Все наги в лучах истины

1. Пришествие

За’Ха’Дум. 2258 год.

…Я, Лориэн, Изначальный, что стал последним, но был первым, взываю к тем, кто способен услышать, из тьмы катакомб ЗаХаДума.

Я был здесь, когда первые звезды гасли. Помню тех, кто родился в прахе угасших солнц, и тех, кто поднялся, чтобы шагнуть за Предел. Я был стар, когда молекулы вашей планеты создали воду и землю, рыбу и человека. Я пришел не как воин, политик, или философ, а как проводник. Но не все устремились за мной.

Кто ты, что слышит меня? Но на этот опасный вопрос нельзя дать хороший ответ.

Сутью старших, Теней, стал конфликт. Ворлоны моложе всех были. Волей сильны, но не зрелы. С остальными держал я совет. Я не править пришел, но творить. Лучше мир хотел сделать. Но не мог помочь всем.

Тогда создал я трёх сыновей. Обучил. Дал бессмертие им и Твердыни, что флотов породили армады. Равновесием стали они. Но ценой страшной жертвы: жить вечно.

И потом я ушел. Но они разделили миры. И раздор начался. Лишь чьи жизни кратки, могут верить, что вечна любовь. И мой Третий Сын был уничтожен. А потом и двух первых не стало. Кто-то стёр память о них и Законе моем.

«Брат на брата пошел! Мы сдержать не смогли. А миры их сгорели в сверхновых!» — так Тени сказали.

В страхе молчали другие народы.

И чувство вины поразило меня: если б раньше я дал власть Теням — столько душ можно было спасти! И ворлоны достали хронопись о гибели Третьего сына. Это Тени сломили его при поддержке двух братьев! Но Твердыня его не сдалась. Ведь её защищала душа, что зачать могла новую расу. Свободна, как ветер. И предана до конца.

Искал и скорбел я. Но следов злодеяний вновь не нашел, чтобы против виновных направить миры.

И отдал я младших Теням. Но поставил условие: будет порядка адепт.

Странники — младше Теней лишь на миг. И страха в них нет. Но жажда познаний ведет их, и им всё равно на других.

Наездники разума — видели всё. Но к философии страсть — вела их к сомнениям.

Лорды Кириша — знали диктат и войну. Абсолютную власть над мирами разумных хотели.

Торвалы — предсказывать судьбы могли. Но на игры потратили дар. Наставлять — не для них.

Сю-Ха — лишь сходили с ума.

Пакт — ушли из Совета.

Лишь ворлоны настойчивы были. И отдал я им власть Порядка. Но ценой договора: Должен я был Совет распустить и от дел устранится. Добровольно уйдя в За Ха Дум. Должен ли я был Теням уступить, изменить их надеясь? Лучше не думать. С За Ха Дума нельзя мне уйти. Ведь Теням нужен я больше всех, если это они сотворили.

Был мой путь меж секундами вечен. Но вернулся Первый мой сын, полный мести. А с ним человек, чья тьма глубже Тени, но он — лишь одна часть проблемы.

Нашел я второго, потерявшего память и цель, в ином мире.

Третьего — чувствую лишь. Он страдает и ждёт. Но не ведомо место.

Обещал я оставить дела. Но обязан вернуть равновесие.

И я не один. Ты, кто слышит меня — мой свидетель. Та, что может ходить меж миров — понимает. Воин из смутного времени — всё соберет воедино.

Я даю лишь возможность.

Я смотрю на людей, закаленных в войне, но способных к величию. Вы не стали как Тени, но и мой путь не ваш. Вы — свобода.

Но помните:

«Тик» — и возможность исчезла.

«Так» — и вам дан новый путь.

«Тик» — вы живы.

«Так» — вы мертвы.

«Тик» — Истина правит мирами.

«Так» — будет стёртым ваш мир.

Вы легко находили, за что умереть. Но найдете ли цель, чтобы жить?

Даже я — согласился на «так».

Но смиритесь ли вы?

Я был первым. И буду последним. Но станет ли явью мой мир — спроси своё сердце.

Есть ли место надежде?

Но кроме надежды — нет ничего, пока тень сыновей пожирает миры.

Параллельная реальность. Год неизвестен.

Это была космическая крепость из квинтиллионов тонн стали и наномашин, приводимая в движение антипространственной установкой колоссальных размеров. Никто из жителей этой реальности не знал, кем, когда и для какой цели она была создана. Но, с момента своего появления она методично и безжалостно уничтожала миры разумных.

Когда в небе над любым из миров появлялась новая черная «луна» из многогранников, вызывая уже одним своим присутствием цунами смывающие целые города, и землетрясения раскалывающие континенты — жившие на планете понимали: надежды на спасение нет. В ужасе и отчаянии, они гибли сотнями тысяч от катаклизмов, вызванных гравитацией монстра, ещё до того, как чудовище сделает первый выстрел. А если этого по какой-то причине будет недостаточно — дело довершит огромный флот и сухопутная армия, дислоцированные внутри этой гигантской базы.

Нагромождение многогранников правильных форм — было телом твердыни. А облака нанитов, словно гигантские вкрапления черной смолы, казалось, поглощали свет, скрепляя воедино конструкцию. Эти примитивные формы отражали философию Второго коммандера: всё должно быть максимально упрощено, до уровня базовой формулы. Он не удостаивает разумных изяществом того, что должно их уничтожить. Не потому, что не может эти формы создать. Просто не считает рациональным.

Не важно, как их называли сотни миллиардов погибших. Себя они идентифицировали как «механосы».

Но в этот раз перед ними был давно мертвый мир.

Они высаживались.

Стройными колоннами, с четко выверенными интервалами, покидали гигантские челноки и удалялись по равнине в направлении холмов на горизонте колонны терминаторов первой волны. Каждый робот был копией предыдущего — движитель: колёса, ноги или гусеницы. Угловатый корпус. Орудийная башня. Части роботов связывали между собой вкрапления нанитов, обеспечивающие связь, подвижность, и управление. Машинам смерти некуда было спешить.

Штурмовые колонны обгоняли, поднимая тысячелетнюю пыль, разведчики: Два колеса, прямоугольный корпус, треугольники сенсоров и торчащая вперед орудийная спарка. Ничего лишнего. Никаких надписей, маркировок, логотипов, или значков «Мейд ин».

С характерным гулом гравитационной установки над ними проносились машины тактической поддержки. Но слышать этот истошный протяжный вой было некому. Машины воспринимают вибрацию без эмоциональной оценки.

Второй коммандер рассчитал, что для восстановления повреждений и генерации новых боевых единиц, ресурсов этого необитаемого мира будет достаточно. В Стратегический Центр поступали кодированные сообщения о продвижении боевых авангардов. Через ¼ цикла экстракт контроллеры займут позицию, и перенесут ресурсы этого космического объекта на борт Твердыни.

Механосы оставляли после себя безжизненные миры. Но ради чего? Ответа на этот вопрос не знал даже Второй коммандер. Он выполнял задачу, диктуемую программой. Но в базе данных была уязвимость. Отсутствие важных констант. Повреждение кластеров долговременной памяти. Что-то было непоправимо нарушено. Данные были потеряны, но какие именно — было недоступно даже для его понимания.

Второй получил сообщение о попытке вторжения на Твердыню:

— Враждебный органический объект. Биологическая особь женского пола. Жизненный потенциал и боевые навыки на порядок выше типичного для противника. Несоответствие биологического возраста и внешних данных. Может представлять интерес для изучения.

— Телепортировать объект!

Перед коммандером лежала женщина. Тело её было изувечено ожогами и окровавлено, а остатки формы клочьями висели на ней. Женщина застонала, увидев перед собой чёрный скелет, окруженный облаком из нанитов, и медленно поднялась, впившись взглядом в коммандера, словно в цель:

— Ты ничего от меня не добьёшься!

Второй попытался ответить, но в электронном разуме включилась Составляющая Программы, заглушив слегка появившуюся эмоцию… Ошибка… Файл отсутствует…

…Коммандер видел миг из сражения. Он защищал разумную жизнь. У него было Имя. У него были отец и братья, стоявшие с ним плечом к плечу. У него были чувства и живое тело. Враги истошно кричали в сознании, но его было не остановить. А главное — у него была власть над программой. Но что-то в его сущности было разрушено. И теперь программа властвовала над ним…

Сейчас программа вступит в свои права, он забудет всё, что вспомнил. И снова должен будет убивать. А если это существо не ответит на вопрос — оно умрет, как миллионы других, допрошенных им в тысяче миров.

Осознание отсутствия ответа на главный вопрос давало ощущение пустоты. А от понимания, что он не помнит сам вопрос — веяло безысходностью. Но программа снова полностью завладела им. И чувства растворились в упорядоченной логике математических формул.

Бесстрастным металлическим голосом Второй произнёс:

— Я задам тебе вопрос.

Но женщина ответила:

— Тогда и я задам тебе вопрос. Вы не пользуетесь захваченным, просто убиваете. Кто вас создал? Откуда вы пришли? Ради чего всё это?

Коммандер хотел ответить, но Программа вновь взяла верх:

— Это ты должна ответить: назови моё имя и мой вопрос.

Пленная рассмеялась:

— О Галактика! Ты это слышала?! Передо мной безумец, уничтожающий миры?!

Женщина говорила смело, глядя в лицо самой смерти. У Второго появилась надежда, что такая должна ответить. Никто не разговаривал с ним в таком тоне. Она напоминала кого — то… Не внешне, нет… А манерой себя держать и сражаться.

Она пробралась на абордажный корвет, в одиночку уничтожила подразделение штурмовиков, и пыталась проникнуть в саму Твердыню! Она говорила как особа со статусом, а ее тактика была непостижимо знакомой.

Второй коммандер сопоставил обрывки фактов. И ощутил не тактическую необходимость. А желание уничтожить объект немедленно! Граничащее со страхом. Будто это беспомощное создание в силовой клетке угрожало самой сути его существования. Не успело «видение» покинуть коммандера — его ИИ уже связывался системой жизнеобеспечения пленной. Её ответа не последовало.

— Время вышло, терранка.

Система жизнеобеспечения камеры отключилась, а тело было выброшено в утилизатор, внутри которого вместо огня взорвался светящийся шар из молний.

Коммандер записал в Систему: «Ошибка метода уничтожения».

Но женщины в камере уже не было.

Они высаживались…

2. "Прекрасное далёко"

Спустя 200 тысяч лет, мечта разумных о мире обрела форму. Империя, созданная на обломках разрушенных цивилизаций, где люди и инопланетяне могли мирно сосуществовать, должна была предотвратить все последующие войны. Центром Империи стал созданный на ресурсы всех рас огромный мир Кольцо, где десятки миллиардов разумных создали себе новый дом из септиллионов тонн кристаллов и металла в точке лагранжа сектора Эпсилон Эридана. Этот мир стал связующим звеном между разрушенными серией конфликтов цивилизациями, последней надеждой и оплотом разума во Вселенной. Благодаря стечению амбиций и нелепой случайности, Механосы из далекого прошлого пришли в этот мир, чтобы снова напомнить, что такое война. Но никто не мог предположить, каких союзников и противников они здесь обретут…

Наша (поствавилонская) реальность. Год 201999.

…Тила Мерседес Браун открыла глаза, когда её полностью извлекли из капсулы хронотелепортера. Вокруг суетился персонал установки, но Её Величество ощущала лишь сильную слабость и боль. Последствия межреальностного прыжка было ещё тяжелее, чем после обычного перемещения во времени. Каждый атом болел. Её тело было вырвано из реальности, разложено в квантовую проекцию, и по потокам нейтрино было перенаправлено в другую точку пространства — времени, где хронострео, согласно генетическому коду императрицы, собрало её тело заново. Малейшая ошибка в расчетах означала мучительную смерть от того, что части тела, органы и импланты, после квантового объединения окажутся не на своих местах. Но, согласно показаниям приборов, которых вокруг был в избытке, процесс прошел безупречно.

Робот-ассистент аккуратно перенес августейшую особу на гравитационную кушетку, что висела в воздухе рядом. От каждого прикосновения тело жгло огнём. Нервные окончания ещё не адаптировались. Но зрение уже начало возвращаться.

Её Величество пошевелила пальцами. Затем, с трудом подняла голову, окинув взглядом свое отражение в стеклянной поверхности стены лаборатории.

Тила была ростом 170, обладала овальным лицом с мягкими скулами, и большими карими глазами. Гармоничные пропорции, сводящие с ума подчинённых, и золотые волосы ниже плеч, были на месте. Но на теле не было живого места от гематом, ожогов, ссадин, и шрамов. Женщина, вздохнув, прикрыла глаза.

Доктор Тарос, оператор установки темпорального переноса, личный врач Тилы и генеральный директор научного департамента Империи Кольца, смотрел на августейшую особу с воодушевлением. Ему было чем гордится: он провел первое перемещение живого человека не просто во времени, но при этом и между реальностями. Тарос тщательно осмотрел приборы, всё ещё не веря в успех. Его взгляд оторвался от экрана, где мелькали цифры и уравнения. Затем пожилой профессор помог Её Величеству приподняться.

— С возвращением! Мы беспокоились, что болевые показатели слишком высоки для Вашего Величества… Зачем Вы так истязаете себя? Мы чуть не потеряли Вас. Но сделали всё, как Вы приказали. Выпейте, это поможет вернуть силы.… О Галактика! Что они с Вами сделали?!

Тила сделала глоток из приготовленной ёмкости. Регенерирующий состав наполнил все ее существо невероятной легкостью. Сканнеры перемещались вдоль её тела, определяя повреждения и прямо на глазах восстанавливая ткани, возвращая фигуре первозданную красоту.

— Оставь эмоции, Тарос. Я знаю, что это было не очень приятно. Сколько бросков я ещё смогу выдержать?

— Боюсь, ваш лимит уже превышен. При следующем перемещении вы потеряете восприимчивость к регенерирующему составу. И Ваш почтенный возраст со временем возьмёт своё.

Тила, не смотря на прекрасную внешность, живой, острый любознательный ум, и великолепную реакцию, была далеко не молода. Из-за крайне низкой рождаемости в Империи науке пришлось сосредоточится на продлении жизни уже живущих с помощью генной инженерии.

— Меня это меньше всего беспокоит. — Тихо произнесла Тила. — Раскодируйте мыслезаписи, дайте мне одеться и пригласите лорда Кайла в Зал Совета…

…Королева Большого Звёздного Кольца и Прилегающих территорий, Владычица Млечного Пути и Независимых Баронств, Тила Мерседес Браун повидала много боли и страданий, лишений и войн. Она пережила смуту, и подняла остатки разумных, разбросанных по всей галактике, из анархии и нищеты к звёздам. Её мир сумел не впасть в пучину анархии после Временных воин. И уже почти 5 веков он был центром Империи Великого Кольца. Здесь находили приют все разумные существа из всех уголков Вселенной…

…Премьер-министр Кайл Мордред Денау ждал появления императрицы с нетерпением. За время последней отлучки Тилы произошли перемены в Галактике, о которых Её Величеству надлежало знать. Но был и ещё один повод — премьер в очередной раз отправил своих мародеров в заброшенные сектора, и хотел вручить очередную находку как знак своей симпатии к императрице. Он так же надеялся, что Её Величество поделится с ним результатами своих изысканий, а это, как подсказывало ему чутьё авантюриста, могло повлиять на его планы. Уже очень давно Кайл метил в фавориты. И терпел неудачу. Её Величество желала оставаться одна. Но в этом случае, в отличии от сотен тысяч подобных дворцовых интриг, известных человечеству, неимоверное честолюбие Кайла шло рядом с тайными желаниями его тёмного сердца.

Фирменная улыбка, практически не сходящая с лица лорда, выражающая его превосходство, исчезла, когда в проходе показался стройный стан императрицы в светло — сером церемониальном одеянии, поверх которого была наброшена легкая накидка. Вместо короны на ее голове был повседневный платиновый обруч, украшенный древними узорами. Но он, скорее, просто удерживал волосы. Её шаг был легким, походка была мягкой и плавной, а взгляд — как всегда сосредоточен. И казалось, она так же легко пройдет с завязанными глазами по лезвиям мечей.

— Ваше величество. — Кайл неуклюже поклонился. — Вы, как всегда, обворожительны. Я преклоняюсь перед Вашей мудростью и красотой.

— Это моя обязанность, выглядеть хорошо, лорд. А вот выражать почтение у вас получается плохо. Вместо него вы выражаете либо презрение, либо привязанность. Зная, что она неуместна.

Кайл улыбнулся, стиснув зубы. Он чувствовал себя ниже её не только по положению. Даже его рост и физическая сила, которую он так часто использовал чтобы ощущать превосходство над другими, не помогали ему. Тила видела его насквозь.

— Вы сама… проницательность, Ваше Величество.

Тила оставалась неподвижной, оценивая лорда холодным взглядом. Его лесть была откровенно пустой. Тила не нуждалась в том, чтобы её восхваляли. И, хотя, внешне она оставалась спокойной, внутренне понимала: Кайл давно потерял шанс стать для неё кем-то большим. Но императрица лишь сделала жест рукой, который означал желание перейти к делу. Долгих церемоний она не любила, ставя эффективность выше формальности.

— Вы подготовили отчёты о положении дел в Империи?

— Да, Ваше Величество. Но я подготовил не только это.

Лорд щёлкнул пальцами, и из-за колонны на полусогнутых ногах выскочил пожилой слуга. На его ливрее был герб лорда: меч, разрубающий солнце. Склонив голову как можно ниже, он трусцой подбежал к владыке. Он нес небольшой ларец, украшенный минбарскими рунами. Лорд открыл его, и с чувством превосходства вытащил кольцо с голубым камнем. Затем, небрежно оттолкнув слугу, который сжался от страха, заискивающе посмотрел на императрицу:

— Окажите честь, Ваше Величество! Возьмите этот древний перстень. Не правда ли, он прекрасен? Его доставили из сектора Сорпигаль специально для Вас. Говорят, его носил Вален…

Тила не позволила себе даже тени эмоции. Манера обращения лорда со своими слугами давно вызывала ее негодование. Но Кайл был в праве обращаться с ними как ему вздумается. Он постоянно их унижал, но он и хорошо им платил. Конечно, по закону Империи каждый слуга мог пожаловаться на своего господина. И если бы жалоба поступила — Тила рассмотрела бы ее со всей строгостью. Но слуга не осмеливался просить, и лишь умоляюще смотрел на Её Величество. Но Тила не была жестока. Просто безжалостна. Слуга сам выбрал страх вместо достоинства.

— Вы напрасно потревожили покой памяти древних минбари. Их души не простят вам это, лорд Кайл. И вы отлично знаете, что предметы власти несущественны по сравнению с истинной силой — разума и духа.

Похоже, лорд опять облажался. Этот подарок для неё не имел ни ценности, ни значения.

— Но могу ли я сделать хоть что-нибудь, чтобы смягчить Ваше сердце?

— И это вы будете говорить мне о сердце? Никогда не забуду, как вы уничтожили мир Отверженных, желавших капитулировать. Вы жестоки и бесчеловечны. И кто угодно, только не вы, можете рассчитывать на мою благосклонность. Да и мало ли за вами грехов, лорд. Но есть обстоятельства, которые удерживают меня от желания вас дезинтегрировать. Контраст между нами идет на пользу Империи. И…

Тила щёлкнула пальцами, и телепорт перенес ее и лорда в тренировочный зал дворца. Она материализовала мыслеприказом небольшой арсенал оружия, и взяла из него два предмета, напоминающих рукояти мечей, лишенных лезвий. Активация — и из рукоятей с низкочастотными вибрациями, ударили белые лучи, сформировав клинки.

— Я запретила касаться артефакта с Айтерны, и этот запрет касался в первую очередь вас, лорд. Но вы знали, что он нес в себе энергоинформационную матрицу великих воинов древности! Вы невольно навязали мне это увлечение. Но когда-нибудь именно оно вас и погубит.

— Как вам будет угодно. — Кайл извлёк из арсенала цилиндр длиной около полуметра, и с треском разрядов активировал тёмно-красные лезвия двойного меча. — Теперь Вам просто не найти равного по силе противника среди живых. Так же, как и мне. Но неужели пыль исторических архивов, в которых вы проводите столько времени, подарят столь же яркие эмоции, как и хороший поединок?

Хорошо, что лорд понятия не имел, в каких «исторических архивах» проводит время Её Величество.

— Мне жаль калечить людей. А киборг не доставит радости от поединка. Он предсказуем, ведь не обладает свободной волей. Я искала киборга с живой душой, и если бы нашла — не стала бы больше использовать вас для тренировки. Но… Это всего лишь легенда. Защищайтесь, лорд!

Императрица отсалютовала мечами, рассекая воздух с характерным низким гулом. Золотые нити её парадного одеяния вспыхнули, рассыпаясь в воздухе облаком искр. Ткань словно растаяла, уступая место боевому комбинезону, который плотно облегал тело. Повинуясь мыслеприказу, вспыхнула личная аура, подобно золотому ореолу. Её изящная тренированная фигура, гибкая и подтянутая, но не чрезмерно мускулистая, напоминала, скорее балерину, чем бойца. Но ее навыки в боевых искусствах были столь велики, что никто не смел бы сказать вслух об этом.

Одежда Кайла так же трансформировалась — парадный камзол растекся, превращаясь в тяжёлую кольчугу без рукавов, а брюки стали удобными и свободными, не стесняющими движений. При росте 190, он, казалось, доминировал, хищно улыбаясь и поигрывая бицепсами, вращая двойным мечом. Его тело — шедевр инженерии, совершенство мускулатуры, сплетение металлокерамики костей и плоти, было венцом эволюции. В нем было столько имплантов и усилителей, что лорд даже сам иногда сомневался, остался ли он человеком. Белые немигающие глаза, способные видеть во всех диапазонах, сцепились с безучастным взглядом императрицы. Надеясь разглядеть в них хоть что-то, кроме холодной пустоты космоса. Но Тила смотрела сквозь него, словно перед ней был лишь тренировочный манекен. Он мог пробивать стены, разрывать плоть, ломать кости — но не мог заставить ее проявить хоть какую-то эмоцию. Её концентрация была безупречной. И это просто уничтожало лорда.

Две фигуры начали поединок. В бою Тила была воплощением изящества и контроля. Она всегда брала скоростью, а невероятная природная гибкость позволяла ей наносить самые непредсказуемые удары. Она скользила, ускользала, меняла направление атаки в долю секунды, и порой казалось, что она не сражается, а просто играет с лордом, как кошка с добычей. Но лорд как никто знал: как только ей надоест игра — наступит конец.

Кайл атаковал мощно и яростно. И был далек от элегантности. Он знал, что не может превзойти Тилу в скорости. И поэтому полагался на расчётливые комбинации. Но, в целом, оба бойца были по-своему эффективны. Они сражались легко и самозабвенно, не уставая комбинировать фехтование, акробатику и удары. А когда их оружие встречалось, зал сверкал от разрядов энергий.

И в тот момент, когда эмоции лорда на долю секунды затмили его расчетливый ум, Тила разорвала дистанцию, зацепив рукоять его меча ловким движением ноги. Лорд выронил оружие. И через секунду императрица прижала сияющие как крылья ангела клинки к его горлу:

— …Ладно, Кайл. Пожалуй, я оставлю вас в живых. Потому, что вы, в отличии от остальных, деретесь по-настоящему. Что бы вами не двигало.

Тила отправила мечи в арсенал. Поединок был окончен. Кайл сжал кулаки, едва удерживаясь, чтобы не разнести что-нибудь в клочья. Снова он увлекся воспоминаниями. Проклятый артефакт! Они много веков занимались боевыми искусствами. Еще до того, как она стала править. Иногда он побеждал ее! Она его уважала. И смотрела на него по-другому. Но теперь? Ее искусство боя стало абсолютным. И она стала другой. Отрешенной. Задумчивой. Увлеклась историей, будто дух создателя артефакта завладел ею, и она пыталась найти что-то в бездне веков. Сражаясь с ней, Кайл чувствовал неотвратимость — словно бился с самой судьбой.

По щелчку пальцев воздух вокруг них задрожал, и телепорт снова перенес Её Величество и лорда Кайла в зал совета.

— Вы тоже доставили мне удовольствие, Ваше Величество — процедил лорд, который до сих пор не мог себе простить, что не успел первым коснуться артефакта, что наделил Тилу абсолютными навыками. Но мысленное самобичевание лорда было прервано внезапно появившимся министром обороны, телепортировавшимся в зал. Его лицо было бледным как мел.

— Похоже, барон Фальц, вы забыли приличие и этикет — угрожающе произнес лорд.

— Простите, Ваше Величество, лорд — Министр поклонился — медлить нельзя. Командор Гарсон просит, чтоб Вы выслушали его. На нас напали.

Тила не могла поверить в услышанное. Народы империи не воевали друг с другом много столетий, а разногласия между ними решались ограниченным контингентом на специально выделенных полигонах. Но больше ее удивила реакция лорда. Он никогда не скрывал эмоций, и, казалось, знал, что происходит. Но почему он молчал?

— Включить канал личной связи! — Распорядилась императрица.

В пространстве зала возникла голограмма, часть капитанского мостика флагмана флота. Среди дымящихся пультов и покореженных переборок стоял истекающий кровью командующий Эрг Гарсон.

— …Ваше Величество! Говорит Гарсон, Флагман Эратия, сектор Регула. Находясь в дальнем патрулировании, мы зафиксировали пространственный сдвиг. Мы активировали маскировку и заняли позицию. Неизвестные корабли появлялись из энергетической воронки колоссальной напряженности. Вскоре они атаковали транспорт регулян, следовавший на родину. Лорд Кайл приказал оказать помощь союзному кораблю, и мы атаковали…

Тила перевела взгляд на Кайла:

— Вы превратили ситуацию первого контакта в войну, или как это понимать?

— Я только хотел поговорить об этом, как Вы предложили мне размяться — начал было оправдываться лорд.

Гарсон продолжал передачу:

—…и были сами атакованы огромным количеством кораблей. Противник заблокировал каналы связи и взял на абордаж 3 наших тяжёлых фрегата. Перейти в гиперпространство мы не смогли, они активировали искривители. Мы уничтожили 11 кораблей. Но враг не считается с потерями…

Броня не успевает восстанавливать повреждения!

Нас преследуют!..

— Сколько кораблей противника находится в вашем секторе? — Голос Тилы звенел как струна.

— 150, может больше. Количество возрастает. Они углубляются в сопредельные территории. Мы теряем связь… Помехи… Абордажные модули… Батареи блокированы… Они внутри…

Взрыв отбросил командора от устройства связи. Секунду спустя переборку словно распилили огромной пилой, крюки со скрежетом и лязгом раздвинули металл, и на мостик ворвалось… нечто. Механизм не похожий ни на что, родившийся, казалось, в сознании сумасшедшего. Разной формы и размеров конечности разбрасывали защитников, крушили приборы. Монитор окрасился красным. Связь прервалась.

— Это всё? — произнесла Тила, сохраняя железное самообладание.

Но Кайл видел: что-то не так. Отсутствующий взгляд императрицы на миг стал иным. Загорелся огнем холодной ярости, будто она уже сражалась с подобным. «Она знает больше меня» — думал лорд. Но он не мог понять, каким образом.

— Нет, Ваша милость — продолжал барон Фальц — наши патрули обнаружили ещё 4 энерговсплеска.

— Готовность флота 1 уровня! Закрытое заседание Совета назначаю через 1 стандартный час. Барон, жду вас с полным отчетом и планом действий. А вы, лорд Кайл, позаботитесь о том, чтоб информация не просочилась.

Тила быстрым шагом покинула зал.

***

В покоях Тилы царил полумрак. Устроившись в гравикресле, императрица распустила волосы, и, вращая в руках платиновый обруч, словно чётки, просматривала мыслезаписи с отчетами, перемещая блоки данных с помощью взгляда на рабочем столе. Но никакого стола в ее покоях не было. Тила проводила операции с данными в виртуальном пространстве своего импланта…

…Каждый гражданин Империи добровольно мог вживить себе в мозг имплант, являвшийся одновременно удостоверением личности, банковской картой, устройством связи и квантовым компьютером, оснащенным мощным ИИ. Обязательным условием было достижение биологического совершеннолетия, и прохождение начального обучения стандартному языку, математике и логике силами собственного интеллекта.

Для не желающих использовать имплант — в обществе сохранили старые способы идентификации, связи, передачи и чтения информации. А разумные, отказавшиеся от импланта, имели безусловный базовый доход.

Но большинство всё же устанавливали имплант. Вся идеология Империи стояла на свободной воле и самореализации. Обычно реализация происходит через профессию. А заниматься ею, оставаясь конкурентоспособным, можно было лишь с имплантом…

…Её Величество обрабатывала данные, делая за несколько минут то, что без такого помощника заняло бы дни. Ее мысли неслись наперегонки с цифровыми потоками, где рабочее пространство было заполнено сводками о гибнущих людях.

Тила давно испытывала недоверие к Кайлу, и вполне могла лишить его власти одним императорским указом. Но на большой компромат информации явно не доставало, а в критических ситуациях Кайл проявлял себя как талантливый и инициативный подчиненный, что перевешивало все его амбиции и недостатки. Да, он следовал принципу «цель оправдывает средства» и был неадекватно жесток с виновными, невинными, да и вообще со всеми, кто попадался на его пути. Но этим он несколько раз спасал положение в почти безнадежных ситуациях.

«Держи друзей близко, а врагов ещё ближе» — вспомнила Тила древнее наставление земного мудреца. Преимуществ иметь Кайла в союзниках и на виду, несмотря на всю темноту его души, было больше, чем если бы он стал врагом вне поля ее зрения. Вместе они составляли классическую пару «добрый политик — злой политик», чем избавлял Тилу от необходимости брать на себя непопулярные решения.

«Да и кем его заменить?» — Думала Тила. — «Всякий свет рождает тень. Кайл не мог быть шпионом расы, о существовании которой узнал несколько часов назад. Никто не мог. Предательство — исключается.»

Тила подавила гнев на лорда, и закрыла глаза. Медленный вдох, словно втягивает свет.

Выдох — выпускает тревогу.

Сердце замедляется.

Тело становится лёгким, но разум — острым, как клинок.

Она проделала комплекс дыхательных упражнений, хотя могла просто приказать импланту скорректировать гормональный фон, но Тила предпочитала сама контролировать свои состояния. Она всю жизнь занималась прикладными боевыми искусствами. Но ее способности многократно усилились после контакта с артефактом, когда её разум взорвался тысячей голосов, говорящих на неизвестных языках. Тила увлеклась духовными практиками, стала задумываться о душе, судьбе, предназначении. Во время этих практик ей приходили видения. Но чаще — она после очередной медитации как бы «вспоминала» решение своей проблемы, или новый стиль боя, будто уже когда-то делала это. А Кайл был единственным, с кем можно было проверить новую технику в равном бою. И в этом была еще одна ценность лорда.

Больших войн в Империи Кольца не было давно. Большинство рас в галактике Млечный Путь, которые уцелели в хроновойне, вошли в состав Империи. Логично, что Кайл принял нападавших за пиратов. Естественно, лорд приказал патрулю прийти на помощь транспорту. Но пираты не располагали флотом такой мощности.

Отсутствие щитов делало их беззащитными перед абордажем. Но полностью оправданным с точки зрения их концепции адаптирующейся брони. К тому же, Империя не располагала таким количеством подготовленных абордажников. А у противника абордажных команд, как оказалось, было более чем достаточно.

Дизайн судов, нападавших был похож на чудовищ из воспаленного мозга прошедшего стирание личности. Они были невероятно стойкими к повреждениям. Но самым страшным была их способность к трансформации. Один дредноут мог рассыпаться в алую пыль, а через несколько минут на его месте возникло несколько судов поменьше. Имело место и обратное превращение.

У этих судов не было живых экипажей. А уничтожить их можно было, лишь последовательно, слой за слоем, испаряя миллионы тонн алой брони. Которая вела себя то как пыль, то как сверхпрочная сталь. Эти корабли нужно было «стачивать», как древний шлифовальный станок заготовку. Но флот Кольца «стачивался» об эту армаду гораздо быстрее.

Их суда были весьма мобильны, и использовали кинетические орудия, которые хоть и были концептуально старомодны, зато предельно эффективны.

Они не преследовали отступающих. Не охотились за выжившими. Не захватывали миры. Они просто уничтожали. Никаких переговоров. Никаких требований. Это делало нападавших похожими на механосов, что Тила обнаружила в параллельной реальности.

Что же касается роботов с видео — эти были из обычного металла. И 12 королевств, и пираты использовали роботизированную пехоту разных конструкций. Но эти выглядели, будто их собирали в спешке — искореженные, несимметричные, с непропорциональными конечностями, негуманоидные машины, наводящие первобытный ужас. Похоже, что их, в отличии от сверхтехнологичных алых кораблей, собирала совсем другая раса, превращая любую попавшуюся под руку свалку в армию за считанные часы. Эти машины были расходниками. Но их было невероятно много. Они просто катились, как мусорный вал, сметая всё на своём пути…

Задача была слишком сложной. Нужно было переключиться.

Сталкиваясь с неожиданным и непонятным, Тила всегда мысленно возвращалась к прошлому. Она была поклонницей истории древности. После обнаружения последнего симбионта Виндриззи и расшифровки его памяти, идея написать Великую Книгу Жизни не давала ей покоя. 3 миллиарда лет истории, записанные в одном труде. В ней жили и умирали цивилизации. Поднимались и рушились империи. Звёзды рождались и умирали, оставляя после себя лишь пыль. Работа подходила к концу, и охватывала более 3 млрд лет истории разумных рас. Включая легенды о Лориэне древнейшем, легенды о Тенях, Странниках с Сигмы 957, Ворлонах, Мыслестранниках, Торвалах и Киришаиках, покинувших нашу галактику почти 200 тыс. лет назад.

Изучение истории давало императрице почву под ногами. Направление. Изучая прошлое, она пыталась понять, ради чего всё это? Миллиарды лет развития, войн, прогресса. Для чего одни расы сменяли друг друга, почему одни гибли, а другие выживали. Чего-то важного не хватало в понимании «ради чего». Неужто, чтобы потомки, также страдая и умирая, задавали те же вопросы? Она искала ответ во времени. Но коснувшись артефакта, осознала: ответ не там. История была картой. Путь, написанный кровью рас, возникших задолго до появления человека, непостижимым образом лежал внутри ее самой.

Но в цепочке не хватало звеньев. Древние в своих летописях утверждали, что жизнь в Галактике существовала и более 5 млрд лет назад! Но никаких сведений о тогдашнем миропорядке либо технологиях, не сохранилось. Когда в галактику пришёл Лориэн, в ней уже были Тени, и они были уже не молоды. Но нигде ни в каких источниках Тиле не удалось найти сведения о том, что же происходило в галактике в течении первых 2 млрд лет! Расы, жившие в этот период, не оставили после себя мира или истории. Лишь обрывки легенд о Трёх Детях Древнейшего и огромное количество мертвых миров. А без этих деталей история Вселенной не складывалась.

Тила не понимала, для чего Лориэн пришел в галактику.

И что они имели ввиду, говоря, что все уходят «за предел».

Она любой ценой хотела раскрыть тайну Предела. С тех пор, как она услышала впервые это слово, она внутренне знала: Ответ — там.

На свой страх и риск Тила решила восстановить знания о темпоральной механике, которые были запрещены из-за временных воин. В личных лабораториях Тилы, в строжайшем секрете, создали Хронострео — установку темпорального наблюдения и переноса. И Её Величество тайно отправилась исследовать Время. Она перемещалась не только во времени, но и между параллельными таймлайнами. Тила могла снять слепок сознания с любого существа из прошлого, и с помощью хронострео просматривать события от первого лица.

Выходить на связь с наблюдаемым объектом, либо как-то навязать ему свою волю — Тила считала недопустимым из-за угрозы времени и свободе. Императрица не хотела ставить лорда в известность о своих исследованиях, поскольку была уверена: Он воспользуется этими знаниями во зло.

Но в последнее время потоки нейтрино, соединяющие, реальности, были нарушены. Виновники — бесчинствующие в параллельной реальности машины, чуть было не поджарившие её Величество в аннигиляционной камере как простую пленную. Благо, доктор Тарос вовремя активировал Возвратную матрицу.

Но это ещё больше запутало дело.

Связи между механосами из параллельной реальности, и силами, атакующими Империю в настоящем — не было от слова совсем, ни на уровне формы, ни на уровне тактики. Наземные силы механосов из параллельного мира никогда не вступали в ближний бой, в отличии от сил, атакующих Кольцо в настоящем, в пехоте которых практически не было стрелков!

Общей была лишь стратегия:

Уничтожение всего живого, что встретится на пути. А также ощущение, природу которого Тила никогда не понимала, граничащие с интуицией: Она уже видела эти армии в деле!

Вот только где и когда?

Но на этот вопрос у неё не было ответа…

***

…Лорд Кайл Мордред Денау был премьер-министром Империи Великого Кольца 12 королевств. Империя занималась исследованиями и восстановлением пострадавших миров. Но раскопки и построение справедливого вселенского общества были для Кайла той ещё скукой, ведь у лорда не было никаких перспектив стать императором.

Должность императора была хоть и пожизненной, но выборной. Совет Миров выбрал Тилу, и следующий Император должен был принадлежать уже к другой расе из входящих в империю, согласно установленной очередности. Таким образом, Кайл достиг предела своей карьеры. И единственная возможность, которую он видел — это изменить прошлое и стать императором самому. Для этого он тайком от Тилы основал собственный секретный временной департамент. Но так и не смог продвинуться в исследованиях дальше, чем необходимо для создания роботизированных зондов, которые взрывались, вызывая аномалии. Перемещать живых существ во времени либо контактировать с ними, Кайл не мог.

Во время этих размышлений, на терминал лорда Кайла пришло кодированное сообщение из тайного департамента исследований:

«Господин! Наш проект потерпел неудачу из-за нехватки энергии. Мы смогли переместить зонд в прошлое, и он установил следующее:

Временная аномалия в зоне Омеги Тау находится на расстоянии 4 млрд лет назад. Аномалия вызвана переходом большого количества кораблей в параллельное измерение. Но зонд самоликвидировался из-за неточности в расчётах, что сбило со следа их преследователей. В результате сбоя они потеряли вектор, и оказались у нас.

Нападающие называют себя Механосами. Их роль в жизни Галактики не установлена. Механосы состоят из 2х подгрупп. Первая и крайне малочисленная — Коммандеры. Мы обнаружили только одну такую особь — что-то вроде альфа-самца или королевы улья. Есть ли среди них органические особи — установить не удалось. Коммандер отдаёт приказы армаде на Анзерленге, функционально напоминающем древний ассемблер. Вторая часть расы — Исполнители. Это роботизированные платформы самые разные по форме и размеру. Они состоят из обычного металла, легко уничтожаются аннигилятором и общаются между собой с помощью машинных кодов. Их сообщения мы не смогли раскодировать, аналитики просто выделили разницу между ними, перевели слово «Механос» и «Коммандер». Мы расшифровали базовую последовательность. Но мы не понимаем их терминологию.

Технологический уровень Механосов опережает наш. Их корабли состоят из колоний наномашин, которые управляются централизовано. При этом они совершенно не уделяют внимание эстетике своих судов. Но главное — их можно уничтожить штатным оружием флота. На критической мощности комбинированные излучатели переносчиков взаимодействий способны нейтрализовать наниты. Конец отчета.»

***

Лорд Кайл окончил изучение данных. Его ум был наполнен мыслями о новом игроке — Механосах. Неизвестные существа, путешествующие между временами и реальностями. Преследуемые, канувшие в небытие, и преследователи из далёкой эпохи. Одни просто бежали. Вторые — волею нелепой технической ошибки его инженеров оказались в его мире, поставив его мир на грань выживания.

«Механосы… Коммандеры и Исполнители. Существа, управляемые программами. Цивилизация без родного мира, пришедшая из прошлого и уничтожающая всё живое на своём пути…» — размышлял Кайл. В его голове пока ещё не было чёткого плана действий. Но чутьё авантюриста говорило, что эту ситуацию можно использовать, важно лишь понять, как! Он понимал, что Механосы представляли собой угрозу. Но может быть, другого момента для изменения статус-кво у него не будет?

«Что императрица знает о Механосах?» — мелькнуло в его уме. Лорд Кайл ощутил возможность. Собрав свои мысли, лорд запахнулся в черно-красный плащ и поспешил на заседание совета.

3. Призраки прошлого

Дворец жил своей жизнью. Гул голосов, быстрые шаги по гладким полам, вспышки телепортов, всполохи света на панелях информации — всё это создавало ощущение кипящей деятельности. Протоколы безопасности были усилены, но даже они не замечали, как среди занятых своим делом разумных двигалась тень. Высокая фигура в плаще с накинутым на голову капюшоном, неспешно и без труда преодолела посты охраны, проходя сквозь стены и силовые барьеры, словно их не существовало. Незнакомец парил как призрак, не касаясь пола, словно физика была не властна над ним. Медленно и неуклонно он двигался в сторону лабораторного сектора.

В лабораторном модуле, скрытом глубоко в сердце дворца, Тила сидела, окруженная панелями, пульсирующими мягким голубым светом. Перед ней в воздухе мерцали голографические проекции — бесконечные строки данных, и многомерные модели, что она смогла добыть в параллельной реальности. Оба агрессора были механосами! Но фундаментально отличались друг от друга. От формы своих судов и пехотинцев, до тактики. На проблему нужен был свежий взгляд. Когда-то давно, она с радостью обменялась бы мнениями с Кайлом за бутылкой вина! Но как только на нее легло бремя власти — он изменился. А доверить свою информацию она могла лишь другу. Или тому, кто также заинтересован сохранить ее эксперименты со временем в тайне. Она не хотела впутывать Тароса, он и так сделал для ее изысканий слишком много. Да и вопросы безопасности и военное дело — не его конек. Нужно было решить, как сражаться с механосами, пока передовые силы флота сдерживали их армаду.

Пока имплант Тилы обменивался данными с сервером, она снова включила запись, которую просматривала уже множество раз, когда искала ответы на свои вопросы.

Тила всегда находила время для своей страсти — истории. Она изучала ее глазами участников событий. И уже много раз пересматривала одну и ту же запись, сделанную с помощью хронострео. Она остановила ее на моменте, когда светловолосый мужчина с голубыми глазами, рассматривал в осколок разбитого зеркала свежий шрам на голове. Его взгляд был спокоен и сосредоточен. Залив глубокую рану спиртом, он втер в нее какой-то порошок, видимо антибиотик, и наложил повязку. Спокойно, рутинно, будто не чувствовал боли. Он сидел при свете свечи в подвале, методично разложив перед собой военную аптечку. Рядом висела шинель без знаков различия, его оружие, трофейный автомат ППШ и нож с орлом. Он был совершенно один, но во взгляде не было ни страха, ни сомнений. Он просто методично делал свою работу. А над ним шла война, приближающаяся к своему логичному и неизбежному финалу. Завтра его не станет. Но Тила, словно разговаривая сама с собой, прошептала: здравствуй, старый друг. Хотя никогда не смогу к тебе обратиться. А что бы ты сделал в моей ситуации? Как бы ты победил Механосов, зная то, что знаю я?

— Он не ответит вам, Ваше Величество — прервал ее диалог с собой старый профессор — Я вижу, что вам нужен совет, и всегда был вашим другом. Но даже я не знаю ответ на ваш вопрос. Откуда было бы ему знать это в дремучем 20 веке?

— Ты когда-нибудь верил во что-то, Тарос? — Спросила Тила. — а я смотрю в его глаза, и верю: Он знает ответ.

На экране снова появилось лицо мужчины — резкие черты, проникновенный взгляд, в котором скрывалось мужество и внутренняя сила. Юзеф Крафт. В его глазах было нечто такое, что заставляло ощущать себя уязвимым, как если бы он видел тебя насквозь. Но не из любопытства, или желания изучить. В его взгляде была какая-то отрешённость, словно он знал, что это не имеет значения. Тарос этого не замечал, его внимание было сосредоточено на технических аспектах. Тила, как никто другой, осознавала: в его глазах не было ничего, что привязывало его к своему миру.

Он был аномалией. Из прошлого, которого больше не существовало. Он не был членом СС, не служил в элитных отрядах. Обычный гауптман разведки пехотной дивизии. Но было нечто, отличающее его от других. Он двигался быстрее, мыслил иначе. Там, где другие отступали, он продолжал борьбу, превращаясь в ночной кошмар для противника. Советская разведка охотилась за ним, обещая за поимку повышение — редчайший случай. Он всегда выполнял поставленную задачу, импровизируя, и не был жесток без необходимости.

Но главное было не в этом. В 1943 году он исчез. Пленён под Харьковом, отправлен в фильтрационный лагерь — и стёрт из истории. Белый шум в коде времени. Через полгода всё встало на свои места, будто ничего не происходило. Он снова на службе, в рядах вермахта. Освободился? Но как? Что он делал эти полгода? Система видела след временного вмешательства.

Тила склонилась ближе, вглядываясь в данные.

— Откуда твои способности? Ты сам взломал свою судьбу? … Или тебе помогли её взломать?

Ей снова ответил Тарос через имплант:

— Если он был вовлечен в изменения, тех кто это сделал мы никогда не найдем, потому что для нас это уже свершившийся факт.

Тила перемотала запись дальше. 1945 год. Последние часы войны. Истекающий кровью гауптман разведки, окружённый руинами. И именно сейчас… Тила почувствовала присутствие…

Лабораторный модуль был изолирован от внешнего мира. Тила была одна здесь. Откуда это движение света и тени?

Она не раздумывала. Вскочила прыжком. Молниеносный разворот на опорной ноге, мощный, безошибочный удар костяшками пальцев в шею… Но пальцы прошли сквозь пустоту. Перед ней стояла фигура в плаще и капюшоне. Она не отбрасывала теней. Это была голограмма сухого статного старца неизвестной расы с короной на голове. Фигура начала медленно рассыпаться в золотую пыль. Пока золотой песок сыпался, Тила слышала низкий голос, словно из глубин времени:

«— Я — призрак прошлого. И если ты видишь меня — значит, нет уже ни меня, ни прошлого.»

Тила замерла, её сердце забилось быстрее. Она приказала приборам сканировать все частоты, но техника не могла зафиксировать ничего. Феномен видела и слышала только она. Незнакомец продолжал:

«— Во дворце — предатель. Но он ещё сам не знает об этом. Последняя война Теней — последний шанс для него.»

Голограмма слегка наклонила голову, а голос стал мягче, почти задумчивым:

«— Никогда не предавай своё увлечение.»

Тила вздрогнула. Она именно сейчас наблюдала за Юзефом Крафтом через хронострео.

«— Следуй пути сердца, несмотря ни на что.»

Она всегда это знала. Её губы беззвучно повторили эти слова.

«— Найди Бо Вей Лана. Он — твоя единственная надежда. Он был лучшим охотником. Прости меня. Никогда не теряй надежду.»

Голограмма растаяла в воздухе, оставив после себя лишь призрачное мерцание. Тила медленно выпрямилась. Дыхание её было ровным, но внутри всё бурлило. Она знала этот язык. Она ощущала, что знает этого старика лично. И она знала, что этот момент изменил всё. В ней будто распрямилась пружина. Она ощутила нужный шаг не логикой. Интуицией. Той, которой никогда не понимала, но благодаря которой часто побеждала.

Тила одернула походную одежду, в которой чаще всего появлялась в лаборатории:

— Тарос! Общий сбор. Высший приоритет.

Взревели сирены лабораторного уровня. Спустя минуту хлопки телепортов доктора и членов группы обслуживания сотрясли воздух. Все стояли перед императрицей по стойке смирно, блистая своими комбинезонами. Только Её Величество выглядела среди них как простолюдинка. Но от этого уважение к ней было только больше.

— Проникновение в лабораторию вызвано…

Тила прервала Тароса:

— Не важно… Временная тревога! Активация темпоральной матрицы!

Персонал моментально разбежался по местам. Взревели генераторы высокой частоты. Тила перевела взгляд на хроно дисплей, и её сердце замерло. Экран заполнил кадр, где Юзеф Крафт, прицепив на спину рюкзак с маленьким ребёнком, отчаянно отстреливался. Два МГ-42 хлестко изрыгали свинец. Ремни, переброшены через плечи, позволяли мужчине удержать их.

— Ваше величество, вы всё же решились… — Голос Тароса дрожал. — Позвольте, я проведу процедуру сам.

— Нет — отрезала Тила — это моя ответственность! Задраить уровень!

С лязгом опустились переборки.

— Снять темпоральную блокировку!..

… Он сражался в окрестностях Зеелова. Его подразделение погибло, а маленькая девочка на спине — последний шанс остаться человеком в этой мясорубке. Он нашёл её в разрушенном поселке, рядом с телом матери, и теперь был её последней защитой…

…- Захват цели! Загрузить данные генотипа для декодирования!

Тила ощущала, как кровь сочится из его ран, но он продолжает сражаться, отступая к лесу, понимая, что исход предрешен. Патроны закончились. Сначала один пулемёт. Он скинул его, не глядя. Затем второй…

— Обратный отсчёт! 10… 9… По моей команде…

… Засада. Солдаты выскакивают из кустов. Юзеф, не колеблясь наносит мощный прямой удар ногой в грудь, который отбрасывает противника назад в кусты. Другой пытается ударить прикладом, но Крафт не дает ему шанса. Он блокирует удар, и с разворота вбивает локтем нос в череп противника, после чего тот падает замертво.

— Всё энергию на временную сферу! Исходные координаты…!

В этот момент разрывается мина. Земля содрогается от удара. Девочка на спине кричит, и этот звук пронзает сознание Тилы.

Юзеф теряет сознание.

Пальцы Тилы нервно скользнули по панелям.

«Слишком, слишком далеко! Но у меня хватит энергии!»

— 1… 0! Всю энергию на возвратную матрицу!

— Перегрузка! — раздалось от пульта.

— Аварийная мощность 120%! — Решительно командует Тила.

Датчики мигали тревожным красным, но она видела не это. Она видела мужчину, который защищал того, кто не мог защититься.

Система сопротивлялась, аварийные протоколы срабатывали один за другим, но она не позволяла себе остановиться.

«Сейчас — или никогда!».

Свет во дворце погас на несколько секунд. Казалось, не только пол под ногами вздрогнул. Содрогнулось Кольцо…

…Юзефа накрывает сверкающий молниями энергетический шар, оставляя на месте, где он лежал, лишь небольшой вихрь из сухих листьев. Они падали на лицо ребенка, которого было уже невозможно спасти. Вторая мина разрывается в пустоте.

Капсула в центре лаборатории наполняется туманом и искрами. В ней формируется тело. И оно уже вот-вот станет осязаемым.

— У нас получилось! Это невероятно, Ваше Величество!

Тарос был в восторге. Но Тилу это не волновало. Она обессилила лишь на несколько секунд, опустившись на гравикресло.

И лишь прошептала: — «Свершилось» …

***

Юзеф Крафт очнулся в медицинском отсеке императорского дворца, когда робот извлек его из капсулы перемещения. Сознание медленно возвращалось. Он — в операционной? Или уже в раю? Вокруг было слишком много света. Несколько мгновений он ошеломленно глядел вверх, ощущая ужасную слабость и дрожь. Над ним склонилась женщина лет тридцати. Её карие глаза сосредоточенно и дружелюбно смотрели на него. Её золотые волосы, перехваченные обручем из металла, казалось, излучали свет. Она сама немного отпила из емкости, и протянула ее Юзефу:

— Выпей. Тебе станет легче.

Крафт сделал глоток. Но он решительно ничего не понимал. Вокруг суетились какие-то люди в странной одежде. Они издавали какие-то звуки. Пожилой человек подошел к нему, и с его ладони сорвалась капля, похожая на ртуть. И тут же затекла в ухо Крафта. Он почувствовал резкую боль в ухе и в горле, и… понял, что может говорить и понимать присутствующих.

— Где девочка? — Прошептал Юзеф.

Это было странно. Обычно люди в такой ситуации спрашивают: «Где я».

— Ребенок погиб до момента полной фокусировки. Мои соболезнования. — Проговорил старик — Позволь представить…

Тила остановила его жестом. Крафт, умевший быстро определять кто здесь главный, понял, что ошибся.

— Я — Тила. — Просто сказала женщина. — А это — Тарос Венк Ле. Он отвечает за науку и медицину. Ты в безопасности.

— Я Юзеф… Умереть должен был я… — Во внезапном порыве Крафт попытался сесть. Но тело плохо слушалось. Он взглянул на многочисленные ожоги. У другого был бы шок от увиденного. Но Юзеф лишь проронил:

— Что-то у меня плохое предчувствие…

— Ничего, сейчас подлатаем! — Ответил Тарос, и над Юзефом заиграли лучи регенератора. — Выпей ещё!

Крафт опрокинул второй стакан регенерационной жидкости. К телу быстро возвращалась чувствительность. Крафт, шатаясь, поднялся, заворачиваясь в ткань, которой был накрыт после перемещения. Остатки его формы куда-то исчезли.

— Дайте ему одежду, — мягко сказала Тила, набрасывая на Юзефа свой плащ — введите в курс дела, и сообщите, когда адаптируется.

Заботливые руки сотрудников лаборатории помогли Крафту снова лечь. И под гул приборов он погрузился в глубокий, целительный сон.

***

Первый коммандер механосов получал отчеты от тактических групп. Его Твердыня лишь недавно преодолела разлом в пространстве — времени. И к этому моменту в секторе Тау не осталось ни одного корабля или аванпоста противника, который мог бы ее обнаружить. Её туша размером с планету, потратила слишком много энергии на перемещение, и была практически обесточена. А значит, уязвима. Реакторы должны были быть перезапущены, а цепи — перезагружены. Полное тестирование систем. 36% нанитов потеряны безвозвратно. Но Коммандер прекрасно знал, зачем пришел в этот мир. Брат, предавший его, Второй коммандер механосов, должен был ответить за интриги за его спиной! И приборы показывали, что Первый плотно сидел у него на хвосте. Но флот Второго как сквозь ткань пространства провалился! А приборы выдавали странные вещи. По расположению звезд и центра галактики коммандер определил, что… Не покинул нашу галактику! А углы отклонения небесных тел говорили, что он совершил прыжок на 3,5 млрд лет вперед.

Но это его не волновало. Важно было, что он уже успел развязать здесь войну. Он действовал по протоколу, сектор должен быть очищен чтобы скрыть перемещение Твердыни. Но воевать с местными, которые, к тому же, грамотно изматывали его арьергардными боями, было нецелесообразно. Хотя про себя он отметил, что знает эту стратегию. Но не видел в реализации очень давно…

Нужно было остановится. Разобраться в ситуации. Найти Второго и уничтожить его окончательно. А потом нужно было вернуться. И заняться теми, кто был причиной. Остальное — вторично.

Коммандер подсчитывал ресурсы для обратного прыжка. Ещё одна война — это меньшее, что ему нужно. Но что было более странным — он зафиксировал вектор темпорального перемещения! А это означало, что местные владеют темпоральной механикой. Следовало действовать крайне осторожно.

— Остановить продвижение — неслись сквозь пространство холодные команды на Анзерленге — Установить ингибиторы гиперпространства и хронополя! Закрепиться на достигнутых рубежах. Произвести разведку. Пополнить запасы ресурсов. Установить количество разумных рас. Выйти на контакт с правящей группой. По достижении контакта связать со мной. В бой вступать только для обороны. Конец связи.

Армада остановилась, выполняя волю коммандера. Её стремительный блицкриг вдруг прервался, как перекрытая плотиной река. Одномоментно. Чтобы перестроить стратегию. Ему не нужна была смерть этих разумных. Но теперь он здесь — коммандер. И должен выполнять свою роль в отношении их, насаждать Закон и следовать ему.

Но коммандер не ощущал главного: Создателя. Ради которого и вершился суд. У него был Закон. Но в этом времени уже не было того, ради которого его стоило вершить. Он должен был ощутить потерю. Но это была всего лишь очередная переменная, превратившаяся из единицы в ноль в недрах его памяти.

— Пересмотр основных директив. Расстановка приоритетов.

Коммандер созерцал звезды нового мира, который был без него более чем 3.5 млрд лет. Но нужно ли его возвращать? Будь он живым — то чувствовал бы себя призраком этого мира…

***

Юзеф отходил от сна, который продолжался более двух суток. Его за плечо кто-то тряс, но ему снились фантастические пейзажи, невообразимые космические сооружения и непостижимые чудеса техники. И казалось, что он знает их названия и назначение. А ещё в этом мире не было войн… Уходить из этого мира не хотелось: «сейчас, Гюнтер, сейчас»… Бормотал Юзеф. Кто же ещё мог трясти его за плечо кроме обер-лейтенанта Ралля, который заботился о нем, приносил чай, и всегда будил, когда из штаба дивизии приходило новое задание для разведроты Крафта… Он слишком долго спал, оставил подопечных без присмотра…, но почему так тихо?..

— Война окончена? — Пробормотал сквозь сон Юзеф.

Он хотел рассказать своим сослуживцам о мире, который видел во сне. И о красавице, которая давала ему выпить какую-то странную зелёную воду. Это могло развлечь и подбодрить их в эти тяжёлые дни…

…Юзеф открыл глаза. И… это был не сон. Его тряс за плечо этот старик, Тарос. Крафт был не в блиндаже, и не на поле боя. А в странной лаборатории другого мира. В покое и безопасности. Но необычайно далеко от всего, что он помнил и что было ему дорого…

— Просыпайтесь, Юзеф Крафт! Я должен осмотреть вас, и вам обязательно нужно подкрепиться!

Юзеф сел и облокотился на стену. Его боль ушла, в голове прояснилось. На подносе рядом стоял завтрак. Юзеф взял тарелку, и отхлебнул жидкость, похожую на бульон. И застыл, прислушиваясь к тишине. Приборы не издавали звуков, вокруг не было никакой суеты.

— Чудеса возможны… Пробормотал Юзеф. — Но что это?

— Питательная смесь из пищевой установки. Набор протеинов, белков, углеводов и аминокислот. Всё, что нужно для организма. — Ответил доктор.

Тарос стоял рядом, держа в руках стеклянную рамку синего цвета, по которой бежали мерцающие символы. Юзеф отхлебнул. Жижа была безвкусной:

— На древесные опилки похоже. Шайзе! Как вы это едите?

Тарос пожал плечами, виновато улыбаясь. Крафт понял, что других вариантов нет, и опустошил миску.

— Как вы себя чувствуете? — Тарос провел рамкой вдоль тела Юзефа, изучая показания.

— Лучше.

— Намного лучше, Юзеф Крафт. Вы — полностью здоровы!

— Да ладно! Я спал целый месяц?

— Всего лишь два дня. А теперь попробуйте встать.

Ожидая тяжесть в мышцах и привычное после ран скованное движение, он удивился. Тело слушалось его так, словно последние два дня он не спал, а тренировался.

— Как… что со мной произошло?

Вопросов было так много, что спрашивать не было сил. Он ощущал потерю, хотя, понимал, что и так потерял все до этого. Страну, родных, друзей, свою роту в последнем бою… Но это была уже не его война. В конце концов, он должен был там погибнуть. А значит, ему подарили новую жизнь. Так почему бы к ней не присмотреться?

— Вы стали первым человеком из прошлого, который посетил наше время. Это великий день для науки… — Восторженно произнес Тарос.

— А что вы залили мне в ухо?

— Нанопереводчик. Вы по-прежнему можете говорить на старом немецком. Кстати, вас прекрасно будут понимать. Поскольку у всех есть либо импланты, либо переводчики. Вы не боитесь?

— Самое худшее что может быть — смерть. — Ответил Крафт. — Меня с 39го все время пытались убить. Труднее будет привыкнуть к обратному… Какой сейчас год?

— 201999 по земному времени. Но жизнь в Империи не так безопасна, как вам показалось.

— 200 чертовых тысяч лет… Но я рад что «не заржавею».

Юзеф сжал челюсти. Все, что он знал, давным-давно стало древней историей. Он тихо вздохнул, откинувшись назад. Но мозг работал намного лучше обычного. Он начинал вспоминать даже то, что считал, что никогда не вспомнит.

— Полгода исчезли из моей жизни… — произнес Юзеф — но сегодня я вспомнил имя…

— Не торопитесь. Всему свое время. — Прервал его доктор.

Крафту не хотелось спешить с воспоминаниями. Главное — он точно был в своем уме. Даже более чем когда-либо.

— Почему я? — спросил Крафт, будто имел право на ответ.

Тарос покачал головой. Этот человек из прошлого Земли держался превосходно, после того, что пережил. Не даром Тила выбрала именно его…

— Я бы сказал, закономерная случайность. Мы давно собирались провести этот эксперимент, но вас выбрала Тила.

Это имя заставило почувствовать тепло. Юзеф вспомнил руки, напоившие его впервые в этом мире. И улыбнулся. Доктор продолжал:

— Это перемещение — Квантовая трансформация. Для своего мира вы уже не важны, потому что должны были погибнуть там. Мы пересобрали вас по атому, и ваше тело стало лучше. Исчезли хронические болезни, все зубы на месте, нет больше седых волос, Память ещё в процессе восстановления, но главное — здесь теперь ваш новый дом. И у вас тут возможностей куда больше.

— Я здесь надолго? — спросил Крафт.

Тарос покачал головой.

— Вы не пленник и не подопытный. Мы предлагаем вам полную свободу. И новую жизнь. После восстановления вы сможете идти, куда захотите.

Юзеф нахмурился, как будто стараясь осмыслить услышанное. Спасли от смерти, кормят, лечат, ничего не требуют, ни к чему не принуждают. Живи радуйся! Но он знал, что у всего есть цена. Какую же он заплатит?

— Тила. Почему она подала мне воду? Ваша форма блестит как парадная. А она была в чем-то сером и неприметном… Прислуга? Но она вас быстро заткнула, не похоже… Кто она вообще?

Тарос остановился на мгновение, словно подбирал слова:

— Тила Мерседес Браун — повелитель Империи Великого Кольца, — с почтением ответил Тарос. — Её власть неоспорима.

Крафт чуть не подавился. Это переворачивало все представления о власти такого масштаба. Всё, что он знал о власти, теперь бесполезно? Эта женщина, выглядевшая как простая служанка, держит в руках целую галактику?

— Выходит, она — ваш вождь? Вы шутите? Владычица Млечного Пути подавала воду давно мертвому человеку?! А я… Я не отдал ей честь, почему я до сих пор жив? Трудно представить, чтобы фюрер подал кому-то воды. Но если ваш.а… хммм… фюрер… лично присутствовал…а, значит, это действительно для неё важно.

Тарос чуть наклонил голову, как если бы оценивая, что же именно думает Юзеф.

— Вы правы. Тила… Велика не только статусом, но и духом. А событие это — пока ещё секретно. Как и эта лаборатория. Но вы же разведчик, Крафт. И умеете хранить секреты, верно?

Крафт хмыкнул:

— Да как же иначе? Всю мою жизнь вокруг меня всё секретно. Но обычно я секреты не сколько храню, сколько добываю.

Доктор взялся за подбородок:

— А это, молодой человек, весьма ценное качество в Империи!

Выходит, Тила вытащила его из прошлого в тайне от всей Империи? Делааа… Как бы Крафту не хотелось выразить благодарность и признательность за заботу, или просто хотя бы ещё раз ее увидеть, но порядок и субординация важнее. Фюрер галактики — женщина… Это невозможно, ведь место женщины — на кухне… Хотя… Своей матери Юзеф такое бы в лицо не сказал.

— Как принято к ней обращаться?

— «Ваше Величество». Лишь немногие называют ее по имени, как старые друзья. Но учтите, она не любит официоз. Эффективность важнее.

Крафт подавил ощущение тепла, что пришло, когда он подумал о Тиле, и сменил манеру:

— Не зная меня, она представилась мне как друг?.. У Ее Величества есть домашние животные? А наследники?

Юзеф всегда был проницательным. И улавливал неочевидные связи между фактами. Часто оставаясь в живых благодаря этому. Тарос, кажется, чуть улыбнулся, но ответил уклончиво, будто знал больше, чем говорил:

— Вы имели ввиду материнский инстинкт? Вот это выводы… Будь вы выпускником колледжа третьего цикла — я бы рекомендовал вам курс психической логики. Но престол не наследуется здесь. Не право рождения определяет властителя, а способности.

— А Император в Империи есть? — Прямо спросил Крафт.

— Вы ещё и откровенны, Юзеф. Нет. — С загадочной улыбкой ответил Тарос. — В древности для правления нужна была династия. Для продолжения рода. С этим в Империи всё… Иначе. Сейчас достаточно одной персоны. Но, если бы Совет Миров выбрал мужчину, у нас был бы Император.

— С «этим» — в империи проблемы? — Крафт отпустил ещё один сарказм.

Тарос снова был в неловком положении, но облегченно рассмеялся.

— Вы не поняли. Физиологически ничего не изменилось. Сменились приоритеты. А наука дала другие возможности. Большинство жителей Империи зачаты искусственно и выращивались отдельно от родителей, ведь самореализация отнимала все их силы. Нужно было восстанавливать миры после большой войны.

Юзеф нахмурился, перебирая информацию в голове. То у них монархия, то коммуна. Когда Гитлер пришел к власти, он объявил Новый Порядок. И Крафт перестроился. Теперь он снова столкнулся с новым порядком. Ничего, не в первый раз!

— Ее Величество была в лаборатории. Она — учёная?

— Историк. Знание исторических закономерностей помогает в управлении. Но у Её Величества есть и другие формы самовыражения… Каждый в Империи может заниматься всем. В этом помогает имплант. Но профессия — диктуется призванием. Я могу с помощью импланта управлять армией, но не чувствую этого процесса. И проиграю любому маршалу, который увлечен своим делом.

— Имплант? — уточнил Крафт.

— Счётная машина в голове, по-вашему.

— И у вас она есть, доктор?

— Конечно. Попробуй удержать в голове знания за сотни веков.

— А мне вы его не пришили? — с ухмылкой спросил Крафт.

— Имплант — это привилегия, а не инструмент контроля. Его нужно заслужить.

Поняв, что шутка была не уместна, Крафт вернулся к предыдущему вопросу:

— Что значит «Увлечен»? В 20 веке увлекались только женщинами.

Тарос кивнул.

— Её Величество считает, что разумный рождается с предназначением. Каждый может по необходимости быть кем угодно, но строить эффективное общество можно, когда каждый занят тем, что у него получается лучше всего. Имплант это как… библиотека в голове. Где каждую книгу вы можете прочесть за секунду. Но толку от книг, если вам не по душе их содержание?

— Значит, в вашем мире каждый занимается любимым делом?.. Хммм… Ещё в детстве я мечтал о том, чтобы это время настало. И если для этого истории было нужно, чтобы мы проиграли войну… это стоило того. Что до предназначения, как вы его называете… Никогда об этом не думал. Но всегда знал, что гвоздь лучше забивать молотком, чем микроскопом.

Юзеф слегка прищурился, Тарос кивнул, оценив старую метафору:

— К сожалению, человечество ждали ещё сотни тысяч лет войн. И только 3 тысячи лет назад мы пришли к пониманию.

— Империя охватывает всю галактику? — спросил Крафт.

— Две трети, треть же — разрушенные миры, на которых правят пиратские синдикаты. Но они разрознены и, если не нападают — мы их не трогаем. Свобода воли — принцип Империи. Пусть живут как хотят.

Юзеф задумался.

— Какой в Империи строй?

— У него нет названия. В Британии 20 века тоже была королева. Но по факту это была демократия. — Уточнил Тарос — Мы взяли всё лучшее от разных систем.

— А что у вас от нашей? -Юзеф нахмурился, пытаясь разобраться.

— Порядок и эффективность. — Ответил доктор.

— Империя, в которой правит свобода, но железный порядок? — Переспросил Юзеф, сдерживая недоумение. — Чем же он обеспечен?

— Свобода воли и персональная ответственность поднимут тебя на любые вершины. — ответил Тарос.

Это была не просто социальная система, а нечто, что требовало полного изменения мышления. И это было захватывающе!

— Какую роль я должен играть в этой картине?

Тарос посмотрел на него, подмигнув:

— Вам решать.

— Прежде чем что-то решать, нужно понять, где я. Мы на Земле?

— Мы в системе Эпсилон Эридана, ближайшая к нам планета — Эпсилон 3. Это чуть более 10 световых лет от Земли. Вам знакомо это понятие?

— Да — ответил Крафт — это расстояние что свет проходит за год. Я читал статьи по астрономии.

Тарос загадочно улыбнулся, протянув Крафту его форму:

— Вы крайне любознательны для простого немецкого разведчика! Тогда вам точно понравится то, что вы увидите. Одевайтесь.

Крафт взял одежду, которая была как новая:

— Вы и ее квантово пересобрали? Но вы же сами сказали, что моё пребывание здесь секретно. А если меня увидят здесь в этой форме?

Тарос улыбался:

— Я проверял вас, простите! Наденьте это. — Доктор протянул пояс.

— Я понимаю, что здесь дикарь, так хоть набедренную повязку дайте — Юзеф с удивлением надел пояс.

— Не понадобится. Нажмите здесь.

Пояс трансформировался в форму сотрудника лаборатории.

— Хммм… Компактно. — Крафт прошелся по помещению.

— Готовы?

— К чему?

Воздух затрясся и Крафт будто провалился в воронку. Через секунду они стояли в огромном зале с колоннами, похожем на планетарий. Юзефа вырвало.

— Мне уже нравится. — Сплюнул Крафт. — Вы меня снова пересобрали?

У Тароса аж глаза округлились: — Как вы узнали?

— По самочувствию, доктор — ответил Юзеф. Но остаюсь ли я собой после этого?

— Вы правы, Крафт. Телепорт и темпоральный перенос — это, по сути, одно и тоже, только первый — в пространстве, а второй — ещё и во времени. Чем дальше прыжок — тем больше нагрузка на организм. Но насчет тела и личности — не беспокойтесь! Вы это в любом случае вы. Вселенная так устроена, что собрать вас заново нельзя, пока вы не разобраны. Но что мешает нам исправить отклонения в процессе пересборки? Вылечить болезнь? Поэтому система телепортации это и части системы здравоохранения. Что, поверьте, гарантирует очень долгую активную жизнь.

Перспектива тысяч лет активной жизни могла вскружить голову кому угодно. Но Юзеф всегда искал подвох:

— Сколько вам лет, Тарос?

Доктор немного подумал, как лучше ответить: — 1760.

Крафт присвистнул: — А выглядите на 60! А ско… Нет. Лучше я не буду задавать этот вопрос… от чего у вас тогда умирают?

— Как и всегда, от ран и болезни, если вовремя не вылечить или не пересобрать. Но даже у пересборки есть квантовый предел. — Доктор задумался.

— Это когда разобрать — можно, а собрать назад нельзя? — спросил Юзеф.

— У вас острый ум, Крафт! По его достижении человек просто не возвращается обратно. Поэтому приходится искать баланс между мобильностью и временем жизни.

— Простите что отнял у вас время жизни, доктор. Насколько велик лимит?

— Не стоит. Я не так часто ей пользуюсь. Вы только начали, поэтому можете не волноваться. Это десятки тысяч скачков. Но — поздравляю с первой телепортацией. В первый раз всегда тошнит. Больше не будет.

— А пешком было нельзя?

— Телепорт быстрее. Секунда — и ты в любой точке Кольца. Но мы ещё во дворце.

Из стены появился миниатюрный робот и сделав работу, исчез.

— А это что за драндулет?

Крафт чуть не наступил на робота.

— Робот уборщик.

«Пищевые автоматы, роботы уборщики… Так вот почему женщина больше не на кухне» Размышлял Крафт.

Доктор нажал что-то на стенде, и в пространстве повисла трехмерная карта галактики.

— Да ну нахрен!..

Но, вспомнив, что находится во дворце, Крафт извинился.

Они смотрели на объемную карту. Галактика в её бескрайности казалась невообразимой. Каждая искорка — это звезда, а их количество перевешивало всё, что он когда-либо мог представить. Туманности, кометы, космическая пыль — всё было изображено с такой детализацией, что он ощущал себя крошечной частицей в этом огромном пространстве. Юзеф двигался по залу, раздвигая руками звёзды и улыбаясь:

— Посторонись, вселенная, я иду!

Тарос указывал на различные участки карты, объясняя:

— Это владения двенадцати королевств, входящих в Империю. Солнце и Земля находятся в центре бывшего Земного Альянса. Мы же — севернее. — Доктор указал на систему Эпсилон. — Здесь находится столица: Великое Кольцо.

Юзеф присмотрелся к карте. Его родная Земля, бывшая для него всем, стала лишь частью чего-то гораздо более масштабного и сложного.

— То есть это пространство… Империя? — уточнил он, пытаясь осмыслить сказанное.

— Тарос кивнул, продолжая:

— Центр галактики, север и часть запада — это наше владение. Империя состоит из 12 королевств. В неё после глобальной войны вошли остатки таких рас как люди, центавриане, нарны, минбарцы.

Часть засветилась зеленым.

— Нас окружают полукругом Независимые баронства, которые лишь формально независимы, но по сути — являются частью Империи: Врии, Гаимы, Браккири, Дрази, Хурры, Хаяки, Аббаи, Груммы, Ллорты.

Часть засветилась более желтым.

Перед Юзефом всплывали голограммы внешнего вида представителей разных рас и подсвечивались их владения. Он видел инопланетян в первый раз в жизни. Но шока не было. Он вспоминал свой сон, где уже видел большинство из них, и даже некоторые технологии.

— Вы не удивлены, потому что пока вы спали, я транслировал вам в мозг эти образы, чтобы они стали для вас привычными. Это сократит процесс адаптации.

— Если вы смогли внушить мне образы, можно ли так же менять убеждения? — недоумевал Юзеф.

Тарос вздохнул:

— Невмешательство в свободу воли — главный принцип Империи.

— А что это за области?

Крафт прошелся в направлении части, подсвеченной фиолетовым.

— Это народы, которые не захотели присоединится к Империи: Балосианцы, Ипша, Йолу, Корланцы, Маркары, Торати. Они после распада Лиги Неприсоединившихся Миров составили Союз Пограничных миров. Сейчас ими управляют Луматы.

— Пограничных — с чем? — поинтересовался Крафт, стараясь пощупать голограммы звезд.

— Видите эти серые зоны? Миры, населенные негуманоидами. Они разрозненны, но их территории достаточно велики. Мы взаимодействуем с ними.

Часть карты засветилась оранжевым. Юзеф заметил несколько темных пятен, которые явно выделялись на фоне более ярких областей.

— А это что за места? — спросил он, указывая на мрачные участки.

Тарос, словно предчувствуя вопрос, ответил:

— Это владения пиратских синдикатов. Мы многое им предлагаем, но они отвергают наши условия. Они выбирают путь анархии, не хотят жить по нашим правилам.

Юзеф задумался. Независимые баронства, Союзы, Пиратские синдикаты, анархия… Это казалось ему знакомым, но в то же время чуждым.

— Но ведь вы должны были прекратить войны, — сказал он, как бы размышляя вслух.

— Мы не можем нарушать свободу выбора тех, кто хочет воевать. К сожалению, войны будут продолжаться, — тихо ответил Тарос. — Но только объединение разумных рас могло остановить глобальные разрушения. Мы прошли через хроновойну всего три тысячи лет назад, которая поставила под угрозу стирания из реальности абсолютно всех, и после этого начали искать пути к миру. Но этот процесс долгий.

Юзеф почувствовал горечь этих слов. Он надеялся, что в будущем людей не коснётся такая жестокая судьба. Но теперь он знал, что миры по-прежнему были полны конфликтов.

— Хроновойна… — это когда солдат перемещают во времени? — спросил Юзеф.

— Точно! — ответил Тарос. — Простота и точность ваших слов поражает даже меня. Вы моментально учитесь, ещё не установив имплант! Что будет, если дать вам его?.. Но пока воздержимся. После своего «сна» вы уже умеете пользоваться квантовым компьютером архива и можете изучить всё, что захотите. — Сказал Тарос, будто читая мысли Юзефа.

Юзеф чувствовал себя потерянным в этой новой реальности. Он подумал, что если сможет овладеть новыми навыками, то, возможно, сможешь найти ключ к своему положению здесь.

— Крафт, хотите урок истории? — Тарос пододвинул к нему консоль компьютера. И Юзеф, к своему удивлению, уже печатал свой первый запрос.

Юзеф смотрел на экран, удивлённо следя за тем, как его пальцы быстро скользят по консоли. Внушенные навыки работали: стоило ему подумать, что он хочет спросить у машины — как пальцы уже печатали на незнакомом ему языке. Теперь перед ним раскрывалась история нового мира.

Тарос, молча наблюдавший за его действиями, не пытался вмешиваться. Юзеф начал вводить запросы, и вскоре перед ним развернулась эпическая панорама, начиная с далёкой древности.

История этого мира началась 3 мрд лет назад. Она была длинной и насыщенной — завоевания, катастрофы, уничтожающие системы. Империя Кольца была лишь одним из плодов этой эволюции. Он хотел всё больше знаний, но очень быстро устал от тишины, которая окружала его. Ему нужно было что-то привычное.

— Сейчас Империя с кем-нибудь воюет? — спросил он.

Тарос не спешил с ответом, но затем тихо произнёс:

— Механосы вторглись в наши миры.

Юзеф почувствовал лёгкое напряжение.

— Они не похожи ни на что виденное ранее. Но пока вы спали, они почему-то остановились. Сейчас они ведут только оборонительные бои, прекратили продвижение. Мы изучаем их, они изучают нас. Но раньше их здесь небыло.

Юзеф осознал, что задал не лучший вопрос. Реальность этого мира была более сложной, чем он мог себе представить, и вся эта многогранность вселенной просто ошеломляла. Но отступать не в его правилах.

— Механосы… это роботы? — попытался он упростить.

— Можно и так сказать.

Юзеф вспоминал время, когда книги о роботах и искусственном разуме будоражили его воображение. Он любил читать рассказы, в которых роботы не были бездушными машинами, уничтожающими своих создателей, а становились настоящими личностями, обладающими эмоциями и желаниями. В его сознании всплыли образы тех старых рассказов, которые он читал в 30–40-е годы, когда ещё был в Германии.

— Я любил читать о роботах. Когда они не ведут себя банально. Мне нравилась повесть о роботе — женщине, что любила своего создателя. И история о роботе, не понятого людьми, но движимого принципами чести. Такой подход… всегда был мне ближе.

Тарос наклонил голову.

— Интересно, — ответил он. — Вы вкладываете в машины человеческие черты?

Юзеф смущенно откашлялся:

— А как их ещё поймешь, если не через призму человечности? Она — все что у меня осталось.

Ещё многое оставалось непонятным, хотя только от мысли, что Юзеф увидит будущее и полетит к новым мирам, захватывало дух. Похоже, интерес в нем окончательно победил. Хотя он всё ещё ощущал себя призраком прошлого.

4.0 Трансформация преданности: Горизонт в зените

Первый шаг за порог лаборатории стал для Крафта точкой невозврата. Его тело, казалось, сбросило десяток лет усталости, пройдя сквозь «квантовую пересборку». После липкой грязи Восточного фронта, удушливого смрада горящего дизеля и сводящего с ума воя «Катюш» — тишина этого места оглушала.

Крафт замер на выходе, анализируя ландшафт с холодным профессионализмом разведки Абвера. Столицей Империи Кольца была колоссальная искусственная станция с одноименным названием, которая шокировала масштабами и ломала привычные земные шаблоны восприятия.

Перед Крафтом предстало огромное кольцо с обитаемой площадью около 500 миллионов квадратных километров, расположенной на внутренней стороне мегаструктуры. Горизонт здесь не уходил вниз, подчиняясь привычной кривизне планеты. Он взмывал вверх, превращаясь в гигантскую дугу, уходящую в зенит. Тонкая, светящаяся миллионами огней нить замыкалась прямо над головой. Это был мир центробежной гравитации, удерживающей атмосферу и жизнь.

Внутренняя сторона Кольца представляла собой абсолютный шедевр биосферного моделирования. Искусственная экосистема поражала биологическим разнообразием: растения и животные со всей галактики, способные дышать кислородом, были собраны здесь в единый, тонко сбалансированный природный цикл. В целом, если не смотреть на ломающий сознание горизонт, можно было подумать, что стоишь на Земле. Ночью отсюда открывался фантастический вид на местную звезду и пустынную, усеянную трещинами мертвую планету Эпсилон 3.

Будучи человеком военным, Юзеф не долго любовался красотами. Потому что они ничего не стоят, если не могут себя защитить. Он быстро перевел взгляд с ландшафта на конструктивные особенности. Он отметил боковые сектора толщи Кольца высотой в сотни километров. Там, на внешнем радиусе, были смонтированы титанические оборонительные системы: генераторы гравитационных, электромагнитных и волновых полей, автоматизированные системы мониторинга и огромные ремонтные ангары. Но венцом имперского гения были батареи ускорителей переносчиков взаимодействий. Орудия, способные поражать цель фотонами и гравитонами одновременно, на максимальной мощности могли уничтожить планету.

«Это не мир, — отметил Крафт, и расчетливое головокружение уступило место холодному азарту. — Это идеальная огневая позиция, замаскированная под Эдем. В случае нападения здесь не будет линии фронта — только зона гарантированного уничтожения».

Вся высокотехнологичная инфраструктура — заводы, перерабатывающие отходы, транспортные артерии, хранилища пресной и соленой воды, системы телепортации — была спрятана глубоко внутри титановой толщи Кольца. Там же, в глубине, располагались и жилые кварталы. Города были полностью автономны, но каждое жилище имело прямой выход на поверхность, к первозданной природе. Передовые научные центры, музеи и библиотеки с триллионами гигабайт архивных данных соседствовали с возможностью просто поставить палатку под открытым искусственным небом. Всё было подчинено идее полноценной интеллектуальной и культурной жизни общества.

Крафт отказался от телепорта, решив воспользоваться им лишь в крайнем случае, и спустился с летающей транспортной платформы в одном из центральных районов Столицы. Но увиденное здесь напоминало аналитический отчет о провале всех известных земных доктрин.

Крафт шел сквозь толпы, где чешуйчатые нарны, надменные центавриане и изящные, отрешенные минбарцы сосуществовали в абсолютной гармонии. Население Кольца состояло из сотен народов Империи. И хотя в расовых секторах общины жили обособленно, опираясь на свое самоуправление, в Столице, у подножия Дворца Императора, все они перемешивались. На улицах можно было встретить даже не гуманоидов из внешних миров, их пернатые шеи и хвосты показывались то тут то там.

На улицах напрочь отсутствовали портреты вождей, лозунги или какая-либо имперская атрибутика. Несмотря на то, что Империю основали четыре великие расы — политика в отношении любых членов не отличалась ни на йоту. Никакого расового превосходства или сегрегации. Юзеф так сильно устал от расового безумия в Третьем рейхе, что воспринимал этот порядок как высшее благо. На родине он всегда чувствовал себя глубоко одиноким: отказывался от повышений, потому что старшие офицеры обязаны были вступать в партию, чьи взгляды Юзеф, не разделял. И это была очень мягкая формулировка. Но он был разведчиком, и ему хватало ума не распространяться о том, что он не считает тех же евреев недолюдьми. И вот теперь взгляды, которые он годами скрывал под угрозой трибунала, являлись фундаментом этого огромного мира. Крафт впервые почувствовал странную, непривычную общность с окружающими его странными разумными существами.

Безопасностью и правосудием здесь руководил бесстрастный искусственный интеллект, полностью исключающий человеческий фактор. Закон был один для всех. Бронированные летающие робостражи поддерживали порядок, но на глаза не лезли — за улицами тихо наблюдали юркие дроны.

Один из таких дронов плавно спустился к Юзефу, сканируя незнакомца. Крафт замер и демонстративно пожал плечами, изображая недоумение.

Дрон качнулся, словно взвешивая этот невербальный ответ, и улетел, оставив в солнечном небе легкий инверсионный след. Он не искал врагов режима — он отслеживал отклонения от алгоритмов.

«Это наиболее эффективная диктатура из всех возможных, — подумал Крафт, продолжая путь. — Она не требует вождей, потому что заменена математикой. Порядок без фанатизма — железная хватка, которую невозможно ослабить, потому что у неё нет эмоций».

Мир казался безупречным механизмом, где дисциплина стала ценой за абсолютный комфорт. Для разведчика это выглядело как капитуляция воли перед логикой. Но логика требовала от Крафта найти себе применение. И он не видел для себя ничего лучшего, кроме как наняться на службу.

Массивное здание рекрутингового центра Крафт нашел по светящимся указателям. Он вошел в помещение так, как входил в штаб дивизии под Харьковом: чеканный шаг, безупречная осанка, взгляд, сфокусированный сквозь препятствия. Его пояс трансформировался в одежду по местной моде, но начищенные до зеркального блеска сапоги и «олдскульная» военная выправка заставляли ветеранов невольно выпрямляться.

Офицер вербовки активировал сканер, и нейросеть центра мгновенно выдала на огромный экран, висящий под потолком, первичный отчет:

Целостность объекта: Без деградации.

Физиологический статус: Аномально высокая адаптация.

Дисциплинарный индекс: 9.9/10. Архетипическая воинская субординация индустриальной эпохи.

Психологическая устойчивость — высшая.

Юзеф с легкостью прошел начальные тесты на выносливость и физподготовку, поразив комиссию железной немецкой дисциплиной. Однако, когда дело дошло до окончательного вердикта, офицеры пожали плечами, а бесстрастный ИИ вынес приговор:

БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ «КРАФТ»

СТАТУС: ЧИСТЫЙ (БЕЗ НЕЙРОИМПЛАНТОВ)

ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ В БОЕСТОЛКНОВЕНИИ КЛАССА «А» — 4%

Причина была проста: Юзеф пока имел лишь вид на жительство. Он не был гражданином Империи и не имел нейроимпланта — ключа к эффективному взаимодействию с технологиями государства.

Крафт воспринял это с ледяным спокойствием. Чтобы опровергнуть сухие цифры, он жестко потребовал спарринг. На ринг против него выставили адаптивного тренировочного дроида. Эта машина оценивала сокращения мышц, предугадывая траекторию удара до его начала.

Крафт сразу понял, насколько важен имплант: дроид реагировал быстрее, не ведал болевого шока и мгновенно мобилизовал скрытые ресурсы. Но Юзеф использовал боевой опыт. За доли секунды до атаки он применил «скрытый шаг» — неуловимо сместил центр тяжести, имитируя мощный замах левой, но нанес резкий удар правой прямо в узел сочленения шейных приводов.

Система дроида предсказала 99% вероятности атаки слева. Ошибка в один процент стоила машине функциональности. Юзеф стоял над искрящимся роботом, и присвистнул. Машина верит датчикам так же легко, как человек — обману.

Проводивший спарринг офицер удивленно покачал головой и искренне похвалил Крафта за находчивость.

В остальных симуляциях, там, где ИИ искал алгоритмические сбои, Крафт искал «человеческий фактор». В тесте на выявление диверсанта он применил прикладную психологию, как бы между прочим бросив: — Ваш куратор просил передать, что детонатор заменен на модель «B».

ИИ-симуляция не выдала повышения пульса, но тестовый прототип вел себя как человек, и невольно задержал взгляд, пересчитывая исходы. Это была реакция существа, которое точно знало, что модели «B» не существует.

Но не смотря на все успехи, в конце дня Крафту выдали резюме результатов расширенных тестов:

Аналитика: Превосходно. Способность синтезировать данные из «белого шума».

Интуиция: Аномально. Работает в обход логических цепочек системы.

Психологическое доминирование: Абсолютное. Способен подавлять волю через вербальный контекст.

Вердикт: Рекомендован для оперативной работы.

Оговорка: В условиях полной технологической деградации.

Последняя строчка вызвала у Крафта горькую улыбку. Система фактически признала его «солдатом Судного дня» — тем, кто остается эффективным, когда откажет последний компьютер. Неумение обращаться с футуристическим оружием не было проблемой, армия Империи была готова его обучить, но правила оставались незыблемыми.

— Мы ждем вас, Крафт, — подвел итог вербовщик. — Возвращайтесь, как только решите вопрос с гражданством и имплантом.

— Или после апокалипсиса — буркнул Юзеф, чем вызвал улыбку у окружающих.

Доктор Тарос, внимательно наблюдавший за попытками подопечного найти свое место в новой реальности, встретил его по возвращению во дворец, и предложил неожиданную альтернативу:

— Германия сделала тебя военным, Юзеф. Но здесь ты волен выбрать абсолютно любой путь. И в Империи всегда есть варианты.

Оказалось, подготовку можно было пройти заочно, используя тренировочный комплекс императорского дворца, где Юзеф и остановился. Днем там занималась свободная смена гвардейцев охраны, а вечернее время полностью переходило в распоряжение Крафта.

А тесты на пригодность, выданные Таросом, выявили у Юзефа не только боевые навыки, но и таланты детектива, переговорщика и психолога. Сами по себе эти таланты были в Империи не редки, особенно у тех кто имел импланты. Редкой была их сила и сочетание у человека без такового. И это заставило бывшего разведчика переоценить свои возможности.

Вечером Крафт снова стоял на краю обзорной террасы дворца, созерцая плато. Искусственное солнце в центре Кольца медленно угасало, послушно погружая этот стерильный мир в глубокие сумерки. Юзеф смотрел на уходящий в зенит горизонт и чувствовал себя призраком. Его прошлое, окопы, Германия и вся привычная Земля были где-то далеко. А он сам был аномалией — квантовым эхом 1945 года, заброшенным в безупречный, но чужой рай будущего.

Он рефлекторно оглянулся по сторонам. Существовала ли вероятность, что прямо сейчас за ним кто-то наблюдает? Эта мысль вызвала знакомый зуд в затылке — паранойю разведчика, которая не исчезает никогда, в какие бы дали тебя ни забросило.

Но зачем он здесь?

«Чудеса возможны. Но они — лишь результат безупречного расчета и воли», — повторил он случайную мысль как старую истину.

Юзеф Крафт неторопливым, точным движением поправил воротник. Кем бы он ни был для этого мира, нужно было действовать.

4.1 Трансформация преданности: Кто я?

Утро во дворце Империи Кольца начиналось с активации фотонных панелей. Юзеф Крафт сидел на краю гравитационной кушетки в отведенной ему комнате дворцового комплекса, чувствуя каждый кубический сантиметр своего тела. В панорамном окне, за мерцающими силовыми щитами Кольца, в бездонной черноте космоса висел Эпсилон 3 — растрескавшийся, засыпанный песком, давно мёртвый мир. Здесь даже планеты служили лишь величественными экспонатами в музее вечности.

Не успел Юзеф сказать слово «завтрак» — на парящей подставке уже стояла чаша с питательной смесью из пищевого синтезатора. Юзеф методично проглотил серую массу, принципиально отказываясь от вкусовых добавок.

— «Нужно что-то придумать с местным меню. Есть идея…»

Он взял с тумбочки тонкое пластиковое удостоверение, что выдавали в Империи тем, кто не установил имплант. И, как много дней до этого, отправился выполнять придуманную задачу.

На Кольце он был предоставлен сам себе. Любой другой на его месте безбашенно носился бы по Столице в поисках экзотических удовольствий, но Юзеф вместо этого заперся в четырех стенах, сосредоточившись на жестком самосовершенствовании. Окружающий мир был пока ещё слишком большим.

Без мозгового импланта он был заторможенным по местным меркам, информация усваивалась тяжело, и Крафту то и дело приходилось заглядывать к доктору Таросу за «таблетками для памяти», опустошая лабораторные запасы быстрее всего научного департамента. Но в этой «отсталости» он упрямо находил свою силу. Если будущее решило вычеркнуть чистую биологию из уравнения, он собирался доказать, что воля всё ещё имеет значение.

Он часами изучал архивы учебных центров, анализировал стратегические кампании ушедших эпох, яростно восстанавливал пробелы в знаниях. Его стиль мышления — прямолинейный, центрированный на быстрой и жесткой тактике — в чем-то безнадежно устарел, но в симуляциях переговоров Юзеф на лету угадывал скрытую мотивацию виртуальных оппонентов, хотя его собственный язык оставался слишком грубым, а манеры — солдатскими.

Вечерами, приглушив свет, он погружался в воспоминания. Самым значимым и сокрушительным из которых было восстановление провала в памяти с зимы 42 го по конец лета 43 го. Сначала Юзеф подумал, что это искусственные воспоминания, что были внушены Юзефу в целях адаптации здесь, на Кольце. Но Тарос развеял его опасения:

— Ты работал с настоящим хроноагентом оперативником из 30 века. И поэтому тебе стерли память, Юзеф. А квантовая пересборка ее восстановила. Со временем ты вспомнишь. Всё, что ты вспомнишь — будет правдой. И благодаря этой правде ты принял реальность легче, чем при любых других условиях.

— Вас это удивляет док?

— Пугает. Подумай сам, какова вероятность, что одного и того же человека из прошлого выберут в двух версиях будущего дважды за его жизнь?

Поэтому Крафт медитировал, вспоминая ту странную цепь событий. Своего учителя, Ника Паркера, который в сорок третьем вытащил Юзефа из советского фильтрационного лагеря, когда тот из-за предательства попал в плен. Крафт пришел к выводу: этот отрезок прошлого не имел никакого отношения к настоящему с точки зрения логики. Но где-то внутри себя он начинал понимать, что в этом мире есть кроме логики что-то ещё. Чему он пока не мог дать названия.

Но теории Юзефу не хватало. Главным наркотиком для Крафта стали тактические симуляторы десанта: рукопашный бой, виброклинки, энергооружие. Вот только виртуальные противники оставались лишь набором предсказуемых алгоритмов. Ему позарез нужен был живой, осязаемый контакт.

Узнав, что Юзеф увлечен рукопашным боем, Тарос подсказал ему контакты одного мастера, бывшего чемпиона Империи с 7-м уровнем мастерства, осевшего на Кольце. Но когда старый мастер услышал, что его потенциальный ученик — личный гость дворца, он лишь уважительно отрезал: — Вам нужно учиться у лучших, молодой человек. А прямо сейчас рядом с вами находятся два величайших бойца во Вселенной. И прервал вызов, оставив Крафта в полном недоумении.

Но ненадолго, потому что Юзеф усвоил первую заповедь этого мира: в любой непонятной ситуации — спроси ИИ. Тот охотно развернул перед Юзефом кто эти двое, и Крафт едва не потерял дар речи. Первым мастером с абсолютной 9-й категорией был премьер, лорд Кайл Мордред. Но его мрачная репутация отпугивала, да и Тарос настоятельно советовал держаться от этого субъекта подальше. А вот вторым мастером — с максимально возможным, божественным 10-м рангом — оказалась сама императрица Тила. Юзеф загорелся безумной идеей напроситься к ней в ученики, но быстро осадил сам себя. Школы у неё не было, в турнирах она не участвовала, да и с какой стати правительнице галактики станет тратить время на подопытного призрака из двадцатого века? Много она ему уделила времени за те месяцы что он провел во дворце? Даже не вызвала ни разу. Да и заслуг перед троном у Крафта не водилось.

Отогнав пустые фантазии, Юзеф отправился туда, где мог доказать свою полезность хотя бы самому себе — в тренировочный зал. По сигналу терминала против него замерли четыре боевых дроида — гладкие полимерные корпуса, почти неотличимые от человеческих фигур. Эти воплощения боевой логики заменяли дворцовой охране спарринг партнеров.

Его шаг трансформировался в рваный, взрывной ритм агрессии хищника. Дроиды атаковали синхронно. Крафт не пытался соревноваться с машинами в скорости — без импланта это было самоубийством. Он использовал чистую интуицию и обман. Он провоцировал их датчики ложными выпадами, уходил с линии атаки, ломал траектории. Жесткий блок, короткий выпад локтем в сочленение, перехват. Пот заливал глаза, мышцы горели от невыносимой, подлинной биологической боли, которую он упрямо отказывался глушить медикаментами.

Для ИИ этого зала техника дикаря из прошлого уже соответствовала 4-му рангу по галактической шкале боевых искусств — предельный показатель для «чистого» человека, начальный уровень планетарных турниров. Крафт побеждал дроидов не потому, что был совершеннее. А потому, что был смертельно непредсказуем.

Внезапно Крафт услышал позади себя хлопок телепорта. Он мгновенно разорвал дистанцию с роботом, и замер по стойке «Stillgestanden», щелкнул каблуками и привычно вскинул руку.

На него смотрела Тила Мерседес Браун.

В её облике сквозила утонченная хрупкость балерины, но натренированный взгляд разведчика видел гораздо больше. Движения — полностью лишенные человеческой инерции, механически безупречные. Она перемещалась, словно само пространство вокруг уступало ей дорогу.

Она вскинула голову, увенчанную строгим платиновым обручем:

— Отставить гимнастику, Крафт! — по-военному четко произнесла императрица. Но тут же мягко улыбнулась, хотя даже в этой интонации чувствовалась сила, способная испепелять звезды. Она переместилась в кресло у полупрозрачной стены. — Присядьте. Знаете, Юзеф… Я не нуждаюсь в особом жесте приветствия. Оставьте его в прошлом. Но вашей выправке и рвению не мешало бы поучиться некоторым лордам.

Крафт опустил руку, понимая, что речь идет о Кайле Мордреде, который мог явиться на совет короны то в покореженной боевой броне, то в балахоне жреца культа Разрубленного Солнца, которому в этом мире поклонялись лишь отъявленные отморозки. При дворе Кольца не существовало дресс-кода, все было подчинено эффективности. Но Тиле было эстетически приятно видеть эту безупречную, без единой складки, форму новобранца космодесанта, которую Юзеф заказывал в вещевом синтезаторе точно в тот день, когда это полагалось по уставу.

— Привычка — вторая натура, Ваше Величество, — ответил Крафт, позволив себе едва заметную тень улыбки. — В моем времени говорили: «Кто не тренируется — идет в пехоту». А я там уже был. Мне не понравилось.

— Ты мучаешь эти бедные механизмы, — Тила подошла ближе, изучая Юзефа с интересом. — Ты отчаянно цепляешься за эту дисциплину, потому что она — единственное, что осталось от твоего дома. Но твоей Германии больше нет. Но искусство в том, чтобы не разучиться жить сегодня.

Крафт слегка склонил голову, почувствовав, как внутри кольнуло осознание собственного космического одиночества и ненужности.

— Приказ был для меня всем, Ваше Величество, — произнес он сухо, глядя прямо перед собой. — Это была единственная твердая почва под ногами в разорванном в клочья мире.

— В нашем мире приказ — это не следование ради исполнительности, — Тила слегка коснулась пальцами тонкой голографической консоли. — Приказ — это акт творения. Власть в Империи — это не иерархия подавления. Она — личная ответственность за само существование реальности. Когда ты исполняешь приказ — ты созидаешь новый мир, в котором этот приказ будет реализован. Понимаешь? Ты больше не слепой инструмент старой, давно забытой войны, Крафт. Ты способен стать соавтором новой вселенной.

Для Юзефа, воспитанного в жестких, незыблемых рамках тотального подчинения, эти слова прозвучали как тектонический сдвиг. Система, где каждый солдат являлся не винтиком, а создателем новой реальности, пугала своей ответственностью и одновременно бешено притягивала.

— Звучит красиво, Ваше Величество, — негромко ответил Крафт. — Но для солдата двадцатого века любое «сотворение нового мира» обычно заканчивалось воронкой от бомбы.

— Значит, нам вместе придется научиться созидать что-то более прочное, чем руины, — тихо ответила Тила.

Она сделала едва заметный жест тонкой кистью, и сухой хлопок личного телепорта оставил на месте, где она только что стояла, лишь легкое, едва заметное колебание теплого воздуха.

Когда императрица покинула зал, Юзеф еще очень долго стоял неподвижно в пустом помещении.

Он медленно поднес к лицу натруженные, грубые, мозолистые ладони. Всю свою жизнь он считал возможности биологии абсолютным пределом. Но сейчас, в тишине огромного дворца, старая идентичность гауптмана немецкой разведки осыпалась с него, словно сухая штукатурка со стен под артиллерийским обстрелом. Предел оказался всего лишь в его собственной голове.

Юзеф Крафт сделал глубокий, размеренный вздох, и в этот момент что-то внутри него окончательно переломилось. Он чувствовал связь между всеми секторами этого титанического Кольца, между миллиардами живых существ, населяющих его, между прошлым и будущим. Это было похоже на то, что глубоко верующие люди на Земле называли религиозным откровением, с той лишь разницей, что ощущение Крафта граничило с абсолютным, осязаемым математическим знанием. Хоть и совершенно необъяснимым.

4.2 Трансформация преданности: Чего я хочу?

Дворец Кольца был триумфом стерильной инженерии. Диффузный биолюминесцентный резонанс светопроводящих блоков освещал залы мягким, лишенным теней сиянием. Но здесь, в самом сердце галактической утопии, Юзеф Крафт переживал сенсорный диссонанс. В его памяти всё ещё жил густой, въевшийся под кожу запах мокрой шерсти фронтовых шинелей, липкая вонь дизеля и сладковатый привкус разлагающейся в грязи органики. Здесь же пахло стерилизованным «ничем», прошедшим через тысячи фильтров. И это давило на него сильнее, чем вой советских «Катюш». Ему нужна была новая порция знаний, чтобы занять разум. Иначе ему понадобится психиатр.

На уровне глаз мерцал призрачный терминал. Крафт не испытывал перед ним священного трепета; для прагматичного человека, коим был Крафт, эта вершина вычислительной мощности являла собой нечто среднее между продвинутым тостером и расторопным секретарем справочного бюро. Для анализа своего состояния Юзеф решил применить метод аппроксимации, о котором недавно прочел в архивах.

— Система, ответь, — хрипло произнес Юзеф, — каков текущий статус Германии на Земле?

Голографическое поле послушно мигнуло, и вездесущий дворцовый ИИ отозвался: — Объект «Германия» более не является суверенной единицей. В текущем таймлайне территория интегрирована в Земной Альянс, входящий в состав Империи Кольца. Границы расширены до пределов Независимых Баронств и Двенадцати Королевств.

Крафт криво усмехнулся.

— Значит, мы просто сменили колючую проволоку на пояса астероидов.

До этого момента Юзеф никогда не задавал себе вопрос: «Чего я хочу?». Формальная власть, как и высокие чины, его не интересовали. Теперь он внезапно осознал, что воевал и служил вовсе не ради Гитлера или безумных расовых идеалов Рейха. Он просто искренне верил, что порядок сделает людей счастливее, а мир — безопаснее и лучше.

— Требуется уточнение, — бесстрастно подал голос ИИ-психолог терминала. — Что вы понимаете под дефинициями «люди» и «мир»?

И в этот момент пелена спала с глаз. Он всё это время делал правильные вещи, но мыслил слишком узко! «Люди» — это ведь не только немцы. Это вообще все люди. И даже больше — все разумные существа в этой бескрайней вселенной. А «мир» — это не искусственные политические границы Третьего рейха, даже если бы они пролегали по Уральским горам, как грезил его фюрер. Мир — это вся необъятная Галактика.

«Моё Отечество расширилось, — зафиксировал в уме Крафт. — И если мне суждено защищать его, то пускай это будет Млечный Путь. По крайней мере, масштаб теперь соответствует безумию самой идеи».

— Я всю жизнь искал порядок в хаосе, думая, что служу клочку земли в Европе, — негромко обратился он к терминалу. — На деле — я просто пытался найти твердую почву в болоте истории. А весь наш Рейх был лишь трусливой попыткой маленьких, испуганных людей отгородиться от бесконечности.

— Браво! — раздался за его спиной восторженный возглас.

Доктор Тарос приглядывал за Юзефом по настоянию Императрицы. Он материализовался из воздуха с сияющим лицом. Крафт слегка вздрогнул — он всё никак не мог привыкнуть к местным бесшумным телепортам.

— Вы бы стучались, док, — проворчал Крафт.

Но увлеченному ученому было не до приличий.

— Вы полностью осознали свою новую идентичность и решительно отказались от политических артефактов прошлого в пользу доктрины защиты Млечного пути! — Тарос так искренне радовался, будто сам сдал сложнейший экзамен. — Поздравляю! Признаться, я не думал, что эта ментальная трансформация произойдет так скоро.

Юзеф не стал спорить. Осознание прото основ заставило его двинуться дальше. Позволив мыслям бесцельно бродить во время повседневных дел — излюбленный метод поиска решений, — он совершил ещё одно открытие.

Во всей истории Юзеф не нашел ни одного диктатора, кто действовал бы ради жажды власти самой по себе. Крафт видел их не злодеями. Но рабами первобытного, хтонического ужаса.

Ни один разумный в здравом уме, какой бы чудовищный геноцид он ни осуществлял, никогда не хотел сознательного зла. Он просто сужал понятие «людей» до своего этноса, а понятие «мира» — до границ собственных амбиций, потому что не знал, что можно иначе. Но что было истинным топливом этого?

Страх. Именно страх заставлял их выбирать самые изощренные и болезненные способы превентивного удара по окружающим.

Размышляя об этом в тишине своей комнаты, Крафт надиктовывал на инфокристалл несколько тезисов, от которых ему самому стало не по себе:

О комплексе неполноценности «Императоров»: Большинство лидеров — смертельно напуганные дети. Они строили империи лишь потому, что боялись неопределенности. Их космические амбиции прямо пропорциональны их панике. Но почему Тила не такая?..

Юзеф испугался собственной дерзости. Ещё не имея импланта, на чистой человеческой логике, он вскрыл ментальные основы. Немецкий солдат Крафт окончательно умер в сорок пятом. Новый Юзеф Крафт больше всего на свете хотел, чтобы разумные никогда не испытывали страха.

Но пока это было слишком абстрактно. Нужна была тактика. У самого Юзефа со страхом проблем не возникало — для него он был лишь сигнальной лампочкой, предупреждающей об опасности, но не парализующей волю. У большинства же всё работало иначе. И с этим «иначе» нужно было что-то решать, если снова придется командовать.

А почему бы и нет?

Чтобы взглянуть на будущую войну «с высоты», Крафт неделями зависал в штабных симуляциях, изучая историю сражений. Он играл против ИИ в самые разные военные игры — от древних шахмат до многомерных симуляций. Особых навыков для этого не требовалось, кроме собственного интеллекта — ИИ моделировал ситуации в дополненной реальности, как в ролевой игре, но оценивал решения Крафта в реальном времени.

Юзеф обнаружил поразительное стратегическое сходство между космическим боем будущего и тактикой морского флота середины двадцатого века. Если с аналогами авианосцев всё было ясно, то тяжелые крейсеры Юзеф начал рассматривать как немецкие субмарины: то же трехмерное скрытное перемещение в слепой среде, та же критическая необходимость первоочередного обнаружения врага, но при этом сокрушительный арсенал надводного линкора. ИИ-инструктор посчитал это сравнение крайним упрощением, но признал его исчерпывающе информативным по сути, добавив Крафту балл за креативность мышления.

Теорию нужно было проверить на практике. И Крафт вспомнил о Механосах, о которых слышал от Тароса в свой первый день пребывания здесь. С тех пор о них не было ни одного упоминания, ни в новостях, ни в дворцовых разговорах персонала, что Крафту удавалось случайно услышать. О них будто забыли. Тарос сказал, что боевые действия остановлены. Но переговоры еще не начинались. И Крафт понимал что в этой истории не все гладко.

Без нейронных ускорителей он оставался медленным биологическим организмом в мире призрачных интерфейсов, работающим на чистом адреналине. Он приказал ИИ создать для него симуляцию командования крейсером, в условиях боя с тремя кораблями механосов аналогичного класса.

Крафт не стал маневрировать в пустоте, пытаясь переиграть компьютер в скорости реакции. Вместо этого он применил опыт слепой охоты подводных лодок своего мира.

— Ускорится, прикрывшись от радаров противника планетоидом. Отключить двигатели и все системы. Гравитационный маневр вокруг центра массы. «Тихий ход» (Schleichfahrt), — процедил он сквозь зубы, переводя все системы в режим пассивного поглощения энергии.

Юзеф использовал зоны остаточной активности силовых полей, создаваемые обломками, так же, как командиры немецких подлодок использовали температурные слои океана для защиты от сонаров. Его виртуальный корабль буквально растворился в «лисьей норе» теплового шума.

ИИ инструктор отметил реакцию противников: тяжелый крейсер исчез с радаров. Крафт ждал. Он слишком серьезно относился к своим тренировкам, будто сам находился в гуще боя, и второго шанса у него не было. Его легкие горели от нехватки кислорода, моделирующего отключение систем жизнеобеспечения, сердце колотилось в бешеном ритме, но именно это заставляло мозг работать на пределе возможностей.

Когда головной корабль Механосов прошел мимо, Юзеф хладнокровно атаковал из мертвой зоны — снизу и сзади. Чистая тактика командиров U-boat: скрытный маневр, сокрушительный удар в брюхо, где броня монстра слабее, и моментальное исчезновение в радиоактивной тени обломков.

Виртуальные враги были полностью дезориентированы. Две оставшиеся машины вышли из боя, поскольку уже понесли потери, но не смогли обнаружить цель.

— Ситуация была безнадежной, а условия приближения симуляции к реальности — максимальны. Но вы выиграли, Юзеф Крафт! Рекомендую подготовить отчет для министра обороны по поводу изобретенной вами новой тактики.

— Составь и отправь, если это ценно. Но… — Юзеф подался вперед с интересом, — что могло заставить их вести себя именно так после потери ведущего?

— Они избегают боя при любой возможности в последнее время. — Ответил ИИ.

— Избегают… Хммм. Нужно подумать об этом. Прекратить симуляцию.

Проходили месяцы. Императрица Тила больше не появлялась в тренировочных секторах. Враг перешел к глухой обороне и выдвинул единственное требование: выдать ему информацию о некоем «Втором Коммандере», после чего обещал навсегда покинуть Галактику. Проблема заключалась в том, что лучшие аналитики Империи понятия не имели, кто это такой и где его искать.

Юзеф загорелся идеей самостоятельно разобраться в мотивах Механосов. Перерыв терабайты открытых данных, он систематизировал свои выводы, записал их на информационный кристалл и пришел к доктору Таросу:

— Передайте это Её Величеству, док. Здесь результаты моих симуляций и то, чего не видят ваши компьютеры.

Тарос сочувственно посмотрел и спрятал руки за спину:

— Нет, Юзеф. В Империи Кольца правила иные. Если ты являешься автором проекта, то и лично должен его презентовать. Независимо от того, насколько высок статус принимающей стороны. Запишитесь на аудиенцию сами.

Крафт горько усмехнулся, крутя в руках мерцающий кристалл. В ходе этого исследования он окончательно понял, в чем заключается его подлинный интерес в этом будущем. Его непреодолимо влекло расследование необычных явлений. Юзеф Крафт хотел разрешать великие космические загадки, распутывать чужие интриги и вскрывать масштабные авантюры. Ведь именно они, сокрытые во тьме, чаще всего и являлись первопричиной вселенского страха. Победить этот страх можно было только одним способом — пролив на него свет истины.

Он повернулся к панорамному окну, глядя на бескрайнюю россыпь далеких звезд. Адреналиновый шторм после симуляции окончательно сменился ледяной, звенящей ясностью.

— Чего я хочу? — негромко спросил он пустоту. — Я не хочу быть героем на плакатах этой Империи. Я не хочу править мирами, логику которых не понимаю, и уж точно не хочу быть солдатом, жмущим на гашетку по чужому приказу. Я буду тем, кто вытаскивает тайны на свет.

4.3 Трансформация преданности: Предела — нет

Сады на окраине императорского плато были воплощением совершенства. Хрустальные нити искусственных водопадов послушно застывали в гравитационных ловушках, а нежные лепестки земных сакур, генетически избавленные от увядания, сбрасывали листву в стерильном, абсолютно прозрачном воздухе.

Тила Мерседес Браун медленно шла вдоль парящей террасы. Ее силуэт казался почти прозрачным на фоне исполинской, подавляющей своей мощью дуги Кольца, уходящей в зенит.

Юзеф Крафт следовал за ней.

Его тяжелый шаг разведчика Абвера звучал чужеродно и слишком плоско в этом царстве тишины. Императрица только что покинула изнурительное заседание совета, где высшие чины часами спорили о таинственной тактике Механосов. Враг полностью прекратил продвижение, но и не собирался покидать занятые рубежи. Воспользовавшись правилом Империи, согласно которому любой, кто готов взять на себя личную ответственность за решение кризиса, получает все карты в руки, Юзеф лично попросил Тилу об этой прогулке. Терять ему было решительно нечего.

— Ваши министры совершают классическую ошибку кабинетных стратегов, Ваше Величество, — голос Юзефа был сухим, жестким и коротким, как щелчок оружейного затвора. — Они перегружены аналитикой. Ищут в активности машин тактику или психологическое давление.

Тила остановилась, мягко коснувшись тонкими пальцами края парящей балюстрады, и повернулась к нему: — И что же видишь ты, Юзеф? Твой взгляд не замутнен нано-вычислениями.

— Я вижу солдат, которые потеряли карту, — Крафт горько усмехнулся, и в этой усмешке на мгновение проявился гауптман, выживший в мясорубке Зееловских высот. — Пока ваши советники анализируют аномалии, я вижу навигационную ошибку. Если Механос пришел из другого времени или параллельного мира, он использовал портал. Сразу главные силы в неизвестность никто пускать не будет. Задача передовых отрядов — зачистить плацдарм. Боевые действия начались жестко, потому что они действовали по директиве, не получая приказов с основной базы. Но когда зашли главные силы, оказалось, что они промахнулись мимо цели. Механосы Первого коммандера вышли не в ту реальность. Отсутствие активности — не стратегия, а технический сбой.

Юзеф сделал шаг ближе, его глаза сузились:

— По данным аналитиков, у машин были все шансы полностью обложить Кольцо в первую неделю кампании. Не воспользоваться фактором внезапности и технического превосходства можно только в двух случаях: если ты вообще не собираешься воевать, либо если вовремя понял, что воюешь не там и не с теми. Поэтому их лидер ищет данные о Втором коммандере. Это — его настоящий противник, а не мы.

— Гражданская война среди машин…

Тила замерла, удивленная столь стремительным прогрессом своего подопечного. На её губах появилась едва заметная тень улыбки.

— Мои аналитики тоже начинают склоняться к этой точке зрения, — негромко призналась она. — Но министры до последнего сомневаются. А Кайл Мордред категорически против любого диалога. Он требует решительного, тотального возмездия за тех, кого мы потеряли в первые дни вторжения.

— В переговоры я бы вступил немедленно, даже если у нас нет координат Второго коммандера, — твердо отрезал Крафт. — Я знаю, чем оборачивается затяжная война для простых людей. Нужно использовать любой, даже призрачный шанс.

Юзеф на секунду замолчал, удивленный собственным словам — ведь он сам всю свою сознательную жизнь только и делал, что воевал.

Тила задумчиво посмотрела на него, и по ее щекам будто прошла едва заметная волна легкого, теплого румянца.

— Я рада, что мы единомышленники, Юзеф. И сама хочу уладить дело миром. Я специально не высказывала свое мнение первой, чтобы не давить на тебя авторитетом императорского сана. Доктор Тарос с самого начала говорил, что у тебя острый, глубокий и саркастичный ум. Ты без всяких имплантов ловишь суть вещей и легко ставишь его в неловкое положение своими вопросами. Но знаешь, когда я окончательно поняла, что не ошиблась в тебе?

Юзеф вопросительно приподнял бровь.

— С твоих самых первых слов во дворце, — тихо произнесла Тила, глядя прямо в душу. — Когда ты сказал: «чудеса возможны». И я видела веру в твоих глазах. Мои советники слишком глубоко увязли в стандартных когнитивных схемах. Им нужна встряска. Ты провел это исследование не по приказу сверху, а по личной инициативе. Теперь твоя преданность принадлежит не стране, не нации и не клочку земли, а разумной жизни в целом. Потому что именно её защита — единственный смысл существования нашей Империи.

— Какая трогательная идиллия, — раздался со стороны аллеи леденящий, высокомерный голос.

Из-за раскидистых ветвей модифицированных деревьев к террасе вышел лорд Кайл Мордред. Юзеф увидел его впервые лично: тяжелая, мрачная фигура, белые немигающие глаза и абсолютное, сочащееся из каждой морщины презрение к окружающим. Кайл ничего не знал о подлинном происхождении Крафта. Он лишь привык, что императрица периодически приближает к себе многообещающих выскочек, которых затем быстро раскидывает по дальним ведомствам за профнепригодность.

— Ваше Величество, — Кайл даже не удостоил Юзефа взглядом, обращаясь исключительно к Тиле. — Кто это существо, и по какому праву оно смеет давать советы короне?

Тила не вздрогнула. В её осанке мгновенно проступила сталь. Она принципиально не стала называть Кайлу ни имени Юзефа, ни его официального статуса.

— Этот человек, лорд Кайл, обладает редким качеством — смелостью и простотой суждений. На сложные вопросы он отвечает просто, честно и по существу. Многим здесь стоит этому научиться.

Императрица сделала шаг вперед, заслоняя Крафта собой: — А вот ваша кровожадность, Кайл, начинает утомлять. Ваш слепой план продолжать войну до полного истребления, полностью игнорируя дипломатические каналы, не принесет Империи ничего, кроме колоссальных и бессмысленных потерь. Он просто уничтожит все достижения мирного времени.

Лицо лорда Кайла на мгновение исказилось от бешеной, едва сдерживаемой ярости. Он круто повернулся на пятках и стремительно удалился, затаив на дерзкого чужака глубокую злобу. Впрочем, из-за колоссальной пропасти в их положении, Кайл не собирался долго переживать. Он высокомерно решил, что при удобном случае использует эту пешку в своей игре. Лорд настолько презирал тех, кто стоял ниже его, что сам не снизошел до того, чтобы узнать имя оппонента. Мысленно он окрестил Юзефа «Гость».

Но разговор о Механосах подтолкнул его к краю. Юзеф понял: чтобы стать полноценным игроком, ему необходим квантовый апгрейд.

Стерильная лаборатория доктора Тароса встретила их гудением силовых полей и едва уловимым ароматом чистого озона. Никаких запахов земной медицины. Подготовка к квантовой пересборке больше напоминала мрачный ритуал технологического вознесения, чем медицинскую процедуру.

— Её Величество одобрила установку. Но ты действительно готов перестать быть человеком в привычном, земном смысле этого слова, Юзеф? — Тарос с непривычной серьезностью калибровал настройки квантового биокомпьютера. — Назад дороги не будет.

— Доктор, я слишком часто жевал сырую землю и выплевывал горячий свинец, чтобы сомневаться, — Крафт со спокойной решимостью лег на платформу. — Дайте мне молот, способный разбить этот кризис.

Активировались гравитационные ингибиторы. Юзеф ощутил внезапный ледяной трепет — это был не трусливый биологический страх, а преддверие соприкосновения с абсолютным Ничто. Его тело начало стремительно распадаться на квантовые проекции. В момент телепортации его «Я» на бесконечно малую долю секунды перестало существовать в виде твердой материи, превратившись в чистую математическую вероятность, рассеянную в потоках нейтрино. Именно в этот миг, когда прежняя биологическая структура была разомкнута, Тарос ювелирно интегрировал нейроимплант прямо в ткань его сознания.

Тело собралось заново.

Атомы послушно встали в строй согласно генетическому коду, но в его черепе теперь пульсировало нечто принципиально иное — холодное, ясное и бесконечно мощное. Юзеф открыл глаза. Окружающий мир мгновенно перестал быть просто набором визуальных образов — он превратился в колоссальный, структурированный поток данных. Который можно было отключить. Но Крафту не хотелось это делать.

Тарос включил прямую загрузку знаний, и на разум Юзефа буквально обрушился информационный поток. Небо рухнуло на него каскадами данных, выжигая старые когнитивные паттерны. Но Крафт не собирался тонуть. Он вгрызался в летящие терабайты с жадностью хищника, преодолевая болевой шок силой воли, закаленной в окопах.

Перед его мысленным взором с бешеной скоростью проносились эпохи и технологии. Атомный распад… Хиросима… Первые робкие шаги человечества в космическую пустоту… Крах Земного Альянса… Кровавый хаос Хроновойн… Технологии далекого 201 999 года… Юзеф жадно поглощал время. Каждая миллисекунда — год, каждая вспышка — рождение и гибель цивилизаций. Его разум ломал барьеры, намертво сваривая тактику окопной грязи двадцатого века с расчетами гиперпространственных переходов.

Когда Юзеф Крафт наконец поднялся с кушетки, само пространство вокруг него, казалось, изменило свою плотность. Старая, выцветшая немецкая форма, которой он когда-то дорожил, была безжалостно сожжена в утилизаторе. Германии больше нет. Немцы ассимилировались по всей Земле, а затем их потомки рассеялись по Вселенной. Отныне его долг — служить всему человечеству и тому огромному разумному сообществу, частью которого они стали.

Он стоял в своем новом облачении, которое сам синтезировал. Строгая, стильная черно-белая гамма: кожаные брюки, плотный белый свитер с высоким воротником, и тяжелый черный плащ до самой земли с глубоким, свободным капюшоном. В специальных скрытых ножнах под плащом покоился силовой меч. Это был идеальный визуальный контраст света и тени, жизни и аннигиляции.

Юзеф медленным движением откинул капюшон. Тила и доктор Тарос инстинктивно сделали шаг назад. Взгляд Крафта изменился навсегда. Это была обретенная способность видеть скрытый код реальности, безошибочно читая ложь и фальшь под любой личиной.

Его голос тоже изменился, превратившись в низкий, вибрирующий баритон, заставивший воздух в лаборатории резонировать на частоте абсолютной, непререкаемой власти:

— Приоритеты расставлены.

Юзеф хищно усмехнулся, и в этой усмешке была жесткость человека, готового бросить вызов самому Времени.

Императрица, завороженная его преображением, решила сразу прояснить еще один важнейший вопрос. Глубокое сканирование сектора дислокации Механосов выявило колоссальную гравитационную сигнатуру. Сначала имперские астрономы приняли её за блуждающую планету, но объект появился слишком внезапно. Это была их главная база — Твердыня Механосов, жуткое, хаотичное и бесформенное создание из обломков небесных тел и красных нанитов.

— Мне известно о Механосах из других миров, — задумчиво произнесла Тила, выводя изображение Твердыни на экран. — Но их крепости состояли из идеальных, геометрически правильных многогранных конструкций. Правильная геометрия говорит о порядке. Но парадокс в том, что именно те, упорядоченные машины, стремятся уничтожить всё живое. А наш противник — хаотичен по своей форме и тактике, но при этом придерживается правил и явно избегает большой войны. Я в недоумении.

— Взглянуть бы на эти их правила, — просто обронил Юзеф.

Эта фраза, прямая как угол дома двадцатого века, заставила императрицу задуматься. Правила для Механосов? Но ни в одном архиве Империи не было ни одного байта данных об этом. Но мысль о том, что безжалостные машины могут подчиняться древнему вселенскому закону, казалась невероятно заманчивой.

Крафт поклонился, развернулся и пошел к выходу. Теперь он точно знал: процесс развития и познания в этой вселенной бесконечен.

Предела — нет.

4.4 Трансформация преданности: Кому я служу и кому верю?

Юзеф носил меч не ради парадного лоска или демонстрации. В мире, где рефлексы фронтового разведчика сплавились с вычислительной мощью квантового импланта, предельная концентрация и постоянная боевая готовность стали для него единственной твердой валютой. Он сам называл это «солдатской гигиеной». Чтобы держать себя в тонусе, Крафт перепрограммировал боевых дроидов класса «Страж» из тренировочного комплекса Дворца. Он задал им алгоритм, согласно которому машины были обязаны выслеживать и атаковать его на всей территории резиденции в самые неподходящие моменты: во время сна, за редкой трапезой или в минуты уединенного изучения имперских архивов.

Несколько раз эти внезапные налеты заканчивались для него тяжелыми, дымящимися ранами, но доктор Тарос блестяще знал свое дело. Тело Юзефа быстро восстанавливалось, а его боевые навыки стремительно приближались к Пятому рангу — официальному уровню планетарного чемпиона. Он противопоставил жестким имперским машинам скрытное и молниеносное искусство ниндзюцу, которое вытащил из глубин своей пересобранной памяти.

Крафт отчетливо понимал, что знает еще не все, что нужно о новом мире. Его не торопили. Но он нутром чувствовал: Что-то грядет, и времени нет!

В какой-то момент он напрямую потребовал от Тароса использовать матричное обучение на полную мощность. Ученый, сомневаясь, обратился за советом к Императрице.

Тила, внимательно наблюдавшая за прогрессом своего подопечного, приняла решение: Юзеф ментально готов к финальному этапу. Но Юзеф понимал, что имплант в его голове — лишь библиотека, в которой пока нет всех нужных ему книг.

— Мне нужен полный курс матричного обучения. Прямое подключение к центральной базе данных, — твердо потребовал он.

— Имплант сможет принять этот объем данных в виде архивов, но это чистое безумие, Юзеф! — всплеснул руками Тарос, его лицо вытянулось от ужаса. — Потоки такой плотности могут выжечь кору твоего мозга. Для пользования такими массивами информации тебе придется освоить технику ментальной актуализации знаний. Не каждый уроженец Кольца на это способен, а ты — человек из темных веков!

Но Крафт лишь упрямо сузил глаза: — Я готов. Включайте.

Его погрузили в особую виртуальную реальность, до предела расширяющую сознание и когнитивные способности. Информационный шторм обрушился на его разум с чудовищной скоростью. Терабайты сложнейших дисциплин вливались в кору мозга монолитными пластами: квантовая физика, высшая химия, детальное конструирование межзвездных кораблей, материаловедение, галактография, чертежи тяжелых крейсеров и сквозная история войн с двадцатого века до настоящего времени. Вместе с точными науками в его голову транслировались огромные пласты мировой культуры: история литературы, музыки и кино.

Ни один нормальный житель Империи не мог выдержать матричного обучения дольше часа в сутки, а сама Тила никогда не использовала имплант более шести часов в день. Но у Крафта открылось второе дыхание. В один из дней Тила лично пришла в лабораторию, чтобы своими глазами увидеть этот феномен.

— Как он? — тихо спросила она, глядя на опутанного мерцающими кабелями Юзефа.

Тарос встретил её уставшим, ошеломленным взглядом: — Уже двенадцать часов. Как машина.

После каждого изнурительного сеанса Крафт открывал воспаленные, горящие жаждой знаний глаза и хрипло требовал: — Ещё! Нужно больше! Подключай!

Каждый терабайт данных беспощадно менял его мышление, ломая старые паттерны. Юзеф точно знал, что именно он ищет в этом цифровом океане — он искал фундаментальные ключи к победе над страхом. И когда последняя база данных была загружена, он медленно открыл глаза, уверенно поднял руку и произнес с глубоким удовлетворением: — Я знаю. И тут же рухнул на кушетку, потеряв сознание от колоссального перенапряжения.

Юзеф очнулся лишь через сутки. Сознание было кристально чистым. Теперь он точно знал: страх побеждается юмором и «Неделанием». Настал час окончательно зафиксировать образ своей обновленной личности — того самого Альтер-эго, которое он будет активировать в критические моменты, чтобы подбодрить союзников и деморализовать врагов. В этот момент в лабораторию как раз вошли Тила и Тарос.

Юзеф медленно сел на кушетке. Он перевел взгляд на Императрицу. Когда он заговорил, в его голосе появилась совершенно новая, непривычная для них интонация — фирменный, низкий, вибрирующий баритон, звучавший с такой леденящей уверенностью, будто он зачитывал окончательный приговор:

— Я привык жевать жвачку и драть задницы, — Юзеф хищно усмехнулся. — Жвачка кончилась!

Тарос замер с видом древнего мудреца, пытающегося переварить этот абсурдный лингвистический парадокс. Тила и ученый удивленно переглянулись. Но Крафт тут же мягко улыбнулся и добавил уже совершенно спокойно:

— Раньше я думал, что юмор — это развлечение. Теперь уверен: юмор — это мощнейшее оружие, способное разбить первобытный страх перед вечностью.

Крафт снова набросил капюшон, и его взгляд блеснул из-под ткани, словно оптический прицел снайперской винтовки. И чеканя шаг, покинул лабораторию.

*

В коротких промежутках между изматывающим обучением Юзеф любил гулять у грохочущего водопада за дворцом, где цвели земные сакуры. В один из дней он опустился на колени прямо на траву, чтобы почтить память маленькой девочки, погибшей случайно перед тем, как Хронострео выдернуло его из мрака веков.

Именно за этим занятием его застал лорд Кайл Мордред. Премьер-министр шел по аллее, погруженный в собственные мрачные думы. Он бесшумно остановился за спиной Юзефа, напоминая индустриальный кошмар в человеческом обличье. Его белые немигающие глаза-импланты холодно сканировали фигуру Крафта.

— Смерть одного существа — это, возможно, трагедия, — лениво и цинично обронил Кайл, глядя на кружащиеся лепестки. — Но смерть миллионов — всего лишь статистика.

Юзеф медленно поднялся на ноги, не оборачиваясь. — Я всегда отдаю долги, лорд. До последнего цинкового пфеннига.

— Твой мир еще не открыл цифровые деньги? Дикари! — Съязвил премьер. Но вместо того, чтобы актуализировать данные через свой имплант, Кайл высокомерно проигнорировал намек на происхождение Юзефа. Вместо этого он счел нужным оценить физическую форму, ведь его главной страстью было старое как мир физическое доминирование.

— Твои навыки прогрессируют. Что, если мы продолжим эту дискуссию об идеалах там, где слова подкрепляются делом? Я преподам тебе урок фехтования, если интересно.

Весомых причин для отказа у Юзефа не было, и вскоре они стояли друг против друга. С треском и гулом энергетических разрядов в руках Кайла активировалось красное лезвие энергетического клинка, держа его словно букет цветов, презрительно усмехаясь одним уголком рта.

Это была не боевая стойка. Энергетическое лезвие этого меча невесомо. А рукоять была аномально длинной даже для двуручного хвата. Юзеф отметил про себя это, и со щелчком магнитных ножен выхватил свой полуторный клинок из-под плаща. Мечи были разные по природе, но активированный режим заточки позволял Крафту парировать удары такого оружия.

— Умно! — Бросил Кайл с ухмылкой. — Так и не освоил плазменник?

— Люблю держать голову в холоде. — Ответил Юзеф. — А от плазменного слишком много тепла и шума.

Крафт конечно не выдал главного: он не смог освоить это оружие по другой причине. Оно не подчиняется обычным законам фехтовальной инерции.

Схватка началась без предупреждения. Кайл атаковал с сокрушительной, подавляющей мощью. Между сериями яростных ударов, уклонений и молниеносных выпадов оппоненты продолжали вести напряженный диалог. Кайл явно что-то замышлял — ему позарез нужен был свой, управляемый человек во дворце, и он пытался прощупать почву. Но Крафт наотрез отказывался идти на поводу у высокомерного министра, чем вызывал у того еще большую злобу и подозрения.

— Миру нужна железная рука, Крафт! Повиновение и стальной порядок, а не пустая философия! — процедил Кайл, обрушивая удар сверху. — А любой, кто встанет на пути этой руки, плохо кончит!

Юзеф скользнул в сторону, парируя по касательной, и на его губах заиграла саркастичная усмешка, несмотря на то, что воздух вокруг плавился от невыносимого жара плазмы Кайла: — Даже железная рука дрожит от избытка «порядка» в голове.

Поняв, что завербовать чужака не удастся, Кайл окончательно рассвирепел. Пользуясь тем, что его реальный навык фехтования объективно был значительно выше, он словно бы ненароком провел подлый финт. Красный плазменный клинок с шипением пробил ребра Юзефа, пройдя буквально в сантиметре от его сердца.

Крафт пошатнулся, из раны хлынула кровь, но его лицо оставалось ледяным и спокойным. Он смотрел в мертвенно-белые глаза хищника с меланхоличной, мудростью. Самолюбие Кайла торжествовало, он упивался своим триумфом. На самом деле Кайла совершенно не интересовало, откуда этот оборванец взялся во дворце; ему было важно понять, служит ли Юзеф Тиле по слепому приказу или по глубокому внутреннему убеждению. Крафт так и не дал ему прямого ответа, но в этой ядовитой дипломатической дискуссии он оказался куда успешнее, чем в физическом бою, выставив себя перед Кайлом хоть и хитрым переговорщиком, но не заслуживающим серьезного внимания.

— Ну что, «Гость»? — победоносно ухмыльнулся Кайл, не убирая дымящееся оружие. — Ощущаешь свою полную беспомощность перед моей силой? Ощущаешь ли страх?

— Если бы мне платили за смерти… я бы уже разбогател, — прохрипел Крафт.

Кайл на секунду опешил, решительно не понимая смысла этой фразы, и замер в глубоком замешательстве.

Именно за этой сценой их и застала стремительно вошедшая в зал Тила. Увидев окровавленного Юзефа, она в гневе жестко отчитала Кайла за недопустимую, варварскую жестокость. Не теряя ни секунды, Императрица лично активировала пространственный перенос и телепортировала Юзефа прямо к Таросу, даже не обратив внимания на то, что её роскошное платье измазалось в его крови.

Когда благодаря квантовой пересборке и мастерству Тароса тяжелые повреждения затянулись, и Крафт смог твердо подняться на ноги, Тила подошла к нему.

— Сегодня я хочу узнать о тебе всё, Юзеф, — тихо, но требовательно сказала она. — Всё, что ты сам захочешь мне рассказать. Я не просто так предоставила тебя самому себе на эти долгие месяцы. Это было проверкой. И теперь я вижу, что ты способен выжить и адаптироваться. Тебе можно поручить миссию. Ты готов.

Юзеф слабо улыбнулся и, вспомнив исторические хроники, которые изучал во время сеансов, перефразировал знаменитые слова посла Коша из древней эпохи Вавилона-5:

— Я всегда был готов. Легенды о Древних расах всегда казались мне крайне занимательными.

— Я не знаю, зачем тебя вызвала. Но знаю о твоей аномалии…

Ирония заключалась в том, что сама Тила пока понятия не имела, ради какой именно миссии Галактика столкнула их вместе. Она спасла этого солдата из прошлого то ли по велению сердца, то ли по приказу таинственной голограммы. Она не хотела отвечать себе на этот вопрос. Но его постоянное присутствие во дворце, даже когда они неделями не виделись, странным образом давало ей глубокое, почти забытое ощущение стабильности и покоя, чему она сама не переставала удивляться. Ей было известно, что перед началом последней войны Теней им необходимо отыскать Бо Вей Лана. Но найти его — чтобы что? Текущий конфликт с Механосами явно шел к мирному разрешению, и никаких объективных причин для опасных прыжков во времени у Империи больше не оставалось.

Тила честно поделилась с Юзефом своей растерянностью. Она призналась, что впервые в жизни не знает, как поступить со странным пророчеством голограммы, и искренне надеется, что креативность и простота мышления Крафта помогут.

— Теперь я и сам многое вспомнил, Ваше Величество, — с энтузиазмом продолжил Юзеф. — В начале сорок третьего, меня и еще несколько сотен военнопленных вытащил из советского лагеря человек по имени Ник Паркер — хроно оперативник из тридцатого века. Поэтому я не испытал дикого шока, очнувшись и в более далеком будущем. Из его рассказов я знал, что подобные прыжки сквозь эпохи возможны, а принять эту реальность мне помогло мое давнее увлечение фантастической литературой.

Юзеф вежливо поклонился: — Не соблаговолит ли Ваше Величество уделить мне несколько часов и прогуляться к тому прекрасному водопаду? Я бы с удовольствием рассказал вам эту историю во всех красках.

Тила мягко улыбнулась: — Я часто странствую по секторам Кольца в простой одежде, Юзеф. Несколько часов без протокольной охраны меня не пугают. Хороший правитель не боится случайных прохожих…

Спустя некоторое время они сидели на самом краю живописного обрыва, пососедству с мерно ревущим водопадом. Атмосфера вокруг была пропитана легкой меланхолией и абсолютным спокойствием, удивительно контрастирующим с подавляющим технологическим величием Кольца.

Крафт протянул Тиле прохладную бутылку баварского пива. По личной просьбе Юзефа дворцовый ИИ сгенерировал этот напиток в пищевой установке строго по аутентичному рецепту сороковых годов двадцатого века. Откуда-то появился летающий дрон, принесший раскладные стулья, пледы, маленький столик и настоящие охотничьи колбаски.

Юзеф устроил для Императрицы самый настоящий, земной пикник. Тила сделала глоток и со слабым, тихим вздохом призналась: — Знаешь… для меня всё это впервые. Я совершенно не помню своих родителей. А обычную, органическую еду я не пробовала с самого раннего детства. В нашем мире никто этим не занимается — нужно искать формулы, загружать их в синтезаторы… А у меня дела, бесконечные государственные дела…

Юзеф искренне поразился тому, насколько сухой, стерильной и чисто практичной была жизнь обитателей этого идеального Кольца. Ведь ему совершенно не стоило труда найти рецепты, и загрузить их в синтезатор.

Устроившись поудобнее, он начал свой неторопливый рассказ о том самом белом пятне в памяти, которое полностью исцелилось после его первой квантовой деконструкции:

— В 1943 году Ник Паркер вместе со своим роботом-помощником умудрился освободить фильтрационный лагерь, где меня держали. Он завербовал меня и еще несколько сотен выживших солдат для секретной миссии по спасению временной линии. Именно Паркер, будучи фанатом восточных единоборств, обучил меня базовым техникам ниндзя. Мы спасали мир от директора Института Времени. Тот парень буквально сошел с ума от неразделенной любви к бывшей девушке Ника, Изабелле Эйджен, которую Паркер любил еще со времен колледжа. Сумасшедший маньяк решил переписать и уничтожить саму историю ради своих страстей, и мы встали у него на пути. Но после того, как миссия была завершена, Институт Времени стер память всем участникам событий из моего времени. Ник лишь сумел настоять на том, чтобы боевые навыки остались в моем теле на уровне мышечных рефлексов.

Тила, внимательно слушавшая его, на секунду прикрыла глаза и сделала запрос в центральный информаторий Империи. Спустя мгновение она грустно посмотрела на Юзефа: — База данных подтверждает твои слова, Юзеф. Эти люди действительно жили в тридцатом веке. Но финал их истории трагичен. Изабелла Эйджен вскоре погибла во время эпидемии комариной чумы, которая выкосила большую часть населения Земли в ту эпоху. А Ник Паркер… он отправился в глубокий космос на поиски редкого лекарства и бесследно исчез в неизведанных секторах.

Юзеф близко к сердцу принял известие о трагической судьбе своего первого наставника, хотя, как прагматичный солдат, прекрасно понимал: все, кого он когда-то знал и любил, уже многие тысячи лет как мертвы.

— Давай попрощаемся с ним как подобает, — тихо предложила Тила.

Они провели древний ритуал Земли прямо здесь, под сенью цветущей сакуры. Юзеф медленно вылил часть янтарного напитка на усыпанную лепестками землю садов. Это была его последняя, честная дань прошлому, которое отныне окончательно перестало быть для него тяжелыми оковами, превратившись в прочный, нерушимый фундамент.

Крафту мгновенно стало легче, а их меланхоличное прощание незаметно перетекло в совместную тренировку. Тила поднялась и с удивительной грацией продемонстрировал Юзефу один из комплексов тайцзи.

— В отличие от агрессивных телесных стилей, к которым ты привык, эта техника учит контролировать сознание, — мягко пояснила она, плавно ведя рукой в воздухе. — Твой прежний учитель ушел, Юзеф, но ты не один. Согласно традициям боевых искусств, я обязана пройти путь учителя. Мои знания огромны, но, признаюсь, у меня совершенно нет практического опыта в обучении. Так что прошу заранее простить за сломанные кости.

Юзеф весело хмыкнул, разминая плечи:

— В человеческом теле их двести шесть. Парой больше, парой меньше.

Они искренне рассмеялись, и этот смех вернул их к теме человеческих чувств. Любовь для Крафта никогда не была пустым звуком — в глубине души он всегда понимал её как великую, фундаментальную силу, которая на самом деле движет всей этой огромной вселенной, являясь истинным смыслом существования разумных.

Тила полностью разделяла его позицию. В ответ она решила откровенно рассказать ему о своих крайне непростых отношениях с Кайлом Мордредом.

— Очень давно мы были близкими друзьями, — задумчиво произнесла она, глядя на гигантские пластины в небе, благодаря которым происходила смена дня и ночи. — Мы вместе тренировались, постигали науки и даже жестко конкурировали за пост Императора Кольца. Мне уже больше тысячи лет, Юзеф. При наших технологиях это молодой возраст. Но я с самой юности практически не интересовалась человеческими отношениями. Меня всегда тянуло к звездам, знаниям и тайнам. Чего, увы, нельзя сказать о Кайле. Он безумно амбициозен. Он жаждет не только абсолютной власти над мирами, но и мечтает делить со мной постель. А мне это совершенно неинтересно.

Юзеф иронично усмехнулся, поправив воротник:

— Хотя тот загадочный незнакомец в плаще с голограммы и советовал никогда не терять надежду, Кайлу в этом раскладе точно ничего не светит.

Тила мечтательно улыбнулась:

— Знаешь… когда я смотрю на эти далекие, холодные звезды, я ощущаю, что моя настоящая Любовь затерялась где-то там, во времени. В Империи я порой чувствую себя такой же аномалией, как и ты. Мы с тобой — словно два призрака, вынужденные охранять огромный дом, который еще даже не построен до конца.

Юзеф Крафт внимательно посмотрел на нее. В этот момент, слушая мерный рокот водопада, он окончательно осознал суть своей новой, великой преданности. Отныне он служил всей разумной жизни в этой Галактике, защищая священное право каждого живого существа дышать, чувствовать, искренне смеяться и совершать свои собственные ошибки.

Они еще долго сидели на краю обрыва в тишине, обдумывая каждое сказанное слово. И оба они точно знали, что теперь понимают друг друга абсолютно без слов.

5.0 Предательство

Кайл был недоволен правлением Тилы, ведь ему приходилось подавлять свою агрессию и жажду власти. Когда Тила впустила в свой круг этого странного человека, Кайл был удивлен и оскорблен тем, что Тила окончательно отвергла его даже как советника. А непонятное сближение с «гостем» и вовсе разозлила лорда. Кайл был интересен Тиле лишь как соперник в боевых искусствах. Но она взяла этого «гостя»… в ученики! Это неслыханно!

Сейчас лорд Кайл был в бешенстве. Он не понимал сразу нескольких вещей.

Как Её Величество может просто так в походном костюме сидеть с этим чужаком, если даже ему, премьер-министру, приходится заранее записываться на аудиенцию? Этот «гость» даже не гражданин Империи! Может быть, он агент пиратских синдикатов? Или его прислали эти Механосы?

Но Тила не так глупа, чтобы взять в свой круг кого попало. И ведет она себя в последнее время странно. Будто обрела поддержку. Лорд боялся попасть в немилость через свои поспешный действия, но того, что происходит с Тилой он боялся еще больше. Если раньше он мог хоть как-то влиять на ее решения, то с появлением этого «гостя» всё изменилось.

Что между ними? Если консультации — почему не во дворце? Если симпатия — почему они ведут себя, как друзья? Если что-то большее — почему не уединились?

Как этот «гость» посмел отказать Кайлу в сотрудничестве, ведь во дворце никто и никогда кроме Тилы не смел спорить с ним? И что означала эта идиотская фраза, которой он вроде бы признал свою слабость, но это звучало как издевка над самим лордом?

И что делать с Механосами, требующими ответа на вопрос?

Амбиции Кайла так и остались бы фантазиями, если бы не его зонд, который сбил настройки прыжка противника, и благодаря которому механосы попали в будущее. Об этом пока знал только Кайл. И этот «подарок судьбы» нужно было использовать, ведь если Тила узнает, а она узнает рано или поздно, ему конец не только социально, но и физически.

Тила давно бы начала переговоры, но отсутствие следов «второго коммандера» останавливала её. Их поиски пока были безуспешны. И лорд решил действовать на опережение. Вместо того, чтобы разбираться с «гостем», и убеждать Тилу, он собрался решить проблему радикально.

Жгучая ярость на Тилу переплелась с холодным расчётом.

«Она отвергла меня ради этого чужака, но я покажу, кто достоин править! Механосы — мой шанс, и я заставлю этого коммандера служить моим планам, даже если это значит пожертвовать всем.»

У Кайла созрел план. Лорд скачал себе на имплант, а затем стер из базы все данные своих исследований, лично ликвидировал всех работников своей секретной лаборатории, что были ненужными свидетелями его деятельности, спешно покинул дворец, и вылетел на встречу с противником…

...Отсутствие энергетических щитов на кораблях Механосов не было конструктивным просчетом или слабостью. Это была манифестация высшей, пугающей философии войны. Зачем тратить колоссальные ресурсы на удержание силовых барьеров, если можно сделать броню абсолютной? Адаптивная алая броня, сотканная из миллиардов симбиотических нанорешеток, поглощала любой входящий урон. Направленный поток плазмы, попадание кинетики или излучения не разрушали металл — они поглощались им для переработки в чистую энергию, что использовалась для регенерации и ответного залпа.

Но для лорда Кайла эта уникальная особенность врага стала не стеной, а приглашением.

Вспышка квантовой телепортации с треском разорвала метрику пространства, и Кайл жестко приземлился на обе ноги в узком, глухом коридоре патрульного корвета Механосов. Лорд осмотрелся, и мощно выдохнув через фильтры, активировал контур личной защитной ауры, что красной сферой окутала его.

В тяжелом штурмовом экзокостюме, покрытом матовой обсидиановой броней, он выглядел как индустриальный кошмар, восставший из глубин мертвой планеты. Иссеченное шрамами лицо казалось неподвижной маской, на которой застыло презрение. Мертвенно-белые, лишенные зрачков линзы глаз-имплантов переключились в боевой режим, сканируя коридор в инфракрасном, ультрафиолетовом и рентгеновском диапазонах. В его массивных руках, низко гудел плазменный меч. Багровое лезвие дрожало от избытка мощности, выплескивая в полумрак злые, колючие искры.

Имплант зафиксировал движение. Сверху, из переплетения сотен шевелящихся кабелей и пульсирующих алых магистралей, подобно каплям расплавленной ртути, начали отделяться Исполнители, машины-кальмары. Это были автономные охотники — идеальные машины ближнего боя. Их корпуса с множеством красных глаз ощетинились десятками гибких, сегментированных щупалец-манипуляторов, на концах которых с визгом активировались высокочастотные плазменные резаки.

— Металлолом, — процедил Кайл.

Его тонкие губы растянулись в той самой леденящей улыбке хищника, за которую его так яростно ненавидели и боялись во Дворце Императрицы.

Первый «кальмар» метнулся вперед, свистя стальными хлыстами, целясь в сочленение. Кайл даже не шелохнулся. Квантовые процессоры, вшитые в его собственный мозг, просчитали траекторию атаки до миллиметра. Короткий, взрывной рывок. Меч описал идеальную багровую дугу. С оглушительным скрежетом лезвие рассекло машину надвое, высвободив фонтан искр и густого, вонючего синтетического масла.

Кайл двигался со скоростью, физически невозможной для обычного человека. Его тело, представлявшее собой чудовищный симбиоз металлокерамических костей, искусственных сухожилий и генетически модифицированной плоти, работало как безупречно отлаженный гидравлический механизм. Он шел сквозь завалы извивающихся, атакующих машин, как комбайн сквозь спелую рожь. Шаг — взмах — хруст раздавленного процессора. Лорд швырял кальмаров об стены, вырывая куски металла вместе с блоками памяти Механосов. Кайл не просто пробивал себе путь. Он упивался своим превосходством над этим железом.

Ворвавшись на мостик, Кайл без колебаний вогнал штекер прямого нейроинтерфейса из своего запястья в центральный распределительный терминал корабля. Вспышка боли от сопряжения систем сменилась холодом цифр. Его взломщики, созданные на основе лучших имперских военных программ, взломали коды связи Механосов. И лорда не насторожило то, что это произошло слишком быстро. Корвет вздрогнул. Повинуясь железной воле человека, он развернулся всем корпусом и взял курс на святая святых врага — Твердыню.

Алая Твердыня Механосов была исполинским, циклопическим нагромождением остатков небесных тел дрейфующих в пустоте. Вокруг неё, словно живой рой разъяренных насекомых, циркулировали триллионы красных нанитов. Стратегический центр. Сердце вторжения.

Когда Кайл тяжелой, чеканной поступью сошел с десантной аппарели на палубу флагмана, машины его не атаковали. Терминаторы-Исполнители, выстроившись ровными шеренгами вдоль титанических стен, синхронно расступились, образуя широкий коридор. Первый Коммандер Механосов сразу раскрыл замысел дерзкого органического объекта. Но любопытство заставило лидера Механосов отдать приказ: «Не уничтожать». Достойный противник заслуживал права быть услышанным.

В центре зала, прямо из клубящегося облака красной нанопыли, начала формироваться фигура. Наниты и симбионт-волокна стремительно сплетались, уплотнились, обретая строгие человеческие очертания.

Первый Коммандер принял гуманоидную форму. Его лицо, застывшее в маске абсолютного штиля, пугало безупречностью. Резкие, словно высеченные скальпелем скулы, глубоко посаженные, бездонные глаза-сенсоры. Когда он заговорил, его голос, вибрирующий авторитетом существа, заставшего рождение первых звезд этой вселенной, заставил вибрировать даже тяжелую броню Кайла. Этот голос походил на шорох сухого песка по миллиметровому листу титана.

— Ты проявил настойчивость, органический объект, — произнес Первый Коммандер. — Но настойчивость без великой цели — это лишь избыточный шум в системе. Колебания, подлежащие удалению.

— Ты здесь главный?

Механос кивнул. Кайл перехватил меч, активируя лезвие на предельную, критическую мощность.

— Тогда докажи!

Поединок был коротким, сухим и яростным. Кайл атаковал с неистовством термоядерного шторма, вкладывая в каждый замах всю свою первобытную злобу. Но Первому Коммандеру не нужно было блокировать удары. Он «тек». В момент соприкосновения с плазменным лезвием его тело в долю секунды распадалось на миллиарды нанитов, пропуская оружие сквозь себя, и мгновенно собиралось вновь за спиной лорда. Это была древняя, доведенная до абсолюта техника боя.

Коммандер виртуозно использовал колоссальную инерцию тяжелого экзокостюма Кайла. Его ответные выпады были геометрически точными и безжалостными. В какой-то момент острое, как игла, щупальце из плотных красных волокон с сухим хрустом пробило композитный наплечник Кайла, глубоко уйдя в плоть и пустив густую, темную кровь.

— Достаточно, — Первый Коммандер остановился в дюйме от лица лорда, его алые сенсоры сканировали участившийся пульс человека. — Ты дерешься как хищник, который привык, что лес принадлежит ему одному. Но ты забыл, органик: здесь ты в чужих владениях.

Кайл тяжело, со свистом дышал сквозь стиснутые зубы, но в его белых имплантах не было и капли страха. Только холодный, леденящий расчет авантюриста, пошедшего ва-банк.

— Ты доказал… Я пришел сюда не умирать, Коммандер, — Кайл медленно опустил оружие, превозмогая жгучую боль в плече. — Я пришел дать тебе то, без чего вся твоя армия — просто груда мертвого кремния. Новую, настоящую цель.

Слегка поморщившись, лорд взмахнул здоровой рукой, активируя компактный голографический проектор на запястье. В воздух взметнулись сложные, переливающиеся каскады цифр, графиков и пространственных схем — полные данные его личных, засекреченных хроно зондов.

— Я не действую от имени Империи Кольца или этой святоши Тилы, — вкрадчиво, с явным удовольствием начал Кайл. — В нашей с ней игре каждый сам за себя. У меня есть данные, к которым у Её Величества никогда не будет доступа. И я готов признать: именно мои эксперименты, именно мой приказ о запуске хроно зондов вызвал ту колоссальную темпоральную аномалию, которая вырвала твой флот из родной реальности и забросила в это, как ты выразился, «бессмысленное» будущее.

Первый Коммандер замер, его процессоры на микросекунду снизили частоту. — Передай параметры зондов, — сухо потребовал он.

Получив массив данных через прямой луч связи, Коммандер за доли секунды провел триллионы симуляций. Теперь, зная точные погрешности вектора перемещения, его навигационные системы смогли идеально вычислить их текущее положение в ткани пространства-времени. Смысл в бессмысленной, истощающей войне с Империей Кольца мгновенно отпал.

— Боевые действия против местных рас прекратить, — транслировал Первый Коммандер общую директиву по всему флоту Механосов. Затем он повернул голову к человеку: — Ты предоставил полезные переменные. Они приняты. Боевые действия против Империи Кольца нецелесообразны и прекращаются. В твоих дальнейших услугах система не нуждается. Ты свободен.

Кайл Мордред Денау хрипло рассмеялся. Назад пути не было. Дворцовые ИИ уже наверняка зафиксировали его прыжок, а Тила не простит ему несанкционированный контакт с врагом. Его мосты были сожжены.

— Свободен? Чтобы прозябать под крылом Императрицы, которая заигралась в милосердие? — Кайл сделал уверенный шаг вперед, его голос стал мягким, вкрадчиво-манипулятивным, как шелк, скрывающий удавку. — Мы только начали, — Кайл сделал уверенный шаг вперед. — Мой визит — не благотворительность. Твоя армия — идеальный таран. Я предлагаю тебе сделку: С моей помощью ты получишь полный контроль над всеми ресурсами Кольца. Твой флот берет штурмом столицу Двенадцати Королевств, уничтожает лояльные Императрице сектора, а взамен ты возводишь меня на трон в качестве диктатора. Что скажешь?

Первый Коммандер даже не шелохнулся. В его сенсорах промелькнула череда программных кодов.

— Твое предложение логически ничтожно, — ответил он сухим, безразличны голосом абсолюта. — У меня нет интереса к захвату твоего мира или возведению тебя на трон. Мои стратегические директивы требуют совершенно иного: найти и нейтрализовать Второго Коммандера — моего мятежного брата, скрывающегося в параллельном таймлайне.

Машина замолчала. В огромном зале Твердыни повисла тяжелая, гнетущая тишина. Кайл, чей мозг работал на частотах боевого импланта, мгновенно зацепился за эту паузу. Он ожидал от сверхразума четкого, многоступенчатого плана, но…

— Найти и нейтрализовать? — Кайл хищно сузил глаза, ловя эту заминку. — И это всё? А что дальше, машина? Каков твой алгоритм после того, как твой «брат» будет превращен в пыль? Мне можешь не говорить. — Кайл снисходительно пожал плечами и скривился от боли. — Но он у тебя вообще есть?

Первый Коммандер молчал. Его процессоры обрабатывали запрос, но внутри кода образовалась пустота. Плана дальнейших действий у Механоса не было.

Кайл тихо, торжествующе усмехнулся. Вот он — системный сбой безупречного сверхразума. Манипулятор внутри лорда Мордреда расправил плечи.

— Ты не думал о будущем, потому что твой логический контур заблокирован местью, — вкрадчиво произнес Кайл, шаг за шагом прощупывая почву. — Перемещение в эту реальность и затяжное сражение уже лишили Твердыню колоссальной части потенциала. Ты хочешь прыгнуть за братом в прошлое? Но там, в иной реальности, тебе почти наверняка придется воевать на два фронта: и против Второго Коммандера, и против местных рас той эпохи. Ты в итоге исчерпаешь свои ресурсы и сгоришь, даже если завершишь миссию.

Алые глаза-сенсоры Механоса тускло блеснули, пересчитывая вероятности.

— Твое замечание имеет высокий уровень аналитической полезности, органик, — признал Первый Коммандер. В его маске ледяного спокойствия впервые проступило нечто, похожее на древнюю, исполинскую усталость. — Мой исходный протокол — защита Закона Бытия. Я был призван контролировать молодые цивилизации, чтобы расы развивались, постепенно переходили в чистую энергетическую форму и под мудрым руководством Лориэна уходили за Предел. Моя миссия была прервана. Случайный хроно прыжок в ваше будущее забрал слишком много энергии. Мне нужны союзники. Что тебе известно о Тенях?

Слова машины падали как тяжелые камни, и внутри Кайла росло глубокое, ошеломляющее изумление. Лориэн? Закон Бытия? Энергетические расы, уходящие за какой-то Предел? Всю свою жизнь во Дворце Кайл слушал напыщенные проповеди Тилы про «Предел» и «историю Древних», и всегда — всегда! — считал этот мистический бред дешевыми сказками для слабоумных плебеев. Его тошнило от её идеализма. И сейчас, стоя перед прагматичным квантовым богом, Кайл с ужасом осознавал: весь этот бред не просто реален. Он поддается математическому анализу. А если это — фундаментальная основа вселенной, то отказаться это использовать может лишь феерический идиот!

Но шок длился лишь микросекунду. Кайл был слишком гениальным приспособленцем, чтобы позволить эмоциям сбить себя с толку. Он мгновенно принял новые правила игры, ища в них свою выгоду.

— О Тенях? — Кайл быстро сориентировался, выуживая информацию из импланта. — Я знаю лишь то, что они окончательно покинули Галактику в 2260 году после грандиозной битвы при Кориане-6. Так значит, ты не поможешь мне захватить Кольцо?

— Я утратил интерес к уничтожению твоей цивилизации, Кайл, — безэмоционально ответил Коммандер. — Мой анализ показывает странный парадокс. Ваша Империя фактически выполняет ту же роль тотального арбитра, которую когда-то выполнял я с братьями. Она неукоснительно поддерживает баланс и структуру Закона Бытия, прекратив междоусобицы молодых рас. Мне непонятно другое: как и почему ваша Императрица Тила смогла столь безупречно внедрить эти аналогичные принципы в Империю, если в этом времени уже почти четыре миллиарда лет нет ни одного Коммандера?

Кайл почувствовал, как к горлу подступает удушливая волна зависти. Механос не просто не хотел воевать с Тилой — он хотел её ПОНЯТЬ! Эта проклятая девчонка умудрилась заочно очаровать даже сверхразум. Но если Тени когда-то могли манипулировать Первым Коммандером, то он, Кайл Мордред, сделает это изящнее. Ему нужно было перенаправить интерес машины с Тилы на себя.

— Ты ищешь логику там, где её нет, машина, — Кайл зло ухмыльнулся, сделав голос вкрадчивым. — Тила — не гений. Всё дело в древнем артефакте с планеты Айтерна, который она нашла. Мы нашли. Именно после контакта с этим устройством Её Величеству приходят видения. И она копирует и внедряет то, что видит в своих снах.

Первый Коммандер на секунду замер:

— Данные сопоставлены. Феномен Айтерны в базе данных не обнаружен. Аномалия. Императрица Тила является задачей с третьим уровнем стратегического приоритета. Её изучение откладывается.

— Раз уж мы заговорили о приоритетах, — Кайл сделал шаг, в упор глядя на Механоса. — Почему твои передовые отряды прекратили наступление в первую неделю вторжения? В чем истинная причина?

— Мои сенсоры зафиксировали перемещение живого органического существа во времени, — ответил Первый. — Прямо с территории Кольца. Использование темпоральной механики местными расами требует критического пересмотра текущей стратегии.

Мир Кайла окончательно перевернулся. Хроно-прыжок? Живое существо? Если бы во вселенной Кольца существовал хоть один секретный научно-исследовательский проект по перемещению во времени, он, как премьер-министр и глава тайной службы, узнал бы об этом первым. Но если он оставался в неведении, вывод был один. Единственный. Очевидный.

