Все огни Альдероны
0. Пролог
О, это прекрасное чувство упоения битвой! Руки сжимают рукоятку меча так, что белеют до боли пальцы, но ты, наслаждаясь боем, попросту не замечаешь этого. Ревут монстры, раздирая людей когтями, гремят выстрелы пушек, выплевывая свинцовые ядра, свистят стрелы, пущенные лучниками и арбалетчиками со стен, глаза слепят магические вспышки, снаряды и круги, хрипят умирающие, звенят, дрожа в руках, мечи – жестокая романтика войны во всей красе! Ты стоишь спиной к спине, плечом к плечу, клинком к клинку с боевыми товарищами, готовясь к финальной арии органа войны…
Так, секунду! Первая страница истории – и сразу в самое пекло? А как же история любви и дружбы? Приключения там, веселье, путешествия? Эх…
Читатель, друг, ты извини за это, крайне неудобно. Подожди секунду, сейчас исправим!
Автор! Меняем пластинку! Давай-давай, не надо отнекиваться! И, пожалуйста, без твоих «а как же экшен?» Вернемся лучше назад… Ха-ха. Отмотать ко дню моего рождения - неудачная шутка. Крути вперед! Уже теплее... Еще немного... Чуть-чуть... Вот, стоп! Отлично! Запускай!
История наша начнется с одного прекрасного весеннего вечера…
1. Сара
Дело было в Японии. Я сидел на скамеечке, недалеко от края холма, на котором располагалась какая-то старшая школа, и, глядя вниз, на провинциальный городок Таримаки, утопающий в позднем марте, откровенно скучал. А ведь я еще думал, что смена места хоть как-то скрасит эту серую пелену ожидания...
Проходящие мимо старшеклассники, спешившие куда-то, кто в группе друзей, кто в одиночку, с плохо скрываемым любопытством оглядывали необычного красноволосого незнакомца со склянками, наполненными странными разноцветными жидкостями, закрепленными на перевязи, что лежала, отстегнутая, рядом, и с довольно объемной сумкой, в которой, при желании, мог бы поместиться выводок собак. Три параллельных шрама на открытой шее и еще один, справа на щеке, никак не красили его в глазах прохожих, как, впрочем, и исходивший от него горьковатый запах.
О, Богиня, объясните мне, почему же я, лорд, рыцарь Ее Величества, алхимик, маг Тьмы и Святости, должен просиживать штаны – да меня от этого чертового города скоро тошнить начнет! - дожидаясь, пока приготовится Состав Поиска? Проведя здесь уже пять дней и обойдя все интересное, что только можно было обойти, я стал уже часами напролет бесцельно бродить по городу или сидеть где-нибудь, просто смотря вперед пустыми глазами. Благо, что ждать осталось недолго...
Ох, прошу меня извинить - где мои манеры? Позвольте представиться: Максимилиан Бистрайд, хоть и предпочитаю, чтобы звали просто «Макс» - больно длинное имечко мне выбрали мать с отцом. Далее по списку... Двадцать лет от роду. Место рождения... Не знаю. Сколько себя помню, я жил в Сиэтле, в семействе Эйнов, моих приемных родителей, здесь, на Земле, вместе с младшей сестрой. В тринадцать лет вынужденно ушел из дому, добрался аж до Чикаго, где умудрился попасть в такой невообразимый поток чудес и странностей, что даже небезызвестной Алисе в ее кроличьей норе и не снилось. Это заставило меня кардинально пересмотреть свой взгляд на жизнь и на то, кем я хочу быть. В конце концов, я волею судеб очутился в Альдероне, где жил все оставшиеся годы. Затем, по приказу королевы, отданному буквально полторы недели назад, отправился на поиски Гримуаров Извечной Магии. Оные магические артефакты некто не очень хороший попытался выкрасть из Альдероны, однако, по неивестной причине, они просто исчезли. В итоге, конечно, королевским магам удалось обнаружить их след в моем родном мире, так что королева дала мне поручение отыскать их и вернуть туда, где им место - в замок Андериги. Кто, в конце концов, знает что может случится, если такая книжонка попадет в руки ничего не смыслящему в магии? Или, что еще хуже, смыслящему? Пару дней назад мне удалось добыть Гримуар Огня - он попал в Японию, всего за десяток километров от Таримаки - и теперь, вот, жду, пока настоится один из компонентов Состава Поиска. Жду и скучаю. Зверски скучаю...
Из дремы, в которую я незаметно для себя провалился, меня нежно вывел удивительно приятный запах, перебивавший даже исходивший от меня запах разнообразных зелий. Необычное сочетание – лаванда и ромашка…
Я слегка приоткрыл глаза. Этот прекрасный аромат источала подсевшая ко мне девушка, судя по форме – одна из учениц. Что-то неуловимое в ее виде заставило меня полностью открыть глаза, и я замер.
Рядом со мной сидела невероятная красавица – такую я даже на многочисленных королевских балах, среди знатных дам не видел! – и смотрела вдаль. У нее были волосы длиною до плеч цвета молочного шоколада, собранные в хвост с парой выбивающихся прядок спереди, одна из которых, та, что справа, была светло-лиловой. Глаза старшеклассницы были ярко-фиолетового цвета, заставляя вспомнить о цветах фиалки. Одета она была, несмотря на царящее вокруг тепло, в типичную зимнюю форму местной старшей школы: темный пиджак, белая рубашка с повязанной на шее красной лентой, клетчатой юбкой в тон пиджаку, черные гольфы и блестящие коричневые ботинки. Если взглянуть на неё мимолетом, то можно было бы подумать, что она просто присела отдохнуть, но ее выдавали крылья симпатичного носика, слишком уж часто втягивающие воздух, пропитанный запахом эликсиров.
- Что, запах нравится? – улыбнулся я, окончательно отгоняя дрему.
Девушка вздрогнула, будто тоже только проснувшись, и смущенно потупилась:
- Да, пожалуй… - сказала она нерешительно. Взгляд ее упал на вертикальный шрам на моей правой щеке и она, покраснел, отвернулась. А через пару секунд, видимо собрав волю в кулак, повернулась ко мне, озарив сиянием фиалковых глаз: – А что это такое?
- Явно одно из моих зелий - возможно это Сыворотка Провидения или Зелье Живучести – мне их давно пора выкинуть… - И что я, позвольте поинтересоваться, несу? Ко мне подсела любопытная (пускай и очень красивая) незнакомка, а я выкладываю ей всю поднаготную? Дело в жуткой скуке? Хм... Пожалуй.
Школьница посмотрела на меня как санитар психлечебницы на особо буйного пациента – со смесью удивления, жалости и смеха. Ее, безусловно, можно было понять, но до чего же мне не понравился этот взгляд!
- Скажи, что ты слышишь? - вопрос снова был задан без малейшего участия мозга, да еще и в ответ на жгучее желание доказать, что я не сумасшедший.
Девушка повела носом:
- Что-то вроде фиалки и чего-то кисло-сладкого! – сказала она, резко придвинувшись. Я даже вздрогнул.
Так-так, кислая фиалка, значит... Ах, да!
- Это Декокт Прыгучести – его тоже заменить стоит, – с этими словами я вынул из кармашка на поясной перевязи круглый пузырек с золотисто-бурой жидкостью, напоминающей по консистенции кефир, и подал ей. Что. Я. Делаю? Синдром случайного попутчика? Болтаем о важном с абсолютно незнакомым тебе человеком? Красавица, меж тем, справилась с пробкой и откупорила склянку.
Взвившись в воздух и описав вокруг нас круг, струйка желтого пара приняла смутные очертания своих ингредиентов – нас окружило поле фиалок и послышалось блеяние козерога – именно из его рога был сделан этот Декокт.
- Невероятно… - прошептала школьница, когда видение исчезло.
- Давно надо было его заменить – даже крышку приоткрыло! – сказал я, откинувшись на спинку скамейки, и, в какой-то мере, почувствовав себя победителем: – Зелья вроде Декокта со временем теряют свою силу, и, если при контакте с воздухом появляются тени ингредиентов, их уже можно выливать, - я уже перестаю удивляться себе. Отсутствие нормального собеседника (всякие там продавцы и добрая женщина, у которой я временно снимал квартирку - не в счет) последние пару недель давало о себе знать. Мой язык вел себя как заправское помело.
- Силу… - она задумалась и приложила пальчик к подбородку. Что за черт? – я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Стоп-стоп, придержите лошадей! Мы же не в романтической комедии и тем более не в дейт-симе! Я что, влюбился? Нет-нет! Любовь с первого взгляда? Чушь! Это просто нелепо! НЕ-ЛЕ-ПО!
- Если хочешь, то я могу еще показать… - почему так дрожит мой голос?! И, секунду, что я, во имя Эйдолии, ей только что предложил?!
- Хочу само собой! – девушка чуть не подпрыгнула от изумления. – А когда?
- Завтра, здесь же, после уроков, - ответил я, стараясь унять трепет. Теперь уже невежливо будет давать заднюю...
- Угу! – она улыбнулась такой доброй и нежной улыбкой, что у меня перехватило дыхание и мысли о своей ирцрациональности испарились без следа, запаха и осадка. – Обязательно приду!
Мы поболтали о чем-то отстраненном еще какое-то время. Я потихоньку приводил мысли в порядок и старался больше не затрагивать необычных тем, но пара фраз про Гримуары и Альдерону сорвались-таки с языка без моего желания, так что мне уже опостылело его прикусывать. Часы на входе в школу, меж тем, пробили шесть.
- Ой, - воскликнула девушка, вскакивая со скамейки и хватая сумку: – мне пора! Спасибо за разговор, до завтра!
- Совсем забыл! Как тебя зовут? – задал я максимально идиотский вопрос, тоже вставая со скамейки. Ну серьезно, говорить с человеком несколько часов к ряду и не удосужиться узнать имя своего собеседника? Гений...
- Сара! Я Сара Берроу, а ты?
- Максимилиан Бистрайд. Можешь звать меня Максом.
Школьница улыбнулась мне напоследок, махнула рукой и, развернувшись, побежала вниз с холма. Я бессильно плюхнулся обратно на скамью. Эйдолия, что же я делаю...
2. Алхимия
Мягко говоря, я был в полном смятении. От чего-то мысли о предстоящей встрече с Сарой заставляли мое сердце колотиться как бешеное. Где-то на окраине сознания маячила какая-то расплывчатая розовая мысль, но я старался не придавать ей значения. Да и с чего вообще? Нет-нет...
К школе я пришел за час до конца уроков. В кои-то веки я не сидел на скамейке без цели, а действительно ждал чего-то - приятное разнообразие. В данном случае я ожидал звонок с последнего урока, а вместе с ним - девушку. Время, которое и без того тянулось до скрежета зубовного медленно, теперь плелось, подобно улитке. Боги, да кажется, что секунд в минутах стало больше раза в три, а количество минут в часу и вовсе - раз в десять.
Я разложил столик, а на него – обычные, по мерам алхимиков, ингредиенты: рог трехрога, глаза водяных, икра гриндилоу, зубы дракона, кожа жировняка и множество всяких различных коробочек, порошков и пакетиков. Затем я разложил пробирки из горного хрусталя – некоторые зелья разъедали стекло, словно огонь бумагу - полезные в алхимии, но невероятно хрупкие инструменты. Помимо того, я положил на стол парочку магических рубинов. По сути мне, опытному в сфере алхимии, они были не нужны, и носил я их на всякий случай, а выложил я их, чтобы и Сара могла попробовать.
До звонка оставалось полчаса и я прикрыл глаза, желая доспать все оставшиеся минуты, что продолжали тянуться, словно холодные макароны, и даже преуспел в этом... Хоть и ненадолго:
- Макс! – радостный возглас Сары вывел меня из объятий Морфея.
- Привет! – я улыбнулся в ответ. Одна ее улыбка словно говорила мне: "Парень, ты действительно долго ждал, и ожидание окупилось!"
Подбежав, она с размаху кинула сумку под скамейку и потерла ладони в предвкушении:
- Начнем? – девушка прямо-таки лучилась нетерпением.
- Начнем! – кивнул я и принялся к подробному объяснению.
Время, что мы провели за алхимическим кругом, летело незаметно. Сара, будто губка, впитывала всю ту несусветную, нудную ересь, которую мне вбивал в голову мой учитель – королевский алхимик Миригар Кромби. Тот минимум теории, который по правилам говорят начинающим, я, сокращая самые «водянистые» места до минимума, уложил в час. Девушка оказалась прекрасным слушателем и изредка задавала наводящие вопросы в стиле: «а что это такое?» и «а где это используют?». Я старательно подбирал ответы, поражаясь удивительной устойчивости к способности нудной теории трансмутациинаводить дремоту – сам-то я, будучи на месте Сары, уже спал бы…
Затем мы приступили к самому простому зелью, что пришло мне на ум – Настойке Выносливости. Я быстро смешал волос из бороды фавна, росу с листа выгры и толченый драконий зуб, подогрел на магическом огоньке, который я, по сути, лишь для показа зажег на одном из магических рубинов, ибо мог с тем же успехом использовать круг с символом огня (вот только Сара вряд ли смогла бы его повторить) – и бурая смесь обрела пронзительно-голубой цвет. Я дал Саре ингредиенты, вновь объяснил, как и в каких пропорциях их добавлять и предоставил рубин и пробирки.
Девушка взглянула на меня, затем медленно перевела взглд на столик и мученически вздохнула. Я-то - спасибо опыту! - уложился всего в минуту, а она копалась с порошком, волоском и росой не менее полутора часов. Пока та трудилась, периодически спрашивая меня, правильно ли она делает, я был погружен в теплую ностальгию – ведь пять лет назад я так же, с ровно таким же усердием и высунутым языком, смешивал те же самые ингредиенты в самой высокой башне замка Андериги, выслушивая увещевания учителя Кромби…
- Я думаю, что пора сделать перерыв, - сказал я, когда смесь Сары начала постепенно терять свою бурую мутность. Девушка встала, зевнула и потянулась.
- До сих пор не могу поверить, что это все реально… - в никуда сказала девушка, вновь плюхнувшись на скамейку. - Да и научиться колдовать я бы не отказалась!
Она вертела в руках рубин, из которого пару секунд назад вырывался небольшой теплый огонек, который, несмотря на то, что разогревал хрустальные алхимические пробирки за пару секунд, не обжигал, смотря сквозь него на солнце, клонящееся к горной подушке горизонта.
- Чисто теоретически это вполне возможно, - задумчиво промычал я, почесывая затылок.
- Как?! – воспряла духом Сара, придвинувшись ко мне, что заставило мое сердце екнуть. Никогда бы не подумал, что человеческие уши могут вмешать в себя столько крови...
- Я могу проверить тебя на предмет магического потенциала. - услышав это, девушка стала чуть не подпрыгивать от нетерпения. - Дай сюда свою руку.
Она незамедлительно выбросила ладонь вперед, и я осторожно ее взял. Аромат лаванды и ромашки усилился. Богиня, какая у неё нежная и мягкая кожа… Стоп, Макс, не о том думаешь! Прочь ненужные мысли! Тебе надо войти в транс, а не размышлять о чужой коже…
Я медленно провалился в темное ничто. Дождавшись, пока глаза привыкнут к космической тьме, я осмотрелся и увидел ярко-голубые нити – так тело человека выглядело в магической зрении. Сара. Я стал перебирать их, мысленно кружась вокруг и внимательно осматривая. Ага! А вот и небольшое красное пятнышко, которое называют геном магии – именно он дает людям возможность колдовать. Весьма нечасто в этом мире найдешь человека, у которого этот ген не выродился – проверено мной лично. Но я отвлекся. Ген был явно не выше первого уровня, но в нем наблюдалась некая едва уловимая странность - он периодически и почти незаметно вспыхивал изнутри тусклым красным. Аномалия? Возможно, однако без пробуждения искры этого не проверить. Интересно…
Я открыл глаза, щурясь от света заходящего солнца, попытавшегося, судя по всему, воткнуть мне в них вилку. Сара почему-то резко отпрянула.
- В чем дело? – после долгого использования сложной магии всегда клонило в сон, и я, зажмурившись, зевнул.
- Откуда у тебя столько шрамов? – ответила она вопросом на вопрос. Выходит мы оба рассматривали друг друга, но каждый по-своему - я ментально, а она - физически.
- Долгая история. И даже слишком, - я потер глаза, смазывая проступившие слезы. Девушка нахмурилась. - Но вернемся к делу. У тебя есть магический потенциал. И очень неплохой.
Сара чуть не подавилась водой из бутылки, которую достала из сумки.
- Ты же меня… научишь? Научишь колдовать? – тихо, с робкой улыбкой надежды спросила она.
- Я не знаю точно… - с лица девушки медленно сползла счастливая улыбка. Ох, какое неприятное чувство вины - аж застелиться тянет за то, что так разочаровываю ее.
- Но почему?
- Гримуары… - просто ответил я. - Мне нужно продолжать поиск, и я не задержусь тут надолго. Скорее всего, уйду уже завтра.
- Вот как... - в ее голосе проскользнула печаль.
С минуту мы молчали.
- Ну, тогда я пойду с тобой! – воскликнула Сара.
Меня словно мешком огрели:
- Прости, что?
- Я пойду с тобой! - повторила девушка. Просто, словно она обсуждала поход в кино после уроков.
- Подожди, а как же твои родители? Друзья? Школа, в конце концов?
- Родители у меня живут в Киото, а я снимаю отдельную комнату здесь - это не проблема. Подругам я все объясню - не упоминая про магию, разумеется - так что и здесь проблем нет. А что до учебы... Чувствую, что то, чему можешь научить меня ты, пригодится мен куда больше!
- Но почему?..
- Мне это интересно, - Сара пожала плечами. Не перестаю поражаться ее простым ответам.
Я почесал шрам на правой щеке. Не сказать чтобы я был против этого... А, попади оно все! Я отвернулся.
- Я ухожу завтра в девять. Не опаздывай.
Видеть лицо девушки я не мог, но явственно почувствовал как меня провожают радостно сияющие фиаловые глаза.
3. В путь!
Сара оказалась очень пунктуальной девушкой: не успел я прислониться спиной к стенке автобусной остановки, как она примчалась с туристическим рюкзаком на плече. Глаза её так и светились от нетерпения. Одета она была по-туристически: легкие штаны, короткая куртка и кроссовки - самое то для долгих переходов. Я же, в своих джинсах, высоких запыленных сапогах и с большой сумкой за спиной, выглядел, скорее, как отошетший от дел наемник. Шрамы на лице и тех частях рук, что не были закрыты рукавами, лишь дополняли образ. Не хватало, разве что, длиннополой шляпы, темных очков или сигареты в зубах.
- Спрошу еще раз: ты точно уверена в том, что хочешь пойти со мной? Пока еще не поздно передумать и отказаться.
Девушка нахмурилась и скрестила руки на груди. Я молчал.
- Да! - наконец не выдержала она: - Да, я точно уверена в том, что хочу почти с тобой! Я все взвесила и решила, так что отказа не приму, слышишь?
Я улыбнулся, вновь приятно удивленный ее решимостью. Та, увидев это, надулась.
- Хорошо, убедила, - примирительно сказал я, поправляя лямку на груди. - Тогда пойдем?
И мы отправились в путь. Постепенно маленькие уютные домики стали вытеснять холмы и деревья. Солнце припекало, однако нам не было очень жарко – на девушке была легкая одежда, а я так вообще почти невосприимчив к температурам ниже сорока градусов – в конце концов, в Кругах пекло и пострашнее.
Первый перерыв мы сделали только часа через четыре. Сара оказалась девушкой стойкой, однако, когда мы остановились в придорожном кафе, она с таким наслаждением присосалась к бутылке холодного чая, что стало ясно без слов – она утомилась.
Но мы все продолжали идти и идти. Медленно опускался вечер, и заходящее солнце окрашивало в малиново-рыжий цвет вершины деревьев, пики горных вершин и стекла проезжающих мимо машин.
Я предложил свернуть в перелесок и переждать ночь там. Ответом мне была тишина и молчаливый кивок.
Место было выбрано быстро - нас привлек звук журчащей воды, источником которого оказался ручей, и мы решили встать неподалеку. Сумка была сброшена на землю, и из неё я извлек объемистый куль брезента с торчащими палками, на которых и должна была стоять будущая палатка, просто положил на землю и, ничего с ним не делая, отошел. Сара смотрела на меня недоуменно. Я же, загадочно улыбнувшись, поднял руку и указал на груду ткани, лежавшей в полутора метрах от меня. И в ту же секунду послышался резкий свистящий звук. Тень вылетела у меня из-под ног, деформировалась и налетела на палатку, накрыв ее сверху черной пеленой. Еще секунда – и волна Тьмы исчезла, а наше походное обиталище осталось стоять как ни в чем не бывало, словно его собирали мы сами. Девушка тихо стояла и смотрела на тень, вновь вернувшуюся мне под ноги, и глаза ее, несмотря на усталость, сверкали восхищенным изумлением.
Эта самая палатка действительно была необычной, как, впрочем, большая часть вещей в моей сумке. Она представляла собой сооружение с круглой «гостиной», от которой в форме лепестков отходили пять проходов: один на улицу, а другие – в четыре раздельные комнатки. Центр палатки был обставлен в духе семейной кухоньки: прямоугольный стол, накрытый белой скатертью, пять стульев с мягкой спинкой, журнальный столик, на котором стояла ваза с неувядающими астрами и большая масляная лампа, подвешенная над общим столом. Зачем же одному мне нужна такая большая палатка? Говоря по правде, не за чем, да вот только мне ужасно нравились подобные многоместные сооружения, и не мог удержаться чтобы не приобрести себе такую.
Оставив девушку обустраиваться, я ушел за хворостом, предварительно взяв из сумки короткий арбалет и колчан болтов – а вдруг удастся кого-то к ужину подстрелить? Надежд было немного, но все же.
Вернувшись через полчаса лишь с охапкой сухих веточек - оружие так ни разу не применялось - я застал Сару за чтением. Она, полулежа на одном из стульев и закинув ноги на стол, бегала глазами по строчкам Гримуара Огня. Шустрая…
- О, а вот и ты! – девушка с трудом отозвалась от книги и взглядом указала на небольшую груду камней, лежащую у ее ног: – По-моему, какой-то из этих камешков должен быть кремнем. Наверное.
Я, без лишних слов, сгреб камни, и направился туда, где я оставил ветки и хворост для костра. Сложить ветки «домиком» и обложить кострище камнями труда не составило, а вот с кремнем возникла заминка. Я взял кинжал, который мне полгода назад вручила королева Лисарда, и принялся поочередно чиркать об каждый камушек острой кромкой в надежде выбить искру. Горка быстро редела, и меня начало пробирать легкое отчаяние. Нет, я, конечно, мог зажечь костер спичками, но разве это весело? Однако, мои страхи оказались напрасными: когда осталось всего три камня, мне-таки удалось высечь сноп ярких искр. Я вновь провел кинжалом по кремню, направив искры в основание костра, и начал раздувать слабый огонек. Еще десять минут – и огонь уже потрескивает веточками, разбрасывая причудливые извилистые отблески на палатку и деревья вокруг.
Оставив Сару следить за костром, я занялся ужином. Снеди было не очень много: упаковка куриных бедер, пара листьев салата, да термос с горячим чаем - но нам и этого было достаточно.
Что может быть лучше отдыха на природе? Палатка, костер, свежий воздух, птицы исполняют свои трели над головой – красота, одним словом. Гитары только не хватает. Жаль только, что играть я так толком и не научился…
Курица была съедена, и я получил похвалу от моей спутницы. Благо, готовить я научился от приемной матери еще до того как попал в Альдерону и начал свой долгий поход, поэтому что-что, а поджарить курицу не было проблемой. Щепотка правильных специй из моего сундука - и мясо запело пряными ароматами, нагоняющими аппетит. Сара же, как выяснилось, напротив, совсем не умела готовить, и в школе ей приходилось в обед покупать еду в столовой, вместо того, чтобы брать с собой бенто.
Оставшийся свет солнца постепенно сошел на нет, и я решил, что уже пора на боковую. Однако, перед этим я вновь чуть ли не с головой залез в сумку и, под искрящийся взгляд спутницы, выудил из нее очередную охапку прутьев и столиков. Когда все было расставленно, вышла неплохая походная душевая кабинка для тех немногих привыкших к уюту - со шторами из цветного брезента и бачком для воды. Сара, взяв инициативу, схватила ведро и побежала к ручейку. Через минуту она вернулась, едва таща его, полностью наполненный водой, и из которого при каждом шаге девушки выплескивалось немного жидкости, и поставила его греться над костром. Я же нарисовал в воздухе сверкающий витиеватый символ, и огонь, усиленный ярко-золотистым пламенем Святости быстро нагрел наш будущий душ.
Я галантно пропустил девушку вперед, а сам пока направился в свою комнату чтобы перестелить кровать. Сара, выйдя из кабинки через двадцать минут и застав меня читающим работы по алхимии, сказала, что вода еще теплая, и ушла к себе. Я не стал попусту тратить воду и ограничился коротким душем.
Выйдя из душевой в новых джинсах и с футболкой под мышкой, я застал странную картину: возле двери в мою комнату стояла Сара в короткой красной ночнушке и ночных шортиках и т ихо сопела, глядя на два цветка в вазе. Наконец заметив меня, она вздрогнула и отвела взгляд.
- В чем дело? – недоуменно спросил я
- Просто… - тихо начала она. - мне очень тяжело спать в непривычной обстановке… - и, покраснев так, что едва не слилась цветом с ночнушкой, прошептала на грани слышимости: – так что... можно я посплю с тобой?..
Я опешил. Говоря мягко, крайне неожиданная просьба. Мы ведь знакомы всего несколько дней, а уже... Стоп! Макс, ты же ведь прекрасно знаешь, что она не это имеет в виду! Неужели не видишь - девушка в сложной ситуации, ей нужна помощь - так помоги!
- Я не против… - почесывая шрам, медленно проговорил я: - но тебе самой будет это удобно?
- Если это ты, то конечно… - ответила Сара все тем же шепотом и, вновь густо покраснев, закрыла рот ладонями. Я прокашлялся.
Мы устроились на одной кровати, разделив, по просьбе моей спутницы, ее подушками. Изначально я собирался лечь на пол, отдав всю кровать ей, однако она запротестовала, говоря, что я простужусь, и то, что тогда ей будет совсем неудобно передо мной, так что мне пришлось уступить. Великодушно сдвинув импровизированную стенку ближе к своему краю, тем самым отдав Саре три четверти пространства, я улегся на оставшуюся часть. Она, по моему наставлению, вновь открыла первую страницу и не спала, читая Гримуар. Шелест страниц, мерное дыхание и до безумия уютный запах моей спутницы, вкупе с накопленной за день усталостью, действовали получше любого снотворного, так что не прошло и пяти минут как я уже крепко спал.
4. Озеро
Когда я проснулся, солнце уже вовсю светило сквозь брезентовые стенки палатки, попадая, как назло, прямо в глаза. Я зевнул и попытался встать, однако ощутил странную тяжесть на плече. Повернув голову, я обомлел: на моей руке, невзирая на расставленную вчера подушечную границу, которая в данный момент валялась, разбросаная, на полу палатки, блаженно улыбаясь, лежала Сара. Правая рука ее была перекинута через мою грудь. В лицо мне ударила кровь, но тут я вспомнил вчерашнюю сцену, и мне стало настолько смешно от комичности этой ситуации, что с трудом сдержал смех. Успокоившись и отдышавшись, я осторожно приподнял голову девушки и, без особого желания высвободившись из ее объятий, вышел из палатки. Лес шумел, оглашая наступление утра: пели ранние птички, журчал ручей, солнце блистало в каплях росы. Судя по положению последнего, сейчас около шести утра. Ну и хорошо.
Я сделал привычную легкую зарядку, пробежался по утреннему лесу и, вернувшись к палатке, полез под душ. Вода успела остыть за ночь, поэтому меня обдало потоком холодной воды, что и помогло мне окончательно проснуться.
Выйдя из душевой кабинки, я чуть не столкнулся со своей спутницей. Сара явно не была привычна к ранним подъемам: волосы растрепаны, глаза полузакрыты и периодически потираются с целью прояснить сознание ото сна поскорее. Скорее всего, она проснулась, когда я вставал с постели, так что я почувствовал себя несколько виноватым.
- С добрым утром! – улыбнулся я.
- Ага… - чуть ли не до щелчка в челюсти зевнула девушка. – Утречко…
- Сходишь умоешься, и будем собираться – пора двигать дальше.
- А это обязательно? – жалостливо спросила Сара, сладко потягиваясь.
- Ты сама хотела пойти со мной, - сказал я, пожав плечами. И добавил, чтобы приободрить: – Ладно, сегодня, когда остановимся, начнем занятия магией. Так тебя устроит?
- Правда? – оживилась моя спутница.
- Чистейшая, - кивнул я. – Ты ведь прочла Гримуар?
- Не совсем… - Сара откинула со лба волосы. – Когда я дошла до середины, я уснула. А во сне...
- А во сне вокруг тебя была темнота, и странный голос задавал тебе вопросы об огне? - закончил я за нее.
- Да! Но откуда ты знаешь?
- Я ведь сам прочитал два Гримуара, так что знаком с этой процедурой не по наслышке. Ну да не суть, исходя из твоих слов, все хорошо, и магия прижилась, так что можешь спокойно идти умываться-одеваться-собираться. Через час выходим.
Наш поход продолжился. Шли мы без остановок - Сара не жаловалась на усталость. Похоже, ее немало взбудоражила мысль о начале магических упражнений, так что она шла впереди, то и дело подгоняя меня. Местность, меж тем, постепенно становилась все более гористой, а лес – редким.
Когда солнце уже начинало клониться к закату, мы вышли к небольшому озерцу, окруженному холмами. Тихо, людей поблизости нет. Весьма неплохое местечко для остановки…
Солнце играло на воде своими последними лучами, окрашивая холмы в невероятные цвета блистающего пламени, а луна, ставшая еще виднее, медленно поднималась над горизонтом, будто подтягиваемая невидимой нитью.
На этот раз сбор палатки и розжиг костра не заняло больше десяти минут – Сара, после долгих и жарких споров, убедила меня разжечь хворост спичками – и мы, ожидая пока поджарится курица, которую я вместе с другими продуктами купил в небольшом придорожном магазинчике, болтали ни о чем.
- Слушай, Сара, я все спросить хочу: ты, как я абсолютно внезапно и случайно обнаружил, явно европейской наружности. Как же так вышло, что ты оказалась в Японии? – спросил я, лежа на влажной от сумеречной росы траве и глядя на свою спутницу через языки пламени.
Девушка весело рассмеялась.
- Удивительно, что ты заметил это только сейчас! – тепло улыбаясь сказала она. – Ты прав, я родом не из Японии. Я родилась в Великобритании. На восток же отправилась с легкой руки родителей – они посчитали восточное обучение лучшим, чем на родине. Я, собственно, и не была особо против. Сначала мы все вместе переехали в Киото, я закончила там среднюю школу, а затем меня отправили в Таримаки. Родители открыли небольшой магазинчик, так что деньги были. Я снимала комнату и каждый месяц получала от них немного денег. В итоге, я прожила в Таримаки три с половиной года и почти закончила старшую школу. А четыре дня назад я встретила странного незнакомца, узнала о существовании алхимии, магии и других миров, бросила школу и отправилась с ним в, я надеюсь, веселое и интересное путешествие. Вот как-то так.
- И как тебе? Весело? Интересно? – в свою очередь улыбнулся я.
- Как видишь, я все еще здесь, с тобой – жду готовящуюся на открытом огне птицу, сплю в палатке и жду, когда ты, как обещал сегодня утром, начнешь учить меня стрелять огнем из пальцев!
- Эх, а я-то надеялся, что ты не вспомнишь… - я сел, повернул куриную тушку, подставляя не до конца прожаренную часть под тепло огня, и закатил глаза. – А, если серьезно, я хотел дождаться пока солнце не зайдет, чтобы все было эффектнее – «огонь из пальцев» на фоне огненного же цвета заката выглядит как-то никак, не считаешь?
- Ох, позер… - вздохнула Сара и, повернув голову, посмотрела на отражение потихоньку склоняющегося к горизонту светила на водной глади озера. Ее лицо, подсвеченное мерцающим пламенем костра, было по-неземному прекрасным…
Девушка заметила, что я не свожу с нее глаз, и, неуловимо покраснев, демонстративно надулась и отвернулась. Я улегся на спину и вздохнул. Девушки…
Оттаяла моя спутница уже через минуту, когда я положил на жестяную походную тарелку ее порцию курятины со свеженарезаными помидорами, купленными все в том же магазинчик, и налил в кружку чай из термоса. Сара быстро расправилась с бесхитростным ужином и, вручив мне тарелку, продолжила, уже без всяких притворных обид, зато с явным нетерпением, глядеть на заходящее солнце. Я же, прекрасно понимая ее чувства – сам так же чуть не прыгал, когда только начинал заниматься магическими искусствами – отправился к озеру мыть тарелки и единственную вилку Сары (после привычных мне утонченных манер придворных дам Андериги я попросту не мог позволить девушке есть руками).
Приборы были убраны на свое законное место – во внутренний карман моей бездонной сумки – и я уселся рядом с девушкой.
- Ты весьма неплох в роли домохозяйки, Макс – и приготовишь, и посуду помоешь…
- Ага, а еще могу умыть, напоить, спать уложить и прочитать сказку перед сном, не забыв после этого подоткнуть одеяло и нежно чмокнуть в лобик, - зевнул я. В какой-то мере я воспринял это как комплимент.
- Вот-вот. Об этом я и говорю! – рассмеялась Сара. Ее смех, столь напоминающий радостный перезвоню серебристых колокольчиков, полетел над озерной гладью и затерялся за холмами.
Я в ответ лишь улыбнулся…
5. Аномалия
- Итак, ученица Сара Берроу, готова ли ты приступить к освоению бесконечных возможностей, которые открывает перед тобой магическая наука в целом и сила огненного Гримуара в частности? – мы с Сарой стояли друг напротив друга у озера. Солнце укрыло горячие лучи простыней горизонта и сырная долька луны скромно, но ярко, освещала холмы, окружающие нас, и придавала всему излишнюю таинственность и важность.
- Да, мастер! – девушка склонилась в поклоне , весело улыбаясь, и вновь подняла на меня смеющиеся глаза цвета фиалок. - Я клянусь чутко внимать вашим словам, стараться случайно не заснуть от периодической нудности теории, четко следовать вашим советам в практике и сдерживать себя от того, чтобы не спалить окружающую меня природу к собачьей бабушке!
Мы взглянули друг на друга и расхохотались. Нет, учитель, по крайней мере в официальном плане, из меня совершенно никакой – надо либо отказываться от официоза совсем, либо найти время и потренироваться перед зеркалом. Для начала было бы неплохо перестать смеяться над собственной напускной напыщенностью - это уже было бы немалым достижением...
