Всё относительно

Глава 1. Не дразните свинью

Указатели с вырвиглазно-яркими призывами «Тут кого-то убили! Разгадайте загадку века!» и «Место преступления! Не пропусти 500 способов избавиться от тела!» начинались еще от шоссе. Они вели к двухэтажному бревенчатому дому с двускатной крышей. На крыше торчала огромная криво закрепленная надпись, а флюгер в виде вопросительного знака не указывал ветер. Лужайку перед домом частые гости вытоптали до бесформенной желто-коричневой проплешины, а чуть в отдалении от главного крыльца кренился на левый бок длинный разрисованный столб — фильшивый индейский тотем.

Избушку обступал густой лес из сосен и берез. Если прищуриться, можно было заметить, как тебе подмигивают метки на коре; а отведешь взгляд — и казалось, что они украдкой следят за тобой...

Светлым вечером в самом начале июня на эту утоптанную лужайку въехал старый дребезжащий пикап. Лет тридцать назад его покрасили во все цвета радуги, но с тех пор ни разу не подновляли. Дверь открылась, с колеса соскочили двое мальчишек и уставились на избушку, открыв рты.

Пацаны выглядели совершенно одинаково, если бы не разная одежда. Правда, один носил очки, а у другого между передними зубами красовалась шикарная щель — самое то для свиста! Ну еще у того, что в очках, на обеих руках было по шесть пальцев.

Оба мальчишки пораженно уставились на вывеску «Леденящие душу сувениры» над боковым крыльцом (над главным крыльцом висела корявая табличка «Разгадай преступление века!») и огромную надпись «МЕСТО ТУПЛЕНИЯ», установленную на крыше. Щит со слогом «ПРЕС» стоял, прислоненный к покосившемуся деревянному крыльцу, и, видимо, ждал починки.

В сумерах вся эта запущенность казалась не добродушной и даже не живописной, а зловещей: здание топорщилось темной черепицей, желтый свет в окнах горел, словно чьи-то внимательные глаза. Тотем перед крыльцом чуть ли не скалился на мальчишек.

— Да, — довольным тоном произнес худощавый старик, сидевший за рулем. Он неловко вылез с переднего места и сразу разложился в длину, словно ему было тесно в собственной машине. — Знакомьтесь, мальчики: моя скромная хижина.

Мальчики посмотрели на старика с подозрением.

— Почему мы должны знакомиться с хижиной? — спросил один.

— Здесь творилось много странных и темных дел, и теперь она обрела собственный разум, — спокойно ответил старик.

Если приглядеться, становилось ясно, что он не так уж и стар, даже еще не поседел до конца. Просто костюм с заплатками на локтях, галстук-бабочка, сутулость и феска изрядно добавляли ему лет.

Мальчик без переднего зуба (его звали Стэнли, но обычно он пользовался коротким именем Стэн) неуверенно хихикнул.

Мальчик в очках (его звали Стэнфорд, но он предпочитал именоваться Фордом) моргнул и сказал то, что его распирало всю поездку от аэропорта:

— Дедушка Диппер, а тебе никогда не говорили, что ты похож на Одиннадцатого Доктора?

— Что? — тот приподнял брови. — Да будет вам известно, молодой человек, что лично я, — он поправил лацканы пиджака, — придумал этот костюм задолго до английских выскочек, погубивших лучший сериал всех времен! Я даже написал им на студию десять возмущенных писем, но они не соблаговолили мне ответить.

Мальчишки переглянулись.

И вот к этому типу их отправили на лето?..

***

Близнецы лежат на теплой черепице крыши, куда им строжайшим образом запрещено залезать. Из пригорода звезды не очень-то увидишь, но дети все равно старательно таращатся на пересвеченное небо с несколькими яркими точками — упрямо, как можно только в одиннадцать лет.

— Гляди! Большой ковш!

— ...Врешь.

— Да нет же! Смотри!

— Точно, видно… Это потому что они яркие.

— Как они называются?

— Я уже говорил.

— Скажи еще раз! Красивые имена.

— Дубхе, Мерак, Фекда, Мегрец, Алиот, Мицар и Бенетнаш.

Мальчик, который говорит, помнит звездные величины и даже номера в каталоге для каждой из этих звезд. Но он знает, что его близнецу больше интересны красочные названия и истории, когда-то придуманные древними народами про загадочные огни в небе. Поэтому он рассказывает про Медведицу, и Плуг, и Катафалк.

***

Это лето должно было стать Тем Самым.

Стэн это чувствовал. То Самое лето, о котором потом вспоминают взрослые и пишут книжки. Все складывалось отлично! В прошлом году они еще были малолетками, через два года станут тинейдежарми — сейчас самое время влипать в приключения. Они достроят старый катер, найденный зимой в заброшенной пещере, выведут его на воду, совершат головокружительный рейд вокруг полуострова, заведут новых друзей — настоящих, которым плевать будет на пальцы Форда…

Они уже придумали, что устроят в найденной пещере свое секретное убежище, и Форд натаскает туда книжек. Еще будет много солнца, моря, и, может быть, даже новый икс-бокс, который мама обещала подарить им на день рождения, если будут себя хорошо вести.

...Но вместо этого в начале июня их отправили в Орегон к двоюродному деду. Стэн и Форд в жизни его не видели и не знали даже о его существовании: в доме не нашлось ни единой фотографии.

Мать обняла их перед посадкой в самолет, обдав запахом пота и парфюма с легкой ноткой алкоголя, сказала: «Так будет лучше» — и помахала вслед. Отец провожать не поехал, работал у себя в ломбарде.

Даже день рождения не дали справить. И еще сказали, что авиабилеты — это как раз вместо подарка. Типичные взрослые. Может быть, для Форда полет и был бы подарком (братья никогда раньше не летали), но уж никак не для Стэна!

— Спорим, там будет мрачный дом, пропахший кошками, — хмуро бормотал Стэнли, съехав вниз по сиденью, чтобы даже в окно не смотреть.

— Кошки — это у старух, — разумно возразил Форд. — А дедушка Диппер все-таки не старуха.

— О, — Стэнли повеселел. — Может быть, у него будет собака? — потом сразу же помрачнел. — Наверняка какая-нибудь старая, мерзкая и злая.

— Он вроде бы какой-то ученый, — неуверенно проговорил Форд. — Слышал, па что-то такое говорил маме. Может, у него будет много книг?

— Супер, старый страшный дом, набитый книгами… — проворчал Стэн. — Хотя… — тут он повеселел снова, потому что долго расстраиваться было не в его характере. — Может, там будет старый страшный дом с привидениями? Или мумией на чердаке? Или с тайным ходом?

— Хм-м-м… — протянул Форд. — Шансы невелики. Скорее всего, у него какой-нибудь скучный белый коттедж. Но мне нравится ход твоих мыслей.

— Угу, давай хотя бы вообразим, — вздохнул Стэнли. — Прикинь, клевое бревенчатое здание, на чердаке совы…

— И подземный ход в секретный подвал!

— И чучела животных!

— И зловещий флюгер!

Они переглянулись и захихикали.

В этот момент самолет, до сих пор вальяжно таксовавший по полю, начал набирать скорость. Форд немедленно прилип к окну, а Стэнли сполз по сиденью еще ниже и попытался изо всех сил не думать о том, на какую огромную высоту они сейчас поднимутся.

А потом он почувствовал, что его вот-вот вырвет.

Отлично начиналось лето.

***

Ну что ж, хотели зловещий бревенчатый дом — распишитесь и получите!

Здесь действительно было много книг: они занимали все комнаты и переливались даже в кухню. С точки зрения Форда это был плюс (если, конечно, дядя Диппер разрешит их одалживать), с точки зрения Стэна — скорее минус, потому что среди этих книг, он был уверен, наверняка не найдется всяких классных, про войны и приключения.

Чучел животных они не увидели, зато нашли гигантский череп, который в гостиной играл роль столика перед телевизором. Форд сразу же решил, что он пластиковый, Стэн поспорил с ним, что нет, но спросить у дяди Диппера они не решились.

Дядя Диппер держал музей для туристов: экспозицию со всякими криминальными штуками. Мальчики мельком прошли сквозь нее в полутьме, и один экспонат показался им подозрительно похожим на гильотину.

В довершение оказалось, что интернет здесь ловит всего в паре мест на участке, и собаки у Диппера Пайнса нет: ни злобной, ни доброй, никакой.

— Мне некогда заниматься другими живыми существами, — сказал он в ответ на вопрос, и мальчикам стало особенно не по себе.

Каждый подумал об одном и том же: «Но мы ведь тоже живые существа! Как он собирается заниматься нами?»

Что ж, они оба хорошо знали, как избегать нежелательного внимания взрослых.

К сожалению, от первого совместного ужина было не отвертеться.

На кухне, некогда оклеенной яркими обоями, которые с тех пор изрядно выцвели, горела яркая желтая лампа. Во всем остальном доме свет был выключен, и, окруженные со всех сторон темнотой, на жестких стульях сидели Стэн, Форд и дедушка Диппер. Все трое молчали. Даже болтуну-Стэну не удавалось завязать разговор.

Дедушка Диппер вышел к ужину в ярко-розовом свитере с блестками, растянутым до неузнаваемости рисунком спереди и ткаными заплатками на локтях. Близнецы старались не пялиться на этот свитер, но у них не очень-то получалось.

Где-то в гостиной тикали часы.

Ужин был роскошный: по половинке стейка для мальчиков, свежие овощи и рис, а на десерт магазинный, но неожиданно вкусный и свежий пирог. Переглянувшись, близнецы сделали быструю рокировку: Форд переложил на тарелку Стэну свои морковки, а Стэн отправил Форду брокколи («Пища для мозгов, Стэн, ты ничего не понимаешь!»). Дедушка Диппер приподнял бровь, но, в отличие от отца, ничего сказал и поменяться назад не заставил.

Сам он мясо не ел: у него в тарелке лежала какая-то мешанина из овощей и грибов, которую он без особого аппетита тыкал вилкой.

— Съедобно? — спросил он мальчиков.

Они переглянулись.

— Очень вкусно, — ответил Стэнли с набитым ртом, тут же спохватился, проглотил и добавил. — Спасибо, дедушка.

— Не за что, — ответил Диппер и почему-то нахмурился. — Я уже и забыл, когда готовил для кого-то.

— А ты здорово готовишь, — попытался поддержать беседу Стэн. — Ты и по кулинарии доктор наук?

Когда родители отправляли мальчиков сюда, мама рассеянно сказала, что у их двоюродного деда десять ученых степеней. Отец поворчал в ответ: на что, мол, годны эти ученые степени, если его дядя вынужден устраивать экскурсии для туристов, лишь бы сводить концы с концами.

Форд мнение отца не разделял. Он сразу же решил, что, когда станет постарше, получит как минимум двенадцать докторских — по числу пальцев на руках.

— В кулинарии не дают ученых степеней, — поправил Форд брата.

— Вообще-то, дают. Это называется химия пищевых технологий, — возразил Диппер. — Но нет. Просто научился. Это легко, надо только следовать рецепту. Могу дать пару уроков.

На этом он замолчал. Мальчики замолчали тоже: вызываться добровольцами не хотелось, но и сразу отказываться от предложения — тоже: мало ли как дед отреагирует. Тиканье часов звучало особенно громко. Форду казалось, что он слышит, как поскрипывает и шелестит вокруг, вздыхая, дом. Почему-то слова про давние темные дела и собственный разум уже не казались ему такой уж шуткой.

— А… можно мы после ужина посмотрим телевизор? — спросил Стэн в еще одной героической попытке. — Ты какие фильмы любишь, деда? Или дядя? Тебя как лучше называть, деда или дядя?

— Телевизор — лишь бесполезная трата времени, призванная отвлечь нас от осознания конечности нашего существования, — проговорил Диппер ровным тоном. — Но если вы хотите, конечно, можете включить, — он на секунду задумался. — Если включится. Впрочем, у меня были где-то запасные транзисторы…

Форд и Стэн вновь переглянулись.

Стэн даже не знал, что такое транзисторы. Форд знал, и от этого удивился еще больше.

— Зовите как вам удобнее. И лучше проинформирую вас сразу: у меня есть несколько простых правил, которые вам нужно соблюдать, пока вы живете под этой крышей.

Братья слегка напряглись.

— Первое — не дразните свинью. Это опасно.

— Свинью? — мальчики сказали это хором.

А Форд тут же добавил:

— Ты же сказал, что тут нет других живых существ!

— Второе, — продолжил Диппер с едва уловимой улыбкой, не отвлекаясь на пояснения, — если увидите в лесу или рядом с лесом будку уличного туалета, не пользуйтесь им. Можно провалиться. И заметьте, что я не уточняю, куда. Третье: после полуночи движение по дому прекращается. Меня не волнует, когда вы ложитесь спать, главное, не выходите из комнаты. Сон у меня очень чуткий. Четвертое: доступ к холодильнику свободный, но ужин в семь, и предупреждайте заранее, если опаздываете.

Близнецы выдохнули. Правила были несложные. Не то что отцовские. Если, конечно, то были все правила. Отец иногда придумывал новые, может быть, и Диппер тоже так делает.

А еще они все никак не могли решить про себя: если бы они попали в приключенческий фильм, дядя Диппер был бы злодеем, который маскируется под хорошего парня, или хорошим парнем, который сначала выглядит как злодей?..

— А, и последнее, — дядя Диппер (они оба синхронно решили, что в этот момент он именно дядя) им подмигнул. — Не дразните гномов и не пытайтесь приручить лепрерога.

— Лепре… кого? — тоненько спросил Форд, поправив очки.

— Это у меня слуховой аппарат, а не у тебя, — отозвался Диппер. — Теперь договаривайтесь между собой, кто моет, а кто вытирает, а я пошел чинить вам телевизор.

***

Форд никак не мог заснуть. Ему вообще спалось плохо, а тут еще новое место. Стоны и кряхтения вокруг, которые мерещелись за ужином, как будто заполонили все вокруг. «Место преступления» ворочалось и медленно усыхало. Если этот дом и спал когда-нибудь, то сны ему тоже снились скрипучие.

Стэнли, конечно, спокойно храпел на кровати на другой стороне комнаты. Ему-то было все равно, что в окно заглядывал равнодушный месяц, что где-то за лесом кто-то выл (возможно, собака, возможно, волк, а возможно, и вервольф!), и что в окне мелькали голубые отблески, словно кто-то ходил по двору с фонариком…

Постойте-ка.

Кто-то ходил по двору с фонариком?

Форд подбежал к треугольнику окна и выглянул наружу. Возле дома бродил здоровый светящийся кабан. Размером он был, наверное, с гольф-карт, который Форд видел припаркованным у дальнего входа в хижину. Свин светился ровным голубоватым светом, весь целиком, от пятачка до задорного поросячьего хвостика спиралькой.

Форду захотелось протереть очки, но он знал, что дело не в запотевании: свет был слишком ярким.

— Поразительно, — пробормотал он. — Светящиеся микроорганизмы? Или… магия? Стэн! Стэнли! Просыпайся! — он ткнул брата локтем.

— Бва-а… — протянул Стэн, переворачиваясь на живот.

Форду пришлось пощекотать ему пятку и подергать за волосы, прежде чем Стэн тяжело проморгался, соизволил выглянуть за ним в окно и обалдеть.

Между тем кабан, неспешно обнюхивающий землю, уже вплотную приблизился к лесу. Вот-вот скроется за стволами сосен.

— Пойдем за ним, — прошептал Форд.

— Нарушим правила, — неуверенно проговорил Стэн.

— С каких пор это тебя волнует?

— Кто знает, что дядя Диппер сделает…

Форд понял, что вопреки обыкновению брат прав. Отец мог, например, лишить ужина, или заставить бесконечно писать что-нибудь в тетради, запереть на замок приставку или — хуже всего! — все книжки. Ну или в самых серьезных случаях достать ремень. На такой риск они со Стэном не раз шли, если дело было важным.

Но что сделает дядя Диппер, было неясно. А ну как посадит под замок на все лето? Или позвонит отцу, и тот явится за ними, и уже сам посадит под замок на все лето, только в Нью-Джерси...

Форд бросил взгляд на часы у себя на руке (настоящему ученому часы необходимы!).

— Еще только половина двенадцатого, — сказал он. — Значит, не полночь! И свинью мы дразнить не будем, только проследим за ней.

Этих доводов для Стэнли оказалось достаточно.

Дядя Диппер либо еще не спал, либо все-таки спал не так чутко, как сказал: пробирающихся по дому мальчишек он не услышал. Входная дверь отворилась с легким скрипом, и они замерли на секунду. «Завтра смажу», — решил Форд. Он уже догадывался, что эта вылазка будет не последней. (Если, конечно, дядя Диппер не поймает их и не отправит домой в Нью-Джерси).

Вечер встретил зябкой прохладой и неожиданным теплом, поднимавшимся от земли. Земля была теплее воздуха. Стэнли хихикнул, поеживаясь в пижаме, и Форд порадовался, что догадался накинуть куртку. Голубое сияние маячило между сосен на краю леса — может быть, хряк отправился есть шишки? Свиньи едят желуди, но как насчет шишек?

Пригибаясь, словно стараясь спрятаться среди редких проплешин травы, близнецы побежали к лесу.

Свинья будто почувствовала их — пошла дальше. Свет таял между сосен.

— За ним, за ним, за ним, — лихорадочно шептал Стэнли.

Азарт погони разобрал его, он больше не дрожал и даже обогнал Форда. А вот Форду, наоборот, становилось не по себе. Тропинка под ногами едва угадывалась, сосны сомкнулись за спиной. В лесу оказалось значительно темнее, чем на прогалине около хижины, в темноте угадывались только синие блики спереди и бледно-голубая, почти белая пижамная футболка Стэна.

— А может, не стоит? — Форду вдруг пришло в голову одно простое соображение. — Что если он нас заманивает?

— Ну уж нет, ты меня разбудил, теперь до конца, — но Стэнли схватил Форда за руку, словно все-таки немного испугался.

От тепла и шершавойсти ладони Форду стало чуть легче.

Они догнали свинью на прогалине. Здесь темнота сдавала позиции, но светящийся кабан был виден весь до последней щетинки на раскормленной морде. Он стоял около огромного поваленного бревна и копался носом в земле.

Когда мальчики выбежали из леса на край поляны, хряк поднял голову, и стало видно, что ярче всего светятся кругляши глаз. От этого Форду стало совсем жутко, но одновременно разобрало любопытство: все-таки это магия или какие-то естественные причины? Свет передается по капиллярам? В глазах много тонких кровеносных сосудов, может, поэтому?

Кабан хрюкнул, словно поздоровался, и медленно растаял в воздухе.

— Вот дела… — пробормотал Стэн. — Постой, он что, заманил нас в чащу, и мы не найдем дорогу обратно?

— Не может быть, — возразил Форд. — Мы шли-то минут пять. Ну десять. И ни разу не споткнулись, значит, была тропинка.

Страх исчез, осталось только возбуждение от загадки и легкое сожаление, что свинья пропала так быстро.

Отпустив руку Стэнли, он сунулся ближе к бревну. Брат следовал за ним по пятам.

Там, возле бревна, рос маленький «круг фей»: яркие красочные мухоморы пополам с безобидными опятами. А внутри круга кто-то изобразил камешками знак: звезду с хвостом. Между камешками проросла трава и мелкие синие цветочки, но они все равно белели ярко, словно бы даже чуть светились.

— Ух ты, — сказал Стэн. — Комета.

— Комета… — пробормотал Форд.

Ему бы не пришло в голову назвать эту звезду с хвостом кометой — он знал, как выглядят настоящие кометы (каплевидной формы, шлейфы тянутся на миллионы километров) но, наверное, Стэнли прав. В повседневном смысле.

Он протянул руку и приложил свою ладонь — шестипалую и очень темную на фоне белых камешков— к знаку, в тот же самый момент, когда Стэн отчаянно прошептал: «С ума сошел, Шестопал!»

Синий свет вспыхнул снова, на миг объяв его и Стэнли. А потом погас, и среди мухоморов с опятами лежала… книга. Или нет, скорее, что-то вроде альбома с картинками, судя по размеру и формату. На ярко-голубой кожаной обложке красовалась такая же звезда с хвостом из плотной золотой фольги, а вокруг блестели маленькие фигурки, вырезанные уже из серебристой бумаги: механическая рука, ящерица, ковш Большой Медведицы, топорик, еще что-то…

Свечение, охватившее их было, утихло.

— Ух ты, магическая книга! — воскликнул Стэн. — Беру свои слова обратно, клевая идея!

— Возможно, если мы ее коснемся, мы будем прокляты, — пробормотал Форд.

— Если ты не заметил, ты уже ее касаешься, — резонно заметил Стэн.

— Ох, точно, — рука Форда действительно лежала на переплете книжки.

Он потянулся второй рукой, взял альбом и прижал к груди, одновременно ощупывая.

На ощупь и вблизи стало ясно, что это действительно альбом, и что внутри, на железной пружине, куча листов бумаги, самой разной — плотной, похожей на картон, и тонкой, словно обычная тетрадная (но не как бумага для принтера). Некоторые листы держались надежно, другие, кажется, вот-вот готовы были выпасть.

— Пошли быстрей, рассмотришь дома, — сказал Стэн. Потом бесцеремонно схватил запястье Форда и нажал кнопку подсветки на его часах. — Гляди-ка, мы еще успеем до полуночи!

Глава 2. Удивительные приключения Мейсона и Тайрона

...Как-то весной отец научил мальчика проявлять пленку. У отца был древний-древний черно-белый фотоаппарат, как он с гордостью говорил, «еще довоенный — и я имею в виду настоящую войну, а не это безобразие, что творится сейчас». Тяжелая, мозолистая ладонь ложилась в темноте на плечо сына, когда в красноватом свете из воды проступали вроде бы такие знакомые, но в то же время чужие контуры изгороди во дворе, детской, лестницы на чердак...

Почти каждый кадр оказался засвеченным хотя бы частично. Только на одной, последней фотографии, попалась знакомая щербатая улыбка. Сложно не фотографировать лицо, которое почти всегда рядом с тобой.

Мальчик еще не знает, что он будет носить эту фотографию с собой много лет спустя, потому что совершенно забудет, как это лицо выглядело.

Проснувшись, Стэн без особого удивления обнаружил, что Форд храпит на животе поверх одеяла, очки сползли с носа, альбом лежит раскрытым на его подушке, а несколько страниц валяются на полу.

Они начали просматривать его еще вчера вечером, но Стэн повалился спать. А Форд, конечно, не мог не засидеться.

Ну и ладно! Зато теперь Стэн получил альбом в свое распоряжение до тех пор, пока этот снуля не соизволит протереть глаза.

Собрав листы, Стэн стащил альбом с кровати Форда и уселся прямо на полу.

Еще вчера вечером они поняли, что альбом служил черновиком то ли для иллюстрированного справочника, то ли для детской книжки. Так и было написано на титульном листе: «Путеводитель по чудесам...». Дальше страницу оборвали, и оставалось неясным, по каким таким чудесам.

Сперва открытие вызвало у обоих близнецов вспышку разочарования — не магический фолиант, а всего лишь чья-то рукопись. Но разочарование сразу же сменилось азартом и предвкушением, когда обнаружилось, что таинственный автор альбома имел в виду настоящие чудеса. Ну то есть самые настоящие.

На первой же странице каллиграфическим почерком рассказывалось о гремоблине — потомке гремлинов и гоблинов. На второй, правда, об утке с лицом на животе (с примечанием, что из них выйдут замечательные домашние питомцы). Зато на третьей — о телекинетическом амулете невероятной мощи. (И на этом вчера Стэн заснул.)

Теперь он мог рассмотреть четвертую страницу: наполовину оборванный листок, где сверху более размашисто той же рукой было выведено: «План сюжета».

И дальше список, который начинался так: «1. Близнецы (Т. и М.) приезжают в ГФ. 2. Королева гномов влюбляется в М., схватка с гномами! Вентилятор!». И еще несколько пунктов крупным почерком, а в конце подписано: «см. на обороте». Но оборот обычного линованого листочка, словно вырванного из блокнота, был пуст.

Зато на следующем листе автор изобразил близнецов Т. и М. — абсолютно одинаковых мальчишек с кудрявыми пушистыми шевелюрами. Они стояли в обнимку: один гордо подбоченился, другой размахивает вытянутой рукой. Оба были одеты в свитера с буквами. Тот, что с буквой М., широко улыбался, блестя скобками на зубах. У того, что с буквой Т., на щеке красовался ковш большой медведицы.

Перевернув страницу, Стэн увидел рисунок со зданием школы и несколько строчек текста: «Привет, меня зовут Мейсон, а это мой брат-близнец Тайрон! Он настоящий умник-заумник, зато я никогда не падаю духом. Жилось нам не очень весело, потому что все всегда дразнили Тайрона из-за странной родинки на щеке. Но все изменилось тем летом, когда мы поехали в Гравити-Фолс на лето к нашей тете Энни и научились сражаться с монстрами.»

У Стэна даже в животе похолодело. Он неверяще поглядел на Форда с его задранными на лоб очками, поглядел на шестипалую руку, свешивающуюся с кровати, на стопку книг, которые тот уже успел распаковать из своего чемодана. Настоящий умник-разумник, значит. Дразнили, значит.

И хотя Стэн не мог бы сказать про себя, что он никогда не унывает, да и брекеты он не носил (мама ворчала, что надо бы, но отец сказал, что мальчишке это неважно), все равно эта книжка… или черновик книжки… как-то она уж очень походила на то, что на самом деле происходило с братьями! И находкой они обязаны светящейся свинье!

Не сдержавшись, Стэн радостно заулюлюкал.

— А? Что? — Форд вскочил на кровати, поправляя очки.

— Дети! — раздался женский голос снизу. — Завтракать!

***

Дяди Диппера не было в кухне: вместо него у плиты хозяйничала незнакомая… девушка… женщина? Стэн не очень разбирался в возрастах, да и у толстых людей сложнее определить. Но он решил, что ей не меньше восемнадцати и не больше тридцати.

У девушки были черные вьющиеся волосы, спадающие каскадом до середины спины, доброе смуглое лицо, крючковатый нос и близко посаженные, тоже очень добрые глаза. Мягким голосом она произнесла:

— Мистер Пайнс возится с новой выставкой, так что я вам приготовила яичницу. В ней немного скорлупы, но кальций полезен для ваших костей. И, конечно, бекон! Бекон еще полезнее, чикос.

— Вообще-то бекон канцерогенен, — вздохнул Форд, залезая на стул.

Он выглядел невыспавшимся: чего и стоило ожидать, если ты полночи просидел над магической книжкой!

— Можешь отдать свой мне, — проворно проговорил Стэнли, забираясь на стул рядом с ним. — Бекон — лучшая вещь на свете!

— После детективов, — серьезно согласилась полная девушка, нагружая тарелку Стэна. — Ты понимаешь толк в жизни, чико.

— Я Стэнли, — сказал Стэн, сразу же пихая ломтик бекона в рот (с вилкой он решил не утруждаться). — А это Стэнфорд, он немножко козел.

— А ты немножко павиан, который не умеет пользоваться столовыми приборами, — пробурчал Форд.

— Стэнли и Стэнфорд? — просияла женщина. — Можно я буду называть вас Стэн-один и Стэн-два?

— Если я буду Стэн-один! — Стэнли выпятил грудь.

— Совершенно исключено! — воскликнул Форд одновременно с ним.

Девушка засмеялась.

— Шучу, шучу. Мистер Пайнс сказал, что вас надо звать Стэн и Форд. Хотя Ли и Форд тоже было бы неплохо, а? Не хотите поменять?

— Не-а, Ли — девчоночье имя, — скривился Стэн. — А тебя как зовут?

— А, извините, я не представилась, — она вновь обернулась к плите и положила яичницу на третью тарелку, для себя. — Привыкла, что все как-то знают мое имя, да, чикос? Меня зовут Рия. Я работаю на мистера Пайнса, помогают ему в магазине.

Поставив свою тарелку на стол, Рия извлекла откуда-то толстую книжку в твердой обложке, раскрыла ее примерно на середине и спокойно погрузилась в чтение, донося яичницу до рта одной рукой. Стэнли наклонился вперед и взглянул на обложку. Истекающие рисованой кровью буквы гласили: «Кровавая баня, или убийство в бассейне».

— А… тут можно читать за едой? — спросил Форд осторожно.

— Да кто ж запретит? — удивилась Рия. — Это же самое вкусное! Правда, мы с мистером Пайнсом не читаем на обеденном перерыве, чтобы не пропустить клиентов, но утром и вечером можно.

Форд просиял и чуть было не спрыгнул со стула, чтобы бежать наверх, за одной из своих книжек. Стэну пришлось поймать его за воротник.

— Ты так будешь есть завтрак целый час, — пригрозил он. — Помнишь, что мы хотели пойти в лес и исследовать… — он запнулся, не желая говорить о волшебном альбоме при Рии. — Всякое.

— Осторожнее в лесу, — сказала Рия, не отрываясь от книги. — Местные комары — ужас.

— Так сильно кусаются? — спросил Форд, который неохотно признал правоту Стэнли и начал торопливо запихивать в себя завтрак.

— Нет, их укусы предсказывают будущее. Только с орфографическими ошибками, — Рия зевнула. — Ужасно раздражает.

— Что ты имеешь… — начал Форд, но Стэн перебил его:

— Только не говори мне, что ты такой же нерд, как дядя Диппер?! Тут что, сплошные нерды?

Форд фыркнул.

— Нет, я даже в компьютерные игры не играю, — успокоила его Рия, перелистывая страницу. — Просто когда много читаешь, начинаешь придираться… о, так и знала, что дезинфектант положил тренер! — и тут же, без паузы. — Кто тут настоящий нерд, так это Фиддс. Ну, вы с ним еще познакомитесь.

***

— Стэн, ты понимаешь, понимаешь, куда мы попали?! — восклицал Форд, размахивая руками.

Они добрались до той же самой полянки с поваленным бревном, куда ходили вчера ночью. Она оказалась совсем рядом с домом, куда ближе, чем им казалось.

— Понимаю, — сказал Стэн. — У меня на руке комариные укусы сложились в слова «КРА ОКЕ». А что у тебя?

— «ФЕРГИСЬ ФРЫС», фигня какая-то, — отмахнулся Форд. — Слушай, тут все магическое! Все! Или научное! Я еще не решил! Хотя нет, это бессмыслица. Все, что существует, можно изучать наукой. Эрго, если магия существует, магия научна! Эрго, тут все научное! Мы попали в рай для настоящих исследователей! Как… как в фильмах про Очень Небрежного Археолога!

Стэн подумал, не поднять ли брата на смех за то, что он опять вставляет в обычную речь латинские слова, но тут же ему пришла в голову куда более соблазнительная мысль.

— Как думаешь, мы найдем где-нибудь сокровище с бриллиантовым черепом?

— Не исключено, — сурово кивнул Форд.

— Улюлю! — воскликнул Стэнли. — Тогда вперед, на поиски приключений!

— Стэн! Никто не говорит «улюлю»!

— Я говорю. Ладно, с чего мы начнем наши «научные изыскания»?

Форд улыбнулся слегка маньячно — у него получалось даже лучше, чем у самого Монтаны Уильямса.

— Я думаю, с гномов, как Тайрон и Мейсон.

— Мейсон и Тайрон, — поправил Стэн. — Мейсон — главный герой, он ведь рассказчик.

— Ты дальше не дочитал, там есть страницы от имени Тайрона, — довольно поправил его Форд.

...Итак, весь первый день они ловили гномов. Это не привело ни к чему хорошему, кроме того, что у Стэнли вылетел еще один молочный зуб, который давно шатался. Гномью королеву они так и не увидели, и Форду так и не удалось сорвать с одного из гномов колпак, чтобы посмотреть, что под ним.

Зато они нашли странный маленький бар в пустом стволе дерева и видели белок с привязанными на спину полицейскими мигалками. Стэн смеялся, как проклятый, а Форд бегал кругами и кричал: «Но зачем?! Это же бессмысленно! Мигалки нужны, когда есть дорожное движение!»

К ужину они не опоздали. Опоздал дядя Диппер: по его словам, та же экспозиция, что не давала ему покоя с утра, так и не желала «вставать на место».

— Вот что, парни, — сказал он со слегка виноватым видом. — Еду я не приготовил. Забыл. Как вы насчет съездить в город и поесть там?

Мальчики переглянулись.

— Чур я на переднем! — завопили оба одновременно.

Глава 3. Сердце леса

— А мама с папой вас не хотели! Я все знаю, мне тетя Рут сказала! Вы случайно получились, и если бы знали, что вас двое, вас бы не оставили!

— Замолчи, Шерман!

— Фрик и задавака, трусишка и ябеда, вот вы кто! Ботаник и тупица! Две девчонки!

— Замолчи! А то маме скажу!

— Н-да-а, умница ты моя? А кому она поверит, тебе или мне?

Единственная в Гравити-Фолс закусочная под названием «У Гризи» оказалась маленькой, потертой и грязноватой, но ничего странного или загадочного в ней не нашлось. Форд на их месте не стал бы так откровенно рекламировать, что вся еда у них сочится жиром[1]. Зато кормили здесь божественно, даже если и вредно, и мама бы обязательно закатывала глаза и говорила бы, что она расстанется со своей девичьей фигурой, и заказала бы себе салат, а потом таскала бы картошку с тарелок у сыновей.

В этот раз порция картошки и гамбургер оказались в полном распоряжении Форда — он только вытащил и отдал Стэну соленые огурцы, а Стэн переложил ему свою порцию перчиков.

— Вы всегда так поступаете с едой? — спросил дядя Диппер, глядя на них с нечитаемым выражением лица.

Мальчики переглянулись.

— Мы можем так не делать, если это неприлично, — предложил Форд.

— Пф-ф, это же самое интересное, — пожал плечами Стэн. — Меня не волнует, прилично или нет.

Он с вызовом посмотрел на дядю Диппера.

Тот вызов не принял, а принялся рассеянно тыкать вилкой в свой салат. Форд задумался, не вегетарианец ли их дядя… но в холодильнике были и бекон, и яйца, и бифштексы… неужели все только для них?

— Я имею в виду, — сказал Диппер, — что вы можете попросить, и каждому из вас не будут класть то, что он не любит.

Форд сглотнул, и Стэн неосознанно повторил его жест. Они снова переглянулись.

— Мы, пожалуй, будем меняться, — проговорил Форд, потому что Стэну голос явно отказал. — Так правда интереснее.

— Мне абсолютно все равно, — пожал плечами дядя. — Прошу прощения, мне надо отойти на минуту. Не переверните тут все вверх дном.

Он встал из-за стола и исчез в направлении туалета. Форд бросил встревоженный взгляд на Стэна. Один раз случилась та история с гефилте-фиш, которую принесла тетя Рут, и отец потом очень разозлился, и прочел целую лекцию на тему того, что нужно есть что дают, и Стэну досталось за двоих, и… в общем, Форд был не удивлен, что брат чувствовал себя не в своей тарелке. Так сказать.

Едва эта игра слов пришла ему в голову, Форд мысленно застонал. Это все дурное влияние Стэна!

Но Стэн, кажется, уже забыл о разговоре с дядей. Он глазел по сторонам, многозначительно морща лоб.

— Знаешь что, Шестопал, — сказал Стэн невпопад. — По-моему, на нас все смотрят.

Форд выронил вилку и убрал руки за спину.

— Да не на тебя! — шикнул Стэн. — На дядю Диппера.

— Его же сейчас нет?..

— Вот то-то и оно! Его нет, и в нашу сторону глазеть перестали, только иногда оборачиваются! А когда он был, все только на него и пялились. А еще ты видел, как официантка на него зыркнула? Как будто он ее родную бабушку укокошил!

Форд задумался. Он правда ничего такого не заметил. Официантка говорила с ними неприветливо, но Форд решил, что в такой обшарпанной закусочной по-другому и быть не может. А что касается людей… Форд вообще старался поменьше смотреть на окружающих и тем более встречаться с ними глазами.

Однако тепер он действительно заметил несколько обращенных на них взглядов. Вот странно: еще недавно ему казалось, что кафешка полупуста, но вдруг в ней образовалась целая куча народу — все столики заняты! Как будто люди собрались специально, чтобы поглазеть на них. Кажется, единственный, кто не пялился — это два здоровых мрачных дальнобойщика за дальним столиком.

— Стэн, мне не по себе, — пробормотал Форд.

— Пустяки, — ухмыльнулся Стэн. — Ты же сам хотел тайны, загадки и расследования!

Чужой человек, наверное, обманулся бы, но Форд отчетливо слышал в голосе брата легкую неуверенность.

***

— Чем мы займемся сегодня? — спросил Стэн на следующее утро, когда они только проснулись, но еще не успели почистить зубы и спуститься вниз.

— Знаешь, как в этих дурацких приключенческих книжках герои сначала ходят вокруг да около, а самая главная загадка остается на потом, потому что надо ждать солнцестояния, или варится оборотное зелье, или какая-нибудь такая фигня? — вопросом на вопрос ответил Форд.

— Ты хочешь сказать… — начал Стэн.

— Да! — триумфально воскликнул Форд. — Мы пойдем к самой главной загадке! К ведьме, которая живет в Сердце Леса!

За два вечера оба брата уже успели прочитать и перечитать разрозненные наброски и клочки из альбома. Ближе к концу почерк неизвестного автора становился уже совсем неразборчивым, плюс многие страницы были заляпаны чем-то вроде разноцветного воска — возможно, расплавленными мелками.

Но даже без этих листов история Сердца Леса — таинственного заколдованного центра всех тайн и загадок Гравити-Фолс — обретала конкретные очертания. Хотя сначала приключения Мейсона и Тайрона ничуть не намекали, что у загадок есть какой-то центр. На первых страницах братья просто сражались с разными лесными существами типа пикси и гномов и заводили друзей — точнее, подруг. (Стэн был уверен, что это не друзья, а любовные интересы: он-то знал, зачем в книжках про мальчиков появляются девчонки!)

— Дядя Диппер, мы идем в лес разгадать секрет тайной магии, окружающей Гравити-Фолс и, возможно, победить парочку гремоблинов, — заявил Стэн за тарелкой оладьев.

Оладьи у дяди Диппера получались не очень. Пресноватые и суховатые. Даже Стэн, когда брался за сковородку, и то пек лучше.

Диппер воспринял это заявление совершенно невозмутимо.

— Если встретите лесную ведьму, не говорите ей, что живете у меня, — попросил он. — Мы с ней не ладим.

Похоже, у дяди Диппера был талант произносить реплики, после которых братьев так и тянуло переглянуться. Форд подавил порыв и просто пнул ножку стула. Он заранее знал, что увидит на лице Стэна то же слегка потрясенное, слегка недоверчивое выражение.

— Да, на случай, если столкнетесь с гремоблином, — продолжил дядя Диппер, потягивая кофе, — запомните технику безопасности: ни в коем случае не обливайте его водой и не смотрите ему в глаза.

Форд махнул и все-таки посмотрел на брата. Стэн только плечами пожал, потом обернулся к Дипперу, набрал в грудь воздуха и спросил:

— Э-э-э… дядя Диппер, а как победить гремоблина?

— Это тайна, которую я унесу с собой в могилу, — ответил дядя. — А могила ждет меня довольно скоро, если вы таки умудритесь разбудить какое-нибудь чудовище. Поэтому просто постарайтесь их не дразнить…

— Так же, как свинью? — Стэн закатил глаза. — Серьезно?

— Это вообще хорошее правило, — кивнул Диппер. — Лучше никого не дразнить. Особенно если вы точно не знаете, чем он питается.

Подумав, он добавил:

— Если точно знаете — тем более.

И зачем-то помешал листья салата у себя на тарелке.

Вроде бы это должно было звучать как шутка. Так почему у Форда холодок пошел по спине?

***

— «В сумерках светлячки вели нас затерянными тропами, пока Мейсон не воскликнул: “Похоже, мы ходим по кругу!” “Не по кругу, а по спирали, братан!” - ответил я.» — прочел Стэнли и захлопнул альбом. — Так, ну это ничем нам не поможет. Сейчас день, и светлячков я не вижу.

И действительно, вокруг не наблюдалось ни светящейся свиньи, ни какого-нибудь еще удобного провожатого, который мог бы отвести их к центру всей магии. Зеленая пушистая трава и папоротники гладили голые колени мальчишек.

— А разве тогда уже говорили «братан»? — спросил Форд, оглядывая верхушки мирно шелестящих сосен, словно светлячки могли откуда-нибудь материализоваться ярким солнечным утром.

— Когда «тогда»? — удивился Стэн.

— Альбом явно спрятали давно, лет тридцать или сорок назад, — пояснил Форд. — Почерк старомодный, сейчас в школах так не учат. И в одной истории фигурирует заколдованная пятидюймовая дискета. Пятидюймовая! А еще ни у кого нет мобильных телефонов. В той истории, где Тайрон и Мейсон застряли на водонапорной башне, потому что снизу дежурил оборотень — они могли бы просто позвонить тете Энни, и все!

— Тетя Энни не верит в сверхъестественное, — возразил Стэн. — И оборотень в итоге оказался неплохим. Но ладно, поверю тебе, нерду, на слово.

Он вздохнул.

— Эх, а я думал, что мы могли бы найти автора, если он живет где-нибудь в Гравити-Фолс… Но если он тридцать или сорок лет назад заколдовал этот альбом и не вернулся за ним, значит, умер уже.

— Ну, он может быть просто реально старым, но еще живым, — предположил Форд. — Как дядя Диппер. Ладно, пошли.

— Куда? Мы не знаем, куда идти.

— Настоящего исследователя это не останавливает! Во всех сказках герои просто идут «куда глаза глядят» и приходят куда надо!

Идти куда глаза глядят по орегонскому лесу было весело. Они уже немного познакомились с ним вчера, когда выслеживали гномов, но очарование никуда не пропало. После засушливого Гласс-Шардс-Бич запах сосновой хвои, прели и земли сбивал с ног. В глубине леса то и дело перестукивались дятлы, в траве стрекотали кузнечики. В остальном царила тишина: ни шума машин, ни рокота волн, к которому мальчишки привыкли.

— Как там наш катер, — вдруг вспомнил Стэн.

Они нашли катер прошлым летом в старом гроте на берегу. Вход туда был заколочен досками, а внутренности превратились в старую свалку. Катер, с порванным парусом и без половины кормы, криво лежал на боку. Стоило большого труда вытащить его из грота и подвести к причалу. (А осенью стоило еще большего затащить обратно в грот, чтобы уберечь от штормов.)

Но оно того стоило!

Мало кто из школьников может похвастаться, что у них есть собственный корабль. Пусть даже не на ходу. А Форд к тому же вычитал, что на таких катерках можно выходить в открытое море и совершать недолгие путешествия — особенно если плыть вдоль берегов.

— Ничего с ним не случится, — сказал Форд. — Кому он нужен. Мы так и не заделали главную дыру в корпусе.

— Заделаем, — заявил Стэн с уверенностью. — Спешить особо некуда. Все равно пока нам нет восемнадцати, уплыть из дома не получится. А еще мы должны получить мореходные лицензии, а их не выдадут, пока шестнадцать не исполнится.

Форд вздохнул. Он не сказал «А хорошо бы», а Стэн не ответил: «Я понимаю». Но восемнадцать — это всего через шесть лет. Им скоро двенадцать, через неделю буквально.

Сейчас о трудностях и препятствиях думать не хотелось. Вокруг тянулся почти что дикий и первозданный лес, прорезанный только малозаметными тропками диких зверей и лесорубов. Между стволами и длинными бахромчатыми листьями папоротников иногда посверкивали на солнце паутинки, и можно было представить, что это на самом деле — следы гигантских пауков-акромантулов, как в книжках про Гарри Поттера. А сосны вокруг — не просто сосны, а, например, вековые секвойи. Или гигантские эвкалипты. Или вообще инопланетные растения, и они продираются по неизведанной территории…

Стэнли изо всех сил вертел головой, чтобы не пропустить акромантула или инопланетян, а потому первый заметил какой-то знак, вырезанный на стволе дерева.

— Форд! — он схватил брата за руку. — Гляди, что это?

— Это? — глаза Форда расширились.

Он выхватил у Стэна журнал, начал его листать и открыл на странице с таблицей, испещренной странными значками. Стэн ее пропустил, когда читал — по очевидным причинам. Но Форд не был бы Фордом, если бы не разбирал каждую закорючку.

Теперь же Стэн прочел заголовок: «Знаки, которыми пользовались аборигенные жители здешних мест для защиты от зла».

— Это значит «да укрепится ткань мироздания», — сказал Форд. — О, гляди, а там «сгинь, нечистая сила!».

— А выглядит просто как перечеркнутый треугольник, — с сомнением проговорил Стэн.

— Ну, тут так написано… О, а вон «прочь враги»! Стэн, слушай, походу, они ведут нас куда-то!

И Форд поперся от знака к знаку, напролом, через папоротники, которые достигали его пояса, а кое-где и скрывали с головой. Стэн вздохнул и поперся следом. Положительно, люди, думавшие, что из них двоих это он — беспокойный близнец, втягивающий обоих в неприятности, сильно ошибались!

— Форд, а думаешь, нам стоит идти в такое место, которые какой-то псих оберегает древними рунами?

— Во-первых, это не руны! Это скорее пиктограммы! Во-вторых, в альбоме сказано, что они работают, так что тот, кто их рисовал, не псих! В третьих, раз он использовал их, чтобы обезопасить что-то, значит, там и есть самое безопасное место! — глаза Форда горели таким огнем, что Стэн понял: переубеждать бесполезно. Но сам он очень сомневался, что так уж мудро напрашиваться в гости к тому, кто гостей явно не любит.

Особенно, если там и вправду живет Лесная Ведьма, которая управляет всем сверхъестественным в Гравити-Фолс. В Альбоме намекалось, что она может быть как-то связана с тетей Энни. Стэн, честно говоря, думал, что тетя Энни и есть ведьма, это было бы подходяще. Форд с ним не соглашался: по его словам, таинственный автор альбома был выше очевидных клише. (Стэн не знал, что такое клише, но уточнять не стал, чтобы не доставлять брату удовольствия.)

Да и дядя Диппер говорил о какой-то ведьме, с которой он не ладит...

...Хижина открылась им внезапно, будто вынырнула из-за угла.

Дядя Диппер все-таки слегка рисовался, называя «Место преступления» хижиной, но этому ветхому домишке такое название еще бы и польстило. Он едва не рассыпался, но стоял упрямо. Крышу вместо черепицы укрывало что попало: и длинные зеленые стебли вроде тростника, и трава, и даже полосы дернины. Стэн такое только краем глаза видел в приключенческих книжках, но не думал, что кто-то по-настоящему делает крыши из такой фигни.

Над всем этим торчала мятая жестяная труба от печки.

— Она не топит, — пробормотал Форд. — Наверное, дома нет.

— Сейчас лето, гений, — Стэн толкнул его локтем. — И, по-моему, тут вообще никто не живет.

Он правда так подумал: хижина выглядела заброшенной.

И не просто неухоженной, а еще и… нехоженной, вот. Высокая трава и папоротники подступали к самой завалинке, даже прорастали сквозь нее. Узенькая тропка от ступеней крыльца к краю леса совершенно терялась в этих зарослях.

Зачем-то пригибаясь и не по тропинке, а прямо по траве, братья подобрались к окну.

Стекло оказалось таким грязным, а в самой хижине было так темно, что снаружи, со свету, ничего невозможно было разглядеть. Неуверенно переглянувшись, мальчики одновременно посмотрели на вход.

Кто бы здесь ни жил — ведьма или не ведьма — уходя, он не стал закрывать дверь, а просто подпер ее кирпичом. Отодвинуть кирпич и войти внутрь было парой пустяков.

— Фу-у-у… — пробормотал Форд.

— Угу, круто, — согласился Стэн. — Ну, теперь мы знаем, что хозяйка просто гуляет где-то.

В доме не просто пахло по-стариковски, как у соседки миссис Фарнэм, которая иногда соглашалась последить за близнецами, если родителям нужно было куда-нибудь уехать. (У дяди Диппера иногда пахло похоже, но немного не так). Тут прямо шибало в нос немытым телом, гнилыми яйцами, тухлятиной и болотной тиной.

Мальчики невольно попятились: кто знает, как выглядит то, что так воняет!

Но когда глаза привыкли к темноте, ничего особенно противного они в комнате не заметили. Тут даже не было особого бардака. Наоборот, кто-то тщательно упорядочил забивавший хижину причудливый хлам: тот висел на стенах, занимал неуклюжий, явно самодельный стеллаж и верстак вдоль одной из стен, стоял на полу ровно по квадратам… Стэн разглядел несколько сломанных велосипедных рам, лыжи, что-то похожее на автомобильный аккумулятор, деревянную лошадку-качалку, целую коллекцию лампочек, множество странных механических деталей…

В этом свалочном изобилии как-то терялась жестяная печка в углу, рядом с которой притулилась крошечная жаровня и деревянная табуретка с большой железной кружкой на ней. Там же, рядом с печкой, была сложена кровать: именно сложена, из аккуратных стопок кирпичей. Кровать венчал древний армейский спальник и тонкая подушка в ситцевой наволочке. Пиликал сверчок.

— Ух ни хрена себе, — сказал Форд, разглядывая мешанину колб и склянок на верстаке. — А наша ведьма занимается химией.

— Самогонщица, наверное, — предположил Стэн. — Как на Диком Западе.

— Наверное… — неуверенно согласился Форд. — Вот перегонный куб… Но как-то сложновато для самогонного аппарата…

Он подошел к верстаку поближе, пока Стэн отвлекся на кое-что поинтереснее. Ему вообще-то казалось, что в этой хижине только хлам, но — глядите-ка! — одна штучка в куче обугленных компьютерных плат на стеллаже....

— Форд, — позвал он. — Форд, гляди, тут что-то светится!

Фигня действительно светилась — ровным зеленоватым светом.

— Не трогай, — моментально отреагировал Форд, — вдруг оно радиоактивное!

— П-ф-ф, ну и радиоактивное, — фыркнул Стэн, — даже круто!

И, разумеется, сразу схватил светящуюся штуковину.

К его разочарованию при ближайшем рассмотрении ничего интересного в ней не нашлось. Это был многогранник размером с крупный абрикос, судя по весу, свинцовый. В центре каждой грани кто-то проделал дырку, а ребра украсил маленькими шариками.

— Ух ты! — воскликнул Форд, который моментом подскочил к брату и дышал ему через плечо. — Римский додекаэдр!

— Римский что? — поинтересовался Стэнли.

— Додекаэдр! Я же тебе показывал! Их находят на территории Римской империи…

— Это в Мексике?

— Стэн, не валяй дурака, я знаю, что ты помнишь, где Римская империя! Мы с тобой играли в… я хочу сказать, занимались исторической реконструкцией гладиаторских боев!

— Ну прости, — Стэн хихикнул. — Ты такой прикольный, когда возмущаешься. Ладно, что это за фигня?

— Так в том-то и дело, что никто не знает! С девятнадцатого века загадка. Я читал версию, что это, может быть, модель Вселенной по Пифагору и Сократу!

— А выглядит как грузило для удочки.

— Такая версия тоже есть, — вздохнул Форд. — Но они бывают и большие, с голову размером. Только никто и никогда не находил такого, чтобы светился.

— Ага, ручаюсь, эти яйцеголовые уделались бы от радости, — ухмыльнулся Стэн. — Ну что, отправим его в какой-нибудь институт и получим премию?

— Скорее всего, это натертый фосфором новодел, — Форд осторожно взял штуковину с ладони Стэна. — Хотя следов не оставляет… Интересный металл, тяжелый такой, но по виду не свинец и не нагревается от рук…

— Тем более получим премию! — возликовал Стэн. — Как думаешь, на оснастку для «Вояки Стэна» хватит?

— Но это же не наша вещь, — пробормотал Форд. Даже в полутьме Стэн видел по глазам, что ему ужасно хочется забрать эту штуковину.

— Ну и не наша. Она тут лежит и пылится среди прочего мусора. И кто знает, где эта ведьма ее нашла? Может, тоже укра… я хочу сказать, взяла без спросу. А мы же не просто так, мы же для науки!

— Это не значит, что и мы должны «брать без спросу», — ответил Форд, но в его голосе твердости не чувствовалось.

— Для науки, Форд!

Стэн сам не знал, почему он так хотел заполучить странную штуковину. Может быть, потому что она светилась. А может быть, потому, что Форд опять заделался супер-пай-мальчиком, а Стэну очень нравилось его в такие моменты «сбивать с пути истинного», как говорила мама.

Слова «для науки» уже почти оказали на Форда магическое действие: он уже почти спрятал фиговину в карман шорт. И в это время за их спинами раздалось мелкое хихиканье:

— Кто это пришел к Лесной Ведьме, а? Какие славные, сладенькие маленькие деточки!

Форд и Стэн обернулись в ужасе.

Старуха стояла в светлом проеме хижины и подслеповато щурилась.

Она выглядела именно так, как следует порядочной Лесной Ведьме: в ее растянутом вязаном грязно-зеленом балахоне запутались ветки и листья, длинные патлы свисали ниже колен, нос загибался крюком, а подбородок торчал полумесяцем.

— Ну-ка, ну-ка, — пробормотала старуха, вытянув руки вперед и начиная медленно пробираться через горы хлама. — Давно испытуемые не приходили ко мне сами...

— Бежим! — крикнул Стэн, схватил Форда за руку и дернул вперед.

Свалив гору, состоящую из аккуратно сложенных друг на друга виниловых пластинок, они обогнули ведьму и выпрыгнули на свободу. На… относительную свободу. Потому что за порогом их ждали.

— А вот и испытание! — захихикала ведьма позади. — Как вам мои кошечки, мальчики?

«Кошечки» зарычали.

____

[1] Greasy — жир. (англ.)

Глава 4. Римский додекаэдр

— Я хочу, чтобы ты больше дружил с мальчиками, — говорит мама.

«Только вот мальчики не хотят дружить со мной», — думает он.

— Когда дошкольники дружат, в этом нет ничего необычного. Но ты уже большой, тебе двенадцать лет. Как это выглядит со стороны, что мальчик твоего возраста не умеет находить общий язык со сверстниками, зато таскается за девочками, как приклеенный? Я знаю, ты не такой.

«Но они мои друзья! — хочет сказать мальчик. — Да, они иногда начинают болтать про шмотки и про мальчиков, но еще мы вместе лазаем по деревьям, запускаем воздушного змея...»

— У твоего брата никогда не было проблем в этой области, — мама гладит его по щеке. — И у тебя не будет, если ты немножко постараешься.

«Да, конечно, мой во всем идеальный брат», — думает мальчик с совершенно взрослой горечью.

На самом деле эти создания больше походили на собак — все из-за длинных вытянутых морд. Да и размерами были с хорошего волкодава. Но кошачьи уши, вибриссы из проволоки и длинные хвосты из гофрированных труб, хлеставшие по металлическим бокам, не оставляли сомнений, кого эти твари должны были изображать. К тому же они по-кошачьи припадали на грудь, как будто собирались прыгать, и когтили траву, оставляя длинные полосы.

Роботы. Дурацкие ретро-роботы, как в старых мультиках или фильмах!

Стэн знал о роботах все. (Одна из немногих областей, где он целиком и полностью разделял нердовость Форда, пока дело не доходило до реальных чертежей.) Все модели, кто их производит, чем отличаются роботы, которых используют для шоу типа «Битва монстров», от тех, которых запускают на поверхности других планет и на дно океана.

Так вот, он точно был уверен, что ничего подобного современные роботы просто не могут. Ну максимум — неловко передвигаться на двух и четырех ногах или вилять хвостиком. И то — роботы из современных материалов, со всякими там нанотрубками (Стэн очень смутно представлял, что это такое) и всякой клевой растягивающейся пластмассой. Не эти, словно бы собранные из мусора…

Ну да, у левой кошки вместо нагрудника блестел колесный диск, а у правой оба уха были явно вырезаны из консервных банок.

— Бред какой… — пробормотал Стэн.

— Полностью согласен, — слабо ответил Форд.

Старуха сзади захихикала.

Это вывело Стэна из оцепенения. Он судорожно оглянулся в поисках оружия. Ничего. Даже палки на земле не валяется! Где все куски битого кирпича, когда они так нужны?

— Снимай куртку! — прошипел он на брата и, пока тот выпутывался из рукавов, сам помог ее сорвать.

Куртку Форд носил плотную: не кожаную, но крепкую, так сразу не порвешь. Форд называл ее «пилотской» и втайне очень гордился. Стэн не понимал закоса этого зануды на шмотки: джинсы и футболка, что еще надо нормальному парню!

Размахивая этой курткой, Стэн громко заорал и попер прямо на кошек.

Те попятились — явно просто от неожиданности.

Тут Форд показал, что не зря он умник и зубрила: догадался рвануть вперед, не дожидаясь Стэна.

Стэн бросил куртку брата на морду одной из животин и припустил следом.

— Надо найти дерево! — крикнул Форд.

— Ты дурак! Кошки лазают по деревьям!

— У этих когти невтяжные! Не смогут!

Стэн не стал спрашивать, как невтяжные когти помешают котятам добраться до них по сосновой коре и превратить в фарш — брату он доверял. Но решить залезть на дерево — это одно, а залезть на дерево — совсем другое, особенно когда вы бежите по сосновому лесу, где все ветки начинаются на высоте шести-семи футов.

Первым углядел подходящее дерево опять-таки Форд: это была широкая кряжистая сосна, чей нижний ярус нависал над лесным опадом настоящим шатром. Ветки все равно начинались выше роста взрослого, но за этот «висяк» вполне можно было ухватиться.

— Я подсажу, — пропыхтел Форд, который добежал первый — и это несмотря на двойку по физкультуре!

Они частенько подсаживали друг друга, перелезая через заборы, но никогда еще близнецы не проделывали эту операцию так молниеносно: Форд подставил руки, сцепленные в замок, Стэн оперся на них, подпрыгнул, подтянулся, лег животом на ветку, не обращая внимания на то, что иголки колются даже сквозь футболку, а кора пачкает все смолой.

Форд так же моментально поймал руку Стэна, оперся ногами о ствол и поднялся в две секунды. Не останавливаясь, даже чтобы перевести дух, братья проворно полезли по веткам дальше: кто знает, как высоко эти твари прыгают!

Форд оказался прав: роботы не лазали по деревьям.

Добежав до подножия дерева, они повертелись немного у основания ствола, металлически бибикая, поскребли кору, вставая на задние лапы. Потом одна из кошек, насмелившись, рискнула запрыгнуть на нижнюю ветку. Та заскрипела, прогнулась и треснула под ее весом. Кошка повалилась на землю, жалобно пикая, будто разряженный мобильник.

Братья разразились радостными воплями.

— Выкусите, уроды! — орал Стэн.

— Эге-гей! — орал Форд.

Потом братья переглянулись и начали привычно скандировать:

— Пайнсы! Пайнсы! Пайнсы!

Кошки не обратили на вопли ни малейшего внимания. Они уселись под деревом совершенно неподвижно и остановили на мальчиках светодиоды глаз: у той, что с нагрудником из колесного диска, желтые, у той, что с ушами из консервных банок, — зеленые.

Мальчики довольно быстро прекратили радоваться.

— Хм, — сказал Форд. — Должно быть, у них скоро сядут батарейки.

— Ч-черт… — Стэн задрожал, прижался спиной к стоволу и изо всех сил зажмурился.

Смотреть на землю явно не стоило: перед глазами все закружилось, а сердце забилось, как после пробежки километров на пять. Руки вспотели и заскользили по коре.

— Ты вспомнил, что боишься высоты? — обреченно спросил Форд.

Стэну оставалось только кивнуть.

***

Прошел час, и батарейки грозили сесть только в сотовом Стэна. Сотовом, который оказался совершенно бесполезен: приема тут не было! Даже на одну палочку. Вот тебе и сердце леса.

— Стэн, — пробормотал Форд, пересиливая неловкость. — Мне отлить надо.

— Так давай прямо на них, — ответил брат сквозь сжатые зубы. Теперь он развернулся и сидел на ветке, обняв ствол руками и ногами, а заодно вжавшись в дерево лицом. При этом крепко жмурился. — Может, у них закоротит чего.

— Хм, а это идея… — пробормотал Форд. — Но вообще-то ты павиан.

— А ты — цаца.

Форд вздохнул, повозился на ветке. В туалет действительно хотелось, но не настолько, как он дал понять Стэну.

— А еще мне холодно.

— Жара же!

— Ты знаешь, что я быстро мерзну!

— Ну могу тебе свою футболку отдать.

— Прекращай тупить! — вспылил Форд. — Хватит нам уже тут сидеть, не понимаешь, что ли?

— У меня все прекрасно, — упрямо заявил Стэн. — Слезать я не собираюсь.

— А ты сам есть не хочешь?

— Не-а.

Тут же в ответ у него громко заурчало в животе.

— Ну… ладно, хочу, — сдался Стэн и все-таки открыл глаза. — Что ты предлагаешь? Я к ним вниз не полезу.

— Может, просто отдадим ведьме додекаэдр?

— А ты что, взял его?

Вместо ответа Форд достал из кармана загадочный предмет. Он машинально сунул его туда, когда началась суматоха. Додекаэдр по-прежнему светился и оставался все таким же непонятным.

— Думаешь, она из-за этого? — с сомнением спросил Стэн.

— А из-за чего же еще?

— Из-за того, что она старая сумасшедшая психованная крейзанутая старуха?

Форд укоризненно посмотрел на брата.

— Нет, даже если она старая, психованная и крейзанутая, это не повод у нее воровать.

Стэн вздохнул.

— Ну ладно.

Он набрал воздуха и изо всех сил закричал:

— Миссис ведьма-а! Мы отдадим вашу штуку! Извините, мы нечаянно! Просто хотели ее рассмотреть!

— Извините! — тоже заорал Форд изо всех сил.

Ничего не изменилось. Кошки так же сидели внизу, где-то в отдалении так же стучал дятел. Старуха не появлялась.

— Да она уже забыла о нас, — пробурчал Стэн. — Вспомнит, когда наши скелеты свалятся с этой елки! Чокнутая бабка с кошками...

— Это сосна, — машинально поправил его Форд. — Стой, у меня есть идея… Бабка с кошками! Блин, зачем ты выбросил мою куртку, там в кармане было зеркальце!

— Это, что ли? — Стэн неловко завозился и вытащил зеркало из кармана своих шорт. — Я его вчера взял, хотел попробовать поджечь им сухой мох. И забыл отдать.

— Стэн! Я сколько тебе говорил не лазать в мои карманы без спросу?

— П-ф, да ладно, зато сейчас под рукой, — Стэн довольно ухмылялся, зная, что Форд ругается только для вида.

— Когда-нибудь я пристрою в каждый карман по капкану, — пробурчал Форд, отнимая зеркальце.

— И сам в них попадешь, — закончил Стэн.

Форд тем временем повертел зеркальце туда-сюда, ловя им солнце. Послушный солнечный зайчик скакнул в траву у подножия их спасительной сосны. Закусив губу, Форд подергал зеркальце из стороны в сторону, шевеля солнечное пятно.

Кошки насторожились. Длинные трубчатые хвосты хлестнули по бокам, передние лапы напряглись. Они уже не сидели расслабленно, они следили за маленькими дрожащим светлым пятнышком.

— Так я и знал! — триумфально пробормотал Форд. — Эта психованная действительно запрограммировала их на кошачье поведение! Только вот зачем?

У Стэнов кошек не было: отец не терпел дома домашних животных. Но у миссис Фарнэм, с которой их иногда оставляли, когда у родителей были дела, кошек имелось целых десять штук. Искусство обращения с этим племенем оба брата выучили с блеском.

Форд искусительно подергал зайчиком еще раз.

Желтоглазая кошка зарычала. Зеленоглазая присела на передние лапы, будто собиралась прыгнуть.

И еще немножко… к самым лапам…

О, как кошки накинулись на этот несчастный солнечный зайчик! Можно было подумать, что в солнечном пятне их единственная жизненная отрада и удовольствие. Они остервенело носились по поляне, наскакивая друг на друга и чуть ли не перелетая через головы. Оставалось только выбрать подходящий момент и…

Форд направил солнечный зайчик в густую заросль папоротника чуть в стороне, и кошки нырнули туда же.

— Вниз! — шепнул Форд.

— Не могу! — пробормотал Стэн.

— Я тебя не хуже этих кошек покусаю! Давай, быстро! Можешь глаза не открывать, просто сползай ниже по стволу, гравитация подскажет!

Минуты через две оба брата были на земле — перепачканные в смоле, с ободранными ладонями и порванными футболками. Но все лучше, чем рваные раны от когтей.

Едва оказавшись на земле, они бросились прочь с поляны. Прочь, прочь от домика ведьмы, куда глаза глядят!

— Стой, — Стэн дернул Форда за руку, — слышишь шум воды? Выйдем к ручью, он течет рядом с домом. Пойдем вниз по течению.

—...А если кошки будут за нами гнаться, зайдем на середину, в воду они за нами не полезут, они механические! — обрадовался Форд. — Классная идея.

— В вопросах выживания, умник, можешь положиться на меня, — гордо выпятил грудь Стэн, изображая Монтану Уильямса.

Форд врезал ему по плечу, братья захихикали и поспешили на шум воды.

...У ручья, на мшистом бревне, концом уходящем в воду, сидела Лесная Ведьма. Края ее вязаного балахона и концы длинных седых волос полоскались в воде, но она, казалось, этого не замечала.

Форд и Стэн замерли, не дыша, но Ведьма, кажется, их не услышала. За бульканьем воды они кое-как разобрали причитания:

— ...сбежали… котики мои… пушистенькие мои… и как же я теперь одна?

Форд посмотрел на Стэна. Стэн посмотрел на Форда. Старуха больше не выглядела ведьмой и совершенно не выглядела страшной. Она казалась просто пожилой и очень несчастной.

— Прошу прощения, — неловко протянул Форд.

Старуха вскинула голову.

Глаза у нее были красными и заплаканными, а еще Форд внезапно осознал, что она, наверное, китаянка или кореянка. В смысле, китайско-корейского происхождения. Или японского. Глаза были раскосые. Раньше братья этого не замечали, потому что смотрели на нее против света.

Почему-то эта деталь удивила Форда. Он в Гравити-Фолс даже афроамериканцев видел немного, что уж говорить о других национальных меньшинствах.

— Что вам? — резко спросила старуха.

Она как будто впервые видела мальчиков.

— Вы… ищете своих кошек? — спросил Форд.

— Да... — пробормотала старуха. — Сбежали. Почему сбежали… куда сбежали… никто не говорит… никто ничего мне не говорит… да и некому говорить… одна я, одна… только они моя радость, славненькие мои, пушистенькие мои…

— Вы имеете в виду… таких больших, железных? — уточнил Форд.

— Ну так а как же! — ответила старуха. — Каких могла, таких и сделала. Чем я живых кормить-то буду? Мне самой еле хватает.

— Мы видели, куда они побежали, — внезапно подал голос Стэн. — Можем вам показать.

— Ох спасибо! — обрадовалась старуха. — Какие славные мальчики! Нет, стойте, или один из вас девочка? — она внимательно посмотрела на них, прищуривая один глаз.

Форд почему-то покраснел и спрятал руки за спину.

— Нет, мальчики, — утвердительно сказала она. — И то, девочка, где уж быть девочке! Умерла давно, — она покачала головой. — И вторая почти что умерла, и где третья, никто не знает, а он один живет, у, паразит! — старуха погрозила кому-то кулаком.

Форд машинально попятился. Стало опять не по себе. Он понимал, что они со Стэном, скорее всего, успеют от старухи убежать. Но вот у нее были эти металлические кошки, и черт знает, какое еще механическое зверье она у себя прячет…

Стэн же только закатил глаза и громко спросил:

— Так что, показать вам, где кошки? А то мы пойдем.

— Показать, показать, — забормотала старуха, с неожиданной ловкостью вскакивая на ноги.

Старушка побежала-покатилась следом за мальчиками, быстро перебирая маленькими ножками. Форд подумал, до чего же странно смотреть на взрослого человека сверху вниз: он и не знал, что старушки по-настоящему, не в мультиках, бывают такими маленькими.

Кошки оказались там же на поляне: сидели и немигающими взглядами таращились на ель, где раньше сидели мальчишки.

— Пушистик! Мохнатик! — закричала старуха, когда увидела их.

Кошки повернули к ним немигающие желто-зеленые глаза.

Форд и Стэн вздрогнули, но роботы не обратили на близнецов никакого внимания. Громко металлически мурча, они подошли к хозяйке и принялись тереться об нее лобастыми головами. Тут только Форд рассмотрел, что на спинах обоих роботов приклеено по узкой полоске меха. Старуха гладила роботов, трепала шерсть на этой полоске, и те мурчали еще сильнее.

— Спасибо вам, мальчики, — растроганно проговорила Ведьма. — Уж не знаю, что бы я без вас делала!

— Не за что, — пробормотал Форд.

Потом он достал из кармана римский додекаэдр и протянул старухе.

— Это, кажется, ваше. Вы обронили.

Старуха подозрительно сощурилась на додекаэдр, потом на Форда.

— Проклятая вещь, — пробормотала она, изменившись в лице. — Забери ее, забери! Проклятая! Не хочу видеть! Котики, прочь, прочь!

И старуха быстро засеменила в лес, иногда испуганно оглядываясь через плечо. Коты потянулись за ней, тоже время от времени злобно зыркая на Стэна и Форда.

Близнецы остались стоять на поляне, а маленький светящийся предмет по-прежнему лежал на протянутой ладони Форда.

Глава 5. Десять способов избавиться от тела

— Как ты думаешь, у родителей хватит денег на колледж для меня?

— Очень своевременная мысль! Нам одиннадцать.

— Нет, я серьезно. В школе сегодня спрашивали, кто собирается после школы учиться дальше… И одна девочка сказала, что хотела бы, но у родителей не будет денег, потому что ее старший брат пойдет в колледж. Вот я и думаю… Ты умнее, если кого посылать в колледж, так это тебя… И Шерми собирается быть юристом...

— Эй! Да и у тебя тоже мозги есть, с чего ты? Кем ты хочешь стать?

— Ветеринаром. Лечить животных.

— Никогда бы не подумал.

— Почему?

— Ну, это кишки, в которых копаться… и приходится коровам лезть в… эти самые.

— Ха-ха-ха, ты не можешь сказать это слово! Ну скажи, скажи! Ой как покраснел! Ха-ха-ха, как помидор!

Мальчики попытались зайти в кухню крадучись и прошмыгнуть мимо дяди Диппера, но не получилось. Тот сидел за столом и читал книгу, но поднял взгляд, едва братья переступили порог. Оглядев их с головы до ног, дядя спросил:

— Мне завтра ждать делегацию разгневанных горожан?

Братья замотали головами.

Видок, конечно, у них был тот еще: все расцарапаны, перепачканы смолой и обсыпаны елочными иголками. Это не говоря о синяках, ссадинах и шишках.

Куртку Форда они подобрали по дороге, но один из «котиков» наступил на нее своей железной лапой, и теперь на спине красовались длинные разрывы — следы когтей.

Дядя Диппер вздохнул.

— Венди сказала мне, что видела двух малолетних дикарей, которые с воплями убегали от чего-то по лесу. Это что-то вас не догнало?

Они снова замотали головами.

— А оно придет сюда вас преследовать?

Братья переглянулись.

— Вроде нет… — нерешительно ответил за обоих Стэн. — Если, конечно, ведьма их не натравит…

— Что ж, в общих чертах картина мне ясна, — подвел итог Диппер. — Вы, граждане, под домашним арестом. Сегодня будете помогать в музее, а завтра пойдете со мной на сбор нового материала.

— Но дядя Диппер… — начал Форд.

— Разговор окончен, — оборвал его Диппер. — Очевидно, вы не умеете не влипать в неприятности в здешних лесах. Значит, будете учиться. А пока не научитесь, высовываться куда-то вам просто опасно. Все ясно?

— А… можно вопрос? — поинтересовался Форд.

— Вопрос всегда можно, — рассеянно ответил Диппер. — Любопытство — превосходная черта. Вовремя заданный вопрос может спасти вам жизнь.

— Венди — это кто? Ведьма, которая живет в лесу? Ты же сказал, что вы не ладите…

— Венди — это миссис Кордурой, — не совсем понятно пояснил дядя Диппер. — А ведьму, которая живет в лесу, зовут Кэндис Чу. Правда, теперь так ее зову только я, но все-таки это ее имя.

— А кто она такая?

— Сумасшедшая ученая. Вы же видели ее лабораторию.

— Очень смешно, дядя Диппер, — Стэн скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что его ответ тоже интересует и что всякими отговорками дядя Диппер на сей раз не отделается.

— Я же сказал, сумасшедшая ученая. Она приехала в Гравити-Фолз тридцать лет назад, работать над сверхсекретным проектом. А потом сошла с ума и стала жить в избушке в центре леса.

— Что за проект? — тут же среагировал Форд. — Правительственный?

— А этого я вам сказать не могу, — дядя Диппер встал и достал из одного из верхних кухонных шкафчиков большой деревянный ящик. — И никто в городе не сможет. Так что распрашивать не советую, на вас будут странно коситься.

Он с громким стуком опустил ящик на стол, откинул крышку. Немедленно запахло аптекой.

— Мойте руки и промывайте ссадины, только как следует, — скомандовал дядя Диппер. — А потом ко мне на перевязку.

— Да ну, зачем перевязка, — махнул рукой Стэн.

Форд поддержал:

— На нас быстро все заживает.

— Зря отказываетесь, — почти равнодушно проговорил дядя Диппер, закрывая ящик. — Любая рана, даже пустячная — это уязвимость в следующем бою. Кроме того, провести неделю в больнице из-за заражения крови в середине лета — приятного мало.

Стэн оглянулся на Форда и подумал, что скоро у него разовьется рефлекс: смотреть на брата после каждой реплики дяди Диппера. Нельзя, нельзя быть таким странным! Дядя Диппер прямо-таки выбивал из равновесия.

Форд ответил ему беспомощным взглядом.

Излишне говорить, что близнецы таки согласились на экзекуцию и даже добровольно промыли все ссадины водой с мылом.

Не успел дядя Диппер закончить обрабатывать их царапины перекисью, как в дверь кухни просунулась вихрастая голова. Голова принадлежала тощий длинноносому подростку, который встревоженно сообщил:

— Мистер Пайнс, там автобус показался! Рия говорит, что без вас никак!

— Да, я уже заканчиваю, Фиддс, — отозвался дядя Диппер, наклеивая на локоть Стэну последнюю заплатку. — Дети, знакомьтесь, это Фиддс Макгакет, он помогает мне по технической части.

— Помогает? — спросил Стэн недоверчиво. — Тебе сколько лет?

Они с Фордом уже слышали от Рии, что в «Месте преступления» работает механик по имени Фиддс, но представляли его как-то старше.

— Да будет вам известно, пятнадцать! — паренек оскорбленно выпрямился. — Почти шестнадцать!

Несмотря на свои пятнадцать лет, особым ростом он не отличался: может, на голову повыше Стэна и Форда, которые тоже были, прямо скажем, не великанами. Из-за общей худобы, веснушек и курчавости парень выглядел еще и моложе — ну, не то чтобы прямо ровесником близнецам, но никак не пятнадцатилетним и уж тем более не шестнадцатилетним. Шестнадцать лет в понятиях Стэна и Форда был возраст почтенный, практически взрослый. Фиддс не удовлетворял критериям, как выразился бы Форд.

— Фиддс, этого недоверчивого молодого человека зовут Стэнли, — спокойно проговорил Диппер. — А тот, кто выгляди, будто эксперимент по клонированию, но в очках, — Стэнфорд. Можешь звать их Стэн и Форд соответственно.

— Приятно познакомиться, — произнес Форд.

Стэн бросил на него удивленный взгляд: брат иногда любил демонстрировать манеры, но обычно это случалось в разговорах со взрослыми, а не со сверстниками.

— Надо же, так мы тезки, — расплылся в улыбке Фиддс.

— Как это тезки? — не понял Стэн.

— Не с тобой, а с ним, клянусь моими подтяжками, — непонятно произнес Фиддс, потому что никаких подтяжек на нем не было: обычные джинсы и черная футболка с кучей шестигранников на груди. — Он Стэнфорд, я Фиддлфорд, если полностью. Только мне Фиддс больше нравится, чем Форд.

— Тебя что, родители возненавидели? — спросил Стэн.

Фиддс неприязненно посмотрел на него поверх длинного носа.

— А вас за что обоих прозвали Стэнами?

Стэн решил, что это неприязнь с первого взгляда. И еще решил, что если Фиддс окажется задирой, то ничего, он выглядит совсем субтильным, Стэн с ним как-нибудь справится, даже Форда звать на помощь не придется. Кстати, а Форд-то чего молчит? Уж кто-кто, а Форд обычно реагировал болезненно, когда поднимался вопрос их имен.

— Ладно, — прервал их Диппер. — Мне вовсе не нужно, чтобы вы становились лучшими друзьями, но хотя бы при мне соблюдайте вежливость. Фиддс, я хочу, чтобы мальчики посмотрели музей, пока я веду туристов. Поболтайтесь в задних рядах экскурсии, объясни им, что непонятно.

Стэн неприязненно покосился на Фиддса, потом на брата. Форд был занят тем, что усиленно прятал за спиной шестипалые руки. Ну надо же, приступ стеснительности, да еще как не вовремя!

Если бы Форд не набрал в рот воды, Стэн бы попытался как-то отвязаться от непрошенного сопровождения. Но от Форда помощи ждать не приходилось, а нарываться на гнев дяди Диппера Стэну не хотелось. Подумаешь, немного поцарапались в лесу, а дядя уже посадил под домашний арест! И еще заставит заниматься хрен знает какой фигней. Этак, глядишь, и в самом деле отправит в Нью-Джерси после следующего крупного проступка.

Дядя Диппер и Фиддс вышли из кухни, а близнецы замешкались. Стэн толкнул Форда локтем в бок:

— Навязали няньку!

— Стэн, — сдавленно проговорил Форд.

— Чего?

— У него на груди знаешь что? Схема синтеза тротила!

У Стэна замерзла на языке приготовленная в адрес Фиддса отповедь. Синтез тротила — это, конечно, вещь.

— По-моему, он крутой, — пробормотал Форд себе под нос.

— П-ф, — только и мог сказать Стэн.

А сам невзлюбил этого Фиддса еще больше, тротил там или не тротил.

***

Туристический автобус остановился на некотором отдалении от хижины, и на лужайку высыпала груда недовольных пассажиров, устало разминающих руки и ноги. Дядя Диппер уже приветствовал их, расплываясь в широкой улыбке.