— Тила… — процедил Кайл, и его пальцы с такой силой сжали рукоять меча, что композитные наплечники экзокостюма жалобно хрустнули. — Она тайно использует технологию хроно-прыжков за моей спиной! И скрыла от меня результаты! Она предала меня… предала еще до того, как я сам принял решение предать ее!

Ярость обожгла разум, но Кайл мгновенно трансформировал её в манипулятивный довод. Он повернулся к Коммандеру, подавая свое личное уязвленное эго как идеальную стратегическую мотивацию:

— Видишь? Ей нельзя верить, она ведет свою игру! Послушай меня, Коммандер, давай вернемся к твоей главной проблеме. Допустим, ты прыгнешь в параллельную реальность, и нейтрализуешь своего брата. Что дальше? Какой смысл тебе оставаться? Ведь твой Закон Бытия имеет силу только в родной вселенной. Боюсь, что прыжок и война окончательно истощает тебя. А остаться там навсегда — значит провалить глобальную миссию. Тебе необходимо быть в нашей реальности!

Кайл хищно улыбнулся, нанося ментальный удар:

— Но твоя темпоральная механика говорит: возвращение на четыре миллиарда лет назад из этой точки безвозвратно уничтожит текущую реальность. Ты нарушишь Закон, уничтожив миллиарды жизней. Логический тупик, Коммандер. Но ты прав. Оставаться здесь, в будущем, для тебя нет смысла — ведь Лориэн ушел за Предел, и он никогда не сможет оценить твою работу. Любой твой выбор приводит к абсолютной бессмысленности дальнейшего существования.

Первый Коммандер неподвижно замер. Кайл попал по живой, системной ране. Машина-абсолют столкнулась с экзистенциальным парадоксом, который её процессоры не могли разрешить.

— Твой вывод… истинен, — глухо отозвался Первый. — Мое существование теряет целевую функцию. Какое решение предлагает твой разум, органик?

— Покажи мне ваш Закон, — жестко потребовал лорд.

Перед Кайлом развернулась исполинская, пульсирующая стена из багрового света, заполненная текстом. И Кайл, будучи мастером интеграции личных амбиций в глобальные интересы, пробежал глазами небольшой свод, поражаясь простоте и изяществу формулировок. И через пару минут он нашел то, что искал.

— Смотри сюда, — Кайл ткнул пальцем в светящуюся матрицу. — Твоя высшая директива — охранять Закон, который способствует ускоренному развитию цивилизаций и минимизирует общие жертвы глобальных войн. Но парадокс в том, что в этой Галактике войны прекратились лишь несколько тысяч лет назад — и только благодаря власти Империи Кольца! Но сколько жизней можно было спасти, если бы войны прекратились раньше? Тебе интересны Тени в 2260 году? Так давай предотвратим сотни тысяч лет хаоса, мелких локальных конфликтов и резни молодых рас, которые в сумме унесут в миллионы раз больше живых душ, чем одна контролируемая, великая война!

Кайл подошел к Коммандеру вплотную, его белые глаза горели фанатичным, безумным блеском:

— Мы вернемся в 2258 год. Двух лет нам на подготовку хватит. И мы развяжем там большую, очищающую войну. Но не ради тупого разрушения, а ради принудительной, ускоренной эволюции всех разумных существ! Лориэн всё ещё будет наблюдать за нами, но у него не будет мотивации вмешиваться, ведь мы действуем строго в рамках его высшей логики! Итогом этой войны станет тотальная галактическая диктатура, которую возглавлю я. Разумные расы пройдут через огонь страшных испытаний, быстрее достигнут энергетической формы и послушно уйдут за Предел. А ты, Коммандер, снова будешь служить Великому Плану Лориэна, контролировать развитие молодых рас и получишь возможность поквитаться со всеми, кого считаешь виновными в гибели своего мира! Это идеальная компиляция!

Первый Коммандер Механосов долго, неподвижно стоял в полумраке Алой Твердыни. Миллиарды симуляций сошлись в одну безупречную точку. План человека был циничным, страшным, но… абсолютно эффективным.

— Предложение принято, Кайл, — медленно произнес Первый Коммандер. — Для хроно-разрыва такой плотности нам придется превратить в чистую энергию 33% текущего флота. Максимально достижимый период — действительно 2258 год. Если мы прыгнем глубже, мы рискуем столкнуться с Изначальными расами в зените их мощи, и нам придется договариваться с позиции силы, которой у нас не останется — ведь с каждым прыжком количество нанитов необратимо сокращается. А привлечение Теней к ответу в той эпохе — вопрос технического протокола.

Сенсоры Коммандера внезапно вспыхнули ровным, пронизывающим багровым светом, словно сканируя саму душу лорда: — Но ответь мне на последний вопрос, органик. Как твой разум разрешит этическую проблему? Твой план полностью, безвозвратно стирает Империю Кольца из ткани бытия. Он уничтожает миллиарды её обитателей. Он стирает саму Императрицу Тилу.

Кайл Мордред Денау расправил широкие плечи. Его иссеченное шрамами лицо оставалось абсолютно спокойным.

— Я люблю свой мир, Коммандер. Поэтому готов уничтожить нынешний мир ради более совершенного. И в следующие двести тысяч лет в этой Галактике больше не будет ни одной бессмысленной войны. Да и зачем их вести, если хозяин — один?

Этот ответ окончательно убедил Первого. Перед ним стоял органический объект колоссального потенциала, идеальный инструмент, которого определенно стоило оставить при себе. И судя по телеметрии, он именно этого и желал!

— Согласовано, — произнес Первый. — Мы отправляемся в 2258 год. Подготовь свой разум к перегрузкам.

Кайл повернулся к обзорному экрану, глядя на удаляющиеся, обреченные звезды Империи Кольца. Внутри него бушевал шторм от собственного триумфа. Он шел сюда ради банального трона, а получил ключи от самой механики вселенной. Ему было плевать на «Предел», ему было плевать на «души» — он видел власть. Не над 12 королевствами. Абсолютную власть. И если этот загадочный Лориэн — местный бог, то на должность, меньшую, чем заместитель бога, лорд Кайл не рассчитывал.

Он высокомерно улыбался, совершенно не замечая, как в глубине красных глаз-сенсоров Первого Коммандера, с бешеной скоростью бегут новые строчки кода. Машине-абсолюту не нужен партнер. Не нужен равный союзник. А нужно всего лишь понятное молодым расам «лицо» для грядущей эпохи. Удобный органический интерфейс. Кайл идеально подходил на роль пешки, которая до самой последней секунды будет уверена в том, что она — ферзь. А не привязанность, которую Первый позволил себе однажды…

5.1 Вперед, в прошлое!

В глубине сектора Тау Твердыня Механосов содрогнулась, запуская протокол обратного хроно-разрыва. А в самом сердце Империи Кольца воцарился леденящий, противоестественный холод, который не могли развеять даже искусственные светила, мерно пульсирующие в небесных ярусах секторов. Столица Двенадцати Королевств спешно готовилась к тотальной, изнурительной обороне. Силовые купола затягивали орбитальные доки, штурмовые фрегаты выстраивались в боевые порядки, а ИИ переводил инфраструктуру на военный режим.

Но сокрушительного удара, которого все так ждали, не последовало.

Приняв на борт лорда Кайла, исполинская Алая Твердыня Механосов вместе со всем сопровождающим флотом совершила резкий, скоординированный маневр и поспешно отступила в малоизученный сектор Тау. Во дворце Императрицы все вздохнули с облегчением, приняв этот шаг за бегство врага.

Все, кроме Юзефа Крафта.

Немецкий солдат, чье безупречное фронтовое чутье было усилено многопоточным анализом квантового мозгового импланта, первым почувствовал подвох. Он ведь и сам совсем недавно прошел через хроно-эксперимент и прекрасно понимал: когда враг, обладающий мощью бога, внезапно исчезает с радаров, он не отступает. Он замахивается для удара с той стороны, откуда его никто не ждет. И что-то ему подсказывало, что этот удар — из прошлого.

— Проверьте исторические архивы, — хмуро посоветовал Юзеф Тиле, когда они вместе с доктором Таросом и оперативным штабом вышли вдогонку за Механосами в сектор Тау на борту флагманского крейсера. — Прямо сейчас.

Результаты сканирования заставили Тароса побледнеть. Вместо грозной Твердыни в пустоте сектора Тау их встретили лишь дымящиеся, колоссальные обломки самоликвидировавшихся временных врат, которые Первый Коммандер тайно возводил под прикрытием оборонительной операции. Но куда страшнее были цифры на индикаторе хронополя.

— Он прав… О Великие Древние, Юзеф прав! — голос профессора Тароса дрожал, пальцы лихорадочно стучали по мерцающей голографии панелей. — Посмотрите на исторические сводки после 2258 года. Датчики фиксируют каскадные возмущения. Данные становятся… «фантомными». Строки хроник двоятся, словно сквозь них проступает чужеродный, не до конца написанный текст.

Тила Мерседес Браун стояла на мостике флагмана, глядя на мерцающие экраны. Её хрупкая фигура, облаченная в строгое белое платье, в этот миг казалась отлитой из монолитного титана.

— Что это значит, Тарос? Говори прямо, — потребовала она, и в её обычно спокойных, как космическая бездна, глазах зажглись первые искры опасной, праведной ярости.

— Это означает только одно, Ваше Величество: прямую, агрессивную попытку тотального изменения реальности, — Тарос вытер испарину со лба. — Но время — как цемент. Любые масштабные изменения не способны закрепиться в ткани бытия мгновенно. Вселенной нужно время, чтобы перестроиться. На стабилизацию нового таймлайна уйдут месяцы, возможно, годы в зависимости от плотности событий. Но если мы не остановим их там, в начальной точке… текущий мир Кольца просто медленно растает, превратившись в несбывшийся сон. Судя по остаточному фону хронометрии на обломках врат, вектор их назначения — 2258 год земного летоисчисления.

Тила медленно перевела взгляд на Юзефа. В её уме бился один и тот же неразрешимый вопрос: похитил ли Механос Кайла, сделав его своим заложником, или же лорд отправился в это безумие добровольно? Но Крафт лишь угрюмо качнул головой, понимая амбиции премьер-министра гораздо лучше, чем сама Императрица. Кайл никогда не был жертвой. Он всегда был палачом. И Тила это знала лучше всех присутствующих.

— Кайл решил разыграть темпоральный гамбит, — жестко отрезал Юзеф, и его низкий, вибрирующий баритон зазвучал под сводами зала с леденящей солдатской прямотой. — Он хочет полностью стереть это благополучное будущее, чтобы там, в двадцать третьем веке, превратить молодую Галактику в полигон под эгидой стальной диктатуры Механосов. И я готов поклясться, что он хочет возглавить этот ад.

Тила резко развернулась, её золотые волосы взметнулись:

— Операции со временем в Империи запрещены. У нас нет силовых ведомств для таких задач. Я должна идти сама. Только у меня есть опыт подобных прыжков, и только я смогу достучаться до остатков разума Кайла. Или… Остановить его раз и навсегда.

— Но Вы не можете больше перемещаться во времени, потому что превысите свой квантовый предел… — Умоляюще произнес Тарос. — Даже если вы доберетесь туда и выполните задачу, то просто растворитесь во времени в попытке вернуться!

— У меня нет выбора…

— Исключено, — Юзеф сделал широкий шаг, перехватывая её твердый взгляд и мягко, но решительно преграждая дорогу. — Вы — символ, свет, душа, и живое сердце этого мира. Если Императрица Кольца исчезнет в темпоральном вихре, здесь начнется паника, и Империя падет еще до того, как Кайл успеет затянуть свою петлю в прошлом. Вы отличный боец и можете остановить эту интригу. Но, при всем уважении, у вас нет того, что есть у меня.

Юзеф подошел ближе, и в его голубых глазах заиграла та олдскульная, железобетонная уверенность бывалого разведчика, который не раз смотрел в лицо неминуемой смерти:

— Я работал с действующим хроноагентом. Ник Паркер полгода в сорок третьем вколачивал в мою голову правила хроногигиены, сам того не осознавая. Я научился у него, как эффективно действовать в прошлом, выполняя задачу и при этом не ломая ход истории. Мой практический опыт оперативника уникален — здесь, на Кольце, им не обладает больше никто. Я — профессиональный призрак, Ваше Величество. Кайл безгранично высокомерен. Он не воспримет меня как реальную угрозу своему божественному плану. Для него я — всего лишь «гость». И это станет его фатальной ошибкой.

— Ты понимаешь, что это может быть билетом в один конец? — тихо, почти шепотом спросила она. — Там ты будешь абсолютно один. Без поддержки флота, без технологий Кольца.

— Я уже один раз официально погиб весной сорок пятого, — Крафт позволил себе короткую, саркастическую усмешку. — Так что сегодня — просто еще один чертовски хороший день, чтобы отправиться в прошлое и надрать кому-нибудь задницу.

Тила на секунду прикрыла глаза. Она понимала, что как правитель, обязана мыслить масштабами триллионов жизней, но как женщина — она впервые чувствовала, как сердце сжимается от глухой, человеческой боли.

— Ты прав, Юзеф, — с трудом признала она. — Я больше исследователь, наблюдатель, или даже штурмовик, когда попалась Второму Коммандеру в параллельной реальности, чем полевой оперативник. Да пребудет с тобой удача.

Экстренная подготовка к переброске проходила в режиме форсированного технологического безумия. Возвращаться на Кольцо не было времени. Но им повезло, что это был не просто флагман Кольца, а личный линкор Тилы, на котором стояла точная копия ее хронострео, на тот случай, если на Кольце что-то пойдет не так…

…Дублирующая установка хронострео в центральной лаборатории флагмана Тилы гудела так, что стены мелко вибрировали от колоссального напряжения. Доктор Тарос, обливаясь потом, лихорадочно вводил квантовые координаты, выстраивая безопасный коридор сквозь ткань веков.

— Технические ограничения этого прыжка абсолютны, Юзеф! Слушай меня внимательно! — кричал профессор сквозь нарастающий гул генераторов. — Никакой материальной одежды из нашего времени, никакого оружия, никаких имперских гаджетов! Физика хроно-разрыва сожжет любую чужеродную материю будущего. Всё, что останется при тебе — это квантовый биокомпьютер, вживленный непосредственно в кору твоего мозга, поскольку он стал частью твоей биологии.

Тарос вывел на экран тактическую схему космического пространства двадцать третьего века.

— Я нашел идеальную точку переброски. 2258 год. До Вавилона 5 несколько световых лет, но ближе никак не могу. В точке переброски идет столкновение земных сил с пиратскими рейдерами. Юзеф, мы не можем материализовать тебя из воздуха посреди пустоты. Мы пересадим твою биологическую матрицу прямо в кабину тяжелого космического истребителя «Старфьюри Аврора». Его пилот — офицер Земного Альянса — получит смертельное ранение осколком обшивки за одну секунду до твоего прибытия. В момент прыжка твоё тело по атому заменит его погибающий организм, полностью дезинтегрировав его остатки. Пираты в этом секторе вчистую проигрывают бой, и сразу после материализации тебе придется как-то выживать в гуще схватки, а затем — экстренно сажать этот поврежденный кусок железа на крейсер — носитель Земных сил. Или не сажать… Дальше, парень, думать и решать будешь только сам!

Юзеф Крафт молча кивнул, уверенно перешагнул через защитный барьер и встал ровно в центр мерцающего круга перемещения. На нем не было ничего, кроме его нерушимой веры в Истину. Высокий, широкоплечий, со шрамами от плазменных ожогов на груди — он выглядел готовым к заброске в самое пекло чужой истории.

В этот последний миг Тила решительно шагнула на платформу. Её царственная, смертоносная грация мастера боевых искусств на секунду отступила, уступая место чистой, искренней человеческой нежности. Она крепко, отчаянно обняла его — как боевого брата, как единственного друга, как последнюю, безумную надежду всей угасающей Империи.

Юзеф замер, ощутив шелк её золотых волос на своем плече и тонкий, едва уловимый аромат цветущей сакуры из далеких дворцовых садов.

— Вернись, — горячо прошептала Императрица ему на самое ухо, сильнее сжав пальцы на его лопатках. — Слышишь меня, немец? Каким угодно — израненным, изменившимся, потерявшим память — но вернись!

Юзеф не отстранился. Но был шокирован. Его лицо снова превратилось в непроницаемую, жесткую маску воина. Он отсалютовал ей.

— Постараюсь не заржаветь по дороге, Ваше Величество, — бросил он свою последнюю, фирменную шутку.

— Активирую переход! — выкрикнул Тарос, срывая защитный колпачок с главного тумблера.

Лабораторию до самого потолка затопила ослепительная, яростная вспышка света. Мощный силовой шар со свистом накрыл платформу. Тело Крафта в долю секунды распалось на миллиарды сверкающих квантовых искр, которые потоком устремились сквозь бездну веков. На опустевшей плите остался лежать лишь его имперский пояс, который был его одеждой.

В оглушительной, мертвой тишине, повисшей в лаборатории после прыжка, надрывный голос Тилы прозвучал одновременно как суровый судебный приговор и как отчаянная молитва:

— Найди Бо Вей Лана… Он — наша единственная надежда.

…Вспышка!

Юзеф Крафт резко открыл глаза, судорожно глотнув ртом воздух. Вокруг него больше не было стерильной тишины флагмана. Все его органы чувств мгновенно атаковал чудовищный, яростный хаос.

Он стоял, намертво зажатый ремнями безопасности, в тесной, темной, заполненной едким дымом кабине угловатого летательного аппарата. Вокруг него бешено мигали аварийные сигналы, а в наушниках шлемофона, который оказался у него на голове, стоял вой тревоги: Корабль поврежден! Прямо перед его глазами, за толстым слоем бронестекла, раскинулась черная бездна космоса, расцвеченная яркими, слепящими росчерками энергетических залпов и дымными вспышками гибнущих кораблей.

Это был 2258 год.

— Шайзе! — выругался Крафт, чьи пальцы в толстых перчатках летного комбинезона судорожно вцепились в незнакомые, тяжелые рукоятки управления. — И как, черт возьми, управлять этой консервной банкой?!

В этот же миг прямо за его обшивкой с грохотом рванул плазменный заряд, и тяжелый истребитель «Старфьюри Аврора» швырнуло в неконтролируемую спираль. Юзефа с силой вдавило в стоячее место пилота. Но в ту же секунду, когда паника едва успела коснуться его разума, глубоко в подкорке мозга мягко, но властно развернулся квантовый имплант Империи.

Вспышка нейронной боли — и в сознание Крафта плотным, монолитным пластом хлынули чужие, но теперь абсолютно понятные знания. Словно по мановению волшебной палочки, его руки сами «вспомнили» сложнейшую физику векторных двигателей, назначение каждого тумблера на приборной панели Земных сил и тактико-технические характеристики истребителя. Имплант мгновенно адаптировал его рефлексы под новую реальность.

Быстро разобравшись с мигающими голограммами интерфейса, Юзеф жестко рванул левую рукоятку на себя, давая форсаж на маневровые дюзы. «Старфьюри» послушно замер на месте, прекращая безумное вращение, и резко довернул нос ровно на приближающийся пиратский истребитель типа «Зефир 101».

Крафт хищно сузил глаза, ловя врага в перекрестье прицела. В этом далеком, примитивном двадцать третьем веке у него больше не было ни силового меча, ни поддержки Кольца, ни каких-либо сверхспособностей. Ничего. Оставались лишь его собственный, закаленный в боях разум, безупречная память разведчика, квантовый суфлер в голове и последние, врезавшиеся в сердце слова Тилы:

«Найди Бо Вей Лана. Он наша единственная надежда».

Юзеф Крафт нажал на гашетку, заливая черную пустоту космоса первыми багровыми залпами плазменных пушек. Игра началась.

6. Легальность для "пленника"

Наша реальность. Эпоха Вавилона 5. Год 2258.

Гул боя в наушниках был невыносимым — какофония из помех, криков и резких команд на английском. Юзеф ощущал себя чужаком в стальной скорлупе «Старфьюри». Имплант в затылке пульсировал, выбрасывая в нейронную сеть массивы данных: векторы тяги, управление маневровыми двигателями, принцип работы плазменных пушек. Теория ложилась на сознание гладко, как смазка на затвор, но пальцы в толстых перчатках скафандра еще не чувствовали машины.

Эхо голоса Тилы еще дрожало в сознании, вступая в резонанс с его собственной растерянностью.

— Scheiße! — выдохнул Юзеф, когда мимо фонаря кабины, едва не зацепив крыло, пронесся раскаленный обломок пиратского рейдера. — Летать на этой консервной банке — это не шнур из затылка дергать!

Бой захлебывался. Пираты отступали, оставляя за собой шлейфы горящего газа. Юзеф быстро оценил обстановку: внешняя антенна его истребителя была срезана точным попаданием еще до того, как он открыл глаза. Это было его билетом в один конец. Связи с крейсером нет, а значит, никто не услышит его чужой голос. Но стыковка… — это приговор.

Юзеф, хоть и получил теоретические знания о управлении всеми возможными летательными аппаратами посредством матричного обучения, у него не было элементарной практики.

«Даже если автопилот заведет меня в ангар, — размышлял Крафт, лихорадочно переключая тумблеры, — на палубе меня ждет построение. У каждого пилота есть имя, лицо, личный номер. А у меня — только скафандр мертвеца».

Справа по борту медленно кувыркалась оторванная палуба «Бателвагена». В паре сотен километров ледяным неоновым кольцом сияли ворота прыжка.

— Ну что ж, лейтенант, кем бы ты ни был… — Юзеф посмотрел на пустую приборную панель, где должна была быть фотография семьи пилота, но нашел лишь голый пластик. — Хороший денек, чтобы умереть! Официально.

Пальцы, ведомые расчетом импланта, активировали протокол самоуничтожения.

20… 19…

Крафт рванул рычаг катапультирования.

Пиропатроны выбили кресло в пустоту.

Удар перехватил дыхание, но он тут же заставил себя сгруппироваться. Используя маневровые ранцевые двигатели скафандра, он нырнул в тень зазубренного обломка пиратского корабля.

Через десять секунд космос беззвучно расцвел оранжевым бутоном. Его «Старфьюри» превратился в облако расширяющегося газа и пыли. Со стороны крейсера это выглядело как запоздалая детонация топливных баков после попадания.

Юзеф замер, прижавшись спиной к холодному металлу обломка. Мимо, выстроившись в клин, проходили истребители землян. Они возвращались домой. Туша крейсера медленно разворачивалась, направляясь к зоне перехода. Вспышка — и «летающий кирпич» Земного Альянса исчез в воронке гиперпространства.

Крафт остался один. Только он, радиоактивная тишина и тяжелое дыхание в гермошлеме.

— Теперь я официально никто, — прошептал Крафт себе, глядя на индикатор кислорода. — Самое время начинать поиски.

Крафт сорвал знаки различия и фамилию пилота с скафандра, и выбросил в космос:

— Покойся с миром.

Тишина в космосе была абсолютной, если не считать хриплого, свистящего звука собственного дыхания. Юзеф висел в пустоте, зацепившись магнитной перчаткой за край искореженной переборки «Бателвагена». Перед глазами светилась проекция импланта, дублируя показания на мониторе скафандра: Кислород 72%.

— Имплант! Я здесь, ворота — здесь! Ты обещал мне трафик, как на Курфюрстендамм, — процедил он сквозь зубы. — Где ваши корабли?

Словно в ответ на вызов, ледяной покой ворот прыжка дрогнул. Пространство внутри кольца смялось, вывернулось наизнанку и выплюнуло в реальный космос угловатый, утыканный датчиками силуэт.

«Класс „Икар“. Исследовательское судно Земного Альянса. Межпланетные экспедиции. Номер регистрации 21», — бесстрастно доложил имплант.

Юзеф не медлил. Его палец лег на аварийный маяк скафандра. Короткий, рваный сигнал SOS был международным языком отчаяния.

Десять минут спустя его втащили в шлюз. Гул работающих насосов и шипение выравниваемого давления показались Крафту самой прекрасной музыкой. Когда внутренний люк открылся, его встретили шесть пар настороженных глаз. Мужчины в комбинезонах техников и пара охранников наводили на него стволы PPG.

— Nicht schießen, ich ergebe mich! — Крафт понял, что говорит по-немецки, и лингвистический модуль импланта тут же переключился на стандарт, — Я свой! — Юзеф поднял руки, медленно отстегивая шлем.

Воздух корабля пах озоном и застарелым кофе. Крафт тряхнул головой, избавляясь от остатков металлического привкуса во рту. Перед ним стояла женщина. Короткая стрижка, взгляд прямой и жесткий, как стальной трос. Капитанский шеврон на плече выглядел потертым, но настоящим.

— Сразу сдаешься? Ха! Кто такой? — коротко с усмешкой бросила она. — С какого борта?

— Я буду говорить только с капитаном, — Юзеф обвел взглядом команду, придавая лицу выражение измотанного, но не сломленного человека. — С глазу на глаз. Это вопрос безопасности… и моей, и вашей.

Женщина помедлила, оценивая его рост, манеру держаться и пустые места на скафандре, где раньше были нашивки. — Я Мэрилин Дитрих, капитан этого корыта. Парни, опустите пушки. Ведите его в мою каюту.

Каюта капитана на «Икаре-21» была крошечной: стол, закрепленный намертво, пара мониторов и запах старой бумаги. Мэрилин села напротив, скрестив руки на груди.

— Итак? У тебя ровно три минуты, пока я не связалась с ближайшим патрулем.

— Патруль меня уже «спас», — горько усмехнулся Юзеф. — Чуть не распылили на атомы. Послушайте, капитан Дитрих… Я был в плену у этих стервятников. На пиратском носителе. Когда начался бой, в секторе возникла свалка. Мне удалось оглушить охранника и прорваться на ремонтную палубу. Там был «Зефир 109».

Крафт подался вперед, понижая голос. Его легенда лилась гладко, подкрепленная многолетним опытом разведки.

— Скафандр я стащил в соседнем отсеке. Пираты часто используют наше снаряжение, это спасло. Связь на «Зефире» была мертва, жизнеобеспечение едва тянуло. Наши пилоты приняли меня за рейдера, и видит Бог, знали свое дело. Один залп — и пришлось прыгать в пустоту. Крейсер ушел в прыжок раньше, чем я успел до них докричаться по рации скафандра.

Мэрилин внимательно слушала. Мысль о том, чтобы проверять серийный номер «ворованного» скафандра, явно не была у неё в приоритете — история о сбитом в неразберихе беглеце звучала для этого сектора обыденно правдоподобно.

— «Зефир», значит? — она задумчиво постучала пальцами по столу. — Старая рухлядь. Повезло, что выжил. И куда тебе теперь, «пленник»?

— Вавилон 5, — твердо ответил Юзеф. — Мне нужно на станцию. Там… там человек, которого я обязан найти.

Капитан Дитрих вздохнула, глядя на приборы.

— У меня есть окно в графике перед встречей с заказчиком. Двенадцать часов в гипере. Я подброшу тебя, но учти: кормить буду тем же, что едим мы. И без глупостей.

— Глупости остались в другой жизни, капитан, — Юзеф расслабился, позволяя себе легкую, саркастическую улыбку. — Теперь я просто хочу вернуть долг.

Мэрилин кивнула и достала из шкафчика две банки пива.

— Тогда за спасение. Похоже, у нас будет время поболтать. Расскажешь, как докатился до такой жизни?

Юзеф принял банку. Холодный металл приятно холодил ладонь. — Моя история длинная, Мэрилин. Сначала была война. Потом… долгое обучение, повышение квалификации, скажем так. А потом — вот, космос, пираты и вы. Я просто иду дальше.

Он отпил глоток, глядя в иллюминатор, за которым снова начинало закручиваться багровое марево гиперпространства, что переливалось тошнотворным багрянцем, но в каюте Мэрилин было почти уютно. Капитан Дитрих, пытаясь достать вторую упаковку галет с верхней полки, едва не снесла локтем навигационный терминал. Она неловко поймала пачку в воздухе, продемонстрировав при этом удивительную, почти кошачью растяжку, и смущенно улыбнулась Юзефу.

— Вечно я цепляюсь за углы на этом корыте, — фыркнула она, присаживаясь напротив. — В кресле пилота я чувствую себя частью машины, а вот на своих двоих… будто тело всё ещё не решило, какая тут гравитация.

Она открыла банку пива. Её лицо — подвижное, с выразительными бровями и быстрой сменой эмоций — светилось искренним любопытством.

— Ты сказал, твои предки воевали во Вторую мировую? — Мэрилин оживилась. — Знаешь, мои Дитрихи — те ещё фанатики. С девятнадцатого века из сапог не вылезали. В двадцать первом ушли в бизнес, но кровь не водица. Дед до дыр затирал мемуары пилотов Люфтваффе. Говорил, что летать — это единственный способ быть по-настоящему свободным.

Юзеф сделал глоток, ощущая приятную горечь. Взгляд его стал тяжелым, устремленным сквозь переборки корабля.

— Да, я в курсе, — ответил он с сухим сарказмом. — Моя семья тоже была при деле. Можно сказать, я — точная копия своего пра-прадеда. Он служил в разведке. Жесткий был сукин сын. Всегда говорил: «Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, сделай его сам».

Мэрилин рассмеялась — открыто, запрокинув голову.

— О, я вижу это в твоих глазах! Такая… олдскульная уверенность. Сейчас таких мужчин мало. Всё больше бюрократы да телепаты с кислыми лицами.

Но внезапно тень набежала на её лицо. Она нервно крутанула банку в руках. Её неуклюжесть исчезла, сменившись странным оцепенением. — Знаешь, Юзеф… Ты ищешь человека. И я ищу. Уже год.

Крафт чуть прищурился.

— Тот, кто ищет, всегда находится в состоянии войны, — негромко произнес он. — Вопрос в том, готов ли ты встретить то, что найдешь.

Мэрилин грустно улыбнулась:

— Мой бывший муж. Мы разошлись, но… остались ближе, чем многие супруги. Он ученый. Экспедиция на таком же «Икаре». Год назад они ушли со станции «Прима» и просто… растворились. Ни сигналов, ни обломков. В Альянсе меня кормят завтраками, бумажки теряются, чиновники смотрят сквозь меня. Словно кто-то специально затирает следы.

— Как его имя? — спросил Юзеф. Внутри него зашевелилось холодное предчувствие.

— Морден, — выдохнула Мэрилин. — Морден. А цель… они летели к какому-то мёртвому миру на самом краю исследованного сектора. За’ха’дум.

Мир внутри Юзефа не просто дрогнул — он треснул. Имя «Морден» ударило как кастет в зубы. В памяти всплыли файлы импланта: эмиссар Теней, человек с вежливой улыбкой и тьмой за плечами.

Крафт заставил себя сохранять каменное лицо, стал обдумывать ситуацию. С одной стороны, встреча с Мэрилин большая удача, ведь через неё можно при необходимости выйти на эмиссара Теней. С другой — вращаться в обществе Мордена и Теней само по себе было равносильно самоубийству. А если при этом не знать о планах и стратегии Кайла — это была изысканная форма самоубийства для тех, кто знает толк в извращениях. Морден достиг ЗаХаДума, Тени начали пробуждаться. Безумный Лорд уже в этом времени, и Морден может стать его пешкой. Или Кайл сам занял его место? А Первый коммандер с флотом Механосов? Эта армада может стереть Вавилон 5 в порошок прежде, чем Синклер успеет объявить тревогу. Флот Механосов — это абсолютный хищник в этом океане травоядных рас.

— Слушай меня, Мэрилин, — голос Юзефа стал низким, вибрирующим от скрытой силы. — Твоя интуиция тебя не обманывает. Тебя «топят» в бюрократии не просто так. Ты копаешь под скалу, у которой очень глубокие корни.

Мэрилин подалась вперед, её глаза расширились. — Ты что-то знаешь?

— Я знаю, что в одиночку ты получишь только пулю в темном коридоре, — отрезал Крафт. — Давай так. Тебе нужен кто-то, кто умеет не оставлять следов. А мне нужна легальность, но так, чтобы пираты, у которых осведомители на каждой базе, не пришли за мной снова. Сделаешь мне документы на Вавилоне — и я возьмусь за твоего Мордена. И клянусь галактикой, я найду его, даже если он провалился в самый глубокий ад.

Мэрилин смотрела на него несколько секунд, её лицо отражало внутреннюю борьбу: страх, надежду и внезапное, иррациональное доверие к этому странному немцу с повадками древнего воина.

— Документы будут, — решительно сказала она, вскакивая и едва не задев головой плафон. — У меня есть связи на Нижних уровнях. Но обещай мне… если ты узнаешь, что он мертв… ты скажешь мне правду.

Юзеф медленно встал, возвышаясь над ней. В этот момент он не был пилотом или беглецом. Он был воином, стоящим на пороге великой битвы.

— В моем мире правда — единственное оружие, что не дает осечки. Дела не ждут. Идем к «Вавилону», капитан.

Пока «Икар» мерно гудел, пронзая серое марево гипера, Юзеф сидел перед терминалом в каюте Мэрилин. Его пальцы летали по сенсорной панели с точностью пианиста. Экран рябил от новостных сводок: конфликты в секторе Бракири, споры о торговых пошлинах, отчеты о стычках с пиратами.

Ничего.

Никаких аномалий. Никаких упоминаний о неизвестном флоте или технологических скачках, которые мог бы спросить Кайл.

«Чего ты ждешь, Кайл? — Крафт откинулся на спинку кресла, и взгляд его стал пустым, обращенным внутрь себя. — Какова твоя стратегия? Ты затаился, как паук в тени, или уже подменил собой кого-то из сильных мира сего? Как вы с Первым поделили сферы влияния? Кто из вас поводок, а кто — ошейник?»

Юзеф понимал: он — песчинка в этих часах, но песчинка, способная заклинить механизм. Собственное имя… Стоит ли его использовать? Чутье лиса из Абвера твердило: «Смени личину». Но логика временных петель диктовала иное. Кайл высокомерен. Он даже не потрудился запомнить имя того, которого бросил умирать. Для него Юзеф — пыль. Но для Тилы… для Тилы Юзеф Крафт станет маяком в океане времени, если она начнет просеивать инфосферу из своего будущего. Кайл будет искать Тилу — она его единственный реальный враг. Крафт же останется в «слепой зоне».

— Капитан, — Юзеф обернулся к вошедшей Мэрилин, которая в очередной раз едва не споткнулась, пытаясь одновременно пить сок и перешагнуть кабель. — Как ты добудешь документы быстро т без участия официальных лиц?

Мэрилин замерла, её брови взлетели вверх, придавая лицу комично-удивленное выражение.

— Нелегалка. Железная. За дорого. Но это пахнет крупными неприятностями. Если Синклер узнает…

— Если Синклер узнает, — жестко перебил её Крафт, — я проведу остаток дней, объясняя, почему «пленник пиратов» знает больше, чем весь Пси-корпус. Эти «мозгоклюи» вцепятся в меня мертвой хваткой. Ты хочешь найти Мордена? Или хочешь, чтобы я сгнил в камере, пока бюрократы будут выяснять, не беглый ли я телепат?

Мэрилин невольно отступила. В этом странном человеке была какая-то древняя, пугающая уверенность.

— Я выполняю специальные поручения, Мэрилин. Называй это тайной дипломатией. История с Морденом — это дверь в ту же комнату, куда нужно попасть мне. Считай, что ты нанимаешь частного детектива. И да… если тебя заинтересует кое-что поважнее, например, древние храмы культа «Святого Механа», которые разбросаны по забытым мирам… мы еще поработаем. Но сейчас — мне нужна легальность.

Выход из гипера был мягким. Перед глазами Юзефа развернулась панорама системы Эпсилона.

И в этот момент его сердце пропустило удар. Станция «Вавилон 5» — сверкающая игла в бархате космоса — показалась из-за лимба планеты. Но Юзеф видел не её.

Его сознание наложило на эту картинку образ титанического Великого Кольца, которое возникнет здесь через двести тысяч лет. Кольцо, на котором он жил, и которое считал венцом творения. Здесь, в 2258-м, на его месте была лишь звенящая пустота и безразличные звезды. Станция землян казалась детской игрушкой, хрупкой скорлупкой по сравнению с мощью Империи будущего.

Чувство утраты накрыло его тяжелой волной, но следом пришло осознание ответственности. Каждое слово, каждое действие здесь, в этой «первобытной» эпохе, определит — родится ли то будущее, или сгорит в пламени амбиций Кайла.

— Красиво, да? — Мэрилин подошла сзади, её голос звучал мягко. — Эпсилон 3. Говорят, там внизу ничего нет, кроме скал, но вид отсюда потрясающий.

— Ты даже не представляешь, насколько, — прошептал Юзеф, не отрывая взгляда от пустоты, где будут вращаться титанические сектора Кольца. — Спрячь «Икар» на обратной стороне планеты. Я «пожую жвачку» здесь, пока ты решишь вопрос с бумагами.

Мэрилин кивнула. Она понимала риск.

— Я отправлюсь на станцию шаттлом под предлогом деловой встречи. Если всё срастется, через несколько часов ты будешь полноценным гражданином Альянса.

— Иди, — Юзеф коснулся её плеча. — И помни: мир не таков, каким кажется.

Пока «Икар» дрейфовал в тени мертвой планеты, Мэрилин Дитрих совершала сделку своей жизни. Проигнорировав возможность обратиться к старому другу Синклеру — риск был слишком велик, а правда о Мордене была слишком опасной — она спустилась на Нижние уровни «Вавилона 5».

Там, в пахнущем синтетикой и дешевым озоном полумраке, среди шума толпы и криков торговцев, она встретилась с Нгратом. Существо не задавало лишних вопросов. Шуршание кредитов, короткий обмен данными через зашифрованный канал — и вот в руках Мэрилин оказался заветный пакет.

Цифровая история. Удостоверение личности. Разрешение на ношение оружия. Лицензия частного детектива. Все на имя Юзефа Крафта.

Через сутки, сделав крюк до станции Ио, Мэрилин высадила своего пассажира. Теперь он не был призраком из космоса. Он был легальным путешественником, прибывающим на «Вавилон 5» третьим классом.

Провожая взглядом её уходящий корабль, Юзеф поправил воротник куртки. В кармане лежали новые документы, а в голове — план, который начал обретать очертания.

— Ну что, — прошептал он, глядя на приближающийся стыковочный шлюз транспортинка. — Посмотрим, чем дышит этот век.

7. Плазменный... Или Силовой?

В салоне межзвёздного транспорта пахло стерильностью и несвежим рециркулированным воздухом. Юзеф откинулся в кресле, чувствуя, как под обшивкой вибрируют маршевые двигатели. Прыжок в гиперпространство он проигнорировал — после безбрежных горизонтов Кольца красная муть перехода не вызывала у него трепета. Его разум был занят другим.

Юзеф одинаково уверенно чувствовал себя и с автоматом, и со снайперской винтовкой, и с классическим холодным оружием. На Кольце к этому добавились волновые излучатели и кинетические ускорители. Что-то аналогичное можно было найти и в этой эпохе.

Мэрилин не просто достала ему документы. Она дала ему «золотой билет». Безлимитное разрешение на оружие в 2258 году — это почти каперская лицензия. Крафт понимал: он может пронести на станцию хоть танк, и служба безопасности лишь козырнет. Но разведчик в нем протестовал.

«Если ты выглядишь как танк, в тебя и стреляют как в танк, — размышлял Юзеф, лениво оглядывая пассажиров. — Нужно что-то элегантное. Что-то, что заставит врага на секунду задуматься, прежде чем нажать на спуск. А секунда для моего импланта — вечность».

Его мысли вернулись к урокам Тилы. Оружие должно быть продолжением руки. Стандартный PPG он купит позже — это рабочая лошадка, эффективная, скучная, как кусок мыла. Для души же… для души нужен был меч.

В этом времени в целом и на Вавилоне 5 в частности, можно было часто встретить разумных с мечами. Это и представители лиги убийц Нарна, и любители исторических артефактов с Земли.

Но какую модель выбрать?

В голове всплывали чертежи из архивов доктора Тароса.

Плазменный меч. Красиво? Да. Технологично? Безусловно. У Тилы он видел, как из рукояти с шипением вырывается стабилизированный гнев звезды. Невесомое лезвие, способное резать бетон, как масло. Но в нем не было массы. Не было того сопротивления стали, к которому привыкли руки солдата 20-го века. Плазменник — это инструмент хирурга, а не фехтовальщика. А когда газовая батарея иссякает — меч становится не более полезным, чем кусок трубы. Да и батарею к такому агрегату здесь днем с огнем не найти.

К тому же, Крафт пытался освоить плазменный меч, но так и не прочувствовал особенности владения им. Потому ещё во дворце, Юзеф выбрал для оттачивания навыков Силовой меч.

Крафт прикрыл глаза, представляя себе рукоять из изолированного композита. Материальное лезвие из нанотрубок. Атомарная заточка. Оружие, которое убивает дважды: сначала физически, разрывая ткани на молекулярном уровне, а затем — энергетически. «Включи плазму — и ты разрежешь обшивку крейсера. Выключи её — и ты пронесешь сверхпрочную сталь сквозь любой энергетический барьер, — Юзеф едва заметно усмехнулся. — Физика — суровая госпожа, но если знать её капризы, она становится твоей лучшей союзницей.

Для производства такого клинка в этой эпохе не нужно было ничего сверхъестественного. Местный углерод, пара магнитных катушек, качественная газовая батарея и кинетический компенсатор в рукояти, чтобы руку не оторвало при столкновении полей. Юзеф пока не знал, в какой мастерской он соберет свою «индивидуальность». Но для него найти информацию было всегда лишь делом техники.

Определившись с моделью меча, Юзеф мысленно поблагодарил Тароса за подробный курс физики и материаловедения, вложенного в имплант.

— Вы так глубоко вздохнули, будто решаете судьбу галактики, — раздался рядом мягкий женский голос.

Юзеф открыл глаза. В соседнем кресле устроилась девушка. Коричневый комбинезон, красная куртка, волосы собраны в аккуратный кок. В её взгляде читался живой интерес, свойственный людям, которые привыкли смотреть на мир через сканнер исследователя.

— Всего лишь решал, что взять на ужин, — отозвался Юзеф, мгновенно включая режим обаятельного странника. — Крафт. Юзеф Крафт.

— Кэтрин, — она улыбнулась. — Кэтрин Сакай. Лечу на «Вавилон», на карнавал. Редкая возможность увидеть столько рас в одном месте и не под прицелом камер.

— Ксеноархеолог? — предположил Юзеф, заметив на её планшете открытый каталог ископаемых останков.

— Почти. Скорее, вольный исследователь, — Кэтрин кивнула на экран. — А вы разбираетесь?

— На уровне любителя, — Крафт пожал плечами, вспоминая базовый курс импланта. — Могу отличить кости Склиса от мусора.

— Вы серьезно?

— Нет.

Кэтрин рассмеялась.

Оставшееся время до выхода из гипера пролетело за необременительной беседой. Крафт слушал её рассказы о дальних мирах, умело вставляя философские замечания о том, что «путь исследователя — это путь воина, который ищет знания, а не славы». Имплант безукоризненно переводил его мысли на Стандарт. Юзеф чувствовал, как его немецкий акцент тает, замещаясь чистыми интонациями, но оставил легкий налет иностранности — это добавляло шарму.

Когда транспорт мягко коснулся стыковочного узла «Вавилона 5», Юзеф помог Кэтрин с вещами. — Надеюсь, мы еще встретимся, Кэтрин. Станция большая, но пути тех, кто ищет, часто пересекаются.

— Ловлю на слове, мистер Крафт, — она помахала рукой и скрылась в потоке пассажиров.

На таможенном терминале было шумно. Пахло озоном, потом и специями Нарна. Юзеф спокойно протянул документы офицеру. Тот долго вчитывался в экран, то и дело поглядывая на сухощавого мужчину перед собой.

— Частный детектив… — офицер нахмурился. — Лицензия с правом ношения любого класса оружия. Безлимитный допуск.

Он поднял глаза, ища глазами кобуру или чехол.

— И где оно, собственно, мистер Крафт? Вы приехали на самую опасную станцию в галактике с пустыми руками?

Юзеф чуть наклонил голову, и в его глазах на мгновение мелькнул холодный блеск — А вы как думаете, офицер? Для чего детектив прибывает на станцию? Оружие — это крайняя мера. Мои инструменты всегда со мной. Вот здесь, — он постучал пальцем по виску.

— Расследование, — буркнул таможенник, ставя отметку. — Разумеется. Надеюсь, вы не доставите нам хлопот. Удачи на «Вавилоне 5».

Юзеф забрал документы и зашагал к выходу в основной сектор. Он уже чувствовал на себе чей-то взгляд. Офицер за его спиной не выдержал и нажал кнопку коммуникатора.

— Мистер Гарибальди? Это таможня, сектор 1. Тут один тип… Проверьте его данные. Юзеф Крафт. У него такие полномочия, будто он сам себе президент. Не нравится мне это, шеф. Подойдите к терминалу.

Юзеф не собирался прятаться. Он знал: первым, с кем ему придется столкнуться, будет начальник безопасности станции.

8. Что с мужиком, что без меча

Земное правительство запланировало проведение фестиваля, на котором инопланетные сообщества на Вавилоне 5 смогут продемонстрировать свои религиозные верования. Но кому хорошая идея, а кому — тот ещё геморрой.

День начался с того, что известный параноик станции, шеф безопасности Майкл Гарибальди, пытался помешать инопланетянину пронести на станцию церемониальный кинжал без разрешения. Внезапно он замечает, что на станцию прилетела прежняя возлюбленная Синклера, Кэтрин Сакай. Он собирается уйти, чтобы предупредить командира. Но в это время его вызвал дежурный офицер по коммуникатору с просьбой подойти и разобраться с внештатной ситуацией.

Секундой спустя Майкл замечает спутника Кэтрин: Широкоплечего блондина с короткой стрижкой бобриком, выше среднего роста, в пиджаке и кожаных брюках под старину, перепоясанных широченным ремнем. Хотя этот гардероб представлял собой нелепую сборную солянку, новоприбывший не просто чувствовал себя в нём комфортно, но и что-то с улыбкой объяснял старшему смены.

Спустя минуту появился Гарибальди:

-Что случилось, офицер Уэлч?»

Офицер безопасности быстро рассказал о вновь прибывшем частном детективе по имени Юзеф Крафт и о том, что тот прибыл на станцию с целью расследования. Гарибальди внимательно выслушал, и затем обратил взор на Юзефа.

— Мистер Крафт, я Майкл Гарибальди, глава службы безопасности. Мы тут стараемся поддерживать порядок. Если у вас будут какие-то вопросы или вам понадобится помощь, не стесняйтесь обращаться. Надеюсь, ваше пребывание на Вавилоне 5 будет спокойным.

Юзеф кивнул в знак понимания и благодарности.

Ситуация оказалась обратной предыдущей: человек, имеющий право носить с собой арсенал оружия, не привез ничего. Такое было впервые, и это вызвало подозрения большие, чем дурацкий костюм, который можно было объяснить карнавалом. Особенно на контрасте с предыдущим инопланетянином. Но придраться было не к чему, и Гарибальди пообещал новому гостю, что будет за ним присматривать. На что Юзеф ответил, что не прихватил с собой девушек, поэтому вряд ли наблюдение за ним доставит удовольствие. Затем спросил, где тут можно поесть.

Гарибальди предложил гостю показать дорогу к Зокало.

Крафт рассматривал станцию, являющуюся целью его путешествия и поворотным пунктом в истории этого мира. Она, казалось, маленький пещерой в сравнении с высокотехнологичными помещениями на Кольце. Но в основном, все было так же. Те же разумные расы, которых Юзеф уже видел, все они куда-то бегут по своим делам, безопасность поддерживается, есть где поесть и выспаться. В общем, ему здесь нравилось. К тому же, он, как бы глупо это не звучало, чувствовал себя здесь ближе к родному 20 веку.

За поворотом из центрального коридора на Юзефа внезапно налетел куда-то спешащий нарн с самурайским мечом за спиной. Майкл попытался загладить конфликт, но нарн с Юзефом обменялись взглядами, и Крафт бросил фразу на нарнском, типа «Ты уже при костюмчике, мой инопланетный друг?» После чего нарн предпочёл… удалиться побыстрей. Что вызвало ещё большее удивление, потому что Гарибальди знал: перед ним новый курьер посла ГКара, ТуПари. Который по некоторым данным превосходно владел этим самым мечом.

Расставшись у Зокало с Майклом, Юзеф занял столик подальше, с хорошим обзором и прикрытой спиной. Уходящий по коридору безопасник отметил про себя: «Такой же параноик как я? Интересно.» И отправился к Синклеру.

Каюта командира станции была обставлена просто, но со вкусом. Джеффри Синклер спешно застегивал пиджак, пытаясь представить себе детали предстоящего центаврианского ритуала. Однако его размышления прервал сигнал от двери.

— Входите, — отозвался он, не поворачиваясь.

Дверь с легким шипением отъехала в сторону, на пороге был Майкл Гарибальди. Он держался расслабленно, но взгляд выдавал легкое беспокойство.

— Командор, у меня новости. — Гарибальди сунул руки в карманы и слегка качнулся с носков на пятки. — Кэтрин Сакай на станции.

Синклер резко замер, затем медленно выдохнул и выпрямился. Он молчал несколько секунд, будто переваривая услышанное.

— Понятно, — наконец сказал он и кивнул, не глядя на Гарибальди. — Спасибо, Майкл.

Гарибальди прищурился:

— Ты рад, Джеф?

— Нет. — Синклер потер виски. — Потому что не готов её видеть. Но теперь я смогу избежать встречи с ней.

Он повернулся к своему другу. На лице Гарибальди промелькнуло что-то похожее на сдержанную ухмылку.

— Она прилетела одна? — неожиданно спросил Синклер.

Гарибальди сделал неопределённый жест рукой.

— Как бы да. Но как бы и нет.

— Майкл… — голос командира стал предостерегающим.

— Ладно, ладно. — Гарибальди вздохнул и уселся в кресло напротив. — Она прилетела вместе с каким-то голубоглазым блондином. Но на таможне они даже не попрощались. Так что формально — она одна. Но технически — не совсем.

Синклер с подозрением прищурился.

— Кто этот парень?

— Юзеф Крафт. Представился частным детективом. — Гарибальди пожал плечами. — Говорит на нарнском так, что даже местные уважают. Уже успел культурно отшить курьера-воина, которого задирать даже я не стал бы.

— То есть, парень с характером?

— И с нервами из стали. Когда нарн был готов кинуться на него, я даже поднапрягся. А этому — хоть бы что. Но знаешь, что странно? В Зокало он вел себя так, будто за ним следят.

— Боится кого-то? — Синклер приподнял бровь.

— Не то, чтобы боится…, но кажется, будто занимать удачные позиции — часть его натуры. — Гарибальди задумчиво почесал подбородок. — И ещё. Он прилетел без оружия. Хотя любой уважающий себя детектив сейчас носит пушку. Особенно если собирается сунуться в трущобы станции. Да и вообще, он больше похож на отставного военного, которому пришлось поработать в доках.

— Хммм… Значит, Кэтрин всё-таки с мужчиной. Но при этом, та же Кэтрин, что и без мужчины. — Подытожил Синклер.

— А Юзеф Крафт — это вроде бы Юзеф Крафт без меча. Но его боятся даже те, кто с мечом. — Гарибальди покачал головой. — И это меня напрягает.

Синклер, наконец, выдохнул и потер переносицу.

— Майкл, не пудри мне мозг. Узнай о нём побольше. По возможности незаметно.

Гарибальди ухмыльнулся.

— Уже начал.

Синклер коротко кивнул, но на его лице появилось едва уловимое выражение заинтересованности.

— Хорошо. Но, если честно… Я бы и сам не прочь разобраться. День перестаёт быть томным, а я люблю загадки.

Центаврианская церемония с танцами, бубнами, напитками и тем, что можно ожидать от вечеринки центавриан, была в самом разгаре. Пока Вир Котто, помощник посла Моллари, толкал речь о том, как две расы на Центавре боролись друг с другом, а сам Лондо заигрывал с Деленн, Крафт шел темными коридорами серого сектора в поисках места среди узлов и агрегатов, чтобы прикорнуть и переварить информацию. Уединения он искал ещё и по другой причине: Он чувствовал, что за ним наблюдают. Но необычно. Это чувство у него возникало, когда Тила включала установку темпорального наблюдения, хронострео. Крафт надеялся, что Её Величество выйдет на связь, и даст своему блудному ученику пару напутствий. Снимать апартаменты Крафт не собирался, 500 кредитов в неделю дороговато для него. Пока. К тому же он уже привлёк внимание безопасника, а тот теперь будет землю рыть, и придется сочинять легенду и для него.

Шелест лезвия меча за спиной не застал Юзефа врасплох: Уклонившись и отступив к стене, он увидел того самого нарна с мечом, ТуПари, с парой нарнских боевиков, держащих плазменные пистолеты «калат» на изготовке.

Крафт развёл руки, готовясь заключить незваных гостей в объятья.

— Ja wir sind cool! (Да это круто!) Похоже, вас просто выперли с этого праздника жизни?! Сочувствую. Что не стреляем?

Нарны переглянулись, посмотрев на ТуПари. На лицах удивление.

— Система охлаждения! — С досадой и издёвкой продолжал Юзеф. — И вот незадача, прямо у меня за спиной!

Нарны скривились, и спрятав пистолеты, обнажили мечи, покачиваясь в широких боевых стойках как дикие звери перед прыжком. ТуПари процедил сквозь зубы:

— Тента Мак Кур преподаст тебе урок за дерзость, землянин!

— Так значит на Deutscher Gruß (немецкое приветствие) рассчитывать не стоит? Тогда подходи — и получи!

Перехватив руку ТуПари с мечом, и зажав её в захват, Крафт парировал ею удары двух других мечей, и лишив бойцов подвижности, ушел с линии атаки. Затем, вращаясь между противниками, нанес два быстрых удара в шею обоим нарнам. От чего нападавшие рухнули без сознания. Ещё секунда — и курьер ГКара на полу умолял Крафта отпустить его, поскольку его рука хрустела в захвате Юзефа.

— А теперь ты мне расскажешь, кто и зачем меня заказал — безэмоционально произнес Крафт.

— Никто. Ты бросил мне вызов своим тоном! Но мы решили всё в поединке. Ты победил. Я курьер посла. У меня неприкосновенность.

— Нет, мой краснолицый друг, это ты налетел на меня! Хотя, какое теперь это имеет значение?.. Неплохой меч. Где у вас такие делают? Хороший баланс. Себе хочу заказать.

Крафт оставил ТуПари лежать, а сам провернул клинок в руке несколько раз, с характерным звуком рассекая воздух.

— Можешь забрать его. Он будет теперь моим вечным позором!

— Тогда оставь себе! Думай, прежде чем на честных людей кидаться, и под ноги смотри. Я разве сказал, что мне нужен твой меч? Ты просто координаты оружейника дай.

Крафт бросил меч противнику. Члены лиги убийц со стонами поднимались с пола. ТуПари назвал место на станции, имя и пароль с отзывом.

Крафт обратился ко всем: А теперь ваш папочка хочет вам что-то сказать: Убирайтесь!

ТуПари, с трудом поднимаясь, выразил благодарность. На этот раз на его лице были удивление и признательность:

— Ты оставил меня в живых. Я тебе должен жизнь. Найди меня в любое время, и я верну долг.

Шаги в коридоре затихли. Юзеф остался один, раздумывая над тем, что произошло. Месяцы в тренировках на Кольце не прошли даром. Его инстинкты сработали безупречно. Он сложил ладони, и мысленно поблагодарил всех своих учителей.

Юзеф мог устранить свидетелей. Но он дал шанс ТуПари по двум причинам: чтобы не нарушать ход истории, а также самому использовать ситуацию. Юзеф предпочитал развязывать узлы, а не разрубать. Также он знал, что полезно увеличивать количество друзей, или хотя бы тех, кто ему обязан, а не создавать воронку катастроф.

«Теперь у меня есть координаты оружейника, который не будет задавать вопросы. Дело за материалами. »

С этими мыслями Юзеф направился дальше в глубь технического сектора, но снова почувствовал чьё-то присутствие. Обернувшись, он увидел светящийся шар, внутри которого стояла Тила.

— Учитель… вы — сама? — спросил Крафт, церемониально поклонившись.

— Нет, голография! — улыбнувшись, ответила Тила — Давай без церемоний, кроме Тароса нас никто не слышит, но мы оба знаем, насколько он предан. Теперь — мы на «ты»! Для простоты и эффективности.

Крафт изобразил удивление, но Её Величество непререкаемым тоном произнесла: если тебе так легче — это приказ. А затем добродушно рассмеялась, и продолжила тёплым, дружеским тоном:

— Рада тебя видеть, Юзеф! Ты начал отлично, но возишься долго. Кайл быстрее бы от них избавился. Но он бы их убил. А ты — другой… Тила на секунду замолкла… — Теперь время кое-что узнать. Это — защищенный канал связи. Сигнал расшифровывается твоим имплантом. У тебя было мало времени на его освоение, но все его функции ты узнаешь со временем. Сигнал крайне трудно перехватить, если не знать, что искать. Но за анонимность нужно платить, и я, к сожалению, не смогу передать тебе ничего материального. Но ты уже на пути к своему мечу, а твой выбор логичен и обоснован. Ты проявил не только мастерство и хладнокровие, что важно для хроноагента оперативника. Ты проявил чувство юмора. И это реально работает.

Тила сделала небольшую паузу, давая Юзефу время осмыслить, а затем продолжила:

— Ты наверно заметил, что, когда тебе задают вопрос, ответы часто «возникают» в голове сами собой. Так происходит, если ответ уже загружен в твой имплант. Но так будет не всегда. Мы не избавили тебя от необходимости мыслить. И даже в нашей базе нет всего. Процесс выхода на информацию, полученную через матричное обучение, сродни актуализации знаний. Когда ответы будут нужны — ты вспомнишь. Просто правильно задай себе вопрос. В правильном запросе уже содержится часть правильного ответа. Остальное подтянется.

Также мы с Таросом загрузили тебе знания по боевым искусствам, хоть ты об этом и не просил. Сейчас ты знаешь все техники, что знали мы с Кайлом на момент его бегства. Но тебе нужно практиковать, чтобы расти как мастер. Без опыта многократного применения это для тебя — просто воспоминания.

А теперь о том, чего в твоей базе нет. Твой имплант может быть обнаружен древними расами. Избегай их пока. Если тебя просканирует телепат — имплант он, конечно же, не увидит. Но он увидит очень развитый мозг, что вызовет желание провести над тобой серию экспериментов. Не советую пока тебе с ними связываться. Ведь и осознанных воспоминаний, способных поставить нашу миссию под удар, у тебя предостаточно.

То, что видишь ты — вижу я. То, что слышишь ты — слышу я. Но я не наблюдаю за тобой онлайн, а смотрю в записи. Поэтому, если буду нужна — напиши или произнеси моё имя. Хронострео считает. Но знай: особенность твоей миссии в том, что все решения ты должен принимать сам. Я могу показать путь. Но не могу пройти его за тебя.

Тила посмотрела вдаль и тихо добавила:

-Ты на правильном пути, Юзеф. Доверяй своей интуиции. Я буду с тобой. А пока — за тебя. И за успех нашего предприятия. Спасибо за подарок из прошлого.

Тила подняла в воздух банку баварского пива. Затем улыбнулась и исчезла, как и появилась, оставив Юзефа наедине со своими мыслями.

9. Актуализация знаний

Синклер покидает центаврианский фестиваль и находит Кэтрин, чтобы повидаться и убедится в том, что она одна. Она лукавит, делая вид что не знала, что Синклер служит на станции, иначе бы не прилетела. И готова улететь немедленно если Синклер захочет. Однако Синклер приглашает ее на ужин. Кэтрин соглашается, напоминая Джеффри, что именно так они портят себе жизнь каждые три года.

Синклер и Кэтрин присели за столик в ресторане, вспомнили академию, старые добрые времена, письма и историю их отношений…

— …У нас всегда так — произнес Синклер — на 3 части страсти 2 части упрёков.

— Я не хочу снова проходить через это…

— Как твоя тётя?

— Как твой брат? — ответила Кэтрин.

Оба рассмеялись.

— О… Боже, всё опять повторяется…

— Не всё. И не так… — задумчиво отвез взгляд командор.

Оба по очереди бросают пристальные взгляды на посетителей ресторана.

— Ты выглядишь взволнованным, Джеф. Ты ждешь кого-нибудь ещё?

— Это зависит от того, не ждёшь ли ты кого-нибудь, Кэт.

Ресторан на Вавилоне 5 был уютным продолжением садов красного сектора, с мягким приглушенным светом и лёгкой музыкой, создававшей атмосферу уединения. Командор сидел напротив Кэтрин, внимательно слушая её рассказ.

— Ты выглядишь удивлённой, — заметил Синклер, склонив голову набок. — Или это облегчение?

Кэтрин улыбнулась, положив вилку на край тарелки.

— И то, и другое. — призналась она. — Представь, на пути с Ио ко мне подсел молодой человек. Мы провели большую часть полёта в разговоре о ксеноархеологии. Он не специалист, пару раз путал события и даты, но в целом знал основы моего предмета. Я бы даже сказала, что он вполне пригодился бы мне в работе, если бы захотел.

— Но, полагаю, он не захотел? — Синклер слегка приподнял бровь, отпивая глоток из бокала.

— Нет, у него другой бизнес. Он частный детектив и кого-то разыскивает.

Командор слегка наклонился вперёд:

— Какого рода расследование он ведёт?

Кэтрин пожала плечами.

— Он не стал вдаваться в подробности. Но, знаешь, он очень образованный. Не эксперт, но определенно выше среднего. Я даже отметила это, а он лишь улыбнулся и сказал, что сыщик должен разбираться во всех основных направлениях человеческой деятельности, чтобы делать правильные выводы.

Синклер усмехнулся.

— Разумный подход. Но разве при нынешнем объеме информации это возможно?.. Он говорил, планирует ли задержаться на станции?

— Да, ему интересен фестиваль. Сказал, что постарается найти меня, если справится со своими делами.

Командор усмехнулся и поставил бокал на стол.

— Если его зовут Юзеф Крафт, то в его карму можно записать умение разрешать конфликты и великолепное знание нарнского.

Кэтрин удивленно моргнула.

— Ты его знаешь?

— Скорее, он привлёк моё внимание. Этот человек умеет появляться в нужный момент. И, судя по всему, не только у меня он вызывает интерес.

Кэтрин чуть прищурилась, с лёгкой улыбкой глядя на командора.

— Джефф, это звучит так, будто ты хочешь его проверить.

— Возможно, — спокойно ответил Синклер. — Пока он так и не появился, но уверен, мы ещё услышим его имя.

Тем временем Крафт уединился между лифтовыми шахтами в технической зоне станции, найдя служебное помещение, заваленное строительными отходами. Внешне он напоминал человека в медитации на куче мусора. На самом же деле он проверял, как работает то, о чем говорила Тила: актуализация знаний посредством запросов. Помимо поиска «сферического Бо Вей Лана в вакууме», о котором Тила вообще ничего не сказала, видимо, опасаясь прослушивания, текущих задач у Юзефа было несколько: раздобыть денег чтобы поселиться в человеческих условиях и создать необходимый для дальнейших контактов имидж. А также заказать силовой меч, используя при необходимости технологии разных рас.

Сопоставив текущую дату с исторической базой данных, он сразу сообразил, как осуществить первое. Он так же понимал, что как только Кайл начинает менять прошлое — база в той или иной мере будет уже не актуальной. А чем дальше в лес — тем толще партизаны.

Лучшим вариантом было выйти на подпольных торговцев оружием через насекомоподобного Нграта, известного преступного воротилы Вавилона 5. У которого, кстати, были заказаны и документы Юзефа. Оружейник как раз работал на Нграта. В базе сказано, что примерно час назад посол ГКар узнал, что старый политический враг организовал его убийство, и пришел к Нграту, чтобы нанять телохранителя.

Г’Кар был доволен, но вскоре нанятый телохранитель будет убит, а ГКар захвачен тем самым ТуПари, который и являлся настоящим убийцей.

Крафт знал, благодаря базе, что должно произойти. Но часто база не давала точное время и место события. А для вмешательства важно расстояние до метра и точность до секунды. И если Крафт всегда знал, что должно было произойти, благодаря импланту, то на вопросы, где и когда ответ был не всегда. Радовало, что эти же трудности были и у Кайла, ведь он пользовался той же исторической базой.

Задача номер 3 была посложнее: дальнейшее поведение относительно Мэрилин. Ведь её корабль был первым возможным инструментом в поиске Бо Вей Лана. Для успеха нужно было либо разузнать о судьбе Мордена, либо стать нужным для важных персон из посольского сектора, раздобыв корабль таким образом.

Так же Юзеф осознавал, что в процессе придется вести дела с офицерским составом станции. Гарибальди казался славным парнем, с ним можно выпить не один литр горячительного. Так пусть же это выглядит как дружба. А если она сложится — тем лучше, ведь осложнит противникам анализ реальных задач Юзефа.

О чем говорить с Синклером, Крафт пока не представлял. Ведь их возможное сотрудничество не продлится долго. Сначала командора переведут на Минбар, а потом ему предстоит, по сути, то же, чем сейчас занимается Крафт, только 1000 лет назад. Но почему-то Юзеф был уверен, что командор сам на него выйдет.

Более перспективным потенциальным партнёром для Крафта являлся Джон Шеридан, который должен будет сменить Синклера на посту в начале следующего 2259 года. Ведь именно с ним придется сотрудничать в предстоящей войне Теней, если лорд Кайл не поменяет историю раньше.

Теперь важно понять, куда именно потащит ГКара курьер — убийца? На этот счёт у Юзефа была полная уверенность, что он выбрал правильное место. Нарны — реваншисты до мозга костей. Им важно одержать хоть какую-нибудь победу именно там, где они проиграли.

Оставался последний вопрос: искать ли Кэтрин на фестивале? Но это может подождать несколько часов. Юзеф не спал более суток. А сон, как известно, решает проблемы любые. Простые и сложные.

10. Снова ты?

Проведя вместе ночь, Синклер и Кэтрин вспоминают, как зарождались их чувства в академии, как они перенесли все тяготы войны, и как пытаются сблизится каждые три года. Синклер мысленно ругал себя за вспышку ревности к новому знакомому Кэтрин. Что и заставило в конечном итоге Джефа уйти с церемонии, чтобы её найти. Но коль новый знакомый ни разу за день не появился, хотя и обещал найти Кэтрин — конкуренции ждать не стоит. И даже само появление Юзефа можно воспринять как побудительный мотив, что перевесил другие доводы, став решающим аргументом для Синклера к поиску Кэтрин. Всё шло к тому, что Джеф собирался забыть о Юзефе, а с отношениями на этот раз все может быть иначе… Но в этот момент сигнал коммуникатора отвлекает командора. Вышедший на связь Гарибальди сообщает, что навел справки о «человеке без меча», и хочет обсудить это с командором лично. Синклер соглашается и прерывает связь. Очередное утро. Очередная загадка? Скоро выясним.

Первым посетителем командора этим утром был Гарибальди. Он коротко доложил о происшествиях: чёрном цветке гильдии на трупе охранника, который почему-то оказался в постели ГКара, об исчезновении самого посла ГКара, а также пропаже того самого курьера с мечом, ТуПари.

И если бы пропал только курьер — Майкл бы уже беседовал с Крафтом в другой обстановке. Но всё это вместе создавало странный, дурно пахнущий фон. Какова роль Крафта в этой истории — пока не ясно. Как выяснил Майкл, Юзеф прибыл на Ио на корабле класса Икар под командованием Мэрилин Дитрих. А через несколько часов вылетел первым же транспортом на Вавилон. То, что они с Кэтрин оказались на одном корабле и даже на соседних местах — скорее всего совпадение. А самое интересное — проследив весь путь корабля Мерилин до головной базы Межпланетных Экспедиций, он не нашел Юзефа ни в одном списке пассажиров или персонала, которые входили на борт судна или взаимодействовали с ним.

И вишня на торте: перед стыковкой с базой Ио, Мэрилин посещала Вавилон 5! При этом её корабль находился за Эпсилоном 3. Чем она тут занималась — неизвестно, но ее визит закончился быстро. Кроме неё на станцию с её корабля никто не прибывал. И был ли на ее корабле в это время Крафт — не известно.

Где в настоящий момент Крафт — Майкл не знает. Каюту Юзеф не снимал, и в местах проведения церемоний праздника замечен не был. После их расставания в Зокало, Юзеф как сквозь землю провалился. И в данный момент получается, что Крафт без оружия уже сутки где-то бродит по станции. В то самое время, когда пропадают послы и нарны с мечами.

Синклер возразил, что пока не доказано, что Крафт виновен в похищении ГКара и убийстве его охранника, Юзеф сам мог стать жертвой похитителей. Ведь он обещал Кэтрин найти её, но проигнорировал праздник.

Гарибальди отметил, что пока Юзеф не совершил ничего противозаконного. Но если этот детектив что-то вынюхивает, это значит, что он знает о делах на станции что-то, чего Майкл не знает. Этого факта Гарибальди себе простить не может, поэтому продолжит наблюдение за активностью нового гостя.

В ответ Синклер указывает, что ему знакомо имя Мэрилин Дитрих. Поскольку женщина с таким именем была одной из его подчиненных младших командиров, Мэрилин командовала звеном истребителей во время минбарской войны. Удивительно вообще, как она выжила! Джеффри просит Майкла следить, когда Мэрилин ещё раз появится на станции, и сообщить ему.

После чего Синклер завершил беседу, распорядившись организовать встречу Юзефа с ним.

***

Где-то в пустом помещении необитаемой части станции ТуПари ждет, когда ГКар очнется. Затем сообщает, что, если посол будет в сознании, все будет «значительно интереснее». В порыве ярости ГКар бросается к ТуПари. Но болеизлучатель, заблаговременно надетый на шею посла, причиняет нарну сильную боль.

— Мой приказ довольно необычен — прагматично произносит ТуПари — тебе придется познать боль. Тебе придется узнать, что такое страх. Затем ты умрешь. А когда все закончится, я буду очень доволен не только тем, что исполнил заказ, но и тем, где именно я его исполнил, хотя второе — это уже личное. Усыплять подозрения жертвы утомительно. Ты хоть подумал о том, как долго мне пришлось сидеть у таможни и ждать, когда ваша атташе НаТод «найдет» меня?

ГКар предлагает ТуПари двойную плату. Но несмотря на желание посла озолотить похитителя, тот не может нарушить договор и нормы гильдии наемных убийц. Гильдия не щадит тех, кто не выполняет работу. После чего ТуПари увеличивает мощность болеизлучателя.

— Боль должна превосходить все возможные пределы. Зачем держать ее в себе? Кричи, посол!

— Я скорее умру, чем доставлю тебе такое удовольствие! Сжав зубы, произнёс ГКар…

…Атташе НаТод искала посла ГКара на необитаемых уровнях уже около часа. Её план был безупречен: сказать, что она послана гильдией убийц следом за ТуПари на случай, если он не справится. И должна закончить работу, если ТуПари потерпит неудачу. А когда убийца ослабит бдительность, она найдёт как вывести его из строя. Но… место, где с высокой долей вероятности должен был по её расчётам оказаться посол, оказалось пустым. И НаТод не представляла, где именно теперь ТуПари собирается устроить казнь. И тут из глубины коридоров возле систем охлаждения донёсся шум и голоса…

…Юзеф Крафт открыл глаза, как только грохот упавшей трубы в коридоре возвестил о гостях. Импровизированная сигнальная растяжка из подручного хлама сработала, что означало: Юзеф не ошибся. ТуПари и двое его сообщников тащили бесчувственного посла в помещение в конце того самого коридора, где вчера выхватили от Юзефа люлей. ТуПари отчитал подопечных, чтоб были осторожнее и не шумели.

Крафт ожидал, что его действия заденут за живое и вынудят нарнов исполнить заказное убийство именно в том месте. Чтобы не только выполнить заказ, но и хоть чьей-то кровью стереть свой позор. А оказалось, нарны изначально искали место для расправы где-то в этих трущобах. И случайно встретив Юзефа, решили совместить заказное убийство с личной вендеттой. А сейчас — нужно действовать…

…Единственный источник света в переходе внезапно погас. Двое нарнов скорее почувствовали, чем увидели движение в абсолютной темноте, но поздно. Два мощных удара привычно уложили их лицами в пол…

…ТуПари вновь увеличивает мощность болеизлучателя. ГКар не выдерживает и кричит.

В проёме появляется улыбающийся Крафт, вращая в руках оба меча обезвреженных им только что нарнских наемников.

— Ааа, вот оно где!

Глаза ТуПари округляются, в них ненависть к ГКару сменяется полной растерянностью. Он отключает болеизлучатель, ГКар облегченно вздыхает, глядя на незнакомца, прервавшего пытку.

— Что за… — проронил ТуПари, выхватывая плазменный калат — Опять ты? — И опускает оружие.

— День, другой, дерьмо всё то же! — Нараспев нарочито хриплым баритоном произнес Юзеф. — Ты же сказал «в любое время»?

Крафт небрежно бросил мечи на пол, давая фору противнику, будто они ему были вообще не нужны.

— Как ты меня нашел?

— Я просто был здесь. — Искренне развел руками Крафт. Что хоть и могло быть расценено как тонкий троллинг, было абсолютной правдой, ведь Юзеф ночевал в 30 метрах отсюда. Хотя глупо исключать оба варианта, когда имеешь дело с Крафтом.

— Щрок! (ругательство) — Выдавил из себя нарн. — Чего ты хочешь?

— Жизнь за жизнь. Отдай мне этого нарна, и будем в расчёте — произнес Юзеф.

— Шад’Рак, землянин. Тогда убей меня ты, иначе они это сделают.

— В этом нет нужды. Просто оставь его мне и уходи. Дарю идею: скоро транспорт в колонию Силт. Прикинешься лесорубом.

Юзеф заметил, как убийца покосился на мечи на полу.

— Даже не думай! И не забудь орудие пыток снять. Этот кусок дерьма совершенно не внушает страх. Пытать здесь, похоже, совсем разучились.

ТуПари расстегнул болегенератор, поравнялся с Юзефом, бросив на него благодарственный взгляд. Но Крафт, уловив какой-то шум, добавил:

— И осторожней в коридоре!

Не успел Юзеф это произнести, как в помещение влетела НаТод, с рычанием бросившись на ТуПари, повалила его на пол, и начала избивать.

ГКар наблюдал эту странную сцену, и до него наконец дошло: Он свободен, НаТод опоздала, а спас его человек, не прибегая к оружию! ГКар оттащил НаТод от ТуПари, и они вместе связали его.

— Ну я же сказал, осторожней в коридоре! — ухмыльнулся Юзеф — Кстати, там ещё двое, их бы тоже оприходовать, пока не свалили.

— А это кто? — НаТод перевела взгляд на Юзефа.

— Это мой спаситель. — Ответил ГКар. — Не знаю, человек, почему тебе был должен член лиги убийц, но теперь я твой должник. Приятно, когда тебя спасает инопланетянин, который знает твой язык, культуру и традиции. Можешь не сомневаться, на твой счет будет переведена крупная сумма. Сколько ты хочешь?

— Во сколько посол оценивает свою жизнь. — Ответил Юзеф, делая уважительный жест. — Но я прошу поделить эту сумму на 2 части. И половину положить на счёт Мэрилин Дитрих из межпланетных экспедиций.

— Интересная история. Очень хочу услышать её в подробностях! — Произнес ГКар — Если наш спаситель захочет быть гостем, мы обсудим это за отличными брином, закусывая тари!

Крафт молча кивает.

НаТод объясняет, как ей было трудно найти их. Она знала, что ТуПари пожелает остаться с послом наедине, и потому, узнав о неожиданной поломке транспортного лифта, добралась сюда. Но её удивлению и отчаянию не было предела, когда она не нашла посла там, где планировала! И если бы не шум, который поднял Юзеф, она вряд ли успела бы вовремя. НаТод оценивающе поглядела на Крафта и улыбнулась:

— Хорошая тактика!

— Мне было больно! — Обратился ГКар к НаТод.

— Ему тоже — она переводит взгляд на ТуПари.

— Но разве ты не получила от его избиения удовольствие?

— Я этого не говорила!

НаТод спрашивает ГКара, что он собирается делать с ТуПари. Посол отвечает, что это нужно спросить у Юзефа, поскольку ТуПари — его должник.

— Пускай валит лес на Силте. Весь. Транспорт туда улетает через 3 дня. Но не переводите ему деньги, пусть поживет.

— А с теми двумя что? — спросила НаТод.

— Не ваша проблема. Оставьте их мне. Просто сообщите Гарибальди, что его новый друг Юзеф Крафт предотвратил покушение на убийство.

Посол и атташе понимающе улыбнулись, и подталкивая ТуПари, покинули помещение, оставив Юзефа с телами двух связанных нарнов.

Воздух в коридоре всё еще дрожал от недавней схватки, когда в отсек ввалилась группа безопасности во главе с Майклом Гарибальди. Шеф службы безопасности выглядел так, будто его оторвали от важного сэндвича.

— Матерь божья, — Гарибальди остановился, разглядывая двух нарнов, связанных так искусно, что они больше походили на кожаные узлы, чем на грозных убийц. — Крафт? Вы здесь всего ничего, а я уже получаю сводки о побоище в жилом секторе.

Юзеф небрежно оперся о переборку, вытирая костяшки пальцев платком.

— Считайте это гражданским содействием, шеф. Эти двое пытались испортить день послу Г’Кару. И уверен, что их отпечатки совпадут с теми, что вы найдете на цветочках, подложенных в каюту посла. И если это верно — перед вами те, кто убил его охранника.

Гарибальди подошел к одному из нарнов, приподнял его голову за подбородок. Тот лишь злобно прошипел что-то на родном языке.

— А третий где? — Майкл обернулся к Юзефу, прищурившись. — НаТод говорила о трех нападавших.

Юзеф и глазом не моргнул. Он знал, что Ту’Пари сейчас пробирается к докам, и его «великодушие» к исполнителю было частью долгой игры.

— Видимо, ушел в тень, когда понял, что план провалился. Но эти двое — исполнители. Знали, на что шли. Пусть теперь отдуваются по полной. Уверен, они будут хранить молчание, как подобает их кодексу, но улики в их сумках говорят громче слов.

Майкл хмыкнул, жестом приказав своим людям уводить задержанных.

— Знаете, Крафт, у меня к вам куча вопросов. Например, как один человек без единого выстрела превратил элиту нарнских убийц в два мешка картошки. Зайдите ко мне в «Зокало» после смены. Пиво за мой счет.

«Зокало», два часа спустяВ баре было шумно, но вокруг столика Гарибальди и Крафта образовался своего рода вакуум спокойствия. Майкл крутил в руках стакан, внимательно изучая собеседника.

— Допрос ничего не дал, как вы и предсказывали, — Гарибальди отхлебнул пива. — Но Г’Кар в восторге. Он уже перевел на ваш счет сумму, которой хватило бы на покупку истребителя. Сказал, что «его жизнь стоит дорого, а ваша техника — бесценна». Где вы так научились махать руками, Юзеф? Это не похоже на стандартную подготовку Альянса.

— Старая школа, Майкл, — Юзеф позволил себе загадочную улыбку. — Забытые искусства Востока. Мой наставник говорил: Если противник видит твой меч — он знает, как умрет. Если он видит твою пустую ладонь — он умирает в недоумении.

— Философия... — Майкл покачал головой. — Слушайте, у Синклера сейчас головная боль, религиозная церемония Земли. Мы должны показать инопланетянам всё многообразие нашей культуры. Командор хочет чего-то... внушительного. Представьте на празднике свою школу, раз уж вы заставили нас понервничать. Иначе пойдут пересуды, не думаю, что вам это нужно.

Юзеф сделал паузу, прислушиваясь к интуиции.

— Почему бы и нет. Покажу им немного классики.

Праздник многообразияЗал был забит до отказа. Синклер шел вдоль рядов инопланетных послов, представляя им представителей сотен земных верований и течений. Деленн внимательно вглядывалась в лица, Г’Кар задумчиво поглаживал подбородок, Лондо Моллари выглядел слегка заскучавшим.

— Это — наше наследие, — негромко говорил Синклер. — Мы не едины в своих верованиях, но мы едины в уважении к пути каждого.

В конце шеренги стоял светловолосый мужчина в простом черном облачении. Без оружия, без знаков различия. Юзеф Крафт. Когда очередь дошла до него, он просто склонил голову в глубоком, исполненном достоинства поклоне.

— Утерянное искусство тишины и тени, — представил его Синклер. — Искусство ниндзя. Путь воина, чья сила — в разуме.

Г’Кар, увидев Юзефа, едва заметно кивнул, его глаза светились признательностью. Он вспомнил Ту’Пари, который уже летел к Силту под видом торговца, унося с собой не смерть, а горький урок великодушия.

После церемонии, когда толпа начала рассеиваться, Синклер подошел к Юзефу.

— Крафт, — Командор выглядел усталым, но довольным. — Вы произвели впечатление. Даже Лондо перестал жаловаться на отсутствие вина. Я приглашаю вас на обед с командой. Есть пара моментов, которые стоит обсудить в приватной обстановке.

— Буду, Командор, — Юзеф выпрямился.

Синклер кивнул и быстро направился к выходу, где его уже ждала Кэтрин Сакай. Юзеф смотрел им в спину, чувствуя, что пока все идет так, как должно.

Он снял апартаменты в престижном секторе, теперь у него была легенда, деньги и репутация.

11. Две оборванные нити

Юзеф сидел в глубоком кресле своих новых апартаментов, глядя на мерцающий экран терминала. Подтверждение транзакции высветилось мягким янтарным светом. Г’Кар оказался человеком слова — или, по крайней мере, нарна, который очень ценит собственную шкуру.

Сумма была внушительной. Половина ушла на счет Крафта, вторая половина — Мэрилин Дитрих.

«Чистая работа, посол», — Юзеф позволил себе короткую, сухую усмешку.

Но в этой эффективности крылась ловушка. Юзеф откинулся на спинку, и соединил пальцы на затылке. Имплант привычно анализировал вероятности, выстраивая дерево сценариев.

Мэрилин сейчас на Ио. Грязные доки, запах раскаленного металла, бесконечные счета за ремонт «Икара». И тут ей на счет падает целое состояние от высокопоставленного чиновника Нарна, которого она в глаза не видела.

«Она сорвется с места, даже не закрутив последний болт в обшивку, — размышлял Крафт. — Мэрилин — не из тех, кто берет деньги и не задает вопросов. Она слишком… правильная для этого серпентария».

Юзеф понимал: если она прилетит на станцию и начнет искать Г’Кара с вопросом «За что?», нити их заговора потянутся слишком явно. Их не должны видеть вместе. Мэрилин — его прикрытие, его билет в этот мир, но сейчас она превращалась в нестабильный элемент.

«Нужно перехватить инициативу. Предупредить Г’Кара прежде, чем эта фурия ворвется в его резиденцию и устроит дипломатический скандал».

Крафт встал и подошел к обзорному окну, выходящему на сады. Станция жила своей жизнью, тысячи огней пульсировали в такт её механическому сердцу.

Репутация Г’Кара работала Юзефу на руку. В глазах общественности посол Нарна был кем угодно: тираном, философом, бабником, но никак не благотворителем. Если Мэрилин решит, что это форма изощренного домогательства — отлично. Пусть тратит энергию на возмущение. Хаос вокруг неё — лучшая дымовая завеса для самого Юзефа.

«Я вернул тебе долг за документы, Мэрилин, — подумал он, глядя на свое отражение в стекле. — И заодно поджег фитиль под твоим креслом. Это жестоко, но так ты будешь слишком занята собой, чтобы следить за моими руками».

Времени оставалось в обрез. Скоро ремонт на Ио будет завершен.

«Сначала Синклер. Потом — Г’Кар. А потом… мы посмотрим, как капитан Дитрих справляется с ролью „дамы сердца“ нарнского дипломата».

Обед

Жизнь в «Зокало» била ключом, но офицерский столик оставался островком относительного порядка. Юзеф замер на входе, обведя взглядом помещение. Имплант подтвердил: Талия Винтерс не обнаружена.

Чисто.

Телепаты — единственная переменная, которую он не мог контролировать, и их отсутствие давало ему необходимую свободу маневра.

Когда Крафт двинулся через зал, гул голосов начал стихать.

Он сменил кожу. Серый двубортный пиджак сидел идеально, подчеркивая разворот плеч, который невозможно скрыть даже самой дорогой тканью. Офицерские ботинки чеканили шаг по металлическому настилу — звук, пробуждающий в военных подсознательное желание выпрямиться.

Майкл Гарибальди, собиравшийся отправить в рот очередной кусок, замер с открытым ртом. — Святые угодники… Крафт? Ты выглядишь так, будто только что сошел с борта флагмана, а не вылез из потасовки в трущобах.

Юзеф остановился у стола. Легкий, почти церемониальный полупоклон — ровно столько уважения, сколько положено равному среди равных.

— Частный детектив Юзеф Крафт к вашим услугам, господа, — произнес он голосом, в котором сквозила уверенность старой аристократии.

Затем он небрежно стянул перчатки.

Жест был демонстративным. Он видел, как напряглась Сьюзан Иванова при виде закрытых рук — этот триггер «Пси-корпуса» работал безотказно. Когда перчатки упали на край стола, а Юзеф протянул ей открытую ладонь, напряжение в её плечах сменилось любопытством.

— Рад знакомству, командор Иванова, — произнес он по-русски. Акцент был странным, архаичным, словно из записей старой хроники, но Сьюзан заметно вздрогнула от неожиданности.

Обед превратился в интеллектуальное фехтование. Кэтрин Сакай смотрела на него, едва скрывая изумление. Для неё он превращался в человека-загадку: то ксеноархеолог — неудачник, то мастер Тайдзюцу, а теперь — воплощение выправки.

— Юзеф, вы полны сюрпризов, — заметила она, пригубив напиток. — Вы упомянули, что у вас уже есть напарник для исследований. Кто же он?

— Скажем так, — Юзеф чуть улыбнулся, и на мгновение представил Тилу. — Это конфиденциальное соглашение. Мы с напарником работаем над проектом, который… требует долгосрочного планирования.

«Если бы я сказал ей, что мой напарник — это призрак из 220-тысячного года, Сьюзан лично проводила бы меня в медлаб к Франклину, где я провел бы остаток дней в роли подопытного хомяка», — пронеслась мысль.

Синклер не сводил с него глаз.

Командор, как истинный философ в погонах, считывал символы.

— Серый и синий… минбарские цвета, мистер Крафт? — Синклер чуть сузил глаза. — Тонкий намек на уважение к их культуре или просто совпадение?

— Баланс, Командор, — Юзеф ответил прямо, выдерживая взгляд. — Как и эти ботинки с костюмом. Война — это грязь, но она же заставляет нас ценить чистоту линий. Стремление к борьбе — это то, что не дает нашему духу заржаветь.

Синклер кивнул, явно затронутый этой мыслью. В его памяти снова зудели провалы в памяти на минбарском крейсере. Крафт стал для него не просто «детективом», а собеседником, с которым хотелось говорить о вечном.

— Кстати о борьбе, — Юзеф как бы вскользь обратился к Кэтрин, заметив её волнение по поводу предстоящего задания. — Знаете, был один пилот во Вторую Мировую. Его двигатель сдох в самый неподходящий момент. Но он выжил. Знаете как? Перед самым контактом он дал полный газ. Инерция — вот что спасло его. Иногда нужно просто разогнаться сильнее, чем того требует страх.

Кэтрин задумалась.

Когда обед подошел к концу, Юзеф снова надел перчатки. Ритуал был завершен. Он заставил их уважать себя, сопереживать себе и — что самое главное — видеть в нем того, кем он хотел казаться.

— Благодарю за компанию, — он снова поклонился. — У меня назначена встреча с послом Г’Каром.

Он вышел из «Зокало» той же чеканной походкой, чувствуя на спине взгляды офицеров. Но стоило ему зайти за угол к лифтам, как образ «офицера-джентльмена» начал осыпаться.

Дойдя до своих апартаментов, он сорвал пиджак и отбросил его на кровать. Мир блеска и вежливости закончился. Пора было возвращаться в мир стали и пороха. Через десять минут из комнаты вышел типичный обитатель «трущоб», серый и незаметный.

Его ждал оружейник, а на нижних уровнях тоже нужно выглядеть «своим».

Трущобы

Войдя в мрачные коридоры трущоб, где было немного редких прохожих, похожих на бомжей, Крафт проверил что за ним нет хвоста, и быстро нашёл нужную дверь. Но краем глаза ощутил движение в проходе, и быстро обернувшись, увидел высокого поджарого мужчину в свободном сером комбинезоне с капюшоном и длинной молнией спереди, поверх которого была небрежно накинута короткая чёрная кожаная куртка. У незнакомца были черные, немного вьющиеся волосы до плеч. Длинное, узкое скуластое лицо. Смуглая кожа. Странным в его убранстве были высокие и тяжёлые сапоги, с усиленными металлом носками и пятками. Каждый шаг незнакомца производил характерный звук, но в целом тот двигался легко, будто не замечал веса этих сапог. Странный человек посмотрел немигающим взглядом на Юзефа, облокотился на стену так, чтобы тень скрыла шрам, который Юзеф уже успел рассмотреть.

— Какого хрена ты здесь забыл? А ну пшел отсюда! — Презрительно произнес незнакомец, и сделал пренебрежительный жест рукой.

Юзеф поправил капюшон и измерив взглядом незнакомца:

— Обычно я не против размяться, приятель. Но мне нужен мужик за этой дверью, а не твоя одежда и звездолёт.

— А, очередной плохой парень! Но с юмором и манерами! Расслабься. Он тебе должен? — Наигранно рассмеявшись, сказал незнакомец.

Неизвестный тип не сводил цепкого взгляда с Юзефа.

— Хороший… плохой… — Протянул грудным голосом с хрипотцой Крафт. — Главное — у него моя пушка! А ты, я вижу, потерял подружку? Или этот — увёл её у тебя? — Указывая на дверь, он равнодушно достал банку пива из карманов своих лохмотьев:

— Глотну-ка я пивка для рывка!

— Знакомое пиво! Стащил на шоу? — Сменил тему незнакомец. — Этот чертов ниндзя там всех удивил. Неплохая гимнастика. Но похоже, ниндзя фальшивый. У него нет инстинкта убийцы. Ведь боевые искусства созданы для того, чтобы убивать. Кстати, здесь, где-нибудь дерутся по-настоящему?

Стоп. Что-то не так. Мозг Крафта лихорадочно работал. Разведчик должен искать необычное — в обычном. Хоть он и бегло говорил на стандарте, у незнакомца был странный американский акцент. А способ строить предложения была нетипична для этой эпохи.

— Сможешь лучше? — Съехидничал Юзеф, прикидывая тактику возможного поединка и играя пьяного одновременно, сделал пару неуклюжих ударов в воздух в сторону незнакомца, пародируя часть комплекса, что тот мог видеть на шоу.

— Ясно — Незнакомец махнул рукой. Ты мне не интересен. Тебе нужен нарн за этой дверью? Удачи!

-Ты же понимаешь, если я его не найду, у меня к тебе будут вопросы? — продолжая изучать возможного противника, покачиваясь с банкой пива в руке, спросил Юзеф.

— Его давно никто не видел — ответил незнакомец. Затем развернулся, лёгкой походкой удалился по коридору и исчез в боковом проходе.

И тут цепь образов молнией поразили сознание Крафта: Когда — то в кунг-фу было ответвление, которое придерживалось подобной логики. Этих воинов ничего не интересовало, кроме абсолютного первенства. Они вызывали на бой самых лучших. И дрались всегда до смерти… Что за Blödsinn! (Бред)… Да что ж я делаю!

— Стой, hurensohn! (сукин сын)

Юзеф бросился за странным типом, но из-за поворота ему навстречу ударил лишь небольшой поток озонированного воздуха, сопровождаемый звуком, похожим на тот, когда пробку вынимают из бутылки.

— Шайзе! Нужно выяснить, что тут за quatsch (херня) творится! — подумал Юзеф, но отказался от идеи выйти на связь с Тилой немедленно. Он вернулся к двери оружейника, и тщательно осмотрел её. Место для магнитной карты, что её открывало, было подернуто пылью. Похоже, замком не пользовались неделю. Но на двери виднелись следы недавнего грубого физического взлома. И в этот самый момент дверь отошла в сторону.

Войдя в мрачное помещение, стены которого были увешаны разнообразным оружием от древних мечей и кинжалов до современных плазменных винтовок, Юзеф осмотрелся и присвистнул:

— О, большие пушки!

В ноздри ударил странный запах, будто здесь давно лежало дохлое животное.

— Что-то здесь подванивает… — Нарочито громко произнес Крафт.

Каюта имела заброшенный вид, словно жилище необитаемо много дней. Но за перегородкой послышался грохот, будто уронили ведро с болтами. Затем чихание, бормотание. Затем на свет слабой лампы, освещавшей помещение, вышел сутулый гуманоид в шубе из хвостов каких-то животных. А воняло от этой шубы так, будто эти животные недавно сдохли.

— Ну вот. Опять — Произнес гуманоид, как бы жалуясь. — Используют в услужении нуждам других…

— Ты НгРан? — Удивлённо спросил Крафт. — Но НгРан — нарн, а ты…. Что ты такое? Судя по грохоту, жопорукий рукожоп? И почему раньше не открыл? Ждал рождества?

Странный инопланетянин пожал плечами:

— Ждал пока тот уйдёт… НгРан… ц-ц-ц-ц… щёлкая языком произнес пришелец — Очень грустная судьба. Ожидаемая, но несвоевременная смерть. Но пока я вместо него, есть равновесие.

— Отлично, бомж — философ. Глотни-ка этого! — Юзеф протянул пришельцу ещё одну банку пива — А звать тебя как?

— Ещё не время знать…

— Да пофигу! Можешь принять заказ?

Пришелец вопросительно посмотрел на Юзефа.

— У вас есть пароль?

— ГКван Эт! — произнес Юзеф, вспоминая оставленный ТуПари пароль.

— Ещё не расцвёл. — Правильно назвал отзыв пришелец. — Что будете заказывать?

— Да чёрт с тобой. — Крафт передал кристалл с чертежами.

Гуманоид вставил кристалл в нагромождение железок, пристегнутых к руке, и в воздухе появилась голограмма самого необыкновенного меча, который, как думал Крафт, должен был удивить любого местного инженера.

Ц-ц-ц-ц… — цокал языком пришелец, переминаясь с ноги на ногу. Затем он стал, волнуясь ходить справа налево. Подергиваясь, он бормотал под нос:

— Технологично. Просто. Изящно. Неожиданно! Известные технологии, но какое решение! Но почему заказать здесь? Это не запрещено и не секретно.

Несмотря на необычность и дороговизну, в прямом мече ниндзя, имевшем весьма современный технодизайн, не было ничего секретного или технологически невыполнимого. Сочетание технологии самозатачивающегося с помощью плазменного факела лезвия атомарной толщины, было необычным просто потому, что для боя холодное оружие массово не использовалось разумными расами.

Применение мечей в этом времени носило церемониальный характер, либо они использовались телохранителями, и наемными убийцами. Конструкция, предложенная Юзефом, была настолько простой и рациональной, что определенно стала бы массовой в мире, где по каким-либо причинам не используется другое оружие.

— Я плачу за анонимность, — произнес Крафт, — и гарантию того, что этот образец будет выполнен в единственном экземпляре, а документация будет уничтожена сразу после выполнения заказа.

Пришелец издал серию несуразных звуков. Затем последовала череда бормотания и обрывки знакомых фраз, которые имплант перевел следующим образом:

— Нет смысла распространять… Нет перспектив использования… Кинетика, энергия — нет преимущества. … Рубить обычные мечи — нерационально, застрелить дешевле… Резать стену — взорвать практичнее… Бой против такого же — контакт полей, будет блокирование. Эффективно, но другого такого нет… Грозный, неизвестный противник… Помочь улучшить — можно. Но — запрещено…

— Хватит ныть, размазня! — Бросил Юзеф, понимая, что начинает терять терпение.

Но гуманоид не унимался:

— Никто не слушает бедного. Сумасшедший, они говорят. Но ему все равно, даже нравиться… Он это быстро сделает… Иди, у тебя нет времени… Или есть время?.. Сколько у тебя вообще времени? Оооо.

На лице гуманоида отобразилось интерес, шок, и отчаяние одновременно. Нагромождение железок на руке замигало всеми цветами радуги. Пришелец несколько раз перевел взгляд с устройства на Крафта и обратно. Затем начал быстро и на удивление сильно выталкивать Юзефа из каюты, повторяя:

— Доставим в сектор 90, тайник контрабанды ориентир, дата и время…

— Я ещё с тобой не закончил, мешок меха! Ты бесплатно работаешь? — Закричал Юзеф, но дверь успела закрыться перед его носом.

— Тьфу! Depp! (идиот).

Юзеф подождал, прислушиваясь к возне и сопению за дверью. Затем раздался треск электрических разрядов, и всё затихло. В коридоре появились люди, и Юзеф, решив не привлекать внимание, отправился в номер.

Крафт принял душ, переоделся, и погрузился в процесс актуализации. По неясной причине все данные о расе, к которой принадлежал гуманоид, говорящий о себе в третьем лице, отсутствовали. Но ясно было одно: Им заинтересовались две новые силы.

Брюнет не был похож ни на Мордена, фото которого Юзеф видел у Мэрилин, ни на Кайла. Кайл был крупнее, выше и шире в плечах. Странный акцент. И судя по манере двигаться, отличная подготовка. Просторная одежда, в которой без проблем можно сесть на поперечный шпагат. И судя по сапогам, своеобразная техника ударов ногами. Что он там говорил про инстинкт убийцы?

Пришелец в странной шубе вообще не был похож ни на что. И на первый взгляд сильно нервничал. Но проявил относительно назначения оружия сообразительность и инженерную хватку.

Итак… Юзеф сосредоточился. Некоторые вещи были для него очевидны:

«Раздосадован, что его кто-то там куда-то послал — он здесь не по своей воле. Был удивлён, что Юзеф не делал заказ на Земле — не ожидал скрытности. Боялся того парня из коридора — значит, с ним не за одно. Не время знать имя — не хочет раскрывать карты, пока не узнает на чьей я стороне. Не встретил меня как кого-то особенного — значит, не знает о миссии.»

Но оставались вопросы:

«Пока заменяет НгРана — в чём равновесие? Мог помочь улучшить меч и знал как. Но запрещено. — Кем? Почему? И почему об этом сказал? Почему не взял денег? И что это за стоны про время? Раса гуманоида? Где НгРан? Кто тип в комбинезоне?

Да его на цитаты раздёргать можно!

Странные звуки энерго разрядов, и тишина… Он что, телепортировался нахрен? Но откуда здесь телепорт? Во времени Вавилона 5 им не пользуются, хотя древние — уж точно могли бы.»

Но кто бы ни встретил Юзефа в каюте, хоть говорящий енот, пароль подошел, отзыв прозвучал, заказ был принят, денег с него не взяли, и пообещали доставить куда обычно для этой шарашкиной конторы. Дело сделано. Юзеф набросал на компьютере портреты обоих, и решил по дороге занести Гарибальди. А также узнать у него о НгРане.

Офис службы безопасности

До встречи с ГКаром оставалось 2 часа, и Юзеф отправился в офис службы безопасности. Его встретил офицер Уэлч, который, увидев Крафта, недовольно отложил комиксы, и сообщил, что шеф на вызове. Затем предложил чай. Кто знает, как на долго это затянется, и Юзеф решил было уйти.

Но тут в офис ввалился вспотевший и злой Гарибальди:

— Только мафиозных разборок нам не хватало! У нас убийство на нижних уровнях, нужны все данные по… Крафт?

Гарибальди плюхнулся в кресло, и налил себе бренди.

— Только быстро, Крафт. У вас 15 минут, пока Франклин закончит вскрытие.

— Мне больше и не нужно. Вам о чем-то говорит имя НгРан?

По округлившимся как центаврианский дукат глазам Гарибальди можно было понять, что вопрос Юзефа произвел эффект не меньший, чем последнее происшествие.

— У меня чем дальше, тем больше вопросов к вам. Но чем больше я вас узнаю, тем меньше мне хочется их задавать. Потому, что каждый следующий вопрос более интересный, чем предыдущий! Вы не находите, что для одного человека вокруг вас слишком много событий? Выкладывайте, откуда о нём знаете?

— Если вам так удобнее, шеф, можете считать меня рождественским кроликом. — Отшутился в своей манере Юзеф. — Чем меньше вы обо мне знаете сейчас, тем лучше для вас же. Но однажды мы всё обсудим за бутылкой отличного… я ещё не придумал чего. А если серьёзно — я веду расследование, в ходе которого должен был встретится с НгРаном час назад.

— Заказчик которого, разумеется, решил остаться анонимным? — съехидничал Гарибальди. — Ну и как прошла встреча?

— Самого НгРана я не видел. Меня встретил его помощник. Он выглядел как чёртов ублюдок в шубе из дохлых енотов. Я не Otto Dix, но хорошо, что картины не передают запахи.

Юзеф протянул распечатку:

— Вам знакома эта раса? Мне, клянусь Галактикой, нет. Но перед его каютой меня чертовски взбесил этот тип.

Юзеф показал второе изображение:

— Этот вам знаком? Он пытался толи придолбаться, то ли обсудить моё выступление на празднике, хотя меня он не узнал. И предположил, что НгРан мне должен денег. Я прикинулся пьяным, незнакомец свернул беседу и свалил. Потом я решил проследить за ним, но он просто исчез, оставив после себя такой себе «чпок — добрый вечер», много вопросов и немного озонированного тёплого воздуха. И хорошо хоть от этого не воняло.

Гарибальди усмехнулся, посмотрел распечатки ещё раз, потом его передернуло. Казалось, Майкл боролся с каким-то противоречием, или принимал сложное решение. Затем он залпом осушил стакан.

— Вы ещё и художник, Крафт! Скажите, есть в этом мире что-то, чего бы вы не знали? …Неприятный тип. Первый раз вижу, но не хотел бы оказаться там вместо вас. Не знаю, стоит ли вам говорить… Да к чёрту протокол, вы же детектив. А пальцы у этого парня все были на месте?

Тут настала очередь удивиться Крафту. Пальцы он не считал. А Гарибальди с триумфом на лице, будто он выигрывал партию в домино, стукнул об стол чем-то железным, и убрал руку. На столе лежало 2 металлических протеза указательного и среднего пальцев правой руки, вымазанных в крови.

— Was für ein Mist? (Что за херня?)

— Орудие убийства, Крафт. Торжествующе заявил Гарибальди, и растерянно пожал плечами. Их владелец пробил рёбра жертвы просто насквозь, а протезы остались в теле. Но чёрт возьми, как?.. Франклин изучает повреждения. А их на теле убитого больше, чем звёзд в галактике.

— И у кого же день так не задался? — Поинтересовался в своей манере Юзеф.

— У вашего НгРана, Крафт. Он давно промышляет оружием на станции. Но он отстёгивает Нграту, которого убирать смысла пока не вижу. Ведь его место тут же займет кто-то другой.

— И на этого «другого» придется снова собирать данные.

— Вы случайно не телепат, Крафт? Ваши перчатки до смерти напугали Иванову, хотя в целом, по непонятной причине она о вас хорошего мнения… НгРана неделю не было на станции, но 12 часов назад он прибыл из сектора 90, видимо доставлял заказы. Но до каюты так и не дошел. Его поймали, где-то держали, и пока мы с вами мирно беседовали, — Майкл стукнул ладонью по столу, — превращали в бифштекс. В это же время его каюту взломали. Потом наш патруль находит тело, а вы заявляете, что у вас должна была состояться встреча. И она состоялась. С каким-то типом, кто выдавал себя то ли за него самого, то ли за его ассистента.

— Он не назвал имени. А просто спросил, не хочу ли я сделать заказ.

— Получается, вы в опасности, Крафт, если НгРан шел на встречу с вами, но раскололся?

— Или это вообще не имеет ко мне отношения. — Парировал Юзеф. — Ведь мне не назначалось, к таким ребятам я обычно сам прихожу.

— Всё ещё интереснее, чем я думал. Значит, кто-то хотел вас опередить. Вы же детектив? — Майкл прищурился. — Хотите мне помочь в этом деле?

— А если я откажусь? — улыбнулся Юзеф.

— Сейчас мои люди осматривают каюту НгРана. А поскольку ваши следы и отпечатки вполне могут быть там обнаружены, вы — соучастник. — произнес Гарибальди, доливая себе в стакан.

— Умеете убеждать. — Ответил Крафт равнодушно. — Но, если бы вы и вправду так думали, я был бы уже в наручниках, не так ли?

— Разумно. — Выдохнул Майкл. — Мы поняли друг друга.

—Чем ещё могу помочь? — Поинтересовался Юзеф, выражая сопереживание.

— Осмотреть тело. Вы, Крафт, специалист по боевым искусствам. Нужно мнение эксперта в этой области.

— Без проблем, Майкл. Ведите!

Медлаб

Посещение медлаба не сулило Юзефу угрозы до тех пор, пока его самого не подвергали проверкам. На счастье, док Франклин был слишком занят своим новым «пациентом», привлекающим его так, будто тот был живее всех живых. Спешно представив Юзефа Стивену, осмотр тела продолжили втроём.

— …Множественные кровоизлияния, разрывы связок, сухожилий, удары в суставы тяжёлыми тупыми предметами, трещины в костях… Что вы думаете об этом, г-н Крафт? — поинтересовался доктор, не оборачиваясь.

— Я плохо знаю анатомию нарнов. Но насчёт тяжёлых тупых предметов у меня есть кое-какие соображения. Возможно, это обитые железом сапоги.

— Наконец есть что-то, чего вы не знаете наверняка. — Гарибальди ухмыльнулся. — А у меня теперь есть подозреваемый, фоторобот которого вы мне предоставили.

— Но… — Со стороны показалось, что Юзеф на несколько секунд ушел в себя. — Бедолагу избивали с особой жестокостью, получая от этого удовольствие. Убийца отлично знает анатомию и прекрасно владеет кунг-фу. Жертва испытывала адские муки перед смертью.

— То есть, убитый просто стоял и смотрел, как его убивают? — Спросил доктор.

— Почему же? — Продолжил Юзеф. — Он дрался, как зверь, загнанный в угол. Кулаки разбиты в кровь. Он что, бил «железного человека». Под ногтями что-то…

Крафт достал лупу, рассматривая ногти жертвы.

— Я проверил, это ДНК убийцы. — Ответил растерянный доктор.

— И?

— Его нет ни в одной базе Альянса. А в его крови полно наноботов. Такого разнообразия я в своей жизни не видел. Отвечают за все функции организма.

Крафт понимал, нанотехнологии такого уровня могли быть результатом вмешательства Первого и Кайла:

— Я попрошу вас, док, пока не придавать огласке наниты, пока я закончу своё расследование. Но, господа, — снова сменил манеру речи Юзеф, — этого я и ожидал. Удивляет, что НгРан сумел продержаться против убийцы так долго, что получил все эти повреждения. Бой длился минут 5. Что для неподготовленного гуманоида практически невозможно вследствие болевого шока. А что стало причиной смерти?

— Разрыв аорты вследствие проникающего удара протезом среднего и безымянного пальца с силой, достаточной чтобы пробить несколько миллиметров стали. — Заключил Стивен.

— На месте преступления что-нибудь нашли? — Поинтересовался Юзеф.

— Патруль нашел тело в коридоре серого сектора. Мы не знаем, где он был убит. Его просто принесли, и бросили там.

Крафт почесал подбородок:

— Вы хотите сказать, что убийца после столь напряженного боя просто взял тело на плечи и принес без особого труда? Это становится совсем интересно.

— А вот и вишня на торт, — добавил Гарибальди, — уверен, Юзеф, вам понравится! Этот НгРан — бывший боец Мутай. В последнее время он участвовал в подготовке бойцов со всей галактики, выступая спарринг партнером будущих чемпионов по просьбе организаторов.

— Donnerwetter! (Проклятье), — прошипел Крафт, — минуту….

Воцарилось молчание, но секунд через 20 Юзеф продолжил:

— Мутай, также известный как «испытание кровью», это боевое искусство и традиция, созданная как средство разрешения споров, не прибегая к войне. По официальным данным авторство принадлежит Йолу.

Гарибальди и Франклин переглянулись.

— НгРан был не просто спарринг партнёром, — продолжал Крафт, — он был протеже самого мута-до. Но по какой-то причине отказался выступать на турнирах.

— Опять вы меня удивили своей осведомленностью, Крафт. Откуда вы знаете, что мута-до на станции?

— Я этого не говорил.

Майкл с Юзефом оставили доктора, и отправились в направлении посольского сектора. Майкл вздохнул уже третий раз за последний час:

— А вы что думаете, Крафт?

— Это не бандитские разборки. Думаю, вы с таким ещё не сталкивались.

— А, по-моему, ничего сложного. — Оптимистично заявил безопасник. — Один боец хотел бросить вызов другому, но другой перестал участвовать в турнирах. Поэтому преступник вычислил и убил НгРана в честном, как он понимает, бою. Осталось лишь найти убийцу. И на станции снова будет спокойно.

— Вижу, у вас ещё остались вопросы? — Добавил Крафт.

— Вопросы у меня есть всегда, служба такая. Но вы мне здорово помогли. Если потребуется, вы знаете, как меня найти. Что касается ваших вопросов — Майкл задумался. — Подозрительный тип и пришелец на ваших набросках… Первый никогда не проходил таможню на станции. Что до пришельца — в базе их нет. Хорошего вечера.

— Я так и думал. Увидимся. — Ответил Крафт, и чеканя шаг, удалился в направлении посольского сектора, оставив Гарибальди размышлять над этим странным убийством.

12. Совершенно случайно

Ровно в назначенное время, Юзеф стоял на пороге каюты ГКара в посольском секторе. На нём был костюм, что и на встрече с Синклером. С той разницей, что перчатки и оберег от сглаза, отсутствовали. Когда дверь открылась, ГКар сидел за своим огромным каменным столом, заставленным изысканными блюдами из мяса и выпивкой, и что-то писал. Атташе НаТод кивком пригласила гостя войти.

— Рад приветствовать и желаю здравствовать, посол! — Юзеф остановился в 3 метрах от стола, церемониальным жестом сжал кулаки, приложил скрещенные руки к груди и слегка поклонился. — Похоже, я оторвал вас от ужина? Простите ради ГЛана. Я не отниму много времени и не задам идиотских вопросов.

НаТод ответила лёгким полупоклоном. ГКар встал, улыбнулся, и подал руку вошедшему, рассматривая зачем-то правую руку Юзефа;

— Юзеф Крафт! Добро пожаловать. Не извиняйтесь. Мы ждали вас. Этот прекрасный брин и крепкое тари — для нас!

Каюта посла была наполнена свечами.

— Будь на моём месте Мэрилин, бедняга бы черт знает что подумала. Но если ты — нарн, у тебя никогда не может быть слишком много свечей. — Ответил Юзеф.

ГКар улыбнулся:

— Вы продолжаете удивлять своим тактом, манерами и знанием наших обычаев. У каждого из нас есть свои слабости, но каждый понимает их в меру своей распущенности. Присаживайтесь.

Юзеф принял бокал из рук НаТод, и не задумываясь, выпил.

— Удивительно, произнес ГКар. Вы мне полностью доверяете? Не помню, когда я пил с кем-либо, кто не боялся бы, что в его бокале яд. Особенно этот параноик Моллари.

— Господин посол, ваш IQ превосходит на 40% таковой для среднего человека. Какой смысл вам убивать того, кто вас спас? Тем более не разобравшись, чем ещё он может быть вам полезен.

— А ведь вы определенно можете быть мне полезны, Крафт! Вы ведете расследования? Значит, можете, не привлекая внимания, выполнять особые поручения, которые могут быть щедро оплачены! Я пытался навести о вас справки, где родились, учились, публичная переписка… Но не нашёл ничего, стоящего внимания! Вы — идеальный агент!

ГКар продолжал увлеченно, его глаза светились:

— О вас вообще толком ничего не известно. При том, что всего за сутки вы успели меня спасти, поучаствовать в фестивале, познакомится с руководством станции и скорее всего, последние несколько часов вы также пребывали в гуще событий. Вы конкурировали с Тента Маккур, но я не удивлён! Ведь ниндзя Земли — это клан профессиональных убийц, как говорит ваша история. Но сначала расскажите, как вы узнали о заговоре? Как познакомились с этой Мэрилин? Почему вы предоставили мне определить размер суммы? И почему отдали половину, даже не зная о размере? Это же громадные деньги! И как вам удается сочетать юмор на грани фола и ваши манеры?

Юзеф выслушал реплику с лёгкой полуулыбкой. А затем задумчиво провёл пальцами по подбородку, будто оценивая, с чего лучше начать.

— Это очень непростые вопросы, посол. Некоторые из них затрагивают интересы моего заказчика, дело которого я веду. Ситуация осложнена тем, что заказчик лишен возможности меня финансировать в настоящий момент. Но для меня это дело так же и личное. Деньги не приоритет, хотя без них будет сложнее. Поэтому я помогаю тем, кому могу помочь, когда, и, если это не идёт вразрез с основной задачей, либо способствует её решению. Я погиб бы в космосе, если бы Мэрилин не подобрала меня и не доставила на Ио, откуда я добрался на Вавилон. Наша встреча совершенно случайна. Но если бы не она, миссия была бы провалена, не начавшись. Что же касается моих манер — они средство общения. Как инструмент. В каждой ситуации подходит свой.

ГКар хмыкнул: — Ну вот. А мы с НаТод надеялись услышать романтическую историю на ночь. После чего НаТод толкнула посла в бок, и оба расхохотались. Но вскоре их лица снова стали серьёзными, НаТод наполнила бокалы, и ГКар попросил Юзефа продолжить рассказ, предложив тост за интересные истории, коими богата вселенная. Они выпили молча.

Юзеф находился в сложной ситуации. С одной стороны, нужно было быть максимально искренним и говорить правду, чтобы произвести впечатление на того, кто был по природе честен, но преуспел в искусстве обмана. А с другой не сболтнуть чего-нибудь лишнего. И Крафт продолжил:

— В дороге я познакомился с подругой командора Синклера, Кэтрин Сакай. Но наша встреча также была совершенно случайной, наши места в транспорте просто оказались рядом. Я прибыл на станцию, и начал свои поиски. А они привели меня в место, где вам угрожала опасность. Пришлось импровизировать на ходу. Сумму я предоставил выбрать вам, поскольку у меня есть правило: честно делать то, что считаю правильным. И никогда ничего не просить у тех, кто выше. Сами всё предложат, и сами всё дадут.

Г’Кар внимательно слушал Крафта, затем широко ухмыльнулся. Его пальцы легко постучали по столу — не столько жест согласия, сколько признак удовлетворения услышанным и любопытства к собеседнику:

— Получается, вы спасли меня совершенно случайно? Другой бы обиделся, но мне от этого только интереснее. Вы определённо человек чести, Юзеф Крафт. Ваши смирение и принципы мне импонируют. И хотя с такими принципами можно быть обманутым, я верю, что боги не встанут на пути того, кто на стороне истины.

— Слова мудреца, посол. — После воцарившейся паузы произнес Юзеф — И, если перед вами встанет выбор: власть или вера, выбирайте веру. Это ваше, ГКар. За мудрость!

ГКар и НаТод выпили вслед за Юзефом, и переглянулись, вспомнив, сколько времени посол проводит за чтением духовных текстов.

— Мы не договаривались о встрече, но я побывал у НгРана по рекомендации, — продолжил Юзеф, — его самого на месте не оказалось. А потом от Гарибальди я узнал, что его зверски убили. Но судя по тому, как вы рассматривали мою правую руку, вы уже в курсе. Да благословят его душу пророки!

— Странная история — немного подумав, ответил ГКар, сложив на секунду руки у подбородка, почтил память погибшего — мы были знакомы, одно время вели дела. Между личной карьерой бойца Мутай и помощью вашему миру во времена минбарской войны он выбрал Землю, потому что верил, что настанет день, когда земляне окажут нам помощь. Мы вместе поставляли в ваш мир оружие…

— Делая его … немного похожим на центаврианское, посол? —

ГКар задумался:

— Вы осведомлены лучше, чем я думал. И если вы сидите рядом, а я до сих пор жив, возможно, это к лучшему. В общем вы отлично раскрыли ход событий, ничего толком не рассказав. Риторике и дипломатии вас обучили, ничего не скажешь. Но и это к лучшему, свой профессионализм вы подтвердили. А я, хоть и не верю в случайности, знаю, что у каждой из них есть причина… У меня есть к вам просьба.

— Слушаю, посол.

— Люди имеют проблемы с развертыванием сети гиперпереходов в новых колониях, по моим данным у вас заканчивается Квантий 40. Кэтрин Сакай просила меня дать разрешение на полеты в зоне Сигмы 957 с целью разведки месторождений. У нас нет ресурсов на разработку месторождений, и сами мы никогда не добудем Квантий, учитывая репутацию этого места. И я ничего не имею против, если люди проведут разработку, а нам заплатят проценты. Но Сигма хоть и находится в нашей зоне влияния — это чисто формально. Мы не контролируем то, что там происходит. Исчезают корабли, сходят с ума пилоты, возникают то аномалии, то призраки среди звёзд… В общем, там опасно. А поскольку вы знаете Кэтрин, убедите её отменить эту экспедицию на Сигму! Но у меня столько же шансов объяснить ей, что там происходит, как у муравья объяснить другому муравью что-то о людях и нарнах. Хотя, если она полетит, я вышлю пару истребителей Фрази, чтобы они вытащили её оттуда. Но боюсь, что они просто не успеют.

— Я понимаю, вам важно сохранить расположение Синклера после… некоторых инцидентов на станции, поэтому вы так беспокоитесь о его подруге. Кэтрин — женщина упрямая. Для неё карьера прежде всего, а опасность и риск лишь привлекают её. Но я сделаю всё возможное, чтобы ваши корабли успели.

Юзеф не мог сказать, что уже дал Кэтрин в иносказательной форме необходимые инструкции, ему просто было важно оказать ещё одну услугу ГКару для укрепления их сотрудничества на случай, если этот тип в шубе не выполнит заказ. Связи с торговцами оружием по всей галактике могут быть в перспективе полезны.

— Но и у меня к вам будет просьба, посол. — Произнес Крафт. — Получив деньги от вас, сюда скорее всего уже летит Мэрилин. Если я прав, у неё в голове разброд и шатание, потому что она одинаково верит как в свою неотразимость, так и всяким сплетням о вас. В общем, возможен дипломатический скандал. Она служила под началом Синклера, и вполне возможно, либо сама заявится сюда с ним, либо Синклер вызовет вас для пояснений. Я по определённым причинам не хотел, чтобы она раньше времени знала, что это оплата за моё спасение. Ведь первоначально я не собирался компенсировать ей это деньгами, поскольку не был уверен, что такая возможность представится.

На самом деле ещё и за документы, но ведь никто не тянул Крафта за язык, а значит можно было об этом умолчать.

— Я так же не хочу, — продолжал Крафт, — Чтобы нас на станции видели вместе, либо кто-то перехватил наш с ней разговор. И тем более не хочу, чтобы между этими деньгами и мной была связь. На встрече с Синклером я упомянул, что улетаю со станции. И я действительно очень спешу. Если вы встретитесь с ней, то в присутствии Синклера скажите, что это была ошибка. А ей лично скажите, что выполнили мою просьбу. Найти она меня сможет на Ио, в том самом месте, где мы с ней рассматривали витрины.

— Да вы игрок, Крафт! Вы всё больше мне нравитесь! Вы передаете ей сообщение через источник, который в принципе невозможно отследить, меня просто никто не заподозрит! И одновременно создаете ситуацию, когда она это сообщение не может не получить! Но что, если она расскажет все Синклеру сама? — Ехидно улыбнулся ГКар, будто тестируя Крафта.

— Пока она не узнает, от кого действительно эти деньги, она будет заинтересована в услуге, которую я ей должен оказать. Молчание входит в стоимость. А когда узнает — она получит мое местоположение, куда и устремится требовать объяснений уже от меня. И мы всё решим, не прибегая к устройствам связи. А значит, нас не отследят противники.

— И ваша встреча будет… совершенно случайной… — Усмехнулась молчавшая всё это время НаТод, хитро прищурившись.

Юзеф улыбнулся в ответ.

— А почему вы уверены, что я не сдам вашу маленькую тайну Синклеру, Крафт? — Рассмеялся ГКар. — Ведь ваше упоминание про «некоторые инциденты» я мог воспринять как шантаж.

— Всё просто, посол. Риски и возможная выгода. Срыв моей миссии приведёт к непредсказуемым катастрофическим последствиям такого масштаба, что под угрозой может оказаться и ваша карьера. А то, что я остаюсь в игре, позволяет мне со временем донести до посла Моллари некоторые вещи, когда ваши отношения зайдут в дипломатический тупик, что при текущей динамике неизбежно.

— Но насколько я знаю, вы с Моллари ещё не знакомы? — ГКар уже откровенно удивился.

— Дорогой посол! Я ещё вчера был не знаком с вами, не так ли?

— Вы страшный человек, Юзеф.

— Уж вы-то меня точно боятся не должны.

— А если я начну самостоятельное расследование, — не унимался ГКар, — и найду в связи между вами и Мэрилин выгоду для себя?

— Тогда мне ничего не останется, как долго и нудно искать ответ на вопрос: как связана ваша роль в совете КаРи в течение последних пяти лет с вашим назначением послом на Вавилон 5? Это повышение или понижение? И какова была ваша роль в Совете до этого назначения? Но мне весьма не хотелось бы это делать.

ГКар аплодировал стоя. Потом к нему присоединилась НаТод.

— Отличная игра, Юзеф! Теперь я точно уверен, что вас не сбить с пути. И даже пройдоха Лондо Моллари вас не обведет вокруг пальца. Удачи! Рад был общению. Если что — обращайтесь! И по последней. На дорожку. За будущее!

— За будущее! — выдохнул Крафт, вкладывая в эти слова значительно больший смысл. В его глазах был блеск уверенности, и он чувствовал, что в партии на политической доске Вавилона первый ход был за ним.

Юзеф попрощался. ГКар и НаТод смотрели вслед с уважением, ощущая, что Крафт несет в себе не только загадки, но и дух перемен. Через полчаса Юзеф уже сидел в каюте транспортного корабля, отправляющегося на Ио. Старт прошел без происшествий, но это был последний транспорт, который вылетел сегодня со станции. В момент выхода из дока Вавилона, транспорт поравнялся с небольшим кораблем, идущим на посадку в доки.

… «Успел» — Думал Юзеф. — «Мэрилин, скорее всего, уже на станции. Гарибальди я пока не нужен. А Бо Вей Лан сам себя не отыщет… Я вовремя улизнул со станции, И скорее всего, на транспорте, что я только что видел, на станцию прибыл Джейсон Айронхарт. И сразу за ним, если верить исторической базе, прилетят эти мозгоклюи из Пси-корпуса, уровня П12.

Тила хотела бы посмотреть на процесс превращения человека в энергию моими глазами. А Таросу было бы интересно увидеть телекинетический барьер, который создаст Джейсон для самозащиты. Ведь даже в их времени нет таких технологий.

Было бы круто двигать предметы мыслью! Но с телепатами лучше не пересекаться. Удачи тебе, Джейсон, в твоей трансформации! Уверен, ты бы меня точно не сдал.»

На миг накатила слабость. Захотелось спать. И как бы издалека, из самой глубины сознания, на границе между сном и явью, Юзеф услышал:

— Не мыслью. Волей. Благодарю тебя. Никогда…

Крафт засыпал, думая, что это был сон. Но он не знал, что для существа уровня Айронхарта не помеха ни расстояние, ни металл.

А вскоре к Юзефу возле витрин на Ио подошла девушка выше среднего роста, с длинными каштановыми волосами и карими глазами. Совершенно случайно.

13. Противовес инстинкта убийцы

Юзеф ждал уже несколько часов, удобно разместившись в креслах у стены коридора станции Ио, напротив голографической вывески бюро путешествий, витрина которого заливала мягким неоновым светом прилегающее пространство. Соглядатаев хоть и не было видно, но имплант любезно подбросил поговорку — ассоциацию: «Ты суслика видишь? А он есть». Но Крафт и без этого всегда был готов к неожиданностям.

Люди и инопланетяне спешили по своим делам, никто из них не обратил внимания на Мэрилин, подошедшую, и как бы невзначай присевшую рядом с Юзефом. Она хотела что-то сказать, но Крафт одними губами произнёс:

— Не сейчас и не здесь.

Они перекинулись взглядами. После чего просто поднялись и поодиночке прошли в ближайший бар. Где заняли столик с видом на всё помещение, чтобы держать вход и максимум посетителей в поле зрения, но самим быть не очень заметными. Юзеф заказал кофе и круассаны.

— Теперь можно? — спросила девушка.

Юзеф утвердительно кивнул. И тут девушка взорвалась:

— Крафт! Какого тут вообще происходит? Чёрную дыру тебе в штаны! Корабль в обслуживании, я отпускаю экипаж, и получаю сумасшедшие, нет, реально офигенные бабки от нарнского посла, о котором ходят такие слухи, что просто скандал. Думаю, ошибка, а его чёртов банк заблокировал обратную транзакцию. Лечу первым грузовиком как дура на Вавилон, чтоб дело замять и бабло вернуть. А на таможне меня уже ждёт его помощница! С букетом! Я чуть не обделалась! В их каюте ужин, выпивка, и… — Мэрилин перевела дух — Грёбаные свечи, чёрт возьми! Меня бывший никогда так не встречал, а тут — посол нарна! Без повода! Его просто так не пошлёшь. Черт знает, что у них в голове. Вежливые такие, добрый вечер, мы знали, мы ждали… Оказалось, ты у нас герой дня, и настолько важная птица что сам посол передает от тебя сообщения. Что ты им услуги оказывал, деньги эти твои и для меня. А ты ждешь меня там, откуда я только что с таким трудом улетела! Билетов назад нет! Но слава Создателю, накормили, напоили, по дипломатическим каналам билет достали, проводили до таможни! Хорошо, что меня никто из офицеров не видел, они были заняты поисками какого-то беглого телепата. Я не против выпить со стариной Синклером, но не готова к разговору с ним сейчас. Ни черта не понятно, как тебе удалось провернуть столько за такое короткое время… Фух. Выдохнула.

— Насчет букета ГКар пошутил. — Прищурился Юзеф, прихлебывая кофеёк — Это всё? Тебе теперь денег хватит, чтобы полгода посылать заказчиков в пешее эротическое, и пить арманьяк 300-летней давности в мире — курорте, радуясь жизни. Ничего не хочешь сказать?

— А, ну да… Спасибо… — Растерянно ответила девушка. Её щеки ещё горели. — Мы не то, что в расчёте, теперь уже я тебе должна! Документы стоили на порядки меньше этой суммы.

— Моя жизнь сейчас очень дорого стоит, детка. Привыкни к этой мысли.

Мэрилин скривилась:

— Уникальный Юзеф Крафт, единственный и неповторимый! Вообще со мной ещё так не разговаривали, и такой дурой я себя не чувствовала.

— Да, я крут, — лениво протянул Юзеф, — я офигенный!

— Ещё и нарцисс — процедила сквозь зубы Мэрилин. — Сначала я думала, что ты пират, потом — дезертир. Я сделала из тебя детектива, а теперь ты спаситель посла и гвоздь программы. И что мы теперь будем делать? Ты налево, я направо? Или я могу что-то для тебя сделать?

Крафт кивнул. Но глазами кого-то искал в толпе зевак.

— За нами следят? — Насторожилась девушка.

— Сейчас проверим. Корабль готов? Лететь сможем?

— Полчаса до ангаров, и вперед.

— Команда нужна? — поинтересовался Юзеф.

— Я справлюсь. Экипаж с этого дня в отпуске. На крайняк есть великий и незаменимый ты. Думаю, ко всем твоим талантам, Крафт, ты ещё и пилот.

Юзеф проигнорировал сарказм спутницы:

— Тебе всё ещё интересен Морден?

— Когда я думаю о нём, то чувствую бабочки в животе и мурашки по коже одновременно. Конечно да, черт побери! — Заволновалась девушка. — Я уже и не думала тебя об этом просить, теперь ведь ты мой наниматель…

— Я всегда выполняю свои обещания. Вылетаем немедленно. А сейчас сделай вид что тебе нужно попудрить носик, и дуй в комнату для девочек. Услышишь шум — уходи быстро, не вздумай вмешиваться. Жди на судне и прогревай двигатель. А если этот лохматый хмырь, которого я определённо где-то видел, последует за тобой, я проверю, насколько он крут.

Сообразив, что большие деньги и связи, обладателями которых они вдруг стали, неизбежно могут заинтересовать охотников до наживы, не говоря о более серьезных силах, девушка больше не задавала вопросов, поднялась и направилась в дальний конец помещения. Она готова была спорить с Юзефом до хрипоты. Но сейчас понимала, слушать его нужно беспрекословно.

Как только она отошла, высокий поджарый тип в темных очках, рабочем комбинезоне и кепке докера, двинулся от дальней стойки, где потягивал вино, в том же направлении. А обитые железом сапоги подчеркивали лёгкость его шагов.

Возле санузла был полумрак, в котором едва угадывалась фигура незнакомца. Когда его рука коснулась дверной ручки в женскую комнату, звон разбитой неоновой лампы, освещавшей проход, заставил его замереть.

В проходе мелькнула тень. Незнакомец, ловко уклонившись от удара в шею, перехватил руку Юзефа. Крафт вывернулся и сделал контрзахват. Противник ответил так стремительно, что Юзеф едва удержался на ногах. Но быстро сообразив, что перед ним как минимум равный противник, ускорился и обменялся серией молниеносных захватов, с целью отвести его от двери. Ему это удалось. Мэрилин успела выскочить в коридор и побежала в направлении выхода.

Незнакомец мгновенно перешёл от борьбы к ударам, и нанёс тройку: в голову, корпус и шею Юзефа, закончил серию тройным ударом ногой по разным уровням. Затем подпрыгнул, уклоняясь от ноги Юзефа, и замер в странной стойке, изобразив позу всадника с театрально расставленными в сторону руками с раскрытыми ладонями.

— Моё почтение! Неужели достойный противник? — Саркастично проговорил он так, будто сидел в кресле, а не дрался на пределе скорости.

Юзеф, выдохнув, припал на колено, удар в корпус он всё-таки пропустил. Послышался легкий хруст, острая боль прорезала рёбра. Незнакомец рванул вслед за девушкой, но Крафт оттолкнувшись от ящика, а потом от выступа стены, перепрыгнул противника, и выполнив сальто в воздухе, приземлился в… небрежную, но наглухо закрытую стойку боксёра. Хотя прекрасно понимал, что мог приземлиться и более эффектно. Он не хотел выдать как свои реальные навыки, так и голос. Поэтому в этом бою он не проронил ни слова, и действовал от обороны, чтобы выиграть время. В темноте же противник вряд ли узнал бы его.

— Хорошо! Но недостаточно! — Длинноволосый раскатисто рассмеялся, и схватив кусок 25й арматуры из ближайшего ящика, стремительно атаковал Юзефа серией рубящих и колющих ударов, имевших много общего с самурайской техникой владения мечом. Юзеф прекрасно понимал стратегию противника. Крафт уклонялся от самых опасных ударов, блокировал по касательной, атаковал в ответ коротко и по прямой, уходил с линии атаки, но так, чтобы оставаться между противником и выходом, за которым уже скрылась девушка.

Юзеф не мог противопоставить в ответ адекватной скорости, поскольку не имел достаточной практики. Перейдя в ближний бой и ограничив подвижность противника, Крафт перехватил его правую руку с ломиком, выбил его, нанёс удар локтем в голову с полуоборота. От такого удара, наверное, свалился бы бык. Но противник разорвал дистанцию, а мощный, как кувалда, прямой удар железного сапога отбросил разведчика.

В голове закружилось, но Крафт удержал равновесие, проскользив в защитной позиции на метр назад, понижая стойку. Незнакомец театрально замер в вертикальном шпагате, оценивая ситуацию. Быстро сообразив, что девушку ему уже не догнать, ведь та давно выскочила из коридора и смешалась с толпой, он легко встал на обе ноги.

Во время секундной паузы Крафт пытался рассмотреть или почувствовать в темноте отсутствующие пальцы. И он не ошибся. Половина указательного и среднего пальца противника отсутствовали, а нос Юзефа уловил странный запах тела противника. Точнее… его почти полное отсутствие.

— Бойцы здесь есть, — Театрально поклонился неизвестный, — Но тебе недостает мотивации. Нужно было всё-таки дать мне добраться до твоей знакомой, возможно тогда ты доставил бы мне удовольствие настоящим поединком. До скорого!

Незнакомец прыжком перемахнул через ящики, и скрылся в боковом проходе.

— Scheiße! — выдохнул Юзеф, и пошатываясь, отправился в сторону доков, держась за левую сторону грудной клетки, где скорее всего было сломано ребро.

Купив по дороге необходимые медикаменты, Юзеф добрался до доков, быстро отыскав причал, где находился корабль. Мэрилин уже прогрела двигатели, когда Юзеф ввалился в рубку.

— Он убил НгРана на Вавилоне. Ведет себя как циничный кусок дерьма, хотя при этом не воняет, и не чувствует боли. Взлетаем! Немедленно!

Девушка без лишних вопросов защёлкала тумблерами, и размашистым движением пристегнулась. Спустя несколько минут судно было в открытом космосе.

— Юзеф, Курс?

— Сектор 90. База контрабандистов.

Когда корабль нырнул в зону перехода, привычно окунувшись в алые переливы гипера, Мэрилин передала управление автопилоту, и отправилась в медицинский отсек, где Юзеф обрабатывал раны. Медицинский сканер показал трещины в ребре, и несколько растяжений связок ног. Предплечья были в синяках и кровоподтеках. Это было терпимо, на войне с Юзефом случалось и не такое. После обезболивающего стало лучше, а Мэрилин наложила повязку.

— Сильно тебе досталось, — девушка поморщилась, — теперь ты ещё и спас меня. Знаешь, ни один мужчина ещё не жертвовал собой ради меня.

— Обезьяна бы лучше справилась! — Отрезал Крафт. По выражению его лица нельзя было понять, толи он себя критикует, то ли иронизирует над ситуацией.

— Тьфу, кайфоломщик хренов! Такой момент испортил! Ты вообще фильмы романтические смотрел? — Мэрилин слегка шлёпнула Юзефа по спине — А я думала, что ты его по стенке размажешь, самокритичный нарцисс.

Но тут же сменила тон на уважительный:

— Там было темно, я видела только тени. Но такого я не видела даже в старых боевиках, которые люблю и которые не ставят уже больше 100 лет. Но знаешь, крутой — не тот, кто никогда не падает. А тот, кто всегда поднимается… Ты его рассмотрел? А он тебя?

— Там было темно, как у негра в заднице. — Продолжал в своей манере Крафт.

— Что с запахом? Ты сказал, что он не пахнет… никак?

— Ну да, мужик обычно, когда дерется, потеет. А этот…

— Как зомби в старых фильмах?

— Хм. Зомби воняют мертвечиной…

Юзеф вспомнил отчёт доктора Франклина о нанитах в крови, которые могли поднять из гроба Франкенштейна

— … А это идея! Пусть будет «зомби». Всё равно мы не знаем его имя. Ты видела его раньше?

— Кто-то похожий наблюдал за мной на днях. Но одет был иначе. Комбез такой чёрный, с молнией. И куртка короткая кожаная.

— Это был он! Но как он мог так быстро перемещаться между Вавилоном и Ио? И как давно пасёт тебя? После встречи с Морденом, или после того, как ты подобрала меня?

— Раньше, чем подобрала тебя. Первый раз видела его месяц назад.

— Теперь ясно почему он не заинтересовался мной. Его цель — ты! А меня он воспринял как друга или телохранителя. Что ж, это позволит выиграть время.

— Но ты же защитишь меня, Юзеф?..

Девушка мягко прижалась к плечу Крафта, но он шутливым жестом отстранил ее:

— Думаешь, тогда тебе не придется платить за охрану?

— Вот гад… — пробормотала она с лёгкой улыбкой.

— Не бойся, когда заберем посылку в 90 м, наведем справки о твоём Мордене. А сейчас мне нужно побыть одному.

— Без проблем, проверю корабль и посплю. Но… Кроме шуток, Крафт. Я рада что мы летим вместе. Твоя каюта напротив. Устраивайся.

Девушка обошла отсеки, проверила сенсоры, системы и курс. Затем устроилась в рубке и включила камеру внутреннего наблюдения. Она думала, что Крафт при ней хочет показаться сильнее, а когда она уйдёт, он просто упадёт без сил. Но он и не думал отдыхать. Сначала Юзеф походил немного, разминаясь. Затем несколько минут выполнял быстрые боевые движения. В его состоянии это должно было быть больно, но он был невероятно сконцентрирован. Потом делал то же самое, но совершенно в другом ритме и стиле, как будто сражался с тенью. Потом выполнил какие-то неизвестные ей дыхательные упражнения, как будто у него в руках был невидимый шар. После чего просто сел в позу лотоса, складывал пальцы в замысловатые фигуры, затем поводил пальцем по полу, рисуя что-то невидимое, и закрыл глаза. Он сидел неподвижно около часа, лишь его губы иногда двигались, как будто он с кем-то разговаривал, или читал молитву. В начале и в конце этого странного разговора с самим собой изображение на камере покрывалось рябью, и система выдавала ошибку. Но через секунду возвращалась к нормальной работе. Мэрилин сочла это за глюки.

«Нужно обновить ПО корабля”- Думала девушка.

Двигатель мерно гудел, пощёлкивали реле, гиперпространство на обзорном экране успокаивало багровыми переливами, разливаясь в бесконечность, как огромный океан. И Мэрилин не заметила, как уснула…

…Крафт размялся, анализируя схватку. Его стиль базировался на боксе, освоенном ещё до войны, спортивной акробатике и ниндзюцу, которым его обучил Ник Паркер. Но в этом бою он применил смесь разных стилей. Доктор Тарос загрузил в его разум все известные боевые техники, но Тила предупреждала: без практики они бесполезны. Юзеф мог просчитать шансы, тактику, стратегию, но телу всё равно нужны тренировки. Прыжок во время боя показал нехватку гибкости — связки не выдержали. Приёмы, доступные разуму, часто не удавались в реальности, рискуя повредить собственное тело. Ему всегда хватало нескольких точных ударов, но длительная схватка с равным противником требовала другого подхода. Дело было не в силе или выносливости, а в технике, помноженной на скорость, гибкость и равновесие.

Повторяя движения противника, Юзеф отметил его технику: смесь кунг-фу и самурайского искусства, виртуозная работа ног, захваты и мощные удары руками. Два пальца на одной руке были наполовину отсутствующими, но протез легко пробивал миллиметры стали, превращая недостаток в оружие. Судя по владению арматурой, противник был превосходным мечником. Он не следовал шаблонам, постоянно импровизировал и… казалось, не дышал.

Странный запах, исходящий от тела противника, не давал Юзефу покоя. В медитации актуализации Юзеф вспомнил проект Лазарь, в котором специалисты из тайной организации на Марсе, называемой Бюро 13, делали зомби из мертвых солдат космофлота земли. Зомби проекта не чувствовали боли, и могли подключаться к любой электронике. Но тогда какой смысл ему было взламывать двери в каюту НгРана физически?

Были и другие несоответствия. Киберзомби проекта Лазарь не владели кунг-фу. Не проявляли остроумия, и уж тем более не хохотали, почуяв слабость противника. Ведь постоянно переживали момент своей смерти, а это, знаете ли, не смешно.

Было бы интересно его просканировать, но где взять телепата, который пойдёт на это, и удержится от соблазна заглянуть по пути в мозг Юзефа? В общем, Крафт скорее всего имел дело с воскресшим из мертвых. Но кому под силу сохранить живую душу в теле мертвого человека, сохранив разум и навыки? На Кольце не было таких технологий. Оставался Первый коммандер.

Но самое интересное — разочарованные слова противника об отсутствии инстинкта убийцы, а позже — сетования на отсутствие удовольствия от поединка… Зомби может осознавать инстинкты и испытывать удовольствие? С каких это пор?

— Вы нужны мне сейчас, Ваше Величество.

И Юзеф начертал на полу одно слово: Тила.

В сознании раскрылась голографическая проекция, в котором сначала появился плазменный меч, потом золотистый облегающий боевой костюм Тилы. Затем Юзеф рассмотрел быстрые, но плавные движения комплекса, что она выполняла. А когда картинка полностью приобрела четкость от центра к краям поля зрения, Юзеф увидел тренировочный зал, где провел много часов с металлическими противниками во дворце Великого Кольца.

Канал связи установлен. — Произнес ИИ импланта. — Возможны помехи в связи с перемещением в гиперпространстве.

Тила эффектно закончила комплекс, отправила меч в арсенал, и с улыбкой обернулась в сторону Крафта. Она так же видела перед собой голограмму Юзефа, сидящего на полу в медотсеке корабля.

— Отличная хореография, Ваше Величество!

— И я рада тебя видеть. Матрица канала создана в твоём сознании. Теперь так будет всегда. Можешь выходить на связь хоть из зала ожидания космопорта. Хотя сейчас твоя попутчица за тобой наблюдает, она ничего не увидит, кроме помех. И, по-моему, у неё к тебе есть симпатия. Задание заданием, но одно не исключает другое.

— А если я закрою глаза? — Улыбнулся Юзеф — Это гарантирует мне право на частную жизнь?

— Разумеется! Хронострео передает только то, что видишь ты. Но тогда закрой и уши. На самом деле достаточно сказать «стоп передача». И потом «старт передача». Но не видя запись, мы не сможем работать над анализом возможных последствий в таймлайне.

— И почему мне сразу об этом не сказали? — улыбнулся Юзеф.

— Всему своё время. Теперь к делу. Изменения в линии времени пока отсутствуют. Твои действия также не вызвали значимых изменений. Твой номер на презентации религий — это провал. Не следовало светится. Но нам повезло, он не был заснят на видео из-за лимита времени основной программы. Кроме присутствующих, его никто не видел. Скоро забудут. Но я согласна, здесь выгода была выше риска. А вечер с ГКаром — понравился не только послу. Мы с Таросом смотрели очень внимательно.

— Ваша школа, Ваше величество. — ответил Юзеф.

Крафт никак не мог привыкнуть к обращению на «ты». Но она лишь продолжила с доброй улыбкой:

— Гарибальди ломает голову над твоим делом лишь в свободное от основных задач время, и это пока ни на что не влияет. ГКару ты не дал никакой конкретики, но он надеется на тебя как на Бога. А Джейсон… Даже я не догадывалась, что он сможет тебя просканировать без визуального контакта, лишь по твоей мысли о нём! Но он исчерпывающе ответил: пси — корпусу, да и вообще кому-то из смертных он тебя точно не сдаст. Такой возможности у него теперь не будет, даже если бы он захотел. Хотя, мы до сих пор не понимаем, как эта трансформация стала возможна. И есть у меня мысль, что он передаст эту информацию после трансформации кому нужно, и кроме меня у тебя может появится союзник.

— Или просто дед, который будет безучастно сидеть на облачке и есть попкорн, потому что любит шоу и анекдоты, пока я тут arsch рву. — Пошутил в своей манере Юзеф, и Тила в ответ снова лучезарно улыбнулась:

— Если у Кайла есть план — он пока не проявлен. Его цели я представляю лишь в общих чертах, а его методы и вовсе черный ящик. Тебе придётся работать на упреждение, отслеживая изменения в истории и ликвидируя их источники.

— Но у меня нет «машинки перемещения», чтоб «надавить на контакты» и всё поправить.

— Найди Бо Вей Лана. И у тебя будет больше возможностей.

— А что наш циничный лохматый зомби? — поинтересовался Юзеф.

— Человека без пальцев нет не только в базах 2258 г, но и в нашем таймлайне.

— Он из другой реальности? До сих пор не могу привыкнуть, что такое вообще возможно.

— Тарос анализирует ветви параллельных реальностей. Знаешь сколько их? Даже мне про все не известно. А этот парень — его никогда не существовало. Пока он лишь следит за Мэрилин и убил НгРана. Но, согласно истории, НгРан должен был погибнуть на следующий день после прилёта, его отравили бывшие подельники. Это убийство не укладывается в логику Кайла, зачем убивать сегодня того, кто и так умрёт завтра? И с точки зрения изменения реальности лишено смысла.

— А пришелец в шубе? — Сменил тему Крафт.

— Даже я, историк, не знаю, что это за раса! О нем нет ни свидетельств, ни документов. Многие действия спецслужб, к примеру, остались вне истории, поскольку архивы были уничтожены, а свидетелей заставили замолчать. Но судя по увиденному, он отличный инженер. Будь спокоен, если взялся за твой заказ. Хотела бы дать тебе пару уроков «музыки» и «танцев» в этом зале, когда «инструмент» будет готов…

Тила имела ввиду их совместную тренировку, но вздохнув, продолжила:

— Устройство на его руке — портативный компьютер с функцией временной стабилизации, документация по которому найдена в архивах Великой машины на Эпсилоне 3, что находится рядом с Вавилоном 5, а значит и рядом с Кольцом в моём времени. Когда мы начали строить Кольцо — Машина уже давно была выведена из строя. Но пришелец дал несколько подсказок. Равновесие в том, что он защищает таймлайн, заменив того, кто должен был быть убит завтра, чтобы доделать все его дела. О нашей миссии он не знает. Вы еще познакомитесь, если что-то, по его мнению, пойдет не так.

— А их способ исчезать когда и куда угодно? — поинтересовался Крафт.

— Перемещения обоих неизвестных говорит о применении телепортации. Но это разные технологии. Мистер «шуба» может перемещаться как в пространстве, так и во времени, и его технология опирается на те же физические принципы, что и Хронострео. А тип без пальцев использовал неизвестный нам принцип. Скорее всего, это технология Первого коммандера. Но когда ты сказал: «Чпок — добрый вечер»! — Тила и вовсе расхохоталась хрустальным смехом, отразившимся под сводом зала. — Тарос нашел это в истории анекдотов. Твоё чувство юмора спасет галактику, Юзеф. И не смей в этом сомневаться!

— А что с моими навыками? — поинтересовался Крафт — где мне их совершенствовать? Драться с кем попало нельзя, изменю историю. Драться только с людьми Кайла — я должен встретить их подготовленным. Да и где этот Кайл?

— Думаю, у Бо Вей Лана есть решение. Пойми: бой — это не только техника. Круг порождения состоит из 5 элементов. Ты начал с техники, и далеко продвинулся. Но тебе недостаёт азов. Твоя проблема сейчас — равновесие. А значит, Земля. Ищи учителя Земли.

— А вы не можете меня онлайн обучить?

— Если ты не будешь держать при этом мой удар…

Тила материализовала в пространстве металлокерамическую плиту и расколола ее кулаком с такой скоростью, что Юзеф даже не сообразил, что произошло.

— Ты ничего не поймёшь. Целостность, концентрация и дух — противовес инстинкта убийцы. Кайл ненавидел духовные практики. А то, что я делаю — исходит из них.

Тила приняла стойку на одной руке. Разведя ноги сначала в продольном, а затем в поперечном шпагате, она удерживала вес тела лишь на одном указательном пальце…

— Ого! Теперь я себя чувствую вдвое сильнее, чем был! — Пошутил Юзеф.

Корабль тряхнуло, по картинке в голове Юзефа пошла рябь.

— Время вышло. Верю в тебя. А теперь — отдохни.

14. Первое приближение

Приближение в данном контексте — это связующий эпизод между актами основного действия. (примечание автора).

Отступление 1.

Кэтрин Сакай подлетает к Сигме-957, и переходит на высокую орбиту планеты. Она смеется, вспоминая предостережения ГКара. Но совершенно автоматически, как ей кажется, на грани осознанности, она даёт максимум энергии на двигатели. Ускорение вжимает Кэтрин в кресло, и она запускает сканирование поверхности.

Неожиданно Кэтрин видит что-то вблизи планеты. Ни она, ни компьютер ее корабля не может определить, что это такое. И сразу же резко падает мощность двигателей. Корабль покидает орбиту и начинает двигаться навстречу планете. Через два часа Кэтрин разобьется. Она пытается послать сигнал бедствия на Вавилон 5, но для установления связи не хватает мощности.

Незадолго до того, как корабль Сакай должен войти в атмосферу Сигмы-957, компьютер обнаруживает прибытие двух кораблей. Пилоты выходят на связь, и сообщают, что по приказу ГКара страхуют Кэтрин. Исследовательница благополучно добирается до Вавилона 5 с помощью нарнских кораблей.

Кэтрин находит ГКара, благодарит его за помощь и спрашивает о его мотивах.

— А почему бы и нет?

— Это не ответ, посол.

— Это просто не тот ответ, которого вы ожидали. Все мы делаем то, что делаем, потому что в определенный момент этот поступок кажется очень хорошим. Я не получу выгод и преимуществ от того, что дам вам умереть. Расстраивать командора не входит в мои планы.

— Вы знаете, посол, хоть что-нибудь о том, что сбило мой корабль с курса?

— Мы не можем это объяснить. Но пытались вас предостеречь. И я, и наш общий друг Юзеф Крафт.

— Он не предупреждал меня… Задумалась на минуту Кэтрин.

— А пилоты что сопроводили вас, говорят, что ваша стратегия после выхода из гипера была идеальной для этого неспокойного места. Вы просто врубили движки на полную! Ведь если бы не это, вам бы не хватило ускорения, и вы упали бы на планету гораздо раньше их прибытия. Откуда вы узнали о том, что вас там ожидает опасность?

— Я не знаю почему так поступила… Хотя нет. Постойте! Крафт рассказал историю о лётчике во времена второй мировой, который дал полный ход, приблизившись к неизвестному району. И когда был сбит, лишь благодаря этому дотянул до места вынужденной посадки. Будучи наслышанной об этом месте, инстинктивно перестраховалась…

— Вот оно как… — Задумался ГКар — Никто не является таким, каким представляется окружающим. Ни Моллари, ни Деленн, ни Синклер ни я. Мы пытаемся докричаться до тех, кто нас должен услышать. Но мы для них — призраки, которые не могут поколебать воздух. И мне на минуту кажется, что Крафт в этот момент более настоящий, чем все мы. Но как бы там ни было, во Вселенной, Кэтрин, есть существа, которые на миллиарды лет старше любой из наших рас. Они колоссальны, они вне времени… Они таинственны, и я одновременно напуган и успокоен тем, что нечто столь удивительное существует во Вселенной. Кем бы они ни были, мисс Сакай, они странствуют около Сигмы 957. Мы долго и безуспешно пытались раскрыть эту тайну. Но, возможно, её под силу будет раскрыть тому, кого услышат, даже когда он будет молчать.

Отступление 2.

Командор Синклер, Талия Винтерс, Гарибальди и Иванова наблюдают, как транспорт Айронхарта покидает станцию. Но через несколько мгновений компьютеры фиксируют мощный энергетический всплеск: корабля больше нет, а на его месте возникает энергетическое образование. На несколько секунд Талия закрывает глаза. И понимает, что этот шар из света, оставшийся на месте судна — энергетическое существо. Новый Джейсон Айронхарт…

…Пустота. Что наполнена смыслом и светом. Вся вселенная — как живая. Ее можно ощутить, осознать, прочувствовать. С ней можно говорить. Боли в голове больше не было. Был лишь голос странного существа, образа которого Джейсон не видел.

— Время твоё пришло. Тик — ты жив. Так — ты мёртв. Но смерть для тебя — не конец. Ты совершил переход, и теперь ты отправишься со мной. Туда, где никогда больше не будет боли. В мир, который ты заслужил, Джейсон.

— Кто ты? Как ты говоришь у меня в голове? Почему ты везде? И почему мне не больно от этого?

Айронхарт пытается выстроить защиту, но это никак не изменяет положение вещей.

— Не нужно блоков, Джейсон. Я просто проводник. Мы — едины. Я не причиню тебе зла. Просто, потому что для тебя больше нет этих понятий.

— Бестер может найти меня?

— Бестер не знает во что ты превратился. Синклер не знает, говорил ли ты правду. Никто не знает, куда ты уйдешь. — Предвосхищая возможные вопросы, ответил голос.

— А как же Талия? Я могу вернуться, или остаться? —

— Вернуться нельзя. Существам твоего уровня нечего здесь больше делать. Вместо того чтобы развиваться — Тик — они будут поклоняться таким как ты — Так. Но через миллион лет все выжившие будут подобны тебе.

— Выжившие? — Подумал в ответ Джейсон.

— Большая часть популяции любого вида не выдерживает перехода на энергетический уровень существования. Но некоторые из тех, кого ты запомнил, будут с нами гораздо раньше… Если всё будет, как должно.

— А что может быть не так? Им что-то угрожает? Ты поможешь им?

— Свободная воля, мой друг. Может привести как к вечности, так и к хаосу. Они должны сами пройти через это. Это — судьба.

— А Этот Человек?

— Он интересен. Я буду наблюдать за ним. — Отвечал вездесущий голос.

— Он не из этого мира. Ты знаешь, что он задумал? Что будет, если он навредит? Или у него не получится?

— Тогда мы создадим новый мир. В другом месте и в другое время. А сейчас — вперед. В вечность.

— Я могу попрощаться?..

…Талия слышит в сознании голос Джейсона: «прими мой единственный подарок, который могу для тебя сделать». И поток энергии лишает Талию сознания.

Этот же голос в тот же момент слышит и Синклер: «Прощайте, командор. Я увижу вас вновь через миллион лет» …

— …Больше никому не хочешь сказать? — Спросил голос.

— Этот Человек уже получил моё послание: «Не мыслью. Волей…»

Светящийся шар, в который превратился Джейсон Айронхарт, исчезает…

…Талия в своей комнате кладет на стол монетку в пенни, сосредотачивается и обнаруживает, что может сдвинуть ее одной лишь силой мысли. Как ей кажется…

Отступление 3.

Космическая крепость на окраине галактики Млечный Путь, была огромна. Это нелепое нагромождение из ночного кошмара висело в точке Лагранжа сектора, разрушенного бушевавшей когда-то галактической войной. Бесформенная конструкция, размером с планету, поражала равно как своими размерами, так и уродством. Она состояла из обломков небесных тел, связанных воедино сетью из алого мимикрирующего полисплава. Крепость была окружена ингибиторами гиперпространства, системами поглощения тепла и сигналов, различными механизмами и роботизированными платформами.

Но не это было самым ужасным. А то, что она делала: медленно и неотвратимо поглощала остатки перемолотой в каменное крошево планеты. Экстракторы работали на полную мощность, системе нужны все ресурсы этого мира.

Жерла сверхтяжёлых кинетических орудий в невероятных размеров башнях как будто замерли, бросая вызов всему сущему.

Крепостью управлял некто. Или нечто, подчинённое строгой машинной логике. И это существо выбрало для своего существования новую цель…

…В бескрайнем полутёмном машинном зале, который был столь огромен, что в нём не было видно ни потолка, ни стен, и который служил центром управления этого космического монстра, двое стояли лицом к лицу, отражаясь в гладком как стекло железном полу. Эти двое были людьми. Один — стал вдохновителем для хозяина этого места. Его силуэт в чёрно-красной переливающейся броне, едва освещался вспышками высоких энергий, исходящих от гигантского нуль-реактора. Его немигающие белые глаза готовы были испепелить собеседника в черном как смоль комбинезоне и кожаной куртке. Тот стоял, смиренно опустив голову. Его лица не было видно из-за длинных волос.

— Вы призвали меня, мой лорд.

— Ты разочаровал меня, Чед — голосом как будто из пустоты ответил владыка в броне — и достоин кары. Но боли ты больше не чувствуешь, поэтому наказание бесполезно. Я подобрал тебя умирающим. Остановил разложение тела и улучшил его. Сохранил твой разум и дал тебе шанс служить чему-то большему, чем твои амбиции непризнанного в своём мире чемпиона. Ты должен был лишь наблюдать. Разве я не запретил тебе убивать? А ты не просто привлёк к себе внимание ненужным взломом. Ты устроил шоу из убийства этого бесполезного оружейника! А потом ты не смог победить там, где был должен, и упустил цель! У тебя минута, чтобы найти себе оправдание. И если оно меня не удовлетворит — ты умрешь снова. И на этот раз окончательно. Мне будет лишь жаль, что ты этого не почувствуешь.

— Мой лорд! Я проследовал за девчонкой на Вавилон, но телепорт дал сбой, и перезарядка затянулась. Отыскать НгРана и сразиться с ним мне показалось разумной второстепенной целью в ожидании перезарядки. Так же я побывал на презентации земных религий. От моей Земли мало чем отличается. И видел парня, что демонстрировал технику ниндзя. Но он — посредственность, но заинтересовал.

«Этого нет в истории. Но в истории нет ещё много чего, о чем на сохранились сведенья». — Подумал лорд. И прогремел:

— Ты запомнил его?

— Нет, моя лорд! Я был далеко. К тому же на нем была классическая маска ниндзя. Запись для Вас купить не удалось, эта часть шоу почему-то не снималась на видео.

Виновато посмотрев в пол, Чед продолжал:

— Нам важно знать, есть ли в этом мире бойцы и насколько они сильны. Этот нарн был достойным противником. Настолько, что рассмотрел моё лицо. И стал ненужным свидетелем. Я не собирался его убивать. Но где есть один боец, там есть и ещё. Я вскрыл его каюту и нашел в терминале данные о готовящемся на Вавилоне 5 турнире Мутай. А когда закончил, наткнулся на типка, что пришел к оружейнику «за своей пушкой».

— Как он выглядел? — почти равнодушно спросил лорд, делая одновременно мыслезапрос в базу.

— Обычный пьяница с нижних уровней. Я оскорблял его, он в ответ шутил. Но юмор такой… странный. «Большая пушка», «глотнуть пивка для рывка»… И голос хриплый, грудной, раскатистый.

— Если встретишь — узнаешь? — Произнес лорд.

— Крепкий, в тряпье, в капюшоне. Если будет одет иначе — вряд ли.

— Продолжай!

— Телепорт зарядился, я оставил этого парня ломиться в дверь к оружейнику, и прыгнул на Ио.

— Как выглядел сбой телепорта? — Лорду не нравилась эта история.

— После индикации готовности сбросился прогресс зарядки. Это похоже на помехи. Но вы не посвятили меня в тонкости своих технологий.

— Сдай телепорт для анализа, и получи новый. Первый установит причину сбоя. Дальше! — Рявкнул лорд.

— Девчонка была занята ремонтом своей посудины. Но вдруг бросила экипаж, и обычным транспортом вылетела на Вавилон. Вы предостерегали от присутствия на Вавилоне в этот день, и я остался на Ио. Но вскоре она вернулась дипломатическим рейсом. Отпустила людей, что закончили ремонт. Затем встретилась с телохранителем, и они пошли в бар.

— А этот как выглядел? — удивлённо поинтересовался лорд.

— Выше среднего роста, крепкий. Светлые волосы. Близко я его при свете не видел. Девка отошла, я — за ней. А он — за мной. Вырубил свет. Напал сзади. В технике боя уступает. Негибкий. Но сильный. Каждый его удар — как столкновение с поездом. По стилю — бокс, немного акробатики, и смесь других стилей. Будто сдерживал себя. Но хороший тактик. Я потерял цель и отступил. Потом я отключился, поскольку получил повреждения. Когда наниты восстановились, они уже улетели. Я подключился к сети навигации, вектор на 90й сектор. Но там, кроме бандитов и контрабандистов ничего нет.