- Так, возвращаемся к теме первого занятия, - пропыхтел я минут через пять, когда мы с моей новоиспеченной ученицей вдоволь насмеялись. Дождавшись, пока девушка встанет и сменит позу с «веселого знака вопроса» на более приемлемую в данной ситуации «вежливую заинтересованность», я продолжил. - Первооснова любой магии – это так называемая «искра». Прочтение Гримуара Извечной Магии Огня пробудило твой магический ген, и тот стал генерировать магическую энергию, которую ты можешь по желанию преобразовывать в стихийные заклинания, в тоем случае - огненные. Со временем твоя искра станет больше и мощнее – главное практиковаться! Говоря совсем просто, у тебя внутри появился резервуар для маны, которую ты можешь выпускать из себя в виде огня. Понятно?
- То есть, когда я прочитала твою книжку и ответила на ее вопросы у себя в голове, во мне зажглась искорка, в которой хранится моя мана? И ее я могу использовать, чтобы творить магию? – склонила девушка голову.
- В общих чертах – да.
- Круто! – воскликнула Сара и тут же осадила себя. - А как я могу «кастовать»?
- А чтобы кастовать или, как правильно это называется, «выпускать энергию искры вовне в четко оформлено виде» - вот только не надо НАСТОЛЬКО демонстративно зевать, мне и самому не нравится эта «вода» – ты должна научиться создавать основу большинства «физических» заклинаний – энергошар. Это сгусток первородной энергии стихии, из которого ты буквально «лепишь» то, что хочешь – в какой-то мере часть твоего магического потенциала ограничивается лишь твоим воображением и «пластичности» созданного тобой шара. Ну и от вместительности искры, само собой. Я покажу тебе, как это примерно выглядит, а затем мы с тобой попробуем создать твой, окей?
С этими словами я поднял руку ладонью вверх. С легким «вжух!» над ней сформировался темно-фиолетовый шарик, размером, примерно, с теннисный мяч. По ободу энергошара бегали язычки фиолетового же пламени – шар дышал энергией, пульсируя будто сердце.
- Это энергошар Тьмы. Чистая энергия, неисчерпаемый источник заклинаний, главный инструмент магов и прочие эпитеты, от которых клонит в сон, - Сара внимательно меня слушала, не отводя восхищенного взгляда с темной энергии на моей ладони. Я опустил руку, и шар быстро исчез в сполохе фиолетового огня.
- Круто… - прошептала девушка и подняла на меня горящие предвкушением глаза. - И я так смогу?
- Если постараешься! – улыбнулся я и поманил ученицу пальцем. - А теперь давай попробуем создать шар огня?
Она подошла ближе. Ее нетерпение было заметно невооруженным глазом - руки явственно дрожали. Я взял ее ладонь и поднял на уровень груди, одновременно направляя и подбадривая.
- Так, для начала тебе надо научиться чувствовать свою искру. Представь внутри, вот здесь, - я указал на место, в котором было сердце. - небольшой огонек – яркий и теплый, пульсирующий энергией. Эта энергия отходит от искры и распространяется по всему телу – от макушки до кончиков пальцев на ногах, чувствуешь?
Девушка прислушался к себе. Прошло несколько мгновений, прежде чем она кивнула. Ее глаза были закрыты, а ладонь, которую я продолжал держать в своей руке, все еще слегка подрагивала.
- Ага, замечательно. Однако эта постоянная энергия – лишь малая часть потенциала твоей искры. Чтобы выпустить ее наружу, ты должна направить поток помощнее через одну из частей тела. Представь, что часть тепла искры проходит сначала к плечу, - я дотронулся до плечика Сары – она вздрогнула, слегка порозовела и опустила голову (господи, как это мило!). - и медленно повел по руке к ладони, - а затем вниз по руке. Попробуй удержать энергию в ладони, не выпуская.
Рука моей спутницы явственно потеплела – я буквально чувствовал, как энергия течет сквозь ее тело. Над ее ладонью начали вспыхивать искры – не идеально, но для только начавшего творить магию более чем отлично. Тут меня охватило странное ощущение непорядка. Частота микровзрывов огненной магии кажется мне чрезмерно интенсивной. Что-то здесь не совсем так… Но что?
Внезапно до меня дошла суть проблемы, так что я вздрогнул от этой догадки, что не осталось незамеченным Сарой.
- В чем дело? Что-то случилось? – она подняла голову, не разжимая глаз.
- Возможно… - я запнулся. Сердце колотилось, как бешеное. Нет… Не может быть… Ген... Слишком глупый просчет! Сглотнув, я продолжил. - Я слегка не так рассчитал силу твоего магического гена – по развитию это явно был ген первого уровня, но с небольшими, совсем мизерными, изменениями в потенциале. Я не придал этому особого значения, и зря… - я скрипнул зубами от злости.
- И что же это значит? – в голосе моей ученицы проскользнула еле заметная дрожь.
- Гримуар Огня полностью раскрыл аномалии в твоем гене и по максимуму использовал их для усиления пробужденной искры. Я подозреваю, что сейчас сила твоей искры примерно на пятом или шестом уровне развития, а контролировать ее ты пока не в силах… - без сил ударив себя по лбу, я отпустил руку своей спутницы, которую до этого момента сжимал, и опустился на колени, обхватив голову руками. Проклятая моя уверенность в своих знаниях… Я должен был это предвидеть!.. Сара теперь может… Нет, не время поддаваться панике! Что нужно сделать? ЧТО? Думай, Макс, думай!..
Вдруг на мою макушку опустилась все еще теплая ладонь и легко потеребила мои волосы. Я вздрогнул и поднял глаза. Сара опустилась на корточки и смотрела на меня успокаивающим фиолетом своих глаз. Она подняла правую руку и показала ее мне. Что за черт! Быть не может! Я продолжал ощущать тепло, которое источала энергия искры девушки, скопившаяся под кожей руки, однако взрывы, что буквально несколько секунд назад щелкали и шипели над ладонью, давая понять как о неопытности, так и о силе и потенциале будущего огненного колдуна, исчезли. Совсем. Я в недоумении поднял взгляд на лицо своей спутницы, сохранявшее выражение жалости и ласки.
- Я не думаю, что об этом надо беспокоиться, - спокойным голосом проговорила-прошептала Сара и встала. Затем она потянула и меня, поднимая на ноги. Я лишь подчинился. - Думаю, я смогу сладить со своим огоньком. Я, кажется, поняла. Главное – «приручить» ее, найти с ней общий язык, так? – я кивнул, расширив от удивления глаза. Неужели?! – Зажженная искра внутри – она как бездомная кошка. Она шипит и выпускает когти, считая нового в магии хозяина своим врагом, - секунду назад обреченная из-за моего глупого самомнение девушка буквально цитировала первый урок магического искусства: - Однако стоит проявить к ней понимание и показать, что ты хочешь быть ее другом, и она сама с радостью пойдет тебе навстречу…
Я лишь ошарашено глядел на Сару. Не могу поверить. Она действительно СМОГЛА достичь гармонии со своей пробудившейся искрой! Поразительно! Обычно на это уходит несколько дней кропотливых и упорных тренировок под присмотром нескольких мастеров. И это при условии того, что у «обычных людей» уровень искры – первый...
Моя удивительная ученица, меж тем, вновь подняла руку ладонью в небо. Утихший было, жар от энергии огня возник с новой силой, заставляя отшатнуться. Поднялся ветер – природа не любила перепадов температур. Короткие волосы девушки трепало, но она не обращала на это внимания – она была полностью сосредоточенна на своей энергии. Кажется, даже пушечный выстрел, громыхнувший у ее уха, не возымел бы эффекта по причине абсолютного игнорирования.
Над ладонью Сары вспыхнуло пламя – небольшой огонек, достаточный, однако, чтобы дотла спалить чей-нибудь дом. Жар был просто невыносим, поэтому я закрыл лицо руками и зажмурился. Энергия огня била ключом, пульсировала, жила.
Внезапно жар отступил, позволив прохладе вечернего озера захлестнуть меня с головой. Я недоверчиво приоткрыл глаза и немного разомкнул руки.
В руках моей спутницы сверкал, а точнее сказать – сиял закатным солнцем, ярко-оранжевый шар, по ободу которого то и дело пробегали пламенные языки. Казалось, будто солнце уменьшилось в размерах, и приютилось над девичьей ладонью. Сама девушка выглядела уставшей, но довольной – она смогла сладить с невероятно мощной искрой и подчинить ее силу себе. Энергошар Огня переливался самыми теплыми оттенками желтого, красного и оранжевого, озаряя озеро, берег, холмы, затухший костер, палатку, да и нас с Сарой светом, ярче самого яркого пламени в мире…
Мы купались в озере. После восторженных восклицаний Сары на тему первой магии в жизни, я предложил окунуться и не прогадал. Она убежала в палатку с криком "Сейчас только купальник надену!". Несомненно, взяла с собой по наитию перста судьбы, не иначе. Я же плавок не имел. Чего только не лежало в моей сумке, но именно плавок не было. Прокляв свою недальновидность, я клятвенно пообещал купить себе пару при первой же возможности, и надел черные боксерки. Воздух был прохладным и свежим, и я просто шагал по линии песка, глядя на окрестности и ожидая свою спутницу.
- Как тебе, Макс?
Я обернулся, кинул взгляд и обомлел. Сара облачилась в белоснежный купальник и повязала вокруг пояса некое подобие легкой мини-юбки, которые подчеркивали изгибы ее фигуры и добавляли ей шарма и красоты, хотя она и так не была ими обделена. Какого черта?! Меня обдало жаром, как будто бы она не просто надела купальник, а запустила в меня полыхающим огненный шаром! Отвернувшись и, от греха подальше, прижав к носу ладонь, я поспешил опуститься в воду. Через мгновение к купанию присоединилась и моя спутница, улыбаясь радостно-ехидной улыбкой. Что с ней поделать?
- Тебе идет. Выглядишь очень мило.
Луна уже вовсю светила на небе, поливая ярким, но холодным светом все, до чего могла дотянуться. Воздух, пронизанный свежестью озера, был теплым, так что опасность замерзнуть нам не грозит. Озеро отражало ночное светило и разукрашивало прибрежные камни сетью солнечных (или лунных?) зайчиков. Стрекотали цикады, радуясь ночи, луне, лету, теплу и жизни в целом.
- Слушай, Макс, - спросила Сара, когда мы выбрались из воды. Она лежала на животе, подперев голову руками. Я же лег на спину, закинув ногу на ногу и глядя в чистое небо. - Ты уже услышал, как я оказалась в Японии, так что теперь пора и мне услышать твою историю, не считаешь?
- Это очень долгая история, - усмехнулся я. - Очень. Сейчас я могу лишь сказать, что я попадал в немалое количество передряг, среди которых поручение королевы Альдероны о возвращении Гримуаров – отнюдь не самое страшное. Извини, но давай я расскажу ее потом, когда у меня будут силы говорить, а у тебя – силы слушать. Договорились? – я повернул голову и посмотрел на девушку. Та лишь кротко вздохнула и кивнула.
Прохладный ветерок и легкий плеск воды на гоняли дремоту, так что я не заметил как уснул...
От дремы я очнулся, когда хитрая улыбка луны уже подобралась к своему закату. Судя по ее положению, сейчас часов шесть-семь утра.
Я протер глаза, приподнялся на локте и сонно огляделся. Все то же озеро, те же холмы и даже цикады, казалось, продолжали в очередной раз выводить всю ту же трель. Кто-то глубоко вздохнул, и я обернулся.
Рядом со мной, на траве у берега, свернувшись калачиком, тихо сопела Сара. Ее милое личико выражало такую ангельскую невинность и чистоту, что, заглядевшись на него, я потерял счет времени. Сердце, гулко бухающее в грудной клетке, выбивало азбукой Морзе вопрос: «неужели ты влюбился, парень?» Очень даже может быть...
Я аккуратно убрал волосы, упавшие девушке на лоб, и взял ее на руки. Моя новоявленная ученица оказалась на удивление легкой, и я без особого труда понес ее к палатке. Я чувствовал ее ровное дыхание, слышал биение ее сердца, чувствовал тепло ее тела, ноздри щекотал восхитительный аромат лаванды и ромашки и я буквально ощущал себя на седьмом небе от счастья. О, Эйдолия, да что же со мной творится...
Донеся важный груз до комнаты, положив на кровать и плотно укутав ее одеялом, я достал из своей сумки раскладное кресло и вышел из палатки. Сонливости как не бывало и я, разложив креслице и налив из термоса в крышку холодного чая, удобно устроился в ожидании рассвета.
6. Гармония
Рассвет я встретил, сидя в кресле и попивая последние остатки чая. Солнце, пролившее свои лучи на место нашей стоянки и с размаху зарядившее острыми лучами мне в глаза, вывело меня из умиротворенного философско-созерцательного состояния. Вот и новый день! Пожалуй, хватит сидеть на месте - надо бы проверить степень готовности второй части Состава Поиска.
Крякнув, я встал с нагретого кресла, сложил его и направился к палатке. Тубус из алюминиевых трубок и плотной ткани, бывший до сего момента моим креслом, был сложен в мою бездонную сумку, а взамен были извлечены свернутая в тугой свиток рукописная карта мира и небольшой амулет на цепочке в виде стального змея, обвивающего кубический иссиня-черный камень и кусающего себя за хвост.
Я переоделся в обычные джинсы, перецепил еще один невзрачный медальон, что не снимая носил на левом бедре, вышел в общую комнату палатки, зажег лампу и разложил карту на столе. На ней была нарисована подробная карта континентов, обвитая тонкой рамкой, по обе стороны от которой были нарисованы широкие полоски. В левом верхнем углу стояла подпись картографа - "Б. Мапп". Стоит отметить, что эта карта влетела мне в приличную копейку, однако покупка стоила того. С картографом, что ее составил, я имел честь познакомиться благодаря Ее Величеству. Он, будучи еще совсем юным и полным азарта, решился на весьма необычное предприятие - он пересек Врата и явился на еще неизведанную тогда Землю. Проведя в нашем мире около двадцати лет, он составил его подробнейшую магическое карту, благодаря которой он попал в гильдию картографов Альдероны. Особенность же этой самой карты, и одна из причин ее высокой стоимости, заключается в том, что она, подобно спутнику на орбите, постоянно отслеживала состояние и изменения нашей планеты и менялась сама в полном соответствии. Мало того, проводя по чертам рядом, можно было увеличивать изображение вплоть до нескольких километров. Я был просто поражен, когда услышал о подобном. Услышал же эту историю я от самого Маппа на приеме у королевы Лисарды. Он к тому времени был уже совсем стариком, ставшим гильдейским мастером и одним из лучших в своем деле. Карту эту, однако, никто так и не купил - Земля все еще оставалась чуть ли не самым слабым в магическом плане миром Многомирья и мало кто посещал ее, так что и надобности в карте не было. Сама Земля совсем не была закрыта для посещения, однако сами земляне ни о Вратах, ни о магии, ни о других мирах и ведать не ведали.
Я же, будучи землянином, само собой, заинтересовался этой историей и захотел купить такое сокровище. Сначала мастер отказывался, но, узнав откуда я родом, переменил тон и согласился. Торги мы начали с суммы в тысячу золотых - уже довольно немалые деньги за, пускай и магическую, карту - и Мапп сразу же начал набивать цену. Пускай карта так и не была востребована, он никак не хотел расставаться со своим первым творением, с которым он дошёл до своего нынешнего звания и которое стало для него чем-то вроде талисмана. В результате, после долгих и упорные споров, в ходе которых шли как заверения в том, что мне, как представителю Земли, она будет куда нужнее, так и сердечные клятвы беречь сие творение как зеницу ока, мы сошлись на цене в две с половиной тысячи (этой суммой могла бы довольствоваться крестьянская семья из пяти человек в течении лет эдак двух, совсем не бедствуя), что составило почти все мои сбережения за полгода службы. Но, как я и сказал, приобретенная карта стоила каждого потраченного медяка и пришлась очень кстати в поиске Гримуаров.
Я настроил карту на общий план континентов, отодвинул ее в сторону и переключил внимание на медальон, что я положил сюда же, на стол. Эта побрякушка сравнивалась по степени полезности с картой, хотя такой же интересной историей похвастать не могла. Медальон был вручен мне лично Ее Величеством незадолго до моего ухода. Уроборос - а именно такое название носил этот медальон - давал своему владельцу доступ в особое нулевое измерение, которое использовали в походах в качестве портативного хранилища, в которое ты мог положить, например, что-нибудь тяжелое, тем самым избавившись от лишних килограммов груза. Так я, например, хранил в нем свою алхимическую лабораторию и еще кое-какие вещи, слишком опасные, тяжелые или просто необычные, чтобы носить их в сумке, к примеру, доспехи или магические кристаллы. Однако возможности хранилища нуль-измерения были далеко не безграничны, и большинство вещей я все так же продолжал носить в своей сумке.
Я взял Уроборос в руку, и оникс в кольце стальной змеи тускло блеснул. Именно в этом камушке заключалась сила нуль-измерения и в него я направил поток магической энергии.
Оникс стал наливаться темно-фиолетовым - верный признак поступления сторонней энергии. Затем из краев куба вылетели тонкие фиолетовые лучи и остановились на одной плоскости, формируя концами увеличенный раз в десять квадрат оникса Уробороса. Вершины соединились ещё четырьмя лучами, и пространство, ограниченное энергией камня, начало постепенно мутнеть, а затем исчезло совсем, открывая взору фантастику нулевого изменения.
Медальон открыл мне, как владельцу, проход в не очень большое пространство - не более кубического метра - являвшего собой правильный куб, внутри которого покоился мой скарб. Стенки нуль-пространства были космическо-черными с переливами темно-фиолетового. Казалось, что мои вещи просто уменьшили в размере и поместили внутрь ограненного оникса, который я положил на стол, чтобы освободить руки. Хотя, вполне возможно, что оно так и было, ведь еще не до конца изученное нуль-измерение откликалось исключительно на тьму оникса, из которых с момента открытия и делали медальоны-хранилища.
Что интересно, для стороннего наблюдателя открывшееся мне нулевое пространство продолжало выглядеть как плоский квадрат, висящий в воздухе и неведомым образом заставляющий мои руки исчезать, поневоле заставляя задуматься о чудесах нашумевшего в сфере научной фантастике четвертого измерения.
В открытом чреве нуль-пространства я увидел то, зачем я залез сюда - на небольшом, но мощном огоньке от магического рубина слабо побулькивал, шипя и испуская легкий зеленоватый дымок, небольшой котелок. Я пропустил руку сквозь портал, взял котелок, переставил и дотронулся до рубина, выключая его пламя. Затем я вытащил чугунную тару от зелья в наш мир.
Котелок был холодным. Один из многочисленных плюсов использования алхимического рубинов состоит в том, что влияние он оказывает только на то, что выберет использующий - к примеру, как сделал я, можно заставить камень греть только само зелье. Очень удобная штука.
Состав Поиска был почти готов - оставалось только правильно смешать обе жидкости. Я вновь запустил руку в хранилище и достал набор пробирок и еще один флакон - тот, что я готовил до отъезда. Самое время для алхимического преобразования...
Я аккуратно налил горячую жидкость из котелка - ровно треть - и установил на стойку. Вторая пробирка - и еще треть будущего Состава стоит на деревянной подставке. Я потер руки, поставил перед собой чистый флакон и взял обе пробирки. Так...
Сначала необходимо добавить две с половиной капли горячей жидкости из левой пробирки - свежий состав с едва слышным звоном упал на дно флакона. Теперь - ровно половину содержимого "холодной" пробирки – часть настоянной жидкости радостно закапала во флакон, сверкая каплями в свете лампы. Подогреть смесь – ровно тринадцать секунд. А сейчас - самый неприятный и, в то же время, самый простой шаг. Я поставил правую, холодную, пробирку на подставку и поднес большой палец свободной руки ко рту. Лёгкий щелчок, с которым острый зуб порвал кожу и слабый болевой импульс ясно дали понять, что все готово. Я выпрямил руку, повернув палец, на конце которого уже алели капли крови, поднес ее к горлышку флакона и позволил кровавым каплям стечь по внутренней стенке стеклянного сосуда. Когда кровь достигла пунцовой жидкости, оставив на стекле мутные подтеки, состав вспыхнул оранжевым и, выделив аналогичный по цвету пар, сменил цвет на прозрачно-желтый.
Я долил еще три четверти оставшейся в "горячей" пробирке жидкости, дождался, когда выпадет белый осадок и удовлетворенно кивнул. Химия закончилась. Начинается алхимия!
Я достал из нуль-измерения магический мел и стал рисовать прямо на столе алхимический круг. Большой треугольник. Три маленьких по сторонам. Заключить все в круг и еще один, поменьше. Так, заготовка готова - осталось лишь придать кругу силу нужной стихии. Я нарисовал внутри круга символ жизни. Круг был готов.
Флакон с желтой жидкостью и белым осадком занял свое место на белом круге. Я сомкнул руки, выдохнул и положил их на стол, максимально близко к меловым следам, не касаясь их. Энергия потекла от моих пальцев к алхимическому кругу. Линии, начерченные на дереве привычной рукой и мелом, заряженным энергией искры, засияли ярко-голубым. Подсвеченная жидкость в стеклянной посуде под действием силы круга и моей энергии поднялась над дном, свернулась в шар и стала вращаться. Осадок исчез. Жидкость завибрировала и медленно поменяла цвет на салатовый. Вокруг шара жидкости, начавшей терять в объеме, появился пар того же цвета. Наконец, трансмутация закончилась, и на дно флакона опустилась уже не жидкость, но газ. Салатовый газ тек, как вода, и он лег на стекло сосуда. Готово...
Я откинулся на стуле и зевнул, прикрыв рот правой ладонью. На мою верхнюю губу капнуло что-то теплое. Я попробовал языком. Хм. Кровь. Я взглянул на руку. С большого пальца продолжала течь кровь, несильно, но все равно неприятно. Надо бы залечить.
Я нащупал внутри искру и направил поток к правой руке, в которой была сосредоточена моя сила Святости. Ранка на кончике пальца засветилась ярко-зеленым и быстро затянулась. Вот она, сила Святости! Не зря все предыдущие владельцы славились своими способностями лекарей. Однако, здесь был один небольшой, но существенный недостаток: силой Святости можно было исцелить только «физические» раны – от ссадин до сквозных ран – но перед инфекциями и прочими заразами Святость была бессильна. Скорее всего, именно поэтому «Святые» маги были большими знатоками травничества и целебной алхимии.
- С добрым утром… - прозвучал сиплый голос Сары за моей спиной. Я свесил голову вниз, вновь откинувшись на стуле.
Девушка потирала глаза и зевала. На ней были те же шортики и та же футболка, что и вчера – видать, она их только что надела, уложил-то я ее в купальнике! – а еще она куталась в одеяло.
- Утро! Как спалось?
- Хорошо… - моя спутница подавила большой зевок и посмотрела на меня. – Скажи, а как я оказалась в кровати? Насколько мне помнится, я уснула на берегу…
Лицо девушки стало пунцовым, а глаза забегали, избегая моего взгляда.
- Только не говори мне… - тихо начала она. – Ты меня отнес?
- Судя по твоей реакции, мне нужно было оставить тебя там. Я, конечно, понимаю твое желание полежать на теплом песке, но ночи здесь прохладные, и мне не хочется, чтобы ты заболела.
Сара отвернулась, плотнее укрывшись одеялом, стараясь закрыться от меня.
- С-спасибо тебе… - на грани слышимости прошептала она.
Я улыбнулся.
- Я тут выясняю, где находится следующий Гримуар. Тебе интересно?
- А то! – в глазах обернувшейся девушки я прочел жгучее любопытство. – Дай мне пару минут – я умоюсь!
- У тебя пять минут. Вперед! – я махнул рукой и Сара побежала к себе в комнату.
Нужно отдать моей ученице должное, справилась она быстрее. Уже через три минуты она стояла передо мной, свежая, как огурчик. Глаза у девушки горели.
- Что мы делаем? – спросила она, слегка подпрыгивая от нетерпения.
- Успокаиваемся, для начала, – хмыкнул я.
Сара нахмурилась.
- Ну хорошо. Смотри, – я взял в руки флакон со свежим Составом и протянул его ученице. – это – Состав Поиска, настойку которого я и выжидал в Таримаки. Он – лучший помощник в поиске статичных предметов и нередкий гость в различных экспедициях.
- А почему «статичных»? – девушка внимательно разглядывала медленно вращающийся салатовый газ.
- Просто дело в том, что Состав может показать местоположение исключительно в определённый момент, а люди, как правило, имеют привычку перемещаться.
- То есть, ты хочешь сказать, что, если мы, допустим, применим Состав для розыска человека, что в данный момент едет на машине, то мы получим лишь одну точку?
- Именно так, – я удовлетворённо кивнул.
- Тогда почему не использовать его ещё раз?
- Тут есть одна проблемка: Состав Поиска – штука одноразовая. Проще говоря, искать с его помощью людей попросту невыгодно.
- Интересно… - протянула Сара и подняла на меня глаза. – И как же он работает?
Я, не сказав ни слова, всунул флакон в ее руку. Моя ученица подняла брови.
- Тебе нужно вылить содержимое на карту и произнести то, что ты ищешь, – пояснил я, широким жестом указывая на стол. – В нашем случае искомое – Гримуар Молнии.
- Поняла…
Девушка обошла меня и встала над картой, сжимая в руке флакон с Составом. Затем она наклонила сосуд, и зеленоватая жидкость-газ заструилась вниз и зависла в нескольких сантиметрах над поверхностью пергамента.
- Я ищу Гримуар Молнии! – отчеканила Сара. – Покажи мне, где он!
С секунду ничего не происходило. Затем субстанция завертелась вокруг изображенной поверхности Земли, чётко выполняя поставленную задачу – найти то, что сказано. Наконец, завихрения прекратились, и Состав, сжавшись в точку, завис где-то в верхней части Африки. Интересно…
- Ух ты… – пораженно протянула девушка, рассматривая поблескивавшую точку. Затем она подняла на меня взгляд. – И что дальше?
- А дальше мы будем искать ближайший к искомому месту город или поселение, а так же маршрут, – я поднялся со стула и подошёл к карте. Сара уступила мне место, встав мне по правую руку.
- И как же мы найдем этот самый «ближайший пункт»?
Я лишь молча провел пальцем по полукруглой границе карты сверху вниз. Изображение континентов смазалось, приближаясь к месту, указанному Составом Поиска. Глаза девушки полезли на лоб, она оперлась руками на стол и наклонилась над картой.
Наконец, чернильные линии карты остановились. Салатовая точка теперь посверкивала над пустынней, неподалёку от изображения нескольких небольших пирамид и статуи кошки с лицом человека.
- Египет! – воскликнула моя ученица, указав на изображенного сфинкса.
Я усмехнулся:
- Весьма проницательно, - я постучал пальцем по пересечениям линий неподалеку от чудес света. – Судя по карте, ближайший город – Каир. Направимся туда, а затем, уже оттуда – к Гримуару.
- Звучит весело! – Сара убрала со лба волосы и воззрилась на меня. – А доберемся мы туда как? Самолетом?
- Нет, это чересчур долго и дорого. У меня есть одна идейка поинтересней.
Моя спутница вопросительно склонила голову.
- Я тебе не рассказывал о такой стихии как Гармония? – она покачала головой. – Тогда слушай. Как ты знаешь, я владею сразу двумя стихиями – Тьмой и Святостью. Обе они очень редкие и мощные, однако их смешение позволяет создать исключительную стихию – Гармонию. Ее мощь выходит за рамки реальности, позволяя манипулировать временем и пространством. В Истории Альдероны описывался случай, когда два брата, владеющие Тьмой и Святостью, спасли жителей одного города от ужасного наводнения. Шун и Миро объединили две противоположности, создав портальный купол, накрывший всех без исключения жителей – а их было около сотни тысяч! – и в мгновение ока переместивший их к Андериге.
- Телепортация!
- Именно, - кивнул я, вновь опускаясь на стул и откидываясь назад. – Однако, проблема в том, что я не уверен, что смогу сгладить с Гармонией в одиночку. Я совсем не первый, кто одновременно владел бы и Тьмой, и Святостью, но я не знаю ни одной ситуации, в которой Гармонию использовал бы один человек. Во всех описанных случаях использования Гармонии упоминалось два мага.
Сара лишь усмехнулась:
- Брось! Если даже я, узнавшая о магии лишь шесть дней назад, смогла сладить с искрой столь высокого уровня, то уж ты, мой великий учитель, точно сможешь это сделать! Подумаешь, стихии смешать…
- Но…
- Так! – девушка уперла руки в бока и нахмурилась. – Хватит тебе, Макс! Попробовать надо! Был ли хоть один случай, когда Гармония убила своих носителей?
- Нет, - я закусил губу. – Ты права, надо попробовать! Попытка – не пытка!
Я вскочил со стула и пулей выбежал из палатки к берегу. Сара вышла вслед за мной с победной улыбкой на лице:
- Вот это настрой! – крикнула она мне, усевшись в тени у входа в палатку. – Так держать!
Верно. Нет ничего страшного в простой попытке! Не думаю, что это будет опаснее трансмутации со случайными элементами – привет, господин Кромби! Вспомнить только что случилось после того, как он по ошибке добавил в Игристый Настой корень златоглазки вместо шипа лисохвоста… Если память мне не изменяет, то ему около двух месяцев пришлось ютиться в подвале, пока восстанавливалась его взорванная башня… Но, не время для теплых воспоминаний - надо заняться делом!
Я поднял обе руки на уровень груди. Искра внутри уже изнывала от нетерпения, требуя скорейшего начала эксперимента. Мысль, легкая, будто весенний бриз. Приятное тепло, быстро распространившееся от груди к обеим рукам. Мгновение, и над левой рукой с лёгким шорохом появился темно-фиолетовый энергошар Тьмы, а над правой – белоснежный шар Святости. Оба они пульсировали, испуская энергию, горя предвкушением. Я развернул ладони – теперь они были обращены друг к другу. Магические сферы зависли в нескольких сантиметрах от пальцев. Я начал медленно сближать руки.
Поначалу ничего не происходило – энергошары приближались друг к другу медленно, но ровно. Но, когда между ними осталось около пятнадцати сантиметров, сдвигать ладони стало труднее. Тьма и Святость, будто магниты одного полюса, отталкивали друг друга. Интересно…
Я приложил ещё усилие: теперь между энергошарами было не более сантиметра, но и сила, не дававшая им слиться, стала ещё сильнее. Чувство такое, будто пытаешься погрузить воздушные шарики в воду – чем глубже, тем сложнее. Я надавил сильнее – ноль эффекта. Еще сильнее – ни черта.
Руки мои задолжали, и удерживать энергию стало абсолютно невозможно – шары исчезли, и ладони хлопнули друг о друга. Нехорошо…
- Я надеюсь, задаваться ты не намерен? – раздался голосок позади. Издевается…
- Напомни, кто из нас учитель магии? – кинул я через плечо.
- Ты мой учитель магии... - Сара подошла ко мне и подняла руку. Над ней зажегся энергошар Огня, яркий, как и вчера, он в этот раз появился куда быстрее. Девушка подняла правую ладонь над шаром и начала медленно вращать обе руки. Огненный шарик сплющился и растянулся, приняв форму круга. Резкий взмах руки, и огненный циркулярный диск разрезал два дерева, оставив на стволе обугленную дымящуюся дыру, развернулся, пролетел в сантиметре над водной гладью озера и, вернувшись на свое место над ладонью моей ученицы, исчез, стоило ей лишь сжать кулак. Я присвистнул. Девушка развернулась ко мне лицом, улыбнулась и ткнула ещё тёплым кулаком мне в плечо. – ...ну а я лишь ученица, что хочет тебе помочь!
Я засмеялся. На душе после ее слов стало легко и весело.
- Тогда моя обязанность, как учителя, похвалить тебя за прогресс в освоении работы с формой энергошара. Молодец! – я поднял большой палец и подмигнул. – И спасибо за твои слова. Магия ведь суть эксперимент, и не стоит бояться пробовать. В конце концов, я маг или не маг? Да и пример тебе подаю отвратительный, - я мотнул головой. – Ну ладно! Рассчитываю на тебя - ударь меня, если так повторится.
Сара вновь улыбнулась и кивнула. Очень хорошо, что она пошла со мной – один я на такое не решился бы. Так, вернёмся к делу! Я вновь встал в позу и создал энергошары Тьмы и Святости. Шары вновь стали сближаться, но на этот раз страха и ощущения неправильности, ощущения того, что я недостоин такой силы как Гармония, не было. Сопротивление вновь возникло, но на этот раз оно казалось намного слабее. Еще немного, и они соприкоснулись.
Стоило энергошарам дотронуться друг до друга, как сила, отталкивавшая их, исчезла совсем. Зато ее заместило ощущение, будто Тьма и Святость, словно поняв мое желание, стали притягиваться, стараясь слиться в одно. В силу, способную покорить пространство и время. В силу, способную на все.
Темно-фиолетовый и желтовато-белый шары начали сливаться. Я уже держал в руках один энергошар, на котором, будто в молоке, в который капнули йод, вращались, постепенно смешиваясь и образуя светло-серые пятна, темная и светлая энергии. Наконец, единый шар вспыхнул ярким светом, заставившем меня зажмуриться, и сразу же потух. Я открыл глаза.
Между моих рук переливался светлым перламутром серый шар. Он не лучился энергией, как агрессивные стихии, такие как Огонь , Молния, Воздух или Тьма, нет. Гармония была подобна потоку Воды, размеренному могуществу Земли и Природы, светлой и величественной власти Святости. Она была спокойна, но в ней ощущалась такая мощь, что даже не верилось, что ее может покорить один человек, о нет, чтобы ее покорить не хватило бы сил и всего населения Андериги! Да и сейчас я не покорял ее, а лишь направлял, но одно лишь это давалось с большим трудом.
Мое внимание внезапно привлекла бабочка, что медленно пролетела мимо. Тут ко мне в голову пришла идея - Гармонию надо опробовать. Что там писалось в книге?..
С усилием я раздвинул руки, отчего серый шарик тоже расширился, но в середине остался пустым. Сделав шаг, я поднес получившийся мяч вплотную к бабочке, и та оказалась внутри - лишь мелкая рябь прошла по поверхности. Маленькие крылышки продолжали хлопать, но сама она не двигалась с места. А теперь...
Поднапрягшись, я стал направлять свою энергию внутрь купола. Какое-то мгновение ничего не происходило, но затем движение крыльев начало постепенно замедляться, пока не остановилось совсем. Бабочка осталась неподвижно висеть в сером шаре между моих рук. Завораживающе...
Тут я не выдержал напряжения, и энергошар с треском лопнул, заставив меня пошатнуться и присесть. Бабочка же, как ни в чем не бывало, продолжила свой неспешный полет. Поразительно, сколько усилий и энергии требуется для контроля - лишь этот трюк "съел" почти половину запасов моей Искры! Еще и это неприятное головокружение... Но не время останавливаться. Надо немного передохнуть и проверить еще кое-какой трюк.
