Все некроманты делают это

Пролог

Листья старых клёнов, наверняка помнивших ещё те времена, когда неподалёку от этого места шумел достаточно крупный город, лежали на дорожках мокрыми красно-коричневыми кляксами. Они не шуршали, не шелестели под порывами холодного осеннего ветра, а молча липли к неприветливой холодной земле. Им было грустно, одиноко и жутко тоскливо. Впрочем, место и не располагало к веселью: мало кому захочется танцевать или петь частушки на кладбище.

Погост был достаточно старым, повсюду можно было заметить следы того особого запустения, которое встречается лишь в таких безрадостных, отживших своё местах. Ещё недавно крепкие, а теперь покосившиеся ограды, когда-то белый, а нынче потемневший мрамор памятников, покрытые многолетней пылью выцветшие букетики искусственных цветов.

- Неплохое местечко, милое, тихое, атмосферное, - неожиданно раздался хорошо поставленный мужской голос, какой в равной степени мог принадлежать как преуспевающему адвокату, так и профессору, читающему лекции по культурологии в столичном университете, - полагаю, что до того, как сия юдоль скорби превратилась в банальный заброшенный погост, тут было вполне благостно и достаточно аутентично.

- Скорее всего, хотя последним словом ты меня слегка озадачил, - ответил ему второй голос, бодрый и жизнерадостный, хотя и с лёгкой хрипотцой. Он выдавал в говорившем человека достаточно молодого и энергичного. - А ещё оно пустое. То есть вот вообще, даже Хозяина нет, представляешь?

- Может, сей достойный господин просто спит, хотя это и было бы донельзя странно? - в первом голосе отчётливо слышалось удивление.

- Я бы почувствовал, - возразил ему молодой, - здесь же вообще ни отклика, ни тени, ни отзвука. Ушёл он: а сам ли или поспособствовал кто — этого мы, скорее всего, уже никогда не узнаем.

- Кто же Хозяина прогнать может? - удивление в красивом голосе сменилось откровенным скепсисом.

- Да просто всё на самом-то деле, - вздохнул второй, - могилу, которая домом Хозяину служит и с которой началось это кладбище, разрушить, кости выбросить — вот и всё. Был Хозяин — и нет Хозяина. Врать не стану, не каждому это под силу, но опытный некромант вполне может справиться.

- Никогда о таком не слышал, - помолчав, произнёс первый голос и тут же уточнил, - но, как говорится, есть многое на свете, друг Горацио…

- Если ты ждёшь, что я спрошу, кто такой Горацио, то напрасно, - насмешливо фыркнул молодой голос, - у меня, конечно, специализация, далёкая от филологии, но о Шекспире я представление имею. Так что твой выпад, уважаемый Фред, мимо цели.

- Сколько можно просить: не называй меня этой собачьей кличкой! Я Фредерик, и будь любезен не забывать об этом! Сколько лет мы уже вместе, а ты не можешь запомнить такой элементарной вещи!

- Зато я помню многое другое, - резонно возразил обладатель хрипловатого голоса, - гораздо более важное и принципиальное.

- Что может быть важнее того, чтобы правильно обращаться к тому, кто верой и правдой служит тебе, не покладая…

Тут из-за покосившейся скульптуры, изображающей коленопреклонённую девушку, появился молодой человек вполне привлекательной наружности. Тёмные волосы живописно падали на широкие плечи, длинное тёмно-серое пальто было распахнуто, и под ним можно было рассмотреть джинсы и джемпер, скромный и неброский вид которых мог многое сказать человеку понимающему. В руке молодой человек нёс кожаный саквояж, похожий на те, с которыми когда-то давно, в позапрошлом веке, ходили врачи.

Вслед за ним из-за памятника вывернул довольно крупный дымчато-серый кот, жёлтые глаза которого сверкали в сумерках двумя яркими огоньками, придавая своему обладателю вид зловещий, практически инфернальный.

- Фредерик, - молодой человек едва заметно улыбнулся, услышав удовлетворённое фырканье кота, - ты не помнишь, нам точно нужна 13 аллея, место 4?

- Разумеется, - вспрыгивая на повалившийся памятник, проговорил кот, при этом его пасть действительно открывалась и закрывалась, демонстрируя розовый язычок и острые клыки. - Понимаю твои сомнения, выглядит на удивление непрезентабельно даже для этого места.

После этих слов молодой человек и кот дружно уставились на полуразрушенную могилу, на которой даже памятника никто не удосужился поставить. Из земли торчал лишь покосившийся столб, к которому была приколочена табличка с надписью.

- Синегорский Фрол Дормидонтович, - с трудом различая буквы, прочитал молодой человек, - одна тысяча девятьсот пятый — две тысячи четвёртый. Ого, нормально так дедок пожил, чуть-чуть до ста лет не дотянул.

- Ты сегодня весь вечер неприятно меня удивляешь, Антуан, - сердито прошипел кот, - если он действительно был носителем тех уникальных знаний, о которых мы с тобой прочитали, то он мог прожить ещё пару раз по столько. И это был бы далеко не предел, уж можешь мне поверить.

- Ну а чего он тогда? - и названный Антуаном молодой человек кивнул в сторону могилы. - Нет, я потом-то узнаю, конечно, мне просто интересно услышать твою версию.

- Позволю себе высказать предположение, что означенный Фрол Дормидонтович пал жертвой профессионального конфликта интересов.

- То есть, проще говоря, свои же и грохнули?

- Фи, мон шер, как грубо, - кот недовольно махнул хвостом и дёрнул роскошными усами, - но верно. Примитивно, даже убого, однако суть отражает правильно. Впрочем, какое нам дело, как именно умер данный индивидуум, раз нам нужен не он весь, а его часть.

- Вот и я так думаю, - согласился молодой человек, снимая дорогое пальто и аккуратно пристраивая его на очередное полуразвалившееся надгробье. - Вот был бы на месте Хранитель кладбища, насколько всё было бы проще. Пришли, договорились, забрали, расплатились, ушли. Красота!

- Не стану спорить, - неожиданно согласился кот, перепрыгивая поближе, - но раз его нет, приходится действовать по обстоятельствам.

Молча согласившись со своим хвостатым помощником, молодой человек закатал рукава тонкого кашемирового джемпера. Как раз в этот момент луна выглянула из-за облака, и на руках того, кого кот называл Антуаном, проступила сложнейшая вязь татуировок. В обычной жизни они были незаметны, рассмотреть их можно было, только если на них падал лунный свет. «Ночное солнце» вскоре ушло за тучу, и руки молодого человека приобрели свой прежний вид, точно такой же, как у миллионов других, обычных людей.

Отступив на пару шагов от могилы и стряхнув землю со щегольских ботинок, некромант — а никем другим молодой человек быть не мог — прикрыл глаза и начал негромко проговаривать, почти выпевать совершенно непонятные непосвящённому слова. И, подчиняясь этому речитативу, земля расступилась, сползаясь к краям и открывая доступ к рассохшемуся гробу. Но тут молодого человека ждал сюрприз: прямо на крышке живописно расположился ещё один труп, точнее, скелет, который явно был тут лишним.

- Не понял, - молодой человек опустил руки, но тут же поднял их снова, так как земля, которую перестала удерживать магия, радостно поползла на своё место. - А это ещё кто?

- Хороший вопрос, мэтр, - согласился кот, вытягивая шею и чуть не падая в яму, - боюсь, кроме тебя этого никто уже узнать не в силах. Другой вопрос, целесообразно ли тратить на это ресурсы и время.

- Не думаю, - помолчав, определился молодой человек, - давай извлекать череп нашего образованного друга, да и пойдём. Скоро дождь будет, тут всё развезёт — не выберемся. А этого бедолагу просто сдвинем в сторону. Подержишь?

С этими словами названный Антуаном словно вытянул из воздуха несколько грязно-зелёных нитей и, скрутив в подобие жгута, плавно переправил коту, который привычно прыгнул сверху, придавив их всеми четырьмя лапами. Зеленоватые нити подёргались, но кот прошипел что-то явно угрожающее, и они покорно затихли, признавая его главенство.

И, наверное, всё прошло бы спокойно и буднично, если бы не его величество случай. На этот раз он принял вид облезлой и до безобразия тощей мыши, которая на свою голову вылезла из норы и решила прогуляться под луной. Привыкнув, что на заброшенном кладбище никого нет даже днём, а уж тем более ночью, мышь медленно брела по тропинке, думая о своих наверняка важных делах, и практически уткнулась носом в ошалевшего от такой наглости кота. Лапа зверя рефлекторно дёрнулась, зелёная нить радостно выскользнула и хлестнула по открытой могиле, чудом не задев спрыгнувшего вниз и продолжающего бормотать заклинания молодого человека. Он успел отпрыгнуть, чуть не переломав ноги, а крышка гроба, давным-давно сгнившая, рассыпалась в труху. Лежавший сверху незапланированный покойник провалился к законному обитателю могилы, и из гроба неожиданно ударил в небо изумрудно-зелёный луч. Он тут же погас, и молодой человек, выругавшись на каком-то неизвестном языке, наклонился над живописно разбросанными по земле останками.

Через некоторое время, видимо, решив довести дело до конца, он поднял непонятно как уцелевший череп, в глазницах которого на мгновение сверкнули и погасли зелёные искры, и выбрался из могилы.

- Прости, Антуан, - в голосе кота слышалось искреннее раскаяние, - иногда даже мне не удаётся совладать с рефлексами. Она же мне чуть ли не по лапам прошлась!

- Фред, успокойся, - молодой человек открыл саквояж, вынул из него покрытый странными письменами кусок ткани, расстелил на ближайшем надгробье и аккуратно поставил на него извлечённый из могилы череп. Кот, чувствующий себя виноватым, даже не отреагировал на сокращённый вариант имени, хотя при других обстоятельствах не упустил бы случая позанудствовать.

- Как ты думаешь, где нам его лучше пробудить? Дома или здесь?

- Дилемма, - кот вздохнул совсем по-человечески, - с одной стороны, тут грязно, мокро и холодно. А с другой — если что пойдёт не так, мы хотя бы дом не разрушим. Этому погосту, увы, уже совершенно всё равно. Был бы цел Хозяин — он бы точно не позволил, а так как его нет…

- Я понял, - кивнул молодой человек, - пробудим здесь. Ну что же, Фрол Дормидонтович, пора просыпаться, уважаемый…

Тот, кого кот называл Антуаном, вытащил из всё того же саквояжа две толстые чёрные свечи, поставил их по обеим сторонам черепа и, взяв из полотняного мешочка щепотку каких-то растёртых в пыль трав, очертил круг.

Снова зазвучали над заброшенным кладбищем слова древних, мало кому известных заклинаний, и через пару минут глазницы черепа вспыхнули яркой ядовитой зеленью.

- И чо это такое, в натуре, было? - прохрипел череп.

Над погостом повисла густая напряжённая тишина, не нарушаемая ни единым шорохом. Затем раздался полный недоумения голос молодого человека:

- Фред, ты уверен, что это тот, кто нам нужен? Широко известный в узких кругах травник Фрол Дормидонтович?

- Не уверен, - так же озадаченно откликнулся кот, - как-то говорит он странно. Мне казалось, что господин Синегорский должен выражаться несколько иначе.

- Эй, в черепе, ты кто такой будешь? - молодой человек осторожно постучал по тускло-жёлтой кости.

- А ты чо, прокурор? - отозвался череп, но сквозь агрессию в его голосе была чётко слышна растерянность, почти паника. - Слышь, чернявый, а где все-то? Кореша мои куда делись?

- Ничего не могу тебе по этому поводу сказать, - проговорил названный Антуаном, - во всяком случае, тут их точно давно нет. А ты есть, и мне очень хотелось бы понять, что произошло.

- Есть у меня, конечно, версия, но, боюсь, нам с тобой она не понравится, - кот озадаченно почесал лапой за ухом. - Полагаю, что нужный нам травник уже в лучшем из миров, а от этого господина мы не сможем узнать даже рецепт примитивного приворотного зелья.

- Сушёный корень заманихи-травы, взятой в первую осеннюю ночь, — три части, листья руты, что брала невинная дева, — одна часть, три капли крови из безымянного пальца левой руки, с нужными словами в медной чаше вскипятить, помешивая противосолонь, и наговор прочесть… - как-то слегка растерянно выдал череп и сам же спросил, - это я чего такое сказал сейчас? Алё, мужики, я не понял, чо за дела?

- Тебя звать-то как, бедолага? - с сочувствием спросил молодой человек и переглянулся с котом.

- Бизон я, - помолчав, сказал череп и добавил, - погоняло такое. Меня в Зареченске все знают, хоть кого спросите.

- Ну, если даже в Зареченске, тогда конечно, - согласился кот и, вздохнув, уточнил. - А нормальное имя у тебя есть?

- Есть, - не стал отказываться череп, - Афанасий я, Степанов.

- Ну вот как тут не поверить в магию имени, - усмехнулся молодой человек.

- А чо не так-то? - череп сердито сверкнул зеленью в провалах глазниц.

- Всё так, - успокоил его кот, - просто твоё имя в переводе с древнего языка означает «бессмертный», что мы, собственно, и наблюдаем.

- А скажи, Афанасий, ты о травках что знаешь? - молодой человек задумчиво посмотрел на неприглядную мешанину из костей и щепок, оставшуюся после удара зелёной нити, и махнул рукой. Земля, словно ожидавшая позволения, быстро ссыпалась обратно в могилу, похоронив останки двух человек уже окончательно.

- Не, я не по этой части, - череп, когда-то принадлежавший гражданину по кличке Бизон, хохотнул, - я больше водочку предпочитаю, по-нашему, по-простому, по-пацански. Травой пусть малолетки балуются, у них мозгов мало.

Кот явно хотел что-то сказать, но, повинуясь строгому взгляду молодого человека, промолчал и лишь закатил жёлтые глаза.

- Я не про то, про что ты подумал, - терпеливо объяснил некромант, - я имею в виду разные лечебные травы, редкие растения, используемые в зельях или настойках.

- Это чо, колдовство типа? - удивлённо проговорил череп. - Я в кино видел, в этом, как там его, ну… там ещё Джек Воробей играет, только не себя, а другого, типа умного… Там ещё без головы чувак был...

- «Сонная лощина»? - уточнил молодой человек, быстро сопоставив обрывки информации.

- Вот ты шаришь, - уважительно сказал череп и одобрительно сверкнул глазницами, - ага, в нём. Там тоже про колдунов было вроде. А может, и не там...

- Я имел в виду, не знаешь ли ты…

- Погоди, Антуан, - неожиданно вмешался кот, - ты неправильно ставишь вопрос, как мне кажется. Смотри, как надо.

Тут Фредерик перепрыгнул поближе к черепу невезучего Афанасия и, строго глядя прямо в тревожно сверкающие зеленью глазницы, спросил, чётко проговаривая слова:

- Зелье сонное второго уровня? Быстро!

- Корень асфоделя толчёный, две меры, смешать с валериановым корнем в том же количестве, да мяты для вкусу и запаху добавить, дабы не учуял кто не ко времени, да истолочь всё, всыпать и на пятидесятой секунде добавить активатор под номером семь значащийся, и делать то надлежит одновременно с последним словом наговора… Ой…

- Ты понял, Антуан? - не обращая внимания на зависший в полном обалдении череп, спросил у некроманта кот. - Они объединились, когда наш не обременённый излишками интеллекта друг свалился на бывшего великого травника. И теперь мы имеем, как говорит современная реклама, «бальзам и кондиционер в одном флаконе». Говоря проще, память Синегорского объединилась с памятью Афанасия. И что теперь делать, я совершенно не понимаю.

- Эй, парни, а чего со мной такое, а? - как-то неожиданно беспомощно спросил череп. - Откуда я это всё знаю? И почему у меня в голове всё время типа щекотка какая-то, а?

- В голове у тебя теперь мысли, просто ты к этому непривычный, в новинку они тебе, - любезно сообщил черепу кот, - потому как от тебя, Афанасий, практически ничего не осталось. Только черепушка и переместившиеся в неё чужие знания.

- А вы кто такие? - наконец-то спросил череп. - И как я разговариваю, если я умер?

- Вот, теперь ты начал задавать правильные вопросы, - одобрительно взглянул на Афанасия кот, - может, всё ещё не так и плохо.