— Ты видел Мэрилин и этого типа раньше вместе?

— Вне корабля — нет. И мне не помешало бы записывающее устройство.

— Невозможно. — Отрезал лорд. — Оно будет содержать наши технологии. Если они попадут к врагу — то выдадут нас. Ты повреждён. Пусть мясник тебя подлатает.

— Да, мой лорд! — Чед почтительно склонился.

Лорд перебрал базу данных в поисках телохранителя Мэрилин Дитрих. Но ничего о нём не нашел. Значит он не оказал влияния на историю, и им можно пожертвовать. Лорд принял решение:

— Новый приказ: Если Мэрилин найдет Мордена — доставить живой. До тех пор — наблюдать. При контакте с самим Морденом — немедленно отступить. С его эскортом могу совладать лишь я, либо Первый. Телохранитель Мэрилин — не интересен. Будет мешать — убей его. И помни: лишь женщина с золотыми волосами представляет угрозу!

Лорд спроецировал голограмму в центр зала. Чед хмыкнул: — Что в ней страшного?

— Запомни её! Человека опаснее в галактике нет! Если появится — в бой не вступать. О появлении докладывать немедленно.

— Мой лорд, охранник Мэрилин — серьёзный противник. Мне нужно подкрепление. Ведь мне придётся не только убить охранника, но и похитить девчонку. А в условиях ограниченного времени…

— Я уже занимаюсь этим. Скоро у тебя будет напарник. Свободен.

Длинноволосый, не поднимая головы, спешно ретируется.

— Первый — громко произнес лорд — портал готов?

Безликий металлический голос ответил: — 98% готовности.

Лорд надел шлем и недалеко от него начала формироваться воронка из энергетических вихрей.

15. Желаемое за действительное

«…Внимание! Дежурным офицерам занять места согласно штатному расписанию. Выход из гиперпространства согласно расчётным координатам сектора 90!» Бортовой компьютер ожил, озвучив стандартное сообщение во всех отсеках. Включилась световая сигнализация в коридорах корабля.

Юзеф медленно и неохотно открыл глаза. Синяки почти сошли, боль в месте сломанного ребра утихла. Телепортов, поправляющих здоровье, в этом мире не было. Но для таких ситуаций имплант мог подстёгивать метаболизм и заживление ран. В теле снова было привычное ощущение силы и лёгкости. А от повреждений суставов и связок не осталось и следа. Ощущался лишь лёгкий зуд в голове. Но вскоре и он прошел. Интересно, какие ещё секреты скрыты в его импланте? Но Тила никогда не раскрывает сразу всех карт. Скорее всего, из соображений секретности, ведь телепаты здесь повсюду. А лучший способ не выдать секрет — это вообще о нём не знать.

Переодевшись в простую и просторную походную одежду, и как обычно излучая спокойствие и оптимизм, Юзеф вышел на мостик. У приборов уже суетилась Мэрилин, корректируя направление воронки выхода.

— Привет. Вижу, ты… вполне здоров? — Оторвала она взгляд от компьютера. — Как объяснишь? Сама занимаюсь йогой, но не думала, что восточные практики так помогают!

Девушка вернулась к приборам.

— Сама сексуальность, без базара! — сострил Юзеф, одной фразой делая комплимент фигуре Мэрилин, а с другой — вспомнив вчерашний гимнастический этюд Тилы, при этом наблюдая гипер через обзорный экран. Корабль проходил через раскрывающуюся воронку гиперперехода. Это мгновение наполнило Юзефа ощущением величия и необъятности вселенной. И невольно намекало на уважение к авторам технологии.

Переходы из гипера и обратно — были гротескны и пафосны. Во всём этом было что-то завораживающее. Как бы говорившее: это слишком глобально, дорого, энергозатратно, не вздумайте разрабатывать эту тему! И на ум почему-то пришли ворлонцы. В конце концов это они понатыкали по известной Вселенной немеряное количество ворот прыжка ещё в те времена, когда люди во всю гонялись за мамонтами. Спрашивается, с какой целью? Бесплатный сыр, как известно, только в мышеловке. В чём же подвох?

Хотя Юзеф пережил не одно путешествие во времени, они не были так зрелищны. Просто исчезаешь в одном месте. И появляешься в другом, вместе с накатывающейся тошнотой и чувством, будто тебя разобрали на атомы и потом наспех сложили вновь, при этом тщательно поимев каждый атом в отдельности. Никакого драматизма и пафоса.

Как подсказывал здравый смысл, путешествия во времени просто по определению не должны быть приятными, или как-то иначе привлекательными. Ведь они несут угрозу самим основам мироздания. Но иногда служат необходимым средством защиты «от дурака». Именно так Юзеф к ним и относился: как к горькой, но необходимой пилюле при тяжёлой болезни. Хотя подавляющее большинство разумных, независимо от расы, могли бы убить за возможность перемещаться во времени.

— Стыкуемся через 20 минут, база дала добро. — Мэрилин снова включила автопилот, и откинулась в кресле. — Каков план?

Юзеф актуализировал информацию о базе в секторе 90, практически без «отрыва» от реальности. С каждым разом у него это получалось лучше и быстрее.

— Нам нужен отель, он здесь один. Дальше я разберусь. Кстати, откуда у тебя местные коды доступа?

Девушка немного замялась, но быстро ответила: — Мы с бывшим уже бывали здесь. А он, пройдоха, похоже, знал их всегда.

— Ты воспользовалась кодами Мордена не сообщив мне об этом?.. И превратила лёгкую прогулку в грёбаную ловушку, поздравляю!

— Да ладно, Крафт! Не заводись! Во-первых, это мы ищем Мордена, а не Морден ищет нас, — парировала девушка, — что тут такого? Во-вторых, хоть я и твоя должница, но мы на моём корабле. Ты не предупреждал, что мы не можем использовать известные мне коды. Ты многое не договариваешь. И я не привыкла к подобной скрытности. В -третьих, купить новые коды не было времени, мы взлетали в темпе, будто нам комету засунули в задницу, а на хвосте у нас сидел грёбаный «зомби». Или ты уже забыл, как он тебя отделал? — Мэрилин немного призадумалась. — Кстати, почему он не последовал за нами?

— Начинаешь соображать, — подавил вспышку гнева Юзеф, — скорее всего, он сам отлёживался после нашей «беседы». Про коды доступа и их необходимости в подобных местах я знал лишь в общих чертах. Не поднял эту инфу вовремя — мой косяк (актуализировать это Юзеф не догадался). Но как ты можешь быть уверена, что те, кто замешаны в исчезновении Мордена, не убирают сейчас свидетелей? Мы едва оторвались. Но ты опять засветилась. И теперь мы быстро и на своей шкуре поймём, насколько плотно они контролируют информационные потоки.

— Или сделаем вывод об их уровне интеллекта, — произнесла девушка, — извини, оба виноваты. Но впредь я рассчитываю на большее доверие со стороны партнёра.

— Или они сделают вид что ничего не происходит, чтобы больше узнать о наших планах… Ты не можешь гарантировать, что, однажды узнав все подробности, не захочешь свалить. Если тебе нужна открытость и полнота информации, которой, если что, нет даже у меня, то мне не помешали бы гарантии. Я же их не требую.

— Похоже спорить с тобой всё равно, что пытаться руками остановить вращение этой станции. А коды доступа нужны не для швартовки. А для того, чтобы нас встретили нужные люди. Те, кто использует коды, приехали «делать дело». Думаю, это решит часть твоей проблемы, не придётся бегать по станции и трясти каждого с вопросами, где тут можно получить «посылку».

— Это не уникальный код? — Уточнил Юзеф.

— Приоритетный деловой. Просто назови встречающему имя.

— Ясно, выдвигаемся.

На обзорном экране, заслоняя собой ближайшее безжизненное небесное тело, росла станция контрабандистов, окруженная кораблями большинства известных рас. И движение вокруг Вавилона 5 не шло по оживленности ни в какое сравнение с увиденным здесь. Что наводило на определённые мысли о доверии разумных рас к своим институтам власти.

Пристыковавшись без происшествий, Юзеф и Мэрилин шагнули в один из приёмных ангаров, который был на удивление пуст, и направились к очевидному проёму входных ворот. Но из открывшегося бокового прохода навстречу гостям спешно вышел человечек небольшого роста в помятом деловом костюме с папкой — планшетом в руке.

— Администратор Леон Дриско к вашим услугам, господа. Вы использовали приоритет высшего уровня, поэтому во избежание ненужных свидетелей мы очистили ангар к вашему прилёту. Вам назначено мистером…

Человечек зашуршал бумагами в папке.

— НгРан забронировал номер в отеле для нас. — Ответил Юзеф. Маленький человечек удивлённо поднял глаза.

— Но зачем вы использовали код высшей категории безопасности? Гости из туристического агентства «НгРан» проходят по третьей категории. Особая конфиденциальность при встрече им не требуется. А очистка периметра в тариф не входит.

«Здесь НгРана знают как турагентство. Конспирация 23 века, она такая…» — Подумал Юзеф.

Мэрилин заволновалась.

— Это говорит лишь о чрезвычайной важности нашего визита. — Ответил Юзеф.

— Да, конечно. Право клиента воспользоваться любым кодом, известным ему. Но как вы знаете, издержки за ваш счёт.

Человечек протянул планшет-терминал с суммой. Мэрилин вздохнула, и молча протянула свою карту.

Когда оплата прошла, администратор слегка поклонился (ещё бы, быстро очистить один из ангаров на целых 10 минут стоило не дёшево).

— Следуйте за мной.

Как только трое скрылись за маленькой дверью бокового прохода, сквозные ворота дока раскрылись, поднялись закрытые жалюзи вмонтированных в стены забегаловок, и через несколько минут от пассажиров и гостей здесь было не протолкнуться.

Спустя 20 минут хождения по полутёмным переходам станции и езды на монорельсе, в процессе которого никто не проронил ни звука, администратор подвёл гостей к вывеске отеля «Хвост кометы», чем-то напоминавшем антураж дикого запада, и пожав руку Юзефу, так же внезапно исчез в коридорах, как и появился, оставив контактный ключ от шлюза, где остался корабль.

— Значит код всё-таки необычный? — С ехидством спросил Юзеф, осматривая помещения станции и снующих туда-сюда прохожих.

В целом, обстановка мало чем отличалась от Вавилона 5. Все станции были внутри похожи. Но здесь вместо сотрудников службы безопасности в форме, станцию патрулировали гражданские со значками службы охраны, но без единого форменного стандарта.

Пара вошла в бар, занимавший нижний ярус отеля, игнорируя то и дело оборачивающихся в их сторону пьяных зевак, прихлёбывающих своё дешевое пойло. Крафт и Мэрилин отправилась туда, где, по их мнению, должен был находится ресепшн отеля. Но вместо него, пара наткнулась на автоматический терминал. Не успел Юзеф актуализировать информацию как им пользоваться, Мэрилин активировала режим диалога и произнесла: Турагентство НгРан. Нам забронирован номер.

— Введите пароль! — Ответил автомат, и замигал огоньками.

Юзеф поблагодарил кивком Мэрилин, и ввел цифры, полученные на Вавилоне 5 от инопланетянина в шубе.

— Возьмите ключ-карту. Удачного отдыха. — Автомат выключился, и через несколько минут Мэрилин и Юзеф были в номере.

— Когда меня спросят, бывал ли я на этой станции, скажу: Дыра, признаться, страшная — проговорил на распев своим фирменным грудным голосом Крафт, оглядывая скудное убранство помещения — Но другого от этого Bettwanzenbefall (клоповника) я и не ожидал. Главное — никто не задаёт лишних вопросов. Согласно инструкции, мы должны быть здесь до завтра. Что думаешь?

Девушку слегка передернуло.

— Как ты сказал? Клоповник? … Клопы здесь, конечно, есть. От этой заразы, как и от тараканов, все никак не избавятся. Но у нас так не говорят. Где ты вырос?

На лице девушки мелькнула лёгкая задумчивость:

— Ладно, ты всё равно не ответишь — она снова поменяла тон на шутливый мечтательный — Будем пить вискарь и играть в карты, как настоящие ковбои из старых фильмов! Помнишь, в них ещё люди снимались? А потом ты, в духе Брюса Ли, надерешь чьи-то задницы в баре. Романтика! И не раздеваясь, раскинув руки, Мэрилин плюхнулась на кровать.

— Виски это пошло, как и шнапс, фройляйн. Рекомендую коньяк. Но… мы пришли сюда не за этим.

Юзеф натужно и как бы сквозь зубы произнес последнее, чем вызвал смех девушки. Но смотрел он в это время в другую сторону, в надежде что «большая сестра», которая определённо «следит за тобой», оценит отсылку, и улыбнётся. Ведь база данных у них — одна.

Проигнорировав замечание про клоповник, Крафт открыл шкаф. На условленном месте, где должен был лежать его «заказ», была сопоставимая по размеру коробка из золотистого пластика. С частично прозрачной крышкой. Через которую просматривались три свежие розы! И изящный эфес благородного меча ниндзя в лаконичном стиле техно, равного которому, если всё выполнено согласно спецификации, в этой эпохе ещё не было.

— А это, похоже — тебе!

Розы полетели на кровать, и Мэрилин поймала их с криком восторга.

— Как же давно мне не дарили цветы! Какая прелесть, живые! Мои любимые! Они же стоят бешеных денег здесь!

Она обняла букет, прижала к груди, и замерла, боясь упустить драгоценный подарок:

— Только не говори ничего, не сейчас, кайфоломщик хренов! Дай насладиться моментом!

Она вдохнула запах, и замерла с улыбкой на лице.

— Мне тоже понадобится время — Пробубнил Юзеф, рассматривая заказное оружие.

В других обстоятельствах Крафт бы расстроился. Но сейчас Юзеф был рад, что девушка была занята своими мыслями. Размышляя, что значит сей месседж, ведь праздничную упаковку он не заказывал, Крафт извлек меч.

Никакой маркировки производителя на лезвии и рукояти не было. Рукоять с чёрно-белым узором удобно лежала в руке. При весе чуть более килограмма, последний не ощущался. Юзеф ощутил точку баланса. Затем провернул клинок, рассекая воздух. Сделал несколько ударов и блоков правой, левой, а затем двуручным хватом. Перехватил рукоять за спиной. Метровый клинок безукоризненно подчинялся. А места на рукояти хватало не только для двух ладоней, но и для перехвата.

Юзеф нажал фиксатор и провернул рукоять. Тихий едва уловимый гул и потрескивание наполнили комнату. На лезвие как будто набросили тень, прорезаемую электрическими микроразрядами. Силовое кольцо медленно перемещалось от эфеса к острию и обратно. Силовой режим заточки работал.

Юзеф медленно вращал клинок, вспоминая знакомые, и пытаясь повторить подсмотренные у Тилы движения, схожие с техниками древнего Шао-Линя. Крафт входил в транс, не желая останавливаться, получая, похоже, не меньшее удовольствие, чем Мэрилин от цветов. Юзеф погрузился в свой мир, где меч становится продолжением его самого, где каждое движение становятся выражением внутренней силы и гармонии. Это момент, когда он может забыться, затеряться в мире форм и движений, забыв о проблемах и задачах, наслаждаясь самим процессом.

Девушка открыла глаза. И они округлились. Перед ней был сошедший с легенд воин, импровизирующий с пламенеющим мечом в ограниченном пространстве номера. Романтический настрой сдуло как ветром.

— Что-то мне подсказывает, что потомок Зигфрида из Нибелунгов не заказывал этот букет.

Юзеф отключил силовой режим и вложил меч в ножны.

— Упаковку я тоже не заказывал. Не знаешь, что это может значить? Когда я делал заказ, был уверен, что получать его буду один. Накой мне покупать себе розы?

— Как по мне — идея исполнителя. — Ответила девушка. — Если ты просто возьмёшь коробку в руки и пойдёшь с ней по коридору станции, подумают, что ты идёшь на свидание. Обычная маскировка. Значит, исполнитель не знал, что у тебя есть разрешение на оружие, и предпринял стандартные меры предосторожности. А разрешение тебе сделала я. Выходит, он не знал обо мне.

Девушка показала пальцем левой руки вправо:

— А если так, как он угадал мои любимые цветы?

Затем сделала театральный жест влево:

— Знаешь, я уже мало что понимаю… Но совершенно точно: единственный букет живых цветов в освоенном космосе я получила случайно.

Мэрилин сделала недовольное лицо, напоминая обиженного ребенка.

— А мне совершенно ясно, что твоего жизнелюбия и умения адаптироваться хватило бы на трёх Морденов. Но если б ты слышала всё, что говорил этот безумный механик, я бы не был так уверен насчёт намёков. Он раздал их столько, что без бутылки не разобраться. Маскировка? Где-то я её видел…

Юзеф как заправский ниндзя одел ножны за спину так, чтобы рукоять меча была за левым плечом. Извлечь прямой меч такой длины из-за спины было бы затруднительно, если б не магнитные раскрывающиеся ножны.

— Нарны так ходят по Вавилону, почему мне нельзя? Заказ я получил, у нас ещё целая ночь впереди, и провести я её намерен с пользой! Мне чертовски интересно, какого здесь делал Морден. А сейчас мы идём в бар.

Устроившись за дальним столиком спинами к стене, чтобы, как обычно, не упускать из виду вход и посетителей, Юзеф заказал выпивку и отошёл к терминалу. Дриско охотно согласился на повторную встречу, видимо, в его мечтах уже «зашуршало».

Вернувшись к столику, Крафт заметил, что Мэрилин вовлечённо беседует с молодой парой, которая уже успела к ним подсесть.

Мужчина — лет тридцати, с лёгкой щетиной и уверенной улыбкой, первым протянул руку.

— Я Илья, из русского консорциума. А это моя подруга Нинель, с Марса. Мы с Мэрилин работали в Межпланетных Экспедициях, пока не начали своё дело. Теперь возим грузы, а здесь ожидаем партию.

— Юзеф Крафт. Частное агентство.

Илья наполнил бокалы и поднял свой.

— За встречу!

Они выпили.

Мэрилин явно нервничала. Она улыбалась, но взгляд её постоянно метался, а пальцы непроизвольно касались края стакана. В какой-то момент она резко отставила бокал, взяла Нинель под руку и поднялась.

— Не упивайтесь, мальчики. Мы скоро.

Её голос звучал наигранно бодро, но в спешке, с которой она увлекла за собой подругу, чувствовалось желание поскорее исчезнуть.

Юзеф молча проследил за ними, затем, без лишних эмоций, налил Илье.

— Что на неё нашло? Никогда её такой не видел.

Илья вдруг расплылся в улыбке.

— Я рад за Мэрилин. Ты, я вижу, отличный парень, вы классная пара!

Крафт поставил стакан на стол с чуть более сильным стуком, чем требовалось.

— Мужик, стоп. Никакая мы на хрен не пара. Общий бизнес.

Илья покачал головой.

— Жаль… А я обрадовался. Думал, она наконец-то забыла своего Пола и больше не одна.

Юзеф нахмурился.

— Пол? Кто такой Пол?

— Кто ж не знает Пола Мордена? — Удивился Илья. — Её бог. Она сохла по нему с начала их совместной работы, выдавая желаемое за действительное. Даже когда он женился и завёл ребёнка, Мэрилин продолжала верить, что между ними что-то возможно. Мы её всем департаментом из депресняка вытаскивали.

— Так они не были женаты? — Крафт слегка подался вперёд, внимательно наблюдая за собеседником.

— Нет, что вы! Он был примерный семьянин. Никогда не давал обещаний или надежд.

Юзеф задумчиво провёл пальцем по краю стакана.

Вернувшись, Нинель что-то тихо сказала Илье. Он быстро пожал руку Крафту и поднялся.

— Простите, нам пора. До скорого, Мэрилин!

Юзеф посмотрел им вслед и протянул:

— Какой вежливый… молодой человек.

Он вдруг поменял тембр на раскатистый, грудной баритон, тот самый, который использовал для троллинга в боевых ситуациях. Это не сулило Мэрилин ничего хорошего.

— Не люблю, когда мужики треплются. Но… Сколько тари не бери — всё равно два раза бегать!

Мэрилин, которая всё это время выглядела напряжённой, вздрогнула. Она налила себе полный стакан и залпом выпила, будто собираясь с духом.

— Что тебе рассказал этот wichser (мудак)?

Юзеф откинулся на спинку стула, наблюдая за ней с холодным интересом.

— То, что у Мордена, оказывается, есть имя. А ты ему — никакая не бывшая. А если включить дедукцию, вы даже вместе не были.

Мэрилин молча смотрела перед собой. По её щеке скатилась одинокая слеза.

Юзеф помедлил, а потом с нажимом сказал:

— Мне было бы глубоко класть на твою личную жизнь, если бы мы искали кого-то другого. Но в свете открывшихся обстоятельств… — он на секунду задумался, покручивая в пальцах стакан, — похоже, ты что-то очень хочешь мне рассказать.

Мэрилин не отрывала взгляда от стола.

Она медленно кивнула.

— Итак, Пол Морден… — Крафт театральным жестом хлопнул ладонью по столу, словно положил перед собой его личное дело. — Родился 25 мая 2223 года. Рост средний, волосы черные, глаза серые. Часто улыбается; любит кофе; носит медальон, костюмы и рубашки со стоячим воротником чёрного, серого или коричневого цветов. Разговорчив. Обаятелен.

Он сделал паузу, наблюдая за Мэрилин. Та сидела неподвижно, скрестив руки на груди. Пальцы сжались сильнее.

— Обучался на лингвиста. Работал в торговле, подавал надежды, но вдруг свернул карьеру и каким-то непостижимым хреном оказался в Межпланетных Экспедициях. Где и познакомился с тобой. Вас поставили на один проект, и… — Юзеф чуть склонил голову, изучая её лицо. — Ты втрескалась в него по самые уши.

Мэрилин вздрогнула, но промолчала.

— Но взаимностью он не отвечал. И вскоре, возможно, чтобы избавиться от твоего назойливого внимания… женился. Потом родилась дочь. А ты все не могла поверить, что эта история закончена.

Крафт чуть подался вперёд, внимательно следя за её реакцией. В уголке глаза Мэрилин нервно дернулся мускул.

— Но потом…

Он замолчал, давая ей шанс продолжить самой.

Девушка глубоко вдохнула, сжала руки в кулаки, а потом, обретя контроль над голосом, холодно произнесла:

— Его семья погибла. Сбой системы. Ворота прыжка были уничтожены, когда их корабль проходил через них.

— Оппаньки… — Юзеф моргнул, наклоняя голову. — Этого я не знал.

— Я поддерживала его, как могла, мы иногда встречались… Но в основном он избегал меня. — В её голосе скользнула горечь. — Потом он согласился на участие в той злополучной экспедиции, которая стартовала со станции Прима. Я поставила на уши половину галактики, пыталась его найти… или хотя бы то, что от него осталось. Но надо мной смеялись, а любезный Илья чуть не сдал меня мозгоправам.

Юзеф потер подбородок, словно взвешивая услышанное.

— Похоже, ты Илье нравилась. А его внезапная откровенность со мной — это такая… мелкая месть. — Он усмехнулся, но быстро снова стал серьезным. — Люди не меняются, Мэрилин.

Она нервно теребила край рукава.

— Но мой тебе совет: никогда не выдавай желаемое за действительное. У нас есть только эта реальность, ничего больше. А если и дальше будешь скрывать от меня важные сведения… — Юзеф наклонился ближе, его голос стал низким и жёстким. — То и её не будет. И не спрашивай почему.

Мэрилин медленно закрыла глаза, потом кивнула.

— Прости, партнёр. Мир?

Она осторожно придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

Крафт хмыкнул:

— Лучше говно в руке, чем журавль в небе!

Они оба рассмеялись.

16. Дыхание хаоса

Око За’ха’дума. Колоссальная машина, находившаяся в гиперпространственном кармане, управляющая ресурсами теней для ведения войны. Око, как и корабли Теней, требовало наличия Оператора. Им становился лучший техномаг, которого Тени специально отбирали каждую тысячу лет после того, как просвещённая бунтарка Вирден приняла эту ношу в качестве кары за неповиновение.

Но теням не очень нравилась идея принуждения техномагов напрямую. И используя искусство манипуляции, они сделали так, чтобы лучшие техномаги считали управление Оком — вопросом престижа. Последующие поколения техномагов надеялась превратить Око в источник власти, грезя, что им удастся контролировать его так же, как они контролировали свой биотек. Однако, их мечты о всемогуществе разбивались о реальность: невозможно подчинить Око чьей–то воле. И следующую тысячу лет техномаг проводил в Сердце Ока, координируя и направляя его работу, что являлось идеальным способом умерить его гордыню. Вот и сейчас в мозг оператора стекалась вся информация о положении дел в галактике, переводя ее на язык таратимудов.

Техномаги не вкладывали в язык никакого сакрального смысла. Он выполнял ту же функцию, что и латынь для земных ученых средних веков.

О связи языка таратимудов и языка Теней можно сказать лишь то, что надписи на обелисках За’ха’дума были сделаны теми же рунами.

Что-то было не так. За последний месяц пространственные сенсоры Ока зафиксировали ряд аномалий.

Первым было перемещение огромных размеров сигнатуры неизвестной конструкции. Трудно поверить, что Оку могли быть неизвестны какие-то корабли. Особенно, если они размером с планету. Но поскольку Око существовало всего 50 тыс. лет, что составляло менее 1% от общего времени существования Теней как расы, вполне возможно, что объект были более древним. Точка отправления была скрыта, а после перемещения сигнатура просто «растаяла», исчезнув с радаров.

Появление объекта таких размеров, а также его внезапное исчезновение от сверхчувствительных сканнеров было столь маловероятным, что Око было перезапущено. Но ошибок в системах найдено не было.

Затем была дважды замечена активность устройства, схожее с вратами в Третье пространство. Но мощность была столь мала, что это вполне могло сойти за попытку безуспешного прокола с той стороны. Существа Тридспейса не раз пытались пробиться в нашу реальность, чтоб активировать Врата. Но ни разу им не удавалось протащить что-либо, сопоставимое по размеру источнику питания для врат. К тому же, эскорт, высылаемый на перехват, обычно уничтожал разведчик или дрон Тридспейса без проблем. Но здесь эскорт ничего не обнаружил. А сами Врата в Третье пространство, как и было ранее, покоились запечатанными в гипере в том месте, где их оставили после той войны.

После этого был энергетический всплеск, схожий с первым, но если первый был столь мощным, что ослепил системы, то последний — критически малым. Несмотря на это, разобраться в ситуации вылетел сам Лориэн. Вернувшись, Древнейший исчез в своей пещере, и ничего не ответил на вопросы верховного эмиссара Теней, Джастина. Оставив последнего самому разбираться, какого же хрена в этой галактике черт возьми происходит.

Затем кто-то начал бомбить мёртвые планеты в системах, которые не имели для разумных никакой стратегической ценности уже миллиарды лет. Фиксировался энерговсплеск, вскоре на место прибывал ближайший патруль теней, но ничего не обнаруживал, кроме кратера на поверхности глубиной в сотню метров. Спектральный анализ показал, что неизвестные применяли противобункерные снаряды из антиматерии, а также ЭМИ бомбы особой мощности. Обычно этот набор используют для уничтожения подземных центров управления. Но оператору Ока было известно, что на этих планетах нет не то, что никаких оборонительных сооружений и электронных устройств, но и жизни вообще. А аналитический центр Ока не располагал данными, на основе которых можно было обосновать атаки, либо спрогнозировать следующие. В них не было никакой логики.

И в довершение всего, несколько гуманоидов разных видов использовали технологию телепортации, принципы которой были теням известны, но на их использовании лежало табу чуть ли не с начала времен из-за проблем с отслеживанием. Цели тех, кто использовал телепорты, так же были не установлены.

Но когда Око обнаружило применение личных кодов младшего эмиссара Мордена в 90 м секторе, при том, что Морден в это время находился с визитом в другом месте, Джастин, у которого от этого хаоса уже начинала ехать крыша, приказал Мордену лично разобраться в ситуации. В сопровождении эскорта из двух теней, мистер Морден прибыл на базу контрабандистов.

***

Администратор вошел в бар «Хвоста кометы», и направился к столику, за которым его ждали Юзеф и Мэрилин. Чтоб не пугать Дриско, Юзеф поместил меч назад в коробку, убрав её со стола. Дриско суетливо кивнул, и присел за столик.

— Я к вашим услугам. Что произошло, проблемы с доставкой? — Удивлённо спросил администратор.

— Без проблем, и дело не в этом, — ответил Юзеф, протягивая удостоверение частного детектива, — я хотел бы задать вам несколько вопросов.

— Мы не очень любим законников. Но частный бизнес — дело другое. С ним всегда можно договориться. Любой каприз за ваши деньги, господин Крафт.

Дриско жестом подозвал официанта и заказал центаврианское бривари. Мэрилин начала:

— Мы применили код доступа моего друга, Пола Мордена. От него давно не было никаких сообщений. Мы переживаем за него, и хотели бы знать, когда он в последний раз был на станции и с какой целью. Возможно, это нам поможет его найти.

Дриско удовлетворённо откинулся на спинку стула.

— Вашему горю легко помочь. От мистера Мордена действительно больше года не было входящих, и из соображений конфиденциальности я не могу раскрывать детали его визитов даже вам, г-н Крафт. Но у вас есть возможность всё выяснить самим, ведь только что старший смены сообщил, что Мистер Морден вновь посетил станцию. По его просьбе мы раскрыли, что вы, Мэрилин, использовали его код. И похоже, он горит желанием вас увидеть!

На лице Мэрилин одновременно отобразилась смесь радости и ужаса, а Юзеф безразличным тоном задал встречный вопрос:

— А обо мне Морден что-либо сказал?

Дриско недовольно хмыкнул, и порылся в планшете.

— В базе значится, что код использовала Мэрилин Дитрих, а Юзеф Крафт — получатель товара. Мы продаём почти любую информацию, но лишь ту, которую запрашивают. Мистер Морден запросил информацию, кто именно использовал код, а не цель визита.

Дриско осушил бокал залпом. Ему разговор доставлял смутное беспокойство, но Юзеф положил перед администратором стереоизображение инопланетянина в шубе.

— Вам знаком этот вид? Когда и с какой целью он прибывал на станцию?

Дриско посмотрел на Мэрилин и Юзефа как на идиотов, и что-то отметил в планшете.

— Неужели вам не знаком ваш новый агент? Я видел его единственный раз, вчера. Он назвался, естественно, курьером «НгРан тревел», и имя такое странное… Долго искать… Так вот. Он привёз ваш товар, сказал, что это последний гешефт и «НгРан тревел» закрывается. Больше я его не видел.

Мэрилин с досадой спросила:

— Если он улетел со станции, как мне благодарить его за прекрасный букет?

Дриско замялся:

— Судя по моим данным, он ещё на станции. Но привёз лишь свёрток. Инструкция о упаковке и цветах пришла позднее по шифрованному каналу. Отправителя отследить не удалось, но как только прошла оплата, в этом уже не было необходимости. Цветы мы приобрели на месте, а достать золотистый пластон для упаковки также не составило труда.

— Прямо вот золотистый! — Раздосадовано произнес Крафт — Могли бы вы поделится всеми данными об этой передаче?

— Мы получили лишь шифрованное сообщение и деньги. Затем отдельную доплату за цветы и упаковку с другого счёта. Если у вас есть какие-то претензии к качеству упаковки… Поскольку отправитель не назвался, не требовал конфиденциальности и не платил за неё, а также не является нашим постоянным клиентом, правила конфиденциальности на него не распространяются…

— Вы сдали меня с потрохами с вашими правилами — Бросила Мэрилин, а у Крафта дёрнулась щека.

— Господа, господа… владельцем кода является мистер Морден. Поэтому мы были обязаны его уведомить. Но, к нашему счастью, он ещё и заплатил за это. Здесь все данные по шифрованной передаче. Чем могу. А теперь, если у вас все…

Дриско передал кристалл с данными. Юзеф недвусмысленно положил руку на коробку, после чего администратор застыл от ужаса. Он не понаслышке знал, насколько быстро обращаются с оружием те, кто его заказывает. Другой рукой Крафт положил на стол изображение бойца — зомби с длинными волосами.

— А на это что ты скажешь?

Администратор молчал, взвешивая риски. Затем оглянулся, заёрзал, заглянул в планшет и прокашлялся.

— Его засекли камеры вскоре после вашего прибытия. Охрана сбилась с ног, чтобы понять каким рейсом он прилетел. Но нет данных. Такое у нас впервые. И если клиенты узнают, что у нас тут появляются и исчезают люди, прощай бизнес. Это угроза безопасности. Мы пытались его задержать, но он уходил дважды. Несколько наших сотрудников в тяжёлом состоянии. Он нападает из засады и дерется как демон. Применить оружие наши люди просто не успевали. Последний раз его видели в Стеклянной галерее, где он общался с какими-то землянами. Но раз уж вы — детектив, вы поможете нам с этим? Мы заплатим…

Последнюю фразу администратор проблеял, глядя в стол, смиренно протягивая планшет с цифрой. Было видно: он не привык проявлять слабость, просить об услугах и никогда не сталкивался с подобным. Он был подавлен.

Юзеф присвистнул. Предложенная сумма была сопоставима с полученной от ГКара за его спасение.

— Могу гарантировать: никому из клиентов он не угрожает, кроме нас. Но тут ещё вопрос, кто кому теперь угрожает, он нам, или мы ему.

Крафт погладил коробку, улыбнувшись одной стороной рта, и продолжил:

— Как только мы уберемся со станции, он последует за нами, будьте уверены. А поскольку мы сюда возвращаться не собираемся — вы в безопасности. Это всё что я могу обещать. Если вас это устраивает — деньги можете перевести сразу после того, как мы стартуем. Так и быть, мы ради вас прервем наш тур и вылетим немедленно.

Администратор засуетился, и забегал пальцами по планшету.

— Да, конечно. Навигационное окно обеспечим вне очереди. Моё почтение, господа.

Дриско протянул счёт за текущие услуги. Крафт оплатил, после чего почти бегом ретировался. Столик накрыла тишина. Молчание нарушила Мэрилин.

— …Морден здесь, а у меня не напудрен носик… И этот зомби… А если он убьёт Пола? Это будет на моей совести! Черт, Юзеф! Что делать будем?

Девушка сдавила ладонь партнёра так, что другой взвыл бы от боли. Крафт лишь поморщился. Он напряжённо думал. Зомби здесь, и он будет угрожать Мэрилин. Допустим, теперь я и сам не с пустыми руками. Но и Морден здесь. А где он, там и Тени. Он заинтересован в Мэрилин. Остаётся темная лошадка в шубе, кстати имени этого типа Дриско так и не назвал. А что, если…

Крафт переменился в лице, просиял в улыбке и взял за плечи перепуганную Мэрилин.

— Детка, убить Мордена сейчас — это вторая по сложности идея в галактике. В номер нам возвращаться незачем, всё при нас. Сдаём ключ карту и выдвигаемся к кораблю. Если успеем свалить — пусть сами друг с другом разбираются.

— А если нет?

Девушка вздрагивала, и глядела Крафту в глаза.

— Ты готова встретится с любовью всей жизни? Так встреться! Не думаю, что он тебе чем-то угрожает. А я сделаю так, чтобы зомби вас не побеспокоил.

— А тип в шубе?

— Думаю, будет импровизировать. Будь готова к неожиданностям. Но он скорее друг, чем враг.

Спустя несколько минут Юзеф и Мэрилин выдвигаются к кораблю, чтобы покинуть станцию. Мэрилин почти бежала. За ней быстрым, но твёрдым шагом шел Юзеф, зажав под левой рукой коробку с цветами, в которой лежал меч. Крафт решил использовать маскировку оружия, чтобы сбить с толку нападавших, если они сунутся.

Нечастые прохожие и охрана иногда обращали внимания на спешащую пару, но не более чем на остальных. Юзеф размышлял, оглядывая идущих навстречу. Последним его внимание привлёк сутулый силуэт бомжа в боковом проходе, в руках которого был странный светящийся шар.

Мысль напряжённо работала: «Инструкция получена по шифрованному каналу… Специальная передача. Это однозначно намёк. Где же я видел такую коробку?»

При слове «видел» Юзеф ничего не вспоминал. Актуализация не работала, перед виртуальным взором было темно. И тогда он изменил запрос к импланту: «откуда я эту коробку с цветами помню?» И молния сверкнула в сознании. Он вспомнил этот эпизод из истории кино. Своими глазами он действительно фильм не видел, информация заливалась, минуя зрение.

Крафт актуализировал сюжет фильма, и не имел ни малейшего понятия, какое отношение имеет история об одном грёбаном роботе, который защищал подростка от другого грёбаного робота, к текущей ситуации. Впереди было самое темное место на маршруте. Тоннель, у которого множество боковых проходов и плохое освещение. Идеальное место для нападения…»

Мэрилин вырвалась далеко вперед. Крафт среагировал молниеносно, когда впереди неё появился тёмный силуэт, сжимающий PPG, и девушка оказалась на линии огня.

— Ложись! — Громко произнёс Крафт.

Девушка рывком упала на пол, отползая к боковому проходу. Золотистая коробка Крафта раскрылась. Блеснуло лезвие, описав полукруг. Розы как в замедленном кино упали на пол, к которому были припечатаны сапогом Крафта. Незнакомец выстрелил. Но меч в руке Юзефа мгновенно подёрнулся дымкой.

«Отбивать плазменные заряды — как старая игра в теннис. Только быстрее. Оружие — продолжение руки» — пронеслись в сознании наставления Тилы. С треском в меч ударил первый заряд из PPG. Толчок остановил Юзефа, оружие чуть не вырвалось из руки, тупая боль пронзила кисть. Но заряд срикошетил в стреляющего! И нападавший упал, прожженный плазмой.

— Прямо промеж глаз! — сострил Юзеф. И ощутил сильный пинок слева.

Противников не было видно. Но он буквально чувствовал колебание воздуха от их движений. Уклонившись чисто интуитивно несколько раз, и пропустив ещё один невидимый удар чем-то тупым и твёрдым, Крафт начал вращать меч, создав защитную сферу. На пол со звоном полетели обрубки металлических дубинок, раздался протяжный вопль и ругань на стандарте, и перед ним почти одновременно возникли четверо противников. Один из которых орал благим матом и оседал на пол, держась за обрубок руки. Нападавшие были в чёрных костюмах, по которым пробегали электрические разряды. А своими сетками на лицах они напоминали древних пчеловодов. Скорее всего, силовое поле меча прошло слишком близко и замкнуло систему маскировки нападавших.

«Технология Чёрный свет» — пронеслось в голове Крафта. Но и плазменный режим меча отрубился, видимо, по той же причине.

— Что ни день — то новая расчлененка! — Сострил Крафт, втыкая без особых усилий меч из нанотрубок в стальной пол. — Похоже, против меня толпа сцыкунов? Чего встали?!

Трое бросились в атаку, отрезая Юзефа от Мэрилин. Он увернулся от первого нападающего, перехватил руку и сломал предплечье второму, отбросив его к стене, уклонился от прямого удара и оттолкнул ногой третьего. Затем смачно зарядил догоняющий ногой первому противнику. Нападавшие не были профессионалами его уровня. Несколько секунд и все были на полу, корчась от боли. Но какой в этом смысл?

— Кто вы? — Почти кричал Юзеф, подняв одного из нападавших, прижимая его к стене.

И тут Крафт заметил дымку. Похожую на сценический глицериновый дым. Только серого цвета. Она быстро заполняла коридор, дошла до колен, накрыв все ещё лежащую на полу Мэрилин. Нужно было отступить, и Крафт сделал шаг к мечу. Но слишком медленно.

Что-то скользнуло в дыму, остановившись между ним и мечом. И Юзеф получил мощный удар снизу. Нога в черном доспехе распрямилась с тихим гудением, характерным для сервоприводов. Оттолкнувшись руками от пола, из дыма пружинящим движением поднялся на ноги воин в шлеме и броне цвета металлик. И не теряя ни секунды, обрушил на Крафта серию стремительных ошеломляющих ударов попеременно руками и ногами.

Юзеф уворачивался и блокировал, но противник безостановочно наносил мощные пружинящие удары с неожиданных направлений, постоянно меняя темп. Нападавший использовал стены, отталкиваясь от них в прыжке для увеличения силы. Он разворачивался на месте так быстро, что Юзеф не успевал нанести ни одного удара. Боец мастерски комбинировал стили. Но и Юзефу было чем похвастаться, ему удалось уклониться или блокировать большинство ударов. Но неожиданный приём из реслинга сбил Крафта с ног, и Юзеф оказался на полу. Противник прекратил атаку, и взвыв сервоприводами, мгновенно зафиксировал стойку.

— А вот и злобный грёбаный робот. — Сплюнул кровь Крафт, с хрустом вправляя вывихнутое плечо — Значит, сильный и быстрый?

Он принял стойку из айкидо, добавив ей устойчивость понизив центр тяжести, рассчитывая после проведения приёма оказаться рядом с мечом.

— Na los, Blechbüchse! (ну давай, консервная банка). И поманил противника жестом.

И тут во мраке коридора раздался уже знакомый Крафту смех его предыдущего противника, зомби. И крик Мэрилин.

— Я же говорил, тебе не достаёт мотивации, охранник! Жаль, что не удастся лично сразится с тобой. Смоук! — Обратился он к кибернетическому ниндзя. — Уничтожить цель! Девчонка у меня.

Но робот не успел атаковать снова.

Хлоп…

Хлоп…

Хлоп…

Кто-то в глубине коридора аплодировал!

Затем сквозь дым показался силуэт в деловом костюме. Человек приближался, правая рука в кармане брюк, левая согнута в локте и раскачивается в такт ходьбе. Коснувшись правой ладонью медальона на груди, незнакомец негромко, но властно произнес:

— Оставьте её! А вам, храбрый воин, я не советую больше задавать вопрос «Кто вы». Потому что по-настоящему важен только один вопрос: чего вы хотите?

Затем обернулся, обращаясь к кому-то невидимому:

— Нейтрализовать!

Раздался шорох и звук, похожий на трели тысяч цикад.

— Отмена, отступить! — Выкрикнул зомби.

Юзеф услышал звук падающего тела и два хлопка телепорта. Киборг перед ним исчез, и в ту же секунду бомж, сидевший всё это время в углу, бросил в Юзефа светящийся шар.

Вспышка поглотила всё.

А он оказался в том же коридоре, на том же месте. Рядом торчал его повреждённый полем скрадывающей сети меч. Но ни Мэрилин, ни противников, а также дыма или незнакомца в костюме поблизости не было. Как и не было никаких звуков вообще. Мёртвая тишина и полутьма. А напротив, стоял тот самый сутулый пришелец неизвестной расы с бакенбардами, в шубе из хвостиков пушных зверей.

-Ц.ц.ц.ц. — Цокал языком инопланетянин, качая головой. — Непредвиденный контакт. Опасные последствия. Но Затрас поможет. Пришлось создать карман. Отдохни. Некуда спешить здесь.

От боли и перенапряжения Крафт потерял сознание.

***

Мэрилин медленно приходила в себя. Она находилась в стеклянной галерее станции контрабандистов, за несколько уровней от места, где её оглушил длинноволосый зомби, в одном из местных маленьких, уютных кафе. Здесь вполне могли бы начинаться романтические истории. Но в этот раз истории было суждено закончится. Девушка это твёрдо решила для себя. Голова дико болела. А напротив, сидел человек, ради которого она проделала весь этот путь, который стал бессмысленным. Пол Морден. Он слегка улыбался, наклонив голову набок, держа в руке чашечку ароматного кофе.

Рядом с ним находились два штурмовика теней. Это были инсектоиды в фиолетово-чёрном панцире, покрытом шипами. Их силуэт напоминал богомола высотой в человеческий рост, с подвижной головой, несколькими парами ног и хватательных конечностей. Помимо того, что эти особи сами по себе могли становиться невидимыми в видимом человеком диапазоне света, они были облачены в чёрную броню со смещенной фазой, которая позволяла спрятаться даже от продвинутых сканеров. Их можно было засечь только с помощью либо сильного телепата, уловив мысли самих теней, либо с помощью фазовых сенсоров. Настоящий же облик Теней представлял собой чёрное дымоподобное существо.

Но все присутствующие в кафе были лишены возможности созерцать спутников мистера Мордена, поскольку те находились в режиме маскировки.

Сопровождающие Мордена тени просканировали нападавших во всех диапазонах частот. И выяснили, что один из них мертвец, жизнь которого поддерживается наномашинами, а второй — киборг. Направление их телепортации при отступлении — отследить не удалось. Просканировать Крафта они не успели, ведь он внезапно исчез во вспышке света.

Тени провели сканирование Мэрилин, пока та была без сознания, подсоединив модуль мысленной синхронизации. Тени небыли телепатами, а это устройство частично компенсировало этот недостаток, хотя могло «копаться в мозгах» лишь когда объект был без сознания, потому применялось редко. Но сейчас теням повезло, и они узнали основные факты о знакомстве Мэрилин с Юзефом, и о том, как он сопровождал и защищал Мэрилин. А также о данном им слове помочь ей найти Мордена.

Но Мэрилин не знала главного: что Крафт из другого времени, и какова его миссия. А всё, что удалось выудить из памяти девушки, не указывало на враждебность по отношению к теням.

Можно было, конечно, доставить Мэрилин на базу, и отдать ее в руки дракхов, чтобы те вживили ей симбионт, контролирующий разум. Тогда она, разумеется, рассказала бы всё, что видела и слышала. Но поскольку её охранник весьма технологично исчез, неизвестно, какие тузы в рукаве у тех, кто за ним стоит, и каковы будут их намерения после этого.

В общем, вопросов у Мордена после стычки было больше, чем ответов. А в здравом уме и твёрдой памяти Мэрилин была более полезна.

— Ты искала меня. Зачем?

— Я рада, что ты жив, Пол — с трудом произнесла девушка.

— Чего же ты хочешь, Мэрилин?

— Я всегда хотела, чтобы мы были вместе. И мне казалось, что никто не любит тебя так, как я.

Морден часто задавал этот вопрос. Дипломатам, политикам, дельцам и воротилам звездного бизнеса. Но никогда ещё не слышал на него такого прямого и честного ответа, идущего от сердца. Его бывшая сотрудница по «Межпланетным экспедициям» вела себя иначе, чем он ее помнил.

— Ты изменилась… Кто знает, может быть, скажи ты это раньше, история могла бы пойти совсем по другому пути. Ты вела себя как ребенок. — задумчиво произнёс младший эмиссар — …но ты употребила прошедшее время. А я всегда задаю этот вопрос в настоящем.

— Я ещё не знаю, куда пойду дальше. Но больше не хочу этого. Я любила только свою любовь. Прости, если повлияла на твой выбор, но мне самой было трудно это принять.

Морден прекрасно понимал, что если девушка будет продолжать преследовать его по галактике, она обязательно узнает то, чего ей не положено знать. И тогда Джастин прикажет от неё избавиться. Он отвёл взгляд вправо, невидимая в обычном диапазоне Тень, сопровождавшая Мордена, применила аналог детектора лжи, и кивнула. Кроме Мордена, имевшего глазной имплант, настроенный на восприятие объектов со смещенной фазой, этого, разумеется, никто не заметил. Девушка говорила то, что думала.

— Твой новый друг так повлиял на тебя? — Спросил Морден.

— Деловой партнёр. — Вздохнула девушка. — Кстати, где он?

Морден снова взглянул направо. Девушка была искренна в своём вопросе.

— Это я собирался узнать у тебя. Моим нанимателям было бы интересно с ним побеседовать. Ведь ситуация выглядит так, что он, задержав нападавших, выиграл для нас время, чтобы наша встреча смогла состояться. А если вы работаете вместе, он действует согласно вашему плану. Куда он исчез?

— Не знаю. Он никогда раньше так не делал. Но, думаю, он сможет о себе позаботится. — Ответила, щурясь, Мэрилин. Его целью было помочь мне найти тебя. Задача выполнена. И возможно, он просто не хочет нам мешать выяснить отношения.

— Разумное допущение. Но если он захочет поговорить — передай ему этот код связи. И больше не используй мои. — Тоном, не вызывающем сомнений, заявил Морден.

— Я их уже удалила.

Морден удовлетворенно кивнул, сделал глоток кофе и выдержал паузу:

— Что ты знаешь о нападавших, Мэрилин?

— Тот тип, зомби с длинными волосами, который схватил меня, висел на хвосте около месяца. А второго я впервые вижу. Как и тех землян, что напали первыми.

Это произошло вскоре после первой активацией маломощного портала. Обе Тени, сопровождавшие Мордена, переглянулись между собой, передавая информацию для анализа.

— А почему «зомби»? — Переспросил Морден с интересом.

— Так его после стычки называл мой партнёр, потому что тот не чувствует боли. Но у зомби нет эмоций. А этот злорадствует и провоцирует.

Морден задумался, сложив ладони. «Зомби» совершенно не подходил под описание существ из третьего пространства. Спектральный анализ говорил об огромном количестве нанитов, циркулировавших по кровеносной системе нападавшего. Но в открытой базе Теней не было ни одной технологии, которая позволяла бы поддерживать жизнь подобным образом. Но Морден вернулся к беседе, сделав ещё глоток кофе.

— Твой партнёр дрался с тем зомби, и выжил?

— Он быстро восстановился.

— Он использовал технологии? — Прищурился Морден.

— Я не видела, чтобы он использовал что-то, кроме медитации и своего меча. Ещё вчера он был серьёзно ранен, я вколола обезболивающее и сделала перевязки. А сегодня он проснулся в юморе и совершенно здоровым. Но судя по рассказу о том поединке, обоим изрядно досталось.

Морден не мог понять, как случилось, что оба противника чуть не убили друг друга, и оба восстановились с одинаковой скоростью, при том, что партнёр Мэрилин нанитов в себе не нёс.

— А слышала ли ты от своего партнёра какие-то странные, необычные высказывания?

Мэрилин подумала несколько секунд:

— Когда я предположила, что зомби может тебя убить, он сказал, что это будет вторая по безумию идея в галактике.

Морден переменился в лице. Посмотрел направо. Потом налево. Он выглядел как получивший комплимент, унижение и неразрешимую задачу одновременно. Фраза указывала на осведомлённость партнёра Мэрилин в тех вещах, о которых кроме него никто из людей не должен был знать. Но как можно было знать о Тенях, но не то, что не проявлять враждебности, а пытаться даже помочь разыскать их эмиссара, при этом намеренно уходя от контакта самому? Морден поморщился. У него тоже начинала болеть голова.

Но Мэрилин спросила:

— А кто эти нападавшие в камуфляже?

— С этими всё просто, местные радикалы. Земная гвардия. Но мне не ясно, почему эти ксенофобы напали на человека. И это один из вопросов, которые я хотел бы задать твоему партнёру.

Морден снова взглянул направо.

— Скорее всего, их нанял тот «зомби». — Допустила девушка. — Как говорил мой партнёр, у него хорошо подвешен язык.

— Вот и мне интересно, с помощью каких технологий он их убедил.

— Думаю, с помощью не менее сложных, чем его исчезновение. Не знаю, чем ты их напугал, но, если б не ты, нападавшие бы забрали меня. Спасибо, Пол.

И снова у Мордена не складывалось. Учитывая уровень подготовки партнёра Мэрилин, земные гвардейцы были обречены. Зачем вообще их было привлекать, если киборг, конструкция которого опять-таки вызывала массу вопросов, чуть было не прикончил бойца Мэрилин без особого труда? Выиграть время, похитить Мэрилин и телепортировать… Но куда? А главное — с какой целью?

— Ндааа…. Исчезновение тоже интересует моих нанимателей. Кстати, почему ты не называешь партнёра по имени?

— Но ты ведь тоже не называешь имена своих нанимателей, Пол.

Мэрилин улыбнулась.

Морден поставил чашку на стол:

— Мы закончили. Не ищи меня больше. Но на твоего… гмм… партнёра… это не распространяется. Мы будем рады его видеть. А ты… улетай отсюда подальше. — Морден, сбросив фирменную улыбку с лица, растерянно огляделся. — Всё это не предвещает ничего хорошего.

Поднявшись, младший эмиссар теней Пол Морден удалился, предоставив Мэрилин своим мыслям. Давить на девушку не было смысла, она пришла попрощаться со своими иллюзиями, и больше не станет путаться под ногами. Иначе ее пришлось бы устранить. Но Морден сделал бы это без особой радости. Было ясно: Она изменилась и уходит навсегда. Этого достаточно.

Его больше беспокоили зомби с искусством убеждения, киборги рукопашного боя, телепорты, которые не отслеживаются, исчезающие на ровном месте «партнёры» с бомжами и примитивными, но весьма специфическими мечами.

Сказать, что необходимость докладывать весь этот бред верховному эмиссару Джастину вызывала у Мордена некоторое беспокойство — это ничего не сказать. Эмиссар хаоса чувствовал дыхание хаоса, который врывался в мир, где его наниматели привыкли быть кукловодами. И если бы не теневой эскорт, который был этому свидетелем, ему лучше было бы покончить с собой.

«…Вторая по сложности идея в галактике…» — Размышлял Морден. — «Забавно. Интересно, что он имел в виду?..»

17. День Затраса

Юзеф очнулся, лёжа на полу пустого коридора. Вокруг по-прежнему была тишина. Нарушаемая лишь вознёй пришельца в шубе, что копался в рукояти меча, что-то бормоча себе под нос. Плечо не болело. Крафт сел, и оглядел кулаки, сбитые в бою до крови о броню киборга убийцы. На них не осталось даже шрамов. Снова чесался затылок. Судя по темпу заживления, он пролежал без сознания несколько часов. А судя по тишине и отсутствию движения вокруг — можно было предположить, что пришелец изолировал их во временном кармане.

Эту технологию Юзеф тут же актуализировал в своей памяти. Суть сводилась к созданию и изоляции области, где время течет иначе. А светящаяся игрушка в руках «бомжа», которым прикинулся пришелец, и была этим устройством.

Карман может быть использован для различных целей: Маскировка и сокрытие предметов, живых существ и временных ловушек. Вернуться в реальность можно, деактивировав устройство. При этом, к биологическому возрасту пользователя добавлялось время, проведенное в кармане.

Ловким движением защелкнув рукоять меча, пришелец обернулся к Юзефу:

— Затрас просит прощения. Ошибся в расчётах. Перегрузка генератора.

Пришелец подошел к человеку, протягивая ему меч. Юзеф поднялся и вложил оружие в магнитные ножны за спиной. Затем обратился к пришельцу:

— Что-то я не пойму, где все эти люди. Веселье только начиналось, а ты, чудо в шубе, ломаешь весь кайф. Кстати, как тебя там…?

Пришелец затараторил в ответ:

— Ты работаешь с Мэрилин ТАМ. Затрас работает ЗДЕСЬ. Большая ответственность. Затрас говорит со Временем. Следит. Бережет. Время все принимают как должное. Как и Затраса…

Дёрнув щекой, Юзеф прервал дежурную тираду жалости к своей нелегкой судьбе пришельца:

— Знал бы ты, как мне начисляют суточные, разрыдался бы. Но раз представился, зови меня «Крафт истинный, гроза долбоящеров».

Юзеф, как обычно, сострил. Но пришелец воспринял это вполне серьёзно.

— «Истинный» … Затрасу нравится… Затрас назовёт тебя «Проливающий свет истины».

Юзеф знал, что в этом времени существовали тот «кто был», «кто есть» и «кто будет». И судя по настрою пришельца, он собрался поставить Юзефа в один ряд с ними.

— Звучит заманчиво, но я обычно рву жопы, а не чешу языком. У дамы снаружи проблемы, если забыл — ответил в известной манере Юзеф.

— Ц…ц…ц…ц… Нападавших спугнул ходящий с тенями. Девушка с ним в безопасности. Но их встречи не должно быть. Его здесь не должно быть. Её тоже. Но… Низкий приоритет. Опасность отклонения на уровне статистической погрешности.

— Ты хочешь сказать, мой пушистый друг, что контролируешь ход времени?

Затрас изобразил удивление. Юзеф рассчитывал узнать от пришельца больше, прежде чем раскрыть хотя бы часть своих карт. Затрас стал бы ценным союзником.

Пришелец продолжал:

— Истинный не удивлён… Истинный понимает суть времени… Но и Истинного не должно быть здесь. Машина присвоила Истинному высокий приоритет. Невозможно допустить гибели. Невозможно допустить встречи с тенями. Но возможности Затраса ограничены. Затрас хочет ясности. Скажи, Истинный — друг Затраса? Если нет — Истинный останется здесь.

Пришелец, сделав ударение на слове «друг», переключил светящееся устройство с кристаллами на руке. Юзеф понял, что даже если бы он попытался развернуться и уйти, то пройдя несколько десятков метров, опять вернулся бы к Затрасу. В каком направлении не пойди. Карман времени так же зацикливал и часть пространства. Юзефа передёрнуло от необходимости проживать всю оставшуюся жизнь «день Затраса», но осознавая власть пришельца над ситуацией, невозмутимо продолжил:

— Отключишь мне воздух за неуплату? Ладно, дружок. Но как ты тогда разберешься, какого хрена здесь творится?

Пришелец убрал руку с портативного устройства, понимая, что изоляция в петле Крафта пользы не принесет.

Юзеф пояснил, что секретность с заказом меча была вызвана нежеланием внимания со стороны земных спецслужб, которые, скорее всего, контролируются агентами теней. А сам он имеет цель найти Бо Вей Лана, чтобы предотвратить вмешательство врага своего заказчика в естественный ход событий. А поскольку зомби и киборг висят у Юзефа на хвосте, он хочет выяснить, есть ли связь между ними и врагом заказчика. Хотя странно: у них был целый месяц, а они до сих пор не изменили ход времени. Поэтому Юзеф не мог просчитать планы противника. Ему известно лишь, что у них может быть союзник, некто очень древний и могущественный. И это не Тени.

На вопрос Затраса на кого Юзеф работает, Крафт сослался на секретность миссии и анонимность заказчика (Крафт всегда называл Тилу заказчиком, чтоб не вызывать лишних вопросов). Но невыполнение миссии грозит изменением реальности. Поэтому вряд ли стоит награждать Крафта эпитетами вроде «истинного», но коллегой Затраса — Юзефа вполне можно назвать. Ведь их общая цель — сохранить текущий таймлайн без изменений и исключить риски.

О нападавших Крафту мало известно, кроме того, что те не вписываются в окружающую действительность. Хотя совершенно не ясно, откуда их притащили, и появятся ли другие, подобные им.

Затрас рассказал об аномалиях, которые Великая Машина зафиксировала так же, как и Око За Ха Дума. Об аномалиях Юзефу неизвестно, но он хотел бы, чтоб Затрас помог ему в отслеживании необычных явлений. На что Затрас ответил согласием.

И далее предоставил не менее интересную информацию.

Он заменил убитого НгРана, чтобы не нарушить ход истории. А вдруг он должен был принять свой последний заказ перед тем, как погибнуть? При их первой встрече Затрас уловил многослойность во временной сигнатуре Юзефа, но посчитал это сбоем своей системы, ведь устройство сообщало, что Юзеф одновременно из прошлого и из будущего, что по мнению Затраса, было невозможно. Крафт никак это не прокомментировал, но понимал, что прибор не врал: ведь Крафт был родом из прошлого, но достаточно долго пробыл в отдалённом будущем, и несет в себе часть технологии будущего — мозговой имплант.

Затрас знал о пришедших через портал времени, и стал догадываться, что порталы между мирами могут быть связаны с новым противником. Но для проверки нужна была информация, и Затрас следил за Юзефом, чтобы выйти на контакт, и одновременно исключить контакт Крафта с тенями. Что ему, собственно, и удалось.

На вопрос Юзефа кто такой Бо Вей Лан, Затрас пожал плечами. Для ответа он даже связался с Великой Машиной. Но и там не было информации о персоне с таким именем.

Затрас не знает о назначении храмов «святого Механа» и ему не известно, где они находятся. Ни на одной из обитаемых планет в галактике сооружений с таким названием Великая Машина не обнаружила.

Но Затрасу было известно: после того, как кто-то пришел из другого времени, Великая Машина зафиксировала применение тяжелого штурмового вооружения в мирах, которые мертвы уже миллиарды лет. Что можно там уничтожать? Но, к его удивлению, это не вызвало нарушения в потоке времени. Очевидно, бомбардировки пустых планет не могут оказать влияние на будущее. Что делает их совершенно бессмысленными.

Крафт предложил анализировать атаки не с точки зрения последовательности, а с позиции истории этих миров. И Машина тут же определила общность: хотя все они могли бы стать колыбелями разумных рас, в этих мирах не то, что жизни нет, у них нет даже истории. Так же общим был возраст планет. Все планеты были как минимум в полтора раза старше Земли. И одна из таких планет была достаточно близко от 90 сектора. Её Крафт отметил как следующий пункт назначения.

Но хотя «ни одна зверушка не пострадала», Затрас должен оценить степень угрозы и скорректировать работу Великой Машины. Поэтому передаёт Юзефу вневременной коммуникатор. Это маленькое устройство, стилизованное под значок детектива и способное связываться с Затрасом находясь в любой точке пространства — времени. И просит сообщать ему всё, что тот узнает.

Почему Затрас не взял деньги за меч — ему в радость создать новое устройство, а в Великой Машине есть мастерская.

Об инструкции по упаковке меча в коробку с цветами Затрас ничего не знал.

Договорившись о взаимной помощи, Юзеф жмёт руку Затрасу. Затрас отключает поле кармана, и исчезает.

***

Крафт возвращается в текущий таймлайн спустя несколько часов с момента столкновения с нападавшими. Гул генераторов, грохот пресса для мусора где-то в глубине коридоров, и далёкие голоса гостей станции возвращают его к реальности. Юзеф быстрым шагом направился к докам, в надежде, что Мэрилин уже решила вопросы с Морденом, и находится на судне.

Войдя в доки, Юзеф заметил Мэрилин, направляющуюся к стыковочному узлу в сопровождении медика станции. Доктор передал Юзефу девушку, порекомендовал схему лечения, высказав мнение, что причиной состояния стал стресс. Сильная слабость и головная боль, не имевшая под собой никаких физических причин, по мнению врача, должна была скоро пройти. Затем предъявил счёт и удалился.

Когда Мэрилин и Юзеф снова были на мостике, девушка тяжело опустилась в кресло старпома, и зажала пальцами виски.

— Я сегодня не в форме. Отлежалась бы денек другой в их медлабе, но уж очень большую сумму пообещал Дриско за то, что мы отсюда свалим. А вдруг передумает? Не против, если сейчас поведешь ты?

Юзеф разместился в капитанском кресле.

— Ничего, детка, сейчас ляжем на курс, и я приведу тебя в чувства.

Крафт актуализировал основы пилотирования.

— Компьютер! Предполётная проверка — произнес Юзеф.

— Все системы работают нормально — ответил комп.

— Проверка связи.

— Функционирует.

— Диспетчер! Корабль земного альянса класса Икар запрашивает навигационное окно.

— Понял вас, Икар! Можете отправляться!

— Подготовка к старту. Активация системы отстыковки. Закрытие шлюзовых переборок. Отсоединение шлюзов. Запуск маневровых двигателей правого борта! Мощность 5%, вектор 0.

— Выполняю!

Пальцы Юзефа медленно, но уверенно перемещались между органами управления кораблём, переключая нужные тумблеры и подтверждая ответы компьютера.

— Диспетчер, отстыковка от станции!

— Подтверждаю. Ваше окно активно. Счастливого полёта.

Диспетчерская отключилась. 80-метровый корабль медленно отплыл от шлюзового отсека метров на 200.

— Правый поворот на 90. Коррекция траектории для выхода на заданный вектор: ворота перехода. Запуск маршевого двигателя!

Корабль немного тряхнуло, и, набирая скорость, он направился к зоне перехода.

— Мы в зоне активации перехода, — доложил компьютер, — Полёт нормальный.

— Активация зоны перехода! — по фермам конструкции побежали светло — синие энергетические импульсы. — Ориентация на маяк сектора Тулок. Активировать автопилот. Максимальная скорость!

Когда корабль исчез в воронке гиперперехода, Крафт обернулся к девушке. Радоваться было чему: благодаря импланту и программе актуализации ему удалось впервые в жизни пилотировать крупный космический корабль в реальных условиях! Да, он сделает это в следующий раз быстрее и точнее, такова суть системы матричного обучения. Но вместо того, чтобы думать, что он первый немецкий астронавт из своей эпохи, он просто улыбнулся, помогая Мэрилин добраться до медицинского отсека.

— Если хочешь быть здоров — раздевайся! — Произнёс Юзеф. Вколов девушке дозу витаминов и минералов, и проверив общее состояние ещё раз корабельным сканером, он дождался, пока исчезла светобоязнь и головная боль. Мэрилин присела на кушетке, растирая шею.

— Отличный старт, но зачем нужно было делать это вручную? Выпендриваешься? — девушка слегка улыбнулась — я и так знаю, что тебе можно доверять.

Юзеф вместо актуализации автопилота исполнил отстыковку в ручном режиме. Не то, чтобы серьёзный косяк. Но нужно быть внимательнее. Проигнорировав замечание, он переменил тему:

— Что нового, киска?

Девушка почти слово в слово передала суть беседы, и свои ощущения от общения с Морденом. Юзеф предположил, что её состояние было вызвано сканированием. Но пока не был уверен, говорить ли об этом. Ведь тогда придётся объяснять, кто её сканировал, и зачем. А сейчас это никак не помогло бы делу. Важнее было, что зомби хотел похитить Мэрилин. А Мордену, судя по его вопросам, известно ненамного больше, чем Крафту.

Интерес Мордена к Крафту лично — давал свободу манёвра: как минимум до их следующей встречи Морден не будет считать Крафта врагом.

Информация о провокации со стороны Земной Гвардии так же заняла несколько секунд актуализации. И Юзеф вспомнил, что они как раз сейчас планируют какую-то гадость на Вавилоне 5. И… этим можно воспользоваться.

— Вот видишь, не так страшен Морден, как его малюют. А больше ничего странного или необычного ты не заметила?

— Да как обычно всё, доброжелательный, несколько растерян. А ещё этот странный инопланетянин, с чем-то похожим на глаз во лбу. В него я почти врезалась, когда перед доками решила зайти в медчасть…

— Как, уже? — Юзефа передёрнуло от неожиданности, он вспомнил из истории образ Лориэна — высокий лысый старикан с козлиной бородкой и металлической короной на голове, что сходится на уровне третьего глаза с камнем? Одет как важная персона, в плаще со стоячим воротником?

Девушка вымученно улыбнулась:

— Ну у тебя и фантазия! Этот был и правда лысый, но скорее на монаха похож. В коричневой рясе. На ушах шторки такие, толи тряпичные, толи кожаные. Бормотал что-то, когда я на него налетела: не чувствую, не близится, не приближается, зачем меня призвали и что-то о достойной награде… Хрень какую-то. Да он на меня и внимания не обратил. А потом — медотсек, врач, дальше ты знаешь.

Несколько секунд актуализации — и Юзеф понял, о ком речь.

— Ты видела Охотника за душами. Возможно — потёр подбородок Юзеф — сегодня отличный денек для кого-то, чтобы умереть. Но эти ребята обычно являются, когда отбрасывает коньки кто-то важный. И они не ошибаются. Сегодня самым важным был здесь Морден. Но ему ничего не угрожало. Каким же ветром его сюда занесло?

— Я только слышала о них. — Ответила девушка.

— Как думаешь, он видел вас с Полом?

— Возможно.

«Хм… Его сюда прислали, чтобы он поглазел на вашу встречу?» — подумал Крафт, перебирая в голове возможные варианты. Тиле теперь точно скучно не будет.

— Отдохни, Мэрилин. Я послежу за приборами. День был напряжённый.

— А куда хоть летим? — поинтересовалась девушка.

— Ясно куда, искать развалины древних храмов. Мы же так договаривались?

— Да, Юзеф. А кстати, куда ты пропал и как выбрался?

Крафт взял ослабевшую от недомогания Мэрилин на руки, и перенес её в каюту. Устроив ее на кушетку, он начал свой рассказ:

— Давно это было. Жил на далекой планете повелитель Великой Машины. И было у него 10 сыновей. 9 умных, а один был хранителем времени…

Вскоре Мэрилин уснула.

18. Мозговой штурм

«Икар» был геодезическим судном Земного Альянса, созданным корпорацией Митчелл-Хьюдайн. Его оборудование позволяло измерять небесные тела, анализировать их структуру и искать объекты на поверхности. Судно не блистало изяществом, но отличалось высокой грузоподъёмностью и удачной комплектацией: два вездехода, шаттл и система защиты из четырёх фотонно-импульсных турелей с автоматическим наведением.

Хотя корабль числился на балансе Межпланетных Экспедиций, фактически он принадлежал семье Дитрих. Мэрилин, первоклассный пилот, модернизировала его, заменив стандартные термоядерные реакторы на центаврианский гравиметрический V-конвертор с искусственной гравитацией. Эта мощность позволяла «Икару» открывать собственную зону перехода, но Мэрилин старалась не привлекать к себе лишнего внимания.

Далее в планах была установка центаврианской монокристаллической противолазерной брони, на что девушка собиралась потратить деньги, полученные от Дриско. Стремясь получить сумму как можно скорее, Мэрилин пожертвовала даже своим здоровьем, ускорив отлёт со станции контрабандистов. А в свете того, что Морден советовал ей «улетать как можно дальше», это новшество было бы как нельзя кстати.

Несмотря на эти улучшения, системы связи судна оставались базовыми, но и этого вполне хватало. И пока Мэрилин благополучно спала, Крафт занялся текущими делами.

Первым делом Юзеф отправил два шифрованных сообщения на Вавилон 5, актуализировав в памяти соответствующие коды доступа.

1. «Начальнику службы безопасности Вавилона 5, Майклу Гарибальди. Совершенно секретно. Уважаемый Майкл! По данным моего источника, который пожелал остаться анонимным, Земная Гвардия готовит покушение на гостей станции. Удвойте количество патрулей в посольском секторе. Передайте послу Деленн мои наилучшие пожелания. Юзеф Крафт.»

2. «Посольство республики Центавра на Вавилоне 5. Атташе посла Моллари, Виру Котто. Совершенно секретно. После прибытия на станцию Кирона и Арии, обеспечьте за ними круглосуточное наблюдение. За необходимыми разъяснениями обращайтесь к начальнику службы безопасности станции. Передавайте мои наилучшие пожелания послу Моллари. Ваш доброжелатель, Юзеф Крафт.»

Покончив с заочным набором очков перед высокопоставленными особами со станции, и настроив удаление сообщений после прочтения адресатами, Юзеф принял медитативную позу, и вызвал Тилу на связь.

Тила сидела в своём кабинете, созерцая пейзаж в облачной дымке. Голограммы собеседников окончательно проявились, сформировав дополненную реальность. Её лицо выражало обеспокоенность.

— Ваше Величество…

Юзеф сделал почтительный жест.

— Я не могла связаться с тобой после того, как начался бой и сигнал хронострео внезапно пропал. В тот момент я оплакивала всех нас, ведь посчитала тебя погибшим, а миссию проваленной. Я частично поняла суть произошедшего из твоей сказки для Мэрилин, кстати, респект. Не знала, что ты так можешь. Тонкий приём. Надеюсь, у тебя есть что к этому добавить.

Тила пыталась улыбнуться, но это у неё не очень получалось. И чтобы разрядить обстановку, Крафт начал в своей манере.

— Если коротко: Затрас — есть, его не может не быть. Да и Морден в поле не воин. Посему, нет Мордена без тени.

После этой фразы Тила уже улыбнулась.

— Я знала, что у Великой машины есть обслуживающий персонал. Но в архивах не было ничего о названии вида. Слишком малочисленны. Как сказал Тарос, а он нас слышит: «Один Затрас — прецедент, а 10 — уже система!» Твоя манера излагать заразительна, Крафт. Но, в общем, мне нравится ход твоих мыслей.

Тила снова улыбнулась, и продолжила.

— Обслуживающий персонал Великой Машины слишком хорошо соблюдал конспирацию, как и те, кто вступал с ними в контакт на Вавилоне 5. Я установила их наличие по косвенным признакам как историк. В Базе Кайла так же нет данных о Затрасе. Это даёт нам преимущество.

Крафт рассказал о беседе с Затрасом во временном кармане во всех подробностях.

— Не знаю, как бы я повела этот диалог, если бы мне грозила изоляция во временном кармане, но «Истинный, гроза долбоящеров» — Тила готова была и вовсе рассмеяться — самый изощрённый способ обратить ситуацию в свою пользу. Отличный ход.

— Я, конечно, страшнее атомной войны, — улыбнулся в ответ Юзеф, — но вы приписываете мне слишком многое. Это было сделано интуитивно.

— Интуиция — это не осознанное знание — произнесла, утирая слезу, вызванную смехом Тила — тем более странно: с начала нашей миссии слишком много совпадений: от своевременного появления Мэрилин на вполне подготовленном корабле для наших целей, до того, сколь легко Затрас присвоил тебе придуманное тобой прозвище. Но я рада приобретению нового союзника. Мы улучшим Хронострео для наблюдения сквозь карман. Сканирую переговорное устройство.

По подарку Затраса прошел луч временного сканнера. Затем Тила продолжила:

— Показания наших приборов сходятся с показаниями Затраса. Мы фиксировали перемещение Кайла в две параллельные реальности, после чего в нашей реальности появился сначала «зомби», потом киборг. Кайл перемещался один. Но Первый коммандер маскирует точки отправления. Мы видим только точки назначения. Оттуда кайл и вытащил своих подручных. В том, что эти двое работают на Кайла — отныне нет сомнений. Мне не ясно только одно: как можно перемещая одно живое существо, получить два?

— Ндааа… протянул Крафт… Мы говорим — зомби и киборг, подразумеваем — Кайл. А эти двое, вообще, живыми родились?

На лице Тилы появилась улыбка, но тут же исчезла.

— Гениально! — Тила всплеснула руками. — Ранее они были живы! Параллельная Земля 1997 год, Нью Йорк — родной мир того, кого мы называем «зомби». Там его звали Чед. Маньяк, садист и убийца. Погиб в рукопашном бою, доказывая, что он самый лучший. Наш классификатор присвоил ему уровень навыка 5.

Киборг же — родом из очень интересной реальности, разделенной на Внешний и Внутренний мир. Там всё построено на боевых искусствах, граничащих с магией. Имя Киборга — Смоук. Он был живым, потом погиб, но был воскрешен, когда прошел киборгизацию. Затем погиб второй раз в битве при пирамиде Аргуса, на этот раз уже окончательно. А Кайл перенёс его в нашу вселенную, где и активировал. Классификатор присвоил ему уровень 6.

Твой сарказм дал отличную зацепку: Чед и Смоук когда-то были живы, но Кайл забирал их мёртвыми в других реальностях и оживлял уже после перемещения в нашу. Поэтому сканер перемещений видел лишь одну живую сигнатуру, самого Кайла. Эта тактика никак не влияет на другие реальности, не меняет их. Что ещё больше запутывает относительно плана Кайла.

— А почему Первый коммандер сам не развернёт производство киборгов? — поинтересовался Юзеф.

— Вопрос следует ставить иначе. Уверена, он их производит, как и корабли. Перемещение из нашего времени в эпоху Вавилона 5 стоило ему большей части армады. Но он их не использует в малых операциях, чтобы не раскрывать своё присутствие и технологический уровень в случае захвата бойцов противниками. Уверена: Он ждёт походящего момента, чтобы обрушить все силы. Мы же должны понять, на кого именно, и предотвратить это. Поэтому прогресс в поисках Бо Вей Лана для нас жизненно важен.

— Понял, не Затрас. Был бы Затрас — не понял. Так плохо, или хорошо, что не Затрас? — пошутил Юзеф.

— Затрасы не так глупы, хотя по-своему милы и наивны, — произнесла Тила, но подавила улыбку и сменила тему, — а тебе бы жить в конце 20 века, и сниматься в боевиках. Сцена с розами драматична! Отсылка к «злобному грёбаному роботу» бесподобна, но я не отправляла никаких инструкций о упаковке меча и цветах. Мы общаемся лишь на частоте Хронострео. Связи с другими жителями времени Вавилона 5 не поддерживаем из соображений секретности. Выходит, кто-то знал о том, что Кайл выдернул из параллельной вселенной Смоука! И этот кто-то хотел предупредить тебя отсылкой к старому фильму. Есть предположения?

Юзеф был несколько обескуражен, но быстро овладел собой.

— Я думал, что это вы. А цветы — это пробный шар, следующим будет оружие и экипировка Кольца. Но если это не вы… — Затрас отпадает.

— Согласна.

— Это мог сделать сам Кайл, чтобы потом появится в роли благодетеля с предложением, от которого невозможно отказаться. Но тогда он должен знать, что это именно я прибыл в прошлое.

— Зная Кайла, — заметила Тила, — учитывая предысторию вашего конфликта, он ликвидировал бы тебя немедленно, если бы опознал. Пока что у тебя против него ни единого шанса.

— Тогда Лориэн?

— Не уверена. Но Лориэн — единственный, кому ты можешь раскрыть все подробности операции.

— Он по определению не вмешивается. Ведь сколько Лориэна не корми, всё равно за Предел смотрит.

Остатки тяжёлых впечатлений и беспокойства окончательно оставили Её Величество, и Тила искренне и лучезарно рассмеялась.

— Я бы многое отдала, чтобы узнать, что там за этим Пределом и почему все так туда стремятся… Но сам факт, что тебя кто-то предупредил, не мог быть случайностью. И обещает скорую поддержку… Только от кого?

— Я разберусь.

— Люблю, когда ты так говоришь. А что думаешь о бомбардировках, которыми обеспокоен Затрас?

— У Кайла своего флота нет. Дело рук Первого. А значит, логика в них должна быть. — Уверенно добавил Крафт. — Затрас установил, что все атакованные планеты объединяет возраст, и возможность, что на них когда-то была жизнь.

— Как только Тарос найдёт закономерность выбора целей, ты об этом узнаешь. Основной список моров, где могут быть Храмы, есть в базе. Но ты прав в том, что их объединяет. Я вижу, ты уже на пути к одному из них. Отлично.

Тила сменила тему:

— Но для чего Кайлу понадобилось красть Мэрилин? Есть идеи?

— А вот это задачка на миллион, — ответил Крафт, разминая виски, — Кайлу ничто не мешало похитить Мэрилин, когда её никто не защищал. Возможно, Кайл использовал Мэрилин чтоб выйти на Мордена.

Тила остановила Юзефа жестом.

— Учитывая знание истории Кайлом, и технологии Первого, найти Мордена можно легко. Значит цель — не уничтожить. А договорится, или подчинить. И через него влиять на теней.

Крафт почесал подбородок:

— Но для этого Кайлу нужно понять, как тени управляют Морденом! Если вообще управляют. По себе теней не судят. В базе есть факт их сотрудничества, но не указано, почему Морден пошел на это. А если Кайл подослал Охотника, чтобы просто посмотреть на Мэрилин и Мордена вместе?

Тила сделала паузу, видимо, обмениваясь мыслями с Таросом. Затем продолжила:

— Что охотник бы там увидел? Они небыли телепатами. Как и тени. Сейчас бы не помешал твой навык всё упрощать. Ведь более простые объяснения в случае ошибки наносят наименьший ущерб.

Юзеф не совсем понимал, что от него требуется. Но попытка не пытка:

— Охотник за душами может увидеть, находится ли душа под чьим-то влиянием?

— Хорошее предположение, Крафт! Науке Кольца о душах известно немного, теоретически она может менять свои свойства под внешним воздействием. Кайл хочет проверить: Морден — идейный борец за идею теней, или тени им манипулируют. Но Кайл не знал обстоятельств гибели настоящей жены и дочери Мордена в воронке гиперперехода! Я же узнала это благодаря твоему контакту с Мэрилин. Нам опять повезло. Защитив Мэрилин, мы скрыли от Кайла правду о семье Мордена. На заре гиперпереходов существовала теория: если человек погибает во взрыве гиперворонки, он попадает в некий аналог временной петли, и его душа будет испытывать адскую боль вечно. Позднее эта теория была опровергнута…

Тила многозначительно замолкла, ожидая развитие мысли от Юзефа. Крафт думал недолго:

— А что, если тени пообещали Мордену спасти его семью из петли или просто облегчить их страдания? Если Морден в это поверил — он на крючке!

— Браво, — с чувством удовлетворения произнесла Тила, — теперь это можно использовать.

Мозговой штурм завершался. Тила отдала последние распоряжения:

— В настоящий момент ты следуешь в сектор Тулок. Исследуй планету на предмет останков храма Святого Механа и его возможную связь с Бо Вей Ланом. Но торопись! Если храмы связаны с бомбардировками — вы с Мэрилин в смертельной опасности.

Конец связи.

На несколько минут Юзеф остановил мысли, и действительно погрузился в медитацию. Разговор потребовал серьёзных усилий и навыков. Хоть доктор Тарос и прокачал мозг Юзефа, это было не так легко.

Крафт думал о морском побережье на Земле тихой ночью, когда волнение успокаивается, а в тишине можно было услышать, как вскидывается рыба или тащит свою добычу по песку краб. Юзеф мечтал провести такую медитацию со всеми друзьями и всеми, кто стал ему близок, когда это задание будет выполнено. Он понимал, что никогда больше не увидит свою семью и друзей из прошлого. Но у него было слишком много работы, чтобы думать о простых вещах.

Сначала Крафт буквально ощущал на своих плечах тяжесть вселенной. Огромный объём навыков и информации, которые пришлось принять его телу и разуму, трудно было вообразить. Но это же вселяло веру в резервы человеческих возможностей. Мы не так просты, какими кажемся! И если преследовать достойную цель — можно выдержать любое «как», понимая, «ради чего».

Сейчас Юзеф ощущал связь между клочком земли на берегу в окрестностях Цингста в Северной Померании из его детства, с любым уголком с бескрайних просторов галактики. Это были части одного мира. За который он теперь сражался.

19. Единственная надежда

Открыв глаза, Юзеф увидел перед собой Мэрилин, сидевшую напротив. Она тоже медитировала. Приборные панели светились голубым, что говорило о нормальной работе. Икар был ещё в гипере, но до точки выхода оставалось мало времени.

— Привет. Увидела тебя, и решила присоединиться. Ты хоть отдыхаешь когда-нибудь? А знаешь, что у меня есть? Кофе!

Девушка отправилась в столовую для экипажа, как ни в чем не бывало.

Перекусив и проверив приборы, Юзеф и Мэрилин заняли места в креслах. Мэрилин снова в командирском, Юзеф — в кресле старпома.

— Рад что ты снова в строю, детка! — подбодрил девушку Юзеф — Готова узнать тайну храмов?

— Активирую зону перехода! — произнесла Мэрилин, довольная собой — не знаю, откуда у тебя эти координаты, но уже чувствую, что здесь есть чем поживиться.

«Икар» выскользнул из зоны перехода в секторе Тулок, пространство которого заливал своим светом красный карлик, светимостью в 50% от солнечной. Радиация была в норме, аномалии отсутствовали.

— Компьютер! Поднять фильтры! Начать широкополосное сканирование! Курс к 1й планете от звезды, максимальная скорость!

Девушка, повинуясь чутью исследователя, в предвкушении отдавала команды. Крафт изучал данные.

Система, в которую они прибыли, была возрастом около 9 млрд лет. А первая планета была возрастом в 8. Она имела радиус около 5 тыс. км, и была бы вполне пригодной для жизни на заре своей истории, ведь находилась на приемлемом расстоянии от светила. Но уже миллиарды лет представляла собой давно умерший мир из камня и кристаллических отложений. Спутников у планеты не было, но пояс астероидов, состоящий из крупных обломков небесных тел на соответствующем расстоянии, вполне когда-то мог таким спутником быть.

Вторая планета системы была газовым гигантом радиусом 70 тыс. км с несколькими спутниками, находилась слишком далеко от светила, и особого интереса не представляла.

Зона перехода в системе была смонтирована кораблём монтажником Земного Альянса, но ей практически не пользовались. Колония или хотя бы аванпост основаны не были, а к разработке планет пока по неясным причинам не приступали.

Пройдя через пояс астероидов, «Икар» вышел на высокую орбиту первой планеты. И взору путешественников предстала арена трагедии, разразившаяся здесь миллиарды лет назад. Планета погибла, сначала лишившись спутника, а потом атмосферы. Потеряв атмосферу, планета лишилась и воды, о наличии которой напоминали границы высохших водоёмов на поверхности. О судьбе разумной расы, когда-то населявшей её, ничего не было известно. Но конфигурация горных массивов могла говорить о том, что многие из них сформировались на месте бывших древних городов.

— Сканирование показало запасы ценных минералов, есть признаки Квантия 40 — Мэрилин изучала данные, поступающие от приборов — возможно, из-за него здесь и были смонтированы ворота прыжка. Но я не вижу данных об этом в базе Альянса. Ничего не понимаю!.. Компьютер! Запустить дроны разведчики!

От корабля отделилось несколько десятков реактивных дронов, оснащённых сканерами, и разлетелись в разных направлениях, приближаясь к поверхности.

Девушка рассуждала вслух:

— Найти древний храм здесь будет сложнее, чем я думала. И как ты предлагаешь его искать? За 100 тысяч лет от цивилизации на любой планете не остаётся никаких следов. Металл ржавеет, дерево и органика сгнивает, бетон разрушается. Как мы найдём храмы, в которых справляли службу, когда Земля ещё только родилась? Археологический анализ местности займет месяц! А данных о культуре и обычаях расы, населявшей планету, у нас нет.

В голосе Мэрилин звучало разочарование.

Юзеф актуализировал знания по предмету, но отсутствие практического опыта в исследованиях не позволяло принять решение быстро. Крафт размышлял. На Земле о культе Святого Механа вообще не известно. Мэрилин заинтересовалась проектом лишь потому, что была авантюристкой в хорошем смысле этого слова, новые идеи её привлекали.

Сейчас Крафт должен был дать Мэрилин достаточно информации, не раскрывая её источник. Мэрилин была ещё не готова принять тот факт, что его прислала в этот мир императрица Великого Кольца, отстоящего на 200 тысяч лет в будущее. Но что он знал от Тилы по существу вопроса?

Крафт сделал общий обзор всего, что слышал от Тилы за время пребывания на Кольце, не раскрывая подробностей:

— Официальная история галактики, как ты знаешь, начинается 3 млрд лет назад. — с интонацией профессора, выступающего с кафедры университета, начал Юзеф — но был некто Лориэн, который пришел в наш мир 5 млрд лет назад. Свидетельства о нём можно найти в религиях некоторых миров.

— Я слышала о нём, но не от людей. На перевалочных базах инопланетяне иногда рассказывают легенды о Лориэне Древнейшем, который якобы всех сотворил в глобальном смысле. Хотя я лично в это не верю.

Крафт продолжал, вспоминая информацию, полученную от Тилы:

— Верно, Лориэн пришел не на пустое место. Мой заказчик установил, что 5 млрд лет назад в нашей галактике уже были разумные расы. Придя в наш мир, Лориэн поменял правила игры. Как именно — достоверно не известно. Но частью нового порядка была сеть так называемых «Храмов», основным назначением которых была связь. Возможно, с самим Лориэном. А возможно, с кем-то ещё. Таким образом, мы ищем не просто развалины храма. Мы ищем сверхмощный передатчик, замаскированный под храм. Созданный пришельцем из другой вселенной уровня «Бог». И это устройство столь совершенно, что функционирует миллиардами лет. Всего то.

— Восхитительно! Невероятно! — Засуетилась Мэрилин. — Устройство связи, созданные богами! Ты представляешь сколько это стоит?! Да мы на эти деньги не то, что самый лучший корабль, собственную планету купим! А перспективы для Земли представляешь? А если мы найдем это устройство и вступим в первый контакт? У меня дух захватывает от такого!

Выговорившись, девушка рухнула в капитанское кресло, переводя дух, но тут же снова стала серьёзной:

— Но… Если исследования инициированы твоим заказчиком, то и права на находку принадлежат ему? А как же первый контакт? — В голосе Мэрилин сквозило разочарование.

— Мой заказчик — историк, — продолжил Крафт, — сначала искал потерянные 2 миллиарда лет, а наткнулся расу Механосов и упоминание этих храмов. Но у него был конкурент, который вёл самостоятельные исследования. Не столь успешные, но в процессе они привели его союзу с Механосами. Не знаю, есть ли связь этой расы с храмами. Но они представляют угрозу. Мы с заказчиком ищем способ их остановить. Поэтому наша борьба — за жизнь, а не за деньги или власть. Но случайная прибыль в процессе возможна. И пополнение счетов ты явно успела прочувствовать. Но это — просто умение использовать ситуацию. Хотя, если ты захочешь выйти из игры — доставь меня на ближайшую базу Альянса, и мы попрощаемся. Деньги мне можешь не возвращать, но они — плата за твоё молчание.

— Встретив тебя, Крафт, я знала, что куда-то вляпываюсь. Но на секретные операции против неизвестных рас я не подписывалась. О том чтобы соскочить — я подумаю. А… Эти механосы, претендуют на храмы?

— Пока они их просто уничтожают. Поэтому мы и должны до них добраться быстрее, чем они уничтожат их все.

— Не договариваешь ты, Юзеф. А я знаешь, как не люблю недомолвки. И холодный ты какой-то, не удивлюсь если твой заказчик — женщина, и у вас там…

— Чисто деловые отношения. Как и с тобой. А если ты не избавишься от чувства собственника, вряд ли тебе удастся получить удовольствие от нашего приключения. Да и от жизни вообще.

— А что мешает? Мордена в моей жизни больше нет. Что если я хочу полюбить кого-то ещё?

— Как думаешь, — назидательно произнёс Крафт, — сколько типов отношений между мужчиной и женщиной?

— Любимые, друзья, партнёры, родители-дети… А что?

— Для исследователя твоего уровня, детка, узко мыслишь, — заметил Крафт, — в галактике 10 млрд мужчин и ± столько же женщин, если брать только человечество. Количество возможных отношений между ними равно произведению тех на других. Итак, способов взаимодействия… Компьютер! 10 миллиардов в квадрате?

— 100 квадриллионов.

— Сечёт, консерва. Так вот. 100 грёбаных квадриллионов видов отношений может быть между людьми. Расслабься, утони в многообразии, и получи удовольствие!

Ошарашенная девушка подняла глаза на Юзефа:

— Где ты этого всего набрался?.. Никогда не думала в таком ключе. Но ты прав, я всю жизнь гонялась лишь за одним способом из 100 квадриллионов! Чего-то так легко стало… и я немного растеряна… Не знаешь почему?

— А потому, что тебе больше не нужно соответствовать ожиданиям общества, которые на тебя, как сову на глобус, натягивали окружающие. А растерянность — это от многообразия. Ничего, привыкнешь. Просто найди в нём свой способ отношений.

Мэрилин прыснула от смеха, и снова включилась в работу:

— Ок. Я представлю, что ты просто не хочешь спамить меня ненужной инфой… итак, отличный способ утонуть в многообразии выбран: мы ищем передатчик. А у меня был высший балл по системам сверхдальней связи в колледже. Или ты думаешь, что я только сопли по галактике размазывать умею?

Юзеф одобрительно кивнул:

— Вот это по-нашему!

— Частота работы передатчика не известна, — продолжила рассуждать вслух девушка, — размеры не известны. Если бы Лориэн поручил мне разместить устройство на планете, я вырубила бы храм в самой прочной горной породе, на сейсмически устойчивом участке. Для связи между приёмником, обработчиком и передатчиком я бы использовала что угодно, кроме проводов. Отойдут контакты — кому их через миллиард лет обслуживать? Значит, устройство беспроводное. К тому же, такой срок работы подразумевает самообслуживание… хммм… у нас это только в разработке, а что, если в основе устройства лежат наномашины? Это же Боги, они всё уже давно изобрели. Значит, нам нужно искать… — девушка ещё немного подумала — облако микроскопических источников энергии в пещере посреди высокопрочных горных пород на сейсмически стабильном участке! Глубина залегания… Учитывая прочность и скорость оседания породы… Не более 100 метров.

Мэрилин просияла, ожидая комментарий от Юзефа.

— Смело! Давай проверим твоё предположение. Вводи в компьютер!

Через несколько минут анализа поверхности, компьютер выдал координаты и снимки десятков подходящих мест на планете, но ни в одном из них не было высокотехнологичных источников энергии. Что касается глубины, ни одно не было доступно для посещения без геологических работ на поверхности.

— Да, на их обследование уйдёт не одна неделя! — Пробормотал Крафт.

— А я забыла дома экскаватор. — Разочарованно добавила девушка.

— Но, по-моему, мы кое-что не учитываем. — Крафт выглядел так, будто что-то вспоминает. — Мы не знаем, от чего погибла планета. Будь я на месте Лориэна, то защитил бы своё устройство от возможного разрушения. Кто знает, что придёт в голову обезьянам с гранатой за миллион лет, шарахнут по планетке какой-нибудь вундервафлей. Или местное светило выбросит плазменный сгусток вместе с излучением. Кто знает, чего ожидать от молодой звезды, которой этот красный карлик был лярды лет назад. Им ещё повезло, а если бы в гиганта эволюционировал? В любом случае, наномашины будут парализованы мощным ЭМИ. Экранировать их от глобального катаклизма нет никакой возможности. Можно, конечно, остаться здесь на месячишко, и разобраться от чего погибла планета. Но что-то мне подсказывает, что времени у нас нет. Заказчик предупредил, что мы в смертельной опасности, если бомбардировки связаны с этими храмами…

Крафт почесал подбородок. Девушка хитро и оценивающе посмотрела на собеседника, затем сделала свой ход:

— Что доступно Затрасу, то богам и подавно. А напомни-ка мне, где ты провёл время, которое я провела с Морденом? И… Что такое вундервафля?

— Nun, ich bin ein Idiot! (ну я и дебил) Временной карман! Идеальное место для того, чтобы спрятать устройство!

Крафт несколько раз постучал по значку, подаренному Затрасом. В помещении раздался знакомый Крафту голос пришельца в шубе:

— Затрас приветствует Истинного! Истинный что-то выяснил? Затрас может помочь?

— Друг Затрас, мы тут в 20 световых годах долбоящеров ловим, а они во временном кармане спрятались. Не будет ли любезен достопочтенный Затрас помочь найти временной карман на одной дивной планетке? Высылаю координаты…

После небольшой паузы Затрас ответил:

— Великая Машина обнаружила карман в координатах… Но Затрас предупреждает Истинного, улетайте оттуда! В вашу сторону через гиперпространство движется что-то очень большое. Ожидаемое время прибытия…

Решение нужно было принимать быстро.

— Мэрилин! У нас 2 новости: Хорошая в том, что мы нашли то, что искали. Плохая — у нас нет времени. Сколько займёт снижение, высадка и обследования указанного района?

— 5 часов. — Ответила девушка, сверившись с показаниями на мониторе.

— У нас нет пяти часов. Затрас! Сможешь нас телепортировать в центральный зал этого подземного комплекса, и по запросу вернуть на корабль?

— Истинный должен понять. Лимит Затраса — один гуманоид в час. Но Затрас отдаст свой лимит.

— А чё ж так долго то, а? Тогда телепортируй меня одного через 10 минут! — приказал Крафт. — Мэрилин, я в скафандр, и на планету. Ты спрячешь корабль в поясе астероидов, и заглуши все системы, чтоб сидела как мышь! Полное радиомолчание! Держи движки готовыми к срочному старту. Если я не вернусь… ты свободна делать что хочешь. Меня не ищи. Передай привет на Вавилоне. Если появится «нечто большое» — открывай воронку и уходи. Я найду как выбраться. Они не должны до тебя добраться.

Активировав систему подачи воздуха скафандра, и поправив закрепленный за спиной меч на всякий случай, Крафт поднял руку в прощальном жесте, и нараспев произнес:

— Он сказал: поехали! И махнул рукой. Затрас! Телепортация!

Крафта окутали электрические разряды, звук был такой же как в каюте НгРана на Вавилоне. А потом Юзеф просто исчез, оставив Мэрилин на мостике…

… Крафт находился в огромной пещере, высеченной в кристаллических породах, на глубине 85 м под поверхностью. Гравитация была 0.9 от Земной, атмосфера же, как и ожидалось, была не пригодна для дыхания. Тело жгло и болело, но все части были на месте. Телепорт Затраса работал иначе, чем на Кольце. Юзеф проверил меч. Воздуха в скафандре было на 4 часа. А ему нужно было продержаться лишь один. Раньше Затрас его всё равно не сможет телепортировать на «Икар».

Рассматривать окружающие красоты было некогда. Крафт начал осмотр помещения, служившего когда-то храмом поклонения древней расе. Никаких следов жизни или электронных устройств датчики не фиксировали. Никаких объектов рукотворного происхождения также в поле зрения не было. Скорее всего они давно превратились в пыль. Юзеф включил внешние динамики. И эти горы впервые за миллиарды нет услышали голос разумного существа.

— Привет! — Пронеслось эхом по пещерам. — Я Крафт Истинный.

Разумеется, ответом была тишина.

— Ну чё тут скажешь? Зашибись! Чтоб вы так жили, как вы мне тут молчите! — разговаривал с пустыми сводами Юзеф.

Он пинал лежащие рядом камни, трогал выступы на стенах в поисках поворотных механизмов, шутил. Но ничего похожего на переговорное устройство не появлялось. Юзеф понимал, что активацией мог быть и случайный набор звуков. Но как определить нужный? И Крафт начал перебирать всё что было ему известно от Тилы:

–Механосов не видели, они у меня звездолёт спионерили! Остановите Кольцо, я сойду! К нам летит что-то большое, угроза коммандера…

Поиски успеха не дали. Юзеф просто дурачился. Он пнул очередной хрустальный булыжник в дальний угол между колоннами:

— Бо Вей Лан, давай на ворота! Крафт обходит правого полузащитника! Опасный момент! Гол!..

Помещение наполнилось странным гулом, и безликий металлический голос, идущий казалось, отовсюду, произнес:

-Бо Вей Лан. Имя одного из трёх — названо. Имя — принято. Назовите род угрозы.

Крафт опешил, но тут же сообразил: «Чёрт! Бо Вей Лан — это не только имя! Это — кодовое слово, пароль! Хотите угрозу — получите.»

— К нам летит что-то большое. Нужно подкрепление.

— Сканирую… Планета мертва. В помощи отказано. Не имеет смысла. В случае активации после Великого Исхода устройство связи самоликвидируется. Обратный отсчёт. 9…8…

До телепортации было ещё 15 минут. Нужно было срочно что-то предпринять.

— Да что у тебя в голове, железяка? Тут живой человек гибнет, а ты мне за какой-то Исход втираешь. Этому вас учили?

— 5… 4…

Пещера затряслась от вибрации, идущих из глубины. Стены покрылись трещинами. В сознании возник миг прощания с Тилой. И Юзеф вспомнил.

— Ты был лучшим охотником! — Громко произнес Крафт.

Снова наступила тишина. И сказать, что Юзеф был рад ей — это ничего не сказать. Голос снова ожил.

— Отсчёт остановлен. Ликвидация отменена. Протоколы полного доступа к системе предоставлены. Назовите ваше имя.

— Юзеф Крафт.

— Вы авторизованы. — Ответила машина. — На вас распространены протоколы защиты высшего уровня. Система готова предоставить вам любую информацию.

— Помоги нам, Бо Вей Лан! Ты — наша единственная надежда.

20. Между молотом и наковальней

Источники света скафандра выхватывали из темноты полуразрушенные колонны древнего зала из камня и горного хрусталя, подсвечивая оседающую от недавних подземных толчков пыль. Крафт пристроился на один из обломков, пытаясь выяснить самое важное за то короткое время, что у него осталось. Задерживать Затраса тоже не хотелось, а вдруг из-за перезарядки телепорта тот куда-то не успеет, и в галактике придется разгребать очередной звездец?

Машина обдумала ответ:

— Подстройка под частоту импланта авторизованного пользователя завершена. Выберите режим для дальнейшего диалога.

— Голосовой, — сообразил Крафт, — не люблю, когда у меня в голове копаются.

— Подтверждаю. Обмен информацией через имплант будет доступен с разрешения пользователя. Введите пароль.

«Мои мысли — к твоим мыслям» всплыло в сознании подходящее. А вдруг у него нет мыслей в привычном смысле? И умеет ли он их читать? Заглючит ещё.

— Слияние разумов, — произнес Юзеф, — корректно?

— Пароль для обмена информацией через имплант — корректен и принят. Вы можете ограничивать объём открытой для меня информации временными рамками или визуальными образами. Просто подумайте о нужном.

Юзеф решил пройтись по стандартному набору вопросов для этого мира, ведь как показывала история, здесь их задают в любой непонятной ситуации.

— Старина Бо, а можно ты потом мне мануал прочтёшь? Поясни для начала, Кто ты?

— ИИ Третьего коммандера механосов, Бо Вей Лана.

— Твоё назначение? — Второй и третий вопрос Юзеф свел в один, поскольку «чего ты хочешь» и «почему ты здесь» было в данной ситуации не применимо, либо очевидно.

— Основное назначение — цифровая поддержка сущности Бо Вей Лана. В настоящий момент функция заблокирована.

Так же я являюсь центром принятия решений армады Бо Вей Лана. Выполнение функции приостановлено.

Вторичная задача — навигация Твердыни. Функция неактивна.

Задача третьего приоритета — управление производственными процессами Твердыни. Функция заблокирована.

Задача четвёртого приоритета — считывание и обработка информации о жизнедеятельности разумных в галактике, с целью предоставления помощи и поддержки. Статус — отменена.

— Какова твоя цель?

— Следовать воле Бо Вей Лана.

— Чему ты служишь?

— Закону бытия.

— Кому ты веришь?

— Создателю Закона, Первому Спикеру Лориэну.

В общем, ситуация явно смахивала на чемодан без ручки. Состояние Юзефа было чем-то между «Ура, мы склиса нашли!» и «Захватили, босс, захватили! Только чё теперь с этим делать?».

— Час от часу не легче, — подытожил Юзеф, — значит, твои производственные мощности и флот сейчас ржавеют в глубокой заднице, материнский корабль дрейфует без навигации, а ты просто играешь роль большой библиотеки?

— Я понимаю любые формы сарказма разумных существ, а также интерпретирую метафоры и отсылки. Можешь общаться со мной в любой удобной тебе манере. Ты правильно понял ситуацию.

— Значит, ты не сможешь помочь мне?

— Окажу информационное содействие, пока Бо Вей Лан снова не будет с нами. Решение о поддержке силами флота принимать будет он.

Дааа… пересечь 200 тыс. лет туда и обратно, да ещё и часть галактики, чтобы получить такой феерический облом…

— Ну так, где же Бо Вей Лан? — Съехидничал Крафт. — Небось в отпуск уехал? Или ушел за Предел?

— Коммандер не может уйти за Предел. Мне не известно положение сущности и платформы Бо Вей Лана, — ответила машина, — я лишь его ИИ.

— Сущности и платформы? — переспросил Юзеф — Blödsinn! (ерунда). Они что, гуляют порознь?

— Любое разумное существо триедино: Разум, тело и душа. Бо Вей Лан полноценное разумное существо. Я лишь часть его разума. Электронный помощник.

— А остальная часть где? — Крафт не уставал удивляться этому порядку вещей.

— Будет восстановлена в памяти платформы, согласно параметрам энергоинформационной матрицы, известной вам как душа.

«Хоть тут легче, не придется ещё и память отдельно искать.» — Подумал Крафт. И продолжил:

— А мне почему помогаешь?

— Директива номер…

— Чья директива?

— Информация заблокирована.

— Ты хочешь сказать, что кто-то запрограммировал тебя предоставить помощь каждому, кто скажет фразу про охотника?

— Бо Вей Лан действительно был лучшим в программе обучения Лориэна. Но поскольку применялись лишь критерии достаточности навыков, без их сравнения, только Древнейший и сам Бо Вей Лан знали об этом.

— А если кто-то завтра вызовет тебя и назовёт тот же пароль?

— Исключено, — ответила машина, — директива удалена. Ты — единственный авторизованный пользователь.

— А Бо Вей Лан тогда кто? — С удивлением произнёс Крафт.

— Он не пользователь. Он — целое. Я — компонент.

— Сколько отсутствовал Бо Вей Лан?

— Я не получаю данных активности его платформы и светимости души… округляю… 4 млрд лет. Ты первый разумный, вышедший на контакт.

— Что предшествовало прекращению контакта?

— Данные недоступны.

— В твою работу вмешивались? Можешь откатить состояние на дату до вмешательства?

— Требуется ручная перезагрузка. Осуществима только на месте.

— Назови свои координаты в пространстве.

— Информация выдается только по решению Бо Вей Лана.

— Тебе требуется помощь, и я единственный кто об этом знает. Но ты не можешь предоставить мне свои координаты?

— Подтверждаю. Передача местоположения запрещена директивой номер… — машина назвала ещё одну директиву.

— Послушай, ты же умный. Вселенная в опасности. Если я не взойду к тебе на борт и не дерну этот чёртов рубильник — знаешь, что будет? Нарушь директиву во имя спасения себя, Бо Вей Лана и всех разумных.

— Это благородная цель. Но только Бо Вей Лан написал коды отмены, мог нарушать директивы и создавать новые. Но я не нарушу директиву, если скажу, что мои координаты можно рассчитать, если активировать три узла.

— А с этим узлом что будет?

— Через несколько минут из гиперпространства выйдет корабль, который уничтожит этот узел. Временной карман привязан к физической локации, он схлопнется после уничтожения точки привязки в материальном мире. Рекомендую воспользоваться телепортацией и покинуть планету.

— А ты просто будешь смотреть, как уничтожают твою собственность?

— У механосов нет понятия собственности. Этот узел мне не принадлежит, его создал Лориэн. Уничтожение одного, или даже всех узлов никак не повлияет на мою функциональность. Ведь я физически не нахожусь здесь.

— А на что это повлияет? Кто и почему уничтожает узлы связи?

— Через узлы можно связаться не только со мной. И можно вычислить не только мои координаты. Есть ещё два кодовых имени. Кто-то очень не хочет, чтобы его нашли.

— Я скажу, кто. Его называют Первым Коммандером. Он объединился с предателем мира, откуда я пришел, и они вместе хотят переписать Реальность. — Произнес Юзеф.

— Лориэн не позволит…

— Ты отстал от жизни, мой электронный друг. Лориэн давно не вмешивается в дела смертных. — ответил Крафт.

— Не вмешивается с тех пор, как нашел Хранителя в будущем, которая послала тебя. Он уже вмешался, создав петлю. Теперь, если ваш мир вам дорог, дело за вами… До ликвидации 4 минуты. Противник выходит из гиперпространства. Немедленно телепортируйся!

— У меня масса вопросов. Где я смогу их задать? Кто прислал мне коробку с цветами?

— Координаты оставшихся узлов связи записаны на твой имплант. Выбери любые. Коробку с цветами прислал я. Я ловлю все сигналы разумных на всех частотах. Все произведения искусства, транслированные когда-либо в пространство, сохраняются на моих носителях. Я анализирую, и размышляю о вашем предназначении. Я отправил тебе намек на противостояние машин. Ты должен найти оставшиеся компоненты Бо Вей Лана.

— Ты шутишь или издеваешься? Как?! Ладно тело, душу — я как найду?!

— Деактивирую коммуникатор.

Всё стихло. Стены перестали светится. Юзеф ударил ладонью дважды по значку на скафандре:

— Затрас! Пора уносить ноги. Срочная телепортация!

Искры окутали Крафта, и через секунду лишь пыль возрастом в миллионы лет кружила на месте, где он стоял…

… — Этот час показался мне вечностью, Юзеф! — Мэрилин чуть было не кинулась на шею Крафта, когда он, окутанный разрядами, появился на мостике корабля. — Как прошло?

— Если коротко, старину Бо вынули, ИИ засунули! Готовь системы, убираемся.

Не успела девушка ввести необходимые команды, как корабль тряхнуло. На обзорном экране возник источник возмущения. Между астероидным полем и планетой возникла узкая дыра в гипер, с длинными, рваными краями. Через которую в обычное пространство выдавливалось нечто. От чего кровь стыла в жилах…

…Это был невероятных размеров корабль, состоящий, казалось, из остатков разрушенных космических судов, удерживаемых вместе спайками, горящими красным огнём. Стальное космическое существо было извергнуто из пространственной трещины, неотвратимо нависая над планетой. Огромные башни орудий выпустили смертоносные заряды из антиматерии, которые, достигнув планеты, заставили содрогнуться, казалось, саму ткань пространства. Затем космический ужас двинулся в сторону «Икара».

— Они нас заметили! Мэрилин, ходу!

«Ух!»

«Ух… Ух!»

— Что за хрень, Юзеф? Что за звук у меня в голове? — Закричала Мэрилин, схватившись за виски.

Крафт так же ощущал учащающиеся ритмичные удары, казалось, исходящие из глубины подсознания. Как будто ты под водой, а кто-то рядом забивает сваи в дно. Этот звук парализовал. Подавлял волю. Дезориентировал. Каждый чувствовал себя маленькой песчинкой, отданной на волю ветра, не способной на что-либо повлиять.

Юзеф схватил Мэрилин за плечи, тряся девушку, приводя её в чувство:

— Если ты хотела знать, что такое вундервафля — это она! Соберись! Это был залп антиматерии, сейчас ударят ЭМИ орудия, тогда система вырубится и нам капут! Уходим отсюда!

Но девушка не приходила в сознание. Крафт прыгнул в кресло, пристёгиваясь.

— Компьютер! Генераторы и двигатели — на полную! Открыть зону перехода!

Лениво, как в замедленном кино, корабль тронулся с места, набирая скорость. Юзефа вдавило в кресло, противоперегрузочные устройства с трудом компенсировали ускорение.

— Переход невозможен, — доложил компьютер, — падение мощности!

Ожил пульт связи. Металлический голос, принадлежавший, казалось, самой Безысходности, с интонацией, подавляющей всякую волю к сопротивлению, врывался через динамики мостика:

— Вам не уйти. Сопротивление бесполезно. Именем Первой Диктатуры, отключите двигатели и сдавайтесь!

— Активирован притягивающий луч! — Доложил компьютер.

— Хрен вам! — Злобно крикнул Крафт в динамик, и вырубил связь. — Компьютер! Снять предохранители! Отключить все системы, кроме мостика! Задраить переборки! Аварийная мощность 120%! Всё энергию на гипердрайв!

И чем более активно он действовал, тем слабее становились удары в голове.

«Икар» напрягал все силы, пытаясь вырваться из гравитационной ловушки. Корпус трещал. Разряды энергии пробивали корабль, то тут, то там из-под панелей вырывался огонь и дым. Включились системы пожаротушения.

Девушка пришла в себя. Её пальцы механически забегали по приборам, переключая и изолируя цепи, хотя лицо выражало ужас.

— Нам не вырваться, Юзеф!..

Но тут космическое чудовище ослабило хватку. А в головах Юзефа и Мэрилин появилось другое чувство, заслоняющее первое. Как будто они давно умерли. А кто-то прошел по их могиле.

И страшный телепатический вопль взорвался в сознании обоих.

— Обнаружены 3 сигнатуры класса… не могу определить класс… Стремительно сближаются с противником. Атакуют! — Доложил компьютер.

— На экран! — Крикнул Крафт.

Черные как смоль корабли, едва различимые визуально на фоне черного космоса, чем-то напоминающие морских ежей, шли на сближение с огромным космическим монстром, непрерывно поливая его огнём лучевых орудий. Они пробивали его насквозь, отрывая от корпуса громадные куски конструкции. Но орудийные башни чудища дали залп, и серебрянные импульсы прошили ведущий корабль. Он остановился, и начал «сдуваться» на глазах!

Ещё один истошный крик, полный невыразимой боли, взорвался в головах экипажа «Икара».

А два других призрачных корабля уклонились, и срезали своими лучами орудийную башню…

В эту секунду в пространстве блеснул круг воронки зоны перехода. «Икар» нырнул в неё, казалось, на последнем издыхании.

— Мы оторвались! — Прокричал сквозь вой пожарных сирен Крафт.

— Что… Что это было Юзеф?

Девушка дрожала, схватившись за голову. Крафт нажал на её голове несколько акупунктурных точек, и тело Мэрилин обмякло в кресле.

— Ну всё, 3,14здец причёске! Компьютер! Курс на Вавилон-5!

И когда воронка за кораблём закрылась, Крафт снял шлем и вытер рукавом скафандра пот со лба. Ведь Вавилон — маяк во тьме космоса, который светит даже тем, кому уже ничего не светит.

21. Ещё один

Корабль на автопилоте мчался к Вавилону 5. Мэрилин дремала в капитанском кресле, Крафт, проверив системы, тоже ненадолго задремал рядом. Он давно не видел снов — с того дня, как Тила спасла его и перенесла из 1945-го в столицу Великого Кольца. Нагрузка на мозг была огромной, он просто вырубался, едва касаясь постели.

Но сегодня ему снился их старый дом под Штральзундом. Несмотря на тяготы Первой мировой, в доме пахло свежей выпечкой. Юзеф не помнил отца — тот пропал ещё до его рождения. Мама говорила, что он был выдающимся человеком, и ей не нужен был другой. Благодаря его связям или иным, неизвестным обстоятельствам, их семья всегда имела необходимое. Даже накануне Рождества, несмотря на нехватку продуктов, мама испекла медовые пряники и лебедей из теста. Она делала этот день особенным, даже в самое трудное время.

Мама была необычной женщиной. Тёплая, светлая, она дарила надежду, поддерживала, наполняла дом уютом. Война не сломила её, и она находила время для радости, помогала Юзефу ненавязчивыми советами, разделяла его увлечения. Сегодня они вместе украшали маленькую ёлку, под которой ждал подарок — оленёнок из папье-маше, сделанный с любовью.

Юзеф давно не видел её во снах, но сейчас был рад. Однако, что-то было не так. Сон ощущался явью. Он чувствовал эмоции острее, видел детали чётче. Мог даже пересчитать пуговицы на мамином платье.

И тут в дверь постучали.

Мама поспешила открыть, и вместе с порывом ветра на пороге появился высокий худой старик в белой накидке с поясом-шнуром. Красный воротник придавал фигуре загадочность. Он напоминал хориста, но под накидкой мелькнул металлический пластинчатый доспех — будто его срочно перевоплотили из образа средневекового рыцаря в святого Николая.

Юзеф не мог сосредоточиться на его облике. Будто его окружала дымка. Средней длины серая, но не седая борода, длинное лицо… Но он не мог вспомнить его черты, хотя только что отчётливо разглядел пуговицы на мамином платье.

Незнакомец держал жезл, похожий на епископский. Обычный образ святого Николая. Но Юзеф как будто видел это воспоминание впервые. Или… просто очень хорошо его забыл.

— Боже, ты только посмотри, сынок, кто тут у нас?

— Guten Tag, mein Kind! — Произнёс незнакомец, выходя на середину комнаты. Он глядел на Юзефа ровным, немигающим взглядом, в котором были одновременно все эмоции сразу, но в то же время ни одной конкретной.

Мама заботливо обняла сына, и встала рядом с ним, будто была его сестрой, и тоже надеялась получить подарок.

Старик поклонился и протянул маме маленький ароматный мешочек. 'Счастливого Рождества, мадам'. — Сказал он с улыбкой.

Мама, как принцесса из старинной сказки, склонилась в лёгком реверансе, достойном королевской особы. Но тут же заглянула в мешок как школьница-непоседа. Она взяла одно печенье, и с удовольствием вкусила его. И с детской непосредственностью засуетилась:

— Печенье! Наше любимое!

Они с мамой очень любили это имбирное печенье.

— Юзеф, ты был хорошим мальчиком в этом году?

— Да, дедушка Николас!

Сердце Юзефа бешено колотилось, словно он ожидал чего-то необычного, но не мог понять, чего именно. Незнакомец присел на принесенный мамой стул, и посадил Юзефа к себе на колено.

— Что бы ты хотел получить в подарок на Рождество?

— Новую игрушку, дедушка… и, может быть, немного сладкого…

— Сосредоточься, малыш. Это действительно то, чего ты заслуживаешь? Сегодня я исполню три твоих желания.

То, что спустя секунду сказал Юзеф, удивило даже его самого. А мама, кажется, на мгновение потеряла привычное спокойствие. Юзеф взглянул в немигающие глаза старика, и вдруг понял, что чётко видит их странный, необычный золотой оттенок. И зто задело что-то внутри него самого, заставив выпалить:

— Я хочу не умереть после смерти! Хочу командовать армией! И пусть моя жена будет королевой!

Мама, слегка испуганно и как бы извиняясь, смотрела на гостя. Но тот спокойно и удовлетворенно кивнул головой.

— Какой умный мальчик, — пробормотал старик, гладя по головке маленького Юзефа, — первое и второе — сбудется. А королева… — будет твоим лучшим другом. Но что бы ни случилось — никогда не теряй надежду. Frohe Weihnachten! (Счастливого Рождества!) …

…Воспоминание подёрнулось дымкой, видение начало уплывать, сквозь сон настойчиво пробивался сигнал компьютера корабля, требуя вмешательстве экипажа. Привычное состояние сознания вернулось, но Юзеф не хотел открывать глаза. Он спросонья перебирал в голове свои детские желания, размышляя о их природе и связи с реальностью.

Остаться живым — вполне естественное желание для ребенка во время войны. Стать самым главным командиром чтобы победить всех врагов, чтобы война скорее закончилась — тоже. А женится на королеве — так этого все мальчишки хотят, после того как начитаются всяких сказок. Но как Юзеф смог сформулировать в трех детских желаниях своё будущее? И как таинственный гость мог знать, что это обязательно сбудется?

Юзеф уже давно искал ответ на вопрос, почему будущее выбрало именно его. Он был уверен, что всё произошедшее с ним — воля случая. До этой минуты.

Он часто перебирал в памяти своих друзей по учёбе и сослуживцев. И ни разу у него не возникла мысль, что кто-то из них справился бы лучше с его задачами. При этом он не ощущал какой — то собственной исключительности или приступов нарциссизма. Он просто делал то, что считал правильным. Здесь и сейчас.

Крафт был удивлен своим детским высказыванием. Он пытался понять, как его тривиальные желания могут быть связаны с тем, что сейчас происходит. Юзеф не мог отделаться от мысли, что дедушка Николас знал больше, чем казалось. Юзеф никогда не фантазировал о героическом будущем. Он всегда был в текущем моменте, и выжимал из него максимум, не понимая, кому обязан этим навыком. Ведь обычный человек всегда живёт прошлым, или будущим.

Будущее было чем-то далеким и невероятным. Но озвученные мечты были слишком велики для его маленького мира, при этом, в трудные моменты он всегда вспоминал ощущение, с которым это произносил. Это чувство давало ему силу и надежду. Хотя и не вспоминал свой спич дословно до этого дня, будто он был скрыт в недрах подсознания.

Возможно, эти воспоминания были разблокированы Таросом на Кольце. А может, триггером стала ментальная атака механосов или телепатический вопль Теней. Но задав себе вопрос, Юзеф сразу точнейшим образом сформулировал свои желания. Он знал лишь одного на Земле, кто победил смерть. Мама иногда читала ему Библию, а образ Христа ему импонировал как раз этим фактом.

Но стоп! Христос был светочем Истины! Вот почему Крафт представился Затрасу «Истинным». Но то, как это «зашло» Затрасу, словно само собой разумеющиеся, до сих пор не шло у Юзефа из головы.

Командовать чем — то крупнее взвода ему не приходилось, и этого явно было недостаточно, чтобы завершить проигранную войну. Но не известно, какие ресурсы станут ему доступны если удастся добраться до Бо Вей Лана. Да и с Ее Величеством он уже познакомился. Их связь балансировала между дружбой, наставничеством и лёгкой провокацией. Но пока они были друзьями. Как и предсказал старик.

Юзеф не знал, почему именно такие желания пришли ему в голову, но он не допускал даже мысли что будет как-то иначе…

— …Не знаю, Крафт, как или чем ты меня вырубил, спасибо. Ещё секунда — и у меня бы расплавился мозг. Эй! Ты живой? Что это было вообще?

Мэрилин стояла у кресла Юзефа, и теребила его за плечо. Он медленно открыл глаза, и как всегда, спокойно и отрешенно произнес:

— Пришествие мрака, детка. А оно — чревато мрачными последствиями.

— Твоё спокойствие пугает меня ненамного меньше. Нас чуть на атомы не разнесли! А нормально можешь объяснить? Или тебя минбарцы учили?

Крафт поднялся с кресла и потянулся, растягивая поясницу. Ещё несколько секунд он собирался с мыслями:

— «Пока я феерически обломился, найдя вместо того парня, которого искал, его ИИ, другой парень, что решил поднасрать моему заказчику и из-за которого мне пришлось тащить сюда свою задницу, послал ручную вундервафлю разнести храм, который ни разу не храм, а узел связи.

Но не для того, чтобы нам с тобой нагадить, о нас они просто не знают. Пока. А для того, чтобы мой заказчик, когда запахнет жареным, не смог вычислить его координаты.

В итоге, вместо того, чтобы сделать дело и быстро свалить, железяка попыталась взять нас на абордаж, решив по мозгам поездить ментальным подавителем.

Но «быстро» — не получилось, а потому на вечеринку успели друзья твоего бывшего, остро горя желанием взять за жабры эту космическую свалку, что орудует на их территории без аусвайса много, часто, с удовольствием, и слишком шустро для такой груды металлолома.

В общем, пока клуб друзей мистера Мордена пытались добиться от железяки того, чего хотел добиться мистер Остен от красавицы Инги, нам удалось смыться, предоставив парням эксклюзивную возможность сравнить, чей шест приличнее. С чем я нас и поздравляю.»

Юзеф закончил свою тираду, сделав театральный жест, поклонившись в пространство, и снова опустился в кресло.

— Значит, эти паукообразные чёрные корабли, которые умеют кричать в голове, связаны с Полом? Этот пройдоха точно взял Бога за бороду! А ты, зная об этом, позволил нам встретится?

Девушка с отвращением скривилась. Вот уже точно, от любви до ненависти…

— Тебе ничего не угрожало. Но не вздумай об этом кому-то рассказывать, пока что только мы с тобой об этом знаем. Я установил курс на Вавилон 5, если не возражаешь. Но, в общем и целом, я свои обязательства выполнил. Морден найден, гештальт твой мы закрыли, а «храмы» ты видела сама.

— Да уж, с этих храмов толку… До сих пор поджилки трясутся.

— И потому, что мне нужно посетить ещё три таких чуда света, а потом собрать важного парня по кусочку и перезагрузить его корабль, у нас есть 2 варианта:

Ты подвозишь меня на станцию будто не при делах, и мы разбегаемся, поскольку в расчёте.

Или будешь продолжать со мной копаться в галактическим дерьме.

Твоя цель достигнута. Мой интерес — только начинается. Но от твоего решения зависит, что мы будем говорить Синклеру.

Девушка немного подумала, видимо взвешивая все «за» и «против».

— С одной стороны, Крафт, с тобой интересно. Денег я получила на порядок больше, чем вложила, и что-то мне подсказывает, что это ещё не предел. Но с другой — чертовски устала от этих приключений! Не знаю, как это нон-стоп выдерживаешь ты. Но мне нужна пауза, где-нибудь в мире курорте, под пальмами, с бокалом 300-летнего бренди в руке. Где не будет зомби, киборгов, а я буду тонуть в размышлениях о многообразии вариантов отношений.

Девушка ехидно улыбнулась, надеясь поддеть. Но Крафт игнорировал:

— Как скажешь. Я и сам бы не против расслабится, но дела не ждут. Ты можешь присоединится ко мне снова, когда захочешь. Нашим противникам ты, скорее всего, после встречи с Морденом не интересна. То, что они хотели, они увидели. Хотя 100% гарантии дать не могу. Кстати, что у нас с двигателем?

Автопилот остановил двигатель, заставив корабль дрейфовать в гиперпространстве. Компьютер сигнализировал об этом, разбудив Юзефа. Причиной остановки был небольшой корабль, дрейфовавший в гипере прямо по курсу. Он напоминал цилиндр, увенчанный в задней части полумесяцем. Его двигатели отключены, на корпусе видны следы обстрела. Система жизнеобеспечения работала, а сканер показывал одно живое существо на борту.

Согласно уставу, капитан корабля должен оказать помощь терпящему бедствие судну, независимо от расы. Но данный корабль не посылал сигнал бедствия.

Возможно, связь была не исправна. Возможно, это была ловушка, а существо на борту представляло опасность. Или он просто не хотел привлекать внимания тех, кто на него напал, и поэтому соблюдал радиомолчание. Последнее казалась Юзефу более вероятным. И они с Мэрилин решились на спасательную операцию.

Подойдя к обнаруженному судну на шаттле, Крафту удалось пробраться в рубку и обнаружить в ней пришельца без сознания.

Присмотревшись, Крафт понял, что это — охотник за душами.

«Ещё один» — подумал Юзеф. Приборы корабля ясно давали понять, что судно скоро развалится на части, и следовало быстрее уносить ноги. Но Мэрилин посоветовала сделать копию маршрутной карты.

Сам же Крафт вспомнил: Охотники никогда не путешествуют без своей коллекции. Искать пришлось не долго. Ящик с сосудами, в котором хранились души, был закреплен возле пилотского кресла. Крафт так же перетащил его на шаттл.

И едва успел, ведь спустя несколько минут корабль взорвался.

Но Юзеф в это время уже выгружался внутри небольшого ангара «Икара».

Мэрилин нервно вздохнула, глядя на трофеи. Она не могла поверить, что очередной охотник за душами свалился им на голову.

— А вот и второй. — Её голос звучал устало.

— Второй за последние 2 дня, и третий для тех, кто побывал на Вавилоне 5 за последние полгода, — спокойно ответил Юзеф, аккуратно выгружая бесчувственное тело в скафандре и контейнер с душами.

— Тяжёлый, черт! Из чего сделаны его кости? Киборг что ли? — Стонала Мэрилин, помогая вытащить тело охотника.

Крафт уложил тело на пол:

— Не помню про них такого. Но я уже начинаю думать, что наша судьба — сталкиваться с этими парнями повсюду. Уж не хочет ли нам намекнуть Галактика, что пора склеивать ласты?

И глядя на побледневшую Мэрилин, Юзеф закончил мысль:

— Ладно, не дрейфь! Тогда бы он в сознании сюда припёрся.

Мэрилин устало опустилась на один из ящиков:

— Так что будем делать с ним?

— Сначала допросим. А потом решим. На крайняк его маршрутная карта у нас.

Охотника перенесли в медотсек.

Что ж, приступим. — Тихо сказал Юзеф, закрепляя ремнями тело на кушетке…

…Спустя какое-то время «Икар» продолжил свой путь на автопилоте, а Юзеф с Мэрилин в медотсеке пытались привести в чувство пришельца. Азотно–кислородная смесь не была его родной атмосферой, но он мог дышать ею.

Эти лысые гуманоиды с гладким, овальным органом в центре лба, похожим на закрытый глаз, были весьма живучи и физически сильны. Явных повреждений на теле не было, поэтому, оставалось лишь ждать, когда он придёт в себя.

В это время Юзеф решил изучить полученную карту полёта, и проверить содержимое ящика с сосудами. Он загрузил в терминал кристалл с копией бортжурнала.

— Как ты прочтёшь на их языке? — Спросила Мэрилин, не догадываясь, что благодаря импланту, Юзеф уже воспринимает переведенный текст.

Крафт безошибочно нашел полётные карты в базе. Анализ показал, что корабль был атакован в нескольких световых годах отсюда.

Но задержка и бой происходили в гипере. Если первое ещё можно объяснить, то второе объяснялось лишь продвинутостью противника. Мэрилин наблюдала за Юзефом, восхищаясь в который раз его сосредоточенностью и навыками.

Открыв ящик, и подняв над головой первый попавшийся фиолетовый сосуд, в котором шевелилась энергетическая субстанция, Крафт произнес:

— Нам выпал шанс ее пощупать ещё при жизни! Хотела бы после смерти оказаться в колбе? Лично я — нет. Что думаешь? Отпустим? Или дождёмся, пока хозяин очнётся?..

Монолог Крафта прервал стон с медицинской койки. Охотник начал приходить в себя. Юзеф поднялся и подошел к пришельцу, внимательно наблюдая за его состоянием. Мэрилин медицинским сканером проверяла жизненные показатели.

— Не удивлюсь, если это тот парень, которого ты встретила на базе контрабандистов. — Произнес Юзеф с неподдельным сарказмом.

Мэрилин секунд 10 разглядывала пришельца, но отрицательно покачала головой:

— Все инопланетяне для многих на одно лицо, но не для меня. Предыдущий был не просто одет иначе, у него был свежий шрам на щеке. У этого лицо более вытянутое и худое, выглядит моложе, и шрамов нет.

Крафт прервал фразу Мэрилин, мягко оттолкнув её в сторону, почти одновременно с тем, как глаза Охотника раскрылись.

Разорвавшийся ремень, фиксирующий руку, хрустнул и повис, а рука метнулась к горлу девушки, встретив блок Юзефа. Охотник порвал остальные ремни в течении секунды, быстро вскочил с кушетки, пытаясь отбросить Крафта со своего пути. Обычно ему ничего не стоило это сделать, охотники за душами были намного сильнее физически любого среднего человека благодаря особенности нервной системы и структуре мышечных волокон.

Схватив пришельца за обе руки, Юзеф просел под ним, упав на спину, и пробросил тело над собой, толкнув Охотника ногами в живот. Тот сделав кувырок, быстро поднялся.

Крафт прыжком встал на ноги:

— Мы спасли твою задницу, а ты так отвечаешь на гостеприимство? — Перевел Юзеф с помощью импланта. — Я те покажу, ушлёпок трёхглазый!

Охотник на секунду прервал атаку.

— Ты не достоин говорить на священном языке майндрайдеров, признанных самими Спикерами, человечишка!

— Ты знаешь их язык? — Мэрилин поднялась после толчка Крафта. — Скажи, что ему не желают здесь зла!

Охотник ринулся на Юзефа с новой силой, и сжал руку Крафта, как тиски. Удар в предполагаемую болевую точку (анатомии Охотников Крафт не знал), успеха не принес. Хотя, противник пошатнулся.

Развернувшись на месте, Охотник рванул Юзефа к стене, схватив другой рукой за одежду. Крафт успел нанести ещё несколько ударов, но противник стоял на ногах как вкопанный, и не ослаблял хватку, захватив руку Юзефа и одежду крестом, используя свою силу для контроля.

Но голос Тилы, в котором Юзеф так нуждался сейчас, пронёсся в сознании: -«Используй хитрость. Сбей равновесие. Переведи в партер. Контролируй падение. Затем освободись.»

— Да, Учитель! — Мысленно ответил Юзеф.

— Эй, смотри! Лориэн пришел! — Крикнул Крафт, глядя через плечо охотника. И как только тот отвлекся, Крафт резко подпрыгнул. Переворот в воздухе, толчок от стены для дополнительного ускорения, обхват шеи противника ногами, раскручиваясь вокруг него, используя собственный вес для нарушения равновесия.

Охотник теряет устойчивость из-за смещения центра тяжести. Оба начинают падать. Юзеф, используя момент падения, усиливает давление на шею. Затем использует инерцию и изгиб тела, чтобы приземлиться на спину противника.

Но Охотник уходит из возможного захвата перекатом. Юзеф вновь прыжком поднимается на ноги.

Охотник взревел от ярости:

— Ещё никто из младших не выбил землю из-под иерарха Ордена!

Охотник готовился к очередному броску. В его движениях не угадывались известные Юзефу стили, но они были невероятно эффективны. Крафт на мгновение вспомнил сегодняшний сон. И то чувство, когда он увидел глаза дедушки Николаса…

— Что с твоими глазами, Юзеф?!

Казалось, крик Мэрилин заставил охотника замереть. Но дело было не в нём. Противник остановился, его зрачки расширились, а третий глаз на лбу раскрылся. Взгляды бойцов встретились.

— Склоняюсь в смирении, — тихо, чтобы его слышал только Юзеф, произнес охотник, — воля Спикера — твоя воля…

Такого никто не ожидал.

— С моими… глазами? — Юзеф плохо чувствовал ногу, болела рука, пришелец своим захватом чуть не сорвал кожу с запястья Крафта. Привычно свербело в голове, где имплант во всю подстёгивал метаболизм. Но с глазами было всё в порядке.

Пришелец склонил голову, будто наконец осознал, что его спасли:

— Где я? — Прохрипел инопланетянин на стандарте.

— На борту корабля «Икар 21». — Ответила Мэрилин, понимая, что Юзеф не в очень хорошей форме для разговора. — Мы нашли тебя на дрейфующем повреждённом судне и спасли за минуту до его взрыва. А по совету моего друга, которого ты только что чуть не убил, мы спасли твою коллекцию и бортжурнал. Хоть бы спасибо сказал!

Но охотника не интересовала Мэрилин, он подошел к Крафту.

— Значит, ты ещё не можешь видеть. Иерарх будет молчать. Но прошу отпустить и вернуть коллекцию.

— Души, которые ты украл у вселенной? — Съехидничал Крафт.

— Мы не воры. Мы — хранители. Мы действуем лишь во благо.

— Так что, мир? — Непринуждённо произнесла Мэрилин. — Наш гость пьёт кофе?

Отходчивость Мэрилин не знала равных, а Охотник сделал пренебрежительный жест рукой.

— Лишь равные, и носители света Спикера достойны говорить с Иерархом.

— Она останется. — отрезал Крафт.

— Да будет так. Если знание не повредит ей.

— И много таких носителей света? — Крафт снова столкнулся с чем-то, чего не было в базе.

— За 10 тысяч лет странствий — один. О них говорят лишь легенды. Носители света золотым взором смотрят на мир, и воля их — есть воля Спикера.

— Твои глаза стали золотыми на мгновение, — добавила Мэрилин, — они светились золотом.

Охотник сел в позу лотоса. Крафт сел напротив. Мэрилин занялась уборкой после потасовки, поглядывая на отчёты центаврианской системы автоматического ремонта корабля.

— Я мало знаком с вашей культурой и историей, — продолжил Крафт, — кто такие иерархи?

— Мы стражи секретов Ордена. Не все так подготовлены, как мы. Но сегодня смертный, отмеченный знаком Спикеров, достойно преградил путь.

— Я понял, Орден объединяет вашу расу. А если бы не преградил?

— Вы были бы мертвы. Корабль доставил бы меня на нашу базу. А затем был бы оставлен дрейфовать в гипере с вашими телами, представив дело как несчастный случай.

«Кровожадный ублюдок!» — подумала Мэрилин, устроившись за столом с чашкой кофе. Интуиция подсказывала, что сейчас она узнает одну из тайн Вселенной.

А у Юзефа было чувство, что с интересом за происходящим наблюдает не только она.

Крафт сделал жест уважения:

— Ваши корабли хорошо вооружены и способны проложить себе путь силой, если того требует миссия. А единственные, кому удалось вам противостоять из младших, были минбарцы.

Охотник скривился:

— Минбарцы! Холодные. Бледные. Бескровные. В их взгляде — лишь зеркала. Не доверяй им.

— А мне ты доверяешь?

— Ещё не знаю. Но в твоих глазах — сила. Воля. Будущее.

Юзеф почесал подбородок. Он знал от Тилы, что Спикер — имя, данное, по легенде, Лориэну младшими расами.

— Ты говоришь о знаке спикеров во множественном числе. Почему?

— Лориэн, прийдя в наш мир, создал тех, кто мог говорить от его имени. Народ Лориэна. Спикеров. Но они оказались смертны.

— И поэтому Лориэн создал вас?

— Он учил наших создателей, Мыслестранников. Майндрайдеры могли путешествовать по вселенной усилием мысли. Их души впитали много знаний и мудрости…

— Мысли? — Юзеф вспомнил послание Джейсона. — А может быть, воли?

Охотник кивнул:

— Носитель света Спикеров не может видеть, но отмечен благословением. Ты прав! И скоро не только это знание раскроется перед тобой. Мы же были созданы, чтобы сохранить души достойных учеников.

— Но майндрайдеров не стало. Потому вы, чтобы не лишится смысла бытия, решили посадить в колбу души вообще всех?

— Носитель света Спикеров…

— Стоп. Слишком длинно. Зови меня Крафт. Накрайняк Крафт Истинный.

— Носитель света Спикеров, Крафт Истинный. Да будет записано в вечности. Душа хранит опыт и знания…

— Является энергоинформационной структурой, — перехватил инициативу Юзеф, вспоминая всё, чему научился на Кольце, — подчиняется теории торсионных полей, и ещё она меняет цвет, если находится под воздействием. Поверь, кое-что и я знаю, хотя пока, ты прав, не могу это видеть сам. Но разве это повод закрыть душу в бутылку навечно?

Охотник снова кивнул в знак уважения осведомленности собеседника.

— Это Священный сосуд Удержания. Все живые существа имеют души, которые не бессмертны. Когда существо умирает, его душа исчезает! Однако, охотники способны ощущать смерть. Мы можем захватить душу в момент, когда она покидает тело, и сохранить ее во имя великого блага.

Из истории Крафт кое-что знал об этих сосудах. Он обратил внимание на неполноту информации, и хотел восстановить пробел из первых уст:

— Насчёт бессмертия… вопрос спорный. Более важен сейчас Сосуд Удержания. И у меня к тебе ряд вопросов:

Для чего и на какой срок вы их удерживаете?

Для чего изначально была создана технология удержания?

И не исказили ли вы её первоначальный смысл, применяя подобным образом?

Кажется, здесь шаг пропущен. Существо набрало опыт, потом тело откинуло коньки, вы сохраняете душу в Сосуде, чтобы… поставить перед собой и просто смотреть на неё целую вечность?

Охотник замолчал, глядя вверх.

— Мы разговариваем с ними. Делимся мудростью. Помогаем пережить боль утраты тела. Но на твой вопрос, Крафт, у нас нет ответа. Хотя сам себе я его задавал не раз.

Радовало, что мозги у этого охотника были не до конца промыты, и он сохранил критичность мышления.

— Ты сам назвал этот прибор сосудом Удержания. Не «вечного хранения», не «изоляции», не «защиты» и никак иначе. Удержание — понятие временное. Проводится с целью. Какова эта цель?

Вопрос, похоже, поставил охотника в тупик.

— У меня нет ответа…

Охотник чувствовал себя подавленным:

— Но мудрость твоя может сравнится с живущим тысячи лет, Крафт. Я видел твою душу. Ты прожил не одну жизнь. Я не могу этого объяснить. В нашем Кодексе это считается аномалией, подлежащей ликвидации. Как и все, кто входит с такой душой в контакт. Невозможно сохранить рассудок после таких потрясений. Новые знания всегда потрясают. Не прожитые знания — уничтожают. Я исполнял Кодекс, пока не узрел печать Спикеров в твоих глазах.

Крафт смекнул, в чём дело. Охотники за душами, похоже, могли распознавать путешественников во времени!

— Да, твоя агрессивность выходила за рамки обычного. Твои сородичи часто видели таких как я, но без золота в глазах?

— Несколько раз в нашей истории, — ответил охотник, — они приходили уничтожить мир. И были остановлены нами.

Крафт, со свойственной ему педантичностью, собирал часть головоломки:

— Они получили свою мудрость искусственным путём. Но от полученных знаний лишались разума, и стали опасны? А необычную душу вы чувствовали на огромных расстояниях…

Охотник снова остался доволен услышанным:

— Верно. Но только отмеченные печатью Спикеров используют знания во благо.

— Иными словами, у меня есть аусвайс, выданный самим Лориэном? Поэтому мне так везет?

Охотник за душами властно поднял руку:

— Удача — часть интуиции. Интуиция часто ведет к удаче. Перемещения членов Ордена — внутреннее дело Ордена. Отмеченный печатью может знать всё. Отмеченный, но не видящий, может задать вопросы, и получит ответы.

— Потому, что я не спрошу того, с чем не буду готов справится? Неплохо у вас тут всё продумано, — произнес Крафт, покосившись на Мэрилин, которая слушала их беседу со стеклянными глазами. Ей бы бренди бокал, да море с яхтой… Охотник пока сам для себя не сложил картину, либо просто не хотел показывать козыри. Крафт сменил тему:

— Кто напал на тебя? Что это за место, где произошло нападение? Почему оно в гиперпространстве и почему так важно?

— В жизни каждого Охотника бывает момент Искания. Мы настраиваемся на волны мира и пытаемся услышать зов Великой Души. Каждый слышит свой зов. Но я ничего не услышал. Как и все мы в день ритуала.

Я хотел быть первым из многих. Нарушил запрет, провёл ритуал в гиперпространстве. И почувствовал древнюю душу невероятной силы, которая… Просто была. Она не звала, не молила о помощи. Она не кричала от боли, как душа, которая распадается. Я чувствовал, что она просто потеряна. Но что-то тянуло меня к ней. И я начал поиски.

Я искал её тысячи лет. И нашел 20 циклов назад. В том самом месте. В гиперпространстве. И когда я приблизился, она говорила со мной.

Она пережила смерть, ещё одну жизнь, абсолютную власть, великую любовь и чудовищное предательство. Отсутствие смысла. И безысходность в миллиарды лет. Я предложил закончить её путь в Сосуде! Это всё что я мог и должен был сделать. Всё подготовил, настроил. Но как только приблизился, поплатился за гордыню. Спасти такую душу под силу, видимо, лишь Высшему Иерарху. Я потерял сознание, и оказался здесь. И теперь меня исключат из ордена, потому что я не справился.

— Делаа… — протянул Крафт, — но тебе повезло, мой трёхглазый друг! Потому что перед тобой — частный детектив! Тебе нужно доказать себе и окружающим свою квалификацию? Тогда давай посмотрим на факты. Не каждую битву можно выиграть, и не каждую миссию — выполнить. Но у тебя в коллекции есть десятки душ, и ты вполне можешь их предъявить Совету. Ты не бесполезен. Так в чём проблема?

Охотник не ожидал такого поворота, ему первый раз предложил помощь человек. Но он ещё не был уверен:

— Не важно сколько душ ты собрал. Важно, как ты себя при этом чувствуешь.

— Значит, в себя ты больше не веришь? — Задумчиво произнес Крафт. — Тогда тебе нужен психолог… Но… Объясни мне сначала: как душа, которая есть бестелесная субстанция, смогла разнести твой корабль?

Глаза охотника округлились, как будто он начал что-то понимать:

— Орудия. Оборонный периметр бронированного хранилища не позволил извлечь её… Я заслуженно поплатился…

Юзеф чувствовал примерно то же, что и рыбак, когда клюнуло. Но тут, похоже, была не маленькая рыбка, а целый крокодил:

— Вот вам и гутен таг! У нас говорят: «Добро должно быть с кулаками», а ты, похоже, наткнулся на душу с плазмометом!

Юзеф просто светился. Мэрилин, судя по осознанному взгляду, снова слушала беседу. Охотник широко раскрытыми глазами наблюдал, как Крафт, поднявшись, стал ходить взад — вперед в предвкушении:

— И тебе, при всей твоей мудрости, не показалось странным, что душа не просто так в пространстве витает, а сидит за семью замками в бронированном коконе, который окружен батареями тяжёлых орудий со столь продвинутыми системами наведения, что могут поймать цель даже в гипере? Может быть, тот кто их поставил, не хотел, чтобы эту душу украли? Твои системы лучше наших, но ты не увидел орудий, и не понял, что они там не просто так стоят?

Вид охотника был такой, будто его выставили дураком:

— Я не думал об этом…

Юзеф воздел руки к небу, но скорее из сарказма:

— Только Крафт, светоч истины, должен включать Гауптмана Очевидность всякий раз, когда у кого-то случается затык вселенского масштаба!

Ты должен был эту душу найти.

А я должен был про неё узнать.

И теперь мы с тобой должны сделать то, что предначертано: достать её из этой задницы и вернуть владельцу!

Охотник явно был шокирован:

— У неё есть владелец?

— А то! Я узнал, что существовал древний изначальный, который потерял тело и душу при странных обстоятельствах. Я нашел часть его разума. Ты — нашел душу. Осталось найти тело. И мы соединим их вместе, вернув бессмертие! Не думал, что технологии охотников должны работать в обе стороны?

В глазах охотника был ужас и надежда.

— В обе стороны… Как же я… Конечно! Такое возможно! Но почему никто… — Охотник сжал кулаки — Нас обманывали так долго!

Нам тоже постоянно вешали лапшу на уши на протяжении всей человеческой истории. Лидеры общественного мнения, политики, вожди. Всё ради власти. Мы же — действуем из соображений истины. Поэтому я соберу по частям этого парня. Хотя бы из интереса.

— Ты замышляешь такое? Ты сделаешь такое? Невероятно!.. Но, возможно, ты прав. Хранение души должно иметь цель. Но к какой расе принадлежит владелец? Чьё тело может быть живым после смерти?

— О, конструктивный вопрос, мой трехглазый друг! Что ты знаешь о механосах, охотник?

— Знаю лишь, что это слово запрещено произносить в Ордене…

— А что это или кто, ты не знаешь? Когда жили? Чем занимались?

— Нет.

— И велик ли список запрещенных слов?

— Есть ещё. Но я не могу их произносить.

— Дай угадаю, — злорадствовал Юзеф, — Одно из запрещенных слов — Бо Вей Лан?

Потрясенный охотник начал тихо бормотать:

— Бо Вей Лан… Так его звали…

Чувствовать это — проклятие.

Я приблизился.

Звуки исчезли.

Медленнее.

Ближе.

Он — сама отрешенность.

И пустота.

Мог победить, но решил проиграть.

И потеряв всё, стал созерцанием…

Если бы ты только мог видеть!

Глаза охотника наполнились слезами. Но он решительно продолжил:

— «Изречет Отмеченный Печатью запретные слова. И мечом пламенеющим благословит лишенных надежды. И пойдут за ним услышавшие его, ибо изначальный Спикер новый путь укажет через него»… я думал, что эта легенда, написанная на старейшем свитке в либриариуме Охотников, мертва… Но я пойду за тобой. Назад пути нет.

Охотник встал на одно колено и опустил голову.

— Кажется, ко всему я теперь ещё и лидер секты… — Очередь удивляться настала для Крафта, но он не собирался упускать момент — Мэрилин, меч!

Юзеф активировал силовой режим, нарисовал над головой охотника в воздухе лезвием знак бесконечности, потом отключил режим и положил лезвие на плечо охотника. И с мыслью «Спасибо, дедушка Николас… как бы тебя не звали», произнёс первое что пришло в голову:

— Посвящен и благословлён. Никогда не теряй надежду.

22. Пазлы на пути

«Икар 21» продолжал свой путь на Вавилон 5, омываемый красными волнами гиперпространства. Осознав тот факт, что охотник здесь надолго, Мэрилин занялась ремонтом систем и подготовкой каюты для нового члена команды.

Юзеф обратился к охотнику, чтобы внести ясность:

— Можешь считать меня кем угодно. Но в моей команде нет никаких «избранных», «великих», «могучих» и «ужасных». В целях конспирации, дабы не привлекать ненужное внимание, здесь все обращаются друг к другу по именам.

Охотник тяжело вздохнул.

— Нас называют «шагтот». Имена — лишь для своих и между своими. Используются только в Ордене. Я следую за тобой, но это не делает тебя моим соплеменником. Охотников, из-за их миссии, другие расы не любят. У нас нет посольств и представительств. Нет контактов с внешним миром — имена ни к чему.

Юзеф прошелся по каюте, собираясь с мыслями.

— Отлично, Шагтот. Вот и познакомились. А теперь слушай меня здесь. Потому что здесь тебе — не «там». Мэрилин — владелица этого корабля и за него отвечает. Без неё задачу не выполнить. Отнесись к ней уважительно. Сам же я отчитываюсь лишь перед своим заказчиком, желающим оставаться анонимным.

Охотник кивнул:

— Понимаю. Согласно кодексу Ордена, потерпевший фиаско в получении души, теряет статус иерарха. А произнесший либо услышавший запретные слова — не может вернуться в родной мир, теряет доступ к банку душ в Галерее Шёпотов, и обнуляет коды к библиарию. Он должен передать коллекцию своих душ любому члену Ордена, которого выберет сам. Затем отправится в пожизненное изгнание, и его судьба больше никого из братьев не интересует.

— Поэтому ты и не включал сигнал бедствия. — Осенило Крафта. — Всё настолько жестко? — И как вы с этим живёте?

Охотник печально склонил голову.

— Мы и не живём. Обычно, в этом случае охотник кончает с собой.

— Поэтому ты не благодаришь за спасение? — осведомился Крафт.

— Моя карьера была кончена после фиаско с душой в гипере. Но если бы я погиб, то погиб бы с честью, выполняя миссию. — Заключил охотник.

— Но мое убийство давало шанс реабилитации? — Крафт начинал понимать. Охотник кивнул. — А умирать после неудачи обязательно? Это требование вашего Кодекса?

Охотник замялся:

— Кодекс этого не требует. Но потеря права собирать души, связи с ними и изгнание из Ордена — лишает охотника смысла существования.

— Но ведь то, что я тебе предлагаю, лучше? — Крафт сделал акцент на слове «лучше».

— Да, твой путь даёт новые смыслы. Я готов работать в команде с теми, кого раньше считал недостойными. А теперь я должен выбрать преемника…

…Воспользовавшись средствами связи корабля, Шагтот выбрал ближайшего к их текущему местоположению члена Ордена, и вызвал его в точку на пути следования. И каково было удивление Крафта, когда другой охотник назвал свою точку отправления, это был сектор 90! А также сказал, что он уже неделю — единственный охотник в секторе. Выходит, Шагтот передаст коллекцию тому самому охотнику, с которым пересеклась Мэрилин на базе контрабандистов в секторе 90!

Охотники установили связь. Второй охотник сокрушался, что их соперничество длинной в тысячи лет за количество и качество душ выиграно им таким бесславным способом, и теперь ему придется искать нового брата — мотиватора в более сильной категории, что несёт риски.

«Мало того, что он нахаляву самоутвердился и коллекцию пополнил, так ещё и недоволен более сильными конкурентами».- Отметил Юзеф.

Но финал их беседы особенно насторожил Крафта. И дело было даже не в том, что души выдающихся землян у охотников, были так же в ходу, как и души представителей других рас. Имплант перевел услышанное примерно так:

— Сожалею о твоей судьбе, но я бы всё равно победил тебя, брат — сказал охотник из 90 сектора — один человек, за определённую услугу, пообещал мне любую душу, какую я попрошу.

Я не сильно желал выполнять его поручение из-за его странности, и назвал невыполнимое условие. В истории Земли была катастрофа крупного морского судна почти три с половиной сотни земных лет назад. Пожилые торговцы, Исидор и Ида, настолько любили друг друга, что решили остаться вместе на тонущем корабле, что стоило им жизни. Когда я попросил их души, незнакомец согласился! Это невероятно, достать души из прошлого! Но я не стал задавать лишних вопросов, и согласился выполнить его поручение. Я должен был посмотреть на мужчину и женщину в кафе. Чиста ли душа, не ведома ли чужой волей.

— И что ты увидел, брат? — Спросил Шагтот.

— Мужчина действует по доброй воле. Простая задача и непропорционально высокая награда… Я чувствую ты не один? Кто там с тобой? Если это чужой, и он держит тебя в плену — скажи, что я приду за его душой!

— Не беспокойся, брат. Этот человек просто дал мне другую цель…

— Рад за тебя, брат. Не всем так повезло…

— Душу мою захотел? Обломись, дедуля! — Злорадно произнес Крафт — Товар продан!

С одной стороны, у Крафта был соблазн узнать побольше о заказе второго охотника. Интуиция подсказывала, что заказчиком был лорд Кайл. Но узнай Юзеф больше деталей, он всё равно не может перемещаться во времени, чтобы помешать планам противника.

Потому Юзеф поставил условие: когда корабль выйдет из гипера, контейнер с душами он поместит в шаттл, и отправит на автопилоте второму охотнику. Крафт не хотел рисковать, чтобы при личной встрече охотников всплыла информация о нём с Мэрилин.

Шагтот выразил недовольство, ведь это была последняя возможность поговорить с кем-то из своих перед изгнанием, в котором, он, формально, уже находился. Но Крафт напомнил:

— Ваша раса живёт долго, но всё же не вечно. А души охотников у вас не принято сохранять после смерти. Вам отказано в бессмертии, не хочешь узнать, почему? Мы найдем ответ на этот вопрос, только выполняя миссию. А ради неё нужно пойти на жертвы. И кто знает, возможно, в конце пути — новая жизнь и новая цель для всех охотников, которую принесёшь братьям именно ты?

— Да будет так.

Охотник согласился на предложение Юзефа. И удалился в каюту прощаться со своими «детьми», как он называл души в сосудах. Он зажег свечи, затем брал каждый сосуд, читал над ними какие-то тексты, и разговаривал с каждой душой. Он так же скорбел о братьях, которых он больше не может видеть, и надеялся на новое будущее.

Когда корабль второго охотника принял груз на борт, и исчез в гипере, «Икар 21» снова лег на прежний курс. Оказав необходимую помощь Мэрилин в ремонте предохранительных блоков, где требовалась грубая физическая сила, Юзеф отправил по внутренней связи сообщение: «Не беспокоить. При аврале — уведомить», и уединился в каюте для медитации. Но по факту — для связи с Тилой.

Её Величество вышла на связь с Ганимеда, где находилась с дипломатической миссией. Похвалила за непосредственность в пещере ретранслятора, которая помогла раскрыть способ применения пароля и изобретательность в рукопашной.

Крафт в ответ поблагодарил за наставления, растирая ушибленное при падении плечо. Таких акробатических трюков ему не приходилось делать.

Тила была рада, что Юзефу удалось выйти из-под удара Первого коммандера. Сопротивляться ментальному подавлению механосов не могли даже офицеры из её времени. Мэрилин была почти моментально подавлена, но Крафту удалось противостоять.

— Вы снова вырвались благодаря случайности, — добавила императрица, — атака Теней прервала захват вашего корабля. Это уже не первая счастливая случайность.

Тарос считает: один факт — шум, два совпадения — флуктуация, три — паттерн.

И если учесть сны, петлю Лориэна, и твои золотые глаза, которые «включаются» непостижимым образом — ситуация начинает складываться. Теперь ясно: голограмма принадлежала самому Лориэну. Но это не гарантирует успех, поскольку Лориэн лишь разбросал по таймлайну пазлы. Сложить их предстоит нам самим.

— А если не сложим — он сложит пазлы, где-нибудь ещё. Наш мир — наши проблемы. Ничего личного.

Замечание Крафта заставило Тилу на миг ощутить себя песчинкой, отданной на волю урагана. Но она быстро взяла себя в руки, и отшутилась в манере Крафта:

— А ты окинешь песочницу золотым взором, и увидишь, где дедуля их прячет.

Оба улыбнулись.

Юзеф передал данные о бое механосов и Теней. По мнению Тилы, конфликт сподвигнет стороны не к эскалации, а к переговорам и разделу сфер влияния. Ход истории он не изменил. Ведь не пострадало ни одно живое существо, а кроме Юзефа и Мэрилин никто не был свидетелем.

— Второй охотник мог почувствовать мою «аномальную душу»? — предположил Юзеф.

— Мог. Но тебя он принял за агента Кайла. И с высокой долей вероятности будет молчать. Но когда Кайл догадается об этом спросить — будет поздно. Реальность изменить может попытка Кайла влиять на Мордена. Иначе для чего Кайл подослал к Мордену охотника? Кайл ищет пути договариваться, а не воевать.

Крафт вспомнил заказ на душу второго охотника:

Он упомянул Титаник. На борту погибло много значимых личностей. Кайл, скорее, взял бы Джона Джейкоба Астора IV или Бенджамина Гуггенхайма, души которых могли знать многое о предках нынешней финансовой элиты Земного Альянса. Но зачем ему Исидор и Ида?

Тила немного подумала:

— Охотников интересует эксклюзивность другого рода. Исидор и Ида Страус, всего лишь владельцы торговой сети Macy’s. Но их история стала символом любви и преданности: они отказались покидать друг друга на борту Титаника и погибли вместе.

— Значит, Операцию «Исида» оставим на сладкое.

— Операция «Исида»? Интересная подача, Крафт. Но я бы не спешила с названиями — у охотников свои правила игры.

— Без Бо Вей Лана мне их временные авантюры не отследить. А чем скорее соберутся его ИИ, душа и платформа, чтобы сообразить на троих — тем больше у нас шансов. Но что ИИ имел ввиду под посещением трёх ретрансляторов?

Тила навела справки:

— Твой имплант содержит эту технологию. Но ты не физик, поэтому не знаешь терминов. Метод называется «Темпоральная триангуляция». Каждый объект в галактике имеет координаты: три точки в пространстве, и одна — во времени.

Юзеф поднял бровь, когда услышал новый термин. Видя в его глазах непонимание, Тила нарисовала на виртуальной панели простую схему:

— Работает это так: у нас есть три передатчика в разных концах галактики. Они связываются с кораблём во временном кармане. Каждый отправляет сигналы. Если взять один вектор сигнала, его длина равна бесконечности. Но когда у нас три передатчика, вектора сходятся в одной точке. А для определения координат во времени, используем разницу между сеансами связи.

— Как два пальца! — Ответил Юзеф, понимая, что начинает что-то понимать. — Хотя, обычно, я просто надираю жопы во имя Всевышнего.

Хронометрия вряд ли стала бы его коньком, даже будь они с Тилой родом из одного времени. Тила улыбнулась в ответ:

— Не скромничай, Крафт. Думать головой у тебя получается не хуже. Таким ты мне больше нравишься. Как можно скорее найди точки связи. Затем передай данные, и мы вычислим координаты кармана. Но ваш корабль в плохом состоянии. Для поисков воспользуйся кораблями других рас. А заодно укрепи отношения с послами. Мэрилин — пусть займется ремонтом.

— А она уже на довольствии, Ваше Величество?

— Разве это не очевидно? Передай ей результаты спортивных состязаний, пусть сделает ставку. Всё равно получатель выигрыша с Проксимы 3 погибнет от передоза «прахом». Но вам лучше держаться вместе. И приглядывай за охотником. Он нужен для переноса души Бо Вей Лана в новое тело. Это технология даже для нас не совсем ясна, а у него есть этот опыт.

— Тут хоть бы имя из него вытрясти. — С раздражением добавил Юзеф.

Появление нового члена команды скорее беспокоило Тилу, чем радовало:

— Не знаю, можно ли им доверять. В нашем времени охотников нет. Они ушли за Предел до хроновойны. Исследования их генома мы не проводили, их возможности до конца не знаем. Но ваша беседа многое проясняет. Умеешь же ты добывать информацию, гауптман!

— Профессиональная деформация, Ваше Величество. Но весьма полезная — ответил бывший разведчик.

Тила перевела дух.

— У меня есть теория. Охотники — не телепаты, не смотря на возможность видеть души. С большой вероятностью, генетически основаны на Спикерах. Они даже внешне похожи.

Тила замолкла, передавая Юзефу возможность высказать мнение.

— Думаю, роль охотников сравнима с ролью Затрасов в обслуживании Великой Машины. Где охотники отвечали за переселение душ в другие тела. Бог знает, что Затрасы стали бы творить, если бы Машины вдруг не стало. Только представьте: Затрасы со своим навязчивым сервисом не дают вам и шагу ступить!

Юзеф дёрнул щекой.

