Всё случается вовремя

Глава 1

«А вот и поворот. Главное, не опоздать, – Мирон бежал по улице, не переставая укорять себя, что чуть не проспал такое важное событие. – Сегодня суббота. Она в выходные приходит в кондитерскую. А вдруг она уже ушла? Она так быстро покупает пирожные: не думает, не выбирает, словно ей всё равно что съесть, лишь бы было сладко… И как я мог проспать?!»

Он забежал за поворот и остановился – шагах в двадцати показалась вывеска «Сладкий Рай». Мирон хотел отдышаться, но понял, что времени в обрез. Он поспешил к двери.

Когда Мирон в очередной раз (он уже и не помнил, какой по счёту) ухватился за стальную ручку и открыл дверь, он почувствовал знакомый запах выпечки и лёгкий аромат ванили. Мирон вошёл и посмотрел влево – были заняты всего два столика у окна. Он всё смотрел на столы, боясь повернуть голову в другую сторону, где за кассой сидела неприятная женщина с острым подбородком и такими же острыми очками. Мирон подошёл к стеклянному прилавку и уставился на сладости.

«Вкусная картинка», – он медленно зашагал вдоль прилавка, не отрывая взгляда от тортов и пирожных.

– Доброе утро! – поприветствовала его девушка за прилавком. – Что-нибудь выбрали?

– Да, – неуверенно произнёс Мирон и ткнул пальцем в первый попавшийся кусок торта. – Давайте вот этот.

– Сколько вам?

– Одного куска хватит.

– Чай зелёный, чай чёрный, кофе, горячий шоколад… – на автомате произнесла девушка.

Зная, что если им дать волю, они не устанут предлагать, Мирон перебил её:

– Я с собой беру.

Девушка переложила кусок торта в бумажный контейнер и протянула Мирону.

– Приятного аппетита! – она вежливо указала рукой на кассу. – Приходите ещё!

Мирон засеменил к кассирше. Он наконец осмелился посмотреть в сторону кассы, но возле неё никто не стоял. «Не успел», – со странной радостью подумал он: как бы ему не хотелось увидеть её, он и желал, и боялся.

Мирон положил бумажный контейнер на столик рядом с кассой и только хотел пожелать доброго утра кассирше, как услышал:

– Пакет брать будете? – прогремела она и уставилась на Мирона поверх своих очков.

– Ам… да, пожалуй, – ответил Мирон негромко, подумав в очередной раз, до чего же у этой кассирши неприятный голос, словно тебя окатили холодной водой.

Кассирша протянула Мирону пакет, как-то брезгливо окинула его взглядом, странно повела носом и тут же уткнулась в монитор.

– С вас двести восемьдесят рублей, – объявила она громко.

– Хорошо, сейчас, – Мирон засунул бумажный контейнер в пакет и положил его на столик.

Пока он шарил в своём глубоком кармане в поисках денег, кто-то встал за его спиной.

– Простите, можно? – произнёс приятный женский голос.

Мирон вздрогнул. Он не решился посмотреть назад, а только шагнул в сторону.

– Спасибо, – произнёс всё тот же приятный голос.

Женщина подошла к столику ближе и взяла с него пакет со сладостями.

– Спасибо, что присмотрели, – поблагодарила она кассиршу.

– Не за что, – ответила та. – Нашли, что искали?

– Да, в вашем меню есть эти сладости. Я сделала заказ.

– Отлично, – кассирша растянула тонкие губы, от чего её уши слегка приподнялись. – Приходите ещё.

– Обязательно. Я только к вам и хожу, – женщина хотела направиться к выходу, но на её пути вырос Мирон.

А как это случилось, Мирон и сам не понял: он за эти пару секунд столько раз отчаялся, и столько раз решился, что сам не заметил, как преградил ей путь.

– Зоя?! – еле выдавил он.

Мирон уставился на Зою и покраснел. «Зачем это я… Что я делаю?», – он подумал, что лучше отойти в сторону, но не смог сдвинуться с места; да и поздно, надо как-то объяснить, зачем он позвал её по имени.

– П… простите?! – Зоя растерялась и поправила свои каштановые волосы.

