплетённые плотные нити кокона расходились во все стороны, часть из них скрывалась за дверью кабинета ректора.

— Никогда такого не видел, — прошептал Нот, набрасывая иллюзию на окна. Ива наколдовала несколько огоньков. Теперь она видела, что по серебристым нитям кокона стекают чёрные капли. Нот взял стул и забрался на него, чтобы получше рассмотреть чары.

— Какая мерзость...

— Это ведь оно?

— Разумеется. Механизм контроля. Сгусток жижи — или паучок — попадает на волшебника и кормится его магией. От него идёт сигнал, но не напрямую к Эссе, а сюда, в паутину. А уже со своего места наша паучиха считывает информацию и отдаёт приказы.

— А что, если уничтожить кокон?

Нот покачал головой:

— Так мы уберём лишь промежуточное звено и вспугнём Эссу. Сначала нам нужно избавить магию Кармина от этой гадости.

— И магию Розы Эльбы.

— И Розы Эльбы, — кивнул Арктус.

— Интересно, — сказала Ива, — а если лишить ректора магии, эти существа пропадут от голода или переберутся на новую жертву?

И только увидев яростный взгляд Нота, Ива поняла, что сказала что-то не то.

— Думаете, это повод для шуток?! — громыхнул Нот, спускаясь со стула.

— Это сейчас вообще не про вас было, — попыталась протестовать Ива, — а про жижу...

— Ну, конечно, — обиженно сказал Нот, убирая руки в карманы. В последнее время он был сам не свой из-за Розы Эльбы, и неловкое замечание Ивы стало последней каплей. — Разумеется, Нот Арктус только и может, что лишать других магии по щелчку пальцев! Как вам, такой доброй и положительной, наверное, тяжко находиться по одну сторону баррикад с таким нехорошим волшебником, как я!

Ива попыталась объясниться:

— Вы правы, нам всем сейчас тяжело и тот факт, что вы лишили ребёнка магии, ситуацию не облегчает. Я не имею права спрашивать, что вами двигало. Наверное, у вас были на то веские причины, ведь вы же дож. Я вижу, как вы заботитесь о ректоре, о Розе Эльбе и стараюсь не думать о том, что вы сделали...

— Тихо! — рявкнул Нот, и Ива в первый момент подумала, что довела его до белого каления. Но в тишине она услышала приближающиеся в коридоре шаги. Нот запер дверь и убрал иллюзию с окон. Однако свет огоньков, пробивавшийся из-под двери, привлёк внимание Вира Лунгмы, и он всё-таки решил проверить кабинет. Арктус поспешно загасил огоньки, подтолкнул Иву к массивному столу Эссы и сам спрятался за ним, не забыв поставить на место стул.

Вир подёргал ручку двери — заперто. Однако волшебники привыкли полагаться на чутьё, а здесь явно что-то было не так. Загремел ключ в замке, и пожилой декан вошёл в кабинет. Ива сидела, вжавшись спиной в твёрдое дерево, и старалась не дышать. В бок ей больно впивалась какая-то деталь стола. Вир повернул выключатель и постоял немного, дожидаясь, пока глаза привыкнут к свету. Он осмотрелся, прошёлся до кабинета ректора и обратно, выключил свет и вышел. Нот вцепился Иве в плечо, прикладывая палец к губам. Но Ива и сама поняла — Вир Лунгма не запер дверь и теперь стоит снаружи, прислушиваясь. Секунды текли медленно, но наконец в замке загремел ключ, и декан неспешно удалился. Когда звук его шагов утих, Ива наконец-то смогла отодвинуться от стола и посмотреть, что же кололо ей бок. К своему удивлению, она увидела, что острую кованую деталь оплетает мерцающая нить скрытого заклинания. Нот присмотрелся к чарам и вдруг хлопнул в ладоши.

— Вы нашли тайник Эссы.

Арктус поднялся из-за стола, наложил заклинание на дверь и окна и включил свет. Он не стал рисковать, пытаясь снять чары, наложенные Эссой. Вместо этого он просто вытащил верхние ящики и выломал деревянную панель.

— Не беспокойтесь, я всё восстановлю, — ответил он на невысказанный вопрос Ивы. — Что у нас здесь...

Они вдвоём заглянули в проём. В ящике стояли аккуратные ряды баночек, наполненных чем-то вроде голубоватых кусочков сахара или мелких камушков. Нот вытащил одну из них и убрал в карман. После этого он восстановил стол, выключил свет и убрал свои заклинания. Однако, несмотря на удачную вылазку, Нот явно продолжал сердиться. Он довольно сухо попрощался с Ивой на пороге здания и отправился к себе.

Глава шестнадцатая, в которой Ива беседует с Локустой

Утром Ива еле встала. Она выпила кружку чёрного кофе, но всё равно не взбодрилась. На физике, которая шла первой парой в пятницу, преподаватель Мирра предложил студентам задание на концентрацию.

— Это упражнение прекрасно помогает справиться со стрессом и настроиться на продуктивную работу, — объяснил он, стоя за кафедрой. — И заодно позволяет отработать все четыре стихии.

Макс Мирра любил разнообразить свои уроки, и сейчас на партах перед студентами стояли керамические плошки с землёй.

— Берёте щепотку земли, — начал он демонстрацию, — далее истончаете крупицы до пыли — и потом до воздуха. Вот мы и перешли ко второй стихии. Затем нагреваете воздух и превращаете его в огонь. А потом успокаиваете огонь, делая его водой.

В руках преподавателя горсть земли вытягивалась в струнку, свивалась в колечко миниатюрного вихря, обращалась в ярко-жёлтый язычок пламени, который затем проливался на его ладонь струёй воды. Воду Макс Мирра опять превратил в землю и стряхнул в плошку. Класс с восхищением выдохнул.

— Теперь попробуйте вы.

Ива с воодушевлением взялась за задание. Землю в воздух... так... Малюсенькое торнадо в её руках вдруг начало разрастаться. Ива испугалась и попыталась одновременно уменьшить его и перейти к следующей стихии. В результате, торнадо вспыхнуло, языки пламени взмыли вверх и прогорели у потолка, оставив на нём следы чёрной копоти.

— Ничего себе, — сказал Макс, когда убедился, что студенты и аудитория целы. — Ива, обычно это заклинание не вызывает таких разрушений. Но это ничего. Попробуйте ещё раз.

Норма и Меркурий обеспокоенно переглянулись, но со второй попыткой Ива справилась вполне сносно. Разве что водяной шар облил и стул, и парту, и саму студентку.

Во время обеда Норма и Меркурий сели по обеим сторонам от Ивы и начали расспрашивать.

— Послушай, мы пытались быть тактичными и молчать, но происшествие на физике стало последней каплей. В последнее время ты сама не своя. Что с тобой происходит?

— И не говори, что «ничего», — предупредил подругу Меркурий. — Мы-то знаем, что это не так.

Ива внимательно посмотрела на обеспокоенных друзей и с тяжёлым сердцем солгала:

— Дело в проекте. Я слишком долго не могла ни на что решиться, и теперь приходится по ночам нагонять. Просто не выспалась.

По лицам Нормы и Меркурия было видно, что они не поверили. Ива потупилась, грустно глядя в тарелку.

— Когда вы с Нарчисом затеяли свой химический проект, я уж подумала, что вы встречаетесь, — сказала Норма. — Но теперь ты и это забросила. На переменах вы почти не разговариваете, а бедный Нарчис не вылезает из библиотеки. Вы поссорились?

— Ива, если у тебя какие-то проблемы, то мы тебе поможем. И обязательно тебя поддержим, — горячо заверил Меркурий.

— Дело в моём даре, — неохотно призналась Ива, решив быть правдивой настолько, насколько это возможно. — Я слишком его форсировала, и это привело к истощению. Йон Вереск, подсказал мне мою ошибку, однако переутомление ещё сказывается. Но теперь мне становится лучше, правда.

— И почему ты нам не сказала? — вскричала Норма.

— Я сама не понимала, что происходит, пока не стало совсем худо. Кроме того, не хочется лишний раз напоминать о том, что я интуит, — Ива решительно перекинула косу через плечо. — Лучше расскажите о себе. Я была слишком занята своими проблемами и, кажется, много чего пропустила. Как идут ваши проекты?

Друзья заулыбались и принялись рассказывать. Преподавательница по языкознанию, Рубина Лев, уже несколько лет пыталась создать университетскую газету. Прошлый ректор эту идею не поддержал, однако, Кармину она понравилась. Одно время он сам курировал создание печатного издания, но потом почему-то перестал этим заниматься и прислал Рубине письмо о том, что Университету собственная газета не требуется. И теперь упорная преподавательница пыталась воплотить свою идею в жизнь хотя бы в качестве учебного проекта. Норма жаловалась, что в такой ситуации оказалась единственной журналисткой с весьма ограниченным набором разрешённых тем. Писать о нападении на Иву ей запретили, как и о раненном Нотом Арктусом студенте. Вместо этого ей поручили взять интервью у нескольких преподавателей и деканов об учебном процессе — и это было очень скучно.

— Почему у нас на кампусе ничего не происходит? А если происходит, то что-то настолько экстраординарное, что подключается Дворец и рубит все мои идеи на корню, — простонала Норма. Ива благоразумно воздержалась от комментариев.

После занятий Ива хотела снова посидеть с друзьями, но оказалось, что у Меркурия свидание с Лилией, а у Нормы встреча по проекту. Поэтому она в одиночестве шла по коридору, когда буквально столкнулась с внезапно вышедшей ей навстречу Розой Эльбой. Преподавательница истории выглядела усталой, но улыбнулась при виде Ивы.

— Ива, извините, я вас не заметила.

— Ничего страшного. Вы в порядке? — Роза Эльба не ответила и сильно побледнела, и Ива поспешила отвести её к высокому окну рекреации подальше от потока преподавателей и студентов. Она положила сумку на широкий подоконник и открыла форточку, впуская потоки ветра, уже потеплевшего и весеннего.

— Как вы себя чувствуете? Может быть, наколдовать воды или позвать врача?

— Спасибо, мне лучше, — сказала Роза Эльба. — Ива, знаете, мы с вами и не разговаривали толком после того ужасного случая с нападением…

— Глупая провокация, — вздохнула Ива и тут же осеклась.

— Откуда вы знаете?

— Ходят среди студентов такие слухи...

— Значит, администрация не слишком хорошо хранит секреты, — усмехнулась Роза Эльба. — На самом деле, я так расстроилась из-за этого. И, кажется, стала избегать вас, хотя, возможно, вы хотели ещё что-то обсудить.

— Я вовсе не...

— Вы тогда спрашивали меня о Ноте Арктусе. Да, мы с ним были хорошими друзьями до того, как он... сделал то, что сделал... И теперь, когда я слышу о нём или о его новых преступлениях...

— Которых пока не было, — вставила Ива, не понимая, что происходит.

— Мне очень стыдно за всё это. Что я не поняла тогда всю серьёзность его намерений, не остановила его, не помогла, не...