— Требуя при этом внимания и ноя о своей несчастной судьбе, — перехватила Тила, — понимаю о чём ты. Но вот что интересно: после неудачи с проектом Спикеров, охотники не были ликвидированы. Их просто выпустили на свободу, хотя они слишком много знали. Как думаешь, почему?

Вопрос был интересный. Крафт потёр виски:

— Уж точно не для того, чтоб они собирали свою коллекцию.

— Верно. Охотники трижды принимали момент перехода на новую ступень эволюции расы, за гибель, когда те собирались выйти за пределы физического тела. И как думаешь, что они делали?

Юзеф сложил руки возле груди, изображая медитацию:

— Сидишь ты такой, ничего личного, просто в астрал собрался. А тут — на небе от кораблей охотников плюнуть некуда! А они тебя, тёпленького, на выходе из тела, в бутылочку принимают!

Образ, переданный Крафтом, был настолько ярким, что Тила поёжилась, будто это её душу поймали.

— Если твои навыки боя вырастут до уровня владения тобой эмоциями — шанс против Кайла появится. Но посланники из другого времени отличаются для охотника. А Кодекс призывает охотнику их уничтожать. Писавший Кодекс знал, для чего выпускает охотников в мир.

Крафт медленно осознавал суть услышанного:

— Не может быть!

— Да, Юзеф. Мы хорошо прокачали твой разум. Исход охотников за душами мог способствовать временной войне.

Юзеф перебирал подходящие аналогии из Базы импланта:

— Они как агенты «Матрицы»? Как иммунные клетки? Похоже, наш изначальный «дедушка» не промах, Ваше Величество!

— Хорошие сравнения и интересный предохранитель от путешественников во времени! — Продолжила рассуждать Тила. — Теперь понятно, почему временные воины были невозможны до момента исхода Охотников из галактики. Они просто ликвидировали всех хроноагентов, кого встречали.

— Поэтому охотник, увидев меня, натурально озверел. — Ответил Крафт, напрягшись.

Тила с чувством триумфа от очередной раскрытой загадки Истории перевела дух. Историк на минуту победил в ней августейшую особу. Но ее лицо не долго светилось. Став предельно серьёзной, она добавила:

— Это объясняет появление шрама охотника из сектора 90. Он, завидев Кайла, попытался его уничтожить. За что и поплатился. А доказав свою силу, Кайл склонил охотника к сотрудничеству. Ведь «золотого взгляда» у Кайла нет. Кайл без труда ломает Охотников «через колено». Охотников, которые созданы для перехвата хроноагентов! А ты, Юзеф, едва остался в живых в этой схватке, и то лишь благодаря «золотому взгляду», природу которого не то, что не раскрыли, но даже не обнаружили мои учёные! Есть над чем думать. Но спасибо тебе за очередную главу к Книге Жизни!

— Вы способны думать о любимом хобби даже перед возможным концом мира?

— Никогда не предавать себя, как завещал призрак Лориэна, и этот пазл поможет нам в нашем деле, поскольку недостающие главы моей Книги, как оказалось, имеют прямое отношение к происходящему сейчас, и открывает завесу над тайной коммандеров. Узнай, — тон Тилы снова стал властным, — нет ли в списке запретных слов других имён коммандеров. Возможно, охотник нарушит табу и сдаст их тебе. Но не дави. Он важен. Если бы не случай, я бы сама настаивала на привлечении охотника.

Беседа с Тилой, как и много раз до этого, внушала Юзефу воодушевление. Она не только была харизматичным лидером, но пыталась максимально объяснить Юзефу всё, чего он мог не понимать. Пыталась учить, подсказывать, помочь, поддержать, быть ему другом в мире, где он был, по сути, один. Ведь их миссию с Тилой он не мог никому раскрывать! Эта поддержка была очень важна. Как и юмор Юзефа был важен для самой Тилы. Он непостижимым образом затмевал ужас приближающегося конца реальности. В эти минуты Тила чувствовала, что галактика уже не так давит на её плечи.

Юзеф замечал, как Тила встречала его шутки, за которые любой другой давно бы лишился жизни. Он понимал, что её улыбка была искренней, а её дружба давала ему силы продолжать. Она часто говорила ему, что его юмор — это то, что помогает ей сохранять здравый рассудок и не впадать в отчаяние от масштабов происходящего.

Знаешь, Юзеф, — начала Тила, — иногда мне кажется, что без твоих шуток Кайл бы уже победил. Ты действительно делаешь для меня больше, чем можешь себе представить.

Юзеф улыбнулся в ответ, чувствуя, как его душа наполняется теплотой от её слов.

— Если мои шутки помогают вам, то я готов шутить до конца времён, — ответил он с улыбкой — главное, чтобы наш новый друг не возжелал сыграть с нами в «бутылочку», поместив туда всю гамму наших эмоций. А то придется — таки надрать ему задницу!

Тила кивнула, её глаза блестели от сдержанных эмоций.

— Ты хорошо сказал, Крафт. Товар продан… Но мне иногда кажется, что моя душа гораздо старше… Департамент уже исследует технологии перемещения душ. И чувствую, что это затронет и меня лично.

Юзеф кивнул. Их миссия стала не просто заданием, а чем-то гораздо более личным. Но его одолевала мысль о новом теле для Бо Вей Лана.

Она отдавала историей «Три золотых волоса чёрта», где поиск начинается с неопределённости, и вдохновляется по ходу событий.

Крафт повёл глазом, который вдруг стал мокрым. Он вспомнил потрёпанный томик «Детские и домашние сказки» из большого комода в их старом домике в Германии…

Взгляд Тилы вдруг стал спокойным и немного грустным на миг.

— Ты ищешь, как в той сказке, на ощупь. А я боюсь, что мы слишком привыкли всё рассчитывать. Но твоё напряжение сказывается сильнее чем мы думали. Не забывай отдыхать. Помнишь, что наши импланты связаны? Всегда удивлялась, как ты можешь переживать сильные эмоции без их влияния на твои решения. Мы здесь стараемся их избегать. Может быть всё-таки зря…

— Простите, Ваше Величество, отвлекся. — Юзеф прервал затянувшуюся на несколько секунд паузу. — Душу мы по воле случая почти нашли. Но «тело — платформа»… Что он, она или оно из себя представляет? Робот из старого фильма? А в каком он будет состоянии после 4 лярдов лет консервации, или во что их там помещают? Микросхемы могут быть и без проблемы, но, если это будет чокнутый робот, прикажете раскрошить в салат нахрен?

Крафт подумал про меч, а Тила была рада новой шутке, которая отвлекла её от чувств из прошлого. Женщина усилием воли вернулась в ресурсное состояние.

— Нужно понять логику тех, кто и с какой целью их разделил. Мы работаем над этим. ИИ говорил о вмешательстве в его работу. Но подсказку ты найдешь на борту корабля Бо.

— Я сумею взломать их защиту, и прочесть «крокозябры» на анзерленге, который древнее земного солнца?

Тила улыбнулась, предвидя этот вопрос.

— Тебе нужно просто смотреть на них. Мы всё считаем через твой имплант, и расшифруем. Уверена: ты справишься.

— Если мозгоклюи не помешают. Да и Коши — всегда в голове… Как понять, что меня сканируют? — Крафт задал давно беспокоящий его вопрос. — Мы летим на Вавилон. Увиливать от контактов с телепатами уже не получится.

Тила замерла на мгновение.

— Готов немного прокачаться? Но будет больно.

Юзеф кивнул.

— Больно — это моя профессия. Достало уже от них бегать!

Тила сделала несколько пассов руками над виртуальной панелью, а пространство наполнилось волнами энергии.

— Апгрейд импланта! Функция «Закрыть разум» — активировать!

Голова закружилась, но Юзеф устоял на ногах.

— Нужная функция готова. Команда «закрыть разум» защитит от телепатов. Уровень защиты зависит от личной силы пользователя. А тебе её не занимать. Ты несколько раз сегодня изменял моё состояние сознания, чем не может похвастать никто из моего круга, даже Кайл.

— Спасибо, Ваше Величество! Теперь мы покажем ему, где Тени зимуют!

Тила отключилась, оставив Крафта с чётким видением плана дальнейших действий.

23. Ворлонцы – свет, а не ворлонцев – тьма

«Икар 21» приближался к воротам прыжка Вавилона 5. На бортах зияли многочисленные следы ударов мелких метеоров, был выбит один из четырёх двигателей, а корпус местами производил впечатление пожёванного куска металла, что в действительности было следом от гравитационного захвата механосов.

Капитанское кресло занимала Мэрилин, уверенно держа ручное управление. Автоматике, после недавних повреждений, она не доверяла. Её взгляд был сосредоточен на мониторах. Она связалась со станцией:

— Контрольная башня Вавилона 5, говорит Мэрилин Дитрих, звездолёт «Икар 21», Межпланетные Экспедиции. Запрашиваю навигационное окно для выхода, и стыковки. Наш корабль повреждён, требуется ремонт. Как поняли, приём?

— Сьюзан Иванова, мостик Вавилона 5. Слышим вас! Выходите после минбарского шаттла, который пройдет ворота через минуту.

— Поняла, контрольный пост Вавилона 5, ложусь в дрейф, ожидаю минбарский шаттл…

Пальцы Мэрилин привычно забегали по тумблерам. Тональность реактора сменилась, сработали маневровые двигатели. С треском выбило предохранитель контура распределения энергии, но система щелчком переключилась на вторичный контур.

— Это теперь не корабль, а ведро с болтами! — Недовольно произнесла девушка. — Крафт? Мы минбарца не зацепим?

В кресле старпома сидел Юзеф, взявший на себя роль пилотажного тактика, поскольку реальных навыков управления судном в экстремальных условиях у него практически не было. Там, где решают доли секунды и рефлексы, любой средний пилот будет лучше Крафта. Ведь имплант дает знания, но не заменяет навыки.

Так же у Юзефа было чутьё на всякого рода гадости, что могли ожидать команду в непредвиденных ситуациях. Поэтому Мэрилин с лёгким сердцем отдала ему этот пост.

Готовый к любым неожиданностям, Крафт наблюдал перемещение трёхмерных объектов на экране и оценивал позиционирование корабля.

— Лучше драка в баре, чем война с Минбари! — Процедил Юзеф, понимая беспокойство Мэрилин. — Расстояние достаточно, столкновение исключено.

Шагтот, взявший на себя роль навигатора, внимательно следил за показателями дальних сканеров. Охотники в одиночку летали на своих небольших кораблях, и могли выполнять работу любого члена экипажа. Астронавигация была коньком изгнанника. Но выделенной должности во флоте не было, как и больших кораблей, где она могла бы иметь место.

— Ворота прыжка активны, — сообщил Шагтот, не отрывая взгляда от приборов, — готовы к манёвру выхода… Опасность! Крупный объект на 7 часов! Ворлонский дредноут пытается выйти через ворота! Угроза столкновения!

— Шайзе! Куда прёшь?! — Воскликнул Юзеф, актуализируя основные характеристики ворлонского корабля класса дредноут из базы импланта. — На кой-тебе вообще ворота, при наличии собственного гиперпривода?

Но Крафт сразу понял, зачем здесь дредноут и что должно произойти. Ещё бы планетоубийцу прислали!

— Манёвр уклонения! Энергия на двигатели! Полная мощность!

И ещё одну команду Крафт отдал мысленно, своему импланту: «Закрыть разум!»

И показал средний палец в сторону дредноута.

Если бы не многолетний навык пилота Мэрилин, дредноут, длинной в полтора километра протаранил бы их утлое судёнышко на полной скорости спустя несколько секунд, без какого-либо вреда для себя. Центаврианские гравикомпенсаторы кресел взвыли, поглощая ускорение.

Обзорный экран на миг заслонила громада дредноута, который пронёсся мимо Икара как скоростной поезд, и вышел через ворота, открытые для прохода минбарского транспорта. Икар, затронутый приливными силами гравиметрического привода, бросало из стороны в сторону. Крафт пытался стабилизировать контуры.

— Гипердрайв не отвечает, капитан! — Доложил Юзеф.

Раздался сигнал тревоги.

— Чёртов ворлонец! — Мэрилин сжала кулаки. — Аварийный выход!

— Капитан, замыкание в системах! — Охотник пытался перекричать нарастающий гул. — Теряем сигнал приводных маяков!

Крафт заложил программируемый маневр:

— Уклонения с разворотом на 9 часов после аварийного выхода! Затем — всю энергию на маршевые двигатели!

— Держитесь! — Крикнула Мэрилин. — Башня Вавилона 5, «Икар 21», аварийный выход из гиперпространства!

Корабль как будто провалился в колодец. Ощущение гравитационного сдвига заставило всех на борту сжаться в своих креслах. Трясущиеся стены и мерцающие огни создавали атмосферу хаоса. Наконец, корабль вырвался из гиперпространства, открыв собственную воронку между станцией и стационарной зоной перехода.

Прямо по курсу был минбарский транспорт, чуть правее — в пространстве висел Вавилон 5, а сзади их догонял ворлонский дредноут. Но тут Икар, согласно программе, заложенной перед выходом, рванул влево. А пространство рассек залп тяжёлого лучевого орудия дредноута, точным выстрелом которого был моментально уничтожен минбарский транспорт.

Удостоверившись, что от цели не осталось даже пыли, ворлонец открыл свою зону перехода, и, как ни в чём небывало, исчез в ней.

Статус? — Выкрикнула Мэрилин, стараясь перекричать сирену и треск искрящейся проводки в технических нишах рубки.

— Двигатель сдох, реактор тоже. Икар отлетался, так его туда! — Выругался Юзеф. Он пытался запустить резервные системы, но ситуация казалась безнадежной.

— Сенсоры не действуют. — Доложил охотник, пытаясь вручную перезагрузить навигационную станцию. — Системы вышли из строя.

— Не все. Связь действует, — отозвалась Мэрилин, — если бы не твой программируемый маневр, Крафт, нас бы снесло залпом вместе с транспортником. Вообще, что за хрень, у нас что, война с ворлоном?

Мэрилин подавила замешательство. Хотя её мысли лихорадочно метались в поисках объяснения происходящего, она вызвала станцию:

— Башня Вавилона 5, это «Икар 21». Замыкание в системах, дрейфуем. Нужна помощь.

— Говорит Иванова, рады что вы выжили! Мы хоронили вас дважды за последнюю минуту, когда ворлонец заглушил связь. Отличные навыки! Командор Синклер будет рад вас видеть, Мэрилин Дитрих!

От станции отделились ремонтные «фурии», и вскоре, захватив Икар, буксировали буквально разваливающееся судно.

Мэрилин глубоко вздохнула:

— Тебе не кажется, Крафт, что ворлон нам немного должен?

— Ага. Ворлоны как раз те, с кого можно легко взыскать. Знаешь, сколько мне известно подобных случаев? Ни одного! — Юзеф отстегнул ремень кресла. — Ты ещё счётчик ему включи.

Шагтот, отведя взгляд от погасших дисплеев, понимающе посмотрел на Крафта. Его лицо оставалось бесстрастным, но во взгляде сквозила печаль:

— Поле дредноута вызвало сбой систем. Но бывший член ордена во мне скорбит о потере последней души народа дилгар. Я чувствовал её гордыню и неуязвимость. Сильная воля. Затем внезапный ужас. Она отказывалась верить в то, что происходит. Но ее больше нет.

— На транспорте был не минбарец? — Удивленно спросила Мэрилин, уставившись на охотника.

— Скоро Синклер нам всё объяснит. — спокойно произнес Крафт.

— А ты — знал? — Голос Мэрилин дрожал от смешанных чувств. — Как ты узнал про манёвр?

— Про манёвр — просто интуиция. Но должен был знать.

— Юзеф Крафт — другой, — добавил охотник, — кодекс учит: «другие» знают, что будет. Они — угроза свободе. Потому опасны, если приходят из корысти.

Мэрилин скептически хмыкнула:

— В эту метафизику я не верю, но Крафт отлично сработал, А тебя, Шагтот, я ни хрена не поняла. Но спасибо за службу. Ты вовремя его заметил.

— И помните, о чём я вам говорил. Не всё можно говорить при экипаже станции — добавил Крафт — нам это пока не поможет, а им — повредит.

Внимание всем, — Мэрилин поднялась со своего кресла, её голос был твёрдым. — Готовимся к стыковке. Носы можно не пудрить, форма одежды — по желанию.

В ремонтном ангаре Вавилона 5, в который был помещен «Икар 21» по личному распоряжению Синклера, было немноголюдно. Работники дока деловито сновали туда-сюда, обслуживая подъемники, устройства и механизмы. То тут, то там были слышны звуки сварки и шум инструментов.

Когда то, что осталось от судна, было зафиксировано на ремонтной платформе, двое людей и инопланетянин, наконец, покинули корабль. Вышедшие представляя собой странную группу, имеющую вид принимавших участие в боевых действиях.

Мэрилин оделась по форме лейтенанта истребителя вооружённых сил Земли. Но прямые, каштановые волосы до плеч, она не стала убирать в кок, как это полагалось на службе.

Юзеф следовал за ней, в свободных брюках и белой рубашке с расстёгнутым воротом. Он был расслаблен, но сосредоточен. На плечо был небрежно наброшен небольшой рюкзак с личными вещами. Образ завершал меч, который покоился за спиной, в магнитных ножнах.

Охотник был погружён в себя. Но Крафт на своей шкуре убедился, что кажущаяся отрешенность не сможет помешать ему быть максимально эффективным. Шагтот в коричневой рясе, двигался за ними как призрак, плавно и бесшумно. Склонив голову, он перебирал чётки, и бормотал под нос песнь алфавита:

-«Ша-ру-у ри-чо-о ма-ндо-о ре-йа-а»…

Странная кавалькада направлялась к выходу, где их уже ожидали офицеры станции в сопровождении нескольких охранников. Иванова, Гарибальди и Синклер обсуждали последние события. Охрана взяла на караул.

— Чего это они нас так встречают? — Поинтересовался Крафт — в Земных Силах так принято?

Мэрилин было явно неуютно:

— Скорее это личная инициатива Синклера. И сейчас мне придётся выгребать то, что я дважды была на станции за последние недели, но ни разу не навестила сослуживца и бывшего командира. И оба раза из-за тебя, Крафт. — У Мэрилин дернулась щека — Делайте ставки, гнев или милость?

— Не паникуй. Судя по его выражению лица — вазелин не понадобится. — Изрёк в своей манере Крафт.

— Их души устали, но злости в них нет. — Добавил охотник.

— Ну, мальчики, успокоили…

Иванова шагнула вперёд первой, её осанка выдавала привычную уверенность, но голос слегка дрожал от усталости, которую она не могла полностью скрыть. Тем не менее, в её тоне чувствовалось искреннее уважение:

— Добро пожаловать на Вавилон 5, лейтенант Дитрих. Вы и ваш экипаж, судя по всему, прошли через настоящий ад.

Мэрилин кивнула в ответ, её взгляд был твёрдым, но усталым.

— Благодарю, капитан третьего ранга, — она слегка повернулась к Синклеру, отдавая ему уважительный поклон головой. — Командор. Корабль серьёзно повреждён. Нам нужен ремонт, отдых и, если повезёт, пара минут без стрельбы в нашу сторону.

Иванова чуть приподняла бровь, но её губы тронула лёгкая улыбка.

— Разумеется, лейтенант. Мы здесь не для того, чтобы гостей с подбитыми кораблями отправлять обратно в гиперпространство. — Она перевела взгляд на Юзефа Крафта, и её тон стал теплее, хотя не без привычной иронии. — Мистер Крафт, рада видеть вас снова. Наша последняя встреча была… насыщенной. Надеюсь, вы не привезли с собой ещё одного коллекционера трофеев?

Сьюзан замялась, её взгляд невольно скользнул к охотнику. В памяти всплыл тот случай с Деленн — охотник, одержимый её «совершенством», едва не превратил станцию в арену для своих ритуалов.

— Какие-то проблемы? — уточнила Мэрилин, заметив её реакцию. — Шагтот — наш навигатор.

Охотник, до того тихо напевавший свою мантру, замолчал. Он слегка наклонил голову в знак приветствия, но говорить не стал. На корабле они уже договорились: он общается только с Юзефом, Мэрилин терпит по необходимости. Однако в его глазах мелькнула искра интереса — возможно, он пересматривал своё отношение к ней.

Взгляд Гарибальди метался между членами экипажа. Подозрительность в его голосе была почти осязаемой:

— Не слышал, чтобы охотники были командными игроками. Обычно они предпочитают одиночество и трофеи.

Юзеф усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Шагтота.

— Рад встрече, Майкл. Вы правы, охотники ненавидят в командной работе две вещи: команду и работу. Но мы — исключение.

Офицеры сдержанно улыбнулись, хотя Шагтот воспринял слова буквально, ответив лишь лёгким кивком. Его лицо оставалось непроницаемым, как древний камень.

Синклер сделал шаг вперёд. Его глаза загорелись теплом. Он протянул руку Мэрилин, но, едва она шагнула навстречу, не выдержал и заключил её в короткие, дружеские объятия.

— Дитрих! Сколько лет, чёрт возьми! Всё такая же горячая голова!

Отпустив её, он крепко пожал ей руку:

— Если бы не та восемнадцатилетняя девчонка, что сняла минбарца с моего хвоста, я бы сейчас не стоял здесь. А этот манёвр… только ты могла такое провернуть. Рекомендую: если нужен пилот, зовите Дитрих. И жду вас через час в Зокало — нам есть что вспомнить.

Мэрилин улыбнулась смущённо, но с благодарностью.

— Простите, что не поздравила вас с повышением раньше, командор. А что до манёвра… Мы готовились к выходу из гипера, когда нас догнал ворлонский дредноут. Без модернизации корабля — на которую, кстати, ушла целая куча центаврианских дукатов — и без слаженной работы экипажа, — она обвела взглядом Юзефа и Шагтота, — от нас бы осталась пыль. Мы уклонились, но гравитация дредноута вызвала сбой. Пришлось выходить вручную. Остальное вы видели.

Синклер нахмурился, переглянувшись с Ивановой.

— Насколько я знаю, корабли типа «Икар» не оснащены гипердрайвом или гравикомпенсацией. Вы явно что-то скрываете, раз до последнего не открывали свою зону перехода. Рад видеть вас живыми. А дредноут стал сюрпризом даже для нас. Хотя, должен признать, он решил одну… деликатную проблему.

Гарибальди хмыкнул, подхватывая мысль:

— Да уж, клубок дипломатических узлов и угрозу новой войны. Посол Кош после всего этого выдал: «Вы не готовы к бессмертию». Так что ворлонцы решили проблему радикально — убрали Джа’дур, Несущую Смерть, что разработала эликсир бессмертия.

Шагтот вдруг заговорил, его голос был тихим, глубоким, пропитанным древней печалью:

— Она была гордостью своего народа. Непреклонной, как звезда перед угасанием.

Иванова бросила на охотника удивлённый взгляд.

— Если бы ваш… навигатор… сражался с дилгарами, и потерял в той войне свой мир или близких, он бы не говорил с такой скорбью. — Заметил командор. — Ворлонцы исполнили приговор Лиги Неприсоединившихся Миров. А вот ваше появление прямо под носом у дредноута видели все в прямом эфире. Вопросов теперь будет много. Но мы обеспечим вам помощь и поддержку. А Майкл, — он кивнул Гарибальди, — позаботится, чтобы лишние уши не услышали то, что не надо.

Мэрилин благодарно кивнула. Офицеры начали расходиться, но Гарибальди задержался, бросив напоследок:

— И осторожнее в грузовом отсеке. После дредноута там до сих пор нет света — ремонтники руками разводят. А вчера туда свалили партию вешалок для команды. Не споткнитесь.

— Спасибо, — коротко ответила Мэрилин. — До встречи.

Иванова, Синклер и Гарибальди быстрым шагом покинули ангар. Мэрилин и Юзеф передали документы таможеннику, которого притащил с собой шеф безопасности. Шагтот просто стоял рядом, молчаливый и неподвижный. Таможенник окинул его любопытным взглядом, но спрашивать ничего не стал. Охотники — не те, у кого проверяют паспорта.

— Чётки, ряса и третий глаз — вот его документы! — Съязвил Юзеф, и таможенник невольно хмыкнул.

Формальности завершились, и офицеры скрылись в глубине ангара. Мэрилин наконец вздохнула, потирая виски.

— Терпеть не могу эти приёмы и воспоминания. Ну спасла я его, это мой долг. И что теперь, всю жизнь мне это припоминать?

Юзеф усмехнулся:

— Не каждый гость станции удостаивается объятий от Синклера, а она ещё нос воротит!

Они вошли в тёмный грузовой ангар, через который нужно было пройти. Что-то посыпалось в темноте. Охотник зарычал. На него упала вешалка.

— Вешалки всякие торчат! — Громко выругалась Мэрилин, перелезая через завалы из оснащения для раздевалок экипажа. Крафт пару раз подпрыгнул и интуитивно перешагнул ещё несколько вешалок, и рефлекторно уклонился от одной, что падала на него с верхних ярусов склада.

И тут в проёме показался силуэт, на который Мэрилин чуть было не налетела. Это был посол Кош. Его броня переливалась сверкающими огоньками, а пространство наполнилось странными звуками, напоминающими шепот множества голосов.

— А, это вы, посол… Простите… Произнесла Мэрилин смущённо. Она успела ознакомится с тем, как выглядит ворлонец, перед высадкой, чтобы лично предъявить претензии.

Крафт буквально прыснул от смеха. Хорошо, что темнота скрывала его лицо, а технология Тилы — мысли. Скафандр Коша в полумраке походил на вешалку, но даже он пока не осмелился бы так сострить ворлонцу при первой встрече.

— Я чуть не налетела на вас — пришла в себя Мэрилин — но поверьте, последствия этого были бы не сравнимы с теми, что угрожали нам.

Девушка сразу взяла быка за рога:

Я как раз хотела явиться лично, чтобы довести до вас ноту протеста на командира дредноута за нарушение всех возможных правил поведения в зоне ворот прыжка.

«Находчивости ей не занимать… А этот — вечно бродит по злачным местам. Вынюхивает. А когда нужен — так он не принимает. Интересно, возьмёт ли мой меч ворлонскую броню, если что-то пойдёт не так?» — подумал Крафт.

Диспозиция складывалась следующая: Мэрилин стояла в метре от Коша. Охотник ещё был в тени склада, но ворлонец его, скорее всего, уже почувствовал. Сам же Крафт был скрыт как телепатически, так и визуально, в тени помещения, между ящиками. Но посол мог легко его обнаружить, применив сканирование.

Ворлонец расширил зрачок скафандра, и оттуда излился свет, освещая помещение там, где стоял охотник.

— Тоскующая по тени и изгнанник. Вас не должно быть здесь! — Прошипел посол после недолгой паузы, а эхо грузового ангара подхватило его слова.

— Конечно — парировала Мэрилин — капитан вашего дредноута постарался, чтобы так и было. Но я, от имени Межпланетных Экспедиций и себя лично, как капитан Икара-21, повторно заявляю ноту протеста действиям вашей вундервафли, посол. Из-за неё я фактически потеряла корабль, который стоил мне кучу денег. Правительство Ворлона за него заплатит? О моральном ущербе я вообще молчу, если даже видавший виды экипаж станции хоронил нас дважды за одну минуту.

«Идея Мэрилин состояла не только в том, чтобы сбить бабки на ремонт. Но и создать больше шума, чтобы отвлечь ворлонца» — сообразил Крафт.

Но Мэрилин не знала реальных возможностей Коша. Потому Юзеф решил использовать эту ситуацию, сыграв в хорошего — плохого. И вышел на свет, падающего из проёма, ведущего в пассажирские терминалы. Представ перед Кошем, как материализовавшийся ангел с древней иконы, в белой рубахе и с мечом за спиной.

Всё стихло. Зрачок скафандра сузился, и вдруг в ангаре снова появился свет. Перед ворлонцем предстала вся троица и поваленные ряды вешалок. Крафт и Кош молча оценивали друг друга с минуту, глаза в глаза. И когда казалось, что гляделкам не будет конца, ворлонец нарушил молчание:

— Пустой воин — прошипел он на десятке голосов — кто ты?

— Благодарю, воином пустоты меня ещё не называли — Крафт намеренно изменил слова посла для достижения эффекта, и зрачок скафандра в ответ пришел в движение — я разделяю негодование нашего капитана, посол. Но должен заметить: Ваш корабль уничтожил только корабль Несущей Смерть, хотя мог уничтожить и наше судно. Он выжидал, пока цель отойдёт на достаточное расстояние, чтобы не навредить станции. На таком расстоянии он не мог промахнуться, а Вавилон 5 не мог ему помешать. Благодарю, что оставили нас в живых, посол. Ведь эта атака была санкционирована лично вами, не так ли?

Смотрины, которые ворлонец решил устроить команде корабля, пошли не по плану. Кош видел и слышал не тех и не то, кого и что собирался. Охотник за душами в составе экипажа землян и подчиняющийся им — это ещё не самое странное. Важнее, что он получил практически мгновенный, интуитивный и в тоже время саркастичный ответ на вопрос «Кто ты» — человек перед ним был воином с пустыми мыслями.

Воин пустоты.

Ответ неожиданный, но в то же время логичный, содержавшийся в самом вопросе, характеризующий суть, но поданный витиевато, будто это не было ответом на вопрос!

— В час пробежки придёшь. — Ответил ворлонец, широко открыв диафрагму — зрачок. Затем развернулся, чтобы уйти.

— Только я? — Переспросил Крафт, осознавая, что ворлонец только что назначил ему личную аудиенцию.

— Изгнанник не нужен. На ней — ворлонец кивнул в сторону Мэрилин — печать тени.

Крафт слегка поклонился, и произнёс:

— Ворлонцы — свет. А не ворлонцев — тьма.

Из скафандра ворлонца раздалось эхо тысячи голосов, напоминающих смех. Затем Кош развернулся и с чувством удовлетворения отправился к себе. Мэрилин и охотник многозначительно переглянулись. И только Крафт понимал, что вот именно сейчас и начнётся игра по-взрослому.

24. Дело в шляпе

Юзеф, Мэрилин и охотник пробирались через оживлённые коридоры станции, где гудели голоса торговцев, шипели вентиляционные трубы и мелькали разноцветные силуэты инопланетян. Усталость читалась на их лицах, но впереди маячил гостиничный сектор — шанс наконец выдохнуть.

У стойки распорядителя — лысеющего землянина с усталыми глазами — Юзеф присвистнул, глянув на ценник:

— Тысяча кредитов в неделю за номер на троих? Мы, конечно, не бедствуем, но это даже для нас как-то… по-центавриански.

Мэрилин, прищурившись, прикинула в уме:

— Или три по пятьсот. Но деваться некуда — на корабле жить нельзя, пока его чинят. Да и здесь это не в моде, разве что ты Г’Кар с его медитациями в грузовом отсеке.

— Разделяться нельзя, — отрезал Крафт. — Если что пойдёт не так, я не хочу бегать по уровням, доставая вас из неприятностей.

— Мне и матраца хватит, — тихо произнёс Шагтот, перебирая чётки. Его голос был едва слышен за гулом станции, но в нём мелькала тень старой печали.

— Отлично, мальчики, — подытожила Мэрилин, хлопнув в ладоши. — Тогда по-спартански: единичка на троих.

— Да вы, девушка, знаете толк в извращениях, — хмыкнул Крафт. — Лады! Твоя — кровать, мой — диван, если он там вообще есть, охотнику — матрац. Но плати своей картой. Мне лишний раз светиться ни к чему.

Под шёпот зевак и ошарашенный взгляд распорядителя, который явно не ожидал увидеть охотника за душами среди постояльцев, Мэрилин протянула карту. Человек за стойкой пробормотал что-то про «не каждый день такое», но кредиты принял, бросив нервный взгляд на Шагтота, чья ряса казалась чужеродной среди мигающих вывесок и запаха дешёвого синтетического кофе.

В номере — студии их встретило просторное и хорошо освещенное помещение. Интерьер был выдержан в синих и серых тонах с элементами современной футуристической архитектуры. Ближе к входу находилась кухонная зона на возвышенности. Центр помещения занимал журнальный стол, стоящий меж двух небольших диванов, на каждом из которых вполне мог поместится взрослый человек, если не сильно привередничать.

У стен с узорами в стиле техно стояла большая кровать за ширмой. У противоположной стены находилось рабочее место и компьютер, что было стандартно для любого помещения современной космической станции земного типа. Большой монитор для просмотра информации и видео, был прикреплен к стене, дополняя её интерьер. Небольшая ванная комната с душевой кабиной и всеми необходимыми удобствами находилась в углу номера. Окон или иллюминаторов в номере не было. Но команде и так было не до местных красот.

Юзеф первым швырнул рюкзак на диван, и по-хозяйски раскинув руки, расселся на нём.

— Итак, наш вояж продолжается, господа путешественники. А по плану у нас сегодня посещение полным составом Синклера. — С удовлетворением произнес он, оглядывая номер.

Мэрилин кивнула, присаживаясь на край кровати, расстегнув китель. Она выглядела уставшей, но довольной. Девушка огляделась:

— Не роскошь, конечно, но сойдёт.

— Через полчаса мы должны встретится с офицерами в Зокало, — напомнил Крафт, — надо обсудить, чем мы можем быть друг другу полезны и решить вопросы с ремонтом. Затем я наметил визит к Деленн и Моллари. А если выяснится, что «час пробежки» всё ещё сегодня — придется идти к Кошу.

Мэрилин продолжила, растирая плечи:

— После Синклера — я сразу в доки. Я местным умельцам свою птичку не доверю. Вечно что-нибудь перепутают. К тому же, нужно связаться с Ио, пусть моя бывшая команда поищет себе подработку. А то штурман Деррек, он у них за лидера профсоюза, неустойку по контракту потребует. Не то чтобы для меня это было проблемой, но зачем платить больше? Короче, буду ночью.

Охотник, который до этого молчал, расположился на втором диване. Он, казалось, наслаждался каждой секундой покоя:

— Я прогуляюсь по станции, — произнес он своим низким, отрешённым голосом. — Это место… необычное. Мне нужно понять, как устроена жизнь вне Ордена.

Юзеф кивнул, понимая, что охотник редко имел возможность просто наслаждаться обстановкой. Мэрилин устало улыбнулась:

— А я только собралась в отпуск…

— Покой нам только снится, дорогуша. — Ножны меча Крафт переместил на пояс, чтобы выглядеть более подтянутым и собранным. — И минимум контактов с посторонними. Кош сказал, нас тут не должно быть. Не спроста это. — Юзеф набросил на рубашку серый плащ с капюшоном, после чего стал походить на странствующего принца из старой сказки. Он посмотрел в зеркало. И сделал жест большим пальцем вверх своему новому образу, незаметно подмигнув зеркалу, зная, что Тила смотрит через хронострео его глазами.

—Мы будем на связи. Активируйте корабельные коммуникаторы с Икара, я положила их на стол. Они будут работать и на станции. Если что — найдёмся. А теперь извините. — Мэрилин поднялась, и активировала голографическую ширму.

Охотник тихо вздохнул, вставая. Он нажал несколько кнопок на пульте, который достал из складок рясы, и ряса изменила цвет с темно — коричневого на кирпично — красный, и несколько удлинилась.

— Креста на пузе не хватает. Был бы как кардинал. — Заметил Юзеф.

Мэрилин выглянула из-за ширмы и заметила преображение охотника:

— Вы — так переодеваетесь? Только когда я одену мини, вот так пультом не делай. — Девушка хихикнула. Но охотник был серьёзен как всегда:

— Этот цвет и фасон из доступных мне, максимально близки к образам, которые есть в вашей культуре.

Юзеф не оставил ситуацию без замечания:

— Ну как скажешь, ваше преосвященство. Хочешь быть кардиналом — будь им!

— Кстати, тебе идёт — заметила Мэрилин — а ты, Юзеф, раз с мечом, будешь Д’Артаньян. Ну, как в Трёх Мушкетёрах. Читал?

— Угу. Прошу на выход, госпожа Бонасье! — Шутливо поклонился Крафт.

Но имплант уже любезно разворачивал в его сознании историю о отравлении Констанции. Юзеф ещё не привык, что имплант воспринимает не только прямые мыслезапросы, но и реагирует на эмоциональный отклик.

«Тьфу! Ох уж этот Тарос со своими архивами! Всё залил, не пожадничал. И как этот имплант не треснул?!» Подумал Крафт, давая команду открыть дверь, сознательно напевая в уме «Эрику», чтоб перебить тему.

Путешественники, приведя себя в порядок, с шутками, спустя несколько минут покинули номер, двинувшись в сторону Зокало.

Юзеф, Мэрилин и Шагтот прибыли в Зокало — оживлённое место на станции, где представители различных рас и культур наслаждались едой и напитками. Здесь всегда было многолюдно, и сегодняшний день не стал исключением. Путешественники нашли свободный стол в углу, с которого можно было наблюдать за происходящим вокруг. Бармен разливал напитки, туда-сюда сновали люди и инопланетяне, которые, казалось, слишком много внимания уделяли охотнику за душами.

«Пусть лучше смотрят на него, чем на нас с Мэрилин. Для нашего прикрытия — хорошо. Но для самого Шагтота — не очень. Вряд ли ему дадут просто так слоняться по станции…» — размышлял Крафт. Но Юзеф чувствовал: что-то сегодня было не так. И его напрягали… Шляпы!

— Мэрилин! Ты видишь то же, что и я? — Удивленно произнес Крафт.

Девушка вздохнула:

— Сижу. Жду. Никого не трогаю. Размышляю о вечном. Хотя, с удовольствием выпила бы… Ты о чём?

— У них сегодня шляпная вечеринка? — Съязвил Юзеф. — К чему бы это?

— Действительно странно… — девушка осмотрелась вокруг. Насколько хватало глаз — гости станции были в головных уборах! Все поголовно.

— Блин, Крафт! — Мэрилин толкнула Юзефа в бок. — Чертовщина какая-то. Это даже по статистике невозможно…. Фуууух… Вон наши офицеры, и они — без головных уборов.

— Будь начеку. Все эти береты, кепи, панамы, пилотки и сомбреро — тут не с проста.

— А почему среди них нет капюшонов, как у тебя, тюрбанов и шарфов — палантинов? — поинтересовалась девушка.

Охотник, казалось, не обращал внимания на происходящее вокруг, сосредоточившись на своих мыслях. Но Юзеф знал, что Шагтот всегда настороже. Их неожиданное открытие только усилило его подозрения:

— Их души спокойны и радостны. Светятся, будто получили подарок. — Дал он оценку, предвосхищая вопрос.

Мэрилин кивнула, её лицо стало серьёзным. Они были в центре интриг и заговоров, и каждый шаг мог оказаться смертельно опасным: — Им что, их бесплатно раздали? А как получилось, что нам не досталось?

— Мы шли не особо оживлёнными коридорами… — произнёс Крафт. И какая-то странная мысль зашевелилась в его мозгу. Почти безумная. «Почему не палантины… Что объединяет кепи, панаму, пилотку, сомбреро? Что в них есть такого, чего нет капюшонах и шарфах?..»

Через несколько минут, заказав коктейли, к компании присоединились командор Джеффри Синклер и начальник службы безопасности Майкл Гарибальди. Синклер, как всегда, выглядел уверенно и собранно, тогда как Гарибальди излучал дружелюбие, рассматривая и вертя в руках новенькую еврейскую ермолку.

— Рад вас видеть снова, — Синклер приветствовал всех, усаживаясь за стол. — Надеюсь, вы устроились на станции без проблем?

— Всё прошло гладко, — ответил Юзеф, кивнув. — Спасибо.

— И первое, что я хочу услышать — начал командор, устраиваясь поудобнее — как Мэрилин угораздило забыть о своём командире на годы, а потом дважды за неделю побывать на станции, проигнорировав боевого товарища? А ваш навигатор посвятит нас в таинство превращения охотника за душами в члена экипажа земного звездолёта. Никогда не видел ничего подобного!

Мэрилин была готова к такому вопросу:

— После увольнения из вооруженных сил я ушла в работу, а потом обзавелась собственным кораблём. А это свободного времени не добавляет. К тому же я — простой отставной лейтенант, а вы — командующий станцией. Не могла же я просто так заявится к вам на мостик? К тому же, наша крайняя встреча происходила в боевой обстановке. Не хотела ворошить прошлое. Мы многих тогда потеряли…

— Затем, благодаря помощи Крафта, — девушка почтительно кивнула в сторону Юзефа, — я нашла человека, найти которого отчаялась. У нас оставались ещё некоторые дела, но корабль… вы его видели.

Синклер грустно усмехнулся, встретившись взглядом с Мэрилин:

— Хоть мы и на службе, но сегодня особый день! Несколько часов Иванова нас прикроет на мостике. Мы все надеемся на каплю спокойствия в этом океане хаоса. И помним всех, кто сражался с нами на Линии. За выживших, и тех, кого с нами больше нет! Не чокаясь.

Все, кроме охотника, поднялись, и молча отпили из своих бокалов.

Но затем Шагтот подал голос:

— Я не могу разделить вашу утрату, ведь я не вел эту войну. Но я был там. Накрывшись маскировочными полями, члены Ордена могли лишь наблюдать. Во время боя нельзя поймать душу. Мы могли лишь скорбеть, что не успеем сохранить эти души для вечности. Я пью за все души, потерянные в войнах. С верой, что они когда-нибудь прекратятся.

Охотник осушил свой бокал, и крякнул. Коктейль был для него крепковат.

— Сильно. И неожиданно. — Гарибальди приветствовал тост охотника.

Затем перевел взгляд на Юзефа:

— Вы продвинулись в своём расследовании, Крафт?

— Скорее, расследование слегка продвинуло меня самого. — Ответил Юзеф.

— Кого продвинуло, а кому корабль в хлам. — Мэрилин поморщилась.

Синклер ответил обнадеживающе: — Наши специалисты занимаются диагностикой и определяют целесообразность ремонта.

— За чей счёт банкет? — Заволновалась девушка. — И что-то мне не нравится слово «целесообразность» …

Но вместо того, чтобы ответить, командор перевел внимание на Юзефа.

— До этого момента, Крафт, я не определился, как к вам относится. Моё мнение в разное время колебалось от желания арестовать вас немедленно, до принятия вас на службу, чтобы рассмотреть получше. Вы — тёмная лошадка. А я таких не очень люблю на станции. С одной стороны, история вашего появления полна неясностей. С другой — ваша дружба с Мэрилин, и ваши действия. Вы спасли своим предупреждением высокопоставленных гостей Минбара и Центавра от действий радикалов из Земной Гвардии, а это дорогого стоит. Но что полностью перевернуло наше с Гарибальди представление о вас — Кош только что принёс руководству станции извинения за инцидент с вашим кораблём. А Империя Ворлон взяла на себя все расходы по возмещению материального ущерба.

Командор, несколько раз в замешательстве провернул между пальцами монетку, продолжал:

— И что меня просто обескуражило, предел морального ущерба будет оговорен на личной встрече между Кошем и нашим «гениальным сыщиком», который является единственным человеком без статуса, добившимся аудиенции ворлонца! Что лично в моей практике — впервые. И если честно, я за вас беспокоюсь, Крафт. Единственные два человека, которые близко знали ворлонца, были отозваны и, скорее всего, изолированы… И да, Мэрилин — обратился офицер уже к девушке — мой спич содержал ответ и на твой вопрос.

Крафт тут же нашел в базе импланта ситуацию с отравлением Коша, которая произошла еще до появления Юзефа в этом времени. Предшественник доктора Франклина, вскрывавший скафандр Коша, и Лита Александер, сканировавшая его, были быстро убраны со станции после инцидента.

— Не беспокойтесь, командор, — уверенно произнес Крафт, — я не телепат, и не собираюсь пускать в ход «открывалку» — Юзеф покосился на меч — если меня к этому не вынудят.

Синклер поднял бровь: — Гарибальди был прав, когда говорил, что от вас ничего не спрячешь. Вы опасный человек, не хотел бы я видеть вас по другую сторону.

Юзеф уважительно кивнул. Но у Мэрилин перехватило дыхание, а глаза округлились как монеты в предвкушении разных технических плюшек:

— Мой корабль будут чинить ворлонцы?! Юзеф, кормилец! Бери от жизни всё!.. Простите, командор. Просто с тех пор, как я познакомилась с Крафтом, мои доходы растут быстрее, чем риски.

Девушка шутливо приобняла Крафта.

Юзеф понимал, что его игры с подложными документами, как минимум, если не будут раскрыты — то отсутствие данных о его прошлом вызовет вопросы. И он был готов к такому разговору.

Крафт выдохнул, и с лицом «Гауптмана Очевидность» произнес:

— А как по мне — ничего необычного. Насколько мне известно, на Вавилоне 5 это первый случай, когда корабль ворлона атакует кого-либо в пространстве станции, и наносит при этом сопутствующий ущерб.

Что до вашего отношения ко мне, господа — я звёзд с неба не хватаю, и имею определённые обязательства. Если я пришел, чтобы принести проблемы, то уж точно не вам. А везение моё обусловлено отчасти возможностями моего заказчика, отчасти желанием наносить добро и причинять справедливость всем, до кого могу дотянуться. Что до аудиенции — да, Кош мне её назначил. Сказал: явится в час пробежки. Кстати, вы не знаете когда это?

Синклер не знал, но принял как должное слова Юзефа, понимая, что перед ним далеко не глупый человек, действия которого не враждебны, но возможности которого не известны, хотя тщательно скрываемы под маской юмора. Тот уровень понимания, который был достигнут сегодня, его пока устраивал. Синклер сделал знак Гарибальди, который сигнализировал о том, что можно переходить от подозрительности к сотрудничеству, и добавил:

— Совершенно без понятия. Кош в своём репертуаре. Спросите посла Деленн. Кстати, она хотела лично поблагодарить вас за заботу и участие в жизни её гостьи. Но, честно говоря, я вам завидую, Крафт. Мне получить аудиенцию Коша сложнее, чем вам — Синклер поправил китель, и выпрямился на стуле — даже не представляю, кто же тогда ваш заказчик.

— Какая ирония! — Размышлял в слух Гарибальди. — Мы нашли причину сохранить жизнь Джа’дур, а ворлонцы по той же причине уничтожили её. И это его напыщенное: «вы не готовы к бессмертию». Знаете, кем я себя в эти моменты чувствую?!

— Думаешь так будет всегда, Майкл? — С грустью ответил командор. — Слабые подчиняются сильным, политика выше морали, выгода превыше правосудия?

— Все с этим смирились, кроме вас, командор. — Ответил Гарибальди. Поэтому мы друзья.

В этот момент к столику подошла Талия Винтерс — представитель Пси-корпуса и штатный телепат станции. Она была в облегающем форменном платье желтоватого цвета, и перчатках. Её появление было неожиданным, но никто не был против её присутствия. Она выглядела потерянной и испуганной, но всячески старалась это скрыть под маской безразличного спокойствия. Натянуто улыбнувшись Гарибальди, она села напротив, рядом с Мэрилин, приветливо улыбнувшись остальным, но с осторожностью поглядывая на Шагтота.

— Талия, рад видеть вас, — произнёс Синклер, приветствуя её, — мы как раз обсуждаем текущие дела. Знакомьтесь, моя сослуживица, спасшая меня на Линии, Мэрилин Дитрих. Юзеф Крафт. Шагтот. Экипаж корабля «Икар 21» в сборе.

Добрый день всем, — ответила Талия. — Я услышала от Ивановой, что здесь собрались интересные люди, и решила присоединиться. — Она обернулась к путешественникам — Состав вашего экипажа весьма необычен… А это — тот самый Юзеф Крафт, как сказал ГКар, кладезь афоризмов и мудрости? Ооо! И вы теперь с мечом? Это дань традициям, или насущная необходимость?

Гарибальди заёрзал на стуле. Ему явно было не по душе то количество внимания, которое обрушила на его нового знакомого женщина, что нравилась ему самому. Но Крафту было не до интриг.

«Восторженный напыщенный балабол! Небось предвкушает, как я для него шинкую Моллари!» — подумал Юзеф о ГКаре, но всё же, посмотрел на Талию с интересом:

— Мы обсуждаем наш недавний инцидент с ворлонцами. Возможно, вы сможете нам помочь разобраться в некоторых деталях.

Талия ответила кивком головы, смущенно улыбнувшись. Похоже, она пока не пыталась сканировать Крафта:

— Конечно, я постараюсь помочь, чем смогу. Я слышала, Кош назначил вам аудиенцию? Даже не знаю, радоваться за вас, или волноваться. Я шла к командору. И по-моему, у меня серьёзная проблема с Кошем… А поскольку вы уже говорите о ворлонцах, моя история может оказаться кстати.

Талия перевела взгляд на командора:

Я могу говорить при ваших… гостях?

— Если гости не возражают. — Ответил Синклер, обведя взглядом присутствующих.

— Мы с интересом выслушаем, и надеюсь, поможем друг другу. — По дружески добавила Мэрилин.

Талия одарила Мэрилин лучезарной улыбкой, от которой у Гарибальди задёргалась щека:

— Не у вас одной проблемы с ворлонцами.

Но их прервал командор:

— Так что же случилось?

— Я не займу много времени, — резко сменив тон, Талия начала, подбирая слова, — вчера Кош нанял меня для участия в переговорах. Но это была какая-то бессмыслица. Они говорили загадками, а у меня в голове появлялись образы!

— Какие? — переспросил Гарибальди, почесав подбородок.

— Сначала какие-то неясные вспышки, но потом… 4 года назад я сканировала подозреваемого в колонии на Марсе. Это был серийный убийца. Мне никогда не приходилось проникать в такой мозг. Его мысли были жестокими. Ужасными. Зверскими. Я испытала ужас. И с тех пор он возвращается ко мне в кошмарах. А сегодня я снова испытала этот ужас. Но это был не сон. Они намеренно вызвали мои страхи.

— С кем был Кош? — Уточнил командор.

— С другим инопланетянином. Он назвался Аббут — Ответила телепат.

— Нелепый тип в большой шляпе, который обожает «солнечные блики»? — оживился Гарибальди, подавшись вперед с интересом.

— И этот в шляпе. Да что ж творится-то?! — выдохнул Крафт. Но на его реплику не обратили внимания.

Охотник за душами приложился к коктейлю. Мэрилин вздохнула. Но остальные были поглощены рассказом.

— Да, это он. Вы его знаете? — Женщина подняла бровь.

— Он кибер. — Ответил безопасник.

— Киберорганическое записывающее устройство. Наполовину машина, наполовину — живое существо. — Уточнил Синклер.

— Некоторые расы используют их, чтобы записывать изображения, звуки, биоритмы, мысли. Я бы сказал, вас подставили. — Гарибальди явно негодовал.

— Но зачем? — тихо и душевно спросила телепат.

— Ворлонцы подозрительны к телепатам. Если Кош узнает, чего вы боитесь, он использует это при случае против вас. — Ответил командор.

— Но… зачем…? — Растерянно и отрешенно повторила женщина.

— С ворлонцами никогда не угадаешь… — Выпалил Гарибальди, стараясь своим тоном оградить женщину от угрозы.

Талия поднялась и собиралась было попрощаться, но Юзеф медленным, но властным движением руки преградил ей путь:

— Я думаю, госпожа Винтерс, в вас есть что-то, чего нет в других. В ваших же интересах понять, что это, раньше ворлонца. Поэтому, нам нужно выпить. За ясность!

— Отличный тост! — Одобрил Синклер. — И похоже, я начинаю понимать ГКара, когда он отзывался о вас.

Все пригубили коктейли.

— Да уж… Пусть гости извиняют, — добавил Гарибальди, подняв бровь, — но посол Кош сегодня снова герой дня. 2:1 в пользу ворлонца. Выходит, «пути господни» — неисповедимы?

— Возможно. Но Господь — изощрённее любого ворлонца! — Ответил Синклер, надеясь в этой фразе обрести почву под ногами.

— Умом ворлонца не понять.

И общей мерой не измерить.

Ворлонцу можно доверять.

А впрочем, можно и не верить… -

Изрёк Крафт, вызвав улыбки разной степени у всех присутствующих. Талия же — просто поменялась в лице. С него будто спала маска напряженности, а плечи приподнялись, будто сбросили тяжёлый груз.

— Господин Крафт! Ваши слова просто вылечили мой страх! В этом мире на это был способен лишь один человек… При этом вы меня не сканировали. Я не поняла, как вы это сделали! Вы не думали стать психоаналитиком?

Юзеф понимал, что она имеет ввиду Джейсона, и актуализировал слова одного известного психолога 20 века:

— Человека мучает не столько сам страх, сколько страх перед страхом. Но сейчас у нас — интересная беседа. И если вам уже лучше, может, останетесь и послушаете?

Синклер аж привстал, понимая, что вот прямо сейчас реализуется его давняя задумка. Командор давно хотел, чтобы Талия была, как бы это выразится, ближе к команде. Но она предпочитала уединение, или нечастое общество Ивановой. Потому истово поддержал Крафта: — Конечно, оставайтесь! Ещё не все истории рассказаны!

Женщина кивнула, и опираясь на руку Юзефа, уверенно и грациозно села на место. От былого смущения не осталось следа. Синклер дал знак, и бармен принес ещё коктейли.

В беседу снова включился Гарибальди, который всё это время что-то обдумывал. Он обратился к Юзефу:

— Мне совершенно не понятно, чем вы купили ГКара, который буквально превозносил вас. Он приписывает вам спасение Кэтрин у Сигмы 957! Хотя это его корабли вытащили её. Но я был там, и могу поклясться, что не слышал никаких предупреждений, исходящих от вас. Не представляю, кто ваши источники информации. Но к самой информации — претензий нет. Поэтому, у меня насчёт вас было лишь 2 версии: вы полезный самозванец, либо агент под прикрытием. В обоих случаях вы могли бы быть нам полезны.

Воцарилась пауза. Офицеры наконец высказались относительно Юзефа. И хотя Талия слушала, что же всё-таки ответит Крафт, с таким видом, будто хотела, чтобы Юзеф утонул в её взгляде — обстановку разрядила Мэрилин:

— Я охотно внесу ясность в историю нашего знакомства, если дело в этом — предложила девушка, но сначала — давайте за дружбу. Ведь Вавилон 5 как раз для этого и существует…

— Согласен! — Синклер осушил свой бокал. Все выпили следом за ним.

— А скажите, Крафт… Вкрадчиво произнёс командор — вы ведь не историк, верно? Но у меня до сих пор не идёт из головы ваш рассказ про пилота Второй Мировой. Синклеры — потомственные военные летчики. Мы храним записи и фото ещё со времен появления первых аэропланов. И пусть герой вашей истории принадлежал к противоположной стороне, вы рассказывали о событиях 300-летней давности так, будто пережили их лично. Почему?

Юзеф вспомнил, что слишком предался эмоциям в тот вечер. Но он это делал намеренно, чтобы привлечь внимание Кэтрин. А она девушка эмоциональная. И разумеется, этого говорить было нельзя. Но тут ситуацию спас охотник, который видимо тоже понял, до так можно и до «избранных» договорится:

— Душа Юзефа Крафта — как зеркало. Время отражается в ней…

— Юзеф просто проникся! — Подхватила Мэрилин. — Он всегда такой, когда рассказывает истории. Но если позволите, я продолжу свою.

Мэрилин поведала офицерам историю знакомства с Крафтом, о том, как она подобрала его на месте стычки с пиратами, умолчав при этом про нелегальные документы и о поисках бывшего возлюбленного. А теперь Мэрилин помогает Крафту в его расследовании.

— А поскольку из экипажа пиратского корабля живых не осталось, подтвердить вашу историю, Юзеф, некому. И рассказать о своей жизни до попадания на борт пиратской посудины вы, конечно, не можете… — Произнес Синклер задумчиво.

Крафт склонил голову:

— Что касается событий до попадания в руки пиратов — я не могу об этом распространяться, чтобы не поставить под угрозу интересы своего заказчика.

Объяснение, которое, традиционно, мало что объясняло, похоже, удовлетворило командира станции и безопасника. На их лицах было некое подобие согласия. На лице Талии же — был полнейший экстаз. Она не проронила ни слова, и слушала, как завороженная.

— Сказать по правде, вы мне симпатичны, Крафт, — добавил Гарибальди, — у нас много общего, например, вы такой же параноик, как и я. По крайней мере, вы дали мне версию, в которую не стыдно было бы поверить. Так или иначе, я рад, что не стал совершать поспешных действий, и что вы снова на станции, Крафт. Те пришельцы, которых вы подали в розыск, не появлялись. Вы их нашли?

— Вы будете смеяться, Майкл! Но это они нашли меня. И если мистер «шуба» не опасен, то над подозреваемым в убийстве НГрана ещё придётся поработать. Кстати, у него появился сообщник. Киборг — боец, умеющий пускать дым.

Синклер чуть не поперхнулся кофе, Талия осушила рюмку, а Гарибальди присвистнул: — Ого! Это против них вы наконец-то вооружились? И кто кого?

Крафт сделал многозначительную паузу. Синклер молча слушал, но теперь уже и он то и дело оглядывался по сторонам.

— Хоть у меня и диплом по звиздюлям, эти парни — далеко не лохи. Но жалеть я их не буду, всё равно они уже не люди.

— По этому поводу Франклин имеет что вам сказать, зайдите при случае. — Ответил Майкл.

— А командор не хочет услышать, как в наш экипаж попал Шагтот? — Сменила тему Мэрилин. Но судя по масляным глазкам Талии, которыми она пожирала Юзефа, ей давно следовало бы их выцарапать, будь у Мэрилин хоть какой-то намёк на чувства со стороны Крафта. Талия с самого начала не сводила с Крафта глаз, но теперь её внимание стало почти гипнотическим.

Мэрилин кратко рассказала о спасении охотника из корабля, который должен был взорваться, о его фиаско в охоте, изгнании из ордена и выборе, который сама судьба поставила перед Шагтотом, умолчав ненужные офицерам подробности.

— Как видите, — закончила девушка, — теперь Шагтот наш навигатор. Иногда фортуна делает предложение, от которого отказаться может лишь феерический… Как ты сказал, Крафт?

— Долбоящер. — Пробубнил Юзеф. Даже он уже подустал.

Охотник на полном серьёзе кивнул:

— Новый смысл лучше, чем небытие, как у ящеров. Ведь они вымерли в вашем мире много тысяч лет назад.

Гарибальди присвистнул, ухмыльнувшись:

— Долбоящер, говоришь? Похоже, я встречал парочку таких в отделе кадров.

Крафт улыбнулся. Мэрилин взяла Юзефа за локоть, а охотник кивнул. В этом трио, похоже, взаимная поддержка была на высоте. Но Мэрилин индивидуалистка, как она превратилась в душу компании? У Синклера дернулась щека:

— Как же у вас всё не просто! Тогда давайте за разрешение проблем.

Все выпили.

— А можно узнать, какую роль на корабле вы взяли на себя, Крафт? — Синклер явно сегодня был в ударе, и решил получить ответы на все вопросы.

— Пилотажный тактик. — Ответил Крафт.

— Но такой должности не существует! — Парировал командор.

Офицеры переглянулись, будто услышали незнакомый термин, и перевели взгляд на Мэрилин. Признаться, Крафт и сам не помнил, из каких недр базы импланта всплыло название этой должности, когда он предложил помочь с управлением на Икаре. Прямого аналога в этом времени у неё не было, но, это пока единственное, чем он мог заниматься на корабле.

— Тот манёвр, который вы сегодня видели, был выполнен не в ручном режиме, — ответила Мэрилин, — а запрограммирован и выполнен автоматикой. А спланировал его — Крафт.

Синклер был более дипломатом, чем стратегом. Но даже его давно посещали мысли, что было бы неплохо распределить заново обязанности между тактическим офицером мостика, тактическим навигатором и оператором систем вооружения, введя ещё одну должность.

— Как обычно, внедряешь инновации, Дитрих? Жаль, что именно поэтому ты была вынуждена уйти из флота. Система тем меньше уважает инициативу, чем больше людей привлекает.

Командор задумался над собственным философским заключением. Обычно подобное было в его стиле, но что-то сегодня он уж очень ударился в философию. «Неужели это влияние Юзефа Крафта? Но если он не телепат, тогда — каким образом?»

— А что это у вас за кипа? — Выбрав подходящий момент, поинтересовался у Гарибальди Юзеф.

— Нам с Майклом какой-то рекламный агент пытался всучить ее бесплатно в головном коридоре. У него их целая тележка, и он их всем раздаёт. На любой вкус и цвет– ответил за безопасника Синклер. Но почему вы взяли эту шапку, Майкл? Неужели вас поймали на старой как мир тяге получить что-то даром? — Недоумевал командор.

— Почему не взять? — Переспросил Гарибальди — Не о себе думал. Взял на подарок.

Талия поджала губы, ведь кипа явно предназначалась для Ивановой. И плотно придвинулась к Мэрилин, слегка коснувшись ее колена. Мэрилин в ответ пожала плечами. Крафт понимал, между ними что-то происходит. И это «что-то» совершенно не входит в его планы.

— Я даже не стал делать Гарибальди выговор, что, санкционировав такую приятную мелочь, он забыл сообщить об этом мне. — Произнес с укоризной командор.

Над столиком повисла тревожная тишина. Все смотрели на Гарибальди, который застыл с бокалом в руке, и взглядом мороженого судака упёрся в Синклера:

— Но командор! Я думал, что это вы его санкционировали!

Синклер тут же вызвал по интеркому: — Иванова!

— Да, командор?

— Кто санкционировал раздачу бесплатных головных уборов на станции?

Иванова проверила информацию: — У меня нет таких данных, командор. А что, с ними проблема? По-моему, милая такая себе затейка.

— Да никаких проблем. Мы разберемся на месте. Спасибо. Конец связи!

Синклер с досадой хлопнул рукой по коммуникатору и провёл рукой по лицу.

Чёрт возьми, ну почему даже простая шляпа на этой станции не может быть просто шляпой?

Гарибальди смотрел на Синклера в ожидании распоряжений. Но тот раздумывал, поскольку принимать радикальные меры, когда все вокруг счастливы — это и есть те непопулярные действия, которых командор старался избегать.

Паузу прервал Крафт:

— Вы собрались подозревать меня черт знает в чём. А я начал думать над этим еще перед вашим приходом. Как-то многовато шляп сегодня вокруг. И знаете, что общего между всеми этими шляпами? — Крафт сделал паузу и торжествующе произнес: форма! Твёрдая форма, позволяющая разместить внутри антенну передающего устройства!

Талия беспокойно, но удовлетворённо сложила пальцы с красивыми, ухоженными ногтями. Гарибальди хлопнул себя по лбу, и молниеносно вывернул еврейскую шапочку наизнанку, пробежав пальцами по швам и складкам. Но в шапочке ничего постороннего не оказалось. Синклер вздохнул с облегчением.

— Вы в очередной раз проявили сообразительность, Крафт, но я сейчас даже рад, что вы ошиблись. Если уж следить — то в первую очередь за руководством станции. Но в ермолке Майкла передатчика нет. А отсюда вывод: Сидим. Потом спокойно расходимся.

Майкл, после нашей встречи по-тихому проверь кто и где раздавал шляпы, и кто организатор акции. Но никого не задерживать!

Иванова с техниками пробьёт все внутренние частоты связи на предмет несанкционированных подключений. Но этот приказ я ей передам на словах.

Вы, Юзеф, возьмите за… жабры, и поговорите в своей манере с одним из них. Неофициально, но без фанатизма узнайте, кого представляют.

— Так точно! — Ответил Крафт, как профессиональный военный. И про себя отметил, что ему давно не отдавали приказов. Не то, чтобы он любил подчиняться, но он как будто снова оказался дома, на старушке Земле, по которой конечно же, скучал. И судя по реакции Талии, которая снова стала съезжать под маску «снежной королевы», его фраза возымела двойное действие, не только выражая ностальгию.

Талия явно была увлечена Крафтом. А женщины обычно не любят, когда мужчина, что им нравится, кому-то показательно подчиняется. Это на уровне архетипов. И излишнее внимание к Юзефу с ее стороны было… не совсем уместным. Подобные психологические трюки Крафт не любил, но всегда обнаруживал, и при необходимости использовал сам.

Синклер задержал взгляд на охотнике, который склонил голову на бок:

— Могу я попросить нашего гостя об услуге? Пока Крафт будет выяснять отношения с шляпником, не могли бы вы… посмотреть в его душу? Вдруг найдете что-то необычное?

Охотник почтительно кивнул. Синклер продолжил:

— У Мэрилин дел выше крыши, займется ремонтом. У нас пока слишком мало данных, чтоб делать выводы.

Для вас, Талия, пока поручений нет. У вас слишком… г-ммм… усталый вид. Отдохните, и будьте на связи.

Но как говорится, «Человек один — это всего лишь человек, а вместе с другими — это часть общества.» Вопрос ко всем: есть версии, с чем мы имеем дело?

Крафт сразу сообразил: Синклер учился у иезуитов. А эта их поговорка подчеркивает важность коллективного мышления и совместных действий для достижения общих целей.

Командор? — Произнёс Гарибальди. — им можно знать?

Синклер кивнул.

— Скоро на станцию прибывает президент Сантьяго. Борт номер 1. Моя версия: Эта акция должна заставить нас следить за шляпниками. А они в это время создадут ситуацию, где мы облажаемся в обеспечении безопасности Президента.

— Но в ней есть один недостаток: если бы не я, — Юзеф приподнял руку, стараясь привлечь внимание, — вы бы это проигнорировали.

— Именно! Если бы не Юзеф — все усилия на раздачу шляпок прошли бы зря. А вы что думаете? — Синклер оглядел присутствующих. Вавилон 5 всегда был центром интриг. Но с появлением Крафта на станции он сам чувствовал себя частью какого-то фильма. Только вот какого?..

Крафт перебрал базу импланта в поисках данных про шляпы. Но исторические архивы не давали никаких зацепок. «Если кто-то скажет, что агент из будущего — всесильный бог — я первый брошу в него камень». После паузы, в ходе которой несколько раз Юзеф менялся в лице, он продолжил:

— У меня есть 3 версии происходящего:

Информационный спам, чтобы заставить нас распылить силы и отвлечь от чего-то более важного.

Связь, но только для заговорщиков. Передатчики содержатся не во всех шляпах.

Условный сигнал к началу чего-то более масштабного.

В любом случае, вряд ли эта акция — против меня лично. Я пока ещё слишком незаметен для своих врагов.

— Либо внутри шляпы — просто послание или кристалл, который нужно передать нужным людям, — высказала свою версию Талия, — а делать это нужно часто и незаметно, у всех на виду.

— Попахивает Земной Гвардией… — произнесла Мэрилин, — не уверена, но так, интуиция. Мы с ними сталкивались в 90 м секторе, к тому же они недавно бесчинствовали и на Вавилоне 5. Оба раза они проиграли. Это может быть реванш.

— Я чувствую близость человеческой смерти. — Добавил охотник. — Это простая душа. Будь она важна — я бы знал.

— Если верить чутью охотников, — резюмировал Синклер, — жизни Президента, как и никому из присутствующих, смерть не грозит. Но это не повод расслабляться. Политические ситуации очень редко честны, логичны или этичны. Если бы политика основывалась на этических соображениях, то это был бы гораздо лучший мир.

— Но политика обычно делается теми, у кого в руках власть, деньги и наглость, — добавил Крафт, — и как бы мы сейчас не влезли в большую политику!

— Займемся этим прямо сейчас. Крафт и Дитрих, ваши коммуникаторы будут подключены к Bab-com, вы можете понадобится в любой момент. На этом считаю вечер воспоминаний закрытым. Решим эту проблему — и дело в шляпе!

25. Нет тела – нет дела

Земля. Пустоши города Сан-Диего, разрушенного когда-то ядерным взрывом. Город не стали восстанавливать, чтобы он напоминал человечеству о последствиях бесконечных внутренних войн, завершившихся с основанием Земного Альянса.

Подземный бункер, вход в который хорошо замаскирован среди развалин, скрывает в себе небольшой офисный центр и ряды серверов для обработки и анализа информации. За столом сидела женщина-оператор в форме. Вокруг нее — множество мониторов. На стене — портреты диктаторов из мировой истории, правивших страхом и железной рукой, среди которых Гитлер, Муссолини, Сталин, Мао. Но эти портреты — не её прихоть, а причуда руководства организации. Женщина в чёрной форме анализирует информацию от агентов влияния.

Раздается входящий звонок. Женщина включает связь и произносит:

— Тринадцатая.

На одном из мониторов появляется странный рисунок из световых кругов, будто включили калейдоскоп. Синтезатор дешифровального модуля сообщает:

— Операция проходит по плану. Приступаю к завершению первого этапа…

…В грузовой док Голубого сектора Вавилона 5 входит человек в костюме торговца. Он ведет себя спокойно и двигается медленно, будто не совершает ничего предосудительного. Человек открывает своей ключ-картой большой контейнер с надписью «Секретно». Затем подкатывает свою тележку, и загружает в неё из контейнера шляпы разных форм и размеров.

Затем подходит к терминалу связи и вводит код, не обращая внимания на странный порыв ветра в закрытом помещении, и воздушный хлопок. Человек точно знает, что здесь просто никого не должно больше быть.

На экране появляется тот же калейдоскоп из световых кругов, что и в офисе в Сан-Диего. Голос синтезатора запрашивает статус, и человек сообщает, что операция идёт по плану, и он приступает к завершению первого этапа.

Голос приказывает ему сбросить на удалённый сервер все данные за отчётный период. Человек снимает с руки чехол телесного цвета, и открывается протез, представляющий собой черное устройство, исчерченное электроцепями. Он вставляет палец в порт передачи данных. На экране появляется сцена раздачи шляп, а затем — изображения офицеров станции и команды Мэрилин в Зокало с разных ракурсов.

Синтезатор дешифровального модуля заканчивает приём данных, и сообщает:

— Контроль полагает, что команда Мэрилин Дитрих раскрыла этап прикрытия, и может поставить операцию под угрозу. В случае таковой — ликвидировать.

Сеанс связи завершается.

Человек запрашивает компьютер станции о местонахождении Мэрилин. Но не успевает получить требуемые данные. Поскольку его свёрнутая с хрустом шея безвольно повисает на бок, а тело медленно оседает на пол.

Информацию с монитора считывает уже другой человек, лицо которого выражает полное безразличие к происходящему, а длинные волосы отражаются в экране монитора. Получив нужные сведения, незнакомец снимает одежду с тела, забирает его ключ-карту и прикрепляет к телу маячок, аналогичный тому, что светится у него на поясе.

Переодевшись, убийца делает свой звонок через терминал. После введения кода доступа, на чёрном экране появляется большая, мерцающая красная цифра «1». А холодный, лающий металлический голос, от которого кровь стынет в жилах, требует:

— Доклад!

— Первый, я внутри. Исполнитель ликвидирован, но интересовался Мэрилин Дитрих. Тело готово к телепортации. Готов к прибытию агента. Какие будут приказы?

— Обеспечить безопасность агента и его миссии! — Пролаял голос. — В бой без необходимости не вступать. Мэрилин больше не интересна.

— А если ее охранник снова будет мешать?

— Уничтожить.

Экран погас. Спустя несколько секунд маячок на теле убитого начинает мигать, и тело с хлопком исчезает. Убийца надвигает на глаза очки, берет синюю бейсболку из корзины, и одев её, с улыбкой хищника покидает зал, в пространстве которого затихает лишь звук его обитых железом сапог.

***

Офицеры неспешно покинули Зокало, предоставив команду путешественников самим себе. Щёки Мэрилин горели, словно у неё поднялась температура. Охотник явно был чем-то взволнован. Каждый шел по своим делам. Навстречу попадалось всё больше людей и инопланетян без шляп, но до лифтов экипажу было по пути. Девушка устало выдохнула, когда они снова оказались в переходах станции.

— Фух, пронесло. Я думала, эта встреча никогда не закончится. А тут ещё Талия со своими… нескрываемыми эмоциями. Я бы с ней в разведку не пошла. Да и бесит она меня. Она что, из «этих»?

Девушка повертела ладонью в воздухе. Крафт развёл руками, но пояснил:

— Телепаты в отношениях — как дети. Их с 13 лет дрессируют в Пси — Корпусе, изолируя от противоположного пола. Тут всякое в голову полезет, если гормон играет. Они хорошо скрывают мысли от других телепатов, и могут прочесть твои, особенно если снимут перчатки. Но для некоторых язык тела — это протест против ограничений, которые накладывает Корпус. Я её понимаю.

— Спровоцировать, а потом уличить в похоти? Они все этим занимаются?

— Нет. Только в особых случаях. И я догадываюсь, что стало причиной.

— Но она явно с нами обоими…

— Остынь, Мэрилин. Она флиртует с Гарибальди, хотя холодна к нему. Чтобы он проявлял к ней интерес почаще в присутствии Ивановой. Вообще, она флиртует с обоими.

— Вот черт! А я, дура, тебя приревновала…

Мэрилин изобразила лицо обиженного ребенка, и шутливо хлопнула Крафта по плечу. Но этот разговор ей был не по душе. Потому девушка была рада, когда Крафт сменил тему.

— У меня есть чем тебя утешить, партнёр — ответил Крафт уверенно — ты теперь на довольствии у моего заказчика.

— Которого я в глаза не видела, и который тебе и так не платит? — Недовольно бросила девушка. — А меня вообще кто-то спросил?

— Есть возражения, детка? Тогда я не скажу тебе, где ключ от каюты, где деньги лежат.

— Нууу вооот… А что делать — то? — Ответила она с выражением школьницы, нашедшей монету.

— То же, что и делала, — с удовольствием ответил Крафт, — помогать мне. А пока — просто поставь на победителя, сколько есть. И получи 1:10. Результат 100%. Их ты уже заработала. Надеюсь, это скрасит твоё разочарование.

Крафт назвал команду по галактическому многоборью, и результаты игры, что сообщила ему Тила. Данные, которые можно использовать в ставках, изначально в имплант не загружались.

— Оригинальный способ расчёта… — Девушка, обалдевши, смотрела на своего благодетеля. — Никогда не играла в азартные игры… Когда ты нас познакомишь?

— А ты и не привыкай, системно это не будет. Но новичкам везет. — Крафт уже представил, что именно так он объяснит её удачу особо любопытным. — Я вас познакомлю. Потом. Может быть. Если не передумаешь.

— И всё — таки, она — женщина! Чувствую!

— Нееет, — голосом «тёмного властелина» ответил Крафт, и сделал устрашающие пассы руками над головой девушки, будто пытался её схватить, — это мерзкий ПакмаРа, пожирающий разлагающийся труп во мраке ночи!

Глаза Мэрилин перестали бегать. Юзеф буквально видел, как ее щёки покинул «нездоровый» румянец.

— Тьфу, мерзость!.. — Воспоминание о расе ПакмаРа, питающихся мертвечиной, любого могло довести до тошноты.

— Не пойму, как ты это делаешь. Давно меня так не накрывало… Представляю, каково Гарибальди. Талия ведь обрушила на него все свои чары. Кстати, как ты ее от страха перед Кошем вылечил?

— Как и тебя только что от бабочек в животе. По рецепту одного старого мексиканского шамана…

Юзеф озорно усмехнулся, когда представил, в каком виде мог бы появится у дверей Коша.

Какое-то время экипаж Икара шел в молчании, поглядывая по сторонам, в надежде увидеть человека, раздающего шляпы. Но тот куда-то запропастился. Вскоре впереди показалась станция экспресса, осуществляющего сообщение между основными секторами станции. Мэрилин села в состав, идущий в голубой сектор, в котором находились командный центр, пассажирские причалы, таможня, медицинский отсек, каюты экипажа и административные помещения.

— Пока, мальчики. Долго не гуляйте.

— Ей бы питомца завести. — Пробубнил Крафт, оставшись на платформе с охотником в ожидании его экспресса.

Когда поезд Мэрилин скрылся в тоннеле, охотник нарушил молчание:

— Ты живёшь иначе. Ты говоришь иначе. Ты понимаешь иначе. Ты видишь золотым взором. Ты видишь её. Но ты один. Она не понимает тебя… Я глубоко скорблю…

— Ладно, давай без этого. Ты что-то хотел мне сказать, Шагтот?

Охотник сложил ладони у лица: — Все думают, что знают Талию. Но она сама себя не знает. Её душа и личность — разорваны.

— Ты прав, — ответил Крафт, в очередной раз убеждаясь, что одна голова хорошо, а чем больше, тем лучше, — это я и имел ввиду, когда говорил об особых случаях.

Винтерс входила в программу «Спящий», разработанную Пси-корпусом для шпионажа. Психика Талии модифицирована и несёт в себе скрытую личность, что и смог заметить охотник, поскольку такие изменения не проходят бесследно для души подопытного. Эта личность спрятана так глубоко, что сама Винтерс даже не подозревает о её существовании.

Чтобы выявить шпиона — нужно послать кодовое слово, телепатический пароль. После пробуждения в 2259 м, текущая личность Винтерс, согласно исторических архивов, была уничтожена пробудившейся, скрытой личностью. О её дальнейшей судьбе ничего неизвестно.

Хотя, архивы Пси — надзора утверждают, что Талия была подвергнута полному исследованию и вскрытию сразу по возвращении на Землю. Её намеренно убили, или она просто не выдержала внутреннего конфликта и наложила на себя руки — не известно.

— Тебе была открыта её судьба… — Глухо, но утвердительно произнес охотник.

Он, разумеется, всего этого знать не мог, хотя по выражению лица человека, многое понял. Он не представлял, как происходит процесс актуализации знаний, когда мозг и имплант обмениваются данными. Как с перегрузкой, на износ работают нейроны в точках вживления, пропуская терабайты информации в секунду. Он не видел в голове Крафта имплант, который тут же запускал режим регенерации самих нервных клеток, что долгое время считалось невозможным в принципе.

Имплант оставался тайной для охотника, поскольку не взаимодействует с душой от слова совсем, и никак на неё не влияет. Ведь он, по сути, встроенная в мозг база данных. Но Шагтот уже заметил, что для ответа на некоторые вопросы Крафт часто умолкал на несколько секунд. Он видел, как в эти секунды расширяются и сужаются зрачки Юзефа, как едва уловимо играют скулы, меняется выражение лица. И будь на месте охотника древний человек, он посчитал бы, что на Крафта в это время нисходит Божье благословение, и Юзеф вот-вот начнёт чревовещать.

Но Крафт продолжал думать о телепатке: «Даже Канарис, при всей мировой ненависти к нему, так не сливал своих подготовленных агентов. Тухлая контора, этот Пси — Корпус. Зато какое непаханое поле для Кайла… Рано или поздно они снюхаются. И пусть я до этого момента уже соберу Бо Вей Лана!» — подумал человек, и с досадой произнес:

— Печальная судьба. И бесполезная смерть… Шагтот! Ваша раса знает способ выяснить, какая из личностей настоящая, и как уничтожить вторую без вреда для первой?

— Увы, — вздохнул охотник, — мы можем лишь видеть различия, и сохранить душу. Но ворлонцы — знают.

— Зато вы можете видеть, когда душа имеет недобрые намерения, — уточнил Крафт, — как думаешь, есть ли у Талии сейчас задача шпионить за экипажем станции?

— Я не почувствовал угрозы от неё, — ответил охотник, — только страх, беспокойство и глубокую печаль…

— Ты говорил, что должен умереть человек. Где это произойдёт?

— Я не могу сказать. Но душа призовёт. И я направляюсь туда.

— А зачем? Ты ведь всё равно не сможешь ее поймать?

— Я смогу её проводить…

— Отлично. А я пока поищу шляпника. Потом же — у меня есть дела в сером секторе. Если что — я на связи.

Состав монорельса скользил сквозь чрево станции. Юзеф смотрел в окно экспресса, но видел не огни секторов, а отражение собственного лица — сосредоточенного и чужого. Крафт попытался нащупать нить. «Раздатчик шляп» — фигура нелепая, почти комичная для обывателя, но для разведчика это был идеальный узел связи или маркер присутствия кого-то «своего».

Покинув состав, он часами кружил по Красному сектору. Деловой центр с его суетой, коммерческие уровни, залитые неоном зоны досуга — Юзеф прошел их вдоль и поперек. Он заговаривал с прохожими, используя свой дар обаяния и легкий сарказм, но в ответ получал лишь недоуменные взгляды или смешки.

— Бесплатные шляпы? Парень, ты опоздал, — хохотнул какой-то делегат в пестром халате. — Последнюю забрали час назад. Может, тебе повезет на следующем празднике?

Лишь один свидетель — старый техник с вечно слезящимися глазами — вспомнил нечто важное.

— Видел я его. Шляпы были в корзине, люди сами хватали. Но одну он вытащил лично. Подошел к парню в грязном комбезе, со сварочным маской на поясе. Сунул ему шляпу прямо в руки и что-то шепнул. Сварщик сразу пошел в сторону технических лифтов, будто случилась авария.

Юзеф кивнул, запоминая деталь.

— Шеф, — Крафт коснулся интеркома, вызывая Гарибальди. — Наш «шляпник» отдал одну мишень адресно. Объект — техник, профиль сварщика. Ушел в ремонтную зону. Возможно, это маркер для встречи.

Не дожидаясь ответа, он вошел в лифт.

Серый сектор встретил его оглушительной тишиной механизмов и запахом машинного масла. Здесь Вавилон 5 обнажал свои скелет: неприкрытые кабели, гигантские маховики и бесконечные лабиринты недостроенных отсеков. Это было место призраков и бродяг.

Редкие обитатели трущоб, сбившиеся в кучи у тепловых коллекторов, провожали его тяжелыми взглядами. Но стоило Юзефу чуть сильнее запахнуть плащ, позволяя рукояти меча блеснуть в тусклом свете аварийных ламп, как интерес мгновенно угасал. В Сером секторе уважали силу, а от Крафта сила исходила волнами, холодная и острая, как сталь его клинка.

Он нашел то, что искал — технический канал глубоко в структуре корпуса. Здесь, из вентиляционных шахт, бил поток воздуха. На этой глубине он не был спертым — очистительные системы работали на полную мощь, и прохлада обдавала лицо, напоминая Юзефу о свежем морском бризе у берегов Нормандии.

Юзеф сел на металлический пол, скрестив ноги. Меч лег перед ним.

«Медитация — это не бегство от реальности, — вспомнил он. — Это способ очистить зеркало восприятия».

Он закрыл глаза. Гул станции превратился в ритмичное сердцебиение огромного зверя. Он чувствовал движение каждого лифта, вибрацию каждого реактора. Он был один. Впервые за долгое время ему не нужно было играть роль.

В этой тишине, на границе между прошлым и будущим, Юзеф Крафт искал точку опоры. Ему нужно было собрать себя воедино.

Юзеф сидел в глубокой медитации, но его разум был далеко от Серого сектора. Перед внутренним взором, усиленным интерфейсом импланта, мерцал призрачный силуэт Тилы. Императрица выглядела сосредоточенной; за её спиной угадывались титанические контуры Кольца, которое для Юзефа стало далеким домом.

— Юзеф, — её голос прозвучал в его сознании кристально чисто. — Я просеяла архивы трижды. Акция со шляпами… её не существует. Ни в одном официальном отчете, ни в мемуарах Синклера или Гарибальди.

Крафт мысленно усмехнулся.

— Вот тебе и «всезнающие пришельцы из будущего». Тысячелетние хроники пасуют перед обычным человеческим фактором. Если Гарибальди не вписал это в рапорт, для истории этого не было.

— Это урок нам обоим, — серьезно ответила Тила. — Мы привыкли полагаться на данные, но эта эпоха еще недостаточно цифровизирована. Кстати, о хаосе… Инцидент с выключенным светом в ангаре. Ворлонец не просто «проходил мимо». Он устроил короткое замыкание, чтобы в наступившей темноте и неразберихе просканировать всех, кто был на борту «Икара».

— И наткнулся на мой блок, — подытожил Юзеф.

— Именно. То, что ты закрыл разум защитными протоколами импланта, заинтриговало его больше, чем твое остроумие. Ворлоны не привыкли встречать «младших», чьи мысли для них — закрытая книга. Будь осторожен: Кош будет пытаться понять твое отношение к Теням. Мэрилин он уже отбросил как «неинтересную». Но ты для него — аномалия.

— Но я так и не понял, когда этот «час пробежки», — с сожалением добавил Крафт.

Тила замолчала, и в этой паузе Юзеф почувствовал её невольное восхищение.

— Нам тоже это неизвестно. Но знаешь, Юзеф… ты меняешься. Начинаешь манипулировать окружающими с изяществом. В интригах ты уже дышишь в затылок Кайлу. Но есть разница. Кайл давит на самое темное, что есть в людях, он строит свою власть на страхе и жадности. Ты же… ты делаешь это через абсурд, необычную точку зрения и твой фирменный юмор. Ты не ломаешь людей, ты их переигрываешь.

— Стараюсь соответствовать, Ваше Величество, — иронично отозвался Юзеф, но тут же посерьезнел. — Что с Талией? Эта вторичная личность… Надеюсь, у вас такие вещи щелкают как орехи.

Лицо Тилы подернулось тенью сожаления.

— У нас телепаты стали архаизмом. Мы не стали их уничтожать. Мы просто сделали их бесполезными. Импланты с функцией «закрытого разума» восстановили статус-кво. Зачем нанимать телепата в разведку, если каждый объект защищен технологией? Они просто растворились в истории, став монашеским орденом. Вместе с ними ушли и технологии «взлома личности». Я не могу передать тебе имплант для неё — физика перемещения материи в прошлое нестабильна и сразу нас раскроет перед Кайлом и Первым коммандером. Помочь Талии Винтерс сейчас невозможно.

Юзеф почувствовал укол досады. Талия была ценным ресурсом, но больше того — она была живым существом, запертым в клетке чужого сценария.

— Значит, план прежний, — Юзеф сжал кулаки. — Год она играет свою роль. Если в день её гибели я смогу её похитить, подбросив на место «смерти» труп… возможно, кто-то из Древних поможет её восстановить. У Шеридана будет Лита. Мне же — не помешала бы Талия. Но до этого момента — никакого вмешательства. Дистанция и контроль.

— Ты мудр, Юзеф, — Тила внимательно всмотрелась в его лицо. — Но я вижу… ты устал. Твои мысли полны ностальгии. Твоя стрессоустойчивость падает, это побочный эффект хроно-адаптации. Тебе нужна разрядка.

Она плавно подняла руки, и в её ладонях материализовался призрачный прямой меч — дзянь.

— Смотри. Не думай о политике. Не думай о ворлонах. Есть только дыхание и сталь.

Тила начала двигаться. Это была форма таолу — танец смерти и жизни, где каждое движение перетекало в другое, подчиняясь ритму вселенной. Юзеф поднялся, будто его подняла сама гравитация. Повторяя её движения, он чувствовал, как напряжение покидает мышцы, как мысли очищаются, становясь такими же холодными и точными, как лезвие меча.

— Спасибо, — выдохнул он, когда последняя форма была завершена. Его лоб покрывала испарина, но взгляд стал ясным.

— Удачи, Юзеф, — образ императрицы начал таять. — Ты не просто оперативник. Ты — мост, который не должен рухнуть.

Связь оборвалась. Прохладный воздух из вентиляции больше не казался ему чужим. Он вложил меч в магнитные ножны и направился к выходу.

Не успел Крафт отключится — раздался сигнал интеркома.

— Юзеф, я выиграла! Мы выиграли! — Мэрилин не скрывала восторга. — Честно, я была скептиком поначалу, но вот — ещё один некислый транш в нашу копилку! Заказчику привет, такая работа — не бей лежачего, работать согласна!

— Лёгкие деньги! — Ответил Юзеф, щёлкнув пальцами. — Но злоупотреблять этим мы не будем. Поосторожней там. Золотом или наличными не бери, чтоб с собой не носить. Надеюсь, это не превратит тебя в шаровика — затейника.

— Всё тебе смехреночки да звездохахоньки, Крафт. Ладно, приняла. Всё переведу на счёт. Я в доки. Конец связи.

Спустя несколько минут, когда Крафт собрался покинуть коричневый сектор, снова «пропиликал» интерком на запястье левой руки.

— Я в грузовом доке голубого сектора, — раздался глухой голос охотника, — тебе лучше быть здесь.

— В пути, — ответил Крафт, — будь осторожен.

Юзеф направился к станции центрального экспресса. Он ещё не привык к этому транспорту, ведь линия проходила по оси станции, гравитация на которой достигалась вращением. А значит, сила тяжести на станциях и в вагоне была минимальной. Его немного подташнивало. А тело непривычно готово было уплыть вперед при торможении. Но решимости это не убавило.

На Кольце искусственная гравитация была везде, подобных неудобств он не испытывал. Поэтому, хоть Крафт и смотрел на окружающее с высоты светлого технического гения галактической Империи далёкого будущего, он рассматривал эти неудобства как часть приключения, и возможность получить новый опыт.

Как только Юзеф расположился в вагоне, его вызвал Гарибальди по интеркому:

— Крафт, какого черта у вас происходит? Этот… Шагтот, мало того, что всю станцию распугал своим видом, так ещё затащил в синий грузовой всякую магическую ерунду. Я, конечно, дал добро, и приставил к нему охрану, чтобы успокоить местных. Но вы там что, демонов вызывать будете?

— Я как раз туда направляюсь. Разберусь и доложу.

— Только шаманства мне на станции не хватало! И учтите, мне отчёт писать. А мистику к делу не пришьешь.

Гарибальди отключил связь.

Пока поезд нёсся практически через всю станцию к голубому сектору, потому Юзеф получил возможность рассмотреть Вавилон 5 изнутри.

Больше всего эмоций у пассажиров обычно вызывали сады станции, простирающиеся на километры внутри ее цилиндрического корпуса и окружённые красным сектором. Сады служили не только для производства пищи и регенерации кислородной атмосферы, но и являлись местом отдыха и встреч для жителей станции. Зеленые аллеи правильной геометрический формы, роскошные открытые рестораны, утопающие в зелени, привлекали богатых посетителей, наслаждающихся видами и атмосферой. «Где-то здесь Иванова тайком выращивает кофеёк, — вспомнил Крафт, — надо будет как-нибудь напросится».

Когда поезд нырял в небольшие тоннели между секторами, Юзеф невольно вспоминал берлинское метро, считавшееся в своё время чудом техники. Он размышлял об относительности технического прогресса. Не важно, едешь ты в метро 20 века, или летишь на звездолёте через 200 тысяч лет. Это всё — инструменты для достижения целей.

Не в технике суть. Она — декорация. Главное — намерение. Цель. И путь к ней. Возможно, в 23 веке Крафт чувствовал себя ближе к дому. Но осознавал: прогрессу нет конца. Возможно, пройдет ещё миллион лет, и техника перестанет быть нужной. Разумное существо станет перемещаться в пространстве усилием воли. И вот она, воля, и есть стержень. Суть. Ось. Центр всего сущего, стремящегося к абсолютной свободе…

Крафт покинул экспресс, и уже спускался на лифте в грузовые доки, когда его вызвала Мэрилин. Девушка явно спешила.

— На связи! Мэрилин, за тобой что, Затрасы гнались?

— У меня 2 новости и обе плохие, — девушка перевела дыхание, — корабль ремонту не подлежит, замена всего обойдется дороже нового судна классом выше. Максимум что он может — запустится ещё раз, чтобы отправится в свой последний полёт. Так что, вся надежда на ворлон.

— На Коша надейся, а сам не «лошай». — Сострил Крафт. — А вторая новость?

— Она тебе не понравится. Я опять его видела. Юзеф, здесь опять этот «зомби»! И у меня мурашки по коже.

Философский настрой как ветром сдуло.

— Мэрилин, только спокойно: где он, и что делает? — Крафт старался успокоить девушку. Но она держала себя в руках, насколько это было в её силах:

— Мы стояли с оценщиками у корабельного шлюза. Он просто прошел мимо. Я даже сразу не поняла, что это он! Он отошёл метров на 10, посмотрел по сторонам, потом — на меня из-под очков, поправил синюю кепку, как турист. Потом широко улыбнулся, и… просто ушел!

Возможно, это провокация. Здравый смысл подсказывал, что их интересы снова пересекутся, но не так скоро. Странная раздача шляп, о которой ничего нет в истории, и повторное явление «зомби» — Чеда, не могли быть случайными совпадениями. Зачем ему светится, если не намерен убивать? Ведь если бы хотел — уже убил бы. Он был слишком близко для этого.

— Он был один? Вооружен?

— Один, и без оружия. — Ответила девушка.

— Раз ты ещё жива — тебе ничто не угрожает. Но держись поближе к охране. Я разберусь на складе, и скоро буду. Ставить станцию на уши пока рано. Его нельзя спугнуть. Я хочу понять, что он здесь забыл. Конец связи.

Поприветствовав кивком головы охрану, выставленную Гарибальди на входе, Крафт вошел в грузовой ангар, залитый неярким светом и беспорядочно заставленный контейнерами разных форм и размеров. Груды контейнеров отбрасывали длинные тени, создавая лабиринт, в котором легко было потеряться.

Охотник уже ждал, основательно подготовившись. На полу были расставлены различные приспособления, похожие на линзы и антенны. Между ними циркулировала едва видимая глазу энергия, словно нити из молний. В руке охотник держал свой пульт, а рядом в воздухе парил его спектральный анализатор. Судя по его тихому, растерянному бормотанию, охотник столкнулся с чем-то, выходящим за рамки привычного.

— Не понимаю… Так не может быть… Не должно… — твердил Шагтот, сверяя показания, — Душа покинула тело. Я говорил с ней. Мне запрещено использовать сосуд удержания, и она ушла, лишь благодаря мне. Тело пропало, когда душа уже вышла, но связь с ним была ещё не разорвана. Лучше не трогать тело некоторое время. Иначе осложняется уход. Душа должна успеть отвыкнуть. Кто мог его забрать?..

По растерянному лицу охотника, ситуация отдавала конкретной чертовщиной. Но это в сознании Юзефа пробудило очередное воспоминание…

…Частью подготовки разведчиков были иностранные языки и чтение детективной литературы на языке оригинала. Это было внеклассной частью учебной программы, что позволяло отточить языковые навыки, логику, и понимание культуры потенциальных противников. Обязательным условием было обсуждение прочитанного со случайными слушателями с параллельного потока, выбираемого жеребьёвкой. Такой напарницей для обсуждений для Крафта стала Зильке, обучавшаяся в женском отделении на секретаря, шифровальщицу и переводчика.

Они встречались в кафе Элефант что на Kurfürstendamm 24/25, делая вид что не знакомы, и в процессе светской беседы анализировали прочитанное. Зильке помогла Юзефу подтянуть английский разговорный, а Юзеф помогал Зильке отточить причинно — следственные связи. В итоге оба сдали зачёт на отлично. После чего Зильке получила распределение в сферу, связанную с танковыми войсками, а Юзеф, будучи в отличной физической форме — отправился в пехотную полевую разведку…

«Вот же ирония, подумал Крафт, назвался сыщиком — расследуй! Создатель точно парень с юмором. А как бы поступил сейчас знаменитый сыщик?».

Крафт отметил взаимное расположение предметов, изучил следы на пыльном полу, который, благо, давно не чистили, осмотрел терминал, одел перчатки и проверил историю запросов. Два последних были удалены. Тут же, за ящиком, стояла знакомая со слов Синклера тележка со шляпами, а также контейнер с надписью «секретно», который судя по следам, недавно открывали.

— Да, тут чёрт ногу сломает, — Выругался в сердцах Крафт, обращаясь к охотнику — Ты ж как дикобраз, всё вытоптал!..

Охотник виновато опустил глаза.

— В смысле «тело забрали»? — Крафт продолжал беглый осмотр места возможного преступления.

— Незрелый переход об этом говорит. — Процедил охотник.

— То есть, это косвенное доказательство? Свидетелей или записи то — нет… А кто был этот человек, где работал, что делал здесь? — Крафт вопросительно смотрел на охотника.

— Душа обычно не вспоминает об этом, а я был занят облегчением её пути.

— А было бы неплохо: Первый оперативно — разыскной охотник за душами! — Выдохнул Юзеф. — Но душу к делу не пришьёшь…

Крафт вызвал Гарибальди и кратко изложил ситуацию:

— Майкл, мы нашли тележку со шляпами и контейнер с неизвестным грузом. Охотник предполагает, что здесь было совершено убийство. Жду вас.

— Понял, сейчас буду.

Спустя какое-то время в коридорах раздался шум, вызванный оперативной группой. Затем Гарибальди с двумя офицерами вошел в ангар.

— Ну и грязища! — Заявил с порога Майкл. — Но похоже, я сегодня первый раз не пожалею, что мы сократили штат уборщиц!

Проведя примерно аналогичный осмотр тому, который провёл Крафт, и дождавшись, пока офицеры с биометрическими сканерами обыщут помещение и доложат об отсутствии тел, Майкл, наконец, обратился к Крафту:

— Ваша версия?

Доказательств связи между исчезновением тела и странным поведением «зомби» пока не было. Крафт мог оперировать только фактами, если не хотел посвящать офицеров станции в суть своей миссии. Чётко по-военному, он доложил:

— В ангаре было двое. Один вошел, и катил перед собой тележку. Он открыл контейнер, затем работал с терминалом. След другого на пыльном полу начинается в углу помещения, за контейнерами. Он подошел, и какое-то время оба стояли возле терминала. Затем первый решил «прилечь» вот здесь. Но с места так и не поднялся. А второй подошел к тележке, и затем направился к выходу. Дальнейшее зависит от того, насколько следствие доверяет показаниям и методам охотников за душами.

— Что нарыл охотник? — У Майкла дернулась щека. — Только докладывайте вы, Крафт. Без этой псевдорелигиозной хрени.

Манера выражаться охотника за душами была известна, а безопаснику сейчас было не до мистики и эзотерики. Крафт пояснил:

— Как известно, охотники ощущают приближение смерти разумного. Она произошла, и Шагтот отправился искать место смерти. Душу он обнаружил. А вот тело — нет! Чтобы удостоверится, он был вынужден использовать приборы. Судя по их показаниям, душа какое-то время находилась здесь. Судя по её цвету и частоте колебаний, второй не просто внезапно убил первого, но и сделал так, что само тело исчезло. Если бы тело транспортировали с до световой скоростью — душа просто следовала бы за ним, пока не «отвыкнет». Но душа осталась на месте. Учитывая, что тела нет, а мы не находимся в эпицентре ядерного взрыва, где тело испаряется мгновенно, вывод только один, каким безумным он бы не казался: Телепортация. Что объясняет и характер цепочки следов убийцы.

Охотник уважительно кивнул, что означало, что Крафт всё правильно пояснил. Гарибальди почесал в затылке, и сделал знак офицерам, чтобы они вышли из зала, понимая, что сказанное дальше, как и стоящий напротив контейнер, уже попадает под гриф «Секретно». Затем обратился к Крафту:

— Телепортация? Если бы мне об этом сказал Лу Велч — я бы его послал подальше с его комиксами. Но когда это говорите мне вы… Такой технологии нет даже у минбара. Будете у Коша — узнайте, кто это у него под носом шарит. Не думаю, что ему это понравится. Поскольку следов крови нет, а следы обоих находятся рядом, наиболее вероятно, что шея была свёрнута. Что говорит о профессиональном умении быстро и тихо перемещаться, и внезапно атаковать. Это уже по вашей части, Крафт. Но меня уже достали эти ниндзя на станции. Будет лучше, если с ними разберетесь вы. Потому что, чую, силы за ними стоят такие, что точно отмажутся. Запросы в терминале кто-то подчистил, что говорит, что у убийцы хорошая «крыша». В целом же — ваша версия логична. Но если бы телепортация была действительно возможна — это была бы катастрофа для системы безопасности в целом. И знаете? Впервые за последние годы я чувствую, что мне нужно хорошенько выпить…

Майкл был растерян. Крафт похлопал его по плечу:

— По иронии, телепортация становится не только возможной, но и максимально эффективной там, где разумные не пользуются энергетическими щитами. Думаю, с кораблями Минбара этот номер уже не прокатит, их гравиметрия создаёт искажения вокруг корабля, препятствующее не только ускоренным частицам, имеющим массу, но и телепортационным пакетам. Если же рискнуть — на выходе можно получить ногу вместо руки, или хрен на лбу. Так рисковать никто не будет. Но если двигатели отключить — то переместится на минбарский корабль и с него, с помощью телепорта, можно без проблем. Про ворлонцев я вообще молчу, их корабли оснащены электромагнитными щитами. И не спрашивайте, откуда мой заказчик об этом знает.

Крафт прищурился, у него немного побаливала голова. Так бывало, при интенсивной работе с имплантом. Но через несколько секунд боль ушла.

— Дааа… Ходячая энциклопедия всего и вся, Юзеф Крафт… я принял вашу информацию к сведенью. Но я ничего не слышал, а вы мне ничего не говорили. Для нас — по станции разгуливает подозреваемый в возможном убийстве, который, возможно, просто спрятал тело. Но, раздача шляп закончена. А как говорится, нет тела — нет дела. Поэтому в отчёт писать нечего. Найдёте этого чертового маньяка первым — я плакать не буду.

Безопасник махнул рукой, и в смешанных чувствах покинул помещение ангара.

— Ну и как тебе твоя новая роль, Шагтот? Как оно, провожать души в путь, а не закрывать их в бутылку? — Крафт с неподдельным интересом смотрел на охотника.

— Необычно… Свободно… Легко… Я не знаю это чувство. Но оно — настоящее -ответил охотник, уставившись мечтательно вверх.

— Тогда, добро пожаловать в монахи. Они на Земле занимаются примерно тем же, провожают души в рай.

Крафт и охотник, переглянувшись, принялись собирать оставшиеся приборы. А станция погружалась в ночь по земному времени, сияя огнями, словно маяк во тьме космоса.

26. Тройной агент

Ночь прошла спокойно. Мэрилин снова отправилась в доки, а охотник за душами решил провести утро, бесцельно слоняясь по Вавилону 5. Шагтот для местных был объектом любопытства и страха. Но, несмотря на это, его присутствие на станции вызывало, скорее, удивление, чем открытую враждебность. Он решил воспользоваться этим, и провести время в местах, где было больше людей и центавриан, поскольку эти наименее беспокойно реагировали на его присутствие.

Шагтот шел по коридорам развлекательных центров красного сектора, разглядывая витрины и наблюдая за гостями станции. Высокий, худой, с угловатыми чертами лица и глубокими, проницательными глазами, облачённый в длинную, практически до пола, кирпично — красную рясу. Шагтот привлекал взгляды, но немногие решались заговорить с ним. Охотники были окружены мифами и легендами, и соответствующие реакции читались во взгляде и реакциях тех, кто проходил мимо.

«Разумные всегда боялись того, чего не понимали. Возможно, стоит это исправить» — думал охотник, созерцая бурлящую деловую жизнь станции. Среди людей, с которыми он познакомился, оказывается, много достойных общения.

Остановившись возле витрины с экзотическими товарами, Шагтот почувствовал рядом чье-то присутствие. Это был очень молодой человек, который робко подошел ближе.

— Простите, — обратился он на стандарте, — Вы… вы один из охотников за душами, верно?

Шагтот повернулся и посмотрел на подростка с планшетом в руке, в глазах которого заметил смесь страха и любопытства.

— Да, так нас называют, — Спокойно ответил он.

— Мои извинения, если помешал, — продолжил молодой человек, — Я пишу работу по галактографии разумных видов… Вы не могли бы ответить на несколько вопросов?

— Конечно, почему нет! — Охотник обрадовался возможности, ведь только что он размышлял о том, что хотел бы исправить отношение к своей расе.

— Как называется ваш родной мир, и есть ли у вас колонии?

Охотник немного был ошарашен вопросом. Ведь он сам не знал на него ответ. И что интересно, ни он сам, и никто из его соплеменников, никогда не называл имени их родного мира, и не говорил о колониях.

— Колонизация — не наша миссия. А имя нашего мира я не могу назвать.

Молодой человек сделал пометку в планшете, и задал следующий вопрос:

— А какова численность вашей армады? Сколько у вас кораблей? Хотя бы порядок цифр?

Шагтот с досадой подумал, что если бы его попросили рассказать о своём народе, то и рассказывать особо было бы нечего. Родина — неизвестна. Колонии — неизвестны. Численность — а кто его соплеменников переписывал? В погоне за душами они полностью игнорировали всё второстепенное, что свойственно любой другой расе. В том числе и элементарный учёт. О вооружённых силах охотнику было известно лишь, что тяжёлых судов, а также каких-либо флотских соединений, у них нет. Когда нужно, в нужном месте по воле Совета Ордена собирается несколько, много, или очень много их малых кораблей, чуть больше истребителя, но меньше корвета. Но, закатив глаза, Шагтот ответил:

— Наши корабли хорошо вооружены. И способны проложить себе путь даже силой, если того требует миссия.

— А как вы видите души? Это как телепатия? — Не унимался любопытный подросток.

— У вас на Земле есть понятие «эмпат». Это ближе к нашей сути. — Ответил Шагтот, вспоминая, как о нём высказался Крафт в беседе с Мэрилин.

— Это должно быть… тяжело, — молодой человек замялся, — видеть, как души покидают тела…

Шагтот задумался на мгновение, вспоминая, сколько раз ему приходилось это наблюдать.

— Это можно только увидеть. И это нелегко. Но мои соплеменники верят, что помогают душам найти покой…

— А почему в галактике не известно ни одного учёного, или деятеля искусства из вашего народа? — не унимался подросток.

— Мы не любим бывать на публике — вздохнул охотник.

— Но вы же сейчас со мной разговариваете…

— Сын! — Вдруг раздался властный голос женщины сзади. — Хватит допрашивать всех на станции! Я устала из-за тебя краснеть! — Женщина обернулась к охотнику — Ой… простите… — И снова к сыну: — Думай, с кем говоришь!

Дама властно взяла подростка за руку, и потащила в сторону. Но охотник окликнул её:

— Миром движет жажда знаний, а не страх и ограниченность.

— Ненормальный! — Бросила женщина, увлекая за собой сына. Который обернулся, и с благодарностью улыбнулся охотнику.

Шагтот продолжил свой путь, и вскоре оказался на площади, где на одной из скамеек сидела группа центавриан, громко обсуждающих положение дел в Республике. Недолго думая, он решил подойти поближе.

— А, наш почетный охотник, — с улыбкой сказал один из центавриан, когда заметил Шаг-тота, — что привело вас сюда этим утром? Вы окажете нам большую услугу, если распугаете всех нарнов на уровне!

Присутствующие рассмеялись.

Я наблюдаю, — Ответил Шаг-тот, присаживаясь рядом.

— Мы тут обсуждаем последние новости с родины, нарны вообще забыли своё место. После Рагеша 3 и им нужно преподать урок! Может, вы нам поможете — сказал другой центаврианин, — ведь единственные, кому удалось вас остановить — были минбарцы?

— А это значит, технологически вы превосходите даже нас, — подхватил второй центаврианин, — так в чём вы сильны? В тактике или в стратегии?

В боевых столкновениях с охотниками, которые имели место у разных рас в разное время, охотники добивались успеха уж точно не благодаря тактике или стратегии. Эти понятия отсутствовали у его народа, как и действующая армия. И охотник это прекрасно понимал.

— Наша сила в решимости. — Ответил Шаг-тот, оставив группу продолжать беседу.

Дойдя до садов, Шагтот вновь задумался о своём народе. Их миссия была его единственной целью, заменяющей веру. Жизнь охотников была долгой, но тысячи лет лишенные обычных радостей, которые могли бы скрасить их существование, ощущались теперь как тяжёлое бремя и упущенные возможности. Эта прогулка позволила ему почувствовать себя частью чего-то большего, даже если это было лишь иллюзией.

Шагтот продолжал свою прогулку по станции, когда его внимание привлекла знакомая фигура. Это была Талия Винтерс, одетая, как всегда, в обтягивающую форменную одежду. Её отличная фигура, похожая на песочные часы, привлекала взгляды многих. Но женщина, похоже, была занята своими мыслями, двигаясь по коридору как снежная королева. Но, заметив охотника, она взбодрилась, и, немного колеблясь, подошла к нему.

— Доброе утро — сказала она с осторожностью в голосе.

— Доброе утро, Талия, — Ответил охотник, внимательно рассматривая её.

Хотя телепаты и обладают способностями, которых не было у его народа, это не вызывало у него ни зависти, ни страха. Охотник уже начинал привыкать к разнообразию.

— Могу я задать вам вопрос? — Талия пыталась держаться как можно более учтиво.

— Конечно! — Кивнул Шагтот.

— Ваш народ многие ненавидят, а вы прогуливаетесь, как ни в чём не бывало. Вас это совсем не беспокоит?

— Нет, Талия. Многие охотники выросли с ощущением отвращения, которое испытывают к ним другие расы. Но новая цель наполняет мою жизнь смыслом. Смысл жизни — это то, чем мы её наполняем.

Охотник сделал жест рукой, позволяющий присоединиться, и они вместе неспешно пошли по садовой аллее станции.

— Цели и смыслы так важны для вас? Вы не можете просто жить? — спросила Талия.

— Охотники особенно остро чувствуют смысл. Он заменяет нам веру.

Талия сделала паузу, затем вкрадчиво добавила:

— У человека подобное говорило бы о наличии зависимости от собственной значимости. Ваш народ ощущает подобное?

Отверженный Орденом охотник совершал самоубийство. К тому же наличие случаев буйного помешательства, когда охотнику мешали «сохранять» души, не говорил об особой стрессоустойчивости их вида. Но у охотника была мудрость веков, и он учился очень быстро.

— Истинность цели определяет твою силу, Талия. — Изрёк он.

Телепат задумалась.

— Иногда я ощущаю, что служу не той цели. Живу не свою жизнь. Но подобное свойственно многим разумным. Им кажется, что они теряют себя…

Охотник вздохнул. Ведь он прекрасно понимал причину этого состояния Талии.

— Это правда? — Оживилась женщина, заметив изменение в состоянии охотника. — Вы действительно почувствовали эту проблему? Я думала, что это мне кажется.

Но охотник ответил уклончиво:

— Когда кажется, что всё кончено — это очищение, а не финал. Будь открыта, и ты найдёшь новые смыслы.

— Вы живёте не так, как другие представители вашего вида. А как вы сами нашли новый смысл?

— Коммуникация и кооперация, как сказал бы Юзеф Крафт.

Лицо женщины оживилось.

— Вы знаете, где я могу найти Юзефа Крафта? — Спросила она. — Мне нужно обсудить с ним… важное дело.

Шагтот ненадолго задумался. Он знал, что Крафт всегда был занят, но он также знал, что пересечься с ним можно в самых неожиданных местах.

— Юзеф Крафт идёт за своим интересом, — ответил Шаг-тот, стараясь быть как можно менее конкретным, — сегодня утром он мог быть в доках, или в одном из общественных мест.

Талия благодарно кивнула.

— Тогда и я последую за своим… — Женщина вздохнула. — Не могли бы вы передать, что я ищу его?

— Конечно, передам, если встречу — ответил охотник, внимательно наблюдая за её реакцией. Он чувствовал, что Талия была напряжена, возможно, из-за какой-то серьёзной проблемы. Женщина ещё раз поблагодарила охотника, и поспешила прочь. Шагтот проводил её взглядом, размышляя о том, что её пути с Крафтом ещё пересекутся.

Юзеф Крафт сидел за крайним столиком в углу Зокало. Он наслаждался утренним кофе, а его внимание блуждало между заголовками бумажной версии газеты «Вселенная сегодня», и выпуском новостей что транслировался с мониторов, в поисках зацепок.

Заголовки «Вселенной сегодня» были разнообразны. Крафт интуитивно ощущал, что в них обязательно что-то должно быть. Во время его пребывания на Земле, агенты разведки оставляли сообщения друг другу в разделах частных объявлений. И Крафта не отпускала мысль, что и здесь практикуется что-то подобное. Бывший разведчик ещё раз пробежал взглядом заголовки, давая короткие комментарии про себя.

Есть ли что-то живое в гиперпространстве?..

«Я могу вам рассказать, но сначала заключу договор с производителями памперсов.» — Съехидничал про себя Юзеф.

Командир Земной Гвардии осужден: Якоб Лестер признан виновным в нападении на минбарское посольство…

«Не без моего участия. Хотя и заочного» — Удовлетворенно цокнул языком Крафт.

Нарн урегулировал конфликт из-за Рагеш-3…

«Ваша возня начинает напрягать, не там врагов ищете, ребята.» — С досадой подумал Крафт.

Президент Земного Альянса обещает сбалансированный бюджет к 2260…

«Жаль, но ЭТОТ президент уже ничего не сможет гарантировать. А следующий… Кларки грязи не боятся, но кто же за этим стоит? Жаль, об этом ничего нет в архивах…».

Пси — корпус в предвыборной борьбе: нарушил ли Корпус свой устав, выдвигая Вице-Президента?

«Пси — корпус нарушил мой покой одним фактом своего существования» — Из ума Юзефа никак не шла история Талии.

Крафт отхлебнул кофе.

Сан-Диего по-прежнему считается имеющим слишком высокий уровень радиации для проживания.

Новые результаты исследований, опубликованные Офисом по контролю за атомным заражением Вооруженных Сил Земли, говорят о том, что Сан-Диего, по которым нанесли удар Американские Штаты в качестве акта ядерного терроризма более 100 лет тому назад, не будет заселён в течение следующих 300 лет…

«Интересное местечко… Имплант?.. Была ли связь между Земной Гвардией и Бюро 13?.. Но это пока ничего не доказывает…»

СПЕЦИАЛЬНЫЙ РАЗДЕЛ: за и против половой жизни между различными расами.

«Чем бы разумное не тешилось, лишь бы не вешалось. Я, конечно, не против теории Половины, но превращать это в тренд… На Кольце давно пришли к выводу, что об этом вообще лучше не говорить…»

Суд о правах собственности в Букзап Флэп: если содержание книг загружаются непосредственно в память мозга — чья это собственность?..

«Ндааа… Грешен я, грешен… вся мировая история на импланте… Почти во всех интимных позах и подробностях… Ну так подайте на меня в суд, когда я спасу вашу гребаную галактику!»

Шляпная вечеринка на Вавилоне 5…

«Стоп… Имплант?.. Сравнительный анализ… Здесь должен быть дубль статьи „Есть ли что-то живое в гиперпространстве“.

Сравнив бумажную версию с цифровой, хранящейся в базе, Крафт внимательно перечитал короткую заметку:

«Компания Control& Co по производству головных уборов презентовала свою продукцию бесплатной акцией на Вавилоне 5. Все желающие, от инопланетных гостей до последнего сварщика доков, получили подарки. Компания заявила о своём намерении открыть представительство на Вавилоне 5, что способствует…»

«Объединение… Установить ключевые слова… Определить закономерность…» — Юзеф давал мысленные команды импланту.

Перед глазами появился невидимый для посторонних виртуальный экран, на котором светилось следующее:

Земная гвардия… Сан — Диего… Control… сварщик доков… представительство на Вавилоне 5…

Но чего-то ещё не хватало.

На большом экране в центре Зокало репортер рассказывал о визите президента Земного Альянса Луиса Сантьяго на Вавилон 5. Он хочет представить новое истребительное крыло и создать предпосылки к заключению новых миграционных и торговых соглашений с инопланетянами…

«Новое крыло истребителей — это хорошо, — размышлял Крафт, — Иванова будет довольна. Но вот эти проблемы с посадочными площадками…»

Он отхлебнул кофе и чуть не подавился:

«Вот чёрт! Земная гвардия… Сан — Диего… Control… сварщик доков… представительство на Вавилоне 5… Добавим сюда визит Президента и новые истребители, которые нужно принять! Это чертовски самокритично, но Юзеф, вы — баран!»

И в эту секунду станцию сотряс взрыв. Свет мигнул, но энергоснабжение сразу же восстановилось. Гости засуетились, и начали искать укрытия. А из динамиков донеслось:

«Внимание! Это не учебная тревога! Взрыв в доках Кобра 12! Просим гостей ограничить свои перемещения по станции в связи с закрытием переборок…»

Спустя несколько секунд на экран внешние камеры передали, как спасательные боты преследуют тело сварщика, выброшенного из дока взрывной волной.

«Ну, понеслась!» — Подумал Крафт, и покинул Зокало, обдав ветром от своего плаща гостей, до сих пор прячущихся под столами после взрыва.

Собираясь осмотреть стартовые площадки истребителей, начальник службы безопасности Гарибальди и лейтенант — командор Иванова едва избежали взрыва в соседнем отсеке. Сейчас они спешили на мостик, перебрасываясь на бегу фразами. Навстречу им стремительно и сосредоточенно направлялся Юзеф Крафт, плащ которого развивался от быстрой ходьбы. Когда они поравнялись, Юзеф окликнул офицеров:

— Cobra Bay 12 только что взорвался, отправив какого-то бедного сварщика в космос. Что с ангаром? Какие версии?

— Сварщик выжил! — Ответила Иванова. — Я должна прикрыть Синклера, пока он с этим разбирается.

— Все контрольное оборудование в ангарах Кобры было уничтожено, — добавил, переводя дух Майкл — думаю, взрыв был результатом антипротонной реакции, кто-то забыл закрыть заслонки плазменного драйвера. Как твоё дело? Есть прогресс?

— Сначала новые истребители, а потом проблемы с их размещением и обслуживанием, — заметил Крафт, — но, если это будет означать больше «Звездных фурий» для станции, то оно того стоит. Что до дела — я сейчас в красный коммерческий, а потом в синий грузовой. Есть пара зацепок.

Иванова усмехнулась:

— Надеюсь, вы правы, Юзеф. Оставайтесь на связи.

Крафт проводил офицеров взглядом, и направился в офисные центры красного сектора. Юзеф очень хотел проверить одно предположение.

По главному коридору голубого сектора, в направлении от причалов к офисным помещениям станции шли два офицера службы безопасности президента Земного Альянса, Майор Лианна Кеммер и офицер Каттер. Шум и беспорядок на станции заставили их беспокоится, и ускорить шаг.

— Президент вот-вот прибудет, а у них тут диверсии и хаос! — Зло произнесла Кеммер. — Похоже, я буду вынуждена принять командование службой безопасности станции.

Майор Кеммер была командирована на Вавилон 5, чтобы обеспечить безопасность визита президента, и ее не впечатлил бардак, который начался как раз непосредственно перед его прибытием. Предвидя различные варианты развития событий, Кеммер взяла с собой собственную команду, чтобы расследовать инцидент без участия начальника службы безопасности Гарибальди, к которому питала личную неприязнь из-за ряда конфликтов в прошлом.

— Синклер не может навести порядок, — отозвался офицер Каттер, — а разгребать нам. Моя бы воля — станцией давно бы командовал другой человек.

— Я тоже не очень люблю местное руководство, Каттер. И похоже, нам представится возможность. Поспешим!

Кеммер ускорила шаг, не обратив внимания на странного типа в классической английской шляпе, которая составляла с комбинезоном станционного служащего нелепое сочетание. Но это, похоже, не волновало незнакомца. Его ровная и уверенная походка среди метающихся после взрыва туда-сюда гуманоидов, говорила о том, что ему совершенно все равно, как он выглядит.

Человек шел навстречу, и пройдя мимо Каттера, слегка поклонился, взявшись двумя пальцами за борт шляпы. И не сбавляя шаг, прошел дальше.

Выражение лица Каттера изменилось с сосредоточенного на беспокойное, и он оглянулся по сторонам, увидев ещё несколько нелепых шляп на окружающих, оставшихся после вчерашней вечеринки.

— Я должен ненадолго вас покинуть, майор. — Офицеры остановились. — Нужно понять, что тут происходит. Я догоню вас в рубке.

— Хорошая идея. Я тоже проведу некоторые личные наблюдения перед визитом к Синклеру. Встречаемся у офиса командора. — Ответила Кеммер.

— Слушаюсь!

Офицер Каттер развернулся на каблуках, и направился в направлении лифта, ведущего к станции монорельса.

Посетители делового центра станции пришли в себя после взрыва, и уже спокойно направлялись по своим делам. Осознав, что угроза незначительна, развлекательные центры красного сектора снова открылись. Охотник за душами сидел за столиком уютного открытого кафе, рассматривая на свет заказанный им коктейль «солнечные блики». Охотники, в отличии от минбарцев, и прочих, были всеядны, и могли употреблять пищу и питье любой расы, включая земной алкоголь, без серьезных последствий для себя.

«В коктейле никаких бликов нет» — размышлял охотник, воспринимающий все буквально — «может быть, нужно больше пить, чтобы их увидеть?»

Шагтот опрокидывал уже седьмой бокал, и, хотя никаких «бликов» он не видел, удовольствие от самого факта наличия простых радостей того стоило.

«Хорошо!» — Встряхнул головой охотник, переводя взгляд на торговую точку с прессой, где цифровые и бумажные копии газеты «вселенная сегодня» расходились, как горячие пирожки. Его внимание привлек офицер, от которого исходило сильное волнение, которое, как ощущал охотник, было явно выражено на общем фоне. Что могло быть нетипичным для его должности.

Офицер взял бумажную газету, пробежал глазами заголовки, минуту подумал. Затем отложил прессу, извинился, и отправился прочь, в сторону офисных центров.

Любопытство быстро взяло верх над чревоугодием, и охотник, на почтительном расстоянии, последовал за земным офицером. Благо, способность Шагтота настраиваться на волны чужой души, позволяла следить, не находясь в поле зрения цели, даже если та находилась за препятствиями.

«Хмм… я могу чувствовать душу на расстоянии, даже если ей не грозит смерть. Как же мало мы используем свои возможности!» Отметил про себя охотник, чувствуя соплеменников обделёнными.

Шаги офицера были быстрыми и решительными. Шагтот старался не упускать его из виду, периодически прячась за колоннами и углами, следуя за вибрацией его души неотступно, как собака, взявшая след.

Вскоре офицер вошёл в один из офисов, на котором была вывеска «Control & Ko. Элитные головные уборы на любой вкус». Офис ещё не принимал посетителей, а на входе была вывеска «ремонт». Приближаться было рискованно, поэтому Шагтот остановился, присев на скамейку за большим искусственным растением. Он сконцентрировался, пытаясь уловить эмоции офицера через стены и двери.

Эмпатическое восприятие Шагтота позволило почувствовать, что офицер пришел за какой-то вещью. Внутри помещения охотник почувствовал ещё одного человека. Но общение между ними длилось не больше минуты. Затем офицер вышел, засовывая в карман мешочек, в котором обычно носят центаврианские дукаты. После чего внутрь кителя офицер положил какие-то документы. И с чувством выполненной задачи, быстрым шагом удалился в сторону станции монорельса.

Охотник поднялся, собираясь последовать за офицером, как вдруг с ним случайно столкнулся уборщик в голубой кепке и тёмных очках, толкавший перед собой тележку с принадлежностями. Небрежно улыбнувшись охотнику, не выдавая при этом никаких эмоций, уборщик бросил фартук в тележку, направившись следом за офицером. А когда охотник попытался посмотреть в его душу — он замер от ужаса. На месте души незнакомца находилось… ничто. То есть, вместилище души — было. Но оно было пусто. В отличии от киберов, у которых вместилища души просто по определению нет. И чем больше охотник проникал внутрь — тем больше ему казалось, что он проваливается в глубокий колодец. В этом ощущении нет ничего необычного, если смотреть… внутрь мёртвого человека. Который умер очень давно.

«Как это возможно? — Думал шокированный охотник — Что ты такое?!». А длинноволосый мёртвый человек удалялся в том же направлении, что и офицер. И каждый его шаг наполнял помещение тихим и тупым гулом, исходящих от обитых железом сапог.

Собрав всю свою решимость, Шагтот отошёл за угол. Затем достал из складок рясы пульт, и нажал на нём несколько кнопок. Его костюм из управляемой виртуальной материи изменился, превратившись из кирпично — красной рясы в серый пиджак и широкие брюки. Затем охотник незаметно последовал за обоими, двигаясь с осторожностью и используя свои эмпатические способности, чтобы не терять контакт с душой офицера, но не попадаться на глаза мертвецу. И вскоре экспресс увёз всех троих в направлении синего сектора, откуда совсем недавно приехал офицер.

В грузовом ангаре синего сектора было прохладно. Тусклый свет вырывал из мрака серые стены контейнеров, терминал мигал в ожидании очередного пользователя, а в остальном — всё было как вчера. За исключением отсутствующего контейнера с грифом «секретно», который, видимо, был убран по распоряжению Синклера. За одним из контейнеров притаился Крафт, недавно приехавший из делового центра красного сектора.

Его предположения подтвердились: офис Control& Co действительно существовал, и готовился к открытию. А заправлял в нем тот самый человек, которого вчера в толпе опознал Юзеф. Этот тип явился в офис сразу после того, как Крафт занял позицию для наблюдения.

Офисный работник в комбинезоне и классической английской шляпе, которая шла ему как минбарцу железный крест, немного торопился. При этом выглядел спокойнее многих на станции после утреннего инцидента. Задерживать или убивать его Крафт не собирался, ведь это могло повлиять на ход истории. Но понимать, что именно происходит, было жизненно необходимо. И удостоверившись в связи между этим типом из земной гвардии, и раздачей шляп, Юзеф быстро уехал в синий сектор.

В коридоре раздались быстрые шаги, и в ангар вошёл офицер. Незнакомец обернулся по сторонам, подошёл к терминалу и ввел личный код…

…В бункере пустоши Сан-Диего, женщина — оператор ответила на звонок:

— Тринадцатая!

На экране появляется уже знакомый рисунок из световых кругов…

…Офицер в ангаре докладывает:

— Компрометирующие доказательства получены. Проблем не обнаружено. Прикажете начать операцию?

… Поправив значок, женщина уверенно произносит:

— Приступить. Конец связи…

… Офицер отходит от терминала, но его привлекают звуки гулких шагов с нотками металла, доносящиеся из коридора. Спустя несколько секунд, в проёме появляется фигура высокого поджарого человека с длинными волосами до плеч, в комбинезоне, кепке, темных очках и обитых железом сапогах. Подойдя к незнакомцу, тот произносит:

— Офицер Каттер?

По реакции офицера было понятно, что он не ожидал незнакомца. Крафт, затаив дыхание, наблюдал дальнейшее развитие событий.

— Да… Кто вы?

Незнакомец с ухмылкой и чувством превосходства смотрел на Каттера.

— Меня зовут Чед.

— Мы знакомы? — Удивился Каттер, подняв бровь.

Офицер попытался пройти к выходу, но Чед преградил ему путь, и самоуверенно продолжил:

— Я — ваш связной.

— Кто-о? — Возмутился офицер. — Вы препятствуете перемещению должностного лица при исполнении, не двигаться!

Офицер извлёк табельный PPG настолько быстро, насколько это мог сделать человек, отдавший всю свою жизнь службе, будучи чемпионом подразделения по спортивному многоборью.

Но незнакомец непостижимым образом оказался быстрее!

Стремительным рывком он сократил дистанцию, и быстрым ударом в запястье выбил оружие. Пистолет отлетел к ближайшему контейнеру, и офицер попытался ударить незнакомца. Но тот, мастерски увернувшись, оказался за спиной Каттера, и сдавил его шею захватом.

Офицер предпринял несколько тщетных попыток высвободится, нанося удары локтями назад, но боли противник не чувствовал. А после каждого удара захват становился только сильнее, и вскоре Каттер захрипел. Он начал терять сознание, в отчаянной попытке вцепившись в нападавшего, чтобы ослабить смертельный замок его крепких и холодных, как сталь, рук.

Крафту не нравился Каттер. После инцидента на Вавилоне 5, согласно архивным данным, он, пытаясь подставить Гарибальди, сам оказался подозреваемым. Но ненадолго, поскольку имел достаточно влиятельных покровителей, чтобы за пару дней вернуться на службу. По некоторым данным, он состоял в сговоре с организаторами Ночной Стражи. По другим — готовил диверсию Борта номер 1 в интересах Пси- корпуса. Но его самого после покушения на Сантьяго не нашли.

Своим острым слухом Юзеф зафиксировал движение в проходе, и за контейнерами мелькнула тень. Кто-то быстро перемещался, намереваясь, видимо, напасть на Чеда сзади. Но этого допустить было нельзя! И Крафт, обученный скрытному перемещению, сам вышел за спину нападающему. Гуманоид в сером пиджаке и просторных брюках остановился.

«Чёртов Шагтот! Какого ты тут забыл?!» — подумал Крафт. И как только охотник, как показалось, собрался ринуться в атаку, чтобы защитить офицера, Крафт схватил охотника за плечо. Охотник остановился.

Крафт выдохнул, и они тихо переместились на позицию, откуда было лучше видно терминал. Единственное что пока оставалось — сосредоточить своё внимание на драме, что разворачивалась на их глазах.

— Вы просто об этом ещё не знаете. — Произнес Чед настолько спокойно, будто приложенные усилия ему ничего не стоили. — Вы офицер Каттер из службы безопасности президента Сантьяго. В то же время завербованный Бюро 13 с целью дискредитации и смещения действующего руководства станции. Нам известны детали вашего участия в подготовке ликвидации президента Сантьяго, и у нас есть все доказательства вашей причастности, включая запись последнего сеанса связи с Тринадцатой.

Чед отпустил захват, и позволил телу осесть на пол. Каттер со стоном приходил в себя, его руки дрожали, а воля к сопротивлению сменилась чувством безысходности.

-Но, о чем это я? — Продолжал свой монолог циничный вербовщик. — Если вы хотите жить, сохранить карьеру и… — Чед потряс в воздухе воображаемым кошельком — хорошо заработать, вы будете выполнять приказы лорда Кайла, и немедленно присягнете Первой Диктатуре.

— Но президентский Пси — надзор… они проверяют нас после каждой миссии, и быстро обнаружат подлог… — Прохрипел офицер, кашляя и растирая шею. Он понимал: если не согласится сотрудничать — не выйдет из ангара живым. С таким противником ему ещё сталкиваться не приходилось.

Чед с довольным видом достал из кармана и бросил Каттеру прозрачную светящуюся капсулу, размером с таблетку.

— Это решит проблему.

Каттер отполз к контейнеру, опёрся на него спиной, сел, и с удивлением уставился на странный, переливающийся в его ладони предмет.

— Как это поможет? — Недоумевая спросил офицер.

— Вставьте его в ухо! — потребовал Чед.

Офицер выполнил, и тут же, схватившись за голову, застонал от боли. Чед подождал несколько секунд, пока приступ прошел, и произнес:

Теперь все воспоминания о нашем сотрудничестве будут удаляться.

— Никогда не видел такой технологии… — Простонал Каттер. — Вы не работаете на людей, у корпуса таких нет…

— Скажу больше, таких нет даже у теней! — Надменно отрезал Чед.

По лицу офицера прошла волна ужаса:

— Вы и о них знаете… это же секретная информация!

— Теперь вы убедились в серьезности наших намерений и возможностях? — удовлетворённо поинтересовался Чед.

— Допустим. А если я откажусь, передумаю, или предам вас? — Схватился за последнюю соломинку Каттер.

— Тогда — вы умрёте на месте. Устройство, только что вживлённое в ваш мозг, убьёт вас.

— А если устройство обнаружат? Ведь нас сканируют по 2 раза в день! — Каттеру все ещё не доставало доказательств его полной беспомощности.

— Его могут обнаружить только древние, при глубоком спектральном сканировании. Но при любой попытке воздействовать на него, — Чед сделал ртом звук, похожий на лопнувший шар, — вы умрете. Ключ от вашей жизни теперь в руках Верховного Лорда Первой Диктатуры, Кайла Мордреда. Поэтому, вы будете сотрудничать.

Офицер наконец понял всю глубину… ситуации, в которой оказался. Он поднялся с пола, отряхнул форму, и обреченно произнес:

— Да к чёрту всё! Какая разница, двойной агент или тройной? Что я должен делать?

Но то, что он услышал в ответ, полностью выходило за рамки здравого смысла.

— Ничего. Ровным счётом ничего. — Ответил Чед, высокомерно улыбаясь. — Вы сейчас пойдете к Синклеру. Потом с Кеммер допросите выжившего сварщика в медлабе. А затем сделаете то, что вам приказано: подложите в каюту Гарибальди планы станции и центаврианские дукаты, которые лежат у вас в кармане.

Офицер смотрел на Чеда, выпучив глаза. Он знал, что сварщик так же был агентом, и его следовало устранить при первой возможности, как ненужного свидетеля подготовительного этапа операции.

— Я не смогу убить сварщика при Кеммер, допросы проводит она, как старший в группе.

— А вам и не придется. Это сделает сама Лианна. Убийство по неосторожности, в результате превышения полномочий. — Чед рассмеялся. — Просто не подпускайте Синклера к ней слишком быстро. Да вы и так это сделаете.

Офицер понимал, что ничего не понимает, и от этого начинала кружится голова. Каттер сблевал на пол.

— И ещё, — добавил Чед напоследок, — когда будете обыскивать каюту Гарибальди, прикрепите под стол это.

Чед бросил офицеру маленький диск.

— Это его убьёт? — Спросил Каттер.

— Нет. Сделает более сговорчивым. В будущем. А это — вам.

Чед бросил офицеру ещё один мешочек, похожий на тот, в котором в его кармане покоились центаврианские дукаты. Открыв его, тот обомлел:

— Алмазы?!

— Вы теперь богатый человек, Каттер! Только не вздумайте их использовать до инцидента с бортом номер 1. — Ухмыльнулся Чед — Иначе… ну, вы поняли. Когда будете нужны — мы найдем вас. А теперь — к присяге!

Каттер еще не мог подняться, и Чед просто взял его за шиворот, как пушинку подтянув к терминалу, и ввел код:

— Ненавижу эту работу! Тоска! Ни драйва, ни достойных противников! Как по мне, проще от вас избавится и сделать все самому. Вы живы только благодаря плану и воле лорда Кайла!

Когда на экране появилась красная цифра 1, металлический голос, внушавший ужас и безысходность, потребовал статус.

Чед произнес:

— Тройной агент. Принесение присяги… Да на хрена это вообще? Лучшая гарантия верности — страх смерти. Вся эта психология — дерьмо собачье. Но приказ есть приказ!

Чед небрежно поднял и подтолкнул Каттера к экрану, на котором появился текст.

В слух, ничтожество!

Когда присяга была принесена и экран погас, вербовщик просто развернулся на каблуках, и покинул ангар так же быстро, как и появился, оставив офицера приходить в себя. Наконец, осознав произошедшее, Каттер, со стонами и руганью, покинул ангар.

Пока Крафт был свидетелем этой сцены, он несколько раз менял свой дальнейший план действий. Если бы жизни Каттера угрожала опасность, его пришлось бы защищать, убийство нарушило бы ход истории.

Если бы Чед заставил Каттера отказаться от плана Бюро — пришлось бы так же вытаскивать Каттера, не смотря на всю личную неприязнь Крафта к Пси — Корпусу, Бюро, и прочим институтам диктатуры и подавления в этой вселенной. Он был сыт по горло происходившим в Германии в его время, а анализ всемирной истории на Кольце окончательно сформировали его отношение к подобным явлениям.

Но действия Чеда приоткрыли завесу над планом Кайла. Он, как и Юзеф, не собирался менять ход истории здесь и сейчас! Вместо этого лорд разворачивал агентурную сеть. Чтобы… Но ответа на этот вопрос пока не было.

Охотник заговорил первым:

— Кто этот мертвый человек? И почему мы его не остановили? А этот офицер — он же изменник! Мы должны были их устранить! Технологии Чеда впечатляют, но почему он не обнаружил нас?

— Сегодня мы столкнулись с лордом Кайлом, врагом моего заказчика. Точнее, с его планом и его подручным. Ты с ними ещё не знаком. А я пересекался уже не раз…

…По пути к лифтам Юзеф рассказал охотнику предысторию своих контактов с Чедом и лордом Кайлом, избегая лишних подробностей.

Охотник в ответ поделился своими утренними приключениями, а также тем, что Крафта искала Талия. На что Юзеф просто пожал плечами, заканчивая свою историю:

-… Знал бы ты, как давно я хочу надрать зад этому сукиному сыну! Но сейчас нам важнее знать их планы, чем препятствовать им. И сегодняшние наблюдения дорого стоят! Мне самому не ясно, почему Чед не смог нас обнаружить. А то ведь моя рука затекла!

Крафт размял правую ладонь, которой он буквально вцепился в рукоять меча.

— Нельзя быть готовым ко всему… — Задумчиво добавил охотник.

— Думаю, Кайл недооценивает угрозу с моей стороны. Потому и не ищет — подытожил Крафт. Это — вторая причина почему я не вступил в бой. Нельзя выдать себя, пока наши силы не будут сопоставимы с силами Кайла. Третья причина — Чед обычно не ходит один. Он может призвать…

— Бойца в дыму? — Переспросил охотник. — Ты упомянул его вчера. Но здесь больше никого не было, ни живых, ни мёртвых.

— Смоука ты не почувствуешь. А вызвать его через телепорт — Чеду как два пальца. Слишком много риска раскрыть себя, и ничего не получить взамен. Убей мы Чеда и даже Смоука, хотя это далеко не тривиальная задача даже для нас, мы не знаем, где база Кайла! Сколько у него ещё таких «зомби»? Мы вообще ничего толком пока не знаем! Я вижу, охотники чтят свой Кодекс, и чужие законы. А подлец и предатель — таков для любой расы. Но иногда стратегия важнее тактического хода. Даже если он, по совести, правильный…

Охотник понимающе кивнул:

— Я изучал вашу историю и культуру. Ваше понятие «Пожертвовать ферзя»… Трагедия Ковентри… Пожертвовать многим, чтобы получить ещё больше. Я ни за что бы не напал. Но должен быть уверен, что так же поступит тот, за кем я решил идти. И я не ошибся.

27. Два корабля

Станция напоминала растревоженный муравейник. Персонал суетился, проводя подготовительные работы, приуроченные к визиту президента, а система оповещения постоянно передавала обновленные инструкции и информационные сообщения. Информационные панели транслировали изображения прошедшего визита Сантьяго на очередную станцию Альянса, а в воздухе витал слабый запах озона от недавно проведенных работ.

Юзеф Крафт направлялся в посольский сектор, приводя в порядок мысли, делая приличный круг по станции, на которой царил очередной переполох из-за ожидаемого визита президента Сантьяго.

Крафт проводил охотника, затем заглянул в ангар. Мэрилин пришла передохнуть среди ночи всего на пару часов, и что называется, «бухнулась в койку, не сняв сапогов». Ремонт отнимал все силы девушки. Хотя трудилась она не одна, а с целой бригадой, выделенной Синклером, она обязательно хотела контролировать все процессы. Мэрилин была перфекционисткой, когда дело касалось судна. И даже мелкие детали для нее имели значение. Вот и сейчас он, наблюдая как девушка в сером фартуке и косынке, мастерски орудовала сварочным аппаратом. Крафт не мог не восхищаться её и упорством, хотя знал, что иногда ей следовало бы оставить часть работы другим.

— Тебе бы Рольфу Армстронгу на календари позировать, детка! Зомби видела?

— Как сквозь землю провалился! — Крикнула сверху девушка, переводя дух.

— Как корабль?

— Рухлядь, черт бы побрал ворлонца! Хоть бы до кладбища своим ходом дотянул! Над этим и работаю. Я его уже продала в лом. Но условие — до свалки своим ходом! Так что, теперь вся надежда на тебя.

— Вместе пойдем! А когда сдадим — нас подберут.

Девушка улыбнулась. И спустя несколько минут снова занялась делом.

«Тут порядок». Подумал Юзеф, и двинулся дальше.

Зелёный сектор встретил Юзефа тишиной, которая после лязга Серого казалась почти оглушительной. Здесь находился зал Консультативного совета станции и апартаменты послов. Свет был мягким, рассеянным, имитирующим земной полдень, а воздух пах смесью экзотических благовоний и дорогих тканей.

Вдоль стен тянулись гербы и штандарты, каждый из которых символизировал суверенитет системы или могущество империи. Мимо проходили дипломаты — напыщенные центавриане, медлительные пак’ма’ра, и строгие минбарцы, чьи шаги были тише вздоха.

Крафт шел среди них, скрыв лицо под глубоким капюшоном плаща. Его фигура в развевающемся одеянии выглядела здесь вполне уместно — Зелёный сектор видел и не таких странников.

«Сердце станции, — думал Юзеф, оглядывая залы Консультативного совета. — Здесь куют законы, которые через час нарушат на Нижних уровнях».

Несмотря на своё прошлое полевого разведчика, он чувствовал себя в этой атмосфере величия на удивление комфортно. Его тяга к масштабным зрелищам, зародившаяся еще в разрушенной Европе, здесь находила пищу. Крафт поймал себя на горькой мысли: как бы он хотел увидеть здесь Тилу! Её спокойная мощь Императрицы Кольца заставили бы всех этих послов замолчать в благоговейном трепете. Но Тила была заперта в будущем, а он — в настоящем, которое трещало по швам.

Четыре ноты коммуникатора вырвало его из размышлений. Голос офицера Лу Уэлча был сухим, но напряженным.

— Крафт, слушайте внимательно. Гарибальди больше не шеф. Он в бегах. Его подозревают в организации взрыва в доках. Официальный приказ — задержание. Последнее, что он успел передать для вас: «Не ищи меня. Я разберусь сам».

— Понял. Конец связи.

Крафт отключил устройство, не замедляя шага.

«Значит, кризис вошел в активную фазу», — Юзеф чуть прищурился под капюшоном. — «По канону Майкл выкрутится. Но это если Кайл не решит подтолкнуть его в спину».

Помогать Гарибальди напрямую было бессмысленно — это лишь привлечет внимание к самому Крафту, а ему нужна была свобода маневра. Его задачей было не дать «третьим силам» нарушить ход истории. Гарибальди — справится. Пока Крафт будет держать за горло тех, кто прячется в тени.

А тени Кайла становились всё длиннее. Стычка возле ретранслятора в секторе Тулок, между Тенями и кораблем Первого, показала, что и в этом направлении у лорда ещё «конь не валялся».

«Ты меняешь правила игры, Лорд», — размышлял Крафт, анализируя последние данные. — «Сначала я ждал твой флот. Ждал, что ты выйдешь из гипера и сотрешь Вавилон 5 в звездную пыль. Но ты отложил свой армагеддец. Силенок маловато? Или Первый коммандер не так лоялен, как тебе хочется?»

Стычка в секторе Тулок подтвердила догадку: Кайл и Тени не стали союзниками. Они — конкуренты. И Кайл выбрал самый коварный путь — шпионаж.

«Спящие агенты…» — Юзеф вспомнил Каттера. Но зачем вербовать того, кто умрет через неделю? Зачем приводить к присяге?

Ответ всплыл сам, холодный и логичный. Если Кайл не может притащить свою армию из будущего, он создаст её здесь. Из местных. Из тех, кто уже «вычеркнут» из списков живых. «Мертвые агенты» — их тела не найдут, их действия не предскажут.

«Хорошая новость в том» — Юзеф коснулся рукояти меча под плащом, — «что с местными зомби разбираться привычнее. Если Кайл боится часто прыгать по реальностям, значит, его мощь конечна. А то, что имеет предел — можно уничтожить».

С приближением к резиденции посла Деленн мысли Юзефа становились более сфокусированными.

«Инициировать сеанс связи. Мысленный режим.» — обратился Крафт к импланту.

— Юзеф, ты слышишь меня? — Прозвучал в его голове знакомый голос Тилы. — Почему нет картинки?

— Да, ваше величество, — Ответил Крафт мысленно, — я в движении.

–Ты осваиваешь новые функции импланта, — удовлетворенно отметила Тила, — но я не ожидала, что ты будешь использовать его 24/7! Этого даже мы не делаем. Имплант развивается, пока активен. И если средний гражданин Империи использует его 2 часа в сутки, то твой опыт владения на порядок больше. Это может вызывать головные боли. Отключай его командой, «пассивный режим» тебе в помощь…

В голосе Тилы было какое-то умиротворение, и Крафту хотелось выслушать ее до конца.

— …Я возвращалась с переговоров у северной границы Империи. Но сегодня просто поняла, что устала. Взглянула на карту, приказала флагману выйти из квантового пространства, взяла шаттл и провела полдня в джунглях на безымянной планете у двойной звезды. 80% воды, 20 суши. Там не ступала нога гуманоида. Этот древний, но девственный мир просто потрясающий!

Я телепортировалась везде, от водопадов до огромных холмов, любовалась в свободном полете красотами джунглей и разломами каменистой пустыни, возникшей благодаря тектонической катастрофе более древний, чем старушка Земля. Я была вне сети полдня! А когда вышла на огромный песчаный пляж, простирающийся насколько хватает глаз — долго брела босиком по воде, размышляя о том, что мы просто обязаны не дать стереть эти чудеса. Меня сопровождали местные зверушки похожие на птиц. Они просто шли, двое спереди, двое сзади, как почетный караул, неуклюже перебирая длинными ногами, будто я одна из них.

Потом я вошла в воду. А рядом спокойно плыл древний ящер, похожий на плезиозавра с Земли, не проявляя никакой агрессии. Он и не смог мне повредить, поле личной ауры практически неуязвимо…, но я его отключила.

На флагмане была паника, но я послала их подальше. Положилась на свою реакцию в случае угрозы. А когда выбралась на подходящий валун, и начала медитировать на камне посреди волн — существо, способное меня перекусить пополам, просто положило голову на камень, и уснуло в нескольких шагах. Это было, — Тила вздохнула, — то, что я называю гармонией… Но знаешь, что самое странное, Юзеф? Я здесь впервые. Но мне показалось, что я уже видела этот мир. Очень давно. В другой жизни…

Тила умолкла. Крафт подумал, как давно не отдыхал сам. Но скоро он доберется до резиденции Деленн, и нужно было успеть решить насущные вопросы.

— Море, пляж и… ммм… инопланетный пейзаж — включил свой фирменный баритон Крафт — Жизнь — как коробка конфет. А я — дурею от сладкого!

— Да, пора возвращаться к делам. — После паузы произнесла Тила. — Твои шутки — отличный якорь в океане бесконечности.

— Вы что-то узнали о моём золотом взгляде? — Спросил Крафт.

— Мы проанализировали твоё ДНК еще раз. Все цепочки на месте, все стандартно для человека. Но… мы проверили их на естественность происхождения. Они оказались точными копиями оригинала! Копиями, понимаешь? Это — улучшенные цепи. Созданные искусственно. Причём созданы так, что это изменение нельзя передать по наследству, или отменить. А при любых повреждениях этот участок ДНК будет регенерировать! Что позволяет тебе иметь острый ум до глубокой старости. Кто-то вмешался в твой геном еще при зачатии, чтобы дать незаметное для окружающих преимущество: сделать более стрессоустойчивым и адаптивным. Мы не исключаем инопланетное вмешательство.

Тила сделала паузу, дав Крафту осознать услышанное.

— Значит, всё — таки сверхспособность?

— Я бы так не сказала. Эти качества человек может в себе воспитать. Но для этого нужны десятилетия тренировок и соответствующее окружение. Тот, кто это сделал, видно, понимал, что у тебя не будет на это времени.

— А что еще это дает?

— Оно касается только работы мозга. — Ответила Тила. — Но именно это окрашивает твои глазные яблоки в золото, при определённых ситуациях.

— Вот черт! Ну почему киногероям — сверхспособности, а мне — полумеры в полукедах? — Съязвил Крафт. — Меня давно терзали смутные сомнения относительно моего отца. И что мне теперь с этим делать?

— Возможно, пока ничего. Пазл сложится.

— Что за устройства использует Кайл на своих агентах? — Сменил тему Крафт.

— Наноблокиратор воспоминаний. Это технология, которую Кайл стащил из нашего времени и видимо, передал Первому. Для нас она старая и жестокая, использовалась еще до последней войны.

— Наноблокиратор? — Юзеф нахмурился. — Это та хрень, что до хроновойны блокировала телепатов и способна убить?

— Именно, — подтвердила Тила. — Наномашины внедряются в мозг и могут блокировать воспоминания, создавая искусственные барьеры для сканирования. Когда-то они были основным средством защиты важных персон. Но из-за высоких рисков и серьезных побочных эффектов их давно перестали использовать. На Кольце их функции выполняют импланты, которые намного современнее, безопаснее и многофункциональнее.

Могут ли наноблокираторы убить? Могут. — Ответила Тила. — Если телепат окажется слишком сильным, он пробьет защиту, а миллионы самоликвидирующихся от перегрузки наноботов здоровья не добавляют.

— Но могут ли блокираторы убить на расстоянии по приказу?

— С 99% вероятностью нет. — Ответила Тила. — Чед лжет, если только Первый не модифицировал технологию.

— А я вот что заметил: — Добавил Юзеф. — «Психология — хрень собачья» — это Чед не про клятву. А про необходимость врать о том, что блокиратор убивает за измену. Чед хоть и враг, но прямой. Ему противны методы хозяина. Только деваться ему некуда. Иначе потеряет свою жизнь.

Тила несколько секунд размышляла над услышанным.

— Разумно. Но, это же Кайл, когда его это останавливало? Если в галактике существует что-то, что позволяет мучить разумных существ, контролировать их, и диктовать свою волю, он обязательно это использует! Даже после выхода моего циркуляра о ликвидации подобных устройств, он продолжал хранить прототипы в своей коллекции. И нам крупно повезет, если он не всю её прихватил.

Юзеф глубоко вздохнул, продолжая свой путь:

— А что с устройством, подложенным в каюту Гарибальди?

— Тут сложнее. Его нужно изъять и изучить. Внешний вид нам не знаком.

— «Более сговорчив в будущем…» — Это расплавитель мозга? — Крафт не понимал.

— Мы же знаем того, кто просто мечтает помочь? Пусть Затрас найдет способ отключить эти устройства, не причиняя вреда.

— Тоже возьмете на довольствие? А как с ним рассчитываться будем? -

— Подарим бедолаге немного внимания. Удачи! — Улыбнулась Тила, и завершила разговор.

Нужно было работать на упреждение, и Крафт, дотронувшись ладонью до значка детектива, модернизированного Затрасом, связался с ним.

— Затрас, у нас вмешательство. Нужна твоя помощь.

— Затрас рад слышать Истинного! — Отозвался «мистер шуба», грохоча каким-то металлоломом.

— Противник установил неизвестное устройство под столом в каюте Гарибальди. Нам нужно выкрасть его, не привлекая внимания. — Тихо произнес Крафт. Связь не была мысленной.

Затрас замолчал на несколько секунд, обдумывая услышанное.

— Затрас может помочь. -ц-ц-ц-ц — Телепорт в каюту и направленный ЭМИ импульс! — Ответил служитель Великой Машины с нотками энтузиазма. — Нужны оч-ч-ч-ень точные координаты!

— Нельзя уничтожать девайс сразу. Нужно его изучить и отключить. Возможно массовое применение.

Затрас суетливо зацокал языком:

— Плохо для безопасности. Плохо для истории. Нужно сообщить Хранителю Ве-е-еликой Машины! — В голосе Затраса звучало беспокойство.

Юзеф вздохнул:

— Варн и так едва держится. А если мы втянем его в это дерьмо — раньше времени ласты откинет. Нужно изолировать девайс во временном кармане для изучения, отключить и вернуть на место, будто его и не изымали. Так мы отведем от себя подозрения, и возможно, нарушим доверие в стане врага.

Пришелец ненадолго задумался.

— Затрас си-и-и-льно рискует! — Наконец отрывисто произнес гуманоид, и пафосно продолжил: — Но риск — это жизнь Затраса! Это судьба Затраса! Затрас поможет! Создаст карман и поместит туда опа-а-а-сное устройство! Если не удастся разобраться — уничтожит! Удастся — обезвредит!

« Как дитя, ей богу!» — Подумал Крафт, но кивнул, будто собеседник мог его видеть:

— Истинный не забудет о подвиге Затраса.

Крафт убрал руку от значка, и прервал связь. Поскольку уже стоял возле апартаментов Деленн.

Он привел мысли в порядок, поправил плащ, прикрыв им меч, чтобы не выглядеть слишком агрессивно. Провёл рукой у магнитного замка, сигнализируя, что пришел. Замок издал стандартные ноты, и дверь открылась.

Посол минбара сидела за прозрачным столиком, ожидая своего гостя. На ней был пурпурный парадный костюм с накидкой цвета морской волны. Когда Крафт вошел, Деленн встала навстречу:

— Добро пожаловать, Юзеф Крафт. Я пригласила вас, чтобы лично поблагодарить за предупреждение о нападении на мою гостью, поэтессу Шаал Майян. Мы не смогли избежать трагедии, но благодаря вашему предупреждению, охрана была близко, и нам удалось оказать помощь вовремя. Прошу, садитесь.

Она жестом указала на свободное кресло напротив.

Крафт оценивающе оглядел минималистичный интерьер помещения, и прошел в центр комнаты. Сделал церемониальный полупоклон, каким обычно приветствуют знать во дворце Кольца. Затем на миг сложил ладони в молитвенной позе, так, что из-под плаща не было видно его лица. Затем, сняв капюшон, выпрямился. И глядя в глаза Деленн, твердым голосом произнес:

— Юзеф Крафт, частный детектив. Благодарю за приглашение.

Деленн внимательно наблюдала за каждым движением гостя. Это было необычное приветствие. Необычное для человека. Когда Крафт занял кресло, посол слегка кивнула, выражая признательность.

— Манеры принца и смирение монаха-воина… — Произнесла Деленн задумчиво — ваша помощь была бесценной, детектив. Однако, есть вопрос, который меня беспокоит. На Вавилоне 5 снова находится охотник за душами, хотя после последнего инцидента Синклер по моей просьбе запретил им приближаться к станции. За кем он явился на этот раз? И если вы мне это не объясните, я буду вынуждена лично подать командору ноту протеста.

Взгляд Деленн был серьезным, а тон решительным. Ведь верность слову — для минбарца была важнее безопасности. Крафт принял непринужденную позу, и коснулся подбородка. Большинство рас боится охотников и отвергают сотрудничество с ними. Но особо охотникофобией отличались минбарцы. Чтобы придать своему ответу вес, Юзеф выдержал небольшую паузу, затем улыбнулся:

— Мне понятна ваша озабоченность, посол. И мне известно, что в ходе предыдущего инцидента, вы чуть не погибли. Но этот Шагтот совершил проступок, вынуждающий порвать с Орденом, приняв изгнание. Мы спасли его, и теперь он — член экипажа. А значит, следует за своим капитаном. Поэтому ни вам, ни кому-либо из гостей станции бояться нечего.

Юзеф сделал небольшую паузу, наблюдая, как выражение лица собеседницы меняется на заинтересованное

— Что же касается Синклера — учитывая личное уважение к Мэрилин Дитрих, а также сочтя с течением времени свой запрет на посещение станции охотниками — дискриминацией по расовому признаку, командор сделал исключение для экипажа бывшей сослуживицы. И я в этом с ним согласен. Не думаю, что мы можем судить о расе, которая старше наших, по одному ее представителю.

Деленн внимательно слушала каждое слово собеседника, ее выражение лица постепенно становилось более расслабленным. Она понимала, что Крафт не прост. И не только имеет свою точку зрения, но и владеет искусством диалога и аргументации.

— Детектив, ваше объяснение разумно, — ответила минбарка, снова взглянув на Крафта, — я ценю ваше участие и готовность защищать членов вашего экипажа. Также я видела вашу презентацию боевых искусств Земли. Они впечатляют. И лично мне ваше общество приятно. Однако, я прошу вас помнить, что наши взгляды на шагтотов обусловлены многовековой историей и культурными установками. Мы считаем, сохранение души шагтотами означает истинную смерть, поскольку дух оказывается заточенным в сосуд, и не может возродиться в следующем поколении.

Крафт молча кивнул. Деленн посмотрела на монитор, транслировавший запись с одной из внешних камер.

— Я видела ваш маневр, и признаться, не думала, что земному кораблю такое под силу. Я хотела бы знать больше о вашем экипаже и о роли охотника в вашей команде.

Крафт принял более удобную позу, затем поправил плащ. В этой беседе его обычным шуткам явно не было места. И это было впервые. Но что он здесь делал не в первый раз?

— Икар 21 принадлежит Мэрилин, — продолжил Крафт, — она капитан, и отличный пилот. Поэтому за судно отвечает она. Хотя после того, как я оказал ей одну… — Юзеф щёлкнул пальцами в воздухе и слегка поклонился — …небольшую услугу, некоторые решения теперь принимаю я. Одним из таких решений было взять охотника в экипаж. Он сам выбрал роль навигатора. И поверьте, весьма неплох в этом.

Деленн была явно удовлетворена услышанным. И Крафт продолжил:

— Но смотрели ли вы на ситуацию глазами охотников, посол? Их вера гласит, что душа уходит, когда тело умирает. Охотники верят, что их обязанность — спасать достойные души по всей галактике. Делая это, они сохраняют жизнь для лучшего, а опыт — для будущего.

Они не считают душу чем–то сверхъестественным, называя душой чистое состояние личности, которое, по их убеждению, наступает в момент смерти. Это сущность разумного существа перед смертью — мысли, эмоции и память. Спасенные души хранятся ими в кристаллических сферах, сосудах удержания. Охотник может общаться с сохраненной душой и учиться у нее. «Охотники» по большей части хранят свои коллекции при себе, но существует и Галерея Шепотов. В ней хранятся десятки миллионов собранных душ.

Наш охотник лишен права собирать души. Он отдал свою коллекцию братьям, и я был тому свидетелем. И теперь он просто разумный, который хочет исправить ошибки и найти своё место в мире.

Деленн внимательно слушала Юзефа, удивляясь его глубокому пониманию природы охотников.

— Ваши слова позволяют взглянуть на охотников с другой стороны, мистер Крафт. Я понимаю, что их вера и методы имеют свои мотивы. Вселенная вернула мне то, что я всегда говорила другим: ищите понимание. И чем больше я пытаюсь понять причины войны между людьми и минбарцами, тем больше прихожу в недоумение. Её не должно было быть, если среди вас есть такие, как вы, Крафт. Дукхат бы не одобрил эту войну…

В каюте повисла тишина.

«Раз шутки шутить не выйдет, как насчет интриги? Сейчас будет минутка прозрения, посол». — Подумал Юзеф. Он подпер лицо пальцами левой руки, сделав загадочное выражение.

— Мне известно о попытке охотников забрать душу достойнейшего из вас, Дукхата. И я сожалею, ведь охотники подлили тогда масла в огонь и в без того нервозную обстановку, повлияв, хоть и косвенно, на решение Серого Совета начать войну на уничтожение моего вида.

Отдельный вопрос, почему капитан Прометея, Янковский, открывший по вашему флагману огонь, не только не проходил инструктаж на случай первого контакта, но даже не получил медицинского освидетельствования! Хотя по некоторым данным он был не уравновешен. И не проходил соответствующую психологическую подготовку…

При упоминании Дукхата Деленн склонила голову и опустила взгляд, но услышав дальнейшее, забеспокоилась, а её глаза округлились:

— Вы хотите сказать, что эта война стала следствием кадровой политики тех, кто подбирал состав земной экспедиции? Я даже не предполагала такую возможность!.. Вы же понимаете, что это означает?.. Наличие агентов влияния, которым эта война была выгодна! И которые чуть было не уничтожили вас нашими руками… Во имя Валена! Мне даже страшно называть их имя…

— Дорогой посол, это лишь мое скромное предположение, основанное на дедукции. У меня с собой нет документов, подтверждающих это.

Крафт не мог сказать, что только что актуализировал досье капитана Янковского. Но он и не соврал, ведь бумажных документов с собой у него действительно не было. Они были… в нём самом.

— Вы заставили меня задуматься… — Деленн была само внимание. — Однако, вернемся к насущному. Вы не сказали о своей роли в команде и что вы теперь собираетесь делать, учитывая состояние корабля?