Она узнала его, вспомнила, что часто замечала Мирона здесь, в кондитерской, да и на улице пересекалась, а в последний раз улыбнулась ему и чуть не поздоровалась; но она никак не могла понять, откуда он знает её имя.

– Мы знакомы? – она захлопала ресницами.

Мирон нервно улыбнулся и почесал бровь, хотя она у него вовсе не чесалась.

– Да… нет… да я просто слышал, как вас здесь кто-то окликает. Я часто здесь бываю, и вас здесь часто вижу… вот, решил…

Зоя внимательно слушала. Мирону показалось, что она заинтересовалась, но когда Зоя окинула Мирона взглядом с ног до головы, она скудно улыбнулась.

– Да, я часто сюда забегаю, – Зоя шагнула вправо, чтобы обойти внезапного собеседника.

Мирон неуклюже отошёл в сторону. Он машинально взглянул на свою одежду и замер – на нём висели его рабочие брюки, которые не стирали целую вечность; майка смотрелась не лучше, да ещё и с парой дырок у воротника. А запах! Только теперь Мирон почувствовал, что от него крепко пахнет краской.

– До свидания, – с равнодушной ноткой в голосе произнесла Зоя.

Мирон промолчал. Он не ожидал, что всё закончится вот так. Да он и не рассчитывал, что всё, в принципе, начнётся: он не планировал говорить с ней, не планировал знакомиться… только ни сегодня; он и сам не был к этому готов.

Он стоял и смотрел, как Зоя выходит из кондитерской. Этот момент ему показался вечностью.

«Что я наделал!» - он опустил руки.

Он пришёл в себя от глухого звука. Мирон посмотрел на пол и увидел свой пакет с тортом, плюхнувшийся на пол.

– Чёрт! – Подхватив пакет, Мирон ринулся к выходу.

Когда он вышел на улицу и посмотрел Зое в след, он увидел, как она лёгкой походкой шагает по тротуару. Он обратил внимание на её довольно высокие каблуки, но такие тонкие, что ему стало любопытно, как она умудряется не споткнуться об эти уродливые тротуарные плитки, расколотые тут и там.

«Что же делать! Пойти за ней?.. Нет, я и так облажался. И как я умудрился выйти в рабочей одежде? Как я не заметил? Зачем я так спешил! Ну зачем! - Мирон смотрел Зое вслед, кусая нижнюю губу и топчась на месте. А когда пришёл к выводу, что уже ничего не исправить, он подумал только об одном: – Обернись! Хотя бы раз, обернись».

Но Зоя не обернулась; она такой же лёгкой походкой скрылась за поворотом.

Мирон несколько часов бродил по улице без цели. Уставший и разочарованный, он вернулся домой. Когда вошёл, тут же стянул с себя майку, зашвырнул за диван и направился к барной стойке. Он запихнул поглубже в холодильник пакет с тортом, чтобы тот не мозолил глаза, напоминая об утреннем неловком происшествии, затем налил в стакан чай из термоса, взял пиалу с сухарями и поплёлся к окну. Поднявшись по трём шатким ступенькам (скрип которых любого человека давно свёл бы с ума, но Мирон обожал этот звук, как и звук скрипящих полов его берлоги, как он прозвал свою мастерскую), он поставил на широкий подоконник свой скромный завтрак и открыл окно настежь – свежий воздух ворвался в комнату, поднимая с пола пыль.

Мирон взял в руки стакан с пиалой, сел на подоконник и задрал на него ноги. Он хлебнул горячего чая и уставился в даль – с высоты десятого этажа, на котором располагалась его мансарда, открывался чудесный вид на город; а вдали бирюзовой полосой тянулось море, на которое он мог смотреть часами.

Мирон взял сухарик и хотел закинуть его в рот, но бросил в пиалу и отставил её в сторону.