- Меня зовут Антон Широков, и я некромант, - любезно сообщил молодой человек черепу, - а это, - тут он кивнул в сторону кота, - Фредерик, мой друг, помощник и незаменимый советчик.

- Слышь, а он, ну, кот твой, типа говорящий? - негромко уточнил череп. - Небось денег конских стоит такой, а?

- Он мой друг, - по-прежнему мягко проговорил некромант, - а теперь с тобой, Афанасий. У нас есть два пути развития событий. Путь первый: я тебя оставляю здесь, могу даже прикопать слегка, если тебе так будет комфортнее. Путь второй: я беру тебя с собой, и ты вливаешься наш небольшой, но очень дружный коллектив. Сразу скажу, что мне предпочтительнее второй вариант, так как по нелепой случайности знания, которыми обладал травник Синегорский, теперь находятся в тебе. Не скажу, что без них моя жизнь потеряет смысл, но они мне интересны. Твой выбор, Афанасий?

- Второй, понятное дело, - вздохнул череп, - но у меня условие одно будет.

- Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы ставить условия? - фыркнул кот, но череп не обратил на него никакого внимания.

- Какое же?

- Найди того, кто меня убил, - в хриплом голосе черепа послышалась ледяная ненависть, - того, кто продал меня…

Дальнейшая эмоциональная речь черепа состояла исключительно из слов матерных, сплетаемых так затейливо и необычно, что некромант и кот даже заслушались.

- Договорились, - дождавшись окончания гневного спича, проговорил молодой человек. - А теперь извини, придётся тебя временно спрятать в саквояж, так как, боюсь, такой креатив граждане уже не оценят.

Глава 1

- Антон Борисович, к вам посетитель, - проворковал интерком голосом секретарши Леночки. - Господин Зильберт Виталий Павлович и сопровождающие его лица в количестве двух экземпляров. Он не по записи, но уверяет, что вам по его поводу звонили. Вы сможете его сейчас принять?

- Пара минут, - откликнулся я, всматриваясь в экран ноутбука, где здоровенный фиолетовый монстр лихо крошил противников в неаппетитную кашу. - Мне нужно досмотреть важный договор, но я скоро освобожусь и непременно приму уважаемого Виталия… - тут я таки достал монстра ярко-синей вспышкой и довольно улыбнулся, - … Павловича. И сделай нам кофе, пожалуйста. А сопровождающим экземплярам то, что они попросят. Да, и пусть подождут в приёмной.

- Да, конечно, - прощебетала секретарша и отключилась. Я свернул окно с игрой, открыл какой-то текстовый файл, даже не посмотрев, какой именно, встал из-за стола и с хрустом потянулся.

Подойдя к огромному панорамному окну, я бросил взгляд на раскинувшийся внизу город.

- Красота-то какая! Лепота! - процитировал я старый советский фильм и поправил идеально завязанный галстук.

Затем вернулся к столу, удобно устроился в кресле и, открыв ящик письменного стола, нажал на кнопку встроенного диктофона. Память и заметки, сделанные в ежедневнике, — это, конечно, прекрасно, но лучше иметь ещё и запись. Так оно как-то надёжнее в нынешние непростые времена.

Бесшумно открылась дверь и, неслышно ступая по толстому ковру, в кабинет вошла девушка, которая вполне могла бы служить моделью для обложки журнала о чём-нибудь мистическом. Волосы цвета воронова крыла, бледная, почти белая кожа, слегка вытянутые к вискам зелёные глаза… Я прекрасно знал, каких усилий стоило Леночке поддерживать такой образ, но клиенты впечатлялись, значит, приходилось соответствовать. Впрочем, зарплата, которую я платил исполнительной и, что самое ценное, не болтливой девушке, с лихвой окупала и окрашивание в дорогом салоне, и отбеливающие процедуры там же, и цветные контактные линзы от известного мирового бренда.

Вошедший за секретаршей мужчина явно чувствовал себя неуютно, хотя было видно, что это состояние для него не слишком привычно, поэтому он всячески старался выглядеть невозмутимым. Был он высоким, с коротким ёжиком начавших седеть волос, кустистыми бровями и тяжёлой нижней челюстью. Этакий шериф из классического американского боевика.

Посетитель быстро окинул взглядом кабинет, удивлённо дрогнул бровью и перевёл взгляд на меня. Я же в свою очередь без излишней торопливости встал из-за стола: нужно не забывать, кто к кому пришёл и кто в ком нуждается.

- Почему-то мне казалось, что ваш, так сказать, кабинет должен выглядеть несколько иначе, - протягивая мне крепкую, совершенно не аристократическую руку, проговорил Виталий Павлович.

- Ожидали увидеть здесь паутину, чёрные стены, засушенных монстров, пентаграмму на полу и плюс к этому обязательные скелеты в каждом углу? - улыбнулся я. - Сила влияния стереотипов на воображение огромна, поэтому я уже не удивляюсь.

Я давно привык, что приходящие ко мне люди искренне недоумевают при виде светлых стен, панорамного окна, дорогой классической мебели, кожаных диванов и более чем современной техники: большого плазменного телевизора в полстены, стильного моноблока на небольшом письменном столе в дальнем углу кабинета, ноутбука последней модели на моём личном рабочем месте.

- Ваша версия слегка утрированна, но в целом верна, - усмехнулся посетитель, занимая так называемое «клиентское» кресло. - Мне раньше не доводилось сталкиваться с представителями вашей профессии, так что моя неосведомлённость простительна.

- То есть сам факт существования таких специалистов, как я, вас не удивляет, - я откинулся на спинку кресла и, спокойно положив ладони на подлокотники, с интересом взглянул на гостя. - Неожиданно, признаюсь. Обычно те, кто приходит ко мне в первый раз, начинают как раз с того, что они, конечно, в некромантию не верят, но…

Виталий Павлович пожал широкими плечами и невозмутимо ответил:

- Я давно привык ничему не удивляться, Антон Борисович. И если я столкнулся с тем, что нельзя объяснить логикой, анализом и прочими привычными мне категориями, значит, есть другие — непривычные. То, что я с ними не пересекался, совершенно не означает, что их не существует.

- Достойная позиция, - в моём голосе не было даже намёка на иронию, напротив, я даже не пытался скрыть искреннее уважение. - Не подскажете, кто порекомендовал вам меня? Как вы понимаете, я на столбах объявления не расклеиваю и на «Авито» свои услуги не предлагаю.

- Понимаю ваш интерес, - кивнул посетитель, - мне посоветовал к вам обратиться Давид Гольдман. Вы помогли ему найти…

- Я помню его, - остановил я Зильберта и мягко улыбнулся, извиняясь, - прошу простить мне некоторую резкость, но есть вещи, которые лучше не озвучивать даже здесь. Вы понимаете меня, Виталий Павлович?

- Не подумал, - согласился посетитель, жестом показывая, что извинения приняты, и в свою очередь прося прощения за собственную торопливость, - я давно знаю Давида, привык доверять его мнению и прислушиваться к его советам. Он уверен, что вы, Антон Борисович, единственный, кто может мне помочь.

- Не исключено, - я и не подумал спорить, - но я не гарантирую вам, что возьмусь за ваше дело. Не потому что не захочу, а потому что оно просто может оказаться не по моему профилю.

В кабинет по-прежнему бесшумно вошла Леночка и поставила сначала перед гостем, а потом и передо мной дразнящие ароматным паром чашки.

- Спасибо, Леночка, и меня ни для кого нет, - сказал я и, подумав, добавил, - если через десять минут Виталий Павлович не покинет кабинет, то через полчаса принеси следующий кофе, хорошо?

- Слушаюсь, Антон Борисович, - почти пропела Леночка и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Итак, - я внимательно посмотрел на посетителя, - для начала вкратце познакомьте меня с вашей проблемой. Пока можно без подробностей.

- Завтра должно состояться подписание очень крупной сделки из разряда тех, о которых не пишут в газетах и в интернете, но которые во многом определяют вектор развития целой отрасли. Я один из участников, то есть лицо более чем заинтересованное в том, чтобы всё прошло гладко и результат был бы именно тем, который нужен. Более того, я отвечаю за организационную сторону встречи… Понимаете?

- Пока не очень, - я бросил быстрый взгляд на антикварные часы, в которые была встроена миниатюрная видеокамера, - и пока не улавливаю, где ваша деятельность может пересечься с моей.

- Молодость всегда тороплива, - философски вздохнул Виталий Павлович, а я едва заметно улыбнулся: если бы посетитель узнал мой истинный возраст, он был бы, мягко говоря, удивлён, - одним из обязательных условий сделки является личное присутствие всех концессионеров. Без исключения. В ином случае документы подписаны не будут и все договорённости обнулятся. Мы не можем этого допустить, так как слишком долго и трудно шли к разумному и, главное, мирному решению вопроса. Но сегодня утром один из ключевых участников встречи скоропостижно скончался.

- Надо полагать, по абсолютно естественным причинам, - предположил я, неторопливо просчитывая, стоит ли ввязываться в это откровенно дурно пахнущее дело. Впрочем, большинство клиентов приходило ко мне именно с такими вопросами.

- Всё кристально чисто, - кивнул посетитель, - сердечный приступ, что никого не удивило, так как наш партнёр отличался редкостной невоздержанностью во всём при совершенно реальных проблемах с сердцем.

- Я искренне сочувствую родным и близким покойного, - я вздохнул, - но по-прежнему не улавливаю, чем могу помочь?

- Он должен появиться завтра на подписании документов, - негромко, но очень внушительно проговорил Виталий Павлович, пристально глядя на меня, - что с ним будет потом, меня совершенно не беспокоит, мы никогда не были друзьями. Мне нужно, чтобы в назначенный час он приехал по конкретному адресу, вошёл в кабинет, подписал бумаги, вышел на своих двоих и сел в машину. Всё. И совершить это чудо можете только вы, Антон Борисович.

На некоторое время в помещении повисла полная тишина, нарушаемая только едва слышным тиканьем часов. Виталий Павлович молчал и терпеливо ожидал моего решения, так как понимал: есть ситуации, когда от тебя, как бы ты ни был влиятелен в реальном обычном мире, ничего не зависит.

- Когда, вы говорите, с вашим партнёром произошло несчастье?

- Сегодня около пяти часов утра, - ответил посетитель, в глазах которого вспыхнула надежда. - Мне сообщила его домработница около десяти часов.

- Кто ещё знает о том, что он умер? - я задумчиво рисовал на листке бумаги никому кроме меня не понятные завитушки и спирали.

- Слухи наверняка просочились, - не стал скрывать правду Зильберт, - но официального подтверждения в прессе пока не было, так что в курсе только непосредственные участники сделки. Мы постарались максимально быстро изолировать всех, кто успел так или иначе узнать о случившемся. Домашних, любовницу, обслугу, секретаря.

- Разумные меры предосторожности, - одобрил я, - и последний вопрос на данном этапе: где тело?

- В загородном доме покойного, - Виталий Павлович пожал плечами, - он предпочитал жить там, туда же к нему приезжала его молодая пассия. Вот и на этот раз наш партнёр был именно с ней.

Я молча постучал пальцами по полированной крышке стола, выбивая привязавшийся с самого утра ритм, а затем так же молча придвинул к себе лист бумаги, взял ручку и быстро написал на ней несколько цифр.

- Это аванс, тридцать процентов, остальное по завершении, - пододвинув листок к собеседнику, сказал я. - Торг неуместен.

- Хорошо, согласен, - подумав, кивнул Виталий Павлович, - сумма серьёзная, но и я пришёл к вам с непростой просьбой, да ещё и срочной. Так что всё справедливо.

- С вами приятно работать, - улыбнулся я, - а теперь давайте проговорим детали.

Через два часа Виталий Павлович садился в машину, чувствуя себя таким вымотанным, словно лично вскопал пару гектаров целины. Рубашка промокла от пота и прилипла к спине, мышцы болели, сердце трепыхалось, и больше всего хотелось принять душ и выпить водки. Или наоборот — сначала выпить, а потом уже в душ. И потом снова выпить…

Молодой человек по имени Антон Борисович, которого порекомендовали для решения вопроса, казалось, выпил из него всю кровь, причём у Виталия Павловича было ощущение, что выпил в самом что ни на есть прямом смысле. Ему пришлось вспомнить о покойном Мише Шляпникове всё, что он знал, и даже то, чего не знал. Сумма, запрошенная этим экстрасенсом — ну не верил Зильберт ни в какую, прости Господи, некромантию! — была велика, но выхода не было. Ставки были слишком высоки, и Шляпников просто обязан был появиться и подписать документы.

Глава 2

Проводив господина Зильберта, я попросил Леночку сварить кофе покрепче и удобно устроился за столом. Нужно было обо многом подумать и составить план действий. Дождавшись, пока секретарша принесёт очередную чашку, я отпустил её обедать и, услышав удаляющийся бодрый стук каблучков, пультом закрыл дверь изнутри. Нужно было исключить даже призрачную возможность того, что кто-то услышит, о чём я собирался говорить со своими, не побоюсь этого слова, ассистентами.

Я произнёс нужные слова, и неподалёку от окна, освобождаясь от полога невидимости, медленно проявился небольшой столик, где расположилась бархатная кошачья лежанка и подставка, на которой сверкал изумрудными глазницами череп.

- Ну, что скажете? - я сделал глоток кофе и подумал, что пора бы махнуть куда-нибудь в отпуск. Туда, где много солнца и неба, где мужчины носят белые гандуры и клетчатые бело-красные гутры, где небоскрёбы пронзают почти всегда безоблачное небо, а банки надёжны и не зависят от странностей европейского мышления.

- Мутное дельце, Тоха, ну их на хрен, таких продуманных, - череп, как всегда, был незатейлив и категоричен в высказываниях.

За те два месяца, что прошли с момента присоединения Афанасия к нашей неоднозначной компании и превращения слаженного дуэта в трио, он вполне освоился. С Фредом они поначалу скандалили так, что искры сыпались, но потом как-то притёрлись, перестали воспринимать друг друга как конкурентов и даже почти сдружились. Афанасий, смирившийся в итоге с именем Афоня, постепенно учился разговаривать не только матом, но и другими словами. Кот делился с ним историями, которых знал какое-то нереальное количество, а череп, в свою очередь, развлекал нового приятеля рассказами из своей богатой на криминальные события жизни. Я пару раз послушал… В общем, сериал «Бригада» на минималке…

Тем не менее знания, обладателем которых так внезапно стал бывший Бизон, постепенно как-то систематизировались и улеглись в его непривычной к активному мыслительному процессу голове. Теперь на мои просьбы сообщить ту или иную информацию он реагировал недолгим жужжанием и каким-то пощелкиванием. Что там в пустом черепе могло издавать такие звуки, даже я предположить не возьмусь, всё равно не угадаю. Но сведения он после этого выдавал чётко, связно и исключительно по делу. Да и вообще Афоня оказался парнем наблюдательным, по-своему, по-бандитски, честным и принципиальным и на удивление сообразительным. Идеи, которые он порой озвучивал, заслуживали внимательного рассмотрения, а даваемые им характеристики часто оказывались удивительно точными.

Меня Афоня называл Тохой, в серьёзных ситуациях - боссом, не признавая никаких других вариантов, правда, поначалу пару раз попытался придумать мне «погоняло». Я этой идеей не вдохновился и предложил креативному черепу вернуться на место постоянной дислокации. Возвращаться на заброшенное зареченское кладбище он не захотел, и в итоге мы остановились на Тохе. Мне не сложно, а ему приятно.

Так и повелось: кот по установившейся веками — я не оговорился — традиции называл меня Антуаном, череп — Тохой, а клиенты — Антоном Борисовичем.

Кота после долгих скандалов и разбирательств череп называл исключительно Фёдором. Когда Фредерик попробовал возмутиться, в качестве альтернативы ему были предложены следующие варианты: Серый, Барсик, Хрыч (не спрашивайте меня, почему!) и Феофан. Впечатлённый кот подумал и решил согласиться на более или менее нейтрального Фёдора.

- А что с ним не так, с клиентом сегодняшним? - поинтересовался я. - Жду оценок, идей, предположений, версий… В общем, как всегда.

- Гнилой он, меня чуйка никогда не подводит, Тоха. Вроде и улыбается, а сам только и думает, как перо в бок вогнать. Не своими руками, ясное дело, но не вязался бы ты с ним.