В этот раз создать и удерживать энергошар Гармонии оказалось куда сложнее, а голова вновь начала кружиться, но я все равно продолжил делать то, что задумал. Медленно, чтобы вновь не сорваться, я стал расширять купол - сантиметр за сантиметров - пока он полностью не накрыл меня. Продолжая удерживать его, я сосредоточился на одном образе, что держал в голове: поверхность озера, деревья в стороне, горы...
Я сжал уже начавшие трястись руки, и купол схлопнулся, уводят меня за собой в небытие. Я ощутил, как падаю в какую-то бездонную пропасть. Мои волосы растрепало, а заием мои ноги резко ударилась в твердую землю у входа в палатку, отчего я вновь повалился на землю.
Сара вздрогнула – когда я исчез, нехило так хлопнуло – и резко обернулась на мои стоны - меня снова накрыла волна головокружения. Но несмотря на это я был доволен. Теперь мы доберемся до Египта.
7. Зик
После моего "трюка с исчезновением" прошло минут десять, около пяти из которых было потрачено на вращение головой, злобные взгляды и укоряющие вскрики в духе: «В следующий раз предупреждай, когда собираешься внезапно исчезнуть, придурок!» Однако Сара быстро успокоилась и даже поощрила меня теплой улыбкой.
Смысла далее задерживаться у озера не было, и мы с моей спутницей, быстро сложив палатку магией и повесив поклажу на спины, встали рядом на прибрежном песке. Я заново создал шар Гармонии и расширил его так, что он закрыл нас обоих большим тускло-серым куполом.
- Готова? – спросил я, оглянувшись.
- А то! – крикнула Сара, хватая меня за плечо. Ее глаза сверкали предвкушением.
Помнится, я как-то видел фотографию египетских пирамид. Ее, вроде как, приносили друзья Эйнов на один из совместных ужинов. И если поднапрячься... После пары секунд концентрации перед моими глазами всплыли, как наяву, две величественные постройки, устремившие каменные вершины к голубым небесам, город вдалеке, шпили минаретов, пальмы…
Я ухмыльнулся сам себе и хлопком ладоней сжал купол. Дышать стало трудно. Солнце словно кто-то выключил. Меня вновь обуяло ощущение падения в темную бездонную пропасть. Пальцы Сары крепко сжались на моем плече, заставив резко вдохнуть и слегка поморщиться. На моих зрительных способностях, впрочем, это никак не отразилось - тьма тьмой.
Свет появился так же резко и ярко, как и исчез, и мои ноги ударились в землю, заставив пошатнуться. Лёгкие благодарно наполнились воздухом. И судя по резкому «Ох!» и тяжелому дыхание позади, моя спутница тоже переместилась безо всяких проблем. Ага, вот - сидит на коленях, ловя ртом воздух, но видимых повреждений не видно. Вот и ладно. Я протянул девушке руку и помог подняться, поддерживая другой за плечо.
А солнышко-то припекает… Щуря отвыкшие от яркого света глаза, я осмотрелся. Мир потихоньку выплывал из белой пелены света, слепящего взгляд. Сначала я увидел желтые песчаные барханы, затем появились громады пирамиды, а потом и город обозначил мне свои очертания.
- Получилось! – в голосе моей ученицы слышался восторг, смешанный с испугом – похоже, падение во тьму ей было не очень по душе. Тем не менее, она оглядывала окружающее с неподдельным интересом.
- Ты, разве, не была в Египте?
- Нет, не доводилось… – ее глаза были теперь устремлены на пирамиды за моей спиной. – Удивительно, правда?
- Тот факт, что ты не разу не была здесь, то, что мы переместились сюда из Японии за считанные секунды, или сами пирамиды?
Сара глянула на меня укоряюще.
- Ха-ха, смешно, - кисло огрызнулась она. – И что дальше?
- А дальше, мисс Берроу,– ухмыльнулся я. – мы отправимся искать место, где покоится наша цель - Гримуар Молнии! – Я широким жестом указал куда-то в сторону, противоположную городу.
- А поточнее можно?
- Можно, – я до стал из внешнего кармана сумки карту и развернул ее. - Судя по всему, нам туда! – я поднял палец в нужном направлении. Не намного ошибся, кстати.
- Уверен? Точно там? – девушка недоверчиво посмотрела на меня. Мне не понравился этот полный издевки взгляд. Однако же я решил подыграть.
- Если не нравится, можешь искать сама! - я затолкал карту обратно в карман и, набычившись, направился вперед, вовсю строя из себя обиженного.
Сара быстро догнала меня и опять кинула на меня взгляд смеющихся фиалковых глаз. На лице ее играла хитрая улыбка. Я ухмыльнулся ей в ответ.
Скоро, к нашему общему огорчению выяснился тот факт, что Египет – это не только величественные пирамиды, Сфинкс и красиво блестящие на свету песчаные барханы. Это еще и испепеляющее солнце, жарящее не хуже кузнечной печи. Блестящий песок так же не прибавлял удовольствия: пускай еще не было и полудня, а пустыня уже полыхала жаром, чуть ли не прожигая подошвы легких кроссовок и заставляя задуматься о прекрасной прохладе японского озера. Мне вспомнилось недолгое путешествие по пустынному Сирендилу вместе с экспедицией искателей реликвий. Найти мы ничего так и не нашли, зато пришлось сменить бессчетное количество платков, поскольку они выгорали едва ли медленнее, чем тонкие веточки в костре.
Минут через двадцать изнурительной ходьбы на горизонте показалось нечто непонятно-необычное, сулившее, однако, тень, так что мы прибавили шагу. Как оказалось, «это» было причудливым нагромождением из нескольких громадных глыб, которые поднимались вверх под острыми углами, образуя нечто вроде гигантского каменного тента. Меж плит, на фоне закрытого от обжигающего света песка, виднелись несколько зеленых пальм и – о чудо! – водные блики на смежных «стенах».
Мы с Сарой, мокрые от жары, чуть ли не бегом бросились к спасительной прохладе. Девушке было куда хуже, чем мне, более-менее привычному к жаре - пот буквально лился с нее ручьями, насквозь промочив футболку, так что я, вопреки скребущему внутри желанию, старался смотреть на нее как можно реже. До камней оставалось едва ли метров десять, как наших ушей достиг звук. Он сильно выбивался из общей атмосферы мирного зеленого островка жизни посреди палящей зноем пустыни, словно носорог в пачке в ряду балерин. Мягко говоря, я опешил. Замер. Девушка тоже встала рядом, недоуменно глядя то на меня, то на камни. Со стороны затененного скалами оазиса слышалось... Пение. А еще - перебор струн.
Я знаком показал спутнице подождать, подошел и заглянул за камень. Мне открылся прелестный вид на небольшой клочок рая в пустыне, с водой в окружении зелени, однако сейчас меня мало это заботило. Медленно двигаясь вдоль камня, я крался к источнику пения, который с каждым шагом становился все громче. Еще шаг, и...
В тени камня, удобно устроившись на небольшом валуне, сидел паренек. На вид ему было лет восемнадцать-девятнадцать, больше не дать. Вьющиеся иссиня-черные волосы падали на высокий лоб, а ясные голубые глаза внимательно-оценивающе глядели со слегка заостренного, с признаками левой аристократической крови, лица. На нем были короткие штаны с большими карманами и резиновые пляжные тапки, а рядом с валуном лежал небольшой рюкзак с открытым отделением, из которого торчала крышка проходной фляги. В одной руке у него была круглая лютня с причудливым орнаментом в виде стеблей цветов, а в другой он держал небольшую палочку с плоским концом, которой водил по струнам.
Я вновь застыл, глядя на до боли знакомое лицо. Он затих, поднял голову. Глаза парня сощурились, когда он увидел меня, а губы его расплылись в довольной улыбке:
- Хвала Богине! – голос его был бархатен и мелодичен. – Я уж начал думать, что ты совсем не объявишься!
Он встал, аккуратно положив инструмент на песок, и подошел ко мне. Когда он встал передо мной стало заметно, что он ниже меня на пол-ладони - черная макушка была чуть выше уровня моих глаз.
- Давно не виделись, Макс! – с этими словами парень по-братски обнял меня. Я наконец ожил и тоже сжал его в объятиях.
- Зик! Чертовски рад тебя видеть! – держа его за плечи обеими руками я отодвинул его и внимательно осмотрел. Уж кого-кого, а его я точно не ожидал здесь увидеть. Разве королева говорила, что пришлет кого-то? Не помню. - Я смотрю, за полгода ты подрос… Какой судьбой тебя занесло ко мне на...
Я умолк, глядя на проход в камнях. Зик, так же молча, таращился туда же. Сара, завороженно глядя на сверкающую в проникающих сквозь перекрещенные скалы лучах света гладь воды, медленно, переставляя ноги, словно зомби, шла к небольшому прудику. Рюкзак соскользнул с ее плеч, и она плашмя плюхнулась в воду лицом вниз, подняв тучу брызг, и замерла.
Зик глянул на меня, собираясь было что-то сказать, но, видимо, передумал и вновь перевел взгляд на девушку, погруженную в воду ровно наполовину.
Моя ученица пролежала так еще с пятнадцать секунд, затем удовлетворенно булькнула и, наконец, поднялась, выжимая промокший хвост волос. Мы ждали.
- Учитель Бистрайд, – сказала наконец Сара, закончив отряхиваться от воды и глядя на меня слегка укоризненным взглядом, словно это я сейчас прервал разговор: – Не сочтите за дерзость, но не могли бы вы объяснить вашей ничего не понимающей ученице, что тут творится и кто это такой?
Зик громко фыркнул:
- Вот уж никогда не подумал бы, что тебя, Макс, кто-то будет звать «учителем»! Тем более столь милая леди! Тем более в такой ситуации! - его начал распирать смех.
- Сара, позволь представить моего старого друга, в какой-то мере известного барда, рыцаря Ее Величества, Зика Грина, – сказал я ровным голосом, не обращая внимания на ставший почти неприличным хохот и указывая в его сторону пальцем. Затем обратился к источнику шума: – Зик, это моя спутница и, с недавнего времени, ученица, Сара Берроу.
Стоило лишь его представить, как Зик в момент прекратил пофыркивания, выпрямился, гордо подошел к моей спутнице, опустился на колено, затем взял ее за руку и со словами: «Счастлив познакомиться с вами, госпожа Берроу!» - коснулся губами пальцев девушки.
- Ну что вы, не стоит! – мило улыбнувшись сказала польщенная Сара. Мне жутко захотелось огреть барда чем-то тяжелым. – Можно просто «Сара».
- В таком случае, – Зик вскочил на ноги. – не сочтите за дерзость тот факт, что я вынужден буду обращаться к столь ослепительной красавице на «ты», так как меня послали сюда в качестве помощи в поисках Гримуаров Извечной Магии, и, как я понимаю, далее мы будем путешествовать вместе. Проблем не доставлю, в походе помогу, подбодрю в пути сладкой песней и добрым словом!
- Я смотрю, ты все не меняешься, – хмуро буркнул я, переводя взгляд с довольного парня на порозовевшую Сару и обратно. – Все так же играешь и поешь в таверна и на ярмарках, пытаясь заигрывать с заезжими девушками? Тебе не кажется это несколько недостойным для рыцаря королевы?
- А ты все так же нудишь по поводу и без? Мне по роду положено быть артистом, и я горжусь этим! Моя матушка столько для тебя сделала, пока ты жил у нас, а ты, впервые увидевшись со мной через почти полгода, первым делом лезешь с упреками! Тебе не кажется это несколько недостойным для хорошего друга? - Зик удивительно точно изобразил мой голос, умело выделяя тоном нужные слова.
- Да-да, помню, конечно. Однако, как я полагал, покоя твоему сердцу не давала Ее Величество, или не так? Что же случится, если Лисарда узнает о твоих похождениях?
- Так она и сейчас... не дает, - слегка стушевавшись сказал потомственный артист, скрестив руки на груди и пытаясь придать себе обиженный вид: – Госпожа Лисарда занимала, занимает и всегда будет занимать огромное место в моем сердце. Просто мне не удавалось поговорить с ней по-простому, понимаешь? А все остальные девушки нужны мне не больше чем саламандре ведро воды, сам ведь знаешь!
Я тихо усмехнулся и махнул рукой. Его не исправить. Зик действительно был неравнодушен к королеве, которая – к счастью или к сожалению – об этом не ведала. Результат – попытки отыграться на заезжих девушках. Да, я прекрасно знал, что для него это ровным счетом ничего не значило, что в итоге вылилось в немалое количество – в его-то годы – разбитых сердец, и, как следствие, во множество точащих топоры и мясницкие ножи отцов, желающих подвесить его голову к забору за уши. Но и эти планы, к счастью, были неосуществимы.
- Ладно, уважаемые господа, хватит болтать зазря – палатку разговором не поставить! – девушка сдернула сумку с моего плеча и кинула ее на прохладный песок. Звякнула открытая застежка, и кипа прутьев и плотной ткани была выгружена из бездонного чрева моей сумки.
Зик присвистнул, глядя на выгруженное нечто:
- Неужели это и есть переносной шалаш? Он намного меньше, чем я представлял... А как мы в нем поместимся?
- Так ведь она еще не собрана, – я кивком указал на Сару, что возилась сейчас с грудой опор. Ясное дело, что как мне, магией, ей палатку не поставить – опыта мало, еще сожжет, проблем не оберешься – а поэтому она решила воспользоваться (вряд ли) имеющимися способностями к кемпингу. Впечатлившись ее упорством, я присел рядом на колени и стал помогать со сборкой. – А ты тоже не стой без дела, – зыркнул я на парня. – бери и помогай собирать опорные прутья!
Через четверть часа палатка стояла в тени скал, чистая, готовая к заселению. Зик, однако мало чем помог – его невероятно поразила конструкция прутьев, что я ему доверил – и в итоге собирали скорее мы вдвоем с Сарой. Когда сбор был окончен, юный бард, которому была выделена третья по счету комната, собрал разложенные на песке вещи и поспешил обустраиваться. Моя ученица, сославшись на жару и мокрую одежду, тоже пошла к себе. Я же, достал из сумки карту и, разложив ее на столе, углубился в изучение местности.
Искрящийся салатовый газ, принявший форму небольшого креста никуда не исчез – Состав исправно указывал местоположение Гримуара Молнии, которое, если верить карте, находилось не так далеко отсюда, всего в километре к юго-западу. Я провел пальцем по поверхности пергамента, примерно представляя маршрут от черной стрелочки, обозначающей нас до места, обозначенного Составом.
Хм… Если я понимаю правильно, то по песку нам идти до туда около сорока минут, если не больше. Но при таком пекле мы зажаримся на солнце, как свежая оленина в печи королевской кухни. Надо что-то делать с жарой…
- А почему бы нам не пойти туда ночью?
Я обернулся. Рядом со мной стояла Сара и собирала в хвост распущенные волосы, держа резинку в зубах. На ней был купальный верх, хорошо - о, богиня, еще как хорошо! - подчеркивающий ее формы, и короткие шортики – от жары это, может, и спасет, но с остальным придется бороться иначе. В лучшем случае крем от загара, в худшем - очки, легкая и плотная одежда и повязка на лице. Обжигающие солнечные лучи и песчаные бури – дело нешуточное, по себе знаю, и опыт путешествия в Сирендил повторять не хочется. Никому не пожелал бы подобного. Совсем. Так, о чем это я?
- Ночью, говоришь, – откровенно говоря, я и не думал об этом. Действительно, ночью температура здесь не опускается ниже нуля, так что это идеальный вариант для нас. – Хорошая идея! Хоть у тебя голова варит. А вот мне надо отдохнуть - я, судя по всему, перегрелся и туго соображаю.
Моя заботливая спутница положила одну ладонь себе, другую мне на лоб. Убрала, коснулась губами.
- Температура нормальная, так что дело не в этом, – проговорила она, прекратив проверять мой лоб, и, переключившись, стала внимательно инспектировать мое лицо. Вроде бы тень, но с чего стало так жарко? - А вот глаза у тебя красные, словно ты несколько ночей не спал. Так что иди, в самом деле, и вздремни часик-другой, – сказала она, с жалостью глядя на меня. Температуры нет? Тогда почему у меня горит лицо?
- Пустяки… – попытался отмахнуться я, старательно смотря на то, как блестит солнце на поверхности воды. Глазам это, мягко говоря, не помогло, – Зато я такой рассвет сегодня видел!
- Прошу, Макс, сходи поспи! Доверь все нам, мы как-нибудь справимся!
- Послушай ты совета милой дамы,
Он от беды тебя убережет… - пропел выходящий из своей комнаты Зик, перебирая пальцами струны узорчатой лютни. – Не волнуйся, друг мой, мы вместе точно разберемся и с костром, и с ужином. А тебе, меж тем, следует послушаться и немного вздремнуть.
Я вздохнул. Они правы, шастать в таком состоянии не самый разумный выбор. Мне оставалось только подчиниться и пойти к себе, попутно сказав «спасибо» и напомнив, что надо разжечь костер когда начнет темнеть.
Кровать встретила меня особенно приятной после сверх меры горячего пустынного воздуха прохладой и обволакивающей мягкостью, и я провалился в сон, стоило лишь моей голове коснуться подушки. «Сон – лучшее лекарство. А лучшее снотворное – усталость и заботы. Если, конечно, не считать доброй кружки меда!» - так, кажется, говорила госпожа Грин. Ей, как хозяйке трактира, было явно лучше знать…
8. Таверна "Бродячий танцор"
Сегодняшнюю ночь было решено посвятить разведке местности. Было бы крайне неразумно идти за Гримуаром, не зная его местоположения, поэтому я, решив принести извинения за мое сонное отсутствие, вызвался найти нынешнее место обитания искомой книжки. Сара тоже выразила желание пройтись.
На всякий случай мы оба накинули длинные штаны и легкие куртки, заодно прихватив с собой широкие полосы ткани, чтобы, в случае чего, прикрыть нос и рот от песка. На ноги я надел высокие сапоги, а девушка ограничилась кроссовками. Можно выдвигаться.
Зик был оставлен «главным по палочкам», и мы с моей ученицей прошли между скалами в прохладную темень ночной пустыни. Луна шла на убыль, но, тем не менее, исправно освещала поблескивающий песок бескрайних барханов, крася их в нежно-голубой.
— Макс, — нагнала меня Сара, до этого шедшая слегка позади. — Ты можешь рассказать, как ты познакомился с Зиком? Ты уж извини, мне было немного неловко спрашивать при нем, — с некоторым укором ответила она на мой вопросительный взгляд.
— Могу понять твое любопытство, так что, так уж и быть, расскажу. С этим «потомственным артистом» я имел честь познакомиться примерно через два года после того, как я попал в Альдерону. Я направлялся в одну деревню, по поручению королевы...
***
Закат в прекрасных землях Альдероны, нетронутых безжалостно цивилизацией, серым полотном асфальта и бездушными многоэтажками — что может быть лучше? Красное солнце окрашивает бескрайние поля в винный цвет, превращая пшеницу в мак, и теряется где-то в ветвях высоких елей. Птицы заливаются трелями в сумеречном перелеске, оглашая округу последней за день песней.
На мне — плотный, но легкий черный кожаный нагрудник с металлическими пластинами на груди и боках и королевский гербом — голубем с мечом в клюве — отличительным знаком гвардии, на плечах, предплечья и голенях — стальная броня. Под броней — угольно-черная рубаха и такого же цвета штаны, подвязанные поясом из темной кожи, на котором, на левом боку поблескивал серебром амулет в виде перевернутого меча, вписанного в полную окружность от рукояти до середины маленького лезвия. На плечах у меня висит плащ с меховой каймой у шеи, под цвет брони. На ней же подвязана легкая серая повязка.
Копыта моего коня в крепких стальных подковах легко цокали о попадающиеся на давно истоптанной и изъезженной дороге камушки, добавляя новые ноты в вечернюю птичью трель. Арсен — так я назвал своего жеребца — уверенно вез меня в сторону, указанную Ее Величеством.
Она послала меня в одно из поселений к западу от Андериги, так как ей сообщили об нападениях бандитов на деревню: «Грабють, мол, нас, Вашество. Уж не поможете ли бедным крестьянам, не спасете ли от беды?» Лисарда — человек добрый и отзывчивый, что кстати немало, пускай раз на раз и не приходил я, помогает ей как королеве — для нее на первом месте стоит народ и государство, а личные интересы — дело десятое, посему меня и направили на помощь бедным крестьянам.
Как оказалось, в лесной чащобе у деревни и впрямь хозяйничали разбойники, которые, правда были далеки идеалами от небезызвестного английского лучника, поэтому после очередного «улова» деньги не передавались бедным, но оседали в кошелях самих бандитов. Но, видать, со временем им стало мало простых дорожных грабежей и некоторые из них стали нападать на деревню. Хотя «нападать» — это преувеличение. Они попросту пробирались в дома под покровом ночи, брали, что могли, и сбегали, стоило сторожевым псам поднять лай — смелостью бандиты совсем не отличались. Зато они отличались упорством, ибо по прошествии двух спокойных суток они снова возвращались.
К слову сказать, их обычное место грабежа было как раз на лесном участке дороги в столицу, и поэтому, стоило им завидеть меня, в одиночку едущего на верном Арсене, как они попытались меня ограбить. Именно что «попытались». Я выбил у одного из них кинжал и безо всяких проблем разобрался с остальными. Убивать я их не стал — зачем лишний раз отнимать жизни? — и они как было, тринадцать душ, убежали. Преследовать я их тоже не стал. Еще успеется.
На въезде в деревню меня встречал староста собственной персоной — больно важный человек к ним приехал, хотя на дворе уже был глубокий вечер. Человек неглупый, он быстро разъяснил мне ситуацию — так, мол, и так, бандиты-разбойники, людей грабют, кур таскают, пшено топчуть, животину пужають — разве что собак не сношают! — помогите, мил человек, не оставьте в беде. Говорилось это, соответственно, со слезами в голосе, однако мне крайне не понравилось то, что его глаза, оставаясь подозрительно бесстрастными, будто бы сканируя меня с головы до ног. Он словно оценивал меня на предмет опасности для него лично.
Меня отвели в дом, затем показали место для сна (коим, к слову, оказался небольшой стог сена в конюшне, куда поставили моего Арсена), усадили за стол и попросили посвятить в план по поимке нарушителей спокойствия маленькой деревушке. Я же, увидев жадный блеск в глазах у старосты, сказал, мол, чем меньше народу знают план, тем меньше шансов у разбойников как-нибудь выведать готовящуюся для них ловушку, ну а если план буду знать только я, то их шансы и вовсе станут равны нулю. Староста кивнул и отвернулся, и я готов поклясться, обладай он огненной магией, я уже изображал собой крайне экзотический оживший факел, бегающий по двору и вопящий во все горло.
Следующей ночью я, за день ни разу не присевший, сидел на страже на ветке одного из деревьев, любуясь деревушкой в лунном свете. Воздух был тих, легкий ветерок шуршал пшеницей на поле и листьями деревьев, сверчки пели свои песни, а луна в чистом небе глядела на Альдерону холодным и безучастным голубым глазом, озаряя все, что видел. Зрелище было умиротворяющее, а мои глаза - красными от недосыпа, так что в любой другой ситуации я с удовольствием бы вздремнул прямо здесь, на ветке, но не сейчас.
Треснула ветка в лесу, я опустил голову. Идут.
В темноте перелеска начали проявляться силуэты. Люди. Человек пять. Нет, семь. И еще один. Они медленно двигались в сторону деревни. На каждом, насколько я мог видеть, были капюшоны и маски, а на поясе у каждого висели кинжалы.
Внезапно один из них, тот, что шел первым, поднял сжатую в кулак руку, а затем махнул двумя пальцами сначала влево, затем вправо. Я ухмыльнулся. Похоже я не зря подозревал, что староста послал кого-то шпионить за мной — бандиты знали о том, что в этом месте была ловушка, поэтому и обошли ее кругом. Отряд вновь остановился. По данным, которые они получили, все подходы к деревне со стороны леса были уставлены множеством ловушек, а тот, по которому они шли был «заминирован» хуже всего — материалов не хватило. Так же они знали, что зона ловушек кончается за двадцать метров до первых домов. Разбойники разделились на четыре группы — в каждой по два человека — и, огибая ловушки, пошли дальше.
Вот только здесь был один маленький нюанс. Ловушек... не было. Я обманул и старосту, и его шпиона, и, наконец, самих бандитов, весь день делая вид что что-то делаю, закрывая листьями и веточками. Так же я подкинул пару золотых мальчугану, сказавшему старосте, что все подходы к деревне закрыты. В результате сейчас я забавлялся, глядя, как разбойники пробираются сквозь поле несуществующих «волчьих ям» и растяжек.
Так, пора и честь знать. Сила Гримуара Тьмы позволяла мне сливаться с тенями и перемещаться по ним, так что я откинулся на темный ствол, став тенью, быстро спустился с дерева, подобрался к последнему отряду и вернулся в привычную форму.
— Как дела, ребята? Что делаем?
Видели бы вы, как подпрыгнули те двое! Они мгновенно повернули в мою сторону головы, в их выпученных глазах читался испуг смешанный со злостью. Один попытался выхватить клинок из ножен, однако один удар в грудь и разворот с подсечкой — и незадачливый вояка валяется с кровоточащим носом в шаге от моей персоны.
— Не советую доставать ваши ножички, — сказал я, скрещивая руки на груди. Кто-то сплюнул, все еще не воспринимая меня всерьез. Ну-ну. Слева на периферии зрения что-то мелькнуло, я вскинул руку и в тот же миг сжал кулак. Дерево. Длинная ровная палочка с металлическим наконечником с одной стороны и оперением с другой. Я зыркнул в сторону деревни и сказал, добавив металла в голос. — Стрелять из луков я тоже не советую.
Староста уронил лук. Это он решил пустить в меня стрелу, пока моё внимание было поглощено остальными. Остальные глядели на меня с яростью и поражением в глазах, и, насколько я могу судить по вытянувшимся маскам, с разинутыми ртами. Ага, не ожидали? Хотя, для такой-то деревни это вообще должно быть за гранью понимания — ладно хоть от удивления в обморок никто не падает.
— Позвольте мне внести предложение, — мой негромкий голос звучал набатом в глухой тишине. — вы покинете этот лес и уйдете отсюда по-хорошему, предварительно вернув или, если надо, отработав все краденное, искренне покаявшись перед жителями, а так же оставив здесь свое оружие, либо я лично выдворю вас отсюда. В первом случае я гарантирую вам защиту от самосуда и справедливый суд, на котором это, будьте уверены, зачтется. Во втором же случае я не могу обещать вам абсолютную целостность ваших костей, а особо рьяным — и сохранность их жизней. Что скажете? — я повернулся к старосте.
Он попятился. На виске у мужика пульсировали жилка, а глаза метали молнии, но он весь просто трясся от страха. Вновь повисло молчание. Кто-то задумался, кто-то покрепче сжимал рукоятку кинжала или древко стрелы. Нарушали общую идиллию лишь мы со старостой: он стучал зубами от страха, так как я метнул пойманную стрелу в стену за ним, и теперь она торчала в дюйме от его правого уха, а я, насвистывая незатейливую мелодию, бродил взад-вперед, периодически бросая на неприятелей взгляд.
— Господин гвардеец, — обратился ко мне один из ночных вояк, и в его голосе слышалась надежда. — вы даете слово, что нас не казнят, если мы сдадимся?
— Клянусь своей честью, — кивнул я приободрившемуся парню. — Если вы садитесь, то я гарантирую вам жизнь. Заметьте, жизнь, но не свободу — сами виноваты. Решайте.
Разбойник сорвал с себя маску и скинул капюшон. Он, судя по лицу, не сильно старше меня — лет восемнадцать. Волосы русые, еле-заметная бородка. Короткие ножны со вложенным в них кинжалом тоже упали на землю.
— Я сдаюсь! — тихо, но отчётливо проговорил юный бандит, глядя мне прямо в глаза. Я кивнул и перевел взгляд на его сотоварищей...
В результате все восемь человек плюс староста были связаны у дерева — холщовые маски крайне неплохо сыграли роль импровизированных наручников — в передо мной валялась грудка разнообразных кинжалов, два лука и небольшой арбалет. Правда, не все ночные воришки вняли гласу рассудка в моем лице, посему у двоих из них были сломаны руки. Но, как говорил один мудрый человек, «кто с мечом к нам придет, того мы тем же, столько же и по тому же месту». Сами виноваты.
Я спросил у связанных, кто может меня отвести к их убежищу и, отвязав добровольца, пустил его вперед и бодро потопал вслед за ним в глубь леса. Шли мы достаточно резво, даже не смотря на то, что мой попутчик то и дело жаловался на отсутствие у «его благородия» хоть какого мало-мальского факела. Однако, стоило бросить на него укоряющий взгляд, как недовольная варежка затыкалась, по крайней мере, на ближайшую пару минут.
Ночной лес поражал. Пока мы с моим провожатым шли сквозь деревья, он не затихал ни на минуту, но это был не тот гам, присущий взбудораженному рынку в разгар торгового часа, и не шум яростного сражения, нет. Лес жил своей жизнью, жизнью спокойной и размеренной. Освещенный холодной синевой лунного света, он сиял огоньками светлячков, шумел стрекотом сверчков, шуршал кронами и листьями деревьев на лёгком ветерке. Земля под ногами, усыпанная подстилкой из травы, мха и хвойных иголочек, мягко пружинила.
Всегда любил пройтись вот так: вдыхать аромат леса, полного запахов деревьев, листвы, земли и непередаваемой прохладной свежести, послушать тихую трель ночи, полюбоваться на холодное небо, усыпанное звездами, будто драгоценными камнями, с огромной жемчужиной в центре — луной.
— Пришли, — Не люблю, когда меня так бесцеремонно выдергивают из состояния единения с природой, но делать нечего. Разбойник указывал на большой замшелый валун, который, по-видимому, закрывал вход в их логово.
Валун достаточно плотно примыкал к скале и камням, являвшим собой проход в пещеру, так, что пролезть в щели между ними могла лишь очень худая белка да ветер.
Я задумался. Камень был слишком тяжел, чтобы его могли двигать голыми руками, однако, судя по широкой борозде в земле, так и есть. Соответственно, используется какой-то механизм, приводящий камень в движение и открывающий вход, при этом замаскированный от глаз и рук случайных охотников или путников, что ведет за собой необходимость использования неких особых приспособлений, играющих роль своеобразного ключа. Так же возможно, что валун — не более, чем обычная иллюзия, но тогда на логово кто-то да должен был напороться — не вариант. Либо используется магическая печать Земли или Ветра, но в таком случае расходы энергии на поддержание печати в рабочем состоянии будут огромными (да и какой уважающий себя маг подастся в разбойники?), так что скорее всего используются старые-добрые механизмы.
Я-таки не ошибся. Мой проводник подошел ко входу, все так же заваленному замшелый глыбой, отодвинул полог мха на одном из камней поменьше — я успел увидеть на шершавой серой поверхности камня углубление — поднес сжатый кулак к нему и повернул. Тут же заскрипели веревки, наматываемые на блоки, и со скрежетом валун пополз в сторону, открывая проход в логово. Появилось желание нацепить шляпу с коротким козырьком, взять в зубы трубку и, многозначительно пуская изо рта клубы дыма, сказать «Элементарно, Ватсон!»
Схваченный бандит вопросительно взглянул на меня, видимо собираясь что-то сказать, но, правильно поняв мой красноречивый взгляд, передумал, и, обреченно вздохнув, двинулся в тьму открывшейся пещеры. Сообразительный малый.
Тьма вокруг царила непроглядная, так что моему невольному спутнику приходилось ориентироваться, держась за неровные каменные стены, поросшие мхом. Я же видел в темноте без проблем, посему лишь усмехался, глядя на потуги разбойника. Меж тем, пока мы шли, ход начал постепенно уходить вниз, что не подняло настроение бандита. Наконец, впереди забрезжили отблески огня, скорее всего факела, и коридор закончился.
Всегда поражался тому, какую красоту может создать мать-природа: стоило нам выйти на свет, как мы очутились в огромной, если не сказать гигантской, пещере, освещенной как искусственно, факелами и масляными лампами, так и естественно — в своде были видны щели, сквозь которые внутрь проникал лунный свет. Стены были украшены зелёными зарослями мха, из камней в полу рос папоротник, выбрасывая в разные стороны свои листья. В другом конце пещеры шумел небольшой водопад — видимо здесь заканчивала свой путь какая-нибудь небольшая речушка — однако увидеть его не представлял ось возможным, так как почти все пространство пещеры занимали деревянные постройки, состоящие из настилов на сваях и лестниц и создававшие некое подобие этажей, устроенных так, что верхний этаж не перекрывал предыдущего полностью, притом количество этих самых этажей не превышало трех. Таких построек было две, при этом на одной из них я заметил грубо сделанные гамаки — видимо это строение используется как казарма.
Нас ждали. Было бы крайне неразумно, если бы у них не было никаких систем оповещения, сообщающих о том, что к ним кто-то проник (хотя веревки там скрипят так, что даже колокола из Нотр Дама вряд ли справились бы лучше). Все, кто находился на верхних этажах, высыпали к краям, направив в сторону моей персоны стрелы, уверено лежащие на натянутых привычной рукой тетивах луков. Те же, кто был внизу, держали наготове короткие мечи и кинжалы. Заезженное приветствие, совсем не оригинально.
— Приветствую честных работников острого лезвия и ловких пальцев! — разбавил я повисшее молчание. — Безумно рад вас видеть, но я спешу — мне нужен ваш главный. Советую опустить свои игрушки и дать нам поболтать по-хорошему, в противном случае я вынужден буду поступить как законченная скотина и пройти к нему по вашим хладным трупам, что негуманно и противно. Ну что скажете?
— Ты смеешься? — воскликнул один из лучников. Бородатый, лицо в шрамах, левый глаз закрыт повязкой, выражение лица — чистый бандит. — Мне кажется, что тебе, мальчишка, надо разуть глаза — нас больше, не говоря уже о вооружении. Ты пожалеешь, что...
— Ты здесь босс? Нет? Тогда свалил в туман, мешаешь. Не тебя ради я своему коню подковы стирал. Так мне дадут с главарем поговорить?
Кажется, у него отвалилась челюсть. Видать, не привык к подобной вопиющей наглости! Он налился краской и зарычал. Ага, не нравится!
Меж тем, пока мы с бородатым устраивали сценку, схваченный разбойник тихо сквознул к своим и прошмыгнул за спины товарищей. Пусть идет.
Наш спор наращивал темп, так что все присутствующие, расслабившись с интересом следили за дебатами. Бородач продолжал гавкать на меня в стиле «на кой ты пришел в моя хата?», а я раз уже раз в третий объяснял ему, как дитю малому:
— Сколько раз я должен повторить, дубина ты стоеросовая, я сюда не к тебе приехал, а к твоему главарю, неужели это так сложно понять? Так ты пройти дашь, нет?