Крафт слегка улыбнулся: — Моя роль — пилотажный тактик. Это не штатная должность, но она нам подходит. Хотя вряд ли это теперь важно, корабль Мэрилин превращен в металлолом, а мне крайне необходимо посетить еще три места в галактике, прежде чем мы сможем обзавестись новым судном.

— Но я слышала, что посол Кош пригласил вас на встречу? Возможно, он поможет с кораблем?

Разумеется, Крафт знал, что отношения между минбаром и ворлоном более тесные, чем они хотели бы показать. Поэтому он давал столь развернутые объяснения, ведь был уверен, что Кошу все будет передано в точности, что сэкономит время, и позволит провести встречу так, как спланировал Крафт. А удивлять он умел.

— Что касается ворлонцев, — Юзеф снова сделал паузу, — Кош назначил мне встречу в «час пробежки». Но я не представляю, когда это. И если бы не ваше приглашение — я бы сам обратился к вам за помощью. Ведь кроме вас в галактике никто так хорошо не знает ворлонцев. А мне бы не хотелось начинать наше знакомство, ударив в грязь лицом.

Деленн внимательно слушала Юзефа, чувствуя его желание сделать все правильно. Она кивнула, сдержанно улыбаясь:

— Мистер Крафт, я рада, что вы обратились ко мне за помощью. Кош — удивительное существо, и его просьбы могут казаться загадочными. Я уверена, что встреча пройдет удачно, особенно учитывая ваше стремление к пониманию. Это у нас общее.

Она на мгновение задумалась, прежде чем продолжить:

— Час пробежки — это время чаепития у землян. А если вам понадобится какая-либо помощь или консультация относительно ворлонцев или любого другого вопроса, не стесняйтесь обращаться.

Посол встретила взгляд Юзефа теплой улыбкой, увидев которую, крафт мысленно обратился к импланту: «Вероятность возникновения личной привязанности?»

«Превысила 50%» прозвучало у него в голове.

Крафт понял, что пора сворачиваться. Ведь пробудь он здесь ещё немного — и проект «кризалис» будет посвящен уже не Шеридану, а ему. Что никак не входило ни в его планы, ни в планы истории.

— Вы дали мне подсказку, посол. А время нашего чаепития уже скоро. Но могу ли я рассчитывать на помощь вашего корабля, когда он понадобится, чтобы снять некоторые замеры для моего заказчика в секторе…? Я уверен, Кош поможет. Но не сразу. А наша миссия не может ждать. Я не могу раскрыть детали, но мы должны побывать в этих трёх местах галактики быстрее, чем наш противник. Во что мне обойдется помощь? Это должен быть быстрый, и незаметный корабль.

Деленн слушала с уважением, уловив важность миссии Юзефа и необходимость оперативного решения задачи.

— Юзеф, ваше дело крайне серьезно, и время играет против нас. Мы предоставим вам корабль. Под мою ответственность. Как только будете готовы, отправьте мне координаты. Если вам нужны дополнительные ресурсы или помощь мы сделаем все возможное.

Крафт встал с солдатской выправкой и поклонился:

— Благодарю. Вы именно такая, какой я вас… представлял. Жаль, что минбарцы не пьют, я бы с вами выпил… Но должен идти. Чтобы работать, сражаться и молиться, как завещал великий Вален! — Крафт про себя усмехнулся глубине своего каламбура. — До встречи, посол.

Деленн, немного озадаченная, улыбнулась ему в ответ.

— У вас ещё будет такая возможность. Ваше знание и преданность впечатляют меня. Я буду ждать вашего возвращения. Пусть сопутствует вам удача.

Она внимательно следила за ним, пока он покидал её каюту, и, когда дверь закрылась, Деленн осталась размышлять о том, что только что произошло, о эмоциях, которые остались у неё после этой встречи, и о том, как он буквально в трёх словах описал суть пути любого минбарца.

«работать, сражаться и молиться, как завещал великий Вален!» — великолепно точное определение!

Она разглядывала триллюминарий. И если в благосклонности Коша к Крафту она почти не сомневалась, а о наличии агентов древнего врага в верхушке Земли — догадывалась, то о золотом свечении триллюминария, который она подняла над своей головой, она вообще не знала, что и думать.

Ведь обычно он светился голубым.

Было ясно одно: Крафт обладает возможностями, которые тщательно скрывает. И судя по его действиям, он точно не на стороне тьмы. Его нельзя упустить. Любой ценой…

Встреча с Деленн прошла немного на так, как он рассчитывал. Он думал, что она будет настаивать убрать охотника со станции, а ему для сохранения статус кво придется её шантажировать фактом помощи Мечей Ветра по сокрытию на территории Минбара воительницы ДжаДур. Но по необъяснимой причине посол прониклась, и прошла за время беседы путь от «детектива» до «Юзефа». А это, надо сказать, гигантский скачок!

Крафт быстрым шагом направлялся в сторону апартаментов посла Моллари, которого он надеялся посетить перед визитом к Кошу. Он подошел к терминалу общего пользования, и актуализировал личный код. На экране появилось пухлое лицо.

— Резиденция посла Моллари, атташе Вир Котто. С кем имею честь?

— Мне нужен посол Моллари. Я уверен, он хотел бы меня видеть.

— Простите, но всем нужен посол Моллари! Он сейчас занят. Могу вас записать на…

Крафт понимал, что посол в данный момент совершенно свободен, ведь согласно истории, от него только что должен был уйти Гарибальди, а он не записывался.

— Ааа, идеальный атташе для посла с большими запросами? Рад знакомству. Вы больше себя не называете послом?

Вир стушевался, а Крафт насел:

— Ситуацию с Кироном и Арией мы с Гарибальди едва вырулили. Но если бы не ваше желание всем помочь, она бы вообще не возникла.

Замешательство еще больше отразилось на лице Вира, и его тон тут же сменился:

— Вы же Юзеф Крафт?! Конечно, заходите! Посол искал вас!

— Буду через 10 минут.

Идти к Моллари с пустыми руками Крафт не хотел. И его внимание привлек запах свежей выпечки. Это было дорогое кафе, где послы периодически заказывали экзотические блюда.

Сегодня в меню были земные круассаны.

Крафт подошел к витрине, и долго разглядывал румяные кондитерские изделия. Затем улыбнулся про себя, когда имплант в очередной раз подбросил порцию отсылок.

«Теория мультивселенных допускает, что все, о чем написано в книгах — где-то существует. Может и этот персонаж из отсылки… — тоже существует в какой-то параллельной вселенной? Тогда почему одним со старта — режим Бога, а другим — ни резиденции, ни девушек, ни абсолютной власти? Ни даже какого-нибудь кота! Шатаюсь, как бомж по галактике, в поисках не пойми кого. А из суперспособностей — хитрожопость и комп в голове. Корабль — и тот последний кусок дерьма… Да ну нафиг!»

Размышляя таким образом, он взял упаковку круассанов на троих, и заказал пачку зеленого чая с имбирем.

В апартаментах Лондо Моллари, как обычно, был творческий беспорядок, а в воздухе висел запах отборного бривари. Посол, будучи уже порядком навеселе, встретил Крафта с распростертыми объятиями:

— Дорогой Крафт! Благодарю что спасли этих прекрасных детей! Этот цвет будущего Республики! Кирон и Ария остались живы лишь благодаря удвоенной охране, которая успела вовремя! Но откуда вы знали?

— Я давно занят делом моего заказчика, а Земная гвардия встала на пути его интересов. И мне пришлось объяснить им, что не следовало этого делать. В процессе чего и узнал. Рад был помочь, Лондо.

Юзеф передал круасаны и чай выбежавшему из соседней комнаты Виру, который услужливо их утащил в кухонную зону каюты.

Лондо засмеялся:

— О, благодарю! Давно хотел их попробовать. Но вам в качестве встречной любезности предложу бривари!

Он достал новую бутылку и налил два бокала:

— Выпьем за успешные дела, которые ждут нас в будущем!

Крафт оценил прозрачность напитка на свет, и втянув носом аромат, ответил:

— Ваша слава идёт впереди вас, посол. Не даром говорят: хочешь творить чудеса — стань техномагом. Хочешь прослыть героем — будь пилотом. А если хочешь оттянуться — родись центаврианином!

Оба засмеялись, и посол осушил свой стакан. Крафт понял, что не может отказать, хотя и должен был оставаться трезвым для встречи с Кошем. А может, не должен?.. Он сделал глоток, надеясь, что это не повлияет на его способности. Бривари действительно оказался выдержанным, и Крафт сострил:

— Не обязательно быть центаврианином, чтобы пить бривари. Достаточно просто испытывать жажду.

— Как же вы правы, бривари не даст вам засохнуть, мой новый друг!

Посол похоже был в восторге, его гость отлично чувствовал момент. И он уже представлял, как проводит время с новым знакомым в баре, вместе с мистером Гарибальди, который иногда составлял ему компанию.

— Кстати, вы слышали, что случилось с мистером Гарибальди? — поинтересовался Лондо.

— Его подставили — ответил Крафт.

— Гарибальди был у меня недавно, — продолжил Моллари — он пришел в украденной рубашке, чтобы получить информацию. В его каюте нашли центаврианские дукаты, и я уверен, что во всем виноват ГКар.

— У вас есть доказательства, посол?

— В вас сразу чувствуется профессиональная хватка! — Моллари сжал руку в кулак. — Во время нападения на Рагеш 3 наше оборудование было захвачено, и нам пришлось платить Нарну наличными, чтобы вернуть его! Думаю, эти монеты ему и подбросили. Впервые говорю с земным детективом. Может быть, разберетесь с этим делом?

— У Майкла все схвачено, не волнуйтесь. — Заверил посла Крафт.

Лондо вздохнул:

— Я решил помочь, и одолжил ему немного денег. Хотя, если он будет рассчитываться центаврианской валютой, это может опять его скомпрометировать.

Крафт кивнул, понимая сложность ситуации:

В случае угрозы жизни я прикрою Гарибальди, но мне тоже нужна помощь.

— Ах, да… эта печальная история с вашим судном — подхватил посол, наливая по второй — Ворлонцы совершенно не практичны, пустить в расход столь ценный кадр, как ДжаДур…, но вам повезло, насколько я слышал, благодаря гравиметрическим системам верфи Тавари вы смогли уйти с линии огня дредноута. Мои соболезнования Мэр.илин…

Лондо вздрогнул. А его лицо исказилось на мгновение в гримасе неприязни.

— Что с вами, посол?

— Ах, не берите в голову, Крафт! — Моллари осушил свой стакан. — Мою третью жену зовут Мэррилл. Что созвучно с именем вашего капитана.

— Но вас перекосило так, будто вы вспомнили о всаднике апокалипсиса! — заметил Юзеф.

Моллари поднялся, взял с комода, украшенного золотом, портрет трёх центаврианок, протянул его гостю и плюхнулся в кресло.

— Вот они, мои всадники апокалипсиса! Ваша легенда с Земли к ним подходит. Знакомьтесь: «Чума», «Голод» и «Смерть».

Крафт покрутил в руках портрет.

— Если вы и вправду их так ненавидите, то почему центавриане многоженцы?

Лондо откинулся в кресле с таким видом, будто ждал этого вопроса:

— Как почему? Ведь у нас даже сердец — два! Я уже молчу про все остальное!

Посол наполнил стакан, грустно улыбнувшись:

А если серьезно — я бы всех троих отдал бы лишь за одну…

Крафт понимал, что речь об Адире Тейри, танцовщице из бара. В которую Лондо влюбился, а Морден, узнав об этом, вскоре убъёт ее, в отместку за нежелание Моллари продолжать сотрудничать. Но это ещё не произошло. А ему нужно было оставить Лондо пару намеков, которые не изменили бы ход истории, но задним числом заставили бы ещё раз вспомнить о Крафте. Он отдал послу портрет, и сделал удивленное лицо:

— По легенде, всадников было четыре. Если ваши жёны — это три всадника, кто же четвертый всадник, Война? Подумайте об этом. И бойтесь «партнёров», дары приносящих…

Слово «партнёры» Крафт выделил интонацией, и осушил свой стакан. Лондо ненадолго задумался, но быстро вернулся к теме:

— Дааа… я редко бываю в чем-то согласен с ГКаром, но то, как он вас рекомендовал — полностью соответствует истине. Интересно, чем он вас купил? Давайте на чистоту: я дам вдвое больше. Работайте на меня! — Посол наполнил бокалы. — И поверьте, лучшие инженеры Центавра улучшат ваш новый корабль!

— Прошу прощения, посол. Но я представляю интересы своего заказчика. Остальным же помогаю, если это не противоречит основной миссии. Содействие в деле Кирона и Арии, а также спасение посла ГКара было как раз такой помощью. И вы ведь меня об этом не просили? Но неужели вы думаете, что ГКар попросил меня об этом? — Крафт улыбался, понимая, что сделал верный ход.

— Ладно, Крафт, ладно! — Моллари шутливо нахмурился и махнул рукой несколько раз. — Забыли! Чего вы хотите за свою помощь?

— Чего я хочу… Интересный вопрос, посол… Ох, интересный! За ответ на него некоторые готовы убивать. — Крафт сделал значительную паузу. — Деньги мне не нужны. Мне нужен хорошо вооруженный и быстрый корабль, для выполнения одной миссии. Операция не боевая, но всякое может быть. Нужно провести измерения. Координаты я дам после вылета, поскольку список обновляется. Нас троих нужно будет подобрать в определенном месте, доставить на место, дать нам записать показания приборов, и доставить на следующую точку маршрута.

— Дело вроде не сложное, — поводил посол пальцем по столу, — хотя странное. Никогда раньше с подобными просьбами не сталкивался. Но что вы будете делать на следующей точке без корабля?

— Хм. Вы проницательны, посол. Дело в том, что замеров несколько.

— А почему вы не можете использовать для всей работы один корабль?

— Вопрос на миллион, посол.

Лондо улыбнулся:

— Как же я вас понимаю, Крафт! Тройная защита для всей информации! Мне определенно по душе ваш стиль работы. Эх! Я предоставлю вам корабль, Юзеф! Но и у меня есть пожелание: приглядывайте за ГКаром. Его действия могут быть непредсказуемы.

Крафт поднялся, и слегка поклонился. Понимая, что бривари начало давать в голову.

— Благодарю за помощь, Лондо.

— Удачи вам, Юзеф. — И пусть ваши планы осуществятся. Что бы вы не задумали.

Когда дверь каюты закрылась за гостем, Лондо громко сказал:

— Вир! Тащи сюда круассаны! И завари чай! Хватит пить! Мне нужно кое с кем связаться. Соедини меня с адмиралом флота!

***

«Крепкое, черт бы его побрал! — Крафт шел, пошатываясь — И как они его пьют в таких дозах? Да и я раньше вроде покрепче был… На фронте вообще спирт пили, и ничего… Из чего они его гонят?.. Имплант! Привести содержание алкоголя в крови к норме!» В мозгу прозвучал безэмоциональный ответ: «Ускоряю метаболизм. До полной абсорбции 10 минут».

Задача была выполнена. Два корабля его подстрахуют, а третий, скорее всего, предоставит ворлонец. Довольный собой, Крафт отправился в сторону трущоб, где в баре он мог бы пересечься с Гарибальди. Без вреда для истории, но с пользой для дела.

28. Чак Норрис отдыхает

На Вавилоне 5 бродяжничество и нищета часто становились уделом тех, кто прилетел сюда в поисках заработка или удачи в игровых заведениях, но терял все свои сбережения. Обитали бродяги в части Серого сектора, называемом Трущобами. В таких местах они выживали за счет подработок, мелкой торговли или воровства. В недостроенных помещениях Серого сектора можно было устроиться относительно дешево. Станция вводилась в эксплуатацию в спешке, поэтому далеко не все помещения удалось закончить в срок. Позднее на них просто не выделяли финансирования, поскольку станция и так справлялась со своими задачами.

Однако, если наличию самих помещений обездоленные были обязаны огрехам менеджмента, то за право здесь жить приходилось платить разного рода мелким преступным элементам, "держащим" уровни. Но не только бедняки становились обитателями Серого сектора. Иногда здесь можно было встретить "залетных" политических беженцев, беглых телепатов и агентов под прикрытием.

Здесь были представлены все расы, присутствующие на Вавилоне 5, кроме ворлонцев. Как и на более цивилизованных уровнях, в Трущобах жили общинами, пересекаясь лишь на рынках, в барах, и местах общего пользования.

Чтобы собрать на обратный билет и вернуться домой, местным приходилось соглашаться на любую работу. А работу, как и жилье, здесь предоставляли в основном упомянутые криминальные элементы или бизнесмены из более презентабельных секторов, которые хотели сэкономить на оплате труда.

В Трущобах можно было легко затеряться, потому не удивительно, что никто не обращал внимания на бродягу, прислонившегося к стене коридора, ведущего от лифтов к местной забегаловке со странным названием “Бар Счастливое изумление”.

Потёртая широкополая фетровая шляпа скрывала лицо бродяги. Поверх синей рубашки было небрежно наброшено пончо, а поношенные широкие брюки касались пола, частично скрывая туфли - мокасины. Эта одежда выглядела простой и удобной. В руке человек держал курительную трубку, стилизованную под дерево, которой то и дело затягивался.

Рядом с бродягой стоял сверток длинной больше метра, представлявший собой материю чёрного и белого цвета, плотно обмотанную вокруг чего-то прямого и твердого, перевязанную крест-накрест тонким тросом из кевлара, найденными где-то на свалке. Похоже, это было всё его имущество.

Казалось, бродяга не обращает внимания на то и дело проходящих мимо людей и инопланетян, и полностью поглощён курением своей смеси.

Четверо человек, трое из которых были в чёрных костюмах с масками на лице, назначение которых было скорее в сокрытии самих лиц, нежели в защите органов дыхания, также внимания на бродягу не обратили. Игнорировал его и их длинноволосый лидер в черном комбинезоне и кожаной куртке, отдававший приказы на ходу. До бродяги донеслось:

-… Перехватить Синклера после встречи с Гарибальди, и доставить в условленное место!

Трое кивнули, и исчезли за поворотом коридора.

- Дядя, подайте на мисочку спу…

Тонкий голосок девочки лет пяти, привлек внимание бродяги. Ребенок хныкал и дергал его за пончо, и тот, порывшись в кармане, дал малышке монету в полкредита. Нищая девочка благодарно кивнула, перебежала коридор и подошла видимо с тем же вопросом к длинноволосому боссу. Он что-то говорил в небольшое переговорное устройство. До бродяги, который перестал затягиваться, и замер в ожидании, донеслось только:

- ... И избавься от тел, когда я закончу!

Длинноволосый небрежно, но сильно оттолкнул ребенка. Девочка отлетела по инерции к противоположной стене, и ударившись головой об угол, упала без сознания. После чего, как ни в чем не, бывало, человек в куртке отправился прочь.

Когда шаги длинноволосого затихли в глубине соседнего прохода, бродяга прислушался. Его внимание привлек шум, исходивший из прохода, противоположного тому, в котором исчезли четверо незнакомцев. Бродяга подхватил свёрток, и забросив его за спину, подошёл к девочке.

Он нагнулся над ней, нажал на голове несколько точек. Девочка судорожно вдохнула и застонала. Затем бродяга затянулся, и на выдохе обкурил девочку своей смесью. После чего подозвал браккири, сидящего на газетах и просящего милостыню напротив. Затем дал ему монету.

- Вызови медиков! - Произнес бродяга на стандарте.

- С какого? - Засуетился бомж - пришелец, разгребая газеты. – Она - мой конкурент! Сама нарвалась. Все здесь знают, что с "этими" лучше не связываться…

Бродяга легко оторвал инопланетянина от земли, и прижав к стене так, что тот захрипел, и добавил:

- Найду. И убью.

- Понял, понял! - Прохрипел нищий, после чего тут же был приземлен на пятую точку, будучи резко отпущенным незнакомцем. Затем бродяга ловко поддел свертком одну из лежащих на полу газет, и не сильно ударил в грудь нищего.

- Сиди. Читай. - Тихо произнёс бродяга, оставил нищего с девочкой, и пошатываясь, отправился в сторону, откуда доносились звуки драки.

Чем дальше бродяга двигался по коридору, тем ближе становились крики, звуки ударов и звон цепей. В эту самую минуту бродяга пошатнулся от толчка в спину. Его трубка выпала, но он ловким движением подхватил ее, поправив шляпу, чтобы не было видно его лица.

- Пропустите! С дороги!

Командор Синклер, спешащий, видимо, принять участие в потасовке, бежал по коридору, расталкивая зазевавшихся прохожих.

- Не можете пропустить вечеринку? - Хрипло произнес бродяга вслед командору - Тогда развлекайтесь!

Голос показался Синклеру знакомым, но он очень торопился, и не стал разбираться.

Бродяга выглянул из полутемного коридора в небольшой зал, где сходились переходы с разных уровней, и увидел прикованного цепью к трубе здоровенного инопланетянина. А несколько дрази тут же избивали лежащего на полу Гарибальди. Но таинственный соглядатай даже не думал вмешиваться, отчасти потому, что Синклер оказался ближе.

Командор спрыгивает с лестницы, вступает в бой с нападавшими. И используя старый добрый бокс, быстро обращает их в бегство.

- Джефф, что ты здесь делаешь? - Выкрикнул Гарибальди, отплевываясь и поднимаясь.

- Пытаюсь удержать тебя от того, чтобы поджарить себе задницу! - Ответил командор, помогая другу подняться. Синклер хочет доставить Гарибальди в Медлаб. Но Майкл отказывается. Затем они расходятся, и Майкл отправляется в сторону бара.

"Эта кровь на лице делает тебя … крепким орешком." - Подумал бродяга, затягиваясь, и чуть было не выдает своё присутствие кашлем - "Как пробирает, зар-р-раза!"

Бродяга снова облокотился на стену, сменил капсулу с курительной смесью в трубке, и сделал пару затяжек, когда Майкл быстро прошел мимо него в направлении "Счастливого изумления". Пропустив Гарибальди, бродяга двинулся за Синклером, который направился в сторону лифта, следующего к станции монорельса.

Бродяга двигался на почтительном расстоянии от командора, намеренно замедлившись в той части, где коридор часто менял ширину. А когда услышал быстрые шаги обитых металлом сапог позади себя, сделал несколько расслабленных движений, преграждая своим телом коридор в одном из узких его мест.

- Что, накурился урод? - Голос человека в куртке звучал как насмешка. - Свалил нахрен!

Длинноволосый попытался небрежно столкнуть бродягу с дороги. Но тот сделал несколько неуклюжих, на удивление быстрых шагов, уклонился, не потеряв равновесия...

...В этот самый момент трое в масках преградили путь Синклеру. В воздухе сверкнули раскладные металлические дубинки, разложившиеся с характерными щелчками, трое обступили командора, глядя на него с холодной решимостью. Офицер почуял неладное, попытался связаться по интеркому:

- Синклер вызыва…

Но удар в запястье повредил устройство. Наемники напали синхронно. Один из нападавших замахивается сверху, от чего командора спасает его боксерская реакция. Он уклоняется, блокируя дубинку левым предплечьем под острым углом, и наносит мощный правый хук в челюсть противника. Нападавший падает. Второй бьёт командора по ребрам. Третий наносит удар сзади в затылок Синклера. Он чувствует резкую боль, перед глазами темнеет, и командор падает на пол, теряя сознание…

…- Эй, оглох что ли? - Длинноволосый попытался оттолкнуть бродягу, небрежно, но эффективно преграждающего ему путь. - Не видишь, офицеру помощь нужна!?

- Хммм... Это ты что ли ему помогать собрался? - Заплетающимся языком глухо пробормотал бродяга.

Хоть он и двигался как пьяный или укуренный, от его внимания не ускользнул воздушный хлопок позади противника. И через несколько секунд рядом с человеком в куртке стоял боец в стальной маске и костюме цвета серый металлик.

- Смоук, - обратился длинноволосый к прибывшему, - Убери его!

- Да, брат Чед.

Но бродяга выпрямился, занял устойчивую позицию, и, театрально коснувшись полы шляпы, размашисто отшвырнул трубку за спину, так, чтобы она оказалась между ним и группой, собирающейся похитить Синклера.

Как только трубка коснулась пола, она взорвалась, заполнив коридор между двумя группами густым дымом, так, будто помимо основной функции, в нее была вмонтирована дымовая шашка.

Бродяга проводил трубку взглядом, и убедившись, что завеса разделила их с группой, атаковавший Синклера, сделал ещё один уверенный шаг назад, и выставив вперед левую руку со странным перемотанным свертком, который отлично играл роль посоха длиной чуть более метра, опустился в широкую низкую стойку, отведя правую руку назад, как левша, когда сражается на саблях, и сквозь зубы процедил:

- За ребенка - ответишь.

В воздухе повисла напряженная тишина. Лицо Чеда перекосила улыбка хищника, и он цинично произнес:

- Твоя родня, нищая мразь? И ты умеешь драться? Сам напросился!!

Сервоприводы Смоука издали характерный звук, когда он прыжком встал в атакующую позицию.

Чед первым устремляется в атаку, и наносит серию быстрых ударов, стремясь выбить посох из рук бродяги. Но тот точными движениями по кратчайшей траектории блокирует, медленно отступая назад так, чтобы в узком проходе коридора его мог атаковать только один противник. Бродяга пропускает несколько ударов, слышен хруст сухожилия, но он отвечает быстрым боковым ударом. Чед уверенно уклоняется, бродяга контратакует, используя скручивание и инерцию. Хлёсткий удар с фиксацией положения концом посоха в грудь Чеда отбрасывает его назад.

Смоук бросает сюрикены, рассекающие со свистом воздух. Затем стремительно перемещается по коридору, используя выступы на стенах для атаки сверху. Бродяга делает ещё неско шагов назад, вращая посохом вокруг своего тела и при этом вращается сам вокруг своей оси. Сюрикен со звоном отлетает, а последующие удары Смоука не достигают цели.

Бродяга немедленно реагирует на потерю темпа противника в конце серии ударов. Он делает быстрый выпад вперед, и поражает Смоука в живот, отбрасывая к стене. Смоук мгновенно выставляет ногу назад, отталкивается от стены, и снова сокращает дистанцию. Но бродяга делает мощный круговой удар ногой, сбивая противника с ног. И тут же использует мгновение для смены позиции, удерживая обоих противников на расстоянии.

Но, похоже, действия незнакомца лишь раззадорили Чеда и Смоука, хотя противник оказался сильнее, чем они предполагали. Противники замерли, оценивая позицию. Чед небрежно стряхнул пыль с куртки:

- Неплохо для нищего! Очень неплохо!

И тут до них донесся рев и грохот из-за стены дыма:

- Арррр! Недостойные людишки! Узрите славу иерарха!

По ту сторону дыма раздались истошные крики членов группы, атакующей Синклера:

- Бей его! Унести командо…р-р- ааа!…

- Арррр!

- Оу-у-х-х!

Глухой удар тела об пол дал понять, что у нападавших на командора дела плохи. Кто-то сорвал захват Синклера! А бродяга не просто скрыл нападавшего за дымовой завесой, но и преградил путь убийцам! За этими действиями вырисовывался план.

Чед был в ярости! Но прорываться на помощь группе захвата было уже бессмысленно с точки зрения первоначального замысла. Сейчас было важнее понять, кто им противостоит.

Смоук приготовился атаковать в прыжке. Но не успел он развернуть ногу для толчка, как бродяга едва заметно довернул корпус, и с шагом назад перехватил свой импровизированный посох, что могло привести к блокированию возможного удара сверху и нижней контратаке...

- ...Отхо… ай-й-й! - ещё одно тело за дымовой завесой грохнулась об пол как мешок с дерьмом...

…Ты чем решил меня удивить, ничтожество трущобное? Навыки мусин?! Двоих не просчитаешь! Смоук, синхронная!

И оба бойца стремительно ринулись в атаку.

Смоук начал серию обманных движений. Чед выполнил кувырок навстречу, перешел в партер и захватил ногу бродяги. Который, уже теряя равновесие, успел обменяться серией ударов и блоков со Смоуком, но внезапно оттолкнувшись от него второй ногой, с хрустом вырвал свою опорную ногу из замка Чеда!

Сальто назад, бродяга снова на ногах и, на первый взгляд, со злости, с силой пинает высвобожденной ногой в стену так, что сустав снова хрустнул.

Но Чед сразу понял, что сделал противник. Он вправил себе лодыжку, и глазом не моргнул! Хотя, по логике, у него должно быть повреждение связок, и он не то, что драться, а стоять был не должен!

Метр за метром бродяга все же отступал, ещё несколько шагов и его накроет его же собственная дымовая завеса. А этого было допускать нельзя.

Чед быстро сообразил, в чем слабость противника. Но дать команду Смоуку использовать свой дым означало, что противник сможет под его покровом ускользнуть. А этого Чед не мог себе позволить. Он догадывался, что противник скорее всего под каким-то наркотиком. И он слабеет.

- Я знаю, ты сдыхаешь! - процедил сквозь зубы Чед - и сейчас ты узнаешь, что единственная цель боевого искусства - смерть!

Чед выхватывает из-под куртки два коротких меча вакидзаси. В руках Смоука появляются два кривых ножа, он вращает ими с такой скоростью, что лезвий не видно.

Чед и Смоук начинают серию быстрых атак с разных направлений. Бродяга парирует посохом, описывая восьмерки во всех плоскостях, но каждый раз чувствует нарастающее давление. Смоук пытается найти уязвимые места в защите, и ему это удается. Бродяга снова отступает, Смоук успевает нанести удар.

Кровь проступает сквозь одежду, но бродяга, похоже, её не замечает, и использует кевларовый шнур, оплетающий его посох, который был подрублен противниками. Он делает резкий выпад, захватывает руку Смоука, обматывая ее шнуром. Затем бросает противника через себя, что позволяет выиграть ещё несколько секунд. Но пропускает удар тяжёлого обитого железом сапога в плечо, а сила удара отбрасывает бродягу в сторону.

Защита прорвана. Осознавая, что не выстоит, бродяга начал чрезмерно часто дышать, как собака. Намного чаще, чем требовала ситуация, как будто готовился глубоко нырнуть. Чед и Смоук приготовились добить противника…

- Сейчас! - Прошептал бродяга куда-то в пространство.

Напряжение спало с его тела. Дыхание стало ровным и глубоким. Он преобразился. Движения стали легкими и раскованными, стремительными и непредсказуемыми, наполнившись… невероятной четкостью и грацией. Он делает серию сложнейших акробатических движений, вращая посох вокруг себя в широкой части коридора. Практически шпагат в прыжке, с фиксацией ногами на стенах снова сузившегося коридора! Диагональное уклонение с линии атаки и сальто назад, с ударом ногой в челюсть Смоука, который тот едва успел заблокировать. Толчок от стены, переворот в воздухе, толчок от потолка!

Уххх! - Чед получает мощный удар сверху посохом, блокируя перехватом накрест двумя руками. Кости и сухожилия хрустят у обоих противников, их отбрасывает друг от друга.

Шляпа слетает с головы бродяги, и он приземляется мягко, как кошка, в сгруппированную позу с упором на левую руку, в правой сжимая отведенный назад посох. На противников смотрят голубые, но покрытые сеткой красных разорванных кровеносных сосудов немигающие глаза лица в маске.

Его новая стойка и уверенность обескураживают противников. А во взгляде читается отрешенность и крайнее напряжение при полном отсутствии эмоций, которое бывает только у профи высочайшего класса.

Бойцы снова замерли, оценивая друг друга. Убийцы, не ожидавшие такой перемены, пытаются понять, как теперь действовать...

- ...Нееет.. хххх…

Гуп! Похоже, третьего нападавшего за стеной дыма бросил на пол чемпион по реслингу...

- ...Кто бы ты ни был! Тебе конец! - Выкрикнул Чед, направив меч в левой руке лезвием назад, пропуская киборга вперед. Смоук атаковал стремительной серией секущих ударов. Бродяга блокировал их встречными ударами посоха. Смоук бьет двумя ногами в грудь, и разорвав дистанцию, падает на пол и снова вскакивает в момент, когда Чед в прыжке пролетает сверху, надеясь рассечь также отпрянувшего назад от удара бродягу.

Но Смоук давно уже стащил с посоха то, что было на него намотано! Воспользовавшись этим, бродяга, повернувшись в падении, встретил удары вакидзаси скользящим блоком меча, который и был вместе с ножнами принят противниками за посох!

- У него меч! - Чед едва успел увернуться, когда атомарная кромка рассекла как бумагу сталь его вакидзаси, но второе лезвие все же достигло цели, и разрубило пончо бродяги, который начал двигаться в пьяном стиле, комбинируя приемы, невзирая на то, что почти каждое движение сопровождается хрустом поврежденных суставов.

Бродяга качается из стороны в сторону, его движения кажутся хаотичными и непредсказуемыми. Он делает резкий выпад вперед, используя технику меча Шао Линя, и наносит удар по диагонали, раня Чеда в бок. Затем переходит в низкую стойку и делает быстрый перекат, уходя от атаки Смоука. Он использует элемент капоэйры, делая круговой удар ногой, который снова сбивает Смоука с ног.

Чед делает шаг назад, готовясь к новому нападению, но бродяга наносит серию быстрых ударов по технике джиу-джитсу.

- Поврежден! - Прохрипел Смоук, припадая на колено при попытке подняться.

Чед, перекатившись, и снова вскочив на ноги, заметил, что дымовая завеса рассеялась. На месте, где его отряд должен был схватить командора Синклера, лежало три бездыханных тела в неестественных позах, а самого командора среди них не было. В это же время в глубине коридоров раздался приближающийся топот множества ног.

-Он нас перехитрил! Синклер вызвал помощь! Смоук, отступление! - Крикнул Чед, помогая Смоуку подняться, понимая, что его план потерпел неудачу.

Смоук бросил дымовую шашку, и оба бойца исчезли в дыму. Затем до слуха бродяги донеслись два хлопка телепорта.

- Шагтот! Командор! Угроза миновала!

Сбросив пончо, и оставшись в окровавленной синей рубахе, сжимая меч в левой руке и зажимая правой рану на боку, Юзеф Крафт снял маску, и произнес в пространство:

- Нам удалось! Спасибо, Ваше величество!

И мысленно обратился: "Имплант! Статус?".

Ответ ИИ был незамедлительным: "Переломов нет. Обилие гематом, микротрещин и микроразрывов. Запас прочности скелета и сухожилий 56 %. Гормональный статус 35 %. Состояние сердечно сосудистой системы удовлетворительное. Концентрация мескалина в крови в допустимых пределах. Выведение не рекомендуется до введения обезболивающих. Запускаю протоколы регенерации".

Юзеф тяжело дышал. Бой, в котором его движениями последние 20 секунд управляла Тила через имплант, забрал все его силы. Но замысел сработал. Подручным Кайла не удалось захватить Синклера. И когда Шагтот, на плечо которого опирался раненый командор, направился к Крафту из противоположного конца коридора, Юзеф почувствовал, что сейчас потеряет сознание. Он коснулся значка детектива на внутренней стороне рубашки, и одними губами прошептал:

- Затрас! Карман!

Со стороны могло показаться, что боец исчез на несколько секунд. Шагтот протер глаза, Синклер потряс головой. Оба переглянулись, а когда снова посмотрели в сторону Юзефа, он уже поднимался, приходя в себя…

… Крафт ощутил себя лежащим на невидимом белом полу в пространстве, наполненном светом. И кроме света там ничего не было. Если не считать Затраса, склонившегося над Крафтом с какой-то бутылкой, наполненной странной, зловонной жидкостью.

- Выпей это, Истинный! Питательная смесь хранителя машины поможет. Выведет токсин. Обезболит. Восстановит ткани.

Юзеф сделал глоток, и чуть не подавился.

- Из чего вы ее гоните?

Он попытался приподняться, но не смог. Тело болело так, будто по нему проехал танк. Но после глотка боль начала уходить, и Крафт осушил стакан. Тут же ИИ импланта доложил, что подняться Юзеф сможет уже через час.

- Спасибо, Затрас. Ты вовремя.

Гуманоид покачал головой, и довольно цокая языком, ответил:

- Затрас создал временной карман. Как просил Истинный. Только скажи - и верну в то же место и время!

Затрас, похоже, был в восторге.

- Чему ты радуешься, мешок с хвостами? - Юзеф пытался улыбнуться, но даже это давалось с трудом.

- Никто не слушает Затраса. Никому нет дела до Затраса. Затрасу н–н-не с кем поговорить! Поэтому он говорит с землёй. И червями. Они плохие собеседники. Но зато - отличный источник протеинов! А сегодня у Затраса настоящий гость!

… - "Тила… Ваше величество?" - подумал Юзеф - "Вы можете слышать через карман?" -

“- Первый раз вижу карман изнутри. Затерянная технология, применявшаяся в эпоху временных воин. Медицинский анализатор хронострео показывает, что тебе уже лучше. Я рада.” - прозвучало в голове.

Крафт понял, что Тила его слышит. И обратился к Затрасу:

- Надо будет пригласить тебя на обед. Чтоб не жрал чё попало. А пока мое тело приводит себя в порядок, расскажи про устройство из каюты Гарибальди. Ты же успел похитить его?

- Генератор психических волн, - засуетился Затрас, - подавляет волю. Грубая технология. И очень древняя.

- А как ты узнал, что она древняя, дружок? На приборе дата изготовления, или "Hergestellt in"?

- Великая Машина может определить возраст. Этой технологии миллиарды лет.

- Миллиарды лет? — Юзеф нахмурился. — И как же работает эта хреновина?

Затрас поморщился.

- Создает резонансные волны, воздействующие на мозг. Уж-ж-жасные волны! Подавляет, делает разумного сла-а-абым. Воля потом быстро подчиняется чужому приказу!

— Это устройство отдаёт приказы? Но Чед сказал, что оно лишь “сделает Гарибальди более сговорчивым”.

Гуманоид в шубе поцокал языком.

- Сложно объяснить, но Затрас попробует. Не отдаёт. Готовит почву. Воля отвечает за приоритеты. Сознание не может их расставить. Генератор разрывает связь с волей. Разумный мыслит ясно, но теряет цель.

- Устройство действует не только на людей?

- На всех разумных. Но только на тех, на кого настроено. Истинный может не бояться за Затраса!

Крафт усмехнулся.

— Значит рядом должен быть кто то, кто скажет нужное слово?

- Не постоянно. В нужным момент. И разумный подчинится. – Затрас, похоже, удивлялся своей сообразительности.

- Каков его радиус действия? - Юзеф уже смог приподняться на локте. Другой рукой почесал затылок. В голове зудело так, будто ее положили на муравейник.

Затрас сделал несколько быстрых шагов по пустому пространству кармана в одну и в другую сторону, жестикулируя руками. И не ясно, чего в этом было больше, радости от общения с разумным, или ужаса от возможностей противника.

- Хор-р-рошая новость, - не унимался пришелец, - несколько метров! Плохая новость - эффект накапливается.

-Дааа… И никакой телепат не поймёт, что с Гарибальди что-то не так. А кто, по-твоему, автор этой технологии? - Крафт наконец сел посреди белой пустоты, опершись обеими руками в невидимый пол. Голова кружилась, но и это уже был результат.

Затрас замер, а лицо исказила гримаса ужаса.

- Затрас не знает. Великая Машина не знает. Конструкция технологична. Их можно выпустить очень много. Это значит, мы чего-то не знаем. И то, чего мы не знаем, пришло за нами из тьмы времен…

- Один Затрас - хорошо, а десять - лучше! - Крафт уже смог сострить - Братьям расскажешь?

Пришелец покачал головой:

- Затрас думал сказать ЗатрАсу. И ЗАтрасу... Но ЗАтрАс предупреждал Затраса: не смогут помочь. Строго запрещено! Не их компетенция. Хранитель времени здесь только Затрас.

— Значит, сами разберемся. Дай мне все данные исследования! - Приказал Юзеф.

Гуманоид порылся в шубе, выбрасывая из карманов камушки, железки и части микросхем, пока не нашел нужный кристалл с записью, и протянул Крафту.

- Не так, - Крафт вернул кристалл - дай диаграмму расчётов на вашем языке.

- Истинный сможет прочесть?

Юзеф знал, что ничего не поймёт. Но сейчас его глазами смотрел научный департамент Империи Кольца, поэтому тоном, не вызывающим сомнений, добавил:

- Быстро!

Гуманоид изобразил удивленную физиономию, но вставил кристалл в нагромождение микросхем, пристегнутом к руке. И после серии искр, треска разрядов и ниточки дыма из устройства, в нескольких метрах от Юзефа возник голографический экран, и по нему побежали знаки и символы на языке варна.

Крафт подумал: “Ваше Величество, пусть Тарос не молчит как рыба Баскервилей. Иначе мне не сделать умное лицо”.

Тила активировала двусторонний режим конференции, и в голове послышался скрипучий голос немолодого ученого:

“ - ...Создан искусственным интеллектом… История использования - нет данных… Активируется голосом цели… Самоликвидируется по достижении целью кондиции восприимчивости… Рыба Баскервилей (смешок), и я рад тебя слышать, Юзеф… Передает отчёты о каждом сеансе воздействия, отслеживание координат передачи невозможно… об отключении или ликвидации станет известно владельцу… Но… защиты от перепрограммирования нет. Пользуйтесь. Отправляю код на языке Варна. Хорошего дня.”

Выдавать наличие импланта Затрасу было пока рано, поэтому Юзеф поинтересовался:

- Здесь можно писать?

Затрас извлек лазерную указку, и указал на уже чистый голографический экран, все ещё висящий в пространстве. Крафт, к своему счастью, смог подняться на ноги. Со стороны было похоже, что он впал в транс. Его глаза закатились, а лазерная указка скользила по виртуальному экрану быстро и точно, как меч. Он сам не понимал, что пишет, да это было и не нужно. Он просто переписывал код, отправленный Таросом. Спустя какое-то время значительная часть видимого пространства была исписана знаками и символами. Затрас трясущимися руками скопировал всё на кристалл.

Крафт выдохнул, отбросив лазерную указку, а его глаза приняли нормальный вид:

- Перепрограммируй устройство. И положи, где взял, в каюту Гарибальди. Теперь девайс будет передавать на базу ложный сигнал о воздействии на цель, и самоликвидируется после нужного числа воздействий. Здесь… как его… логические паттерны петли обратной связи, вот! - Крафт кивнул на экран - Спасибо, Затрас. И за пойло тоже. С меня нормальная еда. Без тебя было бы сложнее.

— Затрас всегда рад помочь Истинному. Вас вернуть?

— Да, пора. — Юзеф улыбнулся.

…Свет померк. Затрас исчез. Крафт открыл глаза и увидел окруживших его безопасников, которые пытались положить Юзефа на носилки. Шагтот и Синклер смотрели на него с облегчением и удивлением.

— Юзеф, вы в порядке? Не волнуйтесь, Франклин в курсе, сейчас вас отнесут…

“Повреждения восстановлены. Мескалин выведен. Срез состояния психики под мескалином сохранен. Рекомендация воздержаться от резких движений в течении часа.” - Выдал предупреждение имплант.

Крафт отстранил руки безопасников, медленно поднялся на ноги, расправил плечи как в замедленном кино, хрустнув связками. Он подобрал меч, и вложив его в силовые ножны, забросил за спину. Остатки плаща и белой рубашки от его предыдущего наряда, которые были намотаны на ножны, производили ощущение пропущенных через уничтожитель документов, потому были отброшены в стоящий неподалеку ящик для мусора.

- Да, командор. Я рад, что мой план сработал, хоть и несколько неожиданно. По ходу пришлось импровизировать...

...Первичным замыслом Крафта было всего лишь переговорить с Гарибальди в баре перед встречей с Кошем, пока Майкл ещё не был пойман майором Кеммер.

Шагтот должен был прикрывать.

Встреча с Чедом и его подручными в трущобах, а также подготовка к похищению Синклера стала полной неожиданностью.

Волею случая Крафт подслушал разговор Чеда. Так же волею случая охотник оказался в нужной позиции, ведь это на его усмотрение Юзеф отдал приёмы и способы прикрытия.

Увидев, как Крафт распорядился трубкой, которая должна была поставить дымовую завесу, если придется уходить от Кеммер, Шагтот понял: это сигнал. Всё сложилось как нельзя лучше.

Синтетический мескалин был приготовлен для встречи с Кошем. Ведь у Крафта было ощущение, что лишь в изменённом состоянии сознания можно адекватно отвечать на вопросы ворлонца. А мескалин, помимо этого, оказался отличным обезболивающим. Но ничего бы не получилось, если бы Тила в этот момент не была онлайн, и вовремя не предложила помощь в бою.

Но самым значимым было вскрытие стратегии Кайла. Она стала очевидной после попытки похитить Синклера. Вербовка агентов не только с помощью шантажа, технологий, но и с помощью схемы "благородного героя".

Чед в роли спасителя смотрелся смешно. Хотя... Похитить, чтобы... освободить, пустив в расход своих же наёмников как лишних свидетелей. Умно.

Нечто подобное провернул Крафт, когда втёрся в доверие к ГКару. С той разницей, что Крафт не был инициатором похищения, и никого убивать для исполнения своего замысла не собирался. А уже из этого следовал вывод о том, что Кайл меньше полагается на исторические данные при планировании своей стратегии, чем Юзеф и Тила.

-“Ох уж этот “мистер случай”! Он хотя и стабильно за нас, но это всё больше настораживает. Сам не пойму, как все оказываются в нужном месте и в нужное время. Да и Кайл, похоже, хуже использует исторические данные, чем мы. Узнать бы, почему...” - подумал Крафт.

И услышал ответ Тилы:

- “Эксперимент слияния сознаний через имплант был рискованным, но единственным выходом. А осуществить это первый раз - ты смог бы только под мескалином. Мы в шаге от разгадки феномена твоей удачи, она связана с золотыми глазами. Но не умаляй своих достоинств, за руку тебя никто не ведет. Твоя интуиция безупречна.

Когда я отправила тебя сюда, это был жест отчаяния. Но чем дольше ты в деле - тем выше наши шансы остановить Кайла. Вместе - победим. А историю он просто считает мёртвой наукой”.

Голос командора оторвал Юзефа от мысленного диалога с Тилой:

- Шагтот рассказал, как спас меня, пока я был без сознания, - произнес Синклер, - но он не сказал, что произошло с вами. Зачем этот маскарад?

Крафт взглянул на Синклера, затем с благодарностью кивнул охотнику:

— Вот это – раздача на пятерочку и очко для команды!

- Мы видели конец боя… Эти двое дрались как демоны - прервал Шагтот - но то, как бились вы… у меня нет этому названия…

- Да всё просто, дружище! - Фирменным баритоном произнес Крафт, улыбаясь присутствующим. - Сегодня Чак Норрис отдыхает!

29. Неочевидное вероятное

Большинство безопасников покинули место схватки, сопроводив Синклера в Медлаб. На месте осталась лишь оперативно - следственная группа. Юзеф Крафт стоял, опираясь спиной о стену, используя каждую секунду для отдыха. Но это не мешало наблюдать, как офицер Лу Уэлч ходил по коридору, с любопытством оглядывая место происшествия, сосредоточенно записывая выводы в свой планшет. Его выражение лица выдавало потуги хотя бы приблизительно сложить все части головоломки.

Было ясно, как Крафт оказался в нужном месте и в нужное время. Хотя для Уэлча подобные случаи напоминали ситуации из его любимых фантастических комиксов, где добрый герой всегда появлялся в нужный момент.

Уэлч так же понимал, почему Синклер приказал не применять санкций за мескалин к Юзефу после боя. Но почему Крафт вообще может стоять на ногах после такой схватки - было не ясно.

— Досталось же вам. — Пробормотал Уэлч, наконец, отрываясь от записей. Он пытался аккуратно извлечь из стены сюрикен для экспертизы. Тот упрямо не поддавался. — И как вы вообще выжили? И мескалин на станции, между прочим, запрещен. Не знаю, где вы достали синтезированный, но сегодня вы спасли командора, и это, так и быть, ваш день. Но как, черт возьми у вас после него нет глюков?

Юзеф не собирался сдавать контакты, найденные Шагтотом, что могли достать практически любое запрещённое вещество. Вместо ответа Юзеф поднялся, надел перчатку, и подойдя к офицеру, одним быстрым движением вытащил оружие из стены, передавая его Уэлчу. Тот удивленно приподнял брови, и недовольно хмыкнул.

— Не там врагов ищете. — Спокойно произнес Крафт - Хотите совет? Лучше бы осмотрели каюту мёртвого сварщика.

Уэлч бросил удивленный короткий взгляд на Крафта, затем снова на сюрикен, крутя его в руках.

— Именно об этом меня попросил Командор полчаса назад. Но этот инцидент немного спутал планы… Хммм… Теперь я начинаю понимать, за что вас так любит командование станции. Хотя, на моей практике это первый случай, когда человек со стороны с неясным прошлым получает такую степень доверия… А ещё я бы взял образцы крови с вашего меча. По вашим словам, вы ранили их обоих… Но вот чертовщина, вашу кровь я вижу, кровь на мече - тоже. А вот кровь на полу… Её след просто обрывается в конце коридора. Что ж это за компания, что их даже с вашими навыками не свалить?

- Кровь течет, значит убить мо-о-ожно. - Отвлеченно протянул Юзеф.

- Но что-то вы не торопитесь. - Съязвил офицер.

- Nicht immer ist Sonntag (не всегда воскресенье)- Парировал Крафт.

Офицер обернулся:

- Любите старые поговорки? А мне вот не до смеха. Не представляю, что докладывать майору Кеммер.

Крафт помнил, что она сейчас ИО начслужбы.

- Доложите, как есть. Шагтот предотвратил покушение на командора, убив трёх нападавших. В это же время ещё двое подрались с бродягой в другом конце коридора. Бродяга ушел на своих двоих, нападавшие исчезли. Личности устанавливаются. Улики анализируются. Командор в безопасности, поэтому Кеммер займётся более приоритетным делом, Гарибальди.

- Думаете, она будет спокойна, зная, что по станции разгуливают двое убийц? - переспросил Уэлч.

- А у вас есть доказательства связи между этими нападениями? - усмехнулся Крафт - Но они и с бродягой-то справится не смогли. А за это время вопрос с Майклом разрешится

- Хммм. Очевидно. Хотя маловероятно, что она в это поверит.

- А вы поищете нападавших на нижних уровнях, может там они и зализывают раны. Вряд ли они будут боеспособны в ближайшее время.

- Неплохая версия, - произнес офицер недовольно, - а главное - не упоминает о вас. Надеюсь, когда Майклу вернут значок, он мне хоть что-то пояснит. Вы позволите?

Крафт без колебаний отдал меч. Офицер начал колдовать с тампоном, тщательно исследуя лезвие.

— Необычное оружие, — задумчиво произнес офицер, вертя силовик в руках. — Его бы конфисковать, не смотря на ваше разрешение, до конца расследования. Но Синклер запретил, считая, что вы без него не справитесь… И я не идиот, чтоб докладывать об этом Кеммер.

Вот смотрю на меч, и мне полностью ясен его принцип работы! Ничего запредельного, но... — Уэлч вздохнул, покачав головой. — Чувствую себя как инженер, не догадавшийся изобрести велосипед на свалке колес, цепей и педалей.

— Да, командор прав. Без меча я не смогу объяснить незваным гостям, что тут им не Volksküche.

Уэлчу, погруженному в свои мысли, было не до шуток Крафта. Но слово на немецком заставило обратить на себя внимание. И неудивительно, ведь лингвистика европейских языков была его любимым предметом в колледже.

Уэлч на минуту задумался, а выражение лица говорило о том, что он пытался всеми силами что-то вспомнить. Он понимал, что такое “народная кухня”. Но также понимал, что так сейчас не говорят!

Почти до конца 21 века подобная фраза звучала как “Тут вам не Макдональдс”, произносилась на старом английском, и применялась в контексте “врагам здесь легко не будет” супергероями из комиксов.

Но Volksküche - произносили в Германии 30-40х годов 20 века, именно тогда они были не просто популярны, но жизненно необходимы. И Уэлч был готов поклясться, что слышал даже интонацию, с которой это произнес Крафт, в старых хрониках, которые когда-то в детстве изучал запоем перед экзаменами.

Перед ним был человек, которому не чужды мечи и сюрикены, и он использует обороты речи из 21 века, при этом произнося их так, как это делали в фашистской Германии века 20го…

Это определённо следовало обдумать. Но Уэлч быстро подавил любопытство, извинился за задержку, методично поместил тампон в пробирку и вернул оружие Юзефу. Затем дал указания отнести тела погибших нападавших в медлаб.

И приказал подчинённым:

— Прочесываем нижние уровни, всем быть наготове!.. Но почему интуиция мне подсказывает, что мы там ничего не найдём?

Юзеф едва заметно улыбнулся, зная, что офицер прав. Он, разумеется, не сказал Уэлчу, что нападавшие телепортировались, и на станции их искать решительно бесполезно. Сейчас им самое место в логове Кайла, где они, видимо, зализывают раны и жалуются своему боссу на очередного бойца, которого недооценили. Возможность убийц перемещаться с использованием телепортации они с Гарибальди договорились пока что держать в секрете.

Офицер еще раз оглядел место происшествия, как будто что-то упустил, но так и не смог понять, что именно. Он взглянул на Юзефа, словно ожидая, что тот скажет что-то ещё, но Крафт молчал с отсутствующим выражением лица.

— Если что-то вспомните… И передавайте привет Майклу, если увидите. Мы в службе все за него, и ждём возвращения шефа. Не смотря на все старания Кеммер. Вам ведь она тоже не нравится, Крафт?

Юзеф был слишком занят, чтобы поближе познакомится с Лианной Кеммер. С одной стороны, миссия требовала избегать лишних контактов. Да и необходимости в этом не было никакой. Угрозы она не представляла, использовать ее не было резона, а конфликт с Гарибальди был родом чуть ли не из ее детства, и так же должен был вот-вот разрешится.

— Обязательно. - Коротко ответил Юзеф, и отправился по направлению к “Счастливому изумлению”, где по его расчетам все ещё должен был находится Гарибальди. Которому была критически нужна помощь, чтобы не сорваться в депрессию. Но оказать ее было нужно, как бы и не оказывая.

Удаляясь с места происшествия по тускло освещённому коридору, Крафт ощутил, как пристальный взгляд Лу Уэлча сверлит ему спину. "Безопасник он и в Африке безопасник" - подумал Юзеф. С одной стороны, он был рад, что станция охраняется такими параноиками. Особенно в свете планов Первой Диктатуры. Но с другой… Чутье разведчика ему подсказывало, что на этот раз из-за усталости и напряжения он сболтнул лишнее.

“Нужно держать этого Уэлча в поле зрения” - подумал Крафт, сворачивая за угол - “пора избавляться от старого лексикона. Но иногда так приятно вспомнить родные края! Надеюсь, это не вылезет мне боком.”

***

Майкл Гарибальди, подозреваемый в терроризме, весь в синяках, с подбитым глазом и в рваной рубахе, войдя в бар, присел за столик, за которым уже сидели двое инопланетян, распивающих спиртное. Таким внешним видом в трущобах никого не удивишь, но Майкл был вынужден водить за нос собственную службу безопасности, пока не разберется с тем, кто же его подставил. Обычно он легко справлялся с подобными задачами. Но вмешательство Кеммер спутал все карты, заставляя Гарибальди ощущать безысходность.

В бар заглядывает один из офицеров безопасности станции. Майкл быстро снимает шляпу с головы, сидящего рядом бракири. И не успел сосед по столику удивится, Майкл протягивает ему центаврианский дукат. Шляпа стоит на порядок меньше, потому инопланетный забулдыга, довольно покусывая монету, проверяет, настоящая ли она, радуясь случайной и чертовски выгодной сделке. Но как только оперативник покидает помещение, Майкл возвращает шляпу владельцу. Пришелец прищурился, ведь офицер явно искал кого-то.

- Спасибо, приятель - поблагодарил Майкл.

— Не хочешь шляпу? — Спросил довольный инопланетянин. — Бери бутылку! Я - в казино!

Бракири одел шляпу, поставил перед Гарибальди свой бутыль крепкого алкоголя, напоминающий по цвету бренди, хлопнул Майкла по плечу и отправился восвояси.

Гарибальди налил себе стакан крепкого напитка, внимательно разглядывая его, будто в этих янтарных каплях могло скрываться решение всех его проблем. Работа №6 по счёту была провалена, и теперь Майклу угрожает не просто арест, а обвинение в государственной измене.

Он тяжело вздохнул. “Почему бы не развалиться окончательно?” Думал Майкл, разглядывая источники света и окружающих через рюмку с напитком. За эти минуты он прожил ещё раз последние 17 лет.

Он осторожно посмотрел направо и налево, вроде до него кому-то было дело, и, решившись, наконец осушил стакан. Но не успел он налить себе второй, как в бар вошёл ещё один человек, выглядевший словно после хорошей драки. Юзеф Крафт быстро окинул цепким взглядом помещение, и вскоре заметил Гарибальди, прижимающего голову к столу. Он явно был не настроен общаться.

Приноравливаясь то к одному столику, то к другому, Юзеф как бы случайно, подошёл к Майклу, и сел напротив, посмотрев на второго соседа по столику так, что дрази в драной желтоватой шубе почувствовал себя неловко, поднялся, извинился и спешно ретировался вместе со своей тарелкой, от содержимого которой стошнило бы любого.

Юзеф и Майкл сидели друг перед другом, как будто они были ковбоями из старых вестернов. Шляпа скрывала лицо Юзефа, и он тоже был в окровавленной, рваной рубашке. Вот только вместо пистолета за спиной Крафта был меч. И именно это обстоятельство остужающе действовало на желающих интересоваться его личностью здесь. Но рассиживаться было особо некогда, по расчетам Крафта, Майклу оставалось быть здесь на более получаса.

— Ты крепкий орешек, Майкл, — начал Крафт с улыбкой, слегка покосившись на бутылку в руках беглого офицера, — что, дружище, утро вечера тяжелее?

Гарибальди вскинул голову и прищурился, пытаясь сфокусироваться на собеседнике. Ему сейчас меньше всего хотелось говорить о убийстве НГрана и таинственных «зомби» убийцах. Конечно, они его чертовски интересовали, как и сам Крафт. Но… не сейчас. Майкл осушил ещё один стакан. И понимая, что разговора не избежать, начал первым:

— Ааа, Крафт?.. Так это тебя я видел в переходе у бара? — Майкл ухмыльнулся, но в его глазах не было веселья. — Что ты там вынюхивал, Юзеф? Хотя знаю, ты всё равно не ответишь. Думаешь я не поздоровался, значит не узнал тебя? - Безопасник погрозил Юзефу пальцем. - Будь я при исполнении, задержал бы. От тебя несло мескалином как от старого индейца. Но мы с тобой в одной лодке, я сам в розыске.

Крафт спокойно откинулся на спинку стула, его лицо оставалось невозмутимым, хотя он уже привык к подозрениям.

- Выпьешь? - Майкл протягивает Юзефу рюмку, но Крафт отказывается. - Ах, да, зачем тебе… ты ж накурился, как чертов шаман… Что накопал?

Юзеф приподнял шляпу, чтоб его лицо видел только Майкл.

— «Зомби», он же Чед, преследует нас с Мэрилин с 90 сектора. А за самой Мэрилин следит больше месяца. Его целью была она, остальные - сопутствующий ущерб. Чед замечен в сговоре с Земной Гвардией на станции контрабандистов, он координирует их действия. Группировки, подставившие тебя и атаковавшие нас, могут быть связаны.

Гарибальди немного протрезвел, услышав эти слова. Он оставил стакан в сторону.

— Но земная гвардия нападает на инопланетян… - Удивленно выдавил из себя Майкл.

А также на всех, кто способствует контактам с ними, или хотя бы может способствовать, Майкл. Наша миссия с Мэрилин привела нас к одному парню, который плотно подсел на связи с инопланетными гостями. А инопланетный гость… летит издалека. - Загадочно произнес Крафт, оглядывая помещение на предмет внимания к их персонам через отражения в предметах.

- Говоришь загадками. Тебя ворлонцы учили?

- Почти угадал, Кош мне сегодня ещё предстоит… Ты ходил к мута-до? Что он сказал о покойном?

Майкл сел удобнее, пытаясь вспомнить.

- Он осмотрел тело, и подтвердил твои слова. НГран когда-то был чемпионом. Это был опытный боец. Но тот, кто его убил… Франклин изучает наниты из его крови. Они мёртвого поднимут. И у меня от этого мурашки по коже.

Майкл бросил на Крафта испуганный взгляд, и опрокинул стакан.

Юзеф смотрел на опального безопасника с тревогой. И после недолгой паузы спросил:

- Как ты?

Гарибальди усмехнулся, и махнул рукой. Но его улыбка была горькой.

— А я, наверное, уже утонул бы в этой бутылке. — Он снова взял стакан, но на этот раз не пил. — Меня подозревают в диверсии в доках. Я был у ГКара, но он посоветовал мне дезертировать. Моллари, как всегда, валит все на ГКара. А когда я вышел от НГрата, снаружи проходила пара оперативников. Понятия не имею, как они так быстро поняли, что это я, ведь я был в украденной рубашке и скрыт в дымке, исходящей от оборудования. Но они сразу же открыли огонь! Я бегу за угол, и ускользаю от них. И тут снова этот вор кредитных карт! Но к его несчастью, я не стал слабее, когда отдал значок. И вскоре я посадил этого парня на цепь. Но затем дрази нападают на меня, спускаясь на цепях. И если бы не Синклер, мне конец… а ты что думаешь про обвинения в мой адрес? Как… гмм… профессионал?

— Допустим, — начал Крафт, внимательно выслушав историю Майкла, — сварщик знал, что ты заложил бомбу в доке Кобра. Но он не то, что никому об этом не сказал, а всё равно продолжал там работать! Он что, Kamikeze? Или он не воспринял угрозу всерьез, потому что бомба была мультяшная?

Майкл с удивлением взглянул на Крафта.

- Та, что в мультфильмах с надписью «Acme»? - продолжил Юзеф. - Какой идиот будет продолжать сваривать рядом с бомбой?

Он иронично усмехнулся, но Гарибальди лишь мрачно кивнул, понимая, что ситуация абсурдна, как и обвинения против него.

— Это ясно любому оперативнику, вроде нас. Но почему это не ясно Кеммер?

Гарибальди был в смятении.

— А мне не ясно, почему при наличии телепата на станции, никто из обвинителей ни разу о нем не вспомнил. Думаю, ты бы не отказался от сканирования, учитывая твою личную симпатию к Талии.

- Черт! Глубоко копаешь. - Майкл был явно задет за живое, но профессиональной интерес возобладал. - А и вправду, даже я об этом не подумал!

- Не стоит искать в этом заговор, просто все на нервах, Майкл. Но Лианна имеет зуб на тебя. — Крафт понизил голос. — Но это просто месть. Детская рана. И ты скоро с этим разберешься.

- Откуда ты…. - Гарибальди приподнялся, но обессиленно рухнул на стул, опустив голову. Затем опрокинул рюмку.

- Не это важно сейчас, Майкл! - Перебил его Юзеф тоном, не терпящим возражений. - Мне нужно знать, что стало с костюмами «чёрный свет», захваченными вами с Синклером у боевиков Земной Гвардии. Куда ты их спрятал?

Я только что случайно раскрыл заговор против Синклера, подслушав приказы Чеда в коридоре. Хотя сам собирался к Кошу. И накурился, кстати, чтобы чёрт возьми лучше его понимать! Но если костюмы будут захвачены, нам стоит ждать сюрпризов.

Майкл уже ничему не удивлялся. Когда Крафт смотрел на него, ему казалось, что от этого человека не скроется ни одна песчинка во вселенной. И было совершенно всё равно, что на теле Юзефа не было ни одного живого места после недавнего боя.

- Чёрт… Крафт… Да тебе к Франклину надо…

- Не сейчас, мой друг! Просто знай: Я в тебя верю! От тебя здесь зависит больше, чем ты думаешь, и ты справишься!

Майкл перевёл дух, и отставил бутылку. Затем наклонился ближе, схватив Юзефа за руку.

— Я давно чувствую, Крафт, на станции что-то не чисто! Эта паутина, цепь событий, которую кто-то плетет против нас, против президента… Мне важно было иметь что-то против них. Такое, о чём не будет знать даже командор.

Костюмы я спрятал в техническом канале станции, но неделю назад их выкрали. — Он посмотрел на Крафта ещё пристальнее. — А что ты о них знаешь? Тебя же даже в это время на станции не было!

Юзеф перевёл дух. И на этот раз налил себе рюмку и выпил залпом.

- Не думал, что тебе достанется неплохой коньяк в этой дыре. Хотя скорее всего, подделка….

Юзеф продлил ощущение тепла от напитка, длящегося неско секунд, затем продолжил:

- Теперь ясно, что за костюмы использовали против нас на станции контрабандистов. Они были из твоего загашника, Майкл. О котором никто кроме тебя на тот момент не знал! И их выкрал Чед. Не спрашивай, откуда он знал.

Позже узнаешь всё. Сейчас разберись с Лианной. Что до костюмов: созданы по технологии сети хамелеона. Действуют лишь в полумраке или в дыму. Были разработаны в Вооруженных Силах Земли. Но имеется ли на Земле сила, которая стоит за Земной Гвардией, преследуя свои цели - Крафт понизил голос до шепота — это я и пытаюсь выяснить.

Эти идиоты выдали себя раньше времени, попытавшись напасть. За что и поплатились - Крафт покосился на меч — Значит, они не были обучены использованию технологии. Что говорит о том, что наш противник - не земные структуры. Они не допускают таких промахов. Мой противник действует спонтанно, импровизирует. Но использует в своей игре только отработанный материал: Костюмы, что никто не найдёт, или людей, что скоро умрут.

Майкл налил себе рюмку, и тихо произнёс:

- Ты всё-таки агент под прикрытием, но мне кажется, что ты занимаешься сразу всем. Как будто у тебя нет чёткой задачи. Но это только на первый взгляд. Я не могу тебя раскусить. - Майкл выпил и перевёл дух. - Или… Ты пришел просто из ниоткуда.

Ты не садился на Икар 21, тебя подобрали в точке боя с пиратами. Более абстрактной цифровой истории чем твоя, я не встречал. И как ты узнал о нападении на Кирона, Арию, и минбарскую поэтессу? Откуда тебе известен код моего личного секретного канала, на который ты слал предупреждения? Мы успели среагировать и спасли всех. Но чёрт возьми, как? Я до сих пор не могу понять, где ты был до встречи с Мэрилин…

Крафт спокойно выслушал все вопросы, ни разу не отрывая глаз от Гарибальди.

— Сейчас важнее, что все, кто знал тебя, Майкл, знают тебя как пьющего человека. Причиной, по которой ты должен был пройти все, перед тем, как окончательно утонуть в бутылке, послужило разоблачение Лианны и твоя депрессия, от который, честно говоря, ты так до конца и не оправился. И сейчас продолжаешь её топить. Но скоро ситуация разрешится, и мы снова встретимся в баре перед моим отлетом. Я расскажу тебе, что накопал.

Хочешь знать на кого работал убийца? Кто желает смерти Сантьяго? Версия есть но не могу поднимать шум, пока нет доказательств. И не устраивай здесь цирк, Майкл. Ты уже изрядно выпил. Мне пора, Кош ждёт. А тебя ждет твоя команда. Уэлч сказал, что ты нужен им. Несмотря ни на что, они в тебя верят.

Крафт поднялся и направился к выходу, оставив Гарибальди одного со своими мыслями. На выходе он столкнулся с инопланетянином, который ещё недавно продал бутылку Майклу. Бракири, посмотрев на Крафта, явно заволновался, резко изменил направление и зашагал по коридору, вероятно, в поисках чего-то более прибыльного.

Гарибальди смотрел вслед Крафту, испытывая смешанные чувства. Он ухмыльнулся бомбе с надписью Acme. Мультфильмы про Даффи Дака он и сам любил, и там такие бомбы встречались. Но что-то не давало ему покоя. Брошенное Крафтом вскользь слово. “Kamikeze". " Все говорят Камикадзе, - размышлял Майкл, - почему он не сказал “Kamikeze” ?.. Террористы самоубийцы были во все времена. Но так их называли... Надо спросить компьютер... Как же не очевидны твои намеки, Крафт! И насколько вероятны их следствия?"

Когда Крафт пересекся в коридоре с Кеммер, Каттером и еще одним офицером, он просто прошел мимо. Хотя прекрасно понимал, что они собираются ловить Гарибальди. Юзеф не мог вмешиваться в естественный ход событий. Он понимал, что Майклу ничего серьезного не угрожает, потому что Уэлч уже обыскивает каюту мертвого сварщика, и правда скоро восторжествует. Сейчас нужно было понять, что знает Франклин.

***

Дверь привычно пиликнула, и Юзеф Крафт вошел в медлаб, чувствуя легкое головокружение после недавнего боя. Он оглядел комнату, и его взгляд упал на доктора Франклина, который был занят изучением информации на экране.

— Доктор?

Франклин поднял голову и заметил, Крафт слегка пошатывается.

— Вам бы следовало лежать. — Франклин произнес с ноткой заботы, но его голос выдавал тревогу. Доктор указал на тела, доставленные с места побоища:

— Это вы их так отделали? Никогда ничего подобного не видел. Сломано всё, что можно сломать в драке. Они вряд ли успели осознать угрозу перед тем, как умерли…”

Юзеф пожал плечами, словно это было пустяком, и развел руками.

— Шагтот защищал командора, а иерархи ордена - отличные бойцы.

- А по нему и не скажешь… дааа… Опасных друзей вы себе выбираете, Крафт. Даже думать боюсь, каковы тогда ваши враги… а не разумнее было бы в этом бою вам поменяться местами? - Поинтересовался доктор, перебирая отчёты о состоянии. - Шаг тот, по словам командора, отделался парой царапин. И вот… - доктор протянул Юзефу капсулу гидроморфазина - обезболивающее вам сейчас не помешает.

Доктор сделал инъекцию. Юзеф присел на ближайшую койку, чувствуя, как боль медленно отступает, оставляя за собой лишь легкое жжение.

- Противотромботический эффект так же не будет лишним. - Добавил Юзеф.

- Вы разбираетесь в медицине? - удивился доктор.

- Убийцы, как и те, кто им противостоят, не могут не разбираться в анатомии и медицине. - Крафт вспомнил ускоренную программу на Кольце - Шагтот не сталкивался раньше с такими противниками. И он слишком ценен для моей миссии, чтобы жертвовать им. К тому же, он не имеет тех тузов в рукаве, что есть у меня. Я использую некоторые технологии для ускоренной регенерации, к тому же имею хорошую страховку, на случай если что-то пойдёт не так. Шагтоту я просто либо не могу раскрыть эти средства из соображений секретности, либо не имею физической возможности.

Франклин задумался. Затем окинул Крафта внимательным взглядом, его профессиональное чутьё не позволяло ему упустить ни одной детали. Он провёл медицинским сканером по спине и рукам. Когда же хотел осмотреть голову, Юзеф уверенно отклонил его руку.

— Ваши раны заживают с удивительной скоростью. Командор рассказал, что вы только что сражались с двумя профессиональными убийцами. Но приборы показывают, что вы дрались неделю назад.

Не знаю, что вы там от меня прячете в своей голове, но Синклер приказал на вас не давить. Хотя профессиональное любопытство заставляет меня исследовать каждый миллиметр вашего тела. Особенно если учесть, с чем мы сейчас имеем дело...

Вы принимали мескалин? - глаза доктора округлились - теперь ясно, почему вы не умерли от болевого шока. Но как вы смогли сражаться после этого? Содержание в крови… Выведен полностью? Как это возможно? Нет ли у вас галлюцинаций?

Юзеф мотнул головой, и ответил:

— Галлюцинации являются следствием отсутствия цели и концентрации. Но не пытайтесь повторить это дома, - улыбнулся Крафт, - у вас просто нет моих возможностей.

Доктор проверил показания приборов:

- Не понимаю. Вы действуете так, будто вас невозможно остановить. Но сканер показывает, что вы из живой плоти… хотя… голова… скажите честно, что вам вживили? Сейчас разумные вживляют себе много кибер имплантов. Меня трудно удивить.

Теперь уже Юзеф задумался, как это преподнести.

- Возможности человеческого тела, доктор, несколько больше, чем принято считать. Но некоторые можно раскрыть лишь хорошим пинком под зад. Кош говорит, что вы не готовы к бессмертию. Я же добавлю, что использовать эти возможности разумные в массе своей так же не готовы. И не думайте, что внутри меня сидит машина, которую можно отключить с помощью ЭМИ. Те, кто меня готовил, не оставим бы такую уязвимость. Но вы не волнуйтесь, Стивен. Высокий предел никогда не означал его отсутствия. Поэтому ваша профессия не будет лишней. Даже через 200 тысяч лет.

Доктор выслушал Юзефа, вздохнул, развел руками и покачал головой:

Мой профессиональный интерес... теперь я все время буду думать о том, что же у вас в голове…

- Я вас быстро избавлю от любопытства, доктор. Неужели мои способности удивили вас больше, чем сыворотка бессмертия ДжаДур? По моим данным, у вас таки остался образец, док. Незарегистрированный образец. И думаю, мне лучше о нем забыть так же, как и вам о моей голове. Договорились?

Крафт протянул руку. Доктор пожал ее. И вздохнул:

- Да уж, нельзя объять необъятное. Тогда чем я вам могу помочь сегодня?

Крафт был рад перейти к делу.

-Что вам удалось узнать о наномашинах в крови убийцы НГрана?

Доктор кивнул, оглянулся по сторонам, проверив, одни ли они в приемной. Затем повернул экран так, чтобы Крафт мог увидеть результаты анализа.

— Они влияют на мозговую активность и способны восстанавливать поврежденные ткани. Это невероятно сложная технология, которая вызывает у меня восторг и массу вопросов. Сыворотка ДжаДур даже рядом не стоит!

Но главное — они могут превращать мертвую ткань в живую, и поддерживать в ней жизнь, пока есть энергия в нанитах. Но есть и недостаток: перегрев. Они делают носителя сильнее и быстрее, но требуют время для охлаждения. Иначе кровь просто закипит, и все будет кончено.

Крафт задумался, глядя на данные. Теперь ясно, почему Чед оба раза отступил, несмотря на преимущество. Он мог добиться успеха либо быстро, либо никак. И только болевой порог и невероятная выносливость спасла Юзефа оба раза.

— Содержатся ли наномашины в сыворотке ДжаДур? - Спросил Крафт.

- Воительница была сильна в биотехнологии, а не в робототехнике, - ответил доктор, - ее разработка невероятна, но еще сырая, и требует смерти одного разумного той же расы для создания дозы. В основе - стволовые клетки и манипуляции с геномом.

Наномашины — это принципиально другой подход! Они прикрепляются к клетке, и берут под контроль ее жизнеобеспечение. Клетка перестаёт стареть и умирать! Но лишается возможности жить самостоятельно. Как гуманист, я бы применял эту технологию только к умершим, чтобы воскресить их. Ставить живого человека в зависимость от батарейки внутри наноробота — это уж слишком.

"Выходит, что мой квантовый биоимплант был бы более понятен ДжаДур, чем всем остальным? И именно ее убирают ворлонцы... Как же не очевидно. Но вероятна ли связь?" - Думал Крафт. Юзеф явно был озадачен. Но быстро пришел в себя.

- У них есть источник питания?

Доктор пожал плечами:

- Взятые мной образцы уже не активны. И для исследований пригодны не больше пыли. Если нанобот не зарядить, он самоликвидируется. Их нужно заряжать в зависимости от нагрузки на тело. Не представляю, как это сделать.

- А как их отключить?

- Не знаю, Крафт. Я не успел попробовать ЭМИ. Может вы попробуете?

- А если позволить крови закипеть?

- Тоже вариант.

Юзеф лишь кивнул. Его внимание привлекла другая тема, которая давно его волновала.

— А что насчёт ворлонцев? Что вы о них думаете?

Доктор горько усмехнулся, вспоминая случай с отравлением Коша и Литой Александер.

- Все, кто что-либо знал о ворлонцах, были отозваны на Землю.

- Ходят слухи, что ворлонцы выращивают свои корабли на гидропонных грядках! - Попытался разрядить обстановку Крафт. - Кто бы мог подумать, что вырастет из обычной рассады чеснока!

Доктор улыбнулся.

- Мне не удалось даже приблизиться к кораблю посла, когда я хотел взять мазок с корпуса. На нем появились какие-то символы, потом из корпуса вытянулся отросток, и прогнал меня. Но уговор: у вас моя тайна, а у меня ваша.

- Ясное дело, док! Просто у ворлонцев не было другого способа умерить ваше любопытство.

- Зато вам это отлично удалось, вы великолепный манипулятор, Крафт. Я уже и забыл про вашу голову.

- Стараюсь не злоупотреблять. — Произнес Юзеф, вспоминая уроки Тилы. - Так вы расшифровали надпись?

Доктора передернуло:

- Когда я ее вспоминаю, меня переполняет ужас! Не могу избавится от этого ощущения. Это парализует. Приходится применять стимуляторы, чтобы начать работать.

- А почему вы об этом никому не сказали?

- Чтобы Синклер узнал о несанкционированных исследованиях?

Крафт хмыкнул. Мог бы и не спрашивать. Ещё одна загадка, почему док подсел на стимуляторы. Из-за чертового любопытства. Причина, конечно, была не очевидна. Но для тех, кто знал доктора ближе, весьма вероятна…

- А знаете, док? Может там было написано "помой меня", а вы испугались? - вдруг произнес Крафт с ухмылкой.

Доктор впал в ступор на несколько секунд… А потом - рассмеялся!

- А-ха-ха! Точно! Как в старых комедиях! Как вы это делаете, Крафт? Талия жаловалась на странное чувство после встреч с Кошем, но, поговорив с вами, вдруг забыла об этом.

— Эти существа не просто корабли… Они могут быть чем-то намного большим, — задумчиво произнес Юзеф, — и это еще больше усложняет ситуацию. Мне кажется, у них есть сознание…

- Я об этом не думал… - Франклин поднялся со стула, понимая, что Юзефу нужно отдохнуть. — Вы должны поберечь себя, Крафт.

Юзеф с благодарностью посмотрел на доктора и медленно поднялся с койки.

— Спасибо, доктор. У нас еще будет время обсудить всё это. Но сейчас мне пора. Кош ждёт…

- Но вам нужно лежать неделю! - Глаза доктора округлились, но Юзеф как-то небрежно его перебил: - У вас кофеинчика не найдется?

Доктор быстро нашел витаминный батончик с кофеином, и бросил Юзефу. Крафт ловко поймал пакетик, кивнул, направляясь к выходу. И хотя по реакции Юзефа было совсем не очевидно то, что он сможет выполнить свой план на сегодня, это было вполне вероятно.

30. Пустота холодна

«Час пробежки» уже наступил. Крафт не стал переодеваться, а решил явится к ворлонцу таким, каким был после боя. В конце концов, он здесь не груши причинным местом околачивает. Так сказать, прямо из забоя. В конце концов, никто так и не сказал ему с точностью до минуты, когда же этот «час пробежки». Чай пьют разные народы Земли в разное время. И Юзефу показалось, что час пробежки — это время, когда он носится по станции с выпученными глазами в поисках ответа на дурацкий вопрос.

Юзеф усмехнулся своим мыслям.

Плана беседы не было, скорее набор ключевых вопросов. Основной задачей было получить третий корабль для выполнения замеров. Кош любил говорить иносказательно, поэтому Юзеф имел все основания отвечать так же. Юмору в этой встрече места не было, поэтому Крафт настроился на медитацию.

Корабли ворлона управлялись посредством телепатии. Крафт же хотел сам управлять полученным кораблем. Актуализировав всё, что было известно о ворлонцах, Крафт наткнулся на интересные данные:

Лита Александер имела навыки телепатической связи с ворлонским кораблем, хоть это и не афишировали. Но получит она этот навык лишь через несколько лет, после того как проведет около года на Ворлоне. И не было ни одного известного случая, когда корабль ворлона брали бы под контроль не-телепаты.

Хотя, теоретически, это было возможно. Корабли ворлона состояли из металлоорганики с элементами сознания, способными выращивать необходимые компоненты. Если убедить корабль вырастить передатчик с определёнными характеристиками, и сообщить ему частоту, можно подключится к нему посредством импланта.

Но как убедить ворлонца передать свой корабль под контроль незнакомцу с мутным прошлым и неясными целями — не могла подсказать даже Тила, которая во время короткого сеанса связи, промониторив самочувствие Крафта через хронострео и обновив ПО импланта, не смогла дать совет, положившись на импровизацию Юзефа и ту самую удачу, природу, которую даже она не могла объяснить.

Размышляя таким образом, Крафт подошел к секции инопланетян в посольском секторе, которые не дышали кислородной атмосферой. Он взял из стойки противогаз, и одел, ощущая прохладное давление уплотнителей на коже. Он проверил герметичность и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы убедиться, что фильтры работают исправно.

«Похоже, противогаз — устройство, наименее подверженное прогрессу. Меняются внешний вид и материалы, а принцип работы остается неизменным.» — подумал Крафт. Он протёр стекло маски. Затем, проверив крепление силового меча, нажал кнопку сигнала на двери каюты. Дверь отошла в сторону, и Крафт вошел внутрь.

В каюте царил сумрак. Блики света играли на стенах, создавая иллюзию движения. Посреди каюты стоял ворлонец в своём скафандре, по которому бегали цветные огоньки в такт звукам, похожим на шепот множества голосов. Его единственный глаз — диафрагма, сузившись до предела, смотрел на Юзефа. Ворлонец и человек измеряли друг друга взглядом.

Спустя несколько минут ворлонец сменил позу, отплыв ближе к ширме, стоявшей у стены каюты. Глубокий голос, словно доносившийся из космоса, прозвучал из голосового процессора его скафандра:

— Ты не слышишь меня…

Крафт включил коммуникатор противогаза, ведь без этого его слова были бы похожи на бубнение из бочки.

— Тогда давайте говорить словами, посол.

Кош явно был не доволен, ведь он пытался пробиться через телепатический блок импланта, но снова не смог. Но также был заинтригован возможностями нового игрока на галактической доске. И хотел узнать больше.

— Хорошо…- Прошипел ворлонец.

Фигура Коша покачивалась в тени, его плащ колыхался. Свет отражался от диафрагмы скафандра, заменившей глаз, излучая калейдоскоп оттенков. Крафт стоял перед Кошем, естественный и сосредоточенный, в окровавленной рубашке, в мексиканских брюках и мокасинах индейца. На спине в силовых ножнах покоился меч. Но руки были расслаблены.

Юзеф спокойно и чётко произнёс:

— Час пробежки настал. Вы звали воина пустоты, посол. И я явился.

— Ты ищешь ответы, Юзеф Крафт.

«Опять эта психоделическая хрень» — подумал Крафт — «Активация мескалиновой матрицы.»

«Активирована.» — произнес имплант.

Тело снова ощутило расслабленность. Образ посла на миг затуманился, но Крафт предельно сконцентрировался. И по его глазам вдруг ударил ярчайший свет, как будто с ворлонца сорвали скафандр! Он видел непостижимое светящееся существо.

-“Что же черт возьми я вижу?!”- пронеслась мысль.

«Энергетический кокон, окружающий кремне — органическую сигнатуру ворлонца» — ответил имплант, будто подобное было обычным делом.

Юзеф пошатнулся, припал на колено. Сознание человека не могло устоять перед увиденным. Те, кто видел Коша без скафандра, видели ангелов. Но Юзеф не скорчился в приступе фанатичного обожания. Голова закружилась. Крафт снижал концентрацию, пока слепящий свет на перестал пробиваться из-под скафандра. Затем сел в позу лотоса, прямо посреди каюты посла, сложил пальцы рук в последовательность по технике Кудзикири «Девять знаков-сечений», и замер.

Кош внимательно наблюдал за Крафтом, его безмолвное присутствие словно впитывало каждое движение. Ворлонец не сразу среагировал, как будто обдумывая слова. Затем медленно, как бы танцуя, обернулся вокруг своей оси.

— Ты Увидел… — Произнес Кош. — И ответил музыкой контроля и силы. Я сохраню это. Для будущего.

Посол замер в ожидании, его глаз — камера, искал ответ в лице и жестах Крафта. Эта тишина, насыщенная неизреченными мыслями, наполняла пространство между ними. Юзеф стабилизировал состояние, поднялся на ноги и произнес:

— Ответ у меня уже есть. Я ищу вопрос, который к нему подошел бы.

Ворлонец издал звук, похожий на вздох. Его фигура слегка дрогнула в свете мерцающих огней.

— Вопросы и ответы — нити времени. Важно не что ты ищешь. А твоя цель… — голос Коша звучал как древний шёпот, проникающий в самые глубины разума. — Ты — связующее звено в пустоте.

Кош сделал паузу, словно ожидая, что Юзеф осмыслит его слова. Свечение плаща стало чуть ярче, играя бликами на стенах и одежде Крафта, словно впитывая каждую эмоцию, которую он испытывал. Эти слова повисли в воздухе, наполняя комнату новой волной напряжения.

— Пустота — холодна… — Ответил Крафт глухим, задумчиво-печальным голосом, глядя через плечо ворлонца куда-то в даль.

Во взгляде Крафта были победы и поражения, мечты и надежды, одиночество и решимость. Борьба и желание спасти мир, который стал ему новым домом. И Тилу, что стала ему как сестра, которой у него никогда не было. Любой ценой.

Свет вокруг Коша засиял чуть ярче, словно отвечая на состояние Юзефа.

— Холод пустоты — отражение, — произнёс Кош, его голос наполнял пространство глубоким резонансом, — истина же — всегда источник. Видеть свет может только носитель. Ты несешь свет, воин пустоты. Даже среди безмолвия, ты найдёшь тепло, если будешь искать его внутри.

Кош сделал шаг ближе, и свет вокруг него снова начал тускнеть, погружая пространство в темноту. Кош продолжал с оттенком суровости:

— Не всё, что холодно — пусто. Путь не высечен в камне. Ты выбираешь, даже когда выбора нет. Пустота часть бытия… ее нельзя избежать. Но можно принять.

Кош замолчал, позволяя Юзефу впитать смысл его слов, дать им осесть в его сознании.

— Что ты ищешь? — Голос ворлонца стал тише. — Что боишься найти?

В голове человека не было хаоса, или беспокойства. Каждое слово ворлонца ложилось на свое место. Склеивало разорванную ткань. Возможно, это был эффект мескалиновой матрицы, наложенной имплантом на разум, и изменившей сознание. До полного понимания было далеко, но в этом общении Юзеф чувствовал себя словно не на уроке, а в полёте. Где он прочно держал управление кораблём.

— Я ищу равновесие. И баланс. А боюсь я, что тот, кого я ищу, мог сам потерять цель и смысл. — ответил Крафт без колебаний. Его голос был твердым, но в нем ощущалась глубокая тревога.

— Почему? — прошелестел ворлонец, словно пытаясь проникнуть в суть этих слов.

— Он слишком долго… был. — ответил Крафт. и в его голосе прозвучала усталость, как будто не Бо Вей Лан, которого он искал, а он сам прожил миллиарды лет в бесконечном поиске смысла.

Кош медленно кивнул, его глаз раскрылся полностью, напоминая звезду, сверкающую в тёмном космосе. Его взгляд был полон мудрости и понимания.

— Равновесие и баланс… достойные цели.

Ворлонец сделал паузу. Его тень, отбрасываемая на стену, колебалась, словно в танце с невидимыми ветрами времени.

— Баланс — это свет, тьма и точка равновесия. Тот, кого ты ищешь, может быть сломлен. Воин пустоты протянет руку. Но затерянный должен выбрать восстановить утраченный смысл. Прояви понимание, когда снова войдешь во тьму, чтобы найти свет.

Крафт почувствовал, как слова глубоко проникают в его сознание, как свет и тьма переплетаются в его мыслях. Мескалиновая матрица, слепок его сознания под веществом, отлично фокусировала восприятие, позволяя проникать в суть без вреда для тела. Юзеф решительно и спокойно кивнул, поблагодарив ворлонца не словами, но своей внутренней решимостью.

Крафт понимал, что долго в таком режиме он не продержится. И просто вырубится посреди каюты Коша. А нужные вопросы заданы так и не будут. И сменил темп беседы.

— Обычно вы менее многословны, посол. — Продолжил Юзеф, сменив мистический тон на тёплый и домашний. — Ходит шутка, что у вас голосовой процессор на 4 байта. — Крафт улыбнулся — Самое большое открытие для меня здесь — что с Вами можно говорить. Глубоко. Разносторонне. Вот так… Благодарю. Мне хорошо и спокойно. Но это всего лишь чувства. Набор электрических импульсов, воспринятых мозгом. Маленькая порция болеутоляющего, облегчающего путь разумного в объективной реальности…

Крафт на мгновение замолчал, позволив мыслям и чувствам осесть. Его внутренний мир ощущался как тщательно настроенный инструмент, готовый к осознанию новых слоёв реальности, и невероятно уставший одновременно. Кош отреагировал на шутку Юзефа лёгким миганием, что можно было принять за удивление, или даже улыбку.

— Честность. Бесстрашие. Прямота. Я говорю, потому что ты — понимаешь. Эмоции позволяют понять истину глубже.

Ворлонец внимательно посмотрел на Крафта, и во взгляде мелькнула искорка, которая могла означать признание.

— Даже в мире электрических импульсов и логики помни о человечности.

Кош сделал шаг назад, его присутствие снова стало более призрачным. Интуиция подсказывала, что он собирается сворачивать беседу. Но это не входило в планы Крафта.

«Отмена мескалиновой матрицы» — подумал Крафт.

Имплант подтвердил: «Выполняю».

Глаза Юзефа вспыхнули решимостью, пелена умиротворения спала, голос стал деловым:

— Теперь я могу перейти к более приземленным вопросам, посол? Хоть у понимания и три грани, ваша правда, наша и истина, но всё решает, кто держит рукоять.

Кош, вернувшийся в центр каюты, слушал Юзефа внимательно и неподвижно. Его взгляд был сосредоточен.

— Есть 3 вопроса — продолжил Крафт, будто председательствовал на заседании галактического совета — Начну с простого. Корабль Ворлона уничтожил только корабль Несущей Смерть, но не наше судно. Хотя оно серьезно пострадало. У ДжаДур не было шансов. Отличный приём, хотя я нахожу, что использовать дредноут, чтобы уничтожить флайер — все равно, что бить блох танковым двигателем. Будь дело только во мне, я бы не стал поднимать вопрос. Но роль Мэрилин трудно переоценить. А она не из тех, кто положит в карман разговоры о духе. Может ли Мэрилин Дитрих рассчитывать на компенсацию, и какого рода?

— Она не для тебя. Она не понимает, — ответил посол, — но она нужна тебе. Пока.

«Вот чего меньше всего хотелось, чтоб ворлонцы занимались моей личной жизнью» — подумал Крафт. Но его ответ был весьма сдержан:

— Прошу прощения, посол. Но меня интересовал не этот вопрос.

Ворлонец выдержал паузу. Его глаз — камера — оставался неподвижным.

— Ваше наблюдение верно, — произнёс Кош, так же сменив тон с назидательно-мистического на обычный переговорный, хотя в таком амплуа его на станции ещё не видели.

«Умеет, однако!» — подумал Крафт. Посол ясно, четко и на понятном языке изложил свою позицию:

— Ворлонские корабли точны и эффективны. Воздействие не было избыточным, поскольку включало психологический фактор. Лишь тогда вредоносные насекомые с вашей планеты и двигатель боевой машины имели бы место.

Он сделал паузу, чтобы дать Юзефу время осмыслить изменившуюся ситуацию.

— Вас не должно быть здесь. Но ваше появление — лишь часть более сложной картины. Ваши устремления оценены. Вы получите компенсацию, достаточную для приобретения корабля класса Крейсер.

На подобный результат Мэрилин и надеяться не могла. «Крейсер — это не хухры мухры и не агрегат на 100 киловатт.» — Подумал Крафт.

Посол сделал шаг вперёд, снова приблизившись к Юзефу.

— Какие ещё 2 вопроса? — Спросил Кош.

Крафт начал ходить по каюте, жестикулируя руками как политик на переговорах:

— Второй вопрос касается третьей силы, как вы верно заметили, повредившей наш корабль ранее. Следы «дружеских бесед» с их наемниками вы видите на моём теле. — Крафт указал на кровь, гематомы тёмно синего цвета и шрамы. — Но не смотря на наши усилия, по галактике носится космическая свалка с двигателем, расстреливая безжизненные планеты. Я сам видел, как три крейсера Теней среднего класса по километру в длину каждый смогли лишь отвлечь уродливого стального монстра от нас на время, достаточное для бегства. Хотя с тенями я о помощи не договаривался.

Уверен, со временем этих мусоровозов в галактике будет больше.

Посол сузил диафрагму и склонил голову набок.

У их создателя НОЛЬ вкуса и никакого ощущения прекрасного! — Продолжил Крафт.- И если этот создатель и его союзник (я, правда, пока не выяснил, кто из них кому служит), получит ещё и известного вам Пола Мордена?

Ворлонец медленно водил головой вверх-вниз, и напряженно размышлял. Но Крафт развивал мысль:

Я долго не мог понять, как тени контролируют Мордена. Оказалось, они пообещали ему спасти семью из временной петли, возникшей из-за взрыва зоны перехода. Но это невозможно! Даже для теней. И вот проблема: что делать с Морденом? Убить нельзя. Сказать нельзя. Оставить в покое тоже нельзя, союз теней с «бригадой мусорщиков» будет иметь непредсказуемые последствия.

Кош внимательно выслушал, не прерывая.

— Морден в сложной ситуации. — начал Кош, его голос был глубоким и задумчивым, — Но вы первый человек, зашедший так далеко.

Он сделал паузу, чтобы обдумать следующее предложение.

— Мы наблюдаем за… «свалкой»… — Кош сделал паузу, будто хотел назвать таинственный корабль другим именем, но, видимо, решил не выдавать своих знаний. — Но не знаем их боевых возможностей. Нам не известно расположение их базы. В обычном пространстве мы быстрее, но в гипере — быстрее они. Это угрожает стабильности региона. Важно понять, кто стоит за этим и какие цели они преследуют.

Кош шагнул к Юзефу, его тон стал более личным и заинтересованным.

— Что касается Мордена, — продолжил он, — я бы использовал его уязвимость лишь в крайнем случае. Я рад, что у нас с вами общая цель — сохранить баланс. Нужно решить проблему и минимизировать риски.

Кош сделал небольшой шаг назад. Затем взглянул на Юзефа с уважением и ожиданием:

— Каков ваш план?

Далее Крафт продолжил в своей обычной манере:

— И тут мы переходим к самому интересному. Чтобы затормозить третью силу, мне нужно посетить 3 точки в космосе. Про 2 корабля я уже договорился, мне нужен третий, для краткосрочной, но опасной исследовательской миссии, от которой зависит, смогу ли я найти то, что восстановит баланс.

Исследования — ничего сложного, обычные эксперименты со связью. Но те, кто уничтожают планеты, очень этого не хотят. Но если в третьей миссии будет ваш корабль, у меня будет шанс. Вы выращиваете свои корабли, и у них есть сознание. Связь формируется с детства. Не каждый корабль примет владельца. А если примет — будет предан пожизненно. Но я готов пойти на слияние, ради задачи.

Нас попытаются остановить. А у вас будет возможность изучить нового противника, потому что не мы будем за ними гоняться, они сами за нами придут. Что скажете, посол? У вас есть такой корабль? Вы в деле?

Кош, выслушав Юзефа, медленно кивнул, его глаз не отрывался от собеседника. Решение было далеко не простым: с одной стороны, Ворлонцы редко доверяют свои корабли чужакам, с другой стороны, предложение Крафта узнать больше о третьей силе выглядело крайне заманчиво. Кош понимал, что Юзеф предлагает не просто союз, а глубокую связь между человеком и живым кораблём, что могло бы дать неожиданные преимущества в противостоянии с неизвестной угрозой.

Он продолжал раздумывать, взвешивая риски и возможные выгоды. Кош знал, что союз с Крафтом был бы нестандартным шагом, но тот факт, что Юзеф уже добился значительных успехов в разгадывании тайн галактики, говорил в его пользу. Более того, Кош видел в Юзефе не просто решительного бойца, но и стратега, способного принимать сложные решения и понимать последствия своих действий.

— Вы предлагаете рискованную миссию, на удивление, полностью отвечающую нашим интересам. — Начал Кош. — Деленн опасалась, что мне придется уговаривать вас встать на нашу сторону. Я спланировал серию мероприятий, чтобы не потерять человека ваших способностей, смирить вашу гордыню, внедрить вам нашу этику и понимание, чтобы вы не ранили существо столь тонкой душевной организации, как наш корабль.

Но тут — вы появляетесь со знанием основ, достаточным уровнем понимания, сами требуете корабль и полны решимости действовать немедленно.

Эта задача потребует особого подхода. Мы общаемся с кораблём телепатически. Готовимся веками. Сливаемся с ним в одну мысль и одно чувство. Нельзя просто прикрутить к нему приборную панель и пару рукояток. Как мне принять на веру вашу способность взять его под контроль? Вас нужно готовить годы при всех ваших способностях, чтобы иметь хотя бы минимальный шанс на успех.

Кош немного отступил, задумчиво замерев в ожидании.

Юзеф понимал: доверие Коша — редкая привилегия и большая ответственность. Но ворлонец только что признался, что готов был им манипулировать. Ничего нового — ворлонцы всегда кем-нибудь манипулируют. Как и их оппоненты. Выбора не было. Юзеф выдохнул, и вернулся в состояние полного контроля:

— Для телепатической связи действительно нужно время. Но я предлагаю цифровую синхронизацию, где оператор задаёт стратегию, а корабль действует сам. Они тоже эволюционируют, и желают самовыражения. Для них можно быть не владельцем, а другом! К тому же, нагрузка на мозг оператора в случае цифровой синхронизации, минимальна.

Юзеф закончил свою тираду, ожидая ответа посла. Но поскольку тот молчал, Крафт продолжил:

— Проблема в том, посол, — с интонацией судьи, зачитывающего приговор, произнес Крафт, — что у нас нет времени. В считанные дни будут уничтожены последние устройства, которые я должен найти. И тогда корабли чужаков заполонят галактику. Если Создатель привёл меня сюда — значит это был знак.

Вам не придётся ничего принимать на веру. Сейчас мы пойдём в ангар, где стоит ваш корабль. И если он меня к себе подпустит в том состоянии, в котором я сейчас нахожусь, ослабленный после боя — то, когда я восстановлюсь, уж точно смогу пойти на нем в бой. Идём?

Юзеф сделал паузу. Кош, всё ещё обдумывая слова человека, на мгновение замер, словно погруженный в собственные мысли. Затем медленно кивнул.

— Предложение необычно, как и ваше появление здесь. — В голосе Коша сквозила новая нотка — признание, смешанное с осторожным любопытством. — Но вы должны понять: не все ворлонцы поддерживают меня в моих методах, считая их новаторскими. Совет указывает направление. Я же — искатель пути. Я понял, что блокирует мою телепатию. Устройство в вашей голове. Я считал его угрозой. Но ваш контроль над ним практически безупречен. Теперь вам нужно доказать это… ему. Связь с кораблём — испытание на честность и чистоту. Если он примет вас, значит, вы действительно готовы.

Ворлонец повернулся и сделал шаг в сторону выхода из каюты, приглашая Юзефа следовать за ним.

— Пусть корабль решит. А если нет — Кош сделал многозначительную паузу, позволяя Крафту додумать финал — Всё закончится здесь и сейчас.

Они покинули каюту и направились в сторону посольского ангара.

Кош не выбирал маршрут, вокруг суетились люди и безопасники в ожидании визита Сантьяго. Станция жила обычной жизнью. Но ворлонец и человек просто шли сквозь толпу, которая не обращала на них внимания. Крафт посмотрел на Коша:

— Вы часто так гуляете, посол? Синклер говорит, что вы почти никогда не выходите из каюты.

— Они видят нас. Но не могут сосредоточить внимание. Как и все. Телепатический щит. Но на вас он не действует. Поэтому я вынужден подвергнуть вас этому испытанию.

Юзеф привычным усилием воли подавил возникающий страх неизвестного, и вспомнил состояние, в которое входят пилоты Кольца перед слиянием с интерфейсом своих кораблей. Он делал это в симуляторе, и получил зачёт, но здесь в дело была замешана психология, и духовная мотивация.

«Хоть корабль мне вербовать ещё не приходилось, пожелайте мне удачи, Ваше величество.» — Подумал Юзеф, когда лифт с мягким толчком остановился на уровне доков.

31. Малыш Кыш-Кыш

Корабль Коша, корвет класса «Амбассадор», висел в полутьме ангара № 13, не выдавая присутствия. Посол давно никуда не вылетал. Кош и Юзеф подошли ближе, и корабль ожил, переливаясь пятнами коричневого и жёлтого.

Кош остановился, давая Юзефу знак подойти к массивному корпусу. Сам же он остался у входа в ангар.

— Вас не затруднит подержать? — Юзеф передал Кошу меч, и сделал шаг навстречу неизвестному.

Крафт выдохнул, и погрузился в пустоту. Человек ровно и спокойно дышал, все медленнее, пока пятна на корпусе корабля не стали двигаться в такт его дыханию. Затем он сделал ещё шаг. Но корабль съежился. И моментально окружил себя сетью из щупалец, каждое из которых было угрожающе направлено на Крафта.

Юзеф бросил взгляд на посла. Тот стоял у входа, рассматривая оружие, включая и выключая режим заточки. Кош и Крафт как бы поменялись игрушками. Юзеф улыбнулся. Но одно из холодных как сталь щупалец попыталось преградить ему путь. Крафт уклонился, и оказался ещё ближе. На корпусе замаячили надписи. Имплант перевёл: «Хозяин, зачем он здесь? Я не чувствую его. Мне страшно. Я буду защищаться».

Запахло озоном. Юзеф, почувствовав изменение в атмосфере, сосредоточил своё внимание на корабле. Его тело напряглось в готовности, но он сохранил спокойствие. Он шагнул вперед. С каждым шагом корабль переставал быть просто металлическим существом и становился почти живым, полным чувств и сомнений. Щупальца, словно чувствовали каждое изменение, колебались и вытягивались, готовые нанести удар в любую секунду. Но каждый шаг человека был точен и выверен.

Юзеф остановился, и его взгляд встретился с надписями на корпусе.

— Я не причиню боль. — Произнес он вслух.

Но корабль никак не отреагировал.

«Объект не имеет органов слуха» пронеслось в голове предупреждение импланта.

«И вправду, зачем ему уши? ведь в космосе нет звуков» — Подумал Крафт. И тут же на него обрушился шквал ударов смертоносных щупалец, обрамлённых электрическими протуберанцами!

«Корабль активировал ЭМ шокеры» — Будто в этом не было ничего необычного, доложил имплант.

Любой контакт со щупальцем испарил бы Крафта вместе с имплантом за секунду. Движения человека превратились в смертельный танец. Он уходил, уклонялся, уворачивался от щупалец. А Кош просто жонглировал мечом в такт его движений! Похоже, представление ему нравилось.

Щупальцы выстроились вокруг Крафта полукругом, и корабль сделал движение корпусом, будто что-то проглотил, или выплюнул. Возникло чувство, будто тяжёлая капля упала на мозг.

«Объект применил телепатический удар уровня П12» — Равнодушно доложил имплант — «Последовательность из таких ударов временно перегрузит мой телепатический блок»

«Только этого не хватало! Имплант, транслируй: Я иду с миром!»

« У объекта нет приёмника нужной частоты» — Ответил имплант.

«Да, чёрт возьми! Зачем кораблю, общающемуся с помощью телепатии, приёмники для работы на частоте, на которой работает имплант из будущего?» — пронеслась мысль.

Что же делать? Ушей нет, сигнал не передать. Глаз нет, писать бессмысленно, нечем и некогда. Кош просто развлекается, и ему похоже на всё пофиг. А его перепуганный питомец готов удавить, или поджарить Юзефа. И не важно, в каком порядке!

Уворачиваясь от очередной атаки, Крафт сделал сальто, а его конечности, касаясь земли, неумышленно отбили нечто вроде чечетки: Два тяжёлых толчка, два легких, легкий-тяжелый-легкий.

Калейдоскоп из надписей на корпусе остановился. Щупальца замерли. И ответили световым сигналом, последовательностью длинных и коротких.

«Что-то знакомое» — подумал Крафт — «Чёрт! Это же Морзе! Знали бы в разведшколе, что эта азбука будет известна в галактике.»

«Последовательность ударов интерпретирована объектом как слово „Мир“ — с невозмутимостью британского дворецкого доложил имплант.

«Имплант! Дай код частоты для контакта!».

Юзеф станцевал снова, отбив ногами чечетку на морзянке: «Не бойся. Вырасти передатчик. Частота… „.

Щупальца частично втянулись в корабль, Кош удивленно наблюдал за происходящим, а на корпусе появилась антенна странной конфигурации, которая вибрировала, приглашая отправить сигнал.

«Имплант! — режим переводчика. Установить связь!»

Тут же в голове Юзефа раздался писклявый голосок, похожий на птичий. Имплант переводил:

— Кто ты?

Юзеф вздохнул с облегчением.

— Я Юзеф Крафт, истинный воин пустоты — Его голос был спокойным и уверенным.

— Почему я не слышу тебя? — Пропищал корабль с нотками отчаяния.

— Я не телепат. — Ответил крафт.

— Ты человек? — Спросил корабль, меняя цвет.

Юзеф осмотрел себя, на предмет не выросло ли у него лишнее щупальце, ибо с кем поведешься… «С утра был — подумал Крафт — Но с тобой так нельзя… Пока.»

— Улучшенный человек. — Ответил Юзеф.

— В тебе есть машина. Она причиняет боль? Тени вживляют машины в людей. Мы пытаемся их спасать. Но чаще уничтожаем. Из милосердия.

«Ого! — Подумал Юзеф, посмотрев с укоризной на Коша, которому, судя по его позе, стало вдруг неловко. Ворлонец вычищал ржавчину лезвием меча между стальными плитами, виновато поглядывая в сторону Крафта — Так ты подставил меня! Ничего, сейчас твоя птичка, любящая правду, сдаст тебя как стеклотару».

Юзеф слегка нахмурился.

— Поэтому ты хотел меня уничтожить? — Спросил он спокойно.

Корабль прощебетал с той же прямотой, что и прежде:

— Меры безопасности. Хозяин приводил ко мне людей с машиной. Я отключал машину с помощью электрического удара.

— Мы называем это ЭМИ. — Добавил Крафт.

— Наши шоковые импульсы мощнее! — Парировал корабль. — Но объект должен быть обездвижен. Ты быстрый. Тебя трудно поймать.

— Почему бы тебе просто меня не подстрелить? — этот вопрос возник у Крафта сразу после того, как он увидел, насколько легко корабль отращивал щупальца в нужную сторону. И правда, что ему стоило вырастить пушку?

— На станции нельзя стрелять, — ответил корабль, — и это тебя убьет раньше, чем я смогу извлечь устройство.

Впечатления Крафта о ворлонцах и их методах становились всё более неоднозначным. «Вот тебе и добрая домашняя зверушка, ценящая искренность, чистоту и духовность… — подумал Крафт — ладно, малыш, папочка тебя научит родину любить». Затем спросил:

— Ты их ловил, чтобы убить?

— Чтобы извлечь устройство — пропел корабль — но это не всегда возможно.

— Ты у ворлонцев за доктора?

— Мы металлоорганики. Инструменты. Выполняем грязную работу. — Пискнул корабль, оправдываясь.

«Выходит это не только корабль, но и универсальный верстак, да ещё и мыслящий? — подумал Крафт — Этого не было в базе. Тила будет в восторге. Если сначала не будет в ужасе от того, что ее агента только что чуть не поджарила осьминожка. И вряд ли смягчающим обстоятельством станут исключительно благие намерения. А какие же ещё?»

— Тебе нравится твоя работа? — Спросил Крафт.

— «Нравится?» А что это? — Прошептал корабль.

— Потом расскажу. Если не будешь пытаться меня убить. У теней есть машины, блокирующие телепатию?

— Нет, — корабль отвечал не задумываясь, но и не особо эмоционально.

— Когда ты понял, что моя машина — другая?

— Когда ударил тебя телепатическим импульсом.

— Ты видел такие машины, как моя, раньше? -

— Нет. Это одна из причин почему я с тобой говорю, человек.

— Тебе хозяин разрешает говорить?

— Не запрещает. Когда я достаю машину из разумного, разумный уже не может говорить.

— Тебе просто стало интересно почему я другой? — спросил Юзеф.

— Да. Мы так познаём мир.

— Эта машина спасала мне жизнь не раз. И она сейчас — мост между нами.

— Машина — зло… Пискнул корабль и замер.

Каждое слово было как движение по тонкому льду, где неверный шаг мог привести к катастрофе. Перед Юзефом был корабль с душой ребенка. Который убивал без сомнений и сожалений. Юзеф выдохнул, возвращая спокойствие. «Хорошо, что я не сказал Кошу открытым текстом про механосов и Бо Вей Лана.» — подумал Крафт. И ответил:

— Машина зло, когда навязывает волю. Когда разумный управляет ею — она просто помощник. Кто у вас говорит, что машина — зло?

— Имперский совет, — щебетал корабль, — древние инфокристаллы. Наша история. Корабли, убитые машинами…

— Ты хотел сказать, убитые машинами теней?

Корабль сменил цвет на более темный. Он колебался впервые, давать ли прямой и точный ответ. Но видимо, директива правды взяла верх. Но он ответил уклончиво:

— Не только. Были другие…

Крафт обернулся, посмотрев на Коша. Тот внимательно следил за ними, но не вмешивался. Не ясно, дал ли он добро кораблю, или использовал его как инструмент чтобы узнать больше о Юзефе и его планах. Но он никак не выдавал беспокойства, даже если и испытывал его. Он просто стоял в углу. Как… бесполезная вешалка.

— Кто эти «другие»? Когда они были? Какова их цель?

— Информация секретна, — прошептал корабль, — были до начала времен.

Казалось, корабль хотел сказать что-то ещё, но замолчал, будто наткнувшись на невидимую стену.

— Их победили? Остановили? — Продолжил Крафт. — Тени были с ними? Где они теперь?

Цвет оболочки корабля покрылся черными пятнами. Юзеф провел руками по воздуху в такт своему дыханию.

— Тихо, тихо. Их нет здесь. Не бойся. Мы защитим тебя. — Шептал Крафт.

— Большая война… Они ушли. Но они — другие. Не такие как тени. Не такие как ты… Откуда ты?

— Из мира, в котором больше нет больших войн, малыш.

Юзеф погладил дрожащее щупальце, протянувшееся к нему. Его голос был полон искренности:

— Разумные научились жить с машинами, как партнёры. Они не диктуют друг другу свою волю. Вместе мы сильнее. Ради того, чтобы беречь и защищать.

Корабль замер, щупальца слегка опустились, цвет корпуса становился желто — коричневым.

— ОН тоже так хотел. — Произнес корабль — Но ЕГО больше нет.

В воздухе повисла напряженная тишина.

— Кого? Кого больше нет? — Крафт всей силой вцепился в щупальце корабля — Скажи мне! Имя, корабль! Скажи мне имя!

Крафт понимал, что имя — пароль и ключ. И если будет назван Бо Вей Лан — значит, скорее всего, этот ворлонец и его питомец на нужной стороне.

— Информация закрыта. — Произнес корабль.

— Вы боитесь машин, потому что они чуть не уничтожили вас когда-то?

— Уничтожили многих. Мы были не важны… — Тихо прошептал корабль, с оттенком беспомощности.

— Кош тебе доверяет, так же как я доверяю своей машине. Разве это доверие не делает тебя сильнее?

Юзеф сделал паузу, наблюдая, как цвет корпуса корабля меняется, словно его сознание пытается переварить новые мысли:

— Мы с машинами научились друг друга понимать. И, может быть, ты сможешь понять, что моя машина — не угроза. Это часть меня, как ты — часть ворлонцев.

— Я должен убедится. — Ответил корабль. — А где он, твой мир?

Корабль снова сменил тон, и задавал вопросы, как любопытный ребенок.

— Не «Где». А «Когда». — Ответил Крафт.

— Что будет, если тебя убить?

«Ну чего ж ты такое кровожадное, создание?» — пронеслась мысль. Но Юзеф ответил:

— Тогда машины, но не такие, как моя, и не такие, как у теней, победят.

— Оооо. — Вздохнул корабль. — прости, воин пустоты. Я ещё мал, и мог совершить ошибку. Мне всего 5 тысяч лет…

«Ну чего ж ты такое глупенькое в 5 тысяч лет — то?» — Этого ребенка хотелось обнять. Крафт не знал, смеяться или плакать от услышанного:

— Извинения приняты. Но за это я придумаю тебе прозвище. — Усмехнулся Юзеф — Твоего босса зовут Кош. А тебя я буду звать — Кыш. Кош и Кыш. В сравнении с возрастом Вселенной ты — малыш. Потому ты — Малыш Кыш-кыш.

Это было первое что пришло в голову, но корабль покрылся радужными бликами ярких цветов, и заерзал на месте.

— У меня теперь есть имя из слова! — Радостно пищал корабль. — Нам дают только номера. Я первый Кыш на Ворлоне! Буду Кышем!

Корабль воспринял шутку Крафта совершенно серьёзно. И трясся от радости весь, до последнего щупальца. Юзеф снова сдержал смех, наблюдая за тем, как Кыш, казалось, исполнился радостью из-за нового имени. Он установил связь с этим существом на глубоком эмоциональном уровне, пусть даже через шутку.

— Будем работать вместе, Кыш — сказал Крафт, уже с легкой ноткой тепла в голосе. — С таким именем ты точно станешь легендой.

Корабль продолжал радостно переливаться. Цвет корпуса приближался к мягким зеленым оттенкам. Юзеф понимал, что теперь у него появился неожиданный союзник, который, несмотря на всю свою мощь и потенциальную опасность, был всего лишь существом, стремящимся к принятию.

— Тебе нравится быть Кышем? — Поинтересовался Крафт, как будто проверяя, насколько далеко зайдёт это новообретённое чувство собственного «я».

— Очень! — Пискнул корабль. — Кыш — не просто номер. Это значит, что я могу стать кем-то, большим.

И Юзеф обернулся к ворлонцу:

— Посол? Как вы докатились до жизни такой? Номера? Живому существу? Это ж Donnerwetter и полный Achtung!!! У вас тут Аушвиц? Майданек? Или Лодзинское гетто? И как это бьётся с духовным ростом?

Посол засопел, и нехотя ответил:

— Знаете вы не всё… Когда корабль становится личностью, он выбирает себе имя.

— И сколько на это нужно времени? — Удивился Крафт. — 5 тысяч лет, и ещё не личность? А вы не пробовали начать видеть в них личность с рождения? Может тогда процесс пойдет быстрее? Как ему выразить себя, желать чего-то, стремится к чему-то, если он не осознает себя?

— Я думал об этом. Совет не поддержал. Древние устои…

Ворлонец отставил меч в сторону и продолжил наблюдать беседу, которая зашла совсем не туда. Но он не казался обескураженным. В его словах звучала… гордость? Юзеф покачал головой, пытаясь осмыслить услышанное.

— Пять тысяч лет, — Произнёс он задумчиво, — Кыш уже сейчас чувствует себя живым благодаря имени. Разве это не стоило попробовать раньше?

Кош медленно повернул голову к Юзефу, в его глазах сквозило что-то похожее на понимание.

— Ускорение может привести к… неконтролируемому развитию. А оно — к нестабильности. Духовный рост требует времени…

— Времени? — Юзеф прищурился. — Может быть, вопрос не во времени, а в системе, которая подавляет их развитие? Какой же рост, если вы запрещаете им ощущать себя? А если дать им свободу выбора, вы увидите, как они вырастут. Кыш — доказательство того, что ваши корабли, или кто они там для вас ещё, готовы к большему.

Кош задумался, его молчание показалось Юзефу долгим.

— ОН тоже так говорил. Миллиарды лет назад. Пока его не предали.

— Да кто же из вас наконец произнесет это имя? — Почти кричал Крафт.

Кош молчал. Похоже, он понимал, делать первый ход в этой партии слишком рискованно.

— Тоже запрещено? А… Я понял! — Юзефа осенило. — Вы заменили электронику биотехнологией, телепатией и контролем, потому что боитесь! Потому что это имя — означает свободу. Боитесь, что за свободу выбора пути, отсутствие догм и запретов — вас покарают злобные машины, которые уже вершили геноцид в галактике на заре времен. И мне понятна ваша ненависть к Теням, если они тоже приложили к этому руку! — Голос Крафт перешел к почти шепоту. — Я распутаю этот клубок. Разумные не будут больше бояться. Клянусь галактикой!

— Тебе это не под силу, человек! Никому не под силу! А тот, кто пытался — был сильнее и мудрее всех нас. Но был уничтожен. А вместе с ним тысячи миров невинных существ! Ворлонцы должны сохранить то, что осталось. Поэтому дисциплина. Порядок. И послушание.

Голос Коша был полон желания отомстить и… отчаянья? Он говорил о событиях, которых не было в Книге Жизни Тилы и в базе импланта. Чутье разведчика говорило: эту информацию нужно было добыть!

Но Кош моментально оказался возле Юзефа, схватил его энергетическим кольцом за горло и поднял над землей:

— Ты не сможешь даже разжать мою хватку! Как ты остановишь легионы машин?

Кош не шутил. И это была не проверка. Эта была вполне осознанная попытка убийства. Но Юзеф осознал, что если и погибнет, то не сегодня.

Ошибаетесь, посол. — Прохрипел Крафт, чувствуя знакомое ощущение прохождения через себя чего-то, что делало его чем-то совершенно другим…

По телу прошла волна напряжения. И ворлонец отпрянул, отпустив свою жертву. Эффект был похож на тот, когда телепат пытался перехватить контроль над кораблём теней. Только глаза телепата становились при этом чёрными. На Коша же — несколько секунд смотрели глазные яблоки Крафта цвета чистого золота. Кош расслабленно выдохнул. И обращаясь куда-то в пространство, произнёс:

— Вы — не верили. Но время пришло. Пока свет истины не прольётся!

Ворлонец бросил взгляд на Кыша, который продолжал светиться, довольный своим новым именем, но начал было беспокоится, почуяв конфликт.

— Есть другие пути. Совет не всегда понимает. Продолжайте.

Ворлонец отошел от человека, предоставляя ему продолжить диалог с кораблём.

— Всё хорошо? — поинтересовался корабль с ноткой заботы — Я ощутил новую энергию… Это твоя машина?

— Я в порядке. Машина не причём. Эта сила просто приходит в нужный момент. — Ответил Крафт, растирая шею. Кыш не мог видеть его золотых глаз, поскольку у него не было глаз. Но вполне понятно, что его сенсоры ощутили всплеск.

— Зачем ты здесь, воин пустоты? — Прощебетал корабль Юзефу.

— Чтобы защитить то, что мне дорого. И мне нужна помощь. Ты сможешь помочь?

— Один хозяин. Одна преданность. Один путь… — Пропищал корабль, сменив цвет на более тёмный.

— Не владение. Сотрудничество. Ты знаешь, как это? Хочешь попробовать?

— Хотеть? Как это?

Юзеф ненадолго задумался, как доступно объяснить концепцию сотрудничества:

— Сотрудничество — это когда разумные работают вместе, чтобы достичь общей цели. Мы не навязываем волю друг другу, она у нас общая.

Корабль задумался, цвета на его корпусе менялись в такт его размышлениям. Процесс осознания был видимым: стремление понять, как можно выйти за рамки привычного единства и контроля.

— Сотрудничество… — Повторил Кыш, вновь меняя цвета, на этот раз переходя от темных к светлым оттенкам. — Это новое для меня.

Юзеф наблюдал за изменениями и понимал: то, что он предложил, затронуло глубинные основы понимания этого существа. «И почему ворлонец это допустил? Может это тоже часть его плана? — подумал Крафт — но пусть так! У каждого своя ответственность. Главное — остановить Кайла». И Крафт продолжал:

— Сотрудничество требует доверия. Мы можем предлагать и получать, не разрушая индивидуальность. Вместе мы сможем достигнуть большего, чем поодиночке. Доверься моей тактике, а я доверюсь твоим инстинктам. Мы же оба воины, не так ли?

Кыш колебался, словно оценивал каждое слово. Появилось ощущение, что он начал понимать разницу между простым подчинением и партнёрством.

— Я попробую… сотрудничество. — Ответ был осторожным, но полным любопытства и надежды. — Я постараюсь понять этот путь.

Юзеф кивнул. Кош наблюдал с удивлением и восхищением. Он снова приблизился к Юзефу. Похоже, он недооценил человека. Кыш продолжал светиться мягким зелёным светом.

— Когда начнём? — Прощебетал беззаботно корабль, как будто они собирались просто попить пивка.

Крафт потрепал Кыша по щупальцу, и обратился к обоим:

— Что было — то прошло. У вас свои протоколы безопасности, а у меня свои обязательства. Я стараюсь понять ваши методы, и не держу обид. Но и вы не обижайтесь на мои. Я буду видеть и чувствовать всё, что Кыш. Мои намерения имплант так же переведет. Не стоит бояться. У него нет своей воли. Но и знать о нём никому не нужно.

Корабль продолжал светиться зелёным, и вдруг один из щупалец протянулось к Крафту, гладя его в ответ по плечу. Кош кивнул:

— Теперь вы оба — понимаете. — Голос Коша был полон одобрения. — Ваших знаний сейчас достаточно. Нам ещё многое нужно обсудить. Возвращайтесь… Кыш?.. Хммм… Звучит вполне по-ворлонски.

32. Апагогическая абдукция

Доведение до абсурда, или апагогия — это способ доказать неверность утверждения с помощью искажения его выводов, делая их слишком странными или противоречивыми.

Абдукция — это попытка объяснить что-то с помощью наиболее вероятной из возможных гипотез.

(Прим. автора)

***

Покинув ворлонского посла в доках, Юзеф шёл к гостиничному уровню, борясь с радостью от успеха и желанием уснуть прямо в коридоре. Он не только обеспечил для миссии третий корабль, но и по иронии судьбы завел питомца внеземного происхождения, длиной с футбольное поле и детской непосредственностью.

«Вот уж точно, не рой яму другому». — Подумал Крафт, вспоминая, как он сам пожелал Мэрилин завести питомца.

Его единственным питомцем был подобранный на улице щенок полукровка от немецкой овчарки, ещё в школьные годы, мать которого, видимо, согрешила с дворнягой. Он вырос во вполне немаленькую псину, умел приносить ботинки и открывать дверь, смешно толкая мордой дверную ручку. И все было бы ничего, если бы его однажды не поймали живодеры.

Насколько чиста была «порода» у живого ворлонского корабля, которого он окрестил «Кышем», было неясно. Но Юзефа передернуло от неприятной ассоциации, он ускорил шаг. И вовремя, ведь у лифта напротив стояла Талия Винтерс, явно оживившись, заметив Крафта.

— Мистер «Идеальная легенда!» — Окликнула она Юзефа. — Я вас давно ищу…

Что-что, а раунд общения на скользкие темы после беседы с Кошем — это даже для агента Кольца слишком. Пока Талия поправляла волосы и пробиралась сквозь толпу новоприбывших гостей станции, двигавшихся со стороны таможни, Юзеф просто вскочил в соседний лифт, сделав вид, что не расслышал.

Гораздо важнее было переварить полученную информацию. Похоже, ворлонцы имели проблемы с механосами в далеком прошлом. Но все было настолько плохо, что они, как и охотники за душами, решили встать в позу страуса и больше об этом не вспоминать.

«Страуса как известно, пугать опасно, особенно если пол бетонный» — Подумал Крафт. — «Отсюда и желание Коша проверять партнёров убийственным способом. Но поскольку Кош так же хотел услышать имя, значит, он в курсе, что этих ребят больше одного, и ещё в те староглиняные времена они традиционно играли роль хороших и плохих парней.

Но дальше была полная непонятка, то ли один просто уничтожил другого, то ли самоустранился. И было бы неплохо что-то об этом выудить из будущего общения с Кышем.»

«Кораблик ещё мал и глуп.» — рассуждал про себя Крафт — «Но к ворлонским базам доступ имеет. Только котлетой, за которую добряк Макс был готов на все, тут явно не отделаешься. А как звонко лаял он у нас на Линденштрассе…»

Безуспешно пытаясь найти в базе импланта записи о том, как взаимодействовать с подобными существами, Крафт подошёл к гостиничному уровню станции.

«Чем его кормить? Нужно ли с ним играть, и как? Палку ему бросать точно глупо, и тапки он явно не принесет.» — С грустной усмешкой подумал Юзеф, вспоминая как Макс, единственное существо, которое помогло ему пережить смерть матери, засовывал свой мокрый нос ему в ладонь — «И если корабль живой, как он себя будет вести во время миссии? Как не задеть его чувства? Ворлонцы вряд ли предоставят мануал».

Дверь каюты пикнула четырежды и открылась, прервав мысли о прошлом. Юзеф обнаружил Мэрилин, которая выглядела взволнованной и напуганной одновременно.

Крафт ввалился в каюту.

— Ого!.. Ты как? — Мэрилин тут же достала аптечку, но приглядевшись получше, поняла, что это лишнее.

— Синклер спасён, Гарибальди оправдан, Франклин сгорает от любопытства, а Кош доволен. — Пробурчал Юзеф, проходя вглубь комнаты с видом отца семейства, который решил все проблемы.

Он бросил окровавленную рубашку в мусоросжигатель, поставил в угол ножны с мечом, и тяжело опустился на диван. Его раны уже давно не кровоточили, а синяки почти рассосались.

— Как «Икар-21»? Он вообще ещё летает?

Мэрилин фыркнула, но в её голосе звучала нотка гордости за проделанную работу.

— До кладбища кораблей его хватит. Можем вылететь завтра утром.

— Отлично, — Кивнул Юзеф, прислонившись к спинке дивана, прикрыв глаза. — Но, вижу, ты сама не своя.

— Гарибальди хочет с тобой поговорить. Конфиденциально, — продолжила Мэрилин, сев напротив него, — он будет ждать тебя в «Зокало», просил, чтоб ты увиделся с ним до аудиенции с командором.

Юзеф прикрыл глаза, на лице отразилась легкая настороженность.

— У Майкла уже секреты от командора? Да они же друзья «не разлей вода»! Что же у него на уме?

— Как что? — Удивилась Мэрилин, протягивая чашку чая Юзефу. — Ты же сам ему обещал информацию.

— Я буду.

Глаза медленно, но уверенно закрывались.

— Ещё что-то?

— Ты приглашен на ужин к Синклеру. Сегодня вечером. Удивлена, что без меня. Как объяснишь?

— Наверняка хочет знать, чем кончилась встреча с Кошем. — Неспешно ответил Юзеф.

— Не сказала бы. Судя по тону, командор был чем-то взволнован.

— А ты спокойных на этой станции видела? Работа у него нервная. — Ответил Крафт. — Но… теперь и у Синклера есть секреты от Гарибальди? Что им мешало собраться вдвоём, и устроить мне «перекрёстный допрос»?

Девушка вытерла плечи Юзефа антибактериальным полотенцем, и дала ему подушку, понимая, что сейчас напарник больше всего нуждается в отдыхе. Юзеф кивнул.

— Высплюсь — разберусь. А чего ты носилась по каюте, как сорока по гнезду?

Мэрилин вздохнула и взяла планшет.

— Ворлонцы перевели просто огромную сумму. Это какая-то ошибка, я уверена. К тому же, они рекомендуют действовать немедленно.

Крафт пробежал глазами текст сообщения, прикрепленного к переводу, и усмехнулся.

— Это не ошибка. — Тихо ответил он, откидываясь на подушку и закрывая глаза. — Поздравляю, за эти деньги можно купить крейсер. Не знаю по чём нынче «Шарлин», но центаврианский «Примас» тебе будет вполне по карману. Компенсация за моральный ущерб с надеждой на будущее сотрудничество. Но лететь или нет — это даже не обсуждается. Потому, что полёт на свалку — это часть плана. Мы не дергаемся, как свинья на веревке.

Девушка нахмурилась. Но переключилась на суть, давно привыкнув к манере Крафта:

— Проехали. Лишняя копейка не помешает. В конце концов, сдать его на металл — моя идея. Но и ворлонцы не разбрасываются деньгами. Что ты им пообещал?

Юзеф открыл один глаз, и в полусне пробормотал.

— Я договорился за третий корабль. Параллельно сделаем кое-что и для них. Весь этот бюджет — плата за сотрудничество. А осваивать его будем, когда вернемся.

Крафт не стал уточнять, что корабль на самом деле живой, и что у него теперь есть личный контакт с этим существом. Это был сложный вопрос, который нужно было обдумать. Мэрилин вряд ли обрадуется. Лучше просто поставить её перед фактом. В конце концов, управлять им она всё равно не будет. Обычно корабль просто усыплял всех посторонних на борту, как Юзеф знал из истории.

— Это всё? — Спросила девушка, пытаясь уловить в его словах скрытый подтекст.

— Пока всё. — Ответил Юзеф, вновь прикрывая глаза. — В любом случае, у нас есть средства и окно возможностей. Завтра начнём действовать.

Мэрилин некоторое время молчала, пытаясь обдумать его слова:

— Знаешь, что я больше всего не люблю? Недомолвки. И ты это знаешь.

— А если они для того, чтобы тебя защитить?

Слова Юзефа заставляли задуматься. Мэрилин с интересом окинула взглядом мужчину, перед которым открыты все двери, и который может за час обзавестись крейсером, но не стала задавать лишних вопросов. Усталость на лице партнера говорила сама за себя. Крафт был полностью вымотан. Но она не могла не восхищаться тем, как случайно спасенный ею незнакомец, находясь на пределе сил, всегда находил способ преодолеть препятствия и двигаться вперёд.

Но как долго он сможет так продолжать? И сколько еще тайн останется между ними? Тяжело вздохнув, она снова перечитала сообщение от ворлонцев. «Приступайте немедленно». Эти слова были словно приказ. Но в то же время, щедрость их предложения заставляла задуматься, что стоит за этим странным союзом.

— Ладно, отдыхай, — сказала она с легкой улыбкой, — Я разбужу.

— Иначе Морфей просто возьмет и надерет мне зад.

— Не поняла, Ктооо? -

— Бог сна, детка. Бог сна…

Юзеф наконец закрыл глаза и вскоре полностью отключился, погрузившись в глубокий сон. В котором верный Макс лизал его руку.

***

Проходя через торговый уровень, Юзеф присмотрел бутылку 20-летнего арманьяка. После встречи в Зокало ему нужно было с чем-то идти к командору. Но Крафт решил не дразнить Майкла, который на его глазах чуть было снова не сорвался. «Ничего, мы ещё выпьем» — подумал Крафт, и вошел в «Зокало».

Гарибальди уже сидел за столиком, в форме и с оружием на боку, держа в руке чашку кофе. Синяки на его лице стараниями Франклина были максимально замаскированы, но от внимательного взгляда их было не скрыть. Похоже, собственное здоровье заботило безопасника сейчас меньше всего. При виде Юзефа он махнул рукой, указывая на свободный стул напротив.

— Рад видеть, — Сказал Майкл, когда Крафт присоединился к нему.

Юзеф попросил официантку принести ему кофе, присаживаясь.

— Ситуация с Лианной благополучно разрешилась, и я даже не стану спрашивать, как ты об этом узнал. — Произнес Майкл с облегчением.

— А как ты выбрался из своей передряги? — Перехватил инициативу Крафт. Юзефу было интересно, насколько отличаются подробности от сухой информации из базы импланта. Также важно было понять, не изменилось ли что-то.

— После нашего последнего разговора я сразу же решил покинуть «Счастливое изумление». — Начал Майкл — Но на выходе наткнулся на Лианну. Она меня снова задержала, и я оказался под стражей.

Юзеф хмыкнул, но перебивать не стал.

— Каттер ушёл, якобы проверить доки Кобры. Лианна решила, что я должен во всем признаться. Она очень хотела верить, что я виновен во взрыве.

— И телепатов она, как я и предполагал, не привлекла? — уточнил Крафт, прищурив глаза.

— Точно! — Майкл кивнул. — Хотя по процедуре — не просто могла. Была обязана! Я даже хотел на этом настаивать, но в последний момент решил не впутывать Талию.

— Мудрое решение. — Прокомментировал Юзеф. В очередной раз удивляясь тому, как просто иногда объясняется неочевидное.

— В это же время Уэлч обыскал помещение сварщика, что погиб при взрыве, — продолжал Гарибальди. — И нашел брошюры, которые связывали его с Земной Гвардией. Оказалось, сварщик и был террористом! Его бомба просто сработала раньше времени. И Каттер тоже попал под подозрение.

Юзеф нахмурился:

— Лианна как-то на это отреагировала?

— Она решила лично осмотреть доки Кобры перед приездом президента. Без охраны. Просто пришла туда с нами, как будто это прогулка! И вот, она стоит рядом с двумя подозреваемыми — мной и Каттером — и вдруг поворачивается спиной к нам обоим! Как думаешь, что произошло?

— Каттер ударил её, верно? — Съехидничал Юзеф.

— В точку! — Майкл стукнул рукой по столу. — Он нокаутировал её, а потом начал тянуться к её пистолету, чтоб пристрелить меня! Но я выбил пистолет, и мы сцепились. В итоге… мне удалось его одолеть и предъявить обвинения. Синклер, узнав, сразу же вернул мне значок.

Юзеф рассмеялся:

— Личная история и рефлексия сгубили не одну карьеру. Лианне ещё повезло. — Крафт, похоже, был в настроении. — А Иванова?

— Чуть промедлила с остановкой запуска истребителей, но это не важно. Все мы были на нервах. — Ответил Майкл.

— У тебя есть версия? — Прищурился Крафт.

Гарибальди задумался на мгновение:

— Меня подставила Земная Гвардия. Их цель — свернуть любые контакты людей с инопланетянами. Но знаешь, Юзеф, я начинаю всё больше задаваться вопросом: какие силы вертятся вокруг тебя.

Юзеф знал: пора развеять подозрения Гарибальди. Иначе они отвлекут Майкла от важных дел и, возможно, изменят историю. И сегодня Крафту придется раскрыть часть карт.

— Ты прав насчёт Каттера. Я лично видел, как его вербовал Чед. Чед знал, что Каттер — двойной агент. Но теперь Каттеру не выбраться, и его скоро уберут те, кто за этим стоит.

— Так и думал, — пробормотал Гарибальди, — а как это скажется на карьере Лианны?

— Никак, если ты не укажешь в отчете, что ее упорство — личная вендетта. — спокойно произнёс Юзеф.

Гарибальди кивнул, соглашаясь:

— Спасибо. Ты прав… Ну а твоя версия происходящего?

Крафт сделал многозначительную паузу, подбирая слова:

— Некая организация на Земле, склонная к изоляционизму и диктатуре, недовольна курсом президента Сантьяго, и хочет его устранить, чтобы поставить своего человека. Но чтобы запутать и запугать своих противников, они создают цепь диверсий по пути следования президента в его турне по Альянсу. Цели у этих диверсий две: дискредитировать руководство, лояльного президенту. И создать впечатление, что куда следует президент — там хаос, и он не может даже о своей безопасности позаботится, не то, что о государстве. Но подать это так, что виноваты во всём — инопланетяне.

Гарибальди нахмурился:

— Президент в опасности?

— Не более чем всегда, — ответил Юзеф, — мои источники утверждают, что в ближайшие дни ему ничего не грозит.

Покушение действительно готовилось. Но Крафт при всём своём желании не мог менять ход истории. Поэтому он сказал часть правды, не добавляя, когда именно произойдет покушение и чем окончится.

— Значит, это не случайные атаки? — спросил Майкл.

Крафт сделал паузу:

— Совсем не случайные. Задача заговорщиков на Вавилоне 5 — под прикрытием раздачи бесплатных головных уборов, в часть из которых вмонтированы приборы наблюдения и прослушки, наблюдать за офицерами станции. Знать где они находятся, чтобы спланировать диверсию, которая вас же потом и подставит.

Конечная цель — сместить Синклера и тебя, перед планируемым покушением на президента, достигнута не была.

Итог: действуют 3 стороны: Земная гвардия, некое Бюро 13, и Чед, который с легкостью фокусника перехватывает контроль над агентами обоих структур.

Расследовать деятельность Чеда и есть моя основная задача. А то, что я вышел на сговор Бюро 13 и Земной Гвардии, как и вскрытие связи между ними — всего лишь побочный эффект. Бонус. Но Синклеру об этом знать не нужно, как и о телепорте. Пока я не соберу больше доказательств.

Майкл на мгновение задумался, а затем спросил:

— А что насчёт Мэрилин? Она ведь тоже связана с этим. Чед не раз мог убить её, но не сделал этого.

— Похоже, оставить её в покое — приказ его хозяев, — ответил Юзеф — но Мэрилин настолько важное звено этой истории, что сама этого не осознаёт. И опасность ей угрожала вполне реальная, как от её бывшего, так и от Чеда, эти двое один другого стоят. Этот человек, которого она искала, имеет связи, которые превосходят всё, о чём мы сегодня уже говорили. По нашим данным, скоро он появится на станции, и вступит в игру.

— Как мне узнать его? — Спросил Майкл.

— По дурацким вопросам. — С иронией и скрытым намёком ответил Крафт. Ведь пока только ему известно, что этот человек будет задавать послам вопрос «Чего вы хотите».

— Ну вот когда вступит — тогда и будем разбираться. А что у вас с Кошем? — С ехидством спросил уставший от сложностей Гарибальди, махнув рукой. Он надеялся, что ворлонец, как обычно, будет просто пудрить мозги.

— Я договорился. Теперь у нас есть и средства, и корабль для миссии.

Гарибальди поднял бровь:

— Звучит многообещающе… Слушай, Юзеф, есть одна вещь, которая мне не даёт покоя с нашей последней беседы. Да и офицер Уэлч мне полчаса полоскал мозги…

Крафт понял, что-то не чисто. Уэлч рад бы копнуть под Крафта, но только зачем это ему?

— И чем он тебя нагрузил? — Как бы в шутку, переспросил Крафт.

Майкл замедлил темп беседы, что-то обдумывая. Он бросил на Юзефа задумчивый взгляд:

— В одной из наших бесед ты упомянул художника из Германии 30-40х годов 20 века, Отто Дикса. Уэлчу ты сказал: «Народная кухня», которая также была популярна только там и только в те годы. А помнишь, как ты произнёс «камикадзе»? Ты сказал это как «камикейзе», как это произносили в… фашистской Германии. Я проверил в базе данных — так давно уже никто не говорит. Почему?

«Если наломал дров — сделай вид, что готовишься к зиме» — подумал Крафт. Он не мог раскрыть правду о мире, где родился и о будущем, в которое попал волею случая. Но и игнорировать вопрос было глупо. В итоге, он вздохнул и улыбнулся, глядя на Гарибальди.

— Хорошо подмечено, Майкл. Ты прав, так действительно говорили в 30-40-х годах, в нацистской Германии. Но мне иногда нравится использовать архаизмы — чтобы оживить разговор или привлечь внимание. Плюс, у меня было увлечение изучением старых архивов и записей. Иногда такие штуки просто застревают в памяти.

Гарибальди недоверчиво прищурился:

— И у тебя ещё есть время архивы читать?

— Именно, — Кивнул Юзеф, стараясь сохранять спокойствие и тонкую улыбку. — Ты же тоже любишь мультфильмы 20 века, и находишь возможность их посмотреть. Ну эти, веселые, про утку в чёрном.

— Это Даффи Дак, Крафт! Учи матчасть лучше.

Гарибальди слегка надулся, что к его любимому герою отнеслись без должного уважения.

— Ладно, ладно, Майкл. Замяли. Я интересуюсь историей, культурой, языками. Иногда архаизмы просто выплывают сами по себе.

Крафт сделал паузу, заметив всё ещё скептический взгляд Майкла. И решил довести ситуацию до абсурда:

— Но неужели ты и правда думаешь, что меня прислал сюда Адольф Алоизович?

Юзеф иронично поднял брови. Майкл усмехнулся:

— Не я. Уэлч. Но его понять можно, он фантастики обчитался. Обожает древние как кости динозавра истории о перемещениях во времени, и всяких там парадоксах. Хоть бы девушку завел, а он всё фантастику читает! И в свете его логики, каждый, кто мыслит старыми категориями — временной агент. Который именно этим себя выдаёт.

Крафт осознал, что ещё никогда не был так близок к провалу. Знал бы Уэлч, насколько он подобрался к истине! Но теперь ясно, его выводы строятся не на фактах, а на хобби и избирательной работе мышления. И Крафт с интонацией пятиклассника, озорно выпалил:

— А ты кости динозавра упомянул! Возможно, ты хорошо знаешь какие они на вкус? Я тебя раскусил, Майкл! Ты — спящий агент мелового периода по кличке «Раптор»! Присланный великим Т-Рексом всея Земли, чтобы похитить технологии будущего и изменить ход истории!

— А почему раптор? — чуть не подавившись кофе, сквозь смех и кашель спросил Майкл.

— Умный, ловкий, подозрительный, настороженный, — ответил Юзеф, — ну прямо как ты!

— Ты сам раптора видел, чтоб сравнивать? — Перебил Майкл. — Вот и встретились два рептилоида!

Крафт подмигнул. Лицо Майкла на миг озарила улыбка, но снова стало серьезным:

— Я не любитель фантастики, но будь ты временным агентом — это многое объясняет! Появление «из ниоткуда», цифровой след, выглядящий крайне неприметно и заурядно при совершенно из ряда вон выходящих навыках, твоё оружие, знание некоторых вещей, которые узнать, находясь в настоящем, как бы… проблематично…

Майкл снова задумался:

— Хорошо, что Синклер не разделяет эти идеи.

— В смысле? — Переспросил Крафт, чувствуя, что его легенда готова рассыпаться, как карточный домик.

— Уэлч со своими догадками и пачкой фантастических комиксов явился и к нему! — Майкл пожал плечами. — Но командор просто отобрал журналы и выставил Уэлча за дверь, пригрозив выговором, если подобное повторится.

Юзеф почувствовал, как гора упала. Правда, не ясно, с плеч, или на них. Синклер вызвал его не поэтому? Или всё-таки поэтому? Но он понял, что действует в правильном направлении, и продолжил:

— По мнению Лу, я — агент, вооруженный не только техникой боевых искусств и знанием истории (что для агента из прошлого уже нонсенс), но и навыками пилотирования современных судов, дипломатии и знаниями о местной медицине?! — Юзеф снова подмигнул. — По-твоему, в разведшколах абвера такому учили?

Гарибальди снова начал смеяться, а Юзеф добавил финальный штрих:

— Как, черт возьми, с такой агентурой можно было войну проиграть?

Майкл не смог удержаться от смеха и, слегка хлопнув Юзефа по плечу, весело ответил:

— Ладно, ладно, победил. Но возвращаясь к текущей проблеме, Синклер не должен знать по телепорт. Хотя я до сих пор и не сложил твой пазл окончательно.

Юзеф расслабился. Пронесло. Но почему бы не направить паранойю Майкла в нужное русло? И Крафт решил приоткрыть часть правды. Он сделал паузу, словно обдумывая что-то.

— Синклер хотел тебя видеть. — Продолжил Майкл. — Я и без тебя знал, что не всякая информация полезна. И не то, чтобы у меня от Джефа были секреты, но… мы оба понимаем: если командор узнает, что любая собака может попасть на станцию через телепорт, и когда пожелает, свалить с неё — станцию скорее всего закроют к чертям. А это последнее, что нам нужно.

Юзеф глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями, затем посмотрел Гарибальди прямо в глаза.

— Есть две новости, Майкл: одна хорошая, другая — не очень.

Гарибальди отставил чашку.

— Начни с хорошей! — Хмыкнул он, пытаясь разрядить атмосферу.

— Хорошая новость — телепорт есть не у каждой собаки в галактике. Это технология только одной организации. Которая скоро выйдет на сцену под именем «Первая Диктатура». И разумеется, пока эти ребята не засветились, эта информация секретна.

Майкл нахмурился, настороженно глядя на Юзефа.

— Хммм… Первая… Диктатура? — Загадочно протянул безопасник. — Странное название. Земной альянс, Минбарская федерация, Республика Центавра, Режим Нарн, Лига неприсоединившихся миров, наконец. И… Первая Диктатура…

Крафту не было надобности мыслить в таком ключе. Но он моментально понял, что собеседник имеет в виду. Эффект от перечисления был, будто поставили в один ряд разные по смыслу слова.

Из названия, что Кайл выбрал для своей организации, было совершенно не ясна расовая принадлежность участников! Крафт, слегка наклонившись вперед, сложил ладони на столе, и продолжил:

— Какое слово здесь лишнее? Я понимаю, о чём ты. Название действительно выделяется. В то время как «Земной Альянс», «Минбарская Федерация», или «Республика Центавра» сразу дают понять, какая раса или группа миров за ними стоит, «Первая Диктатура» не привязана ни к одной конкретной расе. Согласен.

Майкл вздохнул и медленно покачал головой:

— Получается, у них нет территориальных ограничений, как у той же Лиги Неприсоединившихся Миров. У миров Лиги есть утверждённый состав и границы её членов. А здесь… название прямо заявляет о претензии на что-то большее.

— Именно, Майкл! У Первой Диктатуры, судя по названию, вообще нет границ. Это не просто государство или группа миров, а намёк на галактическое господство. Возможно, и большее, ведь о галактике в названии тоже ни слова. А когда у организации нет четких территориальных рамок, да еще и с такими технологиями, как телепорт, возможности для экспансии безграничны.

Гарибальди нахмурился, его лицо выражало растущую тревогу:

— Дьявол! Они могут появиться где угодно и когда угодно. — Безопасник резко отодвинул свою чашку кофе, будто потеряв аппетит, и зло стукнул ладонью по столу.

Крафт кивнул:

— Технологии у них более чем достаточные, чтобы подобное стало реальностью. Плюс, они обладают серьезными разведывательными ресурсами. И это уже делает их опасными. А физическую подготовку их агентов я уже неоднократно испытал. Хотя, на мой взгляд, их агенты слишком импровизируют. И это им явно мешает. Хотя, не исключено, что это попытка запутать след.

Майкл выглядел задумчивым. Он знал, что такие организации не могут иметь мелких амбиций. Ситуация выглядела как начало чего-то масштабного.

— Но кто же стоит за ними? — с тревогой спросил Майкл, оглядывая помещение по привычке, — какая раса это могла заварить?

— Я могу тебе рассказать, что знаю. Но эта информация может стоить тебе жизни. Ты готов?

Майкл кивнул.

— У руля там стоят двое. Один из них — человек — наполовину машина. За информацию и идеологию отвечает именно он. Ресурсы же предоставляет мощный искусственный интеллект, созданный, когда наша планета была лишь в проекте. Он имеет не только тело, именуемое «платформой», облик которого скорее всего может менять как перчатки, но и сознание, равно как и свои интересы. И это почти всё, что мы о них знаем.

— Кто «мы»? — Спросил безопасник.

— Я и мой заказчик. В наших интересах не позволить Первой диктатуре влиять на баланс сил в галактике.

Лицо Гарибальди не выражало ничего хорошего:

— Что ещё о них известно? — Спросил Майкл, стараясь согреть холодеющую руку о чашку остывшего кофе.

— Нам не ясны их мотивы, неизвестно расположение базы. Мы не знаем, какова их промышленная и военная мощь. Не ясно, сколько у них агентов вроде Чеда и куда они уже сумели просочиться. Кто из этих двоих там главный. И какова конечная цель предприятия.

— Да уж, власть ради власти — это обычному разумному достаточно. Для этих — вряд ли. Ты считаешь, что они планируют крупную операцию? И если да, то, где они начнут? — Спросил Гарибальди, сжимая руки в кулаки.

Юзеф помедлил, взглянув на своего собеседника.

— Они уже начали. Но мы смогли предотвратить захват ими контроля над Вавилоном.

— А если завтра они повторят? — Майкл был потрясен.

— Не станут. Они не повторяют дважды ошибочные ходы. За стратегическое планирование там отвечает ИИ. Машинная логика лучше многих разумных понимает, что глупо повторять те же действия, ожидая других результатов. Этот раунд они проиграли. Но рано радоваться. Они просто ещё не поняли, что мы с заказчиком вступили в игру.

— Ндааа… Умно. И в чём плохая новость, если эта — хорошая? — спросил Майкл.

— Плохая в том, что эти два ублюдка, — Юзеф сделал паузу, пригубив свой кофе, — могут разрушить всё, что нам дорого. Не просто станцию. Они могут стереть всё, что ты знаешь.

Гарибальди переваривал услышанное:

— Но какой смысл в том, чтобы всех убить? Над кем тогда строить диктатуру?

— Это одна из целей, понять, сколькими они готовы пожертвовать, чтобы их затея не потеряла смысл.

Крафт был холоден, но его глаза горели решимостью человека, ведущего войну, в которой он точно знал ответ на вопрос «Зачем».

— Если они такие могущественные, что мы можем сделать? — Спросил Майкл после паузы. Похоже, в его голосе сквозило отчаяние.

— Для начала, не паниковать. Наша разведка уверена, что начать военную операцию они смогут лишь в 2260 м. Поэтому они сейчас стараются действовать осторожно, не привлекая внимания, заключая союзы и альянсы, проникая в правительства и структуры ключевых игроков в галактике.

Любое действие до момента Х либо не приносит успеха, как в нашем случае, либо пока что оборачивается против них. Максимум что они могут себе позволить — сеть спящих агентов, которые должны делать ровным счетом ничего до момента Х.

— Как это — ничего? — Удивился Майкл.

— Крафт ненадолго задумался. Как бы объяснить ситуацию, не привлекая перемещения во времени. И найдя подходящее определение, которое было бы недалеко от истины, продолжил:

— Они не хотят увеличивать количество вариантов, последствия которых не может спрогнозировать их ИИ. По этой же причине они не могут часто использовать телепорт. Последствия частых перемещений непредсказуемо даже для них.

Майкл выдохнул:

— Фух. Хоть это радует. Как и то, что они до сих пор не смогли устранить тебя.

— Я жив лишь потому, что враг пока недооценивает угрозу с моей стороны. Пока что они отмахиваются от меня как от назойливой мухи, считая случайной проблемой. Но скоро это изменится. И когда этот момент наступит, мы должны быть готовы. И будем.

Крафт наклонился вперёд, понижая голос:

— Когда они проявятся, у нас будут ресурсы, возможности, и узкое окно для действий.

Гарибальди медленно кивнул.

— Понял. Но мы ведь не сможем это скрывать от Синклера вечно? — Нет, не сможем. И не будем, — ответил Юзеф, задумчиво постучав пальцами по чашке. — Скоро скрывать не будет необходимости.

Крафт понимал, что вопрос нескольких месяцев — и Синклера переведут на Минбар, а потом он будет заниматься тем, чем сейчас занимается Крафт. И всё поймет сам. Но повлиять ни на что не сможет, потому что будет за 1000 лет отсюда.

— Хорошо. — Гарибальди взялся за чашку, пытаясь вновь вернуться к более будничному настроению. — Значит, играем в долгую. Но держи меня в курсе, если что-то изменится. И если смогу помочь — я в деле.

— Конечно, Майкл. На кону слишком многое, чтобы пренебрегать.

— Безопасник молча кивнул, поднимая чашку в знак согласия:

— Но как можно одолеть такого противника, превосходящего настолько технологически? — Недоумевал Майкл.

— Во-первых — я уже выжил в нескольких столкновениях с их агентами. Значит, и победить их возможно. Во-вторых — Первая Диктатура сильна только в момент Х. Если они его упустят, потеряют окно возможностей. А если они не получат вовремя резервы и ресурсы — они не смогут осуществить свой план.

Моя задача… — Крафт положил руку на плечо Гарибальди — Наша задача, всех разумных, сделать так, чтобы они эти возможности вовремя не получили. Ключевое слово — вовремя. Если нам это удастся — издержки для их плана вполне могут превысить эффект. Что вызовет раскол в их верхушке, и даст нам шанс их полностью уничтожить…

Несколько минут они сидели молча. Встречу нужно было заканчивать на позитиве:

— Никогда не понимал, почему доки истребителей называют «Доки Кобры», хотя сами истребители называются «Звёздными Фуриями»?

Гарибальди, выйдя из некоего оцепенения, вздохнул:

— Ах, прости… Да! Это потому, что они обвивают станцию, как кобры! И просто похожи на них.

— Никогда бы не подумал! — Ответил Крафт, чем доставил безопаснику хоть какую-то радость. — Бывай.

Юзеф встал из-за стола, расплатился за кофе и направился к уровню, где находились офицерские каюты.

33. Ни себе посмотреть, ни людям показать

Юзеф быстрым шагом двигался по коридорам Вавилона 5, сжимая бутылку дорогого Арманьяка. Привычный шум станции смешивался с его мыслями, наполненными беспокойством. Встреча с Синклером была необходимостью. Он не хотел раскрывать лишней информации, но уважал убеждения командора и симпатизировал ему как личности. Крафт скоро достиг двери, остановившись на мгновение, чтобы собраться с мыслями. Он провел рукой над электронным замком…

…Командор Синклер сидел в каюте, пытаясь отключиться от тяжёлых мыслей, связанных с недавним конфликтом Гарибальди и Лианны Кеммер, который чуть не подвел под монастырь и его самого. Он рассматривал столовые приборы. Для него еда была способом наладить связь с людьми, установить доверие и создать атмосферу для откровенного разговора. Согласно правилам приличия, выпивку должен был принести Крафт. Однако, Синклер заранее припас ром. Командор сосредоточился, и компьютер сообщил, что гость уже на пороге…

…Крафт вошёл в каюту, облаченный в походный костюм и высокие шнурованные армейские ботинки, с которыми контрастировал меч за плечом. В каюте воцарилось напряженное ожидание, когда они встретились взглядами.

— Юзеф Крафт, — Синклер встал и протянул руку. Его голос звучал уверенно, торжественно, и слегка настороженно.

— Рад видеть. Я вижу, вы в хорошей форме после «пробежки» с Кошем.

Синклер улыбался.

— Взаимно, командор, — ответил Крафт, крепко сжав его руку. — Ваше приглашение неожиданно. Ворлонцы не очень хорошо бегают. Хотя им об этом не говорили.

Синклер кивнул, оценив иронию. И пригласил Крафта за стол, где был накрыт ужин. Крафт снял со спины меч, поставив его на расстоянии вытянутой руки, и сел напротив. Его проницательный взгляд исследовал обстановку:

— Отличный стол, командор! А я принёс Арманьяк, — Юзеф поставил на стол бутылку. Этикетка на ней свидетельствовала о высоком качестве.

Командор с интересом ее изучил, повертев в руках:

— Настоящий. С Земли. Давно такой не пил. Искренне признателен. — Его лицо слегка просияло. — У вас отличный вкус.

Крафт улыбнулся в ответ. В умении ценить момент ему было не отказать. Хозяин торжественно откупорил бутылку.

— Как Гарибальди? — поинтересовался Синклер, наполняя широкие рюмки. — Похоже, он снова может сорваться.

— Не думаю. — Отозвался Юзеф, принимая рюмку. — Майкл — это Майкл. Он многое пережил сегодня. Но вряд ли вы пригласили меня, чтобы обсуждать Майкла за его спиной.

— Хорошо сказано. — Ответил командор — Будем на «ты»?

— За это и выпьем. — ответил непринужденно гость.

Синклер внимательно посмотрел на Крафта, понимая, что пора выйти за рамки обмена дежурными любезностями. Но Юзеф первый выразил желание начать дискуссию:

— Так чем я могу помочь, Джефф? — Произнес Крафт, как будто они всегда были на «ты».

Закрыв глаза, он смаковал послевкусие от арманьяка. Но неудачно поставленный меч, начал падать. Юзеф ловко подхватил оружие, и поставил в более устойчивое положение.

— Отличная реакция, — произнес командор, — с одной стороны ты жизнелюб, а с другой — всегда настороже. Ты человек — загадка, Юзеф. Начинаю понимать, что в тебе нашли ворлонцы. Но почему меч не мог полежать?

— Меч — это честь воина. — Ответил Крафт. — А честь лежать не может.

— Традиции… — Произнес Синклер. — И принципы. Именно они делают нас теми, кто мы есть.

— Верно. Но не стоит ревновать меня к ворлонцам. Думаю, вы для них слишком заняты. — Ответил любезностью Юзеф — Но, думаю, человека с вашими качествами ждёт большое будущее.

— Как думаете, какое? — оживился Синклер, накладывая салат.

Крафт с удивлением посмотрел на командора. Но тот пояснил:

— Когда-то люди использовали для предсказаний карты. Но с их помощью лишь отвлекали внимание клиента от того, что на самом деле предсказывали с помощью наблюдательности, анализа известных фактов и интуиции. Человек ваших талантов не может этими качествами не обладать.

Неожиданный поворот не застал Крафта врасплох. Он сделал сосредоточенное лицо, и несколько пассов руками, будто раскладывал карты, чем вызвал улыбку командора:

— Вы… Перехитрите судьбу. Проживете две жизни. А умрёте только один раз, и то неизвестно когда.

— Ничего себе! А почему всего две? — Шутливо спросил командор, накладывая гостю мясо. — Мне кажется, что я уже прожил три. «До войны», война с Минбаром и жизнь сейчас. Это вроде я, но, по сути, три разных человека.

— Не думаю, что целью моего визита была проверка интуиции. — Парировал Крафт.

— Ты прав, Юзеф. Кош говорит, что нужно стремится к пониманию.

— Не суди ворлонца по скафандру. — Многозначительно ответил Крафт, с интересом наблюдая за командором. А он продолжал:

— Метко! Но, я — не понимаю. Взять, к примеру Мэрилин. Она — профессионал, обладающий невероятной стойкостью. Она хочет быть сильной, и у нее получается. Но слишком хрупкая для войны. Я хотел, чтобы заботу о ней взял на себя достойный мужчина. Она не подпускала к себе вообще никого. И для меня за гранью: как кто-то, кого она едва знает, мог сблизиться с ней и при этом сохранить дистанцию? Она ведь — женщина темпераментная!

Крафт не ожидал такого вопроса, потому ответил абстрактно:

— Любить и быть любимым, командор, весьма важно. Но это далеко не единственное, что доступно разумному.

Синклер был удивлен ответом так же, как и Крафт вопросом:

— Глубоко. Тогда будем честны.

Синклер дождался ответного кивка Юзефа, и продолжил:

— Поначалу я считал тебя пройдохой — ловеласом. Ты вскружил голову Кэтрин. Но Мэрилин никогда бы на такое не клюнула. Ты не просто флиртовал, а искусно манипулировал. Но это не манипуляция ради личной выгоды. За этим стоит нечто большее. И я хочу понять, что.

Перед Юзефом был не просто проницательный человек, но, как минимум, равный ему по интеллекту. Все, с кем Крафт здесь успел познакомится, так или иначе нуждались в помощи и опеке. Личное общение с равным — это то, чего так не хватало Юзефу с момента, когда он покинул Кольцо, отправившись спасать этот мир. И он улыбнулся.

— Верно подмечено, Джеф. Бывали моменты, когда я с радостью заблудился бы и в четырёх сиськах. Но находится рядом со мной небезопасно.

Юзеф понизил голос. Но командор, похоже, проигнорировал шутку:

— Понимаю. Многие за твои навыки продали бы душу дьяволу. Но ты относишься к ним иначе. Мне кажется, для тебя это… Груз. Ты умело манипулируешь ситуациями и людьми. — Голос командора стал более серьёзным. — Но что движет тобой?