Близнецы таращились на это во все глаза: они еще не видели, чтобы дядя Диппер так улыбался! Казалось, у него даже десны видны.

— Приветствую гостей нашего таинственного Места Преступления! — провозгласил дядя Диппер, одергивая лацканы пиджака. — Меня зовут мистер Шерлок, и сегодня я буду вашим гидом. Господа, во время экскурсии по музею прошу сохранять тишину и разговаривать только вполголоса или шепотом.

— Почему это? — спросила пожилая женщина в ярко-голубой футболке.

Лицо дяди Диппера сразу же приняло скорбное выражение: Стэн и Форд не подозревали даже, что эта малоподвижная физиономия способна на такие упражнения!

— Дело в том, — проговорил он, — что тридцать лет назад на этом самом месте была убита молодая женщина. Тела так и не нашли. Возможно, она до сих пор захоронена где-нибудь в подвале или во дворе. Прошу проявить уважение к ее памяти.

— Какой ужас! — выдохнула одна из женщин.

Стоявший рядом с ней мужчиной тронул ее за локоть и пробормотал:

— Не пугайся, Мод, это завлекалочки для туристов.

— А кем убита? — выкрикнул какой-то мальчик, на вид ровесник близнецов.

— Маньяком, которому раньше принадлежала эта уединенная хижина, — проговорил дядя Диппер с апломбом. — Я устроил здесь музей, оставив все по возможности так, как было при нем. Прошу за мной!

Решительно махнув рукой, он пригласил гостей в хижину.

Стэну, Форду и Фиддсу, стоявшим у крыльца, пришлось даже посторониться, а то бы их смели.

— Ну дает, — протянул Стэн, как только туристы прошли мимо. — Я и не знал, что дядя может заливать такое!

— Но убийство-то было, — заметил Фиддс. — Весь город знает.

— Что?! — кажется, близнецы сказали это хором.

— Потом расскажу, пойдемте послушаем пока. Кажется, мистер Пайнс сегодня в ударе. Это он ради вас старается.

Дядя Диппер действительно заливался соловьем.

— Сейчас посмотрите направо — перед вами экспозиция ядов!

Экспозиция выглядела как обыкновенная застекленная витрина. В задней части стояли и лежали прозрачные пузырьки и колбы с разноцветными жидкостями или кристаллами, в передней части — набор случайных предметов. Стэн узнал старинные наручные часы — механические даже, не электронные! — курительную трубку, тканевый носовой платок, бумажное письмо с россыпью марок рядом и бумажную же книгу, почему-то с черными уголками страниц, на которых видны были отпечатки пальцев… «Ну и старье! — пробормотал он Форду. — Всем этим уже давно никто не пользуется!»

«Т-ш!» — прервал его ненавистный Фиддс.

Дядя Диппер между тем упоенно рассказывал о том, как разные яды используются для того, чтобы отравлять различные предметы. Одним, мол, достаточно попасть на кожу, другим — обязательно в слюну или в кровь.

— Общеизвестно, что Лукреция Борджиа просила надоевших любовников открыть шкатулку, которая обязательно их царапала, — дядя Диппер жестом фокусника достал из-за спины маленький железный ларчик. — Ну, замок был отравлен, и бедняга умирал через пару часов, в последний раз вкусив… — тут он огляделся на детей и закашлялся. — Ну, того, чего обычно вкушали мужчины в компании Лукреции.[1] Огневая была женщина!

Все, и дети, и взрослые, смотрели на него одинаково осоловело.

— Никто не хочет попробовать открыть? Ну ладно, — он спрятал шкатулку туда, откуда она явилась, и продолжил беззаботно-веселым тоном: — А некоторым ядам достаточно просто попасть в воздух! Вот как этому например!

Он вытряхнул из рукава маленький пакетик, раскрыл и потряс им, потом закашлялся в кулак. Зрители ахнули и попятились.

— Не бойтесь, это абсолютно безопасно! — пропищал дядя Диппер голосом маленькой девочки. — Все равно что гелий из воздушных шариков! Не все яды одинаково смертельны!

Зрители засмеялись.

— Всегда работает, — довольно проговорил Фиддс, с улыбкой наблюдая за дядей Диппером.

— А что там в пакетике? — спросил Форд, явно преодолевая неловкость.

— Просто сода, — заверил Фиддс. — Но когда мистер Пайнс кашлял в кулак, у него там был зажат маленький почти сдутый гелиевый шарик, он держал его за пазухой. Ловкость рук!

Фиддс говорил с такой гордостью, будто сам показывал этот фокус.

Следующая экспозиция занимала больше места, и в центре располагалась самая настоящая ванна на коротеньких ножках. Ванна была до половины залита розовато-желтой жидкостью, в которой что-то плавало. Приглядевшись, Стэн отшатнулся: он, конечно, видел дохлую крысу в ведре, но одно дело дохлая крыса, а другое дело — чьи-то ободранные руки и ноги!

Конечно, он сразу понял, что это муляж: цвета были неестественно яркие, а голова, плавающая на поверхности жижи, щеголяла торчащей в разные стороны паклевой шевелюрой ярко-рыжего цвета — стопудово парик. И все-таки!

Все остальные зрители тоже шарахнулись — кроме того самого мальчишки, который спросил, кто же был убийцей. Он воскликнул: «О, круто!» — и бросился к ванне. Дядя Диппер поймал его за шиворот.

— Нет-нет-нет, молодой человек! — воскликнул он. — Ванна заполнена серной кислотой, вы что, не видите? — он указал на тусклую картонную табличку, порядком выцветшую и покрытую брызгами этой самой желто-красной субстанции. Присмотревшись, на ней действительно можно было рассмотреть надпись: «Осторожно! H2SO4!»

— Серная кислота, — начал дядя Диппер авторитетно, — лучший способ избавиться от тела!

— Но это же… — начал Форд за спинами посетителей.

— Тише, — шикнул Фиддс уже на него. — Конечно, все нормальные люди знают, что избавляться от тела нужно щелочью. Серная кислота обладает дубильными свойствами, а щелочь постепенно размягчает ткани. Но ведь мы с мистером Пайнсом не хотим, чтобы кто-нибудь в самом деле избавился от тела с помощью наших советов, да? — он подмигнул Форду.

Форд, вот честное слово, покраснел! Стэн разобрал это даже в полутьме «музея».

— А что в ванне? — спросил он так же шепотом. — Правда кислота?

— Подкрашенная водичка и самая капелька триэтиламина. Чтобы тем, кто слишком близко подойдет, воняло, — охотно пояснил Фиддс.

— Умно, — сказал Форд, поправив очки. — Они, конечно, не знают, что серная кислота ничем не пахнет?

Фиддс посмотрел на него с уважением.

— Сечешь, парень.

— ...И это второй способ избавиться от тела, — вещал тем временем дядя Диппер, держа в руках какое-то ужасающее устройство. — Но как быть, если у вас нет ни ванны, ни газонокосилки, которую можно переоборудовать? На этот случай обратите внимание вот на эти мешки для мусора…

Стэн тоже обратил внимание на мешки для мусора. Он заметил их сразу и успел мельком подумать, что дядя Диппер или Фиддс не успели убрать с экспозиции какой-то хлам. Их было три штуки: два раздутых, один — туго набитый какими-то угловатыми предметами. Вдруг Стэн разобрал, что один из этих предметов по очертаниям ужасно напоминает человеческую руку.

— ...Целлофан совершенно не пропускает запах, если, конечно, выбрать достаточно плотную марку — например, для строительного мусора. Эти мешки раздуты, чтобы показать скопление газов внутри. Газы возникают при разложении. А этот демонстрирует ту стадию, при которой останки еще не успели толком разложиться. Конечно, для начала тела следует порубить. Кто-то предпочитает пользоваться старым добрым топором в стиле Лиззи Борден — дешево, надежно, практично. Но лично я… — дядя Диппер нагнулся, подобрал с пола из-за мешков бензопилу и включил ее.

Аудитория ахнула.

— Нет-нет, не беспокойтесь, это для дров, — засмеялся дядя Диппер, выключая пилу. — В этом доме нет центрального отопления. По крайней мере… — он вдруг понизил голову и подмигнул, — я очень надеюсь, что ни для чего, кроме дров, ее не использовали. Я купил ее вместе с домом. Что ж, к следующей экспозиции!

Следующая экспозиция представляла собой как бы «комнату в комнате» — картонные стены огораживали небольшой уголок музея. Снаружи эти стены были обклеены выцветшими веселенькими обоями (теми же, что в кухне), а изнутри их снизу доверху покрывали фотографии, кое-где перемежаемые газетными вырезками и скрепленные между собой разноцветными шнурками.

— Перед вами типичная комната одержимого убийцы, — произнес дядя Диппер очень серьезным, даже мрачным тоном. — Как многие из вас наверняка слышали, есть определенные типы маньяков, которые годами следят за своей жертвой, узнают про нее все, выстраивают сложный ритуал убийства… тогда как жертва совершенно о том не подозревает! Все эти фотографии я нашел в доме, правда, на втором этаже, — дядя Диппер показал пальцем на потолок, и зрители тоже как по команде посмотрели вверх. — Я перенес их вниз для удобства просмотра.

— А разве полиция не забрала их как вещдоки? — спросил пожилой мрачный мужчина в надетой задом наперед бейсболке.

— О, я смотрю, вас не проведешь, — дядя Диппер широко ему улыбнулся. — Дело ведь закрыли за отсутствием тела, и фотографии мне вернули.

Стэн тем временем пытался увидеть хоть что-то. Они с Фордом пристроились позади экскурсии и немного сбоку, так что почти все загораживали спины зрителей. Фиг разглядишь.

— Боже, как жутко, — пробормотала та самая женщина, что ужасалась раньше, и всхлипнула. — Такая молоденькая!

— Да это разные люди, Мод, — громким шепотом ответил ее спутник. — Они и не похожи совсем! Видишь, девочка одета по-старинному, а женщина совсем по-современному? И фотки сделаны недавно, просто черно-белые! Тут ноутбук на заднем плане, тридцать лет назад таких не было!

Дядя Диппер критически оглядел стенд, поправил одну фотографию.

— А кем она была? — спросил кто-то. — Как ее звали?

— Никто не знает, — покачал головой дядя Диппер. — Никаких документов не нашли. Наверное, они там же, где и тело. В розыск ее никто не заявлял. У бедняжки не было родственников, которые бы ее искали, — помолчав, он, вопреки обыкновению, не закончил на шутке, а наоборот, сказал скорбно и серьезно: — Ну что ж, идемте дальше.

И они пошли дальше — к стенду с узлами и петлями. В полутьме он выглядел довольно жутковато, а тут еще дядя Диппер объявил, что туристам лучше не пересекать прямую линию, нарисованную на полу перед стендом. Якобы со всеми, кто ее пересекал, случилось нечто ужасное, поэтому-то дядя Диппер не может его демонтировать: тогда придется пересечь черту.

— А пыль протерта! — дотошно воскликнул спутник Мод.

Дядя Диппер хитро улыбнулся, достал откуда-то перьевую метелку с длиннющей ручкой и ловко стряхнул пыль со стенда, стоя на прежнем месте. Гости одобрительно засмеялись.

Стэн слушал это вполуха: воспользовавшись тем, что туристы отошли от экспозиции, он сунул нос в «комнату маньяка». И решил, что спутник Мод не прав: на всех фотографиях была одна и та же девушка. Или девочка. В смысле, там были разные фотографии: на некоторых ей было не больше двенадцати и она выглядела совсем старомодно (кто сейчас носит ленту в волосах и кружевные платья?), а на других — явно за двадцать. Может быть, почти столько же, сколько их маме, которой в этом году исполнилось тридцать один.

Но это точно была одна и та же женщина: широченная улыбка с наползающими друг на друга передними зубами была одинаковой. На самых «старших» (то есть наоборот, выходит, самых новых) фотографиях эта улыбка украсилась блестящими брекетами, как у Мейсона из альбома.

...А глаза девушки почему-то казались Стэну знакомыми. Ну, будто он их уже видел. Хотя на черно-белых снимках даже цвет не разберешь, только и видно, что не карие, как у них с братом, а скорее серые, как у дяди Диппера.

— ...И последний экспонат на сегодня — вещал тем временем дядя Диппер. — Самая настоящая гильотина! Очень полезный в хозяйстве инструмент, ею можно расчленять тела, которые вы видели на стенде «Десять способов избавиться от тела». Но мы в музее используем ее для более низменных целей… — он выкатил из-за гильотины здоровенный полосатый арбуз.

Арбуз был ловко пристроен в отверстие гильотины и разрезан со смачным хрустом. Половинки упали в тазы по обе стороны лезвия.

— Кто хочет кусочек? — спросил дядя и вытащил из-за гильотины таз, где лежала уже не половинка арбуза, а уже мелко нарезанные треугольники, чтобы удобнее было брать руками.

Зрители зааплодировали. Дядя Диппер снял феску и картинно раскланялся, прижимая одну руку к сердцу.

— У вас еще есть время до отправления автобуса! Прошу всех желающих в магазинчик, где мы продаем леденящие душу сувениры, включая открытки с пропавшей девушкой!

Стэн вздрогнул. Все-таки что-то было в этих фотках зловещее. Скорее всего, конечно, дядя Диппер уговорил какую-то свою знакомую использовать свои фотки в музее. А если нет? А если правда жертва маньяка?

Стэн нагнал Фиддса с Фордом, которые уже вышли из темного и душноватого музея на крыльцо. И оказалось, что Форд — вот предатель! — уже спросил Фиддса о женщине с фотографий, не дождавшись Стэна, и Фиддс уже ему рассказывает.

—…На самом деле, — говорил Фиддс, — никто про нее толком не знает. Никто не помнит, как ее звали и где она жила. Сходятся только, что она была художницей и рисовала здешние леса. Но картин ее ни у кого не осталось. В городке ходят слухи… — он оборвал себя. — Нет-нет, я не буду вам об этом рассказывать. Все равно это все неправда.

— Нет уж, — надвинулся на него Стэн. — Не будь как девчонка. Начал — договаривай.

— Стэн! — одернул его Форд, но Фиддс вздохнул.

— Ну ладно. Вообще-то, не было никакого маньяка. В «Месте преступления» всегда жил мистер Пайнс. Моя бабушка со своей бригадой строила этот дом по его заказу. И в Гравити-Фолз все считают, что эта женщина была женой мистера Пайнса, и это он ее убил.

____

[1] Жаркого со специями и мороженого на десерт.

Глава 6. Тайна Гравити-Фолз

Утром дядя Диппер разбудил их ни свет ни заря. Летом светает рано, но в воздухе еще висела синяя ночная темнота, только чуть разбавленная молочно-белым.

— Собирайтесь быстрее, идти далеко, — предупредил дядя Диппер, каланчой зависая в дверях. — Захватите с собой теплую одежду, на улице свежо.

— Но днем будет жарко! — запротестовал Стэн.

— Мы будем спускаться под землю.

На этом месте остатки сна слетели с Форда, как будто их сдуло вентилятором.

— Под землю?! — воскликнул он. — Карстовые пещеры?

— Лучше, — дядя Диппер слегка улыбнулся.

Потом взгляд его упал на куртку Форда, висящую на спинке стула, на широченные прорехи от металлических когтей в спине. Форд и Стэн вчера как раз обсуждали, как бы их заделать. Отец с матерью будут не в восторге, если увидят этакое художество.

Дядя Диппер слегка нахмурился, но спросил не про дырки.

— Ты все время ходишь в этой куртке. Ты легко мерзнешь, так, Форд?

— Н-ну… — пробормотал Форд. — Не то чтобы прямо мерзну. Но мне в ней не жарко.

— Ясно, — дядя Диппер кивнул. — Ладно, собирайтесь пока.

Он вышел и минут через пять вернулся, держа в руках два толстых пушистых свитера, и положил их на кровать Стэна — поскольку ее не загромождали книги, как кровать Форда (вчера и позавчера они разворошили дядюшкины стеллажи, с которых он разрешил им брать все, что угодно).

— Разбирайте, — сказал Диппер.

— Фу, — произнес Стэн, — колоться же будет.

— Проверьте сначала, — предложил дядя.

Форд первый коснулся верхнего свитера ладонью. Это было странно: словно мягкий-мягкий котенок доверчиво свернулся под рукой. Никогда еще Форд не трогал настолько неколкую шерсть. Она как будто сама льнула к ладоням.

Один свитер был травянисто-зеленый, со штурвалом на груди. Его сразу схватил Стэн. Форд не стал спорить: ему очень понравился верхний, темно-красный, без всякого рисунка. Мягкая шерсть слегка пахла лавандой.

Свитера оказались мальчишкам немного велики, но не чрезмерно: если подвернуть рукава, самое то. Форд положил в рюкзак воды, запасной фонарик, планшет (предварительно загрузив на него справочник по минералогии, потому что под землей интернета наверняка не будет) и упаковку печенья. Стэн кроме бутылки воды взял только комикс про Человека-Муху — на случай, если станет скучно.

Дядя Диппер окинул их взглядом, как показалось Форду, одобрительным.

— Ну, пойдемте, — сказал он. — Завтрак я взял с собой, поедим по дороге.

Форд понятия не имел, чего он ожидал, когда дядя сказал им, что возьмет их пополнять запасы для музея. Может быть, скучной поездки в Портленд или один из ближайших городков на заднем сиденье дядиного обшарпанного пикапчика. Может быть, долгого хождения по каким-нибудь торговым центрам.

Но чего он не ожидал никак, так это оказаться в лесу рано, когда туман цепляется за верхушки трав, а деревья кажутся таинственными сонными великанами. Они шагали по узкой незаметной тропке — Форд считал, что за последние два дня они с братом обошли все окрестности Места Преступления, но этой конкретной тропинки не видели. А она убегала куда-то вроде бы в направление города, но чуть в сторону.

Форд думал, что без куртки покажется зябко, но свитер отлично грел, как будто там внутри был встроен обогреватель. Хвоей пахло так, что сбивало с ног. Дятел не стучал в глубине леса — наверное, еще спал. Зато время от времени начинали неуверенно перекликаться какие-то птицы — Форд не знал их названий и голосов и страшно пожалел, что не знает, хотя вообще-то всегда был равнодушен к животным. Это Стэн уже целую вечность ныл родителям, чтобы разрешили завести собаку.

А дядя Диппер, казалось, знал всех птиц отлично. Он и выглядел настоящим лесником и первооткрывателем: с костюмом он расстался, зато поверх темно-синего свитера такого же фасона, как у мальчиков, нацепил болотно-зеленую ветровку и штаны защитного цвета, которые заправил в высокие сапоги, заляпанные засохшей грязью. На голове у него вместо привычной фески красовалась вязаная шапочка.

— Это американский чиж, — произнес дядя Диппер, когда кто-то слабо зачивкал и прервался после нескольких трелей. — Только просыпается… А это малиновка, — куда более нежные, почти музыкальные трели.

— А соловья мы услышим? — неожиданно спросил Стэн. — Путешественники постоянно слушают пение соловья!

— Он обычно поет по вечерам, но… — дядя Диппер остановился и поднял руку. — Надо же, молодой человек, — добавил он шепотом. — Вам сегодня повезло. Вот он, соловей.

Совсем рядом кто-то над их плечом вдруг мелко и однообразно засвистел, потом процокал несколько раз. Это повторилось, затем послышалась сухая трещоточная трель и еще одно биканье.

— Это соловей? — потрясенно и разочарованно спросил Стэн. — А похоже на автомобильную сигнализацию!

— Соловей, — кивнул дядя Диппер с улыбкой. — Знаете, почему их считают такими хорошими певцами? Потому что они копируют звуки из окружающей природы и знают много разных трелей. Большинство других птиц знают всего несколько. Так что, может статься, вы действительно слышали чью-то автомобильную сигнализацию в переложении для соловья.

Форд от неожиданности хихикнул, а Стэн засмеялся в голос.

— Надо же! — сказал он. — Знаешь что, малиновка нравится мне больше.

— Мне тоже, — кивнул дядя Диппер. — Будем надеяться, что эта маленькая красотка еще даст нам концерт.

Небо приобрело цвет молока, в которое добавили клубничного сиропа, потом сделалось голубым, подернулось дымкой облаков. Солнце яркими лучами брызнуло сквозь ветки сосен, и Стэн снял свитер, завязав рукава узлом на талии. Дядя Диппер тоже снял ветровку и шапку, стащил через голову свой свитер и аккуратно свернул его, спрятав в рюкзак. Форду показалось, что он увидел какой-то знакомый рисунок на груди этого свитера, но толком рассмотреть не успел, залюбовавшись мелкой узорной ящеркой, которая выскочила перед ним на камень. Самому Форду в свитере было нормально, не жарко. Он вообще мало потел, в отличие от Стэнли.

Тогда же они устроили привал и поели сэндвичей с индейкой, запив горячим кофе из термоса. Сэндвичи дяди Диппера, без индейки и с ржаным хлебом, лежали в отдельном контейнере.

Форд решился спросить:

— Дядя Диппер, а почему ты не ешь мясо? Ты вегетарианец?

— Это страшная и темная тайна, которую я смогу вам поведать, только когда вы будете постарше, — проговорил Диппер своим фирменным серьезным тоном.

Форд и Стэн так и не разобрались пока, когда этот тон означал шутку, а когда нет.

— Если тебе неприятно покупать нам мясо, мы можем сами ходить в магазин за ним, — вызвался Стэн.

— И готовить будете сами? — дядя Диппер чуть улыбнулся.

Стэн, разумеется, стушевался.

— Никогда не делай непродуманных предложений, даже из самых лучших побуждений, — спокойно произнес дядя Диппер. — Нет, мне не неприятно возиться с мясными продуктами. Я могу даже убить для вас кролика, если надо.

— Фу! — воскликнули мальчики в унисон.

— Только не кролика! — добавил Форд.

— Лучше крокодила! — поддержал Стэн.

— Боюсь, крокодилы здесь не водятся, — дядя Диппер покачал головой. — Ну что ж, пора идти дальше. А то не успеем обернуться туда и обратно до темноты.

Вскоре лес кончился, и дядя с племянниками начали взбираться на пологий холм, густо поросший высокой травой. С его вершины, как оказалось, прекрасно были видны скалы, перегораживающие вход в долину, где лежал Гравити-Фолз. Братья проезжали эти скалы на пути сюда, но тогда Форд то ли дремал, то ли просто не обратил на них внимание. А сейчас заметил, какой они неестественной формы: будто кто-то выломил по горизонтальному клину с каждой стороны каньона, и верхний кусок скалы так никуда и не упал, остался висеть над пустотой. Получились как бы две приоткрытые в легком удивлении, но все равно добродушные пасти. Между ними по дну каньона вилась, блестя, горная речка.

— Сегодня я расскажу вам о главной тайне Гравити-Фолз, — произнес дядя Диппер будничным тоном.

— Но мы не в Гравити-Фолз, — резонно заметил Стэн. — Гравити-Фолз там, — он махнул рукой в направлении висячих скал.

— А тайна — здесь, — улыбнулся дядя Диппер.

Он достал из кармана ключи и зачем-то побренчал ими.

Форд впервые обратил внимание, что дядин брелок по форме — точь-в-точь летающая тарелочка. Он видел такие в продаже в магазинчике сувениров и удивился еще: при чем тут летающие тарелочки, когда Место Преступления посвящено криминалистике?

Теперь дядя Диппер поднял этот брелок и картинно покачал им перед лицами мальчиков, так, чтобы тарелочка…

...точно закрыла дыру в скалах. Там даже купол обрисовывался: подвесным мостом!

Ну и ну!

Не может быть!

Или может?

Похоже, дядя Диппер намекал, что когда-то летающая тарелка пролетела прямо через скалы, пропахала землю и замерла… где-то примерно…

Стэн и Форд новыми глазами окинули пологий склон, на котором стояли: он загибался полукольцом, и лес сползал с него, словно одеяло с поднятого плеча.

— Ну и херь… — выдохнул Стэн и тут же зажал рот, чтобы дядя Диппер не отвесил ему подзатыльник, как то водилось за отцом.

Но дядя Диппер только кивнул.

— Херь как она есть. Вы, должно быть, заметили, что этот город довольно странный?

— Светящийся хряк дал нам намек, — произнес Форд.

— А, значит, уже встретили Пухлю, — дядя Диппер улыбнулся. — Только Пухля не хряк, Пухля полноценный кабан. Не вздумайте назвать его так в лицо.

— А чем они отличаются? — спросил Стэн. — Это разные виды?

— Хряки кастрированы, — дядя Диппер дернул уголком рта. — Но с Пухлей не… никто не позволил бы такое проделать. Он практически член семьи.

— А… что с ним стало? Почему он начал светиться? Или он всегда был такой?

— Как-нибудь потом, — оборвал его дядя Диппер. — Пока другой важный вопрос: кто хочет посмотреть на летающую тарелку изнутри?

— Я! — хором заорали братья.

Поход, определенно, удавался.

***

Под давным-давно аккуратно снятым, а потом уложенным обратно слоем дернины обнаружился железный люк со штурвалом на дверце. Когда дядя Диппер провернул штурвал и потянул люк на себя, стал виден глубокий темный лаз. Вниз на равном расстоянии друг от друга уходили скобы — лестница.

Дно терялось в темноте.

Стэн сглотнул. Технически это было подземелье, но на самом-то деле тоже — высота. Он не хотел лезть никуда, чтобы было высоко!

Но дядя Диппер уже исчез в люке и скомандовал держаться следом, да и Форд готовился спускаться с самым решительным видом…

— Может, я вас тут подожду? — спросил Стэн.

— Не дури, это же настоящий НЛО! — глаза у Форда маньячно блестели. — Ну ладно, он вполне себе опознанный и уже не летающий, но ты меня понял! Внутри могут быть скелеты инопланетян!

— Один точно есть! — донесся из-под земли дядин голос.

— Вот видишь! Скелет инопланетянина!

— А тебе не кажется, что это опасно? — Стэн понизил голос. — Дядя Диппер тянет нас в какой-то космический корабль, где когда-то умерли инопланетяне? А вдруг там смертельный вирус или еще чума какая? Или роботы-охранники?

— Миллион лет прошло, какой вирус? И роботы все давно проржавели. Слушай, видно же, что дядя Диппер сюда ходит, как к себе домой! Не дрейфь! Ты что, из-за страха высоты пропустишь такое приключение?

Голова дяди Диппера показалась над дырой.

— Стэн, я дам тебе пострелять из инопланетного пистолета, — сказал он.

— А мне?! — тут же спросил Форд.

— И тебе дам. Нам всем придется стрелять из инопланетных пистолетов, в нужный отсек иначе не попасть.

Против такого Стэн устоять, естественно, не мог.

Спускаться по скобкам было безумно страшно — несмотря даже на то, что снизу лез дядя Диппер, а сверху — Форд. Руки у Стэна тряслись, ноги тряслись и, когда они добрались до низа, его футболку можно было выжимать.

Правда, изнутри космический корабль оправдал все ожидания. Тут было полутемно, на стенах горели зеленоватые огни, и пахло чем-то непонятным — возможно, межзвездной пылью.

— П-пистолет, — пробормотал Стэн.

Дядя Диппер усмехнулся и вложил ему в руку здоровенную хреновину, вроде старинного кольта или смит-и-вессона. Только дуло было треугольным и угловатым.

— Это магнитная пушка, — проговорил дядя Диппер. — Стреляет магнитным лучом. Взводишь вот так, курок спускаешь вот так. Пригодится, чтобы спуститься вниз по колонне.

— По к-какой еще колонне?

Огромная железная колонна вздымалась из черной дыры в полу и уходила в потолок. Дядя Диппер направил пистолет вверх, дождался, пока луч не соединится с металлом, и прыгнул в дыру, испустив боевой клич. Магнитный луч спиралью завился вокруг колонны, пока дядя Диппер собственным весом увлекал его вниз. Обогнув колонну, дядя исчез в черной дыре.

Подскочив к самому краю, Форд и Стэн обалдело смотрели, как он ловко спускался по спирали: магнитный луч тормозил падение, превращая его в контролируемый прыжок.

— Вот так! — крикнул дядя снизу. — Не бойтесь, я страхую. Вы легче, вам еще и проще будет.

— Нечестно! — заорал Стэн.

Форд прыснул.

— Братан, ты что, правда так боишься?

— Я ничего не боюсь! — рявкнул Стэн и взвел пистолет.

А про себя подумал, что он еще это дяде Дипперу припомнит.

На негнущихся ногах он подошел к краю. Ужас. Ужас-ужас-ужас. Как люди вообще прыгают туда… Нет, правда, как? Высотища такая, что коленки дрожат. По скобам еще терпимо, можно было не смотреть вниз, а пялиться прямо перед собой.

— Знаешь что? — вдруг предложил Форд, подойдя вплотную. — Давай как Джейн и Тарзан? Чур ты — Джейн!

— Что? — подозрительно спросил Стэн.

— Ну, я прыгну с пистолетом, а ты зажмурься и держись за меня.

Стэн сжал зубы. Не будет он держаться за Форда, как девчонка! Еще чего! Еще неизвестно, что дядя Диппер скажет. Да и вообще — дяде лет восемьдесят или все девяносто, а он спустился лихо, как молодой! Неужели Стэн оплошает?

Зубы ходили ходуном. Стэн поднял пистолет…

***

...— Наверное, нам не стоило вот так оставлять Стэна, — нерешительно проговорил Диппер.

Он двигался вперед по туннелю, то и дело оглядываясь назад.

— Все с ним будет в порядке, — произнес Форд нарочито небрежно.

Он чувствовал примерно то же, что и дядя, но вдобавок злился на Стэна за то, что тот не мог преодолеть свой глупый страх.

— Физически — да, — ответил дядя Диппер. — Я проверил весь тот уровень, там нет ничего опасного. Но психологически…

— Психологически тоже, — сказал Форд. — Нет, ну правда! Стэн только высоты боится, а больше ничего. И потом, ты же сам сказал, что мы ненадолго.

— Да, — нехотя ответил Диппер, — мы — ненадолго. Потом я отведу тебя наверх, а сам еще раз спущусь в двигательный отсек.

— Вау! Двигательный отсек! А нельзя вместе со мной?

— Нельзя.

— Но я столько читал про разные двигатели! Я знаю и про реактивные, и про ионные, и про фотонные отражатели, и про двигатели на антивеществе… Ух ты, дядя Диппер, а у них тут есть силовая ловушка для антивещества?.. И она еще работает? Нет, однозначно, если она есть, то еще работает, а то бы тут кратер был побольше, но…

— Я не возьму тебя в двигательный отсек, — повторил дядя Диппер тем же тоном, который использовал, например, вчера, когда сказал, что Форд и Стэн пойдут с ним.

Форд понял: все, ловить нечего. В такие моменты дядя Диппер даже становился чем-то похож на папу.

***

Стэну в самом деле было не очень страшно.

Ничуть не страшно.

Главное, что не надо лезть в этот чертов провал, а так в остальном — тип-топ. Ну подумаешь, что вокруг внутренности разбитойлетающей тарелочки. Если присмотреться, не так уж и мрачно. Да, стены серые, но когда привыкаешь к полутьме — дядя Диппер оставил ему фонарик, однако откуда-то проникал слабый дневной свет, — видно, что они слегка переливаются зеленым. И на них какие-то такие узоры… как будто меняются под взглядом. Если проследить за тем, куда они ведут…

Стэн словно очнулся: он обнаружил, что довольно далеко уже отошел от своего главного кошмара — то есть дыры в полу. К счастью, летающая тарелочка не походила на лабиринт. Просто большое помещение неправильной формы с кучей каких-то завитушек, но никаких проходов или таинственных дверей.

И все-таки ему впервые сделалось страшновато. Узоры на стенках начал разглядывать! А вдруг это инопланетная ловушка его гипнотизирует? Вдруг она заведет его куда-нибудь, дядя Диппер и Форд вернутся — а Стэн сидит где-нибудь с деревянным лицом, глаза открыты, но не моргает и ни на кого не реагирует?

Бр-р.

— Ха! — сказал Стэн вслух. — Чуваки, вы не знаете, на кого напоролись! Стэн Пайнс нигде не пропадет!

По-настоящему эха не было, но слова Стэна громко отразились от причудливых арок над головой — так уж была устроена летающая тарелочка изнутри, ни одного резкого и прямого угла. Каждое словечко, каждый звук и каждое придыхание слышались отчетливо.

— И-и-так, народ! — воскликнул Стэн. — Вы собрались на концерт… — он задумался, — группы «Альфа-близнецы», и солирует сегодня самый главный альфа-близнец — Стэн Пайнс! Раз-два, раз-два-три…

Крутые арки послушно отразили его слова. Может быть, даже слишком послушно. Стэн представил, что вдруг это сейчас услышат внизу дядя Диппер и Форд. Будут, конечно, ржать до колик…

Нет уж. Во-первых, не так уж громко. Во-вторых, сами его бросили. В-третьих… ну вот пусть и послушают! Хватит Форду все время зажимать уши и говорить, что Стэн поет, как машинка для уборки песка на пляже.

— Я — Стэн, крутейший парень в Нью-Джерси, мы с братом зажигаем вместе, пусть Форд считает, что он всему голова, но я зато знаю, как складывать в песню слова!

Стэн прислушался — и вздохнул.

Даже он почувствовал, что речевка вышла не очень. Может быть, потому, что голос был еще чересчур писклявый. Ну вот подождите еще года два, и он обзаведется самым настоящим рэперским басом…

Стэн перехватил воображаемый микрофон и затянул то, что, как он знал, у него получалось хорошо — хотя Форд и считал песню девчоночьей.

Если я вдруг поеду по магазинам

На своем ярко-розовом лимузине,

Все будут хором мною восхищаться

И хотеть общаться,

Не желать прощаться.

Ну… ладно, может, немножко девчоночья. Ну и что с того? Стэн тоже не отказался бы от ярко-розового лимузина! Девчонкам ведь такое нравится — а значит, они будут собираться гроздьями! Об этом и песня.

Говорят, что походка моя прекрасна,

Что пытаться взгляд отвести напрасно,

И когда я вхожу, люди замолкают,

Говорю — кивают,

Улыбаюсь — тают.

Вот бы Форд время от времени прислушивался к тому, что Стэн говорит… Ладно, брат, конечно, умный, но у Стэна тоже есть мозги! И еще он получше брата разбирается во всяких обыденных вещах. Например, почему дядя Диппер все-таки не ест мясо, если он не принципиальный вегетарианец? Ужасно загадочная загадка.

Всем на свете нужен друг,

У меня есть ты и ты,

Слишком много, всех не помню,

В этом бремя красоты!

А у Стэна только один друг — Форд. Ну еще может дядя Диппер, хотя с ним непонятно. Ничего, это еще изменится! Разве он не чувствовал, что это лето станет Тем Самым? Они еще заведут друзей, и самых-самых лучших! Не таких, как этот Фиддлфорд.

Ты разве не видишь, я стала звездой?

Рванула в зенит, пока мир вращался.

Вошла в апогей по орбите крутой,

И ярко пылаю от счастья…[1]

Вот это получилось лучше. Стэну прямо самому понравилось. И… ему показалось, или корабль подпел?

Нет, стены правда… вибрировали… или звучали! Стэн закончил последнюю строчку припева, а какие-то другие звуки, вроде слабого аккомпанемента, остались висеть в воздухе.

Он оглянулся. Кажется, звуки донеслись вот оттуда…

Поиск привел его в один из многочисленных темных закутков — довольно короткий и не страшный. Стэн легко осветил тупик фонариком. Там ничего не было особенного, только какая-то узорная пластина, чуть выдающаяся из однообразно серо-зеленоватого материала стен. Как будто надпись, но вместо нормальных букв — забавные значки. Даже не китайские иероглифы, а египетские, те, которые недалеко ушли от рисунков. Но если перевести взгляд ниже...

Стэн вздрогнул и выронил фонарик.

Сама бы плитка его не насторожила. Хуже было то, что рядом с ней кто-то наклеил ярко-розовую — опять ярко-розовое! — наклейку с разноцветными нотками и словами «Ла-ла-ла».

[1] Стэн поет песню Haven’t you noticed I’m a star из мультсериала Steven Universe. Перевод автора.

Глава 7. Преступление в Месте Преступления

— Итак, — сказал Форд, — первое собрание детективного бюро братьев Пайнс объявляю открытым.

Они натянули между кроватями широкое черное покрывало из одного из шкафов дяди Диппера — тот сказал, что это драпировка для фотографии. Получился самый настоящий укрепленный форт, темный и немного таинственный. Стэн хотел еще захватить из кухни свечу, чтобы было совсем по-настоящему, но Форд воспротивился: мол, в закрытом пространстве свеча может спалить весь кислород, и они задохнутся.

На взгляд Стэна, было бы круто попробовать, как это — дышать в отсутствии кислорода (он всегда подозревал, что ученые преувеличивают его значение). Но если уж Форд начинал дергаться по поводу каких-нибудь мелочей типа техники безопасности, то разубедить его было практически невозможно.

— По-моему, команда Искателей Правосудия звучит лучше, — критически заметил Стэн.

— Может, и лучше, но менее по-настоящему, — не согласился Форд.

— Почему все, что более по-настоящему, сразу скучнее?

— Не все. Вот кварки, например. Они называются знаешь как? Нижний, верхний, странный, очарованный, прелестный, истинный. И у них не виды, а ароматы.

— Вот я не читал, но сразу тебе скажу, что их так назвали, потому что кто-то чего-то напутал, — заявил Стэн с апломбом.

Тут Форд стушевался: возразить было нечего. Он щелкнул фонариком, чтобы стало таинственнее.

— Итак, — быстро сказал он, — первое собрание объявляю открытым! На повестке дня — таинственное убийство в Месте Преступления!

Стэн кивнул. Может быть, лигу искателей правосудия они и не сформировали, но таинственное убийство, да еще и в Месте Преступления — это всегда хорошо звучит.

— Значит, так, — сказал Форд. — Во-первых, у нас есть наклейка в звездолете. Ее налепила какая-то женщина, да?

— Зуб даю, — сказал Стэн. — Такой розовенький цвет, очень девчоночий.

(О том, как он пел про ярко-розовый лимузин, Стэн благоразумно умолчал.)

— А дядя Диппер сказал, что он всегда ходил в корабль один и никто кроме него там не бывал. И когда я спросил, не клеил ли он там какие-то опознавательные знаки, дядя Диппер сказал, что ни за что не стал бы нарушать целостность инопланетного корабля. Что он только зарисовывал план в блокнот, а теперь все помнит наизусть…

— Ага, — сказал Стэн. — Вон сколько хлама из корабля вынес, мы еле дотащили обратно! А как на стенах рисовать, так нет.

Форд попытался по-взрослому многозначительно откашляться, но у него вышел только какой-то невнятный хрип. Ну ладно, в темноте их импровизированной крепости хрип прозвучал достаточно таинственно.

— Далее, — продолжил Форд. — У нас есть фотографии, которые дядя Диппер вывешивает. Дядя Диппер не говорит, кто на фотографиях, говорит, что жертва маньяка. Фиддс говорит, что все в городе знают, что в доме убили женщину, и считают, что эта женщина была женой дяди Диппера. Надо для начала узнать, был ли он женат, и как звали эту жену…

— Не был он женат, — буркнул Стэн. — Я еще тогда, когда Фиддс об этом сказал, подумал, только не до того было. Мама говорила тете Рут, что дядя Диппер — старый холостяк.

— Ты что, подслушивал? — удивился Форд. — Они же вечно о чем-то скучном болтают, типа сериалов или выборов.

— Ну, я думал, они опять будут меня ругать, хотел быть в курсе, какие воспитательные меры тетя Рут советует, — Стэн вздохнул. — А они вместо этого трепались о дяде Диппере. Я почти сразу выкинул из головы, а теперь вспомнил.

— Ну, что, что? — воскликнул Форд.

— Ну, тетя Рут спросила, не боится ли мама отправлять мальчиков на все лето к родственнику мужа, который даже никогда не был женат. Какая, блин, разница, — Стэн пожал плечами. — А мама сказала, что папа ей сказал, что дядя женат на своих книгах. И что он просто старый чудак, слишком экс-цен-тричный, чтобы, цитирую, «хоть какая-то женщина это вынесла».

— Факт, — Форд поправил очки. — Я тоже прихожу к выводу, что значение общества противоположного пола для мыслящего человека слишком переоценено.

— Как скажешь, ботан, — фыркнул Стэн. — Всегда готов поговорить с Кэти за тебя.

Форд удушливо покраснел.

— Это другое!

— Ну ладно, ладно. Факт тот, что папа сказал маме, что дядя Диппер — старый холостяк…

— Они же вроде не общались? Может, они не знали про жену. Особенно если она давно умерла. Дядя Диппер же очень старый.

— Да ну! Были бы фотки, всякое такое. Ты же знаешь, как маме нравятся такие вещи.

Форд пожал плечами. Он, конечно, знал: они вместе со Стэном в детстве излазили все мамины альбомы — она хранила и для своей, и для папиной семьи. Стэн пририсовывал всем мужчинам пышные усы, а Форд пересчитывал пальцы на руках. Шестипалых не нашел.

— Если женился здесь, в Гравити-Фолз, а жена потом скоро пропала, могли и не успеть сфотографироваться, — сказал Форд. — Надо расспросить горожан. Особенно тех, кто постарше и помнят дядю Диппера в молодости. Я думаю, — тут он слегка покраснел, — думаю, надо начать с бабушки Фиддса. Он же сказал, что она строила дом дяде Дипперу.

— Разговаривать с какой-то старухой? — фыркнул Стэн. — Да она небось не в своем уме, как та ведьма из леса. Давай лучше искать труп! Дядя же обещает на экскурсии, что он все еще здесь.

— Ну, это для туристов…

— А вдруг? Вдруг он правда тут где-нибудь в стену замурован, и дядя просто говорит это все, чтобы никто не догадался!

Ни один мальчишка в одиннадцать лет не может устоять перед перспективой найти захороненный в стену труп. Форд неохотно признал, что такая вероятность существует.

— Только вот что, Шестопал, — Стэн вдруг посерьезнел, — скажи, мы ведь правда не думаем, что дядя Диппер кого-то убил? Тем более жену?

Форд посерьезнел тоже.

— Н-не думаю, — наконец произнес он. — Дядя Диппер — классный. Скорее всего, у всего этого есть какое-то очень простое и дурацкое объяснение. Ну, знаешь, из реальной жизни…

— Которая всегда жутко скучная, — закончил за него Стэн. — Отлично! Значит, можно искать труп с чистой совестью. Раз мы знаем, что его не найдем.

***

Как искать труп в старом таинственном доме, где куча всяких закоулков? Стэнли бы просто начал простукивать все стены… а начал бы с экспозиции для туристов, потому что всякому поклоннику детективных сериалов известно, что для прятания трупа нет места лучше, чем куча старых муляжей скелетов и частей тела.

Однако Стэнфорд был не таков. Стэнфорд подошел к делу методически и с другого конца. Тем более, что за те несколько дней, что «Путеводитель Мейсона и Тайрона» был у них в руках, Форд успел изучить его самым тщательным образом.

— Знаешь, как находят тела настоящие криминалисты? — спросил он.

— Ну, бывает, что на них натыкаются дети, или голова падает с пролетающего сверху самолета, или дерево случайно рушит бурей, а под ним… — начал Стэн.

— Нет, ну, наверное, и так случается, — сделал поблажку Форд, который тоже любил детективные сериалы. — Но вообще-то криминалисты ищут по запаху. У них есть специальные собаки, которые вынюхивают трупы, даже очень старые.

— Так нам нужно одолжить полицейскую собаку? Легко!

Здешних, гравитифолзовских полицейских, они уже видели, и оба сошлись во мнении, что даже для копов эти двое непроходимо тупы. «Одолжить» у них что угодно наверняка было проще простого.

— Не думаю, что у них есть собака, — Форд задумчиво потер подбородок. — И потом, красть — нехорошо. Нет, у меня есть кое-что получше на примете!

И он завлекательным жестом раскрыл «Путеводитель» на нужном развороте.

Стэн, конечно, тоже его читал, но тогда разворот показался ему ужасно скучным: ну подумаешь, существо, которое притворяется ветками. Это казалось скучным даже по сравнению с живуткой, у которой клюв на животе: когда она открывает клюв, можно видеть внутренние органы, круто же! Они с Фордом пока еще не успели сходить на ближайшее озеро, полюбоваться на них, но это входило в ближайшие планы. Да что там, коровы с рунами на шкуре и то интереснее! (Братья видели их на пастбище из окна дядиной машины, когда тот возил их в «Жирную закусочную»).

Но теперь, раз Форд привлек его внимание, Стэн прочел страницу куда тщательнее. И почти сразу понял, к чему Форд клонит.

Енотливец действительно притворялся ветками, потому что был зверем очень милым, неповоротливым и совершенно не приспособлен к последним веяниям эволюции. Зато он питался падалью, причем из-за его неповоротливости доставались ему одни только голые кости, и их он мог унюхать из другого уголка леса. После чего начинал медленное, неторопливое перемещение к этим костям, пока наконец не находил их и не застывал над ними в виде кустика папоротника.

Сам по себе, когда ни под кого не маскировался, зверек походил на толстого ленивца с лапами и хвостом, как у ентоа..

— При виде конфетного ожерелья теряет волю, — прочитал Форд вслух. — Что значит «теряет волю»? И что такое конфетное ожерелье?

— Ну, я думаю, это такое ожерелье из конфет, — пояснил Стэн. — Берешь конфеты…

— Нет, постой, я, кажется, что-то такое видел в кино или слышал… — Форд достал свой треснувший смартфон и полез на крышу, где только и ловился в «Месте преступления» Интернет.

Короткий поиск показал, что конфетное ожерелье — это такая специальная сладость, которая была очень популярна в восьмидесятых.

— Ничего такого в магазинах не видел, — сказал Форд с сомнением.

— Старье какое, — Стэн сморщил нос. — Древность. Ты был прав, автор этой книжки, наверное, уже дуба дал. Знаешь, давай просто нанизаем на нитку эм-энд-эмс или еще что, по-моему, сойдет.

Проще сказать, чем сделать: эм-энд-эмсины оказались слишком маленькими и не протыкались даже самой тонкой иголкой. Как мальчики не старались, ничего у них не получилось. За этим занятием в кухне их застала Рия, выслушала грандиозный план по поимке енотливца.

Отогнав мальчишек от стола, она в два счета сварганила ожерелье из жевательных мармеладок и кусочков шоколада: оказалось, иголку нужно было нагреть над газовой горелкой. Братья посмотрели на Рию с недюжинным уважением.

— А, пустяки, — сказала она добродушно. — Как-то я практиковалась в том, чтобы сделать отравленные конфеты. Вот это было сложно! Нужно было проткнуть дырочку в днище каждой, вспрыснуть туда ликер из шприца, залепить дырку шоколадом и завернуть в фольгу, так, чтобы на конфетке не осталось и следа. Вот это было сложно!

— Потрясно ты время проводишь, — с уважением сказал Стэн.

— Таковы будни криминалиста-любителя, — с гордостью произнесла Рия. — А доктор Пайнс уже разрешил вам ходить в лес?

— Разрешил, если недалеко, — ответил Стэн почти правду, когда Форд замялся.

На самом деле дядя Диппер в своей типичной рассеянной манере сказал им, чтобы не ходили в лес дальше хижины дровосека. Что это за хижина дровосека, Стэн и Форд понятия не имели, потому что за прошедшие дни ни разу ее не видели. Разумеется, слова дяди Диппера заставили их немедленно решить, что если где и можно поймать енотливца, то только возле этой хижины.

Для начала они просто решили прогуляться по лесу, встряхивая ниткой с шоколадками. Рия почти не повредила глазурь, а потому шоколадки и не думали таять.

Чтобы не уходить далеко, Форд предложил нарезать круги вокруг хижины. Стэн с ним после некоторых раздумий согласился. Они оба уже догадывались, что дядя Диппер не отошлет их обратно в Нью-Джерси, но что-то было в нем такое, что его хотелось слушаться.

Енотливцы не желали «терять волю» при виде конфетного ожерелья, и скоро у Форда затекла рука. Стэн устал махать ожерельем еще быстрее.

Они присели отдохнуть на берегу ручья — наверное, того самого, у которого сидела Ведьма середины леса, но чуть дальше по течению. Здесь вода омывала кругом два больших валуна, нагретых солнцем, которое пробивалось в прорехи между древесными ветвями. Форд даже снял подаренный дядей Диппером красный свитер, который носил теперь, не снимая, и завязал рукава вокруг талии. Здоровское место, чтобы отдохнуть и съесть прихваченные из дому бутерброды… если бы, конечно, они догадались попросить их у Рии.

Было, конечно, еще конфетное ожерелье, но после целого утра в лесу оно приобрело вид, неаппетитный даже для Стэна, который вообще-то всегда был готов что-нибудь заточить.

— Поищем кости чем-нибудь другим, — сказал Стэн. — Например, металлодетектором.

— Как ты собрался искать кости металлодетектором?

— Ну не знаю, может, на ней был медальон или сережки? Девчонки всегда что-то такое носят.

— В земле много другого металла. А если ты собрался искать в стенах дома, то там металла тоже хватает.

Было жарко, в лесу пахло хвоей и прелью. Небо над пиками елок, если задрать голову, казалось невероятно синим. В такой день трупы, возможно, замурованные в стенах или закопанные на участке, кажутся чем-то ужасно далеким.

— Может, енотливца вообще не существует, — рассуждал Форд. — Откуда мы знаем, что все, о чем рассказано в альбоме, реально? Может быть, часть оттуда придумано. Мейсон и Тайрон ведь точно придуманы.

— Откуда ты знаешь? — вступился Стэн за альбом. — Может быть, они настоящие.

— А куда они тогда делись? Они должны жить в городе.

— В альбоме же написано, что они приезжали на каникулы.

— Тогда где-то должна быть тетя Энни.

— А она могла уже и умереть! Она была уже старая!

— Не очень старая, скорее, среднего возраста. По рисунку не понять.

В этот момент Стэн почувствовал, как конфетное ожерелье, которое он все еще держал в руках, кто-то потянул. Стэн машинально потянул его на себя и только потом догадался оглянуться.

Ну конечно: ожерелье держал в лапках енотливец!

От ленивца у него была в основном морда — как будто постоянно расплывшаяся в глупой улыбке. От енота — лапки с почти человеческими ладошками. Задние лапы не походили ни на енотовы, ни на лапы ленивца, а скорее на заячьи или задние кошачьи: они складывались в бедрах так, что колени высоко торчали вверх, и напоминали с боков пушистые подушки. В общем, это были ноги существа, которое способно высоко и далеко прыгать.

— Ого! — сказал Стэн.

Форд обернулся на звук, енотливец тут же пискнул и нырнул в папоротники.

«Ну все, — подумал Стэн, — теперь не поймаешь... »

Но Форд выхватил у него конфетное ожерелье, тоже спрыгнул с камня и понесся прямо в заросли с громким воплем.

Енотливец пискнул — этот писк отчетливо было слышно чуть не на весь лес — и серой молнией замелькал среди папоротников.

Стэн ругнулся и поспешил следом.

— Там же говорилось, что они неповоротливые! — выдохнул он на бегу, еле поспевая за братом — точнее, за его красным свитером, который мелькал среди высокого, чуть ли не по плечи братьям, папоротника.

Форд не удостоил его ответом.

Они пересекли папоротниковую поляну в просвете между высоко стоящими соснами, перепрыгнули через поваленный ствол дерева и… и уткнулись в маленькую деревянную будочку, которая стояла себе среди леса и как ни в чем не бывало пахла навозом.

Стараясь затормозить, Стэн споткнулся и растянулся на земле. Конфетное ожерелье вылетело у него из рук и скрылось в траве, где его тут же подхватила серая лапка. Раздалось короткое чавканье, писк, трава колыхнулась, и все стихло.

— Блин, спрятался! — Стэн вскочил, дико озираясь. — Как бы еще его спугнуть?

— Дался вам этот енотливец! — раздался откуда-то сверху веселый голос с легким техасским акцентом. — Посмотрите-ка лучше сюда!

Форд и Стэн завертели головами: голос был им незнаком.

— Да выше, выше! — продолжал голос. — Я на ветке сижу!

Они послушно задрали головы. Тут же случилось странное: мир как будто выцвел, сделался черно-белым. Или каким-то серо-голубым. В нем осталось всего несколько цветных пятен: они сами, пятачок травы у них под ногами… и тот, кто сидел на ветке метрах в двух над их головами.

Существо выглядело как желтый равносторонний треугольник размером, наверное, в половину роста Стэна или Форда — снизу сказать было трудно. На верхнем углу треугольника красовался миниатюрный цилиндр, из нижней грани свисали маленькие черные ножки, из боковых сторон торчали тоненькие ручки.

— А, вот они, усовершенствованные близнецы Пайнс с несколькими лишними деталями! — жизнерадостно воскликнул треугольник. — Стэнли и Стэнфорд, ладонь и штурвал, задира и шестопал… Как же мне вас называть-то, а? Столько вариантов, один другого лучше!

— А мы тебя будем звать дебилом! — крикнул Стэн, который не терпел намеков на лишние пальцы Стэнфорда. — Ты кто такой вообще?!

— Не задирай его! — Форд схватил его за руку. — Ты не узнал? Это же Билл Шифр!

— Какой еще… о, точно!

Стэн пока не разобрался в Альбоме так же хорошо, как Форд, но он помнил, что про этого Билла было аж несколько записей. На одной странице говорилось, что он мелкий пакостливый дух, живущий в древней пещере, лучше его по возможности избегать и никогда не верить тому, что он говорит.

Честно говоря, тогда Стэн счел треугольник в цилиндре выдумкой и выкинул из головы. А Форд, как оказалось, не выкинул, запомнил.

Сейчас же Стэну стало серьезно не по себе: кем бы ни было это желтое существо, оно оказалось способно вот так разом обесцветить окружающий мир. Если это мелкая пакость, хотел бы он посмотреть на крупную!

— Нам ничего от тебя не надо, — сказал Форд решительно. — Уходи!

— Вот так, — вздохнул желтый треугольник, — какие вы несговорчивые в этом поколении! Уходи! А может быть, я всего лишь хотел предложить вам свою чистую, ничем не запятнанную дружбу! Хотите пирог с тараканами, а?

Перед мальчиками на земле возник многослойный торт, по которому ползали живые черно-желтые тараканы. Не успели оба отшатнуться, как торт пропал, оставив отчетливый помойный запах.

— А может быть, окружить вас стеной холодного огня?

Словно по заказу вокруг братьев вспыхнуло кольцо ярко-синего пламени. Охнув, они шагнули спиной друг к другу. От огня потянуло холодом, Форд сразу же застучал зубами, Стэн почувствовал, как по голым рукам побежали мурашки.

— Ну же, ребята! — продолжил треугольник. — Вы будете верить всему, что вам наговорили взрослые? Которые ничего не понимают в настоящем веселье, а? И только и умеют, что все запрещать?

— Ты что, из детской книжки сбежал, что ли? — грубо спросил Стэн. — На такой малине сейчас даже детсадовца не разведешь!

— А может быть, — если бы у треугольника был рот, он бы сейчас хитро ухмылялся, — предложить вам все знания и приключения вселенной, а? Вы же не думаете, что на этом захолустном городишке клином сошелся мультиверс?

— Зачем мы тебе нужны?! — крикнул Форд. — Убирайся прочь!

— Как угодно, как угодно, — пакостно засмеялся треугольник. — Но я правда хотел вам помочь. Вы хотите узнать разгадку Места Преступления? Хотите разгадать тайны жизни, вселенной и всего остального? Все это во-он за той сосной! А я — удаляюсь!

И треугольник исчез.

А мир тут же вернул свои краски.

Мальчики стояли на узком пятачке хвои посреди заросшего папоротником подлеска, спина к спине. Обоих слегка колотило.

«Ну что ж, — подумал Форд. — У нас есть два выхода. Развернуться и пойти домой, или...»

— Пошли посмотрим, что за той сосной, — минуты через полторы молчания сказал Стэн, все еще тяжело дыша.

— Д-да, — поддержал его Форд. — Если не посмотрим, с ума сойдем от любопытства.

— Вряд ли там зверь, который нас съест, — добавил Стэн. — Мы бы его услышали.

Они направились вперед, решительно раздвигая папоротники и срывая паутинки. И… офигели.

За огромной, в полтора обхвата сосной высился обыкновенный общественный туалет, из тех, которые иногда можно видеть рядом с деревенскими домами. У них в дверях обычно вырезают сердечко или полумесяц для вентиляции. У этого была вырезана звездочка, вот и вся разница.

— Что там, интересно… — пробормотал Форд, берясь за ручку.

— Слушай, а может, не надо? — спросил Стэн. — Помнишь, дядя что-то говорил про общественные туалеты — типа, можно провалиться?

— Я не буду туда заходить, только загляну, — пообещал Форд. — А то дядя любит темнить, вот про светящегося кабана так и не рассказал…

— Угу, — сказал Стэн. — Может, это просто туалет лесорубов, и провалиться можно разве что в гавно.

— Да ты посмотри, как он зарос, — Форд показал на траву под дверью. — Никто им давно не пользуется.

Он потянул дверь на себя.

Она со скрипом отворилась. Внутри будочки было темно, хоть глаз коли. Запахло навозом.

— П-ф, ну и шутку сыграл этот пакостник, — фыркнул Стэн, заглядывавший Форду через плечо. — Тоже мне ответы на вопрос жизни, вселенной и всего остального…

— И вообще это сорок два, — согласно кивнул Форд.

— Сорок две какашки! — хихикнул Стэн.

— Тише, — прервал его Форд. — Погоди, там… сквозняком, что ли, тянет?

Стэн тоже почувствовал сквозняк: волосы на голове зашевелились. А потом Форда как-то повело внутрь будочки, но не так, будто он шагнул, а так, будто падал. Стэн среагировал чисто автоматически, поймав брата за ворот футболки.

— Ты чего, Шестопал?!

— Меня что-то тянет внутрь, — пробормотал Форд. — Ей-богу!

Стэн с ужасом уставился вглубь туалета. Темнота не издавала никаких звуков, но там внутри что-то слабо светилось, какими-то сполохами, которые… вращались? Да, наверное, вращались. Если сильно напрячь глаза, можно было рассмотреть быстро крутящуюся светлую воронку.

Изнутри пахнуло холодом: края дверного проема будочки покрылись изморозью. Стэн почувствовал, как мимо него внутрь будочки рванулся ветер. Не такой ветер, который просто ерошит вам волосы, а такой, который готов сорвать скальп с головы, если зазеваешься.

Стэн сперва изо всех сил уперся пятками в землю, потом упал на колени, увлекая за собой брата. Теперь их обоих тянуло внутрь воздушным потоком, Форд даже схватился за дверной косяк, но это не помогло. С земли подняло и швырнуло в дверной проем иголки и хвою; Стэна полоснуло по щеке пролетавшей мимо веткой.

— Беги, — прошептал Форд. — Если я тебя оттолкну…

— Не говори глупостей, — скрипнул зубами Стэн. — Затянет всех!

Стэн быстро-быстро думал. Телефон был засунут у него в задний карман джинсов; если достать его и набрать дядю Диппера… Но в Месте Преступления сотовая связь работает из рук вон плохо, надежно только на крыше. А есть ли прием здесь в лесу, вообще непонятно, они как-то не посмотрели. И в любом случае, он не успеет прибежать.

Если бы как-нибудь закрыть дверь… Но как?

Стэн поднял глаза, чувствуя, что их с Фордом засасывает медленно, но верно. Дверь открывается наружу — это плохо. Значит, надо, чтобы сначало их вытолкнуло из проема, а то Форду переломает пальцы. Отец может сколько угодно называть его руки «ненормальными», но Форд столько пишет и рисует, что без них ему несладко придется…

— Мне кажется, это черная дыра, — проговорил Форд, который, не отрываясь смотрел в черную распахнутую дверь.

— Конечно, дыра! И она черная! — Стэн всегда поражался, как его гениальному брату иногда хотелось констатировать очевидное.

— Я имею в виду, из космоса! А почему будка не трясется? Она должна трястись!

Тут в косяк будочки врезался топор, и она в самом деле затряслась.

Сперва ошарашенный Стэн подумал, что это ветровой поток усилился настолько, что притянуло топор откуда-то из города, но почти сразу понял, что это глупость. Топор кто-то метнул.

Вскоре появился и этот кто-то: фигура с боевым кличем пронеслась мимо них то ли в беге, то ли в прыжке, и поймала топор за рукоятку, прежде чем ее унесло в разверстый зев общественного туалета.

Неведомый прыгун сжался вокруг топора, сгруппировался, потом развернулся пружиной и оттолкнул Форда ногами в грудь. Их со Стэном обоих отнесло назад, словно от удара дубины, и швырнуло в мягкие папоротники.

На миг мир перевернулся вокруг. Колыхающиеся ветки сосен и синее небо оказались сверху. Раздался короткий стук: кто-то захлопнул дверь туалета. Потом чье-то хеканье и чпокающий звук — топор выдернули из косяка.

Рядом застонал и заворочался Форд.

— Не садись, не садись! — озабоченно воскликнул их спаситель… точнее, спасительница: голос принадлежал женщине. — Погоди, я проверю, не сломала ли я тебе ребра ненароком. И ты, второй брат, тоже не вставай! — это уже явно относилось к Стэну. — Ты мог заработать сотрясение!

— Чему там сотрясаться… — пробормотал Стэн, все-таки садясь.

Теперь он смог хорошо разглядеть метательницу топора. Точнее, разглядеть ее со спины: худощавая блондинистая девушка в шапке-ушанке сидела на коленях рядом с обалдевшим Фордом и ощупывала его грудь и живот. Топор — большой лесорубный с выкрашенным красным лезвием — лежал рядом на траве.

— Ну, вроде все в порядке, — сказала девушка жизнерадостным тоном. — Вы — внуки Диппера, так? Приемные, что ли? У него же вроде нет детей.

— Внучатые племянники, — поправил Форд сдавленным и слегка обалделым тоном. — Наш дедушка был его старшим братом.

— А вы точно знаете, что у него не было детей? — спросил Стэн. — Откуда еще?

Девушка обернулась, и Стэн испытал короткий шок.

То была не девушка, а бабушка — наверное, ровесница дяди Диппера, а то и старше. У дяди Диппера хотя бы еще не все волосы поседели, а у нее все, целиком. Поэтому Стэн и принял ее сначала за блондинку. Но веснушки на щеках были молодые, и огромные зеленые глаза смотрели тоже очень по-молодому. А как она обращалась с топором! Наверное, это и называется «жизненный опыт».

— Меня зовут миссис Кордурой, — сказала женщина, подмигнув. — Но все вокруг зовут меня доктор Венди, и вы тоже так зовите. Фидс мне о вас рассказывал, но он так часто бормочет себе под нос, что, откровенно говоря, особенно и не разобрать. Я так понимаю, ты, в очках, — она ткнула пальцем в Форда, — понял, что нарисовано у моего непутевого внука на груди?

— Э-э… да, мэм, — пробормотал Форд.

— Не мэм, — она угрожающе покачала пальцем. — Я что, похожа на занудную грымзу? А ты, — теперь указующий перст оказался направлен на Стэна, — тот, кто уверен, что в Месте Преступления действительно кого-то убили?

— Ну, не то чтобы… — начал Стэн.

— Нет, почему, ты прав, — неожиданно сказала доктор Венди. — Кого-то, наверное, убили. Проблема в том, что никто не знает, кого. Раз у вас нет перелома ребер и сотрясения, пойдемте ко мне, выпьем чаю. И я вам расскажу.

— Лучше расскажите, что это было! — воскликнул Форд. — Там, в туалете!

— Это? — удивилась доктор Венди. — Это был общественный туалет. Разве Диппер вам не говорил, что тут нельзя пользоваться общественными туалетами?

Братья переглянулись.

— Что-то он такое вскользь упоминал, — с дрожью в голосе произнес Стэн. — Блин, нельзя было объяснить!

— В этом весь Диппер, — произнесла доктор Венди, вставая и подбирая топор. Солнце блеснуло на лезвии и на ее волосах, выбившихся из-под шапки. — Ужасно рассеянный. Настоящий сумасшедший ученый! — произнесла она это так, как будто этим гордилась. — Вы уже заметили, что у нас тут есть все составляющие сказки? Ученый-затворник, ведьма, бравый лесоруб, — он подкинула и поймала топор. — Не хватает только прекрасной принцессы, оборотня и храброго героя. Может быть, храбрые герои — это вы?

— Если вы храбрый лесоруб, то какой же вы доктор? — спросил Форд.

— Такой же, как ваш двоюродный дедушка — мистер Шерлок, — хмыкнула Венди. — Просто так вышло. Не думайте, что я на самом деле лечу людей. Я лечу деревья.

Глава 8. Сплетни доктора Венди и несравненная Сибилла

Дом доктора Венди куда больше походил на жилище лесной колдуньи, чем обиталище Кэндис Чу, или как там ее звали. То был небольшой двухэтажный (или, скорее, полутораэтажный коттедж), с фундамента до конька крыши затянутый плющом. В зелени таинственно посверкивали окошки. На деревянном крыльце перед домом стояло продавленное кресло — точно так же, как на задней террасе Места Преступления обретался продавленный диван с пружинами наружу.

Видно, это был такой здешний обычай: вместо того, чтобы покупать садовую мебель, таким вот образом утилизировали обычную.

Внутри домик оказался очень чистым и очень простым: с сосновыми балками, подпиравшими низкий потолок, с полосатыми коврикам, с железной печкой вместо камина. Здесь почти не было мебели кроме самой необходимой, и еще того меньше было безделушек, зато все стены завешивали фотографии. Пока доктор Венди готовила им чай, как обещала, братья имели возможности как следует эти фотографии рассмотреть.

Люди, изображенные на них на всех, — мужчины, женщины и дети — щеголяли ярко-рыжими шевелюрами, среди которых время от времени мелькали темно-каштановые или русые, как у Фиддфорда.

Присмотревшись, Форд решил, что почти все мужчины на фотографиях делились на два типа: либо очень мощные и широкоплечие ростом пониже, либо высокие и тощие. Изредка попадались настоящие богатыри, у которых руки толщиной со ствол молодой сосны сочетались с двухметровым ростом.

— Мое семейство, — с гордостью произнесла доктор Венди.

— Это все ваши внуки? — спросил Форд пораженно. — Тут же человек сорок!

— Ну да, — кивнула она, выставляя перед мальчиками деревянные кружки с чаем. На одной кружке было написано: «Лесоруб-Фест Орегон 2011», на другой — «Апокалипсис не спросит, готов ли ты!». Сама миссис Кордурой пила из деревянной кружки с надписью «Любимой бабуле».

Еще на столе появилась деревянная сахарница и деревянная миска с печеньем.

— Нас было в семье четверо, я и три младших брата, — пустилась в генеалогию доктор Венди. — И всем повезло с потомством. У меня четверо детей и пятнадцать племянников… ну, потому что у Фреда было аж восемь, что немного перебор на мой взгляд, — она укоризненно покачала головой. — Неудивительно, что бедняга Темрин угодила в итоге за решетку… В общем, все девятнадцать уже взрослые, у всех кроме Темрин есть свои дети. Иногда я чувствую себя бабушкой половины графства. Старшая Уилла даже сама замужем, может, скоро и прабабушкой буду.

— Наверное, когда все приезжают вас поздравить с днем рождения, тут не протолкнуться, — предположил Стэн.

— О, это еще ничего, а вот когда мы все едем поздравить с днем рождения тетю Летти, вот тут-то начинается бардак! — хмыкнула миссис Кордурой. — Тогда ведь еще папины братья и сестры со своими выводками собираются, и их двоюродные братья… Мы, Кордурои — большущий клан! Думаю, если половине графства я бабушка, то половине Орегона — тетушка или кузина.

— Круто! — воскликнул Стэн.

— Да, интересно, — согласился Форд. — А нам папа даже не говорил, что у него есть дядя. Вот до этого лета.

— Диппер мне тоже не рассказывал, что у него есть близкая родня, — сказала миссис Кордурой. — Бывает, дело житейской.

— Ну, наверное, потому, что мы уже не совсем близкие, — сказал Форд, неуютно поерзав. — Дедушка Шерман давно умер, мы еще совсем маленькие были. А папа, кажется, видел дядю Диппера только в детстве… Или вообще с ним только по телефону говорил.

— Да? — доктор Венди явно удивилась. — Не очень похоже на Диппера. Он всегда говорил, как мне завидует, что у меня такая большая семья. И что семья — это самое важное.

Братья переглянулись. Стэн спросил:

— Вы вот раньше говорили, что точно знаете, что у него не было детей. Выходит, вы вообще его хорошо знаете? Откуда?

— Ну, он чуть было не стал моим четвертым мужем, так что да, неплохо знаю, — улыбнулась доктор Венди.

Оба мальчика чуть было не подавились чаем. Стэн еле-еле сдержал смех — до того забавно было представить, как дядя Диппер в его костюме с заплатами на локтях и феске пытается ухаживать за седовласой бабушкой Кордурой! Небось, она и на свидания ходила с топором.

Что касается Форда, то он удушливо покраснел.

— Нет, насчет «чуть было» я преувеличиваю, — задумчиво продолжила миссис Кордурой. — Вашему дяде скорее нужен друг, а не жена. Ну да вам это неинтересно. Вот были бы вы девочками, мы бы с вами знатно посплетничали! — Стэн и сам не отказался бы посплетничать, хотя бы ради того, чтобы Форд покраснел еще пуще. Да и любая подробность об их загадочном двоюродном деде действовала ему на воображение. Но упоминание «девчоночьих интересов» заставило его прикусить язык.

— Так что я очень рада, что вы приехали составить ему компанию! — закончила доктор Венди. — Берите печенье. После столкновения с общественным туалетом нужно добавить сахара в кровь.

— Как после дементора? — спросил Стэн.

— Не знаю, что за пакость, у нас такое не водится, — пожала плечами миссис Кордурой.

Мальчики послушно принялись жевать и глотать. Печенья были вкусные: из магазинного микса, но испеченные дома.

— И сколько лет вы уже знаете дядю Диппера? — спросил Форд, опустошив полкружки чая.

— Хм, дайте подумать… Больше тридцати. Да, пожалуй, он в середине семидесятых сюда приехал… — миссис Кордурой нахмурилась. — Или позже? Ну, с начала восьмидесятых-то он точно тут жил, так что тридцать лет есть.

Тут она нахмурилась сильнее, и Стэн обратил внимание, что брови, в отличие от всех остальных волос, у нее не поседели, так и остались золотисто-рыжими. Вот бы встретиться с ней… ну, лет пятьдесят назад, наверное?..

— Надо же, — продолжала рассуждать миссис Кордурой вслух, — неужели старость? Совсем запамятовала, когда мы дом ему строили… А ведь я помню все дома, над которыми работала моя бригада… — она потерла подбородок. — Ну, в крайнем случае, в понедельник можно будет посмотреть в нашей конторе. Я бухгалтерские книги не выбрасываю.

— И он никогда не был женат? — спросил Стэн. — За тридцать лет?

— Никогда, — улыбнулась доктор Венди. — Надо же, выходит, теперь такие вещи и мальчишек интересуют? Да здравствует гендерное равенство.

Братья смутились. Теперь и Форд побоялся показаться девчонкой, а потому не стал расспрашивать дальше. К счастью, заметив их неловкость, доктор Венди продолжила сама:

— Или, может, вы пытаетесь окольно разузнать про ту глупость, что Диппер якобы убил свою жену? Это все фигня, — и Стэн, и Форд хихикнули, потому что непривычно было слышать такое словечко от пожилой женщины. — Не было у него никакой жены. И, конечно, никого он не убивал. Просто однажды в его доме остановилась девушка… не в смысле, его девушка, вроде бы она него работала — чертежи какие-то делала, — миссис Кордурой покачала головой. — Не знаю, это было не мое дело, я не спрашивала. Может быть, экспозицию оформляла? Он довольно скоро после этого открыл Место Преступления.

— И что с ними случилось? — спросил Стэн. — Она пропала?

— Не совсем. То есть пропала, но потом, без всякой таинственности. Она просто однажды прибежала в полицейский участок с воплями, что Диппер убил ее подругу. Ну, полиция его арестовала, конечно, стала искать тело… — миссис Кордурой вздохнула. — Неприятная была история! Тела не нашли, мы еще несколько дней прочесывали лес… Потом выяснилось, что девушка была невменяемой. Она с ума сошла, бормотала что-то себе под нос, плакала все время. И не смогла даже вспомнить, как звали ее подругу, которую Диппер якобы убил. И никто эту подругу кроме нее не видел. И Диппер тоже сказал, что эта пострадавшая у него одна квартировала.

Братья жадно слушали. История все равно вырисовывалась до ужаса таинственная.

— Ну, в общем, девушку отправили в больницу, врачи подтвердили нервный срыв. Переутомление. В городе начали говорить, вроде как Диппер ее до этого довел, но никаких обвинений ему не предъявили. Но по городу слухи все-таки поползли. Мол, все-таки была вторая девушка. Кто-то вроде бы даже припомнил, что видел эту вторую девушку в городе… Хотя ни имени, ни примет каких-то особых назвать не могли, — миссис Кордурой совсем по-подростковому закатила глаза. — Типичная лажа, как сейчас говорят. Но к Дипперу с тех пор в городе относятся, как к прокаженному. А потом он еще Рию на работу взял… ее тоже не очень-то любят. Меня даже пытались уговорить запретить Фиддсу у него работать. Ха! — миссис Кордурой покачала головой. — Как будто я не знаю, что Диппер и мухи не обидит.

— А Рию почему не любят? — заикнулся Стэн.

— Еще одна людская глупость, — фыркнула бабушка Кордурой. — Но это, если хотите, у нее сами спросите. А теперь еще по печенью — и брысь! У меня планы на вечер, между прочим.

***

Мальчики ушли на все утро, а то и на весь день, решил Диппер.

Он слышал, как они возились с Рией в кухне с утра, мастерили конфетное ожерелье для енотливца. Ну что ж… удачи им. Насколько Диппер знал, енотливцы реагируют только на настоящие конфетные ожерелья — кислотно-химическую сладость из восьмидесятых. Но ведь и повадки могли поменяться. Диппер уже лет пятнадцать не видел ни единого экземпляра.

Когда за близнецами хлопнула дверь, Диппер отвлекся от чистки экспозиции и понял, что самое время позвонить.

Суббота обычно занятой день, но туристы начинают прибывать только после полудня. Немного свободного времени у него еще было. А вот на Восточном побережье, с другой стороны, уже середина дня. Он никого не потревожит.

— Рия, — сказал Диппер, заглянув на кухню, — ты убрала из моего телефона жучок?

Рия оторвалась от очередного детектива — на сей раз в кислотно-зеленой обложке и с названием «На те же грабли: убийца не садовник».

— Нет, мистер Пайнс, я его вам туда и не ставила, — сказала она терпеливо. — Особого смысла нет. Сейчас почти никто не пользуется постоянной линией.

— Ладно, — сказал Диппер. — Но если жучок все-таки стоит, я поверю, что ты поведешь себя как настоящая леди и сотрешь все записи за сегодня.

— Конечно, мистер Пайнс, — согласилась Рия, не отрываясь от книги.

Во избежание Диппер взял аппарат в руки и унес его так далеко от кухни, как только позволял провод. Набрал номер, внимательно сверяясь с телефонной книжкой. В трубку полились гудки, потом протяжный женский голос сказал:

— Удивительная Сибилла слушает. Хотите знать, что готовит вам судьба?

— Простите, я попал на рабочий номер? — брови Диппера взлетели вверх.

— Ох, нет, — тон изменился, на том конце зашелестела одежда. — Это я перепутала симки. Сибил Пайнс слушает.

— Здравствуйте, Сибил, — произнес Диппер. — Это дядя вашего мужа.

— Мистер Пайнс, — пробормотала она, как-то смазывая слова. — Да, конечно. Вы потеряли телефон Филбрика? Позвать вам его?

— Вообще-то, я хотел поговорить именно с вами. О ваших сыновьях. Они, как вы помните, гостят у меня сейчас.

— Да-да. Они что-то натворили?

Брови Диппера так и остались в приподнятом положении. Он попытался вспомнить, есть ли у мальчиков эти новомодные мобильные компьютеры, которые почему-то называются телефонами. Кажется, были. У Форда во всяком случае. Он что-то с него читал. Наверное, они звонят матери каждый день. Наверное. Ему не пришло в голову спросить.

— Нет, они прекрасно себя ведут и чрезвычайно послушны, — произнес Диппер. «Подозрительно послушны для таких сорванцов, но не будем пока об этом». — Я хотел поговорить с вами о другом. У них ведь скоро день рождения, через два дня, насколько я помню.

— М-м-м, а какое сегодня… А, да, действительно… — голос Сибил звучал слегка неуверенно.

Нет, решил Диппер, еще рано делать вывод, что его невестка в запое. Иногда люди теряют счет времени, особенно когда работают очень упорно. И голоса тоже могут звучать обманчиво, особенно по телефону.

— Так вот, я хотел спросить, есть ли у вас какие-либо пожелания по поводу подарков, — продолжил он. — Может быть, мальчики что-то давно хотят? Я пока не слишком хорошо их знаю.

— Ну, мы подарили им билеты на самолет, — проговорила Сибил довольно легкомысленно. — Форд все мечтал полететь куда-нибудь, вы видели, он таскает эту пилотскую курточку даже в жару. А в прошлом году подарили приставку. Может быть, вышла новая модель?

«Форд таскает пилотскую куртку, потому что мерзнет. В нашей семье иногда бывают такие проблемы с терморегуляцией, — хотел сказать Диппер. — Я не заметил у него одержимости воздухоплаванием. Стэн, с другой стороны, боится высоты, для него полет наверняка был мучителен. Когда я встретил их в аэропорту, он казался совершенно зеленым. И я не думаю, что гаджет, предназначенный для отупления широких масс,— хороший подарок для двух живых, активных и любопытных мальчиков».

— Я думал насчет велосипедов, — проговорил он вместо этой тирады.

— Знаете, они не умеют кататься на велосипедах, — ответила миссис Пайнс. — Да и держать их дома негде. Кроме того, это ведь ужасные расходы. Может быть, лучше книжки? Форд любит книжки. Практические любые, бегает в библиотеку каждый день. А Стэн — комиксы.

«Они уже распотрошили мою библиотеку. Книги любят оба, но Стэн выбирает такие, чтобы были приключения и любовная история, а Форд — детективы или твердую НФ», — Диппер снова этого не сказал.

— Хорошо, Сибил, — проговорил он. — Я учту ваши пожелания.