— Пустите его, парни! — перебил собравшегося вновь рявкнуть что-то резкое бородача зычный голос. Что интересно, голос этот был довольно высоким, приятным и казался мне почему-то знакомым. — Раз ему так надо меня видеть — пусть идёт. Дарис, проводи его сюда!
С лёгким шорохом кинжалы и мечи заняли свои законные места в ножнах, тетивы луков были ослаблены а стрелы вернулись в колчаны. Толпа стала рассасываться — люди возвращались к своим прерванным делам: кто вновь ложился спать, кто садился за стол доигрывать партию в потрепанные карты — в итоге дав пройти ко мне тому самому бородачу, с которым я собачился. Видимо, это его звали Дарисом и его приказали меня сопроводить. Какая ирония.
— Учти, парень, я за тобой слежу, — сказал он, сделав характерный жест указательным и средним пальцами, указав сначала себе, а потом мне в глаза. — вздумаешь выкинуть что-то, и я тебя лично прирежу!
Я лишь пожал плечами. Меня никак не покидало ощущение, что я до этого уже слышал голос главаря, вот только где и как?
Меня повели вглубь пещеры, к трехэтажной постройке, причем бородач то и дело оборачивался, кидая подозрительные взгляды в мою сторону, что, после пары подобных оборотов, начинало надоедать, и я занялся осмотром убранства логова.
Да, к чести разбойников сказать, устроились они на славу: помимо местных «общежитий» тут я заметил небольшую кузню, в данный момент затухшую, несколько разных мишеней из дерева, видимо для тренировок по стрельбе из лука и метанию ножей, а так же пару манекенов, сделанных из мешковины, набитой соломой – эти уже для изучения искусства махания длинными острыми железками. Помимо прочего, то тут, то там стояли столы со скамейка и, на которые возвращались некоторые обитатели логова. Я почувствовал себя виноватым – своим приходом отвлек их от приема пищи, а это не есть хорошо для желудка.
Мы взошли на плотный деревянный помост, прошли вглубь постройки и поднялись по лестнице, просчитав по пути два пролета.
На третьем «этаже» и располагался главарь – это было понятно по большой карте на стене, висящей за кроватью – ее можно было бы назвать роскошью, больно красивая резьба на изголовье! – оружейной стойке, в которую были вставлены меч, копье и лук, да и колчан со стрелами висел здесь же, а так же по небольшому круглом столику, рядом с которым стоял деревянный стул с высокой спинкой. Сам стул был повернуть к нам «лицом», так что было прекрасно видно человека, что сидел в нем.
У меня вырвался нервный смешок. Чего-чего, а того, кто был боссом местной мафии на самом деле, я менее всего ожидал увидеть. Не зря голос показался мне таким знакомым…
На простом деревянном стуле, словно на троне, восседала красивая черноволосая девушка со слегка вздернутым носом и пронзительно-голубыми глазами. На ней был темненый кожаный доспех, расстегнутый так, что еще немного, и его можно было бы называть вырезом, облегающие брюки в тон и сапоги с голенищами, опущенными в стороны. Перчатки без пальцев висели на широком поясе, рядом с кинжалом и мешочком – скорее всего кошелем. Темные, почти черные локоны падали на загорелое лицо, частично скрывая небольшие, еле заметные шрамы. Губы ее сложились в довольную улыбку, стоило ей заметить меня.
- Макс! – произнесла она, вставая. – Сколько лет, сколько зим!
- И тебе здравствуй, Лира, – сдержанно произнес я, приветствуя старую знакомую, скрестив руки на груди. – Я думал, что ты все еще занимаешься заданиями Гильдии? Теперь такие задания ворам выдают? Руководство разбоиничьими бандами?
- Какие мы серьезные… – покачала она головой, демонстративно прикрыв глаза и надув губы. Затем она махнула бородачу, чтобы он оставил нас наедине. Дарис ушел, одарив меня напоследок подозрительным взглядом. Лира плюхнулась на кровать и похлопала по краю. – Садись, что как не родной!
Я вздохнул и присел, зная, чем это может быть чревато. Как я и думал, Лириана, которая с первой нашей встречи подшучивала надо мной так называемыми «подкатываниями», попыталась было обвить мою шею руками, но я прервал ее попытки соблазнения, и мы начали разговор.
Как выяснилось из ее рассказа, воровку сделали ответственной за отдельный «регион влияния» в окраине Андериги и в самом деле поставили во главе отряда разбойников. За определенную плату, взимаемую каждый месяц, деревни обеспечивались защитой от различных проблем, которую армия и гвардия королевского дома, к сожалению, физически не могли обеспечить. Похоже, Лисарде пришлось пойти на сделку с Гильдией Воров, поручив им охрану окраин взамен на некоторые поблажки. Однако, зная способности Ее Величества по части разного рода переговоров, я уверен, что условия сделки были крайне выгодными для обеих сторон.
Я, в свою очередь, рассказал о своем задании, чем изрядно удивил атаманшу. Она не знала, что на подконтрольную ей деревню, честно платившую положенные деньги, было совершено несколько «набегов», что, само собой, было неприемлемо. Вернее сказать, у нее были подозрения на этот счет, однако доказательств было мало. Я объяснил ей, кто был главой «бунта», а так же добавил, что с нарушителями уже разобрался, чему Лира была очень рада. Получив от нее поцелуй в щеку, я был клятвенно заверен в том, что нарушители, местонахождение которых я также передал, будут отданы гвардии лично атаманшей, сразу после контрольного нагоняя от нее же.
На том и порешили. Я ловко увернулся от новой попытки Лиры чмокнуть меня – на этот раз она целилась в губы - и, попрощавшись, направился к лестнице.
- Удачи тебе, Макс! – донеслось мне вслед. – Будешь в наших краях – заходи!
Я вышел из пещеры и направился прямиком к деревне. Дело сделано, больше здесь мне делать нечего, а Арсена из стойла забрать надо.
Подходя к деревне, я улыбнулся связанным разбойника, все так же сидящих вокруг ствола дерева. Те лишь хмуро глянули на меня и пробурчали что-то невразумительное.
Я тихо вывел своего скакуна и, выйдя на основную дорогу, поскакал обратно в сторону столицы.
По правую сторону от меня раскинулось поле, ограниченное лесом где-то вдалеке, тихо шелестящее на ветру. Луна уже сошла со своей пиковой точки в небе и теперь медленно двигалась к горизонту, собираясь вскоре освободить место солнцу, однако все так же лила свой холодный свет на бескрайнее поле пшеничных колосков.
Где-то слева, в лесу завыл волк, заставив Арсена всхрапнуть и мотнуть головой.
- Ну-ну, – я похлопал коня по шее, успокаивая его. Волки могут представить угрозу одинокому путнику, но я должен с ними справиться в случае чего.
Минут через двадцать мерной рыси у меня заурчало в животе, и я понял, что поспешил, так быстро уехав из деревни. Но ничего, у меня должно было остаться вяленое мясо – его и пожую.
Я откинулся полы плаща и потянулся к мешочку на поясе, надеясь нащупать шершавую поверхность полевой закуски. Однако мои рысканья позволили отыскать лишь крошки. Мясо кончилось.
Я запустил пальцы в волосы. Я же все съел, пока ждал в засаде! Как можно было так облажаться? Мог бы в деревне попросить немного еды в дорогу – хозяева не отказали бы. Мог бы, наконец, у Лиры вытянуть немного сухофруктов – тоже для утоления голода неплохо. Стоило мордашке воровки проплыть мимо моего внутреннего взора, как в голове вспышкой пронеслось то, что лежало на столах в логове. От картинки жареного поросенка живот свело судорогой, и набрался полный рот слюны.
- Нет, так дело не пойдет! – сказал я вслух, с остервенением сплюнув. – Надо найти какую-нибудь таверну или что-то подобное. До столицы я в таком состоянии не доеду.
Таверна в таком случае действительно была лучшим вариантом – там и накормят, и спать уложат, были бы деньги. А они у меня были. Немного, но были.
Теперь я разглядывал окрестности уже не с исключительно созерцательными намерениями. К огромному сожалению, одной красотой сыт не будешь…
Когда я уже начинал потихоньку пожевывать кожаные поводья, меж деревьев, что аркой возвышались теперь над дорогой, я заметил проблеск света, что заставило меня пустить Арсена галопом. Теперь до моих ушей доносилась еще и игра лютни. Теперь я был на все сто уверен, что за поворотом я увижу таверну или, по крайней мере, что-то похожее. Ой, да я сейчас был бы рад и просто костру случайного рейнджера…
Чутье меня не подвело, и, повернув, я действительно увидел в тени перелеска домик, окна в котором, несмотря на поздний час, еще горели. Само здание было далеко не маленьким да и еще имело несколько пристроек – скорее всего, судя по поилкам и стогам сена, конюшню для стоянки постояльцев и склад для утвари – все из крепких досок. Основной дом был сделан из обтесанных круглых балок с двумя окнами, из которых лилась приятная слуху мелодия, и крышей, покрыто плотным слоем соломы. Вся территория была обнесена небольшим забором высотой мне по пояс, а у большого проема стояла табличка. В лунном свете мне удалось разобрать надпись, гласившую: «Таверна «Бродячий танцор». Замечательно.
Спрыгнув со спины коня и оставив его пока за забором, я прошел во двор.
Справа, на расстоянии около метра от забора располагалась грубо сделанная собачья конура с вытянутым полукруглым отверстием-входом и надписью «Лэрк», вырезанной на небольшой доске, что располагавшуюся ровно над темным походом, одной лишь богине известным образом державшуюся на одном гвозде. Конура была пустая, так что судьба Лэрка вызывала вопросы и логичное беспокойство за здоровье этой псины, однако наполовину сгрызенная косточка, валявшаяся неподалеку, внушала-таки надежду.
Конюшня и склад, в контраст конуре, как впрочем и сам дом, были сложены на совесть – доски и бревна лежали одна к одной, гвозди не торчали, и единственная проблема, к которой мог бы придраться разве что чересчур привередливый посетитель, была в возможности поймать занозу, проведя рукой по дереву. Сено в конюшне лежало свежее, да и вода в поилке была – значит недавно здесь были постояльцы с лошадьми – об этом же говорило множество полукруглым следов на протоптанной земле, которая, будто широкая лента, отделялась от полотна основной дороги и вела через проход в заборе к крытым стойлам.
Я, закончив оглядываться, направился к основному зданию, которое в отличие от всех прочих было двухэтажным – я полагаю, что наверху находились хозяйская и гостевые комнаты.
Крепко сколоченная дверь послушно повернулась на петлях в сторону двора, стоило лишь приложить небольшое усилие. Я отошел с траектории двери и, постучав для приличия по ее внутренней стороне, прошел внутрь.
Таверна встретила меня теплом, что было особенно заметно после продолжительной поездки зябкой ночью, запахом сушеных трав и цветов, пучками висевших то тут, то там на вертикальных балках и стенах, которые и без того были разукрашены множеством ярких рисунков цветов, а так же игрой лютни, которую я слышал, еще когда подъезжал. Прямо передо мной располагалась огороженная деревянными стойками зона, что обычно использовалась хозяевами в качестве некоего «рабочего пространства» – там производили подсчет денег, там выдавали еду и напитки, там же, на случай чего, хранили и оружие. Вдоль стен располагались разнокалиберные столы со скамейками и стульями – от небольших столов на четверых, до длинных, способных вместить более дюжины веселых пьянчуг – и каждый из них был накрыт скатертью с искусными узорами, а так же на каждом стояло по подсвечнику на одну свечу, которые, воткнутые в подобающие им места и зажженные, добавляли свою толику света, частично помогая своим «старшим сестрам» - лампам, сделанных из круглых стальных или чугунных поддонов, которые крепились к горизонтальным перегородкам под потолком на трех цепях и в которых горели небольшие деревянные чурбачки.
За одним из столов сидел неопрятного вида мужичок в рубахе без рукавов и холщовых штанах, затянутых на поясе и на ногах веревками, чтобы не спадали. Он лил себе в рот из объемного глиняного стакана желтоватую пряно пахнущую жидкость и, судя по затуманенным глазам, далеко не первую порцию. Рядом с ним сидел на столе темноволосый паренек, одетый в узкие штаны цвета темной оливы и рубаху, тоже оливковую, но посветлее, с широким кожаным поясом, да высокие сапоги на ногах, и мягко водил по струнам деревянной лютни палочкой со сплющенным и широким концом, сопровождая мелодию тихой песней:
Среди сокровищ наших – вой волков
И музыка уторенной дороги,
Смех радости и дробный стук тревоги,
Плач скрипки, шепот моря, звон оков…
Он пел про бродячих певцов, забытых своим караваном, идущих по свету, напевая свои песни. Голос мальчика был бархатным, ласкал слух, да и тоном он управлял умело, так что я, вторя примеру последнего постояльца, застыл на какое-то время, просто наслаждаясь красотой музыки, заставляющей меня уплывать куда-то на волнах воображения, даже не заметив женщину за стойкой.
- Доброй вам ночи, господин. Чего угодно?
Я вздрогнул от неожиданности и с трудом переключил внимание на нее. Одета та была в длинное светло-коричневое крестьянское платье с длинным подолом, черные волосы заплетены в косу и подвязаны узкой лентой повыше лба. Карие глаза осматривали меня одновременно как гостя, и как источник дохода. Я виновато прокашлялся:
- Как я понимаю, вы хозяйка этого заведения? – она улыбнулась и кивнула. – Я бы хотел остановиться на ночь и поесть. У вас свободные комнаты есть?
- Конечно есть, – очередная улыбка появилось на лице хозяйки, но на этот раз в ней ощущалась еле заметная толика типично торговской жадности. – Но только в том случае, если у господина есть деньги.
- О, на этот счет можете не волноваться, госпожа…
- Можете звать меня Даной – правильно поняла мою паузу хозяйка. Затем она прошла за свою стойку, раскрыла большую книгу, взяла перо, окунула его в чернильницу и посмотрела на меня. – Ваше имя, господин?
- Максимилиан Бистрайд. Но прошу, зовите меня просто Макс.
- Как скажете… – пропела она, занося мое имя в книгу. Поставив точку, Дана глянула на меня и вновь улыбнулась. – С вас пять медяков за комнату да три за ужин, – я вытащил из маленького подсумка на поясе кошелек для монет, который я использовал еще на Земле, отсчитал восемь монет и высыпал в ладонь хозяйке. Цена вполне божеская, так что я доволен. – Ваша комната наверху – вторая слева. Ужинать желаете здесь или у себя?
- Здесь, если можно, – внезапно меня осенило: Арсен все еще стоит в ожидании меня там, за забором! – Я тут вспомнил: госпожа Дана, у меня на улице стоит конь – его надо бы в стойло поставить и воды с овсом дать.
- О, не волнуйтесь! Найдем и скакуну вашему местечко. Зик! – крикнула она в воздух, перекрыв чудные звуки музыки. Лютня замолчала.
- Да, матушка? – послышался приятный голос. Парень, что до этого играл на инструменте, спрыгнул со стола и подошел к хозяйке. Когда он встал рядом, стало заметно, что он примерно на голову ниже чем я.
- Будь добр, поставь коня нашего гостя в стойло и дай ему овса. Вода в кадушках ведь оставалась?
- Вроде бы, – ответил паренек, глядя на дверь. – Но если она закончилась, я подолью.
Секунда – и он уже вышел в темноту двора. Хозяйка, провожавшая сына взглядом, теперь перевела глаза на меня.
- Господин, на ужин у нас оленина со свежими овощами и вино, сойдет?
Я лишь кивнул. Одно лишь упоминание о еде вызывало у меня жгучее желание откусить кусок от стены, а мой желудок заставлял выводить рулады на чистейшем китовьем. Дана правильно поняла меня и, хихикнув в ладонь, пошла за обещанной снедью.
Принесенную порцию я умял меньше чем за минуту – хозяйка даже не успела принести вина. Последнее я выпил в один присест. Затем, отблагодарив за вкусный ужин, поднялся в снятую комнату.
Очутившись в месте своего временного обитания, я ощутил, насколько вымотался за день. Подборов желание плюхнуться на кровать как есть – в доспехах и плаще, я разделся, оставив одни штаны, стянул сапоги, и лишь тогда позволил себе улечься и погрузиться в бездну сна.
9. Жар в пустыне
О, прекрасная ночная Андерига в свете магических фонарей! Вода у покрытой брусчаткой набережной блестит и переливался, отражая сияние необычайно больших сегодня лун, Ориппы и Таянара. Зеленоватый Таянар несколько терялся на фоне своей большой, с оранжевым оттенком, «сестры», огибая ее с левого края, как бы выглядывая из-за плеча, чтобы посмотреть на Альдерону со своей высоты. На небе с небольшими редкими облачками ярко светили алмазы созвездий. Эйдолия, самое большое созвездие в небе Альдероны, названное в честь главной богини пантеона и обычно изображаемое на звездных картах в виде прекрасной босоногой девушки в свободных одеждах, охватывала взором своих звездных глаз свои пределы, покрытые темным полотном ночи, будто одеялом.
Я медленно иду по набережной, вслушиваясь в шум воды и скрип корабельных снастей, доносящийся от недалекого порта, и наслаждаясь ночной свежестью. Редкие прохожие и стража проходят мимо, кто спеша куда-то, кто - неспешно прогуливаясь, подобно мне, а кто и вовсе, проводя последний караул. Некоторые из прохожих кивают мне. Я киваю в ответ.
Я замечаю впереди кого-то. Девушка. Могу поклясться, секунду назад ее не было.
Я рассматриваю ее. Высокие сапоги, плотные брюки, светлая туника с простым рисунком, легкий корсет. Красивые изгибы фигуры. Блестящие коричневые волосы струятся по плечикам.
Странно, но девушка идет на одной скорости со мной – расстояние между нами совсем не меняется. Во мне играет любопытство. Мне хочется догнать ее и зачем-то взглянуть ей в лицо. Возможно, мне необходимо убедиться, что и лицо у нее хорошенькое, в тон фигуре.
Я немного ускоряю шаг. Девушка увеличивает темп. В удивлении, я притормаживаю. Она, будто подражая мне, тоже замедляется.
Интерес пожирает меня изнутри. Если я сейчас побегу, то точно…
- Господин? Господин Макс! Проснитесь!
Картина ночной Андериги сжалась, с характерным звуком сдувающегося воздушного шарика, который некто неосторожно выпустил из рук, пролетела перед глазами и исчезла куда-то в глубины сознания, оставляя меня в пустой полутьме, разбавляемой солнечным светом, что проникал сквозь веки. Не-не-не! Я еще не выяснил, как выглядит та незнакомка! Верните меня обратно!
Я, не открывая глаз, перевернулся от источника звука, не давшего мне досмотреть сон, и накрыл себя с головой одеялом. Из темноты потихоньку начали проступать блики воды и тихие запахи ночи…
- Господин Макс?
Так, ну это никуда не годится. То немногое от моего сна, что мне удалось восстановить, исчезло в звуках бархатного мальчишеского голоса. Глаза приоткрыты, я вылез из-под одеяла и медленно развернулся к назойливому будильнику. Мой взгляд сначала не мог сфокусироваться, однако, приложив невероятное волевое усилие, мне удалось-таки поймать смутную фигуру взглядом, и она постепенно обретала черты черноволосого паренька в светло-оливковой рубашке.
Он сидел на стуле рядом со мной, согнув левую ногу к груди и обхватив ее руками, глаза устремлены на меня, на лице играет еле уловимая ухмылка.
- С добрым утром, господин! – произнес парень, продолжая изучающе глядеть на меня.
- Куда еще добрее-то? – проворчал я, свешивая ноги с кровати и потирая глаза в попытке вернуть их к полной работоспособности.
- Матушка сказала, что, если вы хотите завтракать, то она может принести еду сюда. Либо вы можете спуститься вниз и поесть там.
- Проще говоря, ты пришел с новостью что завтрак готов? – я глянул на него с легким намеком на упрек. Тот утвердительно кивнул, повертел головой по сторонам и уперся взглядом в мой скарб, покоящийся на стуле у рабочего стола. Судя по сощуренным глазам, ему явно приглянулся мой доспех.
Я встал с кровати, подошел к своим вещам и стал натягивать их на себя. Не собирался я валяться в одеяле в ожидании завтрака. Не по-мужски это, хотя возможность понежиться в кровати подольше и греет сердце усталого рыцаря.
Сначала легкая черная рубашка и штаны. Затем сверху – кожаный нагрудник, наплечники и наручи, на ноги – сапоги. Затянуть ремни на наручах и сапогах. Прецепить серебряный медальон на пояс. Повесить небольшие сумочки и кошель сзади на ремень.
- Вы – гвардеец, господин? – раздался мягкий голос за моей спиной.
- Есть такое, - рассеяно ответил я, глянув на плащ и повязку и решив, что пока надевать их не стоит, так что они остались висеть на спинке стула.
- То есть вы держите путь в столицу?
- Да, туда.
Повисла тишина. Я на уровне автоматизма натягивал темные перчатки без пальцев с металлической пластиной на тыльной стороне, погруженный в свои мысли. Парень тоже молчал, уткнувшись подбородком в колено.
«Надо будет почистить Арсена в столице. Кажется, подкова на правом переднем копыте сбилась – нужен кузнец. И еще надо бы попросить у госпожи Даны овса...»
- Господин, а вы слышали о Гильдии Бардов в Андериге?
- Что? – вопрос выбил меня из колеи мыслей, и я, встряхнув головой, глянул на мальчугана. Тот не отводил от меня пристального взгляда.
- Гильдия Бардов. Я слышал, как члены труппы говорили о ней, когда останавливались здесь в прошлый раз. Они сказали, что лучше места для нашего брата во всей Альдероне не сыскать. Вроде как Брогол, их бард, там учился. Вот я и хотел… - он умолк, отведя голубые глаза в сторону.
Гильдия Бардов, значит… Помнится, что господин Кромби, знатный любитель посидеть с бокалом медовухи у камина под звуки лютни, как-то упоминал, что это небезызвестное заведение находится в нижнем городе, а множество членов ее признаны по всему Многомирью. По его словам, то, что они вытворяют музыкальными инструментами похоже, скорее, на магию, чем на обычную игру – настолько они искусны. Интересно…
- Зик, да? – дождавшись кивка, я продолжил: - Насколько я могу понять, ты хочешь стать членом этой самой Гильдии? Мало того, ты еще и выучиться там хочешь?
Глупый вопрос. По сияющим глазам видно, что так оно и есть. Вот и еще один кивок развеял оставшиеся сомнения.
- Но к чему это тебе? Я слышал, как ты играешь вчера ночью – просто потрясающе! – разве дальнейшее обучение имеет смысл?
- Не надо так говорить! – во взгляде парня промелькнуло что-то недоброе. – Мне еще очень далеко даже до уровня ученика гильдейской академии – о мастере я и не заикаюсь! Вы не понимаете, насколько полезным может быть мастер-бард! Музыка и песни – это не только развлечение! В походах музыканты поддерживают боевой дух наравне с полководцами, дают солдатам поверить в себя и вспомнить, за что они воюют! В спокойное же время барды могут помочь успокаивать тело и душу, лечить раны на сердце, разжигать чувства! Я знаю, что вы хотите сказать. «Наивный мальчишка с лютней надеется стать мастером-бардом! Тебе стоит сменить свою детскую мечту на что-то более реальное!» Однако это моя мечта, и менять её я не собираюсь!
Зик выдохся и умолк. Так он и стоял – в своей рубахе, сжимая кулаки, ожидая упрека. В этот момент он неуловимо напомнил мне меня самого: я тоже, правда слегка младше, стоял перед непонимающими взглядами взрослых – чумазый, с заплатками на шортах, пластырями на разбитых коленках и с деревянным мечом в кулачках – и говорил им, что мечтаю о приключениях. Я улыбнулся.
- Понятно. Мастер-бард, значит… С таким настроем и огнем в глазах ты точно достигнешь мечты. Да и талант у тебя есть – не отнекивайся! И не надо думать, будто она наивная или детская. Вот что я тебе скажу: именно детские мечты самые живые и важные в жизни! Главное – не слушай тех, кто не понимает, и не сдавайся!
Прозвучало, наверное, пафосно. Жаль только, что фразочка не моя… Мне, помнится, что-то подобное говорили, когда мне было примерно шесть или семь – и ведь врезалось в память!
Но, похоже, на Зика моя тирада подействовала: он поднял на меня глаза, и в их синей глубине светилась искренняя благодарность. Он открыл было рот, но я не дал ему начать, громко зевнув и потянувшись:
- Что-то я заболтался. Ты же меня на завтрак звал, так? Теперь веди! И, будь так добр, прекрати обращаться ко мне "господин"! Я, вроде, ненамного тебя старше, мне даже неловко.
- Д... Да! – парень, наконец, составил выходящие изо рта звуки во что-то связное, увидел мой ожидающий взгляд, собрался и, вскочив со стула, направился к двери. Ухмыльнувшись про себя, я проследовал за ним из комнаты и вниз по лестнице.
В самой таверне, несмотря на достаточно ранний час, уже были посетители: один угрюмый, судя по прислоненному к стене луку, охотник попивал что-то из деревянного стакана. Перед ним на деревянной же тарелке лежали несколько ломтей вяленого мяса – явный дневной паек. Когда я вошел в основное помещение, он как раз осушил стакан мощным глотком, сгреб в мешочек мясо, повесил на спину лук и, не сказав ни слова, вышел.
Госпожа Дана проводила его взглядом. Она в этот момент несла нехитрый завтрак, состоявший из двух вареных картофелин, на которые были положены по кусочку козьего сыра, уже подплавленные жаром от картошки, краюхи хлеба и стакана красного вина, другому посетителю – мужчине в красной рубахе с круглыми плечами.
Рядом с ним на скамье лежал аккуратно сложенный темный плащ, на который сверху была положена шляпа с широкими полями и пером – мне сразу вспомнился знаменитый образ мушкетера из произведения Дюма. Заостренное лицо раннего посетителя украшали усы, залихватски подкрученные вверх, и тонкая козлиная бородка. Светлые кудри обрамляли лицо, не закрывая проницательных желтых глаз, которые в данный момент были зафиксированы на пышащей жаром картошке. Его вид и то, как он сидел на скамейке – слегка повернувшись и поставив ногу на ногу – сразу дали мне понять, что передо мной артист.
- Вот спасибо! – облизнулся он, когда хозяйка поставила перед ним завтрак. Затем он махнул рукой, в которой держал хлеб, в сторону двери, за которой только что скрылся охотник. – Что-то посетители у тебя, Даночка, какие-то нелюдимые.
Голос у яркого гостя был сильный и приятный слуху – я уже мог предположить, что в своей труппе он занимал роль либо актера, либо певца. Он словно доставал до чего-то внутри, заставляя рой приятных мурашек пробежаться по всей поверхности тела.
Дана лишь пожала плечами:
- Вистольд приходит сюда почти каждое утро, и он далеко не так нелюдим, как ты думаешь – обычно он вполне улыбчивый и разговорчивый. Но, видать, сегодня он не в настроении. Надо будет спросить у него…
- Ну-ну… - артист поднес было краюху ко рту, но тут его взгляд упал на Зика. – Зик, мальчик мой! Давно не виделись! Великая Эйдолия, да ты никак подрос! – воскликнул он, откладывая еду и вставая из-за стола. Подойдя к парню, он крепко сжал того в объятиях.
- Здравствуй… дядя Дилион… - прохрипел Зик, стараясь одновременно учтиво отвечать и с трудом вытягивать воздух. Когда его, наконец, выпустили из объятий, парень облегченно вздохнул. – Я не думал, что ты сегодня приедешь.
- Ну, как видишь, я здесь! – мужчина упер руки в бока и весело рассмеялся. Затем протянул крепкую руку и принялся трепать парня по волосам. Тот принял это стоически, позволив себе пригладить прическу только когда Дилион оторвал руку. – Только не говори, что совсем не рад меня видеть!
Я же скромно стоял в стороне, глядя на эту идилию и не вмешиваясь. Не хорошо встревать в такие моменты.
- Ох, господин Макс, простите, я вас не заметила! – всплеснула руками Дана, наконец заметившая меня. – Сейчас принесу завтрак. Картофель с козьим сыром – свежие, только из котла!
- Этот юноша, с которым ты так весело болтал по пути, тоже ваш постоялец? – отрываясь от Зика и оглядываясь меня внимательным взглядом, спросил артист, когда хозяйка отчалила за новой порцией. Однако, в отличие от взгляда, которым меня день назад одарил подлый староста спасенной деревеньки, я не почувствовал в нем никакой злобы, скорее наоборот – в его глазах блестели смешливые огоньки, давая понять о бесконечном оптимизме этого человека. – Зик, почему бы тебе не представить нас друг другу?
- И верно! – парень хлопнул себя по лбу. – Господин Макс, - я одарил его упрекающим взглядом. - позвольте представить вам Дилиона, моего дядю, выдающегося бродячего комедианта и артиста! Дядя, позволь представить, господин Максимилиан Бистрайд – гвардеец Ее Величества и наш новый постоялец.
- Королевская гвардия, значит? – Дилион подошел поближе и протянул мне руку. Дождавшись, пока я ее пожму, он продолжил: - Я на пути сюда проезжал через одну деревеньку, так там говорят о некоем гвардейце, что схватил тиранивших их разбойников. Не ваших ли это рук дело?
- Возможно… - я пожал плечами. Не люблю, когда меня допрашивают, пусть даже и в шутку.
Комедиант вновь расхохотался и довольно чувствительно хлопнул меня по спине - похоже мои первые впечатления о его мускулатуре не были ошибочными:
- Друг мой, не стоит так скромничать! Видите ли, в той деревне проживает один мой старый знакомый, так что мне известен ваш подвиг! – он обратился к замолкшему сейчас Зику: - Представь себе, этот парень повязал восемь головорезов в одиночку! Он поймал стрелу, выпущенную с десяти метров голыми руками! Да и с самими разбойниками он разобрался, не вынимая оружия! – Дилион снова осмотрел меня. – Вы, судя по всему, оставили его у себя в комнате? Оружие, я имею в виду.
- Если вспомнить, то я и вовсе не видел у вас оружия... – задумчиво произнес Зик, поглаживая подбородок.
- Неужели? – воскликнул пораженный гость. – Совсем нет? Может, он использует что-нибудь магическое – я слышал, что зачарованное оружие может становиться незаметным?
- Ого! Что-то вроде складного копья?
- Вполне возможно! О, а может быть это какая-нибудь алебарда, становящаяся, например, заколкой для волос?
Судя по всему, эти двое совсем забыли, что кто-то кроме них стоит рядом, продолжая обсуждать мое возможное вооружение. Это, мягко говоря, действовало на нервы. Я громко кашлянул, прерывая распалившихся родственников и привлекая к себе внимание:
- Мне, конечно, лестно подобное внимание к моей персоне, но, прошу, хватит. Если вам это так интересно, то да, бандиты, привязанные к дереву – моя работа. А оружие я предпочитаю не вытаскивать до тех пор, пока я не смогу справиться без него.
Оба, довольные, будто пара котов, добравшихся до плошки со сметаной, замолкли. Дилион, напоследок, снова просканировал меня цепким взглядом, на короткое время задержавшись на серебряном кресте на моем поясе.
Наконец, госпожа Дана принесла мою порцию завтрака, поставив деревянный поднос на стол, за которым сидел актер, и, за неимением других посетителей, присела рядом с братом и сыном.
С завтраком давно уже было покончено, и мы вчетвером сидели и болтали уже с пару часов, в результате чего семейство вовсю обращалось ко мне уже на «ты». Так же я узнал кучу интересных вещей о них – как оказалось, госпожа Дана в прошлом также была бродячей артисткой и осела, открыв таверну, только после рождения Зика. Отец, тоже артист из их труппы, судя по всему, попросту сбежал не дожидаясь рождения ребенка, оставив бедняжку одну. Но сейчас они совершенно не жалуются на жизнь: «Танцор» приносит свой доход, у обоих есть крыша над головой, да и бывшие товарищи по труду периодически заезжал их проведать.
Время шло и моя хозяйка то и дело отлучалась, когда приходили посетители – обслужить их и вернуться обратно за стол. С тем как солнце поднимались все выше, она стала отходить все чаще и чаще и, в результате, извинившись, ушла к своей стойке совсем.
- Кто же мог подумать, что атаманшей окажется твоя старая знакомая? – веселился Дилион. Я только закончил историю о своих вчерашних приключениях, и он с племянником вовсю хохотали над моим спором с бородатым разбойником. Внезапно комедиант прекратил смехоизлияние и обратился к Зику: - Слушай, мальчик мой, а ты ведь все так же пытаешься убедить мою сестру позволить тебе поступить в гильдейскую академию Бардов? И как успехи?
Парень притих, опустив очи долу.
- Да никак, - тихо произнес он, все так же не поднимая взгляда. – Откровенно говоря, я все никак не могу поговорить с матушкой об этом. Да и куда я поеду – ей нужна помощь с «Танцором», одна она не справиться… - словно в подтверждение этих слов, Дана позвала сына помочь. Тот лишь извинился и поспешил к матери.
Мы замолчали. Каждый думал о своем. Мне, к примеру, было жаль голубоглазого барда в его невозможности так желанно улучшить свои способности. Его доводы против своей же мечты были вполне обоснованы – судя по загруженности таверны, одна бывшая артистка не справлялась. Печально.
Внезапно Дилион щелкнул пальцами и поманил меня:
- Слушай, парень: у меня появилась идейка, как мы можем помочь моему племяннику! – ухмыляющийся артист просто светился от воодушевления. – Ты ведь так и так направляется в столицу? А что, если я пошлю с тобой Зика с письмом для одной моей знакомой, а в Андериге парень уже сам справится со всей гильдейской волокитой! Что скажешь?
- Даже не знаю. Сработать, конечно, может, но что делать с таверной? Госпожа Дана в одиночку попросту загнется от количества посетителей! Вы подумали об этом?
Дилион лишь усмехнулся:
- Об этом я тоже подумал: я останусь здесь в качестве помощника, пока Зика нет. Думаю, с развлечением гостей и разносом еды проблем не возникнет.
Я задумался. План наивный, но если подумать, то дело действительно может выгореть: Зик уезжает на парк дней, за это время вступает в Гильдию и становится полноправным учеником, ненадолго возвращается сюда, чтобы забрать вещи и уладить вопросы с матерью. Звучит вполне реально.
- Хорошо, - я кивнул комедианту. – Давайте попробуем!
Убедить хозяйку оказалось куда проще, чем я предполагал – Дилион рассказал ей про письмо и про замену, и она, пожав плечами, согласилась. Зик, когда я сказал ему о решении матери, пришел в восторг и с воплем кинулся набивать мешок с вещами. Комедиант великодушно дал парню свою лошадь вместе с обязательством вернуть по возвращению.