Ива не знала, что делать. Очевидно, Розе Эльбе было совсем плохо, раз уж ей нужно было выговориться неважно кому. И Ива, мало прислушиваясь к тому, что продолжала говорить преподавательница, посмотрела на её магию — разбитая мозаика с рассыпанными осколками тусклого стекла, сквозь которые уже начала просачиваться чёрная жижа. И тут — Ива сама толком не поняла, что произошло, и где это произошло — она просто почувствовала, что может, и сделала. С большим трудом, словно преодолевая сопротивление толщи воды, Ива подняла один из осколков и поставила на место. Внутренним взором она видела свою призрачную руку, окрашенную в синие цвета, и аккуратно очистила холодный кусочек магии от липкой слизи. Осколок очистился и замерцал синими искрами, которые тут же закачались перед глазами, подобно волнам...

— Ива, Ива, — услышала девушка откуда-то издалека. Наваждение пропало. Преподавательница смотрела на неё с беспокойством.

— Вы сами в порядке? Вы как будто задумались о чём-то...

— Да, спасибо. Знаете, один человек сказал мне, что я приношу несчастье. И иногда мне кажется, что он не так уж далёк от истины.

— А мне полегчало после разговора с вами, — призналась Роза Эльба. — Хорошего дня, Ива.

Как только преподавательница скрылась людской сутолоке, Ива, которая до этого стояла, вцепившись в подоконник, начала оседать на пол. Знакомые симптомы магического истощения, Нот Арктус будет в ярости... Но тут Иве на плечо опустилась чья-то рука, она ощутила сильный запах благовоний, а у лица оказался флакончик с тёмной жидкостью.

— Это тонизирующая настойка, выпейте, — послышался голос Локусты. Ива выпила и закашлялась. Вкус у настойки был приторно-сладким, но в горле от напитка словно огнём полыхнуло.

— Да, там есть капелька алкоголя, — объяснила преподавательница. — Сможете подняться на ноги? Я помогу, обопритесь на меня.

Ива встала, всё ещё держась за руку Локусты. Та с беспокойством смотрела на Иву:

— Как вы? Проявился ваш дар? У меня чутьё на такие вещи. Когда я ощущаю сильный всплеск магии неподалёку, то хватаю настойку и бегу на помощь. Ну, вот, у вас и щёки порозовели. Пойдёмте в мой кабинет.

В кабинете предсказаний Локуста превратила парту в мягкий диванчик, усадила на него Иву, а сама принялась готовить чай.

— Пейте, — сказала она, передавая Иве дымящуюся чашку. — Чай очень сладкий, но это именно то, что вам сейчас нужно. Ну, как? Легче? Отдыхайте.

От ароматного чая силы и правда возвращались. Ива забралась с ногами на диванчик и оперлась о подлокотник. Локуста наколдовала себе большое мягкое кресло и уютно устроилась напротив студентки с бокалом в руке.

— Дар — это очень деликатная тема, и, если вы не хотите, мы не будем его обсуждать. Но, может быть, у вас есть какие-либо вопросы...

— Я не очень понимаю, что произошло, — призналась Ива. — Я вдруг осознала, что могу кое-что сделать. И сделала. Но как?..

— Ах, — взмахнула рукой Локуста, так что зазвенели многочисленные цепочки, украшавшие её кисть. — Интуит, ну конечно. Вы поверите, если я скажу, что сама не очень понимаю свой дар? Я вдруг чувствую всплеск магии, и меня начинает влечь туда, где кто-то из студентов познает силу своего дара. Но как это происходит? И почему я ощущаю магию, только связанную с даром — кто знает, Ива, кто знает. Потому я и работаю в Университете — помогать молодым талантам, поддерживать их!..

Они немного помолчали, каждая думая о своём.

— Однажды моя старая наставница сказала мне очень важную вещь, — произнесла наконец Локуста. — Когда ваша магия проявляет себя с новой стороны, когда вы не знаете, что происходит или теряете над ней контроль, важно помнить, что не вы существуете для дара, а дар существует для вас. Не торопитесь Ива, у вас есть столько времени, сколько нужно, чтобы разобраться со своим колдовством и научиться управлять им.

— Спасибо, — искренне сказала Ива.

— Кстати, а проект вы с кем делаете?

— С Магнолией Клемм. Про болезни овец...

— Ясно, — с плохо скрываемым разочарованием в голосе протянула Локуста — А ведь вы чистейший интуит. И почему, скажите на милость, вы так плохо пишете мои контрольные?

— Значит, не слишком хороший из меня интуит, — развела руками Ива. — Могу я вас попросить пока никому не говорить о том, что произошло? Кажется, мне нужно время, чтобы привыкнуть к своим новым способностям.

— Я обещаю, Ива Лавр, — торжественно изрекла Локуста.

Глава семнадцатая, в которой Нарчису не удаётся выспаться

За окном стемнело. Эсса Клён, как это нередко случалась, осталась в ректорате последней. Она дописала строчку в обширном отчёте, посвящённом преимуществам грядущей реформы, и с наслаждением потянулась. Затем Эсса вышла на середину комнаты, взмахом руки заперла дверь и прочитала фамильное заклинание, от которого на потолке проявилась серебристая сеть заклинаний.

— Мы спим, мы пытаемся проснуться, но не можем, — передавали по пульсирующим нитям существа, которым много месяцев назад Эсса приказала захватить магию Кармина.

Эсса недовольно повела плечами. Уже почти месяц они говорили одно и то же. Кармин не приходил в себя, а её твари начинали впадать в спячку. Секретарь перевела взгляд на недавно появившуюся широкую нить:

— А у вас как дела?

— Мы её разрушаем. Всё хорошо.

— Прекрасно.

— Но сегодня нам помешали.

— Что? — встрепенулась Эсса. — Кто помешал? Как? Это был Нот?

— Волшебник с крепкой и светлой магией. Он восстановил то, что мы разрушили. И мы не можем разрушить это снова. Но это ничтожно. Мы едим, мы делаем свою работу.

— Что это был за волшебник? — вскричала Эсса. Твари попытались описать его:

— Молодость, будет хорошим целителем.

— Будет? — повторила секретарь. — Так это студент. Как он выглядел? Он ли она?

— Мы не знаем, нам всё равно, мы видим только магию.

Эсса прочитала заклинание, которое скрыло кокон, вернулась за свой стол, устало откинулась на спинку кресла и вытащила из потайного ящика склянку. В ней был вовсе не сахар и не камушки, как подумалось Иве, а застывшие капли моря, особым образом собранные на берегу Портополиса. Волшебница достала кусочек и положила в рот. Море Портополиса обладало удивительными свойствами — без него секретарю Клён не хватило бы сил поддерживать своё заклятие столько времени. При этом достаточно было переборщить с количеством — и бедные твари начинали умирать. Опальная семья Эссы обладала многими знаниями, которые хранила и передавала следующим поколениям веками.

* * *

Было уже за полночь. Нарчис перечитал своё эссе по литературоведению и нахмурился — заключение ему совсем не нравилось. Он раздражённо взмахнул рукой, гася огоньки. В неярком свете ночника он расстелил постель и, зевая, побрёл в ванную. В этот момент раздался стук в дверь. Негромкий, корректный и при этом слышный. На пороге, как и ожидалось, стоял Сирин.

— Добрый вечер, декан.

— Добрый вечер. Собирайтесь, и пойдём в лабораторию.

— Но ведь наше следующее собрание только в воскресенье!

— Не спорьте. Вчера Нот и Ива добыли весьма интересный ингредиент. И нам с вами предстоит выяснить, как его можно использовать.

— Но в клубе алхимиков может кто-нибудь дежурить. Из-за нового эксперимента у них теперь появились ночные смены, — сообразил Нарчис.

— Поэтому мы идём в старую алхимическую лабораторию Университета, — сообщил Сирин. — Место заброшенное, никто нас там искать не будет.

— Звучит многообещающе, — буркнул Нарчис, надевая пальто.

Снаружи лаборатория казалась пустой и тёмной. Однако внутри было довольно уютно — большой стол с инструментами и коллекцией реактивов, удобные стулья, яркое освещение.

— Алхимия — моё хобби, — пояснил декан. — До своей болезни Кармин разрешил мне здесь работать. Иногда по вечерам он даже навещал меня, правда сам он может сходу испортить простейшее зелье, так что приходилось держать его подальше от стола.

— И здесь же вы прятали Нота Арктуса? — догадался Нарчис.

— Нот и так знал об этом месте, так что прятался он здесь совершенно самостоятельно, — сухо ответил декан. — Но не будем терять времени.

Сирин аккуратно разложил инструменты и реактивы на рабочем столе, а Нарчис зажёг спиртовку.

— И что за ингредиент нашли Арктус и Ива, — поинтересовался он.

Декан вытащил из кармана склянку и поставил перед ним.

— Вы удивитесь, но это морская вода.

— И как она нам поможет?

— А это, молодой человек, нам с вами и предстоит выяснить.

Нарчис нагревал пробирку на медленном огне и думал, что начал общаться с Ивой, потому что ему было одиноко, а она была единственным человеком, который несмотря ни на что по-доброму к нему относился. Благодаря Иве он смог сблизиться с Меркурием, Кедром и другими ребятами. По примеру своей подруги они не отказались дать Нарчису второй шанс. Но из-за Нота всё накрылось медным тазом. Отныне он почти всё свободное время проводил в одиночестве в библиотеке. Или в библиотеке, но в компании декана Сирина. Былая отчуждённость сейчас только играла на руку, когда ему приходилось отказываться от игры в футбол, похода в бар или на внеклассный семинар. Нота Арктуса, если уж совсем быть откровенным, Нарчис в глубине души побаивался. Он был рад, что опальный дож почему-то выбрал в помощники Иву, а не его. А декан при более близком знакомстве оказался вполне приятным человеком. Когда он чем-либо увлекался, пропадали его строгость и сухость. В библиотеке, когда в глазах уже начинало рябить от строк, и заговорщики делали небольшую паузу, Сирин нередко рассказывал что-нибудь интересное — о своей молодости, учёбе в Университете или жизни при Дворце. Нарчис слушал и мотал на ус. А если всё получится, и Сирин действительно станет его наставником? Жидкость в пробирке начала бурлить, и начинающий алхимик аккуратно перелил её в колбу, не пролив ни капли. Хм, если это произойдёт, то Барба, возможно, перестанет задираться. Ведь всем известно, что кузен нашёл себе ментора лишь на четвёртом курсе. С содержимым колбы было явно что-то не то. Осадок плавал на поверхности, оставляя разводы на стекле.

— Образец Д-9 не дал результатов, — сказал декан, делая пометку в рабочем журнале. — Берите следующую пробирку.

Воскресная встреча заговорщиков в старой алхимической лаборатории Университета прошла быстро. Сирин и Нарчис не отрывались от своих склянок и спиртовок. Нот Арктус был холоден — то ли он ещё злился на Иву, то ли понимал, что сам неправ, но не хотел этого признавать. Откуда-то из-за густых клубов дыма Сирин объяснял возможные мотивы Эссы Клён. Дворец рассматривал реформу Университета, которая предполагала полную зависимость учебного заведения от дожей, согласование всех программ и создание единого подхода к магии. Изначально Кармин выступал против изменений, но с момента болезни стал гораздо более уступчив. Казалось, что ректор готовил почву для постепенного перехода Университета в ведение Дворца.