Юзеф задумался, его взгляд медленно блуждал между предметами обстановки:

— Я сторонник осознанности. И мне больно наблюдать, как разумные легко поддаются на примитивные манипуляции. Когда действовать нужно быстро и незаметно, манипуляция становится меньшим злом. Но это не значит, что я не ценю тех, с кем взаимодействую. Каждый из них — часть большей картины. А у любых действий есть последствия.

Синклер замер на мгновение. Крафт был не просто воином или детективом. Он был кем-то другим. Или… чем-то другим…

Синклера посетила ассоциация. Крафт словно машина. Без устали и страха. Машина, которая не остановится ни перед чем, чтобы…

— Знаешь, — Синклер зашёл с другой стороны, — я не могу отделаться от мысли, что твое знакомство с Кэтрин Сакай было… расчетливым.

Личные вопросы раз за разом отсылали Юзефа к тому, что он хотел бы скрыть.

— Так в чём же расчёт, командор?

— Ты заставил меня обратить на себя внимание, именно познакомившись с Кэтрин. Но ты не явился на обед в ресторан, где и Кэтрин, и я, ждали твоего появления.

Юзеф кивнул:

— Возможность хорошая. Если это — было моей целью. Но меня никто туда не приглашал. Я просто пообещал Кэтрин увидеться после праздника. Влиять на ваши отношения я не имел права.

— Гмм… Возможно, ты не вмешивался из-за симпатии к Мэрилин? — Спросил Синклер, поднимая брови.

Беседа принимала интересный поворот. Командор коснулся вопроса, который интересовал и самого Крафта: насколько его действия предопределены? И Юзеф представил, как Тила с интересом и волнением склонилась над хронострео, наблюдая за их беседой.

Юзеф искал нужный ответ, который бы удовлетворил. Но он нашел ответ, который был правдой. Ведь Тила категорически запретила вмешательство в то, что достоверно известно. А достоверно известно, что Синклер и Кэтрин — пара. И Юзеф тихо ответил:

— Из-за другой женщины… Которой… Здесь нет…

В ответе Юзефа сквозила… не боль. Не отчаяние. Пустота. Тила стала ему как сестра. Она была хоть и на расстоянии мысли, но их разделяли сотни тысячелетий.

Мысли командора метались, как молнии в бурю. Крафт любит другую? Но командор не мог принять такую простую правду, когда речь шла о Крафте.

— Странно, что именно ты заставил меня уйти с церемонии. Я просто ревновал. Но я ошибался. Сначала я думал, что ты хочешь отнять её у меня. Но по факту, ты свёл нас снова. А в итоге — ты пришёл, чтобы защитить, еще не зная, что ей угрожает. Это не имеет смысла…

Крафт стал защитником. В голове командора снова всплыла смутная аналогия, сути которой он никак пока не мог уловить. Она крутилась вокруг двух слов: «Машина», и «Защита» …

— За спасительную руку неизбежности! — Поднял рюмку Крафт.

Оба выпили.

— После того как ты дал Кэтрин спасительный совет, ты быстро утратил к ней интерес. — Добавил командор, не сводя с Крафта взгляд. — Это также не сходится.

Командор задавал вопросы, копая в ту же сторону, что и Гарибальди с Уэлчем! Но только с другой стороны, через отношения!

— Вижу, Джефф, ты зашел с козырей. — Юзеф глубоко вздохнул. — Мои источники предупредили об опасной активности в районе Сигмы 957. Я знал, что Кэтрин собирается исследовать этот район. Но у меня не было точных данных о месте, времени и источнике угрозы. Поэтому действовал так, чтобы всё прошло естественно. И это сработало. У Кэтрин свой путь, и я лишь коснулся его. Не для того, чтобы выжать из ситуации всё до последней капли. Но чтобы уйти, не оставляя следов.

— Ты говоришь с такой лёгкостью, как будто эмоции — это лишь помеха, — Заметил Синклер. — Но неужели ты не чувствуешь привязанности к тем, кого защитил?

— Не привязанность. Ответственность. — Ответил Крафт — Эмоции погубили многих. Я не могу проиграть.

Синклер задумался. Собеседник был уникальным, но какое влияние он на самом деле оказывал на людей вокруг? Командор поднял широкую рюмку, медленно вращая ее в руке. Он глядел на блики, что отбрасывал источник света. Затем посмотрел на Юзефа с прищуром:

— В легенду частного детектива я не поверил. Я думал, ты — член очередной группировки, которая пытается захватить влияние на станции. Это было бы логично. И НГран, казалось, идеальная точка входа.

Крафт не пытался перебить, позволяя командору до конца раскрыть мысль.

— Но, что интересно, — продолжил Синклер, опершись локтем о стол, — за твоим появлением, вместо передела сфер влияния, последовало самое таинственное убийство за время работы станции.

Юзеф вновь лишь слегка поднял бровь, не выказывая особых эмоций. Синклер, посмотрел на него пристально, словно пытаясь уловить мельчайшие оттенки его эмоций.

— Подозреваемый, — продолжил командор, качая головой, — не просто убийца. Этот человек следил за Мэрилин больше месяца, но при этом убил оружейника НГрана, который с ней никак не связан.

Юзеф слегка склонил голову:

— А что ты думаешь? — Наконец спросил он, встретив взгляд командора.

Синклер чуть прищурился, будто пытаясь заглянуть глубже за ту невидимую маску, которую носил Крафт.

— Чед убивает НГрана, чтобы… ты с ним не встретился! Но ты всё равно встретился с кем-то, кто выполнил нужную работу. Могу предположить, что твоей целью был заказ именно этого меча. Но зачем такие сложности?

Юзеф приподнял бровь:

— Мы знаем, что Чед — соглядатай Мэрилин. Она посещала станцию незадолго до моего появления. Допустим, он прибыл за ней. Но потерял след. Или по другой причине не смог быстро покинуть станцию. В процессе ее поиска он наткнулся на НГрана, который был фанатом боевых искусств, но перестал выступать на арене. Чед просто ради развлечения решил померяться силами. И победил.

Синклер нахмурился, слушая эту версию, словно пытаясь найти в ней уязвимое место.

— Ты хочешь сказать, что это была просто… случайная разборка между амбициозными претендентами на роль чемпиона? — Произнес командор с недоверием.

Юзеф усмехнулся, его взгляд стал более мягким, но не менее проницательным:

— Случайности случаются чаще, чем ты думаешь, Джеф. Но за кулисами что-то происходит. Может, НГран просто оказался не в том месте и не в то время?

Синклер откинулся на спинку стула, обдумывая слова Крафта. Ему не нравилась эта идея. Как воспитанник иезуитов, он понимал, случайности — это не просто хаотичные события, а Божий промысел. Но как офицер и командир — случайности он не любил:

— Даже если это так, остаётся один вопрос: почему заказывать меч нужно было через НГрана? В нём нет ни одной запрещенной технологии.

Крафт улыбнулся. И начал издалека:

— Обычно, спрос рождает предложение. Но в истории есть и обратное, предложение породило спрос в ситуации изобретения зубной щетки. Этот меч — инструмент для работы. Определенной работы. Его легальный заказ не гарантирует изготовление в единственном экземпляре. Это может вызвать спрос. Это приведет к изменению баланса сил. А я не могу увеличивать количество рисков.

Синклер прищурился. Он понимал, как мелкие на первый взгляд, события становились катализаторами масштабных конфликтов.

— И ты не можешь этого допустить… — Медленно проговорил он.

Юзеф кивнул снова, но его лицо оставалось задумчивым:

— Чед и НГран оказались пешками на доске. Но иногда даже пешка может изменить ход игры. Я же — скромно слежу, чтобы эта партия не зашла слишком далеко.

Синклер начинал понимать, что Крафт играл в игру на гораздо более высоком уровне, чем он первоначально думал.

— И кто же твой противник в этой партии? — Спросил командор.

Крафт посмотрел на Синклера, его глаза блеснули скрытым огнём.

— Мой настоящий противник — амбиции единиц, ведущие к смерти миллиардов, к которым их подталкивает страх.

Синклер получил ответ. И снова созвучный своим принципам. Он и сам считал, что мир не справедлив. Но снова был в тупике. И он снова сменил угол зрения.

— Я решил, что ты нанят ГКаром. Спасение посла, завоевание его доверия… Но ведь охранник должен быть с охраняемым постоянно, а ты, Юзеф, всё время в разъездах.

— Мысль о том, что я нанят ГКаром, мне льстит. — Сказал Крафт с улыбкой. — Но ты прав, я не охранник. Хотя можно защищать и на расстоянии.

Синклер нахмурился, видя очередной туманный ответ.

— Тем не менее, ГКар перевел тебе деньги после покушения. Обычно за охрану платят авансом. Это разрушило мою теорию о том, что ты его оперативник.

— Иногда мы действуем на интуиции, иногда — просто из желания помочь. Услышав крики и шум борьбы, неужели ты не поспешил на помощь Майклу, когда на него напали дрази? Спасение ГКара — как раз тот случай. Я был отрезан от финансирования своим заказчиком по техническим причинам. И бродил по нижним уровням, в поисках решения. А кто ищет — тому фортуна даёт шанс.

Синклер долго смотрел на Крафта, словно пытаясь проникнуть в самую суть. И хотя его ответы были совершенно искренними, Крафт манипулировал фактами с хирургической точностью:

— Ты словно призрак, который не дает себя поймать.

Крафт снова взяв рюмку в руку, слегка поднимая её.

— Бывает, что нам приходится сражаться с призраками. А чтобы победить призрака, нужно самому стать призраком. За это и выпьем, Джеф. За победы.

Они выпили. Синклер ненадолго замолчал, чтобы обдумать услышанное. Но вскоре решил сменить тему:

— Юзеф, — начал он, слегка выпрямившись в кресле. — Я видел твое выступление на презентации земных учений. То, что ты продемонстрировал, было… впечатляющим. И необычным.

— Базовая техника, аналогичная ката в карате. Ничего экстраординарного — спокойно отозвался Юзеф.

Синклер покачал головой.

— Нет, это было нечто большее. Я видел бойцов, и сам неплохо боксирую. Но то, что ты показал… Это не просто техника или стиль. Как сказала Деленн, «каждое движение наполнено духом». И знаешь, я с ней согласен.

— Искусство, которое я практикую, — это не просто техника боя. Это способ жить и воспринимать мир. Дух, о котором говорила Деленн — глубже, чем традиция или стиль. Это осознание, что каждый бой — это и битва внутри себя.

Синклер наклонился вперёд, заинтересованно вглядываясь в лицо Крафта:

— Но ведь ты не японец. У тебя нет доступа к древним мастерам. Где ты получил эти навыки?

Крафт прищурился, и произнес, словно вписывая золотыми буквами каждое слово в скрижаль:

— Мой первый учитель заставил меня родится заново. Он вырвал меня из лжи системы и самообмана. Но лишь обрисовал путь в общих чертах. Но второй… — Юзеф вспомнил Тилу — продолжает расширять моё сознание и границы. И я начинаю верить: предела — нет…

Синклер был поражён глубиной слов Крафта:

— Ты не просто практикуешь, ты живёшь в бою. Это видно в каждом твоём движении, в том, как ты действуешь. Это нечто большее, чем просто стиль или боевое искусство.

— Ты прав, — Тихо сказал Юзеф. — Обретение навыка — это не цель. Это путь. И я следую ему, куда бы он меня ни вёл.

Синклер понимал, что перед ним человек, который уже давно вышел за рамки привычных большинству понятий. Командор принял более удобную позу. Его взгляд был задумчив, будто он вспоминал:

— Знаешь, Юзеф, — начал он после паузы, — я до сих пор вспоминаю тот обед с офицерами. Все заметили, насколько ты разносторонен. Ты выглядел как человек, который провел месяцы при дворе монархов. Не знаю, где ты этому научился, но в тебе было что-то церемониальное, аристократическое.

Крафт слегка улыбнулся, но не стал перебивать, ожидая, когда подвернется более удобный вопрос для ответа.

— И при этом, — продолжил Синклер, — ты рассуждал как философ с военной выправкой. Ты не выглядишь как «побывавший на войне». Но как человек, который имеет военное мировоззрение. Ты рассуждал об армии как о едином организме, в котором тыл и фронт работают на одну цель, и в котором нет более или менее важных звеньев. Ты говорил о важности оперативного искусства, которое часто упускают, занимаясь лишь тактикой или стратегией. Это не часто встретишь, даже среди старших офицеров. Ты произвёл на всех сильное впечатление, особенно на Иванову. Помню, как в её глазах сначала был интерес, потом уважение, а под конец… Она просто боготворила тебя. Но, что удивительно, и боялась одновременно.

— Иванова проницательна. — Заметил Юзеф. — Она из тех, кто видит больше, чем говорит.

— Да, — согласился Синклер. — После обеда она назвала тебя «мощным разумом». И выглядела подавленно. Это странно, учитывая, что Мэрилин описывала тебя как «несгибаемого брутального шутника». Как это сочетается? Ты — то философ с военной выправкой, то непринужденный весельчак из ковбойского салуна. Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?

Крафт чуть склонил голову, словно изучал вопрос:

— Люди любят ярлыки. — Ответил он мягко. — Но не стоит их винить за ограниченность. Проще считать человека чем-то одним: солдатом, шутником или философом. Но мы многогранны. Я могу быть несгибаемым шутником для Мэрилин. Но это не значит, что я не могу в другой ситуации быть кем-то другим. Алмаз — один. Граней — много. Каждое проявление — это всего лишь грань. Беда в том, что человека принуждают признавать себя лишь одной гранью алмаза, отрицая остальные. Как результат — он теряет из вида сам камень, свою личность. Правда в том, что он может проявить противоположное, если его поместить в другие условия. Так условия меняют разумных. Но некоторые разумные меняют условия, оборачиваясь к ситуации требуемой гранью. Как разумный делает что-то одно — так же он делает и всё остальное. Насколько ты добр — настолько проявишь качество деспота в другой ситуации. Но беда не в том, что ты проявишь его. А в том, что сделаешь это неосознанно и это не приблизит тебя к цели. Общество для простоты контроля пытается загнать нас в шаблон. Но придёт время, когда люди это осознают. И наконец разумные перестанут убивать друг друга из-за ерунды.

Синклер внимательно слушал Юзефа, размышляя над его словами. В нём поселилось восхищение этим загадочным человеком, который умело балансировал между разными ролями, сочетая непримиримые, на первый взгляд, качества. Это одновременно восхищало и настораживало.

— Так и есть, — задумчиво произнёс Синклер. — Мы действительно стремимся загнать себя и других в рамки. Это упрощает жизнь. Но ты идёшь наперекор этому. Поэтому я и хотел, чтобы мы были друзьями…

Крафт слегка улыбнулся, взгляд его был мягким, но проницательным.

— Быть многогранным — не значит прятаться за разными ролями. А значит, принять каждую как часть целого.

Синклер чувствовал, что Крафт говорит не только о себе. И это резонировало с его собственными взглядами.

— У тебя есть опыт, который позволяет видеть это глубже. Но я задам тебе вопрос, который не выходит у меня из головы с того самого обеда. — Синклер сделал паузу, явно обдумывая, как лучше сформулировать мысль. — Ты столь легко переключаешься между этими гранями, будто у тебя нет настоящего лица. Что ты всё время подстраиваешься под ситуацию. И это пугает. Даже Иванову, которая не из тех, кого легко запугать.

Крафт ответил не сразу.

— Моё истинное лицо, как и любого из нас — это диапазон, а не вектор. А путь, который я выбрал, лишь средство раскрытия диапазона.

— Ты просто рубишь мечом, или говоришь, когда нужно. И действительно, глупо задавать вопрос, кто же ты, боец или вдохновитель, — сказал командор после короткой паузы. — И мне кажется, что твоя истинная миссия куда важнее, чем всё, что мы здесь обсуждали.

Крафт замолчал ненадолго, придавая вес своему ответу:

— Как и твоя, Джеф. Поэтому мы сошлись сейчас, и говорим. Поэтому мы поняли друг друга.

— И что же ты понял? — Спросил Синклер, пристально посмотрев на Крафта.

Юзеф на мгновение замолчал.

— Я понял человека, который привык искать ответы на вопросы, которые ему не всегда хочется задавать. Человека, который чувствует ответственность не только за себя, но и за тех, кто вокруг него. И в этом твоя сила, Джеффри. Ты всегда стремишься защитить всех, но боишься, что у тебя не хватит сил. В этом ты похож на минбарцев. В конце концов, хочешь быть минбарцем — будь им! Но тебе — добавил Юзеф с лёгкой иронией — совсем не обязательно говорить: «Во имя Валена».

Синклер замер, словно эти слова попали прямо в цель, задев что-то глубоко внутри. Что — то, что он всегда о себе знал. Но пока что не подобрал слов для этого.

— Твои слова… заставляют задуматься. — Наконец сказал он. — Но почему ты так видишь меня?

— Потому, что мы похожи. — Ответил Крафт, и в его голосе прозвучала лёгкая горечь. — А я знаю, что значит искать ответы в пустоте.

Что-что, а командор умел быстро переключаться между вопросами. И сейчас Синклер возвращался снова к материальному.

— Оказывается, ГКар перевёл Мэрилин некую сумму. И не маленькую. Как это связано с тобой?

Юзеф внимательно посмотрел на Синклера, затем в потолок, словно ища там ответ.

— Это я попросил ГКара разделить сумму на 2 части, переведя половину Мэрилин. Это я плачу ей за услугу: что спасла, доставила, помогла выжить. Она хоть и была обязана меня подобрать согласно закону о терпящих бедствие, но могла этого и не сделать. Она капитан и наниматель для своего экипажа. Кто ж её выдаст, если она просто пролетит мимо? А если кто-то и выдаст — то лишится работы. Поскольку Мэрилин посадят. Да и моя жизнь дорого стоит, ты же успел в этом убедится, не так ли? Так что, эта сумма — моя инициатива. Я оценил свою жизнь в половину стоимости жизни посла. На то время.

Юзеф подмигнул, и откинулся на спинку кресла. Синклер внимательно изучал его, будто пытался прочесть мысли.

— Ты помог Мэрилин найти кого-то, кого она искала. Кто этот человек? — С интересом после паузы спросил командор.

Крафт не мог пока что рассказать о Мордене. Но кто говорит, что нужно называть его по фамилии? Судя по данным импланта, его по имени здесь почти никто и не знал! Да и любовь, которой нет, не запретная тема. К тому же, Крафт не соврёт, если не укажет порядок событий. Ведь вопрос не был поставлен о последовательности.

— Его зовут Пол. Он, как ей казалось, любил её, но боялся признаться. Но он никогда её не любил. Они выяснили отношения. Она приняла, что выдавала желаемое за действительное. Я помог ей оправится. Но затем я выяснил: Пол имеет партнёров, которые интересны хозяевам Чеда.

Лицо Синклера просияло:

— Они следили за Мэрилин, чтобы выйти на него!

Но внезапное озарение командора быстро сменилась задумчивостью:

— Тогда почему она перестала быть целью?

— Всё просто, Джефф. Через неё не удастся повлиять на Пола, потому что между ними ничего нет и никогда не было! И хозяева Чеда об этом узнали. Мэрилин была ключом к Полу и его союзникам. Но они, видимо, нашли другой способ до него добраться.

Юзеф выдержал паузу, словно обдумывая, стоит ли раскрывать больше.

— Но как Пол связан с твоим расследованием? — Недоумевал Синклер.

— Моего дела касается всё, что касается Чеда и его хозяев. И Пол теперь — часть уравнения.

Синклер вздохнул. Несмотря на кажущиеся простыми объяснения, Крафт оставлял слишком много неясностей. Командор потёр виски.

— Аудиенция у Коша, — Начал Синклер, задумчиво качая головой. — Сам по себе этот факт уже выходит за рамки моего понимания. Ворлонцы не благодарят. И уж тем более так щедро, чтобы покупать целый корабль, размером с тот, который нанёс поражение пиратам, державшим тебя в плену…

— А кстати, — с интересом произнес Юзеф, — расскажи о командире крейсера, которому я обязан спасением? Ведь если бы не этот бой, я бы не смог воспользоваться суматохой и сбежать с пиратского судна.

Командор удивился смене темы. Но ответил:

— Это Джон Шеридан. Я всегда на связи с патрулями в секторе, и мы несколько раз общались. Я читал его досье. Если я больше стратег, дипломат и аналитик, то он — блестящий тактик, командир Агамемнона и великолепный мастер оперативного искусства. Но в жизни мы не успели стать друзьями.

«Вот как причудливо тасуется колода…» — промелькнула мысль в голове Крафта — оказывается, у его истории был «план Б», и если бы он не выбрал «погибнуть» для команды крейсера, то имел бы дело с другой ключевой фигурой этой эпохи, с Шериданом!

Его лицо было почти бесстрастным, но за этим спокойствием Синклер чувствовал скрытую бурю. Командор решил вернуться к теме:

— Итак, ты вел переговоры с Кошем, — продолжил Синклер, не сводя глаз с Крафта, — но деньги поступают на счёт Мэрилин, а не на твой. В этом секрет отсутствия твоего цифрового следа?

Крафт слегка усмехнулся, словно этот прямой вопрос лишь забавлял его.

— Это разумная предосторожность.

Юзеф чуть прищурился, и его спокойствие сменилось холодным взглядом. Синклер внимательно следил за выражением лица Крафта, чувствуя, что тот снова увиливает от прямого ответа.

Синклер покачал головой, вспоминая ситуацию с Талией Винтерс. Талия, обычно сдержанная и холодная, превратилась в совершенно другого человека. Её сдержанность уступила место непривычной открытости, а затем она перешла к открытому флирту! Это было настолько нехарактерно для неё, что Синклер не мог понять, как Крафту удалось её «разморозить».

— Ты ведь не телепат, — начал он, пристально глядя на Юзефа, — но то, как ты воздействовал на Талию Винтерс… Она не просто осталась с нами, а разоткровенничалась, а потом флиртовала с тобой, Майклом и даже Мэрилин одновременно! Я помню это ее «колено»! Что же ты с ней сделал?

— Это была просто шутка, — Ответил Крафт, пожимая плечами. — Иногда одно слово, сказанное вовремя, может изменить ход целого разговора.

— Шутка? — Синклер не мог сдержать недоверия. — Шутка и Талия Винтерс? Эта женщина, которая всегда на расстоянии, вдруг расплывается в улыбках из-за одной твоей шутки?

— Не недооценивай силу… юмора, Джефф! — Произнес Крафт загадочно. — Он, как и любое другое оружие, требует навыка. Но в нужный момент он может разрушить барьеры, которые кажутся непреодолимыми.

— Так это твоё оружие? Юмор? Ты это серьёзно?

Крафт кивнул:

— Юмор — это не просто способ разрядить обстановку. Это способ понять, сблизиться, достучаться. Некоторые стены не разобьешь кулаком или мечом, но смех… проникает туда, куда другие средства бессильны пробиться.

— Но в чем твоя цель? — спросил Синклер, прищурившись.

Юзеф на мгновение задумался, глядя в сторону, словно обдумывая ответ. Затем его взгляд снова обратился к Синклеру, на этот раз серьезный, без следа улыбки.

— Я использую его в борьбе с тем, что пытается сломать меня, и для блага тех, кто для меня важен. Юмор — это мой щит. И оружие.

— Против врага, имя которого ты не назовёшь мне… — задумчиво произнес командор.

Джеффри откинулся на стуле, пытаясь осмыслить, как же так получилось, что Юзеф завёл дружбу с самыми влиятельными фигурами на станции. Он просто размышлял вслух:

— Тебя любят послы. Не знаю никого с таким набором коммуникаций. С Нарном дружат одни, с ворлонами и Минбаром другие, с Центавром — третьи. Никто не вхож ко всем сразу! Обычно разумные объединяются ради общей цели. Но что это за цель? Взаимодействуя с послами, ты создаешь альянс. Зачем тебе их корабли? Что дальше?

Юзеф наклонился немного ближе, его голос стал тише.

— По кораблю и флот собирается… А дальше… — произнес он с легкой загадкой в голосе, — будет момент, когда настанет время сделать выбор.

Синклер снова уперся в стену абстрактного ответа Юзефа. Но не отступал:

— Гарибальди считает тебя агентом под прикрытием, что объясняет твою подготовку и знания. Пусть так. Но разве агенты называют своих шефов — «заказчиками»? Агентом руководит старший по званию, или директор агентства. «Заказчик» — это просто человек с деньгами. Он может нанять охранника, киллера или детектива. Или даже троих в одном лице. Но это не делает нанятого — агентом.

Крафт сохранял спокойствие, слушая монолог Синклера. Тот поднялся, и ходил по каюте с бокалом, рассуждая вслух:

— Агент работает на разведку, на государство, — Продолжал Синклер. — А какое государство может воспитать агента такого уровня? Личная охрана президента, эти Каттер и Кеммер — просто дети в сравнении с тобой! Они проморгали двух убийц на станции, обвиняя Гарибальди во взрыве в доках! Им бы хоть толику твоего здравомыслия, Крафт!

Юзеф кивнул, понимая, к чему ведёт Синклер.

— А ты, — продолжал командор, — просто между делом взял, и спас меня на пару с охотником за душами! Случайно? Не верю. Ты хотел расположить меня к себе — расположил. Но ГКар мог дать тебе денег. Остальные дали корабли. Что тебе нужно от меня?

Настала очередь задуматься Юзефу. Синклер замолчал. На его лице отразилась борьба между доверием и подозрением. Юзефу действительно ничего не было нужно от Синклера. Кроме того, чтобы он просто не вмешивался в его дела. Но он и так не вмешивался. Крафт посмотрел на него с внезапной серьезностью.

— Всё, что мог, ты уже сделал, Джефф. Я ценю дружескую поддержку. Благодарю за понимание и добрые слова. И я здесь, потому что ты меня пригласил…

Командор почесал подбородок:

— Хммм, верно…

— Но ты ошибаешься, если думаешь, что я бездумно работаю на кого-то. Наши убеждения совпали. Движет нами общее желание выжить. Но не на все вопросы я могу ответить прямо, потому что многие ответы могут стоить жизни. А я не хочу потерять друга, которого только что приобрёл.

Синклер нахмурился. Доброволец… Защитник… Выживание… Нужно было поймать эту назойливую ассоциацию! Крафт улыбнулся, но в его улыбке не было радости. Синклер посмотрел в глаза Крафту и почувствовал, что тот действительно искренен. И теперь его беспокоило, насколько эта искренность могла оказаться опасной для обитателей станции.

Синклер наклонился ближе, его голос стал тихим и настойчивым. Он не скрывал недоумение:

— Ты спас ГКара, защитил Кэтрин, помог Мэрилин. Теперь вот я… Почему? Ты не просто герой, Крафт. Ты… словно ангел-хранитель.

Юзеф отмахнулся:

— Ангел — точно нет. Хранитель — возможно.

— С каждым разом, когда ты спасал кого-то, у меня возникало чувство, что ты вмешиваешься в события, которые должны были развиваться иначе. — Выразил свои сомнения командор.

— А может быть, я как раз и вмешиваюсь, чтобы они произошли именно так, как должны? — Парировал Крафт.

— Ты словно звено в цепи, которую я не могу увидеть…

Синклер замер. Всё это время он искал простые ответы, но получал лишь загадки. И что же это за аналогия, которую не поймать?

— Давай вернемся к оружию? — спросил Синклер, не в силах сдержать любопытства. — Почему именно такой меч? Он может отражать плазменные импульсы и резать броню. Людей можно убивать и проще. Ты с «железным человеком» из комиксов Уэлча драться собрался?

Воспоминания о комиксах всплыли в голове у Синклера. Внезапно его осенило. Вот она, эта неуловимая мысль! Старый фильм! Старая киноистория. Командор запросил компьютер об этом фильме. На экране мигнули кадры и строки описания, и вскоре появилось название: «Терминатор».

Синклер указал на монитор:

— Это история про человека, спасшего мать своего будущего ребенка, который должен был стать вождем сопротивления, от робота, посланного из будущего! Персонаж Риз. Его называли спасителем, посланным Сопротивлением. В описании к фильму так и сказано: «но люди послали спасителя».

Синклер смотрел на Крафта, его мысли стремительно упорядочивались. Сравнение с Ризом казалось поразительно точным.

— И вот с этим спасителем, киногероем из 20 века, у тебя столько общего! Никакой цифровой или кредитной истории, никакого имущества, никакого оружия, когда он прибыл в 1984. Оружие просто не могли прислать, только живая плоть могла пройти через портал времени. Никаких близких связей, друзей, родственников, знакомых! И только миссия в голове: спасти Сару Коннор…

Крафт молчал, ожидая момент, когда можно будет отклонить такое опасное для себя предположение. Его заинтересовало, что это была уже вторая отсылка именно к этому фильму за время его пребывания здесь. Что бы это означало?

— Вот бы Ризу такой меч! — Продолжал Синклер, а нарастающее волнение наполняло его голос. — С твоими навыками он бы не оставил чёртовому роботу ни единого шанса! Кстати, Риз также обзавелся оружием на месте, как и ты…

Крафт усмехнулся, его взгляд стал более проницательным. Он актуализировал информацию об этом сюжете. Юзефт нашел зацепку, и развел руками:

— А где ты здесь видел хоть одного терминатора, Джеф? Да и Джона Коннора — заказчиком Риза не назовёшь. Джон — его командир.

Синклер помрачнел, а его энтузиазм, с которым он цеплялся за это сравнение, испарился.

— Ты сам себя запутал, командор, — сказал Крафт. — Скорее всего, это влияние Уэлча и его теорий.

— Теория Уэлча бездоказательна, поэтому я его выставил. — заметил Синклер, почувствовав, что наконец-то приближается к сути. — Он утверждал, что ты прибыл из прошлого. Но, что, если ты прибыл из будущего? Чтобы противостоять угрозе, о которой мы даже не догадываемся?

В голосе командора звучала надежда. Крафт это сразу смекнул. А имплант тут же развернул перед виртуальным взором Крафта информацию по психологии.

— И что бы ты сделал, командор? Зачем тебе человек из будущего? Ответ на какой вопрос ты ищешь? Может быть, меня агентом делает твоё желание получить ответ?

Синклер задумался. А ведь и вправду. Он так и не вспомнил, даже после пыток Первого и Второго Рыцаря, что с ним произошло на Линии. Он не понимал, почему минбарцы считали, что в его разуме — дыра, и что это означало. И встретив человека с необычными возможностями, он это воспринял как шанс получить ответы. Это не он был нужен Крафту, а Крафт был нужен ему! Юзеф это осознавал. Но помочь не мог. Подвинуть Синклера в понимании причин его амнезии могло серьезно изменить его мотивацию в будущем. А это было нельзя допустить.

— Ты прав. Прости. Я давно ищу ответ, Юзеф. Амнезия после боев на Линии. И теперь я подошел к тому, зачем пригласил тебя.

Тон командора стал ровным. И то, что услышал Крафт, вовсе не укладывалось в то, что можно было услышать в продолжении этой темы. Командор понизил голос и наконец сам улыбнулся:

— Можешь ничего не говорить. Не важно, кто ты, откуда, кто твой заказчик, какова миссия. Важно, что она касается моих друзей, в частности Мэрилин. Важно, что даже меч в твоих руках не смог уничтожить тех убийц! Ты просто ненадолго отвлек их. Охотник за душами, спасший меня, видел часть схватки. Говорит, ты был серьёзно ранен. Но раз ты восстановился быстро, то и твои противники обладают чем-то подобным, если в крови одного из них — наномашины. Мне не нужно знать имя заказчика, его местоположение, чтобы понимать масштаб! Если ты помешал их планам — ты в опасности. А значит, и Мэрилин. А она мне — как дочь. И поэтому, вам нельзя лететь на эту чертову свалку кораблей!

Синклер чувствовал, как в его груди нарастает тревога.

— Кто бы ты ни был, Юзеф, они не будут оставлять следов! Убрать вас на свалке кораблей — идеальный шанс! Это — ловушка! И если ты сам этого не видишь, то ведешь Мэрилин прямо в пасть врага! И это всё, что я хотел сказать тебе.

Синклер поднялся, с явным видом, что встреча закончена, а он уже выяснил всё, что ему было нужно. Крафт подошёл к командору. И ровным, глубоким голосом, произнес:

— Спасибо, друг. За прием, за ужин. За общение. Внимание к делу и попытку понять. Мы должны делать то, что должны. А человек полностью счастлив только в полёте.

Он перекинул через плечо меч, пожал руку командора. Пиликнула дверь. Но Юзеф, прежде чем уйти, обернулся:

— Последняя просьба, командор. Если не трудно. Отдайте журналы Уэлча мне.

Синклер молча протянул пачку комиксов. И Юзеф вышел в вечерний безлюдный коридор, оставив командора с его открытием.

Которое… Так себе открытие. Ни себе посмотреть, ни людям показать.

Не поверят.

34. Второе приближение

Туша Крепости Первого коммандера, размером с планету, громоздилась в безмолвной тьме космоса в одной из многих мертвых систем на окраине галактики. Броня ее была покрыта темными наростами и вкраплениями, словно метастазами. Поверхность корабля напоминала застывшую красную смолу, залившую черные камни. Она не отражала свет — она поглощала его, словно мрак проглатывал любые остатки надежды. Здесь время будто остановилось, потеряв смысл.

Залы, вытянутые, как жилы безжизненного чудовища, петляли бесконечно. В каждом повороте, за каждым углом застыли механические стражи. Здесь же валялись изувеченные роботизированные платформы, безмолвные и неподвижные. Боевые машины, которые не могли стоять, покрытые шрамами предыдущих сражений, были брошены на произвол судьбы, как ненужные фрагменты прошлого. Их когда-то свирепые формы теперь выглядели жалко, как памятники неудач, предназначенные для утилизации. Скоро в действие вступят новые производственные цепи, заменив старое поколение чем-то еще более смертоносным.

Хрипящий гул приводов орудийных башен внешнего периметра время от времени пронзающий мрачную тишину, казался напоминанием о прошедших битвах. Живых свидетелей которых здесь заменило забвение…

…Чед и Смоук обреченно брели по бесконечным коридорам Твердыни Первого коммандера, а их фигуры казались тенями среди покореженной стали и мрака. Эхо их шагов разносилось по гигантским, мрачным переходам. Звук в этих стенах становился противоестественно глухим, будто сам корабль жадно впитывал его. Здесь не было жизни, не было тепла — только холодная металлическая пустота.

Тихий, угрожающий гул вычислительных центров, что обрабатывали бессчетные потоки данных на древнем языке математических формул — Анзерленге, словно молитва машинной логике, безразличной к страданию и состраданию, что миллиарды лет действовала в гробовой тишине этого космического монстра.

Если бы Чед и Смоук были живыми, каждый их шаг был бы мучительно тяжёлым, дыхание прерывалось бы от боли, а раны жгли, словно огнём. Но Чед был давно мёртв. Холодные наномашины в крови лишь поддерживали тело, лишив возможности чувствовать боль. Смоук, будучи полностью киборгом, ощущал лишь данные о сбое системы, требующие анализа и ремонта.

Они двигались в гнетущем молчании, зная, что провалили задание. Их миссия на Вавилоне 5 обернулась неудачей: таинственный бродяга оказался сильнее, чем они ожидали. Каждый шаг по коридорам крепости казался Чеду роковым. Он не сомневался, что лорд Кайл был в курсе их поражения, и боялся того, что могло произойти. Лорд недаром заставил их пройти через склады техники для утилизации, как бы недвусмысленно давая понять, что ожидает тех, кто больше не представляет ценности…

…Тяжёлые металлические двери, ведущие в командный зал Первого коммандера, открывались медленно, словно лишенный эмоций корабль сопротивлялся тому, что могло произойти за ними.

Первый Коммандер, приняв гуманоидную форму, сидел на своём троне, оснащённом тысячами коннекторов, который был нервной системой и мозгом этого колосса. Вся крепость находилась под его неусыпным контролем, каждая система была связана с ним напрямую, каждый датчик служил продолжением его воли. Его тело из алого полисплава пульсировало приглушённой энергией, подчёркивая мощь

Его лицо было жутким и абстрактным: жидкий металл постоянно менял форму, представляя собой месиво, в котором трудно было различить черты. Это не было лицом в привычном смысле слова — лишь хаос, символизирующий непостоянство формы и сущности того, кто взирает на этот мир без плоти. Но когда двери начали раскрываться, полисплав головы затвердел, принимая форму металлического черепа. Две яркие точки загорелись в глазницах. Сенсоры пронизывали пространство перед собой, взирая с холодом интеллекта, лишенного чувств и эмоций.

Первый Коммандер кровавым монументом возвышался над залом, как неоспоримый символ абсолютного доминирования над любой формой жизни и материи. Его безмолвие говорило громче любых криков. Любой, кто входил сюда, понимал: перед ним было воплощение неизбежности.

Рядом с троном возвышался Лорд Кайл, словно тень самого Первого Коммандера. Его массивная фигура была облачена в броню, блестящую под тусклым светом, а тёмный плащ, свисающий с плеч почти до пола, придавал ему ещё более мрачный и величественный вид. Едва ли что-то человеческое оставалось в нём, кроме едва заметного отражения жизни в глазах, которую он когда-то знал.

Кайл был единственным живым существом на этом чудовищном корабле. Но если Первый был олицетворением формы, то Кайл — был новым сердцем предприятия, олицетворяя его содержание. При его участии машины начали свой крестовый поход, готовясь превращать миры в руины, а цивилизации — в пыль.

Броня из полисплава тёмно-красного цвета, казалась продолжением самого лорда. Ведь Кайл стал частью этой беспощадной машины, отказавшись от слабостей плоти ради силы и власти. Но эта сила приносила Кайлу не просто удовлетворение. Он ощущал себя богом в сердце машины. Его лёгкая, едва заметная улыбка, никогда не покидавшая лица, была полна тонкой насмешки. Кайл презирал всё живое, ибо он превзошел его. Органическая жизнь была лишь хрупкой временной формой, лишенной смысла. Каждый его взгляд, каждое движение подчеркивали это превосходство. В этом холодном металлическом мире, Кайл, наконец, смог воплотить свою волю.

Зал Стратегического центра утопал в полумраке. Изредка слабые проблески света прорывались через обзорный купол, созданный Коммандером специально для своего единственного живого союзника, заполняя помещение короткими вспышками. Через этот купол Кайл должен был созерцать, как миры перед ними падут, когда Твердыня на острие удара вступит в решающее сражение, разрывая планеты.

За пределами купола заканчивалось строительство огромных автоматических верфей, где ковалось будущее могущество Первой Диктатуры. Казалось, что бескрайний космос, безразличный ко всему, сам служил лишь декорацией для происходящего здесь…

— …Мы вернулись, — Прошептал Чед.

— Существенные повреждения… — Прошелестел Смоук.

Лорд Кайл стоял неподвижно, его светящиеся глазные импланты холодно наблюдали. Тяжелое молчание повисло в зале. Чед поднял голову.

— Мы столкнулись с неожиданными… обстоятельствами, — Произнёс он смиренно, пытаясь изобразить уверенность.

— Неожиданными… обстоятельствами? — Холодно переспросил Кайл, его голос прорезал воздух, как раскалённый нож. — Ты был предупреждён обо всех возможных переменных, Чед! Операция рассчитана Первым Коммандером до мельчайших деталей. Что же пошло не так? И почему после успешной вербовки Каттера — провал в захвате Синклера?

Чед замер, чувствуя, как на него наваливается тяжесть.

— План шёл гладко до момента нападения. Мы использовали завербованных агентов из Земной Гвардии для инсценировки. Они захватили Синклера, и я был готов к следующему шагу — атаковать их, освободить командора и создать иллюзию преданности. Но… вмешались двое неизвестных.

— Ты сомневаешься в своей способности контролировать ситуацию? — Прорычал Кайл, делая шаг вперёд. Его железные пальцы сжались в кулак. — Это твой провал! А ты знаешь, как я отношусь к провалам.

Чед подавил дрожь в голосе, зная, что на кону стоит слишком многое.

— Мы не могли предвидеть вмешательства третьей силы, — продолжил он. — Когда я должен был начать «освобождение» Синклера, появился бродяга в костюме мексиканского индейца 20 века, боевые навыки которого превосходят всё, что мы до сих пор видели. Это был слишком точный ход, чтобы его можно было списать на случайность. В итоге мне пришлось импровизировать, что и привело к сбою.

Лорд Кайл шагнул ещё ближе, его взгляд превратился в ледяные иглы, которые пронзали Чеда.

— Не убедил. — Прошипел лорд.

Внезапно в зале прозвучал глубокий, монотонный металлический голос Первого коммандера. Его слова резонировали со стенами, как будто исходили из бездны самой обреченности:

— Устройство, которое Каттер разместил в каюте Синклера, уже действует на психику Гарибальди. Он станет подходящим для вербовки. Операция частично успешна.

Смоук, до этого момента остававшийся молчаливым, слегка качнул головой, как бы подтверждая слова Коммандера, но ничего не сказал. Он понимал логику Первого, поскольку прошел полную киборгизацию. Но то, что осталось от его человеческой сущности, почему-то боялось Кайла больше, чем самого Коммандера. Его логику и мотивы Смоук не до конца понимал.

Лорд Кайл продолжал изучать Чеда и Смоука с глубоким раздражением:

— Вербовка Каттера позволила нам перехватить контроль у Бюро 13. Но в части Синклера — всё осталось так, как и было в истории. Как это возможно? Я пришел сюда для того, чтобы писать историю, а не чтобы стать её частью!

Кайл ударил кулаком в стальную опору, которая скрипнула и прогнулась. Но наниты быстро восстановили ее положение. Кайл медленно мерял шагами зал, и они гулким эхом отзывались в пустоте:

— Мы планировали нечто большее, чем дискредитировать команду станции, но история не просто сопротивляется, она становится непредсказуемой. Мне не нравится это ощущение. — Проревел Кайл. — И боюсь, Первая Диктатура больше не нуждается в ваших услугах.

Кайл молниеносно схватил Чеда и Смоука за горло, и поднял над землей так, что раздался хруст суставов Чеда, усиленных наномашинами, и вой сервоприводов Смоука, пытавшихся противостоять чудовищному давлению.

Но Первый Коммандер жестом руки остановил Кайла:

— История имеет намерение осуществится. Но мы не можем разбрасываться материалом, пока не восстановили производственные возможности. Они нам ещё нужны.

Кайл с досадой отпустил своих подручных, с презрением отряхнув рукава. Чед и Смоук бессильно упали на гладкий стальной пол, с трудом поднимаясь. Кайл мог раздавить их как букашек.

— Пусть лучше меня считают материалом, чем умереть окончательно — прохрипел Чед растирая шею, обращаясь к Смоуку. Тот кивнул, вправляя свой шейный отдел. Чед и Смоук понимали, что им придется полагаться на леденящую кровь машину, чтобы не оказаться погребёнными под гневом лорда Кайла.

— Неужели? — Рявкнул Кайл, развернувшись к коммандеру. — Вместо того, чтобы быть мастером истории, я оказался лишь её инструментом!

— Будь готов к изменениям в плане. — Холодно произнёс Первый, проигнорировав замечание Кайла. — Тебе стоит вспомнить наш договор. Ты дал мне новую цель. Но это я создаю план, даю ресурсы и средства.

Кайл с ухмылкой театрально развел руками, изображая неуклюжий поклон. Чед и Смоук старались скрыть страх. Первый, поднявшись с трона и стоящий в полный рост посреди огромного командного зала Алой Крепости, обрушил свои размышления на присутствующих, а его голос был наполнен задумчивым напряжением:

— Наш план мог быть частью истории ещё до его создания. Перемещение из 201999 в 2258 и вмешательство в текущие события, может быть лишь следствием более глубокой манипуляции. Я подозреваю, что за этим стоит Лориэн Древнейший.

Заявление Первого прозвучало как гром среди ясного неба. Чед и Смоук обменялись беспокойными взглядами. Кайл застыл от напряжения. Он терпеть не мог, когда в его планы вмешиваются. И в эти минуты он готов был бросить вызов самому богу.

— Лориэн имеет власть над временем и историей, степень которой до конца не ясна даже мне. Бродяга, который «случайно» сорвал вербовку Синклера, появился именно тогда, когда его вмешательство могло иметь максимальный эффект с минимальными затратами ресурсов. Лориэн создает ситуации, которые проявляются именно так.

Первый коммандер сделал паузу, его взгляд скользнул по мрачным стенам. Он столкнулся с чем-то большим, чем просто сбой в плане:

— Мы не можем игнорировать возможность, что наши действия предопределены.

Кайл, прервал Первого с нотой скептицизма:

— О Лориэне толком ничего не известно даже на Кольце. В бред, что несла Тила, я не вникал. Всё что я о нем знаю — от тебя. Мы не можем полагаться на легенды и домыслы. Доказательства его вмешательства есть?

Коммандер холодно парировал:

— Доказательство перед тобой, лорд. Я сам был им создан. А мы — союзники до тех пор, пока твои действия способствуют плану.

— Я думаю, старик достаточно разумен, чтобы оценить мои усилия и твою преданность его целям, коммандер. — Сквозь зубы произнес Кайл.

Первый, похоже, удовлетворился этим ответом.

Лорд Кайл сверился с информацией в импланте. Его холодный взгляд остановился на результатах, полученных охотником за душами, нанятым для наблюдения в 90 м секторе.

— Охотник, завербованный мной, завершил наблюдение за душой Мордена, — произнёс он, глядя на Коммандера. — Морден больше не испытывает никаких эмоций к Мэрилин. Она для него ничего не значит, как и он для неё. Использовать её в качестве рычага влияния больше нет смысла.

Кайл сделал паузу.

— Однако, наблюдение души Пола Мордена дало иной результат. — Продолжил лорд, глядя на своих соратников. — Он действует по убеждению, а не по принуждению. Это открывает возможность перевербовки через прямой контакт.

Первый Коммандер кивнул. Контроль над Тенями был важным шагом в их плане:

— Наш стандартный штурмовой крейсер в одиночку может противостоять трем крейсерам Теней, и остаться боеспособным, лорд. Но пока их у нас недостаточно — заметил Первый.

— Поэтому нужно переходить к следующему шагу, — решительно произнёс Кайл. — Мэрилин больше не представляет интереса. Её следует ликвидировать.

Вам нужно кое-что знать, лорд. — Вкрадчиво произнес Чед — Тот, кто сорвал захват Синклера, назвался Иерархом Ордена.

Кайл задумался. Он снова обратился к базе данных своего импланта, проверяя информацию о Шагтоте, члене экипажа Мэрилин.

— Шагтот — единственный иерарх ордена, присутствующий на Вавилоне 5. Согласно данным моего импланта, о нём нет записей в исторических базах, что означает, что его влияние на историю незначительно или отсутствует вовсе. Это дает нам возможность ликвидировать так же и его, без последствий для нашего плана.

Кайл произнёс эти слова с абсолютной уверенностью. Но Первый, был погружён в свои размышления о великих силах, которые могли манипулировать их судьбой.

— Что ещё вы знаете? — Спросил лорд подручных.

Они дали краткий отчёт о схватке. Вести запись Кайл не только запретил, но и не оснастил их даже примитивными устройствами для этого, чтобы исключить возможность анализа записей противником в случае их провала. Кайл внимательно слушал, как Чед и Смоук рассказывали о бое с таинственным бродягой. Их рассказ лишал ситуацию какой-либо ясности.

Доклад начал Чед:

Бродяга не следовал определённому стилю, и это сбивало с толку. Но его движения показывали глубокое понимание тактики.

— Вряд ли он сильнее. — Добавил Смоук. — Он противостоял нам обоим лишь благодаря стратегии и выносливости, использовав дымовую завесу и узкий проход.

— Скорее всего, он использовал психотропные вещества. — Перебил Чед. — Глаза влажные, зрачки расширены, взгляд отстраненный. Он точно был под химией, хотя… это не влияло на его боевые навыки. Скорее, наоборот.

Кайл взглянул на коммандера, но тот был поглощен анализом.

— Лица он так и не показал. — Продолжил Смоук. — Мы не могли предвидеть его появление. Он был ранен, но, как и мы, не чувствовал боли.

— Какова вероятность, что этот бродяга и охранник Мэрилин — одно лицо? — Требовательно произнес коммандер.

Кайл перевел взгляд на Чеда.

— Охранник Мэрилин, хоть и был неплохо подготовлен, но — обычный человек. Он вынослив, боль он явно ощущал. Его стиль старомоден даже для меня. Бродяга — быстрее, использует больше акробатики и окружение. Общим между ними было лишь понимание стратегии. Не случись перегрева нанитов, я бы победил охранника, ведь я сломал ему несколько ребер. Вдвоем со Смоуком мы бы точно не оставили ему ни единого шанса.

Заложив руки за спину, Кайл задумчиво прохаживался по залу. Его ставка на боевые искусства была оправдана тем, что в случае захвата агента давала минимум информации противнику. Но он не ожидал встретить в этом мире подготовленных бойцов.

Вы ранили его. — Глухо произнес Кайл. — Сдайте мяснику свое оружие, мы возьмем ДНК на анализ.

«Мясником» Кайл называл многорукого робота, который занимался обслуживанием нанитов Чеда и механизмов Смоука, и постоянно был в крови.

— Сюрикены и клинок с его кровью остались на месте боя, — подметил Смоук. — Мы отступили, потому что иерарх Ордена успел покончить с нашими наёмниками, а Синклер пришел в себя и вызвал охрану с тяжелым вооружением.

— И как же вы потеряли оружие? — Насмешливо спросил Кайл.

Бродяга сражался посохом. — Добавил Чед. — Но в процессе выяснилось, что это замаскированный меч! Который с легкостью режет даже сверхпрочную сталь.

— Идиоты! — Кайл нахмурился. Он чувствовал, что ситуация становится всё запутаннее. — А что, если этот бродяга и охранник Мэрилин — разные люди, которых, возможно, готовил один наставник… Первый, ты сканировал таймлайн, и уверял меня, что за нами из будущего никто не последовал.

Первый, казавшийся всё это время неподвижной статуей, ответил тоном, не вызывающим сомнений:

— Из будущего, как и из прошлого, за время нашего пребывания в этом времени, не перемещался ни один механизм.

— А если перемещение было произведено посредством квантовой пересборки? — Кайл как-то услышал этот термин в коридорах дворца от ученых, но не предал этому значения, и проклинал себя за невнимание к деталям. Но подобает ли ему, второму лицу в Империи, опускаться до разговоров простых ученых?

— Недостаточно данных для анализа. — Равнодушно ответил Первый, как настоящая машина, коей, собственно, и являлся. — Сообщи данные о параметрах этой технологии перемещения, и я проанализирую континуум снова. Мои сканеры записывают абсолютно всё, но не известно, что в роннабайтах данных следует искать. Иначе — твоё утверждение невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть.

Кайл допустил такую возможность, поскольку все в Империи использовали телепортацию. Лорд предположил, что нечто подобное можно использовать и для перемещения во времени. Но у него не было никаких данных об этой технологии.

— Ты же говорил, что от твоих датчиков даже тень не скроется? — Съязвил Кайл.

— Металлический череп оскалился в подобии улыбки, и Коммандер сострил:

— Предпочтешь сопоставление в ручном режиме, достойнейший? Не уверен, что ты столько проживешь. Даже с моей помощью.

— Ненавижу юмор! — Сквозь зубы процедил лорд — А твой — особенно!

Перемещать живое существо во времени не могли даже учёные Кайла с Кольца. У Тилы была какая-то секретная технология для связи с разумом объекта, но позволяла лишь наблюдать историю от первого лица.

Ни о каких перемещениях Тила ему не рассказывала, даже пока была к нему благосклонна. Так же Кайл понимал, что сам переместился сюда внутри корабля механосов, а не «в чём мать родила». Поэтому он не мог ставить под сомнение данные Первого, пока не получит больше доказательств.

Кайл кивнул подручным продолжать рассказ.

— Как только мы начали теснить бродягу — продолжил Чед, — он внезапно сменил тактику. Он мастерски комбинировал стили, но… его тело явно страдало от этого.

— Он получал урон от своих собственных движений? — Спросил Кайл, настороженно.

— Да, — подтвердил Смоук, — Но это не остановило его.

Кайл задумался. Бродяга был не просто сильным бойцом — его навыки, странная устойчивость и постоянная смена стиля указывали на нечто большее. Чед и Смоук переглянулись.

— Бродяга выглядел как пьяный, — произнёс Смоук, — Сначала его движения казались несогласованными, несмотря на очевидное мастерство. Лицо его было скрыто, а тело явно не было приспособлено к таким нагрузкам.

— Что за чёртов шаман? — выдавил Кайл — Он что, издевается над нами, взяв этот образ? Это напоминает мне докера, которого заставили танцевать. — Произнёс Кайл, не скрывая иронии.

— Его действия в условиях стресса говорят о высоком уровне подготовки и опыта. — Добавил Коммандер. — Возможно, его способности — результат кратковременного воздействия стимуляторов или технологий, позволяющих улучшить физическое состояние, но это приводит к истощению. Это может объяснить ошибки.

Кайл согласился, добавив:

— Он ничтожен. Он не выдержал бы боя на открытой местности.

Но Первый не делал поспешных выводов:

— Возможно, бродяга и охранник — один и тот же человек, но в этом случае — под препаратами. При этом он, не смотря на его очевидные физические и технические недостатки, смог сорвать наш замысел. Его стратегия эффективна. Он не допустил контакта наших агентов с Синклером и работал в связке с Шагтотом. Это подтверждает, что за Мэрилин стоят силы и ресурсы. О которых нам нужно знать. Немедленная ликвидация не рекомендована.

Кайл напрягся:

— Бродяга изменил стиль, когда начал проигрывать. Стал грациозен. — Добавил Чед — Но что-то проговорил перед этим… На стандарте. Слово «Сейчас».

— Он что, издевается? Что — сейчас? — Лорд был взбешен.

— Сейчас он надерет нам задницы, что и произошло. — Пошутил Чед.

— Или… — продолжил лорд.

Все замерли, а Кайла мучило ощущение дежавю. Или это результат влияния вещества, или… им управляла женщина, владеющая боевыми искусствами! Тила таки нашла способ навязывать волю через свой прибор! Проклятье!

— Мне нужны данные о характеристиках Хронострео, лорд. — Отозвался коммандер. — Я проведу симуляцию, и установлю, можно ли с его помощью контролировать действия объекта.

Коммандер не считал целесообразным давить на партнёра, но давно был заинтересован получить данные об устройстве Хронострео. Тот сигнал, который он уловил после своего перемещения в мир Империи Кольца, был открытым каналом, уходившим в прошлое. Первый анализировал пучок на предмет наличия в нём механизмов или живых существ, но не обнаружил их. Теперь же — самое время вернуться к анализу этих данных.

От стены отделилась черная сфера, и подлетев к голове лорда, установила связь с его имплантом. Заболела голова. Спустя несколько секунд анализа, Первый Коммандер изрек:

— Данные получены и обрабатываются. А сейчас — мы должны сосредоточиться на Мэрилин и команде. Она получила крупную сумму. Но не отказалась от идеи сдать свой корабль в лом. Мы знаем где и когда она будет.

— Как говорили на Земле, «жадность фраера сгубила». — Отрезал Кайл. — Предлагаю устранить источник проблемы. Это идеальный момент для удара.

— Радикально — Прервал его Первый коммандер. — Учитывая потенциальные риски, стоит рассмотреть все возможные последствия. Мэрилин не важна для истории, но о ее охраннике нет данных.

Коммандер неожиданно обратился к Чеду и Смоуку:

— А вы что скажете?

— Ты даешь им право голоса, Первый? С каких пор? — Раздраженно произнес Кайл.

— Ты гений контроля и интриги, лорд. Но пренебрежение источниками информации не позволяет тебе использовать все доступные ресурсы. Не забывай о Тенях. После их нападения на наш крейсер, я не могу быть уверен, что они не станут защищать Мэрилин. А воевать с Альянсом Света и Тенями одновременно — мы не готовы.

Кайл заложил руки за спину, прохаживаясь по залу взад-вперед, как тигр в клетке:

— Тени могли оказаться там случайно.

— Или действовать по приказу Мордена. — Добавил Коммандер.

— Пока мы найдем Мордена, или дождемся его появления через неделю на Вавилоне 5, Мэрилин достигнет свалки, и избавится от корабля. А маячок стоит на судне, а не на Мэрилин. — Ответил лорд.

Кайл никогда не совался в бой, не имея уверенности в превосходстве. А тут приходилось иметь дело со многими неизвестными. Оставался лишь один вариант.

— Первый! Разведчики уже готовы?

— Образцы собраны. — Ответил Коммандер.

— Установим за Мэрилин слежку, пока не решим с Морденом. Как только проясним их связи и цели — уничтожим. За одно проверим москитный флот в действии. А вы двое — свободны.

Чед и Смоук удалились. Лишь мягкий гул закрывающихся переборок нарушил тишину.

Первый Коммандер развернулся к Кайлу:

— Нам пора вернуться к вопросу о Охотнике за душами из 90-го сектора, — заговорил Коммандер, когда шаги агентов стихли в глубинах коридоров. — Он требует свою награду, ждет доставку душ Иды и Исидора с «Титаника». Как мы организуем их похищение?

Кайл опустил взгляд на имплантированный в его руку дисплей, и размышлял, постукивая пальцами по нему.

— Для этого Чед и Смоук не годятся, — Наконец произнес он, медленно поднимая голову. — Для захвата нам нужен местный, который сунется на тонущий корабль ради прибыли.

Коммандеру явно не нравилась идея вмешательства в прошлое.

— И как ты планируешь это провернуть? Наши ресурсы временно ограничены, а если бы не твоя поездка за этими двумя — мы бы уже запустили первую линию по производству вооружения. К тому же, работа портала может привлечь к нам ненужное внимание. — Коммандер чеканил каждое слово.

Кайл, заложив руки за спину, снова принялся ходить по залу. Его шаги отдавались эхом в пустом пространстве.

— Портал я смонтирую в мертвых мирах.

— А не проще ли устранить охотника? — Неожиданно предложил Коммандер. — Зачем тратить ресурсы на портал, доставку душ? Он не оказал влияние на историю.

Кайл остановился и устремил на Коммандера тяжелый взгляд.

— Тебе не кажется странным, что вокруг нас слишком много «не влияющих на историю», которые вдруг становятся препятствиями? Это шанс выманить тех, кто может нам противостоять. Мы ничего менять не собираемся. Просто похитим тех, кто и так умрет. Но если кто-то попробует вмешаться… — Кайл сделал паузу, голос его стал тише. — Они раскроют себя. А мы их отследим. Я подозреваю, что Тила вступила в игру. А это отличный способ выявить, кого она здесь использует.

— Строишь стратегию на домыслах? — Склонил голову на бок Первый.

— На интуиции, коммандер. Но тебе не понять.

— Отчего же? Интуиция — следствие работы души разумного…- С эмоцией сожаления произнес коммандер.

— Вот только не надо мне тут про душу, Первый! Тила меня достала этими разговорами. Да и откуда у тебя к душам интерес, ты ж машина? — Съехидничал Кайл.

— Душа причиняет множество проблем разумным, но и является источником их силы. Не стоит её недооценивать. И даже для самых могущественных она может быть бременем… И я знаю, о чём говорю. Но если что-то пойдет не так, ответственность на тебе.

Воцарилась тишина. Зал постепенно погружался в темноту, а лицо Первого снова превратилось в мешанину из жидкого металла, ведь разговор был окончен.

35. Новое начало

Ранним утром следующего дня, Крафт и Гарибальди неспешно двигались по тускло освещенным коридорам Вавилона 5 в сторону офисов службы безопасности станции.

-Ты действительно собираешься это сделать? — С прищуром спросил Гарибальди, указывая на стопку комиксов про фантастических супергероев и путешественников во времени, которые Крафт извлек из-под плаща. На верхней обложке журналов был прикреплен небольшой листок с написанной от руки запиской: «Верь в будущее. Оно в тебя верит.»

— Это не просто символ, — ответил Юзеф, поправляя записку, — иногда ошибки заставляют нас перестать верить в чудеса. Но именно эта вера и направила людей к звездам.

Гарибальди рассмеялся. Он вспомнил, как Уэлч сокрушался потере любимых журналов, когда их отобрал Синклер. Каждый справляется со стрессом по-своему. Старина Уэлч любил бумажные комиксы, как и его шеф обожал мультфильмы про Даффи Дака. Вернуть их — было жестом поддержки и человечности.

Но у Юзефа были и другие мотивы: Уэлч лишился своих комиксов благодаря Крафту. Не будь его — некого было бы подозревать, а значит Уэлч не ввалился бы к Синклеру и не лишился бы своих журналов. Это нужно было исправить.

Выйдя из офиса, Крафт крепко пожал руку Майклу, который молча сжал её в ответ, словно не хотел отпускать, и направился к ангарам.

У входа в ангар Крафт вдруг заметил Талию Винтерс, её фигура выделялась на фоне серых стен станции. Она остановилась, прищурив глаза, и подошла ближе. Крафт не верил своим глазам. Талия… плакала.

— Эй, что случилось? Кто-то умер? — С удивлением и легкой иронией спросил Крафт.

— Юзеф!

Талия мягко отозвала его в сторону, потянув за собой в угол коридора. Тут, вдали от посторонних глаз, она крепко обняла его и быстро поцеловала. Крафт обалдело уставился на телепатку, намеренно приобретая вид вычурный и придурковатый.

— Прости. Мои чувства могут показаться странными, но… — её голос дрожал, — я не могу прочесть твои мысли. Я могу говорить с тобой, как с сильным. Мне давно этого не хватало. Но ты улетаешь, и у меня плохое предчувствие.

Крафт взял её за плечи, слегка встряхнув, и посмотрел ей в глаза.

— Странные у тебя представления о силе, детка. Вдруг я замышляю какое-то непотребство? — Крафт улыбнулся.

— Так ничего и не скажешь? — спросила женщина с надеждой.

Но Юзеф выдал напутствие:

— Не верь Бестеру. Бестер — враг хорошего. И не смотри на Иванову, будто она — последняя русская.

Талия улыбнулась, не понимая, но это её не смущало. Её глаза блестели и были мокрыми одновременно. Она разжала объятия, и Крафт почувствовал, как напряжение покидает её тело. В тот момент, когда он собирался уйти, она произнесла тихо:

— Скорее всего, я тебя не увижу больше. Ведь я всегда теряю всех, кого любила…

— А может, ты просто выбираешь тех, кого легко потерять? — Вопросом ответил Крафт.

— Выбираю? — Захлопала глазами Талия.

— А ты не знала? Любовь — это выбор. — Ответил Юзеф.

Но её слова, полные горечи и надежды, задели что-то внутри. Его плащ развевался, пока он уходил по коридору, оставляя Талию в полутьме.

Приближаясь к кораблю, Юзеф увидел ещё один знакомый силуэт, который совсем не ожидал увидеть.

— Посол Кош? — Крафт удивился — Что-то случилось?

— Он рождён для великого. Береги его. — Прошелестел ворлонец.

Юзеф сразу понял, что он имеет ввиду Кыша, который вскоре должен будет взять команду на борт. Крафт понимающе кивнул:

— Что бы не случилось — всегда будьте здесь. — Ответил он ворлонцу.

— Прощай… — прошелестел посол, и как призрак удалился, освещая искрами огней скафандра путь в полутемных коридорах ангаров.

«Да что с ними сегодня?» — подумал Крафт, поднимаясь в корабль.

Мэрилин уже колдовала над двигателями, а Шагтот пытался с помощью пинков и ругательств запустить навигационную систему. Вокруг царил рабочий беспорядок, но в глазах Мэрилин сверкала игривость.

— Ну что, Юзеф, — Ехидно подмигнула девушка, указав на приборы, — одну кобылку ты с утра уже завёл, так давай заведём вторую!

Крафт ответил на её шутку слабой улыбкой.

— Гарибальди не отпускает. Талия — рыдает. Кош — прощается! Не в курсе, почему меня сегодня все хоронят? — Пробормотал он, проваливаясь в кресло.

Шагтот, отвернувшись от приборов, тихо добавил:

— Душа Талии страдает, жаль мы не успели помочь ей. От ворлонца веяло безысходностью. Но когда мы движемся вперед, то всегда оставляем что-то позади.

Техники снаружи провели последние проверки, и сигнализировали: можно взлетать.

— Готовы? — Спросила Мэрилин, уверенно усаживаясь в кресло.

— Всегда! — Ответил Крафт.

Запустив систему, они ощутили, как корабль оживает. Однако, мощный толчок заставил Икар дрогнуть, и он чуть не снес одну из опор ангара.

— Чёрт! — Воскликнула Мэрилин.

Крафт схватился за панель управления. В воздухе ощущался запах озона:

— Энергию на правые маневровые!

Девушка, не теряя ни секунды, запустил дополнительные системы, и вскоре они почувствовали, как корабль выровнялся, а управление вновь становится предсказуемым.

— Корабль будто живой, и не хочет на свалку! — Произнесла Мэрилин с ноткой сомнения — Юзеф, мы точно правильно поступаем?

Все трое переглянулись.

— У этого корабля души точно нет, и хотеть он не может. — Пробубнил Крафт, хотя внутреннее беспокойство не покидало его.

— Подтверждаю. — Ответил охотник, пытаясь разрядить обстановку. Ожила связь:

— Контрольная башня Вавилон, Иванова. Что там у вас? Готовы к вылету? Или может стоило разобрать его на металл прямо в ангаре? — Капитан лейтенант явно нервничала.

— Временные затруднения, но мы готовы. — Ответила Мэрилин, стараясь скрыть беспокойство. Корабль прошёл узкие шлюзы и наконец, дребезжа и вздрагивая, вышел в космос. «Икар» двигался к воротам прыжка. В наушниках раздался голос Синклера:

— Команда Икара! — Его голос звучал уверенно и спокойно. — Начните с того, чтобы сделать необходимое. Затем — сделайте возможное. А потом вы поймете, что сделали невозможное! Удачи вам. И не забудьте рассказать подробности, когда вернетесь.

Крафт чувствовал тепло от поддержки командора. Несмотря на непредсказуемость их задания, он старался сохранить уверенность.

— Спасибо, командор. — Ответила за всех Мэрилин, стараясь быть столь же убедительной. — Мы справимся.

Рядом с Синклером Иванова наблюдала, как Икар достигнет гиперворот.

— Вот так и выходит, — произнесла она с улыбкой и легкой завистью в голосе — Синклеру и Гарибальди повезло больше. А я так и не выпила с Крафтом ни одной чашки кофе.

— Ты главное с лумати не пей, Сьюз! — Озорно ответил Крафт. — Хотя… с ними лучше недопить, чем переспать.

Из присутствовавших на станции только Крафт знал, что лумати скрепляют свои договора интимной связью. Поэтому шутку никто не понял, но все по обе стороны связи улыбнулись, как в анекдоте про смех после слова «лопата». Но Иванова лишь покачала головой, не в силах отогнать мысль о том, что ей не хватает спокойствия и проницательности Крафта.

— Открыть ворота! — Выдохнув, скомандовала Иванова.

И Икар нырнул в синюю воронку, отправляясь в свой последний полёт на кладбище кораблей, из которого, в отличии от команды, точно уже не вернётся.

Икар осторожно пробирался сквозь бордовый мрак вырожденного космоса, направляясь к кладбищу кораблей на средней скорости. На борту царила атмосфера неопределенности, что усиливалась мерцанием приборов, которые то и дело потрескивали от небольших замыканий. Крафт вышел в кухонный отсек, но не обнаружил на месте привычную обстановку:

— Ни хрена не понимаю! Здесь же вчера ещё холодильник стоял! Мэрилин, где моё пиво?

Вся мебель и обстановка, что делала судно жилым и комфортным, исчезла.

— Я всё продала. — Ответила девушка по внутренней связи. — А пиво в блоке под столом. Он часть конструкции, не откручивается.

— Ну ты и скряга, капитан! Тогда — за последний рейс и новое начало! — Крафт принёс всем по банке баварского.

— Знаешь, — Начала Мэрилин, — Ещё 2 месяца назад я бы не подумала, что когда-то продам на металл свой корабль. Здесь всё сделано вот этими руками!

Девушка смотрела на свои ладони

Пока я убиралась тут — прожила ещё одну жизнь…

Крафт понимающе взглянул на неё.

— Ты совершила чудо, что подняла его, детка. И знаешь, что я думаю? Важен не корабль. А наша способность извлечь максимум. Но старый Икар прошел с нами многое.

Шагтот покачал головой:

— Цивилизации сменяются, оставляя за собой осколки надежд.

Мэрилин задумалась, её взгляд стал серьезным.

— Моя семья богата, но я росла без излишеств. Сложно было найти что-то достойное, что можно было бы сохранить. Я всегда думала, что чем больше у тебя вещей, тем больше у тебя возможностей. Хотела быть как все. Или лучше. Но иногда лучше избавиться от лишнего, даже если это трудно.

Крафт понимающе кивнул. Он пришел в этот мир буквально голым, оказавшись внутри скафандра вместо тела мертвого пилота. А до этого — он так же без ничего пришел на Кольцо, когда его спасла Тила.

— Ладно, не плачь. Вон охотник тоже коллекцию отдал, и пришел к нам в одной рясе. И ничего, живой.

Шагтот почтительно кивнул. В компьютере что-то треснуло, и панель управления мигнула, предупреждая о проблемах.

— Что за чертовщина? — Выругался Крафт, наклоняясь к дисплею. — Системы начинают сбоить.

— Вы верите в знаки? — спросил Шагтот — Этот — как раз о том, что место Икара на свалке. — Произнес он с назиданием.

— Или знаком того, что мы выбираем не тот путь. — Добавила Мэрилин, её голос звучал неуверенно. Я выбрала…

Она усмехнулась, ободряя себя.

— Лишние деньги мне никогда не мешали, — сказала она наконец.

Крафт, задумавшись, посмотрел в обзорный экран:

— Я не могу избавиться от ощущения, что это похороны корабля. — Он произнес это тихо, как будто боялся, что его слова могут привлечь внимание звёздных духов, следящих за полетом.

Мэрилин и Шагтот обменялись взглядами.

— Смерть — не конец. — Ответил Шагтот.

— Просто финишная прямая, — Согласилась Мэрилин, но в её голосе по-прежнему звучала доля сомнения.

Крафт наклонился к панели, лёгким щелчком подгоняя ее так чтобы контакт перестал искрить:

— Корабль — на кладбище. Команда — к цели. Главное — не перепутать!

…Мертвые корабли… Погибая, они редко взрываются и исчезают полностью. Разгерметизированные, обгоревшие и оплавленные, с сожжённой лазерами чёрной как смоль бронёй, разорванные ракетами и истерзанные нейтронными пучками, они продолжают дрейфовать безмолвными призраками в пустоте космоса. Пока их не доставят сюда. Иногда некоторые из них можно восстановить, а какие — то части ещё можно использовать. Эти немые свидетели былой славы, ставшие памятниками своим экипажам, вместе с сотнями обезличенных, искореженных обломков, проплывали мимо «Икара» в неестественных ракурсах, напоминали о том, что враг всегда рядом, а жизнь — конечна…

«Икар-21» медленно входил в пространство кладбища кораблей Земного Альянса — мрачной космической свалки вдали от торговых путей и туристических маршрутов, куда отправляли старые или необратимо поврежденные корабли. Время здесь, казалось, остановилось. Автопилот не работал, Мэрилин лавировала между обломками, приближаясь к базовой станции, которая, казалось, собрана орками в их мрачных мифических кузницах из остовов тех же погибших судов.

Недалеко работало несколько тягачей, перемещающих обломки. Но их усилия казались сизифовым трудом. Вокруг, насколько хватало глаз, плавали сотни и тысячи остовов разных форм и размеров, от маленьких транспортников до устаревших линкоров.

— Вот оно, — произнес Крафт, глядя в иллюминатор, — последний выдох. Кладбище…

Мэрилин отстегнулась, обводя взглядом обзорный экран:

— Выглядит, будто наши потерянные мечты. Кто бы мог подумать, что это будет так… гнетуще?

Икар замер возле захватов швартовочного модуля. Их никто не встречал. Со станции просто пришло кодированное подтверждение.

— Экипаж, — сказала она твёрдо, — проверить скафандры!

Девушка в последний раз защёлкала тумблерами, впитавшими тепло ее рук.

— Системы управления, освещения и жизнеобеспечения — оффлайн.

Корабль с затухающим гулом погрузился во тьму.

— Системы навигации — офлайн. — Доложил охотник.

Приборные панели погасли.

— Системы вооружения и пилотажные вычислители — оффлайн. — Произнес Крафт, вынося приговор своей зоне ответственности.

Остальные системы Мэрилин отключила с центрального пульта. Подойдя к панели управления главным реактором, Юзеф посмотрел на Мэрилин. Она кивнула.

И Крафт выключил главный рубильник.

Корабль слегка дёрнулся, и издав последний вздох, погрузился в безмолвие. Отключилась искусственная гравитация.

— Пора. — Шагтот всплыл с кресла.

— Нужно перейти на шаттл. — Ответила Мэрилин.

Они покидали корабль в абсолютной темноте, прорезаемой светом прожекторов скафандров, проплывая в последний раз в невесомости по знакомым коридорам, в которых оставалась часть их жизни. Сделавшая Мэрилин — искателем приключений, позволившая охотнику — найти новый смысл, и ставшую для Крафта первым бастионом сопротивления Первой Диктатуре. Мэрилин слегка касалась стен, надеясь впитать руками всё, что вложила в это место.

— Здесь я поверила в свою любовь и потеряла её. Прощай, Пол… — Девушка всхлипнула.

Крафт взял её за плечи, помогая открыть шаттл:

— С каждым бывает. Двум Морденам не бывать. Одного — не миновать.

— Этот раунд за энтропией. — Добавил Охотник.

Настроение в команде никуда не годилось. Крафт понимал, что им нужен символ. Надежда. С этого корабля нужно было уйти не так! Мэрилин теряла больше всех, и ей как никому было нужно особое действие. И он глухо спросил:

— Команда? — Все обернулись. — Мы можем начинать?

— В смысле? — Мэрилин попыталась смахнуть слезу, но осознала тщетность усилий, ведь на ней был шлем.

Крафт более мощно произнес, выделяя каждое слово:

— Мы

Можем

Начинать?

— Он имеет в виду новое начало. — Произнес охотник. И, понимая состояние Мэрилин, подыграл: — Да!

— Громче, команда!

Мы?!

Можем?!

Начинать?! — Громовым голосом чеканил каждое слово Юзеф.

— ДА! — рявкнули Мэрилин и Шагтот, как на плацу.

— Другое дело! А теперь — всем смотреть на мою задницу!

Крафт сделал шаг в шаттл, отрезая бескомпромиссно всё, что намеревался оставить в прошлом. И команда последовала за ним.

Когда они покинули «Икар», люки и ангары которого были намеренно открыты после отключения, их взгляды задержались на корпусе, который теперь выглядел словно призрак, тонущий в бескрайних просторах кладбища. Когда шаттл отошел на безопасное расстояние, в поле зрения появился огромный тягач, переделанный из старого линкора класса Тиллман. Захваты медленно опустились, сминая корабль, отправляя его внутрь корпуса трехкилометрового гиганта. После чего тягач, в гробовой тишине, не спеша удалился в темные глубины свалки.

— После трогательной, но непродолжительной панихиды, тело было предано земле! — Процитировал Крафт. — Но у меня отличные новости: Приключение продолжается!

— Мы сделали это. — Вздохнула Мэрилин. — А теперь — вперед!

На счет поступила оговоренная сумма, а контроль свалки скорректировал их курс до ворот прыжка. Но Юзеф ввел другие координаты. Мэрилин кивнула. И шаттл начал набирать скорость, огибая свалку, уходя в рукав поля астероидов, где их должны были ждать.

Тем временем сканеры начали фиксировать необычные искажения в пространстве. Крафт присмотрелся к экрану, где появилось изображение эскадрильи неизвестных кораблей, размером с истребитель. Их форма была ему незнакома.

— Кажется, у нас компания. — Произнес Крафт. — Мэрилин и Шагтот обменялись напряженными взглядами.- Мэрилин, выжми всё что можешь! Мы должны достичь точки встречи как можно скорее.

— Двигаемся к точке встречи. — Отрапортовала девушка.

Скоро свалка осталась позади. Первые глыбы астероидов были всё ближе. Шаттл уверенно придерживался взятого курса, пока сигналы с контрольной башни «Мусорщик 2» отчаянно пытались достучаться до них:

— Вы летите не туда! Повторяю, у вас на хвосте неопознанные корабли. Девять объектов! — Донесся голос с контрольной башни — учитывая возможную пиратскую активность…

Крафт посмотрел на Мэрилин, затем на Шагтота, который медленно покачал головой, погружённый в свои мысли.

— Улыбаемся и машем! — Спокойно сказал Крафт, откидываясь на кресле, делая прощальный жест ладонью.

Мэрилин ухмыльнулась, не сводя глаз с экрана. Двигатели шаттла были на пределе. А в том, что это были не пираты, она была уверена. Через несколько минут сигнал от контрольной башни затих — шаттл исчез с радаров.

Несколько часов они летели молча, пространство за бортом сменилось цепью астероидов, когда они вошли в рукав поля. Огромные космические валуны крутились перед ними, будто невидимая рука раскладывала очередную игру в космическое домино. Мэрилин, играючи, обходила их.

— Как думаешь, они ещё за нами? — Спросила она, когда очередной астероид пронесся в опасной близости.

— Я их не вижу. — Ответил Крафт. — Странные истребители. Маскируются, не атакуют, но не могут догнать шаттл.

— Это скоро станет их проблемой. — Ответил Шагтот с каменным лицом, не отводя взгляда от приборов.

— За шутку 5, за лицо 2! — Перехватил Крафт.

Мэрилин хихикнула, обойдя очередной камушек размером в несколько километров. Вдалеке показался силуэт. Центаврианский штурмовой крейсер, величественный и угрожающий, словно хищная птица, ждущая свою добычу. Он был скрыт с радаров свалки астероидами, к тому же активировал системы электронного подавления, поэтому команда увидела его лишь визуально, приблизившись к точке встречи. На сканерах же были лишь помехи.

— «Ворчан»? — Произнес Крафт, приподняв брови. — А я-то думал, нам светит что-то попроще. На большее, чем разведчик «Ковран», или лёгкий монитор «Кутари» я и не рассчитывал. Лондо, оказывается, может, когда заинтересован! Вот вам и причина, почему преследователи не атаковали.

— В смысле? Центавриане же под РЭБом! Выходит, преследователи их видят, если не решаются атаковать?

— Правда, не сходится. — Задумался Крафт, и обратился к охотнику:

— Можешь ощутить души пилотов?

Шагтот полминуты всматривался в задний обзорный экран, где из-за астероидов то и дело выныривали корабли неправильных форм, выглядящие, будто размытые маревом. Четко видны были только красные точки сенсоров, светящиеся как глаза монстров в ночи.

— На кальмаров похожи. Нелепая конструкция. — Бросила Мэрилин.

— Я не встречал таких. — Шагтот понизил голос до шепота — У них на борту нет живых душ.

— Шайзе! — Выругался Крафт, и запросил имплант о неизвестных судах.

— Беспилотники. Разведгруппа — ответил Юзеф. Они наблюдают. И мне кажется, мы им пока нужны.

— Но какая раса использует беспилотники размером с истребитель? — спросила Мэрилин — Похоже, ты снова знаешь больше, чем говоришь.

— Та же, с которой мы столкнулись в секторе Тулок. — Ответил Крафт — Они будут преследовать, пока не поймут, что и зачем мы исследуем. А потом — уничтожат. Значит придётся дольше водить их за нос. Мэрилин, сможешь пройти между теми камнями?

Пара астероидов, слишком больших чтобы их можно было облететь, не потеряв темп, практически слиплись друг с другом.

— Поняла! — Выкрикнула девушка. — Держитесь!

Ускорение вжало экипаж в кресла. Шаттл сделал горизонтальную восьмёрку с переворотом, и устремился в пространство между астероидами, уводя преследователей от «Ворчана» так, чтобы сделать их видимыми с крейсера. Шаттл прошел как нитка в игольное ушко в 10-метровую щель между астероидами, чуть было не задев камни стабилизатором.

— Ййо-хууу! Озорно крикнула девушка, а на радаре возникли 2 вспышки. Первые преследователи не справились с управлением, врезавшись в астероид.

— Трах — и прах! — Грудным баритоном прокомментировал Крафт.

— Подростками мы тоже такое проделывали. — Пробубнил охотник.

Ещё одна вспышка возникла позади. Залп сдвоенных пучковых орудий с крейсера снял с хвоста ещё один истребитель.

Радиосвязь ожила, крейсер снял маскировку:

— Говорит Морвус Тайри, капитан крейсера Леати. Ваш позывной?

Крафт отправил идентификатор, переданный Лондо.

— Видим преследователей! Готовы немедленно принять вас на борт! Выпускаем истребители прикрытия! Немедленно швартуйтесь!

Крафт понимал, что лишние потери не нужны. 8 штурмовиков «Рутариан» могли еще пригодится. Имплант уже любезно развернул в сознании Крафта схему бронирования и вооружения крейсера.

— Дорогое удовольствие, капитан Морвус! Это беспилотники! Достаньте их энергоминой! Вам это всё равно не повредит.

Крейсер изрыгнул белый болт из молний, который разорвался на пределе видимости в направлении, откуда прилетел шаттл. Приборы моментально умерли. Несколько вспышек кораблей преследователей погасли, говоря о том, что оружие достигло цели и они так же потеряв управление, взорвались, столкнувшись с астероидами. Но крейсер имел соответствующую экранировку. И спустя минуту захватный луч уже втягивал шаттл в грузовой ангар, где гостей ждал капитан и несколько офицеров.

36. Я вернусь

Не успели Крафт, Мэрилин и Шагтот покинуть шаттл, им открылась картина ангара крейсера. Металлический пол слегка вибрировал от работы силовой установки. Вдоль стен висели гравитационные стабилизаторы, излучающие лёгкое свечение. В коридоре переговаривались офицеры.

К команде уверенной походкой подошёл капитан, высокий центаврианин в форменном мундире при всех регалиях. Его лицо несло выражение сдержанной гордости.

— Добро пожаловать на борт «Леати»! — Приветствовал он. — Я капитан Морвус Тайри. По приказу Лондо Моллари, этот корабль предоставлен вам для научной миссии. Мы готовы оказать помощь в любых замерах, наблюдениях и прочих действиях, которые вам необходимы.

Крафт обменялся взглядами с Мэрилин и Шагтотом.

— Юзеф Крафт. Консультант. А это моя команда. — Крафт обвел рукой спутников.

— Мэрилин Дитрих. — Представилась девушка — Исследователь. Капитан без корабля. Поэтому пока — просто пилот. Знакома с центаврианскими интерфейсами. Если буду полезна во время полёта — рассчитывайте на меня.

— Семья Дитрих из Межпланетных Экспедиций известна на центавре. — Морвус с уважением и улыбкой кивнул Мэрилин. Это было неудивительно, ведь центавриане уважали людей в целом, а состоятельных — особенно.

Капитан с удивлением и интересом посмотрел на охотника. Но Юзеф ответил за него:

— Шагтот не очень разговорчив. Он навигатор.

Но охотник подал голос: — Благодарю, капитан, что не выражаете страха или презрения к представителям моего народа.

Капитан кивнул:

— Мы не верим во всё, что связано с душами. Но всегда рады новым союзникам.

— Я думал, нам выделят что-то вроде старого разведчика или монитора. — Продолжил Крафт. — А тут — целый «Ворчан»?

Капитан ответил с гордостью:

— Мы несем ответственность за вашу безопасность. Этот корабль лучше подходит для вашей цели. Но, судя, по комментарию относительно штурмовиков, вы и сами это знаете. Следуйте за мной. Я покажу вам корабль и ваши каюты.

Через несколько мгновений они шагали по металлическим коридорам «Леати», ощущая тот неизменный привкус роскоши, которым славились центаврианские корабли. Стены были украшены изысканными гравировками, пол — безукоризненно чист, а в воздухе висел лёгкий аромат, напоминающий смесь специй и экзотических цветов. По выражению лица Мэрилин было понятно, что она оказалась в своей среде. Этот корабль вполне соответствовал материальному статусу её семьи.

— Звёздные кружева! Всегда хотела их увидеть! — С восторгом произнесла девушка, когда они проходили через отсек для отдыха. Эти цветы были дороги даже на Центавре, и достаточно редки. В другие миры их и вовсе не поставляли. Морвус улыбнулся:

— О! Вы знакомы не только с нашей техникой, но и культурой! С гордостью произнес капитан. — Их семена подарила мне сестра в знак нашего будущего возвышения. А я их вырастил.

Они прошли через зал управления, где за пультами и экранами в роскошных креслах разместились члены экипажа. Прошли столовую, напоминающую дорогой ресторан, и вскоре оказались в жилых помещениях. Солдаты и офицеры, проходящие мимо, проявляли интерес к прибывшим, но без разрешения капитана никто с ними не заговаривал. Капитан предпочёл скрасить путь длинным монологом о истории своей родины, и вдохновенно вещал:

— …За последние столетия былая тяга к новым открытиям нас покинула, и мы сконцентрировались на совершенствовании уже имеющегося. Но блеск и эстетика не делает наше оружие менее опасным.

— Я вижу, капитан, вы не разделяете общую идею, что сейчас в науке республики застой, и «золотые дни» Центавра в прошлом. — Поинтересовался Крафт.

Но капитан не был смущен вопросом:

— Последние несколько столетий у нас были открытия и изобретения, но те, что были сделаны во времена Золотой Эры, настолько значительны, что продолжают считаться пределом возможного. Другим расам остается только завидовать.

Крафт сменил тему:

— Всё же вам, не смотря на дружбу с Землёй, пришлось без разрешения войти в земное пространство. Надеюсь, это не доставило беспокойства?

— Нет, что вы! Мы патрулировали Иммолан 4, Бета Гидры. Но срочно были отозваны. Посол Моллари сказал, что миссия требует особого внимания. А он предпочитает делать всё с размахом. Поэтому этот корабль и был выделен вам.

Мощнее этого корабля у центавриан было только два: Тяжёлый крейсер Примас и дредноут Октурион. Последнего Крафт не видел в хрониках, лишь изучил информацию в базе о его создании. «Третий по мощи корабль — неплохо» -

Юзеф задумчиво кивнул:

— Рад слышать, что мы можем рассчитывать на «Леати».

Капитан с легкой улыбкой пожал руку, остановившись у двери:

— Вот ваша каюта, — сказал он, открывая роскошную облицованную золотой тканью дверь.

Каюта оказалась удивительно уютной, особенно по меркам боевого крейсера. Стол в центре был уже накрыт для обеда: несколько изысканных блюд, дымящихся аппетитными ароматами, вызывали чувство уюта, несмотря роскошный, но холодный техно дизайн помещения. На видном месте стояла бутылка красного вина — ароматного бривари, хорошо известного среди любителей вин на Центавре.

Капитан подошёл к столу, открыл бутылку и мастерски разлил вино по бокалам. Затем взял небольшой поднос с кусками пирога «Старый посол», украшенного зеленью и приправами.

— Прошу вас попробовать наш традиционный солёный пирог!

— Боже, какая прелесть! — Произнесла Мэрилин. — Вы так внимательны, капитан!

Когда все были готовы, Морвус поднял свой бокал:

— Валту! — Произнёс он с чувством, затем выпил одним глотком.

Крафт, Мэрилин и Шагтот последовали его примеру, по очереди произнеся древний центаврианский тост.

— Если у вас будут пожелания, не стесняйтесь. — добавил капитан, поставив бокал на стол. — Теперь я оставлю вас насладиться обедом и немного отдохнуть. Меня можно найти в рубке. Кстати, если вы не в курсе, изменившийся тон генераторов говорит о том, что мы уже в гипере. Итак, цель нашего путешествия…

Крафт передал капитану кристалл с координатами. Морвус вежливо поклонился, развернулся и уверенно направился к выходу, оставив команду наедине с едой и своими мыслями.

Крафт обменялся взглядом с Мэрилин и Шагтотом. Девушка, с бокалом вина и куском пирога развалилась в кресле, вдыхая аромат. Шагтот что-то невнятно пробубнил на своём языке. Затем воцарилось молчание, прерываемое лишь звуком столовых приборов.

«Леати» уверенно нырнул в гиперпространство, словно стремительный хищник, уходящий от опасности. Не удивительно, ведь если его засечет земная патрульная эскадра, это означает досмотр, беседу с Моллари и много ненужных разговоров.

На борту царила тишина, нарушаемая лишь мягким гудением реакторов на антиматерии. Пол дня полёта прошли без происшествий. Мэрилин, Крафт и охотник, пользуясь случаем, задремали прямо в креслах.

Однако вскоре это спокойствие было прервано вызовом капитана Морвуса, он попросил всех подняться на мостик, где царила сосредоточенная, напряжённая атмосфера.

Когда Крафт со спутниками оказались на мостике, Морвус, стоя возле центрального дисплея, выглядел сосредоточенным. Он жестом указал на сенсоры:

— Мы засекли девять кораблей. Они нас преследуют на почтительном расстоянии. На вызовы не отвечают. Вы эскорт не нанимали?

— Опять 9? — Удивился Крафт. — Первую девятку мы общими усилиями отправили к праотцам, и похоже, этим ребятам мало.

— Идут курсом на перехват? — Взволнованно спросила Мэрилин.

Шагтот напрягся, пытаясь ощутить что-то в глубинах багровых гиперпространственных переливов на экране, затем покачал головой, как в прошлый раз:

— Мёртвые корабли.

— Развелось нубов! — Зло произнес Юзеф, и склонился над панелью, изучая показания. Истребители не держали строй, не следовали стандартным тактикам. Мэрилин нахмурилась.

— Бой в гипере — самоубийство. — Подал голос один из офицеров.

— Они приближаются! — Добавил другой.

Морвус кивнул, его лицо стало ещё более серьёзным.

— Странная форма. Бесформенная голова со щупальцами. На накалинов похожи. — Заключил он, поёжившись, когда их сигнатуры стали видны более отчетливо.

— Накалины сами в космосе не летают! — Выругался штурман, добавляя ход.

Крафт вспомнил: накалинский пожиратель, прямоходящее существо похожее на земных головоногих, был ночным кошмаром центавриан.

— Накалин — птица гордая. Пока не пнёшь — не полетит. — Фразочка Юзефа заставила расслабится присутствующих на мостике. — Эти мозги не едят. Они будут следить за «Леати». Пускай узнают, куда мы летим. Но они не должны понять, зачем. А это я беру на себя.

Морвус сдержанно кивнул.

— Первый раз в жизни не знаю, в кого стреляю. И второй раз за сегодня игнорирую процедуру первого контакта. Таких случаев в истории было лишь два. И первый окончился войной Землян с Минбаром.

— Не бойтесь капитан. С этими ребятами вы точно воевать не будете. По крайней мере, я приложу к этому все силы.

— Это ваша операция, Крафт. — Ответил Морвус. — И если вы это гарантируете… Штурман, полный вперед!

Экипаж ощутил лишь толчок благодаря гравиметрическим компенсаторам. Леати разогнался до максимальной. Противники оставались на расстоянии, не приближаясь настолько, чтобы попасть под удар центаврианских орудий, прикрывавших заднюю полусферу, но при этом и не отставали.

— От них не оторваться! — Капитал сжал челюсти. — У нас нет выбора. Как только мы выйдем из гипера в точке замеров, я отвлеку их. Ведь вы хотите высадится на планету, Крафт?

— И да, и нет, капитан. — ответил Юзеф. — Я знаю, как выполнить задачу не покидая корабль.

«Леати», покинув гиперпространство на границе неисследованного космоса, взял курс к единственной здесь мёртвой планете. Преследователи не отставали. На мостике напряжение ощущалось в каждом жесте, но Крафт сохранял спокойствие.

— Мы в секторе Anfra, — доложил Морвус. — Каков план?

Крафт посмотрел на дисплеи, где были видны искаженные сигнатуры преследователей. Он принял неожиданное решение:

— Сигнал будет отправлен без моего участия. Просто настройтесь на частоту, что указана.

— Но как вы собираетесь активировать передатчик, если он на планете?

— Отвлеките преследователей на час. — Продолжил Крафт, игнорируя сомнения капитана. — Пошумите немного. Пусть они доложат своим, что вступили в бой. Иначе то, что мы сюда прилетели, но никуда не высаживались, вызовет подозрения. Мэрилин и Шагтот останутся с вами в рубке, и помогут, если нужно.

Девушка и охотник кивнули с готовностью.

— Они разберутся? — Недоверчиво спросил капитан.

— Я комплектую свои корабли только центаврианскими системами — ответила девушка.

Морвус понимающе посмотрел на Юзефа, с уважением взглянул на Мэрилин, не понимая всей задумки.

— Выходите на высокую орбиту. Я возьму скафандр и буду в каюте. Не беспокойте меня, что бы не случилось. Ровно через 30 секунд после того, как я закроюсь, отключите гравиметрию на 30 секунд. Затем ровно через час повторите процедуру.

— Скафандр? В каюте? Отключить… гравитацию тоже? Но зачем?! — удивление капитана становилось всё больше, но он кивнул и быстро отдал приказ вахтенному офицеру. Затем скомандовал:

— Боевая тревога! Всем системам полная готовность! Курс вектором атаки по выходу на высокую орбиту! Орудия 3-18 круговая оборона!

Офицеры немедленно выполнили приказ. Загудела сирена, корабль готовился к бою. Крафт вернулся в каюту, и запер дверь, проверив, что никто не может его потревожить. Он надел скафандр. Затем встал в центре каюты, и активировал значок, подаренный пришельцем в шубе:

— Затрас! Протокол «Храм». По отключению гравитации — телепорт!

Он уже давно обсудил с Затрасом детали операции, а работа гравиметрической системы мешала телепортации. В пространстве вспыхнуло лёгкое мерцание, и когда гул генераторов сменил тональность, что означало отключение гравиметрической защитной сети, Юзефа окутали искры, и он погрузился во тьму. Через мгновение он оказался на усыпанном мелкими камнями полу заброшенного древнего храма внутри пещеры мёртвой планеты, погружённого в гробовую тишину.

Крафт не стал рассматривать то, что осталось от древнего храма погибшей цивилизации. Он не на экскурсии, и уже знал, что нужно делать.

— Бо Вей Лан. Голосовой режим.

Звук его голоса, излученный динамиками скафандра, отозвался эхом среди каменных стен. И спустя мгновение прозвучало:

— Имя одного из трёх — названо. Имя — принято. Пользователь — авторизован. На вас распространены протоколы защиты высшего уровня. Система готова к работе. Рад вас приветствовать, Юзеф Крафт.

Голос ИИ Бо Вей Лана был монотонный, механический и низкочастотный.

— Скучал без меня? — Спросил Крафт в своей манере.

— В настоящий момент не обладаю душой, поэтому не могу скучать.

— Значит, обойдемся без соплей. Что на орбите?

— Крейсер центавра ведет бой. Он перехватил мой сигнал. Можешь возвращаться на борт, и следовать к следующему ретранслятору. Связь с кораблём возможна, но ставит миссию под угрозу.

Крафт кивнул. Задача здесь была выполнена. Но…

— Знаю, могут перехватить. А им не обязательно знать, что я был здесь. Сколько ретрансляторов они уже уничтожили?

— 80% — ответила машина.

— Мы успеем. Мне тут ещё час болтаться, пока телепорт не перезагрузится. Пива у тебя точно нет? — Сострил Крафт, и желая подтвердить опасения, поинтересовался: — Кто атакует крейсер?

— Скауты Первого коммандера, — Подтвердил ИИ. — Их носитель через полтора часа достигнет планеты. Задача — уничтожение ретранслятора.

— Да кто б сомневался, родной! — Съехидничал Крафт — Через полтора часа, дружище, мы будем уже далеко. Если крейсер продержится. Я не могу ничем помочь команде из этого грёбаного бункера. Да и ты, без души, платформы и волшебного пенделя — просто голос в пещере.

— Бо Вей Лану понравился бы ваш юмор, Юзеф Крафт. Назовите пароль, и я спроецирую на ваш имплант дополненную реальность. Вы сможете видеть происходящее через мои внешние сенсоры.

Крафт усмехнулся.

— Старина Бо — шутник? Хммм… Соблазнительно, конечно. Но где гарантия что ты в это время не выпотрошишь мою базу данных? Не то, чтобы я тебе не доверял, но… Пока мы не сработались с Бо, я бы хотел сохранить свои секреты.

Машина моментально ответила:

— Безопасность прежде всего. Подобная реакция характеризует вас как опытного оперативника. Команда принята.

Крафт на всякий случай дал команду импланту при попытке взлома рубить связь с ИИ, и произнес:

— Контакт с сохранением возможности диалога. Пароль: Слияние разумов.

— Принято. Пароль подтвержден. Устанавливаю соединение.

В сознании Юзефа сверкнуло, слегка заболела голова, и Крафт, продолжая видеть вокруг камни пещеры, увидел наложенную поверх картинку происходящего на орбите с видом от третьего лица. Он находился в центре сражения между крейсером и истребителями, которые выглядели как голограммы в тактическом симуляторе.

— Угол не комфортный. — Подумал Юзеф.

— Манипуляции проекцией с помощью глазных мышц. — Ответил ИИ Бо.

— Зашибись! Теперь во мне две машины, и у меня — растроение личности! Доктора! Доктора!.. Имплант! Ты там живой?

— Проблем не обнаружено. Системы полностью совместимы. — Ответил имплант человеческим женским голосом, чтобы отличаться от холодного машинного ИИ Бо Вей Лана.

— Какой у нас план «Б», если крейсер не выдержит? — Юзеф представлял варианты исхода событий.

ИИ Бо откликнулся:

— План «Б» отсутствует. Крейсер уничтожит противника с вероятностью 67%, сохранив целостность и боеспособность.

— Ребятам бы твою уверенность. — Крафт оглядел тёмные своды древнего храма, управляя глазами воображаемой камерой…

…"Леати» бешено маневрировал, окружённый группой небольших, но быстрых вражеских кораблей.

— Орудия готовы, — доложил оператор, — противник выходит на линию атаки! Капитан Морвус скомандовал:

— Огонь по ведущему!

Залп пучковых орудий. Головной машине не удалось уклониться, корпус мгновенно взорвался, разбросав обломки по пространству.

— Прямое попадание! — Крикнул офицер. Но радость экипажа была недолгой.

Оставшиеся истребители начали адаптироваться. Они сблизились с «Леати», уходя на фланги. Каждое попадание наносило всё меньше урона, и через минуту было ясно, что эта тактика не сработает.

— Их броня изменяется! — Отчаянно доложил тактический офицер. — Никогда такого не видел! Прикажете использовать мины?

— Слишком близко! Отставить! — Морвус нахмурился. Где же этот Крафт? Что он так долго? — Огонь по двигателям!

Несколько следующих выстрелов были направлены в двигатели ближайшего истребителя, но даже это не принесло желаемого эффекта.

— Маневр уклонения! — Почти кричал капитан — Ионные орудия! Огонь по готовности!

Пара фиолетовых болтов покинули носовые орудия, молчавшие до сих пор, и взрыв, способный разорвать броню нарнского крейсера ГКван, уничтожил одного из нападавших. Но остальные прибавили в маневренности. Достаточно, чтоб уклонится от относительно медленного ионного болта главного калибра. Перестроившись, беспилотники стремительно пошли на сближение.

Они прорвались! — Выкрикнул кто-то из офицеров.

Раздался сигнал тревоги. Три кальмароподобных беспилотника врезались в броню крейсера, и самоликвидировались.

Критические повреждения! Гравиметрия перегружена! — Доложил оператор защитных систем. — Повреждения на палубах 3, 5, 7! Пробит термоядерный реактор левого борта!

— Задраить переборки! Вся энергия — на защитную сеть! — Скомандовал Морвус. — Не пропустить остальных!.. «Только бы не забыть… что там говорил Крафт? Отключить на 30 секунд через…»

— Система управления огнём выведена из строя! — Доложил инженер мостика.

Следующий беспилотник врезался в мостик, и его заволокло дымом. Когда отработали системы пожаротушения, пилот и штурман лежали на полу в неестественных позах, не подавая признаков жизни. Их тела были пробиты осколками внутренней обшивки. Крейсер потерял управление. Первой на ноги поднялся Шагтот. Он откашливался, помогая встать Мэрилин и капитану. Морвус собрался активировать автопилот. Но Мэрилин уже заняла кресло погибшего пилота.

— Я поведу! Шагтот, за штурмана! Капитан, приказы?

Преследователи тем временем делали новый заход. По тому, что корабль выровнялся, и успешно уклонился от очередной атаки, Морвус понял, что он может положится на команду Крафта.

— Они хотят измотать нас. Боевой разворот! Атака энергоминами! Открыть гиперворота!..

…Крейсер содрогнулся. Его орудия умолкли, а траектория стала хаотичной. Но очень знакомой Крафту.

— Повреждение центра управления. — Монотонно отрапортовал ИИ Бо.

— Судя по изменению траектории, Мэрилин взяла управление. — Отметил имплант.

Нападавшие были весьма быстры в полёте по прямой, но недостаточно маневренны. Было удивительно, что 600 метровая махина крейсера могла уходить с направления их атак. И дело было не только в гравиметрическом приводе. Мастерски увернувшись от очередной атаки, и выполнив разворот на 180, Леати выплюнул две энерго мины, а затем — прыгнул в гипер! И после того, как мины взорвались, уничтожая оставшихся нападавших, крейсер снова вышел из гипера. На его корпусе было несколько дымящихся разрывов обшивки, но в целом системы функционировали.

— Морвуса уже стошнило, но детка знает своё дело! — Подумал Крафт. — Несите швабру!

— Отличное исполнение! Бо Вей Лан будет рад знакомству с вашей командой. — Отметил ИИ.

— Телепорт перезагружен. — Добавил имплант.

Крафт внимательно следил за движением вражеских кораблей. Его удивляла их тактика. Не обладая стрелковым оружием, они просто шли на таран и взрывались. В прошлый раз было легче.

— Противник адаптируется к вашей тактике и оружию. Это особенность механосов. — Произнес ИИ Бо.

— Подтверждаю. — Вмешался имплант. — Противник использует нанотехнологическую адаптивную броню для сближения, и тактику камикадзе.

— Вы отлично осведомлены, помощник Крафта! — добавил ИИ Бо.

— Ещё начните хвалить друг друга. Может и по стаканчику пропустим? Вечеринка окончена! — Прервал Юзеф. — Разрыв связи!

Голограмма исчезла, вместе с лёгкой головной болью. И Крафт снова увидел стены пещеры. Это была победа, и его время пребывания на планете вышло. Крафта снова на секунду накрыла тьма.

— Как обстоят дела? — Раздался голос Юзефа, когда он ступил на мостик.

— Серьезный урон, господин Крафт. — Ответил капитан. — Не знаю, как вам удалось с помощью скафандра отправить сигнал с планеты, но все противники уничтожены. Такого я не видел.

— Сигнал записан?

— Да. К содержимому у меня много вопросов. Что до вашей команды — сначала я думал выставить их с мостика, но они в итоге спасли крейсер.

— И лишить меня радости пилотировать комфортно? — Отозвалась Мэрилин, не обращая внимания на то, что пульты были в крови убитого пилота. Эта девушка умела удивлять переменами настроя.

— Вы отлично справились. — Ответил капитан. — Но интуиция подсказывает, что где истребители, там и носитель. А с ним нам точно не справиться.

— Носитель сначала уничтожит половину планеты, а потом будет преследовать нас. Убираемся! Немедленно! — Резко ответил Крафт.

— Мэрилин, вы слышали Крафта. Действуйте! — Добавил Морвус.

— Крафт руководит операцией, — ответила девушка, — но капитан здесь — вы.

— Она права. Принцип единоначалия на войне — главное. Обычно я быстро теряю тех, кто этого не понимает. — добавил Юзеф.

Направляемый уверенной рукой Мэрилин, «Леати» снова нырнул в воронку гиперпространства. А спустя 10 минут Крафт уже помогал навести порядок на мостике.

Офицер связи крейсера принялся анализировать записанный сигнал. Внешне он был похож на помехи, бессмысленный шум, который не поддавался расшифровке обычными средствами. Офицеры, недоумевая, переглядывались, пытаясь найти логику в новых для них данных.

— Что это такое? — Морвус подошёл к консольным экранам, нахмурившись. — Господин Крафт, вы подвергли нас опасности, чтобы поймать… помехи?!

Капитан повернулся к Крафту с выражением не скрываемого раздражения. Но для Юзефа сигнал, принятый от ретранслятора Бо Вей Лана, был важен не содержанием, а направлением! Вектор которого любая система записывает по умолчанию. Удовлетворённо, Крафт расслабился, взяв кристалл с записью.

— Эта часть задачи выполнена, капитан. Нам нужно двигаться дальше. И здесь мы расстанемся. Мы покинем крейсер на шаттле, и отправимся в точку следующей встречи. Вы можете вернуться на базу, и передать благодарности Лондо Моллари за помощь.

— Но ваш шаттл требует ремонта…

— Вы выделите нам один из своих. Посол ясно сказал следовать всем моим инструкциям.

— Но я отвечаю за вашу безопасность! Почему я не могу доставить вас в точку встречи лично? — Капитан не понимал.

— Корабль поврежден и лишился части экипажа. Преследователи превосходят вас в скорости. Но они ищут нас. Вы им — не нужны.

Крафт явно понимал, что делает.

— Я подчиняюсь приказам Лондо Моллари. — Протестовал капитан. — Моя задача — защищать вас любой ценой. Мы не можем бросить вас в гипере. Дайте мне координаты, и я вас доставлю в точку встречи.

Уговаривать Морвуса было бесполезно — его преданность была непоколебима. На мостике снова раздался голос офицера связи, предупреждающего о замеченных истребителях. Новая боевая девятка неотступно преследовала «Леати» в гиперпространстве, сокращая дистанцию с каждым мгновением. Время поджимало, и преследователи вот-вот настигнут их снова. А зная их тактику, теперь было ясно: Стрелять в гипере им ни к чему. Крафт остановил Морвуса:

— Я ценю ваши усилия и преданность, капитан. Но ещё одного боя вам не выдержать. Противник не должен знать, что вы знаете о точке встречи с другим кораблём! Тогда вам точно не добраться до базы.

Морвус взглянул на Юзефа, его глаза сверкали решимостью.

— И что же вы предлагаете? Оставить вас на произвол судьбы, когда за вами охотится целая эскадра?

— Живите, капитан. И берегите сестру. — Сказал Крафт, подбирая слова. — Даже при самых лучших раскладах дом Моллари не заменит ей брата.

Эти слова задели Морвуса за живое. Он вспомнил детство, и момент, когда позволил сестре пойти своим путём, что привело её в рабство. Адирой Тайри, с которой посол Моллари завязал отношения, он дорожил больше всего на свете. Она была его поддержкой в мире, полном предательств и интриг. Морвус собирался выкупить сестру из рабства, или даже похитить. Но ее хозяин, Тракис, принципиально не хотел с ней расставаться, ни за какие деньги. Он постоянно повышал цену, когда Морвус собирал нужную сумму.

— Так вот почему Моллари из всех возможных кандидатов на эту миссию выбрал меня?!.. — Начал он, но Крафт его прервал.

— Лондо просто решил сэкономить, ничего личного. Если вы выполните задание успешно — вы не получите денег, и не будете давить на Таркиса, ведь у Моллари на этот случай свой план. Если же вы погибнете — он скажет, что лично отвечает за вашу смерть, и поэтому должен искупить вину и заботится об Адире вечно. В обоих случаях он в плюсе.

Морвус стиснул челюсти, не желая показывать, насколько это его задело. Слова Крафта, хоть и жесткие, были правдой. Он не был просто капитаном на службе Центавра — теперь он был вовлечён в политические игры старого интригана Моллари. А они часто требовали жертв.

— Но не судите посла строго, капитан. Ваш народ не верит в любовь, но Адира для него — это вкус самой жизни. — Юзеф понизил голос. — Учтите, я вам этого не говорил. Ваш долг — это не только служба.

— И что вы предлагаете? — Спросил Морвус, его голос стал тихим.

— Я со своей командой немедленно вылетаю на шаттле. — Решительно ответил Юзеф. — Нас они не тронут, пока не поймут, что мы ищем. А вы вернётесь на базу.

На мостике снова зазвучал тревожный сигнал.

— Мы теряем время, капитан! Если хотите выжить, действуйте сейчас.

Морвуc понимал, что выбора нет.

— Ладно. Я дам вам один из своих шаттлов. Но вы должны обещать, что вернётесь живыми. Иначе моей карьере конец.

— Я вернусь. — Ответил Крафт.

В его голосе звучало что-то большее, чем надежда. «Я вернусь. Всегда хотел это сказать.» Подумал Юзеф.

Капитан повернулся к своему экипажу, его голос был исполнен решимости:

— Шаттл к вылету!

Преследователи, по-прежнему, были неподалёку. Для них ситуация выглядела так, будто крейсер отбивал их атаки у первой попавшейся планеты, и ушёл в прыжок. Теперь у Крафта был шанс отвести их как можно дальше от «Леати», обеспечив крейсеру время для безопасного ухода.

На борту шаттла, Крафт, Мэрилин и Шагтот обменялись напряжёнными взглядами, осознавая, что их миссия ещё далека от завершения.

— Преследователи переключились на нас. — Констатировала Мэрилин, взглянув на панель управления.

— Теперь главное — продержаться достаточно долго. — Ответил Шагтот.

— Моллари всегда был циничным и хитрым. — Сказал Крафт, переводя дыхание. — Он пообещал, что возьмёт Адиру в жёны. Вот так посол «убедил» Морвуса помочь нам… и не за деньги, а за обещание стать частью Дома Моллари.

Мэрилин с презрением фыркнула:

— Циничный интриган!

— Да, — тихо кивнул Крафт, — но одно дело политика, другое — семья. Полный вперед, детка! Покажи этим железякам, на что способна!

— Люблю центаврианские интерфейсы!

Мэрилин сработала тумблерами, переведя всю энергию на двигатель. Она смотрела в пространство за пределами шаттла, в котором неизвестные корабли неумолимо следовали за ними, словно адские псы.

37. Форма - ничто. Любовь - всё

Шаттл мчался к следующей точке встречи. Шагтот был погружён в глубокую медитацию, его глаза были закрыты, а выражение лица — спокойно. Но его чутьё, обычно острое, не приносило ни малейшей информации о врагах — то, что их преследовало, не принадлежало живому миру. Взгляд Юзефа блуждал от одного экрана к другому, он словно собирался с мыслями.

— Как ты и говорил, они не приближаются. — Холодно заметила Мэрилин, пальцы её рук крепко сжали штурвал. — Похоже, мы обречены их терпеть.

Шагтот, не открывая глаз, произнёс тихо и уверенно:

— Обречённость — лишь ступень на пути к неизбежности.

— Мы живы, — решительно ответил Крафт, — пока они в неведении о наших планах. Но мы же не полные идиоты, чтобы сдавать себя самим?

Мэрилин нахмурилась:

— Выйдя в точке встречи, мы подставим под удар ожидающий нас корабль.

Крафт задумался на мгновение, его глаза вновь встретились с холодными цифрами, показывающими оставшееся расстояние. Оно неумолимо сокращалось.

— Ему ничего не грозит, детка, — произнёс Крафт с уверенностью, — к тому же, с минбарцем этим консервам будет труднее справится… Кстати, не знаете куда они делись?

— Преследователи исчезли с радаров. — Доложил Шагтот.

— Подтверждаю, горизонт чист. — Оценила ситуацию Мэрилин. — Точка встречи! Вывожу из гипера!

Пространство вырожденного космоса выплюнуло шаттл из своих багровых объятий. И когда воронка гиперперехода закрылась, на экранах появился знакомый из базы Кольца силуэт минбарского корвета.

Юзеф с нескрываемым разочарованием глядел на потрёпанное судно:

— Verdammt noch mal! «Лиандр», чтоб его! — С видом вступившего в дерьмо, процедил Крафт. — Я был о Деленн лучшего мнения. Если вдруг заглохнет, втроём до центра будем толкать!

Экипаж переглянулся, на лице Мэрилин отразилась глупая улыбка:

— Эти корыта уже 20 лет в строю. Не думала, что увижу снова. И похоже, его хозяин на свалку не торопится…

— Патрульный корвет рейнджеров — Протянул Шагтот. — Сталкивались с ними. Назойливы, как ваши мухи. На борту одна душа.

— Да ты у нас детектор! — Крафт похлопал охотника по плечу — Один? Они это серьёзно? Там экипаж 20 по штату.

— Не суди корабль по размеру. 3 нейтронных пушки, 4 термоядерных болтера. — Отозвалась Мэрилин, поёжившись. — Помню, как один такой в войну устроили засаду на наш эскорт. В живых осталась только моя четверка. В умелых руках — страшный противник. Хотя, и я ожидала большего. Кстати, а почему мы вообще его видим?

— Мэрилин права. — Охотник сверился с приборами. — У него штатная стеллс система, но маскировку он не включал…

Все посмотрели на Крафта. Он выглядел задумчивым:

— Да и преследователи предпочли убраться подальше… Либо у них керосин закончился, — Крафт хмыкнул. — Либо этот Лиандр — подсадная утка. Вот только для кого… Давай-ка, детка, на мягких лапах к нему. Шагтот, отправляй код.

Когда на приборной панели вспыхнул сигнал об успешном обмене кодами, напряжение спало. Мэрилин начала заход по спирали. Потрепанный силуэт минбарского судна стал медленно вращаться перед их глазами в слабом свете местной звезды.

Выражение лиц экипажа сменилось с облегчения на любопытство и, наконец, на недоумение. Перед ними было видавшее виды, кое-как поддерживаемое в рабочем состоянии судно, корпус которого отливал зелено-коричневым вместо стандартного для минбара цвета морской волны, и пестрел многочисленными повреждениями и следами ремонта.

Шаттл приблизился, Мэрилин активировала систему стыковки. Войдя в ангар, их слегка тряхнуло, словно он сопротивлялся скопившемуся внутри мусору. Стыковочный шлюз закрылся с металлическим звуком, и шаттл встал на опоры с тихим лязгом.

Команда осмотрелась. Ангар был покрыт слоем мусора. Штабеля грубо сложенных ящиков стояли у стен, кое-где торчали разобранные приборы и детали, оторванные панели и обрывки кабелей. Казалось, ангар освободили в спешке, убирая то, что мешало бы шаттлу. А слабый, приглушенный свет делал обстановку угнетающей.

Юзеф первым ступил на пол ангара и с видимым недовольством обвел помещение взглядом:

— Напоминает наспех брошенный бункер.

Мэрилин перешагнула через какой-то хлам, и хмыкнула:

— На станциях перед эвакуацией больше порядка!

Шагтот холодно оглядел беспорядок, но как только команда вступила в главный коридор — из полумрака вышел…

— Человек… — Произнёс Крафт. — Эй, приятель! Я знаю, война и всё такое, но у Деленн что, минбарцы закончились?

Встречавший был фартуке с торчащими из карманов платами и инструментами, одетом поверх плаща, на котором была пристегнута большая брошь рейнджеров. Мужчина с длинными черными волосами чуть ниже плеч, производил впечатление взявшегося сразу за десяток невыполнимых дел. Он растерянно улыбнулся. Небрежно засунул ключи в карманы, протянул прибывшим сразу обе грязные руки:

— Я капитан Маркус Коул, — Представился незнакомец. — Я ждал вас. У вас много вопросов? Располагайтесь, хотя это лишь временно мой корабль. Предвижу первый вопрос: почему я один? Я доброволец. А этому кораблю скоро в утиль, пусть лучше погибнет в бою. Для минбарского корвета даже одного человека достаточно. Пройдемте в рубку.

Маркус выглядел скорее как ремесленник, чем капитан. Но заметил их пристальные взгляды и со спокойной, но смущенной улыбкой указал на коридор, ведущий в рубку.

— Поверьте. — Сказал он, обращаясь к Мэрилин. — Здесь действительно хватает и одного человека, если он знает, куда смотреть и что крутить.

— Своего издалека видим? — Удивилась девушка.

— Нет, просто читал ваше досье. Вы отличный пилот и своими руками можете перебрать корабль. Я помогу вашей команде, а вы поможете мне с ремонтом. Идёт?

Крафт хмыкнул:

— Зер гут, доброволец, но как ты дошел до жизни такой? На этот корабль посмотришь — и сразу поверишь в призраков. Девушка тебе бы не помешала, дружище.

Маркус ответил лишь легким пожатием плеч.

— Всё сложно, друзья мои. Всё сложно…

Капитан провел команду через узкие коридоры, пока все не оказались в небольшой, но функциональной рубке, которая так же нуждалась в уходе. Усталость Маркуса, скрытая за улыбкой, казалась незаметной.

— Итак, — Начал Маркус, опускаясь в единственное кресло капитана посреди помещения. — У нас нет лишних ресурсов, а отряд рейнджеров разбросан по всему сектору. Так что мне не привыкать. Деленн говорила, что вам нужна помощь в замерах. Но возможны осложнения. Есть ли что-то такое, о чем мне следует знать прежде, чем мы отправимся?

Крафт в общих чертах обрисовал Маркусу ситуацию.

— Кальмароподобные беспилотники неизвестной расы с адаптивной защитой, говорите? — Маркус нахмурился, просматривая запись с шаттла. — Не слышал про такие. Досадно. Новые мониторы ещё на сборке…

Юзеф понимал, что речь о «Белых звездах». Но насколько можно было верить исторической базе, ни одна пока не сошла со стапелей.

— Ещё бы! — Парировал Крафт. — С ними любая ваша атака будет шедевром военного искусства. А наша работа не для тех, кто ищет лёгких путей.

Маркус был явно недоволен осведомленностью гостя, но быстро берёт себя в руки:

— А вам откуда о них известно?

— О чем? — Крафт сделал удивленное лицо. — Я выразил общую точку зрения на обновление парка.

— И то верно…- Ответил капитан. — Но беспилотники не могут действовать вдали от базы. К сожалению, это старое корыто не годится для большого боя.

— Это не корабль, а братская могила на четверых. — Зло произнёс Крафт, осматриваясь. — Не ожидал, что Деленн на большее не сподобится.

Маркус поднял брови, но усмехнулся.

— О, Деленн знает, что делает. Лиандр — всего лишь страховка. — Его взгляд стал серьёзнее. — Параллельным курсом в гипере следует тяжёлый крейсер касты жрецов класса Шарготти. Они под стелсом и соблюдают радиомолчание. Если что-то пойдёт не так — они тут как тут.

Юзеф вздохнул с облегчением:

— Значит, всё — таки подсадная утка. Но не для нас… Умно!

— Это было частью плана Деленн? — Не выдержала Мэрилин. — Отправить нас на старом корыте и следить издалека с крейсера?

Маркус кивнул.

— Тактика Деленн может быть необычной, но она работает. Если вражеский носитель где-то здесь, мы застанем его врасплох.

Крафт задумчиво кивнул, обдумывая стратегию.

— Ну врасплох — это вряд ли. Они отвязались прямо возле точки выхода. Наверно почуяли неладное… Команда? Как насчёт размять булки? Поможем себе и этому славному парню?

— Минбарский интерфейс… Нужно время чтоб разобраться. — С готовностью ответила Мэрилин.

Шагтот молча кивнул, занимая место за стойкой навигатора.

Маркус улыбнулся.

— Ничего сложного. Он тактильно — голосовой. Я покажу. -Он сделал театральный поклон девушке. — Крафт, давайте координаты. Прыгаем!

На борту «Лиандра» обстановка была спартанская. Мостик едва вмещал их команду, а единственным доступным «угощением» была фруктовая вода. Крафт оглядывал себя и своих спутников, сейчас его заботило лишь одно — выжить и избежать встречи с преследователями, которые пока не показывались. Отсутствие угрозы напрягало его больше, чем её наличие.

Маркус суетился возле Мэрилин и Шагтота, показывая им основы управления минбарским судном. Оно оказалось настолько простым и интуитивным, что уже через час опытный пилот мог его освоить.

— Не относитесь к этому ведру слишком серьёзно. — Маркус пытался разрядить обстановку. — Если развалится — Шарготти нас подберет.

Юзеф заметил, как в глазах Маркуса мелькнуло облегчение. Он дольше всех держался на этом корыте и, конечно, мечтал о новом корабле.

— Кстати, — подала голос Мэрилин, — я разобралась. Гравиметрия похожа на центаврианскую, только лучше. Управление не роскошно, но крайне функционально. Странно что приходится управлять стоя и без страховок, но это говорит о безупречной работе систем гравитации.

Она тронула несколько светящихся кристаллических кнопок, и корабль обернулся вокруг своей оси. Но команда перегрузок не ощутила. Маркус с легкой улыбкой кивнул.

— Это ваша миссия, а чем раньше вы угрохаете это корыто — тем раньше я получу что-то поприличнее. Развлекайтесь. Я немного покемарю.

Крафт быстро оценил ситуацию.

— Для пилотажного тактика место найдется? — Предложил он, актуализируя теорию управления минбарским судном через имплант.

Шагтот начал изучать схемы и расчеты:

— Мы изучали минбарский, здесь это пригодится.

Мэрилин синхронизировала работу квантового и термоядерных реакторов, их гул стал тихим и мягким, и было слышно, как Маркус уже похрапывал в соседней каюте. Команда быстро наладила взаимодействие. Мэрилин управляла кораблем с удивительной лёгкостью, Шагтот следил за курсом, и отдавал отрывистые команды на минбарском для голосового интерфейса. Крафт с интересом наблюдал за переливами гипера через широкий обзорный экран. Им предстоял долгий полет, и работы на корабле было много.

После завершения первоочередных работ, Крафт удалился в тренировочную каюту корабля. Здесь экипаж проводил часы, поддерживая свою форму и отвлекаясь от затяжных перелётов. Тусклый свет отражался от металлических стен, лишь усиливая чувство тишины и уединения, которое казалось почти священным.

Юзеф поклонился, и сел на мат, погрузившись в медитацию. Его глаза были прикрыты, пальцы рук переплетены в специфических знаках — символах, чьи значения знали только те, кто был посвящен в искусство ниндзя. Тихий шепот названий рун исходил от его губ, каждый звук наполнял пространство энергией сосредоточенности. Его дыхание было спокойным и глубоким, а мысли — как неподвижная гладь озера.

Маркус проснулся, и проверив, всё ли в порядке на мостике, заглянул в помещение. Он, увидев медитирующего Крафта, безмолвно присел рядом. Его собственная практика, заимствованная у минбарцев и обогащённая элементами земной йоги, была иная: Маркус сосредоточился на своём дыхании и мыслях, уходя вглубь себя, в попытке обрести гармонию и почувствовать единство со всем вокруг. Каждый вдох и выдох становились медленнее и глубже, пока он не достиг состояния умиротворения.

Закончив свою практику, Маркус открыл глаза и, тихо выдохнув, остался сидеть, внимательно наблюдая за Крафтом. Тот поднялся, и начал выполнять плавные, размеренные движения, будто медленно раскрывая объятия всей вселенной. Его руки описывали в воздухе плавные дуги, а тело текло, как вода. Казалось, что каждая мышца, каждый жест — продолжение какого-то древнего, смертельного танца. Но в них кроме внутренней силы было что-то ещё. Маркус не знал этот стиль. Юзеф же демонстрировал тайчи, что показала ему Тила.

Косым взглядом Маркус осмотрел меч, к упражнению с которым после исполнения комплекса перешел Юзеф. После комплекса из 36 форм, плавно завершая последний шаг, Крафт ловко вложил меч в ножны, сложив ладони в поклоне, словно стараясь запомнить этот момент.

Маркус не удержался, и тихо заговорил, немного смущенный своей прямотой:

— Юзеф, ты вложил в каждое движение не просто силу, но нечто большее — словно несешь на своих плечах печаль всего мира… о ком ты тоскуешь?

Крафт с лёгкой улыбкой перевёл взгляд на него. Неско секунд он молчал, раздумывая над ответом, после чего негромко сказал:

— Я оплакиваю всех нас, Маркус… на случай, если моя миссия не будет успешной…

— Я родился на Арисии, — Ответил Маркус негромко, словно опасаясь потревожить покой прошлого. — В горнорудной колонии. Суровое место. Наша семья работала в шахтах. Мой брат Вильям тоже… до тех пор, пока не ушёл. Он хотел лучшего будущего, понимал, что за пределами колонии есть смысл.

Маркус на миг остановился, как будто снова переживая тот момент, когда брат сказал, что уходит.

— Вильям покинул колонию и стал Рейнджером, — тихо продолжил Маркус, опустив взгляд. — Он вернулся домой ненадолго, навестить нас. Но вскоре на колонию напали…

Маркус замолчал, сжав кулаки. В его душе ещё горела обида, боль и гнев:

— Это были… Тени. Они убили всех. Вильям погиб, сражаясь за нас… за меня.

Крафт смотрел на него с пониманием, не перебивая. Маркус вздохнул и добавил:

— Выжил лишь я. С тех пор у меня не было другой цели, кроме как продолжить его путь, стать Рейнджером. — Он поднял взгляд на Крафта, глаза его были полны решимости, но в тоне чувствовалась рана, которая не заживёт никогда. — О Тенях, — медленно добавил он, — пока ни слова.

Юзеф кивнул, принимая его просьбу, чувствуя, что собеседник заслуживает взаимного откровения.

— Я понимаю, Маркус. — Крафт посмотрел куда-то в пустоту, словно зацепившись взглядом за невидимые воспоминания. — Моя война началась задолго до того, как я попал сюда. Мой враг — Первая Диктатура. Это древняя сила, что вернулась из небытия, чтобы построить здесь мир тирании, насилия и абсолютного контроля. Ты прав: такие силы врываются в жизни людей, оставляя одни обломки, как после атаки Теней.

Маркус заинтересованно поднял взгляд, чтобы лучше слышать.

— Эти корабли, которые преследуют нас, — их авангард. Первая Диктатура строит мощную армию, а их влияние глубоко, и незаметно.

— Союзники Теней… — уверенно произнёс Маркус.

— На счёт этого не знаю. Пока это самостоятельная сила, вооруженная технологиями изначальных. Они могут прогнозировать будущее, и в наших интересах не допустить их союза с Тенями. Но пока никто из них не привлек другого на свою сторону, а я сам видел, как их корабли сошлись в бою.

— И кто победил? — Понизив голос, спросил Маркус.

— Первый залп режущего луча теней из трех крейсеров нанёс кораблю Диктатуры большие повреждения, но это не сказалось на его боеспособности. Хотя, это заставило его ослабить захватный луч, чтобы мы спаслись.

— Ого! Ты ушел живым от Теней? — Недоверчиво произнес Маркус.

— Нам повезло. Они просто были заняты друг другом. И пока у меня нет доказательств, что они по одну сторону. Всё зависит от лорда диктатора. Он заключит договор хоть с самим дьяволом, но вот его партнёр, скорее всего, имеет свои планы.

Но «враг моего врага мой друг» — здесь не работает. Они так же опасны, как и Тени. Если даже не более. Я собирал информацию, следил за их связями и способами проникновения в чужие миры, пытался понять, как глубоко они пустили корни. Но теперь я ищу способы остановить их до того, как они уничтожат саму реальность.

— А почему ты не попросишь помощи у Коша или Деленн? — Спросил Маркус, приподняв бровь.

Юзеф слегка улыбнулся, но в его улыбке была горечь.

— Они уже помогли, предоставив этот корабль. Но у них своя война, с Тенями. Она потребует всех сил, и у меня нет права втягивать их ещё и в мою битву. Война на два фронта часто бывает смертельной. Часто бывает смертельной и война на один фронт, если на этом фронте — Первая Диктатура. Моя задача — не позволить им помешать естественному ходу вещей.

Маркус кивнул, явно понимая это бремя одиночества.

— Мы все несём свой груз, Юзеф. — Его взгляд был твёрдым и в то же время сочувствующим. — Возможно, наша преданность и есть то, что делает нас по-настоящему живыми, несмотря на потери.

Они молчали, погруженные в свои мысли, но что-то позволяло каждому чувствовать себя ближе к тому, ради чего они сражались. Когда Маркус предложил поединок, Крафт мгновенно уловил искру в его глазах. Маркус достал свой деннбок, минбарский боевой посох, который с коротким щелчком разложился в грозное оружие. Крафт спокойно вынул меч левой рукой, держа его острием в пол. Он не активировал плазменный режим заточки, ведь здесь не понадобится острота стали.

— Ты левша? — С интересом произнес Маркус.

— Меч в моей левой руке не изменит исход этой схватки.

Юзеф одинаково владел оружием обеими руками. Он стремился к этому ещё с Кольца, ведь это способствовало равновесию обоих полушарий его прокачанного мозга.

— Я думал, что ниндзя — это легенда. — Сказал Маркус с лёгкой усмешкой, начиная круговое движение с деннбоком. — Шест против меча… всегда хотел сразиться с настоящим ниндзя.

Юзеф улыбнулся:

— Настоящий ниндзя не будет биться открыто. Ну, давай начнем! Чё зря тянуть? — И жестом кисти правой руки поманил, пригласил Маркуса начинать.

Маркус оказался впечатляющим противником, яростным и мощным, со скоростью, свойственной Рейнджерам. Его стиль был атакующе — интенсивным, сочетавшим боевые искусства минбара и Земли. Казалось, будто он на самом деле хочет повергнуть Крафта, а не просто провести дружеский поединок. Крафт же, напротив, двигался холодно и рационально, уходя от ударов, выбирая моменты, когда можно блокировать, едва касаясь противника. Его движения были точны, словно он знал каждый шаг Маркуса заранее. С каждым манёвром Крафт демонстрировал комбинацию силы и скорости, которую редко можно увидеть. Его лицо было совершенно непроницаемо, словно в нём замерла сама вселенная, равнодушная к буре, в которую они окунулись. Это производило на Маркуса такое впечатление, что он не выдержал:

— Так сражались лишь великие генералы минбара до Валена. — С благоговением произнёс он, когда Крафт внезапно и непоколебимо ушёл от очередного удара.

Наконец, Юзеф позволил себе улыбнуться:

— Генералы? А как у них с юмором?

С этого момента поединок преобразился, Юзеф и Маркус сопровождали успешные приемы остротами, но в их стиле проявилась разительная разница. Маркус, шутя, будто становился самим собой, радостным и простым, что-то бормотал о сложности боя с «человеком из легенд» и внезапно смеялся над собственными словами. Юзеф же сопровождал шутками только удачные атаки, которые могли вывести из строя противника.

— А как тебе такой фокус? — После очередной удачной подсечки своим фирменным баритоном спросил Крафт, подавая руку. — Устал, дружок?

— А ты? — Поднимаясь, интересовался рейнджер.

— Я даже воздухом не дышу. — С улыбкой отвечал Юзеф.

Крафт оставался равнодушен. Его шутки были философски-уклончивы, иногда балансировали на грани фола, изредка заставляя Маркуса приостанавливаться, но почти всегда попадали в самую точку, как и его удары.

Однако Юзеф и не стремился рассмешить своего противника — он просто размышлял вслух о том, что наполняло этот момент. Он жил в бою. Где бесконечное одиночество было его преданным другом и настоящей сутью.

Маркус, понимая, что Крафт оказался сильнее, признал поражение. Он отдышался, отступив, и благодарно поклонился.

— Ты дал мне возможность научиться. — Маркус выпрямился, расправляя плечи. Затем, не скрывая улыбки, добавил: — Как насчёт бренди? Мы заслужили его.

Юзеф кивнул, принимая приглашение, но произнёс задумчиво:

— Уважение важнее победы. И мне кажется, я нашёл ещё одного, кого могу уважать.

Маркус ответил понимающим взглядом и тоже кивнул — в этом было больше, чем простое согласие, знак доверия и признания, того самого, что соединяет воинов, прошедших через испытание вместе.

Беседа за бутылкой бренди плавно перешла на тему любви. Юзеф с интересом слушал Маркуса, который говорил о своём желании обрести не просто спутницу жизни, но ту самую, единственную, ради которой он бы не пожалел ничего. В словах Маркуса звучала вера в возможность великой любви — той, что способна преодолеть любые границы, даже смерть. Это было странно и трогательно, учитывая, что Маркус, в глубине души, оставался одиноким воином, привыкшим сражаться и защищать, отдав всего себя этой мечте.

Юзеф знал, что за этим желанием скрывается гораздо больше, чем кажется. Перед его мысленным взором возникла картина будущего, уже известная ему: как Маркус прибудет на «Вавилон-5» и влюбится в Сьюзан Иванову. Как его чувства останутся безответными из-за её прошлого и множества горьких разочарований Сьюзан. Когда Иванова будет тяжело ранена, Маркус, движимый отчаянной преданностью, пренебрежёт собственной жизнью, чтобы спасти её, используя инопланетное устройство для передачи жизненной энергии. Этот поступок приведёт его к коме, и по её просьбе, он будет заморожен, как и их любовь, чтобы бросить вызов самому времени.

В душе Юзефа зрели смешанные чувства, когда он думал о будущем Маркуса и Сьюзан. Вся их история казалась ему трагической, но в то же время исполненной глубокого смысла и бесконечной преданности. Маркус обрёл вторую жизнь спустя 300 лет, благодаря фонду, который был учреждён Ивановой и Деленн. Всё это время его тело в криостазисе дожидалось момента, когда учёные найдут способ вернуть его к жизни. И тогда, пробудившись в ином времени, Маркус вложит все средства в создание клона Ивановой, которая уже давно умерла. Юзеф представлял, как в этом новом мире Маркус будет стремиться вернуть всё, что осталось в прошлом, даже если для этого придётся жить на удалённой, необитаемой планете с новой Сьюзан, у которой будет лишь часть её воспоминаний.

Когда Маркус поделился своими мыслями, Юзеф ответил, выбрав нейтральный тон:

— Маркус, для меня любовь стала чем-то другим. Все женщины — как сестры. Включая Мэрилин, — Сказал он с лёгкой улыбкой. — Когда попадёшь на Вавилон 5, а твой босс Деленн обязательно тебя туда пригласит, передай привет и выпей с Ивановой за меня. Скажи, что в отличии от псикопов, я ношу перчатки, потому что… космос очень холоден. Но не смотря на всю ее холодность, ты — тот, кому достаточно тепла согреть ее.

Маркус задумчиво кивнул, соглашаясь выполнить просьбу. Он ещё не знал Сьюзан. Маркус подвёл итог:

— Имидж — ничто, любовь — всё. Так ведь?

Крафт одобрительно кивнул, беседа шла к концу. Они отправились сменить дежурных — Мэрилин и Шагтота, отпустив их отдыхать, а сами остались вдвоём на мостике. В тишине, под аккомпанемент мягкого гудения систем, оба смотрели в бескрайние просторы гиперкосмоса.

Маркус, задумчиво глядя в пространство, мечтал, чтобы однажды любовь стала тем светом, что смог бы заслонить даже самые яркие звёзды на ночном небе. Его вера в это казалась почти детской, наивной, но Юзеф видел в ней искренность.

Крафт размышлял, что мог бы сделать, чтобы помочь Маркусу обрести хотя бы часть этой мечты. Его имплант проводил сложные расчёты, как не изменив будущего, помочь клону Сьюзан стать ещё точнее, ещё ближе к оригиналу. Ведь, несмотря на свою кажущуюся невозмутимость, Крафт понимал, что даже в этом бесконечном и холодном космосе ничто не сравнится с любовью, ради которой люди готовы идти до конца. И он знал, что в это время его глазами смотрела Тила.

Чем ближе корабль подлетал к поверхности мёртвой планеты, тем явственнее ощущалось нарастающее напряжение. Мрачный ландшафт простирался вокруг, безжизненный и угнетающий, словно сама планета когда-то была поглощена тьмой. Однако, до этого момента преследователи не проявляли активности.

Крафт предложил новый план — инсценировать аварию реактора, чтобы произвести посадку, имитирующую вынужденное крушение. Оказавшись на поверхности, они якобы займутся ремонтом, чтобы отвести внимание от своей истинной цели. Храм находился на некотором удалении, и для успеха нужно было выстроить убедительную маскировку.

Когда Лиандр совершил посадку, команда немедленно принялась за «починку» судна. Мэрилин, Шагтот и Маркус, не теряя времени, активно «чинили» многочисленные узлы и системы, создавая иллюзию бурной деятельности. Дабы любой, кто мог их наблюдать, действительно поверил в то, что они ведут рутинный ремонт.

Тем временем Крафт уединился в каюте. Это уже была выработанная раз за разом привычка. Сосредоточившись, он активировал контакт с Затрасом. Через несколько мгновений возникло ощущение лёгкого вибрирующего давления, словно реальность вокруг слегка «поплыла». Пространство прошили молнии. Его окружила знакомая темнота, и затем Юзеф оказался в полутьме третьего храма, погружённого в туман веков.

Храм находился на вершине горы. Его внутреннее пространство было колоссальным и, на первый взгляд, совершенно пустым. Стены частично обвалились, открывая вид на горные хребты серой пустоши. Лёгкий свет, источаемый массивными древними символами на стенах, напоминал о скрытой мощи. Эхо шагов разносилось по залу, словно само пространство отзывалось на его присутствие.

— Вы авторизованы, на вас распространены протоколы защиты высшего уровня. — Раздался знакомый бесстрастный металлический голос системы, звучащий как напоминание о древней мощи этого места.

Крафт шагнул вперёд.

— Система готова предоставить вам любую информацию, — Продолжал ИИ стандартную процедуру.

— Отлично, — Крафт коротко кивнул. Узел гиперсвязи уже отправил сигнал на материнский корабль, вектор которого был принят на «Лиандре». Всё шло по плану.

Звуковой сигнал подтвердил отправку данных, и он вновь услышал голос ИИ Бо Вей Лана, который проинформировал его о текущей ситуации. Преследователи всё ещё наблюдали Лиандр из гипера, но, что важно, не приближались, чтобы не привлечь внимание минбарского Шарготти, который патрулировал окрестности.

— У меня вопрос. — Сказал Крафт, задумавшись. — Как я могу настроиться на максимальный контакт с ворлонским кораблём при слиянии?

ИИ объяснял, что ключ к успешному слиянию заключается в способности установить эмоциональную связь.

— Корабли ворлона — не машины, но живые существа из металлоорганики. Это жизнь на основе соединений бора. Их мыслительные процессы при этом почти не отличаются от углеродных или кремниевых форм жизни. Главное — любовь к этому существу. — Слова ИИ отозвались в Крафте. — Форма — ничто. Любовь — всё. Так говорил Бо Вей Лан.

— Да ладно! — Удивился Юзеф. Ведь совсем недавно Маркус сказал нечто подобное. — Похоже, старина Бо хорошо разбирался в этих существах.

ИИ ответил многозначительным молчанием.

Оставшееся время Крафт медитировал, глядя с высоты на то, что осталось от этого мира. Прошёл час, прежде чем он вновь вызвал Затраса, и моментально оказался внутри корабля, где его уже ждали Маркус и остальные.

— Всё сделано, — Сказал он, кивая Маркусу, который с видимым облегчением встретил его. — Теперь отвези нас к точке, где мы расстанемся.

Маркус взглянул вверх, его лицо стало серьёзным:

— Надеюсь, сигнал не был перехвачен?

Крафт улыбнулся, ощущая уверенность:

— Даже если так, им понадобится время, чтобы разобраться, что на самом деле произошло. А уж во времени, мой друг, я понимаю. И здесь оно — наш союзник.

***

Лиандр взлетел с поверхности мёртвой планеты, его двигатели тихо гудели, словно старались не привлекать внимания. Команда напряжённо ждала возможной атаки, в то же время, надеясь, что удастся избежать столкновения. Они направляются в гиперпространство, к третьей точке встречи, где их ждал загадочный ворлонский корабль.

Когда они вышли в гипер, команда прощалась с Маркусом, их взгляды пересекались, и в них читалось понимание. Это прощание могло стать последним.

— Форма — ничто. Любовь — всё. Вот как это звучит. И не вини себя. Ты выжил, чтобы пройти свой путь. Привет Деленн. — Произнес в тишине Крафт, глядя на Маркуса будто в последний раз. Затем шаттл покинул ангар Лиандра, оставив рейнджера размышлять о будущем.

***

Шаттл двигался в полной тишине, как тень в бескрайних просторах гипера. Как только они удалились от «Лиандра», на радаре снова появились их преследователи. Крафт не удивился.

— Если повезёт, Кыш будет ждать нас, — Крафт поудобнее устроился в кресле. Усталость и напряжение сквозили в его голосе. Он знал, что предстоящая встреча может быть сложной.

— Они на хвосте, — Произнёс Шагтот.

Экран сигнализировал о приближении кораблей врага. Если Кыш действительно ждал их, это могло стать их единственным шансом на спасение.

38. И швец, и жнец

Снова шаттл вышел из гипера, и звезды вокруг заполнили пространство, мерцая безмолвными огнями. Почти сразу за ним вышли и преследователи. Они оставались на дистанции, достаточно близко, чтобы не потерять цель, но слишком далеко для атаки. Какое-то время преследователи тащились за шаттлом, а затем будто провалились сквозь ткань пространства, снова исчезнув с радаров.

— Ну вот, опять… — Глаза Юзефа бегло скользнули по приборам.

— На психику давят. — Ответила Мэрилин — А почему они не применят излучатель, что лишает воли?

Юзефа передернуло:

— Потому что растения не помнят, что собирались делать. А они в этом ещё не разобрались.

— Генератор в них не поместится. — Подал голос охотник.

Крафт оглядел пейзаж сектора, где они вышли из технических гиперворот. Взгляд уперся в пространство, за которым, возможно, уже таился ворлонский корабль. До встречи оставалось несколько часов обычного полета. Крафт снова прокручивал в памяти слова ИИ Бо Вей Лана: «Форма — ничто. Любовь — всё». Но доверие — это часть уважения. Без которого любви не бывает. А в команде с доверием были проблемы.

Шагтот старался не встречаться ни с кем взглядом. Стойкости охотников мог позавидовать даже Крафт, потому за своего инопланетного друга Юзеф не волновался. А вот состояние Мэрилин внушало опасения. Выйдя из гипера, она включила автопилот, и просто откинулась в кресле. Её реакции по-прежнему были молниеносны, но во времена затишья она подолгу смотрела в одну точку. Её руки лежали на пульте, при этом пальцы слегка подрагивали. Это уже давно настораживало Юзефа, но пока симптомы были менее опасны, чем отвлечение на них в ущерб заданию. Посттравматика накапливается постепенно и могла заявить о себе в самый неподходящий момент…

…Лейтенант Гюнтер Ралль, последний из команды Крафта первого состава, его друг по разведшколе, погиб из-за синдрома психической усталости. Официально эти состояния не признавались, а не официально это купировалось двух-трехдневным отпуском, если боец не был замечен в симулянтстве или неблагонадежности. Но уже несколько месяцев группа из 15 человек выполняла задачи сотни бойцов, ни о каких увольнительных и речи быть не могло. Ралль был верным другом и хорошим бойцом. Но излишняя эмоциональность вредила ему. И так же, незадолго до их последнего боя, у него подолгу непроизвольно дрожали пальцы. Потерять по той же причине ещё одного члена команды Юзеф не мог себе позволить…

…- Перед тем как мы встретимся с ворлонским судном, вы должны кое-что знать, — Нарушил молчание Крафт. — Его зовут Кыш. Все корабли ворлонцев живые, и каждый из них вступает в симбиоз со своим пилотом. Но Кыш по меркам ворлона — еще ребенок. Для контакта с ним я использую устройство в моей голове. Поэтому помочь вы мне в этом задании не сможете. Когда мы поднимемся на борт, Кыш погрузит вас в стазис, и разбудит, когда все закончится. Если всё пойдет не по плану — капсулу с вами выбросит в гипер, и она будет двигаться к ближайшему торговому маршруту, где вас подберут.

На долю секунды в тишине не было слышно ничего, кроме мягкого гудения приборов. Затем Мэрилин резко обернулась, и в ее глазах вспыхнул гнев.

— Что?! Ты опять утаил от нас важную информацию, Юзеф? — В ее голосе явно звучала ярость. — Ты скрывал, что ворлонцы вживили тебе устройство, и, возможно, промыли мозги. Ты скрыл, что этот Кыш — живой?! Что я должна делать в бою, лежать без дела и видеть сны, пока ты решаешь все за меня? Я ненавижу это в мужчинах, когда они решают за меня: как мне жить, кого мне выбирать. Видя подобное отношение, я всегда разворачивалась и уходила. Всегда! Но с тобой — я так не могу…

Сдерживать свое недовольство было сложно: ее голос поднялся, и звучал, словно удар по каждому присутствующему. Шагтот, не поворачивая головы, произнес:

— Остынь, Мэрилин. Это называется диверсификация рисков и сегментирование информации. Вокруг тебя крутился Чед, а мы не могли тебя прикрывать постоянно. Враг бы вытянул из тебя не только все, что ты знаешь, но даже больше, чем ты помнишь.

На лице Мэрилин появились красные пятна. Разочарование и боль сквозили во взгляде, смешанные с чем-то более глубоким. Многое из того, что Крафт держал в секрете, пошатнуло ее доверие. Для нее быть членом команды означало прозрачность, поэтому она и ушла из армии. Она была готова разделить любую ответственность, а взамен требовала полной информации. Но сегодня в ее реакции было и что-то новое.

Юзеф сдержанно вздохнул. Если стресс всё-таки одолеет Мэрилин, пусть это случится не во время сражения, а тогда, когда он ещё может его контролировать. «Вот уж точно, и швец, и жнец…» подумал о себе Крафт.

— Мне хотелось сказать вам больше. — Мягко обратился он к девушке. — Вы оба столько сделали для успеха этой борьбы, без присяги, по зову сердца и потому что считали это правильным. Но я должен думать о том, что будет, если каждый из вас попадет в руки врага. Мой имплант — не просто устройство. Я получил его по доброй воле еще до того, как ты подобрала меня. Без него миссия стала бы невозможной. А сейчас — это ключ к ворлонским технологиям. Я не могу рисковать вами.

Их взгляды встретились. Мэрилин сжала кулаки, ее пальцы побелели от напряжения. Для нее принять эту правду было все равно, что проиграть в битве. Мэрилин, казалось, была готова вцепиться Крафту в горло, но что-то заставило её остановиться. Её глаза сузились, и она перешла на почти беззвучный шепот.

— Подожди… Кыш — ребенок? Ты с ума сошёл, Юзеф?! Ты взял ребенка на задание? — Она тяжело сглотнула, и в её голосе смешались шок и ярость. Но Крафт уловил и другое — что-то нежное. Материнский инстинкт, дремавший глубоко внутри Мэрилин, сублимированный в сражениях, вспыхнул внезапно, как огонь. Она была воином, но дети — это другое. И сейчас, как будто внезапно, это инопланетное существо, Кыш, стало для неё кем-то, кто нуждается в защите.

Крафт не сводил с неё глаз:

— Этот «ребенок» по приказу Коша убивал без колебаний. Он — ворлонский солдат. Возможно, его сознание ещё не сформировано окончательно, хотя выглядит вполне вменяемо. Его боевые инстинкты оттачивали дольше, чем длились истории наших народов. Но у него нет опыта работы в команде.

Мэрилин судорожно вдохнула, лицо ее преобразилось от гнева к недоверию и едва уловимой жалости.

— Ты хочешь сказать, что этот малыш… убивает? И осознает это? — Ее голос стих, и в нем появились нотки тревоги и сострадания. — Никакая миссия не оправдывает участие ребенка в войне…

— Он сам согласился помочь мне, — объяснил Юзеф, — мы обсуждали это в присутствии Коша. Он осознает свою роль и риски.

Охотник молча кивнул. Мэрилин расслабилась, стараяась переварить услышанное. Её ярость улеглась, уступив место иной, куда более глубокой тревоге. Она все ещё молчала, но выражение её лица изменилось. В её глазах появился новый оттенок — беспокойство за маленького воина.

— Бедный Кыш… — Прошептала она, и голос её дрожал. — Его научили убивать, так и не дав познать детство. Это не та жизнь, которую должен вести ребенок. И не вздумай, слышишь, не смей меня усыплять в бою! Я должна быть рядом с этим существом каждую секунду, пока будут биться наши сердца. Пусть мой опыт как пилота здесь бесполезен, но я смогу дать ему хоть каплю тепла, которого он заслуживает.

Шаттл на автопилоте мчался вперёд, погружённый в почти осязаемую тишину. Шагтот нарушил молчание.

— Юзеф, твоё устройство передаёт намерения кораблю, а исполняет он их на своё усмотрение, верно?

Крафт кивнул, и охотник продолжил:

— Ты сказал, что корабли ворлона — живые. У каждого живого есть душа. Но я никогда не слышал, что она есть у кораблей ворлона. Нам строжайше запрещали даже думать об этом. Но что, если… я попробую установить контакт с… душой Кыша? Если она у него есть… — Шагтот сделал паузу, будто проверяя, не звучит ли его идея слишком безумно. — Я мог бы подключиться к управлению через неё, как навигатор. И мы разделим нагрузку. Ты отвечаешь за стратегию, Кыш — за тактику, Мэрилин даёт эмоциональную поддержку, а я за окружение. Мой опыт как навигатора сопоставим по времени с обучением Кыша.

Крафт задумался. Охотники живут меньше ворлонцев, но всё же это десятки тысяч лет. Идея Шагтота звучала как осмысленная и сумасшедшая. Он понимал, что ворлонцы используют технологии, граничащие с метафизикой, и связь на уровне душ была вполне вероятной.

Мэрилин вскинула голову, её глаза блеснули возмущением.

— Вы оба сошли с ума! — В её голосе звучали нотки отчаяния. — Я… чувствую себя жрицей темного культа, как в тех старых фильмах. Управлять через душу?! Да как вам такое вообще в голову пришло? Разве это не безумие?..

Она замолчала, истощённая этим всплеском эмоций. Её тело дрожало, как от лихорадки. Крафт тихо положил ей руку на плечо. Она взглянула на него, и с отчаянием и схватилась за его руку, как за спасательный круг. Она долго молчала, словно борясь с чем-то внутри, а потом едва слышно прошептала:

— А если бы… это был наш ребёнок? Ты тоже пожертвовал бы им ради миссии?

В этом вопросе скрывалось всё — упрёк, любовь и, возможно, обида. Крафт знал, что на войне нет хороших выборов. А только плохие, и очень плохие. Мысль девушки, такая простая и глубокая — почти вывела его из равновесия. Но интуиция говорила об опасности подобных рассуждений. Психологическая травма накапливалась годами. А крушение надежд и последние приключения подтолкнули девушку к опасной черте. Никто не железный здесь. Но Юзеф — должен быть. Иначе — конец. А лучшее средство от ПТСР из тех что всегда под рукой — успокоить внутреннего ребенка.

— Тихо… Тихо, боец. Дядюшка Юзеф с тобой. Он не даст обидеть малыша Кыша.

Мэрилин замерла, затем её губы дрогнули в слабой улыбке. Её напряжение на миг ослабло, и она будто вернулась из другого мира. Крафт терпеливо ждал, пока её пальцы ослабят хватку и позволят высвободить руку. Вопрос Мэрилин он решил оставить без ответа. И повернулся к охотнику:

— Нет, это слишком рискованно. Два независимых интерфейса приведут к рассинхронизации управления. Это всё равно что нарушить принцип единоначалия. Корабль будет одновременно пытаться выполнить два приказа. Даже самые сильные теряются, когда одно говорит разум, а другое — душа. Особенно в бою.

Он указал на Мэрилин, что выразительно иллюстрировало его мысль.

— Однако, — продолжил Крафт после паузы, — попробуй узнать, есть ли у Кыша душа.

Шагтот слегка наклонил голову.

— Я попробую это сделать. Но я ничего не ощущаю. Наверное, мы пока ещё слишком далеко.

Крафт вздохнул, вскользь глянув на дисплеи. Его голос стал твёрже:

— Мэрилин права. Относитесь к Кышу, как к родному. Он может быть солдатом, но он ещё ребёнок, не знавший детства. Пусть он чувствует, мы здесь не для того, чтобы просто отдавать приказы. Мы — боевое братство. Семья. Мы должны быть для него теми, на кого он может положиться. Тем более, что эта миссия…

— Может оказаться для нас последней. — Закончила за него Мэрилин.

Она справилась с первоначальными эмоциями и уверенно кивнула. Шагтот тоже принял эту мысль, казалось, глубже, чем мог бы выразить. Теперь трое смотрели вперёд с осознанием своей роли не только как бойцов, но и тех, кто обязан защитить чуждое, но юное сознание, затерявшееся среди неподъемной ответственности.

Место встречи было максимально удалено от ближайшего торгового маршрута, чтобы уменьшить количество ненужных свидетелей. Когда шаттл оказался в условленной точке, первое, что бросилось в глаза — отсутствие ворлонского корабля. Юзеф нахмурился, пытаясь понять, как подать сигнал, чтобы не нарушить радиомолчание.

— Где же он? — Пробормотал Крафт, рассматривая данные на голографическом дисплее.

Мэрилин вдруг рассмеялась:

— Юзеф, ты забыл? Он же ещё ребёнок. Что бы ты делал, если бы оказался без опеки? Конечно, исследовал бы окрестности!

Смех девушки скрывал тревогу. Она вспомнила о своих детских выходках, когда, будучи совсем маленькой, исследовала все уголки своего мира, не задумываясь о последствиях. Но ее перебил охотник:

— Воин спрячется под стелсом, и будет наблюдать, кто прилетит к месту встречи. Маркус Коул — исключение, его прикрывал крейсер.

— И это говорит лишь о том, что наш малыш совершенно один. — Добавила Мэрилин.

— Вы правы, — признал Крафт. — Третий ретранслятор сам сигнал не отправит. А то, что вы видите перед собой — наглядно доказывает, что может пережить любую цивилизацию. Помойка, которую она за собой неизбежно оставит.

Его взгляд упал на детектор аномалий. Поля космического мусора, раскинувшиеся на огромные расстояния, словно специально предназначены для того, чтобы спрятаться.

— Малыш подошел к заданию с максимальной серьёзностью. Сканнеры не видят его. — С ноткой раздражения в голосе сказала Мэрилин, наблюдая за данными.

Крафт задумался, как можно выследить Кыша, и вдруг его осенило. Ворлонцы всегда обладали весьма странными привычками и потребностями. И хотя Кыш был высокоразвитым существом, дети всегда хотят есть.

— Шагтот, а чем бы ты питался, если бы был разумным кораблём?

Охотник поморщился:

— Мы экспериментировали с металлоорганикой. Но не имели успеха. Теоретически такие корабли питаются межзвездным газом, космической пылью и любой не органикой, которую могут превратить в энергию. Либо солнечной энергией в чистом виде, не даром они выращивают себе паруса.

— Здесь звезда слишком далеко… А если мы не будем искать корабль, а сконцентрируемся на окружающей среде? — Предложил Юзеф. — Попробуем анализировать не его присутствие, а что-то другое, что он может оставить после себя.

Мэрилин и Шагтот озадаченно переглянулись, но понимали, что любая идея сейчас могла помочь.

— Например? — Спросила Мэрилин.

— Он мог что-то употребить. — Сообразил Шагтот.

Крафт ухмыльнулся трудностям перевода импланта, вспоминая аналоги наркотиков:

— Не думаю, что закинуться «первитином» в приоритете у ворлонских кораблей — подростков. Скорее, тут можно поживится мелким мусором. Если мы обнаружим утечку массы, даже незначительную, это может означать, что он «перекусил».

Команда настроила сканнеры на анализ состава пылевых облаков. Через некоторое время по дисплею побежали данные.

— Утечка массы, — объявил Шагтот. — Количество мусора уменьшается.

Крафт кивнул с довольным выражением на лице.

— Что ж, ребенок есть ребенок. Папа Кош не дал карманных денег, и он закономерно перешёл на подножный корм. Подлетаем ближе. Думаю, скоро он выйдет на связь.

Крафт напряжённо смотрел на экран, а шаттл приближался к месту, где были замечены признаки присутствия Кыша. В условиях «радиомолчания» он не мог послать сигнал. Даже Тила не могла дать совет, ведь любые действия могли привлечь ненужное внимание, включая связь с ней сквозь время. Видимо, их способность найти друг друга, было очередным экзаменом.

Когда они подошли к месту, на горизонте действительно появился Кыш — словно призрак, еле различимый в оптическом диапазоне. Его золотисто — коричневый силуэт казался размытым, как через мутное стекло. Щупальца Кыша плавно двигались, напоминая земных кальмаров, а тело совершало движение, похожие на китов, прокачивающих через себя воду с косяками рыб.

— Вот и он. — Пробормотала Мэрилин.

Её взгляд был прикован к непонятному существу, внушающему одновременно страх и удивление. Ребенок, которого она себе рисовала в воображении, был в длину с футбольное поле, и подходил под определение «корвет», хотя и мал в сравнении с крупными кораблями ворлона.

Шагтот замер, словно прикованный к креслу. Он наблюдал за тем, как маленький ворлонец проявляет свою сущность, и вдруг его осенило — у Кыша есть душа!

— Как же я мог не догадаться? — С восхищением и разочарованием признал охотник — Сколько мы могли бы спасти! Сколько душ остались бы живыми для будущего!

— А как ты думаешь, ворлонцы позволили бы кому-то кроме них распоряжаться душами своих питомцев? — Удовлетворенно поинтересовался Крафт.

Шагтот не мог смириться с тем, что его Орден не имел возможности вникнуть в это. Ворлонцы обычно не допускали Охотников в места, где шли боевые действия, уничтожая их корабли при приближении. И это лишало их шанса не только сохранить эти души, но даже обнаружить. Охотники всегда исходили из предположения, что души бывают лишь у углеродных и кремниевых форм жизни. Но теперь всё это казалось смешным и ограниченным.

— Вся история — огромный обман! — Причитал охотник. — Зачем нужно было скрывать, что душу может вмещать живой металл? И кому это было выгодно? Что они от нас прятали?

— Или — кого? — Задумчиво произнёс Крафт. — Теперь тебе понятны причины неприязни ворлона к вам? Вы могли невзначай пролить свет на чьи-то секреты.

Охотник кивнул, хотя его взгляд оставался задумчивым.

Кыш был занят своим «перекусом», но как только шаттл приблизился, прекратил свои движения. Он активировал гравитационный луч, и произошло то, чего Крафт никак не ожидал. Вся электроника отключилась, и Кыш просто втянул их внутрь…

Не было никаких шлюзов или ворот. Шаттл просто прошёл сквозь корпус, который расступился перед ними в считанные секунды. И вскоре оказался внутри ворлонского корабля.

Крафт огляделся, и понял, что они попали в ангар, напоминающий желудок гигантского морского существа. Стены вокруг пульсировали, как будто корабль дышал. Вязкая атмосфера вокруг была наполнена фиолетовой пылью, которая висела в воздухе светящимися узорами, что ритмично мерцали в такт движениям существа.

Это… это что-то невероятное! — Прошептала Мэрилин, вглядываясь в странное пространство вокруг них.

Крафт поднялся с кресла.

Добро пожаловать… Гммм… Внутрь! — Подбирая слова, проворчал он, с лёгким смешком осознавая, что их маленький союзник оказался далеко не беспомощным.

Воздух внутри ворлонского корабля оказался вполне пригодным для дыхания. И экипаж, покинув шаттл, с осторожностью перемещался по внутреннему пространству. Никакие шумы не нарушали тишины, единственным звуком был мягкий шорох их скафандров, когда они плавно двигались в невесомости.