Я чистил гриву Арсену, когда ко мне подошла госпожа Дана. В дверях таверны Зик и Дилион ожесточенно спорили о том, нужно ли брать с собой запасное перо для шляпы, так что на нас никто не обращал внимания.
- Я знаю, что вы с моим братом задумали, - начала хозяйка. Я открыл было рот, но она знаком попросила не перебивать. – Честно говоря, я не могу сказать, что поддерживаю эту авантюру, но и рушить мечту Зика не хочу, - в глазах Даны блестнули слезы. – Так что прошу, Макс, пригляди за моим оболтусом, хорошо?
Мне стало неловко. Я осторожно похлопал ее по плечу и сказал, успокаивающе:
- Прошу, не волнуйтесь, я присмотрю за ним. Я уверен, что у вашего сына огромный потенциал, так что скоро он покорит Гильдию Бардов и заставит вас гордиться!
Мы с Зиком выехали из ворот «Бродячего Танцора». Дана и Дилион махали нам вслед. На лицах обоих была улыбка, и лишь глаза хозяйки были полны слез…
*****
- А что дальше? – Сара внимательно смотрела мне в лицо, ожидая продолжения. Мы сидели на выступающих из-под песка камнях, попивая воду из мягкой походной фляжки – у нас был небольшой привал. Луна все так же светила в небе над безлюдной пустыней в окружении бессчетных звезд.
Я пожал плечами:
- А дальше мы приехали в столицу, я доложил королеве об успешном выполнении поручения, а Зик – с его-то талантом – вступил в Гильдию, за день смотался домой и стал учиться в их академии. Потом я представил его Ее Величеству, он хорошо зарекомендовал себя помощью с несколькими заданиями, за что он заслужил себе место в гвардии и при дворе в качестве барда, а всего за месяц до моего отъезда из Альдероны его посвятили в рыцари королевского дома. Впрочем, это не мешало ему периодически кататься до «Бродячего Танцора» - подсобить матери и поиграть перед простым людом. А еще он был постоянным гостем на столичных ярмарках и праздниках. Вот, пожалуй, и вся история, - я отхлебнул из фляги, протянутой девушкой.
- Интересно… Как я поняла, у вас там была очень насыщенная жизнь!
- Ага, можно сказать и так…
----------
Я как раз заканчивал рассказ о непутевых мародерах беззащитных деревень, когда мы с моей спутницей дошли-таки до дислокации Гримуара Молнии, что заставило меня прерваться. На месте, указанном на карте Составом Поиска, в довольно глубоком кратере, возвышались пирамида из темного камня, испещренного иероглифами явно не египетского происхождения. Еще одним отличием этой пирамиды от ее местных собратьев было то, что она, судя по всему, была большей частью погребена под прохладным песком, хотя и выглядывающая часть была в два моих роста.
Входа, разумеется, не было. Какой идиот оставил бы дверь в хранилище такого мощного артефакта? Тот, кто (или что?) сделал это творение потрудился на совесть, защищая Гримуар от возможных воров.
Секрет же был в том, что открыть проход мог только маг: он должен был поднести к одному из камней энергошар или пустить магоимпульс – это и служило своеобразным «ключом». Крайне умно.
Если вспомнить, то я потратил немало времени, разгадывая эту головоломку в Японии, куда упал огненный Гримуар. По-моему, я провозился с ней около суток, так и эдак пытаясь вскрыть нерукотворный саркофаг магической книжонки.
С помощью света от двух энергошаров – Огня и Святости – мы с Сарой быстренько отыскали нужный камень. Он, на первый взгляд, ничем не выделялся на фоне своих собратьев по кладке. Но разбирающийся человек сможет заметить на изображенных иероглифах небольшой кружок – именно он реагировал на магическую энергию, задействуя печать и открывая проход внутрь. Однако и здесь был нюанс.
Таких камней с сенсорами было четыре, и каждый из них имел разный рисунок – фигуры рыцаря, мага, церковника и вора – и только один из них открывал проход к Гримуару, другие же были тупиками. Помнится, я, увидя их в первый раз, невольно провел параллель со старой игрушкой про подземелья и драконов, в которую не раз играл в детстве. Вот и сейчас я тихо напел себе под нос: «Файтер, клирик, вор и маг – да сдохнет враг!» Осталось понять, кто из этой пати откроет правильный путь?
Описав своей ученице план, я отправил ее на поиски других камней, а сам приблизил ярко горящий Святой шар к фигуре клирика. Кружок на барельефе свернул белым и кусок кладки стал медленно расплываться, словно асфальт на жаре. Рябь становилась все заметнее, и камень потихоньку стал растворяться, открывая темные своды каменного прохода. Постепенно бывшая уже стена совсем исчезла.
Нашей задачей на сегодня было выяснить, какой из проходов нам нужен, а забрать искомый артефакт мы планировали всем отрядом и на следующую ночь. Так что я попросту создал шарик Тьмы размером с мяч для пинг-понга, настроив его на продолжительность существования и минимальную реакцию, и бросил его в открывшуюся арку. Светясь темно-фиолетовым светом, моя «приманка» упрыгала вниз. С пару секунд не было слышно ничего, кроме легкого звона от ударов энергошара о каменный пол. Затем стукнуло дважды подряд, будто монета ударилась о стену и упала обратно. Потом послышался ужасающий грохот и металлический лязг, усиленный эхом! Свет померк. Не тот проход.
Да, ловушки, установленные в коридорах пирамиды, так же, как и камни, открывающие ход внутрь, реагировали на изливающуюся энергию – в этом я убедился на своем горьком опыте, едва успев слиться с тенью, когда над головой с лязгом вышли стальные шипы, доставая ровно до противоположной стены и не оставляя ни одного шанса ошибившемуся. Еще доля секунды – и не ходить мне сейчас по ночной пустыне. Висел бы на шипах, словно бабочка на булавке безумного коллекционера…
В этот раз нам с моей спутницей повезло: второй проход, тот, что отыскала девушка, закрытый камнем с фигурой мага, оказался именно тем, который нам нужен. Брошенная мной «приманка», не встретив никакого сопротивления, звеня, пропрыгала вниз, и скоро тусклый ее свет совсем исчез, поглощенных темнотой.
- Это оно? – спросила Сара когда звон шара стал совсем неразличим. – Этот ход ведет к Гримуару?
- Угу, - я оперся о стенку пирамиды, вглядываясь в черную глубину. Затем обернулся, глядя на ученицу. – Что скажешь, пойдем внутрь сейчас или вернёмся завтра?
Та не медлила с ответом:
- Давай лучше завтра. Разумнее идти в опасную неизвестность на свежую голову, не так ли?
- Пожалуй, ты права. Тогда возвращаемся? Я хорошо запомнил оазис и могу телепортировать нас обратно… - начал было я, но девушка перебила меня, уперев руки в бока.
- И оставив твой рассказ незаконченным? Ну уж дудки! Пойдем пешком, пока ты будешь рассказывать!
Я усмехнулся и пожал плечами:
- Ну, если тебе настолько это интересно…
- Настолько!
----------
- Ладно! – сказала Сара, вскакивая с камня. – Историю свою ты рассказал – я довольна – так что теперь можешь переносить нас к оазису. Честно говоря, идти дальше сил уже нет.
- Это было ваше решение, моя госпожа, - я изобразил подобострастный поклон. – Вы всегда могли бы попросить меня рассказать все позже, но нет – Вашей Светлости нужно было услышать все и сразу!
Девушка пожала губки и нахмурилась:
- Издеваешься?
- Прости-прости, - улыбнулся я, подмигнув смутившейся спутнице. – сейчас будет нам телепорт!
Пара секунд – и меж моих ладоней тускло поблескивает, переливаясь в ночной тьме, энергошар Гармонии. Контролировать его все еще непросто, но теперь у меня получается немного лучше. Еще мгновение – и мы летим куда-то вниз, в космическую черноту.
Я напряг ноги, и у меня получилось мягко приземлиться на возникший подо мной из ниоткуда песок. Мне кажется, или я начинаю привыкать к этому методу перемещения? А вот Сара, судя по тому, как она вцепилась в мое плечо, отдуваясь и по очереди встряхивая ушибленные ступни – не очень.
Мы приземлились в нескольких десятках метров от разбитого лагеря. Сквозь каменные глыбы, надежно закрывающие чудный оазис от ветра и песка, просвечивали всполохи огня. Хорошо – значит Зик не заснул в ожидании нас. Ну или заснул относительно недавно.
- Слушай, Макс, - окликнула меня девушка, когда мы двинулись в сторону лагеря: - ты сказал, что хорошо запомнил, как выглядел оазис, и поэтому можешь перенести нас туда. Выходит, что ты можешь перемещаться только туда, где уже был? Тогда как ты смог перенести нас сюда вчера? Неужели ты был здесь?
- Не-а, все намного проще. Я просто вспомнил фотографию, что мне когда-то показывали – я почесал шрам на щеке: – там как раз были пирамиды и сфинкс. Вот и получилось как получилось.
- Здорово… - Сара восхищенно вздохнула и поднесла ладонь ко рту, невидяще смотря в небо: – То есть, если тебе показать какое-нибудь место, то ты сможешь туда «прыгнуть»? Да мы так сможем побывать где угодно! Париж! Рим! Нью-Йорк! Сингапур! Пекин!
- Успокойся, Марко Поло! – я, улыбаясь, схватил свою ученицу за плечи и слегка встряхнул, приводя в чувство. – Поверь мне, я далеко не всесилен! Помнишь, как у меня болела голова? Так вот – это последствия далекого «прыжка». И чем дальше – тем хуже. Так что я не думаю, что выдержу несколько межконтинентальных телепортов подряд. Ладно еще пара километров – это терпимо. Сейчас, к примеру, проблем нет.
В таких разговорах мы и дошли до места нашего временного размещения. Зик, вопреки всем моим опасениям, сидел на песочке, глядя на танцующие языки огня, изредка подбрасывая новые веточки в костер. Он обернулся, когда мы с девушкой прошли меж камней.
- О, - монотонно протянул он слегка сипловатым голосом, глядя на нас красными от усталости глазами. – С возвращением. С вашего позволения, я сдам вам костер и пойду спать.
Юный бард поднялся на затекшие ноги и, пошатываясь, двинулся к палатке. Сара, зевая, последовала его примеру и, махнув мне рукой, пошла к себе.
Я же уселся на нагретое местечко у огня, а затем и прилег, глядя вверх, в ночное небо. Сна не было ни в одном глазу, так что внезапно уснуть, оставив огонь без присмотра, я не боялся.
Ветер тихо шуршал песком, перенося тучки между барханами, и широкими листьями трех пальм, росших у воды закрытого оазиса. На его фоне щелчки веток в пламени костра казались невероятно громкими, вклиниваясь в тихую песнь ночной пустыни неестественным аккомпанементом.
Я лежал, уставившись в бездонную высь, погруженный в свои мысли. Перед глазами всплывали картины событий, вызванные еще просьбой Сары и до сих пор не унявшие своего мерного танца. Мне вспоминались высокие шпили башен Андеригского замка, гул торгового квартала и размеренный шум побережья. Затем возникли в памяти теплые деньки, проведенные в Сиэтле в компании сестренки и кучки друзей. Какой вкусный яблочный пирог готовила миссис Эйн! Да, я бы не отказался сейчас увидеться с ними… Почитай, уже как лет восемь не был я дома. Хотя, что для меня дом? За годы, проведенные в других мирах, я привык считать Альдерону своим домом. Волшебство ее бескрайних просторов влекли меня куда сильнее этой серой скуки Земли, хотя и меня, признаться, то и дело снедала неясная тоска. Была какая-то тяжесть, какое-то чувство вины, что я вот так оставляю здесь сестру. Именно ее, а не Эйнов. Не подумайте, что я неблагодарный дармоед, просто моя приемная семья давно и накрепко была закреплена в мире суеты большого города. У каждого из них приличная средняя работа, свой домик в спальном районе, две машины, они любят друг друга и могут считаться состоявшейся американской семьей. Но мне эта скучная размеренность была совсем не по душе. Работа-дом-работа-дом, и по новой – это не мое. Мне куда больше теплой комнаты на втором этаже и ежедневных походов в школу приятствует шум ночи, разбавленный треском костерка или ярость боя! Но все же, что-то продолжало давить, не давая покоя...
Рассвет я встретил, сидя по пояс в озерке после зарядки. Холодная вода – это самое то для окончания утренней разминки! Мышцы, прогретые простыми упражнениями, резко приходят в тонус, отчего сразу появляется желание что-то делать.
Не став вытираться, я нацепил шорты и привалился к дереву. Легкий ветерок, проникший сюда сквозь камни, ворошил мои мокрые волосы. Красота…
Остаток времени до подъема моих спутников я решил посвятить занятием с Гармонией. Я старался сразу создать единый энергошар, вместо привычного уже «смешивания» двух, но это пока получалось не очень. Серый шарик все никак не хотел появляться меж моих ладоней, сколько я не старался. Один раз что-то возникло на короткий миг, ярко сверкнув в утренних сумерках, но сразу же исчезло. Я все никак не мог нормально сосредоточиться на магии, так как постоянно возвращался мыслями к Саре. Эта девушка попросту засела в моей голове, не давая думать о чем-то еще. Я никак не могу понять, что же я чувствую к ней. Если подумать то я знаю ее всего-то неделю. Но за эту неделю я ни разу не устал от ее общества – скорее наоборот, я все больше и больше времени хочу проводить с ней. Она прекрасный собеседник – умеет внимательно слушать и интересно рассказывать. А ее глаза? Глубокие и до невозможности красивые. С каким восхищением она смотрит, когда я показываю ей что-то новое – просто мурашки по коже! Ее смех – будто звон серебряного колокольчика. Ее теплая улыбка. Всего одна улыбка окатывает тебя таким водопадом ласки и нежности, что ты буквально забываешь все на свете. Умная, весёлая, красивая, добрая, интересная – все в ней вызывало у меня желание сжать это чудо в объятиях, вдыхая аромат ромашки и лаванды, и не отпускать никогда. О, Эйдолия, да что же со мной творится…
Так что в результате, когда Зик, позевывая и потягиваясь, вышел из палатки, я ровным счетом ничего не добился, совсем затерявшись в лавине собственных мыслей и чувств.
- С добрым утром, – произнес он, едва не вывихнув себе челюсть мощным зевком. Затем сонно и с некоторой завистью воззрился на меня: - И как это у тебя получается? Не спал всю ночь, да еще и бродил один Силиэль знает где с прекрасной дамой – а все равно бодр и свеж, словно тебя Богиня только что благословила! В чем секрет, а?
Я лишь пожал плечами:
- Я просто сова. Сплю днем и бодрствую ночью. Очень удобно, знаешь ли – советую как-нибудь попробовать.
Ответом мне был очередной зевок. Бард, слегка пошатываясь и почесывая затылок поплелся к озерцу. Прохладная вода оказала чудодейственный эффект: парень охнул, потянулся, попрыгал, понаклонялся в стороны – и через секунду был в своем обычном веселом состоянии.
- Макс, ты выглядишь подавленно, – отметил Зик, присаживаясь рядом и оглядывая меня с ног до головы. – Случилось что?
Я отвернулся и почесал шрам на щеке. Не хочу об этом говорить. Пусть лучше все будет внутри – так проще.
Похоже, что мой взгляд застыл, направленный на палатку, где все еще спала та, что так прочно засела в моей голове, поскольку что юный артист посмотрел на меня с понимающей улыбкой на лице и похлопал по плечу:
- Видать, тебе просто не дает покоя твоя премилая спутница? – спросил он серьезно, без намека на свою обычную веселую, но несколько издевательскую манеру разговора, а затем, так и не дождавшись ответа, продолжил: - Можешь молчать – я все и так вижу по твоему взгляду. Согласен, такое создание очарует любого, и, не будь мое сердце навечно занято госпожой Лисардой, я бы тоже положил на нее глаз, – Зик усмехнулся. – Я пока не очень понимаю ваш мир и культуру, но одно я могу сказать наверняка: ты интересен этой девушке. Она рассказала мне о том, как вы встретились, пока ты отдыхал вчера. Сара попросту восхищается тобой, друг. Тебе крупно повезло, скажу я тебе… И, кстати, вот что странно: она, хоть и рассказала мне о вашей встрече, так и не поинтересовалась нашим знакомством. Я ей противен? Было бы очень обидно, ведь нам еще путешествовать вместе! Может для вида обидеться на нее?
Серьезность парня, коей он блистал пару секунд назад, исчезла, оставив передо мной привычного беззаботного балабола. Но я был ему благодарен – его слова подбодрили меня. Мне было приятно услышать, что Сара так ко мне относится.
Какое-то время мы с юным бардом болтали ни о чем. Он расспрашивать меня об устройстве Земли, я же интересовался последними новостями из Альдероны. Лишь раз речь зашла о чем-то более насущном чем новые струны для лютни:
- Скажи, а с чего это Лисарда решила послать тебя мне на помощь? С чего она решила что мне эта самая помощь вообще нужна? А даже и так, то как тебя перебросили туда, где я вскоре объявился?
- Честно говоря, я сам не знаю. Королева попросту вызвала меня, описала ситуацию, приказала собрать самое нужное и отправила сюда. Вернее, я сначала попал в местный город. Это было где-то за день до вашего прихода. Я успел там побродить и, скажу тебе честно, такого я еще никогда не видел! – глаза парня просто горели от восторга: - Повозки, что ездят без лошадей, волшебные коробки, в которых живут маленькие человечки, люди, разговаривающие со своими руками! Я подумал «магия!», но ведь ты сам говорил, что у вас нет магии!
- Так и есть. Магии нет, зато технический прогресс дошел до того, что и магия не нужна! Но давай не отвлекайся: как ты попал в Египет до того, как мы с Сарой здесь появились?
- А, ну это совсем просто! По приказу госпожи Лисарды королевский алхимик отслеживал твои перемещения, и скоро выяснилось, что твоей следующей целью будет Гримуар Молнии. Оставалось только найти его местоположение и артефактом открыть Врата.
- Артефакт, открывающий Врата… – я почесал подбородок. – Интересно. У тебя он, часом, не сохранился?
- А то как же! – воскликнул Зик и, вскочив с места, убежал за своим рюкзаком. Вернувшись с поклажей, он порылся внутри и вскоре выудил оттуда небольшой темный камушек размером с фалангу пальца. – Только он уже не работает – мне сказали, что заряда там всего на одно перемещение.
Я взял протянутый мне камень и повертел его в пальцах. Затем посмотрел сквозь него на оранжевый диск солнца, что потихоньку поднимался над песками пустыни. Фиолетовый камушек тускло переливался на свету. Аметист. Помнится, когда я сам возвращался на Землю, мне выдали как раз этот камень, под завязку забитый магической энергией. При дворце хватало умелых амулетчиков, так что состряпать такие вот «портативные Врата» не было большой проблемой. Однако эта, несомненно полезная штучка, была с одним значительным изъяном – всего ее заряда хватало лишь на один переход и только для одного человека, зато с неограниченным количеством поклажи - главное чтобы в руках мог унести, а после этого камушек становился простым самоцветом, и вновь сделать из него портал мог только амулетчик не ниже старшего мастера. Дорого, зато полностью заряженный амулет мог переместить своего владельца в любую точку мира либо в другой мир. Такая себе палочка о двух концах – дорого, зато практично. Неудивительно что эти «портативные Врата» достаточно высоко ценились у знати и купцов.
Солнце вовсю сияло в своем зените, а Сара все еще спала. Понимаю, она устала вчера, но долго спать тоже вредно, так что я направился к палатке с целью разбудить эту соню. Но в этом не было необходимости – она сама уже выходила на порог палатки.
Одного взгляда на нее мне хватило, чтобы понять, что с ней что-то не так. Мокрые волосы, нездоровый румянец на щеках, шмыгающий нос. Сара жмурилась на свету, кутаясь в одеяло.
- Доброе утро, мальчики… – прошептала она сиплым голосом. Так и есть – она заболела! – Извините, мне немного нездоровится…
Я пулей полетел к ней и приложил ладонь к ее лбу. Горячий. У неё сильный жар.
- О Эйдолия, да ты же вся горишь! – воскликнул я, хватая девушку за плечи и ведя ее обратно в комнату. – Быстро ложись в кровать! Без разговоров!
Она слабо кивнула, виновато улыбнулась и медленно, пошатываясь, побрела к себе. Я же выскочил наружу.
- Что с ней? – спросил Зик. Он уже стоял рядом со входом, встревоженный, но готовый помочь.
- Жар. Видать, простыла вчера во время похода, – я в ярости сплюнул на теплый песок.
- Я могу чем-нибудь помочь?
Я на долю секунды задумался – мозг, постегиваемый проблемой, работал быстро.
- Куриный бульон варить умеешь? – спросил я. Для начала подойдет и что-то настолько простое.
- Матушка варила его, когда у на останавливалась заболевшая Тириана. Рецепт я помню! – ответ парня последовал незамедлительно.
- В синем ящике в палатке есть куриная грудка и овощи. Кастрюля в комоде. Огонь разведи спичками – они там же. Рысью!
Зик пронесся мимо меня, словно маленький ураган. Всё было найдено в рекордно короткий срок, и юный бард поспешил готовить простое лекарство.
Я, в свою очередь, ринулся в свою комнату. Там - распахнул свою сумку и едва не с головой залез в нее в поисках амулета-хранилища. Мозг лихорадочно искал решение. Приготовить настойку для снятия жара. Не все. Еще сделать бальзам для горла.
Маленький Уроборос как назло провалился на самое дно, так что я переворошил немало вещей, прежде чем мои руки сомкнулись на прохладном ониксе. Попался, голубчик…
Я вынес амулет в гостиную и раскрыл проход в нуль-измерение. Оттуда поочередно были извлечены склянки для зелий, котелок и несколько магических рубинов. Разложив все это на столе, я вновь заглянул в космические недра хранилища. Там, в глубине, покоилась довольно большая резная шкатулка, в которой я хранил свой дорожный запас алхимических ингредиентов.
Шкатулка заняла свое место на столе, щелкнули задвижки, и я начал открывать ящички, в огромном количестве скрытые в резном деревянном теле, в поисках нужных трав и ягод. Ромашка. Тысячелистник. Ягоды волинха. Сушеная клюква. Шиповник. Слюна жировика. Мелисса. Измельчить. Нарезать. Поставить кипеть в котелке. Дать настояться. Добавить еще.
Я делал все это почти не думая. Руки мои сами шныряли туда-сюда, толча, перемешивая, истирая, переливая. Алхимия – есть суть методичность. Она успокаивает, завораживая цветом зелий и ароматом трав. Помогает отвлечься. Не думать.
За спиной послышалось шаги. Сначала приближаясь – медленно и аккуратно – а затем, спустя некоторое время, отдаляясь – уже в обычном темпе. Видимо, Зик уже напоил больную бульоном. Хорошо, но не стоит отвлекаться – отточенные практикой движения сбиваются с ритма и потом вернуться к нему не очень просто.
Еще немного – и передо мной на нарисованном круге стоит плоская склянка для мазей, в которой еще плещется настой. Но это не надолго. Импульс энергии, направленный в круг. Тусклый свет. Жидкость потихоньку становится вязкой. Достаточно. Бальзам готов.
А вот и настойка – тихо булькает на магическом огне. Рука, словно крыло птицы, проносится над котелком, и в жидкость падает горсть мелко нарезанных листьев. Цвет меняется на глазах – из красноватого становится прозрачным. Еще пару мгновений – пока привычный нос не уловит тонкого свежего аромата. Сейчас! Рубин гаснет, а горячая настойка переливается из котелка в чарку.
Затем я достал из комода небольшое полотенце и полил его раствором из еще одной пробирки. Ткань впитала его мгновенно, отчего она стала прохладной и от нее поплыл душистый аромат. Его я повесил на плечо.
И под конец, я достал из хранилища маленький камушек серпентина, положил его на круг и напитал его Святой энергией. Против болезни, это, конечно, не поможет, но внешние симптомы, навроде жара, вкупе с настойкой хотя бы притупит.
Я взял лекарства в обе руки и направился к Саре. Дверь была открыта – видимо, у нее не было сил закрыть ее. Пройдя сквозь проем, я застал девушку в кровати. Она, в одной рубашке, полусидела, положив под спину подушки. Слабая улыбка осветило побледневшее личико, когда я вошел. Бедняжка.
Я молча протянул ей чарку с настойкой – та без раздумий залпом проглотила лекарство, слегка сморщившись от горького вкуса. А как иначе?
- Втирай вот это, – я положил бальзам на тумбочку у кровати. – в шею и грудь – поможет с горлом. Но это потом. А пока приляг.
Моя спутница подчинилась, и я помог ей переложить подушку и лечь. Новая проверка температуры не показала никаких изменений, что, впрочем, меня не удивило. Настойка еще не подействовала, да и прохладная ткань должна ускорить процесс выздоровления. Я осторожно убрал с горячего лба девушки мокрые волосы и на него положил сложенное пополам полотенце.
- Макс, – тихий, извиняющийся голосок Сары разбавил гнетущую тишину: - прости, что я так расклеилась. Из-за меня мы не сможем сегодня добыть Гримуар…
- Не надо, - я успокаивающе погладил ее по голове. – Ты не виновата. Если кого и надо за это винить, так это меня – вытащил ночью, в холод неизвестно куда, неизвестно зачем. В общем, не бери это на себя. Главное – выздоравливай, а эта книжица и подождать может.
Девушка только слабо кивнула. Усталость брала свое, и глаза больной закрылись. Пара минут – и ее дыхание выровнялось. Последний раз погладив мокрые от пота волосы, я положил заряженный серпентин на тумбочку рядом с бальзамом и покинул комнату.
Солнечный свет, пробивающийся сквозь пространство между скал, слепил глаза, успевшие отвыкнуть от него за время приготовления лекарств. Я зажмурился и приложил ладонь ко лбу «козырьком».
- Как она? – взволнованно спросил Зик. Он все так же сидел у тлеющего костра, над которым стоял треножник. Кастрюлька с ещё не остывшим бульоном стояла рядом в песке.
- Уснула. Я дал ей жаропонижающую настойку – должна помочь, – я тоже присел к костру. Жара я не чувствовал. В моей голове крутилась лишь одна мысль, заставляя кривиться от злобы на самого себя: «Если бы ты не вытащил ее вчера ночью, то все было бы хорошо!»
Крепкая ладонь похлопала меня по плечу:
- Не кори себя, Макс – тут нет твоей вины. Кто же мог знать, что бедняга так легко может заболеть?
- Я мог это предположить, – ответил я жестко.
- Возможно, – бард потянулся и зевнул: - Но сейчас уже ничего не изменить. Так что, будь добр, убери с лица это выражение, взбодрись и помоги леди Саре поправиться!
Я горько усмехнулся. В сущности, парень был прав, так что мне действительно стоит перестать забивать голову самоукором и сосредоточиться на лечении.
10. Terra Sanctum
Вылазку за Гримуаром, как и предполагала Сара, пришлось отложить на неопределенный срок, так как мы занимались уходом за больной, благо она медленно, но верно шла на поправку. Мы с Зиком по очереди ходили в город за продуктами. В основном поход совершался ближе к вечеру, дабы не подставлять лишний раз голову под белое солнце пустыни. Я понемногу, хотя и не так быстро, как хотелось бы, привыкал к пользованию силой Гармонии, а юный бард успел излазить все окрестности оазиса вдоль и поперек и не раз поднимал нам с Сарой настроение, исполняя задорные песни или просто играя на лютне. У меня было ощущение, что эта музыка играла не меньшую роль в излечении мой больной спутницы, чем изготовляемые мной целебные зелья…
В таком состоянии прошло четыре дня. Жар спал, и Сара стала все чаще есть вместе с нами за общим столом, да и ее привычная бодрость духа стала возвращаться, что не могло не радовать. Но меня все никак не покидало чувство, что что-то должно случится. Что-то не очень хорошее. Даже очень не хорошее…
Утром, на пятый день болезни девушки я сидел в тени одной из скал и упражнялся в магии. Теперь я мог относительно быстро как создавать «чистые» энергошары Гармонии, так и изменять их – к примеру я был способен в одно мгновение захватить горящий костер в купол и полностью, хоть и всего на пару секунд, остановить его пламя, которое замирало над тлеющими поленьями по-волшебному причудливыми бутонами мака и роз. Зик забавлялся, играя с йо-йо, которое прикупил на базаре в городе, во время очередной «вылазки» - игрушка скакала вверх-вниз по веревочке, а сам юный бард блестел синевой глаз, завороженный новой причудой. Ну а больная сидела на моем раскладной стуле у входа в палатку, повязав теплый шарф вокруг шеи и попивая чай, который я буквально несколько минут назад снял с огня. Спавший жар оставил Сару в покое, однако кашель все никак не хотел отступать, так что голос моей ученицы все еще был хрипловат, несмотря на вернувшиеся к ней радость и бодрость.
- Слушай, Макс, – обратился ко мне Зик, когда его йо-йо, взвизгнув встроенными тормозами, вернулся к нему в руку: – Тебе не кажется, что мы уже достаточно затянули с возвращением Гримуара? Не подумай, что я не волнуюсь о здоровье леди Сары, но она уже почти полностью здорова, так что я предложил бы отправиться за столь нужной книжкой сегодня.
- В самом деле, – моя спутница согласно кивнула. – Нет смысла и дальше затягивать с вылазкой. Макс, мне серьезно намного лучше! Дай мне размяться и пойдем!
Я только покачал головой:
- Я ценю ваш энтузиазм, ребята, однако стоит дождаться полного выздоровления. Организм после болезни не восстанавливается сразу, и я не хочу, чтобы ты, Сара, – я кинул взгляд на девушку, - снова подцепила какую-нибудь дрянь. Гримуары безусловно важны, однако это мое задание, и мне не хочется, чтобы вы губили свое здоровье ради него. Еще день-два втираем мазь и пьем горячий чай, горло перестает болеть – и мы сразу двигаем за Гримуаром, окей?
Я вопросительно оглядел свою команду, ожидая ответа. Сара, вздохнув, согласно кивнула, а Зик просто пожал плечами, мол, «ты тут босс».
- Значит договорились!
Внезапно тишину, пропитанную моей небольшой победой, прорезал звук, которого мы, за неделю здесь слышали лишь е– рев лопастей летящего вертолета. Почему именно вертолета и ничего другого? Скажем так, у меня уже был не самый приятный опыт общения с Я выскочил из-за скал скорее инстинктивно, чем повинуясь осознанному желанию – чувство тревоги пронзило меня ледяными шипами, чувство, что сейчас произойдет что-то очень плохое
В безоблачно-голубом небе ястебами неслись три черных грузовых вертолёта. На хвосте и под стеклом кабины пилота у каждого были выведены белым цветом лишь две буквы, заставившие тревогу усилиться в разы. Две буквы. «TS».
Я пулей пролетел между камней к своей команде:
- Быстро собираем вещи и отправляемся за Гримуаром – нет времени ждать полного выздоровления!
- В чем дело?! – в унисон воскликнули Зик и Сара, подпрыгнув от неожиданности.
- Я говорю: нет времени! Объясню потом. Сара, я очень не хочу подвергать твое здоровье новым опасностям, так что тебе придется подождать здесь – мы с Зиком вернемся быстро.
- Что?! – девушка вскочила со стула и встала передо мной, грозно уперев руки в бока: – Я иду с вами! Без разговоров!
- Я уже говорил, что не собираюсь угробить твое здоровье из-за своего чувства долга! Ты останешься здесь и дождешься нас!
Юный бард меж тем спокойно подчинился моей просьбе и с каменным лицом засовывал металлический треножник в чехол.
- Не останавливай леди Сару, Макс, – спокойно отметил он, заставляя наш спор слегка поутихнуть: – Понятно, что ты беспокоишься за ее состояние, но, в конце концов, это ее дело. Я сомневаюсь, что она не задумывалась о подобном, когда соглашалась путешествовать с тобой…
Я хотел было что-то возразить и даже открыл рот, но передумал. Он прав – Сара девушка умная и несомненно думала о возможности такого исхода, так что бессмысленно, глупо и в какой-то мере даже опасно пытаться удержать ее. Сама же моя ученица стояла, скрестив руки на груди и глядя на меня торжествующим взглядом победительницы.
- Ладно, ваша взяла, – я поднял руки в знак поражения. – Быстро собираемся и двигаем!
Вещи были упакованы в рекордно короткие сроки. Когда все вышли из палатки с набитыми сумками, я взмахнул рукой – и тень на короткий миг накрыла наше обиталище плотным черным куполом. Схлынув, она оставила на песке лишь плотно завязанный куль брезента и сложенных каркасных опор в чехле, который сразу же отправился в мою бездонную сумку. На пояс за спиной я подвесил кинжал королевы, а через плечо, помимо лямки сумки, закинул кожаную перевязь со склянками, в которых я хранил разные полезные зелья – чувствую, что нам это понадобится…
Было не очень приятно покидать приютивший нас оазис, но дело не терпело отлагательств, так что мы втроем, повязав по футболке на голову от палящих солнечных лучей, вышли из-за скал. Момент концентрации и один хлопок ладоней – и неведомая сила уже несет нас через черную бездну портала.
Я перенес всех нас к памятному камушку неподалеку от пирамиды с Гримуаром, к тому, на котором мы с моей спутницей делали привал во время похода. Песок, спружинив, толкнулся нам в ноги, заставив вздрогнуть. Сам-то я практиковался в приземлении, да и Сара уже не в первый раз «прыгает», а вот Зик был совсем зеленым в этом деле, так что мы на пару с девушкой едва успели схватить его за руки, чтобы он не упал.
- Прокляни Силиэль… – пропыхтел он, становясь на ноги: – того умалишенного, кто придумал так путешествовать…
Я пожал плечами:
- Зато быстро. Не будь «того умалишенного», мы бы шли сюда не меньше часа под палящим солнцем! Так что я на твоем месте радовался бы, что портал Гармонии вообще умудрились создать.
Юного барда все еще пошатывало, так что он не отпускал наших рук, стараясь унять дрожь. Сара, тепло улыбаясь, гладила его по плечу, хотя я сомневаюсь, что Зик это чувствовал.
Над нами пролетел, ревя лопастями, еще один черный вертолет. Черт, времени нет!
- Зик, быстрее приходи в себя – надо спешить! – реакцией мне стал медленный кивок и взгляд, смотрящий в никуда. Это никуда не годится…
- Макс, – подала голос Сара: – этот вертолет – причина нашей спешки? В чем дело, объясни!
Я отмахнулся:
- Не сейчас. Скажу одно: если ОНИ заполучат Гримуар, будет плохо. Очень плохо.
Девушка хотела сказать что-то, но промолчала. Поняла, видимо, что не время. Но глаза ее лучились любопытством и… предвкушением?! Она ведь была совсем обделена впечатлениями за время своей болезни, так что понятно, почему ее внутренний авантюрист начинал выглядывать наружу. Ее сиреневые глаза так и блестели, словно у той черноволосой девчонки, говоря: «Мне любопытно!»