— После собрания в четверг я посетил дворцовый архив, — сказал Сирин, грея пробирку в наколдованном пламени, — и выяснил, что Эсса Клён родилась в Приморском полисе, однако род её матери веками жил в Портополисе и лишь полсотни лет назад был изгнан оттуда в наказание за практику запрещённой магии. Как вы знаете, — продолжил он, — по правилам клерки не должны сохранять подробностей о заклинаниях, которые были признаны вне закона, чтобы постепенно стереть их из людской памяти. Так что новой информации я в архивах не обнаружил, однако, гипотеза о том, что речь идёт именно о магии контроля, вполне имеет право на существование.

— А зачем Эссе Клён эта реформа? — спросила Ива.

Нарчис, Сирин и Арктус посмотрели на неё с одинаковым выражением удивления и жалости на лице.

— Это политика, Ива, — Нот даже руками всплеснул. — Реформа нужна не ей, а той партии, которую поддерживает её семья или она сама. Здесь явно действует не только Эсса, но и кто-то из Дворца, кому выгоден карманный Университет и ручной Кармин.

— Вы знаете, кто это?

Нот с Сирином переглянулись.

— Ива Лавр, прекращайте задавать такие вопросы. Всё равно вам никто не ответит — для вашей же безопасности, — ответил Сирин. — Нарчис, не спите, у вас выкипает образец К-14.

— Наша задача — спасти Кармина и Розу Эльбу. Всё остальное вас не касается, — подытожил Арктус. Ива надеялась, что он будет в более благодушном настроении — тогда она рассказала бы про новые возможности своего дара. И может быть, Нот снова дал бы ей какой-нибудь полезный совет. Но признаться, что она пренебрегла его приказом и разговаривала по душам с Розой Эльбой, значило рассердить волшебника ещё сильнее. Поэтому Ива просто со всеми попрощалась и направилась в библиотеку. Эссе по литературоведению само себя не напишет — даже если ты волшебник.

Остаток дня Сирин и Нарчис проработали в лаборатории, хотя декану казалось, что они просто переводят редкие реактивы. Ничего не получалось. Твердая морская вода неохотно растворялась, ещё хуже взаимодействовала с другими ингредиентами. Похоже, это был тупик. И когда Нарчис робко упомянул, что сегодня вечеринка по случаю дня рождения Кедра, на которую его пригласили, Сирин сразу отпустил его.

Нарчис провёл интересный вечер. Среди гостей Кедра было довольно много ребят с параллельных потоков, с которыми он поспешил познакомиться. Орион принёс гитару, и студенты нестройным хором пели песни. А рыжий третьекурсник Юпитер готовил особый напиток, который был популярен в его родном Северном полисе. Для этого он поставил на огонь вино, добавил воды, лимонного сока, еловых веток, потом подавил ступкой ягоды и бросил их в булькающий напиток. Лилия смеялась и объясняла, что кухонной ступки у Кедра не нашлось, поэтому пришлось одолжить инвентарь из клуба алхимиков. Тут Нарчис хлопнул себя по лбу, извинился и практически убежал с застолья. Он влетел в лабораторию, но Сирина там уже не было. Тогда Нарчис поспешил отправить ему сообщение на кристалл:

«Декан, мы кое-что упустили! — гласило послание. — Мы совсем забыли раздробить слёзы. Где в лаборатории ступка и пестик?»

Глава восемнадцатая, в который Йон Вереск закатывает сцену

Локуста зашла в ректорат сдать отчёт по студентам, которые делали проекты под её началом. Эсса, сегодня на удивление неулыбчивая, перепроверяла списки с именами учащихся. Трое деканов, Волна, Сирин и Лунгма, приветливо кивнули преподавательнице и продолжили что-то обсуждать, устроившись на диванчике в углу.

— Локуста, добрый день! — обрадовалась секретарь. — Вы уже принесли отчёт? В этом году вы одна из первых его сдаете, большое вам спасибо!

От добрых слов волшебница расцвела.

— Кстати, — продолжала Эсса, — вы, кажется, знаете всё об интуитах в Университете?

— Ну, что вы, Эсса. Хотя, конечно, я многое замечаю. В этом мне помогает мой дар, — Локуста заговорщицки коснулась указательным пальцем носа, цепочки на её запястье отозвались тихой мелодией.

Эсса Клён заинтересованно подалась вперёд.

— Я понимаю, что о дарах не принято распространяться, но, если честно, меня интересуют целители. Во Дворце жалуются, что Университет в последнее время мало их выпускает.

— Что ж, — глаза Локусты заблестели, — у нас есть несколько весьма многообещающих старшекурсников. Правда, большинство из них планирует стать медиками. Подвизаться на стезе целительства собираются те, для кого это семейное дело. Ида Снег, например. У неё намечается очень интересная выпускная работа.

Эсса записала это имя на листочек.

— А вообще мало кто хочет работать со своим интуитивным даром, — вздохнула Локуста. — Олеандр Март с четвёртого курса, обладает огромным потенциалом. Надеялась сделать из него приличного предсказателя. Но нет — пошёл по стопам родителей и выбрал астрономию. Или вот в пятницу одна студентка чуть не свалилась от истощения — проявился прекрасный интуитивный дар. И что вы думаете — вместо того, чтобы пойти ко мне в ученицы, попросила никому о случившемся не рассказывать и ушла писать свой глупый проект!

— Проект, — повторила Эсса, украдкой зачёркивая имена Иды и Олеандра, — значит, второй или четвёртый курс?

— Второй, — сказала Локуста. — И проект какой-то совсем глупый — про овец.

— Биология, — определила секретарь Клён и потянулась за папкой. Сирин попрощался с коллегами и направился к выходу, доставая из кармана кристалл.

Эсса почти бежала по коридору. Ива Лавр — ну, конечно, девочка видела ректора одной из последних и хотела сообщить ему что-то важное. Но в то же время, Ива — довольно посредственная студентка из какого-то дальнего полиса, без особых талантов, дочь ветеринара. Что она знает о происходящем? И что с ней делать? Хотя, последнее очевидно — строго её контролировать. В потоке студентов Эсса заметила Иву и Норму и направилась к ним. Но прежде, чем она успела подойти, из кабинета вышел Йон Вереск и рявкнул на весь холл:

— Лавр!

Ива и Норма вздрогнули и обернулись.

— Лавр, что за безобразие вы мне сдали вместо домашней работы?

— Я же всё сделала... Шесть задач, — пробормотала Ива, инстинктивно приподнимая плечи и отступая на пару шагов. Вереск размахивал перед ней какими-то бумажками.

— Это вообще не моя домашняя, — воскликнула Ива, присмотревшись к мелькавшим вблизи её лица листкам.

— Пойдёмте в мой кабинет, там разберёмся, — припечатал Вереск, хотя уже не так уверенно.

— Не опаздывай из-за меня на пару, — шепнула Ива Норме. — Он, наверное, перепутал. Думаю, это ненадолго.

Эсса не рискнула вмешиваться на глазах у толпы и лишь смотрела, как Ива, потупившись, следует за преподавателем. На мгновение в холле стало очень тихо, а потом студенты, наблюдавшие за сценой, начали расходиться по своим делам. Норма, качая головой, поспешила в класс мёртвых языков.

Йон запер дверь кабинета заклинанием.

— Выдыхайте, Ива. Всё в порядке с вашей домашкой.

— А что сейчас вообще было? — Ива даже не возмутилась. И так понятно, что что-то стряслось.

— Сирин прислал мне сообщение по кристаллу. «Перехвати Иву Лавр. Локуста рассказала Эссе о даре». Вот, я и перехватил. Не знаете, что это всё значит?

— Кажется, знаю, — вздохнула Ива и рассказала о своей попытке полечить магию Розы Эльбы. Нот внимательно выслушал.

— Всё это случилось ещё в пятницу. Почему вы об этом не сообщили раньше?

— Вообще-то, — ответила Ива, нервно теребя косу, — вы говорили не подходить к Розе Эльбе. Я и подумала, что это вас ещё больше расстроит.

Арктус засунул руки в карманы и прошёлся по аудитории, потом остановился у окна, о чём-то задумавшись.

— А долго мне ещё у вас прятаться? — нарушила молчание Ива.

— Что? Ах, не знаю. Сирин сейчас на встрече с проректором, вся информация у него. Придётся подождать... А, знаете, Ива, — продолжил он, подходя к студентке, — у меня вся семья интуиты. Особенно сильным даром обладают две мои тёти. И моя самая любимая тётя, Берилла, может заглядывать в будущее.

Ива заинтересованно слушала. Неужели та самая Берилла Синь, аристократка, которая строго смотрела с фотографий в газете, могла быть заботливой родственницей? Хотя и Нота Ива раньше и представить не могла в качестве почтительного племянника.

— Обычно она видит трагедии. Поначалу, когда тётя только училась владеть своим даром, это сильно её пугало. Но со временем она поняла одну важную вещь: будущее не высечено в камне. Под воздействием множества переменных оно постоянно меняется. И при должном усердии и внимании можно повлиять на неприятные события или даже полностью избежать их. Так что её дар весьма полезен, хотя и тяжёл. И вот, когда Опал, внук Главного дожа, отметил свой третий день рождения (Ива вздрогнула), моя тётя решила заглянуть в будущее и посмотреть, каким правителем он станет. Надеюсь, Ива, даже с вашей наивностью вы понимаете, что родственника Оникса Эвереста по определению ожидает блестящая карьера во Дворце?

Ива кивнула.