- Присоединяюсь, - помолчав, сказал Фред, задумчиво изучая кончики бритвенно острых когтей, - на меня господин Зильберт тоже не произвёл приятного впечатления, несмотря на импозантную внешность.

- Вариант отказа не рассматривается, - я снова побарабанил пальцами по столешнице. - Во-первых, это репутационные потери, которые нам совершенно ни к чему, во-вторых, расстроенный господин Зильберт может попытаться испортить нам жизнь. Понятно, что у него ничего не получится, но ведь хлопотно и неприятно, к тому же может пострадать Леночка, а где я другую хорошую секретаршу найду? Ну и в третьих, это очень неплохие деньги, а они лишними не бывают. Я хотел в феврале на неделю моды в Милан съездить, обновить гардероб, а то начинаю чувствовать себя провинциалом.

- Слушай, Тоха, а вот на хрена тебе все эти шмотки? - вдруг поинтересовался Афоня. - Ты ж не баба дурная, чтоб за фирменным барахлом гоняться. Думаешь, типа все секут, где фирм'а, а где фуфло? А ведь сколько бабла ты на них тратишь!

- Ты не понимаешь, Афанасий, - я допил кофе и, не задумываясь, на автомате перевернул чашку, чтобы потом посмотреть на получившиеся разводы. Фред пренебрежительно фыркнул, зато череп, который вместе с невероятными по своей глубине знаниями о травах и всевозможных зельях получил от неведомого Фрола Дормидонтовича страстную любовь ко всякого рода предсказаниям и гаданиям, одобрительно мигнул зеленью в глазницах. - Я-то знаю, что это, например, подлинный Stefano Ricci, а не подделка с AliExpress, и мне от этого хорошо.

- Мажор ты, Тоха, - помолчав, осудил меня череп и переключил своё внимание на другое, - переворачивай давай, поглядим, чего там…

- Не мажор, а метросексуал, - поправил приятеля Фредерик, но Афоня замену не оценил и возмущённо клацнул челюстью.

- Ты на Тоху не гони, он пацан правильный, а не то, что ты сказал, - строго велел коту Афанасий, - за такие слова и ответить можно.

- А что я такого сказал? - совершенно искренне удивился кот. - Метросексуал — это человек, тратящий много средств на свою внешность, следящий за модой. Другими словами — денди. Понимаешь?

- А то, что ж я, думаешь, совсем дремучий? - возмутился череп. - «Денди» - всё понятно, приставка такая, у меня тоже была. Только не въезжаю я — при чём тут Тоха?

- Забудь, - помолчав, махнул лапой кот, - давайте уж лучше посмотрим на то, что там ваша кофейная гуща нам предсказывает. Это как-то безопаснее для моей нервной системы…

- Только левой, левой рукой бери, - торопливо напомнил мне Афанасий, - а то неправильно покажет...

Я, титаническим усилием воли подавив смех, перевернул чашку, и мы все трое внимательно уставились на потёки, украсившие фарфоровые стенки.

- По-моему, это зонтик, - задумчиво проговорил Фредерик, внимательно рассматривая грязно-коричневые разводы.

- Зонтик — это значит, что придётся от кого-то прятаться, - тут же пояснил череп, благодаря господину Синегорскому прекрасно разбиравшийся в материале.

- А может, шляпа, - выдвинул свою версию я, - шляпа к чему, Афоня?

- Шляпа — это к конкурентам, - череп презрительно сверкнул глазницами, - только нету у тебя таких, Тоха, так что не шляпа это.

- А ещё на месяц похоже, - кот вывернул голову под каким-то совершенно немыслимым углом.

- А это уже к новому браку, - хохотнул Афанасий, - только у Тохи и старого-то нет. Тоха, хочешь новый брак?

- Спаси меня Луна, - отмахнулся я, - мне и вас хватает.

- Зря ты так, Антуан, - с упрёком проговорил кот и осуждающе покачал головой, - мы ведь к тебе со всей нашей несуществующей душой, а ты не ценишь!

- Угу, вы ещё скажите, что я злой и что вы от меня уходите к более чуткому некроманту с тонкой душевной организацией, - я покачал головой, а помощники растерянно переглянулись, после чего более прямой и непосредственный Афоня решил уточнить:

- А такие что, есть? В смысле ты не один некромант, что ли?

- В этом городе один, - я задумался, - даже, наверное, в этой стране. Ну, я имею в виду настоящих некромантов, а не самозванцев, задача которых состоит в том, чтобы обдурить как можно большее количество граждан и получить с этого максимальную прибыль.

- Но ты тоже не бесплатно пашешь, - не унимался череп, - причём конкретно так…

- Я свои гонорары отрабатываю по полной, - я откинулся на спинку удобного кресла, - хотя да… деньги я люблю. А много денег люблю ещё больше. Они дают мне ощущение свободы. В общем, если ты хотел меня как-то пристыдить, то не стоит: мои клиенты явно не последний рубль мне несут, согласись. Вот господин Зильберт, например, с компаньонами…

- Кстати, ты не заметил в словах не очень уважаемого нами Виталия Павловича одну странную оговорку? - кот стал серьёзным и перебрался с лежанки на сидение «клиентского» кресла, что всегда означало у него готовность к конструктивному диалогу.

- Только одну? - я скептически посмотрел на Фредерика, так как мне казалось, что господин Зильберт хоть и не врал в открытую, но умолчал очень о многом.

- Он сказал, что о смерти этого Шляпникова знают только непосредственные участники сделки, так? - Фред переступил лапами, стараясь не вонзать когти в кожаную обивку кресла, и я, посмотрев на это, переложил бархатную лежанку со стола на сидение. Кресло было откровенно жалко. - Спасибо, Антуан. Так вот, если концессионеры в курсе, — перед кем ломать комедию?

- Логично, - согласился я, так как тоже обратил внимание на этот момент, - из этого следует что?

- Что? - Афанасий тоже решил принять участие в обсуждении. - Продуманный перец он, ваш Зильберт.

- Это само собой, - не стал спорить я, потому как с оценкой был полностью согласен, - но суть не в этом. Раз Зильберту нужно, чтобы покойный Михаил Шляпников появился на подписании документов, значит, не все участники в теме. Значит, как обычно — все равны, но некоторые равнее…

- И что нам это даёт? - кот нервно махнул хвостом, словно отгоняя невидимую муху. - Пусть они дурят друг друга как хотят, нам-то что?

- Для чего-то он им ещё нужен, этот Шляпников, не только для подписания бумаг, - я задумчиво повертел в руках чашку из-под кофе.

- Да чего тут непонятного? - удивился Афоня. - Грохнуть они кого-то решили, а потом на этого Шляпу всё повесить, ему-то уже без разницы будет.

- А вот тебе и отгадка, - негромко проговорил кот, глядя на спорный рисунок, оставленный кофейной гущей, - такие намёки нельзя игнорировать, Антуан.

- То есть ты считаешь, что Зильберту и ещё кому-то выгодно, чтобы покойный Шляпников появился на подписании документов, и там произойдёт что-то, в чём потом можно будет его же и обвинить?

- Пожалуй, наш друг Афанасий прав, - Фредерик прищурил жёлтые глаза, - и тебе же заодно потом претензию можно предъявить, что ты его плохо контролировал. Ну или что-то такое… Это всё очень дурно пахнет, Антуан. Слишком много вопросов и слишком мало ответов, мне это не нравится!

- Как вариант, - добавил Афоня, - они хотя тебя посмотреть, в смысле, проверить, что ты реально можешь.

- У нас слишком мало сведений, - я решительно хлопнул ладонями под подлокотникам, - как известно, кто владеет информацией, тот владеет миром — это сказал не я, а один очень умный человек по фамилии Ротшильд. Но нам сейчас нужен не он, а господин гораздо более скромных финансовых возможностей, зато обладающий связями в нужных местах.

- Кому звонить будем? - по-деловому уточнил кот, глядя, как я листаю список контактов в телефоне.

- Рыжему, конечно, - я ждал ответа, а мои помощники таращились на меня в четыре глаза: два жёлтых и два ядовито-зелёных.

- Чего надо? - вместо приветствия раздалось в трубке, когда я уже готов был сбросить вызов.

- Здорово, Рыжий, - весело проорал я, мысленно настраиваясь на разговор и надевая очередную маску. - На рыбалку тебя позвать хочу, а ты такой невежливый!

- Антоха? - в голосе Рыжего мелькнул живой интерес. - Так чего сразу-то не сказал? Я с суток, вообще не соображаю. Рыбалка — это хорошо, у меня как раз тут отпуск приближается, так что я весь внимание.

- Отпуск? Это хорошо, это очень радостное событие, к нему подготовиться следует серьёзно, - я прищурился, прикидывая, что сказать старому знакомому.

- Да уж понятно, - хохотнул Рыжий, в миру отзывавшийся на имя Николай и служивший в структурах чрезвычайно полезных.

- Встретимся, может, чайку зелёненького выпьем, а то и пообедать можно. Рыбалку обсудим, чего да как? - предложил я. - Подруливай к «Моллу» через часик, я буду тебя ждать как обычно.

- Буду, но только чай, - решительно сказал Рыжий, - с суток я, если обед, то разомлею да там прям и усну. До встречи тогда, Антоха.

Я отложил телефон и довольно потёр руки.

- Чо за Рыжий? - поинтересовался череп. - Ты про него раньше не говорил.

- Нам нужны сведения о тех, с кем связаны Зильберт и Шляпников, причём сведения не те, что есть в интернете, а те, что есть у коллег Рыжего.

- Они что — не секретные? - изумился Афоня, а кот хихикнул, прикрыв лапой морду.

- Секретные, само собой, - совершенно серьёзно ответил я, - для этого нам и нужен Рыжий. Это будет дорого, но качественно и быстро.

Небольшой китайский ресторанчик на предпоследнем этаже современного торгового комплекса был словно специально создан для встреч, которые не должны были стать достоянием любознательной общественности. А то она такая, эта общественность: встретишься со старым другом, а на следующий день из интернета узнаешь, что стал участником, а то и организатором переворота где-нибудь в Сомали или Зимбабве… Нет, уж лучше так, по старинке, в тихом и неприметном местечке.

Я как раз заканчивал выбирать чай, когда на соседнее кресло шлёпнулся тип совершенно непримечательной наружности. Светлые волосы невнятного мышиного оттенка, серые глаза, правильные, но совершенно не запоминающиеся черты лица, свитер и джинсы, какие можно увидеть на каждом втором.

- Здор'ово! - несмотря на залёгшие под глазами тени и в целом усталый вид, Рыжий был сосредоточен и даже не пытался скрыть свою заинтересованность. - Чем порадуешь, Борисыч?

- Сведения нужны, - я дождался, пока девушка примет заказ и отправится в сторону барной стойки, - причём нужны вот прямо сейчас. И по максимуму. Понимаю, что ставлю практически нереальные сроки, но для тебя, насколько я успел убедиться за годы нашего плодотворного и взаимовыгодного сотрудничества, невозможного практически нет.

- Прогиб засчитан, я проникся, - усмехнулся Рыжий, - люблю лесть и даже не пытаюсь это скрывать, а ты коварно этим пользуешься. Имена давай.

Я молча пододвинул к нему лист бумаги, на котором были написаны фамилии участников сделки. Рыжий, не прикасаясь к листку, прочёл, молча откинулся на спинку кресла и уставился на меня.

- Мне не для себя, как ты можешь догадаться, - прокомментировал я чисто для того, чтобы нарушить тишину, так как объяснять никому ничего не требовалось. - Безопасность клиента, сам понимаешь…

- Высоко летаешь, Борисыч, - негромко, но как-то весомо проговорил Рыжий, - упасть не боишься?

- Боюсь, - не стал я огорчать честным ответом хорошего человека, - но работа такая…

Рыжий кивнул и снова начал гипнотизировать лист с написанными на нём четырьмя фамилиями. Я понимал его сомнения: порой забота о собственном спокойствии перевешивает жажду денег. На обычно бесстрастном лице Николая сейчас можно было заметить следы этой внутренней борьбы. Поэтому, чтобы слегка ему помочь, я написал на салфетке цифру и пододвинул к нему. Рыжий бросил беглый взгляд на написанное и удивлённо выгнул бровь.

- Очень надо, - проникновенно проговорил я, - очень-очень. Сделаешь?

Несколько минут он молча пил чай, и мне казалось, что я слышу, как в его голове стремительно щёлкают кнопки невидимого калькулятора. Ну вот прямо как у Афони, когда он вспоминает очередной уникальный рецепт из коллекции господина Синегорского.

- Два часа, - подумав, вынес вердикт Рыжий, - здесь будешь или к себе на базу вернёшься?

Для Рыжего, как и для абсолютного большинства граждан, я был владельцем небольшого, но пользующегося великолепной репутацией детективного агентства. Клиентов я брал исключительно по рекомендациям и обладал репутацией дорогого, но надёжного и исполнительного специалиста. Если Рыжий и подозревал о каких-то моих экстраординарных способностях, то предусмотрительно по этому поводу помалкивал.

- К себе поеду, - мне хотелось обсудить с помощниками пару пришедших в голову идей, да и вообще — бездарно потерять в сложившейся ситуации два часа было непозволительной роскошью.

- Жди курьера, - кивнул Рыжий, поднимаясь, - счёт для оплаты тот же.

Он выбрался из-за стола и направился к дверям, на ходу вынимая телефон, но вдруг остановился и, подумав, вернулся.

- Осторожнее, Борисыч, - негромко проговорил он, - по краю ходишь. На твоём месте я без шахпаца (*шахпац — бронежилет) на улицу не выходил. Хотя от пули в голову и он не спасёт.

- Спасибо за заботу, - слегка удивлённо отозвался я, а Рыжий криво усмехнулся, кивнул и неторопливо покинул ресторан.

Проводив его задумчивым взглядом, я попросил девушку принести счёт. Планы следовало слегка поменять, так как за те годы, что мы сотрудничаем, Рыжий впервые так открыто предупредил меня об опасности, и надо быть клиническим идиотом, чтобы такое предупреждение проигнорировать.

Выйдя из торгового центра, я нашёл взглядом своего любимца. Он сиял на солнце: чёрный «Land Cruiser», не новый, трёхлеточка, но зато нашпигованный таким количеством уникальных опций, что никакому Джеймсу Бонду даже не снилось.

Возле джипа отирался какой-то мужик непонятной наружности, старательно делающий вид, что пытается найти свой автомобиль на забитой машинами парковке. Мне он не понравился с первого взгляда, а уж когда я заметил, что к нему прицеплена тоненькая ниточка «следилки», моя антипатия возросла многократно. Почему-то я не очень люблю, когда за мной следят…

В принципе, «следилка» - заклинание простенькое, безотказное и не слишком сложное в исполнении. Оно позволяет отслеживать перемещения человека, и чаще всего используется, когда к самому объекту наблюдения её прицепить нельзя, зато к тому, кто будет за ним следовать, — запросто. Дело обычное, почти рядовое, но вот только не верю я в такие совпадения.

Вздохнув, я пошёл к машине, делая вид, что не замечаю мужичка, который внимательно изучал что-то в телефоне, бесшумно шевеля губами и хмурясь. Если бы не ниточка заклинания и не подозрительный интерес к моему автомобилю, я бы даже не посмотрел в его сторону: ну не может человек найти в телефоне, допустим, контакт нужный. Или у него Старлайн глючит...(*StarLine — автомобильная сигнализация, которой можно управлять через приложение)

Теперь же я постарался пройти так, чтобы оказаться от него на расстоянии вытянутой руки, и мимоходом стряхнул на него простенькое проклятье. Не смертельное — пока он мне ничего плохого не сделал, а такое… неприятное.

«Следилку» я, естественно, трогать не стал: зачем информировать неведомого наблюдателя о том, что я её заметил? Всё равно через пять минут следящему станет не до того: он будет думать только о том, как ему избавиться от отвратительной яркой сыпи, которая скоро покроет его руки, а затем и всё тело. До преследования ли тут? А я тем временем успею наведаться к одной очень давней приятельнице. Надеюсь, хотя бы на этот раз она не попытается меня убить…

Глава 3

Старый дом в историческом центре города был хорош той сытой купеческой красотой, которой далеко до изящества и лёгкости дворцов и парковых павильонов итальянских архитекторов. Он был массивен, добротен и самодоволен, гордо глядел на неширокую улицу, выпятив круглые балкончики и крепко упираясь в брусчатку толстыми колоннами. Широкое крыльцо с невысокими ступенями вело к тяжёлым двустворчатым дверям из тёмного дерева. На смену дворецкому в ливрее пришли высокоточные и бесшумные механизмы немецких и швейцарских мастеров, поэтому створки распахнулись неожиданно легко.