— Ага, спасибо, мистер Пайнс… Спасибо, что согласились приглядеть за этими сорванцами. У Филбрика столько работы в магазине… — голос ее сделался как-то глуше, тише, окончания слов смазывались совсем уж очевидно. — Если что-то нужно…

— Нет, благодарю, все идет прекрасно, — вежливым тоном произнес Диппер. — Мне очень нравится компания мальчиков. До свидания.

И повесил трубку, не дожидаясь ответного прощания.

После чего поставил телефон на пол и крепко задумался. Из размышлений вывел его только Фидс с вопросом, достаточно ли зловещий скрип теперь издает входная дверь, или надо еще немного поработать над звуковым сопровождением.

— Ах да, — сказал Диппер. — Думаю, арбалет. То, что нужно.

Фидс, который уже привык к тому, что его наниматель время от времени выдает фразы ни к селу, ни к городу, только плечами пожал:

— Как скажете, босс. Взять с экспозиции?

— Нет, — ответил он. — У нас бутафорский, это не годится. Думаю, Рия знает, где достать настоящие.

Глава 9. Самая красивая девочка в лесу

— Наверное, вы захотите устроить вечеринку, — сказал дядя Диппер как-то вечером.

Это была одна из этих его загадочных фраз, которая выдавала, что дядя Диппер живет в другой вселенной.

Дело происходило за ужином. Правда, теперь они ужинали уже не в круге света от лампы в полной темноте; теперь свет горел в соседней комнате и там вполголоса работал телевизор, чтобы не пропустить, если вдруг сериал про грузовики-монстры начнется раньше.

Но сам ужин был таким же вкусным, как в день прибытия, и дядя Диппер так же жевал зелень.

— Какую вечеринку? — спросил Стэн.

— У вас ведь день рождения завтра, — проговорил дядя Диппер. — Наверное, вы хотите позвать друзей. Можно расчистить место в выставочном зале и повесить под потолок дискотечный шар — у Суса такой есть.

— Кто такой Сус? — поинтересовался Форд.

— Абуэло Рии. Хесус Рамирез, мы с ним старые друзья. Насколько, разумеется, я вообще могу быть кому-то другом.

Ну вот, очередная загадочно-зловещая фраза. Когда дядя Диппер говорил что-то подобное, у Стэна начинали ворочаться подозрения, что в Гравити-Фолз дядю не любят именно потому, что он сам создал себе такой имидж. А сделал он это, конечно, для того, чтобы поддержать продажи билетов в любимом Месте Преступления — зачем же еще!

Ну еще потому, что дядя Диппер — старый чудак, и ему нравится воображать себя кем-то вроде мага-отшельника.

— Мы не хотим устраивать вечеринку, — твердо произнес Форд. — Это всего лишь день рождения. Ничего особенного.

— Ну, вообще, было бы неплохо… — протянул Стэн. — Но мы никогда не устраивали вечеринок.

— А как вы отмечаете день рождения дома?

— Мама обычно печет торт или два, — сказал Форд. — Бархатный торт для Стэна и торт с маком для меня.

— Или, если у нее много заказов, заказывает торты на дом, — поддержал Стэн.

— Но вы, наверное, приглашаете друзей?

— Едва ли, — пробормотал Форд.

— У нас не особо есть друзья, — объяснил Стэн. — В квартале нет никого нашего возраста, а в школе все идиоты.

— Клинические, — поддержал его Форд.

— Хм, — сказал Диппер. — Когда-то я был экспертом по дням рождениям. Может быть, мне устроить для вас такой праздник?

Близнецы переглянулись в ужасе. Когда взрослые берутся устраивать праздники — это еще хуже, чем никакого праздника вообще. А уж праздник, устроенный конкретно дядей Диппером… Даже у Стэна не хватало воображения это представить. Если на нем будет много бутафорской крови — это еще не самое страшное, бутафорская кровь даже клевая. Но если все это будет сопровождаться фокусом «как выбраться из наручников за десять секунд»…

Дядя Диппер обожал показывать этот фокус туристам. В общем-то, у него даже неплохо получалось. Но с близнецов хватило десяти предыдущих демонстраций.

— М-м, у нас есть… планы! — быстро сказал Форд.

— Да! — поддержал Стэн. — Мы хотели… хотели найти фей. Они выходят рано утром после дождя. А сегодня ночью как раз должен пролиться дождь.

— Вроде бы я пока не разрешал вам ходить в волшебную часть леса, — приподнял брови дядя Диппер. — Да и о феях с такими повадками впервые слышу…

— Это недалеко! — включился в импровизацию Форд. — Нам о них доктор Венди рассказала! И обещала показать их гнездо.

— Венди, вот как? — Диппер слабо улыбнулся. — Ну что ж, тогда, полагаю, вы хотите лечь спать пораньше?

Братья с тоской посмотрели на гостиную, где вот-вот должно было начаться шоу про грузовиков-монстров.

— С другой стороны, — проговорил дядя Диппер, — я тоже могу встать пораньше и сделать вам кофе.

— Дядя Диппер, — с чувством произнес Стэн, — ты — мировой чувак!

И таким образом вечер был спасен.

***

Вообще-то последние несколько лет Стэн и Форд научились опасаться день рождений. День Рождения — это такой специальный день, когда папа и мама обязательно переругаются больше обычного. Значит, близнецам тоже достанется на орехи.

Лучше всего было, если день рождения выпадал на будний день — тогда можно с утра сбежать в школу и до вечера не показывать нос. А вечером придет тетя Рут и еще кто-нибудь из родственников, подарят подарки, поедят торты… Если повезет, папа с мамой при посторонних людях будут держаться вежливо.

Но в этот раз у Стэна было хорошее предчувствие. Конечно, нормального подарка от дяди Диппера ждать не приходилось — в лучшем случае подарит одну из своих старинных бумажных книжек — но зато вряд ли он начнет на них кричать в день рождения. В конце концов, они тут уже скоро две недели, а на них ни разу еще по-настоящему не наорали.

Однако действительность превзошла все ожидания.

Стэн проснулся от восхищенного вздоха Форда: как оказалось, он в кои-то веки вскочил раньше и уже разглядывал странную штуковину, приткнувшуюся у треугольного окна на чердак и перевязанную бантом.

— Чего? — проморгался Стэн.

— Стэнли! Дядя Диппер подарил нам телескоп! Круто-круто-круто! Я всегда хотел своими глазами посмотреть на марсианские каналы!

— Там же нет каналов, — пробормотал Стэн спросонья. — Это даже я знаю.

— Это они хотят, чтобы мы верили, будто их там нет! — Форд выпучил глаза и проговорил последнюю фразу тоном конспиролога с ютуба, а потом расхохотался.

Глаза Форда сияли. Стэн всего несколько раз видел брата таким счастливым, и уж точно не в день рождения. Оказывается, это он телескоп всегда хотел… Ха, телескоп, подумаешь, большое дело! Может быть, Форд и хотел телескоп, но Стэну он нахрен не сдался. Зачем дядя Диппер взял и подарил им такую штуку, которая только Форду нужна? И еще дорогой, наверное: Стэн видел, что телескоп стоял на сложной треноге, что трубка была украшена какими-то узорами, и что вообще эта трубка была очень толстой и раздвижной, как подзорная труба. Явно не какая-то дешевка, которую можно заказать по Интернету из Китая.

Блин, и ведь ни разу не говорил Стэну, что ему хотелось телескоп… Можно же было попробовать как-то накопить…

— Ну, особо много ты все равно с него не разглядишь, — пробормотал Стэн. — Сейчас все самые крутые фотки делают с орбиты, всякими специальными штуками, которые в космос летают.

— Да, но я уверен, что смогу рассмотреть спутники Юпитера! А уж Венеру-то наверняка! И Марс, конечно! На Марсе можно будет даже увидеть элементы ландшафта! Стэн, это самый крутейший подарок, который нам когда-либо делали! — Форд чуть не подпрыгивал на месте.

Стэн чуть было не сказал еще что-то язвительное, но тут пошевелился — и с его кровати упало нечто со стуком и клацаньем.

— Что это? — спросил Стэн, моргая и не в состоянии сообразить, на что смотрит.

— Арбалет, — сказал Форд. — Тоже классная штука, но с телескопом не сравнить.

Стэн потянулся и подобрал штуковину с пола. Действительно, арбалет: здоровенный и тяжелый, но вполне подъемный, если не ныть. И самый настоящий! Прямо видно: тетива из тугой проволоки, сам стальной и деревянный… И кожаный мешочек с короткими стрелами.

Стэн рассматривал все это, моргая и не в силах поверить.

— А, проснулись? — дядя Диппер заглянул в комнату, как всегда чуть пригибаясь, чтобы пройти под низкой притолокой. — Обратите внимание, что с вашими подарками нужно соблюдать технику безопасности. Думаю, вы сами знаете, что из телескопа нельзя смотреть на солнце, если не хотите ослепнуть. А взведенный арбалет нельзя направлять в сторону людей.

— Это правда нам? — спросил Стэн благоговейно. — Но это… это же настоящие оружие!

— А в лесу — настоящие опасности, — пожал плечами Диппер. — Давайте, спускайтесь. Рия приготовила завтрак. А потом я проверю, как вы умеете стрелять.

Стэн завопил и с размаху прыгнул на дядю Диппера, повиснув у него на шее.

— Спасибо! — заорал он. — Спасибо! Это дико мировецкий подарок!

— Спасибо! — тоже заорал Форд и врезался в них обоих, чуть не повалив дядю Диппера на пол.

Нет, и почему все-таки взрослые не дарят такие подарки почаще?

Они втроем буквально скатились по лестнице в кухню, причем дядя Диппер без малейшего сомнения подхватил обоих мальчишек под мышки, как будто так и надо! Да даже отец не мог поднять их обоих сразу, а дядя Диппер казался куда более тощим и сутулым.

Кухня встретила их запахом выпечки и тем, что мальчишкам показалось настоящим столпотворением: здесь были доктор Венди, Фиддс и Рия, все трое в разноцветных бумажных колпаках. А под потолком кухни красовался большой плакат: «С днем рождения, Стэн и Форд!»

— Два торта я сделать не успел, — подмигнул им Диппер, — к тому же, Венди утверждает, что много сладостей есть вредно.

— Буууу! — сказала Рия и скорчила доктору Венди гримасу.

Та в ответ показала ей язык.

— ...Поэтому я испек один большой половинчатый торт.

Половинчатый торт действительно оказался составлен из двух половин, и был он большой, как автомобильное колесо. Ну ладно, может быть, не как автомобильная колесо, но как самая настоящая пицца — уж точно. Хватит всем, даже Рии, про богатырский аппетит которой близнецы уже знали. Пицца тоже была, и все это можно было съесть прямо на завтрак.

...Этот день рождения длился всего полчаса, но он официально был уже самым лучшим, который братья помнили.

— А вот подарки от нас с Фиддсом, — сказала доктор Венди. — Ваш дядя слишком поздно сказал, что у вас тут именинники, так что мы не успели ничего купить. Но, по-моему, это даже к лучшему.

Она подмигнула обоим.

Стэну отнее достался мягкий сверток, внутри которого что-то позвякивало. Форду — большая картонная коробка, которая тоже звенела.

— Набор реактивов, — сказал Фиддс и добавил, слегка покраснев: — Это с прошлого лета, когда я мечтал стать великим химиком. Срок годности еще два года!

Стэну не нравился Фиддс, поэтому он чуть было не выдал довольно грубый комментарий, что только лузеры передаривают вещи, которые им не нужны. Но увидел сияющий взгляд Форда и вспомнил, что тот всю весну выпрашивал у матери набор юного химика: прочитал в библиотеке про какие-то опыты и хотел их повторить. А мама отмахивалась: посмотри, мол, на ютубе, разве не там сейчас дети все смотрят?

Пришлось промолчать.

Он развернул собственный сверток: там оказались непонятные металлические инструменты и проволочки, немного похожие на те, какие бывают в кабинете у зубного. Стэн машинально поежился, но тут доктор Венди пояснила:

— Это моего второго мужа. Он славился как лучший медвежатник в Орегоне!

— Венди! — воскликнул Диппер под общий смех. — Чему ты учишь моих племянников?

— А, — Венди рукой махнула, — помню я какого-то парня, который втирал мне, что не бывает криминальных навыков, бывают криминальные люди?

Впервые братья увидели, как их дядя покраснел. Они вообще не знали, что такие пожилые люди умеют краснеть. От румянца Диппер сразу стал как-то моложе, и Стэн легко смог представить, что он когда-то в самом деле ухлестывал за доктором Венди.

— И вообще, — продолжала мадам дровосек, — эти твои ребята так и напрашиваются на неприятности. А некоторые вещи лучше уметь, чем не уметь.

— Такое ощущение, что все думают, что больше всех напрашиваюсь на неприятности я! — воскликнул Стэн. — А это на самом деле Форд! Если кому и нужно учиться стрелять и вскрывать замки, так это ему!

— А я буду, — рассеянно отозвался Форд, лелея у груди коробку с реактивами. — Но ты ведь всегда меня прикроешь, да?

От этих слов у Стэна в груди распустилось что-то теплое.

— Конечно! — с энтузиазмом согласился он.

После деньрожденного завтрака дядя Диппер повел всех на задний двор, стрелять из арбалета (мишени были уже приготовлены).

Стэн очень обрадовался возможности покрасоваться. Он привык уже, что когда дело доходило до бега, или подтягиваний, или футбола, или любых других заданий, которые задавал учитель физкультуры, Стэн всегда оказывался лучше. И это было нормально, это было даже здорово: хоть в чем-то оказаться лучше брата, который всегда самый умный.

Не зря арбалет подарили именно ему! И какой арбалет — тяжеловатый, пожалуй, но зато такой черный, гладкий, с ложем и прикладом из темного полированного дерева (Стэн немедленно без особых на то оснований решил, что это дуб — круто звучит!), с изогнутыми плечами, в которых таилась скрытая, готовая развернуться сила.

Тетива была такая тугая, что ее требовалось взводить с помощью специального шнура. Кроме того, это нужно было делать, уперев арбалет в землю.

— Запомните, — сказал дядя Диппер, — это арбалет однозарядный. Перезаряжать его долго. Он вам даст только один выстрел. Только чтобы замедлить, затормозить врага. Не пытайтесь с его помощью в самом деле убить какое-то чудовище.

— Да, для чудовищ ничего лучше пистолета не придумано, — со знанием дела добавила доктор Венди. — Или, если нет пистолета, то лучше всего топор. У топора зато заряды не кончаются.

— Ясно, ясно, — нетерпеливо воскликнул Стэн. — Можно выстрелить уже?

Дядя Диппер осторожно спустил тетиву арбалета, чтобы Стэн натянул ее сам, и протянул устройство ему вместе с колчаном, полным стрел с ярким пластиковым опереньем.

Мишень повесили прямо на тотемный столб, воткнутый напротив хижины. Стэн почувствовал, как у него похолодело в животе. Вот сейчас, сейчас…

Он навел прицел, совместив его с красным кружком в центре мишени. Как там говорилось в приключенческих книжках и фильмах?.. Надо, чтобы во всем мире осталась только мишень и ты, надо самому лететь к мишени стрелой…

Стэн набрал воздуха глубоко в грудь, потом на выдохе отпустил тетиву.

Его поразило, с какой силой вылетела стрела: ничего похожего на самодельные луки, которые они с Фордом смастерили в прошлом году! Тогда, с этими луками, Стэн добился неплохих результатов…

Но в этот раз стрела, к удивлению и досаде, вонзилась в девятку!

— Ты сделал слишком большую поправку на ветер, — со знанием дела проговорил Форд. — Арбалетный болт тяжелее самодельной стрелы. Дай-ка теперь я!

Стреляли долго, пару часов. Кроме Стэна и Форда попробовали свои силы и Рия, и дядя Диппер, и Фиддс, и доктор Венди. Конечно, никто не удивился, что доктор Венди стреляла превосходно — каждый раз попадала в десятку. Интереснее было, что Рия ей не уступала, а под конец, когда они вдвоем затеяли соревнование на скорость, даже и превзошла!

Да и дядя Диппер стрелял совсем неплохо: восьмерки и девятки у него попадались редко.

А вот Стэн, к стыду своему, оказалось, проигрывал Форду.

— Ты слишком переживаешь каждый раз, — сказал ему брат наставительно. — Спокойнее надо быть!

— Ну уж все-таки получше некоторых, — с досадой произнес Стэн, имея в виду Фиддса, который отчаянно мазал и вообще сделал всего три или четыре выстрела, а потом забросил.

— У всех свои достоинства, — ответил на это Форд.

Кажется, он даже не заметил, что Стэн злится. Вообще-то он часто этого не замечал и обычно Стэн махал на это рукой, но вот сейчас почему-то было обидно. Тем более, арбалет подарили ему.

Когда Диппер сказал, что мишени уже совсем измолчалились и пора обедать, Форд оказался за столом рядом с Фиддсом и всю дорогу только с ним и болтал, пока Стэн мрачно доедал холодную пиццу.

И о чем болтал! О химии. Разве это разговор для дня рождения? Даже для ботанов слишком скучно.

Но в целом день рождения прошел здорово, куда лучше, чем все, какие Стэн и Форд могли припомнить.

И хорошо, что дядя Диппер предпочел забыть о том, как они собирались улизнуть «смотреть на фей» с доктором Венди...

***

В Америке постоянно пытаются запретить оружие, и никогда ничего не получается. Да и на международной арене страны тоже постоянно делают вялые попытки разоружиться, но у них ничего не выходит. А все потому, что у оружия такое свойство: с ним очень трудно расстаться, а когда оно у тебя есть, то его так и тянет применить.

С тех пор, как им подарили арбалет, у Стэна и Форда (особенно Стэна) чесались руки испытать его на чем-нибудь настоящем. Но как назло ничего стоящего не попадалось. Не стрелять же по по безобидным лепрерогам или по почти безобидным гномам, хотя они и противные.

А тут еще Форд перестал вместе со Стэном исследовать чудеса волшебного альбома…

Ну, не то чтобы совсем перестал. Просто после дня рождения он совсем скорешился с Фиддсом, тот его познакомил со своими друзьями… ну и понеслось. Стэн тоже с этими друзьями познакомился, и не то чтобы они ему совсем не нравились, просто… Ну не мог он понять, что такого в высокомерной девчонке Шандре, которая мечтает стать то ли знаменитым хирургом, то ли блестящей журналисткой, а потому учит три языка одновременно, включая арабский, и штудирует медицинские журналы. Если бы хоть красивая была, так нет. А этот Тоби… Встреть Стэн такого, как он, в темном переулке, убежал бы без оглядки.

Позже, правда, он понял, что, несмотря на страшноватую внешность, Тоби был еще безобиднее гномов. Самое неприятное, что он мог сделать — надеть брюки задом наперед. И то на это, скорее всего, никто не обратил бы внимания.

Стэн в эту компанию не вписывался. Правда, когда он предложил им сыграть в футбол, они вроде даже согласились, но играли так, что чувствовалось: им не терпится вернуться к обсуждению очаровательных (или как их там) кварков. Правда, говорили в основном Фиддс и Шандра: Тоби больше смущенно блеял, а Форд так и вообще восторженно молчал.

Хорошо хоть, Форд про альбом с кометой новым друзьям не рассказал.

В общем, где-то через неделю после дня рождения Стэн поставил вопрос ребром: мол, мы давно уже не исследовали альбом, давай поищем в нем еще что-нибудь интересное и пойдем проверим! Заодно (хотя об этом и не говорилось вслух) испытаем арбалет.

Поскольку испытание арбалета в деле было на самом деле главным мотивом Стэна, он решительно отмел все относительно безобидные вещи из альбома, вроде коров с таинственными знаками на шкуре. А вот кристаллы, увеличивающие или уменьшающие предметы и живые существа, захватили воображение Стэна.

— Можно будет сразиться с гигантским жуком! — воскликнул он восторженно. — Как в «Звездном десанте»!

Форд поежился.

— В «Звездном десанте» у них там были лазеры, если что… Но вообще-то я не верю в этот феномен.

— Почему это не веришь?

— Это физически невозможно! Где ты возьмешь дополнительное вещество для увеличения предмета? Как обойдешься с законом сохранения массы? А если увеличивается или уменьшается расстояние между молекулами, как они говорили в «Человеке-муравье», то как быть с сильным и слабым взаимодействием?! Почему ядра не сталкиваются?

Стэн только головой тряхнул.

Ладно ему не нравился Фиддс — но теперь Форд еще начал говорить, как Шандра. А Шандра говорила так, словно вселенная ей всегда была чем-то обязана. Нет бы просто наслаждаться магией!

— Альбом хоть раз нас подводил? — напустился Стэн на брата.

— Нет, но…

— Ну и в этот раз не подведет! Пошли! Там нарисована схема, как дойти. Далековато, но ничего, до вечера туда-сюда обернемся. Еще и «Уткотива» посмотреть успеем, если кое-кто не будет копаться.

— Кто будет копаться? Я копаться? — возмутился Форд.

Они собрались на целый день, предупредили дядю Диппера, даже сделали бутербродов… и — ничего не вышло.

С утра Стэн услышал под окнами Места Тупления противный сигнал Шандровой машины (у нее уже были права).

— Привет, мальцы, — сказала она, встретив их на крыльце: высокая, уверенная, с наполовину малиновой головой (другая половина заплетена в дреды). Стэну пришлось бы признать, что встреть он ее в городе, то без вопросов счел бы крутой. — Мы с парнями собрались на озеро, там, говорят, завелось что-то странное. Поедете с нами?

— Еще как поедем! — воскликнул Форд.

А Стэн упрямо набычился.

Он очень хотел поехать на озеро. Дяди Диппер давно обещал свозить их порыбачить и покататься на лодке, но все время что-то мешало: то экспонат какой-то ломался, то поставки искусственной крови задерживали, то оказывалось, что лодка прохудилась и ее надо чинить… А если еще и без взрослых — то есть никто не будет нудеть «не заплывайте за буйки» — то и вообще красота!

Если Стэн и скучал здесь по чему-то из Нью-Джерси, то это по возможности купаться в большой воде.

Но предложила ненавистная Шандра, в машине сидел еще более ненавистный Фиддс (маленького Тоби в окно не видно), а Форд так сразу согласился, не спросив у Стэна!

— Нет, — сказал Стэн независимо, — у нас запланирована экспедиция на сегодня.

— Да ладно, — воскликнул Форд, — завтра пойдем!

Он положил одну руку на свободную лямку рюкзака с бутербродами, висевшего у Стэна на плече.

Стэн хмыкнул и дернул рюкзак на себя, заставив Форда раздать пальцы.

— Мы так не договаривались, — сказал он. — Сегодня — значит, сегодня!

И зашагал к лесу.

— Стэн! — крикнул Форд. — Стэнли, не будь придурком!

Стэн не обернулся.

Он услышал, как Шандра спросила:

— Что это с ним?

И Форд уже неразборчиво ответил, что, мол, ничего особенного, выделывается просто, потому что больно уж хотел испытать свой дурацкий арбалет на живой мишени. Стэн сжал зубы и заторопился сильнее.

Честно говоря, когда он зашел за деревья, он даже… но нет. Стэн никогда бы не признался вслух, что у него были глаза на мокром месте.

Тем не менее, минут через пятнадцать он успокоился, съел пару сэндвичей и решил, что, в общем, не так все плохо и получилось. Пусть Форд побудет без него в этой компашке: быстро увидит, с кем ему лучше, с братом или без брата!

«А если он решит, что без брата?» — спросил очень тихий внутренний голос.

Не составило никакого труда этот голос проигнорировать. В любом случае, отступать Стэн не намеревался.

Так и получилось, что Стэн шагал по лесу один, забираясь все дальше и дальше в чащу — туда, куда дядя Диппер им ходить настойчиво не рекомендовал, а тем более в одиночку.

Честно говоря, тут было страшновато.

Они с Фордом не делили лес на «волшебную» и «обыденную» части: чудеса можно было встретить и недалеко от дома. По правде говоря, того же енотливца они ловили минутах в пятнадцати-двадцати ходьбы, а сортир, куда их чуть не затянуло, стоял вообще по соседству. Даже ведьма из Сердца Леса на поверку обитала не так уж далеко.

Но когда ты углублялся дальше в горы, лес становился… немного другим.

Мощные сосны росли ближе друг к другу, свет проникал между кронами редкими лучами, словно в фильмах про супергероев, когда там показывают какой-нибудь средневековый собор или древний храм. Трава почти исчезала, а та, которая была, меняла цвет на более темный. Во множестве появлялись грибы: если в более солнечной части леса они прятались от грибников, то здесь, видимо, чувствовали себя полными хозяевами.

Конечно, это не был настоящий Зловещий Лес или какое-нибудь Чернолесье, как у Толкина (Форд рассказывал). Здесь по-прежнему вкусно пахло сосновой корой и прелью, время от времени можно было наткнуться на светлую поляну или просеку, посреди которой торчал какой-нибудь нагретый солнцем валун; когда лес карабкался по склонам гор, он вдруг совершенно внезапно уступал место каменистым проплешинам, где между галькой росли диковинные фиолетовые цветы с медовым ароматом. Возможно, даже волшебные — как они держались-то на голых камнях! В общем, красот хватало. Но...

Часа через два Стэн готов был признать (но только про себя, ни в коем случае не вслух), что, наверное, он в самом деле придурок.

Форд бы, наверное, знал все и про цветы, и про то, как находить дорогу по схеме… А сам Стэн совершенно дурацким образом заблудился. По его расчетам, он уже должен был спускаться вниз по заросшему соснами склону, который вел в долину с кристаллами (в альбоме была иллюстрация). Но невесть кем протоптанная тропинка по-прежнему забирала выше в горы, и никакого спуска нигде видно не было.

Наверное, Стэн миновал нужную долинку и теперь углублялся в предгорья, но в какую сторону возвращаться — он тоже немного запутался… Тропинка много петляла и несколько раз пересекалась с другими.

Ему начало становиться страшновато.

Бутерброды кончились. Есть, правда, пока не хотелось, зато захотелось пить: в лесу было душно, и вода в прихваченной с собой поллитровой бутылке уже кончилась. И главное, теперь лес начал меняться уже по-настоящему.

Может быть, от того, что солнце подошло к середине неба и скрылось за горами, тени стали казаться глубже. Исчезло птичье пение, даже дятел больше не стучал вдалеке. А Стэну до сих пор казалось, что если в окрестностях Гравити-Фолз не слышно дятла, значит, надо срочно проверить слух.

Паутина, которая раньше иногда едва заметно поблескивала среди папоротника, вдруг начала вольготно располагаться между стволами деревьев: серая, совсем старая, она висела целыми полотнищами, чуть ли не парусами. Стэн попытался уговорить себя, что это клочья обычной, маленькой паутины сваляло вместе ветром и они поэтому стали такие большие.

....Да, конечно. Только почему-то акромантулы из Гарри Поттера вспоминались все настойчивее. Одно утешение: в Альбоме ни о каких акромантулах ничего не говорилось. Они с Фордом проштудировали его от корки до корки и знали почти наизусть. Зато там говорилось о гремоблинах, килл-биллах, мужикотавров (к их странице было уточнение, что рейтингу PG-13 они не соответствуют, а неоконченный черновик приключения назывался «Мейсон и Тайрон становятся мужчинами». Это разбудило в Форде и Стэне жгучее любопытство — и одновременно некоторые опасения — насчет того, что же эти мужикотавры делают с теми, кого поймают).

А еще в альбоме сообщалось, что горы пронизаны туннелями, и в этих туннелях тоже может что-нибудь водиться. И под землей есть пещера с динозаврами, застывшими в янтаре… Кто знает, может, кто-нибудь из этих динозавров возьмет и оттает?..

Ему начало казаться, что за ним из-за стволов деревьев кто-то следит, но Стэн уговаривал себя, что это только кажется. И мужикотавр, и гремлин, и случайный койот уже наверняка выдали бы себя ревом или рычанием…

Но арбалет он на всякий случай вытащил из рюкзака и взвел, хотя нести в руках его было значительно тяжелее, чем на спине.

Стэн шел уже куда глаза глядят, не поворачивая назад не столько из упорства, сколько из тех соображений, что если он дальше пойдет вверх, рано или поздно лес наверняка кончится, и Стэн увидит сверху долину реки, а может, и сам Гравити-Фолз. Тогда-то точно станет ясно, в какую сторону возвращаться.

Вдруг он увидел впереди просвет между соснами. Ну наконец-то!

Стэн ускорил шаг, и в этот момент рядом, за валуном, кто-то зашелестел опавшей хвоей.

И тут тренировки дяди Диппера и доктора Венди оправдались. Стэн не подумал: «О, наконец-то случай испытать арбалет!» Он не закричал: «Выходи, я вооружен!» Он просто резко обернулся и выпустил стрелу.

А потом сделал глупость: вместо того, чтобы сразу убегать, как велел дядя Диппер в таких случаях, Стэн замер и прислушался.

Он ожидал всего: рева, тупого звука падения, даже прыжка в свою сторону… Вместо этого за камнем кто-то тихо сказал:

— Ой!

Это было тихое, удивленное «Ой!». От человека, в которого попали арбалетной стрелой, ожидаешь более громкого вопля или ругани. И голос показался Стэну очень высоким. Почти… детским?..

И тогда Стэн сделал вторую глупость:

— Кто там? — дрожащим голосом потребовал он. — Выходи, покажись!

Тогда из-за плешистого валуна вышла она — самая красивая девочка в лесу.

По крайней мере, так подумал в первый момент ошарашенный Стэн.

У нее была очень бледная кожа, которая молочно светилась в полутьме. Вьющиеся светлые волосы обрамляли личико с острым подбородком и прямым носиком, а большие карие глаза смотрели на Стэна печально и вопрошающе. Она была одета в простую серую толстовку, джинсы и кроссовки, но Стэну показалось, что он никогда не видел никого элегантнее — по крайней мере, среди его ровесниц. Она держалась, как королева. Не то что девчонки из школы.

Девочка держалась правой рукой повыше локтя левой.

— Я гуляла, — сказала она тихо. — За что ты в меня выстрелил?

— Прости, прости! Я не хотел! Я тебя поранил?

Девочка отняла руку и показала: толстая ткань рукава порвалась, а на самой руке наливалась лиловым полоска синяка.

— Ничего страшного, — сказала она. — А эту старую тряпку я все равно хотела выбрасывать.

— Я… извини, я подумал, ты гремоблин.

Она хихикнула.

— Вот чудак! — Кто сейчас говорит «чудак»? Но у нее это вышло не как в старинном фильме, а естественно. И не обидно, а скорее по-доброму. — Гремоблины днем спят в ямах, выходят на охоту только ночью. Если на него случайно в яме не наткнешься, опасаться их нечего.

У Стэна пошла кругом голова. Она не только фантастически красива, она и разбирается в чудесах Гравити-Фолз!

— Ты живешь в городе? — быстро спросил он. — Я тебя там не видел.

Он умолчал, что в городе бывал редко: дядю Диппера там не любили, поэтому они старались туда не ездить.

— Нет, я с мамой и бабушкой живу тут, недалеко, — сказала она. — Но мы ездим в Гравити-Фолз за продовольствием.

И снова она сказала так: «продовольствием», а не за «продуктами». Стэн заметил этот выбор слов только потому, что был на взводе и замечал все. Он немедленно подумал: у нее, должно быть, очень старомодная бабушка. Ну что ж, он еще не встречал тут в Гравити-Фолз ни одного старика без каких-нибудь странностей!

— Меня зовут Дарлин, — продолжала девочка. — А тебя как зовут? С кем ты живешь?

— Меня зовут Стэн, — сказал он. — Мы с братом приехали сюда на каникулы, к дяде.

— То есть ты не отсюда? — она склонила голову к плечу.

— Я из Нью-Джерси, — ответил Стэн.

— Надо же! — воскликнула она. — Никогда не встречала никого из Нью-Джерси. Там море?

— Да, — Стэн вспомнил о пыльных днях в отцовском ломбарде среди чьего-то хлама, пропахшего нафталином и машинной смазкой. — Море… и жара. И больше ничего. Дыра дырой.

В этот момент солнечный луч пробился сквозь кроны сосен, осветил ее лицо и глаза. И Стэн подумал, что море похоже на них: такое же глубокое и темное. Ну, в те моменты, когда не напоминает тусклое бутылочное стекло.

— Пойдем к нам в гости? — спросила девочка. — Как раз недалеко. А скоро обед.

У Стэна в животе как по команде заурчало.

— Пойдем, — согласился он.

При этом Стэн подумал: «Пусть Форд мне завидует! Он зависает с какими-то подростками, которые его только терпят, а я зато нашел себе настоящую девчонку!» В мечтах девочка уже разрешала поцеловать себя в щеку.

И он поспешил за ней вниз по склону.

Глава 10. Не злите пряху

Озеро ярко блестело под солнцем, на берегу и на лодках в меру своей фантазии беззаботно отдыхали жители Гравити-Фолз, но на душе у Форда было мрачно. Компания расположилась на берегу за нагретой солнцем скалой, так, чтобы не видеть лодочный домик: по словам Фиддса, там работал его отец, и у них были не самые лучшие отношения. А Форд до этого гадал, что случилось с родителями Фиддса и почему он живет у бабушки...

Хотели рыбачить, но из рыбалки толком ничего не вышло: Фиддс и Шандра затеяли интереснейший спор о гипотезе «вселенной как голограммы». Фиддс ее поддерживал, Шандра яростно на нее нападала. Форд довольно быстро понял, что более-менее серьезно разбирался в теме только Фиддс (потому что не считал математику скучной, а Шандра считала). Зато Шандра лучше умела спорить, поэтому счет был пока примерно равный.

Тоби же сидел на корточках (или стоял, по нему не поймешь) и что-то чертил палочкой на песке. В отличие от Форда, он даже поверхностно следить за разговором не мог, но Шандра и Фиддс его не гнали — и этого ему было достаточно.

Вот только как там Стэнли?..

— Шандра, — наконец решился Форд, — извини, что прерываю, но ты не подкинешь меня на остановку автобуса? Хочу вернуться в Место Преступления.

Шандра прервала особенно разгромный аргумент и удивленно на него уставилась.

— Мы тебя утомили? — спросила она покровительственно. — Извини, все забываю, что тебе всего одиннадцать.

— Двенадцать! — Форд вспыхнул. — Нет, не утомили! Хотя я пока не готов принять сторону одного из вас в этом споре.

(На этом месте Фиддс подавил улыбку и поправил очки, а Шандра улыбнулась неприкрыто).

— Просто ты волнуешься за брата, — сказал Фиддс. — Я видел, как он ушел в лес совсем один… С таким решительным лицом.

— Ну и что? — спросила Шандра. — Я так поняла, ребята этот лес уже хорошо изучили. Ничего с ним там не случится.

— В другой день я бы согласился, — вздохнул Форд. — Но в этот раз он пошел исследовать… одну интересную аномалию. Я опасаюсь, как бы он там глупостей не натворил.

Например, вызвал на бой гигантского тарантула. Или, хуже того, начал бы забавы ради бить бесценные кристаллы из своего арбалета. От Стэнли иногда всего можно ожидать, и Форд подозревал, что сегодня было одно из этих «иногда». Ему сложно было разбираться в эмоциях других людей, но Стэна он знал хорошо. Всего часа хватило, чтобы сообразить: Форд его очень сильно обидел.

— А ты точно знаешь, куда он пошел? — спросила Шандра.

— Ну… более-менее, — стушевался Форд.

— Так поехали туда все вместе, — предложила Шандра. — Заодно и выясним отношения. Не годится, чтобы твой брат дулся на тебя за то, что ты проводишь время с друзьями.

Форд покраснел опять. Ну вот так ляпнуть — и перед Фиддсом!.. Но… Шандра считает, что он был прав, и это было так приятно. Обычно в спорах со Стэнли Форд каким-то таинственным образом оказывался виноват, даже если вина лежала явно на брате. И мама всегда поддерживала Стэна…

— А главное, в лесу опасно, — тихо проговорил Фиддс. — Я тоже все время думаю.

— Цыпленок ты, — Шандра взъерошила Фиддсову шевелюру, и Форд чуть язык не прикусил: а что, так можно, что ли?.. Интересно, а если Шандра и его по голове погладит… Или Фиддс… — Ну что в лесу такого опасного? Койоты летом на людей не охотятся. Разве что заблудиться и ногу сломать.

Фиддс только побледнел.

Когда забирались в пикапчик Шандры, она сказала:

— Теперь на переднем сиденье со мной поедет Тоби, а то он все время сзади.

— Ура! — воскликнул Тоби. — Я буду твоим штурманом!

— М-м, нет, спасибо, — Шандра решительно хлопнула дверью автомобиля. — Как-нибудь обойдусь.

Шандра старалась рулить своей маленькой компанией друзей по справедливости, но Тоби нельзя было доверять ни одно важное дело — ну, если только это дело не требовалось с треском завалить.

Так получилось, что на заднем сиденье Форд оказался рядом с Фиддсом. Даже в тесном пикапчике Шандры между ними еще оставалось место. Форд вдруг почему-то остро пожалел о том, что они оба с Фиддсом такие тощие и мелкие, и сам не понял, почему. Каково это, сидеть плечом к плечу с другом? Он этого не знал. Кроме Стэнли и мамы, его никто не касался — ну еще отец, но только когда наказывал.

Даже когда другие дети били на детской площадке, то толкали локтями или пинали ногами. Брезговали. Как будто полидактилию можно подхватить.

— Ну, где это? — спросила Шандра.

— Это… Восточный склон горы Дженни, немного недоезжая до поворота к Круглому озеру, — Форд с некоторым трудом перевел заметки из альбома в реальные топонимы Гравити-Фолз. (Топоним — это название какой-то местности. Автор альбома, очевидно, считал, что у горожан недоставало воображения, и исправил это, переименовав все во что-то типа «горы Рыгающего Котика» и «озера Нетрадиционной Саламандры»).

— Прилично, — ответила Шандра. — Прямой дороги нет, так, чтобы проехать можно было. Придется петлять.

— Я бы не хотел тебя напрягать…

— Пустяки, — ответила Шандра. — А что там за аномалия?

Форд открыл было рот, чтобы ответить, но Фиддс толкнул его в бок.

— Магнитная, — сказал Фиддс быстро. — Там магнитная аномалия.

Шандра тронулась с места, и за шумом мотора Фиддс наклонился к Форду и прошептал ему:

— Не говори Шандре и Тоби ничего про всякие странности!

— Почему?

— Потому что они живут в городе! Забыл тебя предупредить.

— Ну и что?

— Ну и ничего! Никто из горожан не знает о сверхъестественном.

— Как это? Почему это?

Фиддс поколебался.

— Я сам точно не знаю. Но один раз я рассказал Шандре, как бабушка тусила с мужикотаврами, и даже сводил их пещеру посмотреть. На следующий день она меня не узнала! А мы ведь в одном классе учились тогда! Бабушка говорит, в городе кто-то или что-то стирает людям память о сверхъестественном, вот никто ничего и не знает. Но ее это что-то не трогает. Бабушку попробуй тронь!

— А дядю Диппера?

— И мистера Пайнса тоже. Но они не в городе живут, а в пригороде.

— И ты не пробовал исследовать?

Фиддс помотал головой.

— Честно говоря, как-то не хочется самому остаться со стертой памятью, как Лесная Женщина.

— Лесная женщина?

— Ну, которая живет в лесу. Мистер Пайнс сказал, вы с ней познакомились. У нее еще крутецкие кошки-роботы.

Форд сообразил, что речь идет о ведьме.

— Она психованная потому, что ничего не помнит. Память как швейцарский сыр. Что-то она, видно, очень-очень странное увидела, раз столько стерли.

— О чем секретничаете? — крикнула Шандра с переднего сиденья.

— О сверхмощных магнитах! — быстро отозвался Форд.

Фиддс благодарно ему улыбнулся, и Форд почувствовал, что готов хранить какую угодно тайну. Но как они будут выкручиваться на месте, если увидят увеличивающие кристаллы?..

Оказалось, что выкручиваться не пришлось. Машина остановилась на грунтовке у высокой стены леса, над которым поднималась подсвеченная полуденным солнцем вершина горы Дженни.

Едва они выбрались из пикапчика, как Шандра достала из бардачка целую связку свистков и раздала всем по одному.

— Пойдем искать, — сказала она. — Делимся по двое, я присматриваю за Тоби, Фиддс — за Фордом, раз уж вы так хорошо спелись. Если показалось, что потерялись, сразу свистите. Еще не хватало, чтобы Стэнли благополучно вернулся домой, а мы бы тут заблудились в его поисках.

— Ладно, — сказал Форд, размышляя про себя, зачем Шандра возит в машине столько свистков.[1]

— Где эта ваша аномалия?

— Ее… довольно сложно распознать. Давай мы с Фиддсом пойдем туда, а вы с Тоби — в другую сторону, чтобы охватить площадь побольше?

Они разделились; Шандра и Тоби начали спускаться в долину, где текла горная речка — шум слышался даже отсюда. Форд не знал, как она называется по-настоящему, но в альбоме она именовалась Речкой Быстро Писающего Енота: якобы ее течение точно повторяла линию, какая бывает, когда испуганный енот писается на бегу. Лучше было не думать, каким образом автор альбома это выяснял. Есть все-таки какие-то пределы научному любопытству.

Разноцветные кристаллы они нашли быстро: голубые и розовые друзы выходили прямо из-под земли, где в склоне была проплешина. Падающие сквозь крону деревьев лучи отражались от граней кристаллов под разными углами, рисуя в воздухе причудливую сине-красную решетку.

На их глазах сквозь решетку пролетела бабочка, в красном луче увеличившись до размера ястреба — мальчики отшатнулись, — и тут же снова уменьшившись в синем до своих нормальных размеров.

— Блин, как она не упала, когда была большая?! — воскликнул Фиддс. — Аэродинамика не должна работать с новыми пропорциями!

— Вот! Вот! — воскликнул Форд. — Я тоже об этом подумал, когда услышал про гигантских бабочек! Скажи, это бессмысленно? И как вообще возможно изменение размера?

— Когда услышал… — пробормотал Фиддс. — Блин, как так получилось, что я всю жизнь тут живу и не знаю об этом месте? А вы, парни, только приехали…

— Мы нашли… — начал Форд и запнулся. Что-то его остановило. До сих пор альбом был их со Стэнли тайной, их общей игрой; все равно как лодка, которую они чинили — «Вояка Стэн». Вроде бы они не договаривались, что никому не будут об этом говорить, но этого и не требовалось: до сих пор им не с кем было делиться чем-то важным. Мама иногда, особенно когда несколько недель не доставала бутылку, могла их выслушать, улыбнуться и сказать: «Вы мои маленькие фантазеры!» Она даже не поверила, что Джерсийский Дьявол был настоящим!

Но… это же был Фиддс! Самый нормальный понимающий человек, которого Форд когда-либо встречал! И потом, как объяснить ему…

— Мистер Пайнс вам рассказал? — спросил Фиддс, придя к каким-то своим выводам. — Бабушка говорит, он хранит много секретов про здешние места. Он их годами изучает.

— Изучает? — поразился сбитый с толку Форд. — Он даже из Места Преступления почти никогда не выходит!

— Ну, астрономы тоже не летают на Альфа-Центавра… пока, — туманно проговорил Фиддс.

И в этот момент Форд услышал какой-то шорох в траве неподалеку.

— Эй! — громко сказал он. — Стэн! Стэнли, это ты?

В ответ раздалось хихиканье.

— Стэн, кончай, не смешно! — повысил голос Форд. — Ты что там, себя увеличил нечаянно? Или уменьшил?

Снова тишина и тихий смешок.

Форд шагнул в сторону, но Фиддс схватил его за плечо.

— Знаешь, я бы не рекомендовал идти к тому, что вот так смеется в кустах…

— Хм, а ты пожалуй, прав, — ответил Форд, внутренне обмирая.

Так вот как это бывает, когда к тебе прикасается другой человек, и ему не противно! Ничего особенного: просто теплое присутствие, и ты знаешь, на уровне тела знаешь, что этот человек по-настоящему, неиллюзорно рядом, а не просто другое такое же присутствие, запертое в своей голове. «Какие люди дураки, что не держатся друг за друга при разговоре все время! — подумал Форд. — Если соблюдать дистанцию, можно и в чате переговариваться, никакой разницы!»

(Стэн в этом плане не считался. Форд знал о его присутствии рядом всегда, сколько себя помнил.)

— Давай вернемся к машине, — тихо пробормотал Фиддс, — у Шандры есть рация. Можно позвонить бабушке, а она свяжется с мистером Пайнсом…

Форд хотел спросить, какой смысл связываться с их чудаковатым дядюшкой и чем он может помочь, но не успел.

— Умные мальчики, — произнес сзади нежный и веселый женский голос.

От этого голоса почему-то на шее вставал дыбом волоски.

Они разом обернулись, и Форд просто заорал, а Фиддс заорал и бухнулся в обморок.

***

Форд всегда мечтал, что вырастет — и станет отважным исследователем-первопроходцем. Который никогда-никогда не будет терять самообладания. Но сейчас он от всей души позавидовал Фиддсу.

Тот отрубился, и ему больше не нужно было смотреть на это создание, у которого из мохнатых паучиных ног рос женский торс — между прочим, совершенно голый торс, но в такой ситуации это Форда не интересовало совершенно. Тем более, что женщине было, наверное, лет восемьдесят, и ее грудь болталась, как пересушенные мешочки. Длинные седые патлы ничуть их не прикрывали.

Женщина рассмеялась неожиданно молодым голосом и цапнула Форда очень, очень сильной рукой за предплечье.

— Никуда не денетесь, малыши. Никуда не денетесь!

Ее рука оставила липкий след на плече Форда, а потом, держа его одной рукой, женщина принялась обматывать его паутиной.

Форд заорал снова и попробовал брыкаться, но женщина без малейшего усилия подняла его в воздух. Паучий торс был великанский, и женский ему под стать: Форд, как ни старался, не мог ее достать. Это было ужасно и унизительно: ощущать, как тебя постепенно опутывают, и ничего не быть в состоянии сделать.

Паучиха почти бережно положила Форда на траву, потом схватила Фиддса.

Форд подумал, не заорать ли ему что-нибудь героически-бессмысленное: «Нет, возьми меня, не трогай его!»

Но потом ему пришла идея получше:

— Не трогай его! Он гемофилик!

— Чудно говоришь, — паучиха не отвлеклась от своей работы. — Как веган, да?

Она говорила певуче, с легким акцентом. Будто бы английский ей был не родной.

— Это страшная заразная болезнь! — импровизировал Форд, ругая себя за то, что ляпнул именно «гемофилик», а не «сифилитик», например. — Съешь его — и сама заразишься!

Старуха оскалила на Форда желтые гнилые зубы.

— Ах, какая забота, агапитос! Пожалел старую, предостерег! Но я рискну, пожалуй.

С этими словами она подхватила кулек, в который превратился Форд, другой рукой, и потащила их обоих куда-то.

...Форд никогда не думал, что в окрестностях Гравити-Фолз бывают такие темные, такие мрачные леса, как будто именно они служили образцом Толкину и Лавкрафту. Серые полотнища паутины добавляли колориту. Форду хотелось плакать, но он сдерживался: во-первых, это не по-мужски, во-вторых, он боялся потерять очки. Столкнуться с верной смертью, которую ты даже увидеть не можешь — это гораздо страшнее, чем просто столкнуться с верной смертью.

Попетляв между сосен, паучиха как-то втиснулась между двумя валунами, примыкавшими к отвесной скале. Они оказались в пещере. Может быть, большой, может быть, маленькой: тут все было затянуто паутиной, как в каком-то старом фильме про инопланетное нашествие. Эта паутина был белой, свежей и густой, и за ней ничего не было видно.

— Хайре, бабуля! Так ты притащила второго? — спросил веселый детский голосок. — Никогда еще не пробовала близнецов! Интересно, они на вкус разные?

Форд похолодел от страха. Ну конечно, Стэнли во всей красе! Не мог куда-то пойти один, чтобы не влипнуть в неприятности. Правда, и сам Форд влип таким же образом, но он — дело другое, он искал Стэна!

Тем временем паучиха дернула рукой одно из полотнищ — оно оказалось жестким и скорее отдовигалось, чем распахивалось, — и они оказались в другой части пещеры. Здесь, тоже в виде кокона, на длинной петле с потолка свисал Стэнли.

В отличие от Фиддса, он был в полном сознании, но по лицу было заметно, что он плакал — может быть, от злости, со Стэном иногда случалось. А еще он до сих пор дергался, раскачиваясь.

— Отпусти моего брата, ты, страхолюдина! — завопил Стэн.

А потом, будто что-то пришло ему в голову, быстро добавил:

— Его нельзя есть! Он мутант! У него шесть пальцев! Сама знаешь, продукты с ГМО…

Старуха захохотала, и кто-то еще начал вторить ей тонким, звонким смехом.

— Бесполезно, Стэн! — крикнул Форд, заглушая этот смех. — Не работает! Надо придумать что-то еще!

— Ничего ты не придумаешь, очкарик, — небрежно бросил девчоночий голос.

Оглянувшись, Форд увидел: это была девочка, их ровесница. Он сперва ее не заметил, потому что молочно-белая кожа и светло-серая толстовка терялись на фоне стены.

У девочки были нормальные ноги, а не паучьи лапы, но почему-то это Форда не успокоило. Не зря же она назвала паучиху «бабушкой»! Значит, они могут принимать и совсем человеческую форму.

— Всегда одно и то же, — сказала бабушка. — Ох, анойти, анойти…

— А второго зачем взяла? — спросила девочка, показывая на Фиддса, чей обморок перешел в мирный сон: он тихонько похрапывал. — Лептощий он какой-то! И я его видела в городе. Ты же сама учила, не охотиться возле норы!

— А, с одного раза не убудет, — отмахнулась старуха. — Пошли детишки за первым вдогонку, пропали, никто не удивится…

И добавила еще что-то на звучном гортанном языке — не немецком и не русском, хотя он немного походил и на тот, и на другой. Форд решил, что это греческий: чем-то пауки-оборотни и Греция у него ассоциировались. Но и старуха, и девочка пользовались непонятным наречием очень вольно, вставляя слова и целые фразы на английском. Форду опять пришло в голову семейство эмигрантов.

Лучше было думать об этом, чем о том, что паучихи вслух планировали сбросить их кости в речку Писающего Енота!

Форд видел, как трепыхается подвешенный Стэнли, и понимал, что сопротивление бесполезно: запеленали их на совесть. Если бы можно было заговорить им зубы… придумать что угодно…

Форда охватило чувство нереальности: как будто он был в заковыристой компьютерной игре и не мог придумать единственного верного хода, который ведет к победе. Казалось, все это происходит не с ним.

— Бабуля, а можно я этого живьем? — спросила девочка, алчно косясь на Стэна.

Эту фразу Форд понял: она была целиком по-английски, только старуху девочка называла «я-я».

— Мала ты еще, живьем угощаться, — отрезала старуха. — Не удержишь. Дай я сначала…

Она протянула к Стэну свою длинную руку. Тот забился сильнее, но Форду было видно, что силы у брата кончаются.

Тут Форда пронзило ледяное, острое осознание: все, это конец. Он обмяк, ужас вышиб из него все силы. Стало ясно: никуда не деться, и скоро он на собственном опыте узнает, что такое смерть. Куда! Рано еще! Они ведь ничего не успели… Они хотели починить «Вояку Стэна» и проплыть на нем вдоль полуострова...

— Да спокойно ты, — почти мягко произнесла старуха Стэну. — Не убиваю я тебя пока. Мы ж не живодеры. Дай я тебя… успокою… Ты просто поспишь — и все. А проснешься в другом, хорошем месте.

И положив руку на лоб Стэну, старуха запела.

Слова чужого языка и низкие ноты складывались в напев, похожий на колыбельную. Наверное, это и была колыбельная, может, сдобренная каким-нибудь таинственным пси-фактором: Форд почувствовал, как у него начали закрываться глаза.

Тут Стэн зачем-то открыл рот и начал подпевать старухе. Или Форду так показалось. Потому что он немедленно вырубился и не помнил уже ничего.

***

— Проснись! Стэнли, проснись!

Его звали шепотом.

Уходите, отстаньте. Он так устал драться в паутине, она так вязко стягивает тело! Никогда больше Стэнли не будет смеяться над насекомыми, которые вот так же дергаются, пока не придет паук.

Хотя нет — Форд его будил. А значит, пауки Стэну просто приснились. Он сейчас откроет глаза и окажется на чердаке у дяди Диппера, и солнце будет заглядывать в треугольное окно…

Только почему так зябко и чем это таким пахнет?.. И почему кровать такая твердая?

Стэн открыл глаза и понял, что лежит на камнях в пещере. Сверху, с потолка, свисала паутинчатая шлейка от его кокона, теперь перерезанная. Стэн перевел взгляд по сторонам и попытался сесть, но не получилось: он все еще был крепко спеленут. Форд облегченно вздохнул и так же шепотом произнес:

— Слава богу! Тебя было не добудиться. Я уж думал, они тебе голову повредили…

— Что там повреждать… — пробормотал Стэн.

— Да я говорю, тебя тоже было трудно разбудить, — ответил Фиддс. — И хорошо! Что бы вас ни усыпило, пауков оно усыпило тоже. Будем надеяться, они и дальше не проснутся.

Он стоял рядом с Фордом и выглядел препотешно — весь облепленный паутиной. Когда Стэн очнулся, Фиддс достал из кармана довольно солидных размеров нож и начал разрезать на нем паутину. Она резалась плохо, и Стэн принялся помогать Фиддсу, пытаясь выдрать то одну руку, то другую. Наконец ему удалось хотя бы обрести свободу передвижения, если не избавиться от паутины полностью.

Стэн встал и огляделся. Они по-прежнему были в «комнате», отгороженной белыми полотнищами. В углу лежал, раскидав ноги, огромный паук, больше ничем не похожий на старуху. В другом углу валялся паук поменьше, с крупную собаку размером. У него на паучьем теле осталась белая круглая девичья головка с золотыми локонами. Глаза девочки были закрыты, она похрапывала. Паучьи лапки подергивались во сне, как лапы собаки или кошки, когда им снится, что они бегут.

Стэн почувствовал, что при этом зрелище у него к горлу подкатывает тошнота.

Он подавил ее нечеловеческим усилием: не хватало еще опозориться перед Фордом и Фиддсом, когда он и так показал себя перед ними слабаком, которого любая паучиха обманет!

— Ищем выход, — шепотом скомандовал Форд. — Кажется, вот за этим полотнищем… или за этим?

Драпировки из паутины, когда их тревожили, издавали странный звук, нечто среднее между скрипом и шелестом. Каждый раз мальчики испуганно замирали, но, к счастью, ни большая, ни маленькая паучиха и не думали просыпаться.

Стэн даже начал искать свой арбалет, но не нашел: наверное, Дарлин его спрятала не в этой комнате. Или запутала где-то в паутину: попробуй разбери!

Как бы то ни было, паучихи не просыпались, что бы мальчики ни делали и как бы ни шумели.

Стэн расхрабрился.

— А что если я как следует перну ей в морду, а? — сказал он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, но предлагая оценить свою выдержку.

— Не искушай судьбу! — шепотом воскликнул Фиддс.

— Да, пошли скорее, — Форд схватил его за локоть и потащил вперед, потому что за очередной «занавеской» наконец оказался желанный тоннель в скалах.

— Но я мог бы, не сомневайся! — Стэнли решил оставить за собой последнее слово, хотя в глубине души был рад, что ему не дали совершить этот эксперимент.

— Да, Стэнли, ты мог бы, я не сомневаюсь, — произнес Форд почти маминым тоном и вытащил Стэна за собой на свет божий.

Ну, сколько того света было в мрачном лесу, где паучихи устроили себе приют. Фиддс шел впереди, и братья неожиданно уткнулись прямо ему в спину.

— Фиддс, не загораживай! — прошипел Стэн.

— Ав-вва-ва… — пробормотал Фиддс неразборчиво и отступил в сторону.

«Ну прелесть, он еще и заикается!» — подумал было Форд.

Через секунду он увидел, отчего Фиддс заикался. Тут уже Стэну захотелось не столько пустить газы, сколько отложить кирпичей. Слишком поздно он вспомнил: Дарлин ведь сказала, что она живет с мамой и бабушкой! А маму-то они не видели!

Ну вот, теперь увидели. Блин, а Стэн ведь никогда до этого момента не боялся пауков...

Черная образина, стоявшая прямо напротив входа в пещеру, казалась гораздо больше старухи. Торс у нее был от женщины — весьма даже симпатичной, с пухлыми губами и ярко накрашенными голубым веками. На лбу зачем-то сидели большие овальные очки от солнца, немного напоминающие паучьи глаза. В руках она держала два бумажных пакета с эмблемами единственного крупного супермаркета в Гравити-Фолз.

От этого ее нижняя часть, шестиногая, черная в мелких белых волосках, казалась еще уродливее.

Но страшнее всего было лицо. Стэн никогда не думал, что «жажда убийства» это не книжное и не киношное выражение, что его вот так легко можно прочитать на чьей-то физиономии.

— Что вы сделали с моей семьей, ублюдки?! — прорычала женщина, бросая пакеты на землю.

— Н-ничего, — начал Форд.

— Они бы не выпустили вас за ничего, — теперь женщина шипела, и рот ее начал выворачиваться, открывая жвалы. Мгновение — и кожа вывернулась наизнанку, превратив ее в паука полностью.

На сей раз Стэн не блеванул только потому, что был парализован ужасом и не мог нагнуться.

— Надругались над старухой и девочкой! — паучиха как будто увеличилась в размерах и медленно наступала на них. — Но теперь-то вы имеете дело со мной!

— А ты имеешь дело со мной, — сказал спокойной голос позади паучихи. — Еще шаг вперед, и от тебя даже паутинки не останется… дочь Арахны!

Паучиха обернулась.

То, что она там увидела, заставило ее мгновенно изменить облик: из гигантского черного паука она превратилась в хрупкую женщину, одетую в розовый топ, белые слаксы и балетки с блестками.

— О, хранитель из Гравити-Фолз, — почти пропела она. — Я о тебе слышала! Но ты же не тронешь слабую беззащитную женщину?

И самое странное: когда она заговорила, Стэн действительно расслабился: ему подумалось — как глупо в самом деле опасаться слабой женщины! Вот она стоит, такая вся милая, и даже ее спина излучает добродушие!

Стэн тряхнул головой.

Что-то подобное охватило его, когда он увидел Дарлин в лесу! Что за хрень! Там он ей тоже поверил сразу, хотя, если подумать, одинокая девочка в лесу, который стопроцентно кишит монстрами, должна вызывать здоровое подозрение. Как та девочка в тире в первых «Людях в белом».

Стэну одновременно стало чуть легче — все-таки он не такой дурак, — и страшнее: а ну как тот, кто держит паучиху на прицеле, поведется?

Кстати, а кто это? Голос и знакомый, и незнакомый одновременно: как будто интонации другие…

Стэн шагнул влево, чтобы рассмотреть, кто стоит прямо за паучихой, и чуть язык не проглотил.

Там стоял дядя Диппер. В своем обычном лесном наряде: красная шапочка вместо фески, высокие сапоги, штаны с кучей карманов, темно-синий дождевик поверх выцветшей оранжевой футболки с неразборчивой эмблемой какого-то университета и очки с круглыми стеклами — они отличались от его обычных очков с квадратными стеклами проволочными дужками, которые заворачивались за уши, Стэн еще во время похода к летающей тарелочке заметил.

В общем, это был обычный дядя Диппер, каквсегдашний. Только лицо у него было необычное. Если бы его в этот момент увидел любой голливудский режиссер, он бы без раздумий выбрал бы дядю на роль этакого престарелого командира коммандос, прошедшего огонь и воду. Та же жажда убивать, которая исказила рожу паучихи, отразилась на лице дяди ледяным спокойствием.

В руках он держал арбалет — больше и тяжелее, чем тот, который девочка-паук забрала у Стэнли, к тому же с чем-то вроде вроде револьверного барабана из стрел вместо обычного ложа.

— Шестизарядный, — проговорил Диппер. — К сожалению, только два наконечника из бронзы, остальные — холодное железо и серебро. Но тебе ведь и двух бронзовых хватит? Против самой древней нечисти обычно действует.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — проныла женщина. — Я вовсе не нечисть! Мы тихо живем тут с семьей, и тут эти трое, — эти слова она умудрилась прошипеть, — вломились к нам в дом!

— Мы не вломились! — подал голос Фиддс.

— Я знаю, — ответил дядя Диппер. — Освободи детям дорогу, дочь Арахны. Мальчики, идите ко мне. Старайтесь держаться от нее подальше.

Женщина в розовом, которую часть разума Стэна все еще отказывалась признавать пауком, стояла, опустив руки. Мальчики прошли мимо нее чуть ли не на цыпочках, но она даже не дернулась в их сторону.

Наконец они оказались рядом с дядей Диппером.

— Пусть еще отдаст мой арбалет! — воскликнул Стэн. — Ее дочь где-то его запрятала, мы не смогли найти.

Женщина зашипела снова:

— Как ты смеешь, метрокоитес! После того, что вы сделали…

— Не сквернословь в присутствии детей, женщина! — повысил голос Диппер. — Если я что-то понимаю в них, твои родичи живы.

(Стэну немедленно захотелось узнать, что такое «метрокоитес»[2]: что-то в нем послышалось знакомое).

— Да они просто спят! — выкрикнул Форд. — А нас они хотели съесть, между прочим!

— Мы не едим людей! — оскорбленно зашипела паучиха. — Мы едим воспоминания!

«Что?! — спросил Стэн одними глазами у Форда. — Они же говорили про сожрать живьем!»

Форд ответил равно непонимающим взглядом.

— ...Что ненамного лучше убийства, — холодно продолжил Диппер. — Вы пришли в этот лес и не соблюдаете его правил.

— Каких таких правил, хранитель? — выплюнула женщина. — Которые ты установил? Ты один, а лес большой!

— Я не один, — спокойно произнес Диппер. — А леса ты не знаешь. Мало ли что в нем может прятаться.

В этот момент что-то негромко хлопнуло — как будто кто-то резко открыл банку с шипучим напитком. У ног паучихи взвился фонтанчик земли. Она отскочила, на миг приняв паучий облик — словно в жаркий день заколебался над асфальтом воздух.

Словно для подсказки, по женщине заплясала красная точка прицела.

— У нас есть не только арбалеты, — продолжил дядя Диппер. — Я предложил бы вам убираться… но вместо этого предложу сделку.

— Мы не договариваемся с людьми!

— Но будете договариваться со мной, — твердо сказал Диппер. — Ты знаешь, кто я. Знаешь, кого я убил.

С этими словами он отпустил арбалет одной рукой, продолжая каким-то образом удерживать прицел (Стэн вспомнил, как легко дядя подхватил их с Фордом под мышки недавно: все-таки он был куда сильнее, чем можно было подумать). Освободившейся рукой дядя Диппер сдернул с головы шапку и убрал со лба волосы.

У него на лбу был рисунок ковша Большой Медведицы. Стэн смотрел против солнца и не мог разобрать, что это, татуировка или шрам такой. Но Паучиха эту метку определенно узнала.

— А, — сказала она. — Тот, кто одолел Билла и прикончил перевертыша! Не знала, что хранитель и он одно лицо.

— Теперь ты знаешь, — Диппер опустил арбалет. — Жду тебя вечером у себя, для разговоров и беседы. Арбалет моего племянника принесешь с собой. И в качестве извинений я хочу одно из твоих полотнищ.

— Полотнищ? — переспросила Паучиха. — Ты хочешь заказать у меня полотно?

— Об этом мы тоже поговорим вечером, — Диппер бросил взгляд на небо. — До которого уже не так долго. Ну что ж, мне пора идти. Дети, должно быть, проголодались.

Женщина оскалилась на них и смотрела вслед, пока они уходили от пещеры. Стэн какое-то время пятился, даже смотрел через плечо, но Диппер положил руку ему на голову.

— Отворачивайся спокойно, Рия прикрывает наш отход.

— Рия?

— Это она там со снайперской винтовкой.

— Офигеть! — воскликнул Стэн.

А Форд спросил:

— У Рии есть снайперская винтовка?!

— У нее еще и не то есть, — мрачно произнес Фиддс. — Никогда не позволяйте ей читать лекцию о современном оружии, затянется на час минимум. Я же говорил: если проблемы, надо звонить мистеру Пайнсу! — он бросил на Диппера взгляд, полный смущения и неприкрытого обожания.

Диппер, кажется, этого не заметил.

— Не ты один так думаешь, Фиддс, — сказал он коротко. — Поэтому когда лесные жители увидели, что Стэна увела дочь Арахны, они сообщили мне.

— Какие лесные жители? — спросил Форд.

А Стэн воспротивился:

— Меня увела не дочь Арахны! Меня увела внучка Арахны! В смысле, девочка! Пошел бы я с какой-то подозрительной теткой!

Диппер коротко улыбнулся.

— Нет, Стэнли, «дочери Арахны» — это название их вида. Они считают своим предком знаменитую ткачиху Арахну, которую богиня Афина прокляла и превратила в паука.

— Точно, греческий! — Форд стукнул кулаком по раскрытой ладони. — Пауки-оборотни и Греция! Я точно помнил об этой истории! Дядя Диппер, это они стирают память горожанам?

— Ты знаешь про стирание памяти? — дядя Диппер вздохнул. — Нет, паучихи тут недавно. И охотятся в основном на туристов, потому что провалы в памяти у горожан трудно объяснить. Провалы памяти у туристов на отдыхе… скажем так… явление более частое.

— Они правда хотели нас убить! Я слышал, они хотели сбросить наши кости в ущелье Пи… в ущелье, где речка! Которая виляет такая вся!

Дядя Диппер на миг сбился с шага.

— Я проверю, — сказал он. — Может быть, ты не так понял их речь. Может быть, они хотели вас там выпустить со стертой памятью. А может быть, они в самом деле убивают, если думают, что это сойдет им с рук. Про арахнид ходят разные слухи.

— Ты… она назвала тебя хранителем? Хранителем чего? Гравити-Фолз? — в разговор влез Стэнли, не желая, чтобы Форд задавал все вопросы. — Звучало круто, как в комиксе!

— Я всего лишь хранитель Места Преступления, — Диппер снова улыбнулся, скорее даже дернул ртом. — Я много чего там храню. Но поговорим позже, сейчас нам нужно как можно скорее уходить отсюда. Не тратьте дыхание на разговоры.

Стэн замолчал, но слегка обиделся: как Форду, так можно, значит, а как он, так «не трать дыхание»!

Или — эта мысль пришла Стэнли в голову несколько позже, после того, как дядя так и не вернулся к обещанному разговору, — он просто задел самую интересную тему? Что такого хранил дядя Диппер, о чем не хотел им рассказывать?

[1] Шандра — активистка движения «Безопасная школа» и раздает эти свистки всем желающим, которые опасаются, что их будут дразнить и/или приставать. Форду и Стэну не было случая узнать об этом.

[2] Ругательство, прямо аналогичное английскому motherfucker.

Глава 11. Визит герцогини

Ночью Форд никак не мог заснуть. Стэнли давно уже храпел рядом. Голубоватый лунный свет заливал его целиком, в том числе руку, свесившуюся с кровати, и непокорный вихор на макушке.

Было жутко думать, что сегодня Стэнли мог погибнуть. Или перестать узнавать Форда. Может быть, это было бы в некотором роде даже хуже: если бы паучихи отпустили его совершенно беспамятного, и он бы глядел на них с дядей Диппером чужими глазами… Дядя рассказал, что такое иногда случается с жертвами арахнид.

В этом свете их со Стэнли разногласия казались таким детским садом…

Форд вздохнул. Не спалось ему не из-за этого. В основном он вспоминал то, как Шандра взъерошила волосы Фиддса. Как Фиддс потом взял его за плечо. Это нормально. Люди касаются друг друга. Но…

Форд снова и снова разглядывал свои шестипалые руки в лунном свете.

Полная полидактилия на обеих руках. Очень редкий случай. Он читал об этом: обычно если лишние пальцы и появлялись у новорожденных, то в виде обрубков или кусков кожи. Еще иногда формировались не до конца, могли даже причинять боль владельцу. Их удаляли хирургически. Иногда в приступе слабости Форд думал, что лучше бы отец в свое время раскошелился на операцию, чтобы и ему удалили крайние пальцы.

Правда, при этой мысли его руки рефлекторно сжимались в кулаки.

«Ты вот так же схватил мой палец, когда родился, — сказала ему мама. — После этого я не позволила бы делать тебе операцию, даже если бы у нас были на нее деньги! Ты не урод, Форд! Ты особенный!»

Лет с пяти Форд начал замечать, что мать обычно начинает говорить о его руках, когда выпьет. И всегда горячо старается уверить (и себя, и его) что с ними все в порядке. Форд ей не очень-то верил. Для женщины, которая профессионально рассказывает ложь по телефону, она плохо умела врать. Ему хотелось сказать ей: «Да, мама, я особенный. Но при этом я еще и урод. Так тоже бывает».

Он, конечно, не говорил. Ему не хватало смелости Стэнли.

На детской площадке и в школе его называли прокаженным, кидались в него песком — и в Стэнли тоже, когда тот вставал на его защиту. Их по-настоящему не рисковали бить, потому что они всегда были вдвоем. Иногда Форд ненавидел, что ему приходилось везде ходить с братом.

А у дяди Диппера — родинка. Он так и сказал им за ужином: «Это родинка, можете потрогать».

Они по очереди касались дядиного морщинистого лба. Его кожа была ощупь как… как старая кожа. Лоб прорезали глубокие морщины: дядя, наверное, очень часто хмурился в молодости. Но все же красновато-коричневые очертания Большого Ковша, даже с точками там, где полагалось быть звездам, разбирались без труда.

«Меня из-за нее дразнили в детстве. Много я натерпелся, пока не уехал из дома и не смог отпустить волосы подлиннее… В мое время мальчиков стригли коротко. Так что когда приехал в Гравити-Фолз, понял — моя судьба здесь. Это место для всяческих аномалий. Я давно уже родинки не стесняюсь, но прячу по другой причине: меня по ней узнают».

«За этим тебе нужна дурацкая феска?» — спросил Стэн.

«Фески — это круто. Подрастешь — поймешь».

Эти мысли вертелись в голове у Форда по кругу, пока он наконец не решился.

Стрелки на часах подходили к двенадцати, но назначенный дядей Диппером рубеж еще не подошел. Сунув кое-что в карман пижамы, Форд выскользнул из комнаты и тихо спустился по скрипучим ступеням.

Полоска под дверью дядиной спальни светилась. Форд постучал.

— Войдите, — отозвался дядин голос.

Форд никогда не переступал порог этого места. В комнате царил беспорядок: на полу валялась одежда, обои местами отклеивались. Но книг было гораздо меньше, чем ожидал Форд: одна маленькая стопка на подоконнике и еще пара около кровати, говорить не о чем. Еще в комнате не было письменного стола, который Форд почему-то ожидал увидеть: ему ни разу не удалось застать дядю Диппера за работой, а где-то же он работал. Хотя бы бухгалтерию Места Преступления вел.

А еще что поразило Форда настолько, что он даже протер глаза: римские додекаэдры!

Они были везде: стояли на полках вместе со стеклянными пирамидками и еще какими-то непонятными прибамбасами, свисали с потолка на тонких лесках, валялись на полу. Разного размера: некоторые были как голова Форда, другие — как ноготь его большого пальца. Из разных материалов: деревянные, пластмассовые, металлические… Было даже два глиняных. В основном новые, но заметил Форд среди них и несколько старых, потерявших форму, покрытых патиной или словно оплавившихся. У Форда йокнуло сердце. Неужели это настоящие, музейные?

Дядя Диппер сидел в кресле около кровати, вытянув ноги в домашних тапочках. Впервые Форд видел дядю в трусах и в майке; правда, неизменный розовый домашний свитер дядя накинул на плечи.

Когда Форд переступил порог, он заложил книгу пальцем и поднял на Форда взгляд.

— Да, сынок?

Форд вздрогнул.

Когда отец называл его так, это звучало совсем по-другому. А дядя никогда прежде к нему так не обращался.

— Я… Я не знал, что ты их собираешь, но вот, принес, — сбивчиво произнес Форд и достал из кармана додекаэдр, который они со Стэном когда-то позаимствовали у Ведьмы. — Я… мы… нашли… и не знали, что это такое. А теперь ясно, что ты во всем этом хорошо разбираешься. Вот, хотел спросить.

Додекаэдр мягко светился зеленоватым на ладони Форда.

Диппер поглядел на загадочную штуковину без особого интереса.

— Очень интересный эффект, — сказал он. — Положи на тумбочку, я посмотрю. Скорее всего, фосфоресцирующее покрытие, но может быть и остаточная радиация. Где вы его нашли?

Чувствуя себя идиотом, Форд послушно положил додекаэдр куда сказано.

— Ну… у Ведьмы. Там, около ее дома… Мы хотели вернуть, но она не взяла! — торопливо добавил он.

— У Кэндис? Это многое объясняет, — дядя поглядел на Форда проницательно. — Ты ведь не только за этим пришел поговорить?

Форду захотелось развернуться и уйти. Слова застревали в горле. Но дядя вдруг встал с кресла, тепло и жестко взял Форда за плечо и заставил сесть на свое место, а сам уселся на кровать напротив — и уйти стало невозможно. Как и молчать тоже.

— Дядя Диппер… Ты сказал, что Гравити-Фолз — это место для аномалий. Может быть, это место для меня? Я ведь — аномалия?

Дядя Диппер помолчал.

— Что заставило тебя так думать?

— Мои пальцы! — воскликнул Форд с такой горячностью, что тут же сообразил: он себя выдал. Дядя Диппер поймет, что дело не только в пальцах. Дело еще в том, что иногда он смотрел на Фиддса, и у него что-то замирало внутри, и он думал… Но нет. Нет. Это не то. Он никогда не хотел Фиддса поцеловать — фу! — или что-то такое. Просто хотелось быть рядом. Может быть, всегда. И это… это же странно так чувствовать по отношению к другому мальчику? Аномально?..

Форд хотел сказать что-то из этого, или, может, ничего, но он только сидел в кресле и краснел, опустив голову, и наконец выдавил:

— Там люди не прикасаются ко мне, потому что я как будто заразный. Кроме Стэнли, но он не в счет. А тут Шандра… И Фиддс.

Голос Форда дрогнул на последнем имени, и он понял, что снова выдал себя.

Дядя Диппер молчал. Потом заговорил:

— В мое время считалось, что двенадцать лет — не подходящий возраст, чтобы задумываться о таких вещах…

— Прости, я… — начал Форд.

Но дядя Диппер продолжал фразу, не обращая внимания на его потуги:

— А зря. Если бы в моем окружении тогда нашелся разумный взрослый, он не стал бы отмахиваться, а объяснил бы мне, что как раз лет в двенадцать мальчики начинают искать авторитет помимо отца, в том числе в других мальчишках. Частенько смотрят на них с восхищением, ловят каждое слово. Ничего страшного в этом нет. Если, конечно, объект восхищения не станет учить мальчика дурному. Но Фиддс хороший парень.

Форд горячо закивал.

— А что если потом я... — он покраснел.

Дядя Диппер, похоже, понял его с полуслова. Он вздохнул.

— В твоем возрасте у меня имелись похожие проблемы.

— Похожие?! — ахнул Форд.

— Я не умел общаться с другими людьми, — проговорил Диппер. — Мне сложно было завязать разговор. Я не понимал их, они не понимали меня. Но был один человек… — он замолчал. — В общем, у меня был тот, с кем было легко. Всегда. И иногда я думал, что это неправильно. Что чувства, которые я испытываю, слишком сильные… даже боялся сам себя, — он потер переносицу. — Потом я понял, что ничего плохого не было. Любовь бывает разная. Бывает больная любовь, неправильная. Это когда ты заставляешь другого человека делать что-то, чего он не хочет. Или себя. А если тебе просто хорошо рядом с кем-то, это ничего. И если ты думаешь, что хоть какие-то эмоции бывают такими сильными, что напрочь отбивают способность себя контролировать — это вранье.

Форд выдохнул. Дядя Диппер говорил правильно, но почему-то у Форда сильнее защипало в глазах…

Дядя Диппер наклонился вперед.

— Ты никогда не станешь совершать дурные поступки, если сам не позволишь себе, — четко и раздельно произнес он. — Не надо думать, что половое созревание напрочь отбивает у человека самоконтроль, чему бы там ни учили молодежные комедии! Это, мягко говорят, не так. А ты, Форд, очень хороший парень. Я в тебе уверен. И, кстати говоря... Моя сильная детская привязанность осталась только ею: привязанностью. Я до сих пор очень глубоко люблю… — он оборвал себя. — Так что не надо бояться своих чувств. Любить своих друзей — нормально. Хоть в детстве, хоть в зрелом возрасте. Главное, в любых обстоятельствах можно вести себя достойно. Хотя, конечно, иногда трудно...

Форд не видел ни одной молодежной комедии, но решил поверить дяде на слово.

— А как вышло, что если ты любишь кого-то другого... Почему доктор Венди сказала, что ты был влюблен в нее!

Дядя Диппер густо покраснел, что было заметно даже в свете лампы.

— Она так сказала? Вот черт! — это было самое непосредственное восклицание, которое Форд слышал от дяди.

— Ой, извини, я…

— Не извиняйся, ты ничего такого не сказал, — Диппер помахал рукой. — Но это совсем другое! Мы с доктором Венди — более чем взрослые люди, и к твоим делам это никакого отношения не имеет. В любом случае, можно любить больше чем одного человека, особенно если это разные виды любви. Ты ведь любишь своего брата, так? И это не мешает тебе дружить с Фиддсом.

Форд кивнул, но тут же торопливо добавил:

— Только не говори Стэнли! Он опять скажет, что я как девчонка.

— Современное общество питает неоправданные ожидания относительно маскулинности, — вздохнул дядя Диппер. — Достаточно посмотреть на мужикотавров и мультимедведя, чтобы понять, насколько неоправданные.

— А… можно на них посмотреть? Ты нам их покажешь? А кто такой мультимедведь?

— Они сами себя покажут, — дядя Диппер картинно взглянул на часы. — Комендантский час давно прошел. Поспешите в кровать, молодой человек, и будьте благодарны за послабления.

Очень долгое время Форд считал, что в тот день дядя показал им себя настоящим героем. Но даже и тогда он чаще вспоминал не их крутое спасение из паучей пещеры, а тот ночной разговор. И лишь много позже, только став совсем взрослым и даже немного пожилым, Форд понял, что именно во время этого разговора дядя проявил куда более мощный героизм — особенно для человека своего поколения.

***

После случая с пауками прошло недели две.

За эти две недели случилось многое.