— Это был тихий практически семейный вечер с несколькими друзьями. Мы сидели в гостиной после плотного обеда, и тётя Берилла объявила, что собирается посмотреть судьбу Опала. Это требует немало усилий и концентрации. Так что тётя «ментально перенеслась в будущее», как она это называет, а мы продолжали беседовать о какой-то чепухе. И вдруг Берилла начала кричать, страшно кричать. Её глаза вспыхнули пламенем — и связь оборвалась. То, что тётя Берилла увидела, потрясло её до глубины души. Маленькому Опалу было суждено стать тираном. Рыдающая, ослепшая, с обгоревшим лицом, она описывала ужасное положение в Грае. Она видела упадок, разруху, попытки восстаний, которые тут же жёстко подавлялись. Она наблюдала, как лебезили перед своим правителем дожи, как тех, кто осмеливался спорить, уничтожали на месте. Она чувствовала страх и уныние, которые царили во Дворце. А потом, как рассказывает тётя, Опал, ещё не существующий, взрослый Опал из будущего, почувствовал, что за ним наблюдают — и просто сжёг ей глаза. Непостижимо! Магия такой силы, что способна пробиться сквозь время и пространство… Позже, благодаря искусству наших врачей, мы смогли вернуть Берилле зрение. Но от шрамов на лице ей не избавиться. Моя тётя была напугана — все мы были напуганы. В тот вечер мы дали клятву хранить произошедшее в секрете. Я мог рассказать о случившемся лишь Главному дожу. Оникс Эверест сильно опечалился, узнав новости. Ещё бы, ведь он так радовался внуку... Он обещал разобраться со всем сам, но время шло, а ничего не менялось. Мы же, участники той злосчастной вечеринки, тщательно собирали все слухи об Опале. Слуги во Дворце говорили о невероятно мощной магии ребёнка, которую он ещё не мог контролировать в силу юного возраста. Все манускрипты твердят, что магия дается нам по силам, однако, Опал был особенным. Я стал по крупицам собирать информацию о волшебниках, которые работали в семье Эвереста. Оказалось, что няньки и гувернантки сменяли одна другую чуть ли не каждый месяц. Им щедро платили за неудобство и молчание, даже старались, по возможности, пристроить получше. Эсса Клён, кстати, была одной из них. Без протекции Дворца она в жизни не стала бы правой рукой ректора. Через несколько месяцев я понял, что Эверест не будет ничего делать. Тогда я решил действовать сам. Я начал искать союзников, «мутить воду». Не ради себя, Ива, не ради тёти Бериллы, а ради Грая. Многие волшебники по косвенным признакам уже подозревали, что с Опалом что-то не так. Мне удалось заручиться поддержкой молодой аристократии, некоторых представителей старых фамилий. Нам помогали даже несколько служащих в доме Оникса, которые больше всего страдали от маленького исчадия. Мне повезло — я нашёл способ избежать убийства. Овладеть заклинанием было нелегко даже с моим опытом... Мне нужна была помощь двух человек — иначе я пошёл бы туда один. К сожалению, этот поход стоил им жизни. Вы наверняка читали в газетах, что при нападении погибла няня. Так это он, Опал, не удержал свою магию и просто спалил её от испуга. Никто даже среагировать не успел... И я сделал это, Ива. Это ужасно, и я признаю это. Однако я сделал то, что должен был. Я потерял всё: свободу, власть, положение в обществе, любимую женщину. Но я выполнил свой долг дожа.

Нот замолчал, глядя в пространство перед собой. Ива аккуратно коснулась его руки:

— Спасибо, что вы мне рассказали.

— Не за что, — голос Арктуса звучал глухо.

Ива не знала, что ещё добавить. Молчал и Нот. К счастью послышались шаги, и в дверь постучали.

— Ива Лавр, вы снова отличились, — объявил декан, едва переступив порог. — Расскажите, когда это вы успели заделаться целителем.

Ива повторила свою историю с Розой Эльбой. Сирин и Нот переглянулись.

— Что ж, теперь нам нужно действительно торопиться. Эсса Клён вышла на охоту, а вами рисковать мы не можем. Первую проверку устроим завтра.

— Проверку? О чём вы? — обеспокоенно спросила Ива.

— Мы с Нарчисом сумели создать довольно сильный яд на основе морской воды, что вы нашли в тайнике Эссы. К завтрашнему утру мы подготовим полноценную порцию, которую вы с Ивой Лавр опробуете на Розе Эльбе.

— Сирин, — сказал Арктус, но декан протестующе поднял руку:

— Мы всё уже обсудили утром. Сейчас дорога каждая минута. Ива Лавр, прямо сейчас отправляйтесь в старую лабораторию.

— А уроки? — на всякий случай поинтересовалась Ива.

— Ни сегодня, ни завтра вы учиться не будете. — Ива вздохнула, подумав о том, сколько времени потратила на эссе по литературоведению, которое теперь всё равно не получится сдать в срок. — И к своему общежитию даже не подходите. Вам ни в коем случае нельзя пресекаться с Эссой Клён. И отдайте мне свой кристалл, при должном усердии сообщения можно отследить.

Взяв розоватый камень из рук Ивы, Сирин убрал его во внутренний карман пиджака.

— И еще кое-что, — добавил он. — Прямо сейчас Эсса ждёт вас в коридоре. По крайней мере, я видел её, пока шёл сюда. Так что уходить из кабинета будете через окно.

— Вам повезло, что это первый этаж, — усмехнулся Нот.

Эсса нервно мерила шагами холл учебного корпуса. Шли занятия, и в коридоре лишь изредка появлялись студенты, у которых было «окно» в расписании. Эсса ждала, когда Вереск наконец отпустит Иву. Один раз ей послышалось, что дверь кабинета хлопнула, но никто оттуда не вышел. Разумеется, секретарь могла зайти за понадобившейся ей студенткой, однако, демонстрировать свою заинтересованность в Иве Лавр перед Вереском Эсса не хотела. Наконец послышался шум, из аудитории вышел Йон с папкой работ под мышкой и запер дверь на ключ и пару заклинаний.

— Преподаватель Вереск, — подошла к нему Эсса, — а где студентка?

— Что? — вздрогнул Йон, глупо моргая своими светлыми глазами. — Ах, вы об Иве Лавр. Я её уже давно отпустил. Нелепица какая-то вышла. Зря я на неё накричал. Зато потом я весьма продуктивно поработал. Закончил проверять домашние работы младшекурсников. Вот, остался пятый курс, — качнул он рукой с пачкой работ, — но он может подождать до четверга.

Эсса нервно кусала губы:

— Как давно, вы говорите, она ушла?

— С полчаса, наверное. Кстати, раз уж я вас застал, — продолжил Йон, беря секретаря под руку, — вы можете мне объяснить, в чем разница между ведомостью формы А-23 и ведомостью формы Ф-08?

Глава девятнадцатая, в которой Роза Эльба требует объяснений

Ива целый день просидела в лаборатории. Где-то через час после конца занятий пришёл Нарчис и принёс ей бутербродов. Потом подошёл и Йон Вереск, а вот Сирин появился только к восьми вечера.

— Я дождался, когда уйдёт секретарь Клён, взломал дверь в ректорат и взял побольше морской воды, — объяснил он, вытаскивая склянки из кармана.

— Но Эсса заметит...

— Надеюсь, что нет. По крайней мере, не сразу, — возразил декан. — В любом случае, нам нужны ингредиенты, чтобы подготовить яд к утру. А если всё пройдёт хорошо, то будет уже неважно, заметит Эсса Клён что-либо или нет. За дело, Нарчис.

Алхимики начали трудиться над зельем. Иве и Ноту было сказано растолочь твердую воду в мелкий порошок. Нот яростно стучал пестиком по эмалированной миске, которая служила ему вместо ступки.

— Я понимаю, что ты волнуешься, — не выдержал Сирин, — но у нас нет другого кандидата, на котором мы могли бы опробовать лекарство. Кроме того, оно полностью совпадает с описанием в манускрипте.

— А как насчёт той паутины на потолке? — спросила Ива. — Почему бы её сейчас не убрать? Может быть, это поможет процессу выздоровления...

— С наибольшей вероятностью, паутина — не более чем средство коммуникации секретаря Клён с её подопечными. То, что вы предлагаете — это неоправданный риск, — объяснил Сирин.

Ива показала ему содержимое своей ступки, но декан лишь покачал головой — недостаточно мелко. Она продолжила работу, размышляя, как так вышло, что готовить скорее всего запрещённое зелье ночью в компании беглого преступника гораздо безопаснее, чем средь бела дня прийти к секретарю в ректорат. В какой-то момент — Ива упустила, в какой — крупицы в ступке преобразовались в нечто более мягкое и вязкое, напоминающее мелкий дюнный песок.

— Вот теперь оно будет реагировать, — удовлетворённо кивнул Нарчис, забирая ступку из рук Ивы.

Покончив с делом, Ива пересела подальше от стола, чтобы не мешать алхимикам. Рядом с ней поставил свой стул и Нот. Они молча переглянулись — оба были как на иголках. У заговорщиков был только один шанс, и от этого становилось не по себе.

— У нас с Нарчисом ещё много работы, — заметил декан, помешивал постепенно синеющую жидкость, которая парилась на водяной бане. — А вы двое постарайтесь пока поспать.

Нот превратил стулья в четыре вполне сносных матраса. Ива оттащила свою импровизированную постель в угол, подложила под голову свёрнутую шаль и укрылась пальто. Ей казалось, что она не заснёт всю ночь. Она прислушивалась к размеренному шуму работы Нарчиса и декана Сирина и смотрела в окно — в отдалении виднелось семиэтажное здание администрации, освещённое весенней луной. В нём не горело ни одного окошка, от чего Ива вдруг ощутила смутную тревогу. Она несколько раз повторила себе, что у неё нет дара предвидеть будущее, так что не стоит обращать внимания на неприятное чувство… а потом её вдруг разбудил Нот.

— Просыпайтесь, Ива. Полседьмого утра. Нам с вами пора испытывать… лекарство, — он с неудовольствием покосился на ряд колб на столе, наполненных тёмно-синей жидкостью.

— А я точно там нужна, — осторожно спросила студентка.

— Разумеется. Ведь только вы сможете быстро определить, работает оно или нет.

— Мы с Нарчисом отправимся сразу в госпиталь, — сказал Сирин. Выглядел он на удивление бодрым, хотя ему пришлось всю ночь следить за зельем. — Если яд сработает, то мы начнём давать его Кармину.

— Я отправлю сообщение по кристаллу, — вздохнул Нот.

— Не забудь, что сегодня у тебя две пары математики. Их важно провести, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. И что с твоим внешним видом?

Арктус избавился от облика Йона Вереска ещё вчера вечером и не торопился его возвращать.

— Думаю, что мне Роза поверит быстрее, чем Вереску.

— Да, но ты не можешь в таком виде показаться на кампусе.

— В такую рань ещё все спят, — запальчиво парировал Арктус. — Даже если я сейчас выйду на улицу и начну разбрасываться заклинаниями, никто не заметит.

— Ты недооцениваешь наших студентов, — спокойно возразил декан, слегка пожав плечами.

— Хорошо, — сварливо буркнул Арктус и забрал из рук Ивы шаль, которую она как раз собиралась повязать вместо шарфа. Волшебник укрыл пёстрой тканью голову и плечи:

— Маскировка высшего уровня, теперь меня никто не узнает.

— Делай как считаешь нужным, — очень спокойно ответил декан.

Роза Эльба стояла в прихожей своей преподавательской квартиры и причёсывалась. Она ощущала привычную утреннюю слабость, а от постоянного холода не спасали ни шерстяные свитера, ни чары. В дверь постучали.

— Извините, что я так рано, — послышался из-за двери извиняющийся голос Йона Вереска, но мне первой парой поставили коллоквиум. И я хотел бы уточнить один момент...

Роза досадливо покачала головой и открыла дверь, стараясь изобразить на лице приветливую улыбку.

— Преподаватель Вереск... — Йон стремительно зашёл в прихожую, оттесняя хозяйку квартиры плечом. Его голову и плечи скрывала пёстрая шаль.

— Я вас не приглашала, — возмутилась Роза Эльба.

— Роза, это я, — сказал Нот Арктус, стягивая с себя шаль. — Привет.