Я вошёл в просторный холл и увидел, как из неприметной будочки вышел консьерж, он же охранник, и вперил в меня профессионально неприветливый взгляд.

- Я к госпоже Демидовой, - небрежно сообщил я, направляясь к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. В руках у меня были цветы и фирменный пакет с логотипом известной кондитерской.

- Вас ожидают? - голос консьержа был холоден, как смешанный со снегом дождь, который начинался за окном.

- Нет, но, уверяю вас, Степанида Алексеевна меня примет.

- Минутку, - он заступил мне дорогу, но я не стал настаивать и ругаться, а просто положил цветы и пакет на банкетку. Затем огляделся и с лёгкой улыбкой — это всегда так замечательно раздражает окружающих! — стал ждать результата переговоров.

- Проходите, - заставив себя улыбнуться, проговорил консьерж через пару минут, завершив быстрый разговор по телефону. Я довольно улыбнулся, мол, я же говорил, и неспешно пошёл по знакомой лестнице. Сколько я тут не был? Лет двадцать? Двадцать пять? Да, наверное, около четверти века… Ковровая дорожка, разумеется, уже другая, как и охрана. Да и я выгляжу иначе, и это один из самых неприятных моментов моего по сути дела бесконечного существования: внешность приходится регулярно менять. Ведь не будешь объяснять всем подряд, почему окружающие стареют, а ты нет! Какое-то время удаётся отговариваться здоровым образом жизни и достижениями современной косметологии, а потом один человек исчезает, а другой — его коллега и преемник — появляется. Я, правда, стараюсь подбирать личины максимально схожие по основным признакам: высокий рост, хорошая фигура, тёмные волосы и глаза, классические черты лица. Просто на всякий случай…

За всеми этими размышлениями я не заметил, как поднялся на второй этаж и остановился перед массивной старинной дверью, на которой скромно, но внушительно поблёскивала медная табличка.

«Демидова Степанида Алексеевна. Целитель»

Скромненько, но с должной долей многозначительности, и слово такое ёмкое - «целитель». Под ним много чего можно скрыть: и экстрасенсорные способности, и травничество, и психологию, и ведьмовство… Последнее к хозяйке квартиры было наиболее применимо, ибо была Степанида свет Алексеевна именно ведьмой. Сильной, умной, опытной, и, что удивительно, не входивший ни в один из ковенов. За это коллеги — назовём их так — её не любили и пакостили при малейшей возможности. Степаниду это совершенно не волновало, так что в конкурентную борьбу между ковенами она не лезла, но и своего не упускала. В итоге ведьмы, видимо, смирились, и между моей приятельницей и остальным ведьмовским сообществом — весьма, кстати, многочисленным — установилось некое перемирие.

Я прислушался и едва заметно покачал головой, почувствовав внимательный взгляд. Вслед за этим за дверью раздался звонкий стук каблучков, замок щёлкнул, и передо мной появилась удивительно красивая молодая женщина.

Она окинула меня насмешливым взглядом и, не говоря ни слова, жестом пригласила войти. Я благодарно кивнул и шагнул в уютный холл, оформленный в бежевых и шоколадных тонах с редкими вкраплениями зелени.

- Здравствуй, Стелла, - я улыбнулся и мимоходом небрежно стряхнул простенькое проклятье, которое хозяйка квартиры успела на меня бросить.

- Здравствуй, Антонио, - ответила она, и у меня — как и всегда при звуках её мягкого, грудного, чарующего голоса — по спине пробежали мурашки. - Вот уж кого не ожидала увидеть, так это тебя.

- Ну, согласись, дорогая, что двойная попытка убийства — совершенно не повод для разрыва отношений! Каких только недоразумений не случается между старыми друзьями, не так ли?

- Действительно, - она лукаво улыбнулась, став ещё очаровательнее, хотя, казалось бы, это было уже невозможно. - Это такие мелочи, что и говорить-то о них не стоит. Но что привело тебя ко мне, Антонио? Если мне не изменяет память, а она мне, как правило, не изменяет, в последний раз ты сказал, что никогда больше не попросишь меня о помощи.

- А почему ты решила, что я пришёл с просьбой?

Я без спроса расположился в уютном кресле и лучезарно улыбнулся Стелле — это имя нравилось мне больше, чем Степанида, Стефания, Сильфида и масса других, которыми ведьма пользовалась за то время, что мы были знакомы.

- А зачем же ещё? Ведь не для того, чтобы принести мне цветы и пирожные, верно? Итак, Антонио, что тебе нужно?

- Ну, раз уж ты не веришь в моё желание тебя увидеть, - тут она фыркнула, - то перейду к делу. Скажи, дорогая, не говорит ли тебе что-нибудь одна из следующих фамилий: Зильберт, Лозовский, Топлев, Шляпников.

- Нет, впервые слышу, - быстро ответила Стелла, пожалуй, слишком быстро для того, чтобы это было правдой.

- Врёшь, - ласково ответил я, пытаясь угадать, чья фамилия вызвала влажный блеск глаз моей давней заклятой подружки.

- Вру, - безмятежно согласилась она, - потому как с чего бы мне с тобой откровенничать?

- Был такой травник — Синегорский, - медленно проговорил я, внимательно изучая рисунок на явно эксклюзивной ткани, которой было обито кресло.

Судя по прищуренным глазам, мгновенно растерявшим всю томность и невозмутимость, я двигался в правильном направлении.

- Знакомая фамилия, - кивнула Стелла, очень быстро взяв себя в руки, - я что-то о нём слышала, но, кажется, его уже нет с нами?

- Увы, рано или поздно все мы окажемся там, - я посмотрел на потолок и вздохнул, - ну… или там, - тут мы со Стеллой одновременно посмотрели вниз.

- Учитывая нашу с тобой природу, скорее, нам туда, - ведьма ткнула аккуратно наманикюренным пальчиком в сторону раритетного наборного паркета, - наверху нам вряд ли будут рады.

- Но мы же туда не торопимся, верно? - я улыбнулся, всем своим видом демонстрируя дружелюбие и готовность к диалогу. Когда нужно, я умею быть очень милым и обаятельным.

По нервно постукивающим по подлокотнику пальчикам было заметно, что Стелла взволнована и даже слегка нервничает. Интересно, чем вызвано столь не характерное для неё состояние: упоминанием кого-то из интересующих меня персон или именем Синегорского?

- Откуда тебе известна фамилия травника? Где ты вообще мог о нём услышать?

- Ох, дорогая, в старых книгах и дневниках чего только не найдёшь! Читал я тут не так давно один гримуар… по своей специальности… и наткнулся на упоминание одного любопытнейшего зелья. А вот с рецептурой возникли некоторые сложности… Но ты же меня знаешь — я очень не люблю не получать того, что хочу. Меня это расстраивает. Вот и пришлось потратить время и выяснить, какой же гений сотворил это чудо. Так я и вышел на господина Синегорского, точнее, на упоминания о нём. Ты знаешь, этот Зареченск — очаровательный провинциальный городок, мне даже захотелось провести там какое-то время.

- Ты нашёл могилу Синегорского, - Стелла не спрашивала, она просто озвучивала напрашивающийся вывод, - ты его поднял?

- Ну что ты, - я с упрёком взглянул на ведьму, - зачем мне труп почти двадцатилетней давности? Куда я его дену? К тому же я не уверен, что он понравился бы Фредерику.

При упоминании кота Стелла поморщилась: они с Фредом терпеть друг друга не могли с давних времён.

- Да уж, хватит тебе и одного монстра в компании, - она наморщила прелестный носик, - отвратительное существо!

- Ты несправедлива к Фреду, - заступился я за друга и компаньона, - он по-своему мил и порой совершенно очарователен!

- Какой тебе интерес в тех людях, которых ты назвал? - помолчав, перешла к делу ведьма. - Не просто же так ты пришёл, Антонио, и не просто так поманил меня Синегорским. Ты ведь нашёл способ, как добраться до его знаний, верно? Иначе ты не стал бы использовать его фамилию в качестве приманки.

- Один из них предложил мне заказ, - я не стал вдаваться в подробности, Стелле они ни к чему, но частью информации поделиться придётся, - и у меня впечатление, что там не всё чисто, ты меня понимаешь?

- Это непростые люди, Антонио, впрочем, ты уже и сам это понял, - Стелла встала и, подойдя к бару, достала бутылку и два пузатых бокала. Плеснула на два пальца тёмно-янтарной жидкости и протянула мне.

- На этот раз можешь пить спокойно, - усмехнулась она, намекая на прошлую попытку отравить меня редчайшим ядом из вытяжки солнечного корня. Дело в том, что для большинства людей она — эта вытяжка — относительно безвредна, а в небольших количествах даже полезна, а вот для таких, как я — смертельно опасна. Особенно если грамотно приправлена парой нужных заклятий. Тогда меня спасло только своевременное вмешательство Фреда, учуявшего запах отравы и оттащившего меня на ближайшее кладбище. Для этого, правда, ему пришлось принять свою истинную форму, после чего парочка околокладбищенских завсегдатаев зареклась пить, а мне пришлось пару лет проходить в должниках у тамошнего Хозяина. Я, конечно, потом Стелле отомстил, но это уже совершенно другая история…

- Меня интересует, связан ли кто-нибудь из них с нашей стороной городской жизни. Я не люблю, когда меня пытаются играть «в тёмную».

- Напрямую — нет, - помолчав и, видимо, взвесив все «за» и «против», ответила Стелла, - но…

- Твоя цена?

- Три рецепта из коллекции Синегорского, - моментально ответила она, - и я сама решу, какие. Торг неуместен, Антонио.

- Договорились, - кивнул я, - и не надо на меня так подозрительно смотреть: моё быстрое согласие обусловлено исключительно жесточайшим цейтнотом, а не слабостью. Так что не испытывай иллюзий, дорогая.

- Из названных тобой фамилий мне известны две, - сделав глоток из своего бокала и удобно устроившись на диванчике, начала Стелла, - Шляпников и Лозовский. С Мишей Шляпниковым меня связывают исключительно деловые отношения: он помогает мне в моём официальном бизнесе. В частности, лоббирует мои интересы на городском уровне.

- Тогда тебе, наверное, будет неприятно узнать, что господин Шляпников сегодня утром скоропостижно скончался, - с показным сочувствием сообщил я, - надеюсь, ты успела получить от него всё, что хотела.

- Сегодня? - судя по всему, Стелла была не в курсе, так как известие вызвало на её очаровательном личике тень досады, которую она не сочла нужным скрывать. - Как не вовремя! Ну что ему стоило умереть через пару дней? Он сам совершил этот необдуманный поступок или ему помогли?

- Пока не знаю, - я пожал плечами, - а что, могли помочь?

- Разумеется, - Стелла поморщилась, - ты же знаешь этих как бы бизнесменов: за лишний доллар удавятся. Ну ли удавят… это уж как карта ляжет. Придётся просить Игоря...

- А Игорь у нас кто? - я, конечно, догадывался, да и Стелла не стала бы озвучивать имя, если бы не хотела, чтобы я знал. - Смею предположить, что это господин Лозовский.

- Конечно, - ведьма улыбнулась и сделала ещё глоточек более чем достойного виски, - Игорь Лозовский — мой любовник...

- О как! - я не стал делать вид, что удивлён. - Он настолько тебе нужен?

- Не делай из меня расчётливую стерву, - Стелла обиженно надула губы, - я что — не могу просто завести любовника?

- Ты? Нет, конечно, для этого ты слишком умна и прагматична, и это не упрёк, а комплимент, - я внимательно посмотрел на заклятую подругу, - Лозовский знает, кто ты?

- Не думаю, - Стелла действительно задумалась, но тряхнула головой и уже гораздо увереннее повторила, - нет, не знает. Я бы почувствовала, ну или он как-нибудь выдал бы себя. Нет, Антонио, тебе нужен кто-то другой. Да, кстати, а почему ты так уверен, что кто-то из них связан с миром Луны?

- Чуйка, как сказал бы один мой хороший приятель Бизон, - усмехнулся я, - вот свербит, понимаешь? Вроде всё ровно: заказ как заказ, но смердит от него, как от недавно поднятого трёхдневного трупа. На уровне ощущений, впрочем, что я тебе объясняю… сама прекрасно понимаешь.

Стелла кивнула: мы всегда очень внимательно относимся к всякого рода предчувствиям, и это часто спасает нам жизнь. Она у нас долгая, как правило, насыщенная всевозможными событиями, и потерять её было бы чрезвычайно обидно.

- Он тебе нравится, этот Лозовский? - я мельком глянул на Стеллу.

- Пожалуй, да, - она покачала ножкой, рассматривая носок домашней туфельки, - он хороший любовник, изобретательный, нежный, страстный… Пожалуй, он уступает лишь тому гусару, Александру, помнишь, перед первой русской революцией… я тебе как-то рассказывала…

- Дорогая, ты действительно думаешь, что я бережно храню в памяти имена твоих любовников столетней давности? Мне и нынешние без надобности, просто так дело повернулось. Но способностей господина Лозовского не оспариваю и в них не сомневаюсь, раз уж он даже тебя смог впечатлить!

- Всё-таки специализация накладывает свой отпечаток, - с показной грустью проговорила Стелла, - вы, некроманты, напрочь лишены тонкой душевной организации и чувства прекрасного.

- Надеюсь, ты не предлагаешь мне вместе с тобой восхищаться подвигами господина Лозовского? - я фыркнул. - Кстати, раз уж он тебе так дорог, можешь дать ему понять, что чем быстрее он выйдет из этого мутного дела, тем выше его шансы прожить долгую и благополучную жизнь. Ты же понимаешь: тот, кто всё это затеял, не станет оставлять свидетелей. Да и делиться прибылями он вряд ли захочет. Так что если…

- Я поняла, - кивнула Стелла, - и даже, пожалуй, тебе признательна. Но ты ведь приехал не только для того, чтобы узнать, знакомы ли мне названные тобой имена. Давай, Антонио, выкладывай, а то скоро приедет Игорь. Ты уверен, что хочешь с ним встретиться здесь?

- Ты права, - усмехнулся я, - всё же в многовековом знакомстве есть свои минусы: ты слишком хорошо знаешь собеседника. Мне нужно зелье, Стелла.

- Какое?

- Свеча Зельгама, по возможности уже сегодня вечером.

- Ну у тебя и аппетиты, - проворчала Стелла, но было видно, что она уже лихорадочно просчитывает, что ещё содрать с меня за такую срочную работу. И ведь знает, что я почти не стану торговаться, ибо сделать правильную свечу Зельгама на данный момент во всём мире в состоянии от силы десяток ведьм, и одна из таких мастериц — Стелла.

- К вечеру управлюсь, - подумав, кивнула она, - но ты будешь должен мне три желания. Три раза я обращусь к тебе с просьбой, и ты мне не откажешь. Согласись, цена не слишком высока.

- Пришлю Фреда, - я поднялся, не обращая внимания на недовольную гримаску ведьмы. Не понимаю, что ей не нравится в истинном облике моего друга и партнёра? Ну шкуры нет, так и что с того? Если саму Стеллу увидеть в её истинном виде, то тоже далеко не каждый в восторг придёт, так что нечего…

- А я, как посвободнее будешь, наведаюсь к тебе, - она тоже встала, но не из вежливости, а потому что свеча сама себя не сделает, - поговорим о Синегорском.

Я поцеловал тонкую ручку, с удовольствием вдохнув тонкий аромат каких-то удивительно элегантных духов, и откланялся: встречаться с господином Лозовским мне совершенно не хотелось. Да и у неведомого наблюдателя, прицепившего ко мне «следилку», не должно возникнуть вопросов: времени, проведённого мной у Стеллы, как раз могло хватить на разные милые человеческому телу действия. Это в том случае, если носитель заклинания следовал за мной, несмотря на недомогание, хотя он почти наверняка уже двигался в сторону ближайшего платного дерматолога.