Во-первых, мать-паучиха несколько раз бывала в Месте Преступления — все больше по вечерам. Она приезжала на машине, как нормальный человек, и пила чай с дядей Диппером и Рией в кухне. Братьев на эти встречи не допускали, и подслушать не удалось: Рия оказалась настоящим мастером подслушки всякого рода, Форду даже не удалось подкинуть ей сконструированного с помощью Фиддса жучка.

— Откуда она столько знает? — спросил раздосадованный Форд. — Неужели из детективов в самом деле можно столько почерпнуть?

(Как раз утром они застали Рию читающей темно-красную книжку «Истина в вине, или что случилось на пивоварне»).

— Не думаю, — сказал на это Фиддс. — Но Рия всегда была такой. Ее невозможно застать врасплох. Просто невозможно.

Доктор Венди сводила Стэна и Форда в пещеру мужикотавров, предупредив не сильно впечатляться. Но впечатлились мужикотавры, поскольку Стэн настоял на полном «мужицком» посвящении, выдержал его и даже не сильно потом шатался. Форд тихо завидовал, но постарался этого не показать, а Фиддс заметил, что мужикотавры положительно влияют на его бабушку, потому что только с ними она и может спустить пар.

Тоби Решительный расхрабрился и предложил Шандре съездить на свидание с ним на утес влюбленных. Шандра настолько обалдела, что согласилась. Как прошло свидание, неизвестно, но Тоби на следующий день уехал куда-то с родителями, а Шандра ходила задумчивая.

Кто-то ограбил городской краеведческий музей. Городская полиция Гравити-Фолз попыталась объявить это аферой со страховкой, пока кто-то не указал им, что ничего из экспонатов музея украдено не было: воры обчистили подвал музея, который застрахован не был.

Кстати, ничего ценного там не хранилось, поэтому весь город выдвигал самые дикие теории по поводу того, кому и зачем это могло понадобиться.

Стэн и Форд тоже предприняли попытку расследования, которую прервала душная июльская жара. К счастью, в городе открылся бассейн, где можно было немного отдохнуть от жары. К несчастью, дядя Диппер отказался возить туда мальчиков под предлогом, что не привык раздеваться на публике; кончилось тем, что они пробрались туда ночью и повстречали живущую в бассейне девочку-русалку по имени Мерманда. Стэнли влюбился в нее с первого взгляда и после того, как они помогли ей вернуться в озеро, грустил целых два дня — по мнению Форда, настоящий рекорд.

По ночам Форд рассматривал Марс в пульсирующем звездным светом небе и уверял, что видит на нем каналы и что может даже рассмотреть какие-то постройки вдоль них. Фиддс не соглашался с ним и показывал фотографии Марса со спутников. Дядя Диппер, к которому обратились, чтобы рассудить спор, заметил, что из Гравити-Фолз можно увидеть еще и не то и посоветовал присмотреться к лунам Юпитера.

В общем, лето шло полным ходом.

В то утро Стэн и Форд поедали приготовленную Рией яичницу, одновременно пытаясь уговорить ее дать пострелять из снайперского ружья, причем Стэна интересовала именно стрельба, а Форда — правда ли, что из оптического прицела можно видеть на километр.

— На километр можно и без оптики увидеть, чикос, — добродушно проговорила Рия, глядя одним глазом в книжку. На сей раз обложка была совершенно черной, и на ней еле-еле можно было разобрать темно-серые буквы «Veni, vidi, vetinari. Фанское издание». Наверное, даже ей нужно было иногда разнообразить детективы чем-то еще. — А ружья детям не игрушка.

— Да? Ну вот когда ты взяла в руки свой первый огнестрел? — Стэн скрестил руки на груди.

— Мне было тринадцать, — Рия перелистнула страницу. — Но во-первых, это ровно на год старше, чем вы, а во-вторых, девочки взрослеют раньше мальчиков. Это все знают. Кстати, откройте дверь.

— Зачем? — спросил Форд.

— Шандра пришла. Не слышите?

Мальчики и в самом деле не слышали, потому что Шандра прикатила на велосипеде: ее пикапчик оставался в ремонте после того самого свидания с Тоби, о котором никто ничего не знал.

Она влетела в кухню возбужденная, на ходу расстегивая шлем.

— Быстрее, парни! Нужна ваша помощь!

— А поздороваться? — спросила Рия.

— Да-да, извините, мисс Рамирез, — нервно проговорила Шандра. Она, как и большинство в городе, обращалась к Рии только по фамилии, что с точки зрения Стэна и Форда было махровой глупостью, но их никто не спрашивал.

— Что за помощь? — оживился Стэн. — Нужно кого-нибудь поймать?

После приключения с пауками Стэн стал относиться к Шандре лучше, когда узнал, что она, оказывается, рванула к нему на выручку. Да и вообще она стала ему чуть больше нравиться. Последнее время Стэн даже подумывал, не влюбиться ли в нее, но печальный опыт с паучьей девочкой Дарлин и русалкой Мермандой его останавливал.

— Приехала герцогиня! — быстро и возбужденно начала рассказывать Шандра. — Нужно пробраться в ее дом и сделать несколько фотографий для районной газеты! У нас есть шанс на нормальную колонку о знаменитостях!

— В вашей колонке о знаменитостях печатают фермера, который третий год подряд выращивает тыкву в форме кареты, — заметил Форд.

— Вот именно! — воскликнула Шандра. — А тут настоящая герцогиня!

— Настоящая? — не поверил Стэн.

— Ну да! — Шандра оседлала стул и принялась с напором рассказывать. — Она из нашего города, ее зовут Гренда Джонс. Точнее, звали. Она уже больше тридцати лет как вышла замуж за натурального австрийского графа или герцога и живет с ним в любви и согласии. Ее мать переехала к ней, других родственников нет, и с тех пор она в Гравити-Фолз не возвращалась. А теперь вот прикатила! Вчера вечером! Одна! Открыла свой старый дом, они его не продавали, и живет там! Соседи видели, что она якобы привезла с собой крокодила, но я в это не верю. Вряд ли его бы пустили в самолет.

— Может, плыла на корабле? — предположил Стэн. — А крокодил своим ходом следом.

Форд изобразил картинный фейспалм.

— В общем, я хочу, чтобы вы туда пробрались и разведали, — сурово сказала Сандра и вручила Форду пленочный фотоаппарат. — И не вздумайте отказаться! Это во имя журналистики!

— Во имя крокодила! — воскликнул Стэн и свалился со стула, на котором раскачивался.

Грохот раздался на всю кухню.

— Я в порядке! — тут же сказал Стэн.

Рия, не отвлекаясь от книжки, протянула ему руку, чтобы легче было подняться.

— А почему ты сама не?.. — заколебался Форд, не прикасаясь пока к фотоаппарату.

— Потому что я — несносный подросток, а вы — двое милых деток, — сказала будущая Пулитцер. — Даже если вас поймают, вам ничего не грозит.

— Логично, — согласился Форд и фотоаппарат взял.

Ему было наплевать и на журналистику, и на знаменитость: мало ли на свете герцогинь! Вот если бы физик-ядерщик приехал… Но, хотя он ни за что не признался бы в этом Стэнли, крокодил завладел и его воображением.

***

Цифровой фотоаппарат достаточно навести, и он сам сфокусирует, отцентрирует снимок и даже иногда фильтр подберет. С пленочным этот фокус не пройдет: с ним надо обращаться умеючи.

Форд взял такой гаджет в руки в первый раз, поэтому неудивительно, что в итоге большая часть его пленки оказалась либо слишком темной, либо засвеченной, когда он переусердствовал со вспышкой. Хорошо получилось только несколько кадров: на одном из них доминировала огромная розовая шляпа с пушистейшим белым страусиным пером, которая висела на крючке в прихожей поверх леопардового пальто размером с плащ-палатку.

На другом — поднятое на вытянутых руках кресло. На третьем — огромный нечеловеческий глаз с фигурным вертикальным зрачком.

Но все это было, конечно же, объяснимо. В контексте.

Начали мальчики с того, что пробрались в сад герцогининого дома. Это оказалось до неприличия легко: достаточно было отвести в сторону расшатавшуюся штакетину в заборе.

Наверное, ни один современный американский коттедж не выдержит, если его бросить на тридцать лет без присмотра. Здания требуют, чтобы их постоянно подновляли: чинили стены, латали крышу, прочищали трубы. Наверное, за этим домом тоже следили, иначе бы он не выстоял. Но следили явно плохо: лужайка была подстрижена кое-как, один столбик террасы оказался проломлен, а сама терраса накренилось, крыльцо просело… Все окна, кроме одного, были закрыты деревянными щитами.

В общем, коттедж казался бы нежилым, если бы не мощнейший храп, который было слышно даже на передней лужайке.

— Ну ни фига себе! — воскликнул Стэн. — Глухие они там в Австрии, что ли? Как это ее муж выдерживал?

— Может, у них там здоровые замки, — ответил Форд. — А может, это не она храпит, а крокодил.

— Крокодилы не храпят, — ответил Стэн, — разве что булькают.

— У них ноздри над водой, грамотей!

Скоро сидеть в кустах в саду им надоело — тем более, что, похоже, все соседи в отсутствии жильцов прознали об отходящей штакетине и выгуливали в этих кустах собак. Стэн первый предложил, раз уж эта герцогиня так крепко спит, пробраться в дом и поискать крокодила.

Форд посопротивлялся для вида, но в общем и целом не очень: он не сомневался, что удрать, как только прекратится храп, будет легче легкого.

— Вот когда мы залезли к Лесной Ведьме, чем это кончилось, а?

— Ну, там был глухой лес, а тут люди кругом! Даже если она нас и поймает, ну и что? — спросил Стэн. — Сознаемся в невинном детском любопытстве! Типа хотели посмотреть на такую знаменитость! Грубая лесть всегда работает.

— Извращенный у тебя ум, Стэнли, — вздохнул Форд.

Но у него тоже чесались руки залезть в этот дом — все двенадцать пальцев — так что он, пригибаясь, будто заправский киношный воришка, перебежал вслед за Стэнли лужайку к кухонной двери.

К счастью, она оказалась открыта.

Там-то, на вешалке в кухне, они и увидели Шляпу.

Мальчики были далеки от женской моды, но тем большее впечатление произвела Шляпа — она настолько сильно подействовала на неподготовленное воображение, что Стэнли даже присвистнул, забыв о необходимости соблюдать тишину. А руки Форда как-то автоматически потянулись к фотоаппарату и нажали на кнопку.

Едва раздался характерный тихий щелчок диафрагмы, как храп немедленно прекратился.

— Эй, — сказал Стэнли шепотом, — это нечестно! По правилам она должна была проснуться, когда мы увидим крокодила и заорем!

В этот момент откуда-то сверху раздался бешеный басовитый рев:

— Шайсе! Бешиссен папарацци!

Потом глухой удар, как будто наверху что-то упало. С потолка посыпалась штукатурка.

Братья резко развернулись к двери, Стэн бросился первым — но споткнулся словно бы на ровном месте и упал, растянувшись по линолеуму. Форд налетел на него и свалился сверху. Только и успел увидеть, как мимо будто бы мелькнул кусок пола, моргнув глазом с вертикальным зрачком.

Форд попытался встать, но Стэнли одновременно пришла в голову та же самая идея, и, перепутавшись ногами и руками, они повалились на скользкий линолеум еще раз. Воздух гремел и трясся от ужасного топота и еще более ужасной ругани на немецком — а на немецком даже детский стишок звучит ужасней, чем матросский загиб на английском.

— А ну стоять! — эта угроза на английском прозвучала совсем близко, буквально у них за спинами.

Форд обернулся в ужасе.

В кухонном проеме парило кресло, обитое тканью в цветочек. Сверху над креслом виднелась шарообразная голова, окруженная всклокоченными волосами, снизу высовывались две мощные ноги, обутые в тапочки с волчьими мордами. Ей-богу, каждая морда по размеру подошла бы настоящему волку. Ну ладно, волчонку. Над тапочками колыхался белый кружевной подол.

— Ой, — вдруг сказала круглая голова оперным басом. — Дети. Ну надо же. Извините, парни.

Кресло было с грохотом поставлено на пол кухни и отодвинуто в угол.

Теперь братья смогли хорошо рассмотреть обладательницу оперного баса. Это, несомненно, была женщина — по крайне мере, некто с женской гендерной самоидентификацией и соответствующими «вторичными половыми признаками», как с содроганием определил про себя Форд. Кружевная ночная рубашка, вздымавшаяся на огромной груди, не позволяла в этом усомниться. Герцогиню даже нельзя было назвать особенно толстой — жир не висел на ней складками, а облекал ее мощную фигуру плотным доспехом. Было видно, что она не только привыкла к этой массе, но и дорожит ею и умеет хорошо ей пользоваться.

Герцогиня села в кресло и запахнула на себе бледно-розовый шелковый халат.

— Кофе хотите? — спросила она. — Да вы распутывайтесь, не спешите. На спор залезли? Подначил кто?

Каждый вопрос задавался так громко и так безапелляционно, что, во-первых, ответить ничем кроме согласия у Форда не получилось бы при всем желании, а во-вторых, он решил, что через пять минут разговора просто оглохнет.

— Мы хотели фотки сделать для газеты, — сказал, одергивая футболку, Стэнли и гордо выпятил подбородок. — Вы типа знаменитость и все такое.

«Знаменитость» трубно расхохоталась.

— Вот значит как! Все-таки папарацци! У меня на них нюх. Вы извините, ребят, как слышу щелчок фотоаппарата, так сразу зверею. Но вообще-то это плохо, забираться в дом к беззащитной спящей женщине, — она погрозила им пальцем. — Ваше счастье, что у меня самой двое сыновей, и я привыкла к их проделкам!

— А вы правда замужем за герцогом? — спросил Стэн, тогда как Форд все еще выбивал из ушей остатки звона после смеха герцогини.

— Конечно, нет! Кто вам такое сказал? — она фыркнула. — Мариус — барон! Древний, настоящий титул, не то что всякие там новомодные выскочки, герцоги и графы!

— А… он с вами не приехал?

— А что ему тут делать? Вот еще, будет путаться под ногами. Он же несамостоятельный, как ребенок, — она вздохнула. — Я его в Австрии, правда, тоже одного оставлять боялась, но там хоть слуги, присмотрят. Ну ладно, давайте в ответ о себе. Вы из Гравити-Фолз? Чьи вы? Волосы кудрявые, как у Кордуроев, но не рыжие… хотя у них и шатены бывают… так, а носы как у Виллисов…

Она внимательно на них посмотрела и щелкнула пальцами:

— Точно! Вентворты! Вот вы кого мне напоминаете!.. Хотя нет, стойте, у Клайда Вентворта, вроде, дочка родилась, мама мне говорила… Ух ты, шесть пальцев! — Форд покраснел, но герцогиня — то есть баронесса — продолжила как ни в чем не бывало: — Значит, наверное, вы из Стрэнджей, у них у всех что-то эдакое, один Тэд ничем не выделялся, пока не устроился в библиотеку и не подцепил там...

— Мы Пайнсы, — сказал Форд чуть сердито. — Я Стэнфорд, а это Стэнли. Мы не отсюда, а из Нью-Джерси.

— Пайнсы?! — на сей раз баронесса рявкнула так, что Форду и Стэну натурально пришлось заткнуть уши. — Как же я раньше не догадалась! Одно лицо же, буквально одно лицо! Вы внуки моей дорогой Мейбл!!!

С этими словами она буквально накинулась на мальчиков и обняла их так крепко, что Форду на секунду натурально показалось, будто он умер.

— Вы нас с кем-то путаете! — просипел Стэн. — Мы не внуки Мейбл!

— А чьи же тогда? — удивилась баронесса, отпуская их и критически оглядывая. — Ха, я узнаю твой щербатый рот! И эти пайнсовские вихры — надо было сразу разглядеть! Да и мордахи у вас один в один как на их с Кэнди детских фото, Мейбл мне показывала. То-то знакомыми показались! И свитер, свитер! На тебе же один из свитеров Мейбл, я ее вязку где угодно узнаю! — она любовно погладила Форда по плечу.

— Мы не знаем никакой Мейбл или Кэнди, — сказал Форд.

(Хотя что-то толкнулось ему в голову: неправда, знаешь. Где-то ты уже слышал по крайней мере одно из этих имен… И щербатый рот ты тоже где-то уже видел...)

— У нас тут только дедушка, Диппер Пайнс. И он нам не родной, а двоюродный, — поддержал его Стэнли.

— Ну я же говорила! — триумфально возопила баронесса. — Если вы двоюродные внуки Диппера, то вы и двоюродные внуки Мейбл!

— Но дядя Диппер никогда не был женат… — начал Форд, и тут до него дошло.

Ну конечно. Откуда бы у них сходство с гипотетической женой дяди Диппера! Она бы не была им кровной родственницей!

— Да, насколько я знаю, не был, бедняга, — вздохнула баронесса. — Хотя, я уверена, останься Мейбл в живых, она бы не дала ему упустить Венди! Мейбл была его сестрой — и моей лучшей подругой! Не считая Кэнди! Пойдемте-ка!

Встав с кресла (и тем создав в кухне ощутимый порыв ветра), баронесса направилась в гостиную. Мальчики потянулись за ней, как приклеенные. Теперь они не ушли бы, даже если бы им правда пригрозили крокодилом.

Баронесса сняла с каминной полки одну из фотографий, мощно сдула с нее пыль и протянула мальчикам:

— Нате, глядите!

На фотографии смеялись, обнявшись, четверо: две девушки и два парня, только один парень почему-то в макияже… Форд моргнул и понял, что на самом деле там все-таки три девушки, просто одна из них баронесса, которая очень мало изменилась с юности. Из оставшихся одну он не знал — красивую как киноактриса азиатку в огромных овальных очках. Другая…

— Это же она! — прошептал Стэн.

Да. Это была женщина с фотографий «маньяка», которыми дядя Диппер обклеил одну из экспозиций «Места Преступления». Здесь девушка выглядела чуть моложе, чем на самых поздних ее фото, и еще не успела обзавестись скобками: она широко улыбалась, показывая кривые, как у Стэна, зубы. Девушка носила в волосах яркий ободок по моде семидесятых, и на открытом лбу красовался большой разноцветный рисунок звезды с хвостом — такой же рисунок на обложке Альбома Стэн назвал кометой.

В единственном парне на фотографии безошибочно узнавался дядя Диппер, хотя он как раз очень изменился с тех пор: зализанные назад, как у сестры, волосы открывали родинку в виде Большого Ковша, еще не искаженную морщинами. И очков дядя Диппер тогда еще не носил.

— Вот, — сказала баронесса с оперной печалью в своем трубном гласе, — Гренда Джонс, Мейбл и Диппер Пайнсы, Кэндис Чу, семьдесят пятый год! Как раз когда Диппер привез Мейбл в Гравити-Фолз, а Кэнди приехала к ним в гости! Лучшее лето моей юности! На следующий год я укатила в Европу на соревнования по боксу, встретила моего дорогого Мариуса и больше не возвращалась! А потом Мейбл пропала без вести, а Кэнди… но это слишком мрачно, дети, не хочу вас этим грузить! — она всхлипнула, извлекла из кармана халата скомканное бумажное полотенце и оглушительно высморкалась.

«А Кэнди стала Лесной Ведьмой!» — осенило Форда.

Кэндис Чу! Так ее назвал дядя Диппер…

В голове метались обрывки мыслей. Горожанам кто-то стирает память — всем, кроме дяди Диппера. Горожане помнят что-то нехорошее о дяде Диппере, но не помнят конкретно, что. Тридцать лет назад в коттедже убили девушку — это видела другая девушка, которая потом сошла с ума. Лесная Ведьма ненавидит дядю Диппера. Лесная Ведьма была подругой дяди Диппера, а он не помог ей, когда она сошла с ума, оставил жить в развалюхе среди леса...

Форд в шоке посмотрел на Стэна. Тот ответил ему не менее шокированным взглядом.

Следующая мысль Форда была проще и короче:

«Это какая-то ошибка!»

А потом чуть длиннее, но тоже простая, и целиком построенная вокруг огромной частицы «не»:

«Дядя Диппер НЕ убивал свою сестру!»

Но с этими коротенькими частицами прямо беда: чем сильнее ты их выделяешь, тем больше они стремятся ускользнуть из фразы.

Глава 12. Бункер конца света

Баронесса налила им ужасного кислого кофе (растворимого, явно купленного в киоске в аэропорту), зато поставила на кофейный столик железную коробку с шоколадными конфетами, вкуснее которых они в жизни не пробовали, и пробасила: «Угощайтесь!»

Но даже Форд, известный сладкоежка, смог одолеть всего одну. А Стэн так и вообще надкусил свою и положил на край стола. Правда, пару штук он сунул в карман: на будущее.

— Нет, ты что-то напутал, — яростным шепотом доказывал Стэн. — Перемудрил, умник ты заумник! Дядя Диппер не убивал свою сестру! Может, ее убил маньяк! Или она пропала в лесу, а все подумали, что он!

Шептать приходилось потому, что баронесса не уходила далеко: она металась рядом по дому: шумела водой в ванне, расчесывала волосы перед пыльным зеркалом в прихожей, рылась в чемоданах в поисках какой-то только одной ей ведомой идеальной блузки. В общем, собиралась так, как могут только усиленно прихорашивающиеся женщины.

— Я тоже не хочу верить! — Стэн прямо чувствовал, как Форда трясет. — Я уверен, что это все какая-то ошибка! Но Стэн, ты же понимаешь, что эта Мейбл — автор Альбома?

— Да ну, — пробормотал Стэн.

— Ну да! Мы с тобой еще давно поняли, что кто бы это ни был, он писал Тайрона с дяди Диппера! Потому что у них одинаковые родинки! А Мейсон — это Мейбл! Она написала себя в виде мальчика!

— Мейсон не девчонка! — попытался защитить своего любимого персонажа Стэн.

— У них даже имена похожи! — безжалостно припечатал Форд. — Кстати, а ты никогда не думал, как на самом деле зовут дядю Диппера? Не может быть, чтобы Диппер — это его настоящее имя!

— Почему не может? — слабо попытался защититься Стэн, но он уже понимал, что дело гиблое. Тогда он перешел в наступление: — Ну ладно, пусть Альбом написала и нарисовала тетка! Пусть даже она себя в виде мальчика вывела! Что с того? Как это доказывает, что дядя Диппер ее… — Стэн таки не решился произнести роковое слово. — Наоборот! Мейсон и Тайрон же не разлей вода! Они если ругаются, то мирятся на следующей странице!

— Я не знаю, — Форд делался все несчастнее и несчастнее с каждой секундой. — Но она зачем-то спрятала этот альбом, как будто боялась чего-то! И… она же хорошо знала этот лес, знала всех монстров в нем! Она бы так просто не пропала!

— Ладно, а мочить ее зачем?! Чем она дяде помешала?

— Не знаю… может, она была плохая? — безнадежно спросил Форд, глядя на фотографию улыбающейся девушки рядом с полной коробкой шоколадных конфет. — И ему пришлось… Знаешь… как принц и принцесса воды из «Сансарата»?

Стэн моргнул. Такая трактовка не приходила ему в голову.

— Э… а баронесса Гренда тогда — ее злой миньон?

— Ну, может, она не знала… Помнишь, у принцессы воды тоже были хорошие подружки.

Они беспомощно переглянулись.

— Гренда! — крикнул Стэн громко, потому что баронесса сказала звать ее именно так.

— А? — баронесса выглянула из ванной с наполовину завитыми волосами. — Что, конфеты кончились?

— Нет, тут надолго хватит, — сказал Стэн, тут же прикарманив еще парочку. — Я хотел спросить — а дядя Диппер с тетей Мейбл ссорились? Не ладили?

— Нет, что ты, жили душа в душу! Мейбл была ангелом, ее все любили! — сентиментально вздохнула баронесса. — А Диппер — особенно! Прикиньте, она связала ему розовый в блестках свитер, а он его носил! Вроде бы на спор, но все равно…

И она снова исчезла в ванной.

— Он и его и сейчас носит… — пробормотал Форд. — Как-то это...

— Жутко, ага… — так же подавленно протянул Стэн.

Форд потрогал свой собственный свитер. Он был такой мягкий, пушистый. Как-то не верилось, что его могла связать злая принцесса. Правда, и в ангела не очень-то верилось. Девушка с ангельском характером не могла бы придумать ту шутку с ежевичным пирогом, которую Мейсон и Тайрон сыграли однажды с тетей Энни!

— Наверное, надо все рассказать Гренде, — проговорил Форд. — Что в городе у людей пропадает память… про наши подозрения…

— Нет! — Стэн ему чуть рот не зажал. — Слушай, а вдруг она в полицию побежит, а ты все-таки ошибся? Я знаю, что ты почти никогда не ошибаешься, но… Нет, ну правда…

Они замолчали.

Дядя Диппер, который подарил им арбалет и телескоп. Дядя Диппер, который каждый день готовил им вкусные обеды и ужины. Дядя Диппер, которого так обожали Рия и Фиддс…

Дядя Диппер, который жутковато молчал, жутковато не ел мясо, у которого по двору ходил жутковатый синий светящийся кабан, и которого боялась вся окрестная магическая фауна…

В этот момент Гренда появилась в комнате, уже полностью готовая к выходу. Она надела длинное летящее платье с цветочным узором и замотала голову чем-то вроде тюрбана — ну прямо как в цирке. И так же, как в цирке, на плече у нее сидела зверюга: большущая ящерица, зеленая в розовую точку.

Форд моргнул, и руки сами собой потянулись к фотоаппарату.

— Знакомьтесь, это Трампи! — жизнерадостно воскликнула Гренда. — НЕ в честь Дональда Трампа! Правда, он милашка?

— А почему не крокодил? — только и мог спросить Стэн.

— Да ты жжешь, парень! — Гренда хлопнула его по плечу. — Ну, поехали к вашему дяде в гости! Уверена, он тоже по мне соскучился!

А вот мальчики были в этом не так уверены.

Гренда взяла в аренду здоровенный черный внедорожник. Выбирала она его явно под свои габариты: даже с ремнями безопасности возникало ощущение, что на заднем сиденье можно устроить футбольный матч.

Гренда врубила радио и, жизнерадостно насвистывая не в тон, отъехала от дома.

— Черт, — пробормотал Стэн так, только чтобы Форд его слышал. — Если бы только можно было ее немного задержать…

— Нет ничего легче!

Это ответил не Форд: знакомый голос с южным акцентом прозвучал откуда-то у них над головами. Мир вокруг снова выцвел, остановился: из серо-белого кокона казалось, что автомобиль не движется вовсе, баронесса превратилась в серую тень на переднем сиденье.

Единственным ярким пятном в новом мире, кроме самих мальчиков, оказался ярко-желтый треугольник размером чуть побольше диска для фрисби, который завис под потолком автомобиля. Маленькие проволочные ножки потешно дрыгались.

— Опять ты! — воскликнул Стэн. — Уходи, второй раз мы на тебя точно не поведемся! В альбоме все про тебя написано!

На самом деле в альбоме про Билла было написано не так уж много: после первого упоминания, где он назывался мелким пакостным духом, имелась всего одна страница, на которой было торопливо нацарапано «Гораздо опасне, чем кажется, избегать любой ценой!»

— Да-да-да, печально знаменитый альбом! — желтый треугольник закатил глаза. — Какая жалость, что мы с Ковшиком не знали в свое время, что Комета его рисует, а то бы уж ее остановили! Разглашать наши тайны для всех — никуда не годится!

— Какая сосна?! Какая комета?! — возмутился Стэн. — О чем ты вообще говоришь!

— Комета — это Мейбл, у нее же на лбу комета нарисована была, и на альбоме, — Форд схватил Стэна за руку. — А Ковшик… это дядя Диппер!

— Умный мальчик! — треугольник им подмигнул.

— Ты знаешь нашего дядю?!

— Ну конечно знаю! Уже много лет! И Мейбл знал. Она была такой многообещающей задирой, но увы, испортилась и спеклась. Некоторые люди только делают вид, что умеют веселиться!

— Уходи! — громко воскликнул Стэн. — Ты думаешь, мы хоть чему-то поверим после прошлого раза?

— Ребята, тут не было ничего личного, я же трикстер! Шутить шутки — это моя рабочая обязанность! Сейчас я в самом деле хочу помочь! Если эта боксерша поговорит с вашим дядей, могу гарантировать, что кого-то в результате арестуют! А вы же не хотите видеть доброго дядюшку в тюрьме, а? Или хотите?

— Т-т врешь… — пробормотал Форд.

— Ну как же, как же! — воскликнул Билл. — Вы уже сами обо всем догадались! А хотите убедиться — покажу вам память вашего дядюшки! Только заботы ради! Можете мне не верить, но я правда хочу завести настоящих друзей!

Форд заколебался, но Стэн сильнее сжал его руку.

— Мы тебе не пятилетки! — заявил он. — Любой идиот знает, что принимать помощь от подозрительных типов нельзя, даже если кажется, что все нормально.

— Ка-акие продвинутые, — насмешливо протянул Билл. — Ну, тогда не смею задерживать! Валяйте, рушьте семью, сгноите своего дядю за решеткой за ошибки юности… Напоследок — один кро-о-ошечный намек. Ловите!

И в мальчишек полетел скомканный комок голубого света с черной сердцевиной.

«Все, — подумал Стэн, — тут-то он нас и пришлепнул!»

Но, похоже, Билл не собирался их убивать. Зато они увидели — и Стэн совершенно точно знал, что Форд видит это вместе с ним — просторный, тускло освещенный подвал с высокими кирпичными арками и трубами под потолком. В центре подвала сидели привязанными к колонне несколько человек в темно-красных робах с капюшонами, скрывающими лица. Напротив них стоял дядя Диппер, одетый непривычно — и не по-походному, и не как обычно. В этот раз он был в строгом темно-сером костюме, при галстуке, волосы аккуратно приглажены. Седина на висках блестела в неровном свете подвальных лампочек. Дядя Диппер выглядел как мафиозный дон из гангстерской драмы… нет, как злой колдун из городского фэнтези! Потому что за ним поднимались две глубокие шестиногие тени, которые каким-то образом были глубже и страшнее всех остальных подвальных теней.

«Я слишком долго оставлял вас в покое, — проговорил дядя Диппер холодным тоном, — потому что опасался последствий. Но теперь на последствия мне наплевать».

Он поднял оружие, которое держал в руке: совсем странное, футуристическое, ни на что не похожее… Нет, немного похожее на водяной пистолет с колбой сверху. Оружие выглядело почти игрушечным, но дядя Диппер — нет, в этот момент хотелось назвать его мистером Пайнсом — держал его с таким видом, будто страшнее ничего не бывает на свете.

«Какого черта! — крикнул один из привязанных, и Стэн с ужасом понял, что это, похоже, женщина, и не очень молодая. — Диппер, ты не посмеешь...»

«Пожалуй, нет, — мистер Пайнс медленно опустил пистолет. — Тебя, Пас, не посмею. А вот они — совсем другое дело...»

Две страшные тени как по команде выдвинулись вперед. Мистер Пайнс продолжил тоном научного лектора:

«Пожалуй, это и к лучшему. Эти ваши игрушки толком не откалиброваны. Тогда как дочери Арахны действуют с хирургической точностью...»

Воспоминание смялось, словно кто-то его скомкал; метнулись паучьи тени, кто-то тоненько, отчаянно закричал, кто-то заторможенно спросил: «Позвольте, а как я тут оказался?» Потом проступило лицо дяди, словно кто-то отрегулировал фокус объектива. В руках он держал колбу, вроде той, что вставлялась в верхнюю часть непонятного оружия. Колба была надписана: «Кэндис Чу».

«Ну что ж, пора навестить дорогого друга», — проговорил дядя Диппер.

Чужое воспоминание схлынуло, и Стэн с Фордом синхронно заорали.

— Что за!.. — баронесса Гренда торопливо вильнула рулем, прижимаясь к обочине, и присоединилась трубным гласом к хору мальчиков:

— Стэнли, Стэнфорд, в чем дело? Вы что-то увидели?

— Гренда, нам нужно… нам нужно срочно в лес! — Форд схватил ее за левое плечо.

— Точно! — Стэн без подсказки понял, о чем думает брат, и немедленно схватил Гренду за правое. — Нам нужно немедленно к Кэндис!

— К Кэндис? — Гренда моргала огромными накладными ресницами. — Постойте, мальчики, так дела не делаются. Она находится в закрытой частной клинике, повидаться с ней не так-то просто. Вообще-то, ей все эти годы никого нельзя было видеть, но Диппер обещал меня туда отвезти, как только я приеду, вот я и приехала…

— Так вы общались с дядей Диппером? — ахнул Форд.

— Конечно! — воскликнула Гренда. — Он знает, что я приезжаю! Мы все эти годы переписывались, даже вместе лечение Кэндис оплачивали. У нее никого нет, бедняжки.

Стэн почувствовал тошноту и поглядел на Форда. Форд ответил ему испуганным взглядом. Одно дело, когда они знали, что их мама выманивает денежки у всяких простаков, которые достаточно идиоты, чтобы верить гадалке по телефону (или по Интернету; мама подрабатывала и онлайн, но за телефон платили больше, потому что писала она с ошибками, а голос у нее был очень красивый). И совсем другое — вдруг понять, что дядя, которого они так уважали, обманом брал деньги у одной своей подруги, чтобы гноить другую в лесной хижине.

Это каким-то образом было даже хуже подозрения в том, что дядя Диппер убил свою сестру.

Судя по побледневшему лицу Форда, тот вообще не мог произнести ни слова. Стэн понял, что отдуваться ему.

— Нет, она не в клинике, — быстро произнес он. — Мы с ней виделись, да, Форд? Дяди сейчас, наверное, дома нет, он говорил, что по делам поедет, так что пошли сразу к ней.

— Да как это по делам, когда я ему неделю назад еще написала, когда билет взяла? — возмутилась баронесса.

Форд отчаянно импровизировал:

— Просто Кэндис стало лучше, и ее отпустили домой. Тут недалеко, если напрямик через лес, а на вашей машине не проедешь, тропинка узкая.

— Надеюсь, вы меня не разыгрываете, — погрозила им пальцем баронесса. — И орали вы зря.

— Простите, это мы вспомнили внезапно! — выкрутился Стэн.

— Ну ладно.

Баронесса решительно десантировалась из машины, и мальчики вылезли за ней — гадая, правильно ли поступают. Что это за колба с именем Кэндис была в руке у дяди Диппера? Травить он ее собирался? А может, они вообще все не так поняли? Все-таки Биллу Шифру доверять нельзя…

Не было ответа.

***

Пока они ломились через лес к домику Ведьмы, Форд думал одну: что-то тут не складывается.

Зачем появился Билл? Зачем попробовал заставить их помочь дяде — а потом наоборот показал им, какой дядя плохой? Какой в этом смысл? Либо одно не так, либо другое…

Потом, что это было за странное ружье в подвале? Что это был за подвал? Наверное, исторический музей, который ограбили: там же вроде как раз подвал взломали?.. Паучихи, значит, стерли память, а дядя Диппер забрал оттуда что-то ценное… что-то, на чем было написано имя Кэндис Чу, лесной ведьмы. Но что именно? И почему оно было в подвале исторического музея? И кто те люди в робах? Слишком, слишком много вопросов…

Одно было ясно кристально: дядя Диппер им лгал. То есть они с самого начала лета знали, что он не говорит им всего, но думали, что он просто такой жутко загадочный. Что это что-то типа игры. Форд даже начал фантазировать в последнее время: вот он разгадает к концу лета какую-нибудь самую главную загадку дяди Диппера, и дядя крепко-крепко обнимет его и скажет — «ты можешь остаться со мной, Форд, я все улажу с родителями. И Стэнли мы с тобой уговорим остаться». Как-то так.

Теперь эта фантазия крючилась обидной, злой насмешкой. На кого ты хотел променять родителей, Форд, которые тебя хотя бы обували-одевали и давали учиться в школе? На убийцу, лгуна и черного мага? Или кто он там…

Даже лес в такой момент казался мрачнее, чем обычно. Вроде бы только перевалило за полдень, но небо, мелькавшее сквозь ветки сосен, серело, как будто на нем собирались тучи. Форду даже показалось, что он расслышал раскаты грома. Черт побери, только грозы не хватало — прямо по канону тех самых комиксов, которые любит Стэнли! И в кого-то должна попасть молния…

Баронесса Гренда двигалась по лесу, как миниатюрный танк, буквально сминая подлесок. Форд своими глазами видел, как пару раз из-под ног у нее выскочили переполошенные гномы. Как бы не рассказали дяде Дипперу… Форд уже знал, что его связывают с гномами какие-то деловые отношения: те периодически мелькали возле Места Преступления. Дядя Диппер одаривал их бинтами, антисептиком и плитками гранолы.

Раньше Форд думал, что это дядя Диппер такой добрый. Теперь ему приходила в голову слово «вербовка».

— А вы совсем-совсем не видели Кэндис, с тех пор как уехали? — тем временем расспрашивал Стэн, который как-то умудрялся еще и время от времени забегать вперед баронессы.

— Нет, когда с ней случилось несчастье, я была беременна моим средним, — пробасила та. — Но Диппер как-то устроил нам сеанс видеосвязи! Тогда, скажу я вам, это было дивом! Это сейчас везде всякие эти ваши скайпы и айфоны… Кэндис, должна я вам сказать, выглядела не лучшим образом! Я ее еле узнала!

Стэн состроил Форду страшную рожу: мол, дядя Диппер как-то смухлевал. Форд с трудом кивнул, преодолевая тошноту. Он вообще не знал, что они со Стэном будут делать дальше. Почва уходила из-под ног. Сейчас всего лишь июль, но лето, наверное, уже кончилось. Не могут же они остаться тут после всего! Придется звонить домой и просить, чтобы им взяли билеты до Нью-Джерси…

Если дядя Диппер, конечно, их отпустит…

Об этом думать вообще было тошно.

Теперь до домика в середине леса добраться было куда проще. Но теперь, в сером сумрачном свете, без своего романтического ореола, он показался Форду еще грубее и неказистее. Невозможно было представить, что тут правда кто-то живет, да еще, как выясняется, целых тридцать лет.

— Что это такое? — пробасила Гренда, хмуро глядя на дом. — Какая-то землянка, под которой скрывается очередной бункер Диппера?

— Это… дом мисс Чу, — с трудом выдавил из себя Форд.

Гренда хмыкнула.

— Парень, ты меня разыгрываешь, да? Не смешно. Она бы и в лучшие годы без канализации с водопроводом не протянула, а уж сейчас…

— Она тут живет! — воскликнул Стэн. — Мы сами видели! И никто ей не помогает! И дядя Диппер все эти годы вас обманывал! И, наверное, воровал ваши деньги!

— Что? — баронесса выглядела как громом пораженной.

— И Мейбл, наверное, убил тоже он! — добавил Стэн, яростно сжимая кулаки. Форд видел, что брат готов был заплакать.

— Нет, это глупости! — возразила баронесса. — Сейчас все разъяснится. Ну-ка, пойдемте…

Она решительно зашагала ко входной двери. Мальчики за ней не успевали: когда баронесса уже пересекла поляну, они еще не добрались и до середины. Однако открыть дверь ей было не суждено: едва Гренда взялась за ручку, дверь распахнулась сама. На пороге стоял дядя Диппер, одетый в обычный для себя потертый костюм и феску. Лицо, правда, было то, из музея — решительное и холодное.

— К сожалению, Гренда, ты очень не вовремя, — сказал он. — Я вынужден попросить тебя не входить в этот дом.

— Диппер, что это за глупости? — потребовала Гренда возмущенно. — Что за чепуху порят твои внуки? Кстати, отлично выглядишь для своих лет.

— Спасибо, — дядя слегка смутился. — Ты… тоже не очень постарела, — он откашлялся. — Тем не менее, пожалуйста, не подходи.

— А то что? — спросила Гренда, сощурившись.

Диппер поднял руку. Прямо под ноги Гренде вонзился маленький дротик с ярко-синим опереньем. Нет, его кинул не дядя: судя по траектории, дротик прилетел откуда-то с деревьев.

— Черт, — пробормотал дядя Диппер, — я же просил ее не использовать нейропаралитик для предупредительного выстрела…

Форду, который стоял чуть сбоку, плохо было видно лицо баронессы. Но все же он понял, что даже под слоем пудры и тонального крема она ощутимо побледнела.

Ощущение кошмара и дурного сна все усиливалось. Форд подумал, что понятия не имеет, что сказать и сделать в подобной ситуации, и что в книгах все выглядело как-то по-другому.

— В меня Рия тоже выстрелит?! — крикнул Стэн. — Рия, ты выстрелишь в нас?!

Откуда-то сверху из сосновых веток раздался спокойный мягкий голос:

— Это всего лишь сонный дротик, что ты так переживаешь? Даже весело.

Гренда вскинула голову, прислушиваясь. А Форд подумал: как так вышло, что они никогда не спрашивали, кем работает Рия и откуда у нее столько оружия? Просто приняли ее увлечение как должное. Ведь, допустим, правительственные агенты, не держат служебное оружие дома…

Дядя Диппер повернулся к двоюродному племяннику, даже приподнял руки в защитном жесте.

— Стэнли, ты не так все понял…

— Я не так?! — выпалил Стэн. — Я не так?! А как так?! Ты убил свою сестру, обманул своих друзей, и…

Вот теперь слезы в самом деле навернулись, вместе с соплями. Стэн торопливо вытер и то и другое рукой.

Дядя Диппер замер, как изваяние. Форду показалось, что очень надолго, но потом он решил, что прошло от силы одна-две секунды.

— В чем-то ты прав, — наконец проговорил он, — но все, что я делал, было не просто так. Может быть, моя цель эгоистичная. Может быть, я не должен так к ней стремиться. Но вы, мальчики, вы первые должны были бы меня понять!

— Блин, — произнес Стэн, — ты что, всерьез примеряешь речь злодея из комикса?

И тут Гренда сорвалась с места и с диким ревом, виляя, побежала к лесу — не к избушке, как можно было ожидать. Ее бег походил на полет пушечного снаряда, такой же неостановимый. И когда она врезалась в ствол толстенной сосны, эффект был как раз примерно словно из пушечного выстрела.

Вековое дерево затряслось, и из кроны со сдавленным вскриком свалилась на землю Рия. Форд узнал ее только по общим объемам, которые очень напоминали объемы Баронессы, и по дротиковому ружью. Все остальное терялось за темно-зеленым комбинезоном с кучей карманов, головным убором, украшенным кучей сосновых веток, и широченными очками футуристического вида.

Крякнув, баронесса навалилась на Рию в борцовском захвате, Рия пнула ее по ноге, и обе покатились по хвойной подстилке, обмениваясь тумаками.

Стэн тоже сорвался с места и побежал к дяде Дипперу. Форд последовал за ним почти автоматически: он понял, что брат хочет сбить дядю с ног, и еще понял, что одной его массы на это не хватит.

Но они врезались в ошеломленного мистера Пайнса практически одновременно и тот, хекнув, упал внутрь хижины.

— Вяжи его! — закричал Стэн, усаживаясь на дядю верхом и хватая одну его руку, пока Форд схватил вторую..

— Нет необходимости, — прогудела сзади баронесса.

Дядя Диппер дернулся, воскликнул: «Вы ничего не... » — и обмяк, глаза его закатились. Форд обернулся.

Баронесса, встрепанная, тяжело дышащая, с размазанной косметикой и хвоей в волосах, стояла в ногах дяди Диппера. Из одной его штанины торчал дротик с красным опереньем.

— И он, и его снайперша спят, — сказала баронесса. — Пошли разберемся, что за непонятки! И что это за свет!

— Какой свет… — начал Форд, но потом увидел.

Обстановка в хижине Ведьмы изменилась: теперь середина, раньше занятая стеллажами со всяким хламом, была расчищена, но довольно небрежно, как будто кто-то сдвинул стеллажи к углам и свалил один в процессе. Теперь был виден люк, чьи края слабо голубовато светились.

Возле люка ничком лежала маленькая фигура Лесной Ведьмы, укрытая собственными растрепанными седыми волосами. Сухонькая ручка вытянулась, касаясь защелки на люке.

Мир задрожал, готовый рассыпаться безвозвратно. Одно дело — догадаться, что твой дядя злодей и потенциально способен на убийство. Другое дело — видеть это своими глазами.

— Диппер… — пробормотала Гренда и всхлипнула. — Что же ты натворил, Дип…

Медленно она подошла к лежащей Ведьме, очень бережно отвела волосы с ее лица и прикоснулась к шее, будто проверяла температуру у больного ребенка. Через секунду ее напряженные плечи опустились.

— Дышит, — сказала она громко. — Пульс ровный. Похоже, она спит.

Мир закачался вокруг, и Форд понял, что задерживал дыхание. Кое-как проталкивая слова в горло, он сказал:

— Мы должны посмотреть, что в люке.

— Да это уж стопудово! — воскликнул Стэн. — Может, у него там машина для конца света!

— Теперь я уже не удивлюсь… — грустно произнесла Гренда, подхватывая Ведьму на руки. — Давайте, парни. Открывайте.

***

Из-под люка вниз уходила крутая лестница, залитая холодным голубым светом. К облегчению Стэна, светилась не какая-то таинственная машина судного дня, а всего лишь болотные огоньки — синие с черной сердцевиной, — подвешенные вдоль правой стены в узком коридоре.

Подножие лестницы терялось в темноте.

— Стэн! — пальцы Форда впились в руку Стэна так, что оставили шесть белых следов. — Это же… помнишь, в нас такой же огонек желтый треугольник кинул?

— Огоньки? — баронесса вроде его расслышала. — Да, на моей памяти Диппер их вызывать не мог. Только Мейбл. Но они не страшные, просто светятся. Пойдемте, мальчики.

— Мейбл делала такие огоньки? — спросил Форд, и Стэн услышал в его голосе надежду.

Может, еще не все пропало, и Мейбл еще окажется злодейкой…

— Да, сказала, что подцепила эту способность в какой-то пещере, — отозвалась Гренда. — Здесь, в Гравити-Фолз, еще и не такое случается.

— То есть в ваше время знали, что здесь творится всякая паранормальщина?

— Что значит «в мое время»? — фыркнула Гренда. — Я что, такая старуха? Ладно, пойдемте уже. Диппер сильно изменился, но я не думаю, что он устраивает смертельные ловушки в своем собственном бункере.

— А я вот не уверен, — пробормотал Форд, но так, что слышал его только Стэн.

Стэна же занимало другое: выходит, Ведьма все это время жила над каким-то подземным ходом непонятно куда? Может, она об этом знала? Может, это вовсе не бункер Диппера, а сокровище Ведьмы? Может быть, и кошки ее охраняют эту штуковину? Кстати, а где кошки?..

...Одну кошку они нашли у подножия лестницы: она лежала в темноте, только синие светодиодные глаза слегка светились. Форд отшатнулся, но Стэн смело шагнул вперед: он-то увидел, что кошка лежит, безвольно опустив голову на передние лапы, и хвост у нее даже не дернулся при их появлении.

— Что-то с тобой случилось, — Стэн присел на корточки рядом с головой робота.

Почему-то он совершенно не боялся. То, что случилось с дядей, казалось гораздо страшнее каких-то механических мультяшек. Его жгла изнутри такая обида, которая, наверное, могла бы отпугнуть кошмары и похуже.

Кошка попыталась приподнять голову, но она тотчас рухнула на лапы. Стэну показалось, что в синих светодиодах застыла самая настоящая тоска и непонимание, как у настоящего больного животного. Чертов дядя! Что он еще натворил?!

Вторая кошка валялась дальше по коридору с разворошенным животом. Оголенные разноцветные провода все еще слегка искрили.

— Они дали бой, — сдавленно проговорил Форд. — Защищали Ведь… То есть мисс Чу.

— Ах он гад, — проговорила Гренда сдавленно. — Кэнди, выходит, все-таки сделала большие модели?!

— Она делала маленьких? — удивился Форд.

— Да, но они долго не работали… Она ими занималась в свободное время, мечтала сотворить робота-любимца. У нее аллергия на шерсть, а кошек она очень любит.

Гренда всхлипнула снова и шмыгнула носом, после чего заторопилась вперед, как на чемпионате по спортивной ходьбе.

Мальчикам ничего не оставалось, как следовать за ней.

Тоннель, по которому они шли, выглядел странно. Он был не вырублен в скале, а сложен. Стены из плотно притертых каменных глыб подпирали каменные же колонны: грубые и необработанные, словно мегалиты в стоунхендже. В свете огоньков на стенах проступали простенькие рисунки: бегающие фигурки людей, кто-то с объятой пламенем головой (или это просто волосы?), что-то валится с неба вроде камней, треугольник с кружком посередине…

— Шестопал! — Стэн поймал брата за свитер. — Глянь, это ж Билл!

— Я давно заметил, — Форд казался не то что бледным, а прямо голубоватым. — Он, наверное, старше, чем мы думали. И сильнее. Давай потом, мы отстанем от баронессы.

Стэн впервые видел, чтобы такая интересная загадка не заставила брата затормозить хотя бы немного. Наоборот, Форд всегда отвлекался на сущие пустяки: мастеришь с ним воздушного змея, а он вдруг задумается, почему голуби летают не так, как майские жуки!

Видно, на него вся эта история с дядей Диппером тоже сильно подействовала.

Тоннель кончился почти внезапно: большим круглым залом, в который вело несколько входов. Посреди зала стоял каменный стол: просто грубая плита, положенная на несколько плит поменьше. Почему-то не вызывало никаких сомнений, для чего стол предназначен, хотя в нем не торчал нож и пресловутых желобков для стока крови Стэн тоже не увидел. Все, даже баронесса, обошли пещеру по краешку.

— Он принес ее в жертву? — шепотом спросил Стэн у Форда, чтобы подтвердить свою догадку.

Форд только сглотнул.

— Куда теперь? — спросила баронесса, выбирая между тремя туннелями.

Впрочем, довольно быстро оказалось, что один из них был обрушен всего в метрах двух от его устья. Другой тоннель оказался таким низким и узким, что баронессе было никак туда не протиснуться. Маловероятно, что высокий, хоть и худой дядя Диппер пришел по нему и не перепачкался весь в земле! Оставался только один: достаточно широкий и сухой.

Скоро они поняли, что на правильном пути: тоннель заканчивался большой железной дверью с кодовым замком.

— Черт! — сказала Гренда. — Не разбираюсь я в этих новомодных штуках! Ну-ка, парни, вы не знаете, что мог ввести ваш двоюродный дед, а?

— Ты знаешь его дату рождения? — спросил Форд.

— Тридцать первое августа пятьдесят четвертого, — ответила Гренда. — Они с Мейбл на месяц меня старше!

— Так они близнецы? — спросил Стэн.

Почему-то это его неприятно поразило.

— Да, а я разве не говорила раньше? — удивилась Гренда. — Они потому и были не разлей вода. Привыкли все делать вместе. У них там что-то в семье неладно получилось… Вроде бы родители за что-то выгнали Мейбл из дома, она не смогла закончить колледж и потому жила у Дипа… Впрочем, какая уже разница… — Гренда вздохнула. — Ну-ка, мальцы, попробуйте сами ввести код, не хочу опускать Кэнди на землю!

Поскольку Форд стоял, как истукан, Стэну пришлось протолкаться мимо него к двери и набрать «83154» самостоятельно. Ничего не произошло.

— Здесь циферно-буквенная клавиатура, а код десятизначный, — вдруг отмер Форд. — Попробуй «Мейбл83154»… Стой, «Мейбл» не так пишется!

Опять ничего не произошло.

— Тогда так, — снова скомандовал Форд, — «Мейбл», потом «ви», потом три раза «ай», потом 31…

— Ну ты уже просто гадаешь! — недовольно буркнул Стэн, но послушно набрал.

Неожиданно дверь клацнула и, когда Стэн дернул железную ручку, подалась.

— Римская цифра восемь! — воскликнула Гренда. — Молодец, парень! Весь в дедушку!

— Знаете, в данной ситуации мне это не кажется комплиментом, — вздохнул Форд.

— Точно! — Гренда скрипнула зубами. — Прости, не подумала.

За дверью коридор продолжался. Никаких огоньков-фонариков больше не было, но синее свечение стало куда сильнее. Еще начался гул, от которого ныло в зубах. Когда Стэн засек его, он понял, что на самом деле слышит гудение уже довольно долго, просто не отдавал себе в том отчета, так постепенно оно подкрадывалось. Будто в воскресенье слышишь, как где-то за стеной работает пылесос, но понимаешь это, только когда его выключили.

Здесь же «пылесос» никто не выключал, наоборот, его гул усилился невероятно. А когда они вышли из коридора в более просторное помещение, свет здесь просто слепил, Стэну даже пришлось закрыть лицо рукой. А Форд уставился на это сияние широко распахнутыми глазами.

— Это… машина судного дня? — пораженно спросила баронесса.

Глаза Стэна кое-как привыкли к свету, он проморгался и увидел… сложно описать, что именно. Сначала ему показалось, что он смотрит на гигантский проектор. Только «светом» проектора был не свет, а целый сгусток энергии: бешено вращающееся кольцо яркого синего света посреди высоченного металлического треугольника. Этот сгусток энергии будто питался куда более слабым лучом голубого света, который исходил из посреди зала. На верхушке колонны имелся еще один металлический треугольник с дырой, посреди которого не менее быстро вращалось что-то маленькое и светящееся не голубым, а зеленым…

— Это же… это же та римская фигня! — воскликнул вдруг Стэн, прозревая. — Та, которую ты заставил меня у Ведьмы стащить!

— Я не заставлял! — вспылил Форд. — Но похоже, что да, она.

— Откуда она у дяди Диппера?! Он ее у нас украл?

— Нет, — Форд, кажется, покраснел: в таком свете было не понять. — Я ему… отдал. Понимаешь, я не мог совсем ничего ему не рассказать! — он тут же начал оправдываться. — После всего, что он для нас сделал!

— Не знаю, что это за штука, — решительно произнесла баронесса. — Но ничего хорошего она точно не делает. Надо ее оттуда вытащить.

— Это может быть опасно! — Форд даже схватил баронессу за край блузки, будто она уже потянулась к штуковине. — А вдруг она под током? Или там радиация?

— Придется рискнуть, — громогласно заявила баронесса. — Ну-ка, поищите, на что положить Кэндис. Насколько я знаю Дипа, у него где-то тут обязательно висит белый халат. Да, и инструменты тоже поищите. Может, есть щипцы на длинной ручке или типа такого.

— А может, тут есть стоп-рычаг! — нервно произнес Форд и поправил очки. — И никому не придется лезть к этой штуке.

— Дип тут один возился, — резонно возразила баронесса. — Если экстренное отключение и есть, оно никак не помечено. Это тебе не голливудский фильм.

Стэн торопливо огляделся. Большой красной кнопки или рычага в окружении черно-желтых стрелок он в самом деле не увидел. Зато на противоположной стене этого злодейского бункера увидел большое прямоугольное зеркало, и рядом с ним обычную полуоткрытую дверь. Стэн почти сразу догадался, что это прозрачное только в одну сторону стекло, как в полицейских фильмах. Он только не понял, зачем оно около машины судного дня. Может, дядя Диппер кого-то допрашивал в этом своем злодейском подвале?..

Стэн метнулся за дверь.

Там было что-то вроде серверной: куча аппаратуры старинного или, наоборот, жутко футуристического вида. Халата Стэн не увидел, но на вешалке возле приборного пульта висело белое покрывало с синим спиральным узором по краю, а на самом пульте валялась пыльная диванная подушка. Подхватив и то и другое, Стэн бегом вернулся в большую комнату.

— Вот… — начал он.

И тут их тряхнуло.

Стэн слышал прежде выражение: «как будто кто-то прошел по твоей могиле». Но он не представлял, что можно на самом деле испытать нечто подобное. Тоска и смертный холод облепили его холодным пыльным одеялом, дышать сделалось трудно. Ему показалось, что мир вокруг вздрогнул, что пол рванулся навстречу, Стэн еле успел подставить руки. Только через секунду он понял, что упал, но почему-то не коснулся пола, который остался всего в нескольких сантиметрах внизу.

Стэн перевернулся на спину, и увидел Форда, который с вытаращенными глазами барахтался над полом в полуметре от него; увидел баронессу, которая тоже парила в воздухе, по-прежнему крепко прижимая к себе Ведьму… увидел белое одеяло, которое медленно надвигалось на них с Фордом…

...а потом одеяло их накрыло…

— Диппер! Диппер, не надо! Диппер… Мейсон… Шерли, пожалуйста, пожалуйста, не убивай меня!

Сперва Стэн увидел кровь. Она словно светилась в темноте пещеры. Кровавая полоса тянулась к девушке, скорчившейся у каменной стены. У девушки не было ноги, и Стэн сперва зажмурился, чтобы не видеть окровавленную культю, но потом распахнул глаза снова: он узнал Мейбл!

Это точно была она: и яркий ободок, и звезда на лбу, и кривые, как у него, зубы, и яркий радужный свитер — все как на той фотографии! Она прижималась к стене и плакала, слезы оставляли светлые дорожки на грязных щеках.

— Диппи… пожалуйста…

Дядя Диппер стоял над ней, держа в руках фонарь. Круг света бросал на его лицо страшноватые тени, подчеркивая каждую морщину. В другой руке он держал нож. Дядя был весь забрызган кровью, с ног до головы. Даже феска в кровавых пятнах.

— Силы у тебя кончились, — проговорил он ровным тоном. — Я ненавижу это прозвище, ты разве не знаешь?

— Диппер… миленький, пожалуйста, умоляю… — она ерзала, словно пытаясь вжаться в стену, раствориться в ней, и Стэн очень хотел бы не смотреть, безумно желал бы отвести глаза, да только вот никак не получалось. Совсем. Ну никак.

Дядя Диппер осторожно опустился на одно колено рядом с сестрой. Положил рядом фонарик. Седые виски блеснули серебром.

— Боюсь, остался единственный способ, — сказал он.

И ударил ножом. Снизу вверх.

А потом сделал такое… такое страшное, что Стэна вышибло из этой то ли памяти, то ли кошмара, со скоростью пули, и первое, что он увидел: это собственную рвоту на каменном полу. Он даже не понял, что его стошнило.

Сила тяжести уже вернулась в норму: рядом со Стэном на боку валялся Форд: его не рвало, но таким белым Стэн его никогда не видел. Скомканное белое одеяло лежало рядом.

— Т-ты видел? — с трудом проговорил Стэн. — Он… он ее...

— Д-да, — голос у Форда дрожал еще сильнее, чем у Стэна. — Я в-видел.

— Надо остановить его, — Стэн с трудом поднялся на колени, потом на ноги. — Даже если голыми руками за эту штуку… надо…

Ему удалось подняться на ноги только с третьей попытки. И тут невесомость наступила снова.

И снова Стэн был к ней не готов. В тот момент, когда исчез вес, он как раз делал шаг, поэтому вдруг ощутил, как его отрывает от земли и несет. И, к несчастью, несет не туда, куда надо: мимо центральной колонны и чуть вверх. Стэн замахал руками, но не смог до нее дотянуться и изменить направление тоже не смог. Вот фигня, а если в мультиках персонажи оказывались в невесомости, то им обычно удавалось передвигаться, загребая руками, как будто купаешься! Но у Стэна получались только дурацкие дерганья.

— Стэн! — крикнул Форд.

Стэн обернулся и увидел, что брата тоже несет — но его, в отличие от Стэна, несло прямо на эту колонну, только чуть медленнее.

— Осторожно! — крикнул Стэн. — Тебя может обжечь!

Однако Форд уже схватился за металлический треугольник. Стэн на секунду зажмурился, но криков не услышал и открыл глаза. Форд висел, вцепившись в колонну, и как зачарованный рассматривал додекаэдр. Его лицо в зеленом и голубом свете вдруг показалось похожим на лицо дяди Диппера из недавнего то ли видения, то ли памяти.

Форд протянул к додекаэдру руку. Зеленые сполохи облизали его кожу, тени от шести пальцев заплясали на стене. Но коснуться он не решился: Стэн его прекрасно понимал. Маленький десятигранник казался горячим, даже раскаленным.

Голубой круг вращался сильнее, из него по сторонам хлестали синие разряды молний. Что бы ни должно было произойти с этой машиной судного дня, оно готово было случиться.

— Ф-фух, — баронесса Гренда теперь прижимала к себе Ведьму одной рукой, а другой держалась за какую-то трубу на стене. — Парень, оберни руку рукавом и попробуй ее достать! Или подожди, я сейчас попробую к тебе долететь!

— Нет! Стойте!

Это кричал дядя Диппер. Он вплыл в комнату из того же коридора, откуда пришли Форд, Стэн и баронесса с ведьмой, нелепо размахивая руками. Феску он где-то потерял, и его наполовину седые каштановые волосы нелепо топорщились. Лицо дяди покраснело и блестело от пота, одно стекло в очках треснуло бог знает от чего, рукав пиджака оторвался. Теперь на злодея он совсем не походил: просто чокнутый старик.

Стэна словно рвануло когтями изнутри: как он смел притворяться!

— Ты нам врал!

— Да! Но не выключайте портал! Нельзя! Тогда все насмарку! Я не смогу включить его еще раз!

— И что, Земля пополам треснет?!

— Нет! По крайней мере, не должна! Не больше пяти процентов за это!

— Пять процентов?! — это уже заорала баронесса Гренда. — Диппер, ты совсем с катушек слетел!

— Конечно, слетел! — у Стэна погорячели щеки, в глазах все поплыло. Он понял, что, наверное, плачет, но ему уже было все равно. — Этот гад… он не просто убил свою сестру! Он вытащил ее сердце и сожрал! Вот так просто!

— Что?! — ахнула Гренда.

Дядя Диппер переменился в лице — такого отчаяния на нем Стэну еще не приходилось видеть, он даже сквозь слезы разобрал.

— Я понимаю, вы нашли полотнище Арахны, — проговорил он сипло. — Но, мальчики, пожалуйста, поверьте мне...

— Что еще за Арахна! — заорала Гренда. — Диппер, это что еще за чушь?! Он что, правду сказал?!

— Он правда видел очень некрасивую сцену! — крикнул в ответ Диппер. Стэн вдруг понял, что их с дядей траектории неизбежно столкнутся и забарахтался, стараясь этого избежать, но тщетно. — Они нашли магическое полотно, его ткут из воспоминаний… Но все было не так! Это не то, что кажется! Стэнфорд, не трогай ретранслятор! Умоляю! Иначе все было зря!

— Хватай эту хрень! — заорал Стэн, и с ужасом ощутил, как дядины пальцы смыкаются на вороте его футболки. Он рванулся, но бесполезно: дядя держал крепко. — Хватай, а то он нас прикончит!

Он попытался встретиться с Фордом взглядом, но угол был неудобный, и слишком большое расстояние их разделяло: лица брата Стэн не увидел. Зато слышал, как Форд сказал:

— Дядя прав. Все было не так. Я ему верю.

И отпустил столб.

На секунду Стэн увидел жуткую картину: парящий в воздухе силуэт Форда на фоне яркого синего пятна, которое дядя Диппер назвал порталом.

А потом портал взорвался.

Глава 13. Мистер и миссис Пайнс

Вспышка прожгла тело насквозь. Наверное, мелькнула у Форда мысль, вот на что похож атомный взрыв. И потом от тебя остается только темный силуэт на ступенях, как в Хиросиме.

Еще он успел подумать, что совершил страшную глупость и Стэн теперь имеет полное право с ним не разговаривать.

Но дядя Диппер в том воспоминании был не таким, неправильным, и слишком ровно все складывалось, и Форд не мог поверить, что это в самом деле…

Все эти мысли проскочили одним колючим комком. Потом стало не до них: белый свет сменился грохотом, скрежетом металла, и мимо Форда пролетело что-то громадное, похожее на гигантского ската и обжигающее холодом.

Вроде бы, Форд отключился, но только ненадолго: он пришел в себя почти сразу и сообразил, что валяется на полу. Постамент с треугольным навершием еще стоял посреди зала, но его перекрутило, будто гигантская рука попыталась выжать металл, как тряпку. Огромный треугольник с сияющей сердцевиной опрокинулся боком на пол. Круг в его центре еще слабо светился, и в нем еще как будто виднелось звездное небо, но сияние тускнело, колебалось и на глазах Форда пропало совсем. Теперь в металлической раме зияла обычная дырка, сквозь которую виднелась противоположная стена каверны.

Форд в панике приподнялся на локтях и огляделся, пытаясь понять, что со Стэном. К счастью, он увидел брата почти сразу: тот очумело пялился на Форда с другой стороны борозды, которую пропахал в полу гигантской лаборатории железный скат…

Теперь железный скат лежал, накренясь на бок: ему немного не хватило инерции, чтобы пробить носом прозрачное с одной стороны наблюдательное стекло, но поцеловать он его поцеловал: гладкая темная поверхность зеркала пошла трещинами.

— Что это за штука, блин?! — сердито спросил Стэн. — Робот-убийца?!

— Это космический корабль… — произнес Форд. — Скорее всего, что-то вроде небольшого истребителя, файтера. Для атмосферника крылья слишком маленькие.

— Точняк, — согласился Стэн. — Сейчас оттуда выберется Чужой и будет всех нас убивать, что ли?

«Крылья» космического корабля припорошило изморозью, и вообще от него в пещере ощутимо похолодало. Интересно, Форд вроде читал, что на самом деле в космосе аппаратура чаще перегревается, чем замерзает…

Большой непрозрачный колпак кабины, бугром выдающийся на теле корабля, вдруг разломился посередине и уполз в борта. Фигура в ярком желто-зеленом скафандре, сидевшая в кабине, поднялась во весь рост и принялась снимать огромный шлем с поляризатором: за таким лица не видно.

— Осторожно! — машинально крикнул Форд. — Может, вам вреден наш воздух!

— Все в порядке, Форд, — произнес дядя Диппер, который медленно воздвигся во весь свой солидный рост из груды камней и щебня. — Все… кажется… в порядке…

— Какого хрена в порядке! — баронесса Гренда вынырнула из-под другой кучи, все еще прижимая одной рукой к себе бессознательную Лесную Ведьму. — Я тебе покажу, в порядке!

Между тем неизвестный космолетчик снял шлем.

Почему-то Форд еще до этого знал, что пилот космического корабля — женщина. То ли по невысокому росту догадался, то ли по тому, как она двигалась: фигуру под комбинезоном толком не разобрать. Но почему-то он не ожидал, что это будет женщина старая. Точнее, пожилая. Ну, как дядя Диппер. Только, в отличие от него, полностью седая: абсолютно белые волосы были уложены в косу вокруг головы, как в фильмах про старину. В них радугой блестели разноцветные заколки.

— Объявляю всех жителей этой планеты рабами Десятого Галактического Рейха! — сообщила вновь прибывшая звонким молодым голосом. А потом добавила: — Шутка, расслабьтесь. Или не шутка?..

— Мейбл… — пробормотал дядя Диппер. Кажется, он плакал. — Мейбл, я…

— Диппер? — взгляд ее остановился на дяде.

— Мейбл, я прошу прощения… — дядя говорил это так, как будто слова лились из него сами, как будто он хотел сказать их столько лет, что они звучали уже на автомате. — Я так виноват перед тобой… я… если бы я мог… прости, что так поздно, и…

Он продолжал что-то лепетать, но женщина уже его не слушала. Резким движением она выпрыгнула из кабины, опершись на край, пробежала по крылу, легко балансируя (аппарат при этом накренился, но она не обратила на это внимания), спрыгнула на землю и в два прыжка оказалась перед дядей Диппером. Так ловко двигаться не всякая девчонка сможет. Что там, вот Форд тоже не смог бы.

Дядя сжался, как будто ожидал от пришелицы удара.

Но женщина вместо этого бросилась ему на шею.

— Дип-Доп, ты самый лучший в мире близнец! — произнесла она прочувствованным театральным шепотом. — Я так по тебе скучала!

— Мейбл! — это сказал не Диппер, не Стэн, не Форд и не баронесса, которая, кажется, потеряла дар речи. Голос, похожий на шелест сухих листьев в лесу, принадлежал Кэндис Чу. Форд увидел, что она очнулась и даже стояла уже на своих ногах, опираясь на Гренду. — Мейбл, ты жива… Это все был только сон?

— Кэнди, что с тобой случилось? Ты… ты что, в мешке из-под картошки? — Мейбл оторвалась от брата и, пораженная, глядела на двух своих старинных подруг. — И… Гренда, а ты что тут делаешь? И… — она обернулась. — Кто эти дети? Диппер! Ты опять не соблюдаешь технику безопасности во время экспериментов!

— Так это Мейбл?! — подал голос Стэн. — Но… но мы видели, как ты ее убил!

«Не ее», — подумал Форд. Но у него не было сил говорить вслух, поэтому он промолчал.

Диппер засмеялся.

Это был истерический смех, Форд не сомневался. Он звучал глухо и больше походил на всхлипы. Дядя сел на пол, вытащил из брюк край рубашки и начал протирать треснувшие очки.

— Боюсь, что это очень долгая история, Мейбл. Но познакомься — Форд и Стэн, наши с тобой двоюродные внуки, родные внуки Шерми. Кэнди, к сожалению, это все был не сон. Мне очень жаль. Перед тобой я виноват чуть ли не больше, чем перед Мейбл. Это все были мои роковые ошибки и очень много недоразумений. Гренда, мне очень жаль тоже. Мне нужно было давно тебе все рассказать и попросить помощи. Мальчики, перед вами я извиняюсь вдвойне. Вы не должны были увидеть того, что увидели под тем полотнищем. Рекомендую отнестись к этому, как к фильму ужасов, в котором я когда-то сыграл главную роль. Вы же такое смотрите?

— Ничего не понимаю, — воинственно выкрикнул Стэн. — Длинная, не длинная — расскажи нам в чем дело! И… кого ты тогда убил?

— Но сначала мы пойдем на кухню и выпьем по кружке какао, — решительно провозгласила Мейбл. — С разноцветными маршмеллоу. Я тридцать лет не пила какао с маршмеллоу.

Диппер снова нервно засмеялся.

— Только попробуй сказать, что у тебя нет разноцветных маршмеллоу! — воскликнула его сестра. — Совсем состарился тут без меня, да?

— Боюсь, что так, — ответил дядя.

***

Бывают дни, которые меняют жизнь разом и полностью. Весенний вторник семьдесят второго года был из таких, хотя ни с утра, ни даже после обеда Диппер и Мейбл Пайнсы об этом даже не подозревали.

Последний урок у них был общий — мировая история, — и, когда оба шагали к автостоянке, Мейбл умильно попросила:

— Дип, уступи мне машинку, а? Я с Клайвом хотела съездить на свидание.

— А раньше сказать нельзя было? — проворчал Диппер.

День был жаркий, и тащиться домой на автобусе или пешком ему не улыбалось. Но Мейбл посмотрела на него умоляющими глазами, да и машину как-никак приобретали вскладчину…

Диппер вздохнул и отдал ей ключи.

— Вот спасибо! — просияла Мейбл. — Ты самый лучший в мире близнец! Скажи ма, что я с Кэнди занимаюсь математикой, ладно?

— Постарайся только быть пораньше, — вздохнул Диппер. — Мама начинает возникать, если тебя нет за ужином. И вообще, этот твой Клайв… он какой-то…

— Он замечательный! — твердо заявила Мейбл и ускользнула, сияя бесчисленными заколками в волосах.

Так и получилось, что Диппер добрался до дома один и вскрыл письмо из Массачусетского технологического тоже один.

...Мейбл вернулась домой гораздо позже ужина, часов в девять. Она влезла в окно по дереву, как частенько это делала, если не хотела, чтобы родители увидели ее навеселе. Едва она, стукнувшись коленом, с шипением перевалилась через подоконник, как в комнате вспыхнул свет, и Мейбл с удивлением увидела Диппера, сидящего у себя на кровати.

— Дип! — сказала она весело. — Ты нотации решил мне читать? Можешь до утра подождать, у меня голова болит?

— Мне отказали в стипендии, — сказал Диппер с таким убитым видом, что Мейбл даже не поняла, о чем это он.

— Кто отказал? — спросила она, пораженная. — Массачусетский? Быть не может! Ты же настоящий гений!

— Я не гений, — горько произнес Диппер. — Я просто много учусь, и память у меня хорошая. А им, похоже, нужны гении. Если, конечно, ты не можешь сам заплатить за учебу. Это все потому, что я плохо написал тогда тест...

Наверное, если бы Мейбл пришла домой пораньше и если бы она не выпила аж три бутылки пива на голодный желудок, она бы села на кровать рядом с братом, обняла его и сказала, что все как-нибудь устроится и что он на самом деле самый умный и замечательный. Вместо этого она плюхнулась на кровать спиной вперед и рассеянно пробормотала:

— Ну и ладно, какой-нибудь другой универ тебя примет, чего расстраиваться… Хоть будет время повеселиться, а то никуда со мной не ходишь…

Почти сразу она тихонько, с присвистыванием захрапела.

Диппер сгорбился сильнее и сидел так минут пять. Потом поднялся и, шаркая ногами, вышел из комнаты.

***

— Это вы из-за этого тогда поссорились на три года?! — громогласно вопросила Гренда, отсыпая себе в какао половину пакета маршмеллоу. Да и какао развела сразу в мерной кружке миксера.

— Мы не поссорились на три года, — поправила Мейбл, деловито открывая и закрывая шкафчики на кухне. — Дип-Доп, а у тебя есть…

— Если ты ищешь съедобные блестки, то нет, — довольно сухо ответил Диппер.

— Нет! Я ищу консервированный суп для Кэнди! Она совсем бледно выглядит!

— Я себя бледно чувствую, — пробормотала Кэнди, держась за лоб. — Но я не голодна… кажется. Я что-то там ела не так давно. Ты принес мне еду… — нахмурясь, она посмотрела на Диппера.

— Обычно еду тебе носила Венди, — сказал Диппер, пожав плечами. — От меня ты шарахалась, как от демона.

— Я помню, как я видела… — Кэнди замотала головой. — Откуда? Я не должна помнить. Я же стерла себе память, так?

Очень странно, решил Форд, слышать нормальный голос от старухи, которая до этого то визжала, то шамкала.

— Я нашел капсулу с твоей памятью в музее, у Общества Слепого Глаза, — проговорил Диппер. — И заказал покрывало памяти у арахнид. Поэтому я не хотел пускать к тебе в хижину Гренду и мальчиков раньше времени — пока ты не вспомнишь… — дядя уставился в свою собственную чашку какао. — Одна из многих моих ошибок, — горько произнес он, — что я не попробовал что-то сделать с этим раньше. Но поначалу я был очень на тебя зол.

— Так, я уже запуталась! — заявила Гренда.

— Я тоже, — согласилась Мейбл. — Что за общество слепого глаза? При мне их не было. Хотя в Гравити-Фолз иногда наезжали Иллюминати. Это какая-то их очередная ветвь?

— Кто такие иллюминати? — спросил Форд.

— Ты-то помолчи, — Стэн сердито пихнул его локтем. — А то они никогда не расскажут.

Форд удивленно уставился на брата. С возвращения Мейбл тот ему ни слова еще не сказал. Хотя не то чтобы у них было много шансов поговорить: пока поднимались наверх, пока кое-как приходили в себя, пока грели молоко…

— Ой! — вдруг сказала Гренда. — Диппер, а твоя снайперша где-то там еще валяется… Надо за ней сходить, наверное.

— Не нужно, — ответил Диппер. — Если я что-нибудь в ней понимаю, она уже давно там не валяется, а прячется где-нибудь здесь под окном кухни и слушает нас. Так, Рия?

— Нечестно, мистер Пайнс, — лицо Рии, все еще в остатках темно-зеленого камуфляжа, появилось над краем окна. — Все-то вы про меня знаете. Кстати, привет, мисс Пайнс.

— Привет! — Мейбл помахала ей рукой. — Ты дочка Суса?

— Внучка, — Рия подняла вверх раму окна и перелезла через подоконник.

— Я сразу поняла, фамильное сходство… Можешь звать меня Мейбл! Или миссис Пайнс, потому что я была замужем… — Мейбл задумалась, — ну да, раз пятнадцать.

— И скорее всего, до сих пор замужем за двумя-тремя, — саркастически заметил Диппер. — Не представляю, чтобы тебе хватило терпения каждый раз дойти до городской управы.

— Меня ты тоже отлично знаешь, — ностальгически вздохнула Мейбл. — Черт побери, приятное же чувство! Но справедливости ради замечу, что, учитывая разницу течения времени в разных вселенных, некоторые из моих мужей и жен уже умерли от старости или еще не родились.

— Или жен?! — поразился Стэн.

— Теперь ты молчи, — прошипел на него Форд, не желая оставаться в долгу.

Рии тоже налили какао.

— Так все-таки, — сказала она. — Роковой вторник семьдесят второго. Что тогда случилось?

— Ну, по большому счету, случилось в среду, — Диппер чуть нахмурился. — Хотя началось во вторник… Или, может быть, даже раньше.

***

На самом деле, как решил потом Диппер, беда назревала уже давно. Может быть, еще с предыдущего года, когда Мейбл решила, что хочет собственный автомобиль, а Диппер решил, что хочет учиться в Массачусетском технологическом и только в нем. А может быть, она зрела все восемнадцать лет — с той поры, когда у четы Пайнсов вместо желанного второго ребенка родилась двойня, которую они на самом деле не могли себе позволить.

Не то чтобы Диппер или Мейбл чувствовали себя нелюбимыми. Вовсе нет. Не то чтобы кого-то из них попрекали куском хлеба или отказывали в разумных просьбах. Просто игрушки отец мастерил им сам, одежду Дипперу обычно донашивал за старшим братом Шерманом, а Мейбл мама частенько говорила что-то вроде того: «Нет-нет, милая, розовое платье — это ужасно непрактично, посмотри, какой благородный серо-голубой цвет!». И индейка в доме бывала только на Рождество и День Благодарения.

Но в те годы так жило большинство семей. Ничего необычного.

Близнецы подрабатывали лет с двенадцати: Диппер разносил газеты и стриг газоны, Мейбл сидела с малышами. Потом она научилась вязать на заказ свитера и шали, а Диппер устроился помощником фотографа в фотомастерскую. Диппер деньги копил: он подозревал, что у родителей хватит разве что на учебу в местном колледже. Конечно, он очень рассчитывал на стипендию, но ведь всякое может случиться. Мейбл тоже копила, потому что хотела учиться на ветеринара, но получалось у нее куда хуже: как тут скопить, когда то красивый шарфик в витрине увидишь, то мороженого захочется...

А когда Дипперу стукнуло семнадцать, отец спросил у него:

— Мейсон, не хочешь купить свой автомобиль?

— Пап, ты же знаешь, я немного на другое откладываю… — начал Диппер.

Отец улыбнулся в усы.

— Да ты не волнуйся, я добавлю. У настоящего мужчины должен быть свой автомобиль! Насчет колледжа не волнуйся — еще почти два года впереди.