Роза Эльба в первый момент оцепенела, но быстро пришла в себя:

— Как… Что ты тут делаешь? Что происходит?

— Не сейчас, Роза. Мы здесь по делу, — сказал Арктус, делая шаг в сторону. На пороге стояла Ива со своей неизменной сумкой через плечо, из которой она извлекла большую колбу с ярко-синим содержимым.

— Доброе утро, преподавательница Эльба, — сказала она, протягивая сосуд. — Вам надо это выпить.

Роза недоумевающе переводила взгляд с одного на другого.

— Это экспериментальное зелье, — объяснил Нот. — Скорее всего, оно поможет справиться с твоей болезнью.

— Это не совсем болезнь, — встряла Ива, — скорее, проклятие. Выпейте, пожалуйста.

— А я точно не сплю? — произнесла Роза Эльба, щипая себя за руку. — Нот и Ива Лавр...

— Роза, у нас не так много времени, — не выдержал Нот. — Просто выпей.

— Сколько? — решилась волшебница, забирая колбу из рук Ивы.

Нот и Ива растерянно переглянулись:

— Я понятия не имею о дозировке, — признался Нот, убирая руки в карманы. — Но Ива Лавр с её чудесным даром может отследить, подействует зелье или нет. Роза, я понимаю, что после того, что случилось... Но я прошу тебя довериться мне.

Роза Эльба вздохнула, собираясь с духом, и сделала большой глоток. Жидкость была очень солёная на вкус. Преподавательница подождала, ничего не изменилось, и она храбро отпила ещё. Вдруг всё поплыло перед её глазами, Нот подхватил её, не давая упасть, а Ива заклинанием поймала сосуд с зельем у самого пола.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Нот. Ива наклонилась так, чтобы видеть глаза Розы Эльбы.

— Работает! Магия потихоньку восстанавливается и снова становится цельной и яркой. Только не очень быстро. Может, ещё глоток?

Роза Эльба застонала, когда у неё под носом оказалась синяя жидкость, но через силу отпила ещё. Нот одной рукой придерживал её за плечи, а другой украдкой убрал с её лица выбившиеся из причёски локоны.

— Антидот работает, — сказала Ива. — Как же приятно наблюдать, как пропадает чёрная жижа.

Крупицы магии сливались воедино, трещины постепенно затягивались. Ива не без гордости отметила, что осколок, который она восстановила сама, никуда не делся. Напротив, он потихоньку оздоровлял магию вокруг себя, несмотря на все старания жижи поглотить синюю искру. Но теперь это было неважно. Роза Эльба была спасена.

— Ваша магия ещё в обломках, но она восстанавливается. Думаю, вам стоит попить каких-нибудь витаминов или укрепляющих зелий.

— Спасибо, доктор Лавр, — улыбнулась Роза Эльба. Несмотря на тошноту и противный солёный привкус во рту она действительно стала чувствовать себя гораздо лучше. Тем временем Нот вытащил из кармана кристалл и отправил сообщение Сирину: «Работает. Использовали почти всю бутыль».

Роза Эльба выпрямилась, украдкой посмотрела на себя в зеркало, осталась довольна увиденным и строгим голосом произнесла:

— Теперь я жду объяснений. Нот Арктус и Ива Лавр объединились, чтобы потравить преподавателей Университета?

— У нас нет на это времени, — начал было волшебник, но сдался под взглядом Розы Эльбы. — Ну, хорошо. Всё началось с записки, которую я получил, будучи в тюрьме. Записки от ректора Кармина...

Преподавательница Эльба впервые за всё время работы в Университете опоздала на пару. На целых двадцать минут. Студенты хотели уже расходиться, когда она подошла к кабинету. Выглядела она радостной и помолодевшей.

Глава двадцатая, в которой Эсса Клён решает заглянуть в столовую

Йон Вереск и Ива Лавр, не привлекая к себе внимания с помощью чар отвода глаз, ушли с кампуса. Ноту показалось, что Роза Эльба выглядела слишком довольной, наблюдая превращение бывшего дожа в ничем не примечательного преподавателя, и потому он пребывал в несколько раздражённом настроении, несмотря на первый большой успех. В просторном холле больницы их ждал Сирин. Он был одет в зелёную больничную униформу, даже на груди у него висел стандартный амулет-кристалл в виде глаза, который носили медики. Нот с удивлением посмотрел на него:

— Что это за маскарад?

— Нам с доктором Вольфрамом было необходимо перевезти ректора из одной палаты в другую. Я должен был соответствовать обстановке. Идите за мной.

Йон и Ива проследовали за Сирином на третий этаж и свернули в коридор с многообещающей надписью «Проход запрещён».

— Доктор уже начал вводить Кармину зелье, — сообщил декан. — Внутривенно.

— Оно помогает?

— Вот, вы нам и скажете, Ива Лавр.

Сирин распахнул незаметную серую дверь, пропуская друзей вперёд. Они оказались в обшарпанной полутёмной комнатке с единственным окном под потолком. Скорее подсобка, чем палата. Посередине стояла кровать с Кармином, к руке декана была подсоединена капельница, наполненная знакомой ярко-синей жидкостью. Ректор выглядел осунувшимся и слабым, цвет его лица почти сливался с цветом наволочки. На стуле у кровати сидел заметно нервничающий Нарчис. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стоял доктор Вольфрам и пристально смотрел на своего пациента. Это был крепкий мужчина лет за сорок с глубоко посаженными внимательными глазами и бульдожьей челюстью. Сирин закрыл дверь, снял с себя амулет и передал его доктору. Тот небрежным жестом проверил, не поступало ли сообщений, и надел его себе на шею.

— Софус, рад вас видеть. — Йон протянул врачу руку и тот крепко её пожал.

— Момент истины, — сказал он. — Либо он придёт в себя, либо неважно, чем мы рисковали — так как всё это не стоило и ломанного гроша.

Ива вспомнила, что на старших курсах учится студент по фамилии Вольфрам. Кажется, они были друзьями с Барбой. Получается, это его отец или родственник... Кармин издал тихий стон.

— Ну, — нетерпеливо сказал Нот, — как он, Ива?

— Мне нужно увидеть его глаза, — объяснила девушка.

— Не нужно, — мягко сказал Арктус, положив Иве руку на плечо. — Это просто уловка, вы и так можете чувствовать магию, просто привыкли думать, что вам для этого нужен зрительный контакт...

Но доктор Вольфрам решил проблему проще. Он подошёл к больному и аккуратно поднял ему веко.

— Так подойдёт?

Ива очень постаралась не отшатнуться, и это ей удалось.

— По крайней мере, теперь я вижу, что у него малахитовая магия. Но слизи ещё очень много. Нам нужно время.

Сирин посмотрел на часы и поморщился:

— Сегодня нет никаких совещаний, а значит секретарь Клён придёт на работу к десяти. Боюсь, я был не слишком аккуратен, когда забирал склянки. Кроме того, паутина на потолке должна каким-то образом отреагировать на то, что мы здесь делаем. А значит, секретарь может догадаться, что что-то происходит, и тихо сбежать.

— Сейчас она заботит меня меньше всего, — отрезал Арктус.

— В десять утра начнётся обход, — добавил доктор Вольфрам. — И к этому времени Кармину лучше начать приходить в себя.

— Но мы ничего не можем поделать. Только ждать, — вздохнул Нарчис.

— Вам, молодые люди, лучше вернуться на кампус, — распорядился декан. — Приведите себя в порядок и отправляйтесь на математику. Там оба будете под присмотром Нота.

Ива с Нарчисом неохотно подчинились, но, когда они вышли из больницы, у обоих вырвался вздох облегчения. Оказавшись на кампусе, студенты решили прежде всего зайти в столовую и позавтракать.

— Горячий чай после такого кошмарного начала дня. То, что нужно, — Ива обхватила чашку двумя руками, чувствуя, как волнение потихоньку отступает.

— Я не успокоюсь, пока всё не закончится, — признался Нарчис. — В больнице декан с доктором везли каталку, а я должен был идти впереди и проверять, чтобы никто не встретился по дороге. Один раз чуть не попались. Ужас!

— Ужас, — повторила Ива. Глаза её округлились, потому что в столовую зашла Эсса Клён. Сегодня она пришла на работу на полчаса раньше, чем предсказывал Сирин, и решила купить шоколадку перед началом трудового дня. Разумеется, Эсса сразу же увидела нужную ей студентку.

— Доброе утро, молодые люди. Почему вы не на паре? — спросила она вполне дружелюбно.

— Мы писали проверочную. Тот, кто закончил раньше, мог уйти, — соврал Нарчис.

— Понятно, — улыбнулась секретарь. — Ива Лавр, если вы сейчас не заняты, я бы хотела с вами переговорить. В ректорате.

— Да, конечно, — ответила Ива. Со вздохом она перекинула ремень сумки через плечо и, бросив Нарчису: «Увидимся», — покорно зашагала за секретарём. Шли занятия, и в административном здании было тихо. Когда двери лифта закрылись, и кабина поехала наверх, Ива почувствовала себя в ловушке.

Едва Ива и секретарь Клён вышли из столовой, Нарчис последовал наперерез. Он побежал в обход, перепрыгивая через ограждения и срезая углы прямо по газонам — и оказался в здании администрации быстрее волшебниц. Там он поднялся на лифте до седьмого этажа, в отчаянии набросал на замок ректората несколько запирающих заклятий и затаился в углу у лифта, надеясь, что его не заметят. Ему повезло. Ива была слишком погружена в свои невесёлые мысли, а секретарь Клён на ходу доставала из сумки ключи. Вот оно! Нарчис сотворил чары призыва, ловко поймал подлетевшую к нему связку, вскочил в лифт и нажал на кнопку. Двери закрылись.

Эсса бросилась было за ним, но остановилась на полпути. Её интуиция просто вопила о том, что происходит нечто экстраординарное. По крайней мере, у неё была Ива Лавр. Волшебница отправила по кристаллу сообщение на пост охраны, чтобы поймали Нарчиса и принесли запасной ключ. Ива прислонилась к стене, думая о том, что Ноту в своё время ключ не понадобился. Ну, и хорошо: чем дольше Эсса остаётся в неведении относительно того, что происходит, тем лучше. Но не прошло и пары минут, как пришёл охранник с ключом. Они с секретарём возмущённо обсудили поведение студента, которого пока нигде не было видно. Ива от души надеялась, что Нарчису достало ума убежать с кампуса. Тем временем страж зашагал к лифту, а Эсса открыла дверь, без особого труда взломав дополнительные заклинания Нарчиса.

Уже с порога было видно, что в кабинете что-то не так. Паутина проявилась на потолке. Её нити, когда-то серебристые и пульсирующие, а теперь почерневшие и тягучие, как слизь, безжизненно свисали. Щупальца, тянувшиеся за дверь кабинета ректора, умирали и скукоживались. Эсса схватила Иву за плечо:

— Что? Что это такое?

— Может, крыша протекла? — ляпнула она первое, что пришло в голову. — Кажется, надо снова звать охранника.