Потомок артистов, меж тем, окончательно взял себя в руки – даже глаза смогли сфокусироваться на мне. Он моргнул и привычно мне хитро прищурился:
- Я в порядке. Идем!
Сумки были закинуты в темный зев нуль-измерения – я прихватил с собой медальон Уробороса, который затем был убран в карман джинсов – а мы забрались на ближайший барханами, и легли там, стараясь «не светиться». Оттуда открывалось завораживающее зрелище: яма, в которой покоилась пирамида, была накрыта большим полотном, закрывавшем его от солнечного света, а также вокруг стояли несколько грузовых вертолетов, из которых выходили люди в черных униформах. Они водружали и устанавливали на горячем песке тенты, судя по множеству стеклянных колб и электроники – явно исследовательские. Солдаты вовсю сновали туда-сюда между шатрами, что-то перенося и помогая ученым. Большая группа суетилась у спуска к пирамиде, да и у самой пирамиды их тоже должно было быть немало. И на одежде у каждого из этих людей, а так же на темной ткани исследовательских палаток были выписаны две белые буквы – «TS».
- Тэ-Эс? Что это? – шепотом спросила Сара, подсаживаясь ближе ко мне. – Что это за люди?
- Terra Sanctum, – я прикрыл глаза. – Не вдаваясь в подробности, это организация, которая прознала о существовании Многомирья и тоже ищет Гримуары.
- И зачем они им? – подал голос Зик.
- Боевая мощь, – просто ответил я. – ТС – это частная военная организация, так что это стремление объяснимо. Гримуары, в отличие от обучающих свитков, полностью раскрывают потенциал читающего, пробуждая его искру – именно это их свойство столь ценно для Альдероны и на нем строится мощь ее магов. Да и к тому же каждый Гримуар способен «обучить» неограниченное количество магов, так что, если в руки к ним попадет хоть один, то под их командованием будет собственная армия магов…
Мы замолчали, погрузившись в собственные мысли. Я раздумывал, как бы нам умудриться пробраться к пирамиде, не привлекая ненужного внимания? Сомневаюсь, что они притащили сюда такую кучу наемников просто веселья ради – явно не хотят, чтобы им кто-нибудь мешал. Ждут кого-то? Может меня? Да, пускай в прошлый раз они видели меня лишь вскользь, но всегда есть возможность, что кто-нибудь узнает во мне паренька, стащившего у них из-под носа Гримуар Огня…
Сара стукнула меня локтем, привлекая внимание. Затем, когда я вопросительно наклонил голову, указала на один из тентов:
- Я видела как туда переносят какие-то ящики. Мне кажется, что это некое подобие склада или хранилища. Что-то мне подсказывает, что там мы сможем найти себе маскировку и с ее помощью пробраться к пирамиде.
- Неплохо подмечено, молодец! Пошли туда, уже там разберемся.
Оба моих спутника согласно кивнули, и мы втроем тихо двинулись к названой палатке.
У меня была идея, с помощью которой мы сможем попасть внутрь, оставшись незамеченными: я вынул из кармашка перевязи пузырек с плескавшейся в нем кристально чистой жидкостью и дал каждому сделать по маленькому глотку. Когда Зик вернул мне пустую склянку, зелье начало действовать на мне, так как я пил первым. Мои пальцы, начиная от кончиков, стали постепенно исчезать, а вскоре весь я стал совершенно прозрачным, а со мной и надетые на меня вещи. Еще несколько мгновений – и моя команда тоже растворилась в воздухе.
- Эссенция Незримости оказывает эффект, очень ограниченный по времени, – прошептал я в никуда: – У нас есть не более тридцати секунд чтобы добраться до казармы. Вполне достаточно. Главное – не шумите.
Я не мог видеть ни Сару, ни Зика, так что мне оставалось лишь довериться их слуху и двинуться дальше.
Странное ощущение. Ты видишь все, кроме своего тела – ни рук, ни ног, но песок приминается, словно сам воздух внезапно стал плотным, да и, дав желанию немедленно ощупать себя на предмет полного исчезновения волю, под невидимыми пальцами нащупываешь не менее невидимый, но такой же плотный живот. Вне сомнений, мои спутники сейчас чувствуют себя, если и не так же, то точно похожим образом.
Цели мы (хотя в условиях, когда ты и себя-то не видишь, не то что остальных, говорить «мы» крайне странно) достигли без особых проблем. Лишь раз двое в черных бронежилетах обернулись в нашу сторону – Зику, видимо, песок попал в нос, и тот, не сдержавшись, чихнул. Однако, судя по невнятности звука, он прикрыл-таки рот ладонью, так что и двое солдат, не найдя источника шума, решили, что им показалось. Вот и славно.
Солнце уже вовсю опускалось к закату, заставляя строения из плотного полотна, технику и людей, суетящихся вокруг, удлинять свои тени. Красивое, однако, зрелище!
Я вошел в черную палатку, постаравшись как можно меньше шевелить пологом, прикрывавшим вход. По тому, как полог вновь и без видимой на то причины дважды отодвинулся в сторону и вернулся обратно, я понял, что и оба моих спутника добрались в целости. Времени действия Эссенции оставалось не более пары секунд. Успели.
Постепенно мы трое проявились в душной полутьме тента, освещаемого лишь неровной полосой света, проникавшей сквозь заменявший дверь полог. Лицо Сары, проступавшее из воздуха, лучилось задором и энтузиазмом – соскучилась бедняжка по приключениям. Не могу ее винить – сам такой. Да и Зик, хоть и непривычно сосредоточен, выглядел довольным.
Где-то в темной глубине палатки что-то жужжало, судя по потоку прохладного воздуха, идущего от источника шума – вентилятор. Справлялся он, правда, неважно: воздух внутри был горячим, затхлым и пахнущим маслом.
Большая часть пространства внутри тента была отведена под деревянные ящики разного объёма и, судя по всему, разного наполнения – тут были и наборы колб, и какие-то приборы (к своему позору, среди всего я смог узнать только центрифугу), и много еще чего. За исключением одежды. Одним словом – ничего полезного в нашей ситуации!
- Макс, – девушка наклонил голову и глянула мне в глаза. Судя по выражению лица, ей явно было весело, даже остаточная хрипотца исчезла. – что будем делать? В том плане, что «как мы попадем внутрь»?
Я задумался. Как нам пробраться мимо небольшой армии? Был бы я один, то попробовал бы прорубиться в лоб, но жертвовать Сарой или Зиком мне не улыбалось. Должен же быть более безопасный путь, просто я его не вижу…
И тут как молния пронеслась у меня в голове. Мысль, такая простая и логичная, деловито покрутившись перед внутренним взглядом, щелкнула тем переключателем, который обычно зажигает лампочку над головой мультяшного героя в похожие моменты озарения.
- Солдаты! – я щелкнул пальцами перед собой. – Мы можем заманить сюда пару наемников, оглушить и переодеться в их форму! Это же элементарно!
- Макс, с такими планами, у тебя на затылке татуировки со штрих-кодом часом нет? – хихикнула моя спутница: - Чувствую, скоро ты облысеешь и начнешь носить строгий костюм с красным галстуком! Но что-то мне подсказывает, что обычных солдат вряд ли пустят внутрь пирамиды, даже если ее и откроют, по крайней мере, в числе первых. Есть еще предложения?
Они были. Точнее "было". Одно – наипростейшее:
- Но ученых-то пустят, так? Вы двое переодеваетесь в наемников, подзываете сюда одного из парней в халатах и вуаля: маскировка, позволяющая пройти внутрь!
Все виделось мне настолько очевидно логичным, что я не понимал колебания своей команды. Что тут думать. Действовать надо!
- Ну? – нетерпеливо спросил я, поочередно глядя то на одного, то на другого.
Еще секунда размышлений, и я получаю два утвердительных кивка. Вот и отлично.
План-приманка был прост до безобразия: я высовываю голову из-за полог, у которого наготове стоят мои спутники, и жду, пока на свою голову заметивший меня солдат не подойдет ближе, затем прячусь внутри, санктумовец открывает полог, кто-то из ребят его вырубает, тюкнув по кумполу чем-нибудь увесистым – хоть той же пресловутой дощечкой от ящика – и пожалуйста, у нас имеется полный набор одежды одного из Санктума. Если удастся приманить сразу двоих, то мороки еще меньше – три на два, плюс эффект неожиданности. В крайнем случае я тоже могу спрятаться, слившись с тенью, благо их тут предостаточно. Я не волновался по поводу того, что Сара будет «выделяться» на фоне других солдат – бронежилеты довольно плотные, так что отличить девушку от мужчины представлялось возможным лишь очень внимательному человеку, подошедшему к объекту внимания вплотную.
План вопросов не вызвал, и наша троица заняла свои места согласно распоряжениям. Мои темно-красные волосы были словно приманка для света и жара, и я уже не раз успел пожалеть, что вызвался быть приманкой, но каждый раз повторял себе, что любому из моих спутников, с волосами темнее моих, было бы еще хуже, и мысль о моей, пускай и косвенной, помощи успокаивала меня. В конце концов, это не Сирендил и не Круги Ада – выдержу.
Само действо прошло на удивление легко. Мне удалось привлечь внимание солдата, бродившего в одиночку, патрулируя окрестности. Когда он повернул голову и заметил меня, я издевательски дружелюбно улыбнулся ему и нырнул в темноту тента. В тот момент у меня возникло опасение, что этот малый может сообщить о нарушителе по рации, тем самым запоров нам всю операцию, но волновался я напрасно. Он, как и был, один, откинул полог и зашел внутрь, застав меня, сидящего на одном из ящиков и небрежно покачивающего ногой. Дуло автомата вскинулось было к моей груди, но тут же дернулось и упало вниз, так как его владелец только что был вырублен точным ударом деревяшкой в шею, как раз между шлемом и жилетом. Била Сара. Не говоря ни слова, мы с Зиком взяли бесчувственное тело под руки и отволокли поглубже в шатер, спрятав за ящиками.
- Сара, разберешься? – негромко спросил я у подошедшей девушки, перекрывая гул вентилятора.
- Угу, – сказала она, присев рядом с оглушенным наемником и принявшись изучать его снаряжение. Затем вскинула голову и бросила на нас два быстрых наполненных опасным предупреждением взгляда: - Посмотрите сюда, пока буду переодеваться – получите, поняли?
Под горящим взором моей спутницы мы по очереди кивнули и отвернулись, уже синхронно. Досадно, а ведь так хоте… Так, стоп, о чем это я?! Макс, ты думаешь не туда и не в то время…
Вопреки распространенным стереотипам о нерасторопности всех без исключения дам в делах, касающихся наведения красоты, Саре хватило двух минут, которые мы с Зиком провели, играя в камень-ножницы-бумага. Времени хватило на тринадцать «раундов», десять из которых выиграл я. Можно было бы приписать мои победы знаниям секретов психологии и давления того же плана, но правда куда как прозаичнее: юный бард, несмотря на далеко не первую игру со мной, продолжал поспешно выставлять выбранный «элемент», давая мне возможность увидеть его выбор и быстро подставить свой. И почему я этим горжусь? Не глупо ли?
- Я закончила. Можете повернуться, – послышался из-за наших спин голос моей ученицы. Мы обернулись.
Сара красовалась в полном обмундировании наемника Санктума, начиная от шлема и балаклавы и заканчивая кобурой с пистолетом на бедре и берцами из черного кожзаменителя, которые она в данный момент старательно зашнуровывала. Я был впечатлен ее способностями. Сказать по правде, на всем этом было столько шнуров, молний и липучек, что сам я провозился бы не меньше трех, а то и всех пяти минут. Рядом с моей ученицей лежал солдат, все так же без сознания и без одежды, за исключением черных – они что, ничего других цветов из принципа не носят?! – трусов-боксерок. Так же у высоких подошв сапог лежали те вещи, что были на ней, когда мы вышли из оазиса.
- Куда их деть? – спросила моя спутница, кивком указывая на сложенные футболку, шортики и кроссовки: - Не тут же их оставлять?
Я достал из кармана Уроборос и снова открыл хранилище:
- Когда переоденемся, уберем все вещи туда. Так будет проще.
Сара послушно убрала свои вещи поглубже внутрь темно-фиолетового чрева нуль-измерения. Забавно, знаете ли, незнающему наблюдать со стороны как обычный человек из плоти и крови внезапно берет и частично исчезает в воздухе – словно кусок отрубили: ноги и большая часть туловища на месте, а голова и руки исчезли неизвестно где. Хранилище исправно виделось плоским квадратом, очерченным в воздухе, а с боков – и вовсе плоской линией, которая «отсекала» протянутую внутрь руку.
По той же схеме была «поймана» маскировка для Зика – я высунул голову, отвлек одного из наемников и заманил сюда, где тот получил по башке от девушки. Мы вновь отволокли тушу вглубь, к его спящему коллеге по неудаче, и юный бард переоблачился в его экипировку. Вещи потомственного артиста тоже были спрятаны в нуль. Правда солдат оказался немного крупнее парня, и тому пришлось потуже затянуть ремень, подвернуть рукава вовнутрь, а так же то и дело поправлять съезжающий на глаза защитный шлем. Не ахти какая маскировка конечно, но, если не особо приглядываться, сойдет, но не поддеть его я не мог:
- М-да, висит, словно надел мантию господина Кромби!
- Ха-ха! – выдавил бард, смерив меня взглядом и показав средний палец. Я тоже не остался в долгу, повторив жест. Вот он, показатель истинной мужской дружбы – беспричинные поддевки и взаимные оскорбления. Если увидите, как один парень называет другого в глаза козлом, то знайте: они либо противники, либо лучшие друзья.
Теперь осталось одно – найти мне прикид местного ученого. Продолжая действовать по плану, Сара и Зик, взяв винтовки двух неудачливых наемников, вышли из палатки-склада в поисках нужной персоны, оставив меня в душной полутьме наедине со своими мыслями. Если трюк с маскировкой выгорит, то дело останется за малым: импульсом незаметно открыть проход, спуститься вниз, обходя ловушки, забрать Гримуар Молнии и Гармонией улететь оттуда куда подальше. Проще некуда. Если маскировка сработает. Если удастся проделать все незаметно. Если нам дадут выйти из пирамиды. Как же много этих проклятых «если»…
- Вы можете толком сказать, что случилось? – послышался незнакомый мужской голос откуда-то из-за брезента, снаружи палатки.
- Боюсь, сэр, я и сам не знаю, – это уже Зик. – На складе что-то такое, что точно требует вашего вмешательства. Вы нам очень нужны!
Я закатил глаза. Какая банальщина! И как только на такое можно повестись?
Однако, по всей видимости, эта неумелая хитрость юного барда сработала, и мужчина в белом халате раздвинул полог тента, проходя во тьму склада. Я же притаился за ящиком, что стоял рядом со входом, и ждал подходящего момента. Эйфория от прозрения, что ненадолго накрыла мой разум, схлынула, оставив место трезвому и рациональному рассуждению. Не стоит сразу вырубать ученого – не будет лишним поинтересоваться у него, нашли ли они места падения других Гримуаров и не догадались ли они как открыть проход в пирамиду? Я снял с головы футболку и повязал вокруг лица так, чтобы видно было только глаза. Пожалуй, я выглядел комично: в синих джинсах, красной футболке на теле и с другой, но уже зеленой, на лице – клоун одним словом. Но, честно, мне было наплевать.
- Ну и что тут такое? – судя по голосу, ученый, которого подцепили мои спутники, был привычен к подобным тыканьям со стороны необразованных солдафонов, и ему это порядком поднадоело: - Учтите, вы двое: если это что-то незначительное, то я упомяну вас в своем рапорте, и, будьте уверены, не в самом лучшем свете! В худшем случае вы будете выплачивать моральную компенсацию за отвлечение специалиста от работы!
- Не бойтесь, дело крайне важное! – протянул я, вставая в полный рост у него за спиной. Тот вздрогнул и обернулся было к двум солдатам, что привели его сюда в поисках помощи, но оба они тихо стояли сзади, не собираясь делать ради него ровным счетом ничего. Затем его взгляд медленно переместился на два оглушенных тела, лежащих вповалку в темноте тента. Не на шутку напуганный ученый упал на задницу – при этом очки, висевшие на его носу едва не упали на землю - и попятился назад, уперевшись в итоге в один из ящиков. - Кричать не советую, уважаемый – убивать вас мне не охота, – это был блеф, еще более банальный, чем слова Зика, но не менее необходимый, иначе пообщаться относительно спокойно не выйдет.
- В-в-вы не посмеете… – прошептал тип в халате, трясясь, как осиновый лист. Пусть лично я выглядел, словно выходец из максимально дешевого карнавала, но Зик и Сара за мной, с винтовками наперевес, смотрелись крайне грозно. – Я – важный специалист, меня будут искать!
- О, вы не представляете, чего мы можем, – мой голос, в контраст с его, был до безобразия спокойным, словно я только тем и живу что нападаю на бедных безоружных учёных средь бела дня. – Вас будут искать? Возможно, но ведь нам, ни вам не нужна лишняя морока, верно? Очень, знаете ли, неохота чистить кинжал от пятен крови – она въедливая, зараза! Так что будьте паинькой, мне просто нужно кое-что узнать.
- Что... вам нужно?..
- Рад, что мы нашли общий язык! – улыбнулся я, и, пускай за импровизированной маской самой улыбки и не было видно, мой прищур заставил типа в халате мелко задрожать. Я присел на корточки рядом с ним: – Итак, первое: вы смогли открыть пирамиду?
- Н-н-нет. Первый отряд был п-прислан еще вчера, но мы не смогли сделать ничего этой проклятой штуковине! – в его голосе сквозили нотки злости. Случайная жертва моего плана разошелся в тихой истерике, выплескивая на нас накопившиеся эмоции: – Не меньше сотни высококвалифицированных ученых, оборудование высшей категории – и ноль! Мы даже не смогли понять смысл этих чертовых изображений…
Новость, конечно, приятная, но мне почему-то стало жаль этого беднягу. Мой внутренний праведник требовал относится ко всем людям одинаково по-доброму, не разделяя их лишь на черное и белое. В чем, собственно, была вина этого мужика? В желании заработать? В обязанности кормить детей, родителей – да кого угодно? И из-за этого он заслужил мою неприязнь? Возможно, он и слегка трусоват и высокомерен, но кто из нас без греха? Я почувствовал себя несколько неловко.
- Так, ладно, с этим разобрались. Вопрос два: находил ли Санктум иные пирамиды, помимо этой и японской? Вдруг вы будете такими лапочками и упростите нам работу?
- Откуда вы знаете о пирамиде в Японии? - изумился ученый. Я прикусил язык и промолчал. Но, похоже, он и не ждал ответа, а лишь помотал головой и произне: - Разведка, помимо этих двух пирамид, смогла обнаружить еще две – во Франции и Германии. Но их уже кто-то обчистил до нашего появления. Это тоже ваша работа?
Так-так. А вот это уже интересно. Кто-то на Земле, не связанный ни с Альдероной, ни с Санктумом, знает о Гримуарах, и мало того, умудрился достать целых два из пирамид, полных ловушек и открывающихся только магоимпульсом? Еще один человек, идущий по следу альдеронских артефактов? Кто он может быть? А, может, не "он", а "они"? Очень интересно.
Мягко говоря, я был поражен. Однако приложив должные усилия, мне вышло скрыть факт своего удивления и даже ответить на удивление спокойно и даже скучающе, отвернувшись к выводу, у которого стояли и ждали Зик и Сара:
- Ага, наши люди. Выходит, ничего нового… – глаза моих спутников, однако, вопросительно сверкали из-за масок. Ага, понимаю, мне и самому интересно. Я обернулся обратно к ученому – тот опять вздрогнул.
- Э-это все, что в-вам нужно?
- Не совсем, – я слегка смущенно почесал шрам, скрытый маской из футболки. – Есть еще одно дело. Мне нужна твоя одежда! – я ткнул пальцем в белый халат. Сзади послышался сдержанный смешок – Саре, видимо, тоже вспомнился тот харизматичный робот из будущего…
- Ч-ч-что?.. – ученый впал в ступор. Похоже, моя просьба показалась ему чересчур странной.
- Обещаю, что сразу же отпущу вас, – в знак искренности я поднял правую руку с раскрытой ладонью – именно таким образом жители Альдероны давали клятвы и обеты. – Слово рыцаря.
Ученый нервно усмехнулся. В его глазах юноша в разноцветном тряпье выглядел кем угодно, но явно не рыцарем – сам его взгляд говорил об этом. Не могу его за это винить. Но все же, он снял халат, отложил очки, а затем снял ботинки и стянул бутылочного цвета штаны и кофту, оставшись в одних трусах. Тип встал во весь рост, прикрываясь руками, и зажмурился, готовясь к худшему. Что же, друг мой незадачливый, придется вас разочаровать…
Я сорвал с одного из ящиков большой кусок плотной ткани, что закрывала содержимое от чего бы то ни было, и кинул его бедному ученому:
- Мой вам совет: идите в город, купите себе одежду да билет в один конец до дома и никогда больше не связывайтесь с Terra Sanctum. Возможно тут платят больше, но не стоит испытывать удачу: в следующий раз я могу уже и не быть таким добрым, – я снял с лица импровизированную маску, улыбнулся, указал на ботинки и очки и кивнул на выход, иди, мол, свободен. Тот, едва не плача, завернулся в своеобразный плащ, схватил свои остатки и, благодарно кивнув, поспешил смыться – только полог колыхнулся за его спиной. Осталось понадеяться на честность этого типа. Возможно, я веду себя слишком наивно, но избавляться от него лишь по причине того, что он видел не прикрытое балаклавой лицо Зика, было бы явным перебором. Я, конечно, совсем не святой, но, ведь, и не зверь!
- Макс, – Сара постучала мне по плечу: – кто еще может вскрывать пирамиды? Есть идеи?
Я отрицательно мотнул головой:
- Ни малейшей. Да и не до этого сейчас. Одно радует: Гримуары достались не Санктуму. Так что давайте мы закончим с Молнией, а затем уже заняться остальными. Так будет лучше.
- Я тоже так думаю, – пробубнил, кивая, Зик из-за за ладони, приложенной ко рту в задумчивом жесте. – Лучше не дать им захватить даже один.
Девушка тоже согласно кивнула. Значит, решили! Теперь надо быстро переоблачиться в форму ученого и пробраться, наконец, к пирамиде!
Хвала Богине за такую удачу! По счастью тот тип, сейчас наверняка бегущий по раскаленному жёлтом песку пустыни в сторону более безопасных для его здоровья пирамид, несмотря на щуплый вид, оказался практически моего роста, так что кофта и брюки оказались мне впору. Что касается халата, так тот и на нем висел, словно белье на заборе, так что с этим ничего не поделать – разве что я повернул внутрь рукава, чтобы совсем не болтались. Кроссовки я менять не стал – все равно не на что. Свои джинсы и две футболки я, как и мои друзья, кинул в жерло нуль-измерения, а медальон затем повесил на шею чтобы не забыть. Медальон с крестом же я вновь повесил на пояс. Все, можно идти!
Мы втроем вышли из затхлого тента: я спереди, Зик и Сара - позади. О, Эйдолия, какое е это наслаждение – после удушливой тьмы вновь полной грудью вдохнуть свежий воздух, пускай и обжигающий своей температурой! Нашей целью все также являлась пирамида с Гримуаром внутри – туда мы и направились.
От палатки-склада до кратера идти было недалеко, однако каждое мгновение солнце, бывшее уже на середине пути до горизонта и, соответственно, в половине своей жаровой мощи, все равно палило нещадно, и если мне было просто жарко, то какого было Саре и Зику? Полное снаряжение бойца, да еще и черное – не лучшее решение для прогулки по пустыне. Я то и дело чувствовал, как меня прожигают их горящие взгляды. А что я могу? Только дойти туда быстрее и остыть под установленном над пирамидой полотном.
На нашу троицу, благо, все так же не обращали особого внимания, словно мы все еще были под эффектом Эссенции, однако все дело было в нашей одежде – мы попросту не выделялись. В груди затаилось чувство тревоги, какое появляется, когда ты собираешься какую-то шалость. Вот только цена ошибки за подобную шалость будет куда хуже обычного отчитывания…
Мягкая тень над кратером встретила нас приятным ощущением прохлады на макушке, когда мы зашли под плотное полотно. Я не оборачиваясь ощутил, с каким удовольствием выдохнули мои друзья, да и сам был немало облегчен, ощутив, как палящее солнце перестало безжалостно жарить неприкрытую голову. Спасительная тень простиралась надо всем немалым кратером, перекрывая его полностью и захватывая изрядную часть ровного песка, на которой прыткие санктовцы успели разместить несколько незнакомых мне приборов и ящиков. Да и сами наемники крутились тут и там, то и дело поднимаясь по песчаному скату к пирамиде и спускаясь обратно. У самой пирамиды суетилась по меньшей мере двадцать человек – кто стоял, склонившись к камням с иероглифами в надежде понять их значение, кто изучал записи, а кто пытался найти проход внутрь, раскапывая песок у подножия, видимо считая, что это сработает. Говоря начистоту, мне было забавно наблюдать за их потугами, осознавая, что я знаю этот секрет, а они – нет. Злобная такая радость, нехорошая, но почему-то приятная.
- Какого черта вы шатаетесь без дела? – мы еще даже не подошли к началу спуска, как грубый бас выдернул меня из размышлений и невольно заставил обернуться.
За нашей троицей стоял… шкаф. Здоровый такой, накачанный мужик с квадратным подбородком без единого признака щетины, короткими черными волосами и серыми глазами, по-бульдожьи глядевшими из-под густых бровей, в данный момент пытавшихся приблизится друг к другу как можно ближе и сойтись на переносице. Его лицо создавалось впечатление, что это работа весьма своеобразного скульптора, попытавшегося выразить в камне фразу «квадратная морда» и, как ни странно, преуспевшего в этом деле. Тип был одет в стандартную форму Санктума с оговоркой, разве что, на его поистине огромное тело. Однако, похоже, на складах ТС не нашлось размера, достаточного чтобы хорошо сидеть на этой махине – ткань рукавов так и трещала под напором тех шаров для боулинга, которые этот тип называл бицепсами.
- Согласно приказу, весь экспедиционный состав обязан заниматься вскрытием этой чертовой пирамиды! – он словно пытался вбить гвозди слов поглубже в голову своего собеседника, говоря, словно сержант, обращающийся к слишком тупому личному составу. Типичный вояка – видел этот тип не раз. Меж тем тип повернулся к моим спутникам: - А вы двое должны заниматься патрулированием вверенной территории, не так ли?! Так какого хрена вы забыли здесь, а?!
- Прошу прощения, – мягко обратился я к этому экспонату авангарда на ножках: – это я попросил их сопроводить меня до склада. И оба они еще нужны мне, так что прошу не отправлять их дальше, чем следует, - мой голос был настолько приближен к состоянию «недовольный, но вежливый умственный трудяга», что мне аж противно стало. Я умею быть вежливым, но проявлять вежливость и лебезить – две совершенно разные вещи.
Шкаф с квадратным лицом задумался – процесс явно редкий – а затем произнес тем же грубоватым басом:
- Хорошо! Я отправлю в патруль двоих других! Можете их забирать, только вскройте эту хрень!
- Благодарю вас… – я вопросительно потянул последний слог.
- Майор Райз! – тип на автомате приложил вытянутым пальцы правой руки к виску, отдавая честь.
- Доктор Морт, – назвал я первое пришедшее на ум имя. А на ум мне по какой-то причине пришел Пратчетт. – А теперь прошу нас извинить, нам нужно идти…
Но майор уже не слушал. Сейчас он стоял, бурно выказывая свое «фи» одному из солдат – похоже тот сделал что-то не так. Но это было нам только на рук, и мы, мысленно махнув Райзу на прощание, направились к кромке кратера, а затем вниз по склону, к желанной цели.
Мы медленно обошли пирамиду вокруг, оглядывая обстановку и периодически давая проход спешившим ученым, которые изучали рисунки на камнях. Бедняги записывали и переписывали человечков, глаза, ключи и другие изображения, пытаясь то понять значение отдельного значка, то выявить закономерность и смысл в их наборе, не преуспевая ни в том, ни в другом. Помнится, я и сам так же ломал себе голову, гадая о значении этих символов и о том, помогут ли они открыть проход внутрь. Как оказалось, значение имеют лишь четыре фигуры с черными кружками сенсоров, а остальные являли собой бессвязные, по крайней мере для незнающих, коим я и являюсь, сценки с каким-то неведомым смыслом. Ученые же, даже если и заподозрили что-то в фигурах война, мага, вора и клирика, то точно не были в силах открыть их без помощи пробужденной энергии Искры – ни чистой, ни стихийной.
Фигура мага была там же, где и шесть дней назад, так что нам не пришлось долго искать нужный камень. Я склонился над рисунком, словно пытаясь рассмотреть его получше, а оба моих спутника встали по разные стороны, закрывая меня от нежелательного внимания. Нужно зажечь максимально маленький шарик, а лучше и вовсе оставить энергию в ладони и коснуться сенсора. Сказано-сделано: указательный палец правой руки, слабо светясь белым, приблизился к высеченному изображению и дотронулся до черной точки у него на груди. Сенсор ответил, блеснув белой же вспышкой, и каменная кладка стала медленно таять, позволяя все лучше и лучше разглядеть тьму, которая была скрыта за ней. Никто вокруг вроде ничего не заметил – все продолжали заниматься тем, что делали до этого, все так же обращая на нас внимания не больше, чем на других ученых и солдат. Замечательно.
- Еще пару секунд, и проход будет свободен, – шепнул я по очереди Саре и Зику, которые так и стояли ко мне спиной, прикрывая от лишних взглядов: - Приготовьтесь, пойдем, когда подам сигнал.
Оба кивнули, подтверждая свою готовность. Отлично, осталось лишь дождаться исчезновения стены.
Секунды, тянувшиеся в ожидании, казалось, по длине могли соперничать с годами. Радовало то, что камень исчезала беззвучно, так что почти ничего не могло привлечь к себе внимание сновавших вокруг людей. За исключением, конечно, трех человек, стоявших почти вплотную друг к другу у стены – зрелище крайне подозрительное, однако ж не особо интересное никому из окружающих.
Наконец, несколько камней исчезли совсем, обнажив проход в темные недра пристанище Гримуара. Я локтями ткнул ребят, давая понять, что пора идти, дал сначала Зику, а потом Саре скользнуть внутрь и лишь затем, вновь напоследок оглядевшись и убедившись, что наше исчезновение никто не заметил, прошел меж камней. За проходом, чуть погодя, начиналась каменная лестница, уводящая вниз, в непроглядную тьму.
Мои спутники ждали меня у первого пролета. Зик наконец избавился от явно успевшего опостылеть шлема и тот валялся теперь на выщербленном камне в тусклых лучах солнца, что чудом еще проникали сюда сквозь нервный прямоугольный проход.
- Все в порядке, Макс? – шепотом поинтересовалась Сара, когда я присоединился к ним. Она, как и юный бард, выбросила свой шлем и, заодно, сняла балаклаву. На свету ее лицо так и блестело от пота, как, впрочем, и лицо Зика.
- Хвоста нет, но не думаю, что проход никто не заметит, так что…
Я жестом попросил их отойти в сторону, подошел к стене и зарядил левую ладонь Тьмой. Расставив большой, указательный и мизинец треугольником, я крутнул руку, рисуя на камне стены тусклый фиолетовый круг. Затем я в три коротких взмаха нанес в центр нужный знак. Как только мой палец оторвался от камня, весь рисунок вспыхнул, а по кромке круга побежали маленькие символы, замирая на нужных позициях. Как только танец символов закончился, готовая руна-ловушка повторно вспыхнула фиолетовым и затем стала почти неразличима во тьме.
-…мы оставим им небольшой сюрприз!
Подобным же образом я нарисовал еще три руны – одну на другой стене и еще две на полу. У меня не было цели убивать кого-то, так что и эффекты для ловушек я выбрал соответствующие – одни могли притянуть жертву к себе, пригвоздив к стене, другие наоборот, отталкивали мощным импульсом, так что они максимум ограничатся парой сломанных костей и ушибами.
Закончив с рунами, я махнул своей команде и первым направился вниз. Ловушки пирамиды были и в правильном тоннеле, разница лишь в том, что в конце – Гримуар или тупик. Я боюсь, ни Сара, ни Зик не смогут различить ловушку среди камней и тем более не смогут увернуться или защититься. Допустим, Сара может попытаться сжечь или расплавить то, что приготовил незваным гостям Гримуар Молнии, однако температуры ее пламени вряд ли хватит, по крайней мере, на данный момент. Зик так вообще не обладает магией и все, чем он может помочь – это справиться с чем-то живым, высадив в это «что-то» пару пуль из винтовки или пистолета, вот только скорее Гримуар сам прыгнет нам в руки, чем он разберется, как они работают. Уж лучше я буду в авангарде – и среагировать успею, и защищу, если понадобится. Так спокойнее.
Шли мы относительно спокойно. Впереди, как полагается, я, с ярко горящим шаром Святости, иду, следя за полом, и освещаю путь. Самому, с моей-то способностью видеть в темноте, мне свет был нужен не больше чем вода утопающему, однако я беспокоюсь за своих товарищей, а посему – только так и никак иначе! Сразу за мной, держась за полы белого халата, следует Зик, а замыкающей - Сара, тоже с горящим энергошаром в одной руке и с загривком юного барда в другой. Так, словно ежики, мы и продвигались вглубь пирамиды, периодически поворачивая и притормаживая у подозрительных мест.
Зараза! Не удалось мне уследить за всеми плитами. Я перешагнул через выпирающий из пола широкий камень, не заметив его, а вот Зик умудрился наступить прямо на него. Тут же раздался жуткий лязг и из стены в нескольких метрах перед нами выскочило огромное лезвие и со скрипом понеслось на нас. Ну уж нет! Крест на моем поясе на миг вспыхнул, когда я схватил его, и тут же левая рука ощутила плотное дерево ножен, обмотанное тканью. Клинок тускло блеснул во тьме, отразив свет от пламенного шара, и я принял удар ловушки на себя, заблокировав обеими руками: в одной меч, а в другой ножны. Столкновение заставило меня проскользить пару сантиметров назад, а вот старый металл импульса удара не выдержал, и лезвие переломилось в двух местах сразу, а сам механизм и вовсе заклинило так, что он остановился. Хотели нас прикончить? Не в мою смену! Выдохнув, я спрятал меч обратно в ножны, и после новой вспышки медальон с крестом вновь покачивается у меня на поясе. Зик с Сарой так и застыли в позе немого ужаса у меня за спиной.
- Идем! – произнес я, стараясь звучать бодро, но адреналин, впрыснувшийся мне в кровь секунды назад, еще не выветрился и добавлял в мой голос стали. Видимо эта самая сталь и заставила моих спутников отмереть, отряхнуться и кинуть, оповещая о своей готовности. Мы двинулись дальше, и, я чувствовал, идти нам осталось недолго.