— Но у меня пока совсем немного, даже если ты добавишь столько же…

— Я помогу! — Мейбл, мывшая посуду на кухне, услышала этот разговор и ворвалась в комнату. — Дип, ты же знаешь, у меня отложено! И я тоже права получила! Давай, будет круто!

— Милая, девушку должен возить ее молодой человек, — наставительно проговорила мама, которая во время этого разговора вязала в кресле перед телевизором. — Что о тебе подумают, если ты будешь сама крутить руль?

— Ма-ам, да ладно, ты чего, сейчас все водят… Дип, серьезно, давай купим машину! Мы сможем съездить на те водопады, про которые ты читал в журнале, что там какие-то паранормальные явления, и… — Мейбл торопливо зажала себе рот, потому что они еще с десятилетнего возраста не обсуждали с родителями свои увлечения.

Но мать промолчала, а отец только снисходительно улыбнулся.

— В кои-то веки Мейбл говорит дело, парень, — заметил он. — Давай. Ну и будешь заодно мне немного с заказами помогать, а то доставка нынче дорогая. А я тебе приплачивать буду. Всем выгодно. Ты развеешься немного, с людьми познакомишься…

В итоге маленький пикапчик был куплен, и Мейбл, как-то уболтав знакомых механиков из автосервиса, за четверть цены раскрасила его во все цвета радуги. Заказы из отцовского магазина Мейбл и Диппер развозили вдвоем: Мейбл болтала с клиентами и втюхивала им что-то дополнительно, пока Диппер на заднем сиденье читал книжки и готовился к экзаменам.

На водопады они тоже съездили, но ничего паранормального там не нашли, зато посетили еще кучу мест в округе. В общем, все было хорошо — только Диппер стремительно пошел в рост, и его ноги как-то перестали умещаться под рулем пикапа. Мейбл нещадно его за это дразнила и слегка дулась, что брат наконец-то стал выше нее.

А с тестом получилось глупо: Мейбл уговорила Диппера поехать на этом самом пикапе на концерт «Битлз». Диппер их любил не меньше сестры, но ни за что не дал бы себя уговорить: концерт шел далеко, в Лос-Анджелесе, катить туда через полштата за четыре дня до экзамена ему не улыбалось.

— Да что ты! — сказала Мейбл. — Ты и так все знаешь! Ну хочешь, я буду за рулем все время, а ты дозубривай в дороге… И потом, все равно вернемся за два дня, успеешь все повторить.

В дороге, конечно, Дипперу позубрить не удалось, а на обратном пути у них, как назло, сломалась ось. И денег на то, чтобы починить ее, конечно, не было: все, что было, они ухнули на концерт, а Мейбл еще купила им фирменные футболки и несколько пластинок.

И главное, родителям звонить было бесполезно: они на все выходные уехали навестить Шермана с женой и новорожденным сынишкой…

— Только не дрейфь, братан, я все улажу! — заверила Мейбл.

И действительно уладила: сначала голосовала на шоссе, пока один добряк-водитель не дотянул их тросом до заправки. А там, на заправке, пристала к какой-то милой пожилой паре туристов из Орегона и выпросила у них денег на ремонт, слезно обещая сразу же вернуть. Диппер готов был сквозь асфальт провалиться от стыда за нее.

Но ось они починили и до дома добрались… Вот только было уже утро экзаменационного дня. И Диппер отправился на него невыспавшийся, нервный, с недоученными дифференциалами, плавающими в голове, точно бельевые крючки.

— Бро, я уверена, ты все равно круто сдашь! — сказала ему Мейбл.

И Диппер действительно сдал круто: в их школе он оказался лучшим по результатам. Правда, вместо ста девяноста баллов, на которые он рассчитывал и которых хватило бы для МТИ с лихвой, он получил ненадежные сто восемьдесят два…

— Всего-то восемь баллов! — Мейбл ходила за ним и нудела. — Долго собираешься на меня дуться из-за такого пустяка? Как будто тебе самому не понравился концерт! Правда, Пол был выше всяческих?

— Правда, — вздохнул Диппер, сдаваясь. — Ты хоть тем старичкам отправила деньги?

— Ну, миссис сказала лучше пожертвовать какому-нибудь детскому дому или убежищу для животных, так что я честно пожертвовала нашей бесплатной ветклинике, — заявила Мейбл. — И написала им об этом! Она мне адрес оставила.

— Я тебе отдам половину, — сказал Диппер.

— Не надо, — Мейбл махнула рукой, — ты вечно за меня в кафе платишь.

Так мир был восстановлен.

Но не надолго. Ровно до того момента, когда выяснилось, что сто восемьдесят два балла — это все-таки маловато для МТИ. И что денег, отложенных родителями, хватит только на одного ребенка.

— Как так! — возмутилась Мейбл. — Вы же сказали, что вы мне добавите на учебу!

— Мейбл, во-первых, не кричи, — сказала ей мать. — Во-вторых, это было до того, как родился Филбрик. Нужно было помочь Шерману сделать первый взнос за дом, он же теперь отец семейства.

— Ах, значит ему нужно помочь, а мне помогать не надо?!

— Мейбл! — отец хлопнул ладонью по столу. — Как ты разговариваешь с матерью?!

— Ха, ну и ладно, — Мейбл скрестила руки на груди. — Мы с Дипом будем еще год работать, а потом заново сдадим экзамены и прекрасно оба поступим на стипендию! Да, Диппер?

Диппер промолчал, только напряженно разглядывал край стола.

— Ты что, до сих пор на меня обижен? — удивленно спросила Мейбл. — Или думаешь, что я не смогу сама сдать на стипендию? Что?

И вот тут Диппер сказал то, что стоило им трех лет ссоры.

— Мейбл, а чем тебе плох местный колледж? Хороших парней и тут полно.

Потом он иногда думал: почему он сказал именно это? Именно так? И всплывало в голове: Мейбл позади этого ее Клайва на дурацком огромном мотоцикле, Мейбл, пьяно вползающая в окно, Мейбл, которая со смехом говорила: «Тебе чаще надо встречаться с людьми, братец!»

Радостная, вечно сияющая Мейбл, которая никогда и ни во что не ставила своего надежного и ответственного нелюбимого брата, принимая его помощь как должное…

Может быть, Дипперу просто надоело быть надежным. А может быть, он просто представил, как хорошо будет учиться в МТИ, когда никто не будет отвлекать и тащить его на очередную дурацкую вечеринку пить дурацкого пива с намешенным в него виски…

Еще Диппер давно уже думал, что ветеринар из Мейбл правда будет никакой: бедные кошки-собаки, которых она возьмется лечить! И почему бы ей в самом деле не выйти замуж? Все девушки к этому стремятся. Вот он, Диппер, останется холостым, зато у Мейбл будет семья. Чем плохо?

Мейбл посмотрела на Диппера так, как никогда еще за всю жизнь на него не смотрела. Потом вылетела из гостиной, громко хлопнув дверью.

— Мейбл! — крикнул вслед отец. — А ну вернись немедленно!

— Брось, дорогой, — сказала мать. — Ей надо немного остыть. Пусть взрослеет. Мир не всегда работает так, как она хочет.

На следующий день Мейбл ушла из дома с одним чемоданом — он как раз поместился в коляске мотоцикла Клайва.

***

— И что, и все? — разочарованно воскликнул Стэн. — Никто не скитался безумный под дождем?

Форд удивленно взглянул на брата: откуда выбралась эта фраза? Впрочем, он столько смотрит телевизор…

— Кажется, я скиталась, — пробормотала Кэндис, потирая голову. — Но это было несколько позже.

— Я, может быть, плохо передаю, — задумчиво проговорил Диппер, — но для меня это было крушение мира. Мы с Мейбл привыкли все делать вместе. А в старших классах школы она начала отдаляться от меня, но при этом все равно полагалась на мою помощь… Умом я понимал, что все нормально, и что наши отношения все равно лучше, чем у большинства братьев и сестер. Но подсознательно обижался. И ревновал, как без этого.

— Нифига ты проанализировал, — заметила Мейбл с уважением.

— У меня было много времени на это.

— Лично я воспринимала все проще: у нас просто такая семья была, где все всегда молчали. А у меня характер не такой, вот я иссорилась с папой и мамой все время. Обиды копились, копились и накопились…

— П-ф, мама с папой ругаются гораздо сильнее чуть не каждый день, и все равно никто из дома не уходит, — пренебрежительно сказал Стэн.

Теперь настал черед Диппера и Мейбл переглядываться.

— Ну, все семьи разные, — дипломатично произнесла Мейбл. — А Филбрик унаследовал характер Шермана… Помнишь, Дип, как мы ездили к ним в гости?

— Еще бы не помнить! — дядя Диппер ощутимо вздрогнул.

— Ну, в общем, для нас это был настоящий взрыв! — Мейбл показала руками, какой взрыв. — Ураган, фейерверк! Я та-ак злилась на Диппера, что даже перестала рисовать на лбу звезду…

— Рисовать? — спросила Гренда. — Так это не татуировка?

Мейбл засмеялась.

— Ты что, не заметила, что цвета все время меняются? Я рисовала ее класса с шестого, чтобы Диппер не стеснялся своей родинки. Но так, чтобы мама не видела. И на уроках, конечно, приходилось лоб закрывать челкой. Я думала сделать татуировку но тогда мне бы не удалось менять ее каждый день… Да и от мамы прятать было бы труднее.

— Но когда я тебя нашел, звезда была, — заметил Диппер.

— Ну, тогда я уже перегорела и стала жалеть, что с тобой поссорилась, — Мейбл пожала плечами. — Кроме того, это был хороший сценический образ! Надо же чем-то выделяться.

— Да-да, расскажите, как вы помирились! — встрял Форд.

Ему все больше и больше нравилась Мейбл. Она совсем не походила на брата, но в то же время она была такая… Он затруднялся сказать какая «такая», но почему-то подумалось: вот если бы она была мамой или старшей сестрой, а не двоюродной бабушкой, живущей на другом конце страны…

— Это почти что сцена из «Форреста Гампа», когда Форрест находит Дженни в баре, только на мне было больше одежды, — засмеялась Мейбл.

Все посмотрели на нее непонимающе.

— О, здесь не было этого фильма? — Мейбл дурашливо почесала в затылке. — Странно… на всех Землях, где я побывала, Спилберг обязательно что-нибудь снимал, это прямо константа.

— Знаете, — сказала вдруг Кэнди, — мне очень неловко, но боюсь, мне надо прилечь… Только, вероятно, сначала помыться… — она удивленно себя оглядела. — Может быть, кто-нибудь меня подвезет?.. Хотя вроде бы в моем жилище нет душа… — она нахмурилась.

— Коттедж, который ты купила в городе, стоит закрытый, — сказал Диппер, — я за ним приглядываю. Там никто не живет, если не считать семейства енотов на чердаке. Но пока, я думаю, тебе лучше переночевать здесь.

Он снял с шеи шнурок с ключом.

— Дверь в комнату Мейбл я замаскировал шкафом, чтобы мальчишки не нашли. Но вчера ночью я там все убрал и постель перестелил. Пойдем, провожу.

Форд мысленно вздохнул. В доме все это время была секретная комната, а они со Стэном ее не обнаружили! Пусть даже за шкафом. Надо было им придерживаться все-таки не искать енотливца, а обстукивать стены.

— Я провожу, — вызвалась баронесса, отбирая у Диппера ключ. — А лучше отнесу, Кэнди, ты прямо шатаешься. Все равно я знаю, что дальше было… ну, примерно знаю. А историю исчезновения Мейбл мне Кэнди расскажет.

— Не расскажу, — сдавленно произнесла Кэнди и закрыла лицо морщинистыми руками.

Потом сказала что-то еще, Форд не до конца разобрал. Вроде бы «мне стыдно», но уверен он не был.

— Пойду-ка я с вами, — Мейбл решительно поднялась со стула. — Уж я-то точно знаю все, что было дальше! С ума сойти, девчонки, я вас тридцать лет не видела!

Когда они ушли, подала голос Рия:

— Мистер Пайнс, правда, нам же интересно! Продолжайте! А я пока, пожалуй, ужин приготовлю… А то не думаю, что вам сейчас охота этим заниматься.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся Диппер. — Итак, на чем это я остановился? Ах да, как мы с Мейбл помирились… Удивительно быстро, как будто и не ссорились. Дело было так.

***

Что бы там ни говорили, Диппер без Мейбл проживал припеваючи. Никто не отвлекал его и не тащил дурачиться с друзьми, никто не пытался знакомить с какими-то странными девицами, не то что не знающими числа пи до пяти знаков после запятой (Диппер решил быть реалистом и не требовать от людей невозможного), но даже считающими Карла Сагана телеведущим. Никто не писал ему глупые записки на розовой с блестками бумаге. Никто не предлагал идеи безумных костюмов на Рождество и Хэллоуин. Да что там, Диппер вообще и Хэллоуин, и Рождество еле заметил. И слава богу.

Он закончил магистерскую программу за три года вместо четырех, а его итоговая работа, как говорили, заслуживала докторской и не получила ее только потому, что двое из пятерых членов комиссии сочли ее уж совсем научной фантастикой. Впрочем, получив диплом по одной специальности, Диппер набрал предметы по смежной, а заодно занялся написанием докторской. Он рассчитывал закончить ее за год: материал был уже в общем набран, осталось только подкорректировать.

Тогда-то на очередной лекции он и встретил Кэнди.

Диппер помахал ей рукой, но она только отвернулась к окну. Это его удивило, но умеренно: Кэнди могла принять это за попытку подката. Очень может быть, что она его просто не узнала.

Диппер не видел Кэнди давно: в детстве они частенько играли втроем, пока мама не начала возмущаться, что Диппер проводит слишком много времени с сестрой и ее подружками. Потом отец Кэнди получил где-то другую работу, и семья переехала. Диппер знал, что Мейбл и Кэнди переписывались, однако сам с ней не общался.

Диппер решил, что, может, она его просто не узнала. Он-то бы ее ни с кем не перепутал: страсть к полосатым свитерам, очкам овальной формы и забавный курносый нос остались теми же.

— Привет! — сказал он. — Я Диппер… то есть Мейсон Пайнс, брат Мейбл. Помнишь меня?

— Как не помнить, — ответила Кэнди.

— Очень рад, что ты поступила, — искренне проговорил Диппер. — Если я могу чем-то помочь… конспектами там или еще чем...

На всем потоке девушек училось всего четыре или пять штук, и ни одна кроме Кэнди не принадлежала к «этническим меньшинствам». Да и среди студентов-парней темнокожих или азиатов было очень, очень мало.

— П-ф, — ответила Кэнди. — Мне ты, значит, помочь готов?

— О чем ты…

— Обойдусь без твоей помощи! Тем более, я в ней не нуждаюсь! Как бы ты сам ко мне не пришел конспекты выпрашивать!

Кэнди бросала на него холодные взгляды еще месяца два, пока в конце концов какой-то однокурсник, из тех, с кем Диппер более или менее общался, сказал:

— Надо же, мисс Китайская Императрица положила на тебя глаз!

— Она второе и третье поколение корейских эмигрантов соответственно, — машинально возразил Диппер.

— Ха! Уже выяснить успел! — обрадовался однокурсник.

Тут Диппер наконец-то догадался, к чему тот клонит:

— Нет, ты не так понял! Она не… Она подруга моей сестры. Мы давно не виделись, вот и все. Понятия не имею, за что она на меня так обижена.

— Да внимание обратить пытается, вот и все, — сказал приятель. — Все они так.

Но Диппер не думал, что «все они так». Да и вообще мысль о том, что Кэнди могла бы в него влюбиться, выглядела абсурдной. Теоретически Диппер знал, что некоторые девушки могут счесть такого, как он, привлекательным. Практически же пока еще не сталкивался с наглядными примерами.

Диппер долго думал, почему же Кэнди могла бы так себя с ним вести. Такие мысли давались ему с трудом. Лет до двенадцати, насколько Диппер помнил, он вообще с трудом воспринимал людей как существ одного с ним вида. И даже в двадцать с лишним лет, когда он считал себя совершенно взрослым, чужие люди все еще оставались для него загадкой.

(Теперь, с высот почти шестидесяти, он мог бы сказать, что виновата была мать и ее категорический запрет отпускать челку — «это господь отметил тебя, ты должен гордиться!» Если бы Диппер с самого начала не ощущал себя чужим в любой компании, кто знает, как могла бы повернуться его жизнь?

Но, опять же, с высоты почти шестидесяти лет он утратил привычку кого-либо обвинять, меньше всего родителей. Проще простого ошибиться, когда принимаешь решения за себя. А уж ошибиться, когда принимаешь их за своего ребенка — практически гарантировано. Можно только стараться не ошибиться слишком сильно.)

В общем, он долго размышлял насчет Кэнди. Размышления вылились в одну бессонную ночь в общежитии, когда Диппер без конца рвал и комкал листы бумаги. В окно заглядывал мощный фонарь с соседнего забора, за стеной шла стандартная пьянка-гулянка (а он-то надеялся, что в МИТ после сурового отбора люди действительно занимаются наукой!) — в общем, обстановка совершенно не располагала к размышлению.

В конце концов, искомкав десятый черновик, Диппер просто написал на листе линованной бумаги:

«Кэнди, мне очень жаль. Я вел себя как последняя свинья. Пожалуйста, скажи мне, где Мейбл и что с ней. Если возможно — дай адрес».

Он запечатал письмо и послал его через почтовую службу кампуса — по всем правилам.

Адрес Кэнди передала без таких церемоний — просто сунула записку Дипперу после лекции.

— Как ты думаешь, она меня простит? — сдавленно спросил Диппер.

— Вот уж не знаю, — но Кэнди, казалось, смягчилась. — Знаешь, — сказала она вдруг, — а у тебя есть девушка?

— Что?! — Диппер чуть от нее не отскочил в панике. — Это откуда взялся такой вопрос?!

— Ну… ты ничего так, — туманно произнесла Кэнди. — Хотя, конечно, я сюда поступала не за тем, чтобы по парням бегать…

— Я… я тоже не по девушкам! — в панике выпалил Диппер (лишь минут через десять до него дошло, как это могло прозвучать). — Я… я буду делать машину времени.

— Бедняга, — Кэнди отреагировала, как любой студент-физик. — И давно это у тебя?

— Я дам тебе расчеты, — сказал Диппер, у которого режим паники вышел просто на финишную прямую.

Этими расчетами он исписал уже пять толстых тетрадей, но никому их не показывал.

Тетради Диппер отнес Кэнди в тот же вечер (стыдливо мялся на пороге крохотного женского корпуса — внутрь его не пустили, — пока хихикающие подружки не вытолкнули Кэнди за дверь). А на поиски Мейбл сумел поехать только в пятницу: до этого слишком много дел было в исследовательской группе, да и лекции он пропускать не хотел.

А если честно, Диппер просто боялся.

Он с трудом разыскал маленький бар на окраине Бостона. Долго торчал у входа, жалея, что не курит, вертел в руках разноцветную коробочку с подарком, пока, наконец, шкафообразный вышибала не хлопнул его по спине:

— Чего мнешься, парень? Комета поклонников не кусает.

— К-комета? — пораженно спросил Диппер.

— Ну да, — сказал вышибала. — Я думал, ты ради нее и пришел. В нее куча парней влюбляется. Если подарок подарить или там что — это запросто. Только ничего серьезнее не думай: ее парень — очень серьезный человек.

Диппер мучительно покраснел — он не сомневался, что речь идет о Мейбл. Кэнди сказала ему, что она «подрабатывает» в этом баре, но не сказала, кем. И уж тем более ничего не сказала о «серьезном» бойфренде.

Очевидно, на лице его отразился ужас, потому что охранник, кажется, его пожалел:

— Я же сказал, если просто подарить там плюшевого мишку или что, то это ничего, босс — мужик понятливый.

После чего буквально втолкнул Диппера в клуб.

Здесь было накурено, надымлено, и Диппер не сразу даже разглядел сцену, а когда разобрал, то понял, что подошел к ней почти вплотную. По сцене танцевала девушка с микрофоном, одетая в почти не существующие шортики и просторный пуловер. Распевала она что-то попсовое и ритмичное, Диппер не разобрал. Диппер решил, что девушка так ничего, симпатичная, хотя и не в его вкусе (ему всегда нравились высокие). На лбу у нее что-то блестело: Диппер сперва подумал, что это какое-то украшение, но, присмотревшись, понял — нет, это звезда с хвостом, выложенная стразами и блестками.

Тогда он узнал Мейбл — только вот она ничуть не походила на Мейбл, которую он помнил. С непонятным внутренним холодом Диппер осознал: детство кончилось и никогда больше ничего не будет, как раньше. Три… нет, почти четыре года, что они не виделись, встали между ними непреодолимой пропастью. Как можно говорить о чем-то с этой девицей, пискляво поющей какой-то попсовый трэш?

Ком подкатил к горлу, и Диппер машинально сжал сильнее бумажную упаковку, что держал в руках. Обертка надорвалась, и он на миг увидел то, что там было — фотографию из последней отснятой им при Мейбл пленке. Тогда они бродили по кладбищу, про которое ходили слухи, будто там видели призраков. Призраков не увидели, зато увидели старинное надгробье девятнадцатого века с очень красивым барельефом спящего ангела. На фотографии Мейбл с нехарактерным для нее задумчивым лицом присела на край надгробья, вся в луче света. Очень удачно получилось.

Закусив губу и стараясь не передумать, Диппер аккуратно положил фотографию на край сцены.

Мейбл как раз закончила петь. Он думал, она не заметит — она уже прощалась со зрителями и собиралась уходить в противоположные кулисы, — но сестра развернулась, подошла, схватила снимок… и вдруг просияла.

— Дип-доп! — заорала она на весь зал так громко, что кто-то из посетителей выронил бокал. — Диппер! Ура!

И спрыгнула со сцены, разом став совершенно прежней — только почему-то гораздо ниже ростом. Диппер и не предполагал, что за последние годы так вытянулся. Когда он обнял ее, то обнаружил, что машинально оторвал от земли: она была совсем легкая.

— Брат! — орала Мейбл. — Как ты меня нашел?! Круто-круто-круто, пошли по пиву, я угощаю! Ты изобрел уже машину времени, а? Постой, может, я разговариваю с Диппером из будущего? — она отстранилась на расстояние вытянутой руки, критически оглядела его и фыркнула: — Нет, из настоящего! Супер!

— Мейбл, я хотел извиниться… — начал он неловко.

— Пустяки, — Мейбл потащила его за руку к бару. — Все давно прощено и забыто. Пошли, я угощаю! Кроме того, ты очень вовремя, — тут она понизила голос. — Понимаешь, мне надо спрятать труп. Ты ведь хорошо знаешь химию?

***

...Когда дядя Диппер дошел до этой фразы, у Форда даже упал с вилки кусок омлета.

— Она… правда кого-то убила? — спросил он.

— Тут правда спрятан труп?! — вторил ему Стэнли, но уже с другой интонацией. — Круто-круто-круто! Блин, Форд, нам правда надо было найти енотливца!

— Ага, так ты на меня уже не сердишься? — ядовито поинтересовался Форд.

— Потом позлюсь, — отмахнулся Стэн. — Нет, дядя, правда?

— Разумеется, неправда, — услышали они голос Мейбл из кухни.

Она вошла, вся мокрая, с полотенцем на шее и в выцветшей пижаме с разноцветными звездами.

— Спасибо, что постирал мои вещи, бро-бро, — она широко зевнула. — А про труп ты им зря рассказываешь, еще подумают, что всерьез, — она подмигнула мальчишкам. — И вообще, мои дела с ирландской мафией — это сугубо мои дела!

— Хм, да, — дядя Диппер смутился. — Что-то меня занесло… Так вот, после того, как мы ни в коем случае не заливали ничего бетоном на стройке, Мейбл поехала со мной в кампус и полгода пряталась в комнате Кэнди, притворяясь студенткой.

— Это было не очень просто, — вздохнула Мейбл, — студенток в те годы там было маловато… Чаще я притворялась уборщицей или работницей столовой, что-то типа того. Главное было, чтобы дежурный по общежитию не замел. Нам очень повезло, что Кэнди в том семестре жила одна. И еще тогда я познакомилась с Грендой на подпольных боях без правил.

— Ты ходила на бои без правил? — восхитился Стэн.

— П-ф, я в них участвовала! — фыркнула Мейбл. — Я всегда была сильной, а поскольку с ростом не повезло, народ обычно не верил, что я могу выиграть… Большинство драк там все равно тогда были договорные, не знаю, как сейчас, и на эффекте неожиданности мы срубали неплохие ставки… В общем, главное было — подобрать красивый костюм, а уж это-то я умею.

— Угу, я ей всегда поддавалась! — сообщила Гренда, которая вновь вернулась в кухню. Она тоже была мокрая, но не целиком, как будто ее окатили сверху ведром воды, а потом попытались с грехом пополам вытереть, и с полотенцем, завязанным тюрбаном вокруг головы.

— Тогда-то Гренда и рассказала мне о Гравити-Фолз, — перехватил нить рассказа дядя Диппер. — Я восхитился: столько аномалий! Наверняка здесь найдется место и временной аномалии. Выбил исследовательский грант на пять лет и уговорил Кэнди поехать со мной, чтобы строить машину времени…

— А я поехала с ними потому, что все еще пряталась от ирландской мафии, — подхватила Мейбл. — Ну, правда, потом я встретила Колина, вышла за него замуж и уехала…

— Колин был дальнобойщиком, — вставил Диппер, — и она вернулась через два месяца.

— А потом был Кен, художник, — мечтательно вздохнула Мейбл. — С ним я прожила почти год, и он научил меня клево рисовать… Мы путешествовали по всей стране, но все закончилось, когда ему пришлось бежать в Мексику. Мне там климат не очень нравится, если честно.

— Они все были на «К»? — поинтересовался Стэн.

— Нет, — ответил за нее Диппер, — потом был Адам, дровосек, младший брат Венди. Но там быстро стало ясно, что ничего не получится.

— Угу, а потом я познакомилась с Пасификой, и… — Мейбл вздохнула. — Но это я вам рассказывать не буду, это вы слишком мелкие.

Братья давно отодвинули от себя тарелку с недоеденным омлетом, Рия уже снова зарылась в очередной детектив (теперь он назывался «Смерть на колесах», с покореженным самокатом на обложке). Однако слушала она внимательно: это было видно по тому, что страницы перелистывались вдвое медленнее обычного.

Закат заливал кухню ярко-оранжевым цветом, по углам ложились серо-коричневые тени, но никто не торопился зажигать свет. У Форда как-то все звенело внутри и колебалось. Он чувствовал, что вокруг происходит что-то хорошее, что-то просто превосходное, но никак не мог дать этому чувству имя.

— В общем, я всегда возвращалась сюда, в Орегон, — продолжала Мейбл, утащив у дяди Диппера с тарелки кусочек бекона, — и Диппер всегда держал для меня комнату наготове, что было здорово, потому что, сказать откровенно, жить все время в машине не очень удобно. Только вот у самого Диппера дела шли не очень…

— Верно, пятилетний грант закончился, а у меня не было результатов, чтобы его продлить, — кивнул Диппер. — Я, конечно, представил результаты исследования гравитационных и пространственных аномалий, но мои результаты сочли бредом. Хотел было я пригласить комиссию в Гравити-Фолс, но потом подумал и решил, что лучше я сначала доведу машину до ума, чтобы был хоть какой-то практический результат. И тогда Мейбл придумала устроить «Место Преступления» в моей хижине, чтобы заработать на жизнь и оборудование.

— У меня был богатый криминальный опыт, — хихикнула Мейбл, — разумеется, чисто теоретический! А у Диппера — знания. Еще мы пустили слух, будто бы на этом месте правда был кто-то убит. Сначала экскурсии вела я, называлась «мисс Ирен», потом кое-как уговорила Дипа поучаствовать в виде «мистера Шерлока».

— Как в Шерлоке Холмсе! — воскликнул Форд

— Точно, — согласилась Мейбл. — Вообще Диппер ненавидит имя «Шерлок», он чуть не напялил сутану и не назвался отцом Вильгельмом, слава богу, одумался.

— Точно, в том видении… — Стэн побледнел и даже позеленел.

— Не думайте про это! — быстро сказал дядя Диппер. — Считайте, что всего этого не было, я вам так сказал. А мое имя… — он вздохнул, поправил очки. — Полностью меня зовут Мейсон Шерлок Пайнс, и это по-настоящему.

— Папа был большой фанат, — вставила Мейбл. — Хотел назвать Шерлоком нашего старшего брата, но мама уперлась, и ваш дед стал Шерман Майкрофт. Ну вот мне папа хотел дать второе имя «Ирен», но мама заявила, что для брата и сестры такие имена не подходят, даже если в книжке у них и не было романа, потому что во всех экранизациях был, и поэтому я Мейбл Джоанна.

— В честь Джона Ватсона? — уточнил Стэн. — Которого Джуд Лоу играет?

— О, тоже сделали женщиной в экранизации? — приятно удивилась Мейбл.

— Нет, Джуд Лоу — это мужик! Он крутой!

— Хм, тоже хорошо. Люблю крутых мужиков! Кстати, мама, как выяснилось, тоже дала маху, потому что в куче экранизаций между Холмсом и Ватсоном все равно роман. Ну или так снимают.

Диппер вздохнул и прикрыл лицо рукой.

— Хорошо, а как вы все-таки оказались в другом мире? — спросил Форд. — Ну, я уже понял, что дядя строил это устройство, думал, что машина времени, а оно оказалось вратами в другой мир. Но как вы-то туда провалились, бабушка… тетя Мейбл?

Мейбл внимательно посмотрела на закат за окном.

— По-моему, детям пора спать, — заявила она.

— По-моему, тоже, — согласился дядя Диппер.

— Ну вот! — пробасила Гренда. — На самом интересном месте! Я тоже хочу услышать, как ты упала в этот портал! А еще больше — чего ты там видела.

— Это очень дурацкий несчастный случай, — твердо проговорила Мейбл. — Мне за него тридцать лет было стыдно. Наберусь смелости — и расскажу! А рассказывать о том, что я видела за порталом, можно еще тридцать лет, не меньше. Поэтому пока — спать, всем спать… Дип, у тебя еще сохранился спальный мешок? Я лягу в гостиной.

— Ты ляжешь в моей комнате, в гостиной лягу я, — возразил дядя.

— Нет, — не согласилась его сестра, — на втором этаже я просто не засну. Да и охранный периметр надо будет выставить… в общем, не спорь! Спать я буду внизу. Но если хочешь, можешь взять второй спальник и присоединиться.

— О, а можно мы тоже будем спать внизу? — воскликнул Стэн. — Можно стащить вниз матрасы и устроить палатку из одеял!

— Крутая идея! — одобрила Мейбл. — Племянник, ты мне все больше нравишься. Гренда, ты с нами? Оставайся на ночь!

— Нет, я пас, — отозвалась баронесса. — Я на полу спать не могу, артрит.

— Значит, занимай мою комнату, — предложил дядя Диппер.

— А я присоединюсь, — ответила Рия, перелистывая страницу.

И вот так они спали в ту ночь одной большой храпящей грудой. Форд был уверен, что Стэн настоит на просмотре телевизора до посинения, но брат вырубился, едва они залезли в один на двоих спальник и сонно засопел Форду в плечо. «Сейчас все-таки расспрошу дядю Диппера! — подумал Форд. — Да, и еще надо извиниться, что мы считали его злодеем...»

А потом еще подумал: «Как это дядя Диппер ел омлет с беконом! Он же не переносит мясо!» — и все, мысли спутались и закончились.

Глава 14. Открытие Форда

Летом светает очень рано. Еще глубокая ночь — а на горизонте уже появилась темно-голубая полоса, и небо то ли зеленеет, то ли синеет. В такой час Форд и проснулся на полу возле телескопа.

Мама все время жаловалась на затекшую спину, если засыпала за столом или в кресле в гостиной. У Форда ничего не затекло, и вообще он открыл глаза в радостном предвкушении научного открытия. Ночью он умудрился увидеть в телескоп такое… такое!

Кажется, дом еще спал. Форд вспомнил, как прислушивался к его скрипам и постукиванью в самый первый день, гадая, не живут ли тут призраки. Сейчас это казалось смешным: все знают, что призраки живут в дальних пещерах за рекой.

Стэн похрапывал, распластавшись по соседней кровати. Форд подавил короткое мстительное желание написать что-нибудь на спине брата, типа «я ничего не понимаю в астрономии». Бессмысленное желание — не будет же Стэн ходить без футболки! А если они пойдут днем купаться, то все равно смоется.

Поделиться открытием с кем-то хотелось. Форд одернул задравшийся во время сна свитер и вышел в коридор, стараясь наступать на все скрипящие полотенца и шуметь побольше. Он знал, что дядя Диппер спит очень чутко. Кэндис и Гренда уехали еще вчера, значит, дядя Диппер спит в своей комнате на втором этаже. Может быть, он проснется, и тогда Форд расскажет ему!..

А может, встанет тетя Мейбл? Ее Форд пока немного стеснялся. С другой стороны, она вон сколько всего повидала, наверное, она тоже оценит…

Еще на лестнице вниз Форд услышал приглушенные голоса и понял, что встали уже и дядя, и тетя. Вот странно! Что это они делают в такую рань?

Он ускорил шаги и тут услышал третий голос: Рия!

Вот она заговорила громче:

— Я тебя слышу, чико! Иди сюда, мы в кухне!

Форд вбежал на кухню. Здесь горела только крошечная зеленая лампа, про которую Форд даже не знал, что она рабочая: просто пылилась все время в углу кухонной стойке. В окне слабо голубело небо над соснами.

Взрослые сидели за круглым обеденным столом: тетя Мейбл во фланелевой пижаме с единорогами, дядя Диппер с таким видом, как будто и не ложился (или спал, как и Форд, в одежде), и Рия в своем темно-зеленом наряде коммандос. Том самом, в котором она лазила по соснам и грозила паучихам (и баронессе Гренде!) снайперским ружьем.

Форд сразу же заметил большой черный рюкзак и длинный чехол у ножек стула Рии.

— Ты уезжаешь?! — воскликнул он, немедленно забыв про открытие.

— Увы, срочно вызвали, — вздохнула Рия. — Какие-то террористы опять у нас завелись, надо выводить. Выдернули из отпуска.

Позавчера, во время всеобщего раскрытия секретов и совместной ночевки на гостиничном полу, Форд и Стэн узнали, что Рия работала в сверхсекретной антитеррористической правительственной группе. По ее словам, про них как-то даже сняли сериал, только самую Рию, к ее возмущению, играла девица ростом метр шестьдесят и весом килограммов сорок. («Да ее с любой крыши сдует!»).

А в городе про работу Рии никто не знал, потому что Рия не хотела волновать дедушку с бабушкой — они ей были вместо родителей. И все думали, что Рия наемная убийца или кто-то в роде.

— Но… но… — Форд чуть не начал заикаться. — А если опять кто-нибудь нападет?

— Мистер Пайнс и без меня много лет справлялся, — сказала Рия. — А уж теперь, когда миссис Пайнс здесь, точно…

— Вот не знаю, — сказала Мейбл сквозь зевоту. — Диппер, оказывается, не сохранил мой абордажный крюк! А без него я как без рук просто. Так что ты нам очень нужна, Рия.

Форду почему-то показалось, что это она сказала с какой-то особенной серьезностью. Хотя он мог и ошибаться: в конце концов, тетю Мейбл он знал всего третий день.

— Приеду, как только смогу, — пообещала Рия. — Но в этот раз операция может затянуться даже до конца августа.

— И ты хотела уехать по-тихому, не попрощавшись? — возмутился Форд.

— Не люблю прощаться, чико, — вздохнула Рия. — Примета плохая.

Она встала со стула, шагнула к Форду и крепко обняла его, присев на одно колено. Ощущение было, как будто тебя сдавливают тисками, хоть и мягкими. Форд все вытерпел беспрекословно.

— Но если до конца августа… — произнес он, когда Рия его отпустила, — значит, выходит, мы больше не увидимся?

Впервые он так остро почувствовал, что до конца каникул остался всего месяц.

— Конечно, увидимся, — Рия подмигнула. — Вы ведь на следующий год приедете, нет?

Форд промолчал. Он понятия не имел, раскошелятся ли родители на билеты на следующий год. А если заработать самим… Но до сих пор все их карманные деньги уходили на починку «Вояки Стэна»…

Стэн бы, конечно, сказал, что они починят «Вояку Стэна» и приплывут в Гравити-Фолз на нем, но нужно смотреть на вещи реально.

У Форда защипало в глазах, и он отвернулся, чтобы это скрыть. Еще целый месяц остался! Не реветь!

Дядя Диппер положил ладонь Рии на плечо.

— Возвращайся догуливать отпуск осенью, — сказал он просто. — Под Хэллоуин всегда наплыв клиентов.

— Заметано, мистер Пайнс, — подмигнула ему Рия. — Когда это я пропускала Хэллоуин?

Мейбл вздохнула.

— А я вот столько пропустила… Между прочим, мой любимый праздник!

— По-моему, вы этот дом не покидали, — серьезно произнесла Рия. — Он вас все время помнил.

И непонятно, имела в виду она дом или дядю Диппера.

— Я незабываема, да, — легко отозвалась тетя Мейбл. — Только вот горожане меня забыли.

И почему-то бросила на дядю Диппера недовольный взгляд. А он почему-то отвел глаза, будто виноватый. Вот странно. Разве горожане забыли все не из-за злого Общества Слепого Глаза? При чем тут дядя Диппер?

— Передай привет брату, — сказала Рия Форду, села в машину, припаркованную у крыльца (Форд никогда прежде этот темно-синий седан не видел), и была такова.

Они втроем стояли у крыльца, и Форд почему-то чувствовал себя потерянным, как никогда прежде. Тетя Мейбл вдруг взяла его за руку. Это все еще было непривычно — но приятно.

— Как насчет мороженого? — спросила Мейбл. — Когда кого-то провожаешь, нет ничего лучше мороженого!

— Как ты еще не заработала сахарный диабет, если до сих пор все беды лечишь глюкозой, — пробормотал дядя Диппер.

— Это не беда, — сказала Мейбл. — Сам знаешь, что это не беда.

Что-то в ее голове заставило Форда вскинуть голову и внимательно посмотреть на тетю.

Он пока слишком плохо ее знал, чтобы уверенно читать интонации. Но ему показалось, будто она пыталась передать дяде Дипперу что-то глазами. И что ее лицо было каким-то более серьезным и сосредоточенным, чем того требовали обстоятельства.

— Я насчет мороженого пас, — сказал дядя Диппер, — мне надо возвращаться в подвал. И так вчера целый день потерял.

— Я могу тебе чем-то помочь? — тут же вызвался Форд.

Дядя Диппер взъерошил ему волосы и улыбнулся.

— Боюсь, там пока слишком тяжелые запчасти для тебя. Я просто разбираю обломки портала. Попозже я вынесу коробку со всякой мелочью, можешь в ней покопаться, вдруг найдешь что полезное.

— Да! — Форд вспомнил, зачем он вообще так рано пришел на кухню. — Я такое видел на Марсе! Помнишь, я говорил тебе, что видел там полосы, как раньше астрономы? Так вот, пару дней назад они исчезли! Я бился-бился с регулировками телескопа, потом до меня нашло, что можно взять магический медальон, который спрятан в одной из пещер за ручьем…

— Магический медальон? — дядя Диппер казался встревоженным.

— Та штуковина, я про нее тебе говорила, но ты не заинтересовался, — пояснила тетя Мейбл. — Я с ее помощью научилась тем летом синие огни руками делать.

— А, тот, — сказал дядя Диппер. — Вроде бы он кроме огней давал еще слабые левитирующие способности, спички и монетки можно было поднимать?

— И дар истинного зрения! — триумфально воскликнул Форд. — Это было написано в альбоме тети Мейбл! Я вставил его в телескоп, и я почти увидел! Я увидел маскировочную сетку, которая закрывает что-то на Марсе! Ну, я уверен, что это маскировочная сетка! Там такие неровности на поверхности, вытянутые вдоль этих типа «каналов», которые я раньше видел, и под ними явно что-то! Я практически вывел марсиан на чистую воду!

Дядя Диппер и тетя Мейбл переглянулись.

— Ты понимаешь, что он сделал? — проговорил дядя Диппер почти без интонации. — Он объединил твои и мои подходы! То, к чему мы так и не смогли прийти за шесть лет!

И было непонятно, хвалит он Форда или почти обвиняет.

— Круто! — сказала Мейбл, но Форду показалось, будто она встревожена.

Мягко говоря, совсем не та реакция, на которую Форд рассчитывал. Да и Рия уехала. Вот она бы выразила восторг! Может, не поняла бы, но восхитилась как следует.

Оставалась одна надежда — что Фиддс придет на работу, и Форд расскажет все ему. Уж Фиддс-то точно поймет.

— Форд, — сказала Мейбл, — знаешь, я вот недавно летала между звезд… я по ним порядком скучаю. Можно одолжить у тебя телескоп ненадолго?

— Можно, конечно! — воскликнул Форд. — Или приходи к нам на чердак, вместе будем смотреть!

— Так и сделаю, — Мейбл подмигнула ему. — А теперь — по мороженому? Или, если мороженого не хочешь, оладьи? Надеюсь, я еще не разучилась их печь.

— Напоминаю, что съедобных блесток у нас нет, — заметил дядя Диппер.

— Уже есть! — триумфально воскликнула Мейбл. — Я вчера смоталась в Бенд и купила там в Таргете. Должна сказать, за эти тридцать лет водители на дорогах стали полными клушами.

...Так Форд впервые ел на завтрак блинчики со съедобными блестками.

Вообще-то говоря, Форд был несколько разочарован. Вчерашний день пропал, считай, даром.

Когда он засыпал на полу в гостиной, ему мечталось, что теперь каждый день будет необычный, не такой, как раньше. Что теперь постоянно будут какие-то великолепные открытия и все такое. И в какой-то степени это оправдалось…

Но.

Накануне дядя Диппер как с утра ушел в свой подвал, так оттуда почти и не появлялся, сообщив, что у него срочное дело, от которого зависит судьба мира, а потому пусть всякие малолетние не путаются под ногами. Стэн попытался было повиснуть на нем с просьбой починить тот летательный аппарат. Дядя рассеянно сказал «посмотрим» и исчез.

Мейбл взяла старый пикапчик дяди Диппера (или, как выяснилось, ее пикапчик; или, скорее, их общий пикапчик, тот самый, купленный когда-то в юности) и укатила сначала вместе с Грендой отвозить и устраивать Ведьму, которая все еще не очень оправилась, а потом куда-то по своим делам.

Форд видел, как Рия попыталась что-то объяснить Мейбл насчет изменения разрешенной скорости и правил движения, но та только отмахнулась — «дорогая, я водила все, что движется, в любых скоростных режимах, я ездила на ржавой волге в Москве в девяностые и на ржавом мотоцикле на Филиппинах в восьмидесятые, так что не надо меня пугать!».

Нечего и говорить, что никаких других историй про приключения в других мирах из тети Мейбл выбить не получилось, а Стэн и Форд оказались предоставлены сами себе.

Тут Стэн, видно, решил, что пора ссориться, а то до того не успели. И совершенно внезапно, на пустом месте и необоснованно наорал на Форда, что он все еще обижен за то, что тот поверил дяде, а не ему, хотя дядя ясно сказал, что есть аж пятипроцентный риск уничтожить мир! Мол, он, Стэн, хоть и не смыслит в математике, а все-таки пять процентов — это очень много с точки зрения всей планеты.

Форд наорал в ответ, что все получилось хорошо, и что, он хотел, чтобы тетя Мейбл не вернулась? И что иногда ученым приходится рисковать.

Стэн ответил на это, что из Форда вырастет настоящий сумасшедший ученый, и что он лучше пойдет в лес дружить с девочкой-паучихой, потому что не такие они страшные, видать, раз у дяди Диппера с ними какие-то дела. Вон даже одеяла они ему вяжут.

На что Форд ответил, что он уже, верно, забыл, что сам дядя Диппер — страшный сумасшедший ученый, который отвел аж пять процентов на погибель мира…

Стэн заявил, что у него, конечно, голова не квадратная, как у некоторых, но он не обижает людей попусту.

Форд сообщил, что то людей, а то Стэна, который павиан и обижается непонятно на что.

Дальше реплику за репликой можно не приводить, но братья подрались, и разнимать их пришлось Фиддсу, у которого накануне был выходной и который потому ничего не знал про тетю Мейбл и страшно удивился, увидев у заднего крыльца вывешенныена просушку женские платья по моде семидесятых годов.

Пока объясняли все Фиддсу, вроде бы опять незаметно помирились. Но все равно у Форда осталось что-то на душе… какой-то осадочек, что ли. Тем более, что пока Форд налаживал телескоп, Стэн, вместо того, чтобы крутиться вокруг и лезть ему под руку, все-таки умотал в лес. Очень может быть, что и к паучихе. Стэн ведь часто совершает идиотские поступки...

Форд вздохнул. Раньше ему не приходило как-то в голову, что Стэн не идеален. Стэн был всегда единственным, никого другого рядом не было. Но теперь появился Фиддс, который его не дразнил; дядя Диппер, который был почти таким же умным, каким Форд надеялся стать со временем; Рия, которая была с ним ласковей, чем мама… Теперь Форд видел, как дядя Диппер общается с тетей Мейбл, и что они до сих пор друзья, хотя тетя из-за дядиной машины тридцать лет проболталась в других мирах. Форд подумал, что если бы со Стэном из-за него случилось нечто подобное, Стэн бы точно его не простил.

Эх, почему Фиддс не может быть его братом, а дядя Диппер и тетя Мейбл — его настоящими родителями?..

Форда почти испугала эта мысль, и он особенно разъяренно накинулся на блинчик.

— Что тебе сделало несчастное тесто? — весело спросила тетя Мейбл. — Или ты расстроился, что мы недостаточно обрадовались насчет Марса? Ну прости. Мы сейчас с дядей Диппером немножко заняты, но новость шикарная!

— Да нет, — пробормотал Форд. — Нормально все.

«Вот так всегда, — подумал он. — Ты взрослым об открытии века, а у них дела поважнее!»

— Если с Марса явятся агенты разведки тебя устранять, я тебя защищу, — пообещала тетя Мейбл.

Форд хихикнул.

— Как они узнают, что я их раскрыл?

— Будем надеяться, что никак, — сказала тетя Мейбл, в этот момент напомнив интонациями дядю Диппера.

Форду стало слегка не по себе. Но ассоциация сложилась, и он задал давний вопрос:

— Тетя Мейбл, а ты не знаешь, почему дядя начал опять есть мясо? Я заметил, он позавчера ел бекон, а вчера — сосиски вместе со всеми!

— Ну, мяса в этих ваших сосисках… — Мейбл скорчила рожу. А потом посмотрела на Форда с сочувствием: — Лучше спроси у него. Он мне очень туманно все рассказал. Я так поняла, он свою память куда-то переписал, и сам толком не помнит.

***

Для Стэна утро началось с того, что в окно их с Фордом чердака постучали. Обычно какой-то там стук не способен был разбудить Стэна, если уж он твердо настроился вздремнуть; но утро уже подбиралось к середине, и солнечный луч давно нагревал его открытый живот, так что Стэн сел, зевая, и протер глаза.

И тут же сообразил, что окно, вообще-то, расположено на втором этаже! Может быть, дятел?

Но за окном висела Дарлин, неромантично прижавшись к нему носом.

Только привычка к самым разнообразным странностям Гравити-Фолз не дала Стэну самым позорным образом завопить. И то, если бы дело происходило ночью или в сумерках, он бы почти наверняка не удержался.

Но тут он только подошел к окну и мрачно распахнул створки: Дарлин ойкнула и ввалилась внутрь, сбив по дороге телескоп Форда, который железно звякнул об пол.

Оказывается, девочка-паучиха висела на длинной белой паучьей нити, цеплявшейся за крышу.

— Что ты тут делаешь? — спросил Стэн подозрительно.

— Ты же вчера был у нас, — заметила Дарлин. — Мама говорит, что всегда нужно заходить с ответным визитом.

И похлопала ресницами.

Стэн сглотнул, осознав, что каким-то образом вновь попадает под очарование этих ресниц. Даже если он знает, что на самом деле Дарлин — страшный монстр.

Вчера он в самом деле ходил к паучьему логову — больше случайно. Потому что тетя Мейбл, хотя и оказалась совсем такой, какой он ожидал от автора альбома (несмотря на то, что тетка!) укатила в город на весь день, не обращая на него внимания, а дядя Диппер заперся в подвале, а Форд вел себя как идиот. Ну и еще Стэн хотел доказать себе, что не боится каких-то там арахнид. Тем более, что у дяди Диппера с ними дела.

— Ну и? — спросил Стэн, как он надеялся, сурово. — Зачем ты все-таки явилась?

Дарлин непринужденно уселась на узеньком подоконнике, демонстрируя, какая она вся свежая и прелестная — в белых шортиках и розовой кофточке.

— Сегодня начинается фестиваль фолк и инди-музыки, — сказала она. — Тут неподалеку. Мама сказала, что одной мне пойти на него нельзя. Не согласишься составить компанию?

У Стэна застряли в горле слова, что он терпеть не может всякую там фолк- и инди-музыку, что это все для девчонок или стариков. Вместо этого он прокашлялся и сказал:

— Тебе-то чего там бояться?

— О, мама не за меня боится! — воскликнула Дарлин. — Мама волнуется, что я демаскируюсь и сотру кому-нибудь память. Мне нужен сдерживающий фактор. Бабушка сказала, что ты подходишь.

— Д-да? — спросил Стэн недоверчиво. Внутри же у него все расцветало. Неужели старуха-паучиха так оценила его геройство в пещере?.. Правда, Стэн сам не помнил, что же такого он сделал и отчего все заснули, но не сомневался в глубине души, что показал себя превосходно.

— Да-да, бабушка говорит, у тебя самого внутри песня играет, — Дарлин протянула руку и застенчиво коснулась руки Стэна. — Пойдем, а?

У Стэна как-то зашумело в голове, и он сам не заметил, что соглашается уже на то, чтобы встретиться с Дарлин сразу после обеда на краю Гравити-Фолз.

Глава 15. Инопланетянка

Форду решительно не везло в этот день: Фиддс, когда появился на работе, выглядел страшно взволнованным, и Марсом тоже не впечатлился.

— Да послушай же ты, Форд! — воскликнул он, перебивая, что совсем было на него не похоже. — Ты знал, что Лесная Ведьма пришла в себя и оказалась гениальной изобретательницей?

— Да, знал, — начал Форд, — она как раз пришла в себя при нас… А про ее кошек я тебе и раньше рассказывал.

— Честно говоря, я тебе не очень-то поверил, — Форд смущенно поправил очки. — То есть поверил, но я подумал, что, может, она их живой водой полила. Тут рядом есть источник. А я вчера на ее домик в лесу набрел… Там такое… такое!

Фидс взмахнул руками, как бы показывая, что бессильно описать подобное.

— У нее столько изобретений! И она возится с ними! Там есть чертеж гигантского боевого робота! Только мисс Чу говорит, что он нигде не будет работать, кроме как в Гравити-Фолз! Но еще там есть чертеж простого робота, не боевого, мисс Чу говорит, что он способен подстригать волосы в носу, а вообще его можно приспособить для домашней работы… представляешь?! Если она его доделает, это будет покруче, чем революция с персональными компьютерами!

— Фиддс, послушай, что я вчера увидел на Марсе… — еще раз попытался заговорить Форд, но Фиддс практически не слушал и только и говорил, что если мистер Пайнс отпустит его сегодня на обед или даже пораньше, им с Фордом обязательно надо сходить к мисс Чу в хижину, потому что она собирается все это «разгребать», и кто знает, какие сокровища они упустят!

— Хотя, — добавил Фиддс, — мистер Пайнс, наверное, сегодня вообще закроет «Место преступления». Ведь фестиваль же.

— Какой фестиваль? — спросила Мейбл, которая во время их разговора делала в кухне бутерброды.

— Ну, этот… где такие бородатые господа играют на гитарах, — смутился Фиддс. — И женщины в длинных юбках… и еще у многих арфы… Не знаю, как он называется, они каждый год проводят, и мистер Пайнс каждый год закрывает «Место преступления» и идет на концерт.

— Круто! — воскликнула Мейбл. — Лично я всегда предпочитала старый добрый рок-н-ролл, но Дипперу полезно развеяться! И Кэнди тоже раньше это все любила… Идите, в самом деле, пригласите их с Грендой! Вечером встретимся здесь и пойдем на концерт все вместе. Стэн, уверена, тоже будет в восторге.

— Но мистер Пайнс должен разрешить… — начал Фиддс неуверенно.

— Диппер все равно собирался сегодня целый день возиться в подвале, забыл только тебе сказать, — Мейбл махнула рукой рассеянно. — Да и Рия уехала, а пока я еще смогу встать на кассу…

— Рия уехала?! — поразился Фиддс.

Пришлось срочно ввести его в курс дела, и за всем этим открытие про марсиан как-то совершенно не произвело такого эффекта. Как будто никто, кроме Форда, не осознавал, что означает потенциальный контакт с внеземным разумом! От Фиддса-то он точно ожидал большего.

А вот то, что Стэн, спустившись к завтраку, казался каким-то задумчивым, наотрез отказался идти в хижину мисс Чу и заявил, что лучше сходит в Гравити-Фолз в центр игровых автоматов, Форда не удивило совершенно. Стэн вообще последнее время его разочаровывал.

***

Что ни говори, а идти с Фиддсом через солнечный летний лес было куда приятнее, чем со Стэном. Он знал значение многих знаков, вырезанных на стволах деревьев, и с ним можно было болтать о ядерной физике. Когда Форд сказал: «Знаешь, в таком месте я представляю себя бесстрашным исследователем!», Фиддс не сделал вид, что у него за поясом бластер и не начал красться между папоротниками, как в инопланетных джунглях; он просто ответил: «Да, при виде чудес природы меня охватывает такое же чувство!»

И это было так по-взрослому и серьезно! Как будто Форд уже вырос.

(Он попытался прогнать ощущение, что было бы приятно все-таки для разнообразия вообразить если не бластер, то хотя бы смит-и-вессон).

И все-таки прогулка до «ведьминого» домика закончилась чересчур быстро. Может быть, потому что на подходе они расслышали какие-то глухие удары.

— Быстрее! — воскликнул Фиддс. — Она же без нас закончит!

И побежал по узкой тропинке, да так, что Форд едва от него не отстал (это при том, что им со Стэнли вообще все лето было сподручнее бегать, чем ходить).

Когда они выскочили из-за сосны, прикрывавшей выход на поляну к ведьминскому домику (пару веток дереву не так давно обломала Рия), им предстала необычная картинка.

За каких-то два дня домик изменился до неузнаваемости. На подстриженной и расчищенной лужайке стоял огромный разноцветный надувной бассейн, рядом с ним — шезлонг, изрядно прогнувшийся под тяжестью баронессы Гренды — к счастью, в закрытом купальном костюме, так что Форду не захотелось немедленно развидеть это зрелище. Она попивала ярко-розовую жидкость из высокого бокала, а прямо над ней ритмично двигалось огромное опахало.

Глухие удары доносились из домика, и Форд не удивился, если бы оттуда шел разноцветный дым.

— Привет, парни! — заорала Гренда своим басом. — Хорошо, что зашли! Хотите лимонаду?

Фиддс оробел — он еще не успел привыкнуть к баронессе. Форду пришлось его подтолкнуть, но уже через минуту Фиддс увлеченно исследовал механическое опахало.

— Потрясающе! — воскликнул он. — Вы хоть понимаете, что это значит? Революция в технологиях!

— Как не понять, — усмехнулась Гренда.

— А я не понимаю, — встрял Форд. — Какая революция? Обычный простенький робот, такие станки давно уже делают…

— А ты посмотри, от чего он запитан, — улыбнулась баронесса.

Форд посмотрел.

Он ожидал увидеть толстый кабель, уходящий от опахала к домику. Вместо этого механический рычаг начинался железной подставкой от рождественской елки, к которой была прикручена маленькая черная коробочка.

— Эта коробочка — источник питания! — выпалил Фиддс. — Представляешь?!

— И ее хватает на несколько часов, — кивнула Гренда.

— Не может быть! — у Форда даже очки сползли с носа. — Вечный двигатель первого рода?!

— Нет, — хмыкнула Гренда. — Просто очень емкий аккумулятор. Я собираюсь свести Кэнди с одним парнем из энергетической компании. Он что-то там базарил насчет солнечных батарей в Сахаре и все такое прочее. Но это потом. Сначала — реабилитация! — и она опрокинула в себя стакан розовой газировки с таким видом, как будто именно баронесса нуждалась в реабилитации больше всего.

— Это она так реабилитируется? — спросил Форд.

— Она разбирает свои изобретения, решает, что взять с собой в Австрию, — сказала Гренда. — Завтра с утра улетаем. Конечно, я с нее теперь глаз не спущу! Ей нужен отдых и покой! Но Кэнди всегда любила свои изобретения больше всего на свете, ей полезно с ними возиться… — Гренда вздохнула. — Эх, нашла бы она себе хорошего мужика… — баронесса тут же всполошилась. — Но я этого не говорила! Не вздумайте сказать Кэндис или Мейбл, что я это говорила!

Форд бросил на Фиддса недоумевающий взгляд, Фиддс еле заметно пожал плечами. Мол, взрослые, что с них взять. Особенно с женщин. Они вообще все какие-то загадочные.

— Лично я — внутрь! — сказал Фиддс, предпочтя малопонятным взрослым заморочкам технический рай.

Форду не слишком хотелось внутрь — до сих пор было неловко вспоминать, что они со Стэном, считай, украли додекаэдр… пусть даже потом оказалось, что Кэнди сама его стащила у дяди Диппера. Конечно, она в тот момент считала дядю убийцей, а у убийцы, наверное, можно еще не то стащить…

Форд решительно отогнал мысли — и последовал за Фиддсом в темноту хижины.

Если это и был рай для Фиддса, то для любого другого человека хижина напоминала ад. Там было дымно от сварки, одновременно пахло озоном от электрических зарядов, машинным маслом и еще чем-то — чуть ли не серой.

Кто-то ткнулся Форду в колено, и он чуть не закричал. Но, оглянувшись, увидел, что это всего лишь одна из гигантских кошек Ведьмы. Теперь робот был весь обмотансиней изолентой, но вел себя как ни в чем не бывало. Он еще раз толкнул Форда головой в колени, и только тогда мальчик догадался, что гигантский кот хочет, чтобы его почесали.

— А, — сказала Ведьма, откидывая сварочную маску. — Племянник! Который тогда забрал у меня распределитель!

Если пару дней назад на ярко освещенной кухне Ведьма показалась Форду моложе из-за осмысленного выражения лица, то теперь она выглядела точно такой же древней и безумной, какой он ее помнил по первой встрече. По ее морщинистому лицу плясали тени, глаза безумно блестели.

— Распределитель? — переспросил Форд.

— Тот, который в форме римского додекаэдра, — Кэндис Чу улыбнулась, и вдруг опять показалась Форду моложе. — Спасибо тебе, парень. И брату твоему спасибо тоже. Я малость забыла вас на днях поблагодарить.

***

Гравити-Фолз серьезно подходил к фестивалю: на окраине города, там, где когда-то была вырубка, потом — пастбище, а в последнее время просто пустырь для пикников и четвертого июля, в мгновение ока вырос целый палаточно-будочно-трейлерный городок, отгороженный от всего остального города проволочной изгородью.

Когда Дарлин потащила Стэна прямо к этим щитам, он ожидал, что она перелезет через забор с помощью своих паучьих супер-сил. Но девочка просто отвела надорванный где-то край сетки, и они легко пролезли на территорию — но почему-то не напротив сцены, а на задах, где стояли трейлеры и автомобили исполнителей.

Дарлин тянула Стэна к конкретному трейлеру — ярко-синему, украшенному снаружи поблекшими звездами.

— Там моя подруга, — сказала она. — Хочу тебя познакомить.

— Ты дружишь с одной из исполнительниц? — поразился Стэн. — Она что, такая же, как… ну, как вы с семьей?

— Не такая же, — фыркнула Дарлин, — мы — вымирающий вид, чтоб ты знал…

Она занесла руку, чтобы постучаться, но как будто оробела. Стэн хотел было постучать сам, когда дверь распахнулась у него перед носом. На пороге стояла самая красивая женщина, которую Стэн когда-либо видел.

Нет, ладно, тут он, пожалуй, преувеличил. Стэн ведь смотрел телевизор и ходил в кино, как всякий нормальный пацан. Некоторые кинозвезды бывают очень даже красивые, такие, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Но он никогда не видел никого, похожего на кинозвезд, в реальной жизни. А эта женщина…

Высокая, стройная, с тонкой талией, большой грудью и широкими бедрами, она стояла на пороге трейлера, спиной к яркому свету от дверного проема, ее ярко-рыжие кудри сияли вокруг головы ореолом.

Лицо ее оказалось в тени, но Стэну почудилось, как будто глаза женщины чуть светятся. А еще блестел кулон у нее на шее — треугольник с дыркой. Он смутно напомнил Стэну о чем-то неприятном — точно, о Билле Шифре. Но мало ли кто носит треугольники. Вон у тети Мейбл серьги в виде треугольников...

— А, дети, — сказала красавица. — Это он, Дарлин?

— Он, он, — сказала Дарлин решительно. — Никого нового не приехало в Гравити-Фолз этим летом, только они с братом. А бабушка говорит, у него внутри музыка!

— Кто это «он»? — Стэн попятился. — Зачем это ты меня сюда привела, Дарлин?

Он почувствовал, как по спине прошел холодок. Не стоило сюда приходить вечером. И еще, наверное, надо было сказать дяде Дипперу, куда он пошел. Пусть даже у него дела с арахнидами — это совсем не значит, что паучихам можно доверять!

— Не сердись, — красавица вдруг присела на корточки, и Стэн увидел ее лицо: очень живое, приятное, с веснушками на носу и на щеках.

Лицо было не такое сказочно красивое, как тело — если не считать огромных глаз необычного светло-карего, почти янтарного цвета, — и от этого Стэну стало полегче. Еще он понял, что девушка совсем молодая, гораздо моложе мамы. Может быть, ровесница Рии.

— Я просто попросила Марси привести мне самого необычного мальчика, которого она знает, — сказала она мягко. — Я ведь каждый год приезжаю в Гравити-Фолз, и всех здесь знаю. Мне нравятся, когда мои песни слушают необычные дети и подростки.

Стэн приободрился: она назвала его необычным! Но тут же вспомнил, как сама Дарлин когда-то заманила его лестью. И подумал: «Нет уж, второй раз я на этот крючок не попадусь!»

— В этом городе все необычные, — сказал Стэн нехотя. — Вот Шандра Хименез… Или Фиддс Макгакет.

— А, эти… — девушка вздохнула. — Этих знаю. Но увы, они не оправдали моих ожиданий…

Стэн слегка напрягся. Ему начинало казаться, что это тоже лесть, причем еще более грубая, чем у Дарлин. В то же время ноги не поворачивались развернуться и убежать. С чего бы? Его ни на что не уговаривали, ни о чем не просили, даже не звали внутрь трейлера… Бежать от двух девчонок? Еще не хватало!

— Меня зовут Марси, но меня больше знают как Инопланетянку, — сказала красавица. — Дарлин-то моя фанатка, я знаю. А ты слышал мои песни?

— Нет, — сказал Стэн, — и я о тебе никогда не слышал.

— Тогда тебе непременно надо послушать, — твердо сказала красавица. — Я пою о звездах. Ты любишь звезды?

— Вообще-то, мой брат их любит больше, — сказал Стэн, думая, что, может, бежать все-таки придется. Кто знает, вдруг прямо сейчас эта девица плетет вокруг какое-нибудь заклинание…

— Ну, значит, держи два билета, — девица ему подмигнула и достала из кармана шортов два узких картонных квадратика. — Тебе и брату. Это билеты в вип-зону, в первый ряд. На весь концерт. Обязательно приходите. Там, кроме меня, еще будут интересные исполнители.

Подмигнув, она распрямилась и была такова, только дверь трейлера тихо клацнула.

Стэн стоял, сжимая в руках билеты, и чувствовал себя круглым идиотом.

— Это моя подруга, она увлекается сверхъестественным, — сказала Дарлин. — В ней течет кровь волшебников. Она каждый год дарит по паре билетов кому-нибудь.

— Ты и Шандру с Фиддсом, выходит, знаешь?

— Естественно, — Дарлин фыркнула. — Мама велела мне обращать внимание на всех детей в окрестностях, кто может узнать нашем существовании. У Фиддса бабка такая, что никто не рискует связываться, а Шандра очень дотошная. Конечно, я их знаю! Ну и они, конечно, не знают, что я дочь Арахны… — Дарлин скорчила рожицу. — Шандра меня все время норовит по голове потрепать! Ужас. Она никогда бы не посмела, если бы знала, кто я!

Стэн хмыкнул и дернул ее за прядь светлых волос — тех самых, которые недавно казались ему чуть ли не сотканными из солнечного света.

— Очумел совсем! — зашипела Дарлин. На миг ее глаза блеснули фасетками.

— Не, видишь, посмел, — довольно заявил Стэн, засовывая билеты в карман.

— Укушу!

— Ну и я тебя тоже укушу.

— А я тебе… я голову тебе оторву!

— А я твое платье искусственной кровью обрызгаю, она нифига не смывается.

— Дурак! — заявила Дарлин и стратегически отступила к дырке в заборе.

Стэн, довольно улыбаясь, пошел следом.

Может быть, девчонки и не такие уж непостижимые. Главное, обращаться с ними как с Фордом, когда брата начинает заносить, — и все в ажуре.

***

Чтобы спуститься в когда-то давно оборудованный Диппером (и Кэндис) подвал, нужно было выдержать две минуты на тряском стареньком лифте. Мейбл всегда была уверена, что пешком — и то быстрее. Но Дипперу лифт нравился.

Мейбл же всегда казалось, что металлические створки норовят покусать ее за ноги или прищемить волосы. Но приходилось пользоваться этой дребезжащей злюкой: другого пути в лабораторию Дип не предусмотрел.

Лаборатория разительно изменилась с тех пор, как Мейбл ее помнила.

Во-первых, встряска из-за ее прибытия проделала в фундаменте дома дыру, и сквозь нее пробивался широкий золотистый луч, в котором плясали пылинки. Здесь никогда прежде не было солнечного света. Во-вторых, этот луч выхватывал из темноты даже не покореженный остов прежнего портала — так, отдельные неразобранные детали — и поблескивал на прозрачном куполе пилотской кабины малого истребителя «Тень» (модифицированная модель «Звездная ярость» с улучшенной маскировкой).

Сколько лет Мейбл убила, тренируясь пилотировать подобные аппараты! И в конечном итоге все было зря. Ей не удалось убить Билла… и вряд ли когда-нибудь удастся опять попасть в космос.

Она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. В конце концов, она вернулась домой, вернулась к брату — единственному человеку, который по-настоящему понимал ее. Вернулась туда, где она была по-настоящему нужна, Мейбл это чувствовала. Конечно, в других мирах она тоже обычно находила какую-то возможность оказаться в гуще событий, но кто угодно мог возглавить галактическое Сопротивление или побороться с эпидемией депрессии на целой планете — а вот позаботиться о Диппере и этой версии Гравити-Фолз, очевидно, кроме нее некому.

Диппер сидел на приподнятом крыле «Тени» и задумчиво разглядывал что-то, лежащее у него на ладони.

Услышав скрип двери, он поднял взгляд на Мейбл.

— Привет, — сказал он. — Помощь твоя не нужна, я почти закончил.

— Ты нашел что-нибудь? — спросила Мейбл. — Помнишь, я рассказывала тебе, как в одном из параллельных миров…

— Помню, — с досадой отозвался Диппер. — Там построили аналогичный портал, а когда он оказался разрушен, на его месте осталась трещина. К счастью, они вовремя успели ее заделать, не то бы Билл Шифр проник в их мир… Не знаю, к добру или к худу, но я никакой трещины не нашел.

— Но у Билла точно есть какой-то план, — сказала Мейбл. — Я столько лет то бегала от него, то охотилась за ним! Не может быть, чтобы не было. Он не просто так разрешил мне вернуться.

— Ты думаешь, он разрешил? — спросил Диппер.

Мейбл со вздохом села на крыло рядом с ним. «Тень» легонько накренилась, как бы намекая, что Мейбл уже не такая худенькая, как была когда-то.

— Дип, я же тебе рассказывала, как я оказалась с той стороны портала… Я много лет спасалась от Билла и его приспешников по разным мирам, в итоге собрала армию, и мы полетели чистить от него межизмеренческое пространство… Но все было зря: даже его миньоны легко расправились с нами… — Мейбл вздохнула. — Я бы чувствовала себя гораздо хуже, если бы большинство машин не было управляемыми дронами. Будь там настоящие пилоты, почти все бы погибли.

— А почему ты не послала вместо себя дрон?

Мейбл фыркнула.

— Знаешь, я почему-то была уверена, что так сумею его достать. Глупо, да?.. И если уж совсем начистоту… — она помедлила. — Я знала, как мало шансов, но мне казалось, что, может быть, ты как раз в этот момент откроешь портал в пространство Билла... Не то чтобы я всерьез в это верила, просто надеялась… Магия близнецов и все такое.

Диппер усмехнулся.

— Эй! — Мейбл двинула его кулаком в плечо. — Кстати, о чем ты вообще думал, когда открывал портал к Биллу? Он мог ведь давным-давно меня убить! Меня могло там не быть!

— Я так и не разобрался, как открывать его куда-то еще, — Диппер смущенно потер затылок. — Большую часть формул мне подсказал Билл… Когда я еще верил, что он мне помогает.

— Не напоминай, — Мейбл поморщилась. — Все-таки меня он обвел вокруг пальца первой. И вот я думаю… — она помолчала. — Что если Билл позволил мне вернуться, потому что это входило в его планы?

— Он ведь больше не может захватить твое тело, как тогда?? — с тревогой спросил Диппер.

Мейбл постучала костяшками пальцев по затылку: раздался металлический звон.

— Нет, хотя долго изводил меня кошмарами. К счастью, в Измерении 52 я вставила металлическую пластину… Тамошняя Оракул — такая прелесть! Жалко, я все фоточки растеряла, она такая красотка, хоть и семифутовая![1] Тебе бы понравилась.

— Мейбл, я помню, что ты любишь искать мне пары, но все же семифутовые инопланетянки — это слишком, — улыбнулся Диппер.

— Твоя потеря, — улыбнулась Мейбл. — В общем, планы Билла для меня загадка… и для тебя загадка… А раз так — самое время пойти и послушать музыку! Сегодня день ежегодного фестиваля.

— Боюсь, я не могу, — начал Диппер. — Тут еще столько дел, и к тому же…

— Никаких отговорок! — Мейбл зажала ему рот двумя ладонями, точно так же, как иногда делала это в детстве. — Ты вкалывал, как проклятый, чтобы меня вернуть, и потом еще вкалывал, чтобы разобрать эту фиговину. Ты заслужил хотя бы один спокойный вечер! Сам говоришь, раз в этом подвале нет никаких разрывов реальности — ну что такого может случиться?..

Диппер все-таки попробовал что-то сказать, но вышло одно мычание.

— Не отпущу, пока не согласишься, — предупредила Мейбл.

Дипперу ничего не оставалось, как кивнуть.

Он уступил бы Мейбл сразу же, но ему не хотелось показать, что она по-прежнему может вить из него веревки. Потому что когда ты тридцать лет пытаешься вернуть кого-то, и этот кто-то возвращается, такой же энергичный и неотразимый, как будто этой половины жизни и не было, ты… ты готов сделать для него гораздо больше, чем просто без нареканий оставить тяжелый труд и пойти развеяться.

Уходя, они не заметили, как тень под «Тенью» сделалась будто темнее, гуще и слегка фиолетовой. Может быть, виноват в том был луч, падающий в огромную лабораторию с потолка: солнце клонилось к вечеру, и он сильно порыжел.

***

Когда ближе к ужину обитатели «Места Преступления» — и почти обитатели, так как Фиддс все равно проводил здесь много времени, — собрались на общей кухне, внезапно быстро выяснилось, что в замечательном плане Мейбл есть изъян и семейный поход на фолк-концерт под угрозой: денег на билеты ни у кого не было.

— Я мог бы занять у бабушки, но она вроде и сама собиралась пойти… — несчастным голосом проговорил Фиддс.

— Я как-то не подумал, что нужно так много наличности, — пробормотал дядя Диппер. — А банки уже закрыты. Конечно, если они принимают чеки…

— А пластиковой карты у тебя нет? — спросил Форд.

— Банки и так грабят нас слишком многими способами, не собираюсь поддерживать их монополию электронными расчетами, — ответил дядя Диппер.

С точно такой же интонацией он в первый день приездов близнецов заявлял, что сценаристы «Доктора Кто» украли у него прикид.

— П-ф, — сказала Мейбл. — Уж на такой пустяк денег я всегда тебе добуду!

— Пожалуйста, только не при детях! — забеспокоился дядя.

— Но они настоящие грабители — заламывать такую цену за вход! — возмутилась Мейбл чуть потише. — Кстати, жителям Гравити-Фолз скидка, но мы официально за границами городского округа… всего на пару метров! И ты собираешься позволить такой формальности помешать тебе хорошо провести время?

— А как ты собираешься раздобыть наличность вечером субботы? Ограбить заправку?

— На слабо меня берешь?

Стэн понял, что это его звездный час.

— Вообще-то, — проговорил он с независимым видом, — у меня есть билеты. Вот!

И извлек из кармана два картонных квадратика.

— Ты же их не крал, так? — тут же спросил Форд.

Стэн подумал, не обидеться ли на брата всерьез (вообще-то, он и так был на него обижен последнее время, но только слегка). Но тут Мейбл издала обрадованный вопль:

— Ух ты! Два билета! Мы пройдем без проблем!

— Вообще-то, нас пятеро, если ты не заметила, — дядя Диппер скептически поправил очки. — Даже шесть, если Венди присоединится.

— Превратить два билета в шесть — это гораздо легче, чем сотворить один из пустого места, — подмигнула Мейбл. — Надо будет рассказать вам один фокус, который мы провернули в галактике Синей Тли… или не надо? Ну, может, через пару лет, когда близнецы станут постарше. В общем, положитесь на меня: мы пройдем в лучшем виде! Я сегодня ездила в город и видела их систему проверки — смех один!

Стэн восхищенно уставился на тетю. В этот момент он готов был полностью простить ей то, что предыдущие два дня она провела с ними от силы часа три или четыре, и что у нее с дядей Диппером были какие-то такие свои секреты, в которые они и не думали посвящать детей.

Правда, маленькая, подозрительная часть Стэна, та самая, которая до последнего сомневалась, не каннибал ли дядя Диппер (так, не думать об этом сейчас!), подумала: наверное, этот способ тети Мейбл не подойдет для нашего мира. Или она просто хвастается. Или что-нибудь еще.

Кажется, эта смесь чувств отразилась на его лице, потому что Мейбл ласково погладила Стэна по голове:

— Все будет в порядке, милый.

У Стэна что-то заколотилось внутри. Мама, конечно, называла его «дорогой» и «мой дорогой»… Но Мейбл сказала это с такой лаской, теплотой, и с таким чем-то еще внутри… Стэн не мог описать это одним словом, но если бы ему потребовалось, он сказал бы: Мейбл говорила с такой интонацией, будто смеялась и над собой, и над Стэном, и над миром, но не по-обидному, а от радости, хотя и юмор там тоже был.

Однажды Стэн слышал выступление какого-то комика по телевизору — вот он говорил похоже. Стэн тогда замучил отца просьбой повторить передачу, а тот рассердился, сказал, что этот комик — из тех, кто разваливает Америку, и запер Стэна в комнате. Стэн даже имени его не расслышал, чтобы потом поискать в интернете.

Вот у Мейбл вдруг стал похожий голос, только теплее и искреннее, чем у какого-то там человека из телевизора.

В общем, Стэн знал одно: он всегда втайне думал, что мама любила его немножко больше, чем Форда (потому что Форда она не понимала). Но даже к нему мама не обращалась так ласково, как сейчас обратилась Мейбл.

После этого Стэн как-то сразу ей поверил. Хотя и в глубине души не хотел.

А зря — Мейбл оказалась права, и по двум билетам они действительно прошли впятером. Прошли бы и вшестером, но бабушка Фиддса заявила, что это ниже ее достоинства, и просто перелезла через забор.

***

Впоследствии Форд старался до мелочей восстановить в памяти все, что произошло в тот день, и все-таки он не помнил, как они со Стэном поссорились. Точнее, примерно помнил, из-за чего, но конкретные обидные слова, которые они друг другу наговорили, вылетели из памяти.

Сначала все было хорошо. Билеты, которые Стэн как-то раздобыл (Форд был наполовину уверен, что не до конца честным способом, но не собирался спрашивать об этом у брата в присутствии дяди Диппера), позволили им занять места у самой сцены. Стоячие места, но все-таки…

Первые несколько певцов были довольно смешные: Стэн передразнивал то, как они были одеты или то, как они поют. Форд попытался его поддержать и тоже сказал о ком-то что-то эдакое — а Стэн почему-то взял и обиделся. Вроде бы, как раз этот певец ему понравился.

В итоге Форд услышал, что он и Фиддс занимаются только всякой нердовской фигней, и им полезно время от времени посмотреть на что-то, кроме своих микросхем и шестеренок.

— Но мы не занимаемся микросхемами и шестеренками… — начал Форд, и в это время Стэн стал проталкиваться сквозь толпу прочь.

«Ну и пусть, — подумал Форд. — С чего это я должен бегать за ним каждый раз, как он обижается?»

Кто-то положил руку ему на плечо.

Обернувшись, Форд увидел тетю Мейбл.

— Тебе не очень нравится концерт, верно? — спросила она.

— Ну… — начал Форд.

Не то чтобы ему не нравилось, просто музыка играла слишком громко, и чтобы расслышать кого-то, приходилось напрягать слух — а чтобы тебя расслышали, кричать.

Мейбл не стала ждать, пока он соберется с мыслями:

— Я вижу, ты опять поссорился с братом. Между вами что, кошка пробежала? Или вы всегда так?

Форд честно задумался. Последнее время Стэн стал еще глупее, чем прежде. Раньше он поддерживал Форда, а теперь занимался какой-то фигней. Но можно ли сказать, что они ссорятся или между ними пробежала кошка? Наверное, нет. Просто Форд наконец-то осознал, что они с братом разные.