Картинка не складывалась, но чутьё говорило Эссе, что таких совпадений не бывает.

— Ива Лавр, — сказала она, заклинанием запирая дверь, — ты была одной из последних, кто видел ректора Кармина до того, как он попал в больницу. Потом ты пытаешься лечить Розу Эльбу. Сейчас происходит это, — секретарь взмахнула рукой, показывая наверх, — и рядом снова оказываешься ты. Что ты знаешь, Ива?

Красивое лицо Эссы превратилось в бледную злую маску. Рыжие всполохи исчезли из её магии, оставив одну бурлящую черноту.

— Я не понимаю, о чём вы говорите. Эти пятна на потолке не из-за меня! И стол тоже не я сломала, — заметила Ива. Сирин несколько преуменьшил урон, когда говорил, что «был не слишком аккуратен». Боковая стенка стола была полностью отломана, и щепетильный обычно декан просто прислонил её рядом, даже не закрепив заклинаниями. В зияющую дыру виднелись ряды склянок с редкой твердой морской водой Портополиса. Секретарь всё это время стояла так, что не видела учинённого вандализма. И теперь, когда она наконец повернулась к столу, Ива, бросив сумку, побежала к двери. Эсса произнесла заклинание ей вслед, но Ива инстинктивно развернулась и выставила перед собой щит. Несколько месяцев назад Нот Арктус не хотел причинять вреда студентке, которая случайно его обнаружила. Сейчас же Эсса Клён была в ярости и хотела идти до конца. Однако и у Ивы появился кое-какой опыт. Медленно она отступала спиной к двери, а потом резко отскочила с траектории заклинания. Удар магии Эссы разбил дверь в щепки. От отдачи волшебница едва не упала, и Иве хватило этого секундного замешательства, чтобы выбежать из ректората. Убедившись, что Эсса следует за ней (Ива всё ещё боялась, что паутину можно как-то «починить»), она бросилась к лестнице. Но Ива не осознавала всей серьёзности ситуации, пока за спиной по ступенькам не прокатилось несколько мощных заклинаний, буквально взорвавших лестничный пролёт. Она вскрикнула и, собрав все силы, сделала рывок вперёд и перепрыгнула разверзшуюся пропасть. Эсса парила в воздухе, медленно опускаясь. Она направила на лестницу новое заклинание, и ступеньки под ногами Ивы начали покрываться льдом и складываться, образуя скользкий склон. Иве пришлось крепко хвататься за перила, чтобы не упасть. Эсса же изящно скользила вниз по своей ледяной горе. Ива отправила в неё заклинание кипящей воды, а сама спустилась на этаж и бросилась через рекреацию к противоположной лестнице. Как назло, в это время студенты начали выходить из аудиторий — первая пара окончилась.

— Держите её, — кричала Эсса каким-то неестественным высоким голосом, который, скорее, напугал студентов, чем побудил к действию. Юноши и девушки благоразумно предпочитали не стоять на пути и не вмешиваться. Секретарь послала в спину Иве огненных птиц. Ива выставила щит, прикрыв себя и оказавшихся в зоне поражения студентов. Большая часть птичек с шипением распалась на искры, но две угодили в стены и проделали в них глубокие оплавленные отверстия. Ива наколдовала небольшую метель и направила в сторону Эссы, что позволило ей отыграть немного времени. Она добежала до лестницы, однако, там тоже были студенты, а потому колдовать было опасно.

— Поберегись! — крикнула она, сломя голову несясь вниз. Эссе также хватило ума не бросаться заклинаниями в студентов. На третьем этаже Ива снова выскочила в коридор. Она бежала в кабинет метафизики — сейчас у её потока только что закончился этот предмет, а значит, аудитория ещё открыта. Там за окном рос такой удобный дуб... Навстречу ей попадались знакомые лица, друзья с удивлением провожали её взглядом и кричали что-то вослед, но времени на объяснения не было. В кабинете Ива не останавливаясь произнесла заклинание исчезновения, которое убрало стекло в оконной раме, взобралась на подоконник, не обращая внимания на возмущенные протесты преподавателя, и легко перескочила на крепкую ветку. Ива быстро наколдовала чары мгновенного роста, которым её обучила мама ещё в далёком детстве — и ветка начала расти, плавно опуская Иву всё ближе к земле... Эсса влетела в кабинет метафизики. Одно слово — и обрубленная ветвь полетела вниз вместе с Ивой. Несколько старшекурсников во дворе, с изумлением наблюдавших за происходящим, выкрикнули заклинания, которые замедлили полёт и смягчили падение Ивы, но она всё равно приземлилась чувствительно. От удара заныли ладони и колени, но Ива упрямо поднялась на ноги. Старшекурсники обступили её, защищая от дальнейших атак. Преподаватель и студенты, которые ещё оставались в аудитории, постепенно поняли, что стали свидетелями покушения на жизнь. Тут же появились деканы Искра Кама и Ветер Тмин. Все что-то взволнованно обсуждали, задавали вопросы, а Ива почувствовала ужасную слабость. Она привалилась к стволу дерева, не позволяя себе потерять сознание. Сейчас самое главное — чтобы секретаря Клён задержали.

Глава двадцать первая, в которой Норма Лист берёт интервью

Ива сидела в кабинете Искры Камы. Пожилая декан поставила перед ней чашку с горячим чаем и вышла, наказав девушке дожидаться. Ива огляделась. Повсюду: на полках вдоль стен, на подоконнике и даже на столе между бумаг и папок — стояли зелёные растения в горшках; на полу был постелен неожиданно пушистый ковёр, а вместо стульев стояли удобные кресла. За драпировкой угадывалась дверь в потайную комнату — теперь-то Ива знала, куда смотреть. Интересно, такие полагаются всем десяти деканам?

Полчаса назад Искра Кама отвела её сюда, успокоила и подробно расспросила, о том, что произошло. Ива рассказала, что секретарь Клён пригласила её в ректорат и что на потолке ректората было нечто тёмное, магическое и явно нехорошее.

— Я испугалась, что это могут быть какие-то опасные чары, и решила позвать на помощь. Но секретарь попыталась меня остановить и атаковала — её заклятие разнесло дверь! Мне ничего не оставалось, как бежать, — Ива перекинула за спину косу, которую до этого нервно теребила.

— Бедная девочка, — вздохнула декан Кама и поёжилась. Волшебница просто не понимала, как можно напасть на студента. Что-то происходило в Университете — столько разных тревожных событий за такое короткое время! А Ива надеялась, что в суматохе никто не вспомнит про Нарчиса — как логично оправдать его участие в случившемся и не выдать заговорщиков она просто не представляла.

Ива пила чай и терпеливо ждала, прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора. Кажется, где-то неподалёку допрашивали Эссу. Слышно было плохо, но то, что Ива умудрялась разобрать, ей категорически не нравилось. «Арктус! Это был Нот Арктус. Он заставил меня… Угрожал моей жизни…»

Ива со стоном откинулась на спинку кресла. На бывшего дожа так легко свалить буквально всё. И, возможно, для Дворца это будет самым простым решением…

Наконец послышался шум шагов. Ива подавила улыбку, когда в кабинет вместе с деканами Камой, Полем и Лунгмой вошёл Сирин. Он стремительно приблизился к Иве и обеспокоенно посмотрел на неё:

— Эту студентку осматривал врач?

Деканы переглянулись и потупились.

— Коллеги, она упала с большой высоты. Что мы напишем в отчёте Дворцу?

Ответом ему было молчание. Сирин с укоризной посмотрел на деканов:

— Ива Лавр, идёмте со мной, я лично сопровожу вас в больницу. А вы, Вир Лунгма, отметите этот факт в отчёте.

Волшебники без препятствий покинули кампус. Сирин шёл очень быстро, и вскоре Ива поняла, почему. Видневшийся из-под расстёгнутого пальто серый костюм постепенно зеленел и превращался в больничную униформу. Декан остановился, сунул руки в карманы, как-то ссутулился и подтолкнул носком ботинка лежавший на дороге камушек, словно отпуская накопившееся волнение.

— Где сейчас Нот Арктус? — спросила Ива.

— В палате с ректором. Когда вы ушли, Кармин начал приходить в себя. Мы совсем забыли о времени, пока не прибежал Нарчис и не рассказал, что вас надо спасать. Мы с Нотом бросились в Университет, но успели к шапочному разбору — вы целая и невредимая стояли в окружении преподавателей и студентов. Я убедил Нота возвращаться в больницу — всё равно, согласно инструкциям безопасности, пар сегодня больше не будет, — а сам начал изображать деятельное участие. Смешался с толпой, отправил охрану забрать секретаря Клён, вместе с другими деканами послушал её первые показания…

— Она обвиняет во всём Арктуса, — мрачно сказала Ива.

— Да, — подтвердил Сирин и замолчал. Оба подумали о Дворце. — Вы сами в порядке, Ива Лавр?

— Да, декан. А вы?

— И я. Вы живы. Кармин открыл глаза. Мой костюм не начал превращаться прямо перед деканами. Думаю, всё складывается не так уж и плохо.

В больнице Сирин провёл Иву не в подсобку, а в настоящую палату ректора. Первое, что увидела девушка, войдя, был Кармин. Он полулежал на подушках и внимательно смотрел на посетительницу. Глаза у него были тёмно-синие, а взгляд пронзительный. Его малахитовая магия впервые за много месяцев была свободна. Она была тёмной и глубокой, но в то же время ощущалась тёплой и живой. Нот Арктус — всё ещё под личиной Вереска — подошёл к Иве и положил ей руку на плечо:

— А вот и наша героиня.

— Здравствуйте, — сказала Ива, подходя ближе к кровати. — Как вы себя чувствуете?

— Гораздо лучше, — сказал Кармин. — Благодаря Ноту. И Сирину. И вам.

— И Нарчису, — подсказала Ива.

— И Нарчису, — серьёзно добавил Кармин, хотя глаза у него блеснули.

Нарчис сидел на стуле у окна и улыбался во весь рот.

— Думаю, что уже завтра я вернусь в Университет.

— Как хорошо! — воскликнула Ива, однако от неё не ускользнуло, как Сирин и Нот озабоченно переглянулись. Над заговорщиками словно сгустилась тень Дворца. Ива подошла к Арктусу и обеспокоенно спросила:

— Вы не можете просто остаться и преподавать математику?

— Нет, Ива, не получится, — ответил он. — Я сдамся. Я не хочу вечно бегать. А тем более — вовлекать в сокрытие беглого преступника вас с Нарчисом или Сирина. Возможно, учитывая моё участие в этом деле, меня не будут сильно наказывать за побег.

— Но Эсса сейчас во всём винит вас! — вскричала Ива. — Я слышала, как она говорила, что вы ей угрожали.

— Я сделаю заявление, — сообщил Кармин.

— Сегодня днём секретаря Клён заберет стража, — сухо сказал Сирин. — Как мы знаем, у неё весьма влиятельные покровители. Завтра Дворец сообщит нам свою версию событий, и Университет будет вынужден её придерживаться, какой бы она ни была.

