Все ответы находятся во снах

Глава 1 Приятного пути

Только устроишься, размечтаешься о будущем, как вдруг — на тебе! Оказывается, ты маг, и пора отправляться на учебу.

В нашем мире лишь малая толика населения способна владеть магией. Даже если родители — одаренные волшебники, нет никакой гарантии, что дар пробудится и в тебе, если в жилах не течет кровь иных рас. У них все действительно проще: практически все эльфы обладают врожденным даром целительства, а демоны сплошь и рядом одарены талантом к волшбе с пеленок.

Распределение по школам происходит исключительно на основе твоих способностей. Из тебя куют специалиста для дальнейшего обучения в академиях или университетах. Хотя это и не является необходимостью, иногда, как в моем случае, если уровень достаточно высок, то могут сразу определить в серьезное учебное заведение.

А теперь представьте: живешь себе тихо в деревне, затерянной в глуши, куда судьба забросила тебя еще в детстве, спасая от огня. Радуешься простой жизни, возделываешь землю, торгуешь урожаем на базаре… И вдруг — бац! Ты некромант.

Девять лет обучения, четыре года службы и клеймо военнообязанного на всю жизнь. Вот так, ни с того ни с сего, очнулся самым настоящим магом смерти.

И вот я стою на пороге академии некромантии Гра’сз. С какого-то древнего языка это переводится как «Надежда». Многообещающе…

Ректор академии, господин Хисор, при первой встрече показался мне воплощением любезности. Что скрывается за этой маской — покажет время. Учителя здесь своеобразные, да и ученики им под стать. Ну да ладно, рассуждал я тогда. Отучусь, отслужу и вернусь обратно, куплю домик у реки. Ага, размечтался.

* * *

Форма у всех одинаковая: брюки, белая или черная рубашка, черный жилет с красными бархатными пуговицами и тяжелый плащ с красной окантовкой. На спине вышита надпись на языке мертвых: «Приятного пути». И да, без черного юмора здесь просто не выжить. Я понял это в первый же день приезда, когда за мной увязалось умертвие какой-то бабушки. Она настойчиво предлагала отведать содержимое своей корзины. Как объяснить покойнице, что чья-то гниющая нога явно не входит в мой обычный рацион?

Я где-то слышал, что воскрешенные намного сильнее живых, но не думал, что это касается и их выносливости. Моя вежливая попытка отказаться переросла в настоящую погоню. Эта милая, хоть и не очень свежая старушка преследовала меня до самой двери мужского общежития, где я рухнул без сил прямо у порога. Сегодня я усвоил одно правило: восставшие трупы бегают быстрее перепуганных крестьян. Никогда в жизни столько не носился.

И вот настал первый учебный день. Существует множество направлений магии: стихийные (чья стихия определяется предрасположенностью), боевые, прорицатели, ведьмы, созидатели (самая полезная специализация) и целители. Но мы — некроманты. Специализация полезная, но явно не для слабонервных.

Некроманты — народ весьма своеобразный. Чаще всего тощие, бледные, с длинными волосами и ногтями. В детских сказках говорилось, что ногти такие длинные, чтобы легче было раскапывать могилы. Не знаю, насколько это правда, но больше всего этих магов отличают мешки под глазами. Они настолько огромные, что кажется, будто туда можно уместить целое кладбище. Волосы отрастить можно, хотя тогда я буду выглядеть совсем нелепо. Постараюсь особо не привлекать внимания.

В комнатах живут по двое-трое. Своего соседа я еще не видел, но факт того, что я здесь не один, очевиден: его вещи частично уже разложены по полкам. Имя моего неуловимого соседа — Ро. На этом мои познания пока заканчиваются.

Неторопливо заправив кровать и надев форму, которая ощущалась скорее качественным костюмом, чем казенной одеждой, я взглянул на часы. Через четверть часа начнется мое первое занятие по обучению магии.

Выйдя из здания мужского общежития, я снова окинул его взглядом. Снаружи оно кажется небольшим двухэтажным строением, но внутри просто диву даешься. Темно-синие стены, бесчисленное количество лестниц, портреты великих некромантов, среди которых висит и изображение нашего ректора.

Нет, он не нарцисс.

Как потом объяснили, несоответствие внешнего вида и внутреннего пространства создано намеренно. Когда учеников стало слишком много, ректор использовал пространственную магию, создав некий излом реальности, увеличивший площадь здания изнутри. Звучит невероятно, но другого объяснения лабиринтам коридоров у меня нет.

Учебный корпус номер один находился в пяти минутах быстрой ходьбы. Это и было одной из причин, почему не стали строить новое здание.

В аудитории, куда я пришел чуть раньше времени, было всего два человека: я и какой-то молодой мужчина, возможно со старшего курса. Я поздоровался с ним, на что мне пожелали скорой смерти, и я просто застыл в дверном проеме. Сказать, что я удивлен — ничего не сказать. Затем он взял нужные ему вещи и на прощание выдал:

— Мучительной жизни.

Да, после такого впору ждать кошмаров.

Вблизи этот парень походил на призрака, воскресшего из пепла столетней давности. Неестественно высокий, мертвенно-бледный, с кожей, отливающей серым, и самое пугающее — глаза цвета запекшейся крови. Неужели такие бывают?

Оправившись от потрясения, я осмотрелся. Все здесь выдержано в мрачных черно-серых тонах. Лишь пестрые корешки книг на учительском столе и бордовые таблички с именами на партах служили яркими пятнами. Найдя свою фамилию, благо читать еще не разучился, я занял место. Вскоре в аудиторию хлынула толпа моих собратьев по несчастью. Каждый входил, оценивающе осматривая присутствующих, словно пытаясь понять, туда ли попал, и тяжело вздыхали. Впрочем, встречались и те, кто шел с улыбкой, чувствуя себя вполне комфортно. Как бы то ни было, я не один оказался здесь против своей воли.

Спустя некоторое время появился тот самый странный парень. Он изучил таблички, задержавшись на пустых местах, тяжело вздохнул — группа набралась едва наполовину — и, к моему изумлению, бесцеремонно уселся на профессорский стол.

Я удивленно уставился на него. Незнакомец подождал пару минут, не дождался тишины и произнес:

— Уважаемые студенты. Меня зовут Клим Улья. Я — профессор по воскрешающим и умерщвляющим печатям, и весь этот год вы будете находиться под моей опекой. Возможно, мы продолжим знакомство и в дальнейшем, все зависит от распределения.

Большинство сочло это розыгрышем. Остальные пребывали в замешательстве, пытаясь понять, почему куратор выглядит моложе некоторых студентов.

Магические способности пробуждаются внезапно, поэтому учебные заведения полны людьми всех возрастов. Самой младшей студентке нашей группы тринадцать, а кому-то давно перевалило за тридцать. Позже нас распределят по возрастам, но только после окончания семестра.

Никто не заметил, как вошел ректор. Господин Хисор отделился от тени в углу комнаты и неспешно направился к столу, произнося:

— Поздравляю вас с началом обучения! Со мной знаком каждый из вас, наша первая встреча состоялась при подписании договора. С сегодняшнего дня начинается ваше изучение некромантии — науки о способах воскрешения и качественного умерщвления уже мертвых существ. Профессор Клим будет отвечать за ваши жизни в течение года. И постарайтесь не умирать. Воскрешение и последующее расследование ни вам, ни нам не нужны.

Многие невольно сглотнули. Ректор щелкнул пальцами, и на каждой парте появилась книга в бордовом переплете.

— Ознакомьтесь со сводом правил академии и королевскими законами, касающимися магов. Рекомендую сделать это во избежание проблем. Добро пожаловать в кошмарную жизнь.

С этими словами он развернулся и удалился, напевая что-то себе под нос. Дверь закрылась сама собой.

В аудитории воцарилась звенящая тишина.

Клим обвел нас тяжелым взглядом.

— Для тех, кто не понимает, почему я являюсь профессором: мне больше семидесяти лет. В двадцать три года я достиг десятого ранга и перестал стареть. Больше об этом говорить не стану.

Он помолчал, давая информации улечься, и продолжил:

— Всего магических рангов десять. Первый и второй почти не отличаются от людей. Отличия минимальны: они немного выносливее, могут создавать элементарные печати, но не чувствуют потоки энергии. Третий восстанавливается значительно быстрее и начинает чувствовать плетения. Самый низкий ранг в нашей группе — третий. Четвертые и пятые видят слабые потоки, раны заживают в полтора раза быстрее.

Профессор начал изучать таблички, остановился на моей, затем медленно поднял взгляд. Студенты, следуя его примеру, тоже уставились на меня.

— Маги выше пятого ранга рождаются крайне редко. Встаньте, господин Брэм. Посмотрите на этого человека. Тэд Брэм, врожденный шестой ранг. Этот ранг позволяет видеть сложные плетения, серьезные раны заживают примерно за восемь дней, выносливость на пятьдесят процентов выше, чем у обычного воина.

Меня охватило такое неуютство под перекрестным огнем взглядов, что захотелось выбежать из аудитории. Куратор жестом указал мне сесть.

— Выше шестого ранга в прошлом году поднялись тринадцать человек. Когда маг высокого ранга попадает в опасную среду, возникает ощущение замедления времени, верно, студент Брэм? — я молча кивнул. — На самом деле это магические потоки пытаются оградить вас от дискомфорта. Седьмой и восьмой ранги уже сложно назвать людьми. Девятый и десятый — уже не люди вовсе. Для нас время течет еще медленнее, мир полон потоков различной природы, смертельные раны нанести практически невозможно.

Внезапно в аудитории поднялся настоящий хаос. В воздух взлетели книги законов, затем парты, а следом — тяжелые стеллажи.

Все схихло так же внезапно, как и началось. Профессор Клим, словно скучающий ребенок, взглянул в окно и произнес:

— На сегодня потрясений с вас хватит. Следующее занятие проведем на кладбище, чтобы вы прочувствовали, с чем будете работать ближайшие девять лет. А сейчас — в следующую аудиторию. Кошмарного дня.

Остальные знакомства с профессорами были вполне обычными. Мы встретились с тремя педагогами, с которыми нас познакомил ректор.

Познакомившись со всеми одногруппниками, во время небольших перерывов, мы, группа первокурсников искали нужные нам классы. Да, у каждой лестницы висел план этажа, но это не мешало ошарашенным людям заблудиться в этом огромном пятиэтажном здании.

Едва вырвавшись из учебных объятий, я наткнулся на ту самую бабушку-умертвие. Мог бы пройти мимо, но она возникла передо мной, протягивая скрюченной рукой отвратительный, гниющий обрубок чьей-то ноги. Ее каркающий голос требовал немедленного поглощения этой мерзости, и до общежития я долетел с той скоростью, на которую никогда не считал себя способным. Кажется, сегодняшняя лекция о преимуществах нежити над живыми была излишней — я проверил это на собственной шкуре.

Глава 2 "Наблюдение" От лица Ро

Разлепив веки, я лениво приподнялся на кровати и попытался пробудить застоявшийся разум. Несколько мгновений я провёл в полудрёме, пока взгляд не скользнул к соседней койке — неизменно пустой.

Расписание первокурсников и старшекурсников жило по своим непостижимым законам. С второго курса занятия проходили даже ночью, превращая день в долгожданное время для сна. А ректорский запрет на вмешательство в жизнь новичков сковывал старших, лишая их возможности потешаться над ещё не обтесавшимися студентами. Эти шутки безжалостно крали драгоценные минуты отдыха…

Свесив ноги с кровати, я повернулся к своему столу, где меня уже ждал завтрак от Тэда: чайник с чаем и тарелка под крышкой.

Неужели ему еще не надоело оставлять мне еду? Мы ведь почти не общаемся.

Когда я возвращаюсь с занятий, он спит, а когда просыпаюсь — его и след простыл.

Погрузившись в раздумья, я позволил мозгу постепенно выйти из оцепенения. Пустота начала отступать, уступая место зазубренным за месяц печатям некромантии и голосу отца, требовавшего выучить всё до первой трети курса.

Звучный зевок заглушил звук открывающейся двери. Не стучась и не спрашивая разрешения, в комнату вошли два парня-близнеца. Они были абсолютно одинаковыми, кроме одной детали: у одного серебряная прядь была справа, у другого слева.

— Ты проснулся? У нас через сорок минут занятие по правовому регулированию магических состязаний! — начал тот, чья седая прядь красовалась справа. — Так что ноги в руки, быстро перекуси, и пошли!

Я взглянул в окно:

— И тебе доброго дня… А который час?

— Полчетвертого, — ответил второй близнец, устремляя взгляд на пустую кровать. — Так и не удалось вам пересечься, да?

Я устало кивнул.