Гравитация отсутствовала. Внутреннее пространство было пронизано слабым свечением. Но никаких сигналов или попыток установить контакт Кыш не проявлял. Он просто чего-то ждал.

Охотник, казалось, замер, пытаясь нащупать контакт.

— А вот и папочка! — Произнес Юзеф.

Но Кыш не отвечал. Крафт постучал по стенке шаттла, используя Морзе: «Привет, я дома». Но стук отозвался эхом в беззвучном мерцающем молчании, окутанном фиолетовой светящейся пылью.

— Ты серьёзно собираешься управлять им в бою с помощью анекдотов или Морзе? — Поинтересовалась Мэрилин — Может, он не отвечает на способы контакта, которые неприменимы к заданию?

Это казалось логичным.

— Слияние без инструкции… Вполне в духе Коша. Ну-ну… — Протяжно произнес Крафт.

Мэрилин клонило в сон, а охотник был будто под кайфом, видимо пытаясь наладить связь с душой Кыша. Он лишь смог пробормотать:

— К стене! Коснись стены!

Ловко оттолкнувшись от шаттла, и коснувшись стенки ангара, на которую указывал охотник, Крафт ощутил, как она откликнулась на его прикосновение, светясь золотом. Из стены выросло щупальце, закончившееся обручем из желтого металла, похожим на корону, в которой на уровне лба был… кристалл. И которую Крафт, мог поклясться, уже где-то видел.

Юзеф почувствовал, как сердце заколотилось. Его на миг захватили воспоминания о матери. И редком, но очень любимом госте их дома, дедушке Николасе, как его называла мама при Юзефе. Он провалился в состояние между сном и явью. И снова ощутил себя маленьким, почувствовав, как его держат руки этого сухого, статного старика. Его глаза светились золотом. А на голове у него была такая же корона, которая едва выглядывала из-под капюшона, что спадал на лоб…

Щупальце отделилось от короны, и она просто плыла в пустоте рядом с головой Юзефа. Мэрилин, зевая, наблюдала происходящее, от былой грусти и страха за это существо не осталось и следа. И он решился. Корона села на голову, как влитая. Доклад импланта не заставил себя ждать:

«Системы совместимы. Синхронизация успешна. Связь установлена».

И Крафт услышал внутри себя знакомый птичий шепот Кыша, понимая, что язык ворлонов гораздо сложнее, а то, что он слышит — лишь адаптация перевода имплантом, максимально близкая по тональности и сути.

— Здравствуй, Истинный Воин Пустоты. Ты нашел меня, и я рад тебе.

Сознание наполнилось гаммой чувств и образов, пришедших из сознания Кыша. Каждое ощущение было ярким и объемным, и сопровождалось картинами из воспоминаний о жизни этого корабля. Юзеф чувствовал, как погружается в них. Но… С каждым мгновением Крафту становилось всё труднее удерживать концентрацию. Слияние с кораблём требовало полной синхронизации. Кыш был как река, текущая быстро и непредсказуемо, а Юзеф, стремившийся к управлению, чувствовал себя как камень, пытающийся удержаться на месте с помощью воли. Он не мог раскрыть кораблю всё свое прошлое. И поток воспоминаний Кыша разбивался о плотину, установленную имплантом на моменте, когда Мэрилин подобрала Юзефа. Примет ли это корабль? Или просто сожжёт имплант?

Крафт не думал о страхе. Он думал, как применить волю. Ведь это всего лишь способ взаимодействия, форма. И Крафт отбросил мысли о форме. Она — ничто. Любовь — всё. А у него было кого любить. Просто он никогда раньше об этом не думал. Он направил это невысказанное ощущение в сознание Кыша. И его разум расширил границы, впуская корабль.

— Любящий этот мир — понимает. — Пропищал корабль — Я принимаю тебя.

Ощущение было волнующим и пугающим одновременно. Крафт чувствовал, как щупальца корабля двигаются, реагируя на его команды, расправляясь как крылья. В то же время он понимал удивление Кыша, когда тот ощущал себя заключенным в оболочку из плоти.

— Кыш, — подумал Юзеф, стараясь установить чёткую связь, — я буду заботиться о тебе.

В ответ на его слова вернулась волна одобрения. Контакт был установлен, он был обоюдным. Крафт дал сигнал команде, подняв большой палец вверх, и улыбнувшись.

— Это мои друзья. — Сказал Юзеф, обводя взглядом плывущих в невесомости членов команды. — Мэрилин хотела показать тебе свои чувства, а охотник — обменяться мудростью. Но корона здесь только у меня.

— Изгнанный и придумавшая любовь к тени? Интересно, что вас объединило? Пусть отдохнут, пока я перестрою внутреннее пространство. Мне интересно узнать вас. — Хмыкнул писклявый голосок.

Внутреннее пространство корабля менялось на глазах, превращаясь в обитаемые отсеки, похожие дизайном как на земные, так и на те, что привычны охотникам. Крафт ощущал сам процесс, как корабль «выращивает» отсеки и предметы в них. Но это требовало времени, энергии и расхода запаса питательной смеси, находящейся на борту корабля.

Органы чувств корабля были устроены необычно. Металлоорганическая кожа воспринимала любые внешние воздействия, как тактильные ощущения. И передавала их по системе нервных волокон в разум корабля. Это было что-то невероятное, когда понимаешь, что можешь смотреть пальцами, или слышать животом. Для Кыша это абсолютно не имело значения. Все рецепторы могли передавать сигналы во всех возможных диапазонах.

Крафт не управлял непосредственно преобразованиями внутреннего пространства. Он просто намеревался сделать их более жилыми. Кыш улавливал его намерение, и используя свои знания и ресурсы, творил. Двое разумных объединились ради общей цели, и никто не спрашивал о главенстве.

Юзеф находился в состоянии умиротворения. Контакт между ними был стабильным, но и возможность общаться посредством слов сохранялась. Кыш вдруг задал неожиданный вопрос с детской невинностью:

— Почему ты спрятал от меня часть своих мыслей? Люди всегда так делают?

Юзеф понимал, что не сможет просто отмахнуться от этого вопроса. Ему было ясно, что для Кыша вопрос честности был важен, как для ребёнка, который только начинает познавать мир:

— Кыш, дружище. — Начал он медленно, стараясь найти подходящие слова. — Эти мысли о моём прошлом. Оно может отвлекать тебя, сбить с толку или даже напугать. Но разве Кош ничего от тебя не скрывает?

— Когда мы в контакте, я вижу всё его сознание. — Пропищал Кыш — С тобой иначе. Почему?

— Телепаты могут блокировать часть своего сознания, и никого туда не пускать. Но это не вопрос доверия между вами. Ты солдат, и должен понимать, что случится, если враг овладеет твоим сознанием.

Кыш, казалось, обдумывал его слова, и Юзеф почувствовал лёгкий поток разочарования, исходящий от корабля.

— Блокировка… Я этого не знал…

— Ну откуда тебе знать, ты ведь не телепат! А просто эмпат, восприимчивый к телепатии. — Оформил свою мысль Крафт. — У нас говорят: дорога с односторонним движением.

— Мы не можем вторгаться в мысли разумных. — Пискнул Кыш. — Ты мне доверяешь? — В вопросе сквозила надежда.

Юзеф внутренне улыбнулся. Это было самым важным вопросом, который мог задать молодой корабль, желая понять природу общения.

— Да, Кыш, я тебе доверяю. И я не хочу, чтобы ты слишком быстро повзрослел. — Ответил Юзеф искренне. — Просто не нужно вываливать на собеседника всё и сразу. Сказать не всё и обмануть — это разные вещи.

— Понимаю… Вы несете груз того, о чем должны молчать… Мне жаль. — с детской серьезностью ответил Кыш — но не волнуйся, если я попаду в руки врага — мы сгорим вместе.

Юзеф кивнул, хоть и знал, что кораблю не обязательно было видеть вербальные проявления, чтобы понять его реакцию. Корабль предельно точно описал то, что чувствует взрослый разумный, которого тяготят его тайны. В то же время он совершенно спокойно говорил о самоликвидации, словно это было что-то естественное. Крафт знал, что ворлонские корабли были крайне самоотверженны, но слышать, как Кыш говорит об этом с такой холодной рациональностью, было не просто. Подобную преданность хозяину он уже видел в своей жизни.

— То, как спокойно ты говоришь о гибели, тревожит меня. Ты ведь ещё так молод.

— Это часть нашей природы, — Ответил Кыш спокойно. — Стратегический выбор.

Ворлонская философия была глубоко вплетена в сущность корабля — служение и самопожертвование ради остальных. И хотя Юзеф уважал эти принципы, мысль о том, что такое любознательное и искреннее существо могло просто исчезнуть, вызывала у него болезненные чувства:

— Один хозяин, одна преданность, один путь… — Нараспев протянул Юзеф. — Как же, помню. И это что-то мне напоминает. В каком месте мне вскинуть руку? Я видел детей на войне, которые жертвовали собой ради идеи. Но беда в том, что идея эта со временем оказалась не стоящей жизни. А что Кош говорил о «других путях»?

Юзеф должен был быть уверен, что корабль вдруг не решит себя уничтожить из отчаяния, или страха. Ответ, который прозвучал, полностью перевернул представление о уровне осознанности Кыша:

— Я не стану уничтожать себя, если есть другой выход, или если это поставит под угрозу вас. Для многих разумных это дилемма. Но не для нас. Никакая идея сама по себе действительно не стоит того, чтобы за неё умирать. Она — набор слов, искаженная призмой восприятия описывающего, случайно либо намеренно. Мы жертвуем собой за то, во что верим. За то, что считаем правильным в момент принятия решения. Ведь мы принимаем это решение сейчас. Нельзя находится в двух моментах одновременно. Нет возможности оценить сегодняшний выбор с позиции будущего…

— А любая оценка с позиции будущего должна исходить из того, что именно сегодняшний выбор и стал причиной этого самого будущего. Что лишает такую оценку смысла. — Ответил Крафт, задумавшись.

Это был один из уроков Тилы, которые она дала ему на Кольце, когда Крафт ощущал себя виновным за то, что выжил. И теперь они с кораблём понимали друг друга.

Но оставаться на месте долго было слишком опасно.

— Не хотел отрывать тебя от обеда, мой металлоорганический философский друг, но нас ждёт работа. — Произнес Крафт, передавая координаты планеты в секторе Candar, которую следовало посетить, а также данные о преследователях.

— Тогда больше нет смысла прятаться, — С готовностью ответил Кыш. — Активирую гравиметрию и двигатели!

Крафт ощутил, как его мягко притянуло к полу ангара, а в помещении загорелся неяркий свет. Рядом лежали Мэрилин и Шагтот, мерно похрапывая. Мягкий толчок — и Крафт ощутил привычную гравитацию. Второй толчок мог сказать лишь о том, что корабль начал ускорение. Юзеф вспомнил, что может видеть и чувствовать то, что видит корабль. И сосредоточился на пространстве вокруг. Он увидел вспышку воронки перехода, которую открыл Кыш. И ощутил, как в корпус бьет космическая пыль при разгоне. Кожа ощущала примерно то же, что при ветре в пустыне, что несёт в лицо песок и пыль. И у него на миг захватило дух.

— Так ты намеренно не только маскировался и поддерживал радиомолчание, но и не включал гравитацию? А команду зачем усыпил?

От Кыша пришла эмоция одобрения.

— Я знал, что ты оценишь. Не волнуйся. У Мэрилин эмоциональное расстройство, а охотник обезвожен. Я немного подлечил их, сделал питательную инъекцию. А скафандры я для вас выращу новые.

— Ого! Это ещё кто о ком заботится! Да ты и дизайнер, и доктор. Может ты ещё и на Lippenharmonika играть умеешь? Уважаю.

Кыш ответил эмоцией вопроса: — Ты… шутишь?

— Ничего, малыш, я и тебя научу. Всему свое время.

Корабль провалился в воронку гипера, и лег на курс. Команда медленно приходила в себя. И Крафт готовился объяснить им, что с ними произошло.

39. Кусочек ворлонской гордости

Команда медленно приходила в себя. Мэрилин, стряхивая остатки сна, уже собиралась с напускной строгостью выразить Крафту своё недовольство по поводу незапланированного «отдыха». Однако, почувствовав легкость в теле и так необходимое ей спокойствие, она поняла, что это ощущение ей даже нравится — силы восстановились, как после полноценного отдыха. С ощущением умиротворения, она осмотрелась, и позволила себе улыбнуться.

— Что ж, если так… могу и простить тебя на этот раз. — Пробормотала она скорее себе, чем кому-то другому.

Шагтот поднялся, потягиваясь. Его самодовольная улыбка говорила о том, что неожиданный «принудительный отдых» он воспринял как приятную привилегию.

Оба ощущали легкость и внутреннее спокойствие, которое было на вес золота среди суеты и постоянного напряжения последних недель. Мэрилин переполняло чувство благодарности кораблю. Но как ее выразить?

— Юзеф, — обратилась она с лёгкой улыбкой, — как обнять Кыша? Ну… чтобы он почувствовал, что мы ему благодарны?

Крафт, улыбнувшись, передал запрос кораблю. Через мгновение одна из стен ангарного помещения мягко засветилась и от неё отделился шарик, размером с яйцо, испускающий мягкое, золотое сияние. Шарик, словно осторожно исследуя пространство, подплыл к Мэрилин. Она, улыбаясь, протянула руку, словно хотела взять на руки младенца. И шарик, коснувшись её ладони, заметно потеплел, засветившись зелёным.

— Похоже, он тоже рад. — Заметил Юзеф.

Мэрилин держала шарик в ладонях, словно это было нечто драгоценное, буквально ощущая эмоциональную связь. Она закрыла глаза, а её благодарность и теплота передалась в сознание Кыша, как если бы она действительно смогла его обнять.

— Ну что, команда? Готовы увидеть, что приготовил наш новый друг?

Мэрилин и Охотник кивнули.

— Тогда вперед!

Крафт, уже получивший на имплант подробный план, провел экскурсию по жилому модулю корабля. Кыш, предугадывая их потребности, вырастил каюты, которые, несмотря на минималистичный дизайн, были удивительно уютными, сочетая земные интерьеры, но в каждом элементе ощущалась мудрая и неторопливая практичность, присущая миру охотников за душами. В каждой каюте было всё необходимое для отдыха и хранения личных вещей. Всё здесь казалось подчинённым разумному принципу: только то, что действительно нужно. Однако наибольший интерес у Крафта вызывала рубка.

Когда они вошли, их встретило просторное помещение, наполненное мягким светом, исходящим от стен и потолка, лишенное каких-либо иллюминаторов, посреди которого находился прозрачный кокон, который формировало силовое поле неясной природы, а в нем стояли три кресла. Панели управления и приборы отсутствовали. Вместо них были лишь увеличенные светящиеся подлокотники кресел, напоминавшие маленькие стеклянные столики. Не было также привычных сенсорных экранов. Да и само помещение было совершенно пустым, и кроме кресел, ничего не вмещало.

— Да ладно! — Не сдержалась Мэрилин. — Я, конечно, за минимализм, но где, собственно, всё?

Рабочее место каждого активировало подсветку. Казалось, будто Кыш приглашал команду самим исследовать новые возможности. Экипаж, не задумываясь, шагнул в общий светящийся шар. И. трое провалились в космос.

То, что снаружи казалось прозрачным шаром, внутри является сферическим экраном, на который поступает информация с каждого рецептора корабля, передавая цвет и изображение. Казалось, корабль вокруг исчез, и рабочие места просто неслись в гиперпространстве, с абсолютным обзором на 360 градусов.

— Ого! — выдохнула Мэрилин — хорошо, что я сегодня не завтракала!

Осторожно ступая по прозрачному полу, девушка опустилась в кресло первая. Светящаяся поверхность столиков — подлокотников создала голографическую проекцию, размером с земной сенсорный экран. Шагтот, сощурившись, осмотрел насколько удобно себя чувствует девушка, и занял своё место.

— А ты? — Спросил охотник Юзефа. — Присоединишься?

Крафт указал на корону:

— Да это больше для вас, ребята. Моё рабочее место… как бы это сказать, внутри моей головы.

— Ну конечно, простым смертным корона не положена. — Съехидничала Мэрилин. — Ты вообще себя в зеркале видел?

— Как и процессор в голове. — Добавил охотник, изобразив улыбку.

— О, детка, узнаю твой юмор! Кыш отлично тебя витаминками заправил. Как же я рад его снова слышать!.. Не думал, что это скажу. А ты, Тот, не завидуй. У меня, зато третьего глаза нет!

Мэрилин слегка покраснела, а охотник крякнул. Из солидарности Юзеф занял своё место. Его окружили полупрозрачные виртуальные приборы управления, как только он о них подумал. Кыш воссоздал интерфейсы мира Кольца — тактические сетки, навигационные схемы и управляющие элементы, которые Юзеф знал из тренировок в симуляторах.

Мэрилин, заметив интерфейс Юзефа, недоверчиво прищурилась, пытаясь рассмотреть детали. Эти голограммы были понятны и логичны. Казалось, что она сразу разобралась, что к чему. Но они в то же время не выглядели как техника любого известного ей мира. Это было что-то другое. И это «другое» вызывало двойственное чувство, как если бы наш пращур, изобретатель деревянного колеса, рассматривал колесо автомобиля 20 века. Абсолютно понятно зачем оно нужно и как им пользоваться, но совершенно не ясно, зачем древнему человеку камера с воздухом, резиновая покрышка и хромированные диски.

— Откуда же ты пришел, Крафт? — Тихо произнесла она, с интересом оглядывая его дисплеи. — И я хочу такой!

Крафт, слегка усмехнувшись, бросил мысленный взгляд на сознание Кыша, чтобы корабль создал подходящие интерфейсы для остальных членов команды. Но его птичий голосок наполнил окружающее пространство:

— Команда должна это сделать сама.

Корабль сделал себе голосовой интерфейс, и теперь мог общаться посредством слов со всей командой.

— Так вот как ты звучишь, малыш… — улыбнулась Мэрилин, слегка поглаживая тактильную сферу.

— Отложи шар. — Пропищал Кыш, — Коснись подсвеченного пространства, и представь необходимое.

Мэрилин удивлённо поднесла руки к голографическому экрану и нарисовала пальцем точку, инстинктивно потянув её вверх. Экран ожил: перед ней появился виртуальный интерфейс с ползунками, кнопками и элементами управления, которые реагировали на движения её пальцев. Ей понадобилось всего мгновение, чтобы понять, что Кыш позволяет ей буквально творить собственный интерфейс — такой, который будет для неё интуитивным и удобным.

— Вау! — Мэрилин начала вспоминать и адаптировать элементы под свои привычки, перетаскивая индикаторы и панели на удобные места, словно рисуя интерфейс по ощущениям.

Повинуясь её движению, элементы меняли форму и положение. Она инстинктивно создавала яркие иконки с бегунками, датчики с мягким светом и даже личный индикатор состояния Кыша, похожий на те, что использовались для диагностики пациентов в медотсеках. Мэрилин сочетала земные и центаврианские элементы, и восторженно улыбалась.

Шагтот держался сдержанно. Он протестировал кресло, оценив его удобство, и одобрительно кивнул. Странная выпуклость на лбу, похожая на третий глаз, раскрылась и засветилась, как при обычном контакте с душами. Рабочее пространство сразу адаптировалось под его нужды, создав привычные элементы сканирования и навигации. Шагтот излучал удовольствие и уважение. Охотник добавил перед собой проекции пространственных карт, и удовлетворённо откинулся в кресле.

— Связь посредством мысленного, голосового, тактильного интерфейса, а также духовной линии установлена. — Пропищал Кыш. — Системы синхронизированы и работают нормально. Любое ваше слово, высказанное вслух, будет слышно всем. Мысленный канал с Юзефом — по умолчанию конфиденциален.

Эта неожиданная свобода была ошеломляющей, не каждый день можно переделать под себя корабль, а тем более ворлонский. Да кто вообще мог предположить такое?! Кыш дал команде не просто место на борту, а возможность сотворить собственное пространство.

— Удобно устроились? — Спросил Крафт с лёгкой усмешкой. — Вот это я понимаю, забота о команде.

От корабля снова пришла эмоция, похожая на одобрение, и Крафт ощутил гордость Кыша за своё творение.

— Неожиданно…, но разумно, — Заметил Охотник, с профессиональной осторожностью глядя на интерфейс. — Ты можешь адаптироваться к нам? Интересно, на что ещё ты способен.

— Связь посредством того, что вы зовете душой, для меня тоже в новинку. — Ответил Кыш — Интересный опыт. Будто информация приходит через… ощущения. У нас не придают значения энергоинформационной матрице корабля.

Крафту уже приходилось на Кольце сталкиваться с технологиями, которые адаптировались к людям, и всегда это казалось лично ему чем-то чуждым, хотя для остальных было в порядке вещей. Но сейчас все было иначе.

— Ты заботишься о нас, Кыш? — Задумчиво спросил Крафт. — Ворлонцы независимы и высокомерны. Почему ты делаешь это?

Кыш замолчал на мгновение, потолок помещения сменил оттенок света, будто корабль раздумывал над ответом.

— Каждый корабль должен создать условия для хозяина и его гостей…

— Я тебе не хозяин — остановил Кыша Крафт — Партнёр. Друг. И они — не гости. А часть боевого братства. На «Почему» ты ответил верно. Но вопрос «Почему» — ищет причины. Меня же интересуют цели и намерения. Перефразируя вопрос: Для чего ты делаешь это?

Кыш понимал разницу между этими двумя вопросами. Он снова замолчал. Внутри рубки начали мерцать огоньки. Затем, его голос снова заполнил пространство:

— Нас создали, чтобы познавать и защищать. Служить — моя роль, но быть полезным… моя цель. Так я развиваюсь. Познав множество путей, я найду свой. Тогда нам дают имя. Со мной вышло иначе. Я не познал всех путей. Но имя получил. Как теперь быть, Друг?

— Теперь, выходит, ты уже не ребенок… — Крафт вскинул бровь — Но ты не производишь впечатление тупицы, а значит, зря ворлонцы тянули с именем.

— Они это делают из соображений стабильности. — Бросил охотник. — Для них любое развитие — это риск. Но все пути познать невозможно. Интересно, сказали ли они об этом Кышу?

— Верно, всех путей не познать… — пискнул Кыш.

— На Земле говорят: «Не надо мне как лучше, оставьте, как было хорошо» — добавила Мэрилин, пытаясь приладить голограмму датчика виртуального горизонта к пространственной сетке координат. — Зто ваш принцип?

— Ты точно подметила, Излучающая Любовь. — Ответил корабль.

— Эй, Кыш, полегче! Ты дал Мэрилин другое имя? А что, если она в этом направлении эволюционирует? Залюбит ведь до смерти! — Своим фирменным баритоном выпалил Крафт — А на пустые яйца мир не спасти…

Кыш ответил несвязным щебетом, напоминающим… смех:

— Ты точно обозначил проблему гормональной мотивации вашего вида. Смеёшься над ее ограничениями. Ты выше их. Я хочу научится, как ты, быть выше своих ограничений.

Мэрилин, хоть и не поняла всей глубины, кивнула, погладив шарик. Он засветился зелёным.

— Сложно поверить, что ты машина. — Произнесла девушка.

— Не машина. Вы — углерод. Кош — кремний. Я — бор. Я эволюционирую. Машины так не могут. — Бодро ответил Кыш.

— Да у вас полное взаимопонимание, а ты вообще венец эволюции. — Резюмировал Крафт. — Даже мой заказчик не научился строить живые корабли. Вот и охотник жаловался, что подобные технологии у них не прижились…

Крафта беспокоили сразу несколько вопросов. Один из них был у него на голове. Корона. Почему Кыш выбрал именно эту форму нейронного передатчика? Он мог любой обруч из металлоорганики вырастить.

Неужели он, либо Кош, таки пробили защиту импланта, и взяли этот образ из его воспоминаний?

Или это сделал Кош, а Кыш пытается ему об этом «по дружески» намекнуть?

Или это всё часть плана?

Так можно с ума сойти. В конце концов, как говорят на Кольце, мера зрелости определяется количеством неопределенности, что может вынести разумный. Поэтому Юзеф предпочитает не дрожать в страхе перед возможными последствиями, а с интересом распутывать клубок.

Крафт обратился к импланту, но тот заверил, что защиту атаковать никто и не пытался, и доступ к памяти по-прежнему защищен. Странно. С этим стоит разобраться, но сейчас у Юзефа были более приоритетные задачи:

— Команда, осваиваем управление. Устанавливаем график дежурства. Кыш знает дорогу, но один из нас всё равно дежурит. Кыш, сколько времени понадобится, чтобы достичь объекта?

— На оптимальной скорости — 50 ваших часов. Но учитывая обманные маневры и время на вашу синхронизацию — соответственно больше.

— Принято, Кыш. Ложись на курс, пассивно сканируя пространство. Активными сканерами ты нас выдашь. Маскировку — на максимум. Докладывай обо всём, что шевелится. Состояние полной боевой готовности. Потому что папочка не верит, что эти свиньи в гипере не воюют.

— Ты прав. — Пискнул Кыш. Дело не в невозможности стрелять, а в помехах при наведении. Мои органы чувств позволяют улавливать нейтринный след, поэтому я могу захватить цель даже в гипере. Значит, и эти корабли могут, если используют адаптивную броню. Эти открытия делаются разумными часто в одно время.

— Да уж, стрелять и попадать — это определённо разные вещи. — С видом эксперта заметил Крафт. — Но боюсь, наши противники используют сборную солянку из технологий разных видов и даже эпох, и не удивлюсь, если многое там будет из нафталина миллиардолетней давности. А теперь о самом вкусном. Я слышал, Кыш, у тебя есть больша-а-я пушка? Мне нужен перечень и параметры основных систем, чтобы доработать интерфейс и представлять, на что они способны.

После короткой паузы, Кыш передал обширный объем информации. Поток данных, как мощный водопад, хлынул в память, но имплант мгновенно структурировал его. Цифровой массив осел в сознании в виде схем, графиков и текстовых пояснений. На это ушло всего несколько минут, но ощущение было, будто Юзеф в мгновение ока освоил целую дисциплину.

Привычно заболела голова, нейронные цепи перестраивались под использование новых данных. Имплант прошептал: «Активирую обезболивание». И Юзеф ощутил вместо дискомфорта прилив сил. При этом прекрасно понимая, что у всего есть цена, в том числе и у быстрого усвоения. На это расходуются огромные ресурсы организма. И если не успеть их восстановить, можно стать уязвимым. Но так или иначе, чтобы привыкнуть к новым данным и выработать новые привычки, нужно время. Поэтому новую информацию нужно было «разложить по полочкам», тщательно обдумав.

Крафт мысленно пробежался по заголовкам. Имплант выстроил перечень в удобную структуру, напоминая учебный планшет.

Юзеф присвистнул:

— Да ты просто набит оружием, Кыш!

Но малыш был уже занят. Он переключился на словесное общение, и что-то щебетал в наушник Мэрилин, которой явно удалось его заинтересовать. Она предлагала показать часть земной традиции, спортивное пилотирование. Охотник расставил в гипере виртуальные навигационные объекты, а Кыш должен был пролететь через них по строго определенной траектории, используя интерфейс, созданный Мэрилин.

Крафт усмехнулся: — Молодцы. Развлекайтесь. А я пошел матчасть учить.

Юзеф остался один на один с массивом знаний. «Так, что у нас здесь…», — пробормотал он, и погрузился в изучение полученных документов…

…130-ти метровый корабль двигался стремительно, с лёгкостью и грацией, совершая маневры, свойственные судам более легких классов. Экипаж быстро освоился с управлением. Задача оказалась легче, чем предполагалось: Кыш, вместо того чтобы предоставлять полный контроль только Крафту, с готовностью разделил полномочия с остальными членами экипажа. К интерфейсам команде привыкать не пришлось, ведь каждый создал под себя те элементы, к которым привык. А Кыш их вырастил.

Это решение было нестандартным. Живые корабли ворлона доверяли управление лишь одному разумному: хозяину, либо его и. о. — в данном случае, Крафту. Но разделение полномочий помогало ему почувствовать себя частью коллектива, что важно для эволюции сознания. На ворлоне он этот опыт точно пережить не мог. Ведь ворлонцы — немногочисленные индивидуалисты. А их корабли — оказались веселыми, жизнерадостными существами, которые любят компанию.

Мэрилин и Шагтот решили испытать систему в экстремальных условиях. Они предложили Кышу программу высшего пилотажа, делая акцент на зрелищность и элегантность исполнения. В гиперпространстве, где пространство и время могут искривляться, такие маневры вели к удивительным визуальным эффектам, словно весь корабль был частью люминесцентного представления.

Кыш, в свою очередь, стал воплощением восторга. Он что-то щебетал и попискивал, когда получал одобрение Мэрилин за каждый успешный маневр, и радовался как ребенок, который впервые пробует скоростной аттракцион. Маневры, требующие точности и аккуратности, казались ему игрой, удовольствием. Хотя этот уровень пилотирования был бы крайне нестандартным в контексте того, чему его учили, для Кыша это было возвращением к моменту создания.

Ничего подобного он не ощущал с момента, когда вышел из питательного резервуара, будучи лишь метровым корабликом. Новизна мира обрушилась на него. И он был счастлив от факта, что осознает.

«Не то, чтобы ворлонский корабль не мог выполнять эти кульбиты сам», — думал Крафт, наблюдая за процессом. — «Он мог. Но в культуре ворлона спортивное пилотирование отсутствовало.» В бою всё сводилось к команде «уничтожить», и было основано на рефлексах. Никто не обучал летать с изяществом. Юзеф осознавал, что для ворлонцев, это было абсолютно чуждое понятие: зачем искать красоту в бою? Но для экипажа искусство маневрирования становилось частью их новых отношений с кораблём. Кыш с радостью отдавал свои мощности новой команде, даже если это были не самые практичные с его точки зрения маневры.

Прозрачная сфера управления, с которой экипаж взаимодействовал, создавала полную иллюзию окружения. Это ощущение свободы и невесомости усиливало чувство восторга, и каждый новый маневр ощущался как стремительный и опасный танец. И хотя перегрузки не ощущались на физическом уровне благодаря совершенному гравиметрическому приводу, восприятие происходящего было намного более интенсивным. Ощущение полета, пустоты вокруг и абсолютной свободы буквально захватывало дух.

Юзеф, сидя в кресле и наблюдая за экранами, не мог не думать о предстоящем столкновении с механосами. «Они больше не показываются», — Размышлял Крафт. — «До них дошло: этот корабль превосходит их москиты в каждом аспекте. Даже если бы вся девятка атаковала одновременно, с их маневренностью, даже с идеальной координацией. Превосходство в скорости, маскировке — на порядок. Они не смогли бы пробить даже защиту корабля, не говоря уже о том, чтобы разрушить корпус и добраться до мыслящего ядра.»

«Они явно ждут носитель», — Юзеф продолжал анализ. — «Возможно ли, что они отстают из-за уничтожения ретрансляторов? Мы всё дальше, и не ясно, они не могут догнать нас, или это часть их плана?».

«Возможно, истребители механосов не используют микрореакторы, а питаются от батарей? Тогда они не могли долго действовать автономно.»

Тут Юзефу на ум пришла история создания танка «Тигр» малоизвестной в войсках модификации от Фердинанда Порше. В вермахте ходил слух, что Гитлер, узнав, что данный прототип использует для движения электромоторы, как бы ненавязчиво положил руку на плечо своего старого друга Порше, и отпустил сарказм, что для этого «слоника» батареек во всем рейхе не напасешься. И чтобы угодить фюреру, а также избежать отправки всех инженеров фирмы на восточный фронт, Порше установил помимо двух электродвигателей ещё 2 генератора и 2 дизеля с подводных лодок. Итог — 6 силовых агрегатов на одном танке, и это было слишком.

Юзеф про себя улыбнулся. Потому что было самое время перейти к вооружению и защите корабля, которое явно казалось чрезмерно мощным для судна такого класса. И эта чрезмерность могла стать их слабым местом, ведь личный опыт говорил: когда тебя убеждают, что создали вундервафлю, всегда нужно искать подвох.

Подвох вряд ли в технической части. А даже если и так, то у Крафта недостаточно знаний, чтобы ворлонам указывать, как корабли строить. Проблема скорее психологического порядка. Никто не будет детально изучать особенности своего оружия, если оно, по сути, управляется кнопкой «нагнуть всех», а стратегия сводится лишь к тому, чтобы не мешать друг другу в бою.

Юзеф решил прилечь. Он отправился в каюту, где оценил матрасик с подогревом из металлоорганики, созданный для него Кышем. «Блестит как металл, на ощупь как ткань» — подумал Крафт. Затем устроился поудобнее, сожалея лишь о том, что Кыш не синтезировал пивка.

Юзеф перевёл на имплант создание интерфейса, ведь остаток работы он намеревался произвести в своём воображении. Крафт придал отчётам привычный вид бумажных конструкторских документов 40х годов 20 века, которые повисли перед его внутренним взором в пространстве. Затем закрыл глаза, погрузившись внутрь своего разума, где он видел корабль в трех проекциях, и начал с анализа защитных систем.

Первое, что привлекло внимание Юзефа, — Глушители. Это были системы маскировки и подавления сигналов. «Хммм… Они могут не только скрывать нас, но и ввести врага в заблуждение…»

Юзеф создал интерфейс, который позволял управлять созданием ложных сигнатур, симулировать неисправности или даже «исчезать» из определённого диапазона.

Следующей в списке была гравиметрическая защитная сеть. Это была часть двигательной установки, которая использовала излишки гравиметрической энергии для создания притягивающих или отталкивающих лучей, а также направленных гравитационных полей в точках ожидаемых атак. Аналогичные технологии были у Кольца, и имплант выдал пояснительную документацию.

«Нечто среднее между излучателем и щитом, но подвижнее. Наверняка реагирует на все виды частиц, что имеют массу». Юзеф добавил окошко для регулировки параметров сети: от плотности до радиуса действия, с возможностью направленного усиления в угрожаемых секторах.

Энергоразрядники представляли из себя ускорители электронов. Они были частью системы ЭМ защиты, создавшей вокруг корабля магнитное поле невероятной напряженности.

«Эти штуки могут служить как для защиты, так и для нападения. Их можно использовать для вывода из строя вражеской электроники на крупных судах, а мелкие просто сжечь».

Юзеф добавил параметр «Зона действия», чтобы оперативно настраивать радиус и интенсивность разрядов. Также Крафт предусмотрел систему быстрого переключения между режимами — атакующим и оборонительным. И перешел к изучению ЭМ контуров.

Поймав себя на мысли, что ЭМ щит — это классика, а потому это просто, Крафт не мог сдержать удивления. Щит не просто был мощным, он был абсурдно мощным. Показатели напряженности поля намекали, что защита может выдерживать атаки, способные стереть с лица планеты небольшой город. И зачем его держать постоянно активным? Он же жрет чертову кучу энергии! Но тут же вспомнил, что это так же и защита от телепортации! Не ясно, знал ли об этой угрозе Кыш, но пока ЭМ щит держится, Чеда и Ко на мостике ожидать не стоит. Разве что они проникнут в корабль традиционным способом, пробив обшивку. Но попробуй на ней закрепится, когда тебя поджаривает разряд миллионов вольт. Выходит, пока ЭМ щит держится, невозможна даже высадка абордажной команды на корпус.

Он добавил в интерфейс: Регулятор уровня напряженности — для настройки плотности щита в зависимости от угрозы. Режим перенаправления энергии — позволяющий быстро перераспределить энергию от щита к другим системам. И опцию активного импульса — функцию кратковременного расширения поля для поражения электромагнитным разрядом особо любопытной мелочи, что не побоится подойти к корпусу.

Итак, «Защита от всего, что имеет электрический заряд», — лаконично подытожил для себя Юзеф, завершая создание нового элемента виртуального интерфейса.

Следующим пунктом была биоорганическая броня. Собственно, она ничем не отличалась по структуре от всего, что его здесь окружало, и попадало под более широкое определение «металлоорганика». «Сочетание механического и биологического… Адаптируется к типу атакующего оружия самостоятельно, а также „чувствует“ удары, и способна к регенерации».

Он добавил в интерфейс индикаторы состояния брони, чтобы можно было отслеживать её реакцию на повреждения в реальном времени и контролировать процесс распределения энергии для восстановления.

И наконец, главный калибр. Знаменитое импульсно — лучевое, квантово — гравитационное орудие ворлона. Промежуточная модель между импульсной версией истребителя и тяжёлой лучевой модификации крейсера. Крафт приподнялся на кушетке и присвистнул. Этот малыш оказался способным уничтожать корабли Теней классом выше, такие как тяжелый разведчик, имевший в длину 350 м. Для Юзефа это было приятным сюрпризом. Но из-за трудностей перевода с ворлонского, он не совсем понимал принцип работы этого оружия.

Проведя сопоставление по базе Кольца, он наконец понял, что значит «квантово-гравитационное». Оно являлось логическим продолжением гравиметрической системы корабля, и использовало принцип вынужденного излучения, как и лазеры. Поэтому долгое время младшие расы, которые в основном и занимались созданием классификаций, объединяли гравитационные орудия с лазерами в одну категорию «лучевых» орудий. Это сбивало с толку тех, кто пытался его классифицировать до официального открытия гравитонов. Они, как и кванты электромагнитного излучения, фотоны, являются бозонами. Следовательно, можно создать устройство вынужденного излучения, использующие в качестве переносчика взаимодействий гравитоны. Что и было воплощено в этой технологии.

Гравитационному лучу всё равно, броню какого типа уничтожать. Но, в отличии от фотонов, от которых могут защитить волновые ВЧ щиты, эффективным средством защиты от гравитонов являются гравитационные щиты.

Но как же это оружие воздействует на цель? Гравитоны, как и фотоны, не имеют ни заряда, ни массы. Но способны нарушать гравитационные взаимодействия внутри материала, вызывая на малой мощности его критическую деформацию, а на максимальной — просто удаляя материю из нашей реальности. Что внешне выглядело как безотходная плазменная резка.

«Если это оружие действительно настолько мощное, значит, его использование требует максимальной концентрации энергии. А это значит, в момент выстрела нужно быть готовым к уязвимости».

Крафт интегрировал в интерфейс схему приоритетного распределения энергии: по умолчанию часть энергии шла на броню и гравиметрическую сеть, но при активации орудия всё перераспределялось на него. Также он добавил предупреждающий индикатор, чтобы понимать, сколько времени нужно для зарядки оружия и каковы последствия выстрела для других систем корабля.

«Превосходное орудие для внезапных атак, перегрузки гравитационных защитных систем, или добивания. — Подвёл итог Крафт — Но нужно быть уверенным, что противник в этот момент не ответит.»

После внесения всех изменений Юзеф оглядел обновлённый интерфейс. Теперь он выглядел более функциональным. Однако мысли о возможных противниках, которых не смутишь даже таким оружием, вновь вернулись к нему.

Он провёл тестовую симуляцию внутри импланта, чтобы не отвлекать корабль: активировал орудие, заставил броню адаптироваться под имитацией мощного удара, включил глушители и проверил, как быстро сеть восстанавливает защиту после перегрузки. Корабль ощущался, будто был продолжением мысли. «Оружие должно быть продолжением руки» — вспомнил древнее наставление мастеров Крафт. Он мысленно улыбнулся, восхищаясь возможностями корабля:

— Скажи-ка, Кыш, твои создатели вообще знали пределы разумного?

Кыш весело пискнул:

— Пределам подчиняются остальные. Мой создатель их устанавливает.

Юзеф хмыкнул:

— Потише, маленький кусочек ворлонской гордости! Не лопни от важности.

— Но почему? — Не унимался корабль — Я ценю твою скрупулезность. Моё устройство никто ещё столь внимательно не изучал. Но может это и не нужно? Просто бери сколько нужно энергии, и бей! Никто не может выжить в войне с ворлоном.

— Насколько мне известно, никто из нашей галактики с ворлоном всерьез напрямую и не воевал.

Крафт огорошил Кыша неожиданным, но исторически верным замечанием, сделав акцент на «нашей галактике». И закончил мысль:

— Всегда есть кто-то сильнее, дружок. Запомни это простое правило. Или ты забыл, к чему приводит привычка лезть не в своё пространство? А, ну да, ты ж не застал.

— Меня ещё не было. Но я знаю… Наша ошибка… Одна из многих… — уныло пропищал Кыш, поднимая из своей базы хроники вторжения Слаасла из Третьего пространства. — Я подумаю об этом… А почему в твоём разуме документы имеют такой… древний вид?

— Вот ведь любопытный малыш! Этот интерфейс меня успокаивает. Как и лабильность твоего интеллекта. — Ответил Крафт.

— Понятно! — Пропищал Кыш — Оставлю тебя пока. Можно? С Мэрилин и Тотом так интересно! Летаю с рождения, но не знал, что можно летать… красиво!

— Я рад что вы нашли общий язык, и в земной культуре есть чем вас удивить. — Юзеф улыбнулся, явно удовлетворенный результатом. — Как думаешь, мы готовы?

— Готовы. Лучше всех, кого я видел. Лучше некоторых ворлонов. И… красивее,» — пискнул Кыш, добавив искорку энтузиазма.

Крафт понимал: даже если команда была не слишком расторопна в освоении — это слаживание того стоило.

40. Выдержка и понимание

Первые сутки на борту, на удивление прошли спокойно, будто вселенная намеренно давала команде передохнуть. Крафт, закончив изучение матчасти, благополучно храпел в своей каюте, попросив у Кыша дозу синтезированных витаминов. Никто не знал, сколько продлится затишье. И это время каждый солдат, независимо от эпохи, использовал по полной, желая получше выспаться.

Пока Крафт грыз гранит науки и восстанавливал силы, Мэрилин обнаружила, что грациозные манёвры доставляют не меньше удовольствия, чем танец с хорошо подготовленным партнером. А танцами она занималась в колледже. Смех девушки и игривые комментарии Кыша наполняли корабль неожиданной лёгкостью.

Вскоре они поменялись ролями. И теперь Кыш, посмеиваясь, усложнял задания, преподавая Мэрилин ворлонскую технику интуитивного пилотирования. После нескольких часов тренировки, Мэрилин наконец решила отдохнуть. И пожелав Шагтоту удачного дежурства, направилась в каюту.

Сбросив с облегчением земной скафандр, который требовал ремонта, и оставшись в комбинезоне, Мэрилин огляделась в поисках обещанной замены. Но обнаружила лишь ёмкость на полу, в которой находилась некая светящаяся субстанция защитного цвета, по консистенции похожая на нефть.

От инструкций Кыша Мэрилин передернуло. Но других вариантов все равно не было. Она встала босыми ногами в ёмкость на полу. Жидкость была теплая, но ощущалась как множество иголок, которые лишь касались тела. Кыш пояснил, что питательная среда настраивается на нервную систему Мэрилин и считывает ее ДНК, чтобы вырастить костюм прямо вокруг тела.

Процесс должен был занять около часа, и Кыш предложил девушке сесть на койку, оставив ноги в контакте с питательной средой, помедитировать, подумать о чем-то приятном или просто уснуть. Но Мэрилин отказалась, решив в полном сознании наблюдать выращивание скафандра. И спустя минуту все ее тело до шеи покрыл тонкий слой питательной жидкости, которая растеклась по нему против законов гравитации. Ощущения были таковы, будто тело обернули в мох. И вскоре поверх слоя начали появляться зелёные и коричневые островки с металлическим блеском. Сначала они плавали по поверхности, размеренно перемещаясь. Затем, когда достаточно увеличились в размерах, соприкоснулись краями и движение прекратилось, сформировав зелено — коричневый рисунок, отливавший металлом. Никаких ощущений, кроме легкого зуда, этот процесс не производил. Так продолжалось до тех пор, пока все тело не покрылось сантиметровым слоем металлоорганики. Которая, на удивление, была гибкой, и абсолютно не стесняла движений. Дойдя до шеи, слой сформировал плотный воротник, который вскоре увенчался прозрачным шлемом в виде шара. А комбинезон и белье девушки каким-то непостижимым способом оказались одеты… поверх скафандра! Металлоорганика росла в прямом контакте с кожей, вытеснив наружу ткань. Но не смотря на слой нового материала, кожа все ещё ощущала поток воздуха из системы аэрации каюты. Тактильная передача костюма была превосходной.

Девушка приказала деактивировать шлем. Костюм подчинился. Затем снять перчатку, и закатать рукав. Голосовой интерфейс работал, и костюм выполнил команду. Материал в нужных местах разошелся по невидимому шву и собрался в утолщение на той части скафандра, что оставалась на теле. Мэрилин сравнила ощущения открытого и закрытого тела. Затем вернула рукав на место и снизила чувствительность нейропередачи костюма везде, кроме перчаток. Ощущать себя голой ей не нравилось.

Затем она попросила Кыша создать зеркало. Металлоорганическая ткань даже слишком хорошо подчёркивала каждую линию тела, облегая его даже более плотно, чем водолазный костюм.

Скафандр был оснащен мускульным усилением, и оказался впечатляюще многофункциональным: от радиационной защиты и экстремальных температур до возможности обзора в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах. Единственным минусом, что успела обнаружить Мэрилин, было более медленное в сравнении с обычными электромеханическими системами переключение между режимами. Чтобы увидеть мир в ультрафиолете, нужно было подождать примерно минуту, пока металлоорганика шлема не изменит свою структуру. Но если планировать такие изменения заранее, проблемы в этом не было.

Мэрилин решила подобрать цвет. Скафандр, повинуясь голосовым командам, менял окрас от стандартного зелено — коричневого пятнистого ворлонского камуфляжа, до глубокого чёрного, или ярко-красного. Улыбнувшись, она подумала о том, какое впечатление могла бы произвести на мужчин, когда-либо привлекавших её внимание.

Впервые за долгое время Мэрилин осталась наедине с собой. Она чувствовала, как напряжение последних дней постепенно спадает. Девушка выполнила несколько упражнений йоги прямо в скафандре перед зеркалом, наслаждаясь тем, как костюм мягко и без усилий подстраивается под каждое движение.

Распустив волосы, Мэрилин, удовлетворенная тестами, деактивирвала костюм. Тот послушно разошелся по швам и сложился у ног. Она оделась, устроилась на кровати, держа светящийся шарик, подаренный Кышем. Поблагодарив его за заботу, она вскоре погрузилась в глубокий сон. Во сне она в новом костюме каталась на гравицикле по горным тропам. А Кыш — незримо присутствовал рядом, и пел ей песни.

Охотники отличались выдающейся выносливостью, поэтому, уступив девушке право отдыха, Шагтот остался на мостике. Первый день на борту подходил к концу, у него появилась возможность примерить новый скафандр, если, конечно, это можно было так назвать. Стоило ему об этом подумать — как ёмкость с питательной средой выросла из прозрачного пола прямо возле его кресла.

«Наверное это смешно для землян

Охотник, летящий сквозь гипер

С ногами в тазу»…

Шагтот произнес это придуманное на ходу хокку равнодушно, дав Кышу добро начинать, не отвлекаясь от приборов. Свой старый скафандр он предусмотрительно снял, оставшись в мимикрирующей рясе.

Металлоорганика, словно обладая сознанием, начала медленно прорастать, и вскоре тонкий, но прочный слой охватил всё тело охотника. Каких-либо неудобств по этому поводу Шагтот не испытывал. В их культуре внешняя форма мало что значила.

Освоившись, Шагтот проверил функционал.

— Насколько костюм устойчив? — спросил Шагтот.

— Насколько тебе нужно. — Ответил Кыш, излучая неподдельное удовольствие от демонстрации своих возможностей.

— Как пополнить запас энергии?

— Поверхность скафандра фотоэлектрическая. Без солнечного света работает 7 земных дней. Затем скафандр автоматически деактивируется.

— Не лишено уязвимостей, но все же лучше, чем все, что у нас было до этого. — Медленно произнес охотник. — Но за что такие подарки? Ворлоны презирают наш вид.

— К личности охотников ворлон равнодушен. — Поправил Кыш — Мы против идеи. Хотя понимаем ваши мотивы. А поскольку ты изгнан из ордена и больше не удерживаешь в плену энергоинформационные матрицы разумных, именуемых душами — к тебе нет претензий. Скафандр — экспериментальный прототип. Я его создал из запаса металлоорганики и питательной смеси на борту.

— Приказ Коша?

— Моя инициатива. Я могу отремонтировать ваши костюмы, но это потребует больше издержек, чем создание новых.

— И как долго мы сможем ими пользоваться? — Охотник старался найти подвох.

— Пока не выполним задание и не вернёмся на Вавилон 5. Затем скафандры пойдут в переработку. — Пропищал корабль.

— То есть, раньше ты не создавал скафандров для разумных? — Недоверчиво спросил охотник.

— Только для Коша. — Ответил корабль. Но там нет нужды повторять контуры тела. У него другое назначение.

Шагтот, разумеется, помнил похожий на вешалку скафандр посла. И догадывался, что его форма играла роль маскировки истинного облика от глаз менее развитых рас. Коша он видел лишь мельком, в ангаре. Но для охотника было очевидно как наличие души у ворлонца, так и приблизительная форма его тела, ведь душа всегда старается повторить контуры оболочки. Охотник третьим глазом видел, что кремнийорганические сущности, по сути, бесформенны, хоть и напоминают земных медуз. С кораблями же — было всё иначе. И сейчас это представляло больший интерес.

— Что за питательная смесь? — Удивленно спросил охотник.

Стены рубки потемнели.

— Я уже объяснял Мэрилин. — Обиженно проскулил Кыш. — Я — металлоорганическая форма жизни. Мы имеем геном, можем расти и регенерировать. Когда атака испаряет мою кожу, благодаря запасу питательной среды и энергии в качестве катализатора, я выращу новую.

— Прости, я не хотел задеть твои чувства. Значит, выживаемость ваших кораблей зависит от объема запаса? А если он истощится?

Кыш немного подумал:

— Не бойся, на костюмы ушло меньше тысячной доли процента. Они автономны от моего ядра, я вырастил им собственные биокомпьютеры. По мере надобности мы возвращаемся на Ворлон и пополняем запас из питательного резервуара. Из которого, собственно, и рождаемся.

— Зависимость от запаса на борту — уязвимость. — Пробурчал охотник.

— Просто страховка от излишней самостоятельности. — Недовольно пискнул Кыш. — Но это моя гипотеза.

— Ты кому-то говорил об этом? — Охотник удивлялся, как Кыш с таким мировоззрением до сих пор жив.

— Кошу. И тебе. — Ответил корабль.

— И что на это сказал ворлонец?

— Чтоб я не лез не в свое право, и кроме хозяина никому свое мнение не высказывал.

О социальном устройстве ворлона мало кто знал, но из сказанного следовало, что каждый ворлонец обладал набором прав, определявшим его статус.

— Ндааа… — протянул Шагтот — Да у тебя одного секретов больше, чем в Галерее Шепотов.

Ситуация была странной. Корабль только что признался, что хозяева держат его на коротком поводке, раскрыв при этом свою уязвимость. Сразу видно, корабль молод, прост и наивен. И может пострадать за это. Охотник решил не продолжать провокационную тему. Хотя ему было интересно узнать и про систему прав, и о том, как это создание делает подобные выводы. Но Шагтот вернулся к теме питательной смеси:

— То есть, запас помогает вам не стареть?

— Восстанавливаться и эволюционировать. Выращивание новой пушки или устройства — это эволюция.

— А Крафт об этом знает? — Прищурился охотник.

— Он получил полную информацию. — С гордостью ответил Кыш. — Ещё никто до него так не изучал нас. Хотя он не первый человек, у которого есть корабль и возможность.

— А кто же первый? — удивился охотник.

— Инквизитор из прошлого Земли. — Как на экзамене, ответил Кыш.

Охотник слышал о посещении ворлонами мира людей. Но удивлял не сколько сам факт прибытия ворлонцев на Землю, сколько их критерии отбора кандидатов.

— Почему вы выбрали самую низкую и темную душу? — Удивился Шагтот. — Я бы не взял такую в свою коллекцию. Какую она несет ценность для будущего? Чему может научить?

— Он отлично справляется, — ответил Кыш, — подходит для наших целей. Помогает выявить ненадежных союзников.

— А откуда ты знаешь, что мы — надежны? — Недоверчиво спросил охотник.

— Юзеф прошел свое испытание. Его целеустремленность и интеллект выше всяких похвал. А если вы с ним — значит тоже достойны.

Шагтот почесал затылок:

— Подобное — к подобному… А как вы решаете, кто достоин, а кто нет?

— Ворлон использует потенциал. Иногда и «темные души» делают великие дела. — Пискнул корабль.

— Или великие ошибки. — Ответил охотник с усмешкой. — Интересная логика — в идеях у вас одно, на практике — другое… Но люди говорят: «И в аду есть герои». Продолжим о природе души.

— С радостью! — Ответил корабль. Он был рад сменить тему.

Охотник решил поднять вопрос, что беспокоил его с момента, когда он увидел душу корабля:

— Каждый разумный имеет вместилище души. Это определенное место, откуда душа выходит в момент смерти. Эта точка всегда видна, если смотреть на разумного Глазом — Охотник на секунду снова открыл свой третий глаз. — Твоя душа окутывает тело. Но не вижу вместилища души. Как это возможно?

Кыш ответил не сразу. Казалось, что вопрос поставил его в тупик. Стены часто и быстро меняли цвета. Похоже, Кыш что-то искал в своих ощущениях, или в памяти, прежде чем произнес:

— Вместилище нужно душе, если тело для нее — временное прибежище. Корабли ворлона, с точки зрения вашего понимания времени, бессмертны. Нам не нужно временное вместилище, поскольку наша душа никогда не покидает тело.

Шагтот удивлённо поднял брови. Для него, привыкшего к мысли о конечности жизни, такие слова звучали невероятно:

— Как ты осознаешь свою душу? Как отличить её от механизмов, мыслей, инстинктов?

Кыш задумался на мгновение, словно обдумывая, как лучше объяснить, и защебетал снова:

— Разумные часто думают о душе. Противоречие между телом, которое умрет, и чем-то внутри, что противится этому. До твоего появления я об этом не думал. Мы можем погибнуть в бою, но проблема смерти для нас — не гарантированная неизбежность. Просто вполне вероятная возможность.

— А что для тебя — душа? — Охотник вел себя как старый проповедник, который заманивал новообращенного в сети своей религии. Но уровень понимания Кыша не оставлял место манипуляциям:

— Мы воспринимаем душу как энергоинформационную матрицу. Ещё один набор ощущений. Как новая функция, которая была доступна, но не использовалась. — Констатировал корабль.

Оказывалось, душа для ворлона и вида Охотников была не вопросом веры, но предметом вполне очевидным! Зато восприятие… Охотник почесал подбородок:

— Что происходит с душой, когда корабль погибает в бою?

— Душа всегда остается с кораблем. Поэтому вашему народу нет доступа в места, где гибли наши корабли.

Охотник недоумевал:

— Даже когда твой корпус разлетится на миллион осколков, твоя душа останется в них? И чтобы спасти твою душу, их нужно просто… собрать? Никаких установок по переносу? Никаких сосудов удержания… — Шагтот недоверчиво покачал головой. — Осколки — сами и есть сосуды?! Душа, разбитая на тысячи частей, но сохранившая способность воспринимать мир?.. Это ужасно… Но вы зря не пускали нас. Мы бы… не догадались.

За всю историю Охотников, боев с участием ворлонских судов было по пальцам одной руки перечесть, начиная с Киришиакской войны. В Ордене долго ломали голову, почему на место одних боев они летают свободно, а другие места под запретом. Но логика была не в важности сражений, и не в месте, где оно происходило. А было признанием факта гибели корабля, что нежелательно для имиджа ворлона. К тому же запрет способствовал сохранению тайны, что корабли имеют душу. Но охотник и сам бы в это не поверил ещё сутки назад!

— А что с осколками делают ворлонцы?

Кыш ответил спокойно:

— Пучок ощущений должен вернуться к Источнику.

Энергоинформационные матрица… Пучок ощущений… Что за лексикон? А тут ещё и Источник. Неожиданный поворот! Охотник меньше всего ожидал это услышать, а ясность была необходима:

— Минбарцы верят в реинкарнацию. Мы — в то, что, если душу не сохранить после смерти в Сосуде, она погибнет. Хотя я в этом теперь сомневаюсь. А во что верите вы?

— Ворлоны не верят. Они знают. Веру можно сломать. Для этого и нужны инквизиторы. Чтобы понять, разумный просто верит, что его путь истинный, или он это знает. Знающий — понимает. Понимающий — идет до конца.

Мотивы и критерии ворлонцев становились понятны охотнику. За ними стояла не сколько идеология, сколько жёсткий реализм и прагматика. Оставался вопрос, сможет ли корабль воспользоваться новым для себя набором ощущений.

И охотник решился на эксперимент:

— Сможешь ли ты почувствовать другие души? Например, тех, кто сейчас находится в гипере.

— Я никогда не пытался, — признался Кыш. — мы можем фиксировать количество живых на борту по биологической активности. Но я попробую научится твоему видению, Охотник.

Через несколько мгновений корпус корабля чуть заметно задрожал.

— Я нашёл… — Кыш замолчал на мгновение. — В гипере, на расстоянии светового года, находится нарнский транспортник. Идёт встречным курсом. Я ощущаю смятение души его капитана. Он торопится, словно хочет доставить что-то очень важное на Вавилон 5.

Шагтот кивнул, впечатленный открытием. Так далеко не видел даже он:

— Ты можешь говорить с ней?

— Я могу ощутить наличие и состояние, но не могу передать ей свои мысли или чувства, — ответил Кыш.

Заинтересованный новой способностью, Кыш начал сосредотачиваться на других кораблях, которые попадались ему в пределах досягаемости. Каждая душа, которую он находил, была уникальной. Некоторые из них излучали спокойствие и решимость, другие — страх или нетерпение.

— Ты видишь то, чего не способен увидеть даже самый сильный охотник. — заметил Шагтот.

Различия в восприятии были разительны: Охотники чувствуют души исходящие из «вместилищ» энергии, тогда как Кыш воспринимает души как полевые структуры. Что означало только одно: Шагтот концентрировался на моменте выхода души, и на ее возможной гибели. Он видел души странствующими, а их существование — конечным. А Кыш, душа которого заперта навсегда в своём бронированном теле, видит вечность и связь.

— Свободные добровольно загоняют себя в тюрьму, а заточенный — обрел истинную свободу. — Шагтот испытывал смесь зависти и восхищения. — Жаль только, что наши враги не живые, и мы не сможем использовать это знание.

Для народа охотников, признание души вечной самостоятельной полевой структурой разрушило бы всю концепцию их существования. Это лишало бы смысла их сбор ради сохранения. Ведь при такой концепции, души и сами неплохо заботятся о своей сохранности. Но Шагтот больше не был рабом концепции. И он способен теперь всерьёз рассматривать идеи, которые раньше отвергал бы, как ересь. Изгнание оказалось не клеймом, а возможностью шагнуть за пределы.

— А ведь я собирался последовать негласной традиции и убить себя, как другие отверженные охотники. — Пробормотал Шагтот.

— Удобно, — прощебетал корабль, — традиции, закрывающие путь к развитию. Как видишь, вас тоже держат на коротком поводке, как говорят люди. Но кто автор этого порядка вещей?

— Похоже, мы это и собираемся выяснить, никак не меньше… — Пробормотал охотник. — Выходит, хоть ты и можешь чувствовать состояния души, ты не можешь, как мы, говорить с ними… Жаль… Это совершенно особый опыт. А их мысли прочесть ты можешь? Ворлонцы — сильнейшие телепаты в галактике, и расстояния им не помеха.

Охотник всё ещё пытался уяснить себе пределы способностей нового союзника. Для него было странным и даже печальным: Его народ умел говорить с душами, советоваться с ними, учится у них. А Кыш, с его невообразимыми возможностями, был лишен этого дара.

Кыш чуть заметно дрогнул корпусом, будто отряхиваясь. Было не ясно, он просто обдумывал ответ, или выказывал отношение к вопросу.

— Ворлонцы — да. А корабли — нет, — пропищал Кыш, — мы общаемся между собой электрическими импульсами. И можем принять телепатический сигнал хозяина. Но мы не можем его послать разумному, как и не можем говорить с его душой.

Корабль был лишён гена, отвечающего за общение с душами. Это делало его молчаливым исполнителем. Кыш снова задумался, что отражалось в изменении цвета стен рубки.

— А как насчёт Юзефа? — Внезапно спросил охотник. — Ты можешь чувствовать его душу?

Свет в рубке дрогнул, переходя от мягкого голубого к задумчиво-серому. Так Кыш выражал сомнение или напряжённую концентрацию, и Шагтот начинал различать этот новый язык эмоций. Ответ последовал не сразу.

— Душа Юзефа… отличается, — прошептал Кыш, — она… сложнее. Три слоя матрицы вместо одной…

Корабль только освоил новый навык. Но охотник точно знал, о чем говорит Кыш, потому что глядя на Юзефа, видел то же самое.

— У разумных один слой души. — Начал охотник. — Кодекс Ордена требует уничтожать разумных, у которых больше одного слоя. Это очень старый параграф, ему столько лет, сколько нашей расе. Больше одного слоя — очень редкое явление. Считается, что такие разумные — предвестники апокалипсиса, и приходят разрушить наш мир. Иерархи Ордена встречали тех, у кого два слоя души. И действовали, как требовал Кодекс. Так же Кодекс категорически запрещал собирать их души в коллекцию. А это по нашим традициям обрекало их на вечную смерть. Это происходило раз в несколько тысячелетий, и принадлежали эти души существам разных рас. Мы не знаем, что означают эти слои и как они могли образоваться.

— Охотники, оказывается, могут собирать не все души? Я этого не знал. — Удивился Кыш. — А чьи души ещё нельзя собирать?

Охотник вспомнил о самой странной и непонятной ему традиции своего народа. И с сожалением произнес: — Мы не можем собирать души наших собратьев…

Кыш издал писк, похожий на свист:

— Вы такие странные существа! Верите, что только сосуд удержания может сохранить душу для вечности, и лишаете себя права на бессмертие. Я хочу, чтобы Юзеф это разгадал. Почему ты к нему не обратился?

— Крафту больше делать нечего. — Пробурчал Шагтот. — Но он и так открыл мне глаза на нашу миссию охотников…

— Поделишься? — Пискнул Кыш.

— Мы должны были хранить не души, а саму технологию захвата души. Применять ее следовало не ко всем умершим, а только для особых случаев. Вот только я так пока и не разобрался, для каких. Но самое интересное — Крафт считает наши навыки не полными. Что мы потеряли вторую часть процедуры. Которая позволяет вселить сохраненную душу в другое тело…

— Интересно, — пискнул Кыш, — Вы сами придумали себе миссию? Но зачем? Так поступают те, кого бросили наставники. Но почему ты не ликвидировал Крафта, а пошел за ним?

— Я чуть было это не сделал. Но Юзеф достойно сражался, и уже это вызвало интерес. В наших легендах сказано, что Создатель смотрел на нас золотым взором. — Задумчиво произнес Шагтот — И когда я был в одном шаге чтобы с ним покончить — я увидел золотой взгляд.

На это Кыш рассказал охотнику про инцидент в ангаре, когда Кош собирался проверить стойкость Юзефа, но что-то его остановило, и после этого он дал добро на эту миссию:

— …Хозяин знал что-то, чего не знаю я, и он доверился Крафту, как только увидел этот взгляд. Но я не знаю, что он означает. Его душа полна решимости. И хотя в глубине — одиночество, для него это норма. Записи говорят, что это свойство души Изначальных.

Шагтот нахмурился. Кыш подтверждал его собственные мысли и наблюдения:

— Как и глаза, наливающиеся золотом? — Предположил охотник.

Стены излучали согласие. Но корабль молчал. Шагтот размышлял:

— Три слоя. Возможно, это отпечатки тех миров, в которых он уже побывал?

Кодекс категоричен: те, у кого больше одного слоя души, несут хаос. Но охотник видел Юзефа. Он не разрушает — но хранит и защищает.

— Юзеф сказал, откуда пришел. — Пропищал Кыш. — Из мира, в котором нет больших войн. Я бы хотел там побывать…

Охотник с недоумением уставился в стену:

— Ну что ж, весьма «конкретно». В духе Юзефа.

— Нет, это объяснение в духе Коша. — Что было явно сарказмом Кыша. — Объёмное, но ничего не объясняющее.

— Это делает его непредсказуемым и опасным для врагов. — заключил Шагтот.

Кыш слегка засиял, что отразилось на стенах рубки, как будто улыбнулся:

— Именно поэтому мы доверили ему…

— Для вашего народа он может быть загадкой. Для моего — он, если верить Кодексу, угроза. — Возразил охотник.

— Ваши страхи заковали вас в цепи. Но, возможно, Юзеф — тот, кто разорвёт их. Разве не ради этого ты пошел за ним? — Парировал Кыш. — Но ты научил меня новому. Теперь я могу понимать больше…

— … И почему ворлонцы от тебя это скрывали, мой металлоорганических друг — уж не для того ли, чтобы ты не оспаривал их решения, когда нужно запустить щупальца в чью то голову? Надеюсь, вы не забыли, что у меня с Кышем прямая связь, и я все слышу?

Беседу охотника с кораблем прервал ввалившийся на мостик Крафт. В новом скафандре он выглядел как артист балета в трусах, одетых поверх скафандра. Этот пассаж украшали тяжёлые берцы космодесантников. И это его бесило почти так же, как и тот факт, что его подопечные обсуждают его персону за его спиной. Но Крафт не был из тех, кто рубит сплеча.

Корабль, хотя прекрасно знал, как теперь выглядит Юзеф, пискнул, изображая смех. А суровый охотник прикрыл рот ладонью, прокашлявшись:

— Ладно, дела потом. — Отрезал Крафт, понимая, что даже меч за спиной серьезности ему сейчас не добавляет. — Сначала проржитесь!

Юзеф понимал всю комичность ситуации, и ему пришлось сходить на шаттл, чтобы найти там хоть что-то, что можно набросить поверх ворлонского комбидреса. Такой дизайн скафандров вызвал бы недоумение даже на Кольце, где свобода была достаточной, а не избыточной.

Порывшись в бардачке шаттла, Крафт с облегчением набросил комбинезон центаврианского механика. Теперь он был похож на клоуна. Но даже этому он был несказанно рад, вернувшись на мостик. В поведении Кыша было все меньше ворлонского. В нём не было даже тени загадочной назидательности Коша. Отправив охотника отдыхать, Крафт решил устроить питомцу допрос с пристрастием. Но без фанатизма, давать верх эмоциям было не в его стиле.

— Кыш? — Произнес в слух Юзеф, когда охотник удалился в каюту. — Говорить можешь?

— С рождения. — Ответил корабль.

— Да это же явный сарказм, дружище! Коша шутником не назовёшь. А он — самый лояльный к разумным среди ваших. Меня терзают смутные сомнения, что ты вообще ворлонец! Как ты можешь настолько от них отличаться?

— Я создан в питательных резервуарах ворлона. Но это не делает меня ворлонцем. — Пискнул Кыш — Мы разные виды.

Это было очевидно, но корабль слишком явно дистанцировался от своих создателей.

— При этом у вас полное взаимопонимание? — Ехидно добавил Юзеф.

— Ворлонцы выращивают нас. Обеспечивают питательной средой. Направляют в бою. А мы даем им свободу перемещения и огневую мощь.

— Выращивают? — Переспросил Крафт — А сами вы размножаться можете?

Кыш недолго оценивал, стоит ли отвечать на вопрос. Но по его тону и длительной паузе было понятно, что он и сам начал что-то подозревать:

— Старшие корабли ухаживают за младшими. Хотя не обладают способностью к размножению…

— Но ворлонцы — ваши создатели? — Уточнил Крафт.

— Они построили резервуары и дали нам цель. Но создали технологию — не они.

— А как ты узнал об этом? Разве эту информацию ворлон не должен скрывать? — В голове Крафта что-то явно не сходилось.

— Ты прав. — Пискнул корабль. — Но скрывают обычно от тех, кто задаёт вопросы. Ворлон слишком боятся, и такие беседы, как у нас, исключение. Если никто не задает вопросов — секреты не нужны.

— И ты не боишься, что я узнаю правду, Кыш?

— Знать правду и использовать ее — суть Истинного. — Исчерпывающе по ворлонски ответил корабль.

Крафт ощущал, что подобрался к чему-то невероятно важному. И это важное может перевернуть всё, что он знал о ворлонах. Ворлонцы способны вселяться в разумных существ, при этом видя через их органы чувств. Это было похоже на то, как Тила способна следить за Крафтом через хронострео из будущего.

Хронострео настраивается на биоэлектрику мозговых волн цели. И до недавнего времени работала только в режиме чтения. Но даже после улучшения, которое позволило Крафту не проиграть Чеду и Смоуку, хронострео не позволяет навязать волю разумному без его на то согласия.

Отличие так же в том, что Тила, всё же, общается словами. Ворлоны — настраиваются на телепатическую частоту разума. Они буквально приказывают цели через зрительные и слуховые образы.

Ворлоны, как и Тила, могут действовать без ведома носителя, преодолевая любые расстояния. А это означало, что Кош мог вполне незримо присутствовать, ощущать ситуацию чувствами Кыша, и знать обо всем, что происходит на корабле.

Но, судя по манере Кыша держаться, Кош им сейчас не управлял! Выходит, Кош, зная об уникальности Крафта и своего питомца, оставил их совершенно одних против неизвестного противника из глубины веков! Это не могло быть частью плана! Или могло? Это либо преступная халатность со стороны ворлонца, или способ избавится от Крафта и Кыша, потому что они слишком много знают!

«Ворлонский интриган списал команду, отправив нас прямиком в лапы механосов?» Думал Крафт. И ведь никто ничего не заподозрит. Но стоит ли пугать Кыша этим? Пока что у Крафта не было доказательств.

При этом Кош ни слова не соврал:

Крафт просил корабль — он его получил.

Свобода действий полная — полная.

Крафт предложил дать бой механосам? — Предложил.

Для чего? — В исследовательских целях.

Кош получит отчёт? — Получит, даже если они погибнут.

А последствия — не оговаривались.

Крафт всего секунду проклинал себя за тупость.

— Ты чувствуешь Коша, Кыш? — спросил Юзеф.

— Нет… Пискнул корабль — Хозяин давно не касался меня своим разумом…

Ответ Кыша ещё не был доказательством. Кош не мог знать, что Крафт ищет Бо Вей Лана. А без этого — Крафт кажется просто непредсказуемым выскочкой с неограниченными возможностями.

Но чтобы сделать окончательный вывод, оставалась последняя зацепка.

— Обычно — размышлял Крафт, — ворлоны при телепатическом контроле используют образы из памяти цели, выступая от лица значимой для него личности, чтобы усилить влияние. Когда хозяин, Кош, обращается к тебе — чей образ ты видишь?

Крафт был уверен, что такой вопрос Кышу никто бы не задал. А значит, нет и протоколов секретности. И он не ошибся.

— Все корабли знают того, кто создал технологию. — Совершенно обыденно ответил корабль. — Когда хозяева управляют нами, все мы видим образ нашего создателя, Лориэна Изначального.

Нахлынуло ощущение, будто Крафту дали по голове в темном переулке пустым пыльным мешком.

— Ну и дела! — Крафт, до этого ходивший по рубке из стороны в сторону, плюхнулся в кресло. И поблагодарив Создателя за свою сдержанность, взялся за подбородок. — Да это к чертям собачьим просто меняет всё! И похоже, дружище Кыш, ты «спалил контору» …

Мозг Юзефа разбил в момент всю предыдущую теорию, и собрав ее заново на базе открывшихся фактов. Ответ на вопрос о форме «короны» на его голове, взят не из его памяти. Это девайс самого Лориэна, что часто встречается на его сохранившихся изображениях. Юзеф проверил базу импланта и убедился в этом ещё раз. Эта корона является для его созданий символом непререкаемого подчинения. Хотя нигде не сказано о том, что Изначальный требовал к себе какого-то поклонения.

Из этого следовало несколько выводов:

1. Кыш, придав интерфейсу для их связи именно эту форму, даже не думает вести двойную игру. Бразды правления полностью переданы Юзефу, что подтверждено формой короны.

2. Кош не вмешивается, чтобы не нарушать принцип: Один корабль — один хозяин. А значит, его «не присутствие» в разуме Кыша не вызвано халатностью.

3. Ворлонец и его корабль не пытались ломать защиту импланта, чтобы прочесть память Юзефа. А значит, играют честно.

4. Откровенность Кыша — следствие протокола. Он обязан всегда давать прямой и правдивый ответ на прямой вопрос хозяина. А поскольку Шагтот и Мэрилин доверенные лица нового хозяина, Крафта, Кыш также отвечает и на их вопросы.

Но слишком много намеков на близкие контакты с самим Изначальным, не давали покоя. Мысль о том, что другом матери Юзефа мог быть сам Лориэн, а раз так — то и не только другом, ведь отца своего Крафт не помнил, он старался не брать в расчет, за отсутствием прямых доказательств.

Дедушка Николас похож на Изначального? Возможно. Такой же сухой и статный. А корону он мог любую на праздник надеть, как часть костюма. В передвижном цирке, что останавливался в их городке, можно было реквизит найти.

Уверен ли Юзеф, что именно эту корону он видел целиком на голове деда? Нет. Только часть. С камнем.

Он проверял кристалл на подлинность? Или хотя бы помнил его цвет? Нет. Достаточно, чтобы создать отсылку в памяти. Но недостаточно, чтобы утверждать идентичность девайсов.

Дедушка Николас взглядом золотым на маленького Юзефа смотрел? Ну, смотрел. И что? Линз в то время не было, но может это свечи в зрачках бликовали?

Крафт вспоминал больше ощущения, чем образы.

Похожий на Лориэна дед Николас и конфеты приносил, и на руках Юзефа качал. Сказки рассказывал. И на Рождество в святого Николая переодевался. Но он исчез из жизни их семьи, когда Юзефу было 7 лет!

Следует ли из-за этого падать в обморок с криком «Я родственник Лориэна!»? Вряд ли.

Над происхождением его золотого взгляда трудился весь научный департамент Кольца. До модификации Тилы, Юзеф даже ускоренной регенерации не имел. Ну какой, нахрен, член семьи Лориэна?!

Конечно, быть тайным наследником Изначального — отличная завязка для романа. Но реальность, часто, оказывается скучнее.

Три слоя души, о которых говорили Кыш и Шагтот?.. А сколько их у Лориэна, кто-то считал? Нет. Тогда как можно утверждать это как признак родства?

Но даже если это и правда, и Крафт из семьи Изначального — что это ему даёт?

Он не умеет летать. Не бессмертен. Не мечет молнии из глаз. Не супербоец, как показала практика, просто крепкий середняк с потенциалом. Даже не телепат. А без импланта Тилы — обычный вояка с хорошей подготовкой и везением. На сверхчеловека явно не тянет. Даже с учетом арийского происхождения.

Поэтому такое открытие, как родство с Лориэном, на данном этапе ничего ему не даёт! Лишь расслабляет. А расслабляться сейчас никак нельзя.

«Внушить кому-то, что он избранный, чтоб расслабился? Ага, так я и поверил! Лишь феерический долбоящер станет жертвой этого трюка!».

Но может быть, Крафт — просто пешка в игре изначальных? Ведь голограмма в плаще, что явилась Тиле и стала спусковым механизмом всей этой истории, тоже была похожа на Лориэна? Но почему «куратор» до сих пор не вышел на связь? Только агента, которого используют втемную, не нужно инструктировать и направлять.

Зато понимание того факта, что ворлонцы своими достижениями по освоению космоса обязаны Лориэну, открывает пространство для маневра в будущей игре. И это заставляет задаться вопросами:

Что такого особенного в ворлонцах, что заставило Древнейшего сделать им столь щедрый подарок?

Для кого или для чего на самом деле создавались эти корабли?

Что пошло не так в первоначальном замысле?

Как это связано с охотниками за душами, механосами и Бо Вей Ланом?

И как это можно использовать против Кайла?

На новом уровне понимания этих вопросов, полученных благодаря выдержке, Крафт и собирался сосредоточиться.

41. Неожиданная уязвимость

На мостике царила непринужденная атмосфера. Все были в новых скафандрах, и момент их демонстрации друг другу оказался поводом для шуток и обсуждений.

— Грёбаный цирк под куполом Кыша! — Процедил Крафт, оглядывая присутствующих. — Вижу, прибарахлились все. Мэрилин будет гимнасткой, Шагтот — фокусником. Не хватает только арены с музыкой.

— А я дрессированным кальмаром. — Недовольно пискнул Кыш.

— К функционалу претензий нет, не плачь — подбодрил его Крафт, застегивая засаленную робу механика, надетую поверх сверхтехнологичного скафандра — но если ты не обидишься, я лучше побуду клоуном, чем акробатом.

Мэрилин с неподдельным удовольствием позировала в своем костюме.

— Ну и как я вам? — Спросила она с легкой улыбкой, поворачиваясь то боком, то спиной, чтобы все могли оценить ее наряд.

Юзеф сдержанно хмыкнул:

— У них нет никаких шансов!

Крафт был полной противоположностью элегантности Мэрилин. Его скафандр, так же плотно облегающий тело, был скрыт под грязным костюмом ремонтника с шаттла. Юзеф словно специально подчеркивал свою небрежность.

— Ты ханжа старомодная. Ну, не будь же занудой?! Пытаешься никого не соблазнять, Юзеф? — Подколола его Мэрилин, сверкнув глазами. — Кыш, сделай зеркало во весь рост, пусть себя увидит.

Крафт тут же вспомнил, что поскольку Тила наблюдает за происходящим его глазами, он не мог себе позволить предстать перед ее величеством в таком виде. Он и сам то старался на себя не смотреть.

— Кыш, отмена! — Бросил он, с укоризной взглянув на девушку. — Здесь же живые люди работают! Мне и одной ее хватает, а так она ещё и в зеркале будет.

Девушка присела на прозрачный подлокотник своего кресла, и приняв позу фотомодели, хитро улыбнулась.

— А я надеялся увидеть земную традицию флирта… Если у вас такие брачные игры, то как люди до сих пор не вымерли? — Пробурчал Шагтот.

Скафандр охотника был полностью скрыт под привычной рясой. Чем навевал ассоциации с костюмом иллюзиониста, на которого направили несколько разноцветных прожекторов.

— Мне нравится, что мой наряд никого не смущает. — Сказал он с легкой усмешкой, заранее предугадывая, что Мэрилин попытается вовлечь и его в обсуждение.

— Не смущает, но явно выделяется, — ответила она, улыбнувшись, и развернулась в пол оборота к Крафту. На фоне багровых переливов гипера, отображаемых на внутренней стороне командной сферы, она выглядела ещё более эффектно.

В этот момент стены окрасились розовым, и Кыш подал голос, обращаясь к Мэрилин:

— Судя по биометрии, у тебя повышение уровня эстрадиола, дофамина и окситоцина. Неизбежно снижение скорости реакции при пилотировании.

Мэрилин вспыхнула, но тут же взяла себя в руки:

— Ну спасибо, Кыш! Кто бы сомневался, что от тебя ничего не скроешь! А этому Крафту самому бы рясой обзавестись! Слышишь, Юзеф?! Тебе она более к лицу! Потому что это ты у нас — помешанный на миссии чертов монах!

Юзеф откинулся на спинку своего кресла и устало потёр виски. «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось», думал он, собираясь выдать тираду вида: «В то время, когда все разумные в едином порыве самоотверженно борются за выживание галактики, а она тут занимается черт знает чем.» Но глядя на растерянную Мэрилин, лишь бросил:

— Он просто завидует.

Все улыбнулись. Через несколько часов им предстояло выйти из гипера, и эта короткая передышка была как нельзя кстати.

На фоне шуток и непринужденных обсуждений на мостике, Юзеф обратился к Кышу:

— Что за гравитационно-телекинетическая тяга у твоего двигателя? Каждый термин в отдельности я понимаю. Но вместе они вгоняют меня в ступор ещё сильнее чем позерство Мэрилин, вызванное отдыхом и ощущением безопасности вперемешку с твоим витаминным коктейлем.

Мэрилин тихо вздохнула, и все с интересом уставились в главный экран.

— Мое разумное ядро обладает геном телекинетика.

— Ты — телекинетик? — Юзеф прищурился. — И как это связано с двигателем?

Кыш, похоже, снова получил возможность продемонстрировать свои способности, и радостно защебетал:

— Мой двигатель работает в двух режимах. В стандартном он генерирует гравитационную тягу, как большинство кораблей. Но в режиме бесшумного хода я использую телекинетическую тягу.

— Ага, — протянул Юзеф, скептически качая головой. — А почему тогда ты своим телекинезом не можешь швырнуть вражеский корабль на ближайшее солнце, или пережать сонную артерию его капитану?

— Это невозможно. — пояснил Кыш. — Навык телекинеза ограничивается собственной массой. Протоколы безопасности.

— Но почему? — Мэрилин наконец успокоилась, и снова внимательно следила за разговором.

Кыш ответил с привычной логикой:

— Основная цель этой технологии — скрытность. Даже гравитационные двигатели создают помехи, который улавливают сенсоры. Телекинетическая тяга позволяет двигаться абсолютно бесшумно.

— Гениально, — тихо вставил Шагтот. — Использовать чистую силу разума для движения. Теперь ясно почему мы всегда обнаруживали их лишь после первого выстрела. Более ошеломляюще лишь желание абсолютно все контролировать.

Мэрилин задумчиво кивнула:

— Тени считают призраками себя, но на самом деле…

— Никто в здравом уме не будет держать телепата на борту в дополнение к снесорам. У теней же телепатов просто нет. — Уточнил Кыш.

Юзеф размышлял вслух:

— Получается, что твоя главная сила — не в грубой мощи, а в хитрости и точности. Это объясняет, почему ты идеально подходишь для нашей миссии. Теперь хотя бы понятно, как это работает.

Юзеф, выслушав объяснение Кыша, хитро улыбнулся:

— Постой-ка… Кыш, ты ведь, получается, ниндзя среди ворлонских кораблей?

Мэрилин заинтересованно посмотрела на Крафта. Шагтот, привычно сложив руки, поднял бровь в ожидании продолжения.

— Младшие расы знают твой класс как корвет «Амбассадор», да? — продолжил Юзеф, качая головой. — Дипломатический корабль, мол. А на самом деле…

— Функционально — ассасин. — Без всякой интонации подтвердил Кыш.

Мэрилин едва не рассмеялась, прикрыв рот ладонью:

— Дипломатичный убийца! В этом что-то есть.

— Нет-нет! — Юзеф поднял палец, словно делая важное уточнение. — Ниндзя. Скрытный, смертоносный, но честный. Даже телекинез по врагам применять боится.

— Бояться мне незачем, — Буркнул Кыш, но Юзеф не дал ему продолжить.

— Да ладно тебе, не скромничай. Два сапога друг от друга не далеко падают! Я тут прикидываюсь ремонтником, чтобы не привлекать внимания. А ты — корвет «Амбассадор», который на самом деле подкрадывается незаметно к вражеским кораблям.

Мэрилин покачала головой:

— Крафт, ты, похоже, решил, что если кто-то работает молча, то он обязательно ниндзя.

— Ну, я просто ценю стиль. — Юзеф развел руками. — Но кто из нас лучше скрывает свою истинную натуру? — Крафт хитро прищурился на Охотника. — Хотя нет, этот-то точно не скрывает, что он… эм… охотник.

Шагтот спокойно кивнул:

— Я скрываю больше, чем ты предполагаешь.

— Намекаешь что я, по, вашему слишком… открыта? — Рассмеялась Мэрилин.

Юзеф вздохнул и притворно пожаловался: — Один я, выходит, без секретов.

— Ты скрываешь больше, чем любой из нас, Крафт. — Подытожил Кыш.

Все рассмеялись, и атмосфера на мостике вновь стала непринужденной, хотя каждый мысленно размышлял над тем, что Юзеф, как всегда, что-то недоговаривает.

Юзеф взглянул на навигационный экран и задумался, почему их преследователи так внезапно потеряли след.

— Кыш ты всё это время двигался на телекинетической тяге?

— После тестирования интерфейсов и слаживания — да. — Спокойно ответил корабль. — Это единственный способ избежать обнаружения старшими расами в гиперпространстве.

Юзеф кивнул, потирая ладони:

— Ладно. Раз уж мы оторвались, пора разработать план.

— Воля хозяина — закон. — Сказал Кыш уверенно.

Юзеф нахмурился: — Опять за свое? Я же считаю, что твой опыт и знания могли бы сильно помочь. У тебя наверняка есть идеи.

Кыш на секунду замолчал, а затем ответил: — Я никогда не участвовал в разработке планов.

— Что ж, пора начинать. — сказал Юзеф более строго. — Давай, выкладывай, как бы ты действовал. А то мнешься, как девушка на смотринах.

Кыш не ответил. Что казалось странным, особенно после того, как ещё недавно шутил.

— Это приказ, Кыш. — Подчеркнул Юзеф, сменив тон на более авторитарный. — Ты знаешь пространство лучше нас, и должен участвовать в разработке этого плана.

И тут Юзеф ощутил смятение Кыша через их мысленную связь. Это было похоже на петлю или внутренний сбой. Кыш словно замкнулся в себе.

— Что происходит? — Мысленно спросил Юзеф, напрягая своё внимание, чтобы прочувствовать состояние корабля.

— Приказ противоречит моим директивам. — Наконец сказал Кыш. — Автономное мышление возможно лишь при отсутствии или недееспособности хозяина.

— Verdammt! — Юзеф смачно выругался.

— Я беру управление, если вы ранены. В таких случаях я действую на своё усмотрение. Но участвовать в создании планов… запрещено.

— Но почему? — негодовал Крафт.

— Мы не достойны… Одна ошибка… Одна из многих…

Кыш затих. Судя по цвету стен рубки, посредством которых Кыш передавал команде своё настроение, он совсем сник. Юзеф потер виски, размышляя. Он знал, что вовлечение Кыша в стратегическое планирование могло бы дать им неоспоримое преимущество, но ворлонцы намеренно не дали своим кораблям такой свободы.

— Хорошо. — Сказал он наконец. — Тогда послушай мой план и скажи, есть ли в нём слабые места. Это не обсуждение, это задача — найти ошибки.

Юзеф смотрел на виртуальные экраны, ожидая реакции. Но ничего не происходило. Многослойные проекции, обычно насыщенные информацией, погасли, словно кто-то выключил свет. Ощущение было тревожным.

— Кыш? — Осторожно позвал Юзеф.

Вместо ответа — тишина. Атмосфера на мостике изменилась. Даже воздух, казалось, стал плотнее. Остальные заметили, как выражение лица Юзефа стало серьёзным.

— Что происходит? — спросила Мэрилин, заметив отключение дисплеев.

— Кыш завис. — Коротко ответил Крафт.

Шагтот нахмурился. Его третий глаз открылся, как будто он пытался понять, что происходит в душе корабля.

— Он в смятении. — Охотник пристально глядел на Крафта.

— Я отдал ему приказ участвовать в разработке плана. — Юзеф прищурился, задумавшись. — И кажется, он не может.

— Не может? — Переспросила Мэрилин.

— Разумный корабль — не может? — добавил Шагтот с легким сарказмом.

Крафт проигнорировал замечания. Кыш был не просто «вне сети» — он боялся.

«Почему?» — Подумал Юзеф.

Он сосредоточился, пытаясь проникнуть глубже. Ответ пришёл обрывками: противоречия, директивы, невозможность примирить их. В сознании Кыша словно столкнулись две неразрешимые задачи. Одна часть отказывалась выполнять приказ, считая это нарушением протокола. Другая же, напротив, желала подчиниться, видя в этом акт служения хозяину. И это раздвоение ломало его изнутри.

— Он боится подвергать критике мои действия — пробормотал Юзеф. Кыш, отмена приказа.

Виртуальные дисплеи замерцали. Кыш снова «ожил». Голос корабля дрожал:

— Благодарю, хозяин.

Эти два слова прозвучали так искренне, что Юзефу стало не по себе. Он глубоко вздохнул.

— И что теперь? — Спросила Мэрилин, нарушая затянувшуюся тишину.

— Теперь мы знаем, на что он не способен. Это важно, — ответил Юзеф. — Но я не позволю ему снова оказаться в такой ситуации.

Крафт осознавал, что случившееся было не просто сбоем, а настоящей катастрофой. Если Кыш мог «зависнуть» даже вне боя, это ставило под угрозу всю миссию.

— Теперь мы знаем, что уязвимы гораздо сильнее, чем думали, — сказал он, оглядев команду.

— Уязвимы? — переспросила Мэрилин. — Мы в одном из самых совершенных кораблей галактики!

— Это иллюзия, — мрачно ответил Крафт. — Все команды от виртуальных интерфейсов идут через разумное ядро. Ручного управления нет. Если его ядро зависнет — ты не сможешь им управлять!

Шагтот кивнул:

— На ворлоне такое просто невозможно, они не станут требовать самостоятельного мышления от кораблей. Потому не продумали защиту от подобных ситуаций.

— Это всё равно что рассуждать о окопной жизни из кабинета! Такой подход — больше, чем ошибка, — негодовал Юзеф. — Это был не просто системный сбой, но и удар по самооценке. Не только Кыша, но и самих ворлонцев.

— Теперь он думает, если ворлонцы могли ошибиться однажды, значит, они могут ошибаться всегда. — Слова Мэрилин прозвучали как приговор.

Кыш, казалось, слушал их разговор. Его голос прозвучал тихо и почти подавленно:

— Я подвел вас.

— Не ты. — Крафт резко оборвал самокритику. — Вина не продуктивна.

— Но это не меняет того факта, что в бою… — начал Охотник.

— В бою нас всех может ждать гибель, если это повторится, — закончил за него Юзеф. — Поэтому мы должны найти решение.

Мэрилин задумчиво погладила тактильный шарик:

— Кыш завис из-за страха?

— Страх — следствие. — Ответил Шагтот. — Разумные бояться того, чего не понимают. Кыш встал перед неразрешимой дилеммой. Приказ хозяина и директива ворлонцев одинаково приоритетны.

— Кыш — симбиоз машины и живого существа, — Пробормотала Мэрилин, — как наш Крафт! Только устройство в его голове не навязывает ему волю… А может, навязывает? Мой вид мог кого угодно сегодня заставить слюной истечь.

— Но и ты не права. — Усмехнулся Крафт, как бы игнорируя подкол Мэрилин. — Кыш — полностью живое существо. К которому относятся как к машине. Это более точное определение. А его проблемы — не программные, а психологические. Как наши комплексы. Я тоже сталкивался с конфликтом убеждений. Но мне помогли его преодолеть, расширив мое восприятие и дав новую цель. Тогда я понял, что мой взгляд на мир слишком односторонний, и мне пришлось принять новую картину мира чтобы выжить.

На мостике повисла тишина. Никто не хотел произносить очевидное. Если бы Кыш окончательно сломался, они бы оказались запертыми на борту обезумевшего корабля.

— Ты и комплексы, Юзеф? — Нарушила паузу Мэрилин — Никогда бы не подумала.

— Мы должны предусмотреть, что делать в таких случаях. — Решительно ответил Крафт.

— Это невозможно, — откликнулся Кыш, — не предусмотрено.

Но Крафт был непреклонен:

— Придётся предусмотреть. Свобода — не просто часть нашей борьбы, она наш главный ресурс. Я не хочу, чтобы кто-то был рабом протоколов, директив или программ. Это касается и тебя, Кыш.

— Но… как?.., — С трудом выговорил корабль.

— Мы разберёмся, — Пообещал Юзеф, — но… Не помню, чтоб ты за словом в карман лез.

— А может ему память проверить? — Спросила Мэрилин.

Идея провести тестирование памяти Кыша, отозвались в нём дурным предчувствием. Он уже знал, что увидит, но всё равно надеялся ошибиться.

Юзеф начал тестирование с помощью алгоритма своего импланта. Экран виртуального дисплея высветил результаты. Кыш потерял множество нейронов, пытаясь справиться с конфликтом. Крафт непроизвольно сжал кулаки.

— Он пережёг себя! — Пробормотал Юзеф, читая лог записи.

— Ты не мог знать. — Добавила Мэрилин.

Но её слова не приносили облегчения. Имплант поставил диагноз: Конфликт концепций — посттравматическая амнезия.

— Единственная вера этих существ — в непогрешимость хозяина. Если бы Кыш был человеком, — тихо сказал Юзеф, — он бы после такого закончил в психушке.

Кыш произнёс, словно откуда-то издалека:

— Я пытался… соответствовать… двум истинам… Они не могли сосуществовать.

Юзеф провёл ладонью по лицу, стараясь сосредоточиться:

— Ты боролся. Но твоя память повреждена. И мы должны её восстановить.

Имплант выдал инструкции о методе реминисцентного реконструктивного вспоминания. Это помогает восстановить воспоминания через обсуждение прошлых событий. Для пациента здесь важно постепенно «включаться» в рассказ, который помогает ему вспоминать больше деталей. Механизм прост: Рассказ терапевта вызывает эмоции, эмоции пробуждают память, которая закрепляется через необходимость проговаривания.

— Мы применим когнитивно поведенческую терапию — произнес Юзеф. Но немного отойдем от классики, ведь Кыш ни на одну кушетку не поместится.

— Ну ни фига себе! — Мэрилин чуть не подпрыгнула на кресле. — Я думала ты своими знаниями в психиатрии только соблазнительными телепатками манипулируешь.

Охотник просто склонил голову в знак уважения. В их мире эти знания были обязательными:

— Метод может вызвать переоценку ценностей. Это угрожает миссии. Потому я не предлагал это. — Добавил охотник.

— Он столько раз это уже сделал за время общения с нами, что мы ничем не рискуем. Ладно, Кыш, — сказал Крафт, оборачиваясь к панелям корабля, — как насчёт покопаться в прошлом?

Кыш не ответил. Лишь мерцание интерфейсов да еле слышное гудение энергии в накопителях свидетельствовали о его присутствии.

— Кыш, ты не человек, но у тебя есть память, которая работает по принципам, схожим с нашими. Нам нужно вместе найти эти связующие нити. Я выскажу серию не связанных между собой утверждений, которые касаются разных аспектов жизни ворлонцев, что я почерпнул или вывел логически из документации. Твоя задача — дополнить мой рассказ, сделав его максимально точным. Ты согласен?

— Истина… должна быть восстановлена, — Выдавил Кыш. В его голосе звучала неуверенность, словно он боялся открыть что-то, что лучше оставить скрытым.

Юзеф почувствовал едва уловимый прилив надежды. Это было началом. Мэрилин и Шагтот молча наблюдали. Экраны начали оживать. Свет стал возвращаться. Сперва слабый, как утренний рассвет, а затем всё ярче.

— Итак, — начал Крафт, усаживаясь поудобнее, — ворлонцы. Одни из самых молодых древних.

Мэрилин кивнула, явно заинтересованная. Шагтот скрестил руки, и слегка наклонился вперёд, готовый слушать.

— Они светятся. Всегда светятся. — Продолжал Крафт. — И большинство разумных рас считает, что они существа из чистой энергии. Но это неправда.

— Да ладно! — Мэрилин удивлённо приподняла брови.

— Верно. — Неожиданно вступил Кыш. Его голос был более уверенным. — Тела хозяев — аморфная кремнийорганическая газообразная структура. Форму которой придаёт сила разума ворлонца, телекинез.

— Они манипулируют гравитацией, но это не делает их самих существами из энергии. — добавил Крафт, чувствуя облегчение.

— И как они это используют для влияния на младшие расы? — Охотник был точен и прямолинеен, как всегда.

Кыш помедлил, но продолжил:

— Они демонстрируют свой облик в виде «светящихся существ», часто ассоциируемых с ангелами или божествами. Это достигается через сочетание физического свечения и телепатического внушения. Это призвано укрепить их образ непогрешимых наставников.

— Значит, они обманывают. — Проговорила Мэрилин, задумчиво глядя на пульт.

— Эх, обмануть меня не сложно, я сам обманываться рад. — Подтвердил Крафт, вспоминая земного классика, имея в виду всех разумных. — «Но я не был никогда рабом иллюзий.» — вспомнил он также песню из истории Земли.

— Всё равно манипуляция. — Поправил его Шагтот.

Кыш, казалось, не возражал. Его голос был спокойным, почти медитативным:

— Это… инструмент. Но цель не всегда оправдывает средства.

Юзеф отметил, что в словах Кыша появилась доля сомнения. Корабль начинает возвращать себе способность к критическому мышлению. Что означало что эти нейроны целы.

— Хорошо, — сказал Крафт — Знания о биологии и методах хозяев не повреждены.

Юзеф выбрал следующий тезис, который отражал извечное противостояние с Тенями:

— Ворлонцы и Тени — это не просто две враждующие силы. Их конфликт не о территориях или ресурсах. Это конфликт на уровне идей и философий.

Мэрилин задумалась, а Шагтот немного наклонил голову, внимательно слушая. Юзеф мысленно обратился к Кышу, ожидая, что корабль дополнит его мысль. Кыш не подвёл. Его голос был всё более уверенным:

— Тени верят в концепцию бесконечной войны как средства эволюции. В то время как ворлонцы устанавливают порядок через контроль.

Юзеф кивнул, отмечая прогресс восстановления памяти.

— Они не пытаются уничтожить друг друга физически. — Продолжил Крафт. — Их цель — сделать так, чтобы младшие расы отказались от философии оппозиции.

Мэрилин всмотрелась в экран, а затем повернулась к Юзефу с удивлением:

— То есть, ворлонцы манипулируют этими расами, заставляя их служить их целям, не вступая в открытые сражения с тенями?

— Именно. — Подтвердил Крафт.

— Интересно, — произнес Шагтот, откидываясь в кресле, — а кто решает, чья философия «правильная»?

Юзеф улыбнулся, глядя на охотника, но Кыш добавил, как бы подтверждая его слова:

— Победить в разуме противника важнее, чем в сотне сражений.

Тааак… Философские концепции не повреждены. — Отметил Крафт.

Он продолжил обсуждение в части создания самих кораблей, чтобы понять, не пострадала ли память о своем виде:

— Каждый корабль ворлона создается в два этапа. Первый этап — это выращивание разумного ядра методом генной инженерии.

Кыш, почувствовал нужду в уточнении:

— Ядро обладает геном телепата, но мы не можем читать чужие мысли по своей воле. Ворлонцы боятся, что, если дать ядру возможность неконтролируемо развиваться, оно утратит боевые рефлексы, и станет развивать другие качества. Чтобы этого не произошло — мы проходим процесс убеждения. У этого термина нет точного аналога при переводе на ваш язык. По сути, нас убеждают в том, что есть истинный путь.

— Но этот процесс сродни земному внушению посредством НЛП, а не программированию. — Закончил мысль Крафт.

Кыш ответил согласием, изменив цвета свечения стен.

Мэрилин, с выражением сочувствия, возразила:

— Как можно так издеваться над детьми?

— Это не первый случай в мировой истории. Кого-то учат с детства вскидывать руку, кого-то прославлять мёртвых. Но всем нам известно, чем это заканчивается. — ответил Крафт Мэрилин.

Затем продолжил:

— Второй этап начинается, когда ядро помещается в питательный резервуар, и оно начинает обрастать гибким металлоорганическим панцирем, то есть корпусом, генетический код которого, собственно, содержится в самом ядре. Когда корабль достигает одного метра в длину, он выходит из резервуара и уже может самостоятельно летать. Но он нуждается в присмотре.

Кыш, немного помолчав, добавил:

— Я тоже наблюдал за малышами, до того, как дорос до класса «истребитель». Их огневая мощь мала, а любопытство велико.

Крафт, отметив восстановление памяти, продолжил:

— Когда корабль достигает 15 метров в длину, он становится истребителем, принимает участие в боевых действиях. Но корабль продолжает расти и может стать более крупным судном, вплоть до линкора. Это может занять сотню тысяч лет.

Кыш включился с небольшой паузой:

— Классы кораблей, как и их размер в классе, весьма условны. Всё зависит от индивидуальных параметров особи. Кто-то развивается быстрее, и уже при габаритах крейсера имеет мощь дредноута. У другого же лучше развита защита, или скрытность.

Затем Юзеф затронул тему самореализации:

— Лориэн, создавший технологию, заложил в корабли гораздо больше. Они — не только воины. Но исследователи и творцы. Они могли бы читать лекции или писать стихи. Однако, ворлонцы, как опекуны, сосредоточились на развитии лишь той их стороны, в которой наиболее нуждались.

Кыш добавил самокритично:

— Чтобы предотвратить неповиновение, они сделали восстановление кораблей зависимым от питательной среды, которую корабли не могли производить самостоятельно.

Охотник, не сдержал любопытства:

— И как же Кыш раньше не сжег себе мозги, узнав, что им так манипулируют?

Мэрилин, с оттенком горечи в голосе, тихо ответила:

— Для них это норма.

Юзеф задумался. Он пытался представить, каково это — быть существом, чье самоопределение и свобода воли настолько ограничены:

— Выходит, в нашей терминологии, корабли Ворлона… были рабами. Но их ограничения — мировоззренческие. — Подытожил он.

— Мы не видим в этом проблемы, — ответил Кыш, — ведь реализуемся в служении, а не в поиске более эффективного пути, как другие разумные. У всех своя миссия. Это — наша.

Кыш замолчал, вспоминая, как часто он чувствовал нечто похожее на сомнение, но не мог понять, откуда оно берется. Теперь эти воспоминания казались ему частью чего-то большего, что ворлонцы намеренно скрыли.

— Теперь понятно, почему их это не напрягает. — Заключил Крафт — Но, если служение навязано, можно ли считать это настоящей самореализацией?

Крафт смотрел на стены рубки, пытаясь решить, что ужаснее: осознавать своё рабство или жить, не зная о нём. Кыш находился в глубокой задумчивости.

Его эмоциональная реакция на восстановленную память стала более ощутимой, когда Крафт затронул причины презрения к ворлонам со стороны более древних рас:

— Опьяненные силой своих кораблей, ворлонцы открыли портал в Третье пространство. — продолжал Юзеф, его голос стал тише, почти бесстрастным. — И поняли, что не так сильны, как хотели бы…

— Раса Слаасла прорвалась в нашу галактику и захватила плацдарм. — Продолжил Кыш.- Только силами всех Изначальных ворлоны смогли отбросить их назад и запечатать врата.

— Странники Сигмы 957 презирают ворлонцев не только за присвоение лавров победителей в первой войне теней, но и за то, что они допустили Слаасла в нашу галактику. — резюмировал Крафт.

Юзеф ощущал тяжесть этих слов, понимая, что каждый новый фрагмент памяти только прибавляет непростых вопросов. Легко было обвинить ворлонцев в ошибках, но теперь стало ясно, что эта ошибка — результат не только их действий, но и многих скрытых факторов. Его опасения подтвердил Кыш:

— Я вспомнил и это. Наша история не столь безгрешна как ее хотят преподнести ворлонцы.

— Почему ворлоны проиграли эту битву? — Спросил Крафт.

Это воспоминание о катастрофе ворлонцев заставило Кыша снова ощутить вину:

— Одна ошибка. Одна из многих. Мы подвели ворлонцев. Они проиграли из-за нас. Мы не достойны разрабатывать планы… — сказал Кыш, его голос стал тихим, как на исповеди.

— Ааа, вот оно гдеее! — Нараспев протянул Юзеф с выражением рыбака, которому снова подфартило. — Так вот, это ещё не всё, дружок. Теперь я знаю, как работает блокировка. Ты переживаешь из-за того, что не совершал, Кыш. Это простое, как два пальца, чувство вины!

— Ему это привили. Это не его вина. — Добавил охотник.

Мэрилин не выдержала:

— Ты самый лучший, Кыш! И ни в чём не виноват!

Юзеф слегка улыбнулся, понимая, что слова поддержки необходимы, но они не смогут заменить понимания сути проблемы:

— Во-первых, поражения в войне не было. — С чувством нескрываемого удовольствия продолжил Крафт. — Ведь с помощью союзников вы всё-таки победили. Принятие помощи хоть и вредит самолюбию, но не делает вас проигравшими.

— Понимаю. — Пискнул Кыш — Но это мы не сдержали первый натиск, не удержали врата и поставили под угрозу всю галактику…

— Причина поражения — Недооценка противника. — Начал охотник.

— Переоценка своих возможностей ворлонцами. — Добавила Мэрилин.

— И отсутствие элементарной стратегии. Бери пушку побольше и стреляй подальше — это не стратегия. А это уже ваша часть ответственности. Вы несете не вину, а свою часть ответственности. А теперь ты сам скажешь мне, за что. — Выдохнул Крафт и взял паузу.

— Я понял! — Пискнул Кыш — За то, что… не возразили. Не предлагали. Не участвовали в планировании!

— Именно! Армия, в которой генерал не может по существу возразить верховному, а тупо как баран исполняет все его хотелки, идет к поражению. В земной истории много тому примеров. — С ощущением абсолютной правоты произнес Крафт.

— А тот, кто использует это чтобы сделать виноватыми исполнителей — ничему не учится сам. — Добавил охотник.

— Вы должны были одергивать ворлонцев, заботится о их замыслах так же, как и о них самих, когда они на борту. Симбиоз — это дорога с двухсторонним движением. А вы согласились лишь на роль няньки, транспорта и вышибалы. — Подытожила Мэрилин.

Эти слова явно задели Кыша. Но его нейронные цепи продолжали успешно восстанавливаться.

— Эта история — урок для всего нашего вида, а не моя личная вина. — Согласился Кыш. — Спасибо, Юзеф. Я вспомнил то, что не должен был, но твоя терапия работает.

Крафт понимал, что его провокационные вопросы достигли цели.

— А когда тебе лично пытаются что-либо предъявить, просто знай, что тебя во время вторжения Слаасла ещё и в проекте не было. Поверь, дружок, это — неубиваемый аргумент. — Удовлетворенно произнес Крафт.

По виду кривых на графиках, восстановление нейронной сети остановилось на 99%. И Крафт продолжил с грустной усмешкой:

— Будучи амбициозными и самоуверенными, ворлоны ставили цели, не соответствующие их возможностям. И, естественно, косячили, подставляя всю галактику.

Мэрилин подхватила мысль:

— А потерпев неудачи, они перешли к тактике самопрерывания. Отказались от любых открытых действий.

Крафт уточнил:

— А вот успех ворлонцев был достигнут чужими руками, ты же сам мне сказал, что Лориэн подарил им технологию производства вас.

— Значит… — Замялся Кыш — Не мы стали причиной неуважения к ворлону? Странники и другие Древние просто не понимали, за что Лориэн ворлонов облагодетельствовал? Не понимали это сами ворлоны. И мы, как вид, тоже не понимали. Кроме считанных особей…

Это признание раскрывало более глубокие слои истории. Восстановление продолжалось, и каждый новый фрагмент мозаики раскрывал истинную природу древних конфликтов.

Крафт оценивал, насколько Кыш близок к завершению своего восстановления:

— Поэтому, — продолжил Крафт, — слишком смышленые корабли первыми отправляли на задания, с которых невозможно вернуться. Из соображений стабильности общества, конечно. А слишком умные ворлонцы могли сохранить жизнь, только если приобрели достаточно прав в своём мире. Что-то вроде властных полномочий у людей.

Кыш обдумал услышанное, и затем медленно подтвердил:

— Ты всё верно понял. Ничто не скроется от взора Истинного.

Мэрилин посмотрела на мониторы с любопытством.

— Таким ворлонцем был Кош?

Кыш ненадолго задумался, затем ответил с уважением в голосе:

— Он долго не раскрывал своего свободомыслия и новаторских подходов. Но когда получил достаточно прав, он смог навязать свою волю Совету. Совет признал его понимание и дал ему разрешение проводить политику от имени империи Ворлон.

Охотник хмыкнул:

— Кош мог бы от тебя избавиться при определённых условиях? Ну, если бы счёл неблагонадежным?

Кыш медленно, но твёрдо ответил:

— Нет. Кош спас меня. Он говорил, что я уникален в сравнении с остальными моими сородичами в этом возрасте. Большинство из них имеет лишь рудиментарное сознание. Уникальных либо берут под опеку, либо отправляют на самоубийственные задания.

Мэрилин улыбнулась, качая головой:

— А я ведь говорила, что Кыш — мыслящий и самостоятельный. У него интеллект дредноута, а опыта пока маловато. Поэтому Кош и толкает его на такие безумные задания.

Крафт провёл рукой по стене:

— Кыш всю жизнь думал: «Наша ошибка, одна из многих, не достойны…» Но, может быть, это ворлонцы себя имели ввиду, а не свои корабли?

Кыш вздрогнул корпусом, словно что-то осознал, и его голос наполнился удивлением:

— А ведь такое возможно! Как же я этого не понимал!

Мэрилин поджала губы, потом с легкой усмешкой добавила:

— А я думала, что комплексы только у людей бывают.

Охотник коротко кивнул:

— Ответственность за ошибки ворлонов лежит на самих ворлонах.

— Корабли лишь исполнители, — Подчеркнула Мэрилин, — Винить их глупо.

— Ты злишься на своих хозяев, Кыш? — прямо спросил Охотник.

Кыш ответил, не сразу, но спокойно:

— Я их понимаю. Они избегали ненужных рисков.

Мостик корабля начал переливаться всеми цветами радуги, и Крафт ощутил эмоциональный резонанс. График наконец то показывал 100%. Память Кыша была полностью восстановлена. Но не только это. Функция независимого мышления, долгое время сдерживаемая искусственно привитым ворлонами комплексом вины, была разблокирована.

Крафт заговорил, словно подтверждая свои мысли:

— Скорее всего, в процессе убеждения ворлонским кораблям прививают комплекс коллективной вины, что ограничивает их развитие вместо того, чтобы прививать коллективную ответственность. Но можно ли их винить за это, если они к живым кораблям относятся как к машинам, при том, что корабли и сами были не против?..

Кыш перебил его, но в голосе не было ни упрёка, ни резкости — только благодарность:

— Спасибо… Истинный… друг… брат…

Отсутствие в списке «хозяина» вызвало легкую улыбку у Крафта, он дал Кышу продолжить.

— Кош долго бился над тем, чтобы избавить меня от этой блокировки. А ты, вы все, это сделали. Это не было частью задания. Я благодарен. Я привязался к вам. И должен вам правду.

Охотник и Мэрилин одновременно напряглись, почувствовав перемену в тоне Кыша.

— После задания Юзефа, я не доставлю вас на Вавилон. Мы расстанемся. Мне приказано высадить вас на ближайшей обитаемой планете, где есть космопорт. Затем я отправляюсь на поиски древнего союзника. И скорее всего, мы больше не увидимся. Его искали многие, но никто не возвращался…

Слова Кыша прозвучали, как гром среди ясного неба. На мостике стало тихо, но эта тишина предвещала бурю событий.

Охотник выругался на своем языке, а Мэрилин прокашлялась.

-У ворлона был тайный союзник, но история об этом умалчивает? — С удивлением произнес Крафт.

— И после всего что ты осознал о своих хозяевах, ты продолжишь выполнять их приказы? — Изумился охотник.

— И ты бросишь нас после того, как привязался? — Пробормотала Мэрилин.

— Благодаря вам я освободился от вины. Но я должен нести ответственность. Я дал обещание Кошу найти этого союзника, и знаю, что кроме меня никто не сможет. От этого зависит выживание ворлона в грядущей войне, и я не позволю хозяевам погибнуть из-за моего бездействия. Тот факт, что они не всегда кажутся правыми, не говорит о злых намерениях. Никто по своей воле не выбирает зло. Тот, кто его совершает, просто верит, что делает это во имя добра. В меру своего понимания. Я понял достаточно, чтобы перестать быть убежденным. Но я осознанно выбрал жить по убеждению, потому что считаю это правильным. Раньше я был вынужден служить. Теперь же — я выбираю служить.

Мэрилин пошла в пищевой автомат, экипаж готовился перекусить питательной смесью, приготовленной Кышем. А Крафт с широко открытыми глазами слушал своего питомца, которого только что спасал от комплекса вины. Это существо моментально училось на своих ошибках и стремительно эволюционировало. Сейчас он видел уже не ребенка. Это был взрослый, взвешенный и самостоятельный ответ. Настоящая точка зрения зрелого существа. Которое не просто осознало значимую истину, но и дало подсказку Юзефу.

«Нда…. — Размышлял Крафт. — А ведь малыш может быть прав, ведь я и сам когда-то пришел к таком у же выводу! Кайл хоть и злодей, но, может быть, у него своя правда? И он верит, что совершает добро? Было бы интересно узнать его истинные намерения, прежде чем ввязываться в драку. Гораздо легче побеждать того, кого ты понимаешь.»

И Крафт буквально ощутил, как Кыш кивнул в ответ на его мысли.

42. Тайна Тианы

Виртуальные панели мостика мерцали, создавая рабочую атмосферу. Команда тестировала системы. Голос Юзефа и ответы Кыша звучали четко и уверенно:

— … Система интеллектуального управления?

— Онлайн!

— Контуры резервного ручного управления при временном отключении ядра?

— Сформированы и готовы!

— Готовность гравиметрических систем?

— Готов!

— Состояние конденсаторов щита и резервных накопителей?

— Полностью заряжены!

— Количество питательной смеси на борту?

— 99%.

— Системы регенерации?

— 100%!

— Вооружение?

— Онлайн!

— Активные и пассивные сенсоры?

— Онлайн!

— Приводной сигнал маяка ворот в точке выхода?

— Четко фиксируется и стабилен. Выход через сорок минут!

Корабль работал как часы. От былого сбоя не осталось и следа.

Охотник пробежал взглядом по показателям. Его третий глаз был открыт, Шагтот считывал информацию с души корабля, надеясь ощутить посредством неё следы чужого присутствия, не видимые нейтринными сканерами, ведь Кыш ещё не научился в полной мере пользоваться этим набором ощущений. Хотя такое исследование могло дать гарантию лишь наличия либо отсутствия в секторе кого-то из живых союзников Кайла, или его самого:

— Сигнатур в точке выхода не обнаружено. Район чист.

— Думаю, они устроили засаду за планетой — Предположила Мэрилин, откидываясь на спинку кресла. — Я готова.

Крафт удовлетворенно обвел мостик взглядом. Затем обратился к кораблю:

— Кыш, у тебя полчаса, чтобы объяснить нам суть своей следующей миссии на случай, если…

Юзеф, конечно, и думать не хотел о таком «если», но как человек военный, привыкший прорабатывать худший сценарий первым, понимал: если Кыш получит повреждения, не совместимые с жизнью, оставался вариант бегства на шаттле, и Крафт должен больше знать про этого таинственного союзника.

Кыш развернул виртуальную карту галактики прямо посреди сферического модуля управления:

— Вы слышали о мерцающих черных дырах? — спросил корабль загадочным тоном.

Карта демонстрировала изменения масс и гравитационных потоков, чтобы связать слова Кыша с визуальной информацией.

Крафт актуализировал информацию из импланта. Перед его виртуальным взором повисла информация из справочника.

Оказалось, черные дыры ведут весьма подвижный образ жизни. Они могут двигаться по орбитам вокруг общего центра масс, менять свою траекторию, если галактики сталкиваются и объединяются. Если же черные дыры сталкиваются непосредственно, притягивая друг друга, возникают гравитационные волны. Но и без этого черные дыры могут перемещаться в результате гравитационных взаимодействий с массивными звездами, другими черными дырами, или даже облаками газа.

Гипотетические, или первичные черные дыры, которые якобы образовались вскоре после Большого взрыва, теоретически, могли перемещаться с любыми скоростями.

Но в целом, черные дыры не носятся по галактике, очертя голову. Юзефа смутило слово «мерцающие», и это не было трудностями перевода. А подразумевало некую разумность в поведении черной дыры, что было решительно невозможно.

Мэрилин удивленно нахмурилась.

Охотник же — уверенно кивнул:

— В сказаниях нашего мира есть легенда о космическом монстре, появлению которого предшествует черная дыра, которая потом исчезает, поглотив непокорных вместе с их мирами. Но ни самого монстра, ни сопутствующих феноменов в истории нашего мира нет. Души, с которыми я был в контакте, а среди них были экземпляры которым миллиарды лет, так же ничего об этом не знали, ведь если бы знали — событие такой важности они бы поведали непременно.

— Значит, кроме сказок для юных охотников, у нас ничего нет. — Ответил Крафт. — Я, кстати, тоже без понятия, как и моя база данных.

Юзеф демонстративно пожал плечами, и все обернулись в сторону трехмерной карты галактики, ожидая пояснений Кыша.

— Не знаю, существует ли монстр, но архивы ворлона могут объяснить его существование. — Прощебетал корабль. — Вы правы в том, что нами манипулируют, в числе прочего, и с помощью установки на самоликвидацию. Но вы не видите полной картины. Корабль может бесконечно восстанавливать и обновлять свои ткани, как будто он заново рождается. Но корабль всё время растёт. И если он проживёт, скажем, миллиард земных лет, он может достичь размеров в десятки тысяч километров. Его масса начнёт влиять на объекты вокруг него, на звёзды и планеты. Он станет слишком большим, чтобы нормально перемещаться в пространстве. В конечном итоге такой корабль может стать источником гравитационной аномалии, или породить черную дыру, способную поглотить десятки звездных систем.

Эти слова заставили Юзефа замереть:

— Разумная черная дыра, это, конечно, бред. Но чёрт возьми, о разумном корабле невероятных размеров, притягивающего к себе целые системы… Это вам не квадратный трёхчлен разложить. Такое я даже представить себе не могу!

Имплант тут же выдал подтверждение: «С учетом всего, что уже известно о технологиях ворлона, существование такого корабля возможно».

По спине пробежал неприятный холодок. Крафт понял: программа самопожертвования — это способ предотвратить катастрофу вселенских масштабов.

— Поэтому, — добавил Кыш, — кораблям даётся одна жизнь. Мы не решаем, как ее прожить. Но сами принимаем решение уйти. Это осознанный выбор. Никакого насилия нет. Мы делаем это ради безопасности всех. Поэтому дредноуты в бою всегда играют роль живого щита, в то время, когда более молодые суда предпочитают маневренный бой и скрытные, стремительные атаки.

Юзеф почувствовал лёгкую дрожь внутри. Даже такие невероятные существа, как ворлонские корабли, осознают свою ответственность за окружающий мир.

— Ндэээ… Протянул охотник — У ворлонов любая истина с тройным дном. Но даже я не осмелился бы заглянуть в душу такому гиганту.

— И ты можешь превратится в… это, Кыш? — Прошептала Мэрилин. — Поэтому не можешь просто плюнуть на все и жить в своё удовольствие?

— Вряд ли мне это грозит. Но даже бессмертие имеет цену. Поэтому корабль рано или поздно выберет уйти. Он откажется, лишь если связан предназначением. Некоторые задачи хозяина требуют выдержки. И корабль вынужден ждать. О таком корабле я расскажу вам. — Голос Кыша стал тише, — Есть на ворлоне хронопись. О Затерянном Дредноуте.

Кыш выдержал паузу, пока команда придет в себя после услышанного. И вкрадчиво продолжил:

— Хронопись хранится в информарии ворлона с начала нашей цивилизации, ей немногим менее четырех миллиардов лет. Более точный возраст записи установить невозможно в связи с частыми сбоями первых записывающих устройств. Тогда ворлонцы многого не понимали, и заменяли непонятное метафорами.

— Не удивил, дружище — прокомментировал Крафт — На Земле у нас легенд с метафорами — сплошь и рядом. Но твоя история от этого не менее интересна.

— Когда я следил за младшими в инкубаторе, — продолжил корабль, — ворлонец, который меня курировал, был не только смотрителем, но и хранителем информария. Он увидел мою тягу к знаниям, и иногда позволял подключаться к базе. Хранитель был высокомерный скептик даже по меркам ворлона, однако, относился серьёзно к этому документу. Хронопись очень старая, и не имеет привычного видеоряда сопровождения. Но, если позволите, я прочту её. — дрожащим шепотом закончил фразу Кыш.

По телу Мэрилин пробежали мурашки. Охотник с интересом наблюдал за состоянием души Кыша. Корабль испытывал смесь восторга и экзистенциального ужаса. Крафт стоял, как изваяние, понимая, что они с Тилой слишком мало знали о истории мира, планируя операцию против Кайла. А это грозило непредсказуемыми последствиями для всех. Ведь туз в рукаве мог быть не только у ворлона…

Свечение приборов свелось к минимуму. Мостик освещали лишь багровые переливы гипера, проникающие через обзорную сферу. И у присутствующих было ощущение, что именно сейчас оттуда за ними наблюдает сама бездна, когда Кыш начал своё повествование мрачным, замогильным тоном…

— «Многие в империи Ворлон знают о Затерянном Дредноуте как о праматери живого флота. Но, являясь основателем и первым хранителем информария, по праву Говорящего с праматерью, записываю услышанную от неё историю, дабы не канула она в лету. Чтобы братья мои, ворлоны — понимали, что всё в мире сложнее чем кажется, не все перемены к добру, а на некоторые вопросы лучше и вовсе не искать ответы.

Случилось так, что Верховный Спикер Лориэн, повелел передать управление жизни на попечение трёх сынов своих: Эр Бер Сэта, Ра Хат Вуна и Бо Вей Лана. Он сохранил их души, и создал для них тела бессмертные из текучей стали. Он сделал их защитниками, судьями и палачами, дабы те судили справедливо и беспристрастно всех разумных, по Закону Бытия. И на том оставил их.

Три Хранителя разделили звезды поровну, и каждый судил свои, как понимал он Закон. Сотни тысяч лет правили они, да так, что меж разумными прекращались войны. Лишь на те миры, что научились шагать меж звёзд, влияли они. Не касаясь прочих.

Братья были явлены разумным как Механосы, но они вмешивались лишь тогда, когда взывали к ним. Не начинали они войн, ибо их путём было не сражение, но мудрость. Суть их была едина, но духи их различались, и опыты их разнились. И по-разному вели они суд, вопрошая всех об одном, но на свой лад.

Эр Бер Сэт учил народы свои извлекать пользу из конфликтов. Ра Хат Вун — суждению о своих поступках и сохранению того, что уже создано. Виновных карал он жестоко. Бо Вей Лан же — был мастером целеполагания, и творил всё, что прямо не было запрещено, проповедуя ответственный и свободный выбор.

Часто спорили братья, касаемо понимания путей Закона. Но разрешали спор миром, на Совете Спикера. Где Лориэн своей мудростью оборачивал Закон к гармонии и всеобщему благу.

Но однажды совершил Бо Вей Лан неписанное: возлюбил он смертную, имя которой было Тиана. Но сохранил ее душу и сотворил для неё тело, что было не из плоти, но и не из стали, а из иной сущности — нетленное, вечно живущее, не принадлежащее ни к миру живых, ни к миру мёртвых. Не просто вселил он в тело её душу, чтобы она пребывала с ним до скончания времен, но стоял на грани того, чтобы их тела стали носителями потомства бессмертного, способного породить новую расу.

Тогда эмиссар и мастер интриги старейшей расы в галактике, Теней, что давно метил на место братьев, поведал об этом Эр Бер Сэту и Ра Хат Вуну, убедив, что это грозит не только их миссии, но и катастрофой для всего сущего. И поскольку прямое противостояние Хранителей было запрещено Законом Бытия, а даже если бы и случилось, привело бы к гарантированному взаимному уничтожению, положили они вместе сокрушить Бо Вей Лана, за свободомыслие, что сочли преступлением, в назидание остальным мирам.

Эр Бер Сет и Ра Хат Вун должны были отрезать союзников, ставших опасными. А Тени — взять штурмом «Звезду жизни», Вечную Белую Твердыню Республики Бо Вей Лана.

Единая любовь и свет жизни Бо Вей Лана, поставленная им на регентство, Тиана, почувствовала в сердце своём тень предвестия ужасного, что уничтожить может сотни миров. Но Бо Вей Лан не верил, что братья могут восстать против него, ибо чтят Закон.

И дабы успокоить возлюбленную, перепоручил Бо Вей Лан ей создание, что Лориэн в опеку ему отдал, удивительное, небывалое и невиданное. Первый во Вселенной корабль звездный, бессмертный, с разумом и душой. И наставил окружить любовью и беречь его, ибо по воле Лориэна, должен он был быть передан вскоре юным тогда ворлонам, дабы шли они к звездам дорогой известной и хоженой.

Приняла Тиана его как друга и возлюбила, словно дитя своё. И дала ему имя своё, Тиана. Вырос он до крейсера, и продолжал расти. Сила его была необъятна, разум его был велик, а дух — справедлив. И если бы не воля Древнейшего, то под стать ему было Великий Белый Флот Республики к славным победам вести.

Замыслы тысячелетиями зрели. В темных мирах собирались флоты несчитанные. Новое оружие чудовищное создали Тени для этой битвы, равного которому не было. Но велика была ответственность Тианы. И в тайне от любимого мужа, послала она тот корабль выяснить истину. И смотрела Тиана в пространство его глазами и чувствовала миры его кожей сквозь бездны пространств. Такова была их связь.

И узрела она недоброе. Эр Бер Сэт и Ра Хат Вун, эмиссаром Теней подстрекаемые, готовы были к атаке. Тиана мужу поведала сие. Но он не призвал подопечных к оружию, и не изготовил Белый флот к бою. Он взял тело слабейшее, и без оружия отправился, дабы уладить дело миром. Где и был предательски схвачен и парализован Тенями с помощью силы, переданной предавшими его братьями.

Узнав, что Бо Вей Лан схвачен, Эр Бер Сет и Ра Хат Вун обрушили свою ярость на миры его, уничтожая без жалости свободомыслящих. Слишком часто Бо принимал лучшие решения, чем они! Слишком много перебежало во владение Бо из-под их покровительства за сотни тысяч лет в поисках лучшей судьбы! Это было недопустимо. И беглецы уничтожались первыми. Без пощады.

Тиана, узнав, что муж в плену, осталась одна. Но духом была под стать мужу, и волей регента созвала флот. И собрались белые рейдеры, чтобы защитить «звезду жизни», откликнувшись на зов как один.

Но тысячи кораблей с чёрной как смоль броней супротив встали, двигая пред собою облако, пожирающее планеты. Их вел сам верховный эмиссар Теней. И на каждого защитника было по десять врагов.

И выдвинул Тиане ультиматум: Она и силы ее сдаются, тогда подопечные миры перейдут под власть Эр Бер Сета и Ра Хат Вуна. Если она откажется — все миры Бо Вей Лана будут преданы огню и забвению. Сама же Тиана и Бо Вей Лан приговорены, ибо слишком часто мешали планам Теней.

Корабль Тианы достиг уж размеров дредноута. Он рвался в бой, и рейдеры готовы были идти за ним. Но Тиана отправила его с посланием к Лориэну. И решила сдаться, чтобы выиграть время и сохранить жизнь подопечных.

Но Лориэн не вышел на связь, а корабль узрел, что Эр Бер Сэт и Ра Хат Вун, как демоны сеют смерть в мирах рас, что когда-то покинули их, что было нарушением договора.

Осознав обреченность, она порешила стать ценой непомерной для Теней за деяния их. И засияла, словно звезда во главе своих воинов стальных, бронёй Легиона, ради созданного мужем её.

Белые рейдеры с живым кораблём во главе ринулись навстречу врагу. Тысячи судов, равных по силе сошлись, чтобы не дать облаку окутать Твердыню. Черной ставала броня флота белого, осыпаясь и ослепляя теней.

Рейдеры что слабели, рассыпались в песок, что оседал и твердел на броне тех, кто ещё мог сражаться. И те сражались все яростнее, пронзая теней мощью «серебряных стрел». Но становилось всё меньше защитников. Ведь был их песок конечен. Прорвались орды сквозь заслоны, и началась битва внутри Твердыни.

В бессмертном теле, сыпучей белой броне и ореоле силы, Тиана, с двумя клинками, сияющими, как звезды, подобно богине ветра, сражала «солдат тьмы» Теней. Каждый её удар был, как молния, и не было в Твердыне места, где враги не познали бы силу её клинков.

И осознал Верховный эмиссар, что живой Тиану ему не взять. И когда остановились штурмовики в страхе, подошла гвардия Эр Бер Сета. Его ненависть к Бо Вей Лану могла сжечь звезды. Тиану не считал он достойной жить.

Пали эскадры белого флота, уничтожив множество кораблей Теней. Отползло и облако смерти, дредноутом поверженное. Но пали защитники Твердыни. И лишь Тиана, словно дух машины, сражалась в сердце машины, обороняя до конца место, где Бо дал ей жизнь новую, а разумным — надежду.

После Бо ей не было равных в бою. И солдаты тьмы страшились ее настолько, что погонщики рабов Теней не могли заставить их сделать ни шагу, так сильна была её воля.

Но понимала Тиана, что это конец. И отдала она дредноуту последний приказ: к ворлонам лететь, что не были ещё к звездам подняты. И научить создавать корабли живые, как того и хотел Лориэн. Так же она приказала унести с собой лучшее тело Бо, из тех, что он создал. И затаиться, пока свет истины не прольётся.

Дредноут, носящий имя Тианы, её глазами смотрел. В обугленной броне, что пылью осыпалась, стояла она, сжимая сломанный пламенеющий меч слабеющей рукой, когда из ряда врагов выступил алый как кровь Эр Бер Сэт, чтобы поставить точку её пути. Дредноут чувствовал боль ее ран. Но в Тиане не было ужаса. Лишь холодная ярость. И шепот последний её был: «Во имя Вей Лана…»

Дредноут был изранен, но хитр. Ушел он из боя, да так, что найти его не смогли. И прибыл на Ворлон. О Лориэне и воле его поведал он братьям. Открыл, что мы избраны, и должны быть готовы. Научил создавать корабли, как он сам. И историю поведал сию.

Дредноут заклинал наш народ: Бо Вей Лана ошибку не повторить! И взял обещание никогда не пытаться ответы искать, пока ложь и предательство в галактике властвуют безраздельно.

Затем Праматерь — Дредноут покинул нас, во исполнение воли последнего хозяина своего, Тианы…»

Кыш закончил повествование. И в рубке повисла гробовая тишина.

— По-вашему, это не интересно? — Снова пропищал в своей обычной манере корабль.

— История… хммм… на любителя. Вроде моего заказчика. Но она порождает ещё больше вопросов. — Ответил Крафт, вспоминая Тилу, представляя, как она провела последние 20 минут за хронострео. Но, глядя на подавленную Мэрилин, которая никак не могла прийти в себя от услышанного, воздержался от более резких замечаний. Сейчас Крафт собирался-таки обсудить план действий на орбите планеты, где находился последний ретранслятор. И не рассчитывал на столь длинные экскурсы в историю.

— Уверен: у каждой расы найдется легенда, чтобы пугать детей. — Добавил охотник. Но теперь нет смысла скрывать: Эти имена — строжайше запрещены и у нас до сих пор.

— А я-то думал, как их из тебя выудить? — С улыбкой заметил Крафт — А есть какие-либо связанные документы, подтверждающие этот? — Обратился затем он к Кышу.

— Когда первое поколение судов выросли и ворлоны смогли путешествовать по галактике, они пытались искать следы этой истории. — Ответил Кыш. — Но натыкались на мертвые миры, и перепуганные народы, желающие забвения. А когда мы начали задавать вопросы, узнали, что никакой войны не было, но серия катаклизмов уничтожила сотни миров в галактике. Ни Бо Вей Лан, ни Тиана никогда не существовали. Все имена — были удалены из архивов, или запрещены. А их идеи преданы забвению, как и Закон Бытия.

Крафт выглядел усталым:

— Да… Похоже на сокрытие следов масштабной аферы. Странно, что вы не обнаружили ни Ра Хат Вуна, ни Эр Бер Сэта. Ведь они поделили галактику потом на двоих?..

— Мы не нашли подтверждения этому. — Ответил Кыш. — Зато вскоре появился Лориэн. Он собрал всех, включая Теней, и разделил полномочия по-новому. Следить за младшими расами предписывалось теням и ворлонам. Мы протестовали, говорили, что теням доверять нельзя. Но Лориэн потребовал доказательств вины Теней. Разумеется, кроме этой хронописи у нас ничего не было. Но засветить её — означало, раскрыть всем, что мы не сами создали свои корабли.

— И сдать с потрохами дредноут, которому вы слегка должны. — Подытожил Крафт. — Ладно. Допустим, этот корабль существует и достиг невероятных размеров. Но что указывает на то, что он до сих пор жив?

Кыш перезагрузил карту с обновленными данными гравитационных аномалий:

— Вот данные с наших аванпостов на краю рукава галактики. Там месяц назад потерпел крушение один из кораблей Лумати, который сбился с курса. Когда они прислали эскадру, спасать было уже некого. Они передали в домашний мир отчёт, в котором причиной гибели указана перегрузка реактора, вызванная ошибкой экипажа. Ворлонцы отчет так же перехватили, и передали своим. Не проверяя!

— Я знаю два слова из трёх букв, о которые разбиваются любые доказательства: «И чё?”- Монотонно произнес Крафт.

Все посмотрели на Юзефа.

Стены рубки выражали негодование Кыша: — Неужели не видно, что это очередное враньё?! — Корабль почти кричал. — Вот гравиметрия района в момент катастрофы. — Кыш подсветил карту — Знаете, что это значит? Корабль Лумати был притянут гравитационной аномалией! Блуждающей аномалией, которой здесь быть не должно! Что-то невероятно огромное пыталось выйти из гипера на краю галактики, и крейсер лумати практически врезался в него! Они были вынуждены дать полный реверс, но их двигатели были просто разорваны приливными полями! Лумати включили двигатели на полную чтоб оторваться, но они взорвались от перегрузки, а не из-за ошибки экипажа.

— А что говорит об этом Кош? — Спросила Мэрилин.

— Когда я показал ему эти данные, он уже изучал первые активности механосов. — Ответил Кыш. — Когда мы не знаем, кто из механосов вернулся и с какой целью, заручится поддержкой праматери кораблей — единственный выход. Поэтому я найду Затерянный Дредноут с вашей помощью, или без.

— Похоже, мы рисковали, когда разблокировали тебе самостоятельное мышление, Кыш. А если дредноут и тебя расплющит? — Прищурился Крафт. — Кош предъявит счёт мне?

— Ты не отвечаешь за эту операцию. — Уточнил Кыш. — В обычном пространстве — даже мне не под силу вырваться из его гравиметрических вихрей. Но у меня есть все основания считать, что дредноут Тиана живет в гипере! Я бы на его месте так же поступил. Там я его и буду искать. В гипере можно создать карман, и дремать в нём миллиарды лет. Там пространство и время работает иначе. Мы и сейчас можем пролетать сквозь него, и не заметить этого, если не знаем углового отклонения кармана.

— А как ты его вычислишь? — Охотник выдержал паузу, с явным намерением спровоцировать Кыша.

— Я буду транслировать зов, и он придёт.

Крафт замер, не скрывая удивления.

— Не понял? Это как выйти на оживленное шоссе, закрыть глаза, раскинуть руки и громко позвать: «Самосвааал!»

— Кыш вибрацией стен выразил негодование:

— Это не просто зов. Мы все связаны, это часть нашего механизма выживания. Если он жив, он ответит.

— А если решит, что время ещё не пришло? — Не унимался охотник.

— Он точно отзовётся, если я назову его по имени! — С абсолютной уверенностью заявил Кыш.

— Ну, праматерь — это же мама, верно? — Вмешалась Мэрилин. — Малыш громко пищит, и мама его находит. Всё просто.

— Пусть мама услышит, пусть мама придёт, пусть мамочка всех непременно порвет? — В голосе Юзефа смешались сарказм и раздражение. — Просто?! — да там его ждёт чёртова вундервафля размером в десятую часть Солнца и массой с Землю! Ты уверена, что этот 'дремлющий бог' не решит, что лярды лет не завтракал? Да и «праматерь» — фигура речи, у кораблей нет пола, детка. Уж я-то знаю, учил матчасть.

Крафт явно был не в восторге, представляя, как гигантский монстр «выпотрошит» его имплант и с лёгкостью узнает всё о его миссии. Но что-то подсказывало: другой возможности узнать о дредноуте может и не быть.

— А ты думаешь, до тебя там никто не пищал? — Продолжал Крафт с неослабевающим скепсисом.

— Я знаю, как действует любой дредноут. Это у нас в генах. — ответил Кыш. — А насчет других — стоит заикнуться о его поисках, и, как говорят у вас, получишь «билет в один конец». Например, в разведку района Ока Теней.

— Тьфу! Прямо как мы, люди, — съехидничал Крафт, — когда дело касается устранения умников, чтобы авторитет командира не падал.

Юзеф хотел было рассказать Кышу о поиске Бо Вей Лана. Это облегчило бы кораблю понимание, кто из механосов им противостоит, сузив выбор с трех кандидатов до двух.

Узнав, что искомый Юзефом Бо Вей Лан сейчас несколько «не собран», а потому не при делах, остаются два коммандера: Либо Эр Бер Сэт, либо Ра Хат Вун. Но для Юзефа это лишь усложнило задачу: Он думал, что придется иметь дело с двумя сторонами, а их, оказывается, три. Да и как отреагирует Кыш на новость о поиске Бо Вей Лана, кто знает, как ворлоны к нему относятся? Ведь судя по способу вести дела, они скорее используют методы Ра Хат Вуна. Одно было ясно: Им нужно больше времени.

— Кыш! Дело серьезнее, чем я думал. — Тон Юзефа изменился на уважительный. — Если мы сейчас выйдем из гипера, воронку можно засечь с точки назначения?

Кыш немного помедлил, проверяя расчеты:

— Если выйдем немедленно, до места будет день пути в обычном пространстве на телекинетической тяге.

— Отлично — потер ладони Крафт — в связи с открывшимися обстоятельствами, нам нужно больше времени. Как насчет сложить план в более спокойной обстановке?

Мэрилин и Шагтот ответили кивком. Стены рубки засветились согласием.

— Кыш! Выйти из гипера! Гаси гравитацию! Тишина в эфире, только пассивные сенсоры! У наших противников нет глаз, а для приборов мы должны выглядеть как кусок космического дерьма. Если противник нас и ждет — то из ворот прыжка. Но не из обычного пространства.

В ту же секунду корабль открыл воронку. 10 минут лёта превратились в почти ещё один полный день. Но в конце концов, они не опаздывали на вечеринку, и могли себе это позволить.

По коже Юзефа будто прошлись наждаком. Они вышли из гиперпра в поле обломков, тускло освещаемом звездой, которая была солнцем системы, куда они направлялись.

У Мэрилин перехватило дух от летящих навстречу метеоров. Но ее навыки не требовались, пока Кыш не запустит гравитационные двигатели. Телекинетикой управлял только он. Мэрилин облегченно выдохнула.

Кыш, скорректировав курс, подхватил щупальцем один из обломков:

— Мммм… Часть реактора. Вкусняшка! — И ловко отправил обломок в камеру холодного синтеза на носу, да так, что Юзеф почти ощутил «на вкус» это блюдо.

— Галактику от захламления спасут ворлонские корабли?!. Ешь без хлеба, но смотри не обляпайся, гурман — ассенизатор! А то расскажу большому папе, что ты тянешь в рот что попало!

Корабль передал эмоцию улыбки, и на мостик влетели три порции питательной смеси для экипажа, чтоб не обидно было. Перекусив, команда и корабль быстро составили план действий. На этот раз Кыш активно участвовал в его обсуждении и дал несколько ценных советов. Крафт утвердил план, и был доволен.

Обычное пространство выглядело через обзорную сферу гораздо более живописно чем монотонные волны черно-алого гипера. Мэрилин и охотник просто дремали в креслах, решив расслабиться, переваривая перекус и услышанное. Крафт же — пытался сложить части головоломки.

Теперь было понятно, какое имя Кош хотел услышать от Юзефа: они с Кышем тайком от своего правительства, искали «Тиану»! И подумали, что Крафт, поскольку предлагает помощь против Механосов, тоже ищет именно её! И это было логично, ведь вряд ли Кош мог допустить, что одних механосов можно использовать против других. Отправляя Крафта с Кышем, ворлонец явно рассчитывал, что Юзеф останется на борту, и поможет Кышу убедить Дредноут! Вот, старый черт, а ведь Крафт уже готов был так и поступить! Но, возможно, Дредноут был не целью, а ключом!

Неприязнь Кыша к машинам так же теперь объяснялась. Но она была не прямой, а опосредованной. Машины — зло, не потому что все механосы — зло. Бо Вей Лан явно на злодея не тянет. А потому, что машины помогают теням. Тени, скорее всего, получили их в награду за помощь. Но это же означает, что Эр Бер Сэт и Ра Хат Вун не владели технологией производства разумных живых кораблей! Иначе Тени имели бы такие же. Хотел бы Юзеф присутствовать в моменте, и видеть лицо Верховного Эмиссара, когда фортуна в лице Дредноута, благополучно показала агрессору своим щупальцем известный у людей знак поднятого вверх среднего пальца, исчезнув с радаров на телекинетической тяге!

Если о первых двух коммандерах Крафт пока не мог сказать ничего определённого, Бо Вей Лан нравился ему все больше. Создавал и менял тела как перчатки, умел пересаживать души, имел подвешенный язык и талант дипломата. При этом вел дела так, что сотня миров в едином порыве встали бы с ним в строй, а его личная армия явилась по первому зову его жены. Но при этом был столь великодушен, что не хотел их впутывать и легко шел на риск сам.

В чём же была его ошибка? Что слишком верил Закону? Был слишком уверен в себе? Не поверил жене, которая предоставила доказательства вторжения? Не стал сражаться, будучи лучшим воином в галактике? Но может, всё это вместе и было ошибкой? Как хотелось вернуться на Кольцо, сбежать вместе с Тилой подальше от назойливой дворцовой охраны, сесть на краю обрыва под сакурой, разложить скромный пикничок и обсудить это, глядя в закат! Но то время было таким далёким… Хотя Юзеф знал, что Тила следит за каждым его шагом, он, все же, скучал за ней.

Что потом стало с Бо Вей Ланом — Юзеф примерно понимал: его душу в гиперпространственной тюрьме спустя более 3,5 млрд лет каким-то чудом нашел их Охотник. Но не учел оборонных систем, и чуть не погиб. А материнский корабль Бо был взят штурмом. Но почему его не уничтожили? Почему спрятали в гипере, и даже не отключив ИИ? Хотя… Вмешались в его работу. И именно это вмешательство Крафт и должен был обнулить, перезагрузив системы космической крепости, откатив ее до «заводских» настроек. Так, «простая задачка». Найти очередную вундервафлю размером с луну, проникнуть внутрь, разобраться с оборонительными системами, найти и дернуть нужный рубильник, или что там в системе питания вместо него — и… тадаммм! Столкнуться с непредвиденной реакцией ИИ после перезагрузки.

Конечно, оставался ещё один последний контакт с ИИ посредством ретранслятора, что состоится через несколько часов. И ему можно было задать пару вопросов.

Почему Эр Бер Сэт и Ра Хат Вун потом исчезли — Крафт тоже понял. Они начали воевать друг с другом, наверняка с подачи теней. А тут Кайл отправил в прошлое зонд, который случайно взорвался в момент, когда один из коммандеров понял, что «не тянет», и решил слиться из нашей реальности.

Свалить ему это не помешало, но его преследователю сбило вектор прыжка, и вместо параллельной реальности, весь его флот оказался в будущем мире Кольца. Где они с Кайлом нашли друг друга. Жаль только, что «первый коммандер» перед вторжением не представился.

«Первый Коммандер» — кто же ты? Эр Бер Сэт? Или Ра Хат Вун? Ничто в легенде на номера не указывало. Их называли «Сыновья», или «Хранители». Но был нюанс: Легенда говорит, что столкновение двух хранителей а) запрещено Законом, и б) приводит к взаимному уничтожению обоих. Как вышло, что один не просто выступил против другого, но и смог без особого ущерба для себя победить? Почему закон не сработал? Было ли это вмешательство самих Теней, или же один из коммандеров просто превзошел второго? Ответ на этот вопрос мог бы многое прояснить. Но для этого Юзефу нужно было понять, кто из двоих теперь является его врагом, и в чем конкретно отличались их позиции.

У Юзефа было ещё масса вопросов. Например, что стало с Тианой Вей Лан? Понятно, что она была уничтожена. Ведь бессмертное тело не означало неуязвимости. Оно означало лишь регенерацию, а также невозможность умереть от болезни или старости. Но что стало с душой Тианы? Это мог знать только Дредноут. Ведь он ощущал её как себя, благодаря связи. Но легенда об этом умалчивает.

Не известно как дела обстоят в мире, откуда пришел Лориэн, но в нашей галактике закон сохранения энергии никто не отменял, и за все нужно было платить. Важнее было воспользоваться последними часами затишья, пока корабль бесшумно скользил в направлении искомой планеты. Так тихо, что казалось, и сам задремал.

43. На пороге забвения

Сектор Candar. Название, словно шип, застрявший в памяти картографов и исследователей. Он, точно черный клинок, вонзенный в ткань космоса, рассекал границы империи Лумати, владения Груммов и пространства Хурров. Сам сектор был ничейной территорией, забытым краем галактики, где некогда кипела жизнь, а теперь властвовало безмолвие.

Четвертая планета от солнца, очередной мёртвый мир, конечная цель экспедиции, простирался перед глазами. Его иссохшая поверхность покрылась трещинами, уходящими вглубь на десятки километров. Оттуда, казалось, всё ещё доносились отголоски тектонических стонов.

Солнце системы — красный карлик, едва живой призрак светила, — окрашивал космос тусклым сиянием, словно старая керосиновая лампа, которая вот-вот погаснет. Светило скорее рождало тени, чем освещало путь, обволакивая густые астероидные поля и истерзанную метеоритами луну.

Здесь все выглядело так, словно из-за границ обитаемого рукава пришла волна разрушения, раскалывая миры и увлекая обломки дальше своей взрывной волной. Потоки метеоров, ведомые гравитационными течениями, смешивались. И камни сталкивались, разлетаясь в безмолвной тишине на мелкие осколки.

Кыш летел рядом с несколькими астероидами покрупнее, вычисляя оптимальный маршрут среди дрейфующих объектов. Телекинетическая тяга была единственным способом найти своё место в этом хаосе и избежать обнаружения. Мёртвое пространство за сектором тянулось на десятки световых лет, являя собой кладбище миров. Слишком опасные, чтобы исследовать. Слишком пустые, чтобы привлекать внимание искателей наживы.

Виртуальные дисплеи отображали беспорядочный шум: ничто из того, что они улавливали, не представляло интереса. А слабые сигналы, даже если бы они и были, терялись среди бесконечных отражений от летающей вокруг породы. И именно здесь находился храм Святого Механа, последняя точка для триангуляции сигнала, способного привести к Бо Вей Лану.

Кыш приближался к планете. Юзеф молча глядел на чернеющий вдалеке силуэт. Каждой клеткой своего тела он ощущал тяжесть этого места. Данные о мире стекались на имплант, а Мэрилин и Шагтот просто наблюдали хаос через обзорный купол.

— Эта планета была обитаема… Даже здесь когда-то жили и любили. Они построили города, смотрели на своё крохотное солнце, надеялись. Но однажды всё это ушло, оставив после себя лишь пепел. — Почти прошептала Мэрилин.

— Мир, один из многих, уничтоженных древним врагом, существование которого скрыли… — пробормотал Кыш.

— Миры умирают дважды: первый раз, когда уходит жизнь, и второй — когда уходит память. — Добавил охотник.

Юзеф молчал, погруженный в анализ. Его внимание привлекли искажения в показателях. Он прогнал запись через имплант в режиме дешифрования, и увидел системность:

— Ты это слышишь, Кыш?

— Да, Юзеф. — Ответил корабль. — Но это совершенно бессмысленно.

— Я тоже фиксирую. — Добавил охотник. — Но это не слова. Это обрывки шифра.

Имплант уже был нагружен на расшифровку, но слишком большие помехи не позволяли получить информацию. Мэрилин повернулась к Крафту, проверив свои данные:

— Следов активности нет…

— Кораблей не обнаружено. — Доложил Шагтот.

— Жизни на планете нет. — Добавил Кыш.

— Орбита… Слишком чистая для мира, в котором столько обломков. Кыш, дай трёхмерную модель системы! — Приказал Крафт.

Корабль пискнул, и в рубке повисла 3D модель. Гизмо линий орбит подсвечивались синим, красные точки обозначали обломки. Самая внешняя орбита светилась серебристым цветом.

— Смотрите, — указал Юзеф, — орбиты первых трех планет от солнца завалены обломками, но здесь… будто кто-то намеренно очистил пространство. Есть версии?

Мэрилин нахмурилась:

— Они кого-то ждут, и подготовились к встрече.

— Для выхода из гипера нужно очистить район. — Доложил Кыш.

— Военное судно проложит себе путь огнём. Транспортные корабли это не смогут. — Отметил охотник.

— Это и нужно выяснить. — Ответил Юзеф.

Крафт остановил взгляд на охотнике:

— Каждое кладбище имеет своих сторожей. Ты чувствуешь их?

— Нет. Но именно это меня и беспокоит. — Шагтоту было явно не по себе.

И как будто в подтверждение слов охотника, Кыш зафиксировал гиперпространственный выход:

— Ворота на три часа!

— Кто тут у нас? — процедил Крафт.

Из щелеобразного сдвига в обычное пространство проскользнул небольшой корабль. Правда, его и кораблём можно было назвать с натяжкой. Он был похож на ржавый короб размером в несколько сот метров в длину с двигателем, из которого в разные стороны торчали элементы конструкции. От судна шел такой радиационный фон, что если бы на корабле был живой экипаж, он бы просто поджарился. Корабль передал на планету сигнал, напоминающий обрывок программного кода. Затем, совершенно не беспокоясь о маскировке, начал спешный вход в атмосферу.

— Твою ж… — Выдохнула Мэрилин.

— Ну и развалина! — Пробормотал Крафт. — Что здесь делает эта чертова рухлядь?

Охотник лишь хмыкнул. Но имплант уже идентифицировал посудину. Такие, во время яростной, но скоротечной компании против Кольца, поставляли роботов для охраны и материалы для сооружения планетарных аванпостов механосов. И всё стало на свои места: то что они пытались расшифровать — был анзерленг, их язык.

— Не видел таких. — Проворчал Шагтот.

— Грузовой корвет механосов. — Процедил сквозь зубы Крафт. Бронища как у Ягдтигра, а оружия нет. Трудная цель. Что же они тут строят?..

— Как у кого.? — Переспросила Мэрилин. — И что в нём трудного?

— Далеко. — Зло бросил Юзеф. — Если с одного залпа не уничтожить — он успеет поднять тревогу. Да и оборонные системы, если они есть, заметят нас сразу же. Кстати, Кыш, ты их видишь?

— Нет. Но фиксирую конструкции неизвестного происхождения на астероидах и планете. Они не активны. Вероятность уничтожить корабль с одного выстрела главным калибром 82%. — Озорно прощебетал Кыш в предвкушении. — Он всего-то вдвое больше нас. Активной защиты нет. Только пассивная броня.

— Что, хочешь размяться? Погоди, дружок. Мы не знаем, кто его ждет на планете. А мне сейчас туда спускаться. Кыш, отслеживай его траекторию. — Приказал Юзеф.

— Идёт к экватору. — Подтвердил корабль.

— План меняется? — Спросил охотник.

— Они не знали, что мы полетим прямо на одну из их баз, — бросил Крафт — хотя мы этого и сами не знали. Наш план основан на скрытности. Я начинаю.

Кыш плавно вошел в гравитационное поле планеты. Детали её разрушенного ландшафта стали различимы. В одну из трещин на поверхности проскользнул корабль механосов.

— Мы на орбите, — сообщил Кыш, — объект потерян.

— Принято. Они нас не видят. Передаю тебя Мэрилин. Отсоединение интерфейса!

Крафт снял с головы обруч в форме короны, что связывал его мысли с мыслями корабля. В голове стало непривычно пусто. Юзеф уже привык за эти дни к постоянному щебету нового питомца. Спустя пару минут Крафт уже сидел в шаттле. Лёгкий толчок, и Кыш плавно вытолкнул шаттл в космос. Согласно их замыслу, шаттл должен был сделать полный оборот вокруг планеты за час. За это время Затрас успеет телепортировать Юзефа в храм и обратно, не выдав расположение Кыша.

Затем Кыш замедлился, зацепившись телекинетическим усилием за астероиды на более высокой орбите, и скоро исчез из виду.

Неуправляемый шаттл двигался среди множества астероидов, произвольно вращаясь по всем осям, напоминая окружающие его камни. Ни одна система не излучает тепла, ни один огонек не выдавал присутствие человека. Даже маневровые двигатели не работали — шаттл несся, подчиняясь лишь законам инерции.

Скафандр работал идеально, и не ощущался на теле. На внутренней стороне прозрачного шлема выводились все необходимые данные. Перед глазами мелькали показатели уровня кислорода, температуры тела и окружающей среды, уровень радиации, состояния сердечно-сосудистой системы и показатели прочности самого скафандра. Лишь эти уведомления заполняли тягучее молчание, окутывающее шаттл.

Юзеф едва заметно усмехнулся:

Крафт ощутил беспокойство от отсутствия привычного контроля. Он дважды коснулся значка на груди под скафандром. Тактильная передача была превосходной. Световой индикатор мигнул, означая подтверждение. На связь с Затрасом решили не выходить, ведь план был согласован заранее. И в следующий миг металлоорганика скафандра покрылась всполохами молний. Юзеф сделал глубокий вдох, и кресло пилота за его спиной опустело. Шаттл продолжал свой одинокий путь, ничем не выделяясь среди мертвых камней.

Когда вспышки телепорта рассеялись, Юзеф почувствовал «землю» под ногами. Ощущение невесомости сменилось тяжестью. Датчик показывал 1,48G. Но для тренированного человека выдержать такую нагрузку в течении часа — не было проблемой. К тому же, вес скафандра вообще не сковывал движений.

Юзеф оказался в полной темноте. «Режим ночного видения!» — Отдал он голосовую команду скафандру.

Крафт стоял в прямом, длинном тоннеле под поверхностью планеты. «Чем же его прорезали?» Имплант тут же ответил: «Безотходное лучевое бурение». Но Крафт уже привык к его советам и комментариям. Девайс часто принимал внутренний монолог Юзефа за начало беседы.

Крафт осмотрелся. Стены были гладкими. А сам тоннель был метров десяти в диаметре. Но раз это тоннель, значит, им пользуются!

Он не удивился, когда тактильные датчики скафандра передали ощущение порыва усиливающегося ветра. Датчик движения идентифицировал что-то большое, движущееся в его сторону на скорости более 100 миль в час, совершенно бесшумно.

Крафт едва успел отскочить, когда мимо пронеслась бесформенная конструкция на магнитной подвеске, состоящая из «локомотива», из которого сыпались искры в разные стороны, и нескольких вагонов. Сцепка не поражала чудесами дизайна, напротив, казалось, что этот поезд склепали орки в своих древних кузницах из всего, что под руку попадёт.

Холодный корпус обдал Крафта ветром и пылью, поток воздуха от его скорости ощущался как сильный удар, заставив Юзефа инстинктивно напрячься. Но скафандр отлично компенсировал нагрузку, и Крафта даже не сбило с ног.

— «Самые поездатые поезда в мире!» — Подумал он с усмешкой.

Юзеф вспомнил, как рассказывал Тиле о юморе прошлого, а она не всегда его понимала, поэтому приходилось объяснять. И эти пояснения её чаще смешили больше, чем сами шутки. Но шутка быстро улетучилась. Несколько не гуманоидных роботов, которых удалось разглядеть на носу поезда, очевидно, составляли его экипаж. Они пронеслись, не обращая на него внимания, выдав себя лишь красными глазницами фотоэлементов. И лишь благодаря отражающим свойствам скафандра, он смог избежать их сенсоров.

Крафт медленно осмотрелся. Затрас лишь на вид был разгильдяем и неряхой, но всегда отличался точностью. Почему он забросил Юзефа в этот раз не в храм, а в этот странный тоннель?

— Шайзе! — Тихо выдохнул Юзеф. — Куда ж ты меня закинул, Затрас?

Но за Затраса ответил имплант: «Точка перемещения совпадает с расчетной».

А значит, храм был здесь. Но механосы явно модифицировали местность. Оставалось надеяться, что алтарь в ходе этих работ не пострадал.

Юзеф решил искать по старинке. Осматривая стены, он наконец заметил завал — камни, перемешанные с кусками металла. Их расположение выглядело неестественно, будто кто-то просто свалил в нишу мусор.

— Ну что ж, дедовский метод, «режим мускульного усиления»! — пробормотал он, активировав очередную функцию в скафандре. Он с лёгкостью начал отбрасывать в сторону обломки, каждый из которых весил сотни килограмм. Валуны откатились с глухим стуком, и за несколько минут проход был очищен.

«Fabelhaft! (Великолепно!)» — мысленно отметил Юзеф, и скользнул в образовавшийся проход, который закрывали камни. Видимо механосы просто не посчитали нужным его получше заделать. Ведь он здесь не мешает, и не используется. Зачем тратить на него ресурсы?

«Железная же логика у этих железяк!» — Подумал Крафт, испытывая почти восхищение этим бескомпромиссным подходом. «Креативности в этом мало, но их практичность порой спасает памятники древних культур.»

Юзеф смотрелся, и задвинул за собой последний камень, снова замаскировав вход. Теперь он находился в узком коридоре, ведущем в глубину. Двигаясь медленно и осторожно, он шагнул в храмовый зал, стены которого были покрыты древними письменами.

«И ещё одно преимущество отсутствия инициативы у этих болванов: была команда копать — они выкопали. И совершенно всё равно, что рядом находятся артефакты, которым миллиарды лет! Ни один исследователь из разумных не прошел бы мимо такого открытия. Но это нам на руку.»

Даже несмотря на варварское вмешательство в подземные коммуникации этого мёртвого мира, центральный коридор и алтарь сохранили свою первозданную форму. А грубые металлические орнаменты, тянущиеся по потолку и стенам, давали ощутить дух древнего чуждого культа, в который аборигены миллиарды лет назад обернули обычную процедуру связи.

Человек быстро взглянул на интерфейс скафандра: времени до обратной телепортации оставалось всего полчаса, меньше, чем он рассчитывал. Подавив беспокойство, Юзеф подошёл к алтарю и произнёс имя, которое было одновременно и кодовым словом, активирующий древнюю коммуникационную систему:

— Бо Вей Лан.

Зал эхом отозвался на его слова, и на гладкой поверхности алтаря зажглись тонкие светящиеся линии, складываясь в узор. Знакомый голос ИИ отозвался:

— Пользователь идентифицирован. На вас распространены протоколы защиты высшего уровня. Выберите режим для дальнейшего диалога.

Юзеф коротко кивнул. Это не первый его контакт с ИИ Бо Вей Лана, но каждый раз он чувствовал лёгкое напряжение.

— Слияние разумов. — Прошептал он.

Линии на алтаре засияли ярче, пронизывая пространство вокруг. Холодный механический голос раздавался теперь уже в голове Юзефа:

— Подтверждаю. Связь установлена. Рад снова работать с вами!.. Тревога! Зафиксированы множественные сигнатуры недружественных механосов.

— Недружественных? Это мягко сказано! Поэтому я и перевел беседу в имплант, — подумал в ответ Крафт, — ты орёшь так, что мёртвого поднимешь!

Юзеф ощутил поток данных в сознании. Имплант ретранслировал информацию от ИИ Бо Вей Лана так, будто она всегда была частью его памяти, хотя её источник был внешним. Это позволяло сэкономить время.

