Всё понарошку

Глава 1. Прокурор Исаев.

Ольга, наконец, сложила бумаги в стол. Она тяжелло поднялась и посмотрела на наручные часы, что показывали семь вечера. За окном уже опустился мрак. Только наступил ноябрь, а темнело уже так рано. Она полистала в телефоне пришедшие сообщения, сделала мысленную пометку ответить нескольким людям.

Открыв шкаф, Ольга достала пальто, поверх него намотала на шею шарф так, что стало неудобно двигать головой и, подойдя к зеркалу, опустила на голову берет и повертела его, присматриваясь.

Взяв сумку, она вышла из помещения, выключая свет и направилась к кабинету прокурора Исаева, кому приходилась помощницей. Коридор тонул в полумраке, а из щели под дверью кабинета её начальника все еще исходил свет.

Вздохнув, Ольга постучала и приоткрыла дверь. Молодой человек сидел за письменным столом, нервно накручивая прядь волос на палец. Он уткнулся лицом в стол, и его профиль пропал за стеной светлых волос.

Ему пару раз делали замечания, просили привести себя в надлежащий вид, но он отмахивался и продолжал ходить с хвостиком, распуская волосы, доходящие до плеч, только в своём кабинете, когда прическая совсем растрепывалась.

— Кхм... Иоанн Павлович, хорошего Вам вечера. До свидания.

Иоанн поднял голову не сразу. Первым остановилась его кисть, пальцы выпустили прядь, и рука упала на стол. Ольга знала, что он не любит, когда его отвлекают от мыслительного процесса, но попрощаться должна была.

Тишину нарушил шумный выдох, с которым Иоанн выпрямился и повернулся к Ольге. Его голубые глаза врезались в девушку. Внешне он напоминал ангела, но Ольга знала, что за этой внешностью скрывается дурной характер.

— До свидания, — тяжело упали слова.

Ольга поспешно кивнула и закрыла дверь.

Снова оказавшись в наедине с собой, Иоанн навис над бумагой, в которую вглядывался уже полчаса. Рабочий день закончился ещё в шесть, но он готов был просидеть в офисе хоть до утра.

Недавно ему вручили дело об убийстве Фёдора Мехасевича, занимающегося выставками в названном Доме искусств. По официальной версии его убил художник, которому Фёдор задолжал гонорар.

Информации оказалось слишком мало, и Иоанн пытался хотя бы понять мотив художника. Убивать человека? Так сразу? Это же глупо.

Ему очень не нравилось это дело. Оно изначально казалось неправильным. Но больше всего Иоанна беспокоило, что оно, определенно, станет проигрышным.

В последнее время ему и так с трудом давались дела. Иоанн ходил по лезвию ножа, но выигрывал их. А это дело? Он уже сомневался, что у него получится добиться успеха.

Сторона обвинения требовала полного срока без смягчения. И Иоанн понимал, что только чудом сможет убедить судью на такой приговор. Несмотря на то что в руках Мехасевича имелась какая-то власть, она бы ему не помогла.

Иоанн обессиленно облокотился на спинку стула, запрокинув голову. Глаза уперлись в потолок, и стены вокруг поплыли. Он наблюдал за обманом зрения ещё с минуту, пока не заболела шея.

Вспомнив об уходе Ольги, Иоанн решил, что ему тоже пора ехать домой. Сейчас, как обычно, в центре продолжительные пробки. Случится чудо, если он доберется до дома раньше девяти.

А ведь ещё нужно сходить в магазин, а то дома не осталось еды. Абсолютно серьезно Иоанн подумал, не поголодать ли ему до завтрашнего обеда, но отмёл бредовую идею. Ещё гастрита ему не хватало. Лишние хлопоты.

Как только Иоанн представлял, как записывается к врачу, пропускает работу ради похода к белым халатам, где нужно предварительно отсидеть очередь из таких же недовольных людей, то все мысли навредить своему здоровью как рукой снимало. Таким образом, он уже бросил курить два года назад и перестал часто употреблять алкоголь, отказался от жирной пищи и старался соблюдать режим сна. Живя так, он ненароком становился той самой пропагандой ЗОЖа. Многие друзья, услышав о его образе жизни, восхищались им, а потом узнавали, что Иоанн спал каждый день по пять часов, если пил, то напивался до потери пульса, и часто пропускал приемы пищи.