Такое внимание было даже милым. Я тоже оставлял еду Тэду по ночам, чтобы утром ему не пришлось идти в столовую. В ней накладывали заклинание свежести на крышки, поэтому мы обменивались завтраками, даже не видя друг друга.

Тэд попросил писать, что я ем, чтобы избежать неловкостей. Его ответ был забавным:

«Я всеядный».

Близнецам этот ответ пришёлся по вкусу. Они любили странности и собирались познакомиться с этим парнем поближе.

— Слушай, ты же не обидишься, если я телепортирую его куда подальше, окажись он дураком? — спросил один из них.

— Пожалей первокурсника, — спокойно произнес другой. — У них и так шок от всего происходящего.

— С каких это пор ты такой добрый? — спросил я, пережёвывая фасоль. — Ты первым выкинешь какую-нибудь пакость, если он тебе не понравится.

Пожав плечами, парень начал бродить по комнате. Он рассматривал вещи в моём шкафу, клетку Салл (которая так и лежала нетронутой) и мои грязные сапоги после вчерашнего урока фехтования. После такого занятия сил хватило только рухнуть на кровать.

Совмещать учёбу в академии и требования родителей, да ещё и в такие сжатые сроки, — то ещё испытание. Из-за этого я сплю всего по четыре часа в сутки... А впереди практика во второй трети года.

Тяжко вздохнув, я поднялся с кровати, поставил пустую тарелку на стол и отправился с близнецами прочь из общежития.

Все, кто знал меня, приветствовали при встрече. Быть узнаваемым — сомнительная радость, особенно когда тебя воспринимают как сына влиятельного лица.

Сжав кулаки, я отвечал почти на каждое приветствие, а близнецы, всегда оказывавшиеся в центре внимания, подталкивали меня к выходу, говоря, что я похож на ходячего мертвеца.

— Мы скоро тебя судебникам сдадим как экземпляр лича, — сказал один из них. Второй молчал, но активно кивал брату, и в его глазах плясали искры хитрого замысла. Желания спорить с ними не было ни малейшего.

На занятии по правовому регулированию магических состязаний царила тишина. Ректор вёл его сам, и опаздывать было смерти подобно. Войдя в аудиторию за секунду до звонка, мы расселись по местам. Я занял свою привычную парту, близнецы устроились сзади.

Эта аудитория была светлой, вопреки ожиданиям. Хисор явно предпочитал светлые тона тёмным, хотя вся академия утопала в чёрных и серых оттенках. Даже его безупречные костюмы всегда были бежевыми.

Все некроманты любят чёрный?

Это миф.

Вошедший ректор странно улыбался. Эта улыбка предвещала нечто необычное.

— Кошмарной жизни, студенты, — произнёс высокий мужчина, усаживаясь за профессорский стол. — Хотите услышать интересную новость?

Честно говоря, его слова не внушали доверия.

— Международные игры среди магов отменяются. Соответственно, мы никуда не едем. Практика пройдёт в другое время и в другом месте.

По аудитории прокатился гул разочарования.

— По какой причине их отменили? — раздалось с первой парты.

— Смерть короля Фредерика, монарха страны, принимавшей игры. Игры перенесены на следующий год. А теперь хорошая новость: есть большая вероятность, что они пройдут здесь, в нашем королевстве Триа.

Хисор внимательно посмотрел на меня.

— Ро, не могли бы вы задержаться после урока? Мне нужно с вами кое-что обсудить.

— Хорошо...

Отказаться я не мог. Пытался я как-то спорить с ним раньше, но ничего хорошего из этого не вышло.

Урок прошёл тихо и мирно. Ректор даже не подшучивал над студентами, что было совсем не похоже на него.

Что он задумал?

После звонка студенты потянулись в другой кабинет. Подойдя к Хисору, я заметил, что он специально дождался, пока последний студент покинет аудиторию.

— Как ваши дела с вашим соседом? — ласково спросил он. — Как вам этот юноша?

— Мы только завтраками обмениваемся, даже не разговаривали.

Хисора это ничуть не смутило. Достав пару бумаг, он протянул их мне.

— Считайте, что у вас сегодня выходной. Вам нужен отдых. Но взамен прошу оказать небольшую услугу.

Эти слова не предвещали ничего хорошего. Чтобы Хисор сделал что-то просто так?

Взяв бумаги, я прочитал первый абзац:

"Ответ по запросу о личности Тэда Брэма. Первое его появление зафиксировано 17 августа 1710 г. в деревне близ города Виетр. Ранее упоминаний об этой личности найдено не было."

— Мой сосед? — удивлённо выдохнул я.

— Да, — невозмутимо ответил ректорат. — Не могли бы вы немного за ним понаблюдать? Мы можем заключить маленькую сделку, о которой никто, кроме нас, не узнает.

Мой уставший мозг умолял о выходном, но рациональность подсказывала: Хисор никогда не делает ничего просто так.

— Он что-то натворил? — осторожно спросил я.

— Да, родился, — ответил мужчина с лёгкой усмешкой. — Вам нужна причина или сразу скажете, хотите ли вы менее загруженный график?

Вот именно поэтому я и называю его демоном...

Глава 3 Бабушка, крыса и факультет некромантии. От лица Тэда Брэм

Кладбищенские экскурсии профессора Клима со временем притупили остроту первого впечатления, но приятнее от этого не стало. Особенно душу травит здешний смрад. Профессор уверяет, что существуют печати, сдерживающие его, но для нас, первокурсников, они пока недоступны — рано нам забивать головы настолько сложными премудростями.

Первое занятие с чудаковатым профессором прошло на удивление мирно… если не считать того, что за мной повсюду таскалось умертвие всем известной старушки. Она почти не воняла, но неотступно сопровождала меня за пределами мужского общежития. Парочка особо впечатлительных сокурсников даже в обморок грохнулась при виде этой почтенной дамы.

Когда эта бабуля уселась со мной за одну парту, я забыл обо всём на свете. Только и думал: «Как её вообще сюда пустили?» Хоть молчала, и то ладно. Профессор Клим вёл себя так, словно ничего странного не происходит, лишь поглядывал на нас по очереди.

И по пути на кладбище она не отставала... мягко говоря, это напрягало. Однокурсники первое время и подойти-то боялись.

На самом кладбище господин Клим объяснял разницу между контролируемой и неконтролируемой нежитью, демонстрировал печати воскрешения, а потом раздал свитки и велел вызубрить их так, чтобы ночью разбуди — от зубов отскакивало. Зная профессора, он вполне способен проверить…

В принципе, после месяца обучения я понял: всё зависит от понимания и готовности постигать столь странное искусство. Учить, зубрить и наблюдать за некромантами со стажем придётся немало. Хотя эта наука не так строга, как другие магические дисциплины. В конце концов, имеешь дело с трупом — ему не навредишь, так что есть где разгуляться фантазии.

В столовой, пока брал завтрак для себя и Ро, заметил, что умертвие бабушки подошло к какому-то профессору и протягивает ему что-то из своей корзинки. Я давно уже понял, что она тут подрабатывает почтальоном. Быстро затерявшись в толпе сонных студентов, выжидал, пока старуха покинет столовую.

— Игры перенесли, — проскулил кто-то из парней. — Мы должны были ехать туда во второй трети, за порядком следить.

Другой парень, давясь от смеха, добавил:

— С нами ещё близнецы должны были поехать, так что порядка там и так бы не было.

Вообще студенты постоянно судачили о разных личностях: о близнецах, о профессорах Олэ и Харвари, о ректоре, о нашем кураторе Климе и ещё паре-тройке персон.

Я узнал из сплетен, что господин Хисор не так прост, как кажется. Его призвали на войну в двадцать четыре года, а вернулся он героем. В одной из битв благодаря его хитроумному плану наша страна практически не понесла потерь, а вражеские войска были разгромлены и сдались. Никогда бы не подумал, что этот приветливый человек способен на такое...

Про Клима же поговаривали, что он сильнейший боевой некромант во всей Трии, а наше королевство далеко не слабое. Отчасти благодаря существованию таких академий, как эта. Здесь преподают люди, прошедшие войны или просто обладающие невероятным уровнем развития, как наш куратор.

Ещё я узнал, что старшекурсникам запрещено трогать первокурсников. Тогда приходится объясняться с ректором, который и ввёл этот запрет. А вот начиная со второго курса… Проснуться в склепе с розочкой во рту мне совсем не улыбается. И это, по местным меркам, ещё безобидная шутка.

Слушая жалобы и сплетни, я проводил взглядом умертвие бабушки, наконец-то покинувшее столовую. Быстро взяв еду для себя и Ро, поспешил ретироваться, чтобы снова не стать центром внимания почтенной мертвячки.

* * *

Вы когда-нибудь просыпались от ощущения, что по вам что-то ползает?

Так вот, я – да.

Открываю глаза, включаю лампу, смотрю на одеяло — никого.

Поднимаю его и БАЦ!

Крыса.

ПОЛУРАЗЛОЖИВШАЯСЯ!

Не понимаю, как на мой вопль не сбежались все соседи. Заткнул меня чужая рука.

— Прости, парень, не заметил, как она из клетки выбежала…

Отойдя от шока, я посмотрел на того, кто меня заткнул. Передо мной стоял опрятно одетый парень лет двадцати с приятными чертами лица и серьгой в виде окровавленного топора в правом ухе. По копне чёрных кудрявых волос, торчащих во все стороны, я догадался, что это мой сосед. Вид у него был такой, будто он спал лет пять и проснулся минуту назад, не успев причесаться.

Это был Ро, впервые за все время, что я его знал, не спящий, разбиравший свои вещи. На его плече восседала крыса — точнее, нежить, балансирующая, чтобы не рухнуть при каждом наклоне хозяина.

Самым отвратительным было то, как этот грызун, размером превосходящий обычную крысу, буравил меня взглядом сквозь отсутствие плоти, лишь белые кости, обтянутые пустотой.

— Ну что, оклемался от шока?

Ро ловко перекинул стул спинкой вперед и оседлал его, как коня.

— Думаю, ты уже понял, меня зовут Ро, — он протянул руку, озаряя меня самой искренней улыбкой. — Прости за Салл, сам поначалу вздрагивал.

Я пожал его руку, невольно метнув взгляд на крысу.

— Пожалуй, схожу за чаем… Уснуть вряд ли удастся…

За окном царила непроглядная тьма, я бросил взгляд на часы. Полпятого утра… Но в этом месте время теряло смысл. Столовая всегда открыта. Почему? Из-за некромантов. Днём мы проводим в объятиях Морфея, некоторые умудряются проспать занятия, начинающиеся в два-три часа дня, а ночью энергия бьёт ключом. Вот почему буфет работает круглосуточно.

Схватив чайник с чаем, кружку, я почти достиг своей обители, когда меня осенило: впервые я разделю трапезу с кем-то еще. Пришлось вернуться за второй кружкой и горсткой каких-то плюшек.

Вернувшись, я застал Салл, уютно расположившуюся на моей подушке… Ро же, похоже, забыв о своих пожитках, восседал на стуле, углубившись в чтение какой-то книги.

— Забавный ты парень, — произнес он с легкой печальной ноткой в голосе.

Меня едва не передёрнуло от подобного заявления. Помните: если некромант осыпает вас комплиментами, бегите, не оглядываясь, а после смерти сожгите свое тело дотла. Ибо если некромант заинтересовался вами при жизни и не смог добиться своего, он обязательно воскресит вас после.

Ро, словно не замечая моей бурной реакции, продолжил:

— До тебя тут жил один депрессивно-негативный тип. Стоило мне заговорить с ним, как прибегала бабушка с корзинкой и начинала пытаться меня накормить.

От этих слов мне стало совсем дурно, ибо я прекрасно понимал, о ком он говорит… Она и сейчас делит со мной одну парту!

— А откуда она вообще взялась?

После этого вопроса Ро разразился хохотом, потом, окинув меня оценивающим взглядом, прищурил глаза и заговорил с загадочным выражением лица:

— Тот, кто жил здесь раньше, решил проверить, что произойдет, если приворожить труп.

Тут он снова расхохотался и, немного успокоившись, добавил:

— На могильной плите перепутали дату рождения. Если посчитать, ей должно было быть лет шестнадцать, а он, уже в процессе приворота, открывает гроб и видит эту бабулю с маниакальным желанием накормить всех вокруг.

Да кто вообще в здравом уме захочет приворожить труп?!

— Вот такая вот история. Бабушку решили не упокаивать, чтобы другим неповадно было экспериментировать. Ходили слухи, что это профессор Клим или ректор так подшутили, поменяв во время ритуала два трупа местами, а это в их духе, любят они над людьми поиздеваться.

Я медленно осел на табуретку, глядя на развеселившегося парня. Ро налил себе чаю, взял печеньку, а огромная крыса, спрыгнув с кровати, освободила мою подушку.