«Ну как же так… как так получилось?! – он посмотрел в центр комнаты, где стоял мольберт, а с холста зелёными глазами на Мирона смотрела Зоя. – Никак не могу подобрать цвет её губ: сочный, но мягкий… и губы у неё чуть полнее, сегодня заметил. Хм, я её никогда не видел так близко; и подбородок у неё нежнее, а вокруг глаз пара солнечных морщинок. Она выглядит такой спелой… интересно, сколько ей лет? Не думаю, что она старше меня, ей чуть за тридцать, наверно… И зачем я заговорил с ней? Я же планировал сделать всё красиво. И вовремя. А теперь ума не приложу, как это исправить: одет был как бродяга, говорил непонятно что… Помню, имя назвал. А что дальше? Я что-то ещё ляпнул... Чёрт! Чёрт! Чёрт! Как же стыдно. И как наверно от меня несло. Краски, кисти, тряпки: надо здесь проветривать чаще, и чаще стирать одежду, рабочую в том числе… Но я так люблю этот запах! В нём вся моя жизнь».

Остаток дня он решил провести в мастерской и продолжить работу над её портретом. Но ничего не вышло: он не мог смотреть Зое в глаза, хоть она и не стояла перед ним живая, а смотрела на него с неподвижного полотна. Мирон убрал её портрет и положил на мольберт чистый холст. Он долго думал, что набросать, часто поглядывая на огромное количество картин, рядами стоящих на полу и вспоминая, какого пейзажа или портрета в его коллекции ещё нет. Он сделал пару горизонтальных штрихов, надеясь, что муза подскажет ему, что должно родиться на этом белом поле, но муза, видимо, улетела в неизвестном направлении, как и душевное равновесие Мирона.

Чтобы к ночи ещё и сна не лишиться, Мирон перелез через окно и долго ходил по крыше; так долго, что уже и город уснул, и шум машин стал редким. Мирон понял: перевалило прилично за полночь.

«Завтра воскресенье. Она придёт в кондитерскую утром, – вспомнил он, засыпая на диване. – Я пойду туда, поговорю с ней. А может надо было сделать это раньше? Она же улыбнулась мне недавно, показалось, что запомнила меня. Зачем я тянул – два месяца наблюдал за ней и ни разу не заговорил. Столько времени потерял… Как же она хороша: стройная, гибкая, но, судя по манерам, уверенная и стойкая… а волосы… кажутся такими мягкими, так и хочется уронить в них пальцы… раньше со мной такого не было, да и не хотел, так горел своей работой, никого не замечал, но в последние годы так тоскливо. Только благодаря ей понял, что… я устал быть один».

«Устала быть одна… - Зоя глухо рыдала, уткнувшись лицом в подушку в своей крохотной съёмной квартире. – Я так устала! Но, что делать? Какая, к чертям, личная жизнь, когда мне приходится выживать. Всю жизнь мучаюсь… если бы родители были живы… если бы имела брата или сестру, наверно было бы легче, но я одна, всегда одна. Как надоело всё!.. Его чёрные глаза… зачем я о них вспомнила? Странный он какой-то: раньше прилично выглядел, хоть и скромно, но сегодня… он видимо и живёт так же скромно. И зачем я столько думала о нём? Уже месяц, как он не идёт у меня из головы, но… два неудачника – хуже союза не придумать. А взгляд какой серьёзный, словно знает столько всего, о чём другие и не догадываются. Интересно, чем он занимается? От него так краской пахло, и руки были грязные; наверно, разнорабочий. Но эти чёрные глаза... А, может, ну его: он тоже по выходным в кондитерскую ходит, пойду завтра и заговорю с ним сама. Да, точно! Так и сделаю! А если не получится, значит не судьба!»

Сидя у окна в «Сладком Раю», заказав предварительно чай с диетическими пирожными, Зоя всё смотрела воодушевлённо по сторонам и медленно жевала свой завтрак. Прошёл час, но черноглазый незнакомец так и не появился.

«Дура! – ругала она себя, выйдя из кондитерской. – Ещё и накрасилась больше обычного, и волосы всё утро укладывала. Какая же я дура! «Значит не судьба», понимаешь ли. Смешно! И о чём я думала? Что мне повезёт? Что, наконец, моя жизнь сдобными булками запахнет? Знаю же, что так не бывает; по крайней мере, в моей жизни… И почему я тут стою?»

Зоя посмотрела на наручные часы – она простояла у дверей кондитерской десять минут.