Он где-то читал об этом — может, в Интернете, когда пару лет назад помешался на статьях о близнецах, может, в какой-то книге. Мол, рано или поздно близнецы должны зажить своими жизнями. Может быть, этот момент пришел.

Форд сам не знал, почему от этой мысли ему стало пусто и холодно, как будто самое страшное, что могло с ним случиться, произошло или грозило произойти...

В этот момент свет на сцены поменялся: из холодного зелено-голубого стал теплым, нежно-розовым. По тете Мейбл побежали розовые и золотые звезды: включился стробоскоп.

— Привет! — закричал голос со сцены. — Я Марси, и вы все меня знаете! Можно сказать, я из холодных глубин космоса, которые окружают каждого из нас, свалилась в теплую земную атмосферу — и теперь буду петь от счастья!

— О, — сказала Мейбл одобрительно, — а эта девчонка мне нравится.

Форд поднял глаза на сцену, но обнаружил, что проход ему кто-то загораживает. Он шагнул вперед, намереваясь отодвинуть этого кого-то, но Мейбл, неправильно истолковав его движение, схватила его за руку:

— Ну уж нет, — сказала она весело, — не разбегаться! Какой смысл прийти смотреть всем вместе, если…

Тут бравурное вступление кончилось, и Марси запела. К удивлению Форда, это была одна из тех песен, которые иногда напевал Стэн — ну, если думал, что никто его не слышит.

Если не видишь, я стала звездой,

Я вышла в зенит, пока мир вращался…

Почему-то Форд глаз не мог отвести от этой Марси. Что она ему — какое-то мелькание на сцене! Но от ее голоса, мягкого, нежного, как будто теплело внутри. Сердце Форда забилось чаще, и он вдруг понял: нет, дело не в эмоциях, по телу в самом деле разливается тепло. Только почему-то от задницы. Точнее, от заднего кармана брюк. И это совсем уж странно и даже как-то забавно — или тревожно?

Голова у Форда закружилась, он не смог сообразить, забавно или тревожно, но вспомнил, что как раз в заднем кармане джинсов у него лежит билет на фестиваль.

Пальцы Мейбл вдруг судорожно сжали его руку.

Он попытался обернуться к ней и не смог.

Шепот тети донесся откуда-то издалека:

— Форд, нет! Форд, не засыпай! Нельзя спать!

[1] Около 2 м.

Глава 16. Стеклянная площадка

Стэн, наверное, успел бы далеко отойти от Форда — он разозлился не на шутку, — но тут запела Марси. Стэн аж запнулся на полушаге. Он не ожидал, что она будет петь его любимую песню — вообще не знал, что это ее песня, он думал, что это совсем другая группа… Или она исполняет кавер?..

Он остановился и уставился на сцену.

Марси была совсем не такой, какой она показалась им тогда, на пороге трейлера: тогда она была очень красивой, сейчас же она вообще сияла изнутри. Теплый розовый и золотой свет, в котором она танцевала, ее словно мантией одел — Стэн не любил выражаться так выспренно, но других слов подобрать не мог.

Словно зачарованный, он таращился на нее, и слушал, слушал… Ему показалось или нет, что она стала петь медленнее, в каком-то гипнотическом ритме?.. Нет, вероятно…

Стэн моргнул: Марси исчезла со сцены!

Музыка продолжала играть, а ее не было! Более того, играл не какой-то там припев — еще можно было предположить, что на это время Марси решила исполнить трюк и пропасть, — а уже начинался следующий куплет.

Люди вокруг изумленно оглядывались: мол, что это за чепуха… а может быть, так и надо? Еще Стэн заметил какое-то шевеление в толпе: как будто кто-то кричал: «Расступитесь, расступитесь!» Мимо Стэна протиснулся охранник в форме, и Стэн инстинктивно поспешил за ним: если что-то произошло среди зрителей в связи с исчезновением Марси, это должно быть интересно…

Это и в самом деле было интересно, но лучше бы не было: на пятачке земли, который неохотно освободили расступившиеся фанаты фолка, лежали двое — женщина с разметавшейся по земле длинной косой и мальчик, несмотря на жару, одетый в свитер.

Стэн узнал Мейбл и Форда только через секунду — а когда узнал, сразу же испугался. Он слышал у кого-то, что покойники, когда умирают, не похожи на себя. Неужели…

Но ледяной ужас и неверие не успели даже как следует в нем угнездиться, когда Стэн заметил третью фигуру: дядю Диппера, стоявшего на коленях между сестрой и племянником.

— Все в порядке, — громко сказал дядя Диппер, перекрикивая говор толпы и шум музыки, — они дышат, все в порядке!

Стэн и сам уже увидел, что они дышат: Форд даже дернул ногой, как он иногда делал во сне. Никогда Стэн еще не испытывал такого облегчения. У него что-то словно обмякло внутри, он едва не упал.

— Офицер, — сказал дядя Диппер, от волнения, видимо, обращаясь к простому охраннику как к полицейскому, — помогите мне отнести их к машине. Это моя сестра и племянник, у них… бывает такое. Ничего опасного.

«Как это бывает?!» — хотел возмущенно завопить Стэн, но вовремя опомнился. Он еще помнил, как не доверял дяде, но уже ясно было, что верить ему на самом деле можно. Тем более, он увидел ровно напротив себя Фиддса. Тот тоже попытался что-то сказать, но доктор Венди решительно закрыла ему рот ладонью.

— Да, — громко сказала миссис Кордурой, — вы вдвоем берите Мейбл, а я возьму Форда.

Стэну пришлось плестись за ними вместе с Фиддсом — и они оба не могли сделать ровным счетом ничего.

***

Очень ярко светили звезды. Это Форда удивило больше всего. Он никогда не видел, чтобы звезды давали такой яркий свет. И еще очень низко висели планеты. Настолько низко, что были видны не как сверкающие точки, «подвижные звезды» Аристотелевских времен, а как самые настоящие шары в небесах. Они величественно и медленно плыли в подсвеченной синим полутьме.

Сам Форд стоял на платформе из голубоватого стекла, почти исчезающей во мраке. Размеры платформы составляли где-то пять на пять шагов, куда меньше, чем ему хотелось бы. Что еще хуже, рядом с ним на платформе кто-то лежал — какая-то девушка. Форд впервые ее видел: он точно был уверен, что не пропустил бы среди своих знакомых девушку с волосами почти до пола! Даже у доктора Венди коса была не такой длинной.

Девушка села.

— Что за черт, Форд! — воскликнула она очень знакомым, только более звонким голосом. — Я же сказала тебе не засыпать!

— Тетя Мейбл? — уточнил Форд пораженно.

Мейбл (а он уже не сомневался, что это она) уставилась на него — и засмеялась. Форд пораженно смотрел на свою помолодевшую тетю. Она была точь-в-точь как на фотографиях дяди Диппера из «кабинета маньяка», только с прямыми зубами.

— Боже, — продолжала Мейбл, — ты так забавно выглядишь! Такой высокий, тощий, чуть ли не выше Диппера, и с детским лицом! Умора просто!

— Что за… — начал Форд.

Оглядев себя, он внезапно понял, что Мейбл права: он точно был выше, чем привык себя ощущать. И руки… руки на вид были взрослыми! Как будто ему лет двадцать или даже двадцать пять!

Он ощупал лицо, но щетины не нашел. Странно, должна быть щетина…

— Так, нет-нет! — Мейбл замахала на него руками. — Прекрати, сейчас у тебя полезла борода на детском лице, это уже не забавно, а жутковато! Прекрати сейчас же!

— Как?! — отчаянно спросил Форд.

Он и правда ощутил, как между пальцами его рук пробиваются волосы, и это правда скорее пугало, чем забавляло.

— Это ментальное пространство, очевидно же! — сказала Мейбл тоном Шерлока из одноименного сериала. — В нем каждый выглядит так, как подсознательно хочет выглядеть! Ну, насчет меня ничего удивительного — конечно, я ощущаю себя внутренне лет на шестнадцать. А ты, Форд, видно, считаешь себя старше, но не знаешь, как это, вот и выходит смешно.

— Спасибо, — обиженно проговорил Форд.

Борода, вроде, перестала расти.

— Извини, — Мейбл все еще хихикала. — Ничего особенного, просто представь, что это сон, и ты видишь себя со стороны… Можешь, конечно, выглядеть как Ален Делон, или кто там сейчас у вас мальчишек фаворит, но я всем предпочитаю настоящего Форда! Ты очень милый мальчик.

Форд отчаянно покраснел, а в следующий миг, когда посмотрел на свои руки, они уже были нормальными, детскими.

— Другое дело! — жизнерадостно воскликнула Мейбл, теперь слегка шепелявя.

Форд не поверил своим глазам: теперь он смотрел на двенадцатилетнюю девочку, свою ровесницу… только с такими же длинными, как у взрослой версии, волосами и в старомодном ободке, каких давно уже никто не носит. Между передними зубами у нее была щель, как у Стэнли.

— Ты… ты можешь и так? — спросил Форд потрясенно.

— Ну конечно, глупышка, — весело сказала Мейбл. — В этом преимущество преклонных лет! В своей голове я всегда могу быть точно такого возраста, какого хочу. Но если тебе неудобно, могу опять стать элегантной леди средних лет, в этом тоже есть особая прелесть.

— Н-нет, спасибо, — проговорил Форд.

— Все-таки, где мы? — нашел он в себе силы спросить. — Мы в ментальном пространстве, но как мы сюда попали? И чье это ментальное пространство? Моя или твоя голова?

— Очевидно, что ни то, ни другое, — пожала плечами Мейбл. — Свою голову я знаю назубок, а будь мы в твоей, вокруг было бы больше знакомых для тебя вещей… Да и не в таком ты возрасте, чтобы оказаться пленником собственных мыслей.

— Ты о чем?

— Оглянись, — сказала Мейбл. — Очевидно, что мы пленники. Кто-то не хочет, чтобы мы спустились с этой платформы.

— И… что нам делать? — запаниковал Форд. — Как мы сюда попали вообще?

— Ну, я бы поставила на музыку, — задумчиво сказала Мейбл. — В ментальную сферу обычно проводит заклинание либо музыка. А как выберемся… — она подмигнула. — Людей с воображением, знаешь ли, в ментальной сфере не запереть! Попробуй-ка вообразить выход из этого места.

Форд попробовал вообразить дверь в нормальный мир — ничего не вышло. То есть, пустая дверная рама возникла на платформе, но она явно никуда не вела. Что ни говори, а это было круто: Форд даже управляемых снов никогда не видел, а тут вот так вот! Он еле удержался от желания «наколдовать» тут же андронный коллайдер: мало ли что произойдет, если столкнуть воображаемые сверхмалые частицы.

— М-да, — сказала Мейбл. — Можно было догадаться, что это будет не так просто. Ну, попробуй вообразить путь с этой платформы.

Подумав немного, Форд как будто потянулся вперед и попытался создать ступеньку. Он хотел сделать ступеньку надежной, бетонной и широкой, но вместо этого от стеклянной платформы побежала вниз хрупкая винтовая лестница, тоже из едва заметного голубого стекла. Кажется, она чуть дрожала в темноте.

Форд, конечно, не боялся высоты в отличие от Стэна, но ему сделалось не по себе при мысли, что придется спускаться вот по этой штуке.

— Ха, — сказала Мейбл. — Дети сегодня, кажется, совсем не умеют воображать.

— Да ну, — обиженно сказал Форд. — Попробуй ты тогда!

Мейбл ему подмигнула.

— Ты же хотел покататься на моей «Звездной Тени», да? Какая жалость, что она оказалась разбита!

Форд задержал дыхание. Неужели…

Быстрая тень пронеслась мимо них, взъерошив волосы, обогнула стеклянную платформу по широкой дуге и вернулась, чтобы зависнуть напротив, чуть покачиваясь, как лодка на воде. Точь-в-точь космический корабль, на котором тетя Мейбл ворвалась в их жизнь из параллельных миров, только чуть поменьше и без прозрачного колпака.

— Я люблю, когда мои волосы треплет ветер, — сказала Мейбл, решительно забираясь внутрь. — А ты?

— Угу, — Форд решительно полез следом за ней. — Дашь поводить?

— Еще бы!

***

Стэн был напуган даже сильнее, чем два дня назад, когда они с Фордом нашли «машину судного дня». Мейбл и Форд вроде бы просто спали — ну, так это все выглядело. Но при этом они не просыпались, что бы с ними ни делали, и от этого Стэну становилось невыносимо жутко.

Они не проснулись, пока охранник и Венди помогали оттащить их к машине дяди Диппера. Они не проснулись, когда полицейский предложил вызвать скорую.

Дядя Диппер решительно отказался.

— У моей сестры и племянника редкое наследственное заболевание, — объяснил он. — От стресса засыпают. Уж сколько раз я им говорил — не ходите на концерт! Но что делать, у нас все в семье упрямые… — он вздохнул с таким натуральным видом, что Стэн прямо поразился: впервые он видел такого дядю Диппера: не современного «волшебника» или там очередную реинкарнацию Доктора Кто, не загадочного нелюдима, а вполне себе нормального, слегка нервничающего мужика. Не знал бы, что игра, так и не заподозрил бы!

Охранник, видимо, дядю Диппера не знал, поэтому купился. Тем более, что уложенный на заднее сиденье Форд как раз перевернулся на другой бок и всхрапнул, тем самым подтвердив, что ничего смертельно опасного с ним, скорее всего, не происходит. Это слегка успокоило полицейского.

Но что-то происходило. Доктор Венди переводила испуганный взгляд с Диппера на спящих и обратно, крепко схватив Фиддса за руку.

— Это как тот случай, когда вы отравились сонным грибом? — спросила она.

— Нет! — Стэн даже слегка удивился звучащему в голосе дяди Диппера возмущению.

— Значит, как тот, когда Мейбл нашла волшебный амулет…

— Не думаю, — сказал дядя. — Смотрите внимательно…

Он потянулся к Форду, потом как будто передумал, подобрал с земли валяющийся прутик и потянулся к нему уже этим прутиком. Им он приподнял край свитера Форда, и стало видно, что задний карман его джинсов призрачно светится в темноте.

— Что там? — спросила Венди.

— То же, что Мейбл держит в руке, — сумрачно ответил дядя. — Сама посмотри.

Стэн вытянул шею, чтобы увидеть. Мейбл посадили на переднее сиденье пикапа, но ее рука безвольно свешивалась в открытую дверь, и было видно, что в пальцах она сжимает маленькую картонку билета.

— Они проходили последние… — Стэн сам не понял, что произнес это вслух.

— Да, — ответил Диппер. — Похоже, кто-то использует билеты как ретрансляторы…

— Ретрансляторы для чего?! — Стэн почти кричал. — Почему у вас каждая фигня обязательно называется ретранслятором?!

— Они спят весьма характерным образом, — ответил дядя Диппер на первый вопрос, полностью игнорируя второй. — Я уже сталкивался с таким прежде. Высок шанс, что они оказались в ментальном пространстве. Кто-то их утащил туда через билеты.

Стэн с ужасом вспомнил:

— Эти билеты ведь дали мне! Эта… певица, Марси! Она сказала, что подружка Дарлин!

— Чертовы паучихи! — Венди ударила кулаком одной руки по ладони другой. — А я говорила тебе, Дип, что нельзя им доверять!

Дядя Диппер поправил на носу очки.

— Венди, — сказал он, — мне нужна твоя помощь. И твоя, Фиддс.

— Что угодно, — твердо сказала Венди.

Фиддс кивнул, глядя на дядю Диппера испуганно, но с явным доверием.

— Мы со Стэном отправимся в ментальную сферу, чтобы спасти их, — сказал дядя Диппер. — Мне нужно, чтобы вы позаботились о наших телах. Обо всех четырех, я имею в виду.

— Со Стэном? Дип, по-моему, лучше пойти нам с тобой…

— Венди, в ментальной сфере возраст немного значит, — очень мягко проговорил дядя. — А опыта у тебя не больше, чем у него. Плюс у меня есть серьезная причина, по которой я хочу, чтобы именно Стэн там оказался.

— Ну… допустим, — Венди явно колебалась.

— Отойдите подальше, лучше вон за те кусты, — тон дяди Диппера стал опять жестким и повелительным. — И зажмите уши. Не слушайте. Если вы услышите заклинание, то можете заснуть, где стояли.

— Я тоже хочу с вами… — начал Фиддс, но Венди решительно цыкнула языком.

— Молодой человек! Как я, по-твоему, одна управлюсь с пятью спящими? У меня всего две руки. К тому же, мистеру Пайнсу и так придется туго, защищая Стэна, не хватало еще, чтобы он отвлекался на тебя!

Щеки Фиддса потемнели — покраснели, наверное. Как всегда в подобные минуты, он стал Стэну несколько более симпатичен. Тем более, этот тощий нерд, которого, наверное, Стэн легко мог одолеть в драке, собирался спасать не кого-нибудь, а Форда — уже одно это кое-чего стоило.

Смущенный своей бабушкой, Фиддс не протестовал, и доктор Венди увела его прочь. Они с Диппером остались вдвоем на автостоянке. Солнце уже совсем село, Стэн заметил это только сейчас: небо стало темно-синим, повсюду протянулись густые тени. К счастью, их машина оказалась прямо под фонарем. В его свете седина дяди Диппера густо серебрилась, а очки отбрасывали глубокие тени на глаза.

— Ну, как мы пойдем за ними? — сказал Стэн. — Нам нужно тоже потрогать билеты? — и протянул руку к Форду.

— Нет! — одернул его дядя Диппер. — Пойдем тем же путем, что они — попадем в плен к тому же, что они.

— А как же…

— Стэн… — дядя Диппер отступил на шаг. — Ты помнишь, что случилось в пещере арахнид?

— Ну конечно! Вы с Рией пришли, и ты такой…

— Нет, до этого, —оборвал его дядя Диппер.

Стэн честно задумался.

— Ну, Дарлин притащила меня в пещеру, я отбивался, потом пришла ее бабка и подвесила меня к потолку, потом они притащили Фиддса и Форда, потом бабка начала мне угрожать и что-то… — он запнулся. — Не помню я! Они почему-то заснули, Форд и Фиддс меня освободили, мы попытались сбежать, тут и ты появился.

— Почему они заснули, Стэн? — голос у дяди Диппера снова стал обманчиво мягким.

— Не знаю я! Не помню! Может, они стерли мне память…

— Возможно…

Вдруг дядя Диппер достал что-то из кармана пиджака и направил на Стэна. Стеклянная колба блеснула в свете Фонаря. Стэн осознал, что он смотрит на ружье памяти, на то самое, которым дядя Диппер угрожал людям, одетые в робы — Общество Слепого глаза, или как-то так.

— Ты меня боишься, Стэн? — спросил дядя Диппер холодно.

У Стэна мороз прошел по спине, но почему-то он засмеялся.

— Дядя Диппер… мы это уже вроде проходили…

— Нет, — возразил дядя. — Я ведь ничего по-настоящему не объяснил, так? Ты не знаешь, почему Мейбл исчезла в портале. Ты не знаешь, чье сердце я съел в памяти, которую забрали у меня арахниды.

Это нехорошо звучало в тон сомнениям Стэна.

— Но Мейбл же живая! — воскликнул он. — Вот она! И… и Форд же догадался, мы оба видели, что там у тебя были неправильные волосы, и Мейбл была неправильного возраста...

Дядя Диппер холодно улыбнулся.

— Ты знаешь о параллельных мирах, правда, Стэнли?

Стэн сглотнул.

— И еще, — сказал дядя. — Ты знаешь, что я запустил машину, которая могла разрушить планету. Все ради моих эгоистичных целей.

— Ты запустил ее, чтобы вернуть тетю Мейбл!

— Даже если она правда Мейбл. Разве хороший человек рискнул бы всей планетой ради своей сестры?

Дядин тон — вот что напугало Стэна в конец. Он уже слышал в течении вечера, как мастерски дядя владеет голосом, какой он хороший актер. А сейчас он говорил с такой фальшивой теплотой, от которой сводило зубы. И говорил как раз то, чего Стэн так боялся.

Он не выдержал — и закричал.

Нет, запел.

Глава 17. Полет на Марс

Наверное, когда тебя берут в плен, это не должно быть приятно. Форд, конечно, читал о стокгольмском синдроме, но вроде бы он должен развиваться тогда, когда ты видишь своего похитителя, так?

Они с Мейбл никого не видели, хоть Мейбл и сказала, что их держат взаперти. Они неслись между звезд, в бесконечной пустоте между планетами. Форд чувствовал скорость, потому что в лицо ему бил теплый, пахнущий хвоей ветер, словно в погожий вечер в Гравити-Фолз. Но больше никак движение не ощущалось: как будто они просто висели в пустоте.

Он знал, что так на самом деле и выглядит путешествие в космосе: долгие-долгие дни, когда ничего не меняется. Он вовсе не хотел застрять в этом самолетике на целые дни. Но пока Мейбл выделывала фигуры высшего пилотажа, а потом протянула ему пакетик жевательной резинки с какими-то невероятными вкусами — «Такую я ела в одном магическом мирке, он назывался… а, не помню, как он назывался, но жвачку они делали вкусную!» — в общем, пока Форду все нравилось. Более чем.

— Черт, — сказала Мейбл. — Это начинает уже напрягать. Мы должны уже кого-нибудь встретить… А, и тебе не кажется, что вон тот желтоватый шар становится ближе?

Форд пригляделся. Действительно, один из каменных шаров, неподвижно висевших в небесах над ними, как будто сделался крупнее. Не то чтобы он был на самом деле желтым: Форд разбирал и красноватые, и коричневатые полосы. Кроме того, если приглядеться, можно было увидеть, что его окутывает тончайшая голубоватая дымка, полупрозрачная вуаль.

— Это Марс, — проинформировал Форд. — Можно судить по форме полюсов. И еще потому, что на Меркурии больше кратеров и нет атмосферы, а на Венере атмосфера гораздо толще. А остальные планеты — газовые гиганты.

— Ха, а как же Плутон?

— А Плутон теперь не планета. И между прочим, его тут и нет.

Мейбл фыркнула.

— Скажи это императору Плутона — он бы приказал тебя казнить. Рик мне рассказывал одну историю…

— Кто такой Рик?

Мейбл чуть порозовела.

— Ошибка молодости. Неважно. Ну, Марс там или не Марс, мне это не нравится! Нам нужна Земля! Ищи Землю, Форд!

Но Земли не было: как ни напрягал Форд глаза, он не мог разглядеть среди сфер в небесах знакомый синий шар с причудливыми очертаниями материков.

— Она должна быть между Марсом и Венерой! — возмутилась Мейбл. — Ты же хорошо разбираешься в астрономии!

— Они не по порядку висят! — огрызнулся Форд.

И в самом деле, в центре «небес» над их головами довлел над всем коричнево-красный Юпитер, опоясанный слабым полукольцом, словно вспышкой разреженного пламени, и окруженный эскортом спутников. Их тени ползли по круглому боку гигантов, словно веснушки. Чуть левее и выше Юпитера был Уран — Форд узнал его по сине-бирюзовым кольцам и по тому, как он лежит на боку; Сатурн казался дальше, но можно было разглядеть, как вращаются его кольца, время от времени вспыхивая на солнце (хотя самого Солнца Форд не видел). Наконец, серовато-бежевая Венера висела ближе всего и чуть ниже, но у Форда создалось ощущение, что они от нее отдаляются, приближаясь к Марсу. Меркурия же, так же, как и Земли, он совсем не мог разглядеть.

— Фигня какая, — процедила Мейбл. — Я пытаюсь направить мою ласточку хотя бы к Венере, но ничего не выходит! Нас тащит мимо!

Она бросила руль.

— Мейбл… — пробормотал Форд. Называть ее по имени было неловко, но еще страннее показалось бы величать тетей девчонку одних с ним лет. — Мы… ты говорила, что меня может похитить кто-нибудь с Марса? Ну, потому что я открыл их секрет? А ту певицу звали Марси… или как-то так… и она сказала, что она инопланетянка? В смысле, перед песней сказала...

— О! — Мейбл уставилась на Форда в изумлении, потом расплылась в широкой улыбке. — А я все забываю, какой ты умный! Почти такой же умный, как Дип-Доп! Наверное, все так и есть. Нас похитили через ментальную сферу.

— Но… — Форд попытался поймать нить ее мысли. — Но слушай, даже если нас похитили через ментальную сферу, это же просто воображение! Как нас могут тащить на Марс взаправду, если мы не то спим, не то что?..

— Ох, — Мейбл задумалась. — Форд, ты знаешь, как работает телевизор?

— Ну… примерно, — осторожно сказал Форд, ожидая вопроса с подковыркой. — Я помог дяде Дипперу починить его старенький, черно-белый. Так что примерно в том, как работает кинескоп, разбираюсь. Новыми светодиодными я не занимался, но думаю…

— Ага, аналогия провалилась, — Мейбл вздохнула. — Не бери в голову. Я хотела сказать, что я бывала в мыслесфере не раз, но понятия не имею, как она на самом деле работает. Просто через нее можно попасть в другие места. Реальные места, — ее слегка передернуло, как будто она вспомнила о каком-то особенно неприятном месте. — Ну представь, что ты ходишь во сне. Ты когда-нибудь ходил во сне?

— Нет, но Стэн ходил, — Форд кивнул. — Представляю.

— Вот, это типа того, но вообще совсем не так работает, — обнадеживающе сообщила Мейбл. — Главное, что мыслесфера — ужасно мощная штука, и через нее много чего можно с людьми сделать. И хуже всего, что Билл Шифр в ней очень силен. В реальном мире он почти ничего не может, но если ты попадаешь в мыслесферу, к которой он имеет доступ…

— Билл Шифр? — Форд был поражен. — А он тут причем?

— Не уверена, что он причем-то, но у меня такое ощущение, что я вижу его следы повсюду, — вздохнула Мейбл. — Что ты о нем знаешь?

Форд рассказал, и как они прочли про Билла в альбоме, который составляла Мейбл, и как потом Билл явился им самим около туалета, почему-то стоявшего среди леса, и как явился еще раз, в день возвращения Мейбл, попытавшись убедить, что дяде Дипперу нельзя доверять… Закончил Форд так:

— В общем, нам показалось, что он пакостник и доверять ему нельзя, но вряд ли он особо опасный…

— Знаешь, — мрачно сказала Мейбл. — Я тоже так подумала сначала. А потом все оказалось гораздо хуже. Помнишь, я сказала тебе, что мне стыдно того, как я оказалась в портале? Так вот, все было примерно так…

...Мейбл начала общаться с Биллом в то же лето, что впервые оказалась в Гравити-Фолз. Началось все с того, что она потащила Кэнди и Диппера исследовать пещеры по ту сторону ручья — а потом нечаянно прочла заклинание призыва, увиденное в одной из пещер побольше.

Особенно это ее не испугало: маленький желтый треугольник ей показался почти что милым. Правда, когда он вовлек ее в неприятности из-за найденного амулета, Мейбл решила не доверять выходцу из другого мира и вообще держаться от него подальше. Так ему и заявила.

— Отлично, — ответил ей на это Билл. — Ну и пожалуйста, дорогуша! Сама прибежишь, когда не сможешь без меня обходиться! Если ты считаешь, что без меня твой дорогой брат пробьет барьер времени и пространства, то сильно много на себя берешь!

— Дип-Доп справится без всяких равносторонних обманщиков! — заявила Мейбл и показала демону язык.

— Ха, ты еще помнишь школьную геометрию! Не ожидал от тебя, тупенькая сестричка! А то, — демон вкрадчиво подлетел к ней, — я могу сделать так, чтобы брат наконец-то начал тебя уважать тебя за твои мозги!

— Дип меня и так уважает, — хмуро ответила Мейбл и отмахнулась от желтого надоеды как от мухи.

Но зерно сомнений было заложено. Мейбл практически жила в Гравити-Фолз. Пару раз, конечно, сходила замуж, было у нее еще несколько бурных романов, которые замужеством не окончились, но в конечном итоге она всегда возвращалась к Дипперу, который всегда ее ждал. Кстати говоря, эти ее романы имели тенденцию приходиться на осень и зиму, и все их объекты, как правило, были выходцами из более южных штатов. Мейбл была искренне уверена в том, что это чистой воды совпадение. А то, что ей не нравилось зимовать в занесенной снегами хижине вдали от маленького городка, когда даже в магазин не всегда выберешься через снежные заносы, — это так, побочный удачный эффект.

Кэнди уехала тоже: она изо всех сил атаковала косную среду технической отрасли, пытаясь получить докторскую степень в области компьютерных технологий. Иногда она наезжала в Гравити-Фолз, но не каждый год и тоже только летом.

Вскоре Мейбл заметила: каждый раз, когда она возвращалась, Диппер становился чуть более замкнутым, чуть более изможденным, все больше времени пропадал в своем подвале, где он собирал машину времени.

— Ну почему, почему я не могу пробить барьер! — жаловался он Мейбл за ужином (ни о чем другом он уже и говорить не мог). — Я же чувствую, что здесь, в Гравити-Фолз, он тоньше всего! Я даже знаю центр временной аномалии — это корабль пришельцев, что упал рядом с городом и образовал долину.

Мейбл поглядела на него с тревогой и поняла, что с любовями пора временно завязывать: эту осень и зиму ей лучше остаться в Гравити-Фолз. И хотя бы приносить Дипперу еду в его подвал, что ли…

Однажды, принеся Дипу сэндвичи и разогретый суп из банки (Мейбл умела готовить яичницу, блинчики и пирожные; остальное, считала она, совершенно не стоит труда), она обнаружила брата, лежащего без сознания у полусобранной рамы машины времени.

К счастью, ничего серьезного врачи у него не нашли. К несчастью, Диппер накричал на нее и заявил, что она ничего не понимает в высокой науке, что познание требует жертв, и что от человека, который даже школу не закончил, он не ожидает помощи, но хотя бы не мешать-то она может!

Мейбл обиделась, но не смертельно.

Десять лет назад после примерно таких же слов она уехала из семьи прочь и не встречалась с Диппером три года. Теперь у нее уже был жизненный опыт и она прекрасно понимала, что в гневе люди часто говорят не то, что думают (или, скажем так, не совсем то, что думают), в надежде уязвить собеседника побольнее. Одно было несомненно: переубедить брата у нее не получится. И… как это ни грустно, наверное, его интеллектуальное превосходство всегда будет стоять между ними. Мейбл была зла на Диппера за его снобизм, но тут уж ничего не поделаешь: слишком глубоко он в нем сидел. Тем более, обычно Диппер изо всех сил старался его не показывать.

Мейбл думала так, сидя в приемном покое больницы соседнего города Бенда, вытирала накатившие против воли злые слезы, и тут… вспомнила о Билле. А может, не вспомнила. Может, он сам собой маленькой желтой чипсиной появился над ее плечом.

— Мое предложение все еще в силе, — вкрадчиво сказал Билл. — Я могу подсказать тебе схему, которая сработает.

— Так подскажи, а не треплись языком зря! — зло сказала Мейбл.

— Прости, дорогуша, но тебе правда не хватает образования, — фыркнул демон из другого измерения. — Пусти меня в свой разум — и тогда я покажу тебе… И ты сможешь рассказать все брату. Можешь ни словом меня не упоминать: спишем на гениальное озарение.

— Нет уж, — решительно сказала Мейбл. — Чужих заслуг мне не надо, своих хватает! Давай, показывай свое!

— Сделку? — пропищал Билл. — Ты согласна на сделку? — и протянул маленькую черную ручку, вокруг которой вспыхнул голубой огонь.

— Почему нет, — мрачно ответила Мейбл.

Что-то внутри кричало ей, что это очень плохая идея: слишком часто Мейбл общалась с мошенниками и преступниками всех мастей, чтобы не разглядеть в Билле колоссального мошенника. Но, с другой стороны, именно поэтому она считала, что сможет вовремя понять, если что-то пойдет не так. К тому же, ведь демоны должны выполнять свои обещания, если с ними заключаешь сделку, так?..

Мейбл еще только предстояло выяснить, что это правило представляло собой выдумку древних сказителей.

Поэтому она пожала Биллу руку.

Сначала все шло более-менее хорошо. Диппер на следующий же день пришел к Мейбл извиняться, и она рассказала ему про Билла и про сделку. Дип сперва снова накричал на нее, что она пустила в голову непонятно кого — особенно если подозревала этого непонятно кого в нечистой игре, — но он слишком хотел закончить Машину, чтобы отказаться от помощи Билла. А его уравнения оказались превосходными.

Диппер был очарован. Он начал общаться с Биллом без посредничества Мейбл, даже играть с ним в шахматы (Мейбл любила только домино). При этом их отношения с Мейбл тоже улучшились: у Диппера появилось больше свободного времени, он регулярнее ел, стал спокойнее. Зима выдалась довольно теплой, хоть и снежной. Они катались на коньках, ходили на долгие прогулки; Венди как раз была в разводе, и Мейбл удалось пару раз подстроить им с Диппером свидания; она была почти уверена, что они хотя бы раз поцеловались.

Машина вступала в завершающую стадию, но Дипперу не хватало рук и знаний в кибернетике, поэтому Мейбл предложила вызвать Кэнди. Она знала, что у подруги в академической карьере дела шли не очень гладко, и что участие в таком проекте, когда он окупится, поможет ей наконец-то пробиться в уважаемый университет или исследовательскую группу.

Кэнди сперва восприняла предложение скептически: она уже знакомилась с проектом Диппера в предыдущие годы и была уверена, что ничего из этого не выйдет. Но когда Диппер продиктовал ей по телефону новые уравнения, Кэнди тут же уволилась с текущей работы («А, чуть выше лаборанта, так что не много-то и потеряла!» — заявила она Мейбл) и прилетела в Орегон на следующий же день.

Казалось, все было на мази…

А потом Кэнди начала слышать голоса, а Дипперу стали сниться кошмары.

Сначала никто не придал этому значения. Мейбл настояла, чтобы они съездили в выходные на озеро, отвлеклись от работы. Но даже на озере Диппер говорил, что его тянет к чему-то в портале, не мог успокоиться. Кэнди, наоборот, не хотела возвращаться.

И тут Мейбл совершила глупость: спросила у Билла, с чего бы это.

У демона, что характерно, было наготове объяснение: это незаконченный портал стремится воплотиться побыстрее в нашем мире. Закончить его — и видения прекратятся.

«При чем тут портал?! — подозрительно нахмурилась Мейбл. — Это же машина времени!»

«Я то и имел в виду, подруга, — развязно ответил треугольник. — Портал в другое время».

Но когда Диппер и Кэнди наконец-то построили устройство до конца и запустили, оказалось, что это в самом деле портал. Непонятно, куда он вел, но точно не в прошлое. А еще их приборы показали, что если оставить портал работать надолго, то это как-то может повредить всей Земле.

Диппер и Кэндис решили остановить машину, причем Кэнди хотела еще и разрушить ее, а Диппер не соглашался — доказывал Кэнди, что машину можно переделать, чтобы она заработала безопасно. И тогда Мейбл сделала двойную глупость: пришла к Биллу и сказала, что разрывает договор с ним. Что хуже всего, она сказала ему об этом во сне.

— Видишь ли, Форд, — грустно проговорила Мейбл, — в снах Билл обладает гораздо большей силой, чем когда человек бодрствует! Сам проникнуть в сознание он не может, но если заключаешь с ним договор, тут уж дверца открывается. Так что он захватил мое тело, пока я спала, и отправился включать портал.

— Ты это помнишь?

— Нет. Я очнулась, когда Диппер дал мне пощечину, чтобы разбудить. К несчастью, было уже поздно. Портал был включен, и нас затягивало внутрь, — Мейбл вздохнула. — Тут я кое-как попыталась исправить совершенную ошибку и отпихнула его ногой… Но меня, конечно, инерцией окончательно унесло в портал.

— Противодействием, — машинально поправил Форд. — Не инерцией, а противодействием.

— Да, конечно, умник, — Мейбл закатила глаза. — В общем, после этого я оказалась в измерении Билла… Он с самого начала создал этот портал только затем, чтобы пробраться на нашу Землю.

— Как тебе удалось бежать?

— Чудом. Мне жутко повезло: я оказалась не единственной пленницей там. У других пленников был маячок, передающий сигнал бедствия. И за ними прилетели. Заодно спасли и меня, — Мейбл помолчала; Форд вдруг заметил, что она стала взрослее: из двенадцатилетней девочки — женщиной лет тридцати, только с седыми волосами. — Извини, что сразу не рассказала. Как ты понимаешь, не очень-то я люблю вспоминать об этом. Билл потом пытался еще достать меня через сны. Очень долго я вообще была на грани безумия, потому что старалась спать как можно меньше… Ну, люди к этому не приспособлены.

— Я планирую натренировать себя не спать, когда стану постарше, — сказал Форд. — После того, что ты рассказала о Билле, особенно!

Мейбл засмеялась, вновь став двенадцатилетней.

— Вот уж нет! Не позволяй ему отравить для тебя сны. В общем и целом они — отличная штука! А я потом спаслась от него, поставив себе металлическую пластину в череп, так что теперь он ничего не может со мной поделать.

— Ух ты! — воскликнул Форд.

— Я знаю, да? — весело ответила Мейбл. — Ну ладно, гениальный мальчик, давай придумывай, как нам спастись из этой фигни, в которую мы влезли. С твоими мозгами и моим опытом мы сделаем эту Марси одной левой! — подумав, она поправила: — Двумя левыми.

Форд задумался. Мейбл рассказывала долго, может быть, полчаса, а может, и не меньше часа: судить было трудно. Так или иначе, за это время желтовато-красный шар Марса, к которому их тянуло, заметно увеличился в размерах. Но если этот игрушечный «космос» работает хоть немного так же, как космос настоящий, то чем ближе они будут к Марсу подходить, тем сложнее будет избежать его притяжения…

Ха… если он работает так же, как космос настоящий! Вот в чем вопрос!

— Гравитационный маневр! — воскликнул Форд.

— Какой именно? — нахмурилась Мейбл.

— Ну, такой, когда силу притяжения планеты используют вместо пращи, чтобы увеличить скорость космического корабля! — Форд нервно поправил сползшие очки. — Видишь, если мы пытаемся повернуть от Марса прочь, нас разворачивает на него, но если мы пройдем от него под углом, по касательной к гравитационному полю, нас может откинуть в другую сторону с повышенной скоростью! Ну, знаешь, как если кинуть в крутящееся велосипедное колесо камешек, он отскочит! Так и мы отскочим. Правда, нас может запулить куда-нибудь в пустоту, где мы будем лететь бесконечно… или вообще разнести гравитационным полем… хотя не думаю.

Мейбл посмотрела на Форда с подозрением.

— Какое счастье, — сказала она, — что большинство космических полетов на моем веку я совершила в мирах, где давно открыли антигравитацию.

***

Стэн пришел в себя на поросшей травой равнине под самыми странными небесами, которые ему только доводилось видеть. Слишком много слишком ярких, разноцветных звезд — с одной стороны. Как на отфотошопленной картинке. И огромные планеты, которые выглядели как с картинки в учебнике естественных наук. Сатурн с его кольцами, Юпитер с большим красным пятном, еще какие-то шарики… Этот, с кратерами, — Луна, что ли?

Равнину заливал разноцветный звездный свет, еще более тусклый и странный, чем лунный. В этом свете он с большим трудом различал что-то — но все-таки увидел, что рядом с ним стоит, загораживая небо, высокий темный силуэт.

Силуэт нагнулся, оказавшись дядей Диппером, и протянул ему руку.

Стэн совершил подвиг, в который не поверил бы даже его физрук (несмотря на то, что вообще-то Стэн обычно хорошо показывал себя на этом предмете): подпрыгнул чуть ли не из положения лежа и оказался на ногах, почти в метре от дяди.

— Не подходи! — крикнул он. — А не то…

— Стэнли, — дядя выпрямился, поправил очки. Он звучал глухо и устало, без следа жуткой холодности или маньячного тепла. — Извини, пожалуйста. Я знаю, что очень напугал тебя. Я знаю, что мне нет прощения. Когда вернемся, можешь хоть совсем со мной не разговаривать. Но сейчас мне нужна твоя помощь.

— Что… что за… — забормотал Стэн, озираясь.

Все вокруг выглядело и чувствовалось абсолютно реальным — его ноги упирались в мягкую землю, поросшую травой, его волосы шевелил теплый ветер — но в то же время оно никак, никак не могло быть реальностью! Разве что дядя Диппер все-таки его убил, и Стэн каким-то образом попал в загробный мир… Но тогда что тут делает сам дядя Диппер?

— Бабушка Дарлин сказала мне, что в тебе внутри живет песня, которая просыпается, когда ты напуган, — продолжал дядя Диппер. — Не знаю, где ты ее подцепил, боюсь, я слишком пустил ваши с Фордом приключения на самотек… Именно так вы сбежали от паучих: когда ты почувствовал, что в смертельной опасности, песня вырвалась на свободу и усыпила всех, включая тебя. Мне нужно было вызвать этот защитный рефлекс. Поэтому я воспользовался твоей природной подозрительностью. Прости.

— Я… — Стэн сглотнул. — Нет, знаешь что?! Прежде чем мы хоть куда-то пойдем, ты расскажешь мне, кого ты съел и почему!

— Конечно, — дядя Диппер склонил голову. — Но, боюсь, смогу это сделать лишь в самых общих чертах. Я ведь попросил арахнид забрать эту часть моей памяти.

— Ну значит в общем!..

— Это был перевертыш.

— Перевертыш?..

И Диппер рассказал ему.

Оказывается, когда тетя Мейбл исчезла, Диппер много экспериментировал, пытаясь вернуть ее. Он понятия не имел, что Кэндис в своем безумии украла ту самую деталюшку в виде додекаэдра — а без нее портал не работал. Между тем, Диппер взял этот додекаэдр на инопланетном корабле, и другого там не было. Он пытался сделать этот додекаэдр сам, но все его попытки были напрасными.

Тогда уже, в полном отчаянии, во время одного из своих визитов на инопланетный корабль он нечаянно разморозил маленькое существо, дремавшее там в криокапсуле. Очень быстро выяснилось, что животное умело принимать самые разные облики. Диппер решил, что оно будет прекрасным питомцем…

— Боюсь, я не думал тогда здраво, — проговорил Диппер. — Мейбл отсутствовала уже лет десять или даже больше, из города со мной никто не общался, кроме Венди и дедушки Рии, я совсем погрузился в… в свои занятия. Вряд ли из этого существа вышел бы хороший питомец, даже не будь оно разумным. А оно было.

— Разумным?!

— Да, оно умело думать и соображать. И, к сожалению, довольно быстро надумало, что ему нравится охотиться на людей. Сперва оно просто гоняло по лесу незадачливых туристов… я взял с него слово прекратить, и оно вроде послушалось. Но потом в лесу нашли первый труп.

Дядя Диппер помолчал.

— Это… оно приняло вид Мейбл? — сообразил Стэн. — Ты попытался его убить, а оно попыталось тебя деморализовать?!

— Именно, — кивнул Диппер.

— Но как?! Он же ее не видел!

— Он видел фотографию. Ты верно обратил внимание, что в видении Мейбл была моложе, чем я. Хотя мы близнецы.

— А… обязательно было убивать его так?

— К сожалению, в погоне за ним я позволил завести себя в подземные тоннели. Нас там завалило оползнем. Чтобы быстро и надежно убить его, нужно было уничтожить его регенерирующий орган. Поэтому… и получилось то, что ты видел.

— Блин… — Стэн не знал даже, что сказать. — А потом тебя откопали?

— Да, Зус и Венди. Через два дня.

Стэн содрогнулся. Он представил себе, каково сидеть два дня под землей в темноте с трупом, который выглядит, как твоя сестра… Который выглядит, как Форд…

Дядя Диппер что-то прочитал на его лице, потому что быстро шагнул вперед и положил руку на плечо Стэну.

— Стэнли, все в порядке, дыши! Это случилось давным-давно и больше никогда не повторится! Видишь, я уже в порядке, даже мясо ем!

Но Стэна по-прежнему колотило.

— Извини, — пробормотал дядя Диппер. — Я не должен был тебе рассказывать.

А потом привлек Стэна к себе.

Это было странно.

Кажется, отец никогда не обнимал Стэна. Нет, может быть, в самом раннем детстве… наверняка… хотя Стэн не мог этого вспомнить. В общем, мама частенько тискала их с Фордом, а отец разве что шлепал. Ну иногда натянуть поглубже бейсболку на лоб, когда был в особенно хорошем настроении. Поэтому взрослые мужчины Стэна никогда не обнимали.

От дяди Диппера слабо пахло чем-то химически едким, еще слабее — машинным маслом и лосьоном после бритья. А руки у него были тяжелые, крепкие и надежные. Стэну вдруг стало нескончаемо обидно: ну почему дяди не было рядом раньше, когда Стэн был еще маленьким, а не почти что взрослым, как сейчас? А потом мысли из головы у него как-то вылетели, и он просто вжался в дядю изо всех сил, стараясь не зареветь. Это был бы уж совсем позор.

— Нам нужно найти Мейбл и Форда, — проговорил дядя Диппер где-то над Стэном, очень далеко.

Стэн кивнул, сильнее вжимаясь лицом в дядин пиджак.

— Ну-ну, — дядя Диппер отстранил его и присел на одно колено.

Только тут Стэн заметил, что дядя как будто выглядел чуть моложе. Не то чтобы прямо совсем молодо, но у него словно морщин поубавилось. Да и очки исчезли.

— Знаешь, как мы их найдем? — продолжил дядя. — Это ментальная сфера. Все, что ты вообразишь, появляется.

— Все? — не поверил Стэн и немедленно попробовал вообразить торт с клубникой.

Тот с влажным хлюпом плюхнулся на траву чуть в стороне от них, сразу же превратившись в сладкую горку.

— Примерно так, — сказал дядя Диппер. — Но я имел в виду, скорее, что-то из разряда транспортных средств. Например… — он сосредоточился на секунду, и тут Стэн увидел парус.

Парус приближался к ним по равнине, сияя белизной под неожиданно ярким светом здешних звезд и планет. Когда он приблизился совсем, выяснилось, что это поставленная на колесную базу лодка.

— Когда-то в детстве мы с Мейбл соорудили такую, — пояснил дядя. — Но эта должна бегать быстрее.

Если бы Стэн думал в таких выражениях, он сказал бы, что его дядя — законченный романтик. Но Стэн только фыркнул и сказал:

— Не круто!

Прямо возле него из воздуха, мелодично звякнув, появился гоночный велосипед, расписанный черными и красными стрелами — и с ракетными соплами сзади.

— Вот это я понимаю! — самодовольно воскликнул Стэн, схватившись за руль. — Всегда хотел велик!

Дядя Стэн посмотрел на него со странным выражением лица.

— Давай кто быстрее? — предложил Стэн, взлетая в седло.

(В этот момент он очень радовался, что научился кататься на велике у мальчишек с соседней улицы.)

— Ну давай, — дядя Диппер улыбнулся, прыгая в свою лодку.

***

Под крылом их космического кораблика проносился Марс.

Ну ладно, ладно: даже в этом игрушечном космосе с высокой орбиты многое не разглядишь. И главное, Форд не знал, насколько воображаемый Марс походил на настоящий.

Но все же…

Все же.

Они видели круглый бок розовато-коричневой планеты, подернутый легкой голубой дымкой. Они видели долины, изрезанные каньонами, где когда-то текла вода; они видели легкие вспышки, и когда Мейбл воскликнула «Присмотрись!», Форд понял, что это вовсе не грозовые разряды, как он было подумал — это вспышки голографического прикрытия! В одну секунду нет ничего, внизу голая каменная равнина, изъеденная кратерами и каньонами, а в следующую — видна устремленная вверх высокая серебристая башня, окутанная тонкой дымкой навроде купола, и под этим куполом здания… зелень… жизнь!

Города, которые Форд умудрился увидеть в телескоп с дядиного чердака, существовали на самом деле! Может быть, только в мыслесфере, но существовали!

Несмотря на то, что они изо всех сил пытались уклониться от столкновения с этим каменным шариком, Форд все равно ощутил мощную радость.

Тем более, становилось все яснее, что маневр удался: Марс уносило все дальше вправо, поверхность его прекратила приближаться и теперь все отдалялась. Форд сам не управлял корабликом, полагаясь на Мейбл — если они пробовали делать это вдвоем, «Звездная тень» начинала рыскать — но чувствовалось, что ей делается легче: она опустила плечи, словно прекратила бороться с невидимым сопротивлением.

— Теперь надо искать Землю! — крикнул ей Форд.

— Не мыслишь ты стратегически! — ответила Мейбл. — Надо искать не саму Землю, надо искать того, кто не дает нам вернуться в реальный мир!

— Хм, — сказал Форд. — Если постараемся, может, сумеем заставить их материализоваться?

— Нет необходимости, — процедила Мейбл. — Кажется, я уже что-то вижу.

И в самом деле, прямо перед ними между звезд слабо угадывались очертания чего-то светящегося, висящего в пустоте. Это что-то быстро приближалось, и вскоре Мейбл резко затормозила их кораблик, чтобы не вписаться в эту штуку. Тут Форд рассмотрел: перед ними была прозрачная синеватая платформа, с которой они начинали свое путешествие. Или другая платформа совершенно такого же вида, кто ее знает. На ней, нетерпеливо постукивая ножкой в кантри-сапожке, стояла певица Марси собственной персоной.

— Ну, — сказала она, — почему же вы не хотите лететь со мной в гости на мою прекрасную планету?

— Для начала, — сказала Мейбл сухо, — потому что ты не позвала нас в гости, а потащила насильно. Попроси ты по-хорошему…

— А ты мне и не нужна, старуха, — перебила ее Марси. — Я мальчика спрашиваю. Мальчик, ты же любишь приключения? Почему бы тебе не отправиться со мной? В тебе есть задатки большого ученого, наш Научный Совет примет тебя с распростертыми объятиями. Зачем тебе возвращаться на Землю, где тебя не ждет ничего хорошего, кроме твоей глупой семейки?

Форд аж вздрогнул. Марси как будто сценаристы какого-нибудь дурацкого мультфильма речь писали. Видимо, предполагалось, что на этом месте герой должен долю секунды поколебаться — как же, практически незнакомая похитительница без всяких гарантий предлагает незнамо что, — а потом героически выбрать семью, друзей и возвращение в обычный мир.

— Серьезно? — спросил Форд. — Серьезно? А лучше ничего нельзя придумать?

— Я правда не вру, — вздохнула Марси. — Согласна, не стоило вас похищать. Но я рассчитывала только на тебя и твоего брата. Вы же любите приключения. Вам бы я уж как-нибудь объяснила в процессе…

— То есть типа одним детям без взрослых легче соврать, да? — Форд скрестил руки на груди. — Знаешь, мне больше интересно, что ты пытаешься уговорить меня остаться добром. Это значит, что от моего свободного выбора действительно что-то зависит. Значит, мы с Мейбл уже почти от тебя выбрались, и ты запаниковала!

Марси поморщилась.

— Ох уж эти дети… — сказала она. — Двенадцать лет, а считают себя умнее всех!

— То тебя старики не устраивают, то дети… — ехидно заметила Мейбл. — Разберись уж.

Марси скорчила рожицу.

— Да я в целом человечество как-то не очень… Ладно, раз вы такие умные — выбирайтесь! Только сначала победите.

С легким хлопком Марси исчезла. Исчезла и стеклянная платформа. Мейбл и Форд остались в межзвездном пространстве одни. Ну… почти. Откуда-то, словно бы из всех сторон сразу, пришел долгий, вибрирующий, все нарастающий звук.

Мейбл нажала какие-то кнопки — похоже, инстинктивно, — и «Звездная тень» с сумасшедшей скоростью рванула вперед, Форда даже вдавило в спинку кресла. Но бесполезно, от звука убежать не удавалось. Он только становился громче. А потом в звук вплелись слова…

«Если я еще раз услышу это, молодой человек...» «Без ужина». «Детям — спать». «Мальчики моего возраста...» и — самое главное — «Я не впечатлен». Даже не так: «Я НЕ ВПЕ-ЧАТ-ЛЕН» — четко, раздельно, по слогам, так, чтобы каждый слог вбивался в твою черепушку.

— Нет, — пробормотал Форд, вжимаясь в свое сиденье уже строго самостоятельно, без воздействия силы, обратной ускорению. — Нет-нет-нет, ну пожалуйста…

Увы: даже в ментальной сфере сбывается не все, о чем подумаешь.

Гигантский, заслоняющий звезды силуэт, больше Статуи Свободы, больше самого гигантского небоскреба, возник прямо перед носом их кораблика. Сталь его корпуса сверкала, острые лезвия усов разрезали межзвездный вакуум, а страшнее, чем раздвоенный подбородок, снабженный раструбами лазерных ружей, Форд никогда ничего не видел.

На голове у гигантского робота красовалась гигантская фетровая шляпа.

— Боже, это что за страхолюдина? — вырвалось у Мейбл. — Слегка напоминает братца Шерми…

— Эт-то п-папа, — пробормотал Форд, изо всех сил стараясь исчезнуть.

Глава 18. Все комплексы из детства

Катиться на велике с мотором, как Стэн и подозревал, было очень круто. Еще было бы круче, если бы удалось оставить позади дядю Диппера, но тот никак не отставал, словно к его лодке с парусом тоже приделали мотор. Но мотора на ней не было, это Стэн видел четко, хотя парус надувался ветром так, что вот-вот, кажется, изогнет мачту.

— Класс! — прокричал Стэн, чтобы заглушить шум ветра. — Но где их искать?

— Следуй своим инстинктам! — крикнул дядя Диппер в ответ. — Они же наша семья! Конечно, мы их найдем.

Стэн сильнее сжал ручки велосипеда. Да, семья, хотя Форд, последнее время, конечно, вел себя как идиот. Но Стэн найдет его, спасет, и Форд увидит, что Стэн лучше, чем Фиддс, или Шандра, или даже телескоп с этими другими планетами — потому что Стэн был рядом с ним всегда и готов быть всегда, что бы ни случилось, и они еще починят катер и пойдут на нем вокруг полуострова…

— Что за…

Стэн вынужден был резко затормозить, да так, что его велик даже развернуло: прямо перед ними травянистую равнину пересекал белый заборчик высотой Стэну примерно по пояс. Такой, знаете, стереотипный, над которым все любят издеваться.

Над заборчиком поднималось синеватое свечение: примерно так в фильмах и в мультиках изображают силовые поля. Мол, не пущу.

— Откуда он тут?! — возмутился Стэн. — Дядя, это ты вообразил?!

— Нет, — дядя Диппер сбросил скорость более плавно, но все равно его лодка буквально уткнулась носом в узкие дощечки. — Очевидно, это препятствие.

— Препятствие? — хмыкнул Стэн. — Значит, мы на верном пути. Но кого эта фигня остановит?

Он спрыгнул с велосипеда и попытался перенести ногу через заборчик, но ничего не получилось: воздух над белыми деревяшками спружинил и словно оттолкнул его ногу. В самом деле силовое поле, что ты будешь делать!

— Хм, — пробормотал дядя Диппер, — что-то это мне напоминает…

Стэн поднял взгляд от заборчика, и вдруг увидел, что за ним имеется дом. Самый обыкновенный пригородный коттедж, довольно старомодный, он таких в пригородах Нью-Джерси сколько хочешь видел. Возле домика был разбит очень аккуратный садик с розовой клумбой, росла живописная яблоня с качелью, подвешенной к ветке, а у крыльца стояло три велосипеда: один побольше и два поменьше, с прицепленными к заднему колесу маленькими колесиками. Стэн мельком подумал, что, наверное, детям здесь живется круто.

Но дядя Диппер почему-то задышал неровно, и Стэну показалось, что он напрягся. С чего бы это?

Дверь отворилась, отбросив на траву у крыльца тень. Дядя Диппер втянул воздух, и Стэн испугался тоже, даже приготовился вскакивать в седло велика: мало ли, какое чудовище может тут найтись?..

Но на крыльце показалось вовсе не чудовище.

Из дома вышла невысокая миловидная женщина со старомодной кудрявой прической и старомодном же платье с пуговицами спереди. Она казалась моложе дяди Диппера и тети Мейбл, но все-таки сильно на них походила: такое же круглое лицо, такой же подбородок, такие же карие глаза…

— Мейсон Шерлок Пайнс! — воскликнула женщина взволнованным тоном. — В каком ты виде? Изволь причесаться!

— Я… — пробормотал дядя Диппер, пятясь и упираясь спиной в матчу.

Женщина между тем сбежала с крыльца и по усыпанной гравием дорожке направилась прямо к изгороди.

— А ребенок! Мой правнук тоже в том еще виде! И наверняка не кормлен у тебя! Как ты разрешил ему сесть на это ужасное сооружение?! Я не позволяла тебе кататься без запасных колес, пока тебе не исполнилось тринадцать!

— Ма-ма… — пробормотал дядя Диппер.

Но Стэну уже и так было ясно, что это мама дяди Диппера — а его, стало быть, прабабушка. Тут же Стэн нечестиво порадовался, что она умерла задолго до его рождения.

— Немедленно объяснись! — продолжала бушевать женщина. — Ты опять ведешь себя неподобающим образом?! И сколько раз я тебе говорила не закрывать свой лоб — нам, Пайнсам, нечего стыдиться! И кто тебе разрешил носить феску? Это не просто так головной убор! Что скажет тетушка Рут?!

Дядя Диппер в панике схватился за феску, а Стэн подумал: надо же, у них с Фордом тоже есть тетя Рут! Видимо, в каждой поколении обязана быть своя тетушка Рут.

Судя по виду дяди Диппера, объясняться он не желал, но и предпринять ничего не мог: его как будто парализовало. И это при том, что Стэн видел, как его двоюродный дед с ружьем противостоял гигантской хищной паучихе и — ну пусть не видел, но догадывался, — чуть не голыми руками разделался с двумя гигантскими роботами в виде кошек.

— Блин! — Стэн позволил велику упасть на землю — тот растаял, едва коснувшись травы — и вскочил в лодку дяди Форда.

Стэн понятия не имел, как управлять лодками: несмотря на то, что они с Фордом всю жизнь прожили недалеко от пляжа, под парусом им походить так и не довелось. Хотя, конечно, Стэн планировал научиться и к шестнадцати годам получить мореходную лицензию.

Но в любом случае в лодке дяди Диппера не было ничего, сколько-нибудь напоминающего настоящую корабельную оснастку, хоть старую, хоть современную. А штурвал оказался старым и скрипучим.

Это Стэна не устраивало.

Вообразив в своих руках что-то более крутое — как на навороченном игровом автомате — он потянул штурвал на себя.

Нос лодки послушно задрался выше; дядя Диппер, охнув, завалился назад. С легким скрипом и толчком равнина и белая изгородь ушли вниз, домик сделался ниже, дальше и исчез позади — лодка под парусом летела к звездам. Стэн оглянулся, и увидел, что следом тянется золотистый сияющий след.

— Круто! — завопил он. — Вот это реально круто! У-лю-лю!

— Стэнли, — пробормотал дядя Диппер, сидящий у мачты. — Должен тебе сказать…

— Что? — радостно спросил у него Стэн.

— Даже в моем детстве никто уже не говорил «У-лю-лю».

***

— Черт-черт-черт-черт, — выкрикивала Мейбл как заведенная, огибая гигантского робота по большой дуге.

Одновременно с выкриками она стреляла из лучемета левого борта; лучемет правого борта, которым заведовал Форд, временно перегрелся и вышел из строя, хотя и был насквозь воображаемым.

— Так, лазер не работает, — Мейбл отпустила ручку устройства, и оно тут же поменяло вид: сделалось огромным, розовым и украшенным блестками. — Может, получится из кексовой пушки?!

— Что?! — ахнул Форд.

Созданное Мейбл извращение над физикой, здравым смыслом и обычным воображением мелко завибрировало и начало изрыгать из себя разноцветные, покрытые глазурью кексики.

— Вот тебе заряд любви и доброты, сука! — крикнула Мейбл.

Но, как и следовало ожидать, кексики просто ударились о броню робота, не причинив ему никакого вреда. Между тем, он уже разворачивал к ним свой ужасный подбородок — вот-вот полоснет лазерными лучами...

Форд охнул и еле успел схватиться за рычаги управления, чтобы увести «Звездную Тень» из-под залпа.

— Б-бесполезно, — пробормотал Форд. — Он неуязвим. Нам ничего с ним не поделать…

— Да ну тебя, — воскликнула Мейбл. — Это просто… черт! — в этом месте ей тоже пришлось схватиться за управление, чтобы провести уклоняющий маневр. — Эта сволочь Марси просто достала из твоего подсознания твой самый большой страх и обернула его против тебя!

— Откуда ты знаешь?!

— Азбука работы с ментальным пространством!

— Тогда почему ты меня не предупредила, раз азбука?!

— Откуда я знала, что эта хрень будет такой мощной? — Мейбл достала откуда-то гигантскую пушку, украшенную разноцветными лентами. — В таких случаях лучше заранее не пугать, а то человек начинает переживать, и страх материализуется раньше. Типа как «не думай о белой обезьяне». Ну-ка…

Мейбл выпрямилась во весь рост на сиденье «Звездной тени» — теперь ощетиненной добрым десятком разных пушек, которые они уже успели попробовать против гигантского робота.

Пушка в ее руках взрогнула, выстреливая ярчайшим сгустком света. Сгусток полетел по воздуху к роботу, меняя облик в пути: вот мелькнул стройный женский силуэт, вот еще что-то, как будто лошадиная голова… Затем свет ударился о броню робота, истаяв без следа.

— Бесполезно, — Форд скорчился на сиденье, прикрыв голову руками. — Это папа, на него ничего не действует!

— Это Марси хочет, чтобы ты так думал!

— Я о том и говорю! — Форд изо всех сил старался подавить слезы, которые грозились потечь из глаз словно сами собой. — На подсознание убеждение не действует! Если это образ отца из моего подсознания, то фиг мы с ним что сделаем!

— Ну нет, — тихо и опасно проговорила Мейбл, — мы так не договаривались!

Она вновь плюхнулась на сиденье и заложила такой крутой вираж, что Форд и она оказались на миг вниз головой. Длинные волосы Мейбл — седые, несмотря на то, что сейчас ей снова было двенадцать лет, — хлестнули Форда по лицу, на миг закрыв от него окружающий мир.

Потом Мейбл снова выпрямила кораблик, перед Фордом опять открылся звездный простор — и огромное плечо его «образа отца», покрытое блестящей броней. Они стремительно приближались к этому плечу, словно Мейбл хотела на него приземлиться.

— Надо найти слабое место, — решительно проговорила Мейбл. — Это твой отец, ты его знаешь лучше, чем я. Ищи!

«Ищи»! Легко сказать.

Отец всегда был фигурой непоколебимой. Сколько Форд себя помнил, он даже с матерью редко разговаривал тепло. Почти все время отец проводил в своем ломбарде внизу, над которым они жили; иногда Стэну и Форду нужно было помогать ему, оборачивая некоторые экспонаты в пленку или старые газеты, но чаще он просто требовал от сыновей не путаться под ногами.

Правда, за завтраком и ужином приходилось сидеть с отцом за одним столом. И не дай бог было опоздать, или есть слишком громко, или не съесть то, что мама положила на тарелку!

Грозный взгляд отца над газетой или, в последние пару лет, над планшетом, да его спокойное, размеренное «Я не впечатлен» — вот и все, что всплывало в памяти Форда при мысли о нем. Какие слабые места, когда он даже толком не знал отца?

К счастью, из плана приземлиться ничего не вышло, а то бы Форд умер от страха: робот-отец занес огромную ладонь, чтобы смахнуть их, словно муху, и Мейбл снова отлетела от него на безопасное расстояние.

— Мейбл, давай поищем другой путь! — взмолился Форд. — Слушай, я уверен, что можно вообразить Землю, если мы очень захотим, и полететь туда…

— И прилететь на воображаемую Землю? — холодно спросила Мейбл. — Спасибо, я этим тридцать лет занималась! Дверь за ним, я это чувствую… Думай лучше, Форд! Не бойся ты его! Он ничего не сможет с тобой сделать, я не дам тебя в обиду!

«Сейчас — не дашь, — мелькнуло в голове у Форда. — А потом, когда мы вернемся домой? Что он сделает со мной, если мы сейчас его победим?»

Форд почти сразу понял, до чего глупа эта мысль: конечно, их отец в жизни не узнает об их приключениях в Гравити-Фолз, и особенно о том, что там инопланетная певица вытащила у него из подсознания. Но…

Где-то он читал о такой штуке: даже если ты понимаешь, в чем суть психологической фишки, совершенно не факт, что ты сможешь ей противостоять. Или речь была о манипуляциях?

В общем, он понимал, что только полный идиот будет бояться, когда страх только увеличивает опасность — и все же не бояться не мог. «Если такова эволюционная задумка, — горько подумал Форд, — то лучше бы нас всех придумал Бог, честное слово!»

И тут Мейбл вдруг сказала изменившимся, не детским голосом:

— Надо же… вот и мне пора взрослеть. Чтобы не отстать.

Форд поднял глаза.

Теперь рядом с ним сидела уже не просто Мейбл, а, без сомнения, тетя Мейбл — хотя немного моложе, чем он привык ее видеть.

Поймав его вопросительный взгляд, тетя Мейбл улыбнулась и указала в сторону — там, среди звезд, вспыхнул белизной косой парус, вроде того, какие ставятся сейчас на яхты во время регаты.

На корме лодки кто-то держал штурвал, хотя сам был ростом чуть ли не ниже штурвала; на носу лодки стояла другая, более высокая фигура. В очках, которые блестели под слишком ярким светом звезд.

— Дип-Доп, — улыбнулась тетя Мейбл странной, чуть грустной улыбкой. — Я так и думала, что он будет взрослым даже здесь. А твой брат, глядите-ка, даже не попытался стать выше! Молодец какой.

Форд мучительно покраснел и только рад был, что Стэнли наверняка пока еще не может этого разобрать.

***

Внутри у Стэна все пело. Ура! Они нашли Мейбл и Форда, и теперь все будет хорошо. Если еще разобраться, что за огромная металлическая образина охотится за его братом и тетей…

«Образина» словно по заказу развернулась к их с дядей Диппером лодке и выпустила лазерный луч. Алая полоса прошла совсем рядом, Стэн еле успел рвануть штурвал, чтобы доску лодки зацепило по касательной.

Кстати, если присмотреться, образина выглядела знакомой…

Стэн присмотрелся, и его сковало холодом. Первая мысль была такой: «О нет, папа откуда-то узнал о наших приключениях! Обзавелся волшебной броней, и теперь нам его не победить!» Вторая мысль была проще: «Что за хрень?!»

А на третью мысль не хватило времени, потому что Мейбл что-то крикнула Дипперу, тот кивнул и развернул лодку.

— Что за… — Стэн не заметил, как у него защелкали зубы. — Откуда он…

— Из твоего подсознания, — дядя Диппер заложил крутой вираж, и вдруг Стэн увидел, что их кораблик явственно увеличился в длину, а вдоль крутого борта возник ряд пушек. — Нужно найти его слабое место. Мейбл говорит, что обычное оружие на него не действует.

— А зачем тогда пушки?

— Чтобы отвлечь. Стреляй!

Стрелять из воображаемых пушек оказалось намного легче, чем из настоящих: Стэн прочел довольно много приключенческих книжек (хотя и меньше, чем Форд), поэтому немного разбирался в вопросе. У этих пушек сзади была большая красная кнопка. Нужно было просто схватить их, развернуть дулом примерно в сторону робота, нажать на кнопку — и из пушки вылетала большая быстрая ракета, которая послушно ударялась в броню гигантского Филбрика Пайнса… не давая практически никакого эффекта.

— Слабое место… — бормотал Стэн, как заведенный, бегая от пушки к пушке. — Слабое место…

Все было бесполезно: у их отца не было слабых мест! Стэн очень мало общался с ним, но твердо усвоил, что у Филбрика тяжелая рука и что за нарушение правил он карает очень жестко, а вымолить у него прощение невозможно. Стэн довольно часто нарушал отцовские правила — иногда намеренно, но чаще всего, потому что забывал о них, — и привык к неотвратимости наказания…

— Эй! — закричала Мейбл, Стэн сам удивился, как расслышал ее голос сквозь взрывы. — Эта штука стала реже промахиваться!

— И она выросла! — вторил ей испуганный голос Форда.

Тут Стэн понял, почему слышит их так отчетливо: Форд и Мейбл перескочили на палубу их кораблика — прямо удивительно, как им это удалось, если учесть, что за спиной Мейбл висела гигантская пушка. Но успели они очень вовремя: Стэн увидел, как робот своей ручищей схватил их летательный аппарат, похожий на космический крейсер в миниатюре, и просто смял в кулаке.

— Похоже, он становится сильнее, потому что Стэн здесь, — проговорил Диппер отстраненно. — Вдвоем они боятся его намного больше, Мейбл.

Это был первый раз, когда дядя Диппер при Стэне сказал о них с братом в третьем лице, и почему-то это напугало Стэна еще сильнее.

Он беспомощно оглянулся на Форда. Тот трясся и чуть не плакал, обнимая себя за плечи. Стэн подумал: какого черта мы вообще ссорились, как можно ссориться, когда мы вдвоем против этакой силищи?.. Мы просто забыли, что мы вдвоем против него, а ведь это всегда так, и никто нам не поможет, не сможет помочь…

— Деньги! — вдруг выпалил Форд, потому что, конечно, этот умник никогда не прекращал думать. — Слабое место нашего отца — деньги!

— Ого, точно! — Стэна захлестнула волна облегчения. — Он же все время в ломбарде проводит! И ни о чем, кроме денег, не говорит! Сколько тот получает, сколько этот…

В этот момент дядя Диппер крутанул штурвал, чтобы уйти прочь от очередного лазерного луча: палуба резко накренилась, Стэн еле успел ухватиться за ванту… Да, откуда-то тут уже были и ванты, и реи, и прочий такелаж. Да и количество парусов разрослось до трех или четырех: теперь прямо над их головами колыхался лес из тонких сверкающих полотнищ.

— Но это бесполезно! — взвыл Форд. — Тут нет денег!

— Вот именно, нет! — крикнула Мейбл, которая одной рукой держалась за матчу, а другой прижимала к себе что-то вроде огромной винтовки. — Так вообразите!

Стэн и Форд переглянулись.

Стэн протянул брату руку, и тот без колебаний схватил ее.

— Огромная куча золота, — проговорил Стэн тихо. — Как можно дальше отсюда.

— Да, — шепнул Форд в ответ. — И знаешь, с этими… подписанными футбольными мячами и коллекционными бейсбольными карточками сверху. Очень выгодная сделка.

— Самая, блин, выгодная, — ответил Стэн и закрыл глаза.

Мир вокруг них исчез, осталась только ладонь Форда в его руке. И осталась огромная куча золота и всяких прочих ништяков, словно куча дерьма, наваленная далеко у горизонта. Стэн вообразил эту кучу со всей силой, со всей живостью и со всеми подробностями, которые только мог из себя выжить; в ней были и всамделишные золотые монеты из пиратских фильмов, и чемоданы с наличкой из гангстерских боевиков (несерийными немечеными купюрами), и даже пачки акций, перевязанные тесемкой, и даже… Стэн не знал, как вообразить биткойны, поэтому просто представил монетки, составленные из золотых нулей и единичек.

Ну если не получится…

Пусть получится, потому что дяде Дипперу вот-вот не удастся уворачиваться, и тогда неизвестно, что с ними случится… А что случится с их телами в автомобиле на стоянке?..

— Получилось! — Мейбл захлопала в ладоши прямо над ухом. — Получилось, парни, он уходит!

Стэн распахнул глаза, но руку Форда не отпустил.

Робот в самом деле уходил: медленно-медленно разворачивался. Алый свет его глаз потух, в них разгорелся совсем другой свет — зеленый, с вензелями в виде долларового значка в центре.

— Глядите в оба, — проговорила Мейбл. — Сейчас откроется проход…

Но робот медленно удалялся, а прохода все не появлялось — или Стэн его не видел.

Вдруг что-то мелькнуло под лодкой… что-то белое…

— Только не это, — безэмоционально проговорил дядя Диппер.

Тут Стэн наконец-то рассмотрел, что это такое: тот самый маленький беленький домик, огороженный белой изгородью, который он видел совсем недавно. Домик, в котором жила мама Диппера и Мейбл… та самая, которую Диппер очень боялся.

Стэн успел испугаться, что теперь, столкнувшись с обоими своими детьми, мама дяди и тети тоже станет больше и сильнее — как робот, в котором воплотился их отец. Но Мейбл, кажется, этого страха не испытывала.

Сощурившись, она глядела вниз на домик.

— Дип, это то, что я думаю? — спросила она.

— Да, — ответил дядя. — Мальчики справились со своим врагом, теперь наша очередь.

Мейбл вздохнула.

— Мамино слабое место? Ты так и не понял до сих пор, за все эти годы?

Диппер покачал головой.

Мейбл положила руку ему на локоть.

— Да, тебя она всегда сильнее доставала… Ладно, держи курс прямо на нее. Я подскажу, как с ней справиться.

Форд и Стэн снова переглянулись. После недавней тяжелой победы над роботом самоуверенность Мейбл показалась Стэну немного наигранной — но Форд, похоже, ей доверял.

Летучий кораблик под облаком сверкающих парусов приземлился у самых ворот маленького белого дома. Приземлился легко, словно бабочка на цветок. Сердитая невысокая женщина в застегнутом на все пуговицы платье уже ждала их у калитки, скрестив руки.

В самом деле, теперь, когда ее подпитывали воспоминания двоих людей, а не одного, она показалась Стэну иной. Во-первых, действительно чуточку выше, во-вторых, гораздо моложе… В-третьих, каменная неумолимость, которую он видел в прошлый раз, исчезла из ее лица. Теперь это была обычная раздосадованная чем-то женщина, она даже кусала нижнюю губу (Мейбл точно так же иногда делала!) и хмурилась.

Тетя Мейбл что-то кончила тихо говорить дяде Дипперу, и тот кивнул, отпустив штурвал. Обернулся к мальчикам.

— Стэнли! Стэнфорд! — братья вздрогнули, непроизвольно реагируя на полную форму имени.

— Я сейчас скажу кое-что, — продолжил дядя Диппер. — Это необходимо, чтобы выбраться отсюда. Пожалуйста, никогда не повторяйте никому подобной фразы. И не думайте, что я произношу ее искренне.

Стэн одними глазами спросил Форда: «Понимаешь, умник, о чем это он?» Но Форд только покачал головой.

А дядя Диппер подошел к борту корабля.

— Мейсон, — женщина как раз набрала в рот воздуху для отповеди, — спускайся сейчас же! Я крайне недовольна твоим поведением! С каких это пор…

— Мама, — проговорил дядя. — Я взрослый человек и все решаю сам. На том простом основании, что я мужчина, — говоря эти слова, дядя слегка поморщился. — Ясно тебе?

Женщина у забора как-то сникла, неуловимо изменила позу, перестала хмуриться.

— Конечно, дорогой, извини ради бога, я ничего такого не хотела, просто ты так редко навещаешь, я совсем забыла, что ты не ребенок… А, и Мейбл с тобой? Как хорошо, что ты о сестре заботишься, молодец, хороший мальчик… — она бросила на Мейбл неодобрительный взгляд, но Мейбл только улыбнулась и помахала своей воображаемой матери рукой, словно ее все это совершенно не задевало.

— Мы зайдем в дом, — сказал Диппер. — Я чувствую, что выход там.

— Конечно, заходите, вы ведь семья, — засуетилась женщина. — А это мои правнуки? Какие славные мальчики, ты наверняка отлично их воспитываешь, Мейсон, дорогой!..

Мейбл хихикнула.

— Забавная штука — подсознание, — она толкнула брата локтем. — Кстати, наша мама ведь еще жива? Надо навестить старую перечницу.

— Нет, — Диппер мотнул головой. — Умерла семь лет назад.

— Ох, — Мейбл закусила губу. — Видимо, я должна была спросить раньше… Ладно, хорошо, что не спросила.

Диппер кивнул.

А Стэну опять стало жутко, и нестерпимо захотелось домой, в Гравити-Фолз.

Глава 19. Пятьсот миллионов лет назад

Они спустились с борта кораблика по трапу один за другим. Первым шел дядя Диппер, последней — тетя Мейбл, и когда она опустила вторую ногу на темную траву, корабль растаял за их спинами.

Форд оглянулся.

Все вокруг неуловимо изменилось. Во-первых, он раньше не видел в этом мире земли, а теперь они, несомненно, стояли на земле, еще и покрытой травой. Во-вторых, небо над их головами стало более мутным, как будто подернулось розовой дымкой. Форд догадался, что это рассвет. Где-то всходило солнце.

Кстати, а ведь летая в этой игрушечной солнечной системе, они ни разу солнца не видели…

Стэн опять протянул ему ладонь, и Форд без колебаний взял ее. Было немного странно держаться за руки, как малыши, но Форд решил, что в такой обстановке — можно. Тем более, раз Стэн сам предложил…

Вспомнив, как они делали раньше, Форд переплел их пальцы. Стэн когда-то говорил, как ему нравится, что каждый его палец приходится между двумя пальцами Форда: так никогда не бывает, если сцепляются вместе две обычные пятипалые руки.

Рука Стэна до сих пор слегка дрожала. У Форда руки не дрожали, зато подрагивали ноги.

Они поднялись на низенькое крыльцо.

— Вытирайте ноги, — зачем-то сказал дядя Диппер, и каждый послушно пошаркал подошвами по половику.

Потом мама Диппера и Мейбл, шедшая впереди, исчезла за дверью, а Диппер притормозил.

— Неизвестно, что там, — сказал он. — Мейбл, Форд, я так и не спросил вас: кто вас пленил?

— Эта певица, Марси, — пожала плечами Мейбл, которая все еще замыкала их небольшую процессию. — Она с Марса. Местные решили похитить Форда. То ли потенциал его разглядели, то ли испугались его…

— То ли и то и другое, — закончил дядя Диппер. — Марсиане — упорные противники, я немного о них слышал. Я думаю, она за этой дверью приготовила еще какой-то сюрприз нам. Лучше нам всем взяться за руки и готовиться к худшему.

— Моя пушка для кексов всегда готова! — расплылась в улыбке Мейбл, потрясая гигантской винтовкой, все еще висящей у нее через плечо.

— Пайнсы непобедимы, — улыбнулся ей в ответ дядя Диппер. — Да, парни?

— Особенно если не сражаются с другими Пайнсами, — вырвалось у Форда.

Дядя Диппер засмеялся.

Форд почти никогда не слышал его смеха, но он оказался очень приятным — и очень заразительным. Стэн тоже усмехнулся, и смех оказался заразным для Форда и Мейбл. Форд понял: это не тот смех, который бывает, когда кто-то сказал что-то особенно смешное. Это смех просто от радости быть живыми и вместе.