Не зря профессор Клим после занятий желает нам либо скоропостижной смерти, либо адских мук…

— Ты, я смотрю, парень не шибко разговорчивый, так что предупреждаю сразу, буду много болтать — говори мне об этом, а то меня на одной истории не всегда остановить.

Я молча кивнул, переваривая полученную информацию. Ясно было одно: с моим куратором лучше не спорить.

Спать так никто из нас и не лег. Я попросил Ро рассказать об академии. Он поведал мне о том, что разделение по факультетам произойдёт только после первого курса. Сейчас же нас ждёт в основном теория: изучение языков королевства и тех, что используются в написании печатей; медитация (особенно нужная боевым и ученым).

Существуют четыре факультета некромантии:

• Боевые — используют воскрешённую нежить для сражений;

• Учёные — создают новые печати, ритуалы, расшифровывают древние тексты;

• Артефакторы — ищут артефакты совместно с созидателями (таких меньше всего);

• Судебники — расследуют преступления, преимущественно убийства.

Я же решил, что неплохо было бы попасть либо к судебникам, либо к артефакторам. Бои мне не по душе, а ученые… Сомневаюсь, что из меня выйдет толк.

Перед тем, как отправиться на занятия, начинающиеся раньше, чем у моего соседа, Ро обронил:

— На твоём месте я бы не слишком доверял Хисору. Он тот еще жук навозный.

Как бы я ни просил его объяснить, что это значит, Ро не проронил ни слова. Просто попросил поверить ему.

Глава 4 Обожженный От лица Тэда Брэм

Медитация сегодня проходила на Боевом плацу — в сорока минутах стремительной ходьбы от мужского общежития. Наше привычное место пошло прахом из-за «боевиков», как окрестили студентов с ярко выраженной склонностью к разрушению.

Иногда на медитацию просачивались и старшекурсники, что парадоксальным образом не считалось прогулом, особенно если речь шла об учёных или боевых некромантах. Вообще, если практика шла наперекосяк, медитация была панацеей.

Зачем?

Сначала я и сам не понимал, но когда отдаёшься этому целиком, потоки магии становятся осязаемыми, а контроль над собственной силой — интуитивным. Разум очищается от ментальной шелухи, и ответы, словно спелые плоды, сами падают в руки.

Хотя конспекты рано или поздно приходилось сдавать.

Когда транс отпустил меня, напротив уже сидела Салл. Эта крыса оказалась приставучее покойной бабушки. Едва я «вернулся в мир живых», она, точно акробат, взмыла мне на плечо и принялась тереться о шею, вызывая мурашки.

Неприятно до жути.

Подняв руку, давая знак профессору, что я закончил, я замер на земле. Салл тем временем устроила скоростные забеги по моему телу. Этот грызун прицепился ко мне с тех пор, как я познакомился с её хозяином. Неделя, наверное, прошла?

Профессора, удостоверившись, что никто не затерялся в лабиринтах подсознания (особенно это касалось новичков, чей разум ещё хрупок), объявили медитацию оконченной. Проверка — мера предосторожности: случалось, студенты, только пробудившие дар, бесследно исчезали в глубинах собственного «я».

Мы с Салл отправились в сторону общежития.

Деревья щеголяли осенним убранством, примеряя багряные, золотые и алые наряды. В моём родном краю листва опадала быстро, поэтому понятие «золотая осень» было для меня лишь красивым, но пустым словосочетанием.

Сквозь лес вились дороги, образуя сложный лабиринт. Если бы не мерцающие указатели, парящие над землёй, я бы заплутал здесь не меньше десяти раз. Боевые полигоны предусмотрительно располагались далеко от зданий академии — кто знает, что взбредёт в голову студентам, особенно новичкам.

Башни Первого учебного корпуса виднелись издалека. Сквозь золотой полог листвы проступали угрюмые здания Академии некромантии, казавшиеся ещё мрачнее на фоне буйства красок.

Миновав учебный корпус, я поплёлся к общежитию. Пока не грянули холода, можно было позволить себе неторопливость.

Еле переставляя ноги, я наблюдал за студентами, спешащими в Первый корпус. Кто-то тащил свиток с исписанными каракулями, кто-то, напротив, выходил из здания, поглощённый своими мыслями.

Первый учебный корпус — самый большой в академии. На первом этаже располагалась столовая и зоны отдыха, пятый этаж был вотчиной ректора и администрации, а на втором, третьем и четвёртом ютились аудитории профессоров.

Во Втором корпусе хранилось всевозможное оружие и размещались кабинеты целителей. Это здание целиком было посвящено боевым искусствам. Здесь находился ангар с арсеналом и, в семи минутах ходьбы, Третий боевой полигон, где проходили занятия по фехтованию и военной подготовке.

Третий корпус был обителью учёных и артефакторов. Здесь располагалась центральная библиотека и всё, что связано с исследованиями. Ходили слухи, что именно тут хранится крупнейший в королевстве свод артефактов, найденных за последние четыреста лет, с детальными описаниями их свойств.

Четвёртый корпус — самый зловещий. Сюда постоянно поступали новые трупы для практики судебных некромантов. Это единственное здание, которое в третьей трети учебного года полностью пустело: студенты, начиная со второго курса, отбывали на практику.

Именно в Четвёртый корпус после несчастных случаев попадали тела студентов для выяснения обстоятельств гибели.

Ректор не просто так призывал нас в первый день учёбы «не умирать». Все погибшие студенты становились учебным материалом для судебных некромантов, по крайней мере до прибытия представителя правительства.

От мысли, что я могу стать учебным пособием, по спине пробежал ледяной озноб.

Пропетляв по лабиринту лестниц, я вышел на третий этаж, где располагалась моя комната. Салл спокойно сидела на плече, тщательно вылизывая свой лысый хвост.

Открыв дверь, я увидел Ро, развалившегося на кровати с учебником, закрывавшим его лицо.

— Так информация лучше усваивается, да?

Убрав книгу, кудрявый парень уставился на меня:

— Я знал, что она с тобой… Как она тебя находит?

Пожав плечами, я бросил сумку на стул и рухнул на кровать. Меня весь день мучила сонливость, и сейчас я мог позволить себе расслабиться.

— Я уйду через два часа, тебя разбудить? — спросил сосед, заметив моё состояние. — У нас сегодня поднятие боевого умертвия, и что-то мне подсказывает, что вернусь я рано утром…

Я невольно усмехнулся. Его появление под утро давно не вызывало удивления.

— Ты же на третьем курсе, да? — Ро лениво перевернулся на бок. — Расскажешь потом, как там на занятиях?

— Хорошо, так разбудить тебя?

Ответа он не дождался: я уже тонул в зыбкой дреме.

***

Жарко.

Испепеляюще жарко. Кажется, кожа плавится, сочится болью.

Распахнув глаза, я увидел отражение в зеркале, стоявшем на ступенях особняка из белого камня. В зеркале — я, лет шести от роду.

Веки сомкнулись, но жгучая боль лишь усилилась.

Снова открываю.

Ночь.

Я стою у того же зеркала, но великолепный особняк охвачен пламенем, пожирающим его с неистовой жадностью. Прислуга в панике выбегает из здания, пытается схватить меня, но я вырываюсь.

Единственная пульсирующая мысль — БЕЖАТЬ.

Чьи-то руки подхватывают меня и несут прочь от огненного хаоса.

Слёзы… Я задыхаюсь, словно в лёгких песок.

Из пылающего особняка выходит немыслимо высокий мужчина, обугленный, в лохмотьях сгоревшей одежды. Вместо глаз — пустые чёрные глазницы, рот застыл в жуткой гримасе. В руках он сжимает кинжалы.

Страх. Липкий, парализующий.

Хочется бежать… Но не от него, а навстречу, в самое пекло.

Обожжённый настигает старика, уносившего меня, и вонзает один из кинжалов ему в спину.

СТРАШНО.

Старик рушится на землю, захлёбываясь кровью, но продолжает закрывать меня собой. Он не вздрагивает, даже когда горящее бревно, брошенное обожженным, падает ему на руку.

Я рвусь из объятий умирающего, но он держит крепко.

Закрываю глаза.

Крики стихают, словно за толстой стеной.

Открываю. Всё то же зеркало и обугленные руины особняка, когда-то белоснежного. Сажа покрыла и зеркальную гладь, но в отражении — я, мёртвый, белой фигурой лежащий на земле.

Обожженный хватает эту бездыханную оболочку за шею и тащит куда-то прочь.

Закрываю глаза.

Открываю.

День.

Я стою у догоревшего остова особняка, окружённый сотнями трупов незнакомых людей.

Зеркало окончательно покрылось копотью. Я провожу по нему маленькой ладошкой и вместо своего отражения вижу изуродованного человека, пытающегося вырваться наружу.

Боль… В спине жгучая боль…

***

Я вскочил с кровати, едва не сбив Ро, сидевшего рядом. Его ладони почему-то сияли изумрудным светом.

— Тэд, всё в порядке, это всего лишь сон…

Что в этом хорошего?! Это был я… Кто этот изуродованный?! Почему огонь?!

Я метался по комнате, пытаясь унять дрожь.

Я всегда боялся огня и лишь недавно поборол этот страх.

— Тэд!

Обернувшись, я увидел, как стремительно бледнеет Ро.

Он смотрит на мою кровать. На фиолетовом покрывале — пятно. От чего? Я же утром заправлял постель, всё было чисто…

— Салл, скорее за ректором! Тэд, повернись!

Я начал разворачиваться и…

Глава 5 "Друг" От лица Ро

Огромная крыса вихрем пронеслась сквозь толпу студентов, взбиравшихся по лестнице. Лавируя между ног, она, словно акробат, взмыла на перила, проигнорировав испуганный визг пролетавшей мимо студентки, и понеслась дальше.

На четвертом этаже зверек замер у высокой двери, за которой доносился невозмутимый голос Ректора:

— Таким образом производится регулирование местности, где были замечены неконтролируемые умерщвления…

Не обращая внимания на снующих вокруг людей, крыса яростно заскреблась в дубовую створку.

Студент, проходивший мимо, с любопытством взглянул на отчаянное создание и присел рядом на корточки:

— Открыть?

Крыса отчаянно закивала крошечной головкой. Юноша, никогда прежде не видевший ее такой взволнованной, поднялся и постучал. Услышав разрешение, он распахнул непреодолимую преграду для маленького гостя.

Забыв о приличиях и едва не сбив с ног своего благодетеля, Салл взлетела на стол, а затем, к всеобщему изумлению, вскарабкалась на плечи ошарашенного Хисора.

«Тэд ранен, он спит мертвым сном, и я не могу его разбудить…» — прозвучало в голове ректора короткое, паническое сообщение от Ро, хозяина крысы.

Хисор нахмурился, но тон его остался ровным, академическим:

— Сидите тихо. Я скоро вернусь. Если зазвонит звонок, покиньте аудиторию.

Выйдя из класса, он нахмурился еще сильнее. Ро видел все глазами Салл и слышал то же, что и она.

— Ро, немедленно перенеси его во второй корпус. В медблок. Я буду ждать там.

Получив приказ, юноша тут же принялся создавать магический круг телепортации, когда до его ушей донесся тихий, ледяной шепот:

— У меня на него были другие планы.

Этот шепот, пропитанный злобой, вырвал Ро из оцепенения. Подхватив Тэда на руки, он шагнул в сотворенный портал, который мгновенно перенес их в приемный покой второго корпуса.

Молодой дежурный лекарь, дремавший за столом, вздрогнул от вспышки перехода, но, увидев залитую кровью рубашку пациента, тут же взял себя в руки. Поправив белоснежный колпак, он скомандовал:

— Готовьте палату для тяжелого!

— Отдельную, — раздался холодный голос ректора, шагнувшего следом из портала. — И позовите Пауля. На всякий случай.

Ро перевел взгляд на потемневшее лицо Хисора и потерял дар речи. Ректор, словно не замечая суеты персонала, забрал бесчувственное тело из рук студента. Он пристально всматривался в голову Тэда, пытаясь разглядеть то, что было недоступно обычному зрению.

Присмотревшись к глазам демона, Ро увидел, что прямо в расширенных зрачках мерцают тонкие линии судебной некромантии. Проблема крылась не в теле, а в душе.

— Палата готова! — прибежал запыхавшийся ординатор. — Я провожу.

Не говоря ни слова, ректор последовал за ним. Ро, не зная, куда себя деть, поплелся следом.

Пауль был легендой академии. Талантливый целитель с необыкновенными способностями, он не числился в штате, но лечил самые безнадежные случаи по личному запросу Хисора.