«Пора бы мне перестать надеяться и верить в сказки, – Зоя крепко прижала пальцы к глазам, чтобы не заплакать. Она шмыгнула носом, вздёрнула головой, чтобы волосы легли за плечи и пошла по тротуару, цокая тонкими каблуками. – Да и какая личная жизнь, когда моя работа висит на волоске. Ещё и за квартиру платить скоро. Я не могу потерять эту работу. Нельзя! Мне нельзя отвлекаться… Черт, совсем забыла про комнатные цветы: меня же начальник попросил, достать их где-нибудь. И почему именно я должна бегать по таким поручениям, ещё и в выходные? Подумаешь, его любовница с понедельника переезжает в личный кабинет. Цветочки ей комнатные подавай, любит она их, видите ли… и чего я так злюсь… он же по-дружески попросил. Нормальный он начальник, но эта его новая пассия, как бы она меня уволить не решила. Пригрозила же: если сегодня её кабинет не будет готов, у меня будут проблемы. А у меня рабочий контракт заканчивается. Точно! Избавиться от меня хочет. Ревнует, наверно: у нас же всем за сорок, только я ей помеха. Надо успеть прийти с цветами к двенадцати; не сомневаюсь, что она раньше объявится. Я столько времени в кондитерской потеряла, уже бы на работу ехала».

«А может не судьба? – Мирон сидел на своём любимом подоконнике и пил кофе, отрешённо поглядывая на проснувшийся город. – Ну надо же, как ночь всё меняет: ещё вчера рвался пойти с утра и найти её, а теперь сижу тут в одиночестве и пью эту горечь; и чего я сахар не положил?.. А, может, надо было пойти? И что бы я ей сказал? Какой я наивный. Судьбоносные встречи навряд ли так происходят; она явно ничего не почувствовала. Да и как тут почувствовать: стоит перед ней какой-то замаранный мужик, да ещё и имя её откуда-то знает. Может, она подумала, что я ненормальный… Хотя, творческие люди все чуток того… я и сам это чувствую. А она кажется такой земной: нам явно не по пути… И что делать дальше? – Мирон окинул взглядом свою мастерскую. – Конечно, работать. Искусство – всё, что у меня есть. Будет ли что-то ещё… хоть когда-нибудь».

Зоя стояла на лестничной площадке и с усилием давила на кнопку старого дверного звонка.

– Хозяйка! – Зоя нетерпеливо постучала в дверь.

– Кто там? – послышался пожилой женский голос.

– Доброе утро! Вы Тамара?

Дверь приоткрылась.

– Да, милочка, я, – хозяйка квартиры внимательно посмотрела на Зою, прищурив глаза. – Могу чем-то помочь?

– Да, я тут… – Зоя закопошилась в сумке. – Просто сегодня выходной, почти всё закрыто, а мне срочно надо. – Она вытащила из сумки визитную карточку и протянула её Тамаре – Вот. Мне знакомая дала, сказала, вы цветы продаёте; и намного дешевле, чем в магазине.

– Ох, да, милочка, – Тамара распахнула дверь и шагнула за порог, взглянув на визитку. – И что дешевле, тоже правда. Многие у меня закупаются, а в магазине продают куда дороже.

– Я бы хотела купить. Я, правда, в них не разбираюсь, но мне главное, чтобы зацвели уже.

– Хорошо, деточка, сейчас, погоди минутку.

Тамара зашла в квартиру и через пару секунд вышла с ключами в руках.

– Вот, возьми, – она указала пальцем вверх. – Поднимешься сама, у меня ноги больные, не могу так много ходить. Тут два ключа: вот этот от крыши, а этот от оранжереи. Она небольшая такая, к стене мансарды пристроена. Там есть из чего выбрать. А ещё горшки прямо на крыше на солнышке греются, я их утром вынесла, их тоже посмотри.

– Да, хорошо, – Зоя неуклюже взяла ключи, с раздражением подумав, что ещё и на крышу лезть придётся.

– Только ты это… сначала позвони соседу, его дверь по центру. Он иногда пропускает через свою квартиру, так короче намного. Он, правда, часто не слышит, работает у себя наверху, но всё равно позвони. А если его нет, то пойди прямо по коридору и заверни за угол…

Зоя вздёрнула брови, не отрывая глаз от ключей: «Господи, день у меня кажется не задался».