— Но мы можем рассказать, как всё было на самом деле, — возразила Ива. — Если завтра все на кампусе узнают нашу версию, и её потом поддержит ректор...

— В настоящий момент мы не можем выпускать официальные заявления без одобрения со стороны Дворца, — заметил Сирин.

— Если бы обо всём напечатали в газете, — вставил Нарчис, — то наша история была бы гораздо весомей. У кого-нибудь есть знакомый журналист?

— Да, — вдруг осенило Иву, — я знаю журналиста.

Норма была не в духе. Она считала — и продолжала считать — Иву своей лучшей подругой. Однако в последние месяцы что-то явно изменилось, Ива стала скрытной и беспокойной, начала периодически пропускать пары. Норма заварила цветочный чай, надеясь, что хотя бы вечером Ива к ней заглянет, и они смогут, как раньше, посидеть вместе и поговорить. Сообщения на кристалл не доходили уже второй день, и Норма даже не знала, где Ива сейчас — может, всё ещё у деканов, а, может, её допрашивает стража... Как минимум, в общежитии Ивы точно не было. Норма ругала себя, что не слишком настойчиво пыталась пробиться за ту невидимую стену, которой Ива отгородилась от друзей. И вот результат — на неё напала секретарь, просто так, средь бела дня. Интересно, Ива хоть теперь расскажет правду или снова сошлётся на усталость, на свой дар, на странный проект... Хотя какая разница… лишь бы с ней всё было в порядке. Норма взялась за чайник, чтобы налить себе чаю, как в дверь позвонили. На пороге стояла Ива.

— Норма, мне очень нужна твоя помощь, — с места в карьер начала она, забыв даже поздороваться.

— Проходи в комнату, сейчас налью тебе чаю...

Ива тяжело опустилась на стул.

— Можно, пожалуйста, кофе? Сегодня я только и делаю, что пью чай и волнуюсь.

Норма протянула подруге чашку, сделала бутерброд.

— Так чем тебе помочь?

— Ты не могла бы взять одно очень важное интервью? — спросила Ива с полным ртом. — Извини, я только сейчас поняла, насколько проголодалась.

— У тебя? — спросила Норма, доставая печенье. — Хочешь рассказать, почему на тебя напала Эсса Клён?

— И вовсе не у меня, — искренне удивилась Ива. — У ректора Кармина.

— Ты в своём уме? — Норма уже ничего не понимала.

— В своём. Ректор пришёл в себя и хочет выступить.

— Что?!

— Норма, завтра к моменту, когда Дворец сделает официальное заявление о сегодняшнем происшествии, речь Кармина уже должна циркулировать среди студентов, понимаешь. Чтобы все знали, что происходило в Университете в течение последних месяцев на самом деле. Если Дворец представит свою версию как единственно правильную — то всё!

— Что всё?

— Пострадает один очень хороший человек. А, возможно, и не один.

— Итак, — Норма пыталась систематизировать услышанное, — ты хочешь, чтобы я сейчас взяла интервью у ректора Кармина, который, по официальным данным, всё ещё без сознания. И всё это — чтобы защитить некоего хорошего человека?

— Да, всё так, — тряхнула головой Ива. — Ты согласна?

— Согласна, — не раздумывая сказала Норма. У неё было множество вопросов и сомнений, но она храбро отбросила их все. Она хотела узнать, что происходит с Ивой, и не собиралась упускать этот шанс.

— Тогда пойдём.

— Подожди, я сейчас соберусь.

Норма подготовилась основательно: взяла с собой блокнот, три ручки и самопишущий кристалл в придачу — для текста и фотографий.

В больнице их встретил бесстрастный Сирин уже в своём привычном костюме.

— Норма Лист, я вижу, вы согласились принять участие в нашей маленькой авантюре, — поприветствовал он студентку.

— Да, декан! — Норма даже обрадовалась — в глубине души она опасалась, что Ива влипла во что-то дурное, но присутствие декана говорило об обратом. Сирин отворил дверь в палату Кармина и вошёл первым, за ним проследовали Ива и Норма. Но едва переступив порог, Норма остановилась, как вкопанная. На кровати полулежал ректор Кармин, а справа от него на стуле расположился Нот Арктус. Его Норма, как и в своё время Ива, узнала по многочисленным фотографиям в газетах. Сирин как ни в чём не бывало предложил Норме сесть на свободный стул. Сам он устроился на краешке кровати Кармина, а Ива с Нарчисом расположились на подоконнике.

— Норма Лист, — сказал Кармин, — приветствую вас. И благодарю за содействие. Что ж, приступим.

За свою жизнь Норме предстояло взять множество интервью с самыми разными волшебниками — от простых граждан до первооткрывателей, исследователей, политиков. Но эту самую первую и странную беседу в больничной палате она считала главной вехой в своей карьере. Разговор длился почти час — и то только потому, что Кармин привык формулировать мысли чётко и лаконично, а Сирин периодически напоминал о времени. Норма записала историю болезни ректора и Розы Эльбы, тёмного колдовства Эссы Клён и попыток Нота разобраться в ситуации. О роли Сирина, Ивы и Нарчиса Норму попросили не упоминать.

— Ничего себе, — выдохнула она, поставив последнюю точку, — а я всё голову ломала, что поставить первой полосой. Теперь у меня только первая полоса, потому что по сравнению с ней меркнет всё остальное. Преподаватель Рубина Лев научила меня набирать текст, только, — спохватилась она, — печатный пресс под замком.

— А я декан, — заметил Сирин. — Я открою вам пресс. Возвращаемся в Университет. Нот, оставайся с ректором.

— Минутку, — сказал Арктус, вставая. — Я хочу кое-что сказать Иве. Это не займёт много времени.

Нот подошёл к окну, а Нарчис деликатно переместился к двери.

— Ива, я хочу, чтобы вы поняли, — серьезно сказал Арктус, — скорее всего, мне придётся вернуться в тюрьму. Но я не жалею. Я сделал всё, что хотел. Кроме того, я очень рад нашему знакомству. Вы замечательная студентка и надёжный друг. И вы не представляете, насколько я вам благодарен. Я надеюсь, что вы больше никак не пострадаете от всей этой истории. Когда-то я просил вас держаться подальше от Розы Эльбы. Теперь же я прошу вас держаться к ней поближе — если что-то случится, она всегда вам поможет.

И они пожали друг другу руки, зная, что завтра всё будет уже по-другому.

Глава двадцать вторая, в которой Ива попадает во Дворец

Утром Университет гудел, словно разворошённое осиное гнездо. Каждый его студент и каждый сотрудник получили копию первого номера университетской газеты, в котором подробно рассказывалось о преступлениях Эссы Клён на кампусе. Более того, в центре полосы находилась большая фотография, изображавшая ректора Кармина и Нота Арктуса в больнице. Норма не побоялась поставить под публикацией своё имя и теперь наслаждалась повышенным вниманием к своей персоне. Однако на все вопросы она лишь скромно отвечала, что дала клятву о неразглашении любой другой информации. Более того, на кампусе действительно появился ректор Кармин. Он успел провести в своём кабинете не более получаса — его срочно вызывали во Дворец.

После тяжёлого сна Ива встала с больной головой. Она рассеянно прочитала статью, отметив, что Норма, хотя и указала, кем на самом деле являлся Йон Вереск, смогла избежать упоминания имён остальных заговорщиков. Полная мрачных предчувствий, она отправилась на чары. Однако и на лекции не удалось отвлечься. Взбудораженный класс шумел, так что Бел Цитрус махнул рукой, и, присев на преподавательский стол, начал рассказывать интересные случаи применения сдвоенных заклинаний из своей обширной практики. Незадолго до конца пары в дверь постучали, и в аудиторию вошёл декан Вир Лунгма. Вид у него был обеспокоенный.

— Бел, отпустите, пожалуйста Иву Лавр.

— Конечно, декан, — с удивлением ответил преподаватель.

Под ободряющие и сочувственные взгляды Нарчиса и Нормы Ива сложила вещи в сумку и вышла из кабинета, стараясь ни на кого не смотреть. В коридоре, убедившись, что никто их не подслушивает, декан произнёс:

— Вам велено явиться во Дворец.

Ива ахнула.

— Хотите сообщить об этом домой?

— Хочу, декан Лунгма. Но пока не буду. Родители только разволнуются.

Волшебник понимающе кивнул.

— В таком случае, пойдёмте со мной.

Во Дворце декану сказали остаться в холле, а Иве пришлось проследовать за человеком в пёстрой форме дворцовой охраны. Они добрых десять минут поднимались по лестницам, проходили по длинным коридорам и ныряли в полукруглые арки, пока не пришли к нужной двери. Ива оказалась в богато украшенной комнате, которая, несмотря на вычурность, была довольно уютной. Вдоль стен тянулись ряды книжных шкафов. Перед разожжённым камином стояли три кресла, в одном из которых, внимательно разглядывая вошедших, расположился Нот Арктус. Охранник кивнул Иве и закрыл за собой дверь. Нот тут же встал и подошёл к студентке:

— Ива? Вот так новости! А тебя-то зачем сюда притащили?

Она не успела ответить, так как в этот момент один из шкафов бесшумно отъехал в сторону, и в комнату вошёл тот, для кого предназначалось третье кресло — сам Оникс Эверест. Эверест был в расшитом жемчугом парчовом одеянии дожа, его белоснежная борода опускалась почти до колен, седые волосы были заплетены в косу, а взгляд посветлевших от времени глаз был мудрым и пронзительным. Его магия была светлого, небесно-голубого цвета. Мощно и уверенно она разливалась по комнате. В её присутствии даже безудержная рубиновая магия Нота словно притихла.

— Доброе утро, господа, — сказал Главный дож спокойным глубоким голосом. — Мы давно не виделись, Нот. А с вами, Ива Лавр, я счастлив познакомиться. Благодарю вас обоих за то, что откликнулись на моё приглашение. Прошу, присаживайтесь, — он жестом указал на кресла. Когда все расселись, Оникс Эверест продолжил:

— Ранее я разговаривал с ректором Кармином. Ужасная история с ним приключилась... Знаете, у меня есть одна давняя знакомая из Портополиса, которая также может видеть существ, что использовала секретарь Клён. Только для неё они выглядят, как морская пена. А для вас, Ива, судя по словам Кармина, они похожи на чёрные разводы на магии. Интересно было бы провести исследование об особенностях восприятия...

— Чего ещё ждать от интуитов, — буркнул Арктус.

И Ива поняла, что он её защищает. Ещё непонятно от чего, но защищает. В глазах дожа мелькнул интерес и загорелся какой-то лукавый огонёк.

— Все, с кем я разговаривал сегодня, доблестно выгораживали вас, Ива, и юношу из семьи Лакти. Однако ваше участие было слишком значительным в этой истории, чтобы я мог так просто его проигнорировать. Я выслушал уже следователя Дворцовой стражи, начальника Университетской охраны, ректора и даже собственного внучатого племянника, который учится в Университете инкогнито. Но, полагаю, ваш рассказ будет самым подробным и захватывающим. Вы ведь не против?