Я как раз успел добраться до кабинета и выпить кофе с купленным по пути и ещё даже тёплым круассаном, когда Леночка сообщила о приходе курьера. Веснушчатый парнишка извлёк из потрёпанной сумки для ноута плотный конверт и протянул мне. Я расписался, дал парню заслуженные чаевые и, велев Леночке никого не пускать, занялся изучением переданных Рыжим материалов. Часть ксерокопий была такого плохого качества, что текст на них еле читался, но не в моей ситуации было привередничать. Итак, кто же у нас нынче в меню?

Чем больше я читал, тем больше вопросов у меня возникало, причём на часть из них у меня не было даже приблизительного ответа.

Самым безобидным из всей компании был, как ни странно, тот самый Миша Шляпников, который просто в нужное время оказался в нужном месте и удачно прикупил правильных акций, беззастенчиво пользуясь служебным положением. Обычный нечистый на руку чиновник, но из тех, кто «по чину берёт», в криминальных связях замечен не был, спокойно лоббировал интересы ряда компаний, получал за это свой немалый процент и жил себе припеваючи. Единственной слабостью Миши были женщины: их он любил много, часто, и с возрастом, увы, не бесплатно. Интересно, почему же убрали именно его, а в том, что это убийство, я уже почти не сомневался.

Уже знакомый мне Виталий Павлович Зильберт был известен в узких кругах как человек неуступчивый, всегда чётко следующий выбранной стратегии поведения. Лет двадцать назад светлый образ российского бизнесмена и политика был слегка подпорчен подозрениями в связях с криминалом, но Виталий Павлович всё отрицал и клялся в том, что никогда даже помыслить о подобном не мог. Из чего все сделали совершенно логичный и правильный вывод — было, однозначно. Сейчас господин Зильберт остепенился и занимался исключительно вопросами экономического консультирования. Мог он заказать Шляпникова? Да запросто, если тот залез куда-то не туда.

На третьего участника душевной компании, Леонида Топлева, было на удивление мало компромата: ни копий протоколов, ни фотографий с людьми, с которыми рядом лучше в объектив не попадать, ни распоряжений о прослушке и наружном наблюдении — ничего. Даже офшорных счетов — и тех не было! Внимание, вопрос — что он делает рядом с такими людьми, как Зильберт и Шляпников? Вывод напрашивается сам собой: если на него ничего нет даже у соответствующих структур, это совершенно не значит, что этого нет в принципе. Не исключено, что господин Топлев просто очень, очень-очень хорошо маскируется. В общем, как по мне, чрезвычайно подозрительный тип! Мог он за что-нибудь смертельно обидеться на Шляпникова? Легко, как мне кажется!

Ну и остаётся у нас герой-любовник Игорь Лозовский. На него у Рыжего была самая толстая пачечка бумаг, но я рано обрадовался: в основном это были не слишком существенные по нынешним временам правонарушения, такие, о которых люди его социального статуса забывают на следующий день. Финансовые махинации тоже размахом как-то не впечатляли, их было много, но всё какие-то незначительные. Была среди постоянных контактов Лозовского пара человек из криминальной среды, так никто же не доказал, что они с ним связаны деловыми интересами. Может, они вместе водку пьют или по бабам шастают, это не запрещено. Мог Лозовский воспользоваться связями, чтобы убрать Мишу? Конечно, почему нет?

Вот и получается, что любой из троих оставшихся в живых концессионеров мог стать причиной безвременной гибели Шляпникова. При этом не стоит окончательно отбрасывать вариант, при котором шалун Миша мог действительно просто умереть от сердечного приступа. Маловероятно, но не исключено. Тем более нужна качественно сделанная свеча Зельгама: если её зажечь рядом с телом человека, можно увидеть так называемые «нити смерти», то есть понять причину, по которой объект отправился в мир иной. Помимо этого, если были применены заклинания или имели место проклятье, порча и прочее, то свеча показывала и это. В общем, чрезвычайно полезная штука, жаль, что я такие делать не умею, но чего не дано, того не дано. Зато я могу увидеть результат, а вот Стелла, к примеру, сделать свечу может, а вот воспользоваться ею в полной мере — нет.

Спрятав полученные от Рыжего бумаги в сейф, я потянулся, посмотрел на часы и направился в небольшую комнатку, где обитали в свободное от помощи мне время Фредерик и Афанасий. Когда я вошёл, они вели очередной бесконечный философский спор из разряда «есть ли жизнь на Марсе?», то есть обо всём и ни о чём.

- О, Тоха! - обрадованно воскликнул Афоня. - А мы тут о всяко-разном, типа о вечном… Чего узнал?

Фредерик ничего вслух не спросил, только вопросительно склонил голову и махнул хвостом: он знал меня гораздо лучше, чем череп, поэтому прекрасно понимал, что я сам расскажу то, что сочту нужным.

Я поделился с партнёрами — бывший Бизон тоже постепенно становился им — добытыми сведениями. При упоминании Стеллы Фред раздражённо встопорщил шерсть и прошипел что-то ругательное по-французски.

- За свечой метнёшься ночью, больше мне послать некого, а самому некогда, - я всегда считал, что просто отдавать приказы — это банально и нерационально. Любое существо гораздо охотнее выполняет возложенные на него обязанности, особенно неприятные, когда понимает, почему именно ему поручено данное конкретное дело. Вот и сейчас: я мог просто приказать, никуда бы Фред не делся — сбегал бы как миленький, но я предпочту осознанную помощь.

- То есть грохнуть Мишаню мог любой из дружков, - внимательно выслушав меня, подвёл итог Афоня, - и, чую я, после того, как ты заказ выполнишь, он и на тебя может замахнуться. Типа «он слишком много знал»…

- Вряд ли у него что-нибудь получится, - усмехнулся я, - но ты прав, попытаться могут. Но для начала нужно понять, самостоятельно ли упокоился господин Шляпников, и именно это мы и попробуем сделать сегодня вечером.

- Нас с собой возьми, - Фредерик был серьёзен, - пока ты покойничком будешь заниматься, мы, может, что-нибудь интересное заметим или почувствуем. Когда свеча готова будет?

- Около семи, Стелла позвонит, - я посмотрел на часы: было без двадцати пять, - вздремну-ка я, а то, чует моё сердце, ночка нам предстоит беспокойная.

Если бы я тогда мог предположить, насколько беспокойными окажутся не только ближайшая ночь, но и несколько последующий день, то, скорее всего, махнул бы рукой на гонорар и уехал бы от греха куда-нибудь далеко. Ненадолго, года на три...

Глава 4

Господин Зильберт оказался человеком пунктуальным, и машина за мной прибыла ровно в половине восьмого, как мы и договаривались. Неразговорчивый водитель суровой восточной наружности коротко поздоровался, покосился на мой саквояж и переноску с котом и больше за всю дорогу не произнёс ни слова. Я тоже не стремился к общению, так что путь до загородного особняка Шляпникова проходил в чрезвычайно комфортной обстановке, так как едва слышно мурлыкающая музыка совершенно не раздражала и размышлениям не мешала.

Дом производил впечатление: казалось, владелец задался целью показать всем вокруг, что он в этой песочнице самый крутой. Дом был пусть ненамного, но выше остальных, панорамные окна позволяли обитателям особняка беспрепятственно любоваться на соседские металлические и кирпичные заборы, а также на торчащие из-за них одинаковые крыши, покрытые металлочерепицей различных оттенков красного. Вдоль забора с острыми пиками через каждые три метра были высажены туи, грустно зеленевшие из-под налипшего на них мокрого снега.

Кованые ворота с притулившейся рядом будкой для охранника бесшумно расползлись в стороны, и машина въехала во двор, сразу свернув на специальную площадку. Там уже стоял чей-то джип, а также сиял лакированными боками спортивный Lexus LFA. Хм, такая машинка, пожалуй, не по карману даже мне. Интересно, кто же это на такой рассекает? Вряд ли это авто покойного Миши Шляпникова — он в него просто-напросто не поместился бы. Насколько я мог понять по фотографиям, объект моего внимания отличался немалым ростом и изрядным лишним весом. Даже если бы он и упаковался в такой суперкар, то выбраться из него смог бы только с чьей-нибудь помощью. Впрочем, это вопрос не из первоочередных.

От размышлений меня отвлекла вышедшая на крыльцо элегантная женщина лет пятидесяти в строгом платье. Она внимательно посмотрела на меня, словно мысленно сравнивая с фотографией, и молча посторонилась, пропуская в холл.

- Меня зовут Инна Викторовна, я домоправительница Михаила Фёдоровича, - сдержанно представилась она, - позвольте проводить вас в вашу комнату, Антон Борисович. Виталий Павлович распорядился, чтобы вам предоставили помещение для отдыха и работы.

- Благодарю, - так же невозмутимо отозвался я, - буду искренне признателен, если мне принесут чашку кофе и какую-нибудь лёгкую закуску.

- Непременно, - она слегка склонила голову с идеально уложенными светлыми волосами, - вашему питомцу что-нибудь тоже принести?

- Нет, спасибо, - я постарался не заметить возмущённого взгляда, которым одарил меня сквозь сетку переноски Фредерик, а из саквояжа послышался ехидный смешок.

Домоправительница прислушалась и сначала нахмурилась, а потом покачала головой, бросив на меня странный взгляд. Интересно, что рассказал ей — если рассказал — Зильберт обо мне и о цели моего пребывания в этом доме?

- Скажите, пожалуйста, в доме есть кто-нибудь из членов семьи?

- Нет, - тут же ответила Инна Викторовна, подняв на меня абсолютно спокойный взгляд, - супруга Михаила Фёдоровича здесь появляется редко, а Мария Львовна уже уехала.

- Простите, а Мария Львовна — это…. - я вопросительно посмотрел на домоправительницу.

- Это любовница Михаила Фёдоровича, - невозмутимо ответила она и взглянула на меня с едва заметной насмешкой, - надеюсь, я вас не шокировала?

- Чтобы меня шокировать, этого явно недостаточно, - слегка улыбнулся я, - а что — супруга господина Шляпникова была в курсе того, с кем проводил время её муж?

- Разумеется, она была в курсе, - по-прежнему совершенно спокойно ответила домоправительница, - такие вопросы нельзя пускать на самотёк. Мария Львовна часто бывала здесь, она пользовалась немалым доверием Михаила Фёдоровича. А это же недвижимость, имущество, активы. К ним нельзя подпускать кого попало.

Я немного помолчал, поднимаясь по лестнице за шествующей впереди Инной Викторовной и любуясь её идеально прямой спиной и гордой посадкой головы. Какое самообладание, какое чувство собственного достоинства и какой яркий, просто физически ощутимый аромат тайны! Пряный, влекущий, интригующий…

Однако, высокие отношения царили с семье покойного, своеобразные такие.

- А где, собственно, сам Михаил Фёдорович? - поинтересовался я, когда домоправительница распахнула передо мной двери в большую комнату.

- В цокольном этаже, рядом с подземным паркингом, - на лице Инны Викторовны не дрогнул ни единый мускул, - мы решили, что там наиболее подходящий температурный режим.

- Мы — это, простите, кто?

- Мы с Марией Львовной, - домоправительница протянула мне ключ от комнаты, - в цоколь можно спуститься на лифте, но будет лучше, если путь вам покажу я. Дом большой, вы случайно можете свернуть не туда. Когда будете готовы, просто нажмите вот на эту кнопку, - тут она показала мне небольшую аккуратную панель устройства, напоминающего интерком. - Горничная принесёт вам кофе и лёгкие закуски через десять минут. Приятного отдыха, Антон Борисович.

С этими словами она повернулась и ушла, оставив после себя едва уловимый аромат дорогих духов. Я хмыкнул и отправился обозревать своё временное пристанище. Комната была большая, но не слишком уютная: она неуловимо напоминала номер хорошего отеля. Красиво, комфортабельно, но безлико…

Я открыл переноску, выпустил недовольного Фреда, потом извлёк из саквояжа череп и аккуратно пристроил его на столе рядом с вазой, в которой красовались цветы. Я потрогал листья — надо же, живые…

- Нет, ну какая цаца! - восхищённо проговорил череп, возбуждённо сверкая зелёными глазницами. - Королева! Как есть — Снежная Королева! Я тащусь, дорогая редакция! Ух!

- Соглашусь с нашим маргинальным другом, - задумчиво сказал Фредерик, вспрыгивая на подоконник и оглядывая часть двора, - такая женщина… и в экономках… Антуан, ты чувствуешь некий диссонанс?

- Не умничай, - проворчал череп, но достаточно беззлобно. Надо отдать Афанасию должное: он старательно впитывал информацию и с удовольствием расширял словарный запас.

- Короче, полная лажа, - перевёл для Афони кот, - понимаешь, мой костяной друг, такая женщина может согласиться на статус прислуги только у очень сильного, авторитетного чувака.

- Так вроде этот Шляпа совсем не такой, - озадаченно моргнул череп.

- Вот в том-то и дело… в том-то и дело…

- Давайте отложим догадки и версии на потом, - предложил я, - всё равно для того, чтобы делать выводы, у нас недостаточно информации, и наша первоочередная задача — её получить. Поэтому…

Договорить я не успел, так как наконец-то подал признаки жизни телефон, и я с облегчением увидел, что звонит Стелла.

- Присылай, - без лишних предисловия сказала ведьма, - я свою часть договора выполнила.

- Отлично, - я действительно был доволен, так как всё намекало на то, что свеча мне очень пригодится, - через пять минут Фредерик будет у тебя. А насчёт оплаты не переживай, ты же меня знаешь — я всегда держу слово, должность у меня такая.

- Да уж, - фыркнула Стелла, - кстати, Игоря я предупредила, и, знаешь, у меня было впечатление, что он не удивился. Он даже не спросил, откуда у меня такие сведения, просто сделал вид, что поверил моим словам о дурных предчувствиях. И мне это не нравится, Антонио! Поэтому, как бы странно это ни звучало, но будь осторожен.

- Это действительно звучит странно, не сказать — подозрительно, но я тронут, честное слово, - усмехнулся я, не зная, как реагировать на столь нехарактерное для ведьмы поведение.

- Не обольщайся, просто я к тебе привыкла, - засмеялась Стелла, - а к новому врагу придётся сначала присматриваться, потом проверять его всячески, потом договариваться… Зачем мне эти лишние хлопоты?

С этими словами она отключилась, оставив меня в глубокой задумчивости. Ладно, о странностях ведьминского поведения я подумаю позже, сейчас в приоритете иные задачи.

Оглядевшись, я присел в кресло и взял в руки лежащий на столе журнал, посидел так, затем зафиксировал изображение, произнёс нужные слова и тихонько скользнул в сторону, оставив своего двойника с интересом изучать статьи о том, как научиться нравиться людям — я успел прочитать заголовок.

Теперь любой наблюдатель сможет увидеть, как я отдыхаю в ожидании обещанного кофе. Ну и прекрасно, а я пока займусь делами. Повернувшись к коту, я сказал:

- Фредерик, давай-ка, метнись быстренько к Стелле, возьми у неё свечу, а мы с Афоней пока тут осмотримся.

Вот за что я искренне целю своих партнёров, так это за то, что они прекрасно понимают, когда можно спорить и качать права, а когда следует молча подчиниться и просто выполнить порученное дело. При всей любви Фреда поговорить и поспорить, сейчас он кивнул, и вот уже посреди комнаты стоит существо ростом с хорошую гончую, состоящее из перевитых мощных мускулов, с горящими жёлтыми глазами и внушительным набором острейших клыков. Да, наверное, отсутствие шкуры слегка портит его внешний вид, но я ценю Фреда не за внешнюю красоту, тем более что в его истинном облике есть своё смертельное очарование. Хрипловато рыкнув, Фред подбежал к стене и словно впитался в неё.

- Вот сколько вижу его, а всё никак не привыкну, - вздохнул череп, виновато посверкивая зелёными глазницами, - и я давно спросить хотел, Тоха, а чего он в виде кошака ходит, а не собаки, к примеру?

- Кот безобиднее, к тому же котиков все любят, - улыбнулся я, - а у Фреда, как ты мог убедиться, очень своеобразное чувство юмора.

- Это точно, - хохотнул Афанасий, - давай, Тоха, чего делать-то надо?

- Сейчас пока ничего, - подумав, решил я, - а вот когда горничная принесёт мне кофе и что-нибудь к нему, очень внимательно следи за ней, постарайся не упустить ни одной мелочи. Себя никак не проявляй, изображай экзотический аксессуар. Сдаётся мне, в этом доме не всё так просто, как кажется.