– … и там в конце увидишь лестницу, – продолжила Тамара. – Поднимешься и откроешь дверь. А там увидишь куда идти. Не заблудишься.

– Хорошо, я поняла, – Зоя поспешила к лестнице, устав слушать это долгое объяснение куда и как идти. Она решила, что сама найдёт дорогу, лишь бы перестать слушать эту говорливую женщину.

– Только ты это… – сказала ей вслед Тамара, с усилием повысив голос. – Если там не выберешь, то вернись, я тебе и тут покажу, у меня на балконе ещё растут.

– Хорошо, я быстро, – бросила ей Зоя и побежала вверх по лестнице.

Зоя уже тянулась пальцем к звонку двери того самого соседа, но заметила записку: «Звонок не работает».

– Просто отлично! – Зоя крепко постучала в железную дверь.

Никто не ответил. Зоя постучала ещё раз и прислушалась – тишина. Она постучала громче, но не услышала ни звука.

– Пф, – Зоя посмотрела на длинный коридор, убегающий вправо. – Ну что ж, по лестнице, так по лестнице.

Зоя поднялась на крышу быстро, но успела споткнуться на лестнице и разбить коленку; а когда дошла до оранжереи её каблук застрял на неровной поверхности, и она чуть не вывихнула лодыжку. С каждой минутой её настроение становилось всё хуже. А время поджимало. «К двенадцати часам я должна быть в офисе», – не уставала она повторять про себя.

Засунув ключ в замочную скважину, Зоя занервничала – дверь никак не хотела открываться.

– Ну давай же, – проскрипела она сквозь зубы и попробовала силой повернуть ключ, но он не двигался.

Зоя нервно тряхнула головой, чтобы убрать волосы с лица, затем наклонилась к дверному замку, но волосы вновь закрыли ей обзор. Она фыркнула, достала из сумки резинку для волос и небрежно завязала их в пучок. Вытащив ключ и повторно засунув его в замочную скважину, Зоя потянула ручку на себя – поворот ключа, щелчок, и дверь открылась.

– Слава богу! – Зоя зашла в оранжерею и осмотрела все цветы, но те ещё не зацвели.

«Нужно было через стекло посмотреть. Да что со мной сегодня?! Хотя, что тут увидишь: всё так заставлено».

Зоя вышла. Она прошла вдоль стены, внимательно рассматривая горшки, беспорядочно расставленные по крыше.

Выше на парапете стояли другие горшки. Увидев ступени, Зоя поднялась по ним, чтобы рассмотреть цветы ближе, но вновь споткнулась и чуть не упала.

«Ненавижу свою жизнь! Ненавижу свою работу! Ненавижу эти цветы!.. Как же всё надоело… – Зоя посмотрела на часы. – Уже без двадцати двенадцать. Я опоздаю».

Она плюхнулась на верхнюю ступеньку, чувствуя, как зудит её поцарапанная коленка, а посмотрев на свои туфли, увидела, что на каблуке нет набойки, сам же каблук в глубоких царапинах. Она швырнула сумку на пол и заплакала, прижав к лицу ладони…

– Может, кофе? – послышался мужской голос.

Зоя вздрогнула. Она посмотрела в сторону и увидела окно мансарды. На подоконнике сидел тот самый черноглазый мужчина. Зоя отвернулась и быстро вытерла слёзы. Она не знала, что сказать, не знала, что делать и, как ей показалось, забыла, как дышать.

– Я тут… шум услышал, – осторожно произнёс Мирон, поняв, что Зое стало неловко. – Но не стал вас беспокоить. Поверить не могу, что это вы.

Зоя посмотрела на него и попыталась улыбнуться, но не вышло.

– Что вы тут делаете? – спросила она подрагивающим голосом.

Мирон машинально заглянул в свою берлогу:

– Я тут живу… Так, что насчёт кофе?

Зоя встала, прихватив с пола сумку. Она хотела посмотреть на часы, но передумала и окинула взглядом город.

– А знаете, что? – Зоя стряхнула в сторону туфли с ног и шагнула к Мирону. – Я согласна.