Остановившись посреди коридора, Ро увидел, как молодой лекарь достал сферу связи и начал быстро сплетать печать вызова. Неужели все настолько серьезно? Тэд ведь еще час назад травил байки в столовой…

Забыв о субординации, Ро ворвался в соседнюю палату через приоткрытую дверь и замер. Хисор, склонившись над койкой, держал голову Тэда в светящихся серо-голубых ладонях.

— Что с ним? — оцепенело спросил парень.

— Поздравляю, — процедил демон, не оборачиваясь. — Ты почти спас его…

— Что?

Но больше ректор не произнес ни слова, продолжая удерживать контакт. Вбежавший следом штатный целитель попытался осмотреть раны, но Хисор воздвиг перед ним невидимую стену энергии, непроницаемую без разрешения владельца.

Напряжение развеяло появление сутулого старика. Пауль, опираясь на резную трость, с затуманенным взглядом обошел палату, задержав внимание на действиях ректора. Старик замер, ошеломленно глядя на сотканную Хисором сложную вязь символов, что зловеще нависла над головой Тэда.

— Господи… — прошептал он, затем резко обернулся к лекарям: — Вон отсюда! Живо!

Ро, никогда прежде не слышавший, чтобы добродушный на людях старик повышал голос, невольно вздрогнул.

Проводив взглядом растерянных медиков, Пауль запечатал дверь руной тишины и возвел дополнительный барьер, превратив палату в изолированный кокон.

Хисор распрямился лишь спустя долгие часы. Печать, источая тусклое серо-голубое сияние, парила над неподвижным телом. Глаза Тэда были широко открыты, но лишены всякой жизни — пустые стекляшки.

Поняв, что ректор завершил работу, скрюченный старик приблизился к пациенту. Во взгляде Пауля читалось глубокое сочувствие.

— Нашел связующие нити?

— Нет, — злобно отрезал Хисор, стряхивая напряжение с пальцев. Затем его внимание переключилось на застывшего у стены парня. — А теперь поговорим о том, с чего все началось.

На лице ректора скользнула подобие дружелюбной улыбки, но слова сочились ледяным презрением:

— Сначала объясните, что произошло.

Ро не горел желанием делиться информацией, но отказать не мог: статус ректора давал Хисору право требовать отчета о происшествиях такого уровня.

Пауль, окинув обоих тяжелым взглядом, устало вздохнул.

— Господин Ролуэн, — он посмотрел на студента, и взгляд его был полон тягостных предчувствий, — что вам известно о некроманте по имени Монек?

Имя показалось смутно знакомым, но детали деяний ускользали. Ро знал лишь, что это был темный эльф, презиравший любые правила.

— Удивительно, — с ядовитой усмешкой протянул Хисор, опускаясь на подоконник. — Неужели мои подчиненные не вложили в вашу светлую головушку столь простую информацию?

— Потрудились, — ответил Ро, стараясь игнорировать издевку и лихорадочно вспоминать лекции профессора Харвари. — Темный эльф-отступник, создатель первых печатей извращения души. Его гнусное дело продолжили многие последующие некроманты.

Пауль, явно тяготившийся перепалкой, тихо вздохнул, решив пресечь спор:

— Монек создавал невероятно жестокие печати и ритуалы. Видимо, этот юноша стал жертвой одного из его творений или работ другого отступника…

— Что? — ошеломленно выдавил Ро, переводя взгляд со старика на бледного Тэда.

— Все печати этих безумцев направлены на порабощение или полное уничтожение души, при этом тело остается нетронутым, — спокойно пояснил Пауль. — Этого юношу пытались убить, и, судя по всему, вы смогли помешать злоумышленникам, господин Ролуэн. По крайней мере, на этот раз.

Хисор молча смотрел на Тэда. Тот вроде бы находился здесь, дышал, но разум его сейчас блуждал где-то в липкой тьме чужого проклятия.

— Я поищу способ вытащить его, — наконец произнес ректор, — но в успехе не уверен.

Пауль хотел что-то добавить, но запнулся. Он обернулся к Ро, явно не желая, чтобы следующие слова услышал стоящий у окна демон:

— Господин Ролуэн, кем вам приходится этот юноша? — с искренней тревогой поинтересовался старик.

Кем мне приходится Тэд?

Сосед по комнате. Собеседник. Забавный, порой чересчур легкомысленный парень, от которого никогда не знаешь, чего ожидать…

Стиснув руки в кулаки так, что побелели костяшки, Ро понял, что хватается за соломинку, но все же произнес невозможное:

— Он мой друг.

Хисор удивленно вскинул брови.

— Так вот почему ты отказался тогда? — пробормотал он себе под нос, окончательно отбросив маску напускной вежливости.

Ректор не был легкомысленным человеком. Он привык просчитывать всё наперед, поэтому его поведение всегда было выверено до мелочей, а внешне он казался воплощением доброжелательности. Другое дело, когда верх брали эмоции. В такие моменты этот демон словно срывался с цепи, теряя контроль над словами и поступками.

Полностью игнорируя ректора, Ро повернулся к Паулю и задал вопрос, который мучил его с первой секунды:

— Как вы определили, что это печать Монека, а не чья-то другая?

Старик встретил его потухшим взглядом и тяжело вздохнул.

— Демоны Пустоши очень чутко реагируют на структуры, затрагивающие разум и душу. Из всех отступников Монек был единственным, кого они искренне ненавидели. Они чувствуют его почерк даже спустя столетия.

***

Сидя в глубоком кожаном кресле в кабинете этого двуликого демона, Ро пытался разгадать его замысел. Единственное, что его успокаивало — знание того, что Пауль остался стеречь сон Тэда. Старик настоял на том, что сначала нужно купировать последствия проклятия, а уже потом думать о физическом лечении. Сложность заключалась в том, что наложенная ректором сдерживающая печать буквально заморозила поток маны в теле мага, погрузив его в глубокий паралич воли, поэтому привычные исцеляющие чары сейчас были бессильны.

«Вы ведь понимаете, что у вас не может быть настоящих друзей?»

Пауль, конечно, не хотел причинить боль, но и мягкими эти слова назвать было нельзя. Неужели он думает, что сам Ро этого не знает? Что он слепой идиот, считающий посиделки за картами признаком братства?

Расслабив сведенные мышцы шеи, Ро откинулся на спинку кресла и запрокинул голову.

Так, если подумать, Хисор не просто так просил приглядывать за этим парнем, верно? Значит, что-то в нем заинтересовало ректора задолго до сегодняшнего дня. Но что именно?

Хисор — выходец из могущественной семьи, и власти в его руках предостаточно. Помимо академии, под его крылом находится дом холодного оружия, которым управляет его сын. Что ему могло понадобиться от деревенского мальчишки? Очередной эксперимент? Или дело в давней вражде между великими семьями, о которой студентам знать не положено?

Мои размышления прервал глухой удар дерева о паркет — верный знак того, что Хисор и Пауль вернулись.

Дверь кабинета открылась. Ректор, пребывая в куда лучшем расположении духа, чем час назад, вошел внутрь, и на его лице играла привычная полуулыбка хищника. Усевшись за массивный стол, он взглянул на студента:

— Господин Ролуэн, как вы относитесь к закону? — с деланым любопытством начал он, пытливо всматриваясь в глаза парня. — На что вы готовы пойти ради защиты «друга»?

— Не дави на парня, — вступился за него Пауль, в очередной раз устало вздохнув и тяжело опускаясь в кресло для посетителей. — Сейчас я объясню, что мы хотим сделать…

Глава 6 От лица Ро "Ритуал прошлого"

«Человек, назвав кого-то другом, клянется пройти с ним сквозь дебри невзгод, не дрогнув и не оступившись».

Я сидел на шершавом камне ограды третьего боевого полигона и разглядывал свою рассечённую ладонь — рана затягивалась с поразительной быстротой.

Чёрт бы побрал этого двухвостого демона…

Тихо вздохнув, я наблюдал за стройными рядами студентов боевой некромантии, которые перетекали из второго корпуса на полигоны: их ждало продолжение занятий по поднятию умертвий.

— А ты, везунчик, — протянул один из близнецов, устроившись рядом со мной, — серьёзно? Хоть одна ночь свободы!

Меня раздражало его неизменное нытьё, но я знал, что он мне зла не желает. Сегодня им предстояло занятие по поднятию и подчинению боевого умертвия, которое потом будет неотступно следовать за ними весь учебный год. Я же это занятие пропускал.

Хотя для этих сказочных братьев поднятие умертвия — не проблема. Да и мне в любом случае придётся этим заняться, так что «отдых» был весьма условным.

— Ладно, я пошёл. Печальных судеб, — бросил он напоследок, спрыгнул с забора и присоединился к своей точной копии, ждавшей внизу.

Честно говоря, участи печальной судьбы хотелось меньше всего...

Усмехнувшись своим мыслям, я задумался о том, не совершил ли я огромную ошибку.

Зачем я назвал его другом? На что я надеялся? Пусть Хисор и стал чуточку спокойнее после моего заявления, святым он от этого не обратился.

Достав карманные часы, я посмотрел на время. Полдвенадцатого.

Ну, скоро всё и начнётся…

Спрыгнув с забора, я поплелся в сторону второго корпуса, идя против течения. Все покидали здание, а я, наоборот, направлялся внутрь.

Видимо, я действительно позволил себе слишком многое сегодня.

Войдя внутрь и поднявшись на четвёртый этаж, где располагался медпункт, я застал там Пауля и профессор Клима. Поскольку Тэд был подопечным последнего, Хисор был обязан рассказать обо всём случившемся этому жуткому старику. Тот недолго думая решил избавить своих коллег от лишних хлопот и притащил с собой демона из какого‑то древнего народа, способного создавать временные искажения и показывать прошлое объекта, на котором сосредотачивается его внимание.

Жуткий дед и жуткий демон… Целых два демона, если считать и Хисора. А если вспомнить родословную самого Клима, то и вовсе три...

Как говорится, помяни черта, и он явится.

В комнату лёгкой походкой вошёл ректор, закончивший последнее на сегодня занятие.

— Ну что, господа, скоро полночь, — произнес демон с полуулыбкой. — Печатей и камни готовы?

Пауль, убивший целый день на черчение необходимых печатей, тихонько кивнул, словно пребывая в полусонном состоянии.

Профессор Клим кивнул в ответ, лениво поднялся с насиженного места и вошел в палату Тэда, которая теперь была раза в четыре больше.

Пауль и Хисор взглянули на меня, напоминая, что пора занять своё место.

В этом ритуале мне отводилась роль связующего. Демон профессора Клима будет показывать нам прошлое Тэда, чтобы мы смогли понять, кто хочет его смерти и зачем; а я буду поддерживать связь между Тэдом (который сейчас не способен участвовать в ритуале) и древним демоном.

Подойдя к кровати, на которой лежал Тэд, я активировал печать, начертанную у него на голове, а ректор — ту, что была на полу. Клим начал управлять демоном. Самая ответственная роль досталась Паулю: он должен был направить время в нужное русло прошлого Тэда.

И вот во что я ввязался?

Комнату заполнил белоснежный свет, стирая наше присутствие.

- Покажи нам начало существования этой души.

Белый снег густыми хлопьями падал на пепелище особняка, у порога которого валялось треснувшее зеркало. Вокруг лежали трупы. Некоторые уже начали гнить, другие — нет. Это была ужасающая картина.

Спустя какое‑то время из обгоревшего дома вышли двое детей. Девочка лет девяти вела за руку мальчика лет шести. Лишь по яркому цвету волос можно было понять, что это и был Тэд.

- Печать извращения души уже была наложена?

Девочка повернулась к шокированному ребенку и с жалостливым видом окинула его взглядом:

— Как ты выжил?

Но тот хранил ледяное молчание. И секунды спустя в мои уши вырвался скрипучий, будто ржавые петли, голос демона, которым управлял Клим:

"Печать наложена."

- Покажи нам начало этой души, – повторил Пауль свой вопрос, но видение осталось прежним: все та же девочка с вороном в смоляных волосах и золотом топленого мёда глазами выводила маленького Тэда из объятого пламенем особняка.

Вопрос прозвучал и в третий раз, но ответ времени не изменился…

Это нормально?

Я чувствовал, как рой вопросов терзает мой разум. Каждый знает, что душа даруется при рождении, но… что, если нет?

- Тэд — человек ли вообще?

Кажется, та же мысль пронзила и Пауля. Он обратился ко времени с прямым вопросом, и в ответ древний демон прохрипел одно слово:

"Смертник."

Тишина, воцарившаяся после этих слов, была оглушительной. Мы замерли, словно статуи, пораженные услышанным.

- Что такое смертник? – прозвучал мой вопрос, как выстрел в этой звенящей пустоте.