- Понял, босс, - ответил Афоня, и обращение «босс» показало, что он осознал всю серьёзность происходящего и готов к работе.

Не успели мы договорить, как послышались приглушённые ковровой дорожкой шаги, и в дверь осторожно постучали. Я нырнул в кресло и щёлкнул пальцами, снимая иллюзию.

- Открыто, - доброжелательно откликнулся я, и в комнату вошла симпатичная девушка в скромном, но достаточно элегантном брючном костюме. Она толкала перед собой столик, на котором стоял прозрачный кофейник на подставке, чашка и несколько накрытых салфетками тарелок.

- Спасибо большое, - я тепло улыбнулся девушке, но она лишь молча кивнула и уже хотела выйти, но я остановил её. - Простите, вы горничная?

Она обернулась и вопросительно посмотрела на меня.

- Да.

Ни тени улыбки, спокойный, совершенно не эмоциональный взгляд и абсолютное, двухсотпроцентное равнодушие.

- Я просто хотел уточнить, где я могу найти кого-нибудь из охраны?

- Зачем?

Признаться, такого вопроса от обслуживающего персонала я не ожидал, поэтому на секунду замешкался, а когда собрался, то странная горничная уже вышла. Я на цыпочках подошёл к двери и прислушался: никаких звуков из коридора не доносилось. Рывком распахнул дверь и с некоторым недоумением увидел совершенно пустой коридор. Она что, как Фредерик, в стену впиталась?

Вернувшись в комнату, я, ничего не говоря Афанасию, который предусмотрительно помалкивал, извлёк из саквояжа четыре коротких булавки с небольшими камешками в навершиях и воткнул по одной в каждую из стен. Воздух на секунду мигнул зелёным, а я с интересом стал ждать реакции на свой поступок: я просто только что вывел из строя все подслушивающие и подсматривающие устройства, которые почти наверняка находились в комнате. И теперь мне крайне любопытно, последует ли какой-нибудь ответ на мои действия. Если да — значит, всё не так уж и плохо, а вот если нет…

- Что скажешь? - теперь я мог спокойно разговаривать с черепом, не опасаясь, что кто-то нас услышит и не тратя силы на поддержание иллюзии.

- Тоха, валим отсюда, - Афоня был на редкость серьёзен. - Ну их на хрен, эти деньги, походишь немного в прошлогодней коллекции, не помрёшь.

- Всё так серьёзно?

- Девка, которая приходила, она не совсем живая, понимаешь?

- Откуда такие выводы? - я подобрался, как хищник, почуявший запах незнакомого, но, скорее всего, вкусного зверька.

- Она не пахнет человеком, - череп нервно мигнул зелёными огнями в глазницах, - ты же знаешь, что я из-за этого вашего травника теперь запахи чуять могу. Все чем-то пахнут, кто приятнее, кто противнее, а она вообще ничем.

Я с удивлением посмотрел на Афоню: до этого момента он не рассказывал мне о своих новых способностях.

- Интересно, а я чем пахну?

- Ты? Свечами, горькими хризантемами, полынью, металлом, землёй и немного кровью.

- А Фред? - мне стало очень интересно, и потом я наверняка придумаю, как использовать этот обнаруженный талант помощника.

- Горячим песком, болотной гнилью, кровью и, ты будешь смеяться, кошачьей шерстью, - отчитался череп, - а эта вообще без запаха, сечёшь?

- Очень интересно, - я побарабанил пальцами по столу, - кстати, принюхайся — это только кофе, или в нём есть незапланированные добавки?

Я плеснул в чашку кофе и поставил возле черепа. На мгновение мне показалось, что я слышу сопение, но потом череп в очередной раз мигнул глазницами и уверенно сообщил:

- Чисто, только кофе, босс. Еду проверять будем?

- Есть я тут ничего не собираюсь, а вот кофе хочется, - поделился я соображениями, и тут из стены вышел Фредерик, держащий в пасти зачарованный мешочек. Он осторожно положил его мне на колени и, на мгновение окутавшись туманом, превратился в холеного дымчатого кота.

- Спасибо, Фредерик, - сказал я, тем самым давая коту понять, что можно не скрываться и говорить вслух. – Чувствую, мне пригодится весь взятый с собой арсенал.

- Я что-то интересное пропустил? – Фред вспрыгнул на кресло и с комфортом в нём устроился.

- Экономку уровня «Снежная Королева» ты уже видел, - начал я, и кот фыркнул, - но хочу тебе сказать, что здесь вообще очень креативный подход к подбору обслуживающего персонала.

- О, то есть она не одна такая? – Фред встопорщил шерсть и прищурил жёлтые глаза. – А подробности?

- Афоня говорит, что горничная, которая принесла кофе, неживая, - выдал я и с интересом наблюдал, как вытягивается кошачья морда, - и он предлагает валить отсюда как можно быстрее.

- Нельзя, - тут же ответил кот и пояснил недовольному черепу, - если ты прав и тут есть неживые слуги, то, значит, есть и тот, кто их создал. Понимаешь? Но тут существует маленький нюанс: в стране кроме Антуана некромантов нет. Их вообще сильных мало осталось. Есть Людвиг, но он из своей Баварии не вылезает никуда, есть Карл, но он давно свалил куда-то в тёплые страны у ласкового моря. Джей в Англии, Александр вообще где-то в Австралии, Ляо в Гонконге. Да вот, в общем-то, и всё.

- Чо, вообще нету? – Афоня сверкнул глазницами. - Ни одного? Так не бывает, Тоха, гадом буду! Вот слушай сюда: был у нас в Зареченске один тип, так вот про него говорили, что такой «медвежатник», как он, в стране один. А потом раз — и выясняется, что в Москве сейф один мощный выставили, а этот мужик и не при делах. Стал соображать — и вспомнил, прикинь, что когда-то давно учил он одного шкета, тот типа талант был, а потом пацан куда-то слился. Этот мужик забыл про него давно и не вспомнил бы, кабы не этот случай. Стали узнавать и выяснили, что тот пацан науку принял, но задумал сам мастерство до ума доводить и стал не хуже учителя своего. Только почерк, ясное дело, другой совсем, но вот что не хуже того мастера — зуб даю. И заказы брал только через посредников, видать, опасался, что бывший учитель долю малую захочет. Ну а чо – в своём праве был бы.

В комнате повисла тишина, прерываемая только шумом ветра за стёклами больших окон. А потом камнем упало имя.

- Егор, - проговорил кот, словно плюнул, - если этот урод выжил тогда и дар смог сохранить, то, Антуан, дело оборачивается не слишком приятно…

Я остановил его жестом, показывая, что мне надо подумать, но где-то в глубине души – если она, конечно, у меня ещё была – понимал, что кот, скорее всего, прав. И если дело обстоит именно так, то становятся понятными некоторые странности, от которых я отмахивался как от несущественных.

- А чо за чувак этот Егор? – не выдержал Афоня.

- Лет двести назад, - начал Фред, видя, что я не собираюсь ничего рассказывать, - Антуан подобрал мальчишку с явно выраженным ведьмачьим даром. Некроманты и ведьмаки не так чтобы ладят, но и вражды откровенной между ними нет, а тут у мальчишки и дар такой был подходящий – он мог видеть мёртвых, разговаривать с ними. Поднимать не умел, не дано такое ведьмакам, а вот как сделать из человека безвольную куклу – это он очень быстро освоил. Антуан многому его научил, мальчишка невероятно талантлив был, да только потом начал он чернеть изнутри.

- Это как? – было видно, что Афоне жутко интересно всё, о чём говорил Фредерик.

- Ну вот посмотри на Антуана, - кот махнул в мою сторону лапой, - он некромант, он может поднять мёртвого, может проклясть так, что не спасёшься, может любой нежитью управлять, но нутро у него не чёрное. Не любит наш с тобой босс совершать зло ради зла. Убивать он умеет, но наслаждения от чужих страданий не испытывает: жалеть, конечно, тоже не жалеет, - ради справедливости добавил Фред, - но и зазря кровь лить не начнёт. А тот стал жадным до чужой боли и до крови. А потом и учителя своего уничтожить решил, подумав, что тогда сможет его силу себе забрать. Не понимал, что тут таланта мало, ведьмак некромантскую силу подчинить не сможет ни за что – разные они.

- А, типа как крутой щипач не сможет лоха на деньги развести, - перевёл для себя Афоня, - ну так ясное дело, у всех навык разный, тут уж кому чего дано.

- Естественно, у него ничего не получилось, скрутил его Антуан в бараний рог, да и вышвырнул помирать на Кромку, - Фредерик покосился на меня, но я по-прежнему молчал, не желая вспоминать эту неприятную историю, - есть такое место, где те, кто силой владеет, перед окончательной смертью оказываются. Считается, что выбраться оттуда невозможно…

- А на самом деле? - тут же уловил главное Афанасий.

- А на деле никто не проверял никогда, - не выдержал я, - на моей памяти, а помню я очень многое, оттуда никто не возвращался.

- То есть этот твой бывший ученичок мог и выжить?

- Не должен был, - помолчав, ответил я, - он практически был мёртв, когда я его вышвырнул.

- Ну а если предположить, что он выжил, - Фред был на удивление серьёзен, - он смог бы сделать что-нибудь похожее?

- Егор всегда интересовался вопросами полного подчинения, основанного не на гипнозе и не на препаратах, а на воздействии на душу и глубинную природу человека. Ему всегда хотелось иметь безропотных исполнителей его странных желаний, которые даже мне казались извращёнными.

- А ты мог бы узнать его почерк? – спрашивал кот, а череп помалкивал, так как в вопросах серьёзного колдовства понимал пока очень мало.

- Для этого мне нужно увидеть хотя бы одно заклятье, - я пожал плечами, словно стряхивая неприятные мысли, - и тут-то нам и поможет свеча Зельгама.

- Чтобы она нам помогла, нам нужен как минимум труп, - резонно возразил Фред, - а мы пока сидим в этой комнате. Интересно, нас сюда для этого пригласили?

- Я тоже об этом подумал, - согласился я, - наверняка кто-то за нами наблюдает, и я очень надеюсь, что моих сил хватило, чтобы нас укрыть. Но долго так продолжаться не может, так что готовься изображать обычного кота, Фредерик.

- Не впервой, - зевнул кот и свернулся на кресле в пушистый бублик.

Я же негромко щёлкнул пальцами, и скрывающая нас невидимая пелена мгновенно рассеялась. Как оказалось, сделал я это очень вовремя, так как через пару минут в коридоре раздались уверенные шаги, и в дверь вежливо, но решительно постучали.

- Открыто, - отозвался я и, потянувшись, отложил так и не прочитанный журнал.

Появившийся на пороге комнаты молодой мужчина, одетый в строгий деловой костюм, словно специально был создан для работы в спецслужбах: неброская внешность, правильные, но совершенно не запоминающиеся черты лица, средний рост, самая обычная комплекция. Таких в любом офисе — каждый второй. Выбивались из общего нарочито безликого образа только глаза: внимательные, цепкие, подозрительные. Чем-то он напоминал Рыжего, но выглядел не в пример более ухоженно.

- Здравствуйте, я начальник охраны, Алексей Игнатов, - визитёр вежливо склонил идеально причёсанную голову, - Антон Борисович, мне поручено проводить вас вниз, если вы ничем иным не заняты.

- Помилуйте, - отозвался я, поднимаясь и укладывая в саквояж череп и мешочек со свечой Зельгама. - Ведь именно для этого я и приехал.

- Прошу вас, - Алексей посторонился, затем, как только я вышел из комнаты, аккуратно обогнал меня и молча пошёл впереди, показывая дорогу. Надо сказать, что комната мне была выделена очень разумно: она находилась в стороне от основных, если можно так выразиться, магистралей дома. Лестница, которая вела вниз, была совсем рядом, и, чтобы на неё попасть, не было необходимости блуждать по особняку. Может быть, это просто соображения приватности личного пространства, а может быть, кому-то хотелось, чтобы я увидел как можно меньше.

Помещение, куда я спустился вслед за неразговорчивым начальником охраны, было достаточно просторным, и, как весь дом, чистым, просторным и безликим. Подойдя к неприметной металлической двери, практически сливающейся со стеной, Алексей набрал комбинацию цифр на пульте. При этом он встал так, чтобы я ни при каком раскладе этих самых цифр не увидел.

Дверь с негромким щелчком открылась, и я вслед за безопасником вошёл в полутёмное помещение. Больше всего эта комната напоминала морг: выложенные светлым кафелем стены, каменная плитка на полу, отсутствие какой-либо мебели кроме большого стола и холод. Судя по всему, температура в помещении была максимально близкой к той, что царила на улице.

Щёлкнул выключатель, комнату затопил яркий белый свет, и сходство с моргом многократно усилилось. Не хватало только стола с инструментами, большой лампы и кое-какого оборудования.

- Это комната, в которой обычно хранятся продукты, требующие особого температурного режима, - голос безопасника был ровным, спокойным и тоже совершенно безэмоциональным. - Но в связи с известными вам прискорбными событиями её пришлось использовать не по назначению.

Ну да, ну да… Обычно на кладовки именно такие замки и ставят: кодовые. Видимо, чтобы мыши не открыли.

Алексей указал на большой стол — практически единственный имеющийся в наличии предмет мебели — и сделал приглашающий жест. Нечто, лежащее на этом столе и деликатно прикрытое простынкой, видимо, и было при жизни тем самым Мишей Шляпниковым.

- Вы не могли бы меня оставить? - я надел тонкие перчатки, извлёк из футляра специальные очки, активировав магическое зрение.

- Нет, - предсказуемо отозвался главный по охране, - я не буду вам мешать, Антон Борисович, но присутствовать буду.

- Воля ваша, - я равнодушно пожал плечами, так как заранее был практически уверен, что никто меня наедине с покойником не оставит. - Но пообещайте, что не будете лезть под руку, мешать, какими бы странными вам ни показались мои действия, даже дышать станете максимально незаметно. Иначе в случае неудачи виноваты будете именно вы. Я доступно объясняю?

- Более чем, - Алексей кивнул и отошёл в угол, где и устроился на явно крайне неудобном металлическом стуле.

Я сосредоточился и аккуратно откинул простыню. На большом столе, напоминающем тот, что стоял у меня самого в подвале загородного дома, лежало тело. Да уж, господин Шляпников при жизни явно не привык себе ни в чём отказывать: ни в выпивке, ни в еде, ни в отдыхе. Наверное, если бы вместо попоек он тратил бы время на спорт, то девушки баловали бы его своим вниманием совершенно безвозмездно. Природа щедро одарила Мишу и ростом, и фактурой, и когда-то красивым лицом.

Но сейчас меня интересовало совершенно другое. Я провёл над телом ладонью, прислушиваясь к своим ощущениям, но никакого явного посмертного вмешательства не ощутил. Хорошо, значит, с телом пока никто не пытался работать, что не может не радовать.

Достав из заговорённого мешочка свечу Зельгама, я поставил ей в головах у покойного, вынул из специального контейнера несколько булавок, отобрал среди них те, в навершиях которых поблёскивали капли оникса, и воткнул их по углам стола.

Вспыхнула свеча Зельгама, и от неё над мёртвым телом поплыла прозрачная серая дымка, словно закутывающая покойника в мягкий серый саван. И там, где дымок касался тела, в воздухе проявлялась сеть нитей разного цвета, больше всего напоминающая разворошённый клубок ниток. Я, отрешившись от всего остального, пристально всматривался в эту путаницу, отслеживая те потоки энергии смерти, которые меня интересовали в первую очередь. Обычные энергетические нити можно при желании увидеть и без свечи, но только если объект ещё жив. В остальных случаях — только при помощи подручных средств.

Я ждал чего-то, что поможет мне понять, действительно ли хозяину особняка помогли уйти из жизни. Любое заклятье оставляет следы: хотя бы смазанные, остаточные… но они должны быть. И вот наконец-то я увидел её: тонкую серую нить, отливающую чернотой, словно чернёное серебро. Она обвивала правое запястье Шляпникова, затем уходила вверх по руке, оплетала шею и юркой змейкой убегала в сторону сердца. Я невольно одобрительно покачал головой, так как работа была выполнена удивительно изящно, я бы даже сказал, артистично! А как умело подчищены все следы! Если бы не свеча, даже я никогда не нашёл бы эту едва заметную среди множества других нить. И если бы меня спросили, кому из живущих в нашей стране колдунов такое под силу, я бы назвал только себя. Но вся прелесть была в том, что я-то этого не делал!