О, Эйдолия… Если наемники все еще неведомым чудом не обнаружили проход в плотной кладке пирамиды, то этот лязг, скрип и грохот точно привлек их внимание, и они наверняка уже движутся сюда. Нужно поторопиться.
Впереди забрезжил неясный свет, и наша троица прибавила шаг.
Коридор вывел нас в просторный зал, в центре которого на постаменте лежала большая книга в коричневом кожаном переплете. На обложке красовался значок – желтая молния. Стены были украшены множеством одинаковых ниш, а на полу красовалась мозаика, изображавшая молнии на голубом фоне, сходившиеся в центре зала, где стоял постаменте с Гримуаром. Сам зал освещался сиянием нескольких десятков кристаллов, росших из потолка и стен.
Дело осталось за малым: взять книгу и улепетывать отсюда куда подальше, тем более из прохода уже слышался приглушенный стук, разбавленный ругательствами. Видать, наемники разрядили все мои ловушки, да так, что ни одна не сработала «в молоко». Я злобно ухмыльнулся. О, ребята, это еще цветочки….
- И что мы стоим? – воскликнула Сара, толкая меня в спину: – Кто говорил, что у нас нет времени? Давай, хватаем Гримуар и убегаем!
- Все немного труднее, чем вы думаете… – покачал я головой. – Займите оборону у двери. Ребятки из Санктума будут здесь через пару минут, так что вам придется задержать их, если я не управлюсь вовремя. Сара, можешь показать Зику как стрелять?
- Постой! – вмешался юный бард: – С чем ты должен справиться?!
Я вновь мотнул головой:
- Нет времени. Идите.
Сара недовольно нахмурилась, но все же послушно отошла, утянув за собой Зика. Вот и славно.
Я подошел к краю кругу, очерченного на полу линией мозаики. Вдохнул. Выдохнул. Переступил черту, почувствовав при этом, словно прохожу сквозь тонкий слой воды.
- ТЫ, ПРЕТЕНДЕНТ, ВСТУПАЮЩИЙ В ХРАМ ГРИМУАРА МОЛНИИ, ГОТОВ К ИСПЫТАНИЮ? – звучит у меня в голове торжественный голос. Это мы уже проходили.
Я киваю:
- Я готов.
Мои спутники оборачиваются на мой голос – для них звучал только он – и остолбевают.
- ТОГДА ПРОЙДИ ИСПЫТАНИЕ С ЧЕСТЬЮ ИЛИ УМРИ!
Пьедестал с Гримуаром окружаются голубоватым полем, а из одной из ниш на центр зала вылетает небольшой камень и замирает прямо передо мной. Внезапно из камня во все стороны выстреливают молнии, а сам он покрывается слоем каменной крошки. Крошка постепенно обретает понятную форму – человеческий скелет с камнем на месте сердца. Скелет начинает покрывается чем-то, похожим на глину, и вскоре пустые глаза открываются на ничего не выражающем лице.
Чемпион Молнии.
Он поднимает руку в мою сторону, и тонкий изогнутый луч молнии прошивает пространство с негромким треском. Я пируэтом ухожу вбок, одновременно вынимая материализовавшийся меч из ножен, и устремляюсь к нему. Молния, не попавшая по цели, врезается в невидимый барьер, отмеченный мозаикой, и пропадает, рассыпаясь на искры. Чемпион видит, что я приближаюсь, и отходит спиной назад, при этом создав перед лицом стену из желтых искр и пустив ее на меня. Ну нет! Я концентрирую энергию в указательном и среднем пальце левой руки и, не сбавляя бега, резким взмахом пускаю вперед плотный темно-фиолетовый полумесяц. Тот гасит стену, и исчезает сам, давая мне возможность пробежать. Глиняная фигура продолжает отступать, двигаясь по кругу, и пускает в меня очередь из шаровых молний. Три взмаха клинком – и они отправляются на встречу с барьером. Чемпион концентрирует энергию между рук, заставляя сам воздух пойти искрами, и пускает в меня концентрированный ионный луч. Я играючи перепрыгиваю его, повернувшись в воздухе в паре миллиметров от него. Белый халат загорается. Я отточенным движением кидаю катану в ножны на поясе и, не снижая скорости, скидываю его на пол. Между нами остаются считанные метры, и порождение пирамиды высвобождает молнии из тела одновременно во все стороны, стремясь зацепить меня. Черта с два! Я создаю щитовую руну прямо в воздухе и двигаю ее вместе с ладонью – она не дает большинству разрядов попасть по мне, но не закрывает полностью. Мои ноги сводит мучительной судорогой, но я резким движением вгоняю клинок ровно в то место, где у живого человека находится сердце.
Фигура замирает, а я отпускаю меч и падаю на каменный пол, не в силах удерживаться на ногах. Глинянное создание рассыпается на глазах, обдавая меня дождём из мелкой каменной крошки. Катана со звоном падает на пол, а за ней – разрубленный пополам камушек.
- ТЫ ДОСТОИН ОБЛАДАТЬ СИЛОЙ ГРИМУАРА МОЛНИИ! – вновь звучит голос в моей голове, пока я, свернувшись на камне клубком, обрабатываю свои ноги целебной энергией Святости, – ВЛАДЕЙ ЖЕ ИМ ДОСТОЙНО!
Оба барьера, ограждавших арену и Гримуар, разом исчезают, и ко мне устремляются вусмерть перепуганные Сара и Зик. Я медленно возвращаю себе способность осознавать происходящее:
- Заберите Гримуар! – я, пошатываясь на еще непослушных ногах и опираясь на девушку, встаю: – Зик!
Парень рысью рванулся за книгой, а моя ученица, поддерживая меня за локоть сказала:
- Это было просто нечто! Я едва могла поспевать за тобой взглядом! Потрясающе!
Я улыбнулся:
- Кажется, эта чертовщина была посильнее той, что дралась со мной в пирамиде Огня... Сколько времени прошло?
- Чуть более половины минуты, – голос моей спутницы все еще был полон восхищения. Лестно…
Зик как раз вернулся с Гримуаром:
- Пора делать отсюда ноги, – произнес он, а затем поглядел на меня, – Друг мой, ты был неподражаем! Я в восторге!
- Потом обменяемся любезностями! – я наконец смог опереться на ноги и встать нормально:– Скорее всего нам придётся прорваться с боем. Пирамида блокирует силы переноса, замыкая все на себе, так что нам по любому нужно выбраться отсюда. Приготовьтесь!
Я уже настроился на новый бой, как тонкие девичьи пальцы ткнул и меня в плечо:
- Макс, а может нам и не придется прорваться! Смотри! – Сара указала на еще одну дверь, как раз напротив той, из которой раздавались громкий топот.
Что? Еще один выход? Если память мне не изменяет, то в огненной пирамиде подобного добра не было! Или все-таки был, и просто я не увидел?
- Он открылся почти сразу после того, как ты прикончил эту штуку, – объяснила моя ученица, указывая на горсть каменной пыли на полу. – так что это должен быть выход!
- Да! – времени раздумывать не было. – Погнали!
И мы втроем припустили сквозь зал и в зияющий проход, так же как и зал освещенный кристальными наростами. Коридор был прямым и уходил вверх под слабым углом, уверенно ведя нас к поверхности. Вскоре под ногами начал похрустывать песок. Пара минут энергичного бега – и мы уже у выхода…
М-да… Конечно. Нас, само собой, ждали. Было бы истинным идиотизмом предполагать, что такого не случится.
У выхода, засыпанного песком, стояло с дюжину солдат, окружив новооткрывшуюся зияющую дыру в земле. Они даже вертолеты развесили в воздухе. Засада, чистой воды засада.
- НАРУШИТЕЛИ! – раздался голос майора Райза, усиленный мегафоном, – НЕМЕДЛЕННО ПОДНИМИТЕ РУКИ ВВЕРХ И НЕ ДЕЛАЙТЕ РЕЗКИХ ДВИЖЕНИЙ!
Мы втроем подняли руки. Зик все так же крепко сжимал Гримуар Молнии.
- БРОСЬ КНИЖКУ, ПАЦАН!
Нет, хватит. Достало!
Шар Гармонии возник у меня в руке и в тот же миг закрыл нашу троицу – никто и понять ничего не успел, не то чтобы хоть что-то сделать. В мозгу у меня сама собой возникла картинка, и я мысленно произнес:
«Сидней, Австралия!»
Свет красного закатного солнца пустыни померк, и мы упали в бесконечную тьму…
11. Быстрее молнии
Мать моя Богиня, как же болит голова! Чувство такое, словно кто-то основательно прокручивает мои мозги сквозь старую мясорубку со ржавым лезвием. И угораздило же меня вспомнить именно Австралию! Сердцем чую, прыгни я еще на пару километров подальше – и моя голова просто-напросто взорвалась бы ко всем чертям! О, Эйдолия, да даже глаза открыть – задача не из простых. Черт… Соберись, Максимилиан, СО-БЕ-РИСЬ!
Глаза мои открылись с неимоверным усилием, и, словно высшие силы посчитали головную боль недостаточной, луч солнца как ножом полоснул по зрачку. Мышцы ног свело судорогой, как будто молнии чемпиона снова вонзились в меня, а кожа в тех местах, судя по всему была обожжена. Да и еще мои пятки, до этого момента спокойно находящиеся на положенном им природой месте, вспомнили о не особо приятном столкновении с твердой землей и тоже начали болеть. Астем, молю, дай мне терпения не прирезать кого-нибудь из этих чертовых богов при следующей встрече!
Я лихорадочно потер глаза, стараясь унять пульсации боли, и, вроде, преуспел. Боль не исчезла совсем, но явственно притупилась, позволив мне, наконец, оглядеть обстановку, которая медленно проступала сквозь белое марево. Подняться, правда сил не было, так что я просто повернул голову на бок.
Так. Валяюсь на сухой земле, окруженный синим забором, из-за которого проступают высокие здания и слышится гул. Голоса, пыхтение двигателей, легкий скрип покрышек – типичные звуки большого города. Солнце клонит я к горизонт, судя по длинным теням. А вон и мои друзья. Судя по всему, я тут не единственный, кто еще не до конца пришел в себя: Зик сидит на земле, обхватив руками ушибленные ноги, а Сара, вон, идет в мою сторону, и ее намерения можно было в равной степени приписать как желанию помочь, так и желанию придушить мою безобидную персону – точнее по ее странно-пустому выражению лица я не скажу. Девушка шла, слегка пошатываясь – видимо, и ее неплохо «припечатало». Меня попыталась было уколоть за это вина, однако я припечатал эту взбалмошную внутреннюю даму одним простым и весомым аргументом: уж лучше пусть болят и ноют от ушиба ступни, чем все тело от острых кусочков свинца. Та все поняла и без лишних вопросов убралась обратно к себе, на задворки сознания.
- Ты как? – таким был первый вопрос в моей ноющей голове, возникший извне. Все-таки не казнят – уже хорошо. Надо бы ответить…
Однако, стоило мне открыть рот, как новый приступ жгучей, вызывающий рвоту боли нахлынул на меня. Я запрокинул голову в насмешливо-чистое небо, закрыл глаза и, вымучено скривив губы в жалкое подобие улыбки, тихо взвыл.
- Господи, Макс! – моя ученица молнией метнулась ко мне, в мгновение покрывая оставшиеся отделявшие нас метры, и упала рядом на колени, оглядывая меня с головы до ног и осыпая градом взволнованных восклицаний: – На тебе же лица нет! Еще бы – так далеко «прыгнуть»! Тебя же, наверное, сейчас всего наизнанку выворачивает! Что я могу сделать?
- Брось… Все… не так плохо, как выглядит… – и это мой голос?! Да этот хрип мог бы с легкостью заглушить писк новорожденного цыпленка! – Сама-то как?.. Сильно ушиблась?..
- Нет… – голос ее дрогнул: – Пустяки…
- Хорошо… А Зик там как?..
- Ушибся, но не сильно.
- Значит, переживет…
Я начал подниматься на локтях, чувствуя, как любое телодвижение заставляет мой мозг визжать от скручивающей боли. Это совсем ни в какие рамки…
- Не надо! – запротестовала Сара, глядя на мои тщетные попытки. Подсела поближе и уложила мою голову себе на колени. Я не особо сопротивлялся. Причем ответ на вопрос, было ли отсутствие сопротивления отсутствием сил или желания, был для меня загадкой.
- Не стоит тебе сидеть на голой земле – опять ведь простудишься…
- Молчи уже, дурак!.. – мягкая ладошка легла на мой больной лоб, и ее легкое тепло отозвалось внутри меня спокойствием, а боль немного отступила. – Делаешь опасные штуки, ничего толком не объясняешь, а потом еще и страдаешь из-за ран. А я ведь даже ничем помочь не могу…
Теплая слеза упала мне на лоб. Вот тебе раз! Я поднял руку, дотянулся до ее макушки и утешительно потрепал:
- Будет тебе, будет… Успеешь еще навоеваться… И что это за «помочь не могу»?.. Не было бы тебя – я бы сейчас только в Египет на самолете летел… – моя рука бессильно упала, и я просто позволил своей ученице лечить меня своей искренней добротой.
Какое-то время мы сидели так. Ее ножки были мягкими и до безумия удобными, даже несмотря на жесткую прослойку солдатских штанов Санктума, которые все еще были на ней. Девушка нежно поглаживала мои волосы, и, если бы ноги не сводило, а голова не пульсировала болью в такт биению сердца, то я мог бы считать, что нахожусь в раю.
- Воркуете, голубки? – насмешливый тон Зика откуда-то сбоку заставил ладонь резко оторваться от поглаживаний, а меня – недовольно приоткрыть глаза.
- Тебе лучше? – судя по дрожащему голосу, моя ученица была смущена. И верно – открыв глаза, я увидел, что лицо ее порозовело, а глаза старательно высматривают что-то в пустой стене дома.
- Нет, прошу, посиди так еще чуть-чуть. Тогда я привыкну и буду как кот ночью приходить к тебе в комнату и спать у тебя на коленях. Ты ведь не против?
Красная, как маков цвет, она закрыла лицо руками. Я же, не желая вгонять девушку в краску еще больше, поднялся, опираясь на локти и стараясь не обращать внимания на ноющую голову. Получилось не очень…
- Нам надо… – пульсации в голове опять сбили мне дыхание, не давая нормально говорить. – Двигаться… Не стоит останавливаться… в городе…
Перед глазами поплыло, и моя голова вновь упала на колени к не успевшей встать Саре, заставив ее вздрогнуть и обеспокоенно заглянуть мне в лицо.
- Это никуда не годится… – я попытался улыбнуться. Вышло неубедительно.
- Ответь-ка, герой! – голос Зика был на удивление серьезным. В нем чувствовались одновременно раздражение и сочувствие. – У тебя лечебного зелья нет? Во имя Богини, ты ведь чертов алхимик!
И верно ведь! У меня в кармане должен лежать Уроборос, а в нем – вся алхимическая утварь, включая зелья!
- Медальон… Флакон с синим зельем… – о, Эйдолия, да верните хотя бы голос! – Проведи пальцем… по голове змеи…
Я вытащил кубик опала, обрамленный кусающей себя за хвост змеей и протянул юному барду. Тот не стал мешкать и, последовав моим словам, раскрыл рамку хранилища, засунул туда сначала руку, а затем и вовсе влез туда с головой.
- Посторайся только ничего не опрокинуть…
Ага, конечно! Мы же туда понакидали и сумки, и одежду, и без того забив нуль-измерение почти под завязку – хоть бы крышки из колб не выскочили, а то тю-тю нашей утвари! - так что я удивлюсь, если оттуда ничего не выпадет. Первыми на пыльную землю полетели мои шорты и футболка, а вслед за ними отправилась и сумка. А вот вещи Сары, как и свои, он вытащил аккуратно и бережно опустил на мой валяющийся скарб – чтоб не запачкались. Ох, балалаечник синеглазый, твое счастье, что я сейчас едва могу пошевелиться, а то дал бы по шапке! А пока у меня нет другого выбора, кроме как изображать идеального служитель храма Астем – терпение во плоти.
Меж тем, юный бард на удивление осторожно вытащил деревянную подставку для десяти колб, пять мест которой были заняты склянками разными зельями. Я ткнул пальцем в ту, что стояла с краю – в ней была налита тускло-синяя жидкость. Наша артистичность откупорил флакон, но, когда я протянул за ним руку, он не обратил на нее внимания и поднес холодное стекло мне к губам:
- Давай, Максик, за мамочку, – проговорил он, вливая мне в рот горькое зелье. Я поморщился одновременно как от вкуса, так и от ситуации и смерил его злобным взглядом. Тот в ответ скорчил ехидную гримасу. Вот ведь зараза! – Теперь ты должен пойти на поправку. Вроде. Долго ждать проявления эффекта?
- Не более минуты, – я явственно чувствовал, как прохладная жидкость движется у меня внутри, спускаясь вниз по горлу. – Это ведь не яд с отложенным действием, – затем обратился к девушке: – Я побеспокою тебя еще минутку, ты не против?
- Против! Слезай и лежи на земле, а то, ишь, замучал милую леди, все ножки ей отлежал, бесстыдник! – ответил за нее Зик. Сара кинула на него укоризненный взгляд, от которого юный бард отвернулся, пробормотав что-то вроде «Уже и пошутить нельзя…», и, посвистывая, побрел к забору, ограждающему пустырь от домов, улиц и прохожих.
Моя ученица же перевела взор пронзительно-фиолетовых глаз обратно на меня, вновь провела тонкими пальчиками по моим волосам и с улыбкой покачала головой:
- Не против, конечно. Главное, чтобы ты поправился, – улыбка ее стала еще шире: – Только желательно побыстрее, а то у меня и вправду ноги затекли!
Я улыбнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь небольшим музыкальным представлением Зика, мягкостью своей «подушки» и приятным теплом девичьей ладошки…
- Как ты себя чувствуешь? – спросила у меня Сара, стоило моим векам вновь подняться. Удивительное чувство! Солнце, которое совсем недавно било по глазам ослепительными кинжалами, сейчас ощущалось как просто яркая точка, а боль, что тянущими пульсациями распространялась от головы по всему телу, прошла. Осталась, правда, небольшая слабость и сонливость, но это можно было списать на слабый седативный эффект зелья.
- Прекрасно! – я поднял руку на уровень глаз, сжал и разжал кулак. Мышцы наполнились приятно-звенящей силой, от которой по коже побежали стайки мурашек.
Мне так понравилось это чувство, что я зажег Искру в груди поярче и пустил по телу разряд чистой энергии, пробуждая его от полусна и разгоняя сонливость. Затем материализовал на ладони сверкающий желтовато-белый шарик, взмахнул кистью и метнул его в юного барда, что, судя по всему, решил прикорнуть. Попав ему прямиком в лоб, тот отскочил на пару сантиметров и с треском разлетелся на искры, словно петарда, заставив парня с криком вскочить на ноги и испуганно осмотреться. Затем его взгляд, не найдя никакой опасности вокруг, упал на самую очевидную из возможных причин его испуга – на меня.
- Подъем, лежебока! Хватит дрыхнуть!
- Кто бы говорил… – буркнул он, отряхивая штаны от пыли: – Теперь-то ты не будешь изображать предсмертную агонию и заставлять прекрасную леди и лучшего друга беспокоиться?
В качестве ответа я, не вставая, скатился с коленок Сары, упер руки за головой в землю, резко оттолкнулся и прыжком встал на ноги. Затем подал руку девушке и помог встать ей. Зик только фыркнул.
- Ну что, в путь?
- Я, конечно, все понимаю и не ворчу, – ворчал бард: – но почему бы нам попросту не переместиться подальше от города вместо того, чтобы тащиться туда пешком, да и еще с поклажей?
Забавно. Наша троица едва успела выйти за черту города и пройти по практически пустой дороге всего-то с километр – это при том что нас и так переместило почти на самую окраину! - как энтузиазм нашей артистичности начал сдавать обороты. А я почему-то считал, что он будет покрепче Сары….
- Все очень просто, – я оторвал ото рта бутылку гранатового сока и поправил несуществующие профессорские очки: – Телепортация, как, впрочем, и любое применение такой мощной стихии как Гармония, не проходит для мага бесследно. Она, мало того, что затрачивает энергию Искры, так еще и оставляет в теле своеобразную остаточную энергию – осадок, если угодно. Чем сложнее заклинание или, в нашем случае, чем дальше прыжок, тем большее количество его остается, а при определенном объеме он может может вовсе убить своего владельца. Со временем он, конечно, растворяется. То зелье, что я принял, несмотря на то, что сняло и боль, и слабость, не может заставить этот осадок исчезнуть или ускорить процесс растворения. А я и так уже близок к пределу и, боюсь, еще одного телепорта не выдержу. Так что, ты уж извини, придется нам действовать по старинке и идти пешком. Еще вопросы?
- У меня! – подняла руку моя ученица. Из-за этого жеста ее рюкзак сполз набок, и девушка слегка подпрыгнула, чтобы тот вернулся в более удобное положение. – Сколько времени требуется чтобы остаточная энергия полностью выветрилась?
- От часа до половины дня. Все зависит от ее количества. И, насколько мне известно, ускорить этот процесс никак нельзя, что печалит. Еще?
- Нет, учитель! Все поняла!
- Отлично. Зик?
- Понял-понял. Буду терпеть. Скажи только, сколько?
Я злобно ухмыльнулся:
- Ровно до тех пор, пока у одного наглого барда не закончатся ехидные замечания!
Тот поморщился, поправил сумку на плече и ускорил шаг, не переставая бурчать, словно старый чайник об ужасных товарищах, тяжелой поклаже, и несправедливости всего мира в целом. Мы с Сарой обменялись веселыми взглядами и поспешили догонять нашего хмурого друга.
На деле я не планировал уходить от города слишком далеко – главное, чтобы никого не напугали магические вспышки, которые, вне сомнений, будут. В конце концов, для практически всех жителей Земли магия оставалась детскими сказками и фантазиями, и лучше чтобы до поры до времени все оставалось как есть. Так спокойнее.
Лагерь мы в итоге разбили часах в полутора ходьбы от города. Дальше чем хотелось, конечно, зато мы отыскали отличное место неподалеку от поворота небольшой речушки, закрытого с одной стороны склонами, видимо прорезанными водой за долгое время ее течения, и плотным строем деревьев с другой – кажется, это был какой-то парк. К тому времени как палатка была расставлена, а костер зажжен, солнце уже укрылось за дальними холмами, подсвещая его устремленными вверх лучами. Сара уговорила дать ей сделать ужин на сегодня и сейчас старательно нарезала лук роз моим надзором. Судя по ее виду, готовила она едва ли чаще чем я отказывался от возможности посидеть у ночного костра, так что я старался не спускать с нее глаз – просто на всякий случай. Зик же сидел в кресле, полуотвернувшись от огня, полностью погруженный в чтение тяжелой книги в коричневом кожаном переплете с самоцветами на обложке. Страницы Гримуара Молнии неспешно переворачивались, открывая завороженному читателю все новые и новые ряды знаков и символов, непереводимых, но понятных при чтении. Я знал, что бард пробует в трансе еще с час, а затем уснет давая своему телу привыкнуть к изменениям и новопробудившейся Искре.
Но началось все с уговоров: на моё предложение прочесть Гримуар, юный бард начал истово протестовать:
- Знаешь... - начал он. Тон его был по-обычному насмешливым, но в самом голосе угадывалась едва уловимая дрожь: - вся эта магия вне сомнений удивительна и безумно красива, и мне, как артисту, просто больно будет марать такое полотно своими корявыми потугами! Да! Оставлю это тебе и леди Саре - вы двое талантов в плане всяких магик, а я буду вас морально поддерживать... Здорово, верно?
Я приподнял бровь. Неуверенный Зик? Хот, это даже не неуверенность, это явный страх! С чего бы это вдруг? Эйдолия великая, никогда бы не подумал...
- То есть... ты боишься?..
- Боюсь?! - он отвел глаза и фыркнул: - Я оскорблен в лучших чувствах! Да чтобы... чтобы меня обвинили в трусости - как у тебя язык на такое поднялся?
Ага, а глазки-то как бегают, бесстрашный наш...
- Послушай, Зик. Я не могу тебя винить в боязни... - я поднял ладонь, прерывая опять было начавшиеся речи своего друга. - Но даже так, я все равно вынужден настоять. У тебя есть действительно хороший потенциал чтобы стать магом, и, согласись, было бы чистой воды расточительством не реализовать его.
- Макс...
- Нет, не перебивай. Ты видел что было в Египте – и, поверь мне, нам ещё крупно повезло что мы легко отделались! – и дальше будет только хуже и сложнее. Королева направила тебя мне в помощь, так? А без силы Гримуара ты станешь, уж буду откровенным, лишь мертвым грузом на шее нашей группы. Парочкой пистолетов не справиться с армией, даже если бы кто-нибудь из нас и мог бы научить тебя стрелять. Так что вдохни поглубже и прими возложенную на тебя миссию как подобает рыцарю Андериги!
Юный бард долго молчал, не сводя взгляда с занимающейся пламени. Затем запрокинул голову, протяжно вздохнул и протянул руку:
- Давай сюда эту книжку, прокляни ее Силиэль! Но знай, - он ткнул в мою сторону пальцем: - если что-то пойдет не так...
- Обещаю передать Лисарде твои чувства вместе с баночкой пепла. Шутка! - спохватился я, увидев испуганное лицо отпрянувшего Зика.
Продолжая недоверчиво поглядывать то на меня, то на Гримуар в руке, он на всякий случай раскладное кресло подальше от огня, уселся, перевернув тяжелую обложку, и приступил к чтению.
К моему удивлению, у Сары в итоге вышло сотворить вполне приличный плов. Рецепт, по ее словам, она нашла ещё живя в Англии, когда перечитывала одну из кулинарных книг из библиотеки ее матери, и это единственное, для чего у нас имелись все ингредиенты. Рис, правда, был немного сыроват, но я об этом решил дипломатично не говорить и не без удовольствия умял предложенную порцию. На мою просьбу о добавке и протянутую жестяную миску девушка ответила сияющим взглядом и счастливой улыбкой и быстро наполнила ее рисом.
- Спасибо за то, что накормила! – проговорил я, дожевывая последнюю ложку. Затем поднялся с земли и направился к краю воды – вымыть посуду и умыться. К ночи небо затянулось облаками, так что река успела превратиться в сплошную черную ленту, лишь самые края которой, попадавшие под свет от костра, оставались более-менее прозрачными, обнажая лежавшие под водой камешки. Так же общую мрачную атмосферу разбавила орава светлячков, появившаяся почти сразу после исчезновения последнего солнечного луча и сейчас витающая в воздухе, то тут, то там вспыхивая своими зелеными фонариками.
Послышался негромкий всплеск – моя ученица присела рядом на корточки, тоже сунув свою тарелку в прохладный поток.
- Слушай, - девушка поежилась и пододвинулась ближе: – когда ты уговаривал Зика прочитать Гримуар, ты сказал, что дальше все будет только сложнее. Это правда?
Я кивнул:
- К сожалению, да. Так скорее всего и случится. Сомневаюсь, что Санктум проигнорирует факт того, что три юнца выкрали Гримуар, который практически был у них в руках. И если раньше они могли только догадываться что именно я был тем, кто вскрыл пирамиду Огня, то теперь вряд ли найдется и один наемник, не знающий всех нас в лицо…
- То есть ты хочешь сказать, что они объявят на нас охоту? – она беспокойно глянула мне в лицо.
- Не исключено. В том плане что «скорее всего», – я встряхнул миску, положил ее за собой на камень и вновь перевел взгляд на темное полотно реки.
- Значит, они попытаются нас… убить? – голос Сары задрожал.
- Думаю, что да. И не только нас. Помнишь как тот ученый говорил про то, что кто-то еще вскрывает пирамиды? Чувствую, что он или они в схожем положении.
На какое-то время повисла тишина. Я не моргая смотрел в бездну, которую сейчас являла собой мелкая речушка, и думал… о чем? Сложно сказать. Я не останавливался ни на одной из мыслей, тихо плавая в своем сознании и глядя на сменяющиеся образы… лица… картины…
- Макс, как ты считаешь, - моя спутница нарушила наступившую тишину: – нам самим… придется… – она запнулась, стараясь произнести то, что лежало на языке и что я знал.
- Убивать их? Вам двоим - нет. Я учу вас магии для того, чтобы вы могли защитить себя. – мой голос вдруг зазвучал холодно и безжизненно: – Что же касается меня... Если будут мешаться - убью без задней мысли. Сами виноваты, что пошли против меня...
Я не видел Сару, но явственно почувствовал, как она, услышав меня, отшатнулась.
- Почему?.. – теперь дрожь в ее голосе чувствовалась еще лучше. – Почему ты так говоришь?...
Мои глаза встретились с её. В них читался страх. Я не был удивлен, скорее я ожидал этого. И почему-то сейчас мне было на это наплевать. Изо рта у меня вырвался неприятный хрипящий смех:
- Скажу так: если ты видела меня эдаким непогрешимым рыцарем в сверкающих доспехах на белом коне, то спешу тебя разочаровать - все в точности до наоборот, мои доспехи все и царапинах и вмятина, а мой белый плащ давно стал красным от крови. Ты появилась здесь всего пару недель назад, так что даже не думай, что ты знаешь меня! Вот эти руки по самые плечи в крови – и, уж поверь на слово, моей тут от силы пара капель. Все эти шрамы на моем теле, и все раны, что я когда-либо получил и получу - слабая расплата за те жизни что я забрал. Я убивал людей. Много. И далеко не всегда за правое дело. Я монстр. Я не горжусь этим, но от этого не сбежать. Так что будь уверена, если все-таки придется драться с Санктумом, то жалости они не дождутся. Если это значит, что я смогу защитить то, что мне дорого, так тому и быть. Если кому-то и придется убивать, то уж лучше это буду я, а не вы. Еще пара сотен жизней на моей совести все равно не изменят моей участи. Мне прямая дорога в Ад, и там меня ждут с распростертыми объятиями! - я хрипло, с надрывом расхохотался.
Девушка смотрела на меня, освещенная мерцающим светом костра. Она была настолько напугана - из-за моих слов, из-за голоса, из-за выражения лица - что ее ужас физически чувствовался с воздухе. Вдруг в моей голове словно что-то щелкнуло, и дурная черная пелена спала с моего рассудка, оставив после себя металлический привкус крови во рту. Стало неприятно. Очень. Из-за сказанных слов. Из-за оставшихся несказанными мыслей. Из-за ужаса в глазах Сары. Из-за того, что какие-то мгновения назад мне было на все это наплевать. Я отвернулся:
- Не стоило мне на тебя так кричать. Прости. Пойду лучше соберу веток для костра.
Оставив Сару у кромки воды, я прошел через небольшое пространство, что хоть как-то освещала костер и отправился в темноту леса. Проходя мимо, я обернулся и посмотрел на Зика, только чтобы убедиться что он уже спит, а Гримуар лежит у него на животе, раскрытый на последней странице. Это хорошо. Останавливаться я не стал.
Когда я уже почти вышел из зоны, хоть как-то освещенной светом от огня, что-то стукнулось в спину, и девичьи руки крепко обвили меня поперек живота. Моя спутница ткнулась мне лбом меж лопаток, а тихий голосок сказал:
- Прошу, не надо так, – слезы сквозили в ее словах, от чего я почувствовал себя еще более отвратительно. Даже если бы меня насквозь проткнули мечом, было бы в разы легче - такая боль была у нее в голосе. – Извини, если я затронула больную для тебя тему, но, умоляю, не надо так говорить о себе! Ты точно не монстр, ведь ты говоришь о том, что хочешь защитить то, что дорого! Если бы ты был монстром, то не стал бы спасать нас из засады в Египте. Не отпустил бы того ученого и не оставил бы в живых солдат. Не стал бы ухаживать за мной когда я болела. Не помог бы Зику осуществить свою мечту. Не взял бы с собой едва знакомую старшеклассницу просто лишь потому что она попросила. В конце концов, не отправился бы в это опасное путешествие чтобы вернуть Гримуары и помочь королеве и целому миру… – в ее голосе свернули нотки гнева и я ощутил как крепкий кулачок с силой опустился на мои лопатки: – Да, пускай я знаю тебя всего несколько недель, но одно я знаю наверняка, и это то, что ты не монстр! Так что пожалуйста… не надо говорить так… ты не… я… - слезы все же взяли над бедняжкой верх, и она умолкла, вжавшись в меня изо всех сил.
Я выбрался из объятий и обернулся. Сара стояла передо мной, все еще протягивая в мои стороны руки. Ее лицо блестело в отблесках костра, мокрое от огромных слез, помимо воли продолжавших скатываться по щекам. Она больше ничего не говорила, лишь тихо всхлипывала. Меня обуял гнев. Черная злоба на самого себя. Я бросился вперёд и обхватил её руками, крепко прижав к себе. Она посмотрела на меня большими фиолетовыми глазами, уткнулась лицом мне в плечо и расплакалась, наконец дав волю и позволив мне гладить ее по голове одновременно успокаивая и извиняясь.
- Прости. Мне действительно не стоило так говорить. Ты ни в чем не виновата. Уже второй раз за день я довожу тебя до слез. Прости, похоже я и вправду дурак…
- И еще какой! – из-за моей куртки звучала она несколько приглушенно. Кулачки на моей груди сжались еще крепче.
Светлячки кружили вокруг нас, наполняя черноту ночи радостным сиянием и разгоняя тот холод, что я невольно выпустил наружу. Я прижимал к себе Сару и чувствовал как сердце заходится в радостном стуке, ощущал ее тепло, ее запах лаванды и ромашки, ее бесконечную доброту и нежность и совершенно не хотел отпускать ее от себя. Однако же, вопреки своим желаниям, я разжал руки и бодрым, хоть и слегка дрожащим, голосом предложил:
- Пойдем обратно. Из-за этих переживаний я успел проголодаться! У тебя не найдется лишней тарелки?
Моя спутница подняла взгляд и улыбнулась сквозь слезы:
- Только оставь, пожалуйста, порцию Зику – он точно будет голодным когда проснется. Плотная пелена облаков медленно расходились в небесах, и яркая луна орасила все своим сиянием. Река заблестела в этом свете, и на обрыве, и на нашей палатке, и на деревьях вокруг заиграли веселые блики.
На следующий день я решил провести тренировку – первую за почти две недели. Сара, по причине долгой болезни, к занятиям не допускалась, а Зик и вовсе открыл Искру только вчера, а сейчас с ужасом прислушивался к себе, пытаясь понять, изменилось ли в нем что-то или нет. Оба они были взбудоражены предстоящей тренировкой, каждый по своим причинам - кто от нетерпения, а кто от страха. День обещал быть веселым…
Для начала нужно было объяснить юному барду основы работы с энергией. Сара, как уже прошедшая эту тему, стояла в отдалении, прислонившись к дереву и развлекаясь с огненным энергошаром, то сплющивая, то растягивая, то дробя на шарики поменьше и пуская их по воздуху вокруг себя. Я же старался смотреть на нее как можно реже, поскольку сомневался, что смогу удержаться от разочарованного вздоха – дела у моего нового ученика шли мягко говоря «не очень».