В ответ мир вокруг нас вспыхнул ослепительной белизной, выплевывая нас из конфигураций печатей, словно кость из горла. Древний демон, служивший нам проводником в прошлое, рассыпался в прах прямо на глазах.

Это было последнее, что я увидел.

Очнулся я уже в своей комнате. Попытка докопаться до истины обернулась лишь новым витком загадок, оставив после себя больше вопросов, чем ответов.

Что такое смертник? Приговор? Проклятие? Или нечто, скрытое под слоем древних тайн?

На мгновение я решил, что все это было лишь кошмарным сном, но взгляд упал на правую ладонь. Глубокий, зияющий порез пересекал её, словно багровая трещина.

Не сон.

Во что я влип?

Эти мысли, как тяжёлые гири, тянули вниз, когда я поднялся с кровати, накинул плащ и побрёл в кабинет Хисора.

Уже светало…

Поднявшись на пятый этаж, я замер перед массивной дверью из тёмного дерева, не решаясь войти. Минуты тянулись, пока я собирался с духом, и наконец открыл дверь.

– Я против твоей затеи, – прошипел профессор Клим, буравя ректора яростным взглядом. – Это принесёт больше проблем, чем…

Заметив меня, он резко замолчал.

Что они задумали?

– А я вас и ждал, – пропел Хисор, глядя на меня с лукавой улыбкой.

Похоже, спокойной жизни мне больше не видать…

Отец проклянёт меня в ту же секунду, как узнает, что я ввязался в авантюру с Хисором и всей семейкой Форту…

Глава 7 "Сны и слежка" От лица Тэда Брэм

Когда веки мои разомкнулись, я узрел не привычный сумрак общажной комнаты, а стерильную пустоту светлой палаты или просто отдельного покоя… Салл, уютно свернувшаяся калачиком на моем животе, встрепенулась, почуяв мое пробуждение.

В голове — гулкое эхо, тело словно после жестокой схватки.

Попытка приподняться оказалась тщетной: силы покинули меня.

Не прошло и вечности, как в палату ворвался запыхавшийся Ро. Опершись о стену, он жадно ловил воздух, не сводя со мной взгляда.

Лишь миг спустя я заметил над своей головой странную печать, сотканную из серо-голубого света. Впрочем, долго дивиться ей не пришлось: в палате возник ректор, скользнувший сюда тенью из ниоткуда. Ро вздрогнул от неожиданности.

— Студент, — господин Хисор выдержал паузу, буравя меня взглядом, — как давно вас преследуют подобные сновидения?

Как давно?

В сознании царил хаос. Я отчаянно пытался собрать обрывки мыслей воедино, отыскать отправную точку... И вдруг вспомнил последний сон, разительно отличающийся от всех прежних.

Что мне сказать? Что они мучают меня всю жизнь? Но это не совсем правда. Прежде во снах не лилась кровь.

Особняк... Этот проклятый особняк преследовал меня всегда. И тот человек, сраженный кинжалом, кажется, садовник. Весельчак, любивший играть со своей внучкой и рассказывать ей сказки.

— Тэд?

Зачем здесь Ро? Судя по тяжелому дыханию, ты примчался сломя голову. Зачем?

— Уважаемый студент, позволите ли вы ответить на мой вопрос?

— Господин Хисор... Особняк снится мне с самого детства, — Ро помог мне принять сидячее положение. — А вот человека, объятого пламенем, я не знаю.

— Он пытался вас убить?

— Меня никто не убивал...

В глазах ректора читалась усталость, граничащая с отчаянием.

— Объясните мне, что произошло, — тихо произнес я.

Но вместо ответа господин Хисор развернулся и покинул палату, оставив меня наедине с недоумением.

Пока я безуспешно пытался распутать клубок противоречивых мыслей, Ро хранил молчание, сидя на табурете у моей кровати. Казалось, он разрывается от желания что-то сказать, но слова застревали в горле. Единственным звуком был негромкий щебет Салл, устроившейся на его плече.

— Что тебе снилось? — наконец прервал затянувшуюся тишину кудрявый парень.

— Зачем тебе это?

— Чтобы разобраться.

В голосе прозвучало раздражение. Он стиснул зубы так, что я услышал скрип, и исподлобья смотрел на меня. Раньше я не замечал за ним подобной резкости.

— Мне снился старинный особняк из белого камня, окружённый огромным садом.

И я начал рассказывать. О добром старике-садовнике, о приветливой поварихе, всегда интересовавшейся моими кулинарными предпочтениями, о прятках в библиотеке с пушистым котёнком и о безымянном монументе дяди, умершего задолго до моего рождения.

Зеркало... Как бы я хотел, чтобы оно сохранилось! Я бы непременно выкупил его. Интересно, существовало ли оно на самом деле? А особняк? Те люди... жили ли они когда-нибудь?

После долгого молчания Ро вздохнул:

— Слушай внимательно. Твой сон... вернее, все твои сны – это слежка, — он снова тяжело вздохнул. — А последний... это попытка убийства.

— Что?..

— Я серьезно. Что ты помнишь из детства?

Хм... А это уже серьёзный вопрос.

Что я помню? Практически ничего.

Мама... Она была красивой, эмоциональной женщиной. Длинные белокурые волосы, слегка вьющиеся на концах, большие карие глаза, светлая одежда. Когда она появлялась в моих снах, казалось, будто солнце озаряет меня своим теплом и светом.

Отец даже во снах был редким гостем. Черные как смоль прямые волосы, такие же черные глаза с пронзительным взглядом, прямой нос, узкие губы... Говорили, что я очень похож на него.

Хотя... я помню огонь. Очень много огня и дыма. Но что горело и откуда взялось пламя, я не могу вспомнить.

— Тэд?

Сейчас взгляд Ро был полон мрачной решимости…

— Я не помню детства. Лишь обрывки снов, лица тех, кто меня вырастил, и огонь. Что это был за огонь, не знаю.

В палату вошел лекарь, нарушив тишину. Его вопросы — имя, последние воспоминания перед сном — казались формальной проверкой.

— Перевязка? — я не понял. Лекарь потянулся помочь снять рубашку, но я отшатнулся. Зря. Когда пальцы коснулись пуговиц воротника, острая боль пронзила всё тело.

Ро помог мне раздеться, объясняя природу моих снов. Все, кроме последнего, были явным наблюдением за моей жизнью. Чем я занимаюсь, кто меня окружает, где я нахожусь. Последний сон — сорванная попытка убийства. Спасибо Ро, что был рядом. То, что происходило во сне, было временным искажением, возвращением в прошлое, вызванное судебной некромантией. Но почему убили садовника? Если удар предназначался мне, я бы уже стал новым учебным пособием для этих же судебников.

По словам лекаря и скривившегося Ро, у меня чудовищный ожог всего правого предплечья и гниющая рана на спине. Боли я не чувствовал из-за целительного заклинания, которое, однако, почему‑то не позволяло залечить раны до конца. Только после того, как обезболивающий эффект сойдет на нет, меня возможно будет вылечить.

— Если это временное искажение, то кто все эти люди?

— Те, кого ты встречал в детстве. Все они когда‑то жили, а может, живут и сейчас.

После долгого лечения, больше похожего на сканирование, целитель покинул нас, оставив гнетущую тишину.

Ро достал карманные часы, лениво открыл крышку и, вздохнув в десятый раз за этот день, направился к выходу. Остановившись у двери, он обернулся:

— Как ты относишься к мясу?

— Хорошо…?

— Тогда завтра что-нибудь прихвачу из столовой. Местная еда — это просто несъедобно. А ты пока отдыхай. Хисор хоть и жук навозный, но что-нибудь придумает, не волнуйся. И помни, тебе нельзя спать.

И он ушел.

Одному здесь было тоскливо. Еще и вставать запрещено, хотя размять тело хотелось. Во всяком случае, хотелось, пока магия, избавившая от боли, не иссякла... Да и подремать бы не помешало, вот только лежать можно лишь на животе (рана на спине не позволяет иначе), да и спать строго-настрого запрещено. В палату то и дело заглядывали люди, удостоверяться, что я не сплю.

Часа через два в окно прошмыгнуло серое пятно. Салл. Она подошла к двери, повисла на ручке и открыла её, впуская знакомую старушку-умертвие.

Мурашки пробежали по коже при виде этого ожившего существа.

Бабуля подошла ко мне, покачала головой, поцокала и начала рыться в своей корзинке. Сначала она достала чью‑то ногу (где она их находит?!), потом флакон с мутной жидкостью, штук семь учебников и, наконец, записку, которую протянула мне.

«Привет еще раз. Понимаю, не спать трудно, поэтому сходил в библиотеку и нашел пару книг: по боевой некромантии, защите, разновидностям монстров и справочник, там полно непонятных терминов.

Не спи.

Ро.»

Хах, каким бы шумным и болтливым он ни был, а на деле парень хороший.

Глава 8 "Кому оно принадлежало раньше?" От лица Тэда Брэма

Ночь пронеслась быстро. В вопросах терминологии Ро оказался прав. Бабуля и Салл, словно верные стражи, остались рядом, готовые разбудить меня при малейшем намеке на сон, а лекари, с неусыпным вниманием, навещали меня, дабы удостовериться в моем бодрствовании.

Раны, под чутким воздействием магии, затягивались с поразительной скоростью, вызывая мучительный зуд. То, что ещё вчера зияло свежей кровью, теперь не имело и корки. И хотя лекари наведывались каждые два часа, проводя необходимые манипуляции, меня не покидало смутное ощущение, что что-то идет не так…

Как объяснил лекарь, мои раны отказывались заживать из-за печати, наложенной ректором, которая препятствовала регенерации тела и удерживала меня в зыбком состоянии между сознанием и небытием.

Когда солнце уже миновало зенит (время обеда для обычных людей у некромантов считалось предательски ранним), ко мне пожаловал Ро в сопровождении двух человек, как я понял, его сокурсников.

Это были близнецы: старший – Дан, младший – Нел, и оба оказались не менее словоохотливыми, чем сам Ро…

Следом за Даном парили подносы из столовой, тарелки были заботливо накрыты крышками. Один поднос подлетел ко мне, другой – к Ро, который расположился на краю кровати, а остальные грациозно опустились к близнецам, которые, пренебрегая стоящими у стены стульями, устроились прямо на полу.

Крышки взмыли вверх, и наши ноздри наполнились аппетитным ароматом мяса, а в моей тарелке, помимо него, оказалась тушеная стручковая фасоль.

Они оживленно обсуждали грядущие каникулы, планы и мечты о путешествиях. У меня не было никаких грандиозных намерений, да и сказать особо было нечего, но мне было приятно слушать их непринужденную болтовню.

– Ешь давай, а то только половину съел!

Нет, это не слова покойной бабушки, это Дан. Видимо любит он, когда люди сытно наедаются.

– Демон, он шесть дней проспал, дай человеку в себя прийти, – возразил Ро.

– Ну не-ет. Он всю ночь не сомкнул глаз, да и вчера я сомневаюсь, что в его рту побывало что-то, кроме воды!

– А ещё ему нельзя есть много, он всё это время был без сознания! – рявкнул Ро в ответ.

Ро махнул рукой в сторону Дана, пробормотал что-то себе под нос, а затем обратился ко мне:

– Не обращай на них внимания, ребята они своеобразные, но в случае чего – на них можно положиться.

Да, своеобразие от этих братьев так и било ключом. Черные волосы до поясницы, седая прядь у челки у каждого, правда на разных сторонах, заостренные уши, глаза неясного, переменчивого цвета и нездоровая бледность кожи, что даже среди некромантов считалась чем-то недостижимым.

– Ро! – воскликнул Дан, – не мешай человеку есть!

Нел, в отличие от своей точной копии, казался весьма спокойным парнем и периодически отвешивал старшему подзатыльники.

Почему? Да просто к нам уже раза два заходили лекари с просьбой быть потише, так как в соседних палатах тоже находятся пациенты, но эмоциональный Дан, похоже, не был способен говорить тихо.

Когда тихий скрип дверной ручки прорезал энергичный рассказ Дана, мы с Нелом переглянулись, заметив, как стих рассказчик, уловивший незваное вторжение.

Дверь приоткрылась, явив вместо ожидаемого лекаря профессора Клима. Он окинул палату быстрым взглядом и, прошагав к нам, жестом пригласил войти еще одного нежданного гостя. Высокий, даже чрезмерно высокий человек в плаще с глубоким капюшоном. Из тени виднелись лишь губы с тонким шрамом, изящно искривлявшим правую сторону.

— Студент Тэд, — профессор слегка склонил голову в мою сторону, — с сегодняшнего дня Лоурен будет обучать вас фехтованию.

Незнакомец, последовавший за Климом, кивнул в знак приветствия. Внезапно меня пронзило странное ощущение изучающего взгляда, хотя лицо незнакомца было скрыто капюшоном.