— Разумеется, — ответила Ива. — С чего бы только начать...

— С самого начала. Кажется, несколько месяцев назад вы попали в больницу из-за одного экстраординарного происшествия?

И Ива всё ему рассказала — как она столкнулась с Нотом в первый раз, как потом узнала его по цвету магии, как они с Нарчисом варили раствор, какой страшной была магия Кармина тогда в ректорате...

— Что ж, — сказал Оникс Эверест, когда история подошла к концу, — вы проявили поразительное неравнодушие. И храбрость — вы ведь очень рисковали. — Он перевёл взгляд на Нота. — Поздравляю, у тебя прекрасная ученица.

Нот сидел, насупившись. Его лицо было непроницаемым:

— Оникс, мы же здесь не за этим.

— В самом деле? — вопросительно поднял брови Главный дож. — А зачем же, по-твоему, я вас пригласил?

— Я долго думал, что сказать тебе при встрече, если таковая случится. Но всё равно плохо подготовился, — невесело усмехнулся Арктус. — Прости меня. То есть, едва ли ты простишь когда-нибудь то, что я сделал твоему внуку. Но знай, что я раскаиваюсь. Чего уж там, Оникс, то, что я совершил — чудовищно, и никакие мои деяния этого не искупят. Но если бы можно было всё вернуть назад, клянусь, что я поступил бы также. Пусть мне суждено вернуться в темницу, но я сделал это ради Грая, ради будущего… — он оборвал себя на полуслове, неловким движением поправил манжеты рукавов и серьёзно посмотрел Эвересту в глаза.

И в этот момент в комнату из-за потайной двери вошёл маленький мальчик в зелёной рубашке и синем комбинезоне. В руке у него был игрушечный ослик. Ива посмотрела на него — голубые внимательные глаза, пухлые щёки, улыбка — хоть и несколько настороженная при виде незнакомцев — и никакой магии. Пустота.

— Иди сюда, — протянул ему руку Главный дож. — Мой внук Опал. Этого строгого дядю зовут Нот. А это милая девушка Ива.

— Ива, — повторил мальчик, а потом вдруг сделал шаг к Ноту и протянул ему ослика:

— На.

Нот машинально взял игрушку. Довольный ребёнок отступил к безопасным коленям дедушки.

— Спасибо, — сказал Арктус. Он покрутил ослика в руках и бережно вернул её владельцу.

— Иди к няне, Опал, — Оникс подождал, пока внук скроется в проходе между шкафами, и продолжил. — Мы стёрли ему память о произошедшем. Я знал, что это непростой ребёнок. С ним всегда было сложно. А тут ещё ты, Нот, и твои беспокоящие догадки. Я уже предчувствовал всё то, о чём ты меня предупреждал. Предчувствовал, но не мог ни на что решиться. Он же моя родная кровь. Я не знал, что делать... Нот, я злюсь на тебя, чего уж там. Скорее даже не злюсь, а печалюсь. Ты неумолимый и жестокий человек. Всегда был таким. Тебя даже Роза не смогла изменить… Но ты сделал большое дело, спасая Кармина. И за это станешь его секретарём вместо Эссы Клён. И доведи уж год в качестве преподавателя. Кармин мне жаловался, что весной найти кого-нибудь на замену будет очень сложно.

В комнате стало очень тихо. Казалось, что Главный дож словно убрал Дамоклов меч, который до этого всё время висел над Арктусом.

— А вас, Ива, думаю, стоит наградить, — обратил Эверест свой взгляд на девушку. — Как насчёт менторства? Думаю, Нот — идеальный кандидат в ваши наставники.

Нот и Ива переглянулись. Ива не знала, о чём на самом деле подумал Арктус, так как есть предложения (например, которые Главный дож делает беглому преступнику), от которых не отказываются.

— Что ж, желаю удачи вам обоим. И больше не задерживаю, — подвёл итог встречи Оникс Эверест. Ива с Нотом вышли за дверь. В коридоре никого не было.

— Кажется, раз теперь я снова на службе, охране больше незачем нас сопровождать, — заметил Арктус. — Пойдёмте, Ива, я знаю дорогу.

В лабиринтах дворцовых коридоров, в которых Нот ориентировался безупречно, им то и дело встречались знакомые бывшего дожа, некоторые робко, но вполне искренне его приветствовали. Один дородный и высокий маг с курчавой шевелюрой и красным лицом подошёл к Ноту и хлопнул его по плечу:

— Кого я вижу! Твои подвиги в Университете произвели настоящий фурор.

— Спасибо, Дар. Я смотрю, слухи быстро разносятся.

— Моментально! Ты ведь теперь свободен?

— Весьма условно. Меня приковали к Кармину.

— Сам виноват. Не надо было так хлопотать! Я бы с тобой поболтал, но спешу к казначею. Сам знаешь, к ней лучше не опаздывать. — Он крепко пожал руку Нота, подмигнул Иве и отправился по своим делам.

Вскоре они спустились на первый этаж в полупустой холл Дворца. Ива сразу заметила ректора Кармина и Розу Эльбу. Роза сидела на изящном стуле с высокой спинкой, а Кармин стоял, прислонившись спиной к колонне. Выглядел он несколько бледным и уставшим.

— Нот, — махнул он рукой, — я знал, что мы вас дождемся.

— Кармин отказывался уходить, несмотря на все мои уговоры, — сказала Роза Эльба, поднимаясь. Она обошла потянувшегося было к ней Арктуса и обняла Иву:

— Здравствуйте, моя дорогая. Ну и утро у вас сегодня выдалось!

— Ничего страшного, — ответила Ива и добавила: — Столько всего произошло, что я даже ещё не поняла.

— Главное, что Нот на свободе, — заметил ректор.

— Какая уж тут свобода, — возразил Арктус, скрывая улыбку. — Познакомься, Кармин, я твоя новая Эсса.

— Это была моя идея, — улыбнулся ректор. — Я так и сказал Главному дожу, что это будет для тебя наказанием похуже, чем темница.

— А до наставничества тоже ты додумался? — спросил Нот, кивнув на Иву. — Или всё-таки это изобретение Оникса?

Роза Эльба и Кармин удивились.

— Не переживайте, Ива. Нот будет хорошим наставником, у него ведь почти вся семья — интуиты, — заверила Роза.

— Но теперь получается, что от моих действий будет зависеть и судьба ни в чём не повинной Ивы Лавр...

— Будем надеяться, что это удержит тебя от наиболее безрассудных эскапад, — заметил Кармин. — Возвращаемся на кампус. Нас там заждались.

Не прошло и пары недель, как Университет вернулся к нормальной жизни. Конечно, Нот Арктус в качестве преподавателя стал для всех неожиданностью, однако студентам быстро приелась шутка о «смертельной опасности математики». Старшекурсников больше волновала подготовка к экзамену, а второкурсники, видя, как легко общаются с бывшим дожем Ива, Нарчис и Норма, быстро приняли нового преподавателя.

Иве предоставили возможность съездить домой на выходные. Она готовилась к долгому и серьёзному разговору с семьёй, а в результате все просто радовались, что Ива жива и здорова, и закармливали её разными вкусностями.

Эссу Клён признали виновной в попытке управлять волей другого человека, а также вреде здоровью нескольких волшебников. По иронии судьбы, её заключили в камеру, которую ранее занимал Нот Арктус.

Меркурий несколько обижался на подруг за то, что узнал обо всём последним. Но этот год и так принёс ему много хорошего, а потому он быстро оттаял.

Норму после её блистательной публикации зачислили на факультет журналистики ещё до финальных экзаменов. Её интервью с ректором Кармином перепечатали в нескольких газетах, в одной из которых ей предложили место стажёра, на что Норма с радостью согласилась.

— Неважно, что моя будущая профессия не соответствует дару. Главное, что мне это интересно! — заявила окрылённая Норма. Друзья сидели в том самом голубом кафе, которое так понравилось Иве, и отмечали окончание учебного года.

— Скажи это Сирину, — вздохнул Нарчис, разламывая вилкой остатки вафли. — Декан согласился взять меня в ученики только после того, как я выбрал алхимию в качестве специализации. — Нарчису нравилось варить зелья, но вот репутация его бабушки обещала создать на пути начинающего алхимика немало препятствий.

— А мне Арктус разрешил выбрать биологию, как я и планировала, — сказала Ива. — Но интуитивные предметы бросать запретил. Это значит, что и в следующем году мне от Локусты не избавиться. Если только не найдется новый преподаватель...

В день отъезда Ива зашла в ректорат попрощаться с Арктусом.

— Ива, не думайте, что на каникулах вас ожидает сплошное безделье, — предупредил Нот. — Как только закончатся экзамены выпускников, я непременно навещу вас в Тахополисе. Роза, кстати, давно хотела там побывать, так что ждите в гости нас обоих. Я подготовлю план занятий на каникулах, чтобы ваш прекрасный дар не заржавел от безделья.

— Хорошо, наставник Арктус, спасибо.

— Ива, я же просил называть меня преподавателем, — сварливо ответил Нот. — Наставник Арктус звучит лишь немногим лучше, чем секретарь Арктус.

— Да, преподаватель... Мне просто нравится называть вас наставником. Для вас это наказание, я понимаю. А для такого студента как я найти ментора — настоящее событие.

— Ива, вы не так поняли, — возразил Нот, внезапно посерьёзнев. — Для меня не наказание работать с вами. Вы гораздо более способная ученица, чем думаете. Видите ли… — он помолчал, собираясь с мыслями. — Я никогда не рассказывал вам о своём даре. Я по своей натуре защитник. Не самый лучший вариант для того, кто занимается большой политикой. Но с детства я предпочитал защищать тех, кто слабее меня или нуждается в помощи. Поэтому во время дуэли Меркурия с Нарчисом я так легко справился с торнадо. И поэтому я не мог убить Опала, хотя это было самое очевидное решение, а искал любую возможность сохранить ему жизнь. Ночей не спал, пока не нашёл нужное заклинание. И поэтому я воздерживался от прямого столкновения с Эссой. То, что Главный дож назначил меня твоим наставником — это наказание для тебя, Ива, а не для меня. Теперь, как только меня начнут в чём-либо подозревать, ты станешь первой, кому будут задавать неудобные вопросы, создавать трудности, возможно, угрожать. Поверь, Роза может за себя постоять, а ты пока нет. И потому я никак не могу избавиться от ощущения, что невольно поставил тебя под удар, хотя должен был оберегать. За это я приношу свои извинения.

— Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя так, словно подвели меня, — воскликнула Ива. — Всё это время я не знала толком своего дара. Благодаря вам я смогла использовать его на благо — впервые с самого рождения. И пусть я ещё не уверена, по какой стезе мне идти, но теперь я чётко понимаю, чего хочу — помогать людям. И ничего этого не было бы, если бы не вы. Так что спасибо вам за всё.

Учитель и ученица пожали друг другу руки. Ива вышла из здания администрации, поправила висевшую через плечо сумку и бодрым шагом направилась прочь с кампуса.