Накинув верхнюю одежду, Иоанн выключил свет в последнем кабинете офиса. Обыденный полумрак коридора встретил его своим тёмным концом, где обязательно всегда находится поворот направо и лестница к выходу.

Иоанн раньше старался заканчивать все дела до конца рабочего дня, после все его планы перестали умещаться в восемь часов, и он сделася, начав задерживаться. Однажды он рассуждал, что может даже спать в офисе, ведь дома его никто не ждал. Да и в чем проблема принести еще один стул, чтобы на него можно было положить ноги?

И вот темнота расступилась и стал виден поворот. Иоанн шагнул в ещё больший мрак, по память нашёл дверь, оказался в холе и добрался до главного входа.

Ноябрь в этом году прогнозировался тёплым, как и зима. Правда, понятие «тепло» сильно искажалось в понимании синоптиков. Для кого-то «тепло» это свыше пятнадцати градусов Цельсия, а для них ниже нуля все еще входило в это понятие.

Невольно съежившись от холода, Иоанн нажал на кнопку на ключах от машины, и она, дав два гудка, открыла двери. Он опустился на водительское сидение и завёл её, дожидаясь, пока машина достаточно прогреется, чтобы поехать.

От скуки Иоанн достал телефон. Заметив новые сообщения, он проигнорировал их и зашел в соцсеть, бездумно залистав посты, которые даже не читал. По прошествии пяти минут, Иоанн наконец-то отложил телефон и начал ход.

Как он и думал, центр замер. Время шло медленно, а нескончаемые гудки уже начинали действовать на нервы. Но Иоанн держался, мыслями уходя к нерешонному делу.

Внезапно он понял, что не готов к предстоящему через неделю суду. Нужно было собрать ещё так много бумаг, проверить их, приготовить, и недели на это вряд ли хватило бы.

Достав телефон, он нашёл контакт главного прокурора и нажал на кнопку вызова. Ответ последовал с большим опозданием. Заметив движение на дороге, Иоанн отложил телефон, включив динамик. Салон наполнил сонный мужской голос:

— Иоанн Павлович, я же просил не звонить после восьми. Что случилось?

Иоанн мысленно ответил главному прокурору, что сейчас едва перевалило за восемь и возмущаться тут не на что, но вслух произнес:

— Добрый вечер, я хочу перенести суд.

Наступила тишина, которую нарушал только звук мотора и редкие гудки машин.

— Почему это?

— Я не успеваю.

— Вы же знаете, что это нужно согласовать с другой стороной.

«Ещё б я не знал. Просто перенеси, старик. У тебя достаточно власти для этого», — про себя выругался Иоанн.

— Знаю.

Главный прокурор вздохнул и неохотно произнёс:

— Ладно. На этом все?

— Да, спасибо. Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Звонок прекратился.

Иоанн наконец-то выехал из эпицентра пробки и направился прямиком к дому.

Машина остановилась на парковке у дома, но Иоанн пошёл в противоположную сторону к круглосуточну супермаркету, чтобы купить ужин.

Идя по улице, освещаемой лишь редко стоящими фонарями, Иоанн засматривался на мимо проходящих людей. Он подозревал, что каждый из них может быть преступником или маньяком, что только что расправился с жертвой в подворотне недалеко отсюда. Он не мог не думать об этом. Такие мысли преследовали Иоанна уже несколько лет. Но ни разу его подозрения не оправдывались: никто не нападал на него, и никакого трупа за углом не валялось. Впрочем, его район считался самым тихим и благополучным.

Магазин встретил Иоанна яркими ослепляющими лампами. Уставив глаза в пол, он быстро дошёл до нужного холодильника с готовой едой, где почти ничего не осталось. Как обычно.

На полках стояла паста, жареная картошка, пара сэндвичей по скидке из-за заканчивающегося срока годности.

С минуту Иоанн решал, что ему взять. С одной стороны пасту он ел вчера, а с другой стороны жареная картошка слишком жирная. В конце концов он решил взять пасту, и в этот момент рядом остановилась женщина, что быстро подошла к полке и взяла ту самую пасту, до которой не успел дотянуться Иаонн. Он застыл, смотря, как упаковка верно уходит из-под носа. Усталось навалилась с новой силой на его плечи, и он схватил первый попавшийся сэндвич по скидке. Хотя бы сэкономит.

В прихожей Иоанн оказался, когда на часах пробило полдесятого. Он разулся, скинул пальто и сразу пошёл на кухню, кинув на стол купленный сэндвич и включив чайник. Тихая весь день квартира вновь оживилась шумом кипящей воды.