— Сегодня в девять вечера на четвертом боевом полигоне. Опоздания исключены, — жесткий, низкий голос прозвучал как приговор, — возражения не принимаются.

Честно говоря, возражать и не хотелось. От него веяло холодом и опасностью, хотя нельзя было сказать, что он злой. Он помедлил, кивнул профессору и вышел, оставив после себя гнетущую тишину. Господин Клим перевел взгляд на близнецов:

— Не испортите мне парня. Кошмарных снов.

— Кошмарненьких! — выкрикнули братья хором, заставив профессора лишь усмехнуться и покинуть палату.

— Что-что, а кошмаров мне и так хватает…

Близнецы расхохотались, и, немного придя в себя, Дан произнес:

— Не принимай все так близко к сердцу.

— Он всегда таким был, — поддакнул Нел.

— А вы-то откуда знаете? — не удержался я.

— Так он наш дед и, к слову, отец ректора. Старшая сестра Хисора, Селена, наша мама.

Знаете, что такое шок? Я только что познал его во всей красе! Я бросил взгляд на Ро, желая увидеть его реакцию, но вместо привычной улыбки заметил мрачное выражение лица, будто он был готов взорваться от малейшей искры.

Близнецы, казалось, не замечали его состояния и продолжали:

— Ро часто заступается за других, да и Хисор зарылся в бумагах, пытаясь хоть чем-то себя занять, вот мы и решили тебе помочь, да и две пороховые бочки немного разрядить.

Нел, заметив реакцию Ро, тихонько потянул Дана за рукав. Тот, осознав, что сболтнул лишнего, затараторил, собираясь уходить:

— Ладно, мы пошли, скоро тренировка. Тренировочную одежду тебе в комнату занесем, — выпалил Дан, косясь на того, кто, судя по всему, и удостоился прозвища "пороховая бочка".

Близнецы поспешно ретировались, прихватив с собой пустые тарелки. То, что я не смог доесть, решили оставить.

Причина ярости Ро оставалась для меня загадкой, но, наверняка, это связано с Хисором, то есть с пороховой бочкой номер два, если я все правильно понял.

— Как тебя зовут? — вдруг спросил он, нарушая тишину.

— Тэд Брэм…?

— А настоящее?

Я удивленно наблюдал, как черноволосый парень отчаянно ищет, за что зацепиться взглядом, но тщетно.

Стоп. Какое отношение это имеет к моему имени? Откуда он знает, что их у меня два?

— Имя, Тэд, — повторил он, поворачиваясь ко мне.

— Зачем тебе это?

И тут пороховая бочка взорвалась:

— Что тебе стоит сказать? Это всего лишь имя! Мне нужно твое имя, оно может помочь разобраться, кто и зачем пытался тебя убить. Ты можешь хотя бы предположить, кто это был? Нет? Тогда дай мне помочь! Кто ты такой, Тэд?! Если я в это ввязался, то доведу дело до конца, даже если пожалею…

— А самого-то как зовут?

Ро резко изменился в лице. Его взгляд стал отстраненным, словно он потерялся в своих мыслях.

Разве это странный вопрос? Люди часто сокращают свои имена для удобства, и я не припомню имени "Ро", во всяком случае, никогда его не слышал.

Через мгновение, проведенное в замешательстве, Ро выругался так, что у меня чуть уши не отвалились. Даже среди рабочего класса я не слышал такой отборной брани.

— Ролуэн Эд Фаронцес. Кронпринц Трии, — он посмотрел на меня с такой холодной ненавистью, что я не знал, куда деться, — теперь твое полное имя, Тэд.

Во взгляде бушевала ледяная ярость и нескрываемая властность, а единственное, что ему нужно — мое жалкое имя… Проблема в том, что я не уверен, принадлежит ли мне то, что я считаю своим… Во сне тот, кого я считаю своим отцом, говорил, что называть его вне города — верная смерть.

Ро, точнее Ролуэн, встал с кровати и подошел к двери, накладывая на нее какую-то печать. Она была ярко-изумрудного цвета, засияла, и пространство вокруг начало плавно тонуть в этом свете.

Он подошел ко мне и, уперевшись рукой о кровать, протянул ладонь, пересеченную глубоким шрамом.

— Я тебе не наврежу, — уже спокойнее произнес он, — я банально не могу сделать это в стенах академии. Скажи спасибо Хисору. Можешь спросить у него, что это такое.

— А что это за печать?

Тяжело вздохнув, Ро оглянулся на изумрудное свечение, цвет которого совпадал с цветом его глаз.

— Это пространственная печать. Звуки, пересекающие границу света, уничтожаются. Все, что ты скажешь, останется здесь.

Теперь его голос звучал мягко, хотя еще недавно меня бросало в дрожь от его гнева…

— Брэмхэт Онни Тэдразд. Тэд Брэм — сокращение.

Я не знаю, стоило ли мне это говорить, но реакция Ро оставалась для меня загадкой. Казалось, он умудрился выразить сотни эмоций за пару секунд.

— Ты знаешь, кому оно принадлежало раньше? — осторожно спросил он, присаживаясь рядом со мной.

— Без понятия, — признался я, — но я слышал во сне, что его нельзя произносить.

Он пристально посмотрел мне в глаза, и, как бы я ни пытался отвести взгляд, ничего не получалось.

— Пока у тебя нет достаточно сил, чтобы защитить себя. Не называй себя так. Иначе ты — труп.

Ро сложил руки на коленях и уставился в пол, словно там были сокрыты все ответы. Он долго сидел так в тишине, а потом молча поднялся, взял свою сумку.

— Ответь на вопрос, — произнес он после долгой паузы, — для чего служит янтарь в информационном плане артефакторики?

— Без понятия…

Кивнув, Ро покинул палату. Как только дверь за ним закрылась, изумрудное свечение, окутывавшее комнату, исчезло, унеся с собой и остатки моего аппетита.

Глава 9 "Материал для творения" От лица Ролуэна Эд Фаронцес

Нагло пользуясь Хисоровским освобождением от занятий на целый день, я развалился на своей кровати, словно выброшенный на берег кит.

Во что я вляпался?

Допустим, Тэд и Брэмхэт могут быть всего лишь тезками, одно имя на двоих. Но какой безумец наречет дитя именем отступника?

Отступники – существа, плюющие на законы и мораль, творящие, что вздумается, не заботясь о цене, измеряемой в человеческих жизнях. Брэмхэт был именно таким. Признанный гений созидания, революционер в этой отрасли магии, он считался непревзойденным светилом.

Как же он закончил?

В погоне за идеальным артефактом он хладнокровно убил более сотни высококлассных магов, обратив их в материал для своего чудовищного творения. Его, конечно, поймали, и вину он признал, но ни капли раскаяния в его глазах не было.

Брэмхэт с улыбкой отвечал на вопросы судебных некромантов, проверяющих его слова на истинность, и…

Перевернувшись на другой бок, я уставился в стену.

Тэд – не Брэмхэт. Просто у него такое же имя… И отступника звали Брэмхэт Онни Тэдразд, и нашего Тэда… Но бывают ли такие совпадения?

Горько усмехнувшись, я понял, что, возможно, совершил роковую ошибку, поклявшись не трогать Тэда в стенах академии… За ее пределами я постоянно на виду у десятков, если не сотен глаз, если только не запланировано какое-нибудь тайное мероприятие или прибытие делегаций.

Назвать человека другом только потому, что тебе легко и непринужденно в его обществе?

Разве я не круглый идиот?

Так, отставить эмоции, включим разум.

Если переселить душу покойного в тело живого, то магия и воспоминания остаются прежними, так? На мой вопрос о янтаре Тэд не смог ничего ответить, да и вид у него был испуганно-удивленный, значит, нет. Это два разных человека.

Другой вопрос – близнецы.

Конечно, им было интересно познакомиться с Тэдом, но уж слишком легко они согласились пойти со мной к нему в палату. Хотя, с другой стороны, это же неординарные ребята, от них чего угодно можно ожидать…

Лоурен… Клим сказал, что он и Тэд будут заниматься фехтованием, но почему именно он? Я бы не удивился, если бы об этом попросили кого угодно, но Лоурен… Разве у него мало дел в столице?

Перевернувшись на спину, я теперь глядел в потолок.

В любом случае, общение с Тэдом уже не будет прежним, да? Люди сильно меняются, когда узнают о тебе больше. Но я же уже ввязался в эту гибельную авантюру, да и завяз в ней по уши, так что сказать “я пас” уже не получится…

От самокопания меня отвлекла распахнувшаяся дверь, в которую вихрем влетели близнецы.

- Что ты тут делаешь? – удивился Дан, – Да и на уроках тебя не было.

– Что-то намечается? – с любопытством поинтересовался Нел.

– Нет, ничего серьезного… А вы чего вламываетесь?

– Мы одежду принесли, – начал Дан, показывая бумажный сверток, – Какой шкаф у Тэда?

Я пальцем указал на всю левую стену от двери:

– Все, что там стоит – его.

Кивнув, Дан уже направился к шкафу, как Нел перехватил пакет и подошел к окну, изучая коробки, которые я не успел выкинуть.

– Ладно, а что у тебя с настроением? – начал он, рассматривая одну из пустых коробок, – Ты словно с мертвецом встретился.

– Сказал некромант, – раздраженно ответил я, – Так себе шутка.

– Не только ты на нервах, – парировал он, – Хисор звал тебя к себе, к слову.

Ничто так не портит настроение, как осознание того, что этот двухвостый демон не забывает о моем существовании.

Бурча себе под нос, я поднялся с кровати и уселся. Салл смотрела на меня, словно ждала команды, но мне не особо-то и хотелось куда-то идти… тем более к Хисору.

Что ему нужно от Тэда? Ладно, упустим подробности. Какого черта я о нем переживаю? Не о демоне, конечно…

Еще и оправдываюсь сам перед собой! Что со мной такое творится?! Это вообще нормально?!

Отбросив навязчивые мысли, я встретился взглядом с близнецами, которые с удивлением смотрели на меня.

- Что?

- Да что-то вы все какие-то взвинченные… - протянул Дан. - То Хисор на кого-то огрызается, то дед испепеляет взглядом, а теперь и ты уходишь в себя… Тэд что, околдовал вас всех, что ли? Приворожил?

- Ты серьезно? - удивился я, хотя в его словах была доля правды, все вели себя как-то странно в последнее время. - Ладно… оставим это. Где сейчас Хисор?

Близнецы пожали плечами, сказав, что в последний раз видели его на пятом этаже, когда за ним отправился Лоурен, у которого, видимо, накопилось немало вопросов к двухвостому демону.

Выпроводив незваных гостей, я наскоро набросал записку Тэду. Сегодня его должны выписать из палаты, но вот занятие с Лоуреном сложно назвать приятным времяпрепровождением… Скорее, это настоящий ад. Этот тип никогда не церемонится и давит силой и мастерством, заставляя противника адаптироваться к жесточайшим условиям боя. Конечно, мало приятного, но все, кто прошел через это, знают, что и в какой ситуации нужно делать.

Да, мне тоже как-то "посчастливилось" скрестить с ним мечи.

"Приворожил и околдовал?" – невольный смешок сорвался с губ. А как еще объяснить эту всеобщую суету вокруг него? Хотя и тот факт, что кто-то пытается убить его, используя печать Монека…

Кто же ты такой, Тэд?

Вручив записку Салл, наказав ей передать ее этому "совратителю", я отправился на поиски Хисора.

Глава 10 "Брэмхэт Онни Тэдразд" От лица Тэда Брэма

Наконец-то я выбрался из лазарета! Едва переступив порог комнаты, почувствовал, как Салл, юркая тень, взметнулась на плечо и оставила в руке свернутую записку. Прежде чем я успел поблагодарить, она уже вернулась на свое законное место – кровать хозяина.

«Не теряй, мне нужно переговорить с ректором и Климом. Форму парни заныкали на подоконнике под коробки ( легкая шутейка, но в их духе).

Хисору и Климу расскажу только про твои сны. Вряд ли это остановит ректора от попыток вытащить твою истинную личность, так что, вместо тренировки, приходи в кабинет демона.

Поверь, так будет проще для всех. Форту не сдаются без боя, но слово держат.

Ро».

Забавный он все-таки.

Идти к господину Хисору… Страшно, чего уж там. Да еще и профессор Клим составит ему компанию… Но любопытство гложет изнутри: кто я такой и что за люди преследуют меня в снах с самого детства?

Тот, чье имя я ношу, – отступник, казненный около двадцати восьми лет назад… А я вот он – живой, читаю записку и пытаюсь принять хоть какое-то решение. Впрочем, стоило видеть лицо лекаря, когда я расспрашивал его о Брэмхэте…

В качестве тренировочной формы обнаружились плотные штаны, черные майка и кофта, высокие, жесткие сапоги и теплая куртка. Как они умудрились все это так компактно упаковать и спрятать под коробками?