Глава 5

- Ну и за что же тебя так, Миша, а? Что ты такого сделал, что кто-то не пожалел денег на такого высококлассного специалиста? Добавлю — чрезвычайно редкого специалиста, - негромко приговаривал я, - что помешало убрать тебя более традиционными и наверняка менее дорогими способами?

Я видел, что сидящий в другом конце помещения безопасник напряжённо прислушивается, но разобрать слов не может. Ну и ладно, пусть считает, что я слегка не в себе, раз беседую с покойниками: подальше держаться будет.

Впрочем, рассуждения не мешали мне тщательно изучать тело. Заказ я взял, значит, выполнить его придётся, какими бы странностями и непонятными моментами он ни обрастал. Следовательно, завтра утром господин Шляпников должен порадовать — или огорчить — партнёров своим появлением. А для этого мне нужно выяснить, насколько проблематично будет его поднять и сколько силы потребуется в него влить.

Когда я с трудом разогнул спину, завязав особый узелок на последнем шве, прошло по ощущениям около трёх часов. Обычно на подобную работу времени уходит гораздо больше — часов пять, но сейчас у меня было впечатление, что покойный сам изо всех своих минимальных сил старается мне помочь. Так называемые «камни жизни», которые я вживил ему в области сердца, солнечного сплетения и на задней стороне шеи, приросли на удивление быстро, без малейших попыток организма их отторгнуть. Удивительное дело… Видимо, держит что-то Мишу, надеется он использовать последнюю возможность для того, чтобы что-то сделать. Но вот — что? Не навредит ли это лично мне? Сами между собой пусть делают что хотят, меня благополучие участников этой компании совершенно не интересует. На меня бы не отрикошетило… Я, конечно, справлюсь, но это так хлопотно!

Я ещё раз проверил готовность тела, в очередной раз подивился тому, как быстро и гладко прошло вживление камней, убедился, что никаких нитей кроме моих вокруг господина Шляпникова нет, и повернулся к по-прежнему бдящему Алексею.

- Подготовительный этап завершён, и сейчас мы вполне можем немного отдохнуть, - я сладко потянулся и небрежно поинтересовался. - А вас, Алексей, совсем не удивило то, чему вы стали свидетелем?

- Нет, - спокойно ответил он, и по его интонации я понял, что никаких иных пояснений ждать не стоит. На удивление они тут все… разговорчивые.

- Надеюсь, я могу вернуться в отведённую мне комнату? - я невозмутимо складывал в саквояж свои вещи и инструменты. - Здесь, знаете ли, прохладно.

- Я провожу, - безопасник кивнул и, бросив на тело быстрый взгляд, спросил, - а он не встанет раньше времени? Может быть, мне стоит вернуться и проконтролировать?

- Он в принципе не встанет без моего участия, - я покровительственно похлопал его по плечу, но Алексей мужественно удержался от резких слов, лишь лицо стало ещё равнодушнее. - Когда ожидается приезд господина Зильберта? Мне нужен от него точный хронологический коридор.

- Полагаю, он уже здесь, - взяв себя в руки, сказал Алексей, а я с чувством глубокого удовлетворения увидел тень простенького проклятья, которое я успел на него стряхнуть, когда прикоснулся к плечу. Симпатичное такое проклятьице, не смертельное, но чрезвычайно неприятное: после произнесения ключ-слова у жертвы начинаются галлюцинации, практически неотличимые от реальности. Длится это удовольствием около получаса, но непередаваемых впечатлений оставляет массу.

Прихватив саквояж, я в сопровождении ещё не знающего о своём «счастье» Алексея вернулся к себе в комнату, где на столе меня уже ждал вполне прилично сервированный ужин на одну персону. Значит, составлять мне компанию господин Зильберт не планирует. Ну что же, это мудрое решение: некромант не самый безопасный сотрапезник, ведь мало ли какая мысль придёт ему в голову? К тому же может начать задавать вопросы — а кому это надо? Правильно — никому.

- У нас мало времени, - проговорил я, просмотрев содержимое всех тарелок, положив себе немного мяса и овощей и закрепив иллюзию, - Афоня, быстро проверь еду, так как в этот раз я таки планирую поесть, ибо человеческое тело требует, чтобы его кормили. Желательно вкусно и разнообразно. Фредерик, что тут было, пока я колдовал над милейшим Мишей Шляпниковым?

- Первой явилась домоправительница, и тут начинается интересное. Она ничего не искала, а положила что-то тебе в ежедневник. Потом пришли двое, проверили камеры и микрофоны, - когда надо, кот умел быть конкретным и немногословным, - поудивлялись, что-то поменяли и ушли. Думаю, она специально пришла сразу, пока камеры не наладили. Что сидишь, давай смотреть, что она тебе подсунула.

Мне тоже было интересно, поэтому я надел перчатки — мало ли что! — и аккуратно раскрыл ежедневник. Записка лежала между ещё не использованными страницами и представляла собой аккуратно сложенный листочек бумаги, на котором было одно слово: «Берегись».

- Интересно, это угроза или предостережение? - спросил непонятно у кого Фред. - Толковать можно и так, и так.

- Будем на всякий случай иметь в виду оба варианта, - решил я, - не исключено, что у милейшей Инны Викторовны ещё будет возможность подкинуть нам намёк. Сейчас просто некогда этим заниматься.

Как и следовало ожидать, в дверь постучали как раз тогда, когда я закончил ужинать и отставил последнюю тарелку. Всё та же неразговорчивая горничная забрала посуду и, остановившись возле дверей, сказала:

- Виталий Павлович просит вас составить ему компанию за чашкой кофе. Он в кабинете Михаила Фёдоровича.

- Замечательно, с большим удовольствием, - улыбнулся я, - вы меня проводите? А то я, знаете ли, не настолько хорошо ориентируюсь в доме и не имею ни малейшего представления о том, где находится кабинет Михаила Фёдоровича.

- Следуйте за мной, - помолчав и словно прислушавшись к чему-то, проговорила горничная, повернулась и, даже не подумав оглянуться и посмотреть, иду ли я следом, пошла по коридору.

Прихватив со стола ключ, я последовал за ней, искренне сожалея, что не могу взять с собой кота и череп. Это выглядело бы по крайней мере странно, к тому же могло натолкнуть хитроумных обитателей особняка на ненужные догадки. Пусть уж лучше воспринимают кота как милого домашнего любимца, а Афоню — как экзотический некромантский аксессуар. Мы, специалисты по поднятию мёртвых, такие оригиналы!

Кабинет Миши Шляпникова был под стать своему бывшему владельцу: просторный, с большими окнами, из которых — судя по всему, для разнообразия — открывался вид не на одинаковые соседские крыши, а на вполне себе симпатичную картинку: лесок, полянки, дорожка… Летом, наверное, было достаточно мило.

За массивным письменным столом сидел уже знакомый мне господин Зильберт и что-то внимательно читал, глядя на экран ноутбука. Интересно, это его компьютер, или Виталий Павлович изучает материалы, оставшиеся после хозяина кабинета? Как говорится, кто первый встал, того и тапки? Понимаю, я на его месте тоже постарался бы опередить партнёров. Просто бизнес — ничего личного.

- Антон Борисович! - воскликнул он, поднимаясь из-за стола мне навстречу. - Очень рад видеть вас. Ну, как обстоят наши дела? Или хотя, знаете что, давайте-ка сначала выпьем кофейку, для бодрости, так сказать, время-то позднее.

- Не откажусь, - я пожал протянутую руку и устроился в кресле напротив стола.

- Грета, сделай нам кофе и сообрази к нему что-нибудь, - нажав кнопку интеркома, распорядился Зильберт и, видимо, поняв, что уж очень по-хозяйски себя ведёт, счёл нужным пояснить. - Я часто бывал у Миши и неплохо знаком с порядками в его доме.

Я не стал заострять внимание на том, что поведение и последние слова Виталия Павловича не очень хорошо сочетались с тем, что он говорил ранее по поводу того, что никогда не был дружен со Шляпниковым. Хочется человеку сделать хорошую мину при плохой игре — кто я такой, чтобы ему в этом отказывать, верно?

- Дом великолепный, - похвалил я вкус покойного Миши, - и прислуга вышколена совершенно замечательно. Ни одного лишнего слова, ни одного ненужного жеста. Просто удивительно!

- Да, не могу с вами не согласиться, Антон Борисович, - Зильберт понимающе кивнул, - Инна Викторовна мастер своего дела. Я очень рассчитываю, что смогу уговорить её перейти на работу ко мне.

Тут в дверь постучали, и горничная, отличающаяся от той, что привела меня сюда, только цветом волос, принесла кофе и свежайшую выпечку.

- Я бы на вашем месте, Виталий Павлович, попытался бы переманить ещё и повара, - сказал я, доев изумительно вкусную булочку с марципаном, вкус которой слегка портило добавленное зелье, но в целом плюшка была выше всяческих похвал. - Такое виртуозное умение добавить нужную приправу дорогого стоит!

Господин Зильберт бросил на меня быстрый пронзительный взгляд, видимо, пытаясь понять — я говорю серьёзно или это такой умелый троллинг. Я спокойно пил кофе, не собираясь облегчать ему задачу, тем более что зелье агрессивности, которое было добавлено в марципан, на меня не действовало совершенно. Ну вот такая у нас, некромантов, особенность: никакая отрава кроме солнечного корня, пожалуй, нас не берёт. Да и к нему надо подойти грамотно, зная нюансы, как это сделала в своё время умница Стелла. А все эти классические яды и зелья — это не для нас, к счастью.

- Я подумаю над этим, - непринуждённо хохотнул он, и я совершенно искренне восхитился его самообладанием: силён мужик! Смотреть, как приглашённый некромант лопает булочку с зельем агрессивности, и даже глазом не моргнуть! Уважаю!

Ещё минут десять мы вели исключительно светскую беседу, затем господин Зильберт всё же не выдержал и поинтересовался:

- Как ваши успехи, Антон Борисович? Вы сможете сделать так, чтобы Михаил завтра появился на подписании?

- Первая часть работы уже сделана, - я поставил чашку, уже привычно перевернув её вверх донышком.

- Хм, а это зачем? - не удержался от вопроса Зильберт. - Вы гадаете на кофейной гуще?

- А чем она хуже, например, карт или зеркала? Процент попадания примерно такой же, но даёт простор фантазии. Хотя один мой знакомый искренне верит в то, что в гадании именно на кофейной гуще есть своя правда. Кстати, говорят, на арабике гадается не в пример достовернее, нежели на робусте. Представляете? Так что рекомендую, Виталий Павлович, очень рекомендую.

- И как скоро мы сможем узнать тайны мироздания? - он насмешливо хмыкнул, но чашку перевернул.

- Насчёт мироздания сказать ничего не могу, а вот тайны более скромного уровня станут нам доступны вот прямо сейчас. Кстати, переворачивать чашку нужно только левой рукой, иначе предсказание окажется неверным.

Я перевернул свою чашку, и уставился на коричневые потёки, словно действительно пытался прочесть предсказание.

- И что же сказала вам арабика? - не выдержал Зильберт.

- Она говорит очень странные вещи, причём на удивление мрачные. Я вижу совершенно точные знаки, соответствующие понятиям «убийство» и «обман». Этим меня, конечно, не удивить — работа у меня такая. Но тут есть ещё один знак, вот этот, видите? - и я повернул к нему чашку.

- И что же в нём вам так не понравилось? - как мне показалось, заинтересованно, спросил Зильберт, проигнорировавший слова про обман и убийство.

- У этой загогулины, - я показал на самый длинный потёк, - есть несколько значений, но все они близки к одному: «подстава». Наверное, всё же это робуста, Виталий Павлович, ведь меня не ожидает никакой неприятный сюрприз?

- Ну что вы! - воскликнул Зильберт, возмущённо всплеснув руками. - Даже мысли такой не допускайте! Мне моя жизнь и моё благополучие пока ещё дороги, поверьте.

- И всё же давайте взглянем, что показывает ваша чашка, - я мило улыбнулся, - только помните — левой рукой, обязательно.

Я с лёгким удовлетворением заметил, что рука моего собеседника, протянувшаяся к чашке, дрогнула пару раз. Такова человеческая природа: можно не верить ни в какие гадания, но узнать что-то неприятное опасаются даже самые отъявленные скептики. Я сосредоточенно изучил грязные потёки на когда-то белоснежных фарфоровых стенках и вынес вердикт:

- Ну, высшие силы и вам сегодня не слишком благоволят, увы. Я очень чётко вижу знаки «ложь», «предательство» и «смерть».

- Моя?

- Этого я вам сказать не могу, милейший Виталий Павлович, - лучезарно улыбнулся я, - мне кажется, всё будет зависеть от степени вашей откровенности.

- Не понимаю, о чём вы, - помолчав, решительно заявил Зильберт, - и вообще, давайте вернёмся к нашим делам.

- Давайте, - не стал спорить я. - но хорошо подумайте, а потом мы можем выпить ещё кофе, и тогда, возможно, гуща покажет что-то другое, не столь печальное.

- Правильно ли я понимаю, Антон Борисович, что вы мне угрожаете? - Зильберт откинулся на спинку кресла.

- И в мыслях не было, - я аккуратно отодвинул блюдце со своей чашкой и с интересом наблюдал за Виталием Павловичем. Он не обманул моих надежд и вскоре начал чаще поглядывать на часы, едва заметно хмурясь при этом.

- Не волнуйтесь, ваш исполнитель всё сделал верно, - успокоил я его, - просто на меня зелья не действуют. Неужели вас об этом не предупредили? Ай-ай-ай…

- Не совсем понимаю, о чём вы говорите, - Зильберт всё ещё держал лицо, чего я не мог не оценить.

- Впрочем, это всё вторично, - я продолжал улыбаться, видя, как сильно это раздражает моего визави, - я не стану ни кидаться на вас, ни крушить мебель и хамить охране, ни оживлять господина Шляпникова.

- В смысле — не будете оживлять? - на этот раз удивление Зильберта было совершенно искренним. - А как же заказ? И ведь вы уже сделали часть работы, не так ли?

- Я выполнил ровно треть, - объяснил я, - в точном соответствии с переведённой на мой счёт суммой. Аванс я отработал на сто процентов, а вот будем ли мы сотрудничать дальше — это большой-большой вопрос. В нашем изначальном договоре не фигурировали некоторые существенные детали, вам так не кажется?

- Что вы имеете в виду? - судя по всему, Виталий Павлович решил держаться до последнего.

- Ничего кроме того, что если я сейчас кину на вас смертельное проклятье, то мне за это ничего не будет, - я заметил, как в глубине его глаз вспыхнули и тут же погасли искры страха. - Даже те, кто имеет власть не в вашем, а в нашем мире, сочтут, что я был в своём праве. Попытка отравления, заведомо неполные сведения по заказу, о такой мелочи, как несанкционированная слежка, я даже не упоминаю.

- Не имею ни малейшего представления, о чём вы говорите, - помолчав, решительно ответил Зильберт и скомандовал. - Взять!

Из-за ширмы плавно выскользнул невысокий крепыш в камуфляже и чёрной «балаклаве». Он наставил на меня пистолет с глушителем и замер в ожидании приказа.

- Какая прелесть, - ещё шире улыбнулся я и щелкнул пальцами, мысленно произнеся нужные слова. И, когда парень, хрипя, начал заваливаться на спину, сказал. - В следующий раз просто стреляй, не жди.

Повернулся к побледневшему Зильберту и холодно, чётко проговаривая каждое слово, произнёс:

- Его смерть исключительно на вашей совести, хотя мне кажется, вы справились бы с этой проблемой, если бы у вас было время. Но так как его у вас практически не осталось, то и говорить не о чем. Думаю, Инна Викторовна найдёт, что сказать патологоанатому по поводу странного состояния Михаила Фёдоровича. Ну и вашему заодно…

Зильберт всё это время молча смотрел то на меня, то на неподвижно лежащего на полу парня.

- Что с ним? - наконец-то отмер он.