Держась за руки, они шагнули в темноту за порогом.

...В ярко освещенную рубку космического корабля.

***

Конечно, Стэн никогда не видел космических кораблей по-настоящему. Но все-таки он с первого взгляда опознал и полукруглый пульт на единственной ножке, точно такой, как в любимых книгах и фильмах Форда (и в некоторых комиксах Стэна). Узнал он и кресло с подлокотниками и ложементом, в котором лежало человекоподобное существо, одетое в обтягивающий блестящий комбинезон — наверняка пилотский.

При ближайшем рассмотрении «существо» оказалось тоже опознаваемым: не кто иная как певица Марси с ее ярко-рыжими волосами.

Она обернулась к ним с таким перекошенным лицом, что Стэна аж шатнуло назад. Настолько сильной злобы у человека (паучихи не считаются!) ему тоже еще видеть не доводилось. В каком-то смысле Марси произвела на него впечатление больше, чем космический корабль: даже мурашки побежали по спине.

— Ах вот вы где! — фальшивую певицу так трясло от злости, что голос срывался. — Похерили нафиг всю навигацию, а потом врываются сюда, как нефиг делать!

— Ты нас похитила, не тебе выступать! — Мейбл держалась круто и говорила с напором: Стэн вообще с каждым моментом уважал ее все больше. — Последнее дело — удерживать людей против их воли в мыслелете! Естественно, все пошло по… — она оглянулась на Стэна и Форда. — Не туда пошло, короче!

— Мыслелете? — спросил Форд, явно не в силах унять свое любопытство даже в такой ситуации.

— Потом спросишь! — одернул его Стэн.

— Билл дал мне гарантии! — тем временем шипела Марси. — Что дети будут рады отправиться со мной на Марс, потому что вы, старики, их обижаете. На второй комплект близнецов я вовсе не рассчитывала!

— Обижаем?! — возмутилась Мейбл. — Старики?! Да я, небось, моложе тебя, знаю я, сколько марсиане живут!

— Билл? — вторил ей Диппер. — Билл Шифр?! Вы поддерживаете с ним контакты?! Вы ему поверили?

— Почему нет? — так же удивилась Марси. — Билл мне гастроли устроил. А теперь посмотрите, что вы натворили! — она злобно кивнула на пульт, как будто кто-то мог понять что-то в мешанине огоньков.

Мейбл приподняла бровь. Очень выразительно приподняла бровь.

Стэн тут же преисполнился восторгом: он уважал людей, которые могли выразить свою мысль без помощи слов. Правда, чаще ему встречались те, кто мог выразить эту самую мысль исключительно кулаками.

Бровь Мейбл равнялась как минимум полутора ударам в челюсть.

Марси, даром что инопланетянка, прекрасно поняла посыл: покраснела, побледнела и тычком переключила что-то на пульте.

— Любуйтесь! — воскликнула она. — Ваши махинации сбили центровку корабля, и теперь мы непонятно когда!

А полюбоваться было на что.

Своими кнопками Марси развернула над изогнутым пультом голографическое полотно — кажись, Стэн видел такое в Стар-Треке или еще где. В этот раз на полотне возникла Земля, но какая-то странная: ни в одном учебнике Стэн подобного изображения не встречал.

Во-первых, Земля была неправильной формы, вся в буграх и выступах. Во-вторых, очертания материков и океанов на ней плыли, перемешивались, слипались и расходились, как пенка на горячем какао, если варить его в кастрюльке, как дядя Диппер, а не в микроволновке.

— Опять фокусы вашей мыслесферы! — выпалил Стэн, прежде чем успел обдумать свою мысль.

И тут же подумал: глупость сказал, сейчас Форд мне в это ткнет.

Но Форд яростно закивал головой, соглашаясь. Явно у него не было никакого доверия Марси.

И только дядя Диппер сказал, поправив очки:

— Да нет, мальчики, боюсь, это на самом деле. Это Земля сквозь эпохи.

Мейбл присвистнула.

— Не думала, что когда-нибудь увижу такое в реале. А я, можете мне поверить, повидала всякое.

На Стэна картинка такого уж впечатления не произвела. Видео с ютуба и позрелищнее бывают. Но тете Мейбл простительно: в конце концов, он пока не успел ей показать ютуб.

— Эпохи, значит, — пробормотал дядя Диппер. — Любой полет сквозь пространство — это и полет сквозь время. Мы сместили тонкие настройки мыслелета, и он теперь проваливается сквозь время… точнее, скачет, как поплавок…

— Все еще хуже! — выплюнула Марси. — Боюсь, что нас затягивает куда-то. Как будто мы попали во временной водоворот или петлю. Не хватало еще с такими идиотами…

— Ну хватит! — прикрикнула Мейбл. — Отставить истерику.

— Сними маскировку с рубки, — вторил ей дядя Диппер.

— Серьезно?! — воскликнула Марси. — Тут все летит в тартарары, а им маскировка не понравилась?!

— У меня есть идея, как нам выжить, — холодно произнес дядя Диппер. — Точнее, как выжить тебе, потому что мы с семьей просто можем вернуться в наши тела. Не рекомендую спорить.

Он снова включил тот холодный, уверенный в себе образ, который близнецы видели уже у паучьего жилища. Стэн уже хорошо представлял, что в таком состоянии с дядей Диппером лучше не спорить.

Марси, и точно, не спорила. Она послушно нажала на кнопки, и белизна вокруг растаяла, открыв… что-то до боли знакомое. Стэн не мог толком сообразить, что это ему напоминало. Но где-то он видел эти серые стены с зелеными полосами на стыках, какие-то там загадочные знаки…

— Ну? — спросила Марси. — Нравится интерьерчик?

Стэн с воплем шарахнулся: вместо известной ему певицы в кресле сидело ящероподобное существо с головой, увенчатой огромным ярко-алым гребнем. Существо открывало треугольную пасть и говорило голосом Марси, пропихивая слова через треугольные зубы.

— Ничего себе! — Форд поправил очки. — Это же…

— Да, — сказал дядя Диппер.

После чего подошел к пульту, который из гладко-футуристического сделался каким-то… ну, ретро, наверное, слова другого не подобрать. Сенсорные панели сменились кнопками и рычажками, и дядя Диппер начал очень споро ими щелкать, как будто он в них разбирался.

— Стой! — Марси вытянула к Дипперу когтистую лапу. — Ты…

— Он знает, что делает, — Мейбл поймала ее лапу. — Этот корабль миллион лет назад разбился в районе Гравити-Фолз и создал здесь разрыв между мирами. Диппер много лет его исследовал и знает, как свои пять пальцев.

— Офигеть… — выдохнул Стэн.

Он сообразил: и в самом деле, эти серые стены, эти экраны он видел на корабле пришельцев! На том самом, где он испугался лезть в шахту, и дядя Диппер с Фордом оставили его одного! На том самом, где он почему-то услышал попсовую музыку, и…

— Вау! — Форда, между тем, совершенно не волновало, что они, похоже, должны были разбиться в долине возле Гравити-Фолз, да еще в невероятно далеком прошлом. — Это же временная петля закрытого типа! Круто! Я и представить не мог, что окажусь в такой в реале!

— Ты не в реале, — возразила ему Мейбл. — Не забывай, что на самом деле тебя здесь нет. Тут только твое воображение.

— Но корабль-то реален!

— В Гравити-Фолз граница между реальным и нереальным вообще штука относительная, — сухо сказала Мейбл. — А теперь помолчи, не отвлекай Дип-Допа.

Стэн вообще не понимал, как у Форда была охота базарить: экраны над пультом, теперь уже не голографические, а всамделишные окна, показывали такое, что Стэн не оторвался бы от них и под страхом смертной казни.

Теперь Земля приблизилась вплотную, и сначала показалась перед экраном голубой стеной, потом опрокинулась прямо под ними светящимся бледно-голубым полем с ярким белым сиянием облаков. Земля становилось ближе, чернота, которая только что занимала верхнюю треть экрана, вдруг стала синеть, и Стэн понял: так и выглядит вход в атмосферу.

Земля же вальяжно плыла навстречу совершенно непохожая на ту, которую он видел по телевизору: изумрудно-зеленая, с голубыми неровными кляксами вод, в разноцветных пятнах лесов и полей… Только когда некоторые эти пятна вытянулись вверх и стали горами, Стэн понял: на самом деле корабль падает, и падает быстро.

Он хотел заорать, но сцепил зубы: дядя Диппер колдовал за пультом, стоя — кресло ведь занимала Марси. На фоне яркого земного пейзажа его фигура казалась большой и темной, а всклокоченные волосы намекали на классический образ сумасшедшего ученого.

«Черт, — подумал Стэн. — Черт-черт-черт-черт...»

— Спокойно, — сказала Мейбл, вклиниваясь между ним и Фордом и обнимая их обоих. — Я бы сама помогла, но никогда не бывала в рубке этого корабля.

— Никогда?! — поразился Стэн.

— Конечно! — весело ответила Мейбл. — Я тогда боялась высоты, вот и не лезла в шахту.

Почему-то Стэну стало легче. Очень вовремя, потому что прямо в экран «мыслелета» неслись две огромные скалы с узким-узким промежутком между ними, и требовались все, абсолютно все силы, чтобы не заорать…

***

Земля пятьсот миллионов лет назад выглядела примерно так же, как Земля в нашем времени. Наверное, воздух был чище, но Стэн и Форд никак не могли этого оценить: когда они выбрались из космического корабля, солнце уже закатывалось за горы, холодало — а на холоде всегда кажется свежее. Форд очень порадовался, что даже в воображении не расстался со своим чудесным свитером авторства тети Мейбл.

После посадки корабль лежал на боку, частично впилившись в землю. Люк оказался довольно высоко. Пришлось бы прыгать, но Марси спустила лестницу. Не успели они выгрузиться, дядя Диппер мобилизовал обоих близнецов таскать из леса хворост для костра: мол, иначе они тут вымерзнут.

Марси в этом не участвовала: сидела у подножия узкой веревочной лестницы, обвернув чешуйчатые ноги хвостом, и грустила. Даже не попыталась остановить Мейбл, которая заявила, что хочет «осмотреться» в корабле. Дядя и племянники работали втроем.

В глубине леса, под соснами, было уже совсем темно. Небо начищенной медью сверкало между стволами деревьев. Старая хвоя в этом свете выглядела не желтой, а серой. А может быть, и была серой: кто его знает, это прошлое…

— Ух ты, — сказал Стэн. — Прикинь, эти иголки превратились в нефть кучу миллионов лет назад.

— Под Гравити-Фолз нет нефти, — сказал Форд.

Он запрокинул голову, чтобы посмотреть на темно-синее небо в просветах между соснами. Звезд видно было мало: всего две или три. Он попытался прикинуть, какие это могут быть светила, и быстро сообразил, что понятия не имеет: дядя Диппер когда-то говорил, что корабль рухнул у Гравити-Фолз пятьсот миллионов лет назад. За пятьсот миллионов лет звездное небо слишком сместилось, и даже самые яркие узнать не получится. Кроме того, какие-то звезды могли погаснуть, а где-то могли возникнуть новые… Конечно, планеты должны быть на тех же местах. Может быть, сейчас ему задумчиво подмигивает зеленью как раз планета? Может быть, даже Юпитер.

— Как вы хорошо дополняете друг друга, — сказал дядя Диппер.

Форд не понял почему, а Стэн только фыркнул.

— Мы сейчас в настоящем прошлом или в воображаемом? — спросил Форд.

— Мейбл же сказала: это все относительно, — дядя Диппер говорил словно бы нехотя.

— А наши тела? — вступил Стэн. — Мы же ведь на самом деле находимся там, в будущем! Тут только наши… души, да? Или как это называется? Сознания?

Форд машинально посмотрел на свои руки — они выглядели, как обычно. Он недавно оторвал заусенец, около ногтя краснела небольшая ранка. Кроме того, умудрился занозиться, собирая ветки.

— Я сам не понимаю до конца, — задумчиво проговорил дядя Диппер. — Я думал, что нас вышвырнет в наши тела, как только мыслелет обретет реальность.

— Но не вышвырнуло? — подхватил эстафету вопросов Форд.

— Как видишь, — сказал дядя Диппер. — Моя предварительная версия: поскольку вселенная — это квантовая голограмма, ей все равно, на сколько времен нас проецировать. Но мне еще нужно все это как следует обдумать. Я не гений, мальчики, я не могу вот так просто в уме вывести формулу путешествий в астрале и во времени.

— Ты гений! — запротестовал Форд. — Если не ты, то кто!

Дядя Диппер улыбнулся — кажется, смущенно. И еще, кажется, Форд впервые видел у него улыбку такого рода.

— Я просто много работал, вот и все. Гением для этого быть не обязательно… — тут он прервался и покачал головой, глядя, как Стэн подобрал с земли сосновую ветку. —Парни, не собирайте валежник как в мультиках, где все таскают тонкие веточки. Ищите ветки потолще, лучше целые бревна или молодые поваленные деревца. Даже сырое дерево сгодится, когда костер разведем посильнее.

...Костер разгорелся на славу. Он отбрасывал в воздух яркие праздничные искры. Даже Марси повеселела.

Мейбл вернулась из корабля, вытащив оттуда серые куски ткани, пахнущие какой-то химией.

— Теплоизоляцию от стен оторвала, — сказала она. — Закутайтесь, теплее будет.

— Вандалка, — сказала Марси, но без особого яда, и тоже взяла у нее одну из тряпок.

Форд же очень благодарен был за эту теплоизоляцию: после темноты сделалось совсем холодно, и если лицо и щеки буквально горели от жара костра, спина мерзла.

— Странно, что никто из нас не голоден, — заметила Мейбл, тоже кутаясь. — Стэн, ты ведь не хочешь есть?

Стэн покачал головой.

— Удивительно, ага, — пробормотал Форд, но Стэн двинул его локтем.

— Ничего удивительного, — ответил дядя Диппер. — Видимо, мы все-таки здесь не совсем по-настоящему. Скоро наши сознания вернутся в наши настоящие тела.

— И одна я останусь здесь, — буркнула Марси. — Спасибо, конечно.

— Ты тоже можешь вернуться, — предложила Мейбл. — Если твое тело было искусственным композитом, а не наведенной иллюзией, то у тебя должна с ним еще сохраняться ментальная связь. Ну, по крайней мере у андроидов с Вартаны-3…

— Тогда я потеряю связь с Марсом! — воскликнула Марси. — Я не смогу подать сигнал! Я не смогу вернуться домой!

— Отсюда, из прошлого, ты тоже не сможешь подать сигнал, — пожал плечами дядя Диппер. — Пятьсот миллионов лет назад, насколько я знаю, на твоей версии Марса случился очередной всепланетный апокалипсис, и новая цивилизация только-только поднималась из пепла. Они за тобой не прилетят. А в будущем ты можешь попробовать обычное радио… Конечно, сигнал будет идти долго, и нет гарантии, что его услышат, но шанс есть.

— А послать сигнал через время у тебя энергии не хватит, — безжалостно продолжила Мейбл. — Я смотрела системы корабля.

— Что еще ты сделала с моим кораблем? — безнадежно спросила Марси, таким тоном, как будто ей было плевать.

— Так, пустяки, — солнечно улыбнулась Мейбл. — Охранную систему отключила, чтобы мы с Диппером в будущем не нарвались. И попользовалась караоке-машиной. Тут у тебя классное караоке.

— Караоке?! — гребень на голове Марси резко встопорщился. — На моем корабле нет караоке! Ты понимаешь, что натворила?!

Костер ярко вспыхнул, и в голове у Форда словно взорвался фейерверк.

...А потом превратился в фонарь, который светил в окно автомобиля.

Глава 20. Все относительно, кроме семьи

Больше всего Венди и Фиддс удивились даже не тому, что во время своего «сна» Пайнсы успели побывать в далеком прошлом. Больше всего их изумила возникшая из ниоткуда перед машиной дяди Дипперарыжеволосая певица Марси. Она наорала на Венди, что из-за них ей теперь неизвестно как связываться с домом и неизвестно сколько ожидать себе нормального тела, и была такова, не дождавшись, пока Пайнсы окончательно придут в себя.

«Дело даже не в том, что из воздуха, — говорила доктор Венди впоследствии. — С этими музыкантами вообще никогда не знаешь, что ожидать. Дело в том, что она обругала меня на немецком! Почему на немецком-то? Я его узнала только потому, что Раммштайн слушаю».

«Ну, мало ли что надо знать марсианскому внедренцу», — ответил на это дядя Диппер. Доктор Венди вздохнула, пожала плечами и возвела глаза к небу с таким видом, как будто давно смирилась со всеми странностями Гравити-Фолз.

...И было возвращение домой, и было много-много горячего какао с зефирками, блестками и всем, что только могла измыслить Мейбл ради поднятия общего настроения.

По домам их развозила Венди: и Диппер, и Мейбл слишком вымотались, чтобы сидеть за рулем. Но близнецам не спалось. И дома они долго не могли угомониться, пока Диппер не сгреб их в охапку, демонстрируя физическую силу (Мейбл все никак не могла привыкнуть, что брат умудрился так накачаться в ее отсутствие) и сгрузил перед стареньким телевизором в гостиной. Завернувшись в плед, все четверо кое-как сбились на стареньком диване.

Мальчишки задремали после первого получаса какого-то комедийного ужастика, и Диппер один за другим отнес их наверх в спальню. Когда он вернулся, Мейбл уже ждала его с коньяком.

— Ты прямо папочка, — сказала она одобрительно. — Зря вы с Венди не поженились.

Самой ей спать не хотелось: наоборот, не давала покоя нервная энергия, которая часто оставалась после хорошей драки. Нервная энергия и тяжелая усталость, которая как-то навалилась и напомнила ей, что в этом мире и на этом планете нет ни нейростимуляторов, ни омолаживающих таблеток.

Диппер тяжело опустился на диван, где они только что сидели вместе с мальчишками. Мейбл вновь посетило чувство, будто морщины на нем — это неискусно сделанный грим, и стоит только встряхнуться, как им обоим будет опять по двенадцать лет.

— Отстань от меня с Венди, пожалуйста, — устало попросил Диппер.

— Не отстану, — лениво парировала Венди. — Ты же стер Пасифике память обо мне, да? Ну вот и расплачивайся тем, что я тебя дергаю.

— По ее памяти и без меня достаточно потоптались, — хмуро заметил Диппер. — И я извинился.

— Ну, — Мейбл безразлично пожала плечами, — не то чтобы она так уж меня любила когда-то, так что, может, все к лучшему.

Диппер дернул уголком рта, словно пытался улыбнуться и не получилось, покачал в ладонях стакан с коньяком, подумал — и не стал пить, поставил его на столик около дивана.

— Мейбл, нам надо поговорить о мальчиках. В свете того, что произошло в мыслелете.

— Да, я тоже хотела с тобой поговорить, — Мейбл оживилась. Почувствовала: вот оно, то самое приложение для нервной энергии, которое того стоит. — Мне даже кажется, что мы думаем об одном и том же.

— Очень может быть, — Диппер тепло ей улыбнулся.

Дальше они проговорили хором.

Мейбл:

— Нам надо их усыновить!

Диппер:

— Пора отправить их домой.

Брат и сестра в шоке посмотрели друг на друга.

— Интересненькое предложение, — и в этот раз они проговорили хором, по-настоящему.

И оба замолчали.

— Что ты имеешь в виду под тем, что надо их усыновить? — Диппер спросил первым. — У них есть родители.

— Дай мне связаться с кое-какими контактами, — подмигнула Мейбл и поднялась с дивана — не с первой попытки. Все же энергия оказалась обманчива.

Тем не менее она довольно быстро сходила в свою комнату и вернулась, волоча разноцветный пилотский костюм от «Звездной тени» (Мейбл мельком подумала, что еще пара месяцев готовки Диппера — и она перестанет в него влезать). Не особенно церемонясь с артефактом из другого мира, Мейбл бросила комбинезон на кресло и начала обшаривать карманы, пока не вытрясла оттуда груду шариков всех цветов радуги.

— А, вот ты где! — триумфально воскликнула она и сжала в ладони синий.

Над шариком вспыхнул голографический дисплей — потрясающая технология, если учитывать, что голограмма была спроецирована просто на воздух, а не на дым или какую-нибудь другую среду. Диппер даже поправил очки и наклонился ближе, стремясь получше рассмотреть.

— Ничего особенного, обычные «Звездные пацифисты», — Мейбл сразу же поняла его интерес. — Это моя телефонная книжка.

— Зачем тебе межизмеренческая телефонная книжка здесь?

— Затем, что у Земли есть связи с другими измерениями… Ну ладно, не у Земли, Земля типа в заповеднике или как-то так. Но есть ведь другие планеты и даже целая Галактическая Федерация, и вот они поддерживают связи с другими измерениями. А на Земле есть центральное секретное правительство, да ты знаешь, ты же на них работал. И они уже поддерживают связь с Галактической Федерацией!

— Надо же, — Диппер покачал головой. — Мейбл, ты не перестаешь меня изумлять!

— Ради того и стараюсь, — она подмигнула ему. — Короче, вот, мне достаточно позвонить, и вопрос будет улажен. Нам отдадут опеку над Стэнами!

Диппер потер переносицу.

— Не называй их Стэнами, Мейбл. Они — отдельные люди со своими отдельными именами. Не стоит относиться к ним как к чему-то неделимому.

Мейбл закатила глаза.

— Дип-зануда! Ты прекрасно знаешь, что я любя. Это такое ласковое прозвище, как нас с тобой называли Криминальные Близнецы.

— Нас никто так не называл.

— Тетя Рут называла. Еще «подлые дети».

— Неважно! Ты не можешь просто так взять и отобрать опеку! Их родители, может быть, не самые лучшие и ответственные опекуны на Земле, но они и не… не настолько плохие.

Мейбл скрестила руки на груди.

— Ты говоришь это? Ты? После того, как видел того ужасного робота?

Диппер не отвел взгляда.

— Ты же знаешь, что органы опеки отбирают ребенка, только если жизнь и здоровье в опасности.

— Мы — не органы опеки.

— Да. Мы сами можем представлять опасность для их жизни и здоровья. Если здесь появится Билл Шифр…

— Мы сумеем их защитить! — Мейбл сжала кулаки. — Не говори, что не сумеем! Или ты ослаб на старости лет? Или потерял веру в то, что мы вдвоем можем справиться с чем угодно?

— Мейбл!

— Что Мейбл? Я уже почти шестьдесят лет Мейбл! А ты Диппер… нет, Мейсон Шерлок Пайнс! — Мейбл посмотрела на Диппера внимательным, даже суровым взглядом, по которому как-то чувствовалось, что она целых три месяца была Императрицей Галактики. — Мы оба знаем, что мораль относительна. Все в мире относительно, кроме нас! Кроме семьи! Мальчики — наша семья. И ты знаешь, лучше меня знаешь, что дома они страдают! Что их желания игнорируют, над их устремлениями смеются, их таланты не развивают — если не считать развитием то, что отец постоянно долбит Форда учиться лучше, чтобы зарабатывать больше денег! Ты знаешь, что Стэн считает себя тупым, а Форд чувствует, будто у него нет никакого места в жизни и быть умником — его единственное спасение! Ты знаешь, как он переживает насчет шести пальцев, и что родители не сделали ничего, абсолютно ничего, чтобы облегчить для него общение с другими детьми в школе и вне ее! Ты знаешь, что у них не было друзей кроме друг друга до этого лета! Наконец, ты знаешь, что Фил практикует телесные наказания…

— Этого я не знал, — Диппер слегка побледнел. — Но… нас с Шерманом отец тоже лупил, это не так уж…

— Открытой ладонью! — воскликнула Мейбл. — И только пока вы были такие маленькие, что ничего не соображали! Но не ремнем и не сложенным проводом, не тогда, когда тебе уже двенадцать. Кстати, для галочки, даже в пять лет это все равно не метод. Но отца можно понять, он из другого поколения.

— А откуда ты знаешь про…

— Допустим, подслушала, как мальчишки обсуждали кое-что между собой, — Мейбл пожала плечами. — Неважно. Наконец, ты знаешь Фила, ты знаешь, что слов он не поймет и свое поведение не изменит. Ты подозреваешь, что мать Стэнов — диагностируемый алкоголик, сам мне это говорил. И после всего этого ты говоришь, что один ма-аленький звонок адвокату теневого правительства — это неэтично?

Диппер молчал. Наконец он проговорил:

— Это все только подозрения.

— Мы ничего не могли поделать, когда Шерман загубил Филбрика, — Мейбл сменила тактику и заговорила мягко, рассудительно. — Мы сами едва перестали быть детьми и не понимали, что происходит. Ты хочешь видеть, как… — она замялась, явно подбирая мысль, — как лет через пять Фил выгонит Форда из дома за то, что он с кем-нибудь не тем целовался, и загнобит несчастного Стэна чувством вины?

Диппер помолчал снова. Наконец он произнес:

— Билл Шифр.

— Диппер, я чувствую, что они хотят остаться у нас! У нас им гораздо приятнее и безопаснее! Я уверена, что мы сможем...

— Мейбл, — перебил ее Диппер, — что, если бы Билл захватил разум Форда, и в портал упал бы Стэн? Не Стэн в почти тридцать, как ты когда-то. Стэн вот такой, как он сейчас.

Мейбл втянула воздух.

— Билл не отступится, пока мы с тобой живы, — произнес Диппер. — Я поступил крайне эгоистично, когда пригласил их сюда на лето. Меня оправдывает только то, что я уже потерял веру тебя вернуть, — Мейбл отвела глаза. — Поэтому самое безопасное для близнецов — держаться подальше от нас. Если с нами будет все в порядке, мы сможем психологически поддержать их на расстоянии. Если нет…

— Я с тобой не согласна! — резко произнесла Мейбл. — Категорически! В конце концов, если на то пошло, мы можем взять мальчиков и уехать из Гравити-Фолз!

Диппер приподнял брови.

— И Билл не последует за нами через какую-нибудь другую аномалию? Ты так в этом уверена? Кроме того, у меня здесь… обязательства.

— Да, я уже заметила, что ты подкармливаешь местные волшебные народцы, — вздохнула Мейбл. — Но разве семья не важнее?

— Давай не возвращаться на предыдущий круг аргументации, ладно, Мейбл? У них уже есть семья. Какая бы она ни была. И это не мы. Их родители дают им еду, крышу над головой и возможность учиться. Не наносят им физических травм. Это не идеальная обстановка, но мы с тобой и за такую малость не можем поручиться.

Мейбл грязно выругалась.

— Они улетят обратно в Нью-Джерси, — твердо сказал Диппер. — Завтра… нет, завтра мы провожаем Кэнди и Гренду. Послезавтра. Нет смысла растягивать неприятное расставание.

— Иногда ты так напоминаешь мне нашу мамочку, сил нет! — голос Мейбл звенел особенно молодо.

— Извини. Ты знаешь, что я прав.

— Пока еще не знаю, — резко ответила Мейбл. — Может быть, буду знать к утру. Извини, выйду покурю.

— Ты куришь?!

— Иногда.

Она хлопнула входной дверью.

...Форд, который подслушивал за дверью гостиной, сполз по косяку на корточки и спрятал лицо в коленях. Похоже, лето заканчивалось на месяц раньше.

Глава 21. Крысы и корабль

Стэн бесновался. Стэн возмущался. Стэн рвал и метал. Это не помогло. Потом он затих и дернулся прочь от Мейбл, которая попыталась обнять его в аэропорту.

Форд больше молчал, но один раз все-таки набрался силы и спросил у дяди Диппера: «Мы абсолютно точно должны лететь?» — и посмотрел на него самыми умоляющими глазами, на которые был способен. На его школьных учителей это иногда действовало.

На дядю Диппера — даже близко нет.

Все это было как сон. Как странный жестокий сон. Вчера они только праздновали возвращение из мыслелета и любовались на закат, закончившийся пятьсот миллионов лет назад. А сегодня уже самый обычный самолет опускал их на взлетную полосу в аэропорте Кеннеди, и таксовал чуть ли не час по взлетным полосам.

Душная влажная жара ударила их, едва они вышли на трап, — вместо орегонской прохлады. «Я сейчас проснусь, — подумал Форд. — Я сейчас проснусь, и старый дом будет скрипеть вокруг меня, и светящаяся свинья будет копаться во дворе...»

Он прикрыл глаза.

— Пойдем, — хмуро сказал Стэн, подталкивая Форда под локоть. — Папаша, небось, уже злится, что ему приходится ждать на жаре в машине.

Форд подумал, что ненавидит брата в этот момент.

Папаша действительно злился: это чувствовалось по тому, как он сжимал на руле кулаки, и как мелко дергалась мышца на челюсти, под усами. Форд машинально втянул голову в плечи. Лишь бы не провоцировать. Лишь бы Стэн не спровоцировал.

— Чем вы довели своего деда? — хмуро спросил Филбрик Пайнс, когда братья заняли место на заднем сиденье.

— Тем, что он сам сказал, — мрачно проговорил Стэн.

— Он сказал, что у него появились проблемы с бизнесом, и поэтому он больше не может держать вас у себя, — Филбрик поглядел на сыновей, не снимая черных очков. — Ну-ка, признавайтесь, вы там ничего не разнесли? Мне не придет счет за ущерб?

— Не придет, — подал голос Форд. — И вообще… все не так. Мы дяде понравились.

— Трудно поверить, — хмыкнул Филбрик и повернул ключ зажигания. — Ну что ж, благодарите бога, что он на вас хотя бы не жаловался. Если счет все-таки придет — будете отрабатывать.

Пригороды Нью-Джерси скользили мимо, знакомые и незнакомые. Форд съежился на заднем сиденье, разглядывая прожженное пятно на внутренней обшивке дверцы. Он знал, что ничего хорошего ждать уже не придется. Никогда.

Стэн развалился на сиденье в другой стороне, как будто в тысячах милях от Форда. Форд знал, что брату тоже плохо от того, что они уехали в Гравити-Фолз. Но мстительно хотелось: пусть ему будет хуже, чем мне.

***

Мама, в отличие от отца, им очень обрадовалась. Даже сделала торт: промазала магазинные коржи взбитыми сливками и кремом. И заказала пиццу.

Стэну казалось, что эта пицца на вкус, как картон. Съел он немного.

— Ты что же, не ценишь, что приготовила твоя мать? — спросил Филбрик.

— Папа, прости, мы поели в самолете, — ответил за него Форд.

«Нефиг меня выгораживать», — подумал Стэн, а затем заметил, что отец обращался как раз к Шестопалу: тот даже с одним куском пиццы не справился.

— Так сказали бы заранее, — хмуро заметил Филбрик. — Одни убытки от вас, мелочь.

Но этим и кончилось, а больше никакой ругани не последовало. Стэну было почти жаль. Хотелось разругаться с отцом до белого каления, хотелось...

В комнате их ничего не изменилось: тот же картонный форт в углу, те же развалы книжек на кровати Форда — читалки ему мало, блин.

Стэн лег на свою кровать. С его подушки был виден угол тротуара и тусклый, зеленовато-желтый свет фонаря, который оставил на этом тротуаре неопрятное пятно. Уже стемнело, но душный воздух лип к телу, и дохленький вентилятор, который Форд включил в углу, не помогал.

Гравити-Фолз вдруг показался сном, как будто его не было. Стэну захотелось распотрошить свою сумку и найти тот черный свитер с желтой рыбиной, который, как выяснилось, связала Мейбл. Но показалось страшно: а вдруг свитер не найдется?..

Вдруг стало невыносимым на секунду дольше оставаться в этой комнате и в этом доме.

— Я гулять, — сообщил он, садясь на кровати.

— Так ведь поздно уже, — сказал Форд. — Отец орать будет.

— Мама, небось, нализалась, а отец футбол смотрит, — мрачно ответил Стэн. — Я у него за спиной проскользну, он не заметит.

— А назад?

— И назад так же.

— Идиот, — Форд отвернулся к нему спиной на кровати.

Что-то укололо: Стэн подумал, что раньше Форд пошел бы с ним.

Или нет… раньше Стэн бы позвал Форда с собой. В этот раз ему это и в голову не пришло.

Ну нет. Нафиг ему сейчас этот шестопалый предатель, который даже не смог уговорить дядю Диппера, чтобы их оставили в Гравити-Фолз…

Ведь ясно же, что дядя Диппер любил его больше. Но нет, Форд слишком гордый у нас, один раз что-то выдавил из себя и заглох…

Отец и в самом деле не шелохнулся, и ноги сами собой понесли Стэна на пляж, к старой детской площадке и двум качелям, куда они с Фордом ходили с детсадовского возраста. Может быть, если Форд захочет прийти за ним, он тоже придет сюда…

Хотя что ему. Не придет, конечно. Да и Стэну он не нужен.

***

Форд думал, что хуже уже быть не может, но без Стэна в комнате сделалось особенно противно. Как будто он не здесь вообще, а все еще в мысленном пространстве. Как будто за окном — бесконечная космическая ночь. Как будто желтый луч фонаря, разрезающий комнату надвое, на самом деле страшный парализующий луч космических пришельцев.

Как будто никогда не было Гравити-Фолз, и все это ему словно приснилось…

Форд, наверное, задремал: свет в комнате как-то сместился, перед глазами поплыли дурацкие видения: дядя Диппер верхом на гигантском пауке, тетя Мейбл с пушкой памяти наперевес, Шандра в лабораторном халате, жонглирующая римскими додекаэдрами…

Потом Фиддс будто бы подошел и сел на кровать, и даже положил ладонь на руку Форда. Но Форд знал, что это уж точно сон, поэтому зажмурился крепче, чтобы нечаянно не проснуться. Было особенно больно: они так и не успели попрощаться перед отъездом.

Можно было, конечно, написать Фиддсу в скайп, но Форд никогда не общался с ним по скайпу, и как-то странно было начинать теперь. Да и зачем он Фиддсу? Фиддс в Гравити-Фолз, небось, опять работает в «Месте преступления» и у него сегодня уже опять случились новые чудеса.

А Форду никаких чудес никогда не видать, если не считать чудом умение его брата плеваться на два метра.

Что-то зашуршало в углу и вроде бы запищало.

Форд резко сел на кровати, моргнул.

— Стэн?

Свет от фонаря в комнате никуда не плыл, так и высвечивал давний угол. А вот витрина закусочной на той стороне улицы погасла: значит, уже поздно. Стэну пора бы и вернуться. Но в комнате вроде бы никого не было, если не считать того, кто шебуршал в углу.

— Стэн, кончай дурить, — сказал Форд. — Ложись уже.

В углу что-то блеснуло. Как будто кошачьи глаза… нет, меньше. Чьи-то еще глаза, но не кошачьи…

В начале лета Форд бы в таком случае закричал. Теперь он, недолго думая, схватил справочник по неорганической химии (он был не очень толстый, зато с замечательным твердым переплетом) и прицельно швырнул его в угол, прямо туда, где светилось. Снова раздался писк и сильный шорох, как будто что-то рвануло в разные стороны.

— Сейчас органика прилетит, — сообщил Форд, хватая следующий учебник. — Она в три раза толще!

— Стой! — голос, который раздался из угла, звучал пискляво, даже мультяшно как-то. — Не бей меня, я тебе пригожусь!

— А?.. — Форд опустил учебник.

— Ты ведь хочешь вернуться в Гравити-Фолз? — поинтересовался мультяшный голос. — Я тебе помогу.

Форд нащупал в кармане брюк мобильный, включил фонарик и направил его в угол.

Там сидела и умывалась… крыса. Здоровая такая крыса, но не декоративная, какие продают в магазинах, а обыкновенная, серо-коричневая. Только почему-то в маленькой короне из фольги.

Рядом с ней попискивали и тряслись две крысы поменьше.

— Офигеть, — сказал Форд. — Я думал, тут такого не бывает!

— Просто ты спишь, — пояснила крыса. — И я тебе снюсь. На самом деле я, конечно, в Гравити-Фолз. Просто мы, крысы, везде пролезем. Даже в чужие сны.

— Н-надо же, — пробормотал Форд. — Окей. А откуда ты знаешь, что я хочу вернуться в Гравити-Фолз?

— Тоже мне задачка! Скажи лучше, если я помогу тебе, ты согласишься помочь мне, а?

— Как? — поинтересовался Форд несколько пораженно.

— Ну как! Мы ищем Крысолова. Чтобы его найти, нужно разгадать загадку. Но тут не всякий угадает. Нам умник нужен, вроде тебя.

— Крысолова? Зачем вам Крысолов?

Крыса в короне захихикала, те две, помельче, подхватили:

— Экий ты дурной! Знаешь же историю про тот немецкий город? Все знают!

«Гамельнский крысолов» — щелкнуло у Форда в голове.

— Так он ведь утопил крыс в реке!

— Мы не те крысы. Он вывел детей из города и превратил в крыс на тысячу лет. Мы их потомки. Пусть превращает обратно в людей, срок истек уже!

У Форда от всего этого закружилась голова. Чушь какая-то: где Гамельн, а где Америка! Да и про превращение детей в крыс он никогда прежде не слышал. С другой стороны…

— Слушай, ты часто видишь говорящую крысу? — спросило его существо в короне. — Почему ты не веришь, что я крыса-оборотень? Это все дурацкий имидж крыс в современной масс-культуре! Только не говори мне, что ты на него повелся.

Форду стало немного неприятно: если подумать, он и в самом деле не имел оснований не доверять крысе — за исключением ее крысиной натуры. И еще смутного подозрения: ведь во всех сказках, во всех фэнтези-книжках и иногда даже в НФ говорится — не заключай сделок с подозрительными существами!

— Нет, так не пойдет, — сказал Форд, поправив очки. — Расскажи мне поподробнее про этого Крысолова и о том, где его искать. И как я смогу тебе помочь в Гравити-Фолз. Ясно?

— Как с тобой сложно, — вздохнул Крыс с такой интонацией, словно закатывал глаза. — Ну, общую картину ты знаешь — в одном немецком городе горожане мучились от крыс, вызвали крысолова, отказались платить, и он за это увел их детей, да?

Форд кивнул.

— На самом деле он превратил этих детей в крыс! И мы, их потомки, с тех пор только и делаем, что ищем Крысолова. Он ведь много где еще наследил. Он бессмертный. Потом мы узнали, что он уплыл в Америку, чуть ли еще не с Колумбом. И в Гравити-Фолз его след пропал. Мы нашли пещеру, где он спит, но чтобы пробудить его, надо разгадать загадку. Загадка все время меняется. Недавно она изменилась опять, и мы поняли, что ты можешь ее разгадать!

— Я? — удивленно спросил Форд. — Почему вы подумали на меня?

— Увидишь загадку — сам все поймешь, — загадочно проговорил крысиный король. — Что я тебе буду спойлерить. В общем, нам от тебя много не надо: просто чтобы ты добрался до того места и разобрался.

— А это место — оно где?

— В горах, в паре часов ходьбы от дома, который охраняет светящийся свин, — сообщил крысиный король. — Ты там жил еще. Пойдет?

— Н-ну… допустим, — проговорил Форд. — А как вы собираетесь помочь мне вернуться в Гравити-Фолз?

— А вот слушай… — начал крыс.

***

На детской площадке было скучно без Форда. На ней вообще было скучно. Иногда Стэн любил просто сидеть на качелях и ни о чем не думать, просто глазеть на океан. Но в этот раз не вышло: его что-то тащило вперед и вперед, он даже знал, куда.

Когда два месяца назад они уезжали в Орегон, Стэн больше всего жалел, что этим летом они не будут приводить в порядок «Вояку Стэна». С корабликом еще столько предстояло всего сделать! А зимой работать невозможно: сильные волны и холодный ветер не позволят спустить яхточку на воду, ее надо держать в обнаруженном ими гроте. Если они хотят отплыть из дома, как только им исполнится восемнадцать, нельзя терять ни одного лета!

Правда, лето в Гравити-Фолз было такое классное, что Стэн даже задумался, что, может быть, это будет лучше путешествия на «Вояке»… Но что уж теперь. Дяде Дипперу они не нужны, и тетя Мейбл за них не вступилась. А это значит, никому во всем мире, кроме них двоих, доверять нельзя. И это значит, что корабль обязательно надо починить.

Стэн хорошо помнил, в каком виде они оставили кораблик. До этого они вытащили его из пещеры в апреле и работали до конца мая. Когда мама вдруг объявила, что они летят на все лето к дедушке в Орегон, братья еле успели вернуться и спрятать кораблик в грот. Наверное, он там и стоит, грустный, без парусов, все еще больше похожий на скелет корабля, чем на настоящую океанскую яхту.

Но как бы он грустно ни выглядел, Стэну позарез нужно его увидеть. Просто чтобы почувствовать — еще не все потеряно. Пусть Гравити-Фолз остался позади, но они с Фордом еще уплывут отсюда. Надо только немного подождать…

Вход в грот когда-то был заколочен досками. Эти доски Стэн тогда собственноручно отодрал, но потом, чтобы грот случайно не нашли, они с Фордом всегда маскировали его куском картона и старыми ржавыми бочками с надписью U. S. Army — их на пустоши под обрывом всегда хватало.

Вот и первая попалась Стэну под ноги, когда он взбирался на вершину песчаной дюны, отгораживающей пещеру от берега, и мальчик с досадой пнул ее ногой.

Пнул — и замер.

Закатный свет неверен, в нем часто кажется такое, чего на самом деле не бывает. А солнце как раз усаживалось в море, пытаясь зацепиться красными лучами за собравшиеся к горизонту облака, поэтому тени перед Стэном лежали особенно длинные и страшноватые.

Впрочем, что такое страшноватые тени для того, кто летал на Марс (пусть даже в воображении) и видел гигантских пауков! Тени Стэна не пугали.

А вот то, что вход в грот был ничем не загорожен и чернел в отвесе скалы неровной треугольной дырой — это напугало, и еще как. До усрачки, можно сказать.

— Блин… — пробормотал Стэн. — Блин, пожалуйста, пусть там просто бомжи ночевали…

Он не думал, что бомжи покусятся на кораблик. Ночи не настолько холодные, чтобы его сжечь; ну ладно, если даже обломали несколько кусков на дрова — это ничего, они с Фордом потом починят…

А вот если это местные «искатели сокровищ», которые бродят по пляжу с этими своими дурацкими приборами на палках, то от них можно ждать все что угодно. Вплоть до того, что они загонят их катер на дрова…

С колотящимся сердцем Стэн бросился вперед — и обнаружил, что за два с лишним месяца совсем забыл, как бегать по песку. Ноги подкосились, и он то ли заскользил, то ли полетел вниз. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...» — билось в голове.

Вход в грот оказался перед глазами как-то резко, скачком. Стэн ворвался внутрь — и замер.

Корабля не было. Совсем.

Даже осколка, даже какой-нибудь завалящей дощечки! Даже компаса и секстанта, которые они с Фордом выкупили в магазинчике всякого старья (не отцовском, конечно) и гордо положили в маленькой рубке. Секстант был совсем проржавевший и братья толком не знали, как им пользоваться (хотя Форд говорил, что принцип просто и нужно только немного практики). Стэну вдруг стало особенно обидно, что он ни разу не определил им широту и долготу.

В глазах защипало.

Стэн опустил голову и сжал кулаки, хотя кто тут мог увидеть его слезы — совершенно непонятно.

И каким-то образом в тусклом свете заката сквозь навернувшиеся слезы он разглядел под ногами крохотный белый квадратик. Визитная карточка.

Глава 22. И можешь не возвращаться

Кто бы мог подумать, что все могло случиться так быстро и из-за одной визитной карточки.

Стэн пришел домой сам не свой, но пробрался мимо отца незамеченным, несмотря на позднее время.

— Форд, — прошептал он, дергая брата за плечо. — Форд, посмотри, что это за мужик!

Форд спросонья не понял, какого мужика ему пытаются показать и зачем, тем более, что Стэн толкал ему под нос всего лишь маленький квадратик картона — чью-то визитную карточку. Просто фамилия и имя, которые ничего не говорили Форду, а под ними изящным шрифтом «Режиссер и продюсер».

— Тебя в гугле забанили? — хмуро спросил Форд. — Сам найти не можешь?

Стэн только посмотрел на него так, что Форд без слов подвинул поближе свой ноутбук — тот самый, который он не рискнул взять в Гравити-Фолз, ограничившись планшетом. Стэн выглядел так, как будто он увидел привидение. Нет, хуже. Когда они наткнулись на привидение в лесу позади Места Преступления, Стэну это понравилось гораздо больше. (Кстати, а можно ли Пухлю считать привидением? Форд так и не выяснил этот вопрос до конца.)

Брат сжимал и разжимал кулаки, лоб у него блестел от пота.

Простой поиск выяснил: человек, от чьей визитной карточки Стэн так перевозбудился, снимал довольно низкобюджетные фильмы, которые часто даже в кинотеатры не попадали. Но все-таки у него был свой сайт, где на черном фоне красочный, очень явно отфотошопленный постер рекламировал следующий «шедевр» — «Кладбище кораблей».

— Ладно, — сказал Форд. — Мы выяснили, чем он занимается, дальше что? Эй, он тебе, часом, не предлагал сниматься? — тут Форду в самом деле стало тревожно. Мало ли, за кого всякие нечистые на руку товарищи могут себя выдавать.

Стэн замотал головой.

— Я его даже не видел, — он явно не понял, что встревожило Форда. — А если бы видел, ни за что не стал бы сниматься в этих дурацких фильмах!

Это слегка Форда удивило: вообще-то такой род малобюджетного экшена очень даже Стэна интересовал. Он и в кино ходил на подобные фильмы, потому что «билеты дешевле».

— Посмотри, — Стэн перевернул карточку.

С обратной стороны визитка была пуста: ни логотипа компании, ни еще чего-то. В общем, дешевка. Но из левого угла в правый размашистым, очень хорошо знакомым обоим братьям почерком был написан так же хорошо знакомый им телефон.

— Почему здесь номер отца? — спросил Форд.

— Я это в гроте нашел, — ответил Стэн. — Карточка валялась в песке, а «Вояки Стэна не было».

Братья оба одновременно посмотрели на экран, где все еще открыта была страничка сайта с постером «Кладбища кораблей». Корабль, изображенный на этом плакате, ничем не напоминал «Вояку Стэна»: то был не маленький катерок, а что-то такое старинное, многоматчтовое, типа фрегата. Но середину этого корабля раскурочивал взрыв, из которого на переднем плане спасались обнаженный по пояс герой и героиня в сильно расстегнутой мужской рубашке.

— Он продал его на декорации, — пробормотал Форд. — Ты это хочешь сказать?

— Да, — Стэн говорил ровно и безжизненно. — Я об этом сразу подумал.

Мысли отчаянно заметались у Форда в голове. Во-первых, откуда отец узнал? Они со Стэном не то чтобы болтали о корабле: братья с самого начала решили, что это будет их секрет. Но отец вообще старался знать о том, что происходит в Гласс-Шардс-Бич. Форд слышал разговоры, будто он не раз скупал у кого-то в стесненных обстоятельствах вещи за бесценок. А чтобы знать, что и у кого скупать, нужно разведывать. Может быть, и про них разведал.

И с прошлого лета оставлял в покое, потому что какая корысть со старого, прогнившего катера? А теперь вот выяснилось, что катером тоже можно поживиться. Вполне в духе отца.

Во-вторых… ну продал катер. Какая, в общем, разница? Форду, безусловно, было обидно, и в других обстоятельствах он, может, не удержал бы слез, но теперь потеря катера по сравнению с потерей месяца в Гравити-Фолз казалась такой мелочью… Все равно они за год не смогли его толком починить, разве что содрали старую краску. Едва ли удалось бы выйти на нем в море.

Поэтому первым побуждением Форда было положить Стэну руку на плечо и сказать, что они найдут какой-нибудь другой корабль или скопят деньги и купят; или что теперь им не нужен корабль, потому что, когда они вырастут, они смогут поехать в Гравити-Фолз.

Но тут явилось третье соображение: Форд вспомнил, что сказал ему крысюк в короне.

«Твой брат обязательно затеет ссору с отцом. Раньше или позже — вопрос времени. Твоя задача — поддержать его».

— Нельзя это так оставлять, Стэн! — Форд сжал плечо Стэна. — Сколько можно! Пойдем и все выскажем отцу!

Внутренне Форд обмирал: время после воллейбольного матча, поздно вечером — самое худшее для разговора. Обычно они никогда старались не беспокоить отца после ужина. Если нужно было что-то попросить, то лучше это было делать за столом, когда от еды Филбрик приходил в более или менее приятное расположение духа.

Стэн знал это не хуже него, и, наверное, в другое время он бы сказал Форду, до чего то плохая идея. Но в этот раз Стэн только сжал кулаки.

— Да, — произнес он голосом, дрожащим не от страха, но от гнева. — Мы летали на Марс! Мы сражались с гигантскими пауками! Мы достали тетю Мейбл из другого измерения! Нельзя больше трусить перед ним!

Почему-то Форду стало на мгновение стыдно за подставу и захотелось все-таки струсить. Но он сжал зубы. Гравити-Фолз. Главное — вернуться в Гравити-Фолз. Обо всем остальном он будет думать уже там.

***

...У ссор есть такое свойство — они очень легко вылетают из памяти.

Ни Стэн, ни Форд никогда раньше не нарывались на ссору с отцом. Не сказать, чтобы был какой-то случай в детстве, когда им влетело особенно сильно — разве что тогда, когда они не стали есть рыбу тети Рут. И то, ведь в тот раз все получилось случайно. Они действительно не думали, что отец может их за это наказать, да еще так сильно.

А в этот раз они на самом деле начали первые.

Когда они оказались в гостиной, Форд понял, как Стэн умудрился проскользнуть мимо: отец обычно, когда смотрел телевизор, включал торшер, чтобы «не портить зрение». Но сегодня торшер был выключен, и вет от экрана лежал на диване и на отце бледным пятном, вся остальная комната тонула в темноте.

Другие, говорят, когда смотрят телевизор, расплываются по дивану. К Филбрику Пайнсу это не относилось: он сидел на диване ровно, едва касаясь подушек спиной.

— Пап, — сказал Стэн, и это «пап» прозвучало в полутьме очень робко и просительно.

Форд даже раздраженно подумал: как это похоже на Стэна, вот так потерять задор. Но когда отец перевел взгляд с экрана на близнецов, Форду тоже стало не по себе. Он даже шагнул поближе к Стэну.

— Чего вам, мальцы? — спросил Филбрик. — Ну, опять сутулитесь, и прячетесь друг за друга, как девчонки! Зачем я вас на бокс-то отдавал?

— Пап, — произнес Стэн, и в этот момент Форд вдруг почувствовал, что брат у него настоящий храбрец. — Зачем ты продал наш корабль?

— Ты о чем? — Филбрик медленно моргнул.

У Форда появилось ощущение навязчивого ночного кошмара. Филбрик говорил неторопливо, словно в фильме ужасов, и свет в комнате был такой холодный… На секунду Форд забыл и о Гравити-Фолз, и о своих планах, и о дяде Диппере с тетей Мейбл, и даже о Фиддсе. Все, о чем он мог думать: нет-нет, пожалуйста, замолчи, сейчас случится что-то плохое, не надо…

— Наш корабль! — Стэн пер напролом с отчаянием гладиатора на арене. — Он стоял в гроте на пляже! На боку было написано «Вояка Стэн»! Теперь он пропал! Ты его продал, чтобы его взорвали для фильма?

— Взорвали? — Филбрик нахмурился. — Ну и идейки. Скажи спасибо, если этот гнилой лом сгодится, чтобы его хоть ногами разломали. Мне повезло, что удалось за него хоть что-то выручить.

— Это был наш корабль! — Стэн чуть не задыхался от гнева, и в иной ситуации Форд успокоил бы его, но сейчас только мог цепляться за его руку. — Это был наш «Вояка Стэн», а ты его продал!

— Название идиотское, — отец отвернулся к телевизору. — Не впечатлен. Идите спать.

Какая-то часть Форда вздохнула с облегчением: наказания не будет, отец в самом деле чувствует себя слегка виноватым. Другая, и не такая уж малая, взвилась одновременно со Стэном.

— Ты не имел права его продавать!

Отец вновь медленно повернул к ним голову.

— Зарубите себе на носу, — четко и раздельно произнес он. — Пока вы живете под моей крышей, я имею право на все. Мне еще вас в колледже содержать. По крайней мере, Форда.

И тут Форд с удивлением для себя выпалил:

— Я не хочу в колледж на твоих условиях!

Отец впервые посмотрел прямо на него, не на Стэна.

— Похоже, — и снова Форд задохнулся, теперь уже от собственной смелости, пока тянулись эти слова, — вы там у моего дяди набрались странных идей. Что, собираешься, как он, до конца жизни просидеть в глуши, продавая туристам дерьмо?

Тут Форд почувствовал, как его запястье схватили пальцы Стэна, и почему-то стало легче.

— Как будто ты продаешь что-то другое! — это уже заорал Стэн. — Дядя Диппер нас бы понял! Дядя Диппер никогда бы так не поступил!

Филбрик зашевелился.

Медленно, медленно туловище подтянулось к краю дивана, медленно колени разогнулись, а мощный торс с чудовищными плечами начал подниматься вверх. Форд вспомнил гигантского робота из мыслелета; господи, ну и дурак он был, когда думал, что после этого уже ничего не страшно! В своем воображении сколько угодно можно драться с монстрами. Момент истины наступает, когда ты видишь монстра перед собой.

Какие к черту плотоядные пауки; вот оно самое страшное.

— Ну так и выметайся к своему дяде Дипперу, — четко и раздельно произнес Филбрик, указывая рукой на дверь. — И можешь не возвращаться!

...Страшное случилось, оставив после себя кристальную ясность и спокойствие.

В дверях спальни появилась мама. Она заспанно моргала и терла глаза.

— Прекратите кричать! — проныла Сибил Пайнс. — В этом доме что, уже совсем выспаться нельзя?

Форд вспомнил торт, и как недавно она его обнимала. Стэн как-то ошалело и растерянно моргал, глядя с отца на мать и обратно.

— Т-ты меня выгоняешь? — он как будто не верил этому.

А Форд верил. Конечно, выгоняет. Почему Форду казалось, что трудно читать человеческие эмоции? Вот они, на поверхности. Уязвленная гордость, злоба, самолюбие. Страх. А под ними совсем ничего. Пустота.

— Еще как, — хмуро сказал отец. — Можешь взять свои шмотки и телефон, но больше ничего. Надеюсь, мой дядя быстро приедет сюда из Орегона, чтобы тебя забрать, иначе придется ночевать на улице.

Стэн почему-то отпустил его руку, но Форд вдруг снова его перехватил. Внезапная ясность диктовала свои условия. Крысы, их слова и условия казались уже какой-то дурацкий детской игрой; Гравити-Фолз и его чудеса сделались нереальными и расплывчатыми, как будто сон, привидевшийся под утро.

Но ясным было и то, что оставаться здесь, в этой душной комнате, освещенной только телевизором, никак нельзя.

— Хорошо, — сказал Форд отцу. — Мы пошли собирать вещи.

— А, тоже хочешь по улице помотаться? — хмыкнул Филбрик. — Скатертью дорога.

— Фил, что здесь происходит? — спросила мать.

— Иди спать, — рявкнул отец. — Это мужские дела, не вмешивайся.

Мать, пошатываясь, развернулась. А Форд вдруг решил:

— Знаешь, что? А мы уйдем прямо так. Не надо нам ничего.

И потащил Стэна к дверям.

***

Телефон трескуче понадрывался и затих, выдохшись, однако буквально через несколько секунд зазвонил опять. Диппер Пайнс, сердитый, всклокоченный, с висящим на шее полуразвязанным галстуком выскочил из кухни и сердито рявкнул:

— Да?! Кто на сей раз, мальчик, девочка? — пауза. — А что доктор Сандерс говорит?

Выслушав ответ, он тихонько рыкнул, подтянул к себе блокнот и начал, сильно щурясь, что-то набрасывать в полутьме автоматическим карандашом.

Мейбл вышла из кухни и щелкнула выключателем. Она выглядела еще более помятой и замотанной, чем Диппер, и сжимала обеими руками большую кружку с какао. Знающий Мейбл человек заметил бы уже по количеству блесток в этом напитке, что та преодолевает какой-то особенно тяжелый стресс.

Вспыхнувшая под потолком лампочка показала, что магазин сувениров сильно изменился с утра, когда Диппер отвез Стэна и Форда в аэропорт.

Во-первых, кто-то бесцеремонно сдвинул все товары в дальний угол и поставил в центр помещения тихо гудящую цилиндрическую штуковину с человека ростом. Начитанный Форд, возможно, опознал бы в ней автоклав, который используется для стерилизации медицинских инструментов. А может быть, не опознал бы: с автоклава этот аппарат только начинал свой жизненный путь.

— Пытаюсь, — бросил Диппер в трубку. — Дать тебе Мейбл? Нет? Ладно, до связи.

Он бросил трубку на рычаг.

— Пасифика? — уточнила Мейбл.

— Зус, — покачал головой Диппер. — Еще две жертвы. До больницы по-прежнему не доехать, они с Мелоди пытаются убедить директора школы отвести спортзал под лазарет.

— Почему они, а не Пас? — уточнила Мейбл. — Она для этого куда лучше подходит.

— Потому что Престон — последняя жертва.

— Ясно, — Мейбл устало провела рукой по лицу. — Знаешь, я все еще думаю, что, прежде чем заниматься этой твоей жуткой сывороткой, надо поговорить с лесным народцем. Наверняка у них кто-то что-то знает. Или эти твои паучихи…

— Они не мои…

Телефон затрезвонил снова.

— Да? — проговорил Диппер, хватая трубку. — Что еще случилось?

Он не ожидал услышать на другом конце провода тоненький, испуганный мальчишеский голос:

— Дядя Диппер?.. Это Форд.

— Форд?! — едва Диппер выпалил это, как Мейбл тут же в два шага преодолела расстояние до телефона.

Диппер послушно отодвинулся, встал так, чтобы сестра могла прижаться к трубке с другой стороны.

— Дядя Диппер, у нас тут… все плохо. Мы в аэропорту.

— Что случилось? Погодите, ведь ваша мать звонила днем, они вас забрали…

— Отец выгнал нас из дома! — Форд изо всех сил старался не плакать, но видно было, что он еле держался.

— Этот гад взорвал наш корабль! — долетел голос Стэна на заднем плане. — Я сказал, что ты бы никогда так не сделал, а он сказал — ну и убирайтесь к своему дяде! И не возвращайтесь!

— И мы убрались, — закончил Форд. — Дядя Диппер, нам же можно вернуться, правда? Теперь, когда он сам нас выгнал?

Диппер и Мейбл переглянулись. Выражение лица любого из них передавало все оттенки паники.

— Черт… — пробормотал Диппер, зажимая телефонную трубку рукой.

Мейбл сделала большие глаза и отчаянно закивала головой, потом замотала, потом скорчила какую-то рожу и сложила пальцы в несколько жестов. Диппер подозревал, что это какой-то тайный язык из некоего очень продвинутого измерения, но, к сожалению, он в этом измерении не был и ничего не понял.

— Форд, погоди секунду, — произнес Диппер, изо всех сил подавляя отчаяние в голосе; его сестра наверняка поняла, что он просто пытается выиграть время, но для племянников, он надеялся, это не было так ясно. — Мы всегда вам поможем, ты же знаешь. Но расскажи толком, в чем дело.

Пока Форд сдавленным тоном, изо всех сил стараясь не заплакать, излагал по телефону всю историю, Мейбл отобрала у брата карандаш и начала что-то решительно писать поверх уже исписанного блокнота листа. Закончив, она сунула блокнот Дипперу под нос.

Там было крупно написано: «Переведи им денег на ночлег! По этому вашему И-нету! В Орегон им нельзя!»

Диппер скорчил ответную гримасу.

— Ребята, — начал он, откашлявшись. — У нас сейчас… очень сложное положение. Я не говорю, что вам надо возвращаться домой, но в Гравити-Фолз сейчас очень опасно…

Он осекся.

— Я понял, — проговорил Форд в трубке. — Ничего, мы как-нибудь.

— Нет, стой! — Диппер вцепился в трубку, словно пытаясь физически удержать мальчишек на том конце от опрометчивых поступков. — Конечно, вы можете вернуться сюда. Только учтите, это не шутки. Дом на военном положении. Вам придется слушаться нас с Мейбл беспрекословно.

— К-конечно… — удивленно пробормотал Форд на переднем плане, а Стэн на заднем завопил:

— Если на военном, то мы тоже будем драться!

Форд зашикал на него: видно, в аэропорту, или где они там находились, такие вопли привлекали внимание.

— Так, — Диппер потер переносицу под очками. — Терминал внутренних перелетов… кажется, четвертый? Ладно, пусть будет четвертый терминал, не важно, что там. Зона регистрации. Стойте там и ждите. Ни с кем не разговаривайте, если полицейский спросит, что вы тут делаете, скажите, что ждете меня. Я скоро буду.

— Как? — пискнул Форд. — Разве ты успеешь на ближайший рейс? Да и лететь…

— Я своим ходом, — отозвался Диппер. — Все, будьте осторожны, если кто-то, кроме полиции, попытается с вами заговорить, обратитесь к сотруднику аэропорта, ладно?

— Да кому мы нужны… — пробормотал Стэн на заднем фоне.

— Мальчики! — это влезла Мейбл. — Обещайте мне! Не лезьте на рожон, будьте осторожны! А мы уже скоро.

— Да, тетя Мейбл, — ответили хором.

— Все, мы пошли, — Диппер повесил трубку.

И замер, не глядя на сестру.

— Черт, — сказал он. — Черт. Как же не вовремя.

— Дети всегда невовремя, — сочувственно произнесла Мейбл.

Диппер искоса взглянул на нее.

— У тебя был опыт?

— Я заботилась о куче потеряшек за эти годы, — Мейбл пожала плечами, но говорила она как-то натянуто, словно за ее словами пряталось нечто большее. — Ладно, неважно. Конечно, отправить бы их обратно к родителям, но ты прав, если мы им сейчас это скажем, будет совсем плохо.

— А они ведь даже еще не подростки… — Диппер вздохнул. — Ладно, будем надеяться, что мое телепортационное ружье сработает.

— Надеяться?! — ахнула Мейбл. — Ты что, еще и не уверен?!

— Я, знаешь ли, пока не испытывал додекаэдр на таких маленьких расстояниях, — заметил Диппер. — Так что мы можем оказаться на Северном полюсе.

— Ясно, — Мейбл вздохнула. — Ну, пойду схожу за варежками тогда, что ли.

— И запасные аккумуляторы захвати! — крикнул Диппер ей вдогонку.

***

Свет в аэропорту казался нереальным, синеватым. И слишком много людей. Стэн вообще-то не боялся людей, но тут ему казалось: вот сейчас из-за спин этой компании студентов, что сидит прямо на полу, привалившись к рюкзакам, вынырнет отец, может быть, даже еще с полицией… Вот из-за той колонны покажется мать и начнет, заламывая руки, умолять их вернуться…

Но нет, не начнет: мать слишком много выпила и спит, это Стэн знал.

Еще он знал, что дядя Диппер появится. Не может не появиться.

Хотя… дядя Диппер ведь не хотел оставить их в Гравити-Фолз. Бог знает по какой причине, но не хотел. И сейчас он не хотел их пускать обратно, Стэн слышал это по телефону. Конечно, дядя передумал, но, может быть, он соврал? Взрослые часто врут.

Минута шла за минутой. Стэну очень хотелось пить, но все деньги ушли на метро с пересадками и на автобус — иначе до аэропорта было не добраться. Если что, они тут в ловушке. На билет до Орегона им не хватит.

Может быть, добраться автостопом? Если дядя Диппер и тетя Мейбл не согласятся их пустить, то, может, согласится доктор Венди? Хотя бы из-за Фиддса: вот они с Фордом как спелись…

Стэн бросил взгляд на Форда. Брат сидел на на корточках около стены, опустив голову на колени. Сам Стэн стоял рядом и изо всех сил старался изображать нормального, не смертельно уставшего и не одинокого ребенка, чтобы они не так бросались в глаза. Хотя вообще-то ему тоже очень сильно хотелось присесть.

Вот странно, почему-то он не ожидал, что Форд за него заступится или уйдет вместе с ним. Он так дрожал перед отцом всегда…

Стэн вспомнил, как рука брата цеплялась за его руку, и на душе немного потеплело. Все-таки Форд не полный идиот пока. Мало ли как он на Стэна дуется, в конце концов они — братья. Команда. Как здорово, что Форд это понимает. Хотя Стэну показалось, что он не так расстроился из-за корабля, как следовало бы, и в других обстоятельство это было бы обидно…

Показалось, или вот та женщина на них слишком пристально смотрит? Вот она подошла к полицейскому, сонно осматривающему зал, указывает в их сторону.

— Форд! — Стэн опустил руку на затылок брата. — Форд, давай, вставай! Нас засекли! Пора менять дислокацию?

— Куда это вы собрались? — весело спросили над ухом.

Стэн поднял глаза.

Совсем рядом стояла тетя Мейбл: веселая, с толстой косой, переброшенной через плечо, в серьгах из разноцветных перьях, разношенном свитере и длинной юбке в пол; такая настоящая и такая родная. По ее улыбке сразу становилось ясно: нет, она им правда рада. Она их не бросит.

А позади нее каланчей возвышался дядя Диппер, все так же похожий на Доктора, пусть и не в феске уже, а в болотных сапогах. На плече у него висела какая-то хрень, замотанная в черную ткань. Дядя не улыбался, но Стэн тут же понял, что и в нем он сомневался абсолютно зря.

Не хотелось даже спрашивать, как они очутились тут так быстро. Ясно же, что какая-то магия.

А вот Форд, широко моргая, спросил именно это:

— Дядя Диппер! Это у тебя что, телепортационная пушка, о которой ты мне рассказывал?

Дядя коротко кивнул.

— Ух ты! — с Форда мигом слетели и сонливость, и выражение тихого отчаяния, которое убивало Стэна всю дорогу до аэропорта. — А ты научишь меня ей пользоваться?

Мейбл фыркнула.

— Два сапога пара! Я-то думала, вы первым делом есть захотите. Как насчет Макдака, пока мы тут? А то дома еды нет.

«Дома».

Тут Стэн не выдержал, облапил тетю Мейбл за талию, уткнулся лицом в свитер на ее животе и остро пожалел, что мальчишкам не положено плакать.

Глава 23. В осаде

Телепортационное ружье дяди Диппера не годилось для коммерческого использования. Во-первых, оно работало на базе взятого из корабля пришельцев додекаэдра, который дядя Диппер так и не смог изготовить самостоятельного. Во-вторых, оно действало только в том случае, если пункт назначения или прибытия находился в пределах гравитационно-пространственной аномалии — например, Гравити-Фолз. В-третьих, как объяснил дядя Диппер, если бы он вдруг обнародовал изобретение, которое делало возможным телепортацию, его бы тотчас принялись использовать в военных целях.

— Поэтому не стоит никому говорить, что у меня есть эта штука, даже в Гравити-Фолз, — сообщил Диппер, целеустремленно шагая по опустевшему коридору где-то на задворках четвертого терминала.

— Не буду! — Форд закивал.

Он чувствовал себя усталым до предела и даже не мог понять, счастлив или наоборот. Они возвращаются в Гравити-Фолз — здорово! Они поссорились с отцом — хреново. У дяди Диппера есть клевое межпространственное ружье — здорово! Дядя Диппер сильно чем-то огорчен и озабочен, это читалось даже во время ужина в Макдаке — хреново…

Дядя Диппер отодвинул тяжелое прорезиненное полотнище с выцветшей рекламой какой-то еды и сделал жест следовать за собой.

За занавеской оказался, наверное, ремонтируемый выход на посадку: окна были заляпаны краской, на полу валялась старая лампа дневного света, часть облицовки со стен ободрана. Свет проникал только из больших окон, за которыми очень четко была видна одна из взлетно-посадочных полос.

— Ну вот, — дядя Диппер снял с плеча зачехленную штуку и начал разворачивать обертку, в которой Стэн и Форд без особого удивления узнали плед с одного из кресел в гостиной. — Сейчас сделаем дырку и вернемся в Гравити-Фолз…

— Только, мальчики, — Мейбл встала между Стэном и Фордом и положила руки им на плечи. — Еще раз, пожалуйста: будьте осторожны и слушайтесь нас во всем.

— Да что все-таки происходит? — не утерпел Стэн. — Билл вернулся?

— Не знаю, — Мейбл пожала плечами. — Может быть, и Билл. Гравити-Фолз фактически в осаде. Связи ни с кем за пределами города нет, даже по стационарникам, как будто кто-то кабель выкопал. По дорогам не проехать. И у нас заболевают дети один за другим. Болезнь очень странная, началась сегодня… ну, по здешнему времени уже вчера... утром, сразу после вашего отъезда. Мы пока пытаемся понять, в чем дело.

— Но… — нерешительно проговорил Форд. — Если у дяди Диппера есть телепортационное ружье, то разве он не может с его помощью пойти куда надо и связаться с кем угодно?

— Я собирался, — ответил Диппер, направляя ружье на стену. — Но тут позвонили вы. Так что сейчас завезу вас домой и отправлюсь налаживать связи… Ну-ка!

Он нажал на гашетку здоровенного ружья (больше всего оно напоминало снайперскую бандуру), и в облезлой от ремонта стене вспухло ядовито-зеленое пятно.

— Если я все рассчитал верно, — сказал дядя Диппер, — за ним Гравити-Фолз.

— А если неверно? — поинтересовался Стэн.

— А если неверно — то дно Марианской впадины.

Тяжело было заходить в этот зеленый портал, словно в ядовитую слизь. Но дно Марианской впадины встретило вечерней прохладой и запахом сосен.

Форд почувствовал, как щиплет в глазах, и зачем-то схватил за руку Стэна. Непроизвольно. Стэн, конечно, идиот, но если бы не его праведный гнев — они бы не вернулись сюда.

Его вдруг охватило чувство пьянящей радости: как бы то ни было, а второй раз уже никто не выгонит! Ну и что, что какая-то эпидемия, дядя Диппер наверняка справится! И они будут снова бродить по лесу, и лазить по горам, и сходят снова к космическому кораблю, и гулять будут с Фиддсом, Шандрой и Тоби… Почти целый месяц лета остался, а там еще один или два теплых месяца осенью, а потом зима — снежная зима! Санки, лыжи, неведомые существа, которые, наверное, выходят только зимой, зимняя магия… Голова кружиться, только подумаешь об этом!

А тяжелый, нависший силуэт отца надо забыть. Не думать о нем вовсе. Не было его.

Место Преступления светило в темноте желтым окошком. Навстречу им открылась дверь, и на крыльце обрисовался худощавый силуэт — доктор Венди.

— Стэн, Форд, — она помахала им рукой. — Рада вас снова видеть. Я принесла вам старые шмотки Фиддса, должны налезть.

— Не налезут, — радостно сообщил Стэн. — Фиддс был слишком тощим!

Венди хмыкнула.

— Значит, конкретно ты будешь ходить голышом.

— Венди, — дядя Диппер устало провел рукой по лицу. — Что бы я без тебя делал. Пожалуйста, позаботься о ребятах, мне пора идти…

— Да, и я тоже с ним, — Мейбл быстро присела на корточки и еще раз обняла по очереди Стэна и Форда. — Давайте, из дома сегодня не на шаг! Я предупрежу Пухлю, чтобы он вас не выпускал.

Стэн и Форд, растерянно моргая, остались стоять на веранде рядом с доктором Венди, а Диппер и Мейбл растворились в темноте. Ощущение праздничности, бесконечных каникул и свободы пропало, как не бывало. Вместо этого Форд почувствовал тяжесть в груди и еще вспомнил о крысах.

Гаммельнский крысолов, значит. Крысы, превращенные в детей, и дети, которые внезапно засыпают… Фигово выглядит, если честно. А главное, никому не расскажешь, потому что, как ни крути, крысы им помогли.

— Ну, пойдемте в дом, парни, — произнесла доктор Венди. — Они, наверное, вернутся не скоро.

***

Но Диппер и Мейбл вернулись скоро, двух часов не прошло.

Доктор Венди разрешила Стэну и Форду улечься спать в гостиной, поэтому, когда заскрипели половицы крыльца, Стэн немедленно проснулся.

Проснулся — и сам удивился: он знал, что добудиться его трудно, Форд сколько раз жаловался. Но в этот раз именно Форд похрапывал на разложенном кресле, не реагируя на внешние раздражители, а Стэн подскочил, вибрируя, потому что на кухне тихо говорили.

Скатившись с дивана, он на карачках подполз ближе по двери.

—...бесполезно, — каким-то хриплым голосом говорил дядя Диппер. — И так, и эдак. Не работает портал.

— Потом мы пробовали на машине, — очень тускло добавила Мейбл. — Сначала на нашем пикапе, потом я угнала внедорожник Пасифики…

— Не угнала, а одолжила, — поправил дядя Диппер. — Я ей потом позвонил.

— Я угнала внедорожник Пасифики, — с нажимом повторила тетя Мейбл. — Тут еще чертов дождь… Грязюка. Но ничего не вышло. Дорога загибается в кольцо.

— Как в кольцо? — это спросила доктор Венди.

— Обычный барьер пространственного искривления, — судя по голосу, дядя Диппер уже валился с ног. — Идешь вроде туда, куда надо, потом приходишь туда, откуда пришел… Кто-то взял Гравити-Фолз в оцепление.

— Кто-то?

— Билл, — если бы фразы могли испепелять, на полу осталась бы горка пепла в форме треугольника. — Черт, я ведь был уверен, что раз получилось смотаться в Нью-Йорк…

— А тогда такого не было? Барьера? — спросила Венди. — Если попробовать сходить в Нью-Йорк еще раз и оттуда созвониться с больницей?

— Нам пришла в голову эта мысль минут через пять, — сухо заметила Мейбл. — Бесполезно, портал в Нью-Йорк теперь тоже не открывается. Как будто нас кто-то туда пустил…

— Ровно затем, чтобы мы притащили обратно мальчишек, — мрачно закончил за нее дядя Диппер.

Повисла пауза.

— Чушь какая-то, — проговорила доктор Венди. — Они чудесные ребята, но зачем тому, кто блокирует Гравити-Фолз, они здесь сдались?

— Это одна из версий, — казалось, что говорить еще более усталым тоном невозможно, но дяде Дипперу это каким-то образом удалось. — Другая версия — что он медленно сворачивал пространство вокруг города, и мы умудрились попасть в окно, когда процесс еще не завершился. И если бы мы не потратили время на то, чтобы вывезти племянников…

— ...То могли бы перерезаться напополам порталом, пытаясь перевезти в госпиталь Престона или еще кого, — осадила его Мейбл. — Что толку теперь страдать? Да и не факт, что больница детям поможет. По всему выглядит так, что они просто спят. Дышат нормально, даже бормочут во сне. Просто разбудить их невозможно. Адреналин Сандерс пробовал, даже электрошок пробовал. Что есть в больнице, чего нет тут?

Стэн вздрогнул от этих откровений. Про укол адреналина он где-то слышал или видел в кино: это когда всаживают шприц прямо в сердце. Или все-таки не так это делается?.. Интересно, на ком это пробовали адреналин и электрошок? Страшно представить. Хотя если на Тоби, то он, наверное, еще и не то сможет вытерпеть как ни в чем не бывало...

— Чертов Билл! — прорычал дядя Диппер. — Одно не могу понять — как ему удалось? Кто его призвал сюда? У него же нет физического тела…

— Может быть, он опять нашел союзника, — предположила Мейбл. — Он умеет дурить голову…

— Вы и сами себе головы задурите, — ворчливо проговорила Венди. — Спать, спать и еще раз спать! Первая порция вакцины готова, поставила ее в холодильник, как ты и сказал.

— Венди, ты золото, что бы я без тебя… — пробормотал дядя Диппер неразборчиво.

— Ты жуешь свой воротник, — немилосердно сообщила доктор Венди.

Стэн, услышав это, едва не позабыл об осторожности и не заглянул в дверь: все на свете, чтобы увидеть, как обычно такой спокойный и собранный дядя Диппер ест одежду!

— Утром можно испытать вакцину на том, кто еще не заболел, — сказала Мейбл. — Начнем с меня…

— Испытывать надо сразу на детях, а то толку не будет, — речь дяди Диппера снова стала разборчивой. — Пас предлагала Престона, но теперь он тоже заболел. Значит, остаются Фиддс и Стэны…

— Сам говорил не называть их Стэнами, — в голосе Мейбл звучал мрачный юмор.

— Ужасно звучит — испытывать вакцину на детях, — заметила доктор Венди.

— Головой ручаюсь, что она им не повредит, — заверил Диппер. — В худшем случае просто не подействует. А теперь я, с вашего разрешения…

Тут из кухни донесся мощный храп.

— Он что, прямо так и заснул? — почти с восхищением спросила доктор Венди.

— А ты раньше не видела? — ответила вопросом на вопрос Мейбл. — Он умеет, когда вымотается. Ну а уж я дойду до кроватки. Еще раз спасибо, что помогла. Пацаны, вроде, спят, можешь возвращаться к Фиддсу.

— Фиддс — разумный человек и не нарушит карантин, — фыркнула Венди. — А вот ваши парни могут. Так что давайте-ка я тут посижу на кухне, пока вы спите. У меня и книжка не дочитана.

— Какая?

— Рия оставила. «Леденящее убийство, или смерть в снегу».

И тут Стэн понял, что проскочить на улицу не получится: мимо доктора Венди комар не пролетит, не получив топором по темечку. Не то чтобы он правда так хотел куда-то выйти. Мелькнула шальная мысль, что можно добраться до жилища дочерей Арахны и поговорить с Дарлин: вдруг она знает, что тут происходит, и расскажет больше, чем взрослые.

Но Стэн и сам понял, что идея глупая: идти до убежища гигантских паучих нужно было часа два, да по ночному безлунному лесу… Не говоря уже о том, что вот гремоблины как раз выходят по ночам...

Торопливо, чтобы тетя Мейбл не заметила, когда пойдет в спальню, Стэн шмыгнул обратно на диван.

Тетя, правда, вышла из кухни не сразу: может, она о чем-то еще поговорила с доктором Венди, но слышно уже не было. Потом она зашла в гостиную, но не отправилась почему-то к лестнице наверх, а подошла к дивану и креслу, которые занимали братья. Стэн почувствовал, что Мейбл совсем рядом, практически нависает над ним…

«Поняла, что я не сплю, сейчас отругает», — решил он.

Но рука Мейбл легко, почти невесомо опустилась на его затылок, будто в попытке пригладить вечные вихры. Стэн услышал, как тетя произнесла несколько слов на непонятном — и, как ему показалось, не земном, — языке. Потом она сделала пару шагов в сторону и повторила те же слова, но еще тише.