Переодевшись, я вышел из комнаты с ощущением полнейшей растерянности. Передо мной стоял выбор: пойти на тренировку и остаться в неведении или рискнуть и предстать перед ректором, чтобы защитить себя.

Ноги решили за меня. Сам не заметил, как оказался у первого корпуса, погруженный в размышления.

Ну, ректор, так ректор.

Поднявшись на пятый этаж, остановился перед высокой дверью из черного дерева, украшенной металлическими вставками. Глубокий вздох, и я потянул за кованую ручку.

Кабинет ректора поражал количеством книжных шкафов. Кажется, без пространственной магии тут не обошлось, ведь помещение было неимоверно огромным.

Внутри меня ждали профессор Клим, господин Хисор и Ро.

Ректор встретил меня своим фирменным хитрым прищуром и едва заметной улыбкой. Профессор Клим увлеченно читал потрепанную временем книгу, а Ро сидел на диване с виноватым видом.

– Рад, что Вы оказались благоразумнее, чем господин Ролуэн, – начал ректор. Я уже успел понять, что он человек требовательный и не любит, когда что-то идет не по плану, так что таких слов и ожидал. – Итак, господин Тэд, Ро отказался раскрывать чужие тайны.

Господин Хисор жестом предложил мне сесть, а профессор Клим отложил книгу на стол.

Конечно, у моего куратора странные привычки – сидеть на столах. Особенно на столе ректора, да еще и в его присутствии. Но я уже понял, что семейка Форту – далеко не самая типичная…

Профессор сотворил печать, схожую с той, что использовал Ро, но вместо изумрудного сияния комнату затопил небесно-голубой свет. Казалось, мы воспарили над облаками, в самое сердце лазурной выси.

– А теперь, – произнес мистер Хисор, – я хочу услышать все из первых уст. Что Вам снилось? Каким был мир вокруг? Кто представал в Ваших снах? Как выглядела Ваша семья? Кто Ваш убийца? И, наконец, Ваше имя, – последнее прозвучало с неприкрытой насмешкой.

Невольно вздрогнув от колкости в голосе Хисора, я начал рассказывать о своих снах. Чем больше я говорил, тем ярче становилось свечение печати, пока не превратилось в абсолютную черноту – словно разверзлась сама бездна, поглотив шкафы, книги, мебель, стены и, в конечном счете, меня самого.

И вот я снова погрузился в свои сны, начиная с самого первого, где я, еще совсем ребенок, сижу на коленях у мамы, слушаю сказки у пылающего камина. Тепло и уют, мягкий плед, нежные мамины руки, гладящие по голове, звонкий смех и бархатный голос с едва уловимым акцентом.

В следующем видении мы с внучкой садовника играем в прятки в библиотеке. Рыжий котенок с пронзительно голубыми глазами запрыгивает на окно, спрыгивает и вальяжно шествует между книжными шкафами, а мы, словно продолжая игру, ищем его. Весело. Мама даже разрешила оставить котенка.

Потом я наблюдаю за садовником. Он рассказывает истории, заразительно смеется и учит меня сажать бабочек на тыльную сторону ладони. И когда у меня получается, трепет восторга пронзает меня.

Затем – отец, склонившийся над документами. Я сижу в кресле, поджав ноги, и жду, когда он научит меня разбираться в этих бумажках.

"Подрасти, совсем немного, и я все тебе покажу," – обещает он.

Мы будем проводить больше времени вместе, он, мама и я. Это моя мечта. Даже его строгий взгляд не кажется таким уж суровым. Входит мама, напевая что-то тихо. Она садится на подлокотник кресла отца и рассказывает о моих успехах в фехтовании, а он смотрит на нее с такой любовью, словно в мире для него существует только она.

Я хочу быть сильным, чтобы защитить их. Хочу всем сердцем.

В следующем сне отец стоит напротив меня с мечом. Да, он часто тренирует меня сам, а мне так стыдно за свою слабость…

«Не стыдно быть слабым, Брэмхэт. Стыдно не подняться.»

С виду грозный мужчина с черными как смоль волосами и такими же глазами, но в душе он добрый и любящий.

А следом – мой последний сон…

Страх, отчаяние, ненависть и детский вопрос: «За что?»

Я вспомнил треснувшее зеркало. Это я разбил его, а потом долго плакал, зная, как мама его любила. Мне было стыдно, и я не хотел, чтобы его выбрасывали.

Вдруг в зеркале появляется обожженный человек, мое отражение, которое вырывается из зазеркалья и смотрит на меня пустыми глазницами. Он приседает передо мной, гладит по голове, а из глазниц льется кровь. Спаянный рот издает лишь мычание, но оно не пугает меня, словно мы знакомы всю жизнь.

Я открываю глаза и оказываюсь снова в кабинете ректора.

Профессор Клим смотрит на меня с нескрываемой злобой и холодом, мистер Хисор – просто наблюдает, а Ро – в никуда…

– Студент Тэд, – начинает профессор Клим, – имя.

– Брэмхэт Онни Тэдразд.

– Это не ваше имя. Знаете, кому оно принадлежало?

– Нет, – лгу я. Профессор сейчас похож на озлобленного демона. – Единственное, что я помню из детства – это имя и то, что его никому нельзя называть.

С трудом умерив гнев, Клим тяжело вздыхает, а мистер Хисор начинает говорить:

– Брэмхэт был одним из величайших созидателей. Он создавал защитные артефакты для знатных семей, а его оружие славилось своей силой. Двадцать восемь лет назад его казнили за использование запрещенной магии, требующей в жертву более ста высокоранговых магов. Что он создал – неизвестно до сих пор. Долгое время после казни даже имя его боялись произносить, – профессор подходит к ректору, и тот молча уступает место своему отцу. – Тот человек, которого вы помните отцом – младший брат Брэмхэта, Теодор, боевой некромант девятого ранга.

Клим достает из ящика стола странный предмет – объемный ромб, состоящий из прутиков, внутри которого горит голубой огонек.

– Этот артефакт нельзя снимать, – говорит господин Хисор, – он не даст вам заснуть. Теодор не был слабым человеком и не мог умереть от обычного пожара. На его теле, когда его обнаружили, были лишь следы ожогов, никаких других повреждений. Никто так и не понял, что произошло в ту ночь.

Профессор пишет что-то на странной бумаге красно-коричневого цвета, а затем отдает серьгу и сложенный лист Ро.

После этого меня и Ро просят покинуть кабинет. Когда дверь закрывается, я слышу слова куратора:

– Я против того, чтобы ты приглашал его.

Я не понимаю, о чем он говорит, но, судя по помрачневшему лицу Ро, ничего хорошего это не предвещает.

Глава 11 "Партия в карты с мертвецами" От лица Тэда Брэма

Измотанные близнецы, словно две тени, приникли к полу у нашей двери. Заметив нас, они взорвались потоком возмущения, обрушивая на наши головы упреки за прогул тренировки. Дескать, Лоурен, в отместку за наше отсутствие, выжал из них все соки. Но ни я, ни Ро не внимали их жалобам, утонув в пучине собственных мыслей.

Буркнув что-то ругательное, Дан удалился, оставив нам на попечение свою точную, но более спокойную копию.

Нел был сосредоточен и серьезен. Забавно, до чего же сейчас он напоминал своего деда – невозмутимое лицо, пронзительный взгляд, словно сканирующий насквозь, и глубокий анализ происходящего.

Мы вошли в комнату, наслаждаясь наступившей тишиной, которая, впрочем, длилась недолго. Вскоре появился Дан, а за ним, словно зачарованные, парили подносы, укрытые крышками. Всю эту волшебную картину безнадежно портил сам Дан, яростно матеря все, что попадалось ему на глаза.

Внезапно мы с Ро и Нелом взмыли в воздух и, словно марионетки, опустились на пол. Пошевелиться было страшно. Перед нами приземлились подносы. Дан уселся напротив меня и, буравя взглядом, потребовал:

– Рассказывай.

И я поведал все, что произошло в кабинете господина Хисора. Скрывать было бессмысленно, они все равно узнали бы правду, рано или поздно.

Близнецы внимали каждому моему слову, стараясь вникнуть в мельчайшие детали. Лишь когда я закончил свой рассказ, парящие над подносами печати развеялись, а крышки взмыли в воздух, выстроившись в ровную шеренгу на столе Ро.

Я решил умолчать о последней реплике профессора Клима, да и Ро, заметив мое замешательство, едва заметно покачал головой, предостерегая от лишних слов.

Дан и Нел принялись за еду, а у меня… аппетита не было.

– Ешь давай, пока я в тебя силой все не затолкал, – процедил Дан, и тут же, не меняя интонации, обратился к Нелу: – Потом сходишь за иглой.

Нел кивнул, не отрываясь от трапезы, Ро тоже неохотно начал есть.

Да, вечерок выдался "веселым"…

Пока я ковырялся в своей тарелке, Нел вернулся с иглой.

– Выбирай, какое ухо колоть?

– Дан!

– Что Дан, а, Ро? Если артефакт выполнен в виде украшения, то его и носить нужно как украшение, иначе он не будет работать как положено. В худшем случае, свойства изменятся или он начнет усиливать то, против чего должен был бороться.

Нел, тихо вздохнув, протянул брату сам артефакт и записку от господина Клима. Дан яростно жестикулировал, пытаясь выразить переполнявшие его эмоции.

– Ладно, – наконец успокоившись, произнес Дан, – левое ухо, дед так написал.

Я снова взмыл в воздух, приземлился на парящий стул и замер, словно парализованный. Дан убрал мои волосы с уха, затем проколол мочку, оставив в ней иглу. Он снова углубился в чтение записки, потом положил руку поверх моего уха, что-то прошептал, вынул иглу и неторопливо надел серьгу.

Удивительно, но я совершенно не чувствовал ее веса.

Судя по выражению лица Дана, он был доволен…

– Знаешь, а тебе идет, – потом, немного подумав, он добавил: – Дед сказал, что тебе нужно приручить труп, так что завтра этим и займемся. А пока отдыхайте.

Стул коснулся пола, и я снова обрел способность двигаться. Дан, очевидно, исцелил прокол, потому что я не ощущал совершенно ничего, словно серьга была там всегда.

Подносы, крышки, чашки взмыли в воздух и выстроились в ряд за довольным Даном.

Да, настроение у него меняется быстро и непредсказуемо…

Дан вышел из комнаты, и из коридора донеслось:

– Смертей побольше!

Следом вышел Нел, напоследок пожелав мне кошмарных мук, и закрыл за собой дверь.

Явно вымотанный морально Ро быстро заснул, а я… А что мне делать? Мне же теперь спать нельзя…

От скуки я принялся за учебники. Я пропустил целую неделю, да? Надо наверстать упущенное.

Усевшись за свой стол и приглушив свет почти до минимума, я достал тетради и, по старой привычке, начал писать конспекты карандашом.

Почему карандашом? Да потому что почерк у меня куриный, и непривычно мне пером писать. Конечно, есть профессора, которые требуют, чтобы все работы были выполнены чернилами и пером, но, во всяком случае у меня, из-за моей неумелости, все записи получаются грязными.

К слову, раз уж я не сплю, то можно и научиться писать нормально…

Сделав несколько конспектов, я принялся тренироваться орудовать пером.

Сложно…

Около часа дня проснулся Ро. Он даже испугался, увидев меня возле стола, мол, привык, что меня, как правило, нет в комнате.

Пока Ро и Салл занимались своими делами, я пошел к сокурсникам – узнать наверняка, что же всё-таки нужно делать. И, как оказалось, не зря.

Смысл перескакивать с начала учебника на середину? Что за хаотичные прыжки? А как же последовательность, логика?..

В общем, я сделал лишний конспект. Ну и ладно.

Пока я корпел над чистописанием и грамматикой, время тянулось медленно и лениво, словно патока. Но стоило мне углубиться в книги, как оно взмывало ввысь со скоростью света, оставляя за собой лишь размытый след.

Около шести вечера, сразу после возвращения Ро, к нам заглянули счастливые братья с уже привычными подносами.

– Сегодня мы отправляемся на кладбище! – Дан хлопнул в ладоши, торжественно объявил он. – А теперь быстро едим и собираемся!

– У меня же занятие в семь…

– Нет у тебя сегодня никаких занятий, – перебил меня Нел. – Сегодня ты в нашей власти.