- Да понял я что нужно почувствовать огонек внутри себя, понял! Но я же не могу вот так - с наскока, как медведь! Вдруг напутаю что-нибудь и заполыхает лес заревом-- Аааааа! - ярко-желтая искра только что с треском вспыхнула на краткий миг меж сведенных ладоней Зика, едва не заставив того свалиться с пенька. Я все-таки не удержался и вздохнул. И так второй раз за час. У него есть задатки, это видно, но все губит банальный страх...
- Смотри, Зик, у тебя получается! – радостно воскликнула моя ученица, глядя на старания юного барда. – Знаешь, у меня тоже сначала не удавалось, так что просто постарайся и все получится! Я в тебя верю!
- Я польщен вашей заботой, миледи, – процедил сквозь стиснутые зубы мой друг, и при этом было непонятно что для него было страшнее - если получится снова создать искру или нет: – но у меня все равно не выходит...
Я скрестил руки на груди:
- Отставить хандру! Сара права, и, как минимум, у тебя есть прогресс – ты уже можешь пускать искры. Чувствую, еще немного, и получится создать энергошар! Так что давай, поднапрягись!
- А разве не это ты говорил час назад? – тихо буркнул Зик, но все же вновь сконцентрировался на своих ладонях. По его пальцам с легким треском пробежала искорка, зависнув на миг между ладонями и так же быстро исчезла под испуганный писк моего друга. Я возвел глаза к небу. К его чести, на этот раз он хотя бы не развел руки...
Пока юный бард изо всех сил пытался стать батарейкой, я решил рассказать Саре о других формах высвобождения магической энергии. Чтобы не мешать Зику сосредоточиться, но при этом иметь возможность в крайнем случае затушить пожар, мы с моей ученицей отошли за деревья, где неподалеку удачно располагалась небольшая полянка.
- Ты уже научилась создавать энергошары и работать с ними. Однако, только на этом твои силы не ограничиваются. Ты должна помнить, что в пирамиде я создавал руны-ловушки и руну-щит. Они - еще один важный аспект работы мага. И пускай работать с ними в разы сложнее, чем с энергошаром, однако и потенциала в них куда больше. Мастер рунной магии способен сотворить поистине разрушительные заклинания. При этом не важно, будет ли он атаковать или защищать – сила магии будет в разы выше даже самых мощных творений из энергошара. Давай покажу…
Я медленно нарисовал в теплом воздухе круг и плавным движением нанес в центр символ разрушения. Поворот ладони – и круг активировался, замерцав фиолетовым. Взмахом руки я отправил круг, словно фрисби, в ствол ближайшего дерева. Достигнув цели, руна вновь вспыхнула, а затем поблекла, оставшись словно выжженной на темной коре.
- Пусть ее погасший вид тебя не обманывает. Поверь, она все так же работает, хотя разглядишь ты ее только если сильно постараешься. В нее я зарядил заклинание рассеивания и, заодно, слабую маскировку. Ну-ка, попробуй швырнуть в нее огнем! Не стесняйся!
Моя ученица кивнула. Над ее ладонью уже совсем привычно зажегся, переливаясь оранжевым и красным, огненный энергошар. Девушка прищурилась, целясь в едва видимую мишень, и взмахом отправила шарик в дерево. Фаербол пролетел несколько метров безо всяких проблем, но буквально на расстоянии локтя от ствола замедлился, словно попав в кисель. Круг и символы загорелись ярким фиолетовым на темной коре, формируя небольшой едва видимый купол. Символы стали потихоньку исчезать, словно выгорая с краев. Яркие языки пламени постепенно тускнели и уменьшались, и в итоге исчезли, так и не успев достигнуть коры. Однако и руна тоже пропала, стоило только последним остаткам круга вспыхнуть и испариться.
Я довольно потер руки:
- Как видишь, я защитил дерево от твоего огня, даже близко не подходя к нему. В этом и есть один из плюсов рун: ты буквально можешь оставить ее на чем угодно, и заклинание сработает без твоего участия! Все что для этого нужно – нарисовать стихийной энергией круг и напитать его энергией. Но в этом кроется и главный минус рун-ловушек. После срабатывания в ней не остается маны для нового заклинания, так что она просто исчезает, а тебе придется ставить новую. Это действительно серьезная проблема, для которой, само собой, были придуманы несколько решений. Два, если быть точным. Первое – подпитка от заряженного камня-амулета. Такая связка применяется, к примеру, в создании магических дверей. Второе же решение я лучше сначала покажу.
Сара с искренним интересом вглядывалась в то, как моя рука вновь начертила в воздухе тот же круг, но на этот раз он так и осталась парить в дюйме от ладони. Я жестом попросил ученицу снова атаковать ее. Та подчинилась, и в мою сторону с приличной скоростью полетел огненный шар. Правда на этот раз она немного медлила перед броском, тщательно прицеливаясь и явно не желая попасть по на этот раз живой цели. Результат остался прежним: не долетев до меня, пламя замедлилось, начало исчезать и в паре сантиметров от моей кожи потухло. Вот только руна, в отличие от того раза, все так же висела возле моей руки. Сара вопросительно наклонила голову.
- Итак, второе решение проблемы недостатка энергии – это подпитка от самого мага. Просто и со вкусом. Именно такой руной-щитом я отражал молнии чемпиона в пирамиде. И теперь вопрос для тебя: «Почему, несмотря на поставленную защиту, атаки противника меня достигли?» На какое-то время повисла тишина, и лишь негромкие ругательства Зика были слышны меж деревьев. Девушка задумалась и даже зажмурилась, явно пытаясь снова увидеть тот бой. Думала она с полминуты, а затем приоткрыла один глаз и не очень уверенно произнесла:
- Может, у тебя не хватило времени чтобы выставить более мощный щит?
Я довольно улыбнулся, ободрив ее:
- Именно так. Молодец, что поняла. Итого у нас есть два минуса против этого метода использования рун в активном бою. Сможешь назвать?
- Так, ну во-первых, нужно время чтобы их нарисовать... – Сара отогнула один палец и умолкла, сначала задумчиво взглянув на оставшийся кулачок, а затем – уже вопросительно – на меня. Затем ее глаза застыли на одной точке, а губы задвигались. До моего слуха долетели обрывки моих фраз, что девушка шептала самой себе на самой грани слышимости. Меня немало поразило то, с какой точностью она повторяла сказанное мной – в этом явственно ощущалось вовлечение Сары в занятие магией. Я, как учитель, почувствовал гордость за нее. Сама она, меж тем, вновь посмотрела мне в глаза, и сказала: – Ты говорил, что с рунами работать сложнее чем с энергошарами. Не знаю точно, но мне кажется, что дело тут не только в сложности «рисунка», так?
- Верно, – кивнул я: – Я дам тебе небольшую подсказку: в какой-то мере, руны являются противоположностью энергошаров. Вспомни основные преимущества последних и легко догадаешься!
- Значит, противоположность… - девушка сосредоточилась и умолкла уже в третий раз за эти полчаса, но в этот раз она думала куда быстрее: – Шары легко создавать – я могу сделать парочку меньше чем за секунду… А еще… на их создание почти не тратится мана?
Я с улыбкой на лице жестом сказал своей учение продолжать.
- Значит, минусы рун в бою это скорость создания и расход энергии? – закончила она уже куда увереннее. Лицо ее засияло, когда я довольно похлопал ей.
- Великолепные рассуждения, ученица Берроу! Абсолютно верно! И, как ты можешь понять, иногда проще запустить во врага простым огненным шаром, чем поливать его из ручной руны-огнемета или плавить пол под ногами.
Девушка заискивающе заглянула мне в глаза:
- Но ты ведь все равно покажешь как это делается, правда?
Я лишь притворно глубоко и печально вздохнул и пожал плечами:
- Конечно, куда я денусь? Чую, что, если откажусь, то ты точно найдешь способ меня убедить. Так или иначе…
В ответ я получил лишь улыбку на довольном личике. Эйдолия великая... Вроде как ничего такого, но от нее меня пробила дрожь.
- Боевые атакующие руны, значит…
Я задумался над тем, как бы попроще сформулировать один из аспектов, пространно и расплывчато описанных когда-то моим учителем, и поднял глаза в небо. То, что с утра было чистым и ярко-голубым, сейчас скорее напоминало белый батистовый платок, в котором кто-то решил таскать уголь и, почему-то, промокать перо – серое, с примесью синего. Ветра почти не было, и поэтому тучи полезли медленно, но с завидным упорством, постепенно заполняя то немногое, что осталось от лоскутов чистого неба. Скоро будет дождь. И что-то мне подсказывает, что тренировать электрического мага-новичка при такой погоде – идея не из лучших. Кстати о нем, я уже не слышу его ругательств. Успокоился и собрался, или у него все-таки получилось совладать с энергошаром? Как бы то ни было, нужно заканчивать быстрее.
- В случае атакующих рун пока ограничимся демонстраций. С минуты на минуту пойдет дождь, и Зика, не умеющего пока контролировать свою силу, может просто-напросто замкнуть. Так что я просто покажу пример использования, а попрактикуемся в следующий раз, хорошо?
Я дождался утвердительного, хоть и немного расстроенного кивка и вновь принялся за черчение круга. Но на этот раз чертил я правой рукой, и след, который оставляли мои пальцы, был не тускло-фиолетовым, но сияющим золотистым. Этот факт не укрылся от внимания моей ученицы и она вопросительно наклонила голову. Я правильно понял намек и поспешил объяснить:
- Видишь ли, две стихии, которыми я владею – Святость и Тьма – есть две противоположности. И если Тьма есть медленная мощь, практически идеальная для защиты и атак вблизи, то Святость – быстрая и точная, что хорошо для атак с расстояния. Соответственно, для мощных рун, заточенных на нанесение урона, именно последнее подходит просто отлично.
- Ага, поэтому в бою с Чемпионом Молнии вместе с мечом ты пользовался недальнобойной Тьмой в левой руке?
- Так и есть. Хотя, в какой-то мере это дело привычки. Когда я сам учился магии, то старался циркулировать энергию определенной стихии через определенную руку – Святость в правой и Тьма в левой. Так мне было проще. И, несмотря на то, что выпускать энергию я, по сути, могу откуда угодно из своего тела, это будет куда медленнее и сложнее, чем так, как я уже привык. Так что, как видишь, и у этого есть свои минусы. Но я все болтаю, а времени до дождя остается все меньше и меньше.
Я проверил руну, что все так же парила в дюйме от ладони. Она была готова – рисунок окончен, нужный символ в центре написан. Что интересно – когда я отвлекся на разговор о предпочтениях в использовании рук, она, руна то есть, была не доделана, и, похоже, я рисовал ее на автомате. Не сказать что я был поражен этим, скорее факт этого меня немного позабавил.
- Итак, атакующая руна. Заряженная энергией стихии и соответственно настроенная, она способна выпускать заложенную в ней ману в различных формах. Энергетический дождь, барьеры, вихрь, ловушки – с нужным набором рун ты можешь преврать поле битвы в поле для игр. Главное – знать необходимый знак и уметь их «настроить». Смотри! Я метнул золотистый круг руны на этот раз прямо вверх, в сереющее небо. Поднявшись над верхушками деревьев, она замерла, а затем резко расширилась, достигнув нескольких метров в диаметре и ярко засияв. Миг, и с нижней ее части дождем хлынуло множество тонких слепяще-ярких лучей, которые падали на землю и исчезали во вспышке. Ливень лучей продолжался еще несколько секунд, а с последней «каплей» круг померк и начал выгорать, пока не исчез.
- Вот как-то так – я прикрыл рукой рот и зевнул. Да, даже несмотря на мой немалый запас энергии, руны жрут просто непростительно много, а три подряд, когда новая мощнее предыдущей – и подавно.
- Здорово! – вздохнула Сара, дырявя взглядом сияющих глаз то место, где еще совсем недавно сверкал магический круг. Потом перевела взгляд вниз, на поляну, которая подверглась обстрелу: – Вот только повреждений почти не видно – одна примятая трава. Почему?
- Странный вопрос. Я, в отличие от некоторых, прорезающих деревья огненным диском, предпочитаю не наносить ненужного вреда природе.
Девушка надулась.
- К тому же… – я не смог приглушить очередной зевок. – К тому же лучше не оставлять лишних следов. Если ты помнишь, нас ищут далеко не самые милые люди в мире. И если кострище на берегу могут оставить обычные туристы, то вот поляну, которая выглядит так, словно ее готовят к посеву зерна – вряд ли. Понимаешь?
Она кивнула.
- Ну и славно. Думаю, нам пора возвращаться. Дождь вот-вот польет, да и надолго оставлять Зика одного не стоит. Пошли?
Еще один кивок. На этот раз дружелюбнее.
Когда мы вышли из леса к палатке, небо стало совсем серым, а ветер, что еще минуту назад яростно гнул верхушки высоких деревьев и свистел между стволами, стих, давая понять, что дождь уже готов был пролиться из пухлых туч. Даже вода в реке, казалось, притихла и замедлила свое течение в ожидании бури. И лишь один звук выбивался из гармонично замолкшей какофонии природы – неритмичный треск электрических искр. Я со всех ног бросился к его источнику.
От того места, где юный бард, сидя на небольшом камне, усердно пытался создать энергошар, шел ощутимый запах озона. Искры теперь вылетали куда чаще и не только из ладоней – казалось, что к телу моего друга подключили неисправный генератор – отовсюду летели маленькие молнии, выгибаясь дугами, прилипая к земле, электризуя песок, ставя его волосы дыбом. Это можно было бы назвать прогрессом, но все портило искаженное страхом лицо Зика...
Я медленно подошел к очерченному дугами кругу. Бард поднял на меня полные ужаса глаза:
- Макс... - прошептал он: - Клянусь Богиней, я делал все ровно так, как ты и говорил... А оно... а оно как... как... как треснет!.. Молю, помоги...
- Так, спокойно! - мой голос был ровным и бесстрастным. Нужно было, чтобы он сохранял хладнокровие, а неуверенный наставник этому плохо способствует. - Просто дыши. Давай - раз-два. Раз-два.
Зик послушно постарался выровнять дыхание.
- Хорошо. Раз и два. Глубоко. Медленно.
Треск немного поутих.
- Отлично. Теперь делай все ровно так, как я говорю, хорошо? Ты набрал слишком много энергии в ладонях. Прикрой глаза. Чувствуешь жар в них? - он кивнул. - Так, а теперь постарайся отвести этот жар вверх по рукам.
Дуги стали уменьшаться. Еще. Уже только между ладоней. Пропали.
- Можешь расслабить руки. А сейчас медленно дай энергии растечься по телу. Теперь посиди спокойно. Твоя Искра должна впитать обратно часть энергии. Другая часть скоро сама выветрился, так что просто посиди.
Парень, не открывая глаз, послушно сидел. Еще несколько секунд по его коже пробегали тонкие молнии, но и они постепенно становились все более редкими, пока совсем не исчезли.
Сара, стоявшая сзади, шумно выдохнула. Кажется, все...
- Зик, ты молодец. Все кончилось. Можешь вставать.
Я едва успел заметить что было дальше. Расслабившийся бард оперся было на руки чтобы встать, и в следующее мгновение его словно подхватила невидимая рука и с силой запустила вперед. Зик даже испугаться не успел, полетев головой вперед через тлеющие уголья. Налетев на стоявшее напротив кресло, Зик несколько раз перевернулся вместе с ним и остановился, упав спиной на землю с хриплым выдохом. Наступила тишина. Никто не мог пошевелиться.
Первый звуком, прервавшим зависшее молчание, был стон барда. Он, словно пощечина, вернул нас в действительность, и мы с Сарой бросились к лежащему на камнях Зику, но не успели пройти и полпути, как он сам приподнялся, сел и повернулся к нам. В его глазах читался неподдельный ужас.
- Что, именем Эйдолии, только что случилось?..
- У меня есть идея о том, что случилось с тобой, Зик, – задумчиво проговорил я, сплетя пальцы над горячей чашкой, от которой едва заметными облачками шел пар.
Отойдя от оцепенения, мы на пару с Сарой оттащили юного барда в палатку и осмотрели. Как к нашему удивлению оказалось, парень отделался лишь немного разодранной кожей на носу и руках, не считая того, что перепугался до одури, так что я быстренько залечил царапины Святостью, а сейчас девушка отпаивала его чаем. Напиток возымел свой эффект, и на четвертой чашке дрожь в руках Зика пропала совсем, и, разве что, его волосы, обычно прямо спадавшие чуть ниже ушей, после электрической обработки стали топорщиться и, кажется, слегка побелели по краям. Должен признать, ему это было к лицу.
Сейчас же жертва собственной силы оставил кружку с не до конца допитым чаем и уставился на меня взглядом пациента, ожидающего диагноз. Сара тоже присела рядом, явно заинтересованная.
- Скажу сразу: я могу ошибаться, поскольку никогда не видел подобного вживую – только читал. В книге «Выдающиеся маги последнего тысячелетия» пару раз упоминались случаи необычного применения стихии молнии: с ее помощью маг мог ускорить протекающие в организме процессы до такой степени, что все, что происходит вокруг, казалось им очень медленным. Собственно, подобное может проделать практически любой достаточно сведущий в магии, причем вне зависимости от собственного элемента – достаточно просто напитать органы восприятия энергией Искры – это на доли секунды улучшало внимательность и зачастую могло спасти жизнь. Боевые маги использовали эту способность как «последний шанс». С ее помощью они могли вовремя увернуться от атаки или выставить щит, но поскольку быстро истощала запасы маны - настолько, что пара лишних мгновений могло оставить мага полностью "истощенным" - использовалась она крайне редко. Но те маги молнии, о которых шла речь в книге, не ограничивались этим. Они мало того что могли по желанию ускорять все чувства, но еще были в силах, при помощи сочетания стихийной и «чистой» энергии позволяли всему своему телу достичь невероятной скорости. Этот феномен даже получил себе название – «вспышка». Мастера вспышки могли использовать ее на протяжении минуты - а то и нескольких. По сравнению с парой мгновений, это колоссальное количество времени! Так один из них, эльф по имени Гандилн, был способен находиться «в ускорении» до пяти минут кряду, за что получил прозвище «Маленмегилл» - «Желтый клинок».
Я притих на секунду чтобы глотнуть остывшего чая и промочить горло. Мои друзья сидели, внимательно глядя на меня и не издавая ни звука.
- Но в бочке с медом всегда будет еще одна побольше - с дегтем. Так каждый из тех, кто был способен использовать эту самую вспышку, испытывал большие трудности хотя бы в одном из аспектов обычной магии, будь то созидательная или рунная магия, излучение, и так далее. Тот же Гандилн, к примеру, совсем не мог создавать руны. Поначалу предполагалось, что причиной этому служило то, что большинство мастеров были «врожденными магами», то есть с рождения имели пробужденную Искру, испускающую энергию определенной стихии – молнии, в их случае. Однако эта теория была опровергнута после того, как Академия избрала магистром Молнии Тивиана Денкри по прозвищу «Неуловимый». Он был предыдущим магистром и, как можно понять из прозвища, тоже владел вспышкой, хоть и не был «врожденным» и получил силу вот этого Гримуара, – я кивнул на лежащую на столе тяжелую книгу с молнией на обложке: – только в двадцать восемь лет. Как и прочие маги-мастера вспышки, у него были проблемы с магией, в частности с созиданием. Он был известен тем, что не умел создавать энергосферы и не мог призывать магическое оружие, так что долгое время пользовался обычным мечом, используя его, в том числе, и как проводник.
- Про него ведь однажды говорил Алхимик, так? – воскликнул вдруг Зик, вскочив со стула, так что его чашка опасно закачалась, но Сара вовремя схватила ее за ручку. – Дескать, ему доводилось быть знакомым и даже другом ему, так? И он, насколько помнится, смог использовать ту магию только на шестом десятке жизни, верно?
- Именно так.
- И ты думаешь, – задумчиво произнесла девушка, помешивая ложкой чай: – что у Зика что-то подобное?
Я кивнул:
- То, как он «запустил» себя, очень похоже на описание господина Кромби, так что я предлагаю, что так оно и есть. И если я прав, то тебе, Зик, придется осваивать более сложные аспекты, пропуская базовый уровень. Надеюсь, что ты готов к этому.
В ответ на мой многозначительный взгляд, юный бард спрятал лицо в руках и засопел. Я терпеливо ждал, продолжая буравить его глазами. Раз в пару секунд он разводил пальцы и глядел в мою сторону, но заметив, что я не открываю взгляда, каждый раз прятался обратно. Я ждал.
Наконец он не выдержал. Хмурый, он убрал руки от лица и простонал:
- Хорошо, я понял. Согласен. Выхода-то все равно нет...
Я довольно ухмыльнулся.
- Тогда не время отдыхать! Зик, сейчас поможешь оттащить стол к стене! – я в один глоток осушил остывший чай и опустил чашку на столешницу. Та отозвалась глухим стуком.
- А зачем? – спросила почему-то Сара, вставая со стула и собирая лежащую посуду. Юный бард тоже поднялся на ноги.
Я прищурился и загадочно улыбнулся:
- Что за вопросы? Будем учиться магии, конечно!
12. Тайна серебряного медальона
После того, как стол был благополучно убран в сторону, в центре палатки образовалось немного свободного пространства, которого, однако, хватало для того, чтобы мы втроем могли не задевать друг друга, когда размахивали руками – как раз для того, что я выбрал. Дождь с завидным упорством барабанил по брезентовой крыше, выбивая неведомым ритмы, а та часть реки, что была видна через дверной проем, шипела в прибрежной гальке, заглушаемая шумом дождя. Да, такая погода явно не для тренировок на улице…
Я дождался, пока Зик и Сара встанут напротив меня, скрестил руки на груди и звучно произнес:
- Итак, ученики, давайте продолжим наш сегодняшний урок! К сожалению, из-за дождя пространство для практики сильно уменьшилось, и чем-то по-настоящему красочным заняться не выйдет, однако не стоит унывать! Мы займемся одним действительно интересным аспектов, а именно «созданием» или «призывом» магического оружия!
От этих слов глаза Сары загорелись от нетерпения, а на лице появилась широкая улыбка. Зик же наоборот, как-то сжался, но тем не менее продолжал внимательно смотреть на меня. При этом, у него было такое несчастное выражение лица, что он походил либо на обвиняемого, ждущего обвинительного приговора, либо на пациента в ожидании диагноза как минимум с парой неизлечимых заболеваний. Его было нетрудно понять – какие-то десять минут назад он сидел один, изучая электричество, словно неисправный аккумулятор, и трясясь от страха, а затем его метнула прямо на камни скрытая сила его Искры, что тоже не отразилось положительно на его отношении к магии. Мне даже было его немного жаль, но не настолько, чтобы освобождать от тренировок. Раз уж ты, соловеюшка, был прислан на Землю заниматься розыском Гримуаров в составе поисковой группы, то будь добр соответствовать строгим требованиям деспотичного лидера сей группы. То есть, моим.
- Для начала немного теории. Создание магического оружия относится к созидательной магической дисциплине и, пусть не так сложно само по себе, может быть невероятно полезна для боевого мага, – я нахмурился. – К сожалению, сейчас большинство магов Академии не находят его важным, и зачастую упускаю в своих практиках. Считают, что сражение в ближнем бою выше их, эти напыщенные индюки… – я, осознав, что только что сказал, виновато откашлялся и произнес: – Так или иначе, в своей сути призыв происходит достаточно просто: нужно сосредоточиться на своей Искре, а когда та в ответ покажет тебе образ – воссоздать его, используя энергию своей стихии.
Юный бард воздел очи к закрытым крышей палатки небесам и буркнул что-то вроде: «И это просто? Не удивительно что ее упускают…» Моя ученица многозначительно ткнула его локтем, бросила на него не менее многозначительный взгляд и вновь повернулась ко мне. Я благодарно кивнул и продолжил, но уже менее уверенно:
- Я повторю: сама Искра покажет вам то, как им будет ваше оружие – вам останется лишь сформировать этот образ... Пока не совсем понятно, почему это происходит таким образом, но в кругах исследователей принято считать, что именно это оружие позволяет лучше всего раскрыть потенциал мага, пускай даже ему придется выучиться владеть им с нуля… Да…
Мои друзья выглядели озадаченными моими словами. Зик снова отвел глаза в сторону и заворчал что-то невразумительное себе под нос, да и во взгляде Сары чувствовалось явное непонимание. Их можно было понять – уж слишком я образно это объясняю...
- Говоря проще, для начала вы просто должны задать себе вопрос «Какое оно, мое оружие?», и ответ придет сам собой! Ну, или как-то так… – я опустил глаза и умолк, совсем загнанный в угол. Ребята продолжали сверлить меня непонимающими взглядами. Эйдолия, как учить других тому, в чем сам ты не можешь разобраться?!
Наступила неловкая тишина, смешанная с мерной барабанной дробью дождевых капель снаружи. Зик все еще бормотал вполголоса, видимо в очередной раз пеняя на судьбу подкинувшую ему такого хорошего учителя, Сара наверняка смотрела на меня полным надежды взглядом, а я даже не мог на них посмотреть, не то что что-то разъяснить. В моем разуме вился целый рой неприятных мыслей на тему компетентности меня как учителя магии. «Зачем я вообще решил заняться именно этой темой?» – крутился в голове назойливый вопрос.
- Ну, ладно! – прервал повисшее молчание бодрый голосок моей спутницы. – Я хочу еще раз повторить ход твоих мыслей, на всякий случай. Макс, поправь меня, если я ошибусь, хорошо?
Я поднял на нее глаза со смесью вины и благодарности во взгляде. Она в ответ ободряюще улыбнулась и сказала:
- Если я правильно тебя поняла, то об этом оружии надо думать, как о чем-то «идеальном» для меня, так? – девушка дождалась, пока я кивну, и продолжила: – Но при этом, не нужно представлять себе что-то конкретное, поскольку, как ты сказал, сама Искра должна показать тебе образ. Ох...Знаешь, честно говоря, я не совсем понимаю, что это должно значить. Может быть, ты дашь какой-нибудь совет на эту тему? На чем, к примеру, стоит сосредоточиться, ну или что-то подобное?
Оба они выжидающе смотрели на меня. Мои губы скривились в невеселой улыбке:
- Знаешь, иногда я сомневаюсь, что из нас двоих учитель я… – я глубоко вздохнул: – Да, ты права, и совет от мастера тут явно не помешал бы, вот только есть одно небольшое «но». Я – не мастер. Такие вот дела. Так что, боюсь, у меня не выйдет дать вам совета, поскольку сам я, увы, совсем ничего не сведаю в этой области. Говоря просто, я вообще не умею призывать оружие. Однако же, вот, пытаюсь вас этому научить...
- Нет, подожди-подожди, – нервно усмехнувшись произнес Зик: – как же это так? Не умеешь? Что значит "не умеешь"?! А как же тот меч, которым ты сражался с той чертовщиной в храме Гримуара? Ты еще им так лихо молнии отбивал, что я был абсолютно уверен что он магический!
- Ты говоришь о той катане? Ну, которой он еще то лезвие-ловушку остановил? – с энтузиазмом поддержала его размышления Сара: – А я ведь тоже думала, что ты его создал с помощью магии. Куда-то же она потом исчезла, ведь так?
- Вот-вот, и я о том же! – закивал юный бард.
Мои друзья повернулись ко мне в немом вопросе. Я тихо усмехнулся:
- Не хотелось бы сильно вас разочаровывать, но нет, это не призванный клинок. Однако, это и не совсем обычный меч. Вот, смотрите, – с этими словами я отстегнул медальон с пояса и поднял его на ладони, демонстрируя товарищам.
Небольшой серебряный крест лежал у меня в руке, слабо поблескивая в свете лампы. Четыре полоски голубоватого металла разной длины с заостренными концами, скрепленные между собой наподобие снежинки, и еще одна, круглая, опоясывающая все остальные, по ободу которой шла тонкая красивая вязь рун и слов. Через круглое отверстие в навершии центральной полоски была продета цепь из маленьких стальных звеньев. На вид ничего такого – обычная безделушка.
- Ого, – протянул Зик, глядя на медальон, – красивая вещица… Гляди, это что, эльфийский?
Я лишь пожал плечами, мол, не знаю. Пока что, к сожалению, у меня не было возможности подучить эльфийскую письменность, но я твердо обещал себе, что займусь этим пробелом как можно скорее.
- Постой, но при чем здесь эта штука? – недоуменно спросила Сара, склонив голову набок. – Мы ведь говорим о катание, верно?
Оставив вопрос без ответа, я сжал медальон в кулаке. В тот же миг из-под моих пальцев ударил яркий свет, заставив моих друзей от неожиданности вздрогнуть и отшатнуться. Я слегка ослабил хватку, и светящиеся очертания креста в моей ладони стали менять свою форму, утолщаясь, растягиваясь, вырастая. Метаморфоза продолжалась еще пару мгновений, и, когда свет наконец угас, я крепко сжимал в руке лежащую в ножнах катану. Темная деревянная рукоять, обернутая чисто-белой лентой, заканчивалась плоской круглой гардой из темного металла с выгравированной на ней девушкой с длинными распущенными волосами. Белоснежная обмотка продолжалась и на ножнах, переходя затем в покрытие из кожи. На ножнах также были два тонких кожаных ремешка, при помощи которых они крепились к поясу. Взмах – и клинок с легким свистом вылетел из ножен. Темное, отливающее синим полотно резко контрастировало с зеркальной бритвенно-острой кромкой. Свет лампы тускло играл на клинке, отбрасывая блики, притягивая и завораживая взгляды.
На какое-то время повисло молчание. Зик и Сара застыли, разглядывая меч в моих руках, а я просто молчал, не вмешиваясь и ожидая. Первым тишину нарушил юный бард:
- Выходит что тогда, в храме Гримуара, ты использовал его… – он почесал в затылке, все еще вглядываясь в слабо поблескивающее лезвие, затем перевел взгляд на меня и спросил: – Это ведь твинарм, да? Прямо как у капитана?
- Именно, – я кивнул, пряча клинок обратно в ножны. – Хотя мой меч ни в какое сравнение не идет с его жалким топориком. Тем не менее, очень приятно знать, что твое внимание к деталям все так же на высоте.
- Разумеется! Будь иначе, разве люд Андериги узнал бы о том, что у дочери мельника есть родимое пятно на…
Но узнать, где именно у нее было родимое пятно, никому так и не довелось, так как юный бард мгновенно заткнулся, наткнувшись на что-то взгляд. Я, проследовав за его взглядом, повернул голову. Сара стояла позади меня, сложив руки за спиной и мило улыбаясь, однако воздух вокруг нее явственно раскалился. Сладким тоном, от которого нас двоих пробрала мелкая дрожь, она произнесла:
- Тема родимых пятен и дочек мельников, безусловно, очень интересна, но, прошу, давайте вернемся к предыдущему разговору, хорошо? – мы синхронно кивнули. Жар тут же отступил, а моя ученица сказала уже куда мягче: – Вот и славно. А теперь я бы попросила вас просветить меня по одному вопросу. Похоже, что я здесь единственная, кто понятия не имеет, что такое «твинарм», хоть мне и очень интересно. Учитель Бистрайд, если вас не затруднит, объясните, пожалуйста.
- Точно. Прости… – я откашлялся и продолжил: – Итак, так называемые «твинармы» или «оружие двух воплощений», как можно понять из названия, представляют собой, как ни странно, оружие, способное трансформироваться во что-то другое по желанию его владельца. Как правило, «другое» - это какая-нибудь не очень приметная вещица, например крест, – я кивнул на катану в своей руке. – браслет или заколка. Однако бывают твинармы, оба воплощения которых являются оружием. Подобный тип чаще всего встречается в пользовании у наемников, которые любят шокировать противника, превратив посреди боя булаву в алебарду, например. Но даже обычные твинармы – штука редкая и безумно ценная, так что позволить себе их может далеко не каждый. Так в Альдероне они были наградой за выдающиеся военные заслуги – именно так капитан Брэн, которого упоминал наш внимательный друг, получил свой топор.
- Так значит, ты получил эту катану в качестве награды?
- О, нет! – я хмыкнул: – Мурасама – это совсем другое дело! Это особое оружие, не идущее в сравнение с другими твинармами. Да и получил я ее задолго до знакомства с Лисардой и даже до того, как впервые попал в Альдерону.
- Вот как… – Сара заправила спадающую прядь волос за ухо: – То есть она стоит особняком даже среди других твинармов? «Мурасама», значит….
Я кивнул:
- Да, это ее имя.
- Почему ты обращаешься к мечу, как к девушке? – спросил Зик, прислонясь к сложенному столу. – Это как-то странно, не находишь?
- О, это очень… – начал было я, но, к моему немалому удивлению, моя спутница недовольно перебила, хмуро сверля меня глазами:
- «… долгая история». Да-да, знаем, сколько можно?! Серьезно, Макс, ты сам говорил, что я ничего о тебе не знаю, но каждый раз, когда я хочу узнать, ты говоришь, что это "долгая история" и "сейчас не до этого"! И, признаться честно, меня от этого уже тошнит! Потому прошу, расскажи нам все. Чтобы не было недоговорок. Поверь, так будет легче нам всем.
- Ты не понимаешь...
- Нет, это ТЫ не понимаешь, Макс!..
- Знаете, - спокойный бархатный голос Зика во мгновение прервал наш спор, даже несмотря на то, что сам он говорил негромко. - Каждый из нас в чем-то прав, а в чем-то - нет. И тем не менее, тут я встану на сторону леди Сары. Ты говоришь, что она не понимает? Тогда объясни. Все ведь просто, так?
Я потер переносицу. "Просто"? Да черта с два! Ничего не просто. Но они правы. Им нужно все объяснить. "Как можно доверять человеку, который что-то от тебя скрывает", так? Пускай даже и не просто так... Ох, Эйдолия! Да пропади оно пропадом!
- Ладно, - я глубоко вздохнул. - ваша взяла. Это действительно будет долго, но вы получите то, что хотите - вы узнаете обо мне все, что только можно! Не знаю, - я кинул пристальный взгляд на своих друзей, и успел заметить, как лицо моей ученицы сменил выражение с хмурого на заинтересованное. Именно это выражение лица появлялось каждый раз, когда я что-то ей рассказывал или объяснял. - будет ли у вас потом желание находиться рядом со мной, но зато не будет никаких "недоговорок". Так ведь честно?
Я скрестил ноги и как есть сел на пол, почесывая шрам на щеке и размышляя о том, как именно начать историю. Зик и Сара, по-прежнему не отрывая от меня взгляда, последовали примеру и тоже сели рядом. Приведя наконец мысли в порядок, я открыл рот и начал рассказывать...
-
Спасибо за чтение
Вернуться к книге