«Молится, — понял Стэн. — Или благословляет. Черте-что».

Впервые ему стало страшно.

Нет, он не жалел, что они вернулись в Гравити-Фолз. Оставаться дома было нельзя, ну никак. Особенно после всего, что случилось здесь. Но дядя Диппер и тетя Мейбл — они классные и крутые, но не всесильные. И, может, они в самом деле были правы, что не хотели пускать их с Фордом обратно…

Стэн изо всех сил зажмурился, съежился, словно стараясь защититься от этого какого-то слишком холодного и несвоевременного знания. Нет-нет. Они здесь, дядя Диппер пообещал, что не выгонит их, значит, теперь все будет хорошо. Подумаешь, тетя Мейбл благословляла их на неизвестном языке; может, это вообще какое-то благопожелание на иврите или идише, Стэн же отказывался их учить, хотя мама пыталась что-то в него впихнуть…

Да, иврит. Это однозначно звучало похоже на иврит. Что-нибудь типа «расти большой и будь хорошим мальчиком». А вовсе не «да защитят тебя небеса от ужасной-ужасной-надвигающейся тьмы», или что там положено говорить над спящими детьми в героических книжках и фильмах.

Стэну всегда удавалось самоубеждение. Вот и в этот раз он заснул, не успела Мейбл отойти от его дивана.

Поэтому он не знал, что Мейбл не поднялась наверх в свою комнату, а просидела всю ночь веранде, и глаза ее слегка светились в темноте.

***

Форд проснулся с ощущением неизбежной катастрофы.

Он сделал что-то ужасное, Стэн разозлился на него и ушел, их выгнали из дома, Гравити-Фолз в засаде и потерян навеки, он никогда не увидит Фиддса, Рию или доктора Венди, не говоря уже о дяде Диппере с тетей Мейбл; ничего хорошего больше не будет…

А все потому, что мама с отцом отвезли его на операцию, где ему должны были отрезать шестые пальцы, но отрезали на самом деле все кисти по локоть. Мама приговаривала: это для твоей же пользы! А папа сказал, что ему не нужен сын, который…

Но на этом воспоминания о сне утратили четкость, превратились в какую-то мешанину. Пылая, проплыл мимо «Вояка Стэн» в виде галеона семнадцатого века; на фальшборте стоял Стэн в пиратской повязке на глазу и размахивал здоровенной бейсбольной битой; треугольный (но почему-то красный) Билл Шифр жонглировал замороженными енотами; гигантские механические кошки ластились к ногам Форда.

Он заморгал, перевернулся на другой бок и резко испугался: там, где должна была быть стена, почему-то стоял журнальный столик из гигантского черепа. Тут же он сообразил: конечно, он спал в гостиной в Месте Преступления, а не на втором этаже их со Стэном кровати! Даже не на одной из двух кроватей на чердаке.

Из кухни доносился запах блинчиков, и Стэн уже сидел на диване, зевая.

Форду резко вспомнились события предыдущего дня: как их выгнал отец, как они отправились в аэропорт с пересадками, как звонили дяде Дипперу, мутную зелень портала… И главное — Гравити-Фолз потом! Они вернулись, но что-то пошло очень не так. Дядя Диппер и тетя Мейбл отправились всех спасать, с ними осталась только доктор Венди…

Но блинчики в кухне делала, несомненно, тетя Мейбл: только у нее тесто пахло так сдобно! Дядя Диппер готовил отлично, но вот блинчики у него не выходили. Правда, как готовила доктор Венди, Форд не знал. Может быть, Мейбл училась у нее, или она училась у Мейбл…

— Ты не знаешь, дядя с тетей вернулись? — спросил Форд брата.

— Вернулись, — Стэн выглядел выспавшимся, но каким-то чересчур энергичным, словно события предыдущего дня его ничуть не беспокоили. — Я слышал ночью! Вернулись, и даже сделали какую-то вакцину от заражений. Теперь все будет хорошо!

Заражения, да. Форд вспомнил, что ведь шла речь о болезни других детей, но он попытался выкинуть это из головы, потому что ситуация напоминала ему о чем-то неприятном.

— Надеюсь… — нерешительно проговорил Форд.

— Пошли! — Стэн спрыгнул с дивана, который успел вчера первым «забить»: Форду пришлось соглашаться на кресло. — Умираю есть хочу!

Мейбл и в самом деле стояла у плиты, надев передник дяди Диппера со схемой карамелизации сахаров. Дядя Диппер сидел за столом, какой-то удивительно помятый. Он выглядел так, как будто вчера уснул, лежа щекой на этом столе, и, может быть, так и умер, а теперь его воскресили в виде зомби. Еще в кухне обнаружилась доктор Венди, тоже с красными глазами, но не настолько похожая на мертвеца.

— Йо, парни, — сказала она, раскрывая утреннюю газету. — Ну надо же, они даже не заморачиваются! Просто повторили вчерашние новости.

— Зачем вообще в этой глуши ежедневная газета, — буркнула Мейбл. — Так, кому блинчики с блестками, кому с беконом, а кому с блестками и с беконом?

— Мне все три! — Стэн тут же приземлился на один из свободных стульев. — Прости, Шестопал, поешь стоя.

— Вот еще, — доктор Венди встала. — Мне все равно пора ехать. Заберу первую партию вакцины.

— Удачи, — проговорил дядя Диппер.

Венди наклонилась и чмокнула его в щеку.

— Вам тоже, криминальные близнецы.

— Никто не называет нас криминальными близнецами… — устало пробормотал дядя Диппер.

— Я называю, — возразила Венди.

— Она называет, — сообщила Мейбл хором с ней, раскладывая блинчики по тарелкам. — Да, парни, хорошая новость. Я ночью созвонилась с одним знакомым адвокатом, вам необязательно возвращаться к родителям, если вы этого не хотите. А утром позвонила вашему отцу, он не будет поднимать шума.

— Обалдеть! — воскликнул Стэн.

Форд только глазами моргал. Как-то не верилось, что Мейбл удалось провернуть все это только за ночь. И она почему-то не выглядела такой же невыспавшейся, как дядя Диппер. Как ей это удавалось?

Он вскарабкался на табуретку, освобожденную доктором Венди, и уставился на свою тарелку, куда Мейбл уже успела положить стопку блинов и нарисовать на них рожицу кленовым сиропом.

Все складывалось слишком хорошо. Может быть, помощь крыс правда не была нужна? Может быть, и сами крысы ему привиделись?

Сейчас еще выяснится, что болезни детей в Гравити-Фолз — это какое-то странное недоразумение, вакцина дяди Диппера быстро поможет, и…

«Стой, — догнал Форда его непроснувшийся толком мозг. — Вакцина — это не лекарство, это профилактика болезни. Дядя Диппер хотел ночью везти детей в госпиталь через подпространственный портал, потому что с дорогами вокруг Гравити-Фолз что-то не то. Если отвез, почему он здесь, а не в госпитале? Или успел уже вернуться? И почему у тети Мейбл такая фальшивая улыбка?»

Форд отделил вилкой краешек сразу трех блинов вилков, уверенный, что ему не удастся проглотить ни кусочка. Но тетя Мейбл делала просто-то таки отменные вкусности: блинчики исчезли во рту сами. Подумать только, а Форд был уверен, что не попробует их по крайней мере до следующего года!

У него чуть слезы на глаза не навернулись.

— Ну ладно, — Мейбл выключила газ и повернулась к ним, вытирая руки о передник. — Парни, я хочу поговорить с вами о караоке.

— Что? — они удивленно вскинули на нее глаза.

Мейбл устало присела на стул, и тут Форд впервые поверил, что у нее тоже была бессонная ночь.

— Все дело в корабле Марси… Диппер мне уже рассказал, что у Стэна в подсознании есть какая-то песня, которая всех усыпляет, да?

Близнецы синхронно кивнули. Диппер оторвал голову от стола и пробормотал:

— Как чувствовал, что ты что-то об этом знаешь.

— Не то чтобы знаю… — уклончиво проговорила Мейбл. — Так, догадывалась… В общем, когда мы давным-давно ходили с Дип-Допом в космический корабль, я никогда не спускалась в рубку. Там есть такая шахта, вы, должно быть, видели. Дипу она нипочем, а я тогда страшно боялась высоты.

— Да, ты говорила, — Стэн повеселел от этого напоминания.

— Ну, сейчас уже не боюсь, пара падений с дирижаблей меня от этого излечили, — Мейбл дернула плечом. — Вообще советую избавляться от страха высоты, он непродуктивный. И от клаустрофобии с агорафобией. А вот от страха пластилиновых фигурок не избавляйтесь, пластилиновые фигурки — зло!

— Подтверждаю, — пробормотал дядя Диппер, лежа головой на столе.

— Ну так вот, — Мейбл снова вздохнула. — В общем, я шарилась по верхним уровням корабля… тем уровням, которые оказались верхними, когда он упал и лег на бок. И нашла какую-то странную панель. Если нажать на нее, она начинала напевать хорошо знакомую мне песню. Я очень удивилась. А еще больше удивилась, что начала с тех пор засыпать каждый раз, когда песню передавали по радио. Хорошо, что она быстро вышла из моды.

— Не хорошо, — сердито воскликнул Стэн. — Это настоящая трагедия! Это офигенная песня!

— Согласна! — воскликнула Мейбл. — Но ужасно неудобно было засыпать каждый раз, когда она начинала звучать. Короче, я тогда это списала на всякие странности космического корабля, даже Дипперу не рассказала, не помню уже почему. Кажется, посчитала мелочью. Мне только непонятно было, почему корабль сыграл мне знакомую песню, но я решила, что это он у меня из головы взял телепатически или как-то так…

— А на самом деле не из головы! — осенило Форда. — Это ты сама, когда мы были во временной петле, настроила какой-то аппарат на корабле, чтобы он проигрывал то, что нужно! Только как?

— Ну, я была на альтернативном Марсе в одном из параллельных миров, так что более-менее умею обращаться с их техникой, — Мейбл говорила так, как будто в этом не было ничего особенного: она всегда рассказывала о своих путешествиях между мирами именно в таком ключе. — Космические корабли у них, правда, были немного другие. А вот гипнотические машинки те же самые.

— Окей, значит, мы с тобой послушали эту гипнотическую машинку? — спросил Стэн. — И теперь что, ты засыпаешь, когда слышишь эту песню, а я могу усыплять других, когда ее пою? Или ты тоже можешь усыплять?

— Нет, я не могу, — Мейбл мотнула головой. — Мы уже пробовали. Я только сама засыпаю, едва начинаю петь, но усыпить никого не получается. Не знаю, почему.

— Может, потому что Стэн — лунатик? — предположил Форд. — Он иногда ходил во сне, когда был маленький, и разговаривал. Может, он и петь может во сне? А ты не можешь. Вот и все.

— Хорошая идея, Форд! — Мейбл улыбнулась. — Да, скорее всего, так и есть. Или воздействие гипномашины на организм индивидуально. В общем, прелесть в том, что Стэн действительно может усыплять людей. И состояние этих усыпленных людей очень сильно напоминает состояние детей, которые вчера вдруг начали падать, как подкошенные. Вот только после песни Стэна можно людей добудиться, хотя и очень трудно, а от этой болезни пока никто не проснулся. Поэтому у меня есть идея…

— Ее идея — спеть песню уже спящим и погрузить их совсем в кому, — пробормотал дядя Диппер. — Я категорически не согласен.

— Да ну, может, это случай, когда клин клином вышибают… — возразила Мейбл.

— Мы выяснили, что эта зараза передается воздушно-капельным. Стэну придется оказаться в одном помещении со спящими. Он тоже заболеет. Я против.

Дядя Диппер говорил тем самым авторитетно-спокойным тоном, с которым, как Форд знал, спорить бесполезно.

— Я рискну! — воскликнул Стэн.

— Нет, — дядя Диппер тяжело поднялся из-за стола, часто моргая. — По крайней мере, точно не сегодня. Сегодня мы еще не попробовали все меры. Вы сидите дома, и это приказ. Мейбл, нам пора.

Мейбл сочувственно поглядела на братьев.

— Нам в самом деле пора, — сказала она. — Извините, что наша совместная жизнь так нелепо начинается.

— Она нормально начинается, — пробормотал дядя Диппер. — Если они останутся с нами, надо будет уяснить, что здесь не только летние каникулы круглый год.

Он посмотрел на братьев особенно внимательно, поверх очков, как будто хотел подчеркнуть: я вас вижу. Стэн и Форд уже знали, что очки у дяди Диппера для близи, а не для дали.

А потом улыбнулся. Очень по-хорошему, но очень, очень устало.

— Извините, парни, — сказал он. — Мы с вами семья, но я правда не очень представляю, как быть семьей. Одно мне понятно точно: не могу я допустить, чтобы с вами что-то случилось. А дело теперь более чем серьезное, это не наши летние приключения в лесу, который я знал вдоль и поперек. И Венди вас всегда могла подстраховать, и мужикотавры никогда не допустят, чтобы с детьми здесь стряслась беда… А теперь, нутром чую, в этом дело со снами замешан Билл. Он шутить не будет.

Перед уходом Мейбл быстро обняла каждого из них — и была такова.

Стэн с Фордом остались в кухне вдвоем — плюс целая горка недоеденных божественных блинчиков Мейбл и бутылка кленового сиропа, но это Форда почему-то уже не радовало.

Глава 24. Шифр

Форд был уверен, что он никуда не двинется из Места Преступления. Вот будет сидеть, как послушный племянник, ожидать возвращения дяди Диппера и тети Мейбл, трястись над воспоминаниями об отце и вообще переживать, как они дальше будут со Стэном. Стэна это, похоже, совсем не волновало, но Форд-то прекрасно понимал: у них, например, даже сменной одежды не было! Они просто ушли из дома, в чем были.

Он, конечно, помнил свои эмоции в тот момент. Невозможно было просто оставаться лишнюю секунду, да и уязвить отца с его заботами о деньгах тоже хотелось (Форду было интересно, начал ли он уже продавать их шмотки в ломбарде). Однако сейчас ему начинало казаться, что из-за своей опрометчивости он подолжил им с братом огромную свинью.

Да, конечно, доктор Венди принесла им старую одежду Фиддса. Но Стэн был прав: на него эти шмотки налезли еле-еле, хотя Форду в ширину пришлись впору (Форд никогда не замечал, что они с братом теперь стали так различаться; раньше, насколько он помнил, фигуры у них были примерно одинаковые, как и лица). А в длину фиддсовы шмотки им обоим оказались длинноваты. Ладно, штанины и рукава можно подвернуть. Но к школе дяде Дипперу и тете Мейбл все равно придется покупать им новую одежду. И как они, интересно, будут жить, если тетя Мейбл вообще не работает, а Место Преступления и так приносит не очень много денег — а последнее время дяде приходилось то и дело его закрывать…

В общем, печальных мыслей хватало.

У Стэна, кажется, тоже: после завтрака он даже сам первый вызвался помыть посуду, чего с ним не случалось вообще никогда. Справедливости ради, Форд тоже не понимал, зачем мыть тарелки, пока ты не собрался поесть второй раз, но обычно именно Стэн творчески отлынивал от работы.

Но тут…

— Давай поможем дяде с тетей, как можем? — предложил Стэн, и Форд не мог с ним не согласиться.

Как раз когда они заканчивали убирать со стола, полил дождь.

Это была не мощная красивая гроза, из тех, которые приносило с моря в Гласс-Шардс-Бич; такая гроза, когда над головами сверкали ветвистые сине-фиолетовые молнии, а гром гремел, словно фейерверк.

Нет, к ним явилась мрачная, унылая непогода: тучи лениво ползли себе от океана и распороли брюхо об орегонские горы, и теперь медленно изливались дождем, как бы намекая, что от лета осталось всего ничего, и осень уже не за горами.

Дом сразу стал серым, сумрачным и неприветливым, почти как в первый день после их приезда. Нет, даже не неприветливым; дом как будто вместе с ними ждал чего-то, боялся, а поэтому ежился и куксился, вместо того чтобы позаботиться о непутевых мальчишках, которых каким-то чудом занесло опять в его недра.

Их комната на чердаке оказалась очень холодной, потому что ветер задувал в единственное треугольное окно с такой силой, как будто стекло не преграждало ему путь. Форд неожиданно трезво подумал: а как они будут зимовать?.. Нет, наверное, сюда можно поставить печку… Или, может, они со Стэном поселятся на первом или втором этаже… Но где? Тут не так уж много комнат. Дядя Диппер и тетя Мейбл наверняка не будут жить в одной комнате, они же взрослые…

Некстати вспомнилось: интернет тут тоже ловит через раз.

Хотя, конечно, есть еще секретный подвал дяди Диппера. Форд с удовольствием бы там дневал и ночевал.

При этой мысли Форд воспрял духом. В любом случае, даже если придется всю зиму дрожать от холода, кормить печь дровами и выбегать на крышу, чтобы скачать почту, жить тут гораздо лучше, чем в Нью-Джерси!

...Интересно, как Мейбл на самом деле уладила с отцом? И с матерью? Или им правда плевать?..

Форд сам не заметил, как сел на пол около своей бывшей кровати, сейчас голой и без матраса. Они собирались в спешке, поэтому многие свои карты, наброски удивительных существ из леса и тому подобное, которые Форд хотел превратить в дополнение к альбому Мейбл, он забирать не стал — просто сунул их в мусорную корзину.

Корзину никто не выносил, она так и стояла в ногах его кровати.

Форд вытащил оттуда верхний листок: набросок уличного туалета с распахнутой дверью и черной дырой за ним.

Разом вспомнилось все: как Билл Шифр обманом чуть не завлек их туда, как они держались друг за друга, как доктор Венди не дала им провалиться.

Нет, в этот раз они тоже как-нибудь все преодолеют. Все будет хорошо.

Форд не заметил, как на набросок начали падать капли. Что за ерунда, он ведь не собирался плакать…

— Эй, ты, нюня!

Форд вздрогнул, быстро поднял взгляд.

Знакомая крыса в золотой короне сидела в углу, позади нее — свита из двух крыс поменьше.

— Как вы добрались сюда из Нью-Джерси?! — ахнул Форд.

— А с чего ты взял, что мы вообще были в Нью-Джерси? — поинтересовался самый толстый крысюк. — Мы ж сказали тебе: по снам ходить умеем.

Форд замер.

— Это вы усыпили детей?!

— Знамо дело, мы, — хихикнул крыс. — Что мы, дураки на честное слово полагаться? Ведь ты и сам небось уже задумался, как бы откосить и слово свое не выполнить! А чего тебе — ты сюда стремился, ты уже здесь. Какая разница, придет ли к мерзким противным крысам их Крысолов, не придет — так еще лучше будет.

— Неправда! — воскликнул Форд, холодея, потому что на самом деле он примерно так и думал.

— Правда, правда, — крыс говорил как-то чересчур самодовольный. — Уж поверь, мы вашу породу знаете… Вы своим-то помочь удавитесь, о чужих и речи нет! Но теперь ты с крючка не слезешь, нет. Ты же не захочешь, чтобы все твои друзья никогда не проснулись?

Форд сглотнул.

— Я…

— И дяде не расскажешь, — безжалостно проговорил крыс. — И брату. Потому что кто ему карточку-то подбросил, чтобы он с отцом вашим поругался? Кто вашей мамаше винца покрепче подложил, чтобы точно не проснулась? И кто им голову задурил, чтобы они, как прочухались, в полицию на ваших дядюшкой с тетушкой не заявили за похищение, а?

У Форда стало совсем мерзко на душе.

— Так па не продавал катер?

— Отчего же не продавал? — хихикнул крысюк. — Этот-то ваш совсем человек: и вас бы с братом продал, если бы кто цену назвал подходящую. Да только он следов не оставлял. И не выгонял бы он вас из дому всерьез, это дело подсудное, уж мы-то в ваших законах разбираемся. Но хотел выгнать — да, нужно было только в нужном направлении подтолкнуть…

Форду показалось, что его сейчас стошнит. Не выгонял! На самом деле не выгонял! Хотел выгнать — но не сделал бы, если бы крысы не воздействовали… Значит, наверное, не считается. И если дядя Диппер об этом узнает, он заставит их вернуться. Он же говорил, что детей нельзя отбирать у родителей, пока нет угрозы их жизни…

Наверное, именно это имела в виду тетя Мейбл, когда сказала, что позвонила адвокату, и им необязательно возвращаться. Отец, когда выставил их за дверь, совершил преступление, теперь на него можно подать в суд. Поэтому он не будет настаивать на том, чтобы они вернулись…

Нет, все это никак не должно было всплыть! Не должно!

Но и — выполнить просьбу крыс?.. Они уже такими подлюками себя показали — всех усыпили! Может быть, если Форд поможет им вызвать Крысолова, все еще хуже обернется… Может быть, не только дети заснут, а вообще весь город. Или разразится еще какой-нибудь Армагеддон.

Форд смутно вспомнил, как Стэн рассказывал ему, захлебываясь восторгом, о всяких полицейских сериалах, где мафия так вербовала осведомителей или шестерок. Сначала раскапывают какой-нибудь один грешок, потом, грозясь рассказать о нем, заставляют жертву совершить второй, посерьезнее — а дальше все…

Но рассказы рассказами, а то, что происходило сейчас, показалось Форду другим — ужасно сложным, не попадающим под такую простую схему.

— Ну что? — глумливо спросил крыс. — Будешь ныть, или будешь мужиком и сдержишь слово?

Форд медленно встал.

— Хорошо, — сказал он. — Где загадка, которую я должен решить? Принесите ее.

***

Оказалось, ради загадки надо было идти в лес, и довольно далеко.

Под дождем все выглядело иным — серым, неприветливым, да и видимость ниже. Всего через несколько шагов деревья и трава уже терялись в каких-то тенях, и казалось, что вот-вот из этих теней выскочить кто-нибудь опасный.

Форд успел тысячу раз порадоваться, что дядя Диппер еще в июне раздобыл им со Стэном плащи и резиновые сапоги: надели они их всего пару раз, и, к счастью, им даже в голову не пришло брать эти вещи с собой в Нью-Джерси, так что все осталось в шкафу Места Преступления. А теперь вот пригодилось.

Поэтому Форд мог спокойно топать по влажной листве и хвое, не опасаясь промокнуть до костей.

Правда, когда дорога пошла в гору, ему сделалось тревожно. Рифленые подошвы рифлеными подошвами, но все-таки резиновые сапоги не предназначены для карабканья по скалам.

— Долго еще? — мрачно поинтересовался он у маленьких черных теней. Эти тени мелкой рысью скользили по обе стороны тропинки, исчезая в опавшей листве и вновь появляясь.

— Не очень, — толстый крысюк в короне высунулся из-под листа папоротника. — За ручьем будет пещера.

— Там много пещер, — возразил Форд.

— Мы тебе покажем, какая.

Ручей от дождя вспух водой и белой пеной, превратившись почти что в полноценную реку. Они со Стэном переправлялись здесь летом, но Форд с ужасом сообразил, что не помнит, где переправа. И потом, как бы ноги в резиновых сапогах не соскользнули…

В июле они переправлялись босиком, хотя вода была абсолютно ледяной, и потом приходилось прыгать на том берегу, чтобы согреться. Теперь Форд здорово опасался, что вода перельется через голенища сапог и замочит ноги, а ведь еще возвращаться.

Подумав так, он сел на берегу и принялся разуваться.

— Ты что! — крысюк забегал вокруг кругами. — Чем тебе сапоги не понравились? Тут мелко, мелко!

— Ага, — сказал Форд, засовывая носки в карманы и штанов и подворачивая джинсы до колен. — Ты-то сам как собрался? Вплавь?

— У меня свои методы, — гордо заявил крысюк.

Методы заключались в том, что он вскарабкался на плечо Форду, противно цепляясь коготоками за его дождевик.

Меры предосторожности оказались в тему: вода в самом деле поднялась высоко и переливала через голенища, пока Форд осторожно нащупывал дорогу. Правда, она почему-то была теплее, чем в июле. Может быть, от дождя.

Зато на том берегу Форд смог вылить воду из сапог и снова надеть сухие носки. Они, правда, тут же сделались чуть влажными, но, по крайней мере, не промокли насквозь. Это изрядно приободрило Форда: все-таки он настоящий молодец, самостоятельно справляется с превратностями судьбы! И дальше справится. Он найдет этого самого крысолова, посмотрит на загадку, разгадки которой крысы от него ждут, а там уж решит, что делать.

Нет, Форд не собирался так уж сразу разгадывать эту загадку и призывать Крысолова — дурак он, что ли? Форд хотел узнать, где находится логово крыс, чтобы потом, может быть, привести туда дядю Диппера и тетю Мейбл, а то и доктора Венди с ее топором.

Конечно, был шанс, что, заманив Форда в свою пещеру, крысы больше его не отпустят. Но на этот случай Форд положил в рюкзак рацию, одну из тех, которыми пользовался дядя Диппер. Рация спокойно дотягивала до домика доктора Венди, а до него было километра три. По прикидкам Форда, они пока находились в радиусе тех же двух-трех километров от Места Преступления, а то и ближе: идти под дождем приходилось медленно и осторожно.

В общем, успешное форсирование ручья приободрило Форда, настроило его на боевой лад. Он поднимался к пещере почти в хорошем настроении.

Подниматься было неудобно: судя по гладким, заросшим мхом валунам, из этой пещеры когда-то тоже вытекал ручей, но потом с ним что-то случилось. Подошвы на этих валунах скользили, но все-таки взбираться получалось — не настолько крутой склон, чтобы сверзиться.

Все-таки, когда Форд добрался до узкой щели в скале, ноги и руки у него дрожали. А крысюк вот ничего, скакал за ним очень бодро.

— Фонарик достань, — сказал крыс, садясь на задние лапки. — А то не увидишь ничего.

— Сейчас, — Форд послушно полез в рюкзак. — Еще раз объясни-ка мне, почему загадка про вашего крысолова оказалась в орегонских горах? И почему она меняется?

— Это древняя индейская магия, — крыс махнул лапкой. — Ты что, пытаешься понять, как магия работает?

— Пытаюсь, — сказал Форд. — Уверен, должны быть какие-то принципы…

Фонарик вспыхнул, выхватив узкий проход, потом заметался — по всей видимости, за ним открывалось какое-то более обширное пространство.

— Здесь был обвал, — сказал крысюк. — Поэтому ручей больше не течет. Лезь осторожно.

Форд протисунсял в дыру без особого труда, но тут же решил, что кто-то сильно крупнее тут не пролезет. Может, пролез бы Фиддс, потому что он очень худой, а вот Шандра бы уже застряла. Форд даже насчет Стэна уже был не уверен.

Тут же он понял, почему крысюк говорил быть осторожнее: за узким лазом вдоль пещеры тянулся уступ, круто уходящий вниз. Внизу в луче фонаря поблескивала темная вода.

— Загадка должна быть впереди, на одной из стен, — сказал крыс, легко пробравшийся следом за Фордом.

Форд послушно поднял фонарь, обводя его по стенам. И увидел! На стен прямо напротив «входа» был изображен круг, разделенный на сектора. В каждом секторе виднелся какой-то символ или изображение — некоторые показались Форду очень знакомыми, вроде бы он их где-то видел, только не мог вспомнить, где. Но все это тут же потеряло значение по сравнению с тем, что красовалось в центре круга — треугольник с глазом.

— Билл Шифр! — воскликнул Форд, пораженный. — Ваш Крысолов — Билл Шифр!

В этот момент что-то бросилось ему под ноги. Форд охнул, не удержал равновесие и полетел вниз.

***

От ветра и дождя в доме было холодно, а Форд куда-то запропастился: наверное, засел где-то в углу с книжкой и не реагировал на внешние раздражители.

Стэн не стал его разыскивать по всему дому: в Месте Преступления слишком много было укромных уголков, а у Стэна слишком паскудно было на душе.

Он разжег печь, которую раньше дядя Диппер зажигал только по вечерам и далеко не каждый день, и устроился на диване, завернувшись в одеяло. Хотел посмотреть телевизор, но старенький черно-белый ящик совсем отказал — по всем каналам сплошные помехи. Стэн сам не заметил, как начал клевать носом: наверное, сказались вчерашние нервы и то, что он проснулся посреди ночи и подслушивал разговор Диппера и Мейбл.

И приснилось Стэну, что он лежит на диване в гостиной, клюет носом, смотрит на дождь за окном. Потом откуда ни возьмись подбегает к нему крыса — большая, голубоватая, чуть светящаяся — и цапает за руку. Стэн хочет закричать, но ничего у него не выходит, потому что он засыпает.

В этом сне-во-сне Стэн летит над Гравити-Фолз, только под ним совсем не тот город, который он помнит. Во-первых, город в огне. Горит магазин подержанных автомобилей Гидеона — Стэн запомнил владельца по тому случаю, когда он накричал на Шандру, а она вылила ему бокал колы на белоснежный парик. Горит центр автоматов, куда они сходили пару раз. Столб дыма поднимается от особняка на холме — Стэн и Форд никогда даже близко к нему не приближались, но знали, что там живет какая-то миссис Нордвест, очень крутая бизнес-леди и, по общему мнению, то ли ведьма, то ли вампирша (в Гравити-Фолз Стэн бы этому не удивился).

По улицам бродят чудовища.

Ну, или бродят — сильно сказано. Вальяжно ходят, перекатываются, подпрыгивают… Стэн с высоты видит огромную буханку хлеба, покрытую плесенью: она семенит на тонких паучьих ножках. Видит огромную голову, рыжеволосую и бородатую, у которой из затылка растет рука. Эта рука шлепает об асфальт и подтягивает голову дальше, при этом голова не прекращает раздраженно-возмущенным тоном упрашивать кого-нибудь запрыгнуть ей в рот. Видит водонапорную башню, которая бродит по городу на звериных лапах. Видит…

Но Стэн уже не может разобрать, что видит, потому что он уже не летит над городом, а бежит по улице, и ему надо перебирать ногами изо всех сил, а не то его поймает огромный глаз с крылышками летучей мыши. Самое удивительное, что Стэн знает эти глаза: про них было написано в альбоме Мейбл. Эти существа живут в пещере, выходят на охоту ночью и питаются в основном мелкими грызунами (хотя не очень понятно, как, рта-то у них нет). Но теперь глаз почему-то вымахал до размера некрупного самолета, и прямо из зрачка бьет бледно-розовый луч, который готов превратить Стэна в камень — Стэн знает это без тени сомнения.

— Эй, близнец Форда! — кричат ему откуда-то со стороны.

Стэн ныряет за отогнутый угол металлической сетки, которая огораживает чей-то двор. Там Шандра: грязная, встрепанная. Ранее малиновая половина головы у нее обрита налысо. Рядом Тоби, он одет в черную футболку с черепом, в руках — бита, обмотанная колючей проволокой.

Они тащат Стэна в маленький старый универмаг, под прикрытие упавших и не работающих витрин с мороженым.

— Черт побери, тебя тоже укусили! — Шандра явно злится. — Мы-то думали, вы с твоим братом-умником сможете что-то сделать!

— Да ладно, — говорит Тоби. — Теперь мистер Пайнс будет стараться вдвойне!

— Ха, — Шандра чуть не выплевывает это слово. — Когда здесь появился гаденыш-Престон, я-то думала, что теперь его мамаша землю будет носом рыть, и спасет нас! Но уже неделя прошла…

— Неделя?! — Стэну становится жутко. — Но ведь все началось только вчера утром!

— Это же сон, — вздыхает Шандра. — Во сне время идет гораздо медленнее.

— Сон? — Стэн оглядывается. — Ну да, конечно… Ясно: в реале этого бы быть не могло.

— Вообще-то, — говорит Шандра, — мы догадались, что это сон, потому что нам не хочется спать, есть или ходить в туалет. А так мы думаем, что все это вполне может в реальности случится. Ну то есть он на нас потренируется, и устроит всю эту красоту в самом деле.

— Ни фига себе… — говорит Стэн.

Шандра внимательно смотрит на него. В полутьме упавшая на пол лампочка дрожит и дает неверный голубоватый свет.

— Да ты не с нами, — говорит она, шагает вперед и кладет руки Стэну на плечи. — Стэнли, ты ведь просто спишь! Стэн, скажи им, что нас надо разбудить! Обязательно! А то все правда может начаться в реале!

А потом Стэн вновь летит, но уже по лесу, почти касаясь кончиков травы. Впрочем, «касаясь» — неверное слово. Он не чувствует своего тела. Словно это вовсе не он, а, допустим, аватар в компьютерной игрушке. Мимо мелькают стволы деревьев, тропинка вьется, упирается в бурный, взбухший от дождей ручей, который они с Фордом когда-то переходили босиком; за ним начинается подъем вверх, наверное, по еще одному руслу ручья, теперь пересохшему. За этим руслом Стэн видит дыру — темный лаз в пещеру. В пещере на дне колодец или озерцо с водой. Над ним, на узком уступе, сидит, дрожа и ежась от холода, Форд. В руках он сжимает рацию, но зеленый огонек на ней не горит…

Стэн проснулся то ли от ужаса, то ли от того, что хлопнула входная дверь.

Скатившись с дивана, он бросился на кухню.

Тетя Мейбл, только что вошедшая и не успевшая даже снять куртку, как раз открывала один из шкафчиков. Увидев Стэна, она захлопнула его с виноватым видом. Дядя Диппер как раз снимал сапоги на коврике у порога. Стэн заметил, что они заляпаны грязью по самые голенища, словно дядя долго и безуспешно бродил по лесу.

— Дядя! Тетя! С Фордом беда!

***

Говорят, в критические моменты память работает как никогда.

Форд видел изображение на скале всего-то несколько секунд, но оно отпечаталось в его памяти предельно четко. Помогло, конечно, и то, что память Форда всегда была близка к фотографической: обычно ему хватало прочесть учебник один раз, чтобы все запомнить.

Тем более, часть символов была ему знакома.

Теперь, дрожа от холода и безнадежности, он прокручивал в голове их все, один за другим. Ковш Большой Медведицы. Звезда с хвостом (комета). Ладонь. Два соединенных шестиугольника. Механическая рука. Боксерские перчатки. Пацифик. Корабельный штурвал. Топорик. Винтовка. Не нужно быть гением, чтобы догадаться: эти знаки как-то связаны с людьми, и в первую очередь с дядей Диппером и тетей Мейбл.

Связанные шестиугольники — сначала ему показалось, что это нуклеотид из ДНК, а потом он узнал аденин. Фиддс любит носить футболки с разными химическими формулами. Механическая рука — это, наверное, намек на Лесную Ведьму, Кэндис Чу, и ее роботов. Боксерские перчатки — другая подруга Мейбл, баронесса Гренда. Пацифик… тут сложнее, потому что Форд ни разу не видел этого человека. Но слышал, как дядя Диппер и тетя Мейбл несколько раз обсуждали какую-то Пасифику; не может быть, чтобы совпадение! Вроде бы она старая подруга тети Мейбл, но у них какие-то очень сложные отношения (ох уж эти взрослые и их отношения!). Вроде бы эта Пасифика была главой Ордена Слепого Глаза...

Корабельный штурвал — в отсутствии настоящих морских капитанов, Форд решил, что это его брат Стэн. Вот и свитер со штурвалом он носил. Недаром Стэн так одержим их катером! Да и снился недавно Форду в виде пирата. Тогда, методом исключения, ладонь, которую он видел, наверное, шестипалая (Форд не мог с такого расстояния пересчитать пальцы). Топорик — доктор Венди, тут все ясно. Винтовка — Рия, не менее ясно.

Но какое отношение все эти люди имеют к Биллу? Почему знак с ними — тут, в пещере? Крысы сказали, что значки все время меняются — это была правда, или они соврали? Какую головоломку он должен был разгадать, кроме того, к какому человеку относится каждый символ? А может быть, на стене были и еще какие-то значки, просто Форд не успел их разглядеть?

Форд сейчас многое бы отдал за то, чтобы фонарик оказался непромокаемым! А заодно уж и рация, если мечтать на всю катушку. Пока Форд выбирался из воды и пристраивался на небольшом выступе, рюкзак нахлебался под завязку.

И самое паршивое, что Форд никак не мог выбраться. Отвесные стены оказались слишком гладкими, чтобы вскарабкаться по ним, а до края колодца Форд не доставал.

— Эй, ты! — донесся сверху писклявый голос. Крысюк. — Живой еще?

— Тебе-то что! — крикнул Форд. — Ты же меня спихнул!

— Не я, а мы все, — снова раздался голос. — Ты, парень, извини. Против тебя мы лично ничего не имеем. Просто этот твой Билл захватил нас в плен и сказал, что освободит, когда мы заманим в ловушку твою семейку. Сам понимаешь.

— Захватил вас в плен?! Что-то я не вижу, чтобы вы в плену были!

— Захватил в плен наши сны, — туманно ответил крысюк. — Все равно как с вашими детишками из города. Гадость, доложу я тебе!

— А зачем ему моя семья?!

— Ну, чтобы все человечество захватить, зачем еще?..

— И что, вы ему все равно помогаете?!

— Так крыс-то он обещал отпустить, — пояснил крысюк дружелюбно. — Я забочусь о своих, на человечество мне в целом начхать. Вы, конечно, много мусора создаете и всякого добра, но мы как-нибудь и без вас не пропадем.

— Пропадете! — Форд лихорадочно пытался вспомнить статистику о крысиных популяциях в разных городах, и, конечно, ничего не вспоминалось: не интересовался он такими вопросами. — Если бы не люди, вас бы в десятки тысяч раз было меньше! Нет, в миллионы! Мы вымрем — и вы тоже вымрете!

— Зато как сначала попируем! — воскликнул крысюк. — Ладно, парень, пока. Извиняй, если что не так.

— Стой! — крикнул Форд. — Зачем вокруг знака Билла значки, которые показывают других людей?! К чему это все надо?

— Надо же! — восхитился крысюк. — Верно он про тебя говорил: любопытство превыше всего! Не знаю, кажись, это те, кто его в этот мир привели или как-то так? Пока, короче.

И снова воцарилась полная тишина. Даже вода под ногами Форда не плескалась: не из-за чего ей было плескаться.

Глава 25. Сон во сне

Стэну казалось, что раньше они с Фордом ходили по лесу быстро. Может быть, даже бегали. Может быть, даже носились. Оказалось — черта с два. Все это время братья ползали, как улитки, а то и как червяки.

Потому что такую скорость, какую развили дядя с тетей, чуть ли не таща Стэна за собой, казалось, в принципе можно было развить только на велосипеде. На ровном и гладком шоссе. Но никак уж не в лесу, где под ноги постоянно подворачиваются то корни, то шишки, да и мокрая листва с хвоей никак так и норовят уронить тебя на пятую точку.

Самое удивительное, что Стэн почти не задыхался. То есть он задыхался, и вообще ему было тяжеловато, но в сердце и голове билось «скорее! скорее!», не давая отступать. Образ Форда, сидящего в темной пещере над темной водой, так и стоял перед глазами, даже на секунду не хотел выходить из резкости.

И при всем этом Стэн как-то умудрялся оглядываться кругом, даже узнавал дорогу — это при том, что до сих пор не видел окрестные леса пасмурными или во время дождя.

Ручей, который они с Фордом часто пересекали вброд, вспух белыми бурунчиками, вода грозила перелить через края сапог. Дядя Диппер просто подхватил Стэна на руки и перенес: Стэн даже не успел возмутиться, что пусть девчонок носят. На том берегу…

— Здесь должно быть русло пересохшего ручья, взбирается вверх! — воскликнул Стэн. — Наверное, тот ручей когда-то впадал в этот.

Высохшее русло нашлось быстро: узкая промоина, взбиравшаяся вверх по склону между зарослями папоротника. Стэн отчетливо помнил обомшелые валуны; тут же была только мелкая галька.

— Не то русло, — он замотал головой. — Надо искать дальше.

— Разделимся, — предложила Мейбл. — Я налево, вы направо. Лови! — она кинула дяде Дипперу черный кирпич рации, который он поймал на лету.

Вот странно, а Стэн даже не заметил, когда Мейбл взяла эти рации. Но они собирались в такой спешке: Стэн еще не закончил рассказывать, а дядя Диппер уже начал засовывать в рюкзак аптечку.

Они с дядей Диппером двинулись вдоль ручья вдвоем. Темнело; или Стэну казалось, что темнеет? Сейчас никак не могло быть больше двух или трех. Но в дождливые дни со светом творятся какие-то нелады. А может быть, Стэн проспал дольше, чем ему казалось?..

Он подумал о Шандре и остальных из Гравити-Фолз, которые, по их словам, уже несколько недель в том адском городе, и ему стало реально не по себе. Нет, ну ладно, не может же быть! Наверное, Стэну все привиделось. Наверное, они просто спят и видят сны, необязательно кошмары…

— Дядя Диппер, а вам с тетей удалось? — спросил Стэн.

— Что удалось? — поглядел на него Диппер.

— Вы сегодня ездили в город, чтобы раздать вакцину… Она кого-то вылечила?

— Вакцина не лечит, вакцина предохраняет, — дядя Диппер вздохнул. — И я не уверен, насколько она действенна. Мы сделали ее из крови Мейбл. Понятия не имею, сработала ли аналогия…

— Но вы же ее проверили!

— Проверили на Фиддлфорде. Он сам вызвался. Но прежде чем запускать его в одно помещение с больными, надо подождать, пока вакцина подействует. Это все что угодно: сутки, двое… Мы ни разу не врачи и не фармацевты: Сандерс, конечно, помогал советом, но он тоже всего лишь семейный доктор… — Диппер замер. — Слышишь? Мейбл зовет.

Стэн ничего не слышал, но верил дяде Дипперу на слово. Несмотря на его слуховой аппарат (о существовании которого дядя периодически забывал).

Они развернулись и чуть ли не бегом кинулись по берегу ручья к Мейбл. Та стояла перед россыпью вздымающихся из земли камней, как гладких, так и покрытых мхом.

— Вот так, — сказала она. — Это больше похоже на правду?

— Больше! — Стэн закивал. — Полезли!

— Погоди, — Диппер остановил его. — Это может быть ловушка Билла. Надень-ка…

Из своего рюкзака он достал и протянул Стэну сложенный в несколько раз кусок фольги. Другой такой же развернул, обнаружив в нем что-то вроде шапочки, после чего водрузил на голову.

— Шапочка из фольги?! — Стэн чуть было не расхохотался. — Серьезно?!

— А то! — Мейбл постучала по своей собственной голове; раздался металлический звук. — У меня вот в череп металлическая пластинка вживлена, чтобы только Билла не пустить. Вам нужна какая-то защита, хоть такая портативная.

Смирившись с неизбежным, Стэн нацепил дурацкую шапку. Боже, пусть только в его школе никто никогда не узнает…

Тут Стэн сообразил, что с этого года он будет учиться совсем в другой школе, с совсем другими людьми, и изрядно повеселел.

Однако чертова шапочка оказалась ужасно неудобной. Она норовила сползти, она мешала; под ней голове сразу стало жарко, и из-под фольги на щеки, подбородок и шею потекли щекотные капли пота. Когда взбираешься вверх по крутому руслу ручья, приятного в этом мало.

— Так, — проговорил дядя Диппер. — Вот и исток. А где же пещера?

Пещеры не было. Каменная осыпь кончалась отвесным участком скалы. Абсолютно непроницаемым.

— Здесь был вход! — воскликнул Стэн. — Я четко это помню!

Он действительно четко помнил: узкая дыра, чуть приплюснутая. Судя по виду, ребенок их с Фордом размера протиснется, а кто покрупнее — уже вряд ли. Но сейчас вместо дыры была только узкая щель, из которой пробивались какие-то кустики — а раньше, наверное, выходила вода.

— Не мог его Билл там замуровать? — резко спросила Мейбл.

У нее шапочки не были, но пряди волос тоже прилипли ко лбу от пота. Мейбл тяжело дышала, но глаза горели так, что видно было: попадись ей Билл — порвет голыми руками.

— Не вижу, как, без физического-то тела, — дядя Диппер нахмурился. — Разве что… Ну-ка.

Он снова скинул с плеч рюкзак, достал из одного кармана пластмассовую коробочку. В коробочке оказался мел. Диппер торопливо набросал им на отвесной стене несколько странных символов, произнес несколько неразборчивых слов. Ничего не произошло.

— Дип-Доп! — воскликнула Мейбл. — Раз символика азиатская, тут еще жест нужен, а не только слова!

— Точно, извини, — Диппер нахмурился. — Но… какой жест? Много ведь вариантов.

— Ну стандартный знак силы для начала, — Мейбл подняла руки перед собой на уровне плеч, только не ладонь к ладони, а ладонь к кулаку, и как-то странно скрестив пальцы.

Диппер кивнул, послушно сложил руки, как она показывала, и произнес те же самые слова. Тут же… мир дрогнул.

Цвета сделались ярче, звуки глуше, ветер холоднее. На очень короткий миг Стэн будто увидел все в негативе. Потом — цвета вернулись, а еще через миг превратились в оттенки серого. Только ярко-синим сверкал знакомый символ: треугольник с глазом в центре. Высечен этот символ был как раз на отвесной скале, которой заканчивалось высохшее русло.

— Билл! — прорычал дядя Диппер.

Никогда еще Стэн не слышал у него в голосе такой ненависти.

— А, вот и ты, ковшик, — синий знак отделился от стены, поплыл к ним, обзаводясь по дороге шляпой-цилиндром, ножками и ручками. — И ты, кометочка! Как долго вас пришлось водить за нос, чтобы привести сюда! Я уж думал, с этим поколением не справлюсь. Помрете, и придется еще кого обрабатывать. Но, к счастью, вы притащили сюда новых близнецов, а это уж дело техники…

— Не рано ли произносишь злодейскую речь? — процедил дядя Диппер. — Тела у тебя по-прежнему нет…

— Тела? — Билл хихикнул. — Ну ты и смешной, Ковшик! Кому нужно тело, когда с вами, человечками, все что угодно можно во сне делать! Захотел — из себя вывел, захотел — как нужно поступать заставил…

— Как ты всех усыпил? — спросила Мейбл. — Мы с Дип-Допом не знаем такого заклинания, чтобы целилось только на детей.

Вместо ответа на ее слова по ногами раздался писк и шорохи. Десятки — нет, сотни мордочек — показались из травы по обе стороны высохшего русла. Стэн с содроганием узнал крыс, только в этом сером пространстве они все как одна светились бледным голубым огнем. Типа как Пухля, только Пухля был прозрачным, а эти — нет.

— Крысы, — самодовольно проговорил Билл Шифр. — Крысы умеют насылать сон на детей с давних-давних времен. Крысы умеют путать людей и водить их кругами, стирать города с карты! Ваша же легенда! Ну, конечно, пришлось ее слегка адаптировать под мои нужды, но, видишь ли, прелесть бестелесного существования как раз в том, что я легко повелеваю мифами и легендами.

— Хвастун, — холодно сказала Мейбл.

— Так ведь есть чем хвастаться! — Билл хихикнул. — Никогда не понимал ложной скромности — это удел скромных умов, кометочка!

— Что ты хочешь от нас? — крикнул Стэн. — И где Форд?

— А-а-а, вот мы и добрались, собственно, до главного! — самодовольно воскликнул Билл. — Форд, мои дорогие, может быть где угодно! Абсолютно где угодно!

— Но я видел... — начал Стэн.

— Ты видел сон! — захихикал Билл. — Сон, который полностью контролировал я! Форд тоже сейчас спит и видит сны! Может быть, на краю подземного колодца! Может быть, где-нибудь в лесу! Может быть, даже у вас дома, кто знает! Да только у вас нет времени искать. Потому что каждую минуту вашего колебания я буду убивать по одному ребенку!

— Убивать? — хмыкнул Диппер. — У тебя нет такой силы! Или натравишь на них своих крыс? Да ведь все дети собраны в школьном спортзале под охраной. Никто к ним крыс не подпустит.

— Одно маленькое но, — хихикнул Билл. — Никогда не слышали о снах, в которых у человека останавливается сердце? Ну так услышите! Сейчас я вам покажу…

Прямо перед ними в воздухе возникло окно — рама, обрамленная синими язычками пламени, словно на газовой горелке. В это окне Стэн увидел Шандру и Тоби, жавшихся друг к другу возле маленького костерка. Наверное, хотя голода и жажды они во сне не испытывали, холод был вполне реален. Что ж, Стэн отлично знал, что во сне частенько мерзнет!

Вокруг Шандры и Тоби высились нагромождения старых автомобилей и какого-то мусора — кажется, они были на свалке. Потом «камера» отдалилась, и стало видно, что вместе с ними у костра сидит еще один паренек лет шестнадцати, кутается в какую-то тряпку и вздрагивает.

— Престон! — воскликнула Мейбл.

Тут Стэн вспомнил, как Шандра периодически ругалась на какого-то Престона Нордвеста — богатея и выскочку. А Мейбл-то его откуда знала?..

Впрочем, за те несколько дней, что она пробыла в Гравити-Фолз, Мейбл, похоже, успела познакомиться со всеми…

— Ну что ж, кого выбрать, а? — глумливо проговорил Билл. — Сына твоей ненаглядной подружки, Кометочка? А может быть, друзей твоего шестипалого братца, а, Штурвал?

Только по «шестипалому братцу» Стэн понял, что Билл обращается к нему.

— Или всех троих?.. Чисто для демонстрации.

Билл щелкнул пальцами. Секунду в «окне» ничего не менялось, затем все трое схватились за грудь. Тоби мелко и тонко завижжал, Престон вскрикнул; Сандра хватала ртом воздух, как будто ей его не хватало.

— Прекрати! — Диппер шагнул вперед. — Кончай мучать этих детей!

— Уже, уже, — Треугольник снова щелкнул пальцами, и все трое на картине бессильно расплылись по земле. — Показать вам следующим Фордси?..

Теперь окно потемнело, и стал виден Форд, съежившийся на маленьком уступе над водой.

— Знаете, тут я могу сделать так, чтобы вода прибывала, — поделился Билл. — Его скоро затопит.

— Что. Тебе. От нас. Надо? — повторил Диппер.

— А, так я не сказал? — картинно удивился Биллл. — Всего-то песенку. Ну, ту самую, от которой все засыпают. Не ломайтесь, я знаю, что вы ее знаете.

— Чтобы ты с ее помощью мог усыпить всех людей, а не только детей в Гравити-Фолз?

Билл рассмеялся — мелко и противно.

— Ну конечно, Ковшик! Сообразителен, как всегда! Нет бы с такими мозгами согласиться стать моим помощником!

На поляне воцарилась тишина. Вдруг они услышали плеск воды — и тихий вздох. Стэн уставился на экран — окно в чужой сон. Форд выпрямился на своем уступе и стоял теперь, вжавшись спиной в скалу. Вода, прибывая, лизала подошвы его резиновых сапог.

— Простите, я сказал, что могу сделать так, что вода прибывает? — Билл, казалось, был ужасно доволен собой. — Я имел в виду, что уже это сделал! Да, и помните: он не знает, что спит.

— Форд! — крикнул Стэн. — Шестопал, держись!

Но Форд, конечно, его не слышал. Даже головы на крик не повернул. «Окно» приблизилось, показывая его лицо в мельчайших деталях: Форд зажмурился, и склеенные водой ресницы дрожали на щеках. Почему-то еще четко было видно, как он побледнел, какие синие у него губы, и как на посветлевшей коже выделяются веснушки, которые обычно не видны — братья с ранней весны загорали так, что все веснушки терялись.

— Стэн! — Мейбл повернулась к Стэну. На нее было страшно смотреть. — Стэн, прости меня, но тебе придется спеть ему эту песню! Или лучше не спеть, а то мы заснем, и окажемся в его власти. Просто напиши слова на бумажке…

— Мне тяжело это говорить, но Мейбл права, — дядя Диппер вытащил из рюкзака блокнот и ручку, протянул Стэну. — Мы не можем допустить, чтобы с Фордом что-то случилось. Просто не можем. Мы же семья. Мне неважно, что случится со всеми остальными, лишь бы вы с Фордом были целы.

Мейбл кивнула. У нее по щеке скатилась слеза, она подняла руку и вытерла ее.

Форд рассказывал ему потом, почти оправдываясь: так ведь понятно было, что это не настоящее воспоминание! Мало того, что мы знали, что дядя Диппер никогда в жизни никого не убьет — там ведь еще было видно! Если сестра-близнец, то почему она была его младше? Если она знала, что он не любит имя «Шерлок», то почему называла его «Шерли»? Как она вообще могла так связно разговаривать с оторванной ногой, а не загибаться от болевого шока? Так только в кино бывает!

Вот все эти мелочи складывались-складывались — и сложились.

У Стэна сейчас тоже складывались мелочи.

Почему они бежали так быстро?.. Разве вообще можно так бежать? Почему шапочки из фольги не помешали им видеть Билла и говорить с ним? Разве это не означало, что Билл воздействует на их разум? Почему дядя и тетя так быстро сдались? Зачем Мейбл требовала, чтобы он записал слова песни? Она и сама их знала не хуже!

...Никто из тех, кого укусили крысы, не проснулся. Почему проснулся Стэн?

Стэн отступил на шаг. Ему вдруг стало так страшно, как еще никогда не было. Где-то совсем рядом темная вода прибывала, чтобы обступить Форда со всех сторон. А тут, буквально в двух шагах, дядя Диппер и тетя Мейбл стояли, совсем чужие и незнакомые. Ах если бы только он не повздорил с отцом! Если бы только не уехал из дома!

— Да, мы семья, — пробормотал Стэн. — И поэтому…

Он набрал воздуху в грудь и запел:

Если я вдруг поеду по магазинам

На своем ярко-розовом лимузине,

Все будут хором мною восхищаться

И хотеть общаться,

Не желать прощаться…

Чертова песня! Стэну казалось, что она его форменным образом преследует. Все-таки надо было тогда в корабле запеть что-нибудь другое.

— Нет! — Билл Шифр закрылся руками. — Нет, не пой ее мне! Ты должен написать ее! Просто написать!

— Стэнли, стой! — крикнул дядя Диппер.

— Стэн, не надо! — а это тетя Мейбл.

Стэн не слушал. Стэн пел, и в голове у него вертелось: дядя Диппер — настоящий дядя Диппер — думал, что это может помочь! Клин клином вышибвают!

Разве не видишь, я стала звездой,

Я вышла в зенит, пока мир вращался…

Вспышка беспамятства показалась почти знакомой и даже приятной. Все вокруг растворилось, стало розовым, теплым. Стэн не сразу понял, что это солнечный свет пробивается сквозь красное одеяло.

Стэн торопливо откинул его, и, ошалело моргая, сел на диване. Да! Все как он и думал! Он был прав!

Стэн позволил себе несколько минут пережить и облегчение, и это новое, чертовски приятное чувство: он разгадал загадку! Он догадался до чего-то правильно, он победил! Он победил самого Билла Шифра!..

Ну, возможно, победил. Наверное ведь Билл заснул? Он так не хотел, чтобы Стэн пел вслух, возможно, песня подействовала и на него. Если его некому разбудить в том кошмарном мире...

Стэн счастливо вздохнул и откинулся на подушки. Было приятно осознавать, что в кои-то веки он переиграл Форда. Форд повелся, а он, Стэн, нет! Стэн догадался, что все это просто сон!

Он обхитрил Билла! Догадался, что клин вышибают клином, и что песня, спетая во сне, может вышибить из сна!

Значит, из сна вышибло и всех остальных. Ну, по крайней мере, Стэн здорово на это надеялся.

Он ожидал наступления сладкого чувства триумфа при этой мысли — но оно почему-то не приходило. Стэн сам толком не знал, почему. Просто что-то скребло и царапало изнутри, не давало покоя. Билл показал Стэну сон, чтобы выведать секрет. Виноваты во всем были крысы. Крысы до этого должны были укусить и Форда тоже, чтобы он заснул, и Билл мог показать Стэну его сон…

...Нет, Форда усыплять было не обязательно. Достаточно было показать Стэну что угодно. Можно было Форда вообще не трогать. Только… Стэн вспомнил прибывающую воду, Форда, вжимающегося в стену. Неподдельный ужас на лице брата. Откуда Билл знал так хорошо, как Форд выглядит, когда напуган?

И еще… Не то чтобы у Стэна и Форда была какая-то таинственная близнецовая связь. Они частенько заболевали одновременно, но это только естественно, если живешь с кем-то в одной комнате. И все-таки сейчас Стэн чувствовал нутром: Форд не мирно спит где-то в доме. Форд в очень большой опасности.

...Может быть, там даже на самом деле прибывает вода, как показал Билл. Кто знает.

Стэн скатился с дивана — и тут хлопнула входная дверь.

— Тетя Мейбл! Дядя Диппер! — Стэн влетел в кухню со скоростью пули. — С Фордом может быть беда! Нужно найти его как можно скорее!

Мейбл и Диппер, едва перешагнувшие порог, уставились на него с тревогой и изумлением.

— Он либо где-то здесь в доме и только что проснулся! Либо он упал в пещеру с колодцем, там дальше в лесу! И тогда нам надо его спасти!

— Что за… — Диппер и Мейбл переглянулись.

— Я только что разрушил злостные планы Билла, но благодарить меня будете потом! — Стэн уперся кулаками в бока. — Ну пошли же в лес, быстрее! Нам нужна будет веревка, фонарики, и аптечка! И он замерз еще, одеяло возьмите!

— Далеко в лесу? — Мейбл опомнилась первой.

Не успев задать вопрос, Мейбл уже направилась к шкафчику у окна, дальнему, дверцей которого хлопала совсем недавно, в воспоминании Стэна, которое по-настоящему оказалось сном. На этот раз Мейбл стащила с верхней полки бутылку виски и сунула ее в рюкзак Диппера, стоящий на полу. С нижней полки того же шкафчика она схватила аптечку, и тоже ее туда убрала.

— Километра три, — припомнив, сообщил Стэн. — Но не знаю точно. Там до ручья, а потом еще вверх по горе.

— Я знаю, где это, — вдруг сказал Диппер. — Гномы показывали мне подземный колодец. Там раньше был ручей, но потом выход завалило.

— Да! — воскликнул Стэн, чуть не дрожа от облегчения. — Русло ручья осталось!

— Туда можно почти до места подъехать на машине, — кивнул Диппер. — Пойду залью воды в радиатор. Мейбл, знаешь, где теперь веревки? В кладовке около музея.

— Вот зачем тебе понадобилось перекладывать, — сердито ответила Мейбл, хлопавшая дверями всех шкафчиков подряд.

Последний шкафчик она оставила открытым и метнулась в сторону музея.

Стэн сжал зубы и оперся на секунду на край стола, перевести дыхание. Почему-то очень кружилась голова. Ну вот, если при этой суете Форд не проснулся еще и не вышел спросить, что они тут делают, значит, он точно не спит где-то в доме. Значит, Билл подкозлил им и действительно увел его…

Из чистой мерзости.

Ну погоди, Билл. Ну вот только Стэн до него доберется.

Стэн понятия не имел, как убить монстра, повелевающего снами и кошмарами. Но в этот момент он пообещал себе, что обязательно выяснит.

***

В этот раз они быстро нашли тот самый высохший ручей — он оказался именно там, где Стэн помнил его во сне. В реальности дождь уже не поливал сверху, наоборот, из-за туч выглянуло солнце, поэтому подниматься стало легче. Еще не было дурацких шапочек из фольги. Стэн не стал упоминать про них дяде из опасения, что у того в самом деле что-то такое приготовлено. В конце концов, во сне Стэна эти шапочки оказались бесполезны.

В этот раз пересохший ручей оканчивался не стенкой, а в самом деле приплюснутой расселиной, точно такой, какую Стэн помнил по своему первому сну-видению.

— Форд! — закричал Стэн в эту расщелину, что есть силы. — Шестопал! Держись! Мы сейчас тебя спасем!

Потом прислушался, но сердце бухало так сильно, что ничего было не разобрать. Все-таки как будто из пещеры что-то долетело? Какой-то шум? Или всхлип? А может быть, плюх? Блин, а что если Форд сорвался в воду из-за того, что Стэн его слишком резко окрикнул?!

— Тише, тише, — дядя Диппер удержал Стэна за плечо. — Сначала обвяжись веревкой, а потом лезть.

Но пролезть туда, да еще обвязанным, оказалось очень нелегко. Стэн содрал кожу на ладонях до крови, а в какой-то момент испугался даже, что застрянет. Но все это было неважно: он уже не сомневался, что Форд ждал его внутри. Только вот почему Форд больше не подавал голоса?..

Забравшись в дыру почти целиком — дядя Диппер только на всякий случай держал сапоги Стэна — Стэн включил фонарик. Луч заскользил по стенам, выхватывая какие-то непонятные символы, не последний среди них треугольник. Форда не было видно, зато Стэн увидел черный провал, в котором он, должно быть, и сидел.

— Стэн? — неуверенно спросил голос, в котором Стэн даже не сразу опознал голос брата, такой он был каркающий и еле слышный.

— Форд! — Стэн чуть было не разревелся. — Форд, ты жив?! У тебя голос, как у зомби!

— Дурак ты, — ответил тот же хриплый каркающий голос. — Зомби не разговаривают. Я просто охрип тут.

Стэн подполз к самому краю и осторожно заглянул вниз. Форд в самом деле стоял на узком выступе над самой водой — примерно в таком положении Стэн его и видел. Если бы Форд вытянул руку, он бы не дотянулся до края примерно с полметра. Очень близко, прямо издевательски близко — и очень высоко, не допрыгнешь. Стэн представил, как Форд пытался, и падал в воду, и его прямо передернуло.

— Форд! — Стэн опустил вниз руку, и пальцы брата только-только скользнули по его пальцам. Кожа у Форда была очень, очень, холодной.

Стэн прикинул: если Форд поднимется на цыпочки, он мог бы схватиться покрепче, и тогда Стэн бы его вытянул…

Если бы вытянул. Не настолько Форд меньше весит. Дядя Диппер, конечно, держит веревку, но что, если не удержит? Или что, если Форд оступится и опять свалится в воду? Еще одного купания ему только не хватало!

— Сейчас… сейчас я кину тебе веревку. Сможешь обвязаться? Потом мы с дядей Диппером тебя втянем.

— Стэн, погоди! Там Билл… он что-то сделал с крысами… надо разобраться… а то никто в городе не проснется…

— Все в порядке! — крикнул Стэн почти весело. — Я его победил!

— Победил?.. — Форд, казалось, был в шоке. — Как, уже?

— Ну, не знаю, но пока временно вроде победил… Так, кидаю веревку. Обвязывайся. У тебя как там, руки работают?

Форд начал что-то отвечать, но Стэн остановил его:

— Тихо! Слышишь писк?

Стэну в самом деле показалось, что по пещере заметались темные маленькие тени, что-то запищало и зашуршало по углам. Затем прямо у лица Стэна скользнуло что-то теплое, и он чуть было не заорал.

— Спокойно! Спокойно! — сказал писклявый противный голосок. — Мы честные доброжелательные крысы! Когда нас никто не заставляет, мы только хотим помочь!

— Вы! — Стэн выбросил руку вперед, намереваясь прихлопнуть крысюка, но тот, конечно, увернулся.

— Мы правда хотим помочь! — завопил крыс. — У него пальцы онемели, он сам не обвяжется! То ли дело мы! Мы на вас зла не держим! И вовсе не хотим, чтобы ваш дядюшка теперь натравил на нас гномов!

Стэн сжал зубы. Не нравилось ему это все, но выхода, похоже, не было.

— Ладно, — процедил он. — Помогайте.

Снова писк, снова мимо протиснулось несколько маленьких тел. Раздался тихий плеск, и Стэн обмер, но тот же писклявый голос сообщил: «Ничего-ничего, мои подданные умеют плавать!» — как будто Стэн переживал о крысах! Потом наконец Форд слабо произнес:

— Кажется, они закончили.

— Закончили, факт, — сообщил крысиный король. — Вира, вира!

Втаскивать Форда было тяжело: Стэн думал, он сейчас пополам порвется. Правда, тянул в основном дядя Диппер, да и крысы помогали, вцепившись зубами в веревку, но на Стэна все равно пришлась львиная доля усилий. Хорошо хоть, закончилось это быстро. Несколько минут, и они уже оба лежали перед входом в пещеру, тяжело дыша. На свету Форд выглядел хуже покойника: бледный совсем, губы синие... Мейбл попыталась раздеть его, растереть виски и закутать в одеяло, а Форд отталкивал ее руки.

— Я сам… — бормотал он. — Или пусть дядя Диппер...

— Молодец, раз стесняешься, значит, не очень плох, — фыркнула на это Мейбл, вручая Дипперу сумку с аптечкой. — На вот, — она сунула Форду леденцы от кашля.

— А Стэн правда победил Билла?

— Это рабочая гипотеза, — кивнул дядя Диппер.

Форд посмотрел на Стэна с таким удивлением и восторгом, как не смотрел даже на Фиддса, и у Стэна аж в груди потеплело.

— Прости… — пробормотал он. — Прости, я тебя дураком… называл.

— Заболеешь — не прощу никогда! — выдавил Стэн через комок в горле.

Форд еще пробовал говорить что-то, про отца, про крыс и про знаки в пещере, но выходило совсем неразборчиво, потому что он начал дрожать, и слова от этого дрожали вместе с ним. Да они его уже не очень слушали. Они тащили Форда к машине, — то есть дядя Диппер тащил, а Мейбл и Стэн бежали впереди. Стэн молился про себя (хотя не очень-то представлял, кому) чтобы победа над Биллом правда была настоящей, а не плодом его воображения; чтобы дороги вокруг города разблокировали; и чтобы они успели доставить Форда в больницу, пока не случится чего-нибудь… чего-нибудь.

Эпилог

В начале октября, когда все не-хвойные деревья в Орегоне соревновались за самый яркий наряд, а хвойные тихо завидовали и предвкушали зиму, солидный блестящий джип остановился у домика с названием «Место Хтупления» (за двумя приколоченными досками едва угадывался слог «Прес» — по крайней мере, если вы знаете, что там написано). Передние двери джипа открылись. С пассажирского места вальяжно выбралась богатырских объемов дама в роскошных черных очках и ярко-розовом леопардовом манто. С водительского сиденья бодро спрыгнула седовласая женщина неопределенного возраста — у людей азиатской национальности возраст вообще бывает определить трудно.

— Ух ты! — воскликнула она. — А я это место совсем не таким помню! Тут раньше как-то было побольше оборудования.

— Да, бохо-шик, — благосклонно кивнула дама в розовом манто. — Вроде они поговаривали сменить имидж и начать торговать паронормальным вместо криминального. Но история, репутация, все дела...

Дверь дома отворилась, и на крыльцо выскочили двое мальчишек — совершенно одинаквых, если не считать того, что на одном был ярко-красный свитер и очки, а на другом — ярко-зеленый свитер со штурвалом и скобки на зубах. (Еще у мальчика в красном свитере было по шесть пальцев на руках, но люди обычно не присматриваются к таким мелочам вот так сразу).

— Баронесса Гренда! — воскликнул мальчик со скобками. — Ведь… в смысле, доктор Чу!

— Я пока еще не доктор, — сказала маленькая женщина, поправляя огромные стрекозиные очки. — Бумаги пока еще оформляются. А ты, я так понимаю, Стэнли? Прости, я вас не очень хорошо помню.

— Стэн! — он просиял и хлопнул себя в грудь. — А это…

— А я Форд, очень приятно, — чуть более застенчиво сказал второй мальчик, поправляя очки. — Если вы не возражаете, мне бы хотелось поговорить потом с вами о роботах более подробно?

Вслед за братьями на крыльце показался их дядя — тощий, высокий и слегка сутулый пожилой мужчина в старомодном костюме и неожиданной феске.

— Рад вас видеть, ребята! — воскликнул он. — Вы как раз к обеду. Пойдемте подкрепимся — а потом уже займемся делом.

— Может, лучше сразу с делом покончить? — прогудела баронесса Гренда. — А то мне как-то неспокойно.

— Ничего, Стэн ведь его усыпил. Больше месяца это все ждало, подождет еще, — безмятежно отозвался дядя Диппер. — Или больше тридцати лет, это как посмотреть… Да и все равно Пасифики еще нет.

— Никогда не понимала, что Мейбл в ней находит, — вздохнула баронесса. — Впрочем, это Мейбл, значит, наверное, есть что-то...

— На самом деле у нее много хороших качеств, — дипломатично заметил Диппер. — Она просто стесняется их демонстрировать. Ну ладно, ладно, в дом!

В доме уже собралась пестрая компания: кроме четверых постоянных обитателей Места Преступления, были и трое почетных — Рия, Фиддс и доктор Венди. Пришли еще и Шандра с Тоби, и Дарлин, и даже Марси — в которой без ее ярких рыжих волос и мощного макияжа никто не опознавал фолк-певицу. Она многословно рассказывала всем, что переключилась на диск-жокейство, и что «Лос Анджелес — это не Марс, конечно, но тоже адская безводная пустыня… в переносном смысле!» Пришли даже дедушка с бабушкой Рии: старый друг дяди Диппера Зус и его жена Мелоди, оба большие, добродушные и чрезвычайно спокойные.

Конечно, всем не хватило места за столом на кухне, поэтому размещались кто и где придется в кухне и гостиной: на креслах, на диване, а молодежь (и доктор Венди) прямо на полу.

Когда каждому досталась порция картофельного салата с ветчиной и пластиковый стаканчик с соком, дядя Диппер попросил слова.

— Вы знаете, — сказал он, — что я попросил здесь собраться людей… и других разумных существ, — он кивнул в сторону Дарлин и Марси. — Которые так или иначе были связаны с одной очень давней историей. И с монстром, который доставил нам много хлопот. Наверное, нужно было бы сказать про этого монстра несколько слов, но слишком много чести упоминать его лишний раз. Зато нужно упоминуть героев, которые его победили. Вы всех их знаете. Это Стэнли и Стэнфорд Пайнс, — за этими словами последовали шумные аплодисменты и выкрики: гораздо более шумные, чем могла бы произвести такая довольно небольшая толпа. Стэн и Форд стояли, красные от смущения, но очень счастливые. — Без них наш сегодняшний праздник оказался бы невозможен, потому что части присутствующих не было бы с нами. Мне не удалось бы заполучить додекаэдр и вернуть Мейбл обратно, — Мейбл, сидящая на спинке кресла, помахала всем рукой. — Мы бы не смогли замкнуть временную петлю, связанную с Гравити-Фолз…

— Между прочим, гадко сделали, — громко пожаловалась Марси. — Я до сих пор жду, пока мне клонированное тело дорастят! Еще пару лет домой не вернусь!

— Ну, прошу прощения, — Диппер слегка ей поклонился. — Можно сказать, вы тоже пали жертвой обмана Билла. Хотя никто не заставлял вас нас похищать.

— Да знаю, знаю, — вздохнула Марси. — Ладно, продолжайте.

— И наконец, мы бы не смогли нарушить план Билла по захвату Гравити-Фолз и всей Земли через сны и освободить крысиный народ.

— Ну, положим, мы как-нибудь сами освободились бы, — сообщил крыс в короне, который сидел прямо на столике из динозавриного черепа. — В общем, спасибо, конечно.

Диппер многозначительно прочистил горло, крысюк как-то слегка увял, снял с головы корону и положил ее рядом.

— Да, и у нас теперь республика! — сообщил крысюк. — Так что я теперь просто полномочный представитель.

Все поаплодировали, но значительно менее дружно, чем для близнецов.

— Так вот, — продолжил дядя Диппер. — Сегодня — особенный день. Дело в том, что сегодня наконец прибыли первые бумаги, по которым мы с Мейбл являемся официальными опекунами Стэна и Форда. Именно это мы и хотели отпраздновать в первую очередь. То, что теперь они навсегда останутся в Гравити-Фолз. С нами.

Тут люди уже даже не аплодировали — все просто начали кричать, тискать близнецов. Кто-то даже предложил качать их, но все быстро сообразили, что в доме это делать не слишком удобно.

Когда все немного (но еще не совсем) стихли, дядя Диппер повысил голос, перекрикивая гвалт:

— И вот на этой счастливой ноте пойдемте во двор и закончим ритуал! Для мощных добрых заклятий очень важно, чтобы все, кто их творит, были счастливы.

Никого не нужно было упрашивать дважды: день снаружи был прохладным и ветреным, но солнечным. Все немедленно расхватали оставленные в прихожей куртки и выскочили на утоптанную лужайку перед стареньким музеем криминалистики, который никогда не был убежищем маньяка.

Там, на лужайке, их уже поджидала высокая статная женщина в ослепительно белом пальто и темных очках. Один взгляд на нее мог бы поставить белую магию под угрозу: такую недовольную физиономию еще поискать. Опустив очки на нос, она мрачно проговорила:

— Я так и знала, что вы не сможете ничего сделать вовремя. Мне пришлось рисовать печать за вас.

— Пас! — Мейбл налетела на нее, закружила, поцеловала в щеку, и женщина в белом как-то сразу помягчело, и сделалось ясно, что на самом деле она тоже счастлива и не имеет ничего против того, чтобы нарисовать печать для всех. Просто, наверное, слегка стеснялась зайти в дом.

Печать — колесо с треугольником в центре — была нарисована на совесть. Все знаки вырисовывались на земле четко и ясно. Все уже знали, какие знаки кому принадлежат, поэтому действующие лица заняли свои места без запинок. Остальные встали чуть поодаль, чтобы наблюдать.

Форд, стоя между Фиддсом и Стэном, думал, что никогда еще не был таким счастливым.

Фиддс, стоя между Фордом и баронессой Грендой, думал о том, как бы убедить мистера Пайнса дать ему уроки магии (пока мистер Пайнс отказывался наотрез).

Баронесса Гренда, стоя между Фиддсом и Мейбл, думала о том, как же она любит своих подруг и как хорошо, что она может для них сделать хоть что-то.

Мейбл, стоя между Грендой и Пасификой, думала, что иногда все возвращается на круги своя, и это хорошо, потому что без кругов не было бы спиралей.

Пасифика, стоя между Мейбл и Диппером, чувствовала, что стоило ждать этого момента тридцать лет.

Диппер, стоя между Пасификой и Венди, думал, что все относительно, кроме связей между людьми.

Рия, стоя между Диппером и Кэнди, жалела, что ей не удалось подстрелить Билла Шифра из снайперской винотовки за все, что он сделал с доктором и миссис Пайнс.

А Кэнди, стоя между Рией и Стэном, думала, как же счастливы старики по сравнению с молодежью, потому что только в возрасте начинаешь понимать, что у мира нет ни конца, ни начала, ни высоты, ни глубины, а есть только родство, которое тянется друг к другу; и еще как хорошо, когда бываешь виноват друг перед другом, но находишь в себе силы перешагнуть через эту вину и идти дальше.

Все они держались за руки.

— Нам нужно что-то сказать? — спросила Мейбл.

— Не думаю, — проговорил Диппер. — Смотри.

Словно по заказу, солнце зашло за тучу, и стало видно, что тела всех людей в круге начали светиться бледно-желтым теплым светом. Еле заметным, но совершенно отчетливым.

— По-моему, — продолжил Диппер, — главное в этом ритуале — чтобы мы отрицали Билла Шифра самим нашим существованием. По крайней мере, так мы с Фордом расшифровали знаки в пещере.

Форд снова покраснел от гордости.

— Но мы ведь не убьем его? — уточнил Фиддс.

— Запечатаем на тысячу лет, — пояснила Мейбл.

— Жаль, — пробасила баронесса Гренда, и все остальные нестройно с ней согласились.

Желтое сияние становилось все сильнее и сильнее. И те, что стояли в круге, и те, что смотрели со стороны, ощутили дрожь, как будто перед грозой. Словно накапливалсь статическое электричеств — а потом вспыхнуло в центре круга, оставив выжженный след в виде треугольника с глазом.

Напряжение улеглось, солнце показалось вновь, окатив Место Преступления ласковым сентябрьским светом.

— Что, все? — уточнила Пасифика. — Как-то это… антикульминационно.

— Ничуть не все, — Мейбл, которая не торопилась отпускать ее руку, теперь обняла Пасифику за плечи. — Теперь, моя милая, начнется самое главное…

Она набрала воздуху в грудь и крикнула так, что с окрестных деревьев в небо поднялись вороны:

— БАРБЕКЮ!

Тут уж радостные вопли и гром аплодисментов были сильнее, чем два предыдущих раза.

***

Не то чтобы Форду не хотелось барбекю. Очень даже хотелось. Просто пропал аппетит.

Зато напал кашель: такое с ним случалось еще иногда. Доктора говорили, что скоро все пройдет, и тетя Мейбл, у которой, по ее словам, был большой опыт полевой медицины, подтверждала, что действительно скоро.

В общем, он отошел на другую сторону дома, к поленница, около которой Стэн иногда колол дрова, чтобы доказать, какой он сильный и вообще настоящий мужчина. Сейчас Стэна там не было, и Форд этому порадовался. Стэн лакомился со всеми жареными сосисками и котлетами, распевал песни (только не про розовый лимузин!) и вообще наслаждался жизнью.

А Форду было грустно.

Так его и нашла тетя Мейбл.

Она не стала ничего говорить, но села рядом с Фордом на крыльцо, приобняла его. Ее объятие ощущалось не таким, как у Фиддса, но и не таким, как у матери: оно было знакомым, спокойным и непередаваемо надежным.

— Их не лишили родительских прав, ты ведь знаешь.

Форд кивнул.

— Я уверена, что твоя мама обязательно когда-нибудь сюда приедет. Обязательно. Она была очень молода, когда родила вас, не так ли?

Форд кивнул снова.

— С людьми случается всякое, — мягко проговорила Мейбл. — Я говорила с ней по телефону. Поговорю еще раз. В конце концов все будет хорошо. Она знает, что вы со Стэном ее любите. Она тоже любит вас. Просто… не всем любовь дает достаточно сил, понимаешь? Люди очень разные.

Форд кивнул.

— А вы не будете против? — тихо проговорил он. — Ну, если она когда-нибудь все-таки приедет… и захочет жить здесь.

— Ни в коем случае, — твердо произнесла Мейбл. — Она ведь наша племянница тоже… ну, в некотором роде. Если она захочет принять помощь, мы ей поможем.

Форд знал: тетя Мейбл имеет в виду, что мама все время пьет. Они с дядей Диппером как-то всегда обходили эту тему, не говорили прямо — по крайней мере, с ними. Непонятные взрослые правила. Как будто Стэн и Форд не разбирались во всем этом лучше дяди с тетей: они-то много лет с мамой прожили.

Хотя Стэна тоже не понять иногда...

— Стэн не хочет со мной о ней говорить, — Форд осознавал, что ябедничает, как маленький ребенок, но не мог остановиться. — Об отце говорит, а о ней не хочет.

— Бывает, — Мейбл гладила его по голове. — Бывает. Это ничего. Это пройдет. Потом будет легче. Обязательно будет легче.

Легче правда становилось.