Честно говоря, это меня хоть и озадачило, но и обрадовало…

Ужин прошел весело, без вчерашней напряженности. Веселые шутки и забавные ссоры близнецов создавали непринужденную атмосферу. Старший постоянно подшучивал над младшим, и в итоге в тарелке Дана вдруг возник хромой цыпленок – его ногу уже успели попробовать – и принялся удирать от своего пожирателя. Дан отчаянно пытался его поймать, но юркий малец постоянно выкручивался из всех магических и не очень ловушек, расставленных для его поимки.

Нел наблюдал за безуспешными попытками старшего брата поймать свой ужин, при этом не отвлекаясь от поглощения пищи. Ро смеялся, глядя на мучения своего друга, а я просто радовался.

Чему? Да хотя бы тому, что юмор у некромантов хоть и сверхъестественно странный, но мне нравится.

После поимки беглеца Дан, с облегчением осознав, что все наконец-то закончилось, водрузил тушку обратно на поднос и принялся доедать остатки ужина (или обеда?), которые Нел предусмотрительно прикрыл крышкой.

– Ладно, – доев, произнес Нел, – мы с Даном пойдем на Северное кладбище, камень готовить будем.

– Ага, – подхватил его брат, – а вы пока переодевайтесь, и часа через полтора встречаемся там.

Они ушли, а мы с Ро продолжили обсуждать забавный побег жертвы некроманта.

Ро объяснил, о каком именно камне идет речь. По сути, это огромный стеклянный шар, испещренный множеством разномастных магических печатей. Они определяют твои способности, ранг, направление и, самое главное, животное-связь, которое будет сопровождать тебя всю жизнь.

У Дана – паук-птицеед, у Нела – летучая мышь, а у Ро – чумная крыса.

Чумная…

Возникает вопрос: что достанется мне?

Неспешно переодевшись в тренировочную форму (хоть мне и стыдно ее так называть), мы вышли из мужского общежития и направились к Северному кладбищу. Салл восседала на плече у своего хозяина, то и дело оглядываясь то на меня, то назад.

Да, факт, что это огромная полуразложившаяся крыса, сам по себе не вызывал у меня восторга, а тут еще и оказалось, что она чумная…

Как объяснил мне мой кудрявый друг, чума с тушки Салл не передается окружающим, так как в случае возникновения связи между некромантом и зараженным умертвием на последнего ставится печать, ограничивающая распространение заразы. Но есть и большой плюс от связи с зараженными трупами – некромант, являющийся его хозяином, получает полный иммунитет к заразе своего питомца и к подобным болезням.

Северное кладбище находилось за пределами территории академии, на окраине какого-то города. Городок был невелик, что и неудивительно: рядом находилась академия некромантов и множество студентов, которые могли банально забыть умертвить воскрешенный труп.

Как рассказывал Ро, в конце учебного года город подвергается небольшим набегам воскрешенной нежити, так что вообще удивительно, как он до сих пор существует…

Конечно, всех зомби находят и возвращают в могилы, но какие нервы нужно иметь, чтобы каждый год переживать нашествие трупов…

На кладбище перед нами предстала весьма отвратительно-позитивная картина. Видимо, близнецам стало скучно, и они подняли два трупа каких-то мужиков, с которыми играли в карты.

Честно говоря, меня и от Салл мурашки бегут, а про свежие трупы каких-то мужиков я вообще молчу…

Как только партия закончилась, зомби, отвесив поклон, направились обратно в свои могилы.

– Так, теперь ты, Тэд.

Из телепортационного круга появился прозрачный шар, испещренный светящимися изнутри печатями, а вокруг него парило золотое кольцо, украшенное драгоценными камнями.

– Направь в него все свои силы. Абсолютно все, хорошо?

Я подошел к шару, положил ладонь на золотой обруч и сделал то, что было сказано. Шар засветился сначала золотым, а потом лиловым цветом, а по краям появилось белое сияние.

– Теперь задай вопрос: «Какое у меня животное?»

Шар перестал светиться, и мои силы начали возвращаться. В голове сам собой возник ответ на заданный вопрос: королевская кобра.

– Ну что?

Дан уже изнывал от любопытства, хотя и остальные от него не отставали.

– Королевская кобра.

И тишина. Они смотрели на меня, а я на них.

– Милый мой, – обратился ко мне Ро, – а какой у тебя ранг?

– Шестой.

Еще одна неловкая пауза и дикий хохот близнецов.

– Да ладно тебе, Ро, пошли искать труп королевской змеюки.

Дан как всегда в своем репертуаре. Говорят, что старшие братья обычно серьезны, а младшие, наоборот, более беззаботны, но у этих братьев всё не как у людей. Нел явно задумался, где нам найти кобру, и, посмотрев в сторону города, пробормотал:

– Там в музее были кобры?

– Вроде были, – удивился Ро.

– Будем воровать экспонаты? – спросил готовый ко всему Дан.

– Погоди немного, – Нел продолжал гипнотизировать город. – У вас есть друзья-судебники?

Немного подумав и взглянув на виднеющиеся крыши зданий за практически голыми деревьями, Ро создал телепортационный круг и шагнул в него, оставив нас позади.

Не прошло и получаса, как из вновь созданного телепортационного круга он вернулся и буквально притащил за шкирку темного эльфа…

Эльф озадаченно осмотрел всех нас, знатно выругался и поднялся на ноги.

Пожалуй, я поторопился назвать Лоурена аномально высоким человеком, теперь мне есть с чем сравнивать… Эльф был очень высоким, метра два с половиной. Странная серая кожа, острые, длинные уши и янтарного цвета глаза – отличительные черты этой расы. Это я ночью в учебнике прочитал, но я и не думал, что встречусь с кем-либо из них так быстро… Поправив свои длинные седые волосы, зачесанные назад, сердитый темный эльф вздохнул:

– А теперь объясни мне еще раз, зачем тебе эта несчастная змея?

Мы в общих чертах объяснили ситуацию, и, через не хочу, через не могу, эльф был вынужден идти за змеей в город.

– Чем можем помочь? – вежливо поинтересовался Ро.

– Не мешайте, лучшей помощи не будет.

Когда его острых ушей достиг тихий смешок Дана, тот приподнял бровь, выпрямился, выругался и, явно не желая выполнять эту просьбу, побрел в сторону города.

Ро, глядя ему вслед, мягко улыбнулся и положил свою руку мне на плечо:

– Ты не смотри на то, что он такой грубый. Темные эльфы всегда хорошо выполняют свою работу, так сказать, врожденный синдром отличника, за это они и ценятся. Этого экземпляра зовут Хиши, он тип не менее своеобразный, чем эти близнецы, но парень хороший, хоть и несдержанный.

Глава 12 "Химма" От лица Тэда Брэм

Возвращения эльфа ждать долго не пришлось. Парни вновь призвали своих зомби-компаньонов, и те раздали карты. Играли не то чтобы азартно, больше внимали нескончаемым байкам близнецов о курьезных случаях, произошедших с ними с момента поступления в академию.

Бедные профессора…

Вскоре появился Хиши, волоча за собой внушительный мешок, в котором угадывались очертания змеи.

Сохранность кобры оказалась на удивление хорошей. Единственным изъяном был аккуратный шов на месте разреза на "груди", свидетельствующий о старательной работе.

– Ваше счастье, что им наплевать на экспонаты.

Одним лишь взглядом эльф заставил одного из воскрешенных ретироваться с насиженного места. Хиши вперил взгляд в мой артефакт, но вскоре, словно утратив интерес, попросил Ро открыть телепортационную печать и исчез.

– Ну что, ребята, было весело, но пора вам обратно, спасибо за партию.

Зомби покорно поплелись к своим могилам. Дан, создав печать умерщвления, обратил воскрешенных в обычные трупы.

Пока Дан рылся в своей сумке, Нел принялся объяснять предстоящие действия:

– Сейчас Дан даст тебе печать, которую нужно будет начертить на земле, а в центр поместить труп змеи. Капни на нее немного своей крови и дай ей имя.

– Хиши говорил, что это самка, – добавил Ро, – так что подумай над именем, пока Дан ищет тетрадь.

И какое же имя ей дать?

Дан протянул мне тетрадь с подробным описанием ритуала и изображением печати.

Начертив печать, я начал извлекать труп змеи из мешка. Она оказалась огромной, метра три, не меньше! Чтобы уместить ее в центре круга, пришлось свернуть змею кольцом, иначе она просто не помещалась.

Резать ладонь не хотелось, поэтому я надрезал палец, достаточно глубоко, чтобы крови было в избытке.

Когда я начал ритуал, печать и змея вспыхнули золотым светом, который вскоре сменился лиловым, в то время как труп продолжал сиять золотом, постепенно разгораясь изнутри. Имя так и не пришло в голову, поэтому я произнес первое, что пришло на ум:

– Химма.

Свечение угасло. Змея приподняла голову, а затем, словно разминая окостеневшие суставы, совершила небольшой круг вокруг меня.

Она зашипела, и парни приготовились умертвить ее, но Химма подползла ко мне и, обвиваясь вокруг моего тела, положила голову на плечо и закрыла глаза.

Мир словно перевернулся. Я словно смотрел чужими глазами, ощущая себя кем-то иным, не человеком.

Затем она сползла с меня и остановилась напротив, а парни расслабились и заулыбались.

– Это было наложение уз, – пояснил Нел.

– А почему вы были готовы напасть на нее?

– Ну, она могла тебя убить, – развел руками Дан, – поэтому мы были готовы ко всему.

– А предупредить?

Дан пожал плечами:

– Если бы животное почувствовало страх в призывателе, то точно бы его убило.

– Ага, – подхватил Нел, – единственный, кто знал об этом во время призыва – это Дан, так как птицееды не способны убить человека, а когда нужно было называть имя, он просто заржал, поэтому этого хитинового бедолагу зовут Ха-ха.

– Ну, согласись, было весело, – оправдывался Дан, – я хотел назвать его Людвигом, но мне правда было смешно до колик.

Близнецы расхохотались, и я вместе с ними, ибо абсурдность ситуации действительно была за гранью.

– А я Салл хотел назвать Салифом, но не смог договорить.

– Та же история, – поддержал Нел, – хотел свою летучую мышь назвать Вампиром, ибо было лень придумывать имя, а получилось Вампи.

По дороге обратно в общагу ребята рассказывали забавные истории о своих питомцах, в то время как Химма хищно поглядывала на Салл, что юркнула под плащ Ро. Мертвые, конечно, ничего не потеряют, но животные инстинкты сложно побороть даже после смерти.

У Ро утро неизменно начиналось с истошных воплей – мертвецки холодная крыса с упорством маньяка пробиралась к нему под одеяло.

Знакомо до боли…

Дан же умудрился несколько раз выкрасить Ха-ха в авангардный розовый, после чего мир узрел самого брутального розового птицееда, украшенного фиолетовыми кляксами. А вам когда-нибудь приходилось ловить паука, чтобы потом насильно его вымыть

Нел регулярно путал свою летучую мышь с обычной, пока однажды не проснулся от яростного ворчания Вампи, возмущенно указывающей на крылатых самозванцев. Потом дулась неделями, отказываясь выполнять даже самые простые поручения.

Вернувшись в общежитие, мы молниеносно переоделись и всей компанией отправились на поиски профессора Клима. В кабинете его не оказалось, но находчивые братья раздобыли ключи от аудитории, и мы расположились, кто где. Дан, как всегда, облюбовал подоконник, Нел устроился рядом с ним на полу, Ро примостился на парте возле книжного шкафа, а я по привычке занял свое место. Химма попыталась свернуться калачиком на стуле, но, осознав тщетность затеи, просто положила голову мне на колени. Я машинально погладил ее, и она, словно огромный шелковистый котенок, начала ластиться. Кто бы что ни говорил о змеях, но эта конкретная особь была воплощением нежности.

Как и когда вошел профессор, я не заметил – был целиком поглощен бархатным теплом этой змеи.

– Какая именно это змея?

Я вздрогнул и обернулся на звук голоса. Встретившись взглядом с профессором, я увидел, как Химма резко подняла голову с моих колен, угрожающе зашипела, расправив свой капюшон. Я стоял, как громом пораженный, переводя взгляд с профессора на свою любимицу.

– Королевская кобра, – констатировал он, отвечая на свой же вопрос. – Так, – профессор Клим взглянул сначала на меня, потом на Химму. – Прикажите ей успокоиться. Просто подумайте об этом.

Просто подумать?

Химма, не бросайся на людей, если они не представляют прямой угрозы.

Величественная кобра мгновенно успокоилась и снова прижалась ко мне, продолжая ластиться.

Молодец, Химма.

В ответ она тихонько прошипела.

Я продолжал гладить ее, глядя на профессора, который наблюдал за змеей с едва заметной улыбкой. Выходя из аудитории, он бросил через плечо:

– Все свободны. Кошмарных смертей.

Да, меня до сих пор бросает в дрожь от этих фамильных прощаний.