Он жил в съемной однакомнатной квартире, которая была начисто вылизана. Все в ней стояло по полочкам, ни одной лишней вещи не могло оказаться в ее пределах. Лишние вещи, конечно, определял сам Иоанн. И к ним зачастую относилось все, что не касалось одежды, еды и документов. Он не покупал книги, вазы, технику, считая, что все это лишнее. Таким образом, квартира, которую он снял когда-то, совершенно не изменилась с того времени. Только в шкафу висели новые вещи, а холодильник периодически наполнялся продуктами.

Иоанн опустился на стул, налил чай, распокавал сэндвич, готовясь начать свой скромный ужин, но неожиданно лежащий поодаль телефон завибрировал, и на экране отобразится незнакомый номер. Иоанн отклонил звонок, но тот раздался снова. Раздраженный тем, что его отвлекли от трапезы, Иоанн все же поднял трубку и, дожидаясь ответа, откусил сэндвич, который оказался с ветчиной и сыром, вкусом, который Иоанн на дух не переносил. Только распробовав, он тут же схватил салфетку и выплюнул пережеванное.

— Твою мать... — прошипел он, вставая, чтобы выкинуть сэндвич.

— Ива? — послышалось из динамика.

Выкинув сэндвич, Иоанн вернулся на место и запил его двумя большими глотками чая.

— Кто это?

Ивой его могли называть только друзья, но Иоанн никогда не забивал номера, потому каждый раз спрашивал, кто ему звонит.

— Это тот, кому ты не отвечаешь уже шестой час.

— А имя у него есть?

— Да Саша это. Ты вообще сообщения читаешь?

— Запиши, пожалуйста, все претензии в мою книгу жалоб, когда я ее заведу. Зачем звонишь?

— За хлебом. В воскресенье все в силе?

Иоанн попытался вспомнить, зачем они с Сашей должны были встретиться. Вообще с этим человеком он старался ограничить контакт, потому его вопрос про воскресенье изначально показался Иоанну сюрреалистичным.

— А что будет в воскресенье?

Саша на том конце звучно положил телефон на стол, а после быстро взял его обратно, раздраженно проговорив:

— На дачу ко мне едем в воскресенье, представь.

Не обращая внимания на его тон, Иоанн спокойно спросил:

— А кто еще будет?

Саша стал перечислять людей, и Иоанн решил, что вполне неплохая компания соберется, чтобы оказаться за городом в свой законный выходной.

— Ладно, я тоже буду.

— Все, бывай.

Не прощаясь, Иоанн первым положил трубку. Он бросил взгляд на пустую упаковку от сэндвича, перевёл глаза на почти полную чаем кружу и устало вздохнул. Все же сегодня без ужина.

Он потянулся к баночке с зубочистками, достал одну, зажав её между указательным и средним пальцем, как сидерату, и приложил одним кончиком к губам, наполняя легкие воздухом. Когда места для воздуха больше не осталось, он отвёл зубочистку от лица и выдохнул. Проделав так несколько раз, Иоанн положил импровизированную сигарету в упаковку из-под сэндвича и выкинул ее.

— Твою мать...

Он снова вернулся за стол, взял ещё одну зубочистку и снова стал «курить». Иоанн считал, сколько же дней ему желательно выиграть до суда, чтобы со всем разобраться.

Завтра наступала суббота, которую Иоанн любил меньше всего. Его ненавистным днем недели, к удивлению, был не первый рабочий день, а первый выходной, в который он не знал, чем себя занять. Он пробовал пару раз брать дела на дом, но так и не притрагивался к ним, пытался смотреть фильмы и читать книги, но вечно отвлекался, совершенно не вникая в сюжет, звал друзей на прогулки — те не могли, выходил на улицу сам — становилось скучно. И суббота всегда заканчивалась тем, что он полдня спал и просматривал соцсети. Правда, иногда у него получалось даже ходить на свидания со своей девушкой, Софой, но та часто переносила встречи.

Воскресенье же Иоанн любил чуть больше. Раз в месяц в этот день он ездил в деревню к матери, ходил с ней в церковь, а потом обедал в родительском доме. В остальные воскресенья он настраивался на работу. Ему проще давалось заняться чем-либо.

Держа между зубами зубочистку, Иоанн перекусил её. Дерево затрещало и пошло в щепки в месте перелома, поранив Иоанну язык.