- С ним-то? - я тоже посмотрел на неудачливого стрелка. - Уже ничего. Он мёртв, окончательно и бесповоротно. Жаль, ему бы жить и жить.

- Его-то за что?

- Только не надо мне рассказывать, что он не знал, на что идёт, - я усмехнулся. - Ваш человек совершенно спокойно пустил бы мне пулю в лоб, если бы вы успели отдать приказ. Поэтому, простите, но я не собираюсь его жалеть. Взрослый мальчик должен был осознавать риски. Ну а то, что вы его не предупредили, в кого придётся стрелять… Так вы, как я успел убедиться, вообще страдаете забывчивостью. Ну да ничего, это уже не имеет никакого значения.

- То есть? - голос Зильберт предательски дрогнул.

- Я вас проклял, - совершенно невозмутимо сообщил я, - через двадцать минут ваше сердце начнёт биться с перебоями, затем начнутся приступы удушья и головокружения, ну а потом — всё. Ляжете в цокольном этаже рядом с Мишей.

Договорив, я встал и направился к двери, ничуть не удивившись раздавшемуся сзади:

- Стоять!

- Ну вот, опять неправильный ответ, - оборачиваясь, с мягкой укоризной проговорил я, глядя на целящегося в меня из пистолета Зильберта, - проклятие можно снять, но сделать это могу только я. Не станет меня — предположим, вы не промахнётесь и случайно попадёте в одну из немногих уязвимых точек — проклятье с моей смертью не исчезнет, я же не какая-нибудь ведьма без лицензии, в самом-то деле! И компанию в цокольном этаже я вам не составлю: у некромантов свои отношения со смертью, как вы можете догадаться.

- Ты блефуешь! - Виталий Павлович был относительно спокоен, но яркие пятна на скулах выдавали его.

- Проверим? Кстати, как самочувствие? Сердечко пока не беспокоит? Нет? Ничего, это ненадолго. Вы тут поразмышляйте, а я пока вещи соберу…

Не дав Зильберту ни опомниться, ни выстрелить, я вышел в коридор и направился к своей комнате. Проклятье, которое я кинул на Виталия Павловича, смертельным, разумеется, не было, но до инфаркта доводило в течение сорока минут гарантированно. Убивать его рано — он пока слишком мало мне рассказал.

Как ни странно, в коридоре меня никто не встретил, лишь неподалёку от выделенной мне комнаты отирался Алексей. Интересно, он пытался порыться в моих вещах или удержался от соблазна?

Войдя, я сел в кресло и уже привычно закрепил иллюзию, а затем повернулся к коту и черепу.

- Какие новости? Только коротко и исключительно по делу.

- Длинно и не получится, - лениво отозвался Фредерик. - Никто не приходил. То есть вообще никто.

- Да ладно?! - я действительно был удивлён, так как почти не сомневался, что за время моего отсутствия сюда наведается куча народу. - Разленились они тут, как я погляжу.

- Наши действия? - коротко, почти по-военному уточнил кот.

- Собираем вещи и изображаем полную готовность к отъезду, - сказал я и пояснил в ответ на удивлённое молчание, - Зильберта дожимаем.

- Ага, - прорезался Афоня, - ни хрена не понял, но интересно.

- Скоро за нами прибегут, и на этот раз я прихвачу вас с собой, потому что дальше события понесутся с непредсказуемой скоростью.

Я как раз успел собраться, посадить Фредерика в переноску, а череп устроить в саквояже, загрузив туда же всего лишь на треть использованную свечу и прочие мелочи. Туда же отправилась чашка, из которой я пил, но не из желания стащить фарфор, а из соображений банальной безопасности: вымыть её негде, а оставлять здесь посуду, которой пользовался, рискованно. Хороший колдун очень много чего может сделать, имея доступ к такому предмету. Так что — позаботься о себе сам, как говорится, иначе это сделают другие.

Как раз в тот момент, когда я закрывал саквояж, в комнату без стука ворвался молодой человек, внешний вид которого выдавал в нём охранника.

- Антон Борисович! - вскричал он, увидев меня. - Виталию Павловичу плохо, он очень просил вас привести. Пожалуйста!

- А что случилось? - я подхватил саквояж и неспешно направился в сторону выхода. - Неужели сердечко прихватило? А ведь говорил я ему — не нужно пить столько крепкого кофе, это ж никакой организм не выдержит! А он всё-таки не мальчик уже...

- Сердце, наверное, да, - согласно закивал охранник. - Задыхается и только всё вас зовёт. Мы, конечно, «скорую» вызвали, но пока они доедут…

- Но я-то не доктор, - я поудобнее перехватил переноску с котом и начал спускаться по лестнице, - не знаю даже, чем я могу помочь многоуважаемому Виталию Павловичу!

- Но он очень просил вас привести! - уже почти с отчаянием повторил охранник. - Он же меня уволит, если я без вас вернусь!

Я посмотрел на бледного парня и решил, что уже достаточно помучил его, к тому же он-то и не при делах вообще. Ему что приказали, то он и делает. А с господином Зильбертом действительно стоит пообщаться, у меня много вопросов, на которые очень хотелось бы получить ответы.

- Хорошо, давайте посмотрим, что я могу для вашего шефа сделать, - я передал облегчённо выдохнувшему парню переноску с котом, перехватил саквояж и, придав лицу скучающее выражение, пошёл снова к кабинету, совсем недавно принадлежавшему Мише Шляпникову.

Когда мы вошли, Виталий Павлович по-прежнему сидел в хозяйском кресле за письменным столом, но выглядел не в пример более бледно, чем некоторое время назад. Причём бледно и в переносном, и в самом прямом смысле слова. С его лица сбежал румянец, оно словно выцвело, кожа приобрела несимпатичный серый оттенок, под глазами залегли глубокие тени, а на висках виднелись капельки пота. В общем, выглядел господин Зильберт отвратительно. Чувствовал себя он, судя по всему, соответственно.

- Остановите это, - прохрипел он, глядя на меня со смесью страха и ненависти.

- Я бы рад, но я не доктор, - я театрально развёл руками, - но ничего, говорят, «скорую» вам вызвали. И она, очень может быть, даже успеет… застать вас в живых. Помочь, правда, не сможет, но врачи наверняка будут стараться.

- Что ты хочешь? - Виталий Павлович с трудом подавил стон и прикрыл глаза. Дышал он с трудом, взгляд был мутным, сосуды в глазах полопались.

- Вы прямо сейчас хотите это обсудить? - я удивлённо поднял брови. Сочувствия к Зильберту я не испытывал ни малейшего: чтобы играть в такие игры, нужно уметь отключать эмоции, иначе проиграешь, даже не начав. - И, кстати, я не припоминаю, чтобы мы переходила на «ты». Впрочем, не в моих правилах мелочиться, особенно по отношению к умирающему. Так и быть, пусть будет такой фамильярный формат… Так что ты там говорил?

Зильберт хотел было сказать что-то явно резкое, но тут его в очередной раз скрутило, и он на какое-то время вообще потерял способность говорить.

- Помоги, и я отвечу на твои вопросы, - прохрипел он, - но я тоже знаю не всё.

- Не всё — это уже лучше, чем ничего, - нравоучительно проговорил я и покосился на замершего у двери охранника.

- Иди вниз, жди «скорую», - велел ему Зильберт, - Антон Борисович обо мне позаботится.

- О да! - я мечтательно улыбнулся, а Зильберт побледнел вообще до синевы. - Это я могу. Как говорится, умею, люблю, практикую…

Охранник молча кивнул и торопливо вышел из кабинета, и я его прекрасно понимал: от всяких непоняток лучше держаться подальше.

- А теперь поговорим, - я незаметно ослабил действие проклятья, и Виталий Павлович, прислушавшись к себе, вздохнул с определённым облегчением.

- Что ты хочешь знать?

- Я бы ответил, что всё, но, боюсь, всё не знаешь даже ты, - задумчиво проговорил я. - Но для начала, как знак доброй воли и готовности к переговорам, хотелось бы понять, кто за всем этим стоит?

- Что ты имеешь в виду? - Зильберт поёрзал на кресле и слегка расслабился. Пришлось на несколько секунд усилить проклятье до максимума и полюбоваться на выгнувшееся дугой тело.

- Кто на самом деле велел тебе обратиться ко мне? - я убавил степень боли до той степени, чтобы собеседник мог адекватно воспринимать вопросы и отвечать на них. - Только не надо говорить мне о Гольдмане. Он наверняка просто подтвердил информацию. Меня интересует, кому было нужно, чтобы я оказался в этом доме.

- Я не могу сказать, - прошептал Зильберт, массируя область сердца, - она меня убьёт.

Вот это номер! Мне стоило некоторых усилий удержать нейтральное выражение лица и не выдать своего изумления. «Она»?! Очень интересно…

- Не исключено, - я внимательно посмотрел на Зильберта, - но дело в том, что она далеко, и убьёт она тебя или нет — это ещё непонятно, а я здесь. Намёк достаточно прозрачен?

Виталий Павлович кивнул и хотел что-то сказать, но тут в коридоре послышался шум, а вбежавший в кабинет охранник крикнул:

- Все на пол! Игнатов рехнулся!

Тут в подтверждение его слово в коридоре грохнул выстрел.

- Дельный совет, - признал я и взглянул на ошалевшего от очередной напасти Зильберта, - я бы на твоём месте прислушался. Ты и так дышишь через раз…

- А ты? - почему-то шёпотом спросил Зильберт, сползая с кресла на пол.

- Разберусь, - отмахнулся я, и тут дверь распахнулась, явив нашим взорам перекошенную физиономию начальника охраны. Алексей, словно безумный, оглядел кабинет и, наставив на меня пистолет, задыхаясь, прохрипел:

- Где они?

- Кто? - мне действительно было интересно, кто же настолько жуткий привиделся нашему бравому Алексею, что он начал палить куда ни попадя. Проклятье, которое я на него кинул, вызывало галлюцинации, но у каждого они разные, в зависимости от персональных фобий. Кому-то мерещатся гигантские пауки, кому-то змеи, кто-то видит себя запертым в тесном лифте или вообще в гробу… человеческая фантазия непредсказуема и безгранична. В этом я убеждался не раз и не два. И кто произнёс ключ-слово, после которого Алексей слетел с катушек? Неужели банальное совпадение?

- Зомби, - Алексей направил ствол на замершего охранника, - где они? Говори!

- Нету тут никаких зомби… - побелевшими губами прошептал тот.

Алексей перевёл взгляд налитых кровью глаз на меня и с ненавистью проскрипел:

- Это всё ты! Ты их привёл! И теперь прячешь!

- И где, по-твоему, я могу прятать зомби? - с любопытством спросил я. - В карман они не поместятся, как ты понимаешь…

- Они там! - неожиданно решил начальник охраны и короткими перебежками вдоль стены двинулся в сторону стола, под которым прятался Виталий Павлович.

- Ты уверен?

Алексей отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи, и наконец-то увидел скрючившегося Зильберта.

- Вот ты где! - воскликнул он почти радостно и нацелил пистолет прямо на замершего на полу Виталия Павловича.

В эту же секунду я прищёлкнул пальцами, и Алексей замер, словно памятник самому себе, лишь бешено сверкающие глаза и вздувшиеся от напряжения вены на висках говорили о том, что он совершенно не в себе.

- Убери его, - едва слышно прошептал Зильберт, глядя на пистолет, как кролик на удава. - Он же может выстрелить…

- Конечно, может, - не стал спорить я, - скажу тебе больше: он непременно это сделает, как только я сниму с него заклинание неподвижности. А так как Алексей у нас не цветоводом числится, то я ни на секунду не сомневаюсь, что с такого-то расстояния он не промахнётся.

- Убери, пожалуйста, - в голосе Зильберта послышались просящие нотки. Естественно, жить-то хочется всем.

- Услуга за услугу, - мило улыбнулся я, - я нейтрализую Алексея и даю тебе возможность не помереть до приезда «скорой». А ты делишься со мной информацией. Это очень щедрое предложение, практически аттракцион невиданной щедрости, и оно действует ограниченное время.

- Я мало знаю, - снова проговорил Зильберт, не в силах оторвать взгляда от застывшего Алексея.

- Это ничего, - я поощрительно кивнул, - я сам потом разберусь, много это или мало. Итак, для начала у меня три вопроса. Если ответы на них меня устроят, я отправлю бравого господина Игнатова ловить зомби в другом месте, а там, глядишь, он и очнётся. Ну а если нет — прости, но придётся тобой пожертвовать.

- Спрашивай, - обречённо кивнул Зильберт, понимая, что деваться ему просто некуда.

- Вопрос первый. Зачем убили Мишу Шляпникова и кто конкретно это сделал?

- Миша умер сам! - почти искренне воскликнул Виталий Павлович, и я шевельнул пальцами. Алексей с безумной ухмылкой и воплем «Зомби!» выстрелил, но промахнулся, всадив пулю в стену буквально в паре миллиметров от головы Зильберта. Тот дико посмотрел на меня, на дырку в стене, на снова застывшего начальника охраны и громко сглотнул.

- Это всё Леонид, - глотая слова, торопливо заговорил Зильберт, - это его идея была, потому что Миша стал задавать много вопросов, лезть туда, куда не надо было. Но он говорил, что всё будет абсолютно чисто! Я не знаю, как убили Мишу, я не участвовал, клянусь!

- Допустим, - я старался максимально быстро сортировать поступающую информацию. - Зачем ты пришёл ко мне? Неужели вы с Топлевым полагали, что я не найду следа от смертельного проклятья?

- Он говорил, что ты шарлатан, но не без способностей, - после такой «лестной» характеристики моё желание познакомиться с господином Топлевым увеличилось многократно. Это я — не без способностей?! Нет, вы только подумайте, какая невероятная наглость!

- То есть вы убиваете Шляпникова, приглашаете меня сюда якобы для того, чтобы поднять его и подготовить к появлению на людях, платите очень серьёзный аванс — и всё ради чего? Кому было нужно, чтобы я появился в этом доме? Зачем было идти таким сложным путём?

- Это всё она, - прошептал Зильберт и нервно огляделся, - это она приказала, а Леонид готов был ради неё на всё! Как и Миша!

- А ты?

- Я… я боялся её…

- И всё же — зачем такие сложности? - мне действительно было очень интересно. В том, что эта загадочная «она» связана с миром Луны, уже не вызывало никаких сомнений. Иначе она действовала бы совершенно иначе. Наверняка в этом как-то замешана и Стелла: не просто так её любовник — один из компании. Но с ней я разберусь позже… Сейчас же меня больше всего интересует личность незнакомки.

- И всё же — кто эта удивительная женщина, которая так интересуется не очень скромным мной?

- Это Мария Львовна, - проговорил Зильберт и втянул голову в плечи, словно опасаясь, что неведомая злодейка сейчас выскочит из шкафа и оторвёт ему голову.

- Любовница Шляпникова?!

- Она не была его любовницей, - Зильберт покачал головой, - просто так было удобно всем….

- Не постесняюсь и уточню: кому — всем? - я не собирался облегчать Зильберту жизнь.

- Всем, - повторил он, бледнея до синевы. А я почувствовал, что ужасно хочу познакомиться с дамой, которая сумела внушить такой искренний ужас в общем-то не самому трусливому и робкому человеку. Если бы Виталия Павловича было так просто напугать, он никогда не поднялся бы до таких высот, которых сумел достичь. Там слабые просто не выживают: естественный отбор в полный рост. - Она умеет убеждать, поверь…

- Не сомневаюсь, - кивнул я, - но почему именно Шляпников? Почему не кто-то другой? Ты, например? Или сам Топлев? Или Лозовский?

- Она сама выбрала Мишу, - я заметил, что Зильберт старается не называть интересующую меня даму по имени. Интересно, почему?

- Допустим, - я решил оставить выяснение этого момента на потом, ибо сейчас есть более важные вопросы, требующие ответов. - Итак, есть некая Мария Львовна, женщина во всех отношениях исключительная. Она интересуется мной и выбирает для знакомства достаточно оригинальный способ. Долгий, непростой, финансово затратный и не гарантирующий успеха. Почему бы было просто не приехать ко мне в офис? К чему такие сложности?

- Я не знаю, - покачал головой Зильберт и хотел добавить что-то ещё…

- Зато я знаю, - прозвучал от порога мелодичный голос, и мы все, кроме замороженного Алексея, повернулись.