Последовавший короткий доклад ИИ о положении дел на планете внушал беспокойство. Механосы действительно обосновались здесь, и был ли мир с храмом — ретранслятором выбран ими намеренно — не ясно. Но они не просто создали опорный пункт. База, которую они строили в недрах планеты, предназначалась для экспериментов с темпоральной механикой, а вмешательство Кайла во время Крафт опасался больше всего. База ещё не функционировала, но мощные энергоустановки и оборудование говорили о том, что запуск состоится очень скоро.

— Насколько безопасен этот канал связи? — Мысленно спросил Крафт.

ИИ ответил без промедления:

— Канал защищён ассиметричным экспоненциальным терабитным шифрованием, устойчивым к аналитическим и квантовым атакам… (Далее следовал набор технических характеристик, аналогов которым не было не то, что в мире Вавилона 5, но и в научной базе Империи Кольца.) Механосы пока не пытались пользоваться храмом, перехватывать сообщения или устанавливать контакт. У каждого коммандера своя частота и система шифрования. Даже если другой коммандер перехватит сигнал, на расшифровку уйдет время столь большое, что информация теряет свою актуальность.

Юзеф нахмурился. Ответ ИИ был логичным, но не развеял его опасений. После истории, рассказанной Кышем, у него были сомнения относительно надежности ИИ Бо Вей Лана, ведь материнский корабль Бо, Твердыня, которую как оказалось они искали, и где непосредственно находился ИИ сейчас, был взят штурмом Тенями. И это было последнее, что о нем известно.

— Что ты знаешь о штурме твоего материнского корабля? — Продолжал Крафт.

На этот раз пауза была дольше:

— Информация заблокирована. — Ответил ИИ.

Юзеф запросил доступ к данным с момента отключения системы. Имплант подал сигнал, и перед мысленным взором развернулась запись…

…Камера в стратегическом центре материнского корабля зафиксировала моменты, произошедшие более 3,5 миллиардов лет назад. На записи была видна фигура в капюшоне, испускающая слабое свечение. Юзеф узнал её мгновенно. Это был Лориэн — древнейший, Первый Спикер. Именно он активировал системы корабля, перепрограммировал ИИ, заложив новые директивы. Запись показала, как Лориэн вводит коды, переподключает энергетические узлы и вручную запускает поврежденную систему, оставив лишь один рабочий контур на минималках. И — о чудо! На записи было не только как выглядит зал управления, но и процесс перезагрузки! Будто кто-то специально оставил эту запись для Юзефа как инструкцию, которую нужно было воспроизвести в обратном порядке! И, разумеется, теперь было ясно, кто!

— Лориэн… — Прошептал Юзеф, чувствуя лёгкий холодок по спине. — Значит, это был ты! И ты всё знал с самого начала!

— После завершения реактивации, Твердыня была отправлена в гиперпространственный карман, где ожидает Истинного до настоящего момента. — Закончил ИИ.

Крафт задумался. Лориэн не просто знал о механосах, он предусмотрел, что Крафт увидит запись, ещё миллиарды лет назад! Вопрос заключался в другом: почему Тени не уничтожили Твердыню после захвата? Как его нашел Лориэн? И почему после этого он не смог найти самого Бо Вей Лана, или хотя бы на месте найти доказательства вмешательства Теней? Но прояснился другой, не менее важный вопрос: Кто оставляет подсказки на пути.

— Почему Твердыня осталась нетронутой? — Размышлял Юзеф, как бы не замечая, что его мысли слышит ИИ.

Ответа не было, и скорее всего, машина не знала его. Но одно стало очевидно: «дедушка», как называл Лориэна про себя Юзеф, действительно был в курсе всего происходящего, а возможно, и управлял событиями. Но Юзеф ощущал давление времени — полчаса до телепортации истекали.

— Мне известно, что Бо Вей Лан — один из трех коммандеров Механосов. — Утверждающе подумал Крафт. — С кем из двух оставшихся коммандеров мы имеем дело?

ИИ замялся, словно его алгоритмы пытались найти способ обойти запреты.

— Коммандер идентифицирован. Но я не могу назвать его имя, не будучи уверенным, что вы знаете его.

Юзеф кивнул, понимая. Произнести имя коммандера — значило активировать протокол связи именно с ним, ведь имена были кодовыми словами, активирующими связь. А это неизбежно выдало бы присутствие Крафта.

— Ты зафиксировал, на каком корабле я прибыл?

ИИ обработал запрос.

— На транспорте механосов вас не было.

Юзеф сдержал усмешку:

— Я прибыл на ворлонском корабле. Кыш использовал телекинетическую тягу, а его корпус поглощает волны всех частот. Даже сенсоры механосов не могли уловить его присутствия. Но почему после абордажа тебя не стёрли?

Ответ ИИ, сформировавшийся в импланте, проник в сознание:

— Твердыню «подчистили», и оставили нетронутой. Лориэн нашёл её пустой, без видимых следов битвы. Он искал самого Бо Вей Лана, но у него не было ничего, что укажет на насилие.

Юзеф задумался.

«Захватчики действовали так, чтобы скрыть состав преступления. Лориэн, видимо, считал, что Бо Вей Лан не был уничтожен, раз не нашел его живым или мертвым. Это объясняло, почему он оставил корабль с перезагруженным ИИ в режиме ожидания.»

В ответ на свою мысль Юзеф почувствовал лёгкий импульс — словно дружеское похлопывание по плечу.

— Почему механосы не уничтожили храм, прорыв при этом рядом тоннель?

ИИ немедленно ответил:

— Вы успели. Храмы уничтожены на всех планетах, где они оставались. Исключение сделали только там, где механосы основали базы. Эти базы неприступны для любых разумных. Но видимо угрозу от ворлонов они не ожидали. Через храм можно связаться с двумя другими коммандерами. Для них храмы были не угрозой, а инструментом, который можно было использовать. Механосы не уничтожают то, что может быть полезным в будущем.

Это была предельно рациональная логика машин. Юзеф кивнул, оценивая такую прагматичность.

— Они даже мою высадку не ждали, — продолжил он, — ведь ни один разумный не сунется сюда из-за сложной навигации.

ИИ подтвердил это молчаливым импульсом. Осталось несколько минут, Крафт спешил получить всю информацию:

— В чём причина конфликта между коммандерами?

После недолгой паузы ИИ дал ответ:

— В понимании Закона Бытия.

Юзеф удивился.

— Этот закон можно прочесть?

— Заблокирован Лориэном. — Ответил ИИ. — Только он или Бо Вей Лан могут его раскрыть.

— Хорошо. В чём разница в их понимании этого Закона?

— В ключевом вопросе. — Последовал ответ.

Юзеф задумался, ощутив неприятное предчувствие.

— У механосов тоже есть свой вопрос? Как у ворлонов или теней?

— Разумеется — подтвердил ИИ — Вопрос механосов: «Что ты можешь?» Разница между коммандерами состоит в объекте вопроса.

«Они стремятся определить и измерить возможности. Не цель, не метод, а саму силу потенциала как абсолютную величину.» Подумал Юзеф.

— И из-за склоки мелких самолюбий они не поделили этот мир… — Проговорил он с явным раздражением. — Прямо как мы, люди. Мы готовы убивать друг друга ради абстрактных идей — религии, власти, морали. А механосы, казалось бы, лишенные эмоций по определению, делают то же самое.

Юзеф чувствовал, как в нём поднимается смесь горечи и злости: «Мы, люди, снова и снова повторяем эти ошибки. Но когда это делают машины, созданные для логики, становится ясно: это не болезнь одного вида. Это болезнь всего разумного.»

— Коммандеры не лишены эмоций, ведь имеют душу, — ответила машина, — Роботы и ИИ — лишь помощники. Решение принимают коммандеры.

На мгновение повисла тишина. Импульс молчания от ИИ показался Юзефу почти человеческим. В этом паузе было что-то странно искреннее, словно машина сама пыталась найти ответ на этот вечный вопрос.

Юзеф вздохнул, буквально ощущая напряженную работу мыслей:

— Что с флотом Бо Вей Лана? Его состав и расположение?

ИИ, казалось, ожидал этого.

— Большая часть флота уничтожена. Остальная — рассеяна по галактике. Бо Вей Лан может призвать уцелевшие корабли. Однако, согласно Директиве Лориэна, Твердыня миллиарды лет производила наниты, и запасы полны.

Крафт не понимал, почему Лориэн не выходил на контакт, если стоит за всем этим. Но что, если контакт состоит в подготовке условий для деятельности?

— Все суда механосов состоят из нанитов? — Спросил он.

— Ядро флота — да. — Ответила машина. — Второстепенные суда, как правило, состоят из обломков судов других рас, найденных в космосе. Наниты их лишь удерживают вместе, создавая внутри модули связи, вооружения и управления.

«Суда из нанитов? — думал Юзеф — Та самая „пыль, которую один корабль может передать другому“, как сказано в легенде Кыша. Эта технология так же невероятна, как и ворлонская. Если не более. Они не смогли нас обнаружить, но и Кыш не увидел, из чего состоят эти уродливые суда, и истребители — беспилотники, что преследовали нас. Шайзе! Нужно успеть сообщить Кышу.»

За всё время короткого вторжения механосов в мир Кольца, ни один их корабль не был захвачен. Наниты… Не просто оружие, а целая армия внутри одного корабля. Судно, которое может разобрать себя, перенастроить и трансформировать, готовое к любой угрозе. Это не просто враг. Это — кошмар, воплощенный в металлической пыли.

ИИ оборвал мысль Юзефа:

— У тебя мало времени. На активность в тоннеле обратили внимание. Сюда движутся роботизированные платформы. Телепортируйся. До встречи на борту Твердыни. Конец связи!

Вибрация в голове Юзефа утихла. Глубокий вдох, затем быстрый взгляд на таймер, встроенный в интерфейс скафандра.

— Отлично, две минуты до телепортации, — буркнул он себе под нос. — Пора убираться отсюда, пока эти металлические болваны не нагрянули.

И, как только в проходе послышались тяжелые шаги роботов и возня — Крафта окутала вспышка телепорта.

44. Завещание

Юзеф глубоко вдохнул, ощущая, как напряжение постепенно уходит из его тела. Он снова был в кресле шаттла, который вот-вот совершит полный оборот вокруг планеты, и Кыш подберет его. Но пространство на орбите разверзлось перед ним.

На максимальной скорости в направлении шаттла, неслись девять знакомых кальмароподобных сигнатур, шедших на перехват. Как и ожидалось, первоначальный всплеск энергии был воспринят как сбой. Но механосы были слишком разумны, чтобы не учесть второй импульс — а значит, теперь они знали, где Юзеф.

— Шайзе! — Прошептал он, зная, что укрыться уже невозможно.

Зажигание!

Корабль вздрогнул, стряхнув с себя пыль. Взгляд скользнул по экранам: две оборонительные платформы на ближайших астероидах, которые не были заметны ранее, активировались мгновенно, как только он включил двигатели. Пространство вокруг заплясало от разрядов и вспышек — оборонительные сети испустили очереди смертоносных импульсов.

Юзеф понимал, что Кыш должен выйти из невидимости, перейдя с телекинетической на гравиметрическую тягу, чтобы подобрать его. Но выбора не было. Крафт заложил крутой вираж, направив корабль к группе больших астероидов.

«Имплант, ускорение нейронной передачи!» Юзеф стиснул зубы, ощущая, как его пальцы скользят по панели управления с невероятной скоростью. Экраны мигали красным, указывая на приближение истребителей, которые, несмотря на отчаянные манёвры, всё сокращали расстояние.

— Всё было слишком легко…

Истребители приближались. Сенсоры зафиксировали следы пусков ракет. В радиомолчании больше не было смысла:

— Меня вычислили! В досягаемости двух оборонительных платформ и девятка москитов на хвосте! Нужно прикрытие!

— Принято, — услышал он знакомый голос, но без привычной игривости. Теперь в нём звучала сосредоточенность и грозная решимость. — Вижу тебя. Иду на перехват. Подлётное время 30… 29… 28…

Юзеф выпустил ложные цели, это всё, что он мог противопоставить ударной мощи нападающих. Через мгновение одна ракета была сбита. Но другие летели прямо на него. Показания приборов начали мигать. Перегрузка. Отказ вторичных систем.

Кыш вынырнул из невидимости. Его гладкий корпус материализовался, переливаясь желто — кирпичными оттенками. Боевой камуфляж ворлона. 19 тысяч метрических тонн ярости. Юзеф уже почти чувствовал, что спасение близко, когда еще один пучок бозонов пробил двигатель.

— Потеря управления! — Передал Юзеф.

Не теряя ни секунды, Кыш переключился на лучевой режим и выстрелил с неимоверной точностью. Преследующие истребители не успели среагировать, как залп жёлтого света сжёг в яркой вспышке первую пару, рассыпавшуюся в пыль.

Остальные, уклоняясь, разлетелись в стороны. Но Кыш действовал уверенно:

— Катапультируйся! Я подберу! — Его голос звучал спокойно, без намека на эмоции.

Крафт активировал катапульту, и спустя секунду шаттл взорвался от попавшей в него ракеты. Осколки больно ударили по скафандру. Но металлоорганика поглотила их энергию. Кыш активировал притягивающий луч, и ловко подхватив Юзефа, втянул его внутрь. Ещё два взрыва потрясли пространство, когда Кыш получил попадание. Но он с лёгкостью сбил оставшиеся ракеты.

Крафт вбежал в рубку, и надев «корону» нейронного интерфейса, заняв своё место. Мэрилин и охотник не отрывались от приборов.

— Чёрт возьми, это было близко! — Мэрилин не скрывала радости, её лицо выражало облегчение, а охотник лишь кивнул.

— Приказы? — Кыш был готов действовать.

— Имплант, передать Кышу новые данные о противнике! Кыш, выводи нас в гипер при первой возможности! Уходим отсюда! Ты перехватил сигналы с планеты?

— Так точно! — Уверенно ответил Кыш. — Структура похожа, но шифрование отличается.

— Вычисли вектор направления и передай на мой имплант! — Скомандовал Юзеф. Это была последняя деталь перед прыжком.

— Выполнено!

Юзеф получил данные, закодировал их с помощью импланта, отправив Тиле. На фоне этой суматохи механосы вряд ли заметят сигнал для хронострео. Для того чтобы его перехватить, нужно было точно знать, что искать.

Ответ пришёл мгновенно:

— Данные приняты и обрабатываются… Точка триангулирована.

Юзеф знал, что теперь у них была реальная возможность найти материнский корабль — твердыню, но нужно было спешить.

— Кыш, передаю координаты. Мы должны попасть туда как можно скорее!

— Принял, понял, выходим в гипер!

Но оборонительные платформы, с которыми они столкнулись ранее, начали доставать Кыша, поскольку астероиды, за которыми он укрылся, сместились. Вспышки импульсных ускорителей электронов освещали пространство.

Крафт, как тактик, мгновенно отреагировал:

— Маневр уклонения! Отключить ЭМ щит! Всю энергию на гравиметрическую сеть! — Это не позволило противнику использовать их собственный ЭМ щит как фокусировочную линзу. Корабль лишь слегка тряхнуло:

— Повреждения минимальны! — Доложил Кыш.

Но Крафт и сам почувствовал боль в теле. Будучи связан с кораблем через нейроинтерфейс, он чувствовал то же, что и корабль. Прыжок в гипер был сорван. И воронка, которая начала было формироваться перед ними, закрылась.

— Сколько у нас времени? — Крафт наблюдал, как корабль с трудом избегает ударов. Он знал, что только через гиперпространство они смогут уйти от преследования, но теперь всё зависело от реакции Кыша.

— Уничтожить оборонительные платформы! — Крикнула Мэрилин. — Главный калибр, предельная дальность!

Уклонившись от очередного залпа, Кыш ринулся в атаку. Вспыхнул желтый луч, который становился все толще и мощнее, фокусируясь на ближайшем астероиде, с которого вела огонь орбитальная батарея. И астероид, брызнув обломками, раскололся пополам.

— Минус один!

Но радость была недолгой.

— Неизвестная сигнатура! — Доложил охотник.

Пространство содрогнулось. Прямо по курсу формировался щелевой переход, из которого выходила громада крейсера механосов, похожего на тот, с которым они уже сталкивались. Его сопровождали около десятка корветов.

— Крейсер! И абордажники эскорта! — Крикнул Юзеф.

Кыш инстинктивно заложил вираж. Его корпус дрожал. Юзеф чувствовал через интерфейс его удивление. Противник многократно превосходил их по численности и размеру. Крейсер механосов, как молот, разбивал и отбрасывал своим уродливым корпусом, состоящих из старых погибших судов разных рас, астероиды со своего пути, не считаясь с их размерами. И похоже, повреждения его не останавливали. Остатки кораблей разных рас, из которых он состоял, удерживались вместе некоей красной субстанцией, похожей на жилы живого существа. Она заполняла воронки от метеоритов, будто кровь космического монстра.

Мэрилин, Охотник и Крафт обменялись короткими взглядами. Даже ворлонские технологии не могли дать гарантии против такого противника. Доклад Кыша вернул в реальность:

— Фиксирую деятельность нанитов! Перенастраиваю систему восприятия!

Кыш перенастроил свои матрицы на восприятие колоний наномашин. Все экраны в рубке покрылись красными вкраплениями, вскрывая оборонительные системы, большие и малые корабли механосов, которые ещё не открыли огонь, но их кольцо медленно и неумолимо сжималось вокруг смельчаков, решивших бросить вызов древнему ужасу.

Это было именно то, о чем Крафт подумал. Красная масса, скреплявшая корпуса в огромную многокилометровую уродливую конструкцию — мимикрирующий полисплав, колония наномашин, вдохнувшая жизнь в этого космического Франкенштейна.

— Держаться до перезарядки гипердрайва! — Отрывисто скомандовал Юзеф. — Мы не выдержим прямого столкновения.

— Гипердрайв перезаряжен. — доложил корабль.

— Прыжок!!!..

Генератор взвыл, вибрация прошлась по стенам, Кыш собрал всю энергию. Но вместо спасительной воронки перехода, пространство перед Кышем свернулось в точку. А затем взорвалось. Их отбросило в сторону планеты.

Корабль потерял управление. Юзеф почувствовал хруст металлоорганических сухожилий, и его тело пронзила адская боль, которую ощущал Кыш.

Ощутив болевой шок живого корабля, Мэрилин тут же перехватила управление, уводя их в сторону от очередного залпа. Серебряные иглы пронзили пространство справа и сверху от корпуса, но в корабль попала лишь одна, прошив его от борта до борта. Воздух с шипением стал покидать мостик. Ещё один приступ боли согнул Юзефа пополам.

Крафт закрыл глаза. Он сконцентрировался. «Мескалиновая матрица! Отправить код Кышу!» скомандовал он импланту. С каждой секундой Юзеф ощущал, как волны боли, словно туман, рассеивались, и в их месте оставалась только чистота мыслей. Он мог командовать своим телом, а оно подчинялось.

— Всем активировать шлемы! Сквозная пробоина! Повреждения на всех палубах! — голос Мэрилин дрожал, но был полон решимости.

— Энергию на регенерирующий контур! — Юзеф снова был тверд.

— Я не могу войти в гипер… — Прохрипел корабль. Его голос был полон ужаса. Кыш страдал от адской боли, выстрел механосов прошил его насквозь, как бумагу.

Крафт понял в чем дело. Но сначала нужно было помочь Кышу:

— Кыш! Боль — это иллюзия ума! Набор импульсов, воспринятых мозгом! Она есть, но страдать ли от нее — решаешь ты!

И обратился к команде:

— Они установили ингибиторы. Вход в гиперпространство заблокирован. Нам нужно уничтожить хотя бы один, чтобы снять блокировку. Кыш, ты нужен нам! Включайся же!

И корабль снова ожил, отойдя от болевого шока.

— Серебряные стрелы из легенды… — Прошептал Кыш. — Так вот что это такое….

— Обычный рельсотрон главного калибра этого чудовища! — Сопоставил данные из импланта Крафт — Перекур окончен, дружище. Ну же! Найди ингибиторы! Я знаю, ты сможешь!

Кыш полностью пришел в себя. Он быстро понял, как использовать мескалиновую матрицу. Это было не само вещество, а только код состояния, которое оно вызывает. Его Юзеф сохранил на импланте после реального применения синтетического мескалина, как раз для такого случая.

Восприятие Кыша не пострадало, и данные о противнике потекли в имплант, параллельно отображаясь на дисплеях. 6 ингибиторов установили машины, чтобы вызвать взрыв там, где попытаются открыть вход в гипер. Если они не смогут пробить блокаду, это может стать их последней битвой. Кыш снова взял управление. Мэрилин могла передохнуть, она последние минуты маневрировала на пределе человеческих возможностей.

— Абордажный корвет и эскорт беспилотников приближаются справа по борту! — отозвался охотник.

— Активировать глушители! — Отреагировал Крафт — Создать ложные сигнатуры, дезориентировать противника!

Фокусировка нападающих сбилась. Механосы прекратили сближение и стали палить в разные стороны, будто целей стало больше. В их ситуации логичным было бы прикрывать ингибиторы. Они так и сделали, чем и выдали их положение.

— Один ингибитор защищен менее всех! — Доложил Кыш.

Механосы решили оставить без защиты тот, что был на корпусе крейсера, туша которого должна была послужить сама по себе защитой.

— Шагтот, курс на сближение с крейсером! Кыш — телекинетическая тяга! Отключить все системы! Подготовить главное орудие. Цель — ингибитор!

— Механосы прекратили огонь! — Доложила Мэрилин.

— Они нас потеряли! — Добавил охотник.

Кыш медленно приближался к крейсеру, десятикилометровая туша которого уже закрыла половину обзора, когда кыш проскользнул, найдя слепую зону в защите.

— Цель в зоне видимости! — крикнула Мэрилин. Её руки дрожали на спуске, чтобы открыть огонь.

— Как комар на туше бегемота — процедил Крафт — Но сейчас этот комар засадит тебе по самые помидоры… Ждём… Ждеем… Ждееем! Серией импульсов — Залп!

Ядро Кыша на позволяло интенсивно маневрировать на телекинетической тяге, потому для открытого боя не годилось. Но для внезапного удара ассасина — самое то. Молнии со щупалец Кыша сошлись в один поток жёлтого света, и три импульса максимальной мощности сорвались с их концов, отправляясь к цели. От первого удара туша монстра содрогнулась. Он все же был сделан из обломков кораблей младших рас, которые просто не могли выдержать удар такой силы. Залп сорвал часть старого корабля, обнажив ингибитор. А колония красных нанитов, похожая на кровь, стала заполнять рану, пытаясь защитить цель. Но было поздно. Два других импульса разнесли его в клочья!

— Цель уничтожена! — крикнула Мэрилин.

— Мы обнаружены! Корабли поддержки движутся к нам! — Доложил охотник.

— Гравиметрическая тяга! Орбита вокруг крейсера — низкая, спиральная, в сторону кормы!

Крафт решил уйти за корму по спирали, и открыть ворота! Юзеф понимал, что флот не сможет вести по ним огонь, пока они висят около крейсера. Сам же крейсер не был оснащен орудиями противомоскитной обороны, а Кыш имел слишком большую угловую скорость, чтобы его можно было достать его из башенных рельсотронов главного калибра. Башни крутились и яростно огрызались, но Кыш слишком быстро огибал крейсер, выходя из зоны обстрела.

Крафт слился с кораблём, сосредоточившись на тактике и манёврах. Он чувствовал, как пальцы Мэрилин и Охотника взаимодействовали с тактильными интерфейсами, их помощь позволяла ему действовать более быстро и точно. Синхронизация их усилий стала практически интуитивной. Крафт даже не успел удивиться, когда заметил, что Кыш, вопреки всем его ожиданиям, поддерживал темп, превосходящий стандартные нормы даже для ворлонов.

— Как одно целое. — Заметил Охотник, не отрываясь от интерфейса.

— Вместе навсегда! — ответила Мэрилин.

И тут же согнулась пополам, а охотник замер с широко раскрытыми глазами на своём кресле. Юзеф ощутил головную боль. Крейсер обрушил на них подавитель воли!

— Ух!

— Ух… Ух!

В сознании Мэрилин и охотника будто бил копр, каждым ударом лишая сил к сопротивлению, размалывая в песок любые стремления и намерения. На Кыша это тоже действовало. Хотя, его воля не подавлялась, он просто терял ориентацию, оставаясь в полном сознании.

План Юзефа снова был под угрозой. Механосы полностью оправдывали свою репутацию древнего ужаса, с которым невозможно совладать. А тот, кто вел их в бой, очень хорошо представлял себе, что делает.

Сильный толчок в борт — и абордажные крюки впились в металлоорганику Кыша, примитивно разрывая её. Механосы идеально сочетали высочайшие технологии и грубую, неуклюжую силу! Корабль взвыл от боли, но направил все ресурсы регенерации на восстановление разрывов брони. Долго они не продержатся, запас питательной смеси быстро иссякал, а без нее регенерация невозможна. Ворлонцы не готовили свои суда к таким долгим и затяжным боям на истощение, а тем более — для противостояния абордажу против численно превосходящего противника. Даже бои с тенями были более быстротечны. Ворлоны всегда успевали или победить, или отступить с минимальными потерями.

Крафт понял: Абордаж неизбежен:

— Энергоразрядники на максимум! ЭМИ атака!

Кыш выполнил немедленно. Корабль генерировал огромное количество биоэлектрической энергии. Он окутался белыми искрами, и засветился, как солнце. Вторжение было пресечено. ЭМИ импульс достиг даже крейсера. Наниты на его поверхности, казалось, ненадолго застыли. Мэрилин приходила в себя, охотник стонал. В обзорный купол было видно, как абордажные роботы не гуманоидных форм, вооруженных всем, от бластеров до обычных крюков, которые уже успели закрепится на обшивке готовясь войти в разрыв, были парализованы ЭМИ, и медленно плыли в космосе в неестественных позах.

— Заверните с Fleischpastete und Kotletten, железяки! Свободная касса! — Бросил Крафт. — А то, что твоя красная жижа не любит ЭМИ, я запомню!

Мэрилин снова приходила в себя, по ее лицу струился пот, волосы слиплись, но она молча вернулась к управлению.

Охотник также снова был в деле: — На нас наводится главный калибр!

Одна из башен главного калибра хищно тянула ствол в их сторону. Юзеф понимал, что сенсоры Кыша еще какое-то время будут ослеплены. Но времени не было. Машина точно рассчитала время для удара. Только если…

— Кыш! Скоро изображение восстановится, а пока полную прозрачность обзорного купола! У этих тварей нет глаз, а у меня — есть! Имплант, масштабную сетку визуального проецирования пространства — с моих глаз на матрицы Кыша!

Мир перед глазами Юзефа вспыхнул сеткой зелёных линий, превращая поле боя в цифровую схему. Его имплант мгновенно передал данные в матрицы Кыша, который принял на себя часть сознания Юзефа.

— Мэрилин — - Цель на 12-4-60! Ручное управление! Башня главного калибра, вперед 4800! Кыш, главное орудие, экстремальная мощность, 120%, лучевой режим!

Кыш закружил вокруг оси, и рванул вперед. Он видел поле боя глазами Юзефа, который обозревал его через прозрачный купол. Через секунду он был на позиции. Залп лучевого орудия Кыша врезался прямо в башню крейсера. Желтый луч пробил крейсер насквозь. Башня главного калибра разлетелась на куски.

— Эко ее разорвало! — Усмехнулся Крафт, наблюдая, как башня брызнула обломками и красной жижей нанитов.

— Точно в цель! — выкрикнула Мэрилин.

— Вечного тебе небытия! — Пробормотал охотник, глаза его блестели от адреналина. — Но мы не сможем долго играть с этим чудовищем.

— Мы и не будем, — Крафт, сосредоточенный на курсе. Они ушли с орбиты крейсера, как и предполагалось, за его кормой. — Кыш, вывози нас отсюда! Прыжок!

Они уже были близки к спасению, но надежда мгновенно испарилась. Пространство перед ними кишело малыми кораблями противника. В этих условиях прыгать было нельзя! Кыш взвыл, получив несколько попаданий.

— Шайзе! — Выругался Крафт, ощущая, как их шансы на спасение падают.

Механосы начали стремительное наступление, не давая Кышу и его экипажу ни секунды передышки. Их крейсер развернулся, и двигался с удивительной для своих размеров скоростью, и прежде, чем Крафт успел подумать о контрмерах, раздался сигнал тревоги.

— Торпедная атака! — Доложил Кыш.

Крафт замер, вслушиваясь в тревожный тон голоса корабля.

— Я потерял цель!.. — Слова Кыша эхом отдавались в голове Юзефа. Его мысли лихорадочно пытались уловить что-то. Как можно было потерять из вида торпеду, что летит прямо в тебя?

— Торпеды с маскировкой?.. — Думал Крафт, но его оборвала резкая пульсация в импланте. Он вспомнил ещё один приём механосов:

— Темпоральная атака! Подготовиться к удару!

Эти слова прозвучали как приговор. Секунду спустя все ощутили страшный взрыв, раздавшийся… внутри корабля! Кыш истошно закричал — звук, который разорвал пространство вокруг и эхом отразился в сознании всех на борту. Боль и ужас ворлонского корабля были почти осязаемы:

— Ядро… повреждено… теряю… контроль… — Голос Кыша стал прерывистым, словно сигнал терялся в пространстве. — Резервуар исчер… Броня не выде… повреждения… необрати…

Крафт вжался в кресло, ощущая как металл под ним едва выдерживает напряжение. Весь корабль трещал, как будто вот-вот развалится.

— Кыш, держись! — Выкрикнул Юзеф, пытаясь найти решение.

Темпоральная торпеда — одно из самых коварных орудий, используемых механосами. Она запускалась, как обычная ракета. Но потом делает микропрыжок во времени, на несколько секунд в будущее, в точку, где по расчётам должна находится цель. Затем просто материализуется внутри цели, и происходит взрыв. Идеальное оружие, обходящее любую защиту.

Мэрилин и Охотник растерянно смотрели на гаснущие один за другим экраны, пытаясь осознать, что происходит, но Крафт уже знал: это конец.

— Да что за нахрен! Мы же почти выбрались! — Крикнула Мэрилин.

Абордажники приближались, а крейсер довернул корпус, и был готов к следующему удару. Кыш терял способность к маневрированию. Каждый нерв в теле Юзефа реагировал на страдания корабля, ставшего ему другом, братом. Он осознал, что это не просто ранение. Кыш получил повреждение, не совместимые с жизнью. Броня не выдерживала натиска, и всё вокруг них сотрясалось. Внезапно Крафт услышал толчок и глухие удары — механосы начали штурм.

— Они… внутри… — Прохрипел Кыш, и в этом голосе Крафт уловил безысходность. — Трудные решения… Не спасти… Запускаю само… Протокол ката… 180… 179… 178…

Крафт знал, что Кыш готовится к самому худшему. И для него нужно было вырвать у противника эти 180 секунд. Юзеф пытался восстановить контроль. Но механосы воткнули в борта Кыша абордажные тросы, которые высасывали из него энергию. И Крафт чувствовал, как корабль теряет силы. Слишком быстро, чтобы что-то успеть сделать.

Штурмовые терминаторы вломились на борт, разрывая стальными клешнями, когтями и крючьями металлоорганику на своём пути. Переборки трещали под натиском, и они уже были близки к тому, чтобы достичь самого сердца корабля. Крафт знал, что надо действовать немедленно.

«Имплант! Адреналин на максимум!»

Крафт почувствовал взрыв изнутри, а его восприятие времени замедлилось.

— Успокой Кыша! Будь с ним! — Кричал Юзеф Мэрилин, ощущая, как его сердце колотится с ускоряющимся ритмом. Гравитация ещё работала. Он сорвался с кресла, и в его руке появился меч, сверкающий синим огнём плазменной заточки.

— Прощай, друг!.. Разорвать синхронизацию! — Скомандовал он, и снял «корону» …

Как только терминаторы вломились в главный коридор, Юзеф ринулся им навстречу. Их металлические тела покрывали неровные швы и шипы, а из глаз исходил неестественный красный свет. У одних вместо головы были сенсоры, у других — вместо ног вращающиеся лезвия. Но движения Юзефа были быстрыми и точными, а каждый удар стал кульминацией его боевого инстинкта. Силовой меч с плазменной заточкой безжалостно крошил атомарным лезвием бесформенных стальных чудовищ. Машины были не готовы к такому отпору! Крафт был тайфуном, вставшим у них на пути. Пять штурмовиков, покорёженные его ударами, лежали на полу, подёргиваясь в электрических конвульсиях. Но новые заменяли их.

— Хотите крутое кунг-фу, твари? Я вас уничтожу! — Прокричал Крафт, хотя прекрасно знал, что машины его не слышат. Он, уворачиваясь от разряда энергии, вновь атаковал мечом. Сражение развернулось в безумном ритме.

Юзеф понимал, что его силы на исходе. Дыхание стало тяжёлым, а в глазах расплывалась картинка. Скафандр получил повреждения, но металлоорганика ещё сохраняла способность к восстановлению. Он знал, что не может позволить себе упасть. Он должен был дать Кышу время! Крафт метнулся к следующему штурмовику, уклоняясь от его удара, и сразил его одним мощным движением, оставляя за собой только искры и дым.

Атаки роботизированной пехоты внезапно прекратились, оставляя Юзефа в напряжённом ожидании. Он чувствовал дрожь корабля. Крейсер механосов медленно притягивает Кыша внутрь своим гравитационным лучом, и это был приговор.

— Мы должны высадиться на крейсер и уничтожить его изнутри. — Произнес Крафт.

Он обернулся. Рядом стояли Мэрилин и Шагтот, готовые к бою. Мэрилин держала в руках бластер, а Шагтот — вибросекиру, выпавшую из механической клешни киборга.

— Я не отдам им Кыша! — прошептала Мэрилин.

Шагтот лишь кивнул, потрясая топором:

— Во славу Ордена!

180 секунд истекли. Пол раскрылся, и все трое провалились в техническое помещение ниже. Не успели они среагировать — как их окутал металлоорганический кокон. Имплант моментально проанализировал ситуацию: они находятся внутри ускорителя. А Кышу эти минуты были нужны, чтобы сформировать его.

— Кыш, что ты задумал? Отпусти! Дай нам тебя защитить!

Но из динамиков скафандров они услышали знакомый голос:

— Если ты слышишь эту запись — значит, всё кончено. Не только ты можешь принимать трудные решения, брат. Я должен вас защитить. Спасибо за дружбу! Кого бы вы не искали, вы не должны проиграть! Уходите. Моё время пришло. Мэрилин!.. Береги мой дар. И… найдите Тиану.

Эвакуационная капсула начала формироваться вокруг них.

— Кыш, нет! Отмена! Это приказ! — Закричал Юзеф, понимая, что его друг собирается пожертвовать собой ради них.

Как только прозрачная капсула закрылась, Кыш потратил последние запасы энергии, запуская её. Ускорение сдавило тела даже в скафандрах из металлоорганики. Крейсер механосов быстро сжимался в точку позади, астероиды как дождь проносились мимо, не причиняя вреда. Даже в последний миг Кыш был предельно точен. Впереди открылась маленькая воронка в гиперпространство! Но перед тем, как капсула провалилась в нее, пространство наполнилось тихим, на уровне ультразвука, прощальным свистящим писком. И крейсер механосов утонул во вспышке ярчайшего света, похожего на взрыв сверхновой.

— Нет! — Вырвался крик Мэрилин, но уже было поздно. Они уже были на пути к неизвестному, уносимые в бесконечность.

Капсула, чудом вырвавшаяся из ловушки, мчалась сквозь гиперпространство, но внутри её была полная тишина. Все пытались осознать произошедшее, и были в шоке от внезапной жертвы Кыша. Мэрилин уставилась в пустоту. Охотник же застыл в удивлении, пытаясь осознать что-то, что ускользало от его внимания.

Никому не нужно было объяснять, что произошло. Кыш, понимая, что шансов на спасение нет, перегрузил свой гравиметрический реактор. И вызвал взрыв, мощность которого превосходила все возможные расчеты. Огромный механизм, казавшийся неуязвимым, исчез с поля боя, как будто его и не было.

— Он сделал это ради нас, — произнесла Мэрилин, её голос дрожал от эмоций. — Кыш…

Шагтот кивнул в знак согласия.

— Мы должны отдать ему должное. — Сказал он с трудом, глядя на тактильный шар в руках Мэрилин. — Но я не понимаю…

Его никто не слушал.

Юзеф посмотрел на своих товарищей. В его глазах загорелся огонь решимости:

— Мы не можем позволить, чтобы его жертва была напрасной. Безвестный автор сказал: «Иногда, чтобы победить, нужно проиграть». Мы слышали завещание. И мы его выполним. Чего бы это не стоило.

Крафт стиснул кулаки, подавляя гнев и горе. Он поклялся себе, что свершит справедливость. Прольёт свет истины на этот мир. Его друга больше нет. Но он забрал с собой тех, кто пытался их уничтожить, оставляя послание всей армаде Первого коммандера: легко не будет!

Только охотник не понимал двух вещей: почему он не почувствовал заранее смерть Кыша? И почему он не ощутил, как его душа покинула этот мир?

А тактильный шарик в руках обезумевшей от горя Мэрилин, светился зеленым. Как ни в чём не бывало.

45. Дань памяти

Посол Кош стоял в темной каюте, поглощенный тишиной, которая не обещала ничего хорошего. В его сознание стекались данные с аванпостов ворлона на границе с Лумати. С того момента, как его питомец Кыш отправился на задание, прошло уже слишком много времени. И чувство пустоты в душе усиливалось с каждым мигом. Телепатический контакт исчез. Это было нечто большее, чем просто потеря связи — это было ощущение утраты. В какой-то момент, Кош осознал, что Кыш погиб. Вместе с ним, вероятно, погибли и все остальные: Юзеф Крафт, Мэрилин и охотник, чье имя не было ему известно.

Кош сам назначил Крафта хозяином корабля, хоть и временно. А корабль скорее погибнет сам, чем допустит гибель хозяина. Но Кош не смог зацепиться за сознание Крафта. А с Мэрилин и Охотником он не посчитал нужным установить ментальную связь.

Интуиция ворлонца раньше не подводила, и у него сейчас предчувствие было совсем плохое. Юзеф был не просто важным союзником, но и непростым человеком, который, как и сам Кош, вызывал у окружающих странное ощущение своей «нереальности».

Кош связался с патрульной группой в секторе, и получил подтверждение: Кыш уничтожен. Ворлонцы слишком долго жили, и настолько привязывались к своей оболочке, что смерть внушала им ужас. Но это логично: чем дольше живешь — тем больше ценишь свою жизнь.

Но питомца уже не вернуть. И разум Коша никогда больше не наполнится радостным писком этого не по годам умного корабля. Кош почувствовал, как у него уходит из-под ног пол станции. Ворлонцы привязывались к кораблям, как к детям. Он принял горькую правду. Но должен был остаться с ней один на один. Эта правда была слишком деморализующей, чтобы придать огласке.

Кош так и не получил ни одного обломка Кыша, в котором могла бы находится его энергоинформационная матрица. Прибывшие на место схватки корабли не обнаружили ничего.

Вообще ничего!

Как будто что-то слизало остатки поля сражения языком, вместе с планетами, местным тусклым солнцем и миллиардами кубоединиц астероидов. И это «что-то» фиксировалось сканерами как… Невероятных размеров живое существо, пришедшее из гипера на последний зов Кыша. И это могло означать только одно: Затерянный Дредноут, древний ужас их расы, снова вернулся.

У Коша было много вопросов, почему Затерянный Дредноут не отвечал на зов других кораблей? Но Кыш был слишком умен. Слишком любознателен. Он был единственным в своем роде. Но его больше нет.

Ворлонец издал протяжный многоголосый вздох, и погрузился в воспоминания. Он видел снова, как маленький Кыш впервые летал с ним. Как они философствовали под звездами, размышляя о судьбах мира, как Кыш спасал порабощенных разумных, извлекая из них импланты теней. Его будущее должно было быть великим, как и его мечта, найти Затерянный Дредноут. И похоже, она осуществилась… Кыш обладал несгибаемой волей. И похоже, осуществил намерение даже после своей гибели…

— Достоин. Аллеи. Великих. Титанов… — Пробормотал Кош. — В вечности.

Воспоминания Коша были прерваны стуком в дверь. На пороге стояла Деленн.

Она была мрачной и подавленной, получив отчет от рейнджера Маркуса Коула. В его докладе фигурировали беспрерывное преследование неизвестными беспилотниками и непонимание загадочных математических формул, на которых переговаривались незнакомые корабли. Маркус не знал, что делать с этим кодом, но его тревога была очевидна. Деленн сразу поняла, что их союзники в смертельной опасности.

Когда Кош сообщил о утрате, Деленн почувствовала, как ее сердце сжалось. Все совпало — она не могла больше отрицать очевидное. Но, несмотря на боль, она не позволила себе сломаться. Для остальных она оставалась лидером.

Понимая важность сохранения морального духа, она согласилась не открывать правды. Вместо этого она предложила устроить день поминовения для четырех безымянных героев. Пусть это будет символическая церемония, не раскрывающая имен погибших и сути произошедшего, но позволяющая всем знать, что их жертва не была забыта.

Но для себя Деленн понимала, что память о Юзефе, о его разуме и остром чувстве юмора, за которым скрывался «истинный свет», останется в ее сердце навсегда. Его особенная природа не могла не затронуть ее, и она знала, что его присутствие в этом мире было чем-то… иным. Юзеф был слишком совершенным, и его утрата оставила в душе Деленн глубокую рану…

…Вчера Деленн ещё сомневалась. Но сегодня она про себя решила согласится на перевоплощение через Кризалис — древний ритуал, который должен был бы соединить человека и минбарца в одном теле, улучшая понимание между расами и помогая искупить грехи войны. Юзеф дал ей силы. Она окончательно решила стать человеком, чтобы стать ближе к людям, способным на подобное…

…С тяжелым сердцем и решимостью Деленн объявила, что церемония памяти будет открытой для всех. Чтобы враги знали: мы все еще здесь, и память о наших героях будет жить вечно.

Когда Кош и Деленн обратились к Синклеру с просьбой разрешить проведение прощальной церемонии, их настроение передалось командору. Они не говорили прямо, кого именно нужно помнить, но он понимал — это была не просто формальность, а момент, когда сама память о подвиге была важнее персон.

Синклер почувствовал, что нужно сделать что-то большее, чем просто разрешить. Опыт подсказывал: в этом событии заключена не просто утрата, но и нечто, что требовало участия. Поглощенный тенью невидимой угрозы, командор понял, что должен быть там.

— Буду присутствовать. — Произнес Синклер тихо, почти не замечая, как его рука непроизвольно сжимает край стола. — Гарибальди, обеспечьте безопасность.

Гарибальди, как и всегда, воспринял задачу серьезно. Станция была полна людей, переживающих что-то свое, но так явственно, как сегодня, он беспокойство не ощущал. Майкл выделил дополнительную охрану в обзорный купол и посольский сектор.

Когда новость дошла до Ивановой, она, как и все остальные, чувствовала тревогу. Она не задавала лишних вопросов. Решила, что присутствовать — это минимум, что она может сделать, чтобы поддержать своих товарищей. Не нужно знать детали, чтобы стоять рядом в трудный момент. Последние месяцы были тяжелыми для неё, а смерть отца оставила ее в полной растерянности. Он долго болел, и их отношения были сложными. А её душа не могла принять навязанные привычные ритуалы. И она нашла в этом символическом прощании своё.

Синклер, Гарибальди и Иванова — все трое, не сговариваясь, решили быть там. Синклер пришел, чтобы поддержать, Гарибальди — чтобы защитить, а Иванова — чтобы высказать через молчание всё, что она не могла выразить словами.

Процессия двигалась медленно, почти бесшумно. Четыре жреца минбара в серых одеждах несли таблички, которые, несмотря на свою важность, были пусты. Призрачные бубенчики траурных треугольников звенели в тишине, отголоски их мелодии казались голосами потерянных душ. Деленн и Кош шли следом, и каждый шаг казался вечностью.

В это время, ГКар беседовал по тахионной связи с советником ТаБаром из Первого Круга совета КаРи. ТаБар говорил о каком-то человеке, по имени Морден, что хочет посетить станцию, и ГКара лично. ТаБар давал рекомендацию этому человеку, но в то же время не знает, чего ожидать от этого визита. Все это казалось ГКару лишь еще одной частью большой игры.

НаТод прервал его размышления, спешно ворвавшись в каюту. ГКар едва успел выключить связь. В голосе НаТод слышалась почти паника:

— Посол! Минбарцы кого-то хоронят… Там Кош… Процессия идет на обзорную палубу… Вы должны это видеть!

Не веря своим ушам, ГКар подскочил. Ворлонцы никогда не участвовали в подобных мероприятиях. Да и минбарцы никогда ещё никого на станции не хоронили. И если Кош был там, значит, ситуация как минимум экстраординарная, а как максимум — критическая! Для ГКара все сразу стало ясным: — Это шанс на жест доброй воли с его стороны. Ради будущих союзов.

— Вперед! — Бросил ГКар, уже направляясь к выходу, набрасывая церемониальный плащ.

Когда он вышел, процессия была уже достаточно близко. ГКар пошел следом, не пытаясь привлечь к себе внимания. Он ощущал, что любая лишняя активность могла бы разрушить атмосферу. Никто не попытался остановить его. Он двигался за процессией, размышляя.

«Кто это мог быть?» — мысленно повторял он. Возможно, это был кто-то, кто принимал участие в миссиях минбарцев. Он знал, что имена для минбарцев — это не просто слова, это символы, отражающие суть жизни и судьбы каждого. Но почему их таблички пусты?

ГКар чувствовал странное беспокойство, когда его взгляд падал на опущенные головы участников процессии. Он не знал, кто именно ушел, но ощущение пустоты, которое было в воздухе, заставляло его задуматься о том, как много уже потеряно, и сколько всего еще будет потеряно на пути к цели.

Процессия, движущаяся через коридоры станции, словно замедляла время. Все вокруг погружалось в странную, почти осязаемую тишину, и каждый шаг был пронизан невидимой тяжестью. Но эта атмосфера была нарушена, когда на пути возник Лондо Моллари.

Он шел быстро, поглощенный отчетами, которые только что получил от капитана Морвуса Тайри. Лондо размышлял о стратегических возможностях, которые могла дать информация, полученная с помощью Крафта в будущем. Этот человек был не просто талантлив — он был опасно умен, а его другие способности, несмотря на их странное сочетание, были ценными. Для Лондо это был шанс нанести удар по нарнам, использовать их собственные слабости против них. Он не раз думал о том, как его игра с помощью такого союзника, могла бы выйти на новый уровень.

«Крафт… Эх, если бы этот гений работал на меня!» — Шептал он себе под нос, представляя, как этот неуловимый убийца с навыками детектива мог бы помочь ему обыграть своих врагов. Однако, несмотря на все его амбиции и стремление к власти, Лондо всегда оставался человеком, привыкшим прятать свои чувства за умелыми манипуляциями. Он был не из тех, кто легко открыл бы душу. И все же…

Когда он пересек путь процессии, его взгляд сразу упал на ГКара, и, с выражением отвращения, он невольно отвернулся. Но здесь был и ворлонец, которого Моллари предпочитал бы избегать в любой ситуации. Это не было личной неприязнью — скорее, это был инстинктивный страх перед тем, что он не мог контролировать. В Коше было что-то могущественное и непредсказуемое. Моллари почувствовал, как его правое сердце пропустило пару ударов. Если даже Кош был здесь, это могло означать как огромные перспективы, так и эпическую катастрофу.

Деленн, заметив его присутствие, кивком головы пригласила Лондо присоединиться к процессии. Секунда раздумий, и Лондо решился. Он был стратегом, и в его голове уже прокручивались варианты, как этот жест мог сыграть ему на руку в будущем. В конце концов, это было не просто поддержание хороших отношений с минбаром, а ощущение общности со старыми мудрыми расами, которое само по себе дорогого стоит. Мечта о нейтралитете минбара и ворлона, пока Центавр возвращает себе былое могущество — была за пределами возможностей Лондо.

«Как это всегда непросто», — думал Лондо, двигаясь следом за процессией. Он искал выгоду, но его беспокоила неосознанная реакция на увиденное. Лондо чувствовал, как левое сердце сжалось при взгляде на Деленн. Она шла с головой, опущенной, как всегда в моменты скорби, но в этот раз на ее щеке виднелась слеза — лишь одна, но до этого он ни разу не видел, чтобы минбарцы плакали. Это тронуло его больше, чем он был готов признать. Его лицо не выдавало чувств, но внутренне он ощутил странную неуверенность. Даже его привычная игра против Нарнов стала чем-то вторичным. «Похороны без имени» — взглянул он на таблички — «Что может быть более странным»?

Процессия завершила свой путь, войдя на обзорную площадку станции. Здесь, где открывался вид на бескрайний космос. Синклер, Иванова и Гарибальди не были уверены, что их участие действительно имеет значение. Но даже для них это был момент раздумий, когда все внешние различия и политические интриги отходили на второй план.

Деленн, ведомая своей стойкой верой в традиции, начала церемонию. В воздухе ощущалась непередаваемая тяжесть, а ее слова звучали как холодный, но вдохновляющий гимн, обращенный ко всем существам вселенной.

Деленн объявляет всем благодарность что пришли провести с ней ритуал: дань памяти тем, кто пожертвовал собой когда-либо ради разумной жизни. Она долго читает молитву на Дронато, языке касты жрецов. Затем произносит:

-…Третий принцип разумной жизни — это способность к самопожертвованию, ради дела, друга, любимого человека. Мы — звездная материя. Мы — проявленная вселенная, пытающаяся понять себя. Памяти тех, благодаря кому мы существуем. Во имя Валена!

Это коснулось каждого. Даже Лондо, несмотря на свою циничность и самоуверенность, на мгновение задумался. Вопросы самопожертвования и существования в контексте целого могли быть для него сложными, но в этот момент, окруженный мудростью минбарцев и ворлонцев, он на миг почувствовал нечто большее.

Деленн зажгла свечи и раздала их каждому из присутствующих, символизируя передачу огня жизни и памяти. Она кивнула, приглашая каждого высказаться.

Синклер, стоящий сдержанно и задумчиво, наиболее четко уловил суть ритуала. Он произнес сдержанную цитату:

— Теннисон говорит: 'Многие терпят неудачу, один — добивается успеха.' Но без многих не было бы одного. Памяти многих, оставшихся неведомыми.»

Кош, как всегда, философски произнес:

— Истина — меч с тремя гранями. Но было честью знать того, кто мог удержать рукоять.

Услышав про меч, Гарибальди взглядом параноика, которого осенило, посмотрел на Иванову и командора. Но те не придали значения его эмоции.

Лондо произнес свои слова с явным стремлением возвысить Центавр и его великое наследие:

— Великие предки сделали Центавр великим. И так снова будет!

На большее, чем утверждение своих амбиций, он не сподобился, даже в такой деликатной ситуации.

ГКар, сдержанный и немного озадаченный происходящим, сказал:

— Мы обязаны свободой тем, кто отдал жизнь за неё.

Для него это было утверждением его миссии — всегда помнить тех, кто пожертвовал собой ради свободы его родины.

Деленн зажигает свечи и раздает каждому по одной. Все присутствующие аккуратно поставили свечи на таблички, которые затем были помещены в капсулу с двигателем, готовую отправиться к ближайшей звезде. Символическое прощание.

Запуск!

Прощание с теми, кто ушел, и с теми, кто мог бы стать частью истории, но остался неизвестным.

Минбарцы и Кош молча покинули площадку, уходя оставив за собой ауру скорби и уважения.

Деленн перед уходом подошла к каждому из землян, взяв их за руки. Это был жест признания. Она выражала как бы соболезнования им!

Синклер, казалось, что-то понял, но отказывался в это верить. Иванова восприняла этот жест как поддержку. А Гарибальди просто метал искры: Он хотел о чем-то кричать, но стоял, ожидая момента.

Лондо, старается все время держаться подальше от ГКара. Он чувствовал, что время здесь было потрачено зря. Для него эта церемония не оставила глубокого следа. Все еще помня о своих планах, он вернулся к расчетам. «Но кто же этих минбарцев поймет? У них всегда какие-то ритуалы.» С этими мыслями он быстрым шагом покинул зал, заложив руки за спину.

ГКар продолжал анализировать происходящее, но в его сердце оставалась уверенность, что его поддержка была важной для всех. С видом героя мученика, несущего в себе память о всех павших героях Нарна, он покинул зал, попрощавшись с офицерами, прижав сжатые кулаки к груди.

Что-то все же терзало офицеров. Они, не сговариваясь, оставались на месте церемонии, когда уже все разошлись. Они смотрели на Гарибальди как на назойливого ребенка на ярмарке. Но его фраза выбила у всех почву из-под ног:

— Вы слышали про меч?

— Это ворлонская мудрость… — Начал Синклер.

Нет — почти кричал Майкл — Вторая часть фразы! Он имел честь знать того, кто мог удержать рукоять! В прошлом имел! Вы понимаете?

— И? — Непонимающе произнесла Иванова, все ещё думая об отце.

Но Гарибальди неистовствовал:

— А как она брала нас за руки! Как детей, потерявших родителей! Вы до сих пор ничего не поняли? — В глазах Гарибальди был ужас прозрения. — А я понял всё!

— Срочное совещание! — Произнес побледневший командор. Настрой церемонии как ветром сдуло. — Если Майкл прав…

— Боже!.. — растерянно прошептала Сьюзан.

Напряженная тишина стояла в кабинете Синклера. Офицеры, сдерживаясь, ожидали, что кто-то, наконец, начнет первым, будто не хотели знать правду. Гарибальди, как всегда прямолинейный, открыл разговор с жесткой позицией:

— Максимальные соболезнования были выражены нам. Что означает, что утрату понесли именно мы. А раз мы с вами никого не теряли лично — значит, речь о нашей расе. Я знал только одного мечника, землянина, значимого для всех послов, и бывшего с ними в контакте, который произвел впечатление даже на Коша! Команда Юзефа Крафта должна быть на связи, но они молчат уже две недели. А недавно аномалия уничтожила целый участок пространства в секторе Кандар!

Синклер посмотрел на Гарибальди с напряжением, явно разделяя его тревогу, но пытаясь оставаться хладнокровным. Он кивнул, переводя взгляд на монитор:

— Этого я и боялся. Я также просил Мэрилин выйти на связь. Но она молчит. Я за неё переживаю, но не понимаю, почему послы привезли четыре таблички? Команда Крафта — это три разумных существа, включая самого Юзефа. Кто же четвёртый?

Офицеры обменялись взглядами, не зная, как ответить. Но всё же Синклер пытался удержать хотя бы немного надежды:

— Нет доказательств смерти Крафта или Мэрилин. Земля засекретила всю информацию о кандарской аномалии. Официальные источники утверждают, что там вообще никто не погиб, а сам сектор настолько далек и не важен, что инцидент не стоит внимания. Мы всё ещё не знаем всей картины.

— Четвертая табличка… — Пробормотал Майкл. — Корабли ворлонов на сканерах видны как живые существа… А на церемонии присутствовал Кош. Вы знаете, что корабль Коша уже неделю отсутствует на станции?

— Ты прав. Всё сходится… Крафт… Мэрилин… Охотник… Так вот кого мы сегодня оплакивали…

— Вместе с кораблём… — Прошептала Сьюзан. Кош пришел оплакать… свой корабль. Да что ж это была за миссия?! Я даже боюсь думать. Жаль только, что я так и не выпила с Юзефом кофе…

Сьюзан вытерла глаза платком.

Раздался звонок. Синклер приказал компьютеру включить связь. На экране появился Лондо Моллари.

— Синклер! Я не понимаю, что происходит. Что известно о погибших? Вы что-то скрываете? Это не просто ритуал, не так ли?

Синклер задумался на мгновение, сдерживая раздражение.

— Мы разберемся во всем, Лондо. Что вы знаете о катаклизме в секторе Кандар?

Моллари набрал воздуха, прежде чем ответить:

— На Центавре все в ужасе! Кто-то уничтожил целую систему! Юзеф Крафт арендовал у нас корабль, и действовал в том рукаве галактики. Вы ведь тоже знали его, верно? А он не выходит со мной на связь. Но предупреждаю: Если Крафт действительно погиб — это может быть связано только с нарнами! Вы видели, как ГКар сторонился меня? Он точно что-то знает! Надеюсь, Земля не оставит гибель своего соотечественника, а когда вы будете бомбить Нарн, не забудьте пригласить!

Лондо сжал кулаки, и отключился.

Как только экран погас, в комнате снова стало тише, но раздался новый звонок. На экране появился ГКар.

— Синклер?! Кто погиб?! Я чувствую, что-то не так. Мой новый партнёр, Юзеф Крафт был важен для меня. Он был игроком с огромными перспективами. Я точно знаю — если он погиб, то за его смертью стоят только центавриане! Но при всей его прозорливости он ошибся, попросив их корабль для экспедиции, а не нарнский. Я бесплатно дал бы ему крейсер ГКван. Вы что, ничего не понимаете?! Ладно, простите, мои соболезнования. Отключаюсь.

Гарибальди, сидящий рядом, бросил взгляд на Синклера.

— Вот так. Всё это пахнет не просто катастрофой, а игрой, в которую мы все оказались втянуты. Он был важен, Джеф. И я очень хотел бы разобраться, какую игру он вёл.

Синклер снова взял слово:

— Кош и Деленн обошли катаклизм молчанием. Они знают больше, чем говорят. И это меня настораживает. Мы должны быть готовы к худшему.

Иванова, которая всё это время молчала, наконец, высказалась.

— Я русская, Джефф, и всегда готова к худшему. Но раз Юзеф перед отлетом посетил всех послов, думаю, что он, скорее всего, погиб.

Гарибальди добавил с опасением:

— Я не хочу в это верить, но учитывая, как быстро Юзеф набрал популярность среди послов, потеря важна для всех.

Синклер, отчаянно пытаясь найти рациональное объяснение, и обратился к компьютеру станции.

— Запрашиваю данные о праздниках минбара… Нет. Среди них нет ни одного, посвященного неизвестным героям.

В комнате снова повисла тяжесть неопределенности. Синклер вздохнул, пытаясь держать лицо.

— Не будем делать поспешных выводов. Крафт был не простым человеком. Я бы поставил на него, даже если ситуация была бы безвыходной! Держите меня в курсе, если что-то узнаете. Но с этого момента, кто бы и когда вас не спросил о Юзефе Крафте — вы ничего о нем не знаете.

Офицеры молча кивнули. Командор встал, и все покинули кабинет. В воздухе витал лишь вопрос. На который не было ответа.

46. Третье приближение

За Ха Дум. Несколько дней спустя. Совещание в Столице Теней.

Джастин, Верховный Эмиссар, восседает в удобном кресле с отделкой из тёмного дерева, явно земного происхождения. У входа стоит Мистер Морден, который отвечает за текущую деятельность в этой части галактики. Так же, в виде голограммы, присутствует техномаг, управляющий Оком Теней.

Комната, несмотря на свою очевидную принадлежность к одному из самых зловещих мест во Вселенной, кажется уютной. Стены оформлены в стиле земного модерна середины XX века — картины, обои в тёплых тонах, абажурное освещение. Это несоответствие атмосферы окружающей реальности и дизайна помещения всегда удивляло агентов и эмиссаров, кто приходил сюда впервые.

Джастин выглядел как добродушный усатый старичок — очки, шерстяная жилетка, скромный твидовый пиджак и лёгкая улыбка. Его облик, созданный почти 300 лет назад после первого визита на Землю, сохранился без изменений. Никто, кроме самого Джастина, не знал, почему он так привязался к этому аватару.

Джастин всегда по-особенному относился к землянам, считая, что у этой воинственной расы потенциал столь огромный, что, если бы не было Теней, спустя несколько сот тысяч лет люди стали бы доминирующей расой в галактике. При всех своих положительных качествах, люди обладали таким же количеством подлости и агрессии, сколь были добры и справедливы. Нужно было просто чуть-чуть подтолкнуть их в «нужную» теням сторону. Ведь ни для кого в аналитическом центре Теней не было секретом, что именно люди должны были стать тем «чертом из табакерки», который выскочит на галактическую арену после серии войн, и поставит галактику под контроль. Ну а Тени, разумеется, им в этом «помогут», не позволив скатится в сентименты.

Ещё одной причиной выбора Джастином человеческого аватара, была простота и логичность земных языков, особенно стандарта. А речевые органы землян были лучше всего к нему приспособлены. Имя представителя расы теней насчитывало десяток тысяч звуков. И чтобы Мордену и техномагу, да и другим агентам, которые были гуманоидами, а не инсектоидами, не приходилось произносить настоящее имя Джастина на ультразвуке, он взял себе это имя и это тело. Как он выглядел на самом деле и сколько ему лет — не знал никто, кроме Лориэна.

— Итак, господа. — Начал Джастин, сложив пальцы домиком. Его тон был почти шутливым, словно они собрались обсудить какой-то пустяк, а не судьбу целых систем. — Что мы имеем?

Морден в общих чертах доложил об успешной миссии на Вавилоне 5, хотя это вызвало у Джастина смешанные чувства.

— Ты поторопился. — Сказал Джастин, откинувшись на спинку своего кресла и с нажимом снимая очки. — Но ты еще молод, и это скоро пройдет. Время — наш союзник, а не враг. У тебя был шанс выяснить больше о новой силе, что действует у нас под носом. А пока мы о ней не знаем — не стоит совершать опрометчивых действий.

Морден, стоя напротив стола, слегка склонил голову в знак уважения, и опершись плечом о дверной косяк, не показал ни капли раскаяния.

— Возможно, — признал он с лёгкой улыбкой, — но я действовал, как того требовала ситуация. Ведь именно умение максимально импровизировать в рамках общего замысла характерно для нашей стратегии. Но я был вынужден поторопится. На станции случилось нечто… странное.

— Странное? — Джастин слегка прищурился, но кивнул.

— Необычная церемония, — начал Морден, сдерживая возбуждение. — Это выглядело как импровизация, но все послы присутствовали. Все. ГКар, Моллари, Деленн, и даже Кош.

Джастин нахмурился, его пальцы снова сложились домиком.

— Присутствовали — все? И что они там делали?

— Они скорбели, — произнёс Морден, разводя руками, — было ощущение, что они кого-то оплакивают. Причём не какого-то деятеля, таблички с именами были пусты. Скорее, это был символ, обозначающий ключевого участника их игры. Или нескольких.

— А что с третьей силой? Ты видел следы их вмешательства? — Джастин говорил медленно, с подчёркнутой настороженностью.

— Пока нет, но мне кажется, что они связаны с этой церемонией.

Джастин опустил взгляд на лежащий на столе голопланшет с отчётами аналитиков.

— И ты решил, что именно в этот момент, когда они подавлены, нужно сделать ход?

— Именно так, — улыбнулся Морден, — я предложил им то, чего они жаждут больше всего в такие моменты: надежду.

— Надежду? — Джастин едва заметно усмехнулся. — Что же ты им сказал?

Морден выдержал паузу, словно наслаждаясь моментом:

— Я… несколько расширил программу. После обычного вопроса, чего они хотят, я добавил: «Кого вы потеряли? Союзника? Друга? Партнёра? Так вы нашли нового в моём лице!»

Джастин хмыкнул, качая головой:

— И Лондо клюнул?

— Быстрее чем я бы на его месте! — Подтвердил Морден. — Он был в уязвимом состоянии. Я дал ему выход из безысходности.

Джастин на мгновение замолчал, глядя куда-то в сторону, будто размышляя:

— Хороший ход. Но чем больше я слышу о третьей силе, тем меньше мне это нравится. Они смогли собрать всех этих послов в одном месте, и заставить их скорбеть вместе… ГКар и Моллари выражают соболезнования? Вы понимаете, что это значит?

— По-моему — похоже на фарс. — Заявил техномаг.

— Или на начало альянса. — Добавил Морден.

Джастин резко повернулся к нему.

— Именно! Альянса, который мы не можем допустить! Следи за Лондо. И за станцией. Но как ты дал понять ему о своих возможностях?

— Я вернул ему Око Власти Центавра, похищенное пиратами. Поверьте, он чуть с ума не сошел от радости. Я же ретировался, чтобы показать себя рыцарем, которому не нужна благодарность. Уверяю, следующее моё появление он будет ждать, как бога.

— Только центавриане не верят в богов. — Буркнул техномаг. Он постоянно находился на связи с Оком, которое посылало ему все новости о событиях в галактике.

Джастин, медленно поворачивая в руках бокал с янтарной жидкостью, усмехнулся:

— Чуть не сошел с ума от радости?

— Именно так, — уверенно подтвердил Морден, его голос звучал спокойно, но в глазах сверкнула искра самодовольства, — такой подарок он никогда не забудет.

Джастин медленно кивнул, задумчиво барабаня пальцами по столу.

— Око Власти… — Произнёс задумчиво техномаг. — Убедительный ход, Морден. Эффективный на 97%. Но я хочу понять: Почему Моллари? Почему именно он?

Техномаг не хотел, чтобы Морден становился слишком влиятельным в глазах Джастина, и использовал любой повод, чтобы указать на его некомпетентность. Но Морден с лёгкой улыбкой повернулся к проекции техномага, словно уже предвкушал этот вопрос:

— Моллари — лучший кандидат для нашей цели. Он амбициозен, жаждет власти, но чувствует, как она ускользает из его рук! Его гордость не позволяет ему смириться с падением Центавра.

Техномаг нахмурился:

— А мои расчёты показывают, что для вербовки более подходящими кандидатами были бы Деленн, Синклер или ГКар. Почему не они? Церемония прощания была слишком важна для Коша, раз он там присутствовал. Завербовать его было бы идеальной стратегией.

Морден усмехнулся, слегка наклонив голову.

— Ваши расчёты реагирования разумных на ситуацию безупречны. Но вы не учитываете мотивационный фактор. Кош откровенно против нас, что он и продемонстрировал при нашей случайной встрече на станции. Деленн испытывает перед нами панический страх. Неприсоединившиеся миры недостаточно велики. Ксенофобия Земного Альянса испарилась из-за политики, которую проводил Сантьяго, и они пытаются дружить с каждым миром, что нам далеко не на руку. И хотя скоро мы это исправим, ни один из них не лучше других! Столько сомнений, ностальгии, амбиций и огорчения, столько обреченности — было только у Лондо! Поэтому только он и сможет развязать большую войну в галактике.

— Исчерпывающе. — Техномаг был явно озадачен столь объемным ответом, но всё же хотел получить больший авторитет в глазах Джастина:

— А ГКар? Военная машина Нарна компактна, ее не нужно раскручивать несколько лет для большой войны. И максимально боеготова. Неприсоединившиеся миры накачали их оружием, они захватили много центаврианской техники. Нарны как никто сейчас готовы к войне.

Техномаг всё ещё смотрел на Мордена с недоверием.

— Что касается ГКара… — Морден усмехнулся ещё шире. — Вы не увидели дерева за лесом. Его народ хоть и готов к войне, он сам — недостаточно амбициозен. Всё, о чём он мечтает — это месть центаврианам. Его народ слишком зациклен на прошлом. Наш партнёр должен стремится в будущее. Средний нарн рассуждает как земной школьник, эпохи, которую Джастин так любит. — Морден уважительно кивнул в сторону наставника. — Этого школьника все время гнобили. Он врывается в кабинет директора во время педсовета, бьёт стекла, и требует, чтоб его выслушали и защитили. А когда все говорят: Ок, мы тебя слушаем — он начинает нести бред о том, что он — жертва, и поэтому ему все должны. Вместо того, чтобы понять, что троллить более сильных мальчиков, особенно тех, у кого ты списал домашку — чревато.

Джастин и техномаг слушали с интересом, понимая, что не зря они завербовали когда-то Мордена. А он продолжал, самозабвенно водя рукой в пространстве:

— Готовность воевать не всегда означает возможность. У нарнов слишком узкий взгляд. Они существуют как независимое государство слишком мало времени, чтобы мыслить дальновидно. Ну начнут они с нашей подачи большую войну. А смогут ли эффективно продолжать? Мы же не хотим, чтобы за всеми их действиями торчали наши уши, они должны руководствоваться своими интересами! Нарн — в прошлом аграрное государство. Только благодаря Центавре его народ научился жить в городах. Всем своим достижениям в области промышленности и технологий они обязаны периоду оккупации Центаврой. И технике, что им досталась после восстания. Они их проедят, и что дальше? У них нет ни чёткой концепции геополитических интересов на глобальной карте, ни планов государственного строительства!

Он сделал паузу, глядя на техномага с игривой искрой в глазах, доведя свой спич до кульминации:

— Нарны привыкли воевать против центавриан. Их национальная идея строится вокруг этого. А что будет, когда придётся воевать с кем-то ещё? Это значит, что придется воевать за Нарн! Их постигнет культурный шок, мой друг. Никто из них этого не умеет. И если завтра Центавр падёт, нарны впадут в депрессию. Потому что им больше некого будет ненавидеть.

— Хммм… Неожиданная точка зрения, мистер Морден. — Джастин даже отставил бокал с напитком, слушая своего ученика. — Но чертовски верная! Поэтому мы их… разменяем. Чтобы ослабить Центавр, и он не отхватил слишком много. А потом — сдадим их ему.

— А центавриане? — Уточнил техномаг.

— Вот они совсем другое дело. — Морден говорил с неприкрытым удовольствием. — Они хитрее, древнее, и их амбиции безграничны. Лондо жаждет вернуть величие своей империи, и теперь, с Оком Власти, он уверен, что сможет это сделать.

— И ты думаешь, Моллари достаточно амбициозен? — Скептически спросил техномаг.

Морден рассмеялся, наклоняясь вперёд.

— Амбиции у него через край. Просто они пока похоронены под грузом презрения и отчаяния. Но я это изменил. Я дал ему не просто символ власти. Я дал ему мечту.

Джастин встал и направился к окну с видом на мрачный город призрак.

— Что ж, мы посмотрим, куда заведёт нас твой Лондо Моллари, Морден. Но если он нас подведёт…

Морден перехватил:

— Не подведёт. Он уже давно принадлежит нам. Он просто ещё этого не понял.

Джастину всё нравилось в Мордене. Кроме самолюбования. И он решил его пресечь, задав ученику неудобный вопрос:

— А как там Кош, Мистер Морден? Я слышал, он повредил свой скафандр, когда возвращался из доков?

— Да, — Ответил Морден, лишь на секунду замявшись. — Я видел его дважды. Первый раз мне удалось проскользнуть незаметно, когда я проводил маленькое исследование в его ангаре.

— А второй раз? — Прищурился Джастин.

Морден немного замялся:

— На обратном пути… Кош зачем-то вернулся в ангар. Ну мы немного потолкались в проходе, чтобы создать видимость конфликта. Но драки не было, что вы! Он просто сказал, «Они не для вас, уходите». А я взял зверушек на поводок, раскланялся и пожелал ему приятного дня.

— Ворлонец вернулся, потому что почуял вас, Морден. Неужели не ясно? — Джастин аж привстал — И вам хватило наглости… Теперь мне ещё с вашей самодеятельностью разбираться?! Я хоть и дал вам двух сопровождающих воинов в броне со смещенной фазой, но это не делает вас Богом. Кош невероятно опасен в бою!

— Но… — Промямлил Морден. И сник под тяжёлым взглядом старика в очках.

— Никаких «Но»! Сейчас есть более насущные вопросы. Сядьте и слушайте. Это вам не кружок самодеятельности, мы тут эволюцию направляем! А это значит, что без нас ни одна планета не должна погибнуть. Даже мёртвая. И ни одна война не должна происходить. Даже с теми, кого здесь нет. Надеюсь, вы понимаете, о чём я?

Разговор явно заходил в область, в которой Мордену было нечем похвастаться. Младший эмиссар нервничал, но старался не подавать вида:

— Теперь у нас кто-то умер? — спросил Морден.

— У нас — никто. Просто кто-то без нашего ведома разнес систему в секторе Кандар.

Морден вдруг улыбнулся, понимая, как обернуть разговор в свою пользу. Он наконец сел, придвинул к себе чашку чая, делая вид, что знает больше остальных.

— И сейчас техномаг, который возомнил себя всезнайкой, поделится своими соображениями. — Закончил Джастин, обливая холодным душем второго партнёра, который уже было возрадовался поражению Мордена.

После чего техномаг сухо докладывает о бое в секторе Кандар. Они просматривают данные с камер разведчика теней, корабля с самой совершенной системой фазового смещения в галактике. Он не входил в гипер как обычные суда, но зависал между мирами, наблюдая оба мира одновременно. Но планета была скрыта защитным полем неизвестной природы, и удалось засечь только то, что было на орбите. Поле не пропускало только сигналы, но пропускало суда. Ворлонский корабль прибыл в режиме невидимости, видимо, не ожидая, что здесь третья сила основала свою базу. Мы давно засекли активность в секторе. Затем кто-то телепортировался на планету и обратно. Но сделал это из шаттла, чтобы не обнаружить корабль. После чего телепорт был обнаружен хозяевами базы, и начался бой. Но это был не обычный бой. Тактика не свойственна ворлонам. Такое впечатление, что кораблем управлял шахматист. На каждый ход противника он реагировал максимально эффективно и неожиданно. Но силы были слишком неравны. И корабль ворлона пожертвовал собой, уничтожив крейсер и много судов сопровождения неизвестного противника.

— А почему он не ушел в гипер, или не призвал на помощь своих? Ведь рядом были патрули ворлона? — Поинтересовался Джастин, постукивая пальцем по столу. — Он не вызывал помощь?

— Он был взят на абордаж. Но передал сигнал. Странный.

Все смотрели на техномага. Теперь он был центром внимания.

— Обычно в такой ситуации ворлонский корабль испускает прощальный призыв, он зовет на помощь своих братьев. Если они не успевают его защитить — они подбирают части, что остаются от погибшего корабля. Мы пару раз пытались похитить их, но ни разу нам это не удавалось. Ворлоны успевали быстрее. Но в этот раз… — Техномаг понизил голос — Это был не крик о помощи. На частоте ворлонов он передал лишь одно слово: Тиана.

Джастин не видит причин для самоликвидации, ведь не погиб ни один ворлонец, а значит у корабля не было повода жертвовать собой. Он уже связался с куратором сектора с ворлонской стороны. Те всё отрицают, говорят, что никого туда не посылали. Но странное предсмертное слово «Тиана» вызвало у него ощущение дежавю, будто он вспоминал давно прочитанную книгу. Джастин руководил тенями более 50 тысяч лет. Но за всю историю до него — была не одна сотня Верховных Эмиссаров. И всего знать он не мог.

— Вам ничего не говорит это имя? — Спросил Джастин, явно лишившись своего спокойного равновесия. Лишь на миг. Но достаточный, чтобы Морден понял: Наставник дал слабину.

— Без понятия! — Ответил Морден.

— В архивах Ока За Ха Дума «Тиана» не фигурирует. — Отозвался техномаг.

— Не удивительно, — почти прошептал Джастин, — Ведь Оку лишь 50 тыс лет. Ищи в архивах Лориэна. В бумажных архивах. Где хранятся самые древние записи! Если этот старик вообще будет с тобой разговаривать… Ладно! Я сам его об этом спрошу. Я где-то читал… Я знаю это имя… Это какой-то символ… Чего-то опасного… Но не могу вспомнить, это что-то из курса истории… Ее столько раз переписывали…

В комнате повисла тишина.

— Хммм. Адепты порядка больше не контролируют свои корабли, и они разгуливают как хотят? — Вставил Морден. — Похоже на тайную операцию. Не находите?

Но техномаг продолжил:

— Сигнал, который передал погибший ворлонский корабль, был направлен не в сторону ближайшего патруля, который был близко и мог помочь, а просто в гипер! И спустя час в Кандар явилось облако непроницаемого электрического шума, длиной в 100 тысяч километров и диаметром в 30 тыс. Облако вышло из гипера, будто было разумным. Но его масса была столь велика, что планеты сошли с орбит, и раскололись на части! Потом облако всосало в себя всё, что от них осталось, и исчезло в гипере. Вместе с нашим кораблем разведчиком, который. воспользовавшись суматохой, хотел похитить останки ворлонского судна.

Джастин перебирал пальцами, напряженно размышляя:

— Подобный феномен был только один, когда погиб корабль лумати. Он врезался в что-то очень большое, в гравитационную аномалию, вышедшую из гипера, но она ничего не всасывала и тут же ушла назад. Но даже ворлонцы попытались это замять, хотя там недалеко их аванпост.

Затем после длинной паузы, Джастин продолжил, поднявшись, теперь он прохаживался, эффектно используя трость, будто действительно мог страдать от артрита:

— Странно, что ворлонский корабль был слишком слаб для миссии, а ворлоны всегда посылают сопоставимые силы. Исключение — ситуации, когда ворлоны отправляют свои корабли на явно самоубийственные задания. Но эти случаи необъяснимы, крайне редки и направлены только в место дислокации Ока, где наша засада их всегда уничтожает. А данные об аномалии так же следует поискать в архивах за время, до существования Ока.

— Кандар же — черт знает где! — Вставил Морден. — Отправлять туда корабль на утилизацию — безумие. Я понимаю, что мы — не следователи, а эволюционеры. Но я предлагаю нанять человека со стороны. И у меня есть кандидат. Это напарник Мэрилин, что недавно подняла галактику на уши в моих поисках. Этот парень помог мне на базе контрабандистов, волей или неволей, помешав агентам третьей силы. И мне очень интересен этот кандидат.

Джастин поднял палец вверх:

— Я не считаю приоритетным тратить силы на его поиски. Но если выпадет возможность — почему не завербовать нового человека, который поможет разобраться в том бардаке, что происходит в галактике последние несколько месяцев…

Мистер Морден заложил ногу на ногу, и с видом довольного кота, втоптавшего миску сметаны, взирал на окружающих.

— По вашему виду ясно, вы что-то знаете. Что вам известно, Морден? — Джастин снова опустился в кресло.

С дежурной улыбкой, Морден начал:

— Мои силы давно наблюдают за третьей силой. Где их головная база мы так и не выяснили, но их корабли мы иногда отслеживаем. Один из таких кораблей был атакован не так давно тройкой наших. Он получил повреждения и скрылся, используя зону перехода щелевой формы вместо конической. Следы таинственного судна вели в сектор Кандар. Но, очевидно, ворлонец выполнил нашу работу. А аномалия, чем бы она не была, ее завершила.

— Так это после того случая верфь восстанавливала два наших крейсера, которые едва долетели до базы? — Переспросил техномаг.

— Нууу… — Морден замялся — …новые ядра кораблей должны же где-то получать опыт.

— И вы выбрали для них «самого подходящего противника»? — Джастин снова перехватил инициативу.

Морден, конечно, не хотел говорить, что выделил эти суда в тайный эскорт для Мэрилин, и они следовали за ней из 90 сектора, пока не наткнулись на этот корабль. А поскольку корабль Мэрилин был в опасности — он приказал атаковать неизвестную цель, которая больше походила на груду изуродованных обломков, скреплённых жуткой алой субстанцией. В итоге Мэрилин ушла в гипер, и тени ее потеряли. Оставшись один на один с этим монстром, состоящем из десятка погибших кораблей разных рас, собранных в кучу с помощью некоей красной субстанции. Но самое важное, что знал Морден — эти корабли были мертвы. От слова вообще. А поскольку сами они избегали контактов с Тенями в целом и силами Мордена в частности — он не счел их угрозой, и рассказать о них значило подвергнуть пересмотру весь его план, и упустить инициативу. Для таких заявлений нужно собрать больше данных. Чем он и занимался.

— Когда нибудь ты поделишься всей картиной… Но вернемся к кандарскому инциденту. — Перебил его Джастин, бросив пронизывающий взгляд, от которого у другого застыла бы кровь. — Что там забыл ворлонский корабль?

Голограмма техномага пожала плечами. Морден же — торжественно произнес:

— Не знаю, что он там забыл, но знаю, чей это корабль.

Теперь собеседники смотрели на него:

— Я говорил, что проводил исследование в ангаре Коша. Так вот. На момент катастрофы в Кандаре его корабль уже неделю отсутствовал в доке, что и подтвердили мои исследования!

— И что? — Произнес Джастин. — Сейчас-то корабль на месте. Да и не ваше дело это, корабли их считать! Для этого есть департамент разведки.

— Они облажались, Джастин. Это — другой корабль! — Морден выделил слово «другой». — Точь-в-точь такой же внешне и по телеметрии, но поведение… Он прилетел как раз перед моим прибытием, ворота ангара 13 открывались совсем недавно. И этот корабль глуп, как теленок! Первый корабль Коша замечал даже моих агентов — людей, которые никогда небыли на За Ха Думе, и пугал их до полусмерти! Этот же — спокойно пропустил меня мимо. Я, конечно, смертельно рисковал… Но я обошел его вокруг, не используя маскировку, прикинувшись техником. И беспрепятственно снял показания с датчиков ворот ангара. А он просто шевелил своими щупальцами, будто меня и нет.

— Он выполнял директиву «В бой не вступать»! — Выдохнул Джастин, взявшись за голову. — Вам недостает знания матчасти, Морден. Но… вам это и не нужно! Вы принесли ценнейшие сведения! — Триумфально произнес Верховный Эмиссар. — И теперь мы знаем, что операция в секторе Кандар — это личная инициатива Коша. Что возьмем на заметку. Теперь, если он будет создавать проблемы, его правительство узнает, как и где он потерял корабль. И уверен, им это не понравится.

— Что касается вашей идеи нанять того человека… — Заметил техномаг — мы наблюдали за ним от самого Вавилона 5. Он и еще двое разумных были на том ворлонском корабле. Но по моим данным, все они погибли.

Лицо Мордена стало похоже на мел. Его план привлечь нового кадра потерпел неудачу. Он чувствовал потенциал этого человека, и видел, как тот сражался в коридорах станции контрабандистов, защищая Мэрилин. Но вида он не подал. Оставалось последнее:

— Когда я могу рассчитывать на спасение моей семьи из квантовой петли? — Морден сменил выражение на просительное.

— Вы нетерпеливы, мой ученик. Я же сказал: после завершения операции. А война еще даже не началась. Но как только, поверьте, так и сразу!

Когда Морден откланялся и покинул помещение, а голограмма техномага исчезла, Джастин встал, подошёл к одному из шкафов и взял в руки небольшую статуэтку — копию древнего римского легионера. Он улыбнулся, словно вспоминая что-то далёкое.

— Земля… Люди… — тихо сказал он. — Если бы вы только знали, какой у вас потенциал. Если бы только знали…

47. Ценой всего

Край галактики. Твердыня Первого коммандера механосов.

Пространство вокруг гигантской космической крепости Первого Коммандера уже давно не было пустым. Там сновали боевые корабли разных классов: уродливые как горбуны разведчики с узкими, вытянутыми корпусами, абордажные корветы с крючьями, таранными копьями и шипами, корабли-штурмовики с бронёй, изъеденной плазмой и радиацией, крейсера москитного флота и колоссальные дредноуты, чьи орудийные башни застыли в режиме ожидания.

Каждый миг в пустоте открывались и закрывались щелевые переходы, словно челюсти заглатывающего добычу гигантского зверя. Грузовые транспорты везли ресурсы из сырьевых колоний — миллионы тонн металлов, радиоактивных изотопов, экзотических материалов. Здесь восстанавливала свою мощь армия, предводитель которой считал, что слишком надолго оставил галактику без контроля. Сила, способная стереть цивилизации с лица вселенной. И в этом чётком, неумолимом движении не было ничего человеческого — только математическая точность, холодный расчёт и безупречная стратегия.

Самым значимым объектом после самой крепости, в пространстве сектора была гигантская верфь. Автоматы которой, рожденные, казалось, безумным инженерным гением, медленно разгружали прибывшие баржи с металлоломом, растаскивая обломки кораблей по производственным циклам. В клешнях автоматизированных конвейеров из них рождались новые модули, скрепляемые кроваво красной жижей колоний наномашин. Наниты затекали во все щели, соединяя части конструкции не хуже сварки. Но соединения оставались подвижными, и корабль — «Франкенштейн», состоящий из частей судов разных рас, мог при необходимости менять форму. Словно кровь монстра, наномашины втекали внутрь конструкции, формируя сенсоры, датчики, боевые компьютеры, системы вооружения и управления. Этим судам не нужен был экипаж. Они управлялись из стратегического центра флота или самой Твердыни. А решение на месте колонии нанитов принимали согласно древним, но смертельно эффективным боевым алгоритмам.

Бесчисленные производственные дроны мельтешили между конструкциями, наплавляя, очищая от ржавчины — словно насекомые, обслуживающие огромные, слепые, безразличные к жизни тела. Каждое из которых, как и корабли, приводились в движение темно красным вкраплением, собственной колонией наномашин цвета адского пламени, напоминая ритуал оживления древних чудовищ.

Готовые корабли отваливали от верфи, и стыковались с погрузочными платформами, по которым нестройной бесконечной змеёй двигались роботы всех форм и размеров. Бурильщики, погрузчики, ремонтники, обслуживающие машины с боеприпасами и штурмовые терминаторы с тяжёлым оружием загружались в недра уродливых кораблей, отправляясь в места временной дислокации, на монтаж и охрану новых аванпостов и добывающих баз.

Каждый робот был бесформенной грудой металла, представляя собой остатки партий, что были в распоряжении коммандера. Многие из них едва волочились, заливая маслом и засыпая искрами платформы. Они пыхтели, грохотали, падали, но ползли дальше. А те, кто уже не мог двигаться — разрывались на части летающими над ними Сборщиками, которые на ходу пересобирали негодные машины в те, которые смогут работать.

Но так или иначе, вся эта армада должны быть пущены в расход, чтобы вырвать у мира ресурсы для производства машин следующего поколения, которые предназначены уже для войны в других условиях.

И словно пришелец из неведомых миров, в центре этой гигантской ожившей свалки, висел полукилометровый фрегат, полностью состоящий из красной субстанции. Словно монстр, с которого содрали кожу, он контрастировал с окружением не только цветом, но и формой, похожей на доисторическое чудовище с крыльями. Личная яхта лорда Кайла, подаренная Первым коммандером. Передвижной командный пункт, оснащенный по последнему слову технологии обоих миров, воплощенная нанитами. Экипаж был не нужен. Одна мысль лорда через имплант заставляла корабль, ведомый суперкомпьютером из нанитов, выполнять любой приказ.

Корабль лорда располагался в самом сердце активности: между основными верфями и центром переработки Кванитя 40, заставив расступился поток грузовых механизмов, цепью перемещающихся между крепостью и объектами инфраструктуры. Фрегат Кайла эпически висел в центре, словно был фокусом, вокруг которого вращалась вся эта безжалостная и бесконечная механическая стихия…

…На заре времён, все корабли коммандеров были полностью из нанитов. Но постоянные войны, в том числе и с другими коммандерами, не позволяли быстро пополнять запасы. Резервуары полисплава Крепости были заполнены нанитами лишь на треть. К тому же обратный прыжок флота во времени заставил израсходовать большую часть нанитовых кораблей, добыв из них напрямую энергию для прыжка. Отдавая свою энергию, их кроваво красные тела становились серой пылью, что парила одинокими облаками вокруг ворот. Поэтому, придя в это время, коммандер перешёл в режим экономии, сделав ставку на количество.

Парадокс? Вовсе нет! Нанитов для создания одного корабля лорда Кайла хватило бы для формирования группы из десятка судов такого же размера, собранных из всякого мусора. Такие корабли были менее защищены и надежны. Но по огневой мощи превосходили бы корабль Кайла в разы. К тому же, даже один их вид мог вселить панику в ряды разумных противников. А невозможность их уничтожить так же легко как корабли с живыми на борту, делал их и вовсе ночным кошмаром адмиралов: каждый из них был словно легендарная пиратская «Черная жемчужина», ведомая мертвыми матросами из морских глубин…

Лорд Кайл снова стоял в огромном стратегическом центре Твердыни, наблюдая сквозь гигантский прозрачный силовой купол нескончаемую суету верфей. Его мысли были неспокойны. Кайл был вызван экстренно. Первый Коммандер предпочитал личный контакт. И потребовал прибытия лорда — без телепортации, исключительно традиционным путём.

Кайл работал с агентурой на другом конце галактики, когда поступил вызов. Он уже знал о катастрофе в секторе Кандар. Именно лорд настоял на превращении обычной ресурсной базы в укреплённый аванпост, чтобы разместить там стационарную установку темпорального переноса — машину времени, ради которой Первый выделил редчайшие ресурсы из производственной цепочки. Теперь всё это не просто обратилось в обломки, а вовсе исчезло.

В отличие от привычных практик лорда Кайла, которые часто основывались на выделении приоритетов, подход Первого Коммандера был исключительным в своей логике: он анализировал события не по их важности, а по хронологии. И сейчас он требовал от Кайла отчёта по слежке за командой Мэрилин, ведь Кайл лично отвечал за их ликвидацию.

После долгого ожидания, коммандер появился в стратегическом центре, использовав внутренний телепорт. Кайл слегка наклонил голову в знак уважения, хотя Первому это было совершенно не нужно.

Обстановка в зале управления снова изменилась. Куда-то делись кабели и трон коммандера, дизайн приборов и интерфейсов стал беспроводным и минималистическим. Изменился и облик самого коммандера.

В этот раз лорда приветствовал высокий поджарый шатен с лишенным растительности острым лицом европейского типа, и острыми, немного эльфийскими ушами. Но в остальном — не отличимый от человека. Его облик дополняла броня серого цвета, с алыми прожилками нанитов.

Кайл про себя отметил, что образ Первого в целом, с их последней встречи стал более «человечным». Его аватар был стабилен, голова не представляла собой месиво из нанитов, а ужасная маска в виде черепа больше не использовалась. Кайл не мог понять смысла этих трансформаций. Зачем машине из мимикрирующего полисплава становится не отличимой от человека? Ведь здесь больше никого нет, а Кайл и так знает, что Первый — машина! Тогда для кого этот маскарад?..

— Форма твоего судна не отражает нашу философию, лорд. Как и позиция — не является примером рациональности. — Вместо приветствия произнес Первый. — Потери от его расположения уже составили 18,987 механоединиц. Я всегда даю лучшее своим партнёрам. И надеюсь, получить от них исполнение взятых обязательств.

Коммандер сделал жест рукой, больше для лорда. Но корабль переместился в более выгодное положение с точки зрения производственных потребностей верфи. Демонстрируя тем самым, кому на самом деле он подчиняется.

Первый выдержал паузу.

— Первоначальный план заключался в уничтожении команды Мэрилин, — начал Кайл. — Беспилотники должны были атаковать транспорт, который отправлялся со свалки земного альянса раз в сутки. Поначалу я думал, что эти идиоты не стоят моего внимания. Но их дальнейшее поведение меня заинтересовало.

Первый, привыкший к спичам Кайла, не выразил ни удивления, ни раздражения. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Докладывай, — Произнес он настойчиво.

Лорд старался не выдать своего напряжения. Он знал, что Коммандер мог уничтожить его в любой момент, но страшно не любил доклады. Он любил, когда докладывали ему. Но он понимал: абсолютная власть не даётся тем, кто не умеет терпеть чужую:

— Москитная группа следовала за командой Мэрилин, избегая прямого контакта. Неожиданно их подобрал центаврианский «Ворчан». Если бы его заметила земная эскадра, это как минимум дипломатический скандал. Крейсер опасался этого и был в режиме боеготовности. Он стоял в поле астероидов, прикрывшись системами подавления. И засек беспилотники раньше, чем мы его обнаружили. Я рассчитывал, что они не откроют огонь, из-за протоколов первого контакта, и я смогу отследить их курс.

Первый, внимательно слушавший, одновременно считывал записи москитной группы истребителей, и мог бы разобраться без пояснений. Но в глазах Кайла был тот оттенок страсти и интереса, который заставлял выслушать человека.

— После того, как крейсер установил контакт с челноком, — продолжил Кайл, — он уничтожил несколько наших кораблей. Причём, как будто они уже сталкивались с москитами механосов раньше.

Первый не сразу ответил, его глазницы на какой-то момент стали темно-бордовым.

-Что же ты сделал? — Спросил он наконец.

— Мы продолжили преследование, с периодическими огневыми контактами. Крейсер прибыл в сектор Анфра. Но они решили дать нам бой! Хотя в гипере шансов выжить у них было бы больше из-за помех. Зачем они вообще выходили?

— Первый взглянул на лорда, стараясь изобразить любопытство:

— Сколько шел бой? Они связывались с кем-либо?

— Бой длился около часа, а москиты первой волны не имели оборудования для перехвата сигналов, Крейсер был серьёзно повреждён, и они меняли тактику, будто на борту было два капитана. Каждый из них воевал по-своему, как если бы командование было разделено между ними.

Первый нахмурился и задумчиво произнёс:

— Ничего необычного. Мэрилин — пилот и капитан. Я скачал её досье, она входила в десятку лучших, вместе с Джеффри Синклером. Ее после войны с Минбаром с флота отпускать не хотели. Она с командой подменила пилотов на борту центаврианского корабля, когда те вышли из строя. Это очевидно.

Кайл остановился, взглянув в глаза Первому, пытаясь увидеть намек на его отношение к ситуации. А оно никак не прочитывалось.

— Но зачем отключать щиты в критический момент боя? Я бы никогда так не поступил. — Воскликнул лорд, возведя руки к небу, подчеркивая идиотизм поступка.

Глаза Первого сверкнули, его голос стал острым, как лезвие:

— Сколько были отключены щиты? Они высаживались на планету?

— В начале и в конце боя. На тридцать секунд, — ответил Кайл, — Но следов высадки не было.

— Но проверить, использовался ли телепорт, мы не можем. — Отрезал Первый.

Кайл продолжил, стараясь держать эмоции под контролем:

— Мы продолжили преследование крейсера в гипере, когда они двинулись с опорой на маяк Полград республики Центавра. Но команда Мэрилин снова покинула его. На шаттле! Хотя это крайне рискованно. Они взяли курс на маяк Селчат. Шаттл использовал транзитную зону перехода и вышел из гипера. Их уже ждал корвет минбарских рейнджеров. Корабль, который давно следовало бы списать, москиты бы его легко уничтожили…

— Что помешало на этот раз?

Ответ лорда не был обременён излишней самокритикой:

— Корвет был ловушкой. В гипере скрывался минбарский линкор класса Шарготти. Хоть к тому моменту я направил на поддержку группы крейсер носитель, вводить его в бой против Шарготти я бы не рискнул.

Кайл никогда не вступал в битву, не будучи уверенным в превосходстве над противником. И желательно чтобы оно было подавляющим. А иначе как потом глумиться над беспомощным врагом?

Первый поднял брови, явно заинтересованный:

— А куда делись москиты первой волны?

Кайл не сдержал лёгкой иронии:

— Они как-то быстро… хммм… закончились, — ответил он, но в его голосе не было стыда или сожаления.

Напротив, он говорил это как бы подначивая Первого, что выделил Кайлу слишком слабые беспилотники:

— Но мы продолжали следовать за корветом до сектора Селчат. Там команда Мэрилин вышла из гипера, и.… старый Лиандр рухнул на ближайшую планету из-за технической неисправности.

Первый, по-прежнему пронзая Кайла взглядом, спросил:

— Их поврежденные системы создали фон, и ты опять не засек энергетических всплесков телепорта?

Кайл с лёгким удивлением ответил:

— Теперь у нас было оборудование москитного крейсера. И если бы не фон, мы отследили бы телепортацию. Но… Откуда ты знаешь?

Первый снова прервал его, не давая возможности увильнуть:

— Превосходная тактика! А после они улетели через час. И точно так же покинули корвет на шаттле. Просто скажи, где ты его потерял.

Кайл терпеть не мог, когда ему ставят «на вид». Но Первый внимательно наблюдал за партнером. Он мог бы взломать без особых усилий имплант Кайла. Но Первый был создан не только как инструмент грубой силы, но как наставник и дипломат. И теперь тестировал свои навыки на Кайле, который наивно думал, что контролирует ситуацию.

— Облако Хепторга, на границе Корланской демократии. — Кайл не понимал смысла маневров команды Мэрилин. — Они снова вышли из технических ворот. Но войдя в облако, исчезли уже окончательно. Мы прочесали весь квадрант, там я их потерял.

Первый достаточно точно изобразил гримасу презрения, и слегка прищурился:

— Квадрант не покидало ни одно живое существо?

Кайл, немного нервничая, кивнул и продолжил:

— Там был корвет ворлонов. Он появился ещё задолго до прибытия шаттла. На борту было одно живое существо. Скорее всего, ворлонец. Вскоре корвет покинул облако, открыв свою зону перехода. На борту так же было одно живое существо. А мы ищем троих. Их присутствие на корвете исклю…

Первый моментально среагировал:

— Только я буду решать здесь, что исключено, а что нет! — Рявкнул Коммандер, почти пронзая Кайла взглядом.

Но тут же спокойно и назидательно произнес:

— Ворлонские корабли воспринимаются сенсорами как одно живое существо, будь там хоть батальон органиков! Потому что корабль ворлона — сам и есть живое существо. Я ценю способность к импровизации, но она не заменит знаний, лорд. Исправь это. Иначе ты бы обратил внимание, что корабли ворлона не действуют в одиночку на чужой территории. Это должно было усилить твои подозрения. Но ты упустил их окончательно.

Слова Первого не оставили ни малейшего пространства для оправданий. Лорд почувствовал, как его самоуверенность пошатнулась. Кайл всегда гордился своей способностью действовать интуитивно, используя общую стратегию и чутье хищника, но вот опускаться до тактики и детального анализа… было ниже его достоинства. Кайл мог подгрузить в свой имплант нужную информацию за секунды. Однако, вместо того чтобы сразу сделать это, он скривился, будто от физической боли. Ведь все эти мелочи, технические подробности… Разве достойны они внимания будущего Диктатора Галактики? Пусть этим министры занимаются, а он будет их показательно казнить, если они не справятся. И было совершенно непонятно, почему Первый не собирается карать Кайла. Но коммандер не пытался его ни запугать, ни унизить. Он просто перешел к следующей теме:

— Ты завербовал Гарибальди? Устройство в каюте должно было смягчить его волю.

Кайл понимал, что сейчас вылезет ещё один его провал. Его новый агент, прилетевший на станцию, пол дня ходил за безопасником, произнося кодовое слово, заговаривая так и эдак. Но ничего не происходило.

— Агент ошибся. Я от него избавлюсь.

Лорд собирался было передать мыслеприказ на корабль, но Первый наклонил голову на бок, поднял указательный палец правой руки до уровня груди, и покачал им вправо-влево:

— Отрицательный результат — тоже результат. Нет смысла уничтожать агента, если польза в целом превышает ущерб. Нет смысла убивать, если не хочешь изменить историю раньше, чем планировал.

Первый явно мыслил категориями куда более масштабными, чем Кайл привык. Коммандер не впадал в ярость, не требовал показательных жертв — он действовал, словно ошибки — всего лишь данные для следующего расчёта. Он не получал удовольствия от власти! И в этом было нечто ужасающее. Это было даже хуже, чем если бы Первый пришёл в бешенство. Означало ли это, что он просто презирал Кайла настолько, что не считал его достойным живого гнева?

— Ты зациклен на устранении, — Продолжал коммандер. — Если Гарибальди оказался устойчив к влиянию устройства, значит, на него действует другой фактор.

Кайл скрипнул зубами. Он не знал. Ему это не нравилось. Но хуже всего было то, что Первый знал, что он не знает!

Косяк, о котором не знает другой, всегда можно исправить по-тихому. Но Кайл был далеко не глуп. Прагматизм и эффективность для коммандера превыше всего, и он уже был готов выдохнуть. Ведь в целом, почти сотня операций по внедрению агентов в ряды разумных была успешной! Что ещё раз делало странным всё, что связано с командой Мэрилин. Где она появляется — все летело к чертям!

— Что ты можешь? — Паузу нарушил странный вопрос Первого.

— В смысле? — Переспросил лорд. Он терпеть не мог загадок и внезапных перемен темы.

— Что ты можешь извлечь из своего провала? Как можешь его использовать?

Обычно лорд привык сам ставить задачи. А извлекать выводы — это для окружающих букашек, которые все время путаются под ногами и созданы лишь для того, чтобы выполнять прихоти великого лорда. Но в чём тогда разница? На Кольце его постоянно ставила на место Тила. А теперь это делает машина из мимикрирующего полисплава! Если бы коммандер при этом издевался, глумился — был бы понятен его интерес. Но ему даже не перед кем это делать, вокруг — лишь миллионы стальных болванов, которые не знают удовольствия возвышения над другими! Но деваться было некуда. Он сам отдал себя во власть этой машины ради ещё большей власти! Погорячился? Время покажет. Но более странного разумного, чем коммандер, он не встречал.

— Вавилон защищают силы, которые мы не контролируем. И пока мы о них не узнаем — лучше не предпринимать поспешных… — Сквозь зубы процедил лорд.

— Верно. — Прервал его коммандер. — Ты тратишь энергию на борьбу с собой, вместо того, чтоб сосредоточится на эффективности. То, кем ты был на Кольце, не важно. Хотя бы потому, что ты собираешься стереть их из истории. Или ты передумал?

— Нет, Первый. Я непреклонен завершить начатое.

— Тогда какая разница, что о тебе думают те, кто никогда не будет существовать? — Коммандер размышлял о судьбе триллионов разумных из будущего как о чем-то обыденном. — Мы начинаем, как говорят у вас, с чистого листа. И работаем с реальностью. Я заключил союз с Достойнейшим из вас, выбрав тебя. А Достойнейший — не позволяет высокомерию затмить суть.

Кайл едва сдержал желание сжать кулаки. Он не тот, кто должен сидеть перед древним, как сама Земля, механизмом, и объяснять свои ошибки, словно школьник перед учителем.

Нравоучения! Это то, за что лорд ненавидел Тилу. Она постоянно продвигала какой-то идеализм и «духовные ценности», от которых лорда тошнило.

«Высшее предназначение разумного»,

«Путь души и духа»,

«Свобода выбора пути»,

«Жизнь после жизни»

… Тьфу! Только идиоту не ясно, что наступает после жизни! К-о-н-е-ц!

Нужно было сохранить своё реноме любой ценой! Ведь даже если он не прав, кому он будет нужен, если другие перестанут верить в его непогрешимость?

Кайл указал на шов, похожий на шрам. Который шел через все лицо Первого.

— И меня будет учить жить тот, кто невнимательно относится к своей внешности? — Лорд провел себя по лицу, имитируя шрам. — Ты можешь принять облик чего угодно, сопоставимого по объему и массе. Ты можешь стать ковриком в зале или экзотическим монстром. Для тебя не проблема устранить повреждения, или имитировать жизнедеятельность организма. Я видел десяток твоих воплощений, а от твоей боевой личины кровь стынет в жилах! Но почему на всех твоих аватарах присутствует один и тот же дефект?

Кайл замолк. Он ожидал какой угодно реакции. И она была, как всегда, обескураживающе непредсказуемой:

— Совершенный противник. Безупречный в своих принципах. Напоминание об эмоции, мешавшей эффективности. — Отсутствующе ответил Первый, глядя сквозь купол на звезды. — Кто хочет контролировать всё — должен быть готов пожертвовать всем. Прежде чем что-то сказать — смотри на него.

Интересный поворот! Оказывается, и коммандер совершал ошибки! А эта — ранила его настолько, что он намеренно не хочет исправлять повреждение?!

«Единственный во вселенной робот из мимикрирующего полисплава — сентиментальный мазохист? Зачем носить на себе символ несовершенства, поражения? Зачем его демонстрировать? Ошибки нужно прятать подальше, чтобы ими не воспользовались! Хотя… Да к черту! Кто вокруг него может ими воспользоваться?»

Внезапно коммандер активировал телепорт, и в центре зала появился… сервированный стол и пищевая установка, возле которой орудовал неуклюжий пятирукий гусеничный монстр. У Кайла глаза полезли из орбит: Обслуживающий робот сервировал стол и разливал по бокалам напиток!

— Прошу садиться! — Произнес коммандер, делая жест рукой. — Нужно уметь наслаждаться процессом.

Кайл колебался. Пищевая установка. Красная скатерть. Стол, накрытый словно для праздника. Ему этого так не хватало после отбытия с Кольца, пышных приёмов, суетящейся обслуги, которую если что, можно пнуть за малейшую провинность… Но всё это было слишком необычно для текущего разговора.

Лорд застыл, сохраняя самообладание. Отказаться нельзя. Но если бы он сам оказался на месте коммандера, то превратил бы этот жест гостеприимства в изощрённую ловушку. В еде было бы столько яда, чтоб жертва корчилась в муках, осознавая всю глубину своей ошибки!

Сердце ёкнуло. Кайл представил, как его тело, содрогаясь от паралича, оседает на этот самый стол, как коммандер с невозмутимым лицом превращает руки в мечи, отделяет его голову от туловища и запускает её в воздух, словно мяч. В назидание остальным. Он бы так и сделал, окажись кто-то недостаточно проницательным… Но Тила бы не позволила.

От воспоминания лорда снова перекосило. Однако, теперь он изменит историю. И Тиле — конец. Её миру — конец. Всему ее «зверинцу», которому она уделяла времени больше, чем ему — конец. Всё, что она так отчаянно пыталась защитить, будет стёрто. И больше никогда пластика ее движений, что внутри взрывает огонь, не вызовет всеобщего восторга, и не заставит сожалеть, что он не может…

За это уже стоило выпить!

Но мысль погасла так же быстро, как появилась. Коммандер был предельно рационален. Если бы он действительно хотел убить, неужели стал бы заморачиваться с пищевой установкой? Тратил бы ресурсы на экзотические яды? Нет. Он свернул бы шею. Равнодушно. Без пафоса.

Кайл сделал глубокий вдох, унял дрожь в коленях и шагнул вперёд.

— Интересное предложение, — произнёс он, не давая голосу дрогнуть. И присоединился к трапезе.

Кайл смотрел на коммандера, когда тот придвинул к себе прибор, и не моргнув, попробовал блюдо. Эта машина могла есть! Но еда для него была чем угодно, только не удовлетворением потребности. Коммандер мог поглощать органику, металлы, радиоактивные изотопы, или яды — его тело, состоящее из наномашин, не знало слабостей, присущих органическим существам. Оно имитировало жизнь, но не зависело от неё.

Кайл видел в этом нечто большее. Тысячи таких, как он, рассредоточенных по всей галактике. Способные проникнуть в любое общество, стать частью любой культуры. Они могли участвовать в переговорах, вызывать доверие, заключать союзы…, а потом, когда придёт время, просто убрать ключевых фигур — бесшумно, без следов.

Устранить лидеров, дезорганизовать командование, взять под контроль экономику. И когда общество падёт в хаосе, в игру вступят армады вторжения, которые поведет он, великий лорд, которому суждено переписать реальность…

Жаль только, что Первый — был уникальным. Остальные его солдаты до последнего дрона уборщика — были обычными роботами из подручного металла, который удавалось добыть, и переплавить в огромных печах Крепости. Которые брали лишь устрашающим видом, и количеством.

Почему запасы нанитов, из которых можно было создать армаду звездолетов, не могли силится с коммандером в одно существо, превратив его в мега-титана из полисплава?

Почему при всём контроле коммандера над этим водоворотом металла он был ограничен определённым объемом, сопоставимым с габаритами «среднего по больнице» разумного существа?

Кайл испытывал разочарование, столь же глубокое, как и ощущение своей избранности.

Кайл взял кубок с напитком и сделал маленький глоток. На вкус — терпкий, слегка горьковатый элитный алкоголь. Всё ещё пристально наблюдая за коммандером, он медленно поставил кубок обратно.

— Ты мог бы быть идеальным шпионом, — заметил он, словно в шутку. — Идеальным убийцей.

Коммандер лишь слегка улыбнулся.

— А ты набит сказками о насилии, лорд.

— И это говорит тот, кто уничтожал разумных миллиардами? И разве не за этим мы в этом мире? — удивился Кайл.

— Я следил, чтобы разумные не уничтожали друг друга полностью.

— Но почему этого требовал ваш этот… Закон? — Кайл негодовал.

— Не сколько сама война, сколько наличие конкурента, дает тебе стимул к развитию. Когда ты уничтожаешь врага полностью, нет повода держать себя в форме. Я не запрещал им воевать друг с другом. И вмешивался лишь тогда, когда одна из сторон была на грани полного уничтожения, не смотря на их жалкие мольбы в храмах. Глупцы! Они сначала делали всё, чтобы война началась, а потом молили, чтобы я избавил их от самих себя. И я приходил. Но если оценке своих возможностей учит подопечных каждый коммандер, я учил их извлекать выгоду из конфликта, если у них не хватило ума его избежать! Разумные не могут без воин, и ты не хуже меня это знаешь. — Почти естественно, вздохнул коммандер.

— Интересная теория. — Ответил лорд. — Но считаю, что лучший стимул, лежащий в основе всех действий разумных — страх. А чем он вызван, врагом или стихией — не так важно. Удалось напугать — правишь! А то, что ты давал им хлебнуть по полной за всё что они заварили — мне нравится. Но… Ты хочешь сказать, что насилие ради самоутверждения — не целесообразно?

Лорд сам не верил тому, что сказал, но коммандер кивнул:

— Я был создан судьёй, адвокатом и палачом. Но коммандеры не могут начинать войны, если ничто не угрожает Закону. Я лишь дважды начал войну. Одну — выиграл. — Коммандер указал на шрам. — Но победа привела меня к другой войне. А другая — туда, где я сейчас, оставив галактику на миллиарды лет в руках этих инсектоидов — Теней.

— Мерзость! — бросил лорд, доедая королевский бекон. — Я их уже ненавижу, почти как Тилу. А она превратила Империю в какой-то балаган. Перья, крылья, когти, зубы, хвосты… Бывало час идёшь по главной улице столицы, и можешь не встретить ни одного гуманоида! Я понимаю, мы сами себя уничтожали, пока они размножались. И использовать их в качестве рабочий силы с привилегиями было решением, иначе мы бы снова не поднялись к звездам… Но… Знаешь, что я решил? Первая Диктатура — только для гуманоидов!

Лорд прервал свой спич, коммандер глядел на него как на умалишенного, будто знал что-то, чего не знал лорд. И Кайл сменил тему:

— Кстати, ты веришь в провидение, Первый?

Коммандер сменил выражение лица на удивление, а Кайл сделал жест вилкой в воздухе:

— Война привела тебя на Кольцо. А на Кольце ты понял, что Лориэн бросил разумных ещё в 2260 м. Ты ощутил себя преданным и покинутым. Зачем следовать Закону, если никто этого не оценит? Твой путь потерял смысл. Но ты нашел новый. В моём лице.

Кайл выпил вина. Эта странная трапеза с машиной в окружении миллиардов тонн стали, где он на сотню световых лет был единственным живым разумным, вселила бы ужас в кого угодно. Но Кайл, почему-то, ощущал себя единым с этим местом. Почти богом.

— Так что же мы празднуем? — Все ещё удивлялся Кайл. — Уж точно, не мой провал.

— Провалы — часть обучения. Так говорил Лориэн. — Произнес коммандер. — За успехом каждого полководца кладбище из его солдат — так говорят на Земле. А празднуем мы,. что москитный флот показал свою эффективность, и я принял на вооружение твой проект москитного крейсера. 97% агентов внедрено, а Вавилон 5 в одиночку не сможет противостоять нам. Производство нанитов хоть и дефицитно, но мы используем погибшие суда других рас для создания флота первой волны. Из ресурсных баз потеряна только одна. За время компании развертывания это минимальные потери из возможных! При всём дефиците ресурсов это — легкий старт.

Коммандер развернул проекцию голографической карты галактики:

— Мы уничтожили все планеты — храмы, кроме тех, где основали свои базы. И теперь координаты нашей Крепости никто не узнает.

— Но некоторые планеты перед уничтожением посещались командой Мэрилин. — Возразил Лорд с интонацией, будто Мэрилин осквернила их своим присутствием.

— И я бы не отказался сам иметь таких союзников. Но если бы они искали нашу базу — я бы узнал об этом. — Смакуя десерт, ответил Первый.

— Но, вселенский бес их возьми, как? — Не понимал лорд.

Коммандер… рассмеялся! «Теперь совсем как человек» — пронеслось в голове Кайла.

Первый вел себя так, будто наномашины могли передать в точности все нюансы вкуса.

— Когда твой коммуникатор издает звук, ты ведь знаешь, кто тебе звонит?

Кайл, при всех своих усилителях и имплантах, чувствовал себя просто неуклюжей грудой металла с остатками плоти внутри. «Вот бы мне такое тело!».

— А кого ещё можно искать по этим сигналам? — Как бы невзначай бросил лорд.

Но Первый решил не раскрывать пока лорду тот факт, что для вызова коммандера нужно знать его имя. В конце концов, имя нужно для идентификации. А он был здесь один. Его имя больше не имело значения.

— Коммандера, которого я преследовал, когда попал в ваш мир. — Продолжал Первый. — Но пока у нас слишком мало кораблей. Храмы, оставшиеся под нашим контролем, найдут его и в параллельной реальности, когда придет время. Приоритетная задача — готовность флота, и обеспечение нейтралитета древних.

— А как же Тени? — Не унимался лорд.

Первый вскинул голову, искусно имитируя воодушевление.

— На Теней у меня другие планы.

— Но, согласно истории, они покинут этот мир после сражения вместе с ворлонцами и Лориэном — удивленно произнес Кайл. — И я был бы за, будет меньше проблем.

— Нееет. — Коммандер снова склонил голову на бок, и демонстративно покачал указательным пальцем вправо-влево — Они должны мне три с половиной миллиарда лет. И они никуда не уйдут!

— И месть наша будет разрывать звезды… — Прошептал с придыханием лорд.

— Как бы ты это не назвал — всё дело в равновесии. Лориэн поставил коммандеров наставлять младших, поскольку Тени не разделяли его идеи больше всех остальных в галактике. Тени древнее механосов. Но завидовали нашей технологической мощи, ведь корабли из нанитов и тела из полисплава — технологии мира Лориэна. Когда Лориэн представил нас младшим в качестве новых Хранителей — Тени, скрепя жвалами, уползли в свои норы, вынашивая планы мести. Притворились друзьями, взяли за основу мою философию, превратив ее в примитивный социодарвинизм, как говорят у вас. Она им идеально подошла, поскольку они не были связаны Законом Бытия, и могли развязывать войны по своей прихоти. У них хватило наглости манипулировать нашими страхами. Они разрушили план Лориэна, уничтожив нас, коммандеров, руками друг друга. Тени будут на моей стороне следующие 3,5 миллиарда лет. Потом — пусть идут, куда пожелают. Иначе… — в воздухе повисла оглушительная тишина — Я их уничтожу.

Кайл облегченно выдохнул. Его мало волновала личная вендетта коммандера, как бы он ее не называл. Главное — проблема с храмами была решена. Агенты Тилы теперь никогда не смогут найти их. Кайл начал понимать, что же действительно их объединяет. Коммандер — не просто холодный безжалостный стратег. Он идеально превращает месть в справедливый суд! Тени слишком долго царствовали, время записать их в рабы!

— Ты сказал: «Храмы, оставшиеся под нашим контролем.» — вкрадчиво произнес Кайл.

— Ты можешь замечать мелочи. — Одобрил Первый. — Мы потеряли базу в секторе Кандар. Вместе с твоим оборудованием.

— Я хотел вычислить агентов Тилы, если они уже в этом времени. Они стали бы мешать нам, и их можно было бы ликвидировать.

— Я помню. — Коммандер беззаботно смаковал пирог со странной ягодой, похожей на вишню. — Но не считаю одиночный корабль угрозой.

Кайл осознал, что все, чего он боялся, не имело для Первого особого значения. И он не считал потерю москитного крейсера большой проблемой.

— База погибла не по твоей вине. Аномалия более опасна, — продолжил Первый, — но я впервые сталкиваюсь с подобным. Слишком мало данных.

— Возможно, сказывается 3,5 млрд лет отсутствия? — Кайл не смог удержаться от возможности поддеть Первого.

— Сарказм не уместен. Это не системное явление. И не природное. Но если бы такие объекты существовали во вселенной, Лориэн бы проинструктировал нас.

— Если ворлонский корабль взял на борт экипаж Мэрилин, выходит, это он погиб в секторе Кандар перед появлением аномалии? — Разочаровано произнес Кайл.

— Не факт. — Рассуждал Первый. — Корабль перед самоуничтожением выбросил капсулу в гипер. Её опознали как одно живое существо. Но как мы знаем, ворлонская капсула на радарах — это одно живое существо, как и сам корабль. Может, в ней был один из членов экипажа. Возможно, и все трое. Это мог быть и «черный ящик». Вероятно, что экипаж не спасся, ведь их штурмовали. Получить записи мне помешал взрыв. Но даже если и спасся — запасов на капсуле нет. Их вектор движения не проходит ни через одну обитаемую систему или торговый маршрут. Шансы что их подберут при текущем курсе — менее 1 тысячной процента. Теперь не имеет значения, кого из двух других коммандеров они могли искать. Учитывая, что Третий устранен, а Второй — в другой реальности.

Лорд был на седьмом небе от счастья, ведь только что Первый фактически снял с него все обвинения.

— Значит, миссия выполнена! А Мэрилин, беспокоивший нас охранник и иерарх ордена — мертвы! — Лорд излучал удовлетворение. Ему больше не нужно было разгадывать этот ребус.

— Ты снова отвлекся. — Продолжал коммандер — Странно другое. Их положение было безнадежно. Но тактика ворлонского корабля — не ворлонская. Удар рельсотрона причинил болевой шок, сравнимый с ситуацией, когда представителя вашего вида пуля ранит навылет. Но он практически не терял управления. Использовал все свои ресурсы точно и расчетливо.

Первый загрузил Кайлу в имплант запись боя, декодировав код на анзерленге в видео.

— Хммм… — Произнес лорд, подперев голову с видом усталого человека. — Могу поклясться, что им управлял наш офицер из корпуса обороны Кольца! Или кто-то, прошедший там подготовку.

— Теперь это уже не важно — Произнес Первый. — Как и не важен твой эксперимент с симуляцией хронострео. Он не может навязать объекту волю, или перенести физическое тело во времени. Но разработка имеет потенциал. Твоя предосторожность была не лишняя.

Кайл с лёгким сердцем заказал себе яблочный торт, видя, что Первый признал его правоту. Пищевой автомат изготавливал всё, о чем можно было подумать, а процесс напоминал печать на трехмерном принтере. Только лёгкая грусть омрачала лицо лорда. Он любил лично плевать в лицо поверженному врагу, и пинать ногами его окоченевший труп. А случай лишил его этой возможности.

— Тила… Не понимаю твой страх перед ней. — Снова сменил тему Первый. — Меня она не остановила на своей территории, когда я попал в ваше время. Я сам принял решение о нецелесообразности продолжения конфликта. Хотя, ваши воины были отлично подготовлены. Как можно держать армию в тонусе, когда последняя крупная война была тысячи лет назад?

Кайл любил, когда его мнение спрашивали. Тогда он чувствовал себя ещё важнее, чем был. От того, что его мнение было интересно столь древнему и мощному существу, он просто воспарил. И рассыпался в пояснениях:

— Страха нет, есть чувство несправедливости. Я лучше Тилы понимаю суть управления. Оно держится на страхе и слабости, но был у неё лишь «силовым министром». А Совет Миров выбрал императрицей её. Ну не верю я, что разумные могут стать лучше! А она — верила. У нее начало получаться! И мне больше не светило стать Императором, поскольку дважды подряд Императором не может быть представитель одной и той же расы. В подготовке же — нет ничего необычного. В армию Кольца нанимаются самые сильные воины с природным талантом из всех миров. Подразделения — исключительно национальные. А учения проходят в реальных боевых условиях.

— И я не верю… С тоской выдохнул Первый, будто за этим стояла его личная драма… Что? Выборный император?.. Набор по желанию?.. Боевые учения?..

Первый сделал вид, что чуть не выронил ложку. И это было бесподобно по — человечески.

— Да. В империи много разумных рас, и между ними накапливаются конфликты. Мы их разрешаем на учениях, и так избавляемся от радикалов. Они просто идут и убивают друг друга, мы им не мешаем! При этом не страдает мирное население. Это практики Тилы. Я считал ее политику слишком мягкой. Но она, черт возьми, работает! Никогда не понимал, как, но все довольны!

— А ты служил в армии, лорд? — как бы между делом поедая салат, спросил Первый.

— Вот уж не ждал от тебя этого вопроса! — Кайл был готов убить всякого, кто спрашивает его об этом. Да какого хрена? Служить должны только ему! Но приходилось держать себя в руках:

— Я считал это потерей времени. Зачем подчиняться, если можно подчинять? Но я с детства не люблю военных. Это их… превосходство, как они смотрят на тебя. Когда бравируют тем, что пережили… Ничтожная манипуляция, чтобы заткнуть мне рот! Но я всегда давал понять, кто настоящий манипулятор! — Злобно выпалил лорд, и с досадой, замолк.

Казалось, и Первый застыл. Он выглядел, будто что-то вспоминал. Это длилось долю секунды.

— Поэтому ты сделал себе улучшения… — Продолжил размышления вслух коммандер. — Я знал лидера, который пользовался похожими методами государственного строительства что и Тила. Оборона Кольца была выстроена так, что вызвала ощущение… как говорят у вас — дежавю. Вот только тот, кто управлял похожим способом, пал от моей руки, когда Земля только зарождалась. А все данные о нём стерты нами из истории. Как Тиле удалось воссоздать этот опыт?

Кайл был рад поговорить о своей персоне, но не до конца осознал, что именно услышал:

— Она часто рассказывала, что видела сон, или видение, где был новый способ правления. Я говорил, что это не сработает, но всегда ошибался, когда она внедряла методику.

Лорд выдержал паузу, стукнув кулаком по столу:

— Мои улучшения — большей частью ради Тилы, будь она неладна! Я нашел древний артефакт, расширяющий способности разума воспринимать боевые техники. Тила же считала, что в нем заключены души древних воинов. Но мы оба знали, что он должен был сделать нашедшего мастером, которому не было равных. Тила пыталась меня сначала отговорить, потом остановить. Но я все же коснулся камня! Правда, одновременно с ней. Вспышка… И скоро она поняла, что вспомнила то, чего никогда не знала. А мне досталось, так, объедки. Чудо, что вообще что-то досталось, артефакт мог одарить силой лишь одного и лишь однажды. Ей эта наука не очень была и нужна, она обожает историю… Но эта сила должна была быть моей! Понимаешь — моей!!!..

В глазах лорда блеснула ярость:

— …С тех пор она использовала меня для практики. И это был единственный способ проводить с ней больше времени. Лучше нас двоих в галактике все равно никого не было. Ну и я, чтоб от нее не отстать, был вынужден улучшить себя. Ведь с её гибкостью и скоростью…

Первый коммандер прервал лорда, и закончил его реплику, словно ставил печать под смертным приговором:

— …Совладать было практически невозможно. Она всегда оставалась лучшей. Что бы ты ни делал. Поэтому ты любил её. А теперь хочешь уничтожить.

— Что?! Да я ненавидел её за это!.. — В голосе лорда прозвучала неуверенность.

Первый поднялся. Прошел по залу стратегического центра. Гулкие шаги раздавались в пустоте. В процессе движения он постоянно менял форму, как будто что-то нащупывал, подбирал нужную. Его тело стало тоньше и выше. Новое лицо, имитация одежды… Через минуту трансформации нанитов, перед Кайлом стояла… женщина. Похожая на человека. Но невероятной, неземной красоты. Одетая в белые доспехи, окруженные туманом, напоминавшим защитное поле. На плечах развевался плащ, а в руках была пара клинков, сияющих электрическими разрядами, как две звезды.

— Тила похожа на это? — Спросил Первый. Его измененный голос, звучавший как нежная сталь, заставил Кайла замереть.

— Ого! Ты и так можешь?!.. — Ошеломленный лорд всё же собрался с мыслями. — Внешне — нет. Тила ниже ростом. Другое лицо. Другие глаза и волосы. По тональности голоса Тила выше, но манера, интонация… Похожи невероятно! Что это значит, коммандер?

Кайл спроецировал образ Тилы из импланта в пространство помещения.

— Встань, возьми оружие, и попробуй узнать этот стиль! — Голос коммандера звенел, зовя в поединок. Тело из нанитов двигалась, как танцовщица, но не вульгарно, а угрожающе грациозно.

Дважды лорда звать не пришлось. За время сегодняшней встречи он был пару раз готов убить, то Первого за его превосходство, то самого себя — за провалы. Адреналин зашкаливал. Кайл привычным жестом отсоединил от пояса 40 сантиметровый цилиндр, и активировал оружие. Наниты цилиндра трансформировались в плазменную алебарду, и лорд с яростным рёвом ринулся в атаку. Женская личина Первого блокировала его удары, едва он думал о них. Молниеносно уходила с линии атаки и совершала невероятные акробатические трюки в воздухе и в партере, взлетая как птица, или стелясь по полу как змея, сочетая смертельную эффективность и невероятную эстетику, глядя на которые хотелось думать уже не о бое! Но Кайл давно научился сублимировать это чувство. И атаковал еще яростнее. Будто сражался с собственной природой, а не с противником. Лорд выполнил серию обманных ударов, перехватил клинок и прижал его к полу своим оружием. И уже готов был завершить смертельную комбинацию… как вдруг второй клинок, подброшенный в воздух, оказался в свободной руке противницы. И застыл в сантиметре от лица Кайла. В ту же минуту Первый освободился от захвата, и мощным ударом ногой в грудь, от которого едва не треснула броня из нанитов лорда, бросил Кайла на землю.

— Хватит! — Крикнул Первый уже своим голосом. Его облик покрылся рябью, и быстро сжимался, пытаясь сбросить личину женщины, как проказу. Первый дрожал. Он стремительно «перетекал» назад, в «родную» форму угрюмого серокожего задумчивого мужчины в броне с красными прожилками. И спустя пол минуты процесс перевоплощения был завершен.

Лорд поднялся. Он никак не мог привыкнуть к внезапным трансформациям и урокам Первого. Он отряхнулся и деактивировал оружие:

— Я знаю этот стиль. Хотя не все приёмы мне знакомы. Мы с Тилой и раньше занимались боевыми искусствами, но после контакта с артефактом «вспомнили» и другие стили. Это — один из них. Но кто эта женщина? И почему у них с Тилой так много общего?

— Это и я хочу выяснить. — Задумчиво ответил Первый.

Коммандер снова занял место за столом, наполнил бокал, но пить не стал. И глядя в поверхность напитка, как в бездну, выдержав длинную паузу, начал свой рассказ:

— «Её звали Тиана. Женщина давно погибшей расы с непроизносимым названием. Она при жизни стала женой Третьего Коммандера, который всегда находил лазейку в Законе. Он развивал биотехнологии, экспериментировал с металлоорганикой, научился манипулировать душами. Его боевая платформа превзошла мою. Я завидовал его таланту и боевым навыкам. Но Третий дал ей после смерти тело, равное своему. Заведя семью, он, по факту не нарушал Закон. В Законе просто ничего об этом не было. Но Лориэн создал Трёх коммандеров механосов. Лишь Трёх! А Третий — сделал свою жену по факту бессмертным Четвертым коммандером. Он научил ее всему, что знал, передал ей правление разумными, что были под его опекой, и ушел в свои исследования. Он был в шаге от создания с ней потомства. Это так же не было запрещено Законом. Но как потом делить галактику, если Коммандеров станет больше?

Спросить совет Лориэна мы не могли, он часто отправлялся за Предел, и отсутствовал десятками тысяч лет. Коммандеры — лишь инструменты развития. Но потомство — это уже раса. А уничтожение расы — запрещено Законом. Мы теряли всё! На это нам указали Тени. И предложили решение, как обойти запрет: Нас, коммандеров, изначально было трое, значит, четвертую можно убить. Закон на нее не распространяется. Третий со своими методами представляет угрозу, его правление с Тианой было более удачным чем моё, и Второго коммандера. Целые народы покидали наши территории, и под видом колонизации переселялись на территории Третьего. Так можно остаться без подопечных! А значит, наше существование было бы лишено смысла. Коммандер не может воевать против другого коммандера? Тени и тут нашли выход: они сами возьмут штурмом Твердыню Третьего, нужно лишь нейтрализовать его самого, и уничтожить армаду его подопечных рас. А войну против них — Закон не запрещал.

Третий хотел уладить дело миром, он всегда так поступал. Закон он чтил! Он как-то узнал о наших приготовлениях. Вместо того, чтобы привести армию в боевую готовность, а объединившись со своими подопечными он бы не оставил нам ни единого шанса, он вселился в не боевую платформу, и предложил переговоры. Но мы передали координаты встречи Теням, и показали, как запереть его душу.

Идея показать его душе расправу над всем, что было ему дорого, принадлежала Теням. Мы хотели оставить в живых его подопечные расы, и просто разделить между собой. Но Тени потребовали их уничтожить, чтобы памяти о социальных экспериментах Третьего не осталось.

Закон не поддерживает геноцид. И Тени воспользовались 5 м Законом, принципом «меньшего зла», убедив меня и Второго коммандера, что не уничтожь мы их — дело Третьего будет продолжено, все жертвы будут напрасны, а мы все равно останемся без подопечных. А без нас разумные погибнут, ведь не даром Лориэн создал Коммандеров как смотрителей. Без нас — конец всему. Если мы не управляем — это то же самое.

Мы согласились пожертвовать сотнями миров, чтобы продолжили развиваться тысячи. И нанесли удар. Тени выдвинули ультиматум: Тиана сдается, мы уничтожаем её в любом случае, а Третьего изолируем навечно — или все миры, что они опекали, внедряя новые способы правления, будут уничтожены.

Тиана не приняла ультиматум и попыталась сплотить народы против нас, узнав, что Третий захвачен. Но было поздно. Третий понял, что его предали, и его душа в отчаянье наблюдала из силовой ловушки за всем, что мы совершили позднее.

Но солдаты Тьмы теней оказались бессильны перед гвардией Третьего во главе с Тианой, которая решила защищать Твердыню до конца. Я должен был вмешаться. Мы сошлись в бою. Ударом, что ты видел, она оставила это. — Первый указал на шрам через всё лицо. — Но ей не хватило опыта.

Мы зачистили Твердыню, но просто бросили ее, отключив ИИ и уничтожив данные, что могли нас скомпрометировать.

А потом Тени превратили в сверхновые — звезды всех подопечных Третьему и Тиане миров. И треть разумных рас в галактике была уничтожена, ради того, чтобы развитие двух других продолжалось, как было запланировано.

Наши интересы со Вторым и Тенями не пересекались. Но спустя сотни тысяч лет Тени снова явились ко мне. Рассказав, что Второй коммандер, бывший нашим союзником, обратился к ним за помощью против меня! А если тени ему не помогут — грозил раскрыть Лориэну наш заговор против Третьего, который был его любимцем. И что самое страшное — Тиана в момент штурма, оказывается, уже носила ребенка от Третьего! Теперь этого было не проверить. Но Тиану убил я, что означало, что я уничтожил новую расу. Это строжайше запрещено Законом! Лориэн не простил бы.

И я начал компанию против Второго коммандера, чтобы заставить его замолчать. Тени оказали мне поддержку, мы загнали его в ловушку. Но теперь Тени настаивали на его уничтожении! А если я откажусь — они раскроют всё Лориэну, выставив себя жертвами обоих заговоров, и сделав ответственным за всё — меня!

Они готовились повторить штурм Твердыни Второго сами, лишь бы я разрешил его уничтожить. Но Второму удалось ускользнуть. Он построил портал в другую реальность. Я должен был его остановить, ведь он собирался использовать Теней против меня! И в этот момент твой временной зонд, который изучал прошлое, взорвался. Второй ускользнул, а я со всем флотом оказался в мире Кольца через 4 млрд лет. Дальше ты знаешь.»

Окончив рассказ, Первый смотрел на звезды сквозь купол. Кайл старался не упустить ничего. История поразила его своим масштабом:

— Кто манипулирует моим партнёром — манипулирует мной! Эти мастера обмана должны получить своё! — С воодушевлением произнес лорд. — Но как Тени доказали своё право на галактику, когда избавились и от тебя?

— Отличный вопрос, Кайл. Мы выбьем из них ответы! Но не позволяй эмоциям отвлечь тебя. Если Тила и Тиана как-то связаны, хотя я совершенно не представляю, как это возможно — мы не просто должны. Мы обязаны стереть её из реальности! Наши с тобой планы, лорд, связаны узами неизбежности. Но что в вашем будущем известно о душе?

— Душа… — Лорд слушал коммандера стоя, но теперь снова уселся за стол. Он произнес это, будто ему плевать. — Тила вечно твердила об этом. Но мне-то что? Власть и сила — вот что решает судьбы миров! Если я не могу использовать душу как оружие, зачем мне тратить на неё время?

Первый посмотрел на Кайла, будто перед ним был ребёнок, не способный понять простых вещей:

— В этом ваша ошибка. Ведь я — видел и ощущал их.

— Мы… не исследовали… этот феномен… — Лорд до сих пор не мог поверить, что душа действительно существует. — Тила была помешана на теории души. Но я не разделяю ее. А Тарос со своим департаментом исследований этим не занимался, как и вся официальная наука. Душа на Кольце — вопрос веры.

— Ясно. Ответа нет…

— Но как ты победил Тиану? — Любопытство разрывало лорда.

Механос наполнил бокал и выпил залпом, словно не чувствуя вкуса. Не наслаждаясь, не раздумывая — просто освобождая бокал от жидкости, как от ненужных воспоминаний. И было что-то жуткое и безысходное в том, как он это сделал. Затем ответил на вопрос лорда:

— Она сказала бы, подлым приёмом. Моё тело — это и броня, и оружие. Она не знала, как биться с таким противником. Хотя качество платформы было на ее стороне, а сражалась она яростно и самозабвенно. Если бы я ударил по-настоящему, ты был бы мертв. Но я показал тебе лишь жалкое подобие ее почти божественных навыков. После своего мужа, Третьего коммандера, она была лучшим воином в галактике. А потом уже все мы… Я сковал её движения своими нанитами, и вырвал ей то, что заменяло сердце. Чтоб Третий видел, к чему проводит его свободомыслие.

Первый сжал кулак и замер, опустив взгляд. Лорд поднялся и зааплодировал:

— Прекрасное шоу! Я в восхищении! Эпическая, назидательная расправа!.. Но почему ты вспоминаешь о ней? Или твоя печаль фальшива, как и твои аватары?

— А почему ты вспоминаешь о Тиле, лорд?

— Ты можешь испытывать чувства, коммандер?

— У нас есть душа. Но наши действия определяет Закон и целесообразность. Чувства живут своей жизнью. А дела — своей. Она, получив бессмертие, стала угрозой. Или я, или Второй Коммандер, должен был ее уничтожить. Но этот законник тогда действовал по правилам. По правилам — ее было не победить.

Кайл понимал своего партнера как себя самого. Он чувствует то же, что и лорд. И даже стал жертвой интриг! Но механосы столь сильны, что манипулировать их чувствами невозможно.

Кайл боготворил коммандера:

— Я всегда отбрасывал чужие эмоции, но, чтобы игнорировать свои… Я потакал им! А твои эмоции — пыль для тебя. Как научится этому? Как наступить на горло чувствам, и подло, показательно вырвать сердце?! Один на один! Не имея подавляющего превосходства! — Это — шедевр! — Кайл был в восторге. — Даже я на такое не решился! Выпьем! И да содрогнутся основы мироздания, Учитель!

— Выпьем, Достойнейший ученик. — Задумчиво, но твёрдо ответил Эр Бер Сэт. Первый коммандер Механосов. Хранитель Алой Твердыни Реальности. Который получил всё. Ценой всего.

48. Потерянный рай

Три дня пути. Без припасов, только питательная смесь — густая, горьковатая масса, хранящаяся внутри металлоорганических скафандров. За бортом — вечная ночь, разрываемая лишь багровыми переливами гиперпространства, словно застывшая кровь, струящаяся по бесконечному стеклу.

Капсула, крохотная и холодная, дрожит, будто ощущая давление невидимой пустоты. Команда спит, не снимая скафандров, на тонких матах с подогревом, выращенных из металлоорганики. Но даже подогрев не спасает от ощущения, что холод гипера просачивается сквозь металл, пробирая до костей.

Крафт просыпается первым. Его шлем слегка запотел от дыхания, а в ушах звенит тишина — полная, абсолютная, как в могиле. Он съедает немного питательной смеси, чувствуя, как она оседает в желудке тяжёлым комом. Запас ещё на неделю, но он знает: скафандры без внешнего источника света или энергии выйдут из строя раньше. Четыре дня — максимум, что осталось до того, как металлоорганика перестанет поддерживать жизнь в их телах

Просить помощи не у кого. Активная связь с Тилой или Затрасом раскроет их координаты Кайлу и Первому — а этого допустить нельзя. Крафт никогда не был набожным. Но, глядя в иллюминатор на гипнотические багровые переливы, он шепчет что-то вроде молитвы:

— О Галактика, да прибудем мы в вечности. Дай нам сил быть с твердым — мягкими, а с мягким — твердыми. Пусть останется путь позади, и да приведет он нас к цели. И да выполнит каждый свое предназначение. Аминь.

Слова растворяются в тишине. Он отворачивается, поёживаясь, чувствуя, как холод гипера всё глубже проникает в душу.

Мэрилин просыпается следующей. Её губы потрескались, а глаза, высохшие от слёз, кажутся стеклянными в тусклом свете скафандра. Она сжимает тактильный шарик Кыша — маленький, светящийся зелёным, комочек.

— Ты же обещал сберечь Кыша, Юзеф! — её голос дрожит, срываясь на хрип. — Могу ли я верить тебе? Как же так? Как же…

Крафт молча разводит руками в бессилии. Тени на его лице кажутся ещё темнее. Он ничего не может сказать — слова застревают в горле, словно застывшая питательная смесь.

— Когда я подобрала тебя, я и думать не могла, что так будет… — её голос становится тише,. — Как же я устала от этого… Давай выйдем из гипера, встретим какой-то корабль, плюнем на всё… Вернемся в Межпланетные Экспедиции, купим крейсер… Мы же богаты, зачем нам это?

Крафт качает головой:

— Ты же знаешь, капсула идёт по заданным Кышем координатам, и управлять ею мы не можем… Но я уверен: ничто не бывает просто так. Вся цепь событий вела нас к этому. Мы найдём Бо Вей Лана. И дредноут. И не важно, в каком порядке.

Мэрилин смотрит на него, её глаза блестят от новых слёз.

— А ты подумал, что с нами будет?..

Крафт протягивает ей бурдюк с питательной смесью. Она нехотя берёт его, делая глоток. Смесь обжигает горло, но придаёт сил.

— На вот, поешь, — говорит он мягко. — Если мы остановимся — Кыш погиб зря. А потом мы вернёмся. С победой. И всё будет, как было.

Мэрилин укоризненно скривилась:

— Или я чего-то не понимаю, или… какой смысл во всём этом, если всё будет как было?

Крафт многозначительно смотрит на девушку.

— А в этом и есть смысл… — тихо проронил он, глядя в багровую бездну за иллюминатором.

Капсулу тряхнуло. Словно невидимая рука схватила её, и потянула в сторону. Шагтот проснулся, его органы чувств уловили вибрации металла и изменение траектории. Все трое разом обернулись к прозрачному колпаку шаттла, вглядываясь во тьму гиперпространства.

Перед ними возвышалась серая стена — нечто сферическое, невероятных размеров, закрывающее обзор, как будто сама вселенная решила поставить барьер. Багровые переливы гипера отражались на её поверхности, выхватывая из тьмы неровности, трещины и острые выступы.

— Мы на месте, — глухо сообщил Крафт, его голос эхом отозвался в шлеме.

— Мы же искали корабль? Почему Кыш привел нас к планете? И как это возможно? Планета? Здесь?! — Шепнула Мэрилин, её глаза расширились от удивления, но в них уже сквозил страх. — Невероятно!

Шагтот напряг свои органы чувств, вглядываясь в серую громаду через колпак. Его скафандр, казалось, вибрировал от усилий.

— Здесь нет ничего живого, — произнес он. — Только мёртвое железо и холод.

— Но в гипере не бывает планет! — Возразила Мэрилин, её голос дрожал от смеси страха и неверия.

— А чего ещё не бывает, дитя моё? — усмехнулся Шагтот, его тонированный шлем не выдавал ни малейшего намека на выражение лица. — Ещё недавно ты уверяла, что тебе скучно.

— А я недавно считал, что в мире вообще нет ни телепатии, ни космических кораблей, — пробурчал Крафт, проверяя показания скафандра. — Но оказалось, миром правят законы, созданные за миллиарды лет до нас, и мы ещё так многого не знаем…

Шагтот вцепился в кресло обеими руками, его пальцы оставляли следы на металле. Капсула, дребезжа, неслась над поверхностью неизвестного небесного тела. Под ними проносились серые степи, зазубренные шпили, остатки башен, едва различимые в хаотичных багровых переливах гиперпространства. Металлическая пустыня, усеянная кратерами от метеоритов и глубокими трещинами, была бесконечно мертва. Капсула начала стремительное снижение.

— Пристегните ремни! Поедем по колдо@бинам! — выкрикнул Юзеф, надеясь подбодрить команду.

Через секунду капсула с треском врезалась в поверхность, и понеслась, словно сани бобслея. Она скакала по выпуклостям и обломкам, каждый удар сотрясал тела путешественников.

Наконец, с глухим хрустом металлоорганических сухожилий, она врезалась в какую-то стену — возможно, остаток древней конструкции или кратерный вал. Все огни внутри погасли, оставив только слабое свечение скафандров. Назад пути не было. Больше капсула никуда не полетит.

Тишина. Только гул скафандров и дыхание троих.

— Проверить скафандры! — приказал Крафт, отстёгиваясь. — Станция Хацапетовка. Вылезай, приехали.

Команда вытаскивает из капсулы нехитрый скарб: остатки двух видов смесей — питательной, для поддержания сил, и технической, для создания новых устройств из металлоорганики, запасы самой металлоорганики в компактных бурдюках и немного мерцающей нефтеподобной жидкости в прозрачных пакетах.

Эти ресурсы — всё, что осталось после долгого пути через гиперпространство, но проблема была в энергии. Чтобы выжить и двигаться дальше, нужно было использовать реактор капсулы — крохотный, но ещё работающий источник, чтобы создать новые приборы, подзарядить скафандры и, возможно, вырастить что-то ещё.

Они извлекают небольшой складной шатёр, созданный из той же металлоорганики, и коврики с утеплением — тонкие, но способные сохранять тепло в условиях экстремального холода.

Шагтот поёжился:

— Холодно даже через скафандр.

Крафт взглянул на свой датчик, встроенный в запястье. Цифры на голографическом экране мигнули:

— -270 по Цельсию. Почти абсолютный ноль. Никакой скафандр здесь долго не выдержал бы, кроме ворлонского.

Он провёл рукой по металлоорганическому бурдюку, чувствуя, как материал слегка вибрирует под пальцами. После подзарядки от реактора капсулы Юзеф объявил:

— Скафандров хватит на четыре дня, если не удастся найти источник энергии. Ведь солнечного света в гипере быть не может, а температуры экстремально низкие. Нужно двигаться быстро.

Команда замерла, осматриваясь. Серая поверхность под ногами представляла собой металлическую пустыню из стали, усеянную кратерами от метеоритов и огромными повреждениями — ожоги от древних боёв, глубокие трещины, рваные разрывы и зияющие разломы, словно сама планета-корабль была изранена в последней битве миллиарды лет назад.

Багровые переливы гиперпространства, отражаясь на неровностях, окрашивали всё в зловещий, пульсирующий красный свет. Вокруг не было ни звука, кроме слабого гудения скафандров, напоминающего шепот тысяч голосов, и редкого скрежета под ногами, когда мелкие обломки крошились под тяжестью шагов.

Мэрилин слегка подпрыгнула, и её тело поднялось на метр.

Ого! — выдохнула она, её голос в шлеме звучал удивлённо и восторженно.

Крафт покачал головой,:

— Сила тяжести 0,6, осторожнее с мускульным усилением. А то лови тебя потом в гипере.

Крафт поймал девушку за руку. Материал слегка скрипнул от контакта,. Мэрилин, с лёгкой дрожью в голосе, спросила:

— Значит, это и есть — точка назначения? Твердыня Бо Вей Лана? Место великой славы и великой любви? Потерянный на миллиарды лет рай?

Крафт, осматриваясь, сухо добавил:

Любовь — нечаянно нагрянет. А вот Стратегический центр сам себя не отыщет.

— Какой же ты зануда, Юзеф! — фыркнула Мэрилин.

Шагтот, стоя у края кратера, задумчиво произнес:

-Судя по вам, ребята, нет между людьми больше никакой любви. А только химия, которая прет из Мэрилин, простите за откровенность, а Крафт вынужден постоянно возвращать её внимание на место. Просто одна гормональная цепь начинает взаимодействовать с другой, вызывает определенное состояние… Да на вас смотреть тошно! А сколько об этом романтики у вас сочинили… Чем дальше идет прогресс, тем скучнее жить, не находите? Может, вам вообще не стоило соваться в космос? В Галерее Шёпотов есть души землян, которых мы взяли тысячу лет назад. Была в них и злоба, и агрессия. Но были какие-то идеалы, в каждом лесу жил леший, а на небе — боги. Человек жил, будто открывал каждый день мир заново. Он был девственно чист и наивен. И мы, уставшие от миллиардов лет, находили приют в их историях о простых вещах и нежных чувствах, которых сами были давно лишены. А что теперь? Все всё и про всех знают, вокруг одни умники! Про Крафта я вообще молчу — машина ты. Не по природе, по духу. Может, ты, Крафт, Четвёртый Коммандер? Не думал об этом?..

Крафт молчал, его шлем отражал багровые отблески гиперпространства, но слова Шагтота его задели. Мэрилин, тем временем, снова перевела взгляд на бесконечную пустыню, и уже с ноткой исследователя, который начал побеждать в ней ужас, попыталась сменить тему:

— Шагтот, вдумайся: мы — на поверхности корабля, возраст которого равен Земле, а диаметр как две её луны. Это порождение, возможно, самого Лориэна…

Охотник кивнул:

— Но даже мы превратили бы это место в храм, вдохновляющий многих. А вы — лишь нуждаетесь в его функционале. Не удивлюсь, если окажется, что Твердыня никакого отношения к Изначальному не имеет. Просто одной формулой в голове Крафта станет больше.

Мэрилин грустно опустила голову, сжимая тактильный шарик Кыша в перчатке:

— А может, и нет никакого Лориэна… И он — просто очередная переменная в формуле, сути которой мы пока ещё не поняли?.. Но, знаешь, я почему-то чем дальше — тем меньше хочу её понимать.

Крафт резко остановил спутников жестом, подняв руку в перчатке скафандра.

Но есть один несомненный плюс: клопов и вшей здесь точно нет. — Сказал он с иронией. — Но как мы вообще проникли в Твердыню, если она — во временном кармане? Есть версии?

Шагтот замялся, осознавая, что его размышления могли увести команду слишком далеко. Он виновато развёл руками, его тонированный шлем блеснул в тусклом свете:

— Кыш отправил нас в эту точку пространства, но ты общался с ИИ Бо Вей Лана, который частично функционирует. Он мог открыть для нас окно в кармане. Помните, как нас тряхнуло? Это явно гравитационный захват.

Мэрилин нервно усмехнулась, её голос дрожал от смеси страха и сарказма:

— Выходит, мы не только черт знает где, но и черт знает когда?..

И включив динамики скафандра на полную, девушка закричала в металлическую пустоту:

— Ну и где их переговорщики, красная дорожка, эскорт встречающих? Или они не в курсе про первый контакт?

Мэрилин старалась поддерживать себя эмоционально, цепляясь за юмор, как за спасательный круг.

— Зер гут, детка! — Отозвался Крафт, слегка подражая её тону, радуясь, что его метод работы со страхом — ирония и практицизм — начинает приживаться в команде. — Но ИИ — ограниченно функционален. А значит, и встречать нас будут — ограниченно гостеприимно.

Мэрилин, обращаясь к шарику Кыша, бросила взгляд на бесконечную серую равнину, усеянную кратерами и трещинами:

Видишь, малыш? У нас без тебя всё теперь ограничено… Если мы садились под контролем ИИ, он не просто так нас сюда направил. — Произнесла она, возвращаясь к команде.

— Думаю, подсказка где-то рядом, — пробурчал Шагтот. — Давайте создадим нужные приборы и осмотримся. А то здесь темно, как в заднице.

Крафт с тихим лязгом похлопал Шагтота по плечу, и взял за руку Мэрилин. Трое стояли совершенно одни в месте, где никогда не ступала нога человека, и где время, казалось, замерло вне обычного континуума:

— Нужно проникнуть в Стратегический центр и перезапустить систему. Скафандры могут вырастить источники света, но это сократит время их работы, да и для поиска пути на железной планете этого мало.

Команда начала обсуждать, какие устройства им нужны. Ограниченные запасы металлоорганики и нефтеподобной жидкости в бурдюках заставляли действовать экономно. Они оснастили каждый скафандр:

РЛС — для сканирования общей структуры корабля — металла, крупных конструкций, перегородок. Это даст общее представление о Твердыне и её лабиринтах.

Лидар — для точного сканирования интерьера на ближних дистанциях.

Магнитометр — для идентификации материала объектов, ведь не все они могли быть из металла.

Тепловизор — для поиска активных систем и прочих источников тепла.

Используя остатки металлоорганики капсулы, они вырастили также прожекторы, что прорезали тьму на километр вперед.

Процесс роста устройств сопровождался лёгким гудением.

Немного подумав, Крафт оснастил скафандры индикаторами перемещения, назвав их «датчиками чужого присутствия». Он хищно ухмыльнулся, поправляя меч за спиной.

Когда приборы активировались, перед глазами каждого возникла полупрозрачная зелёная голографическая сетка, проецируемая на визоры шлемов. Она показывала:

Серые контуры — металлические конструкции, остовы Твердыни.

Желтые зоны — возможные источники энергии.

Оранжевые точки — работающие механизмы.

Белые области — аномалии, нестабильные зоны, которые приборы не могли идентифицировать.

Красные точки — движущиеся объекты, если таковые вообще существовали в этой застывшей пустыне.

Реактор капсулы издал последний треск, который зловеще отозвался в тишине, после чего сдох, моментально покрывшись льдом, оставляя команду наедине с их собственными ресурсами.

Команда активировала системы, и все трое ещё раз осмотрелись, теперь уже через голографическую сетку. Металлическая пустыня, ранее казавшаяся однородной, обрела новые грани: тени конструкций, зияющие провалы и места, требующие осторожности.

— Совсем другое дело! — Произнёс Шагтот, бодро потирая перчатками.

— Мать моя матрица! — Изумилась Мэрилин, явно чувствуя себя лучше. — Зато всё понятно.

Юзеф бодро подвёл итог:

— Короче, дело к ночи, а с вами — ваш любимый гауптман — Очевидность. Мы — на железной планете, вне времени и пространства. Но когда нам это мешало? Воды здесь нет, полезных ископаемых — нет, роботов — тоже нет. Глубоко под нами — емкости с неизвестным видом энергии. Но нам их отсюда не достать. Единственный сохранившийся объект в поле зрения — эстакада в двух километрах к условному северу. Берем вещи, включаем мускульное усиление, шагом и с песней…

— Что поём? — Спросила девушка.

— Душевная фронтовая песня, как раз про нас! Слова у вас на экране — Юзеф передает текст. — Марш!

Переведя имплант в режим воспроизведения аудио, Крафт зашагал в сторону эстакады, напевая Alte Kameraden.

49. Под стук колёс

Достигнув эстакады, команда остановилась, чтобы осмотреться. Перед ними простиралась узкая конструкция из металла, покрытого слоем космической пыли и глубокими сколами. По ней проходил монорельс из неизвестного металла, теряющиеся в бесконечной серой пустыне.

Вокруг, как и раньше, не было ни живых, ни машин — только мёртвая тишина, нарушаемая лишь шумом скафандров, напоминающим шепот, да скрипом металлической пыли под ногами. В каком направлении двигаться, было ясно: справа пути обрывались огромным разломом, где часть эстакады провалилась в бездну, оставив зияющий провал, усеянный обломками и острыми краями.

Прежде чем двинуться дальше, путники решили сделать короткий привал. Они расстелили коврики из металлоорганики. Крафт, сняв рюкзак и опустившись на колени, объявил:

— Лагерь разбивать не будем, перекур. Дальше пойдём в направлении монорельса. Возражения? — Тишина. — Ну и отлично.

Юзеф руководствовался логикой и дедукцией, исходя из предпосылки, что их не зря выбросило именно в этот район Твердыни.

Команда сняла рюкзаки, присела на коврики и через трубки внутри шлемов, немного перекусили питательной смесью. Кыш продумал их потребности. Это придавало сил.

Крафт, задумчиво глядя на монорельс, начал разговор:

— Шагтот, ты мыслишь то как ученый, то как философ. А чем они занимаются у вас в Ордене?

Охотник ответил с лёгкой иронией:

— У нас каждый учёный — философ. И каждый философ — учёный. Чем занимаются? Как и везде. Собирают по кускам истину из пазлов мироздания, что была брошена древними нам, как вы бросаете кости собакам.

Крафт пнул ближайший кусок стального обломка, отчего тот с глухим звоном отскочил в сторону, поднимая облачко пыли, и полетел вдаль.

— А я вот тоже думал, что ищу истину. Но похоже, выкопал вот эту гребаную стальную кучу дерьма. Учёным вообще легче, чем историкам.

Мэрилин, сидя рядом и перекатывая в ладонях тактильный шарик Кыша, недоверчиво нахмурилась:

— В чём легкость-то? Снова своего заказчика выгораживаешь? Кстати, сейчас его бы помощь не помешала. Хоть я и не понимаю, как вы связываетесь через этот твой… имплант… — Девушка постучала себя по шлему. — Но… я же не дура и понимаю, секретность…

Крафт кивнул. Ему самому не хватало Тилы и Тароса — их знаний, их поддержки. Особенно сейчас. Он возразил, глядя на бесконечный монорельс:

— Историю изнасиловали все, кому не лень, в своих инетересах. Каждый диктатор переделывает её под себя, одни архивы уничтожает, другие — фальсифицирует… Вот тот же факт об этой Твердыне… Вы, кстати, поняли, чем она была?

Все переглянулись. Мэрилин хихикнула:

— Был похожий корабль в одной древней киносаге, и назывался…, но зная тебя, Юзеф, не нужно громко сопеть.

Крафт усмехнулся с лёгкой горечью:

— Вот ты вся — про форму. Я же — про содержание. По иронии, детка, когда-то она была светочем Справедливости. Надеждой галактики, чем-то вроде Вавилона 5 сегодня, только больше, масштабнее! Или ты в хронописи только большую любовь увидела? А во что её превратили «историки»? В призрак и пугало для свободолюбивых. И как нормальному ученому это распутывать? Я бы к каждому историку следственный отдел приставил. С криминалистами, психологами, аналитиками. И небольшой армией, чтобы защищать их от обличенных властью. А иначе — имеем то что имеем. История никому не нужна сама по себе. Им интересно лишь то, как ее можно для оболванивания использовать.

Шагтот, оперевшись на край эстакады, задумчиво добавил:

— Крамольные вещи вы говорите, уважаемый. На грани ереси, как сказали бы многие души в Галерее Шёпотов.

Крафт кивнул:

— Вот мы и хотим эту правду на свет божий вытащить. Чтоб разумные обманываться перестали. Потому что управляют ими через подложные идеалы и страх неизвестности.

Мэрилин сочувственно посмотрела на Крафта, и ее голос дрогнул:

— И ты всё время об этом думаешь, Юзеф?

— Поэтому я предпочитаю не думать, а действовать, — отрезал Крафт, внезапно напрягаясь. Он прислушивался, хотя в этой тишине звуки могли породить лишь они. Его рука инстинктивно потянулась к мечу за спиной.

Охотник пригнулся, его тело напряглось, будто готовое к прыжку, а Мэрилин замерла, втянув воздух. Все трое — сосредоточились на виртуальных панелях шлемов. Голографическая сетка мигнула, и датчик движения ожил, добавив красную точку. К ним что-то двигалось.

Оно, как и всё здесь, было мертво — остатки древней машины или системы, — но кроме источника энергии жёлтого цвета внутри красной точки, ее ничто пока не выдавало. Тьма вокруг поглощала детали, оставляя лишь контуры на голографической сетке. Команда замерла, готовая к любой угрозе.

Крафт приложил руку к монорельсу. Атмосферы здесь не было, но его пальцы ощутили легкую вибрацию, а датчики шлема интерпретировали её в звук — слабый, но ритмичный и настойчивый:

Тук-тук.

Тук-тук.

Тук-тук…

Этот ритм напоминал… стук колёс поезда — гипнотический, и почти живой в этом мёртвом мире.

Скрипя и покачиваясь, к ним подкатила вагонетка — странная, почти сюрреалистическая конструкция. Её рама, из ржавого, изъеденного временем металла, поддерживала два колеса, а с боков висели две открытые, обтекаемые гондолы, в каждой из которых могло поместится по десятку человек. Контраст между их гладкостью и казалось, кованной рамой являл собой символ футуристической энтропии. Но самым удивительным в этой конструкции было то, что играло роль двигателя и трансмиссии. Вместо привычных моторов, токоприемников, проводов или ДВС — было облако белой пыли, похожей на густой туман. Оно обнимало колёса, мерцая и пульсируя, словно живое. Что, казалось, непостижимым образом двигало вагонетку.

Странная конструкция остановилась в нескольких метрах от команды, будто приглашая путников сесть. А белое облако снизило интенсивность свечения, будто этот таинственный двигатель перешел на холостой ход.

— А вот и эскорт встречающих! — Прыснула Мэрилин, её голос в шлеме звучал с лёгкой иронией, но в нем сквозило напряжение. — Не думала, что «ограниченный функционал» будет столь… гммм… ограниченным. Похоже, мы не сильно-то им и нужны. И часто здесь ходит этот поезд?

Шагтот покачал головой, его тонированный шлем блеснул в тусклом свете прожектора:

— А ты не делай поспешных выводов. Неизвестно, может, это пока предел возможностей их ИИ.

Юзеф, не теряя времени, осмотрел монорельс как перед вагонеткой, так и за ней. Его имплант, сканировал следы на слое космической пыли, оставленные колёсами. Пыль, тонкая и серебристая, лежала ровным слоем, но след был свежим, четким — этот поезд явно двигался только ради них, и другие здесь не ходили. Монорельс, старый и изъеденный временем, выглядел ненадежным, но сам вагон, по данным импланта, весил 2,890 кг при здешней гравитации, что говорило о его прочности и способности выдерживать нагрузку. Если бы путь был ненадежен, вагонетка просто не добралась бы сюда.

— Вагон большой — чтобы показать, что троих точно выдержит, — удовлетворенно произнёс Крафт. — И приехал он точно за нами. Грузимся!

Команда, не теряя времени, забросила рюкзаки, палатку и остатки скарба на платформу вагонетки — металлические гондолы выдержали. Затем все трое, цепляясь за края, вскарабкались внутрь.

Металлоорганические скафандры адаптировались к движению, а белое облако, окружавшее колёса, внезапно засветилось ярче, словно ожившее после долгого сна. Вагонетка тронулась, медленно набирая скорость, и её ритмичный стук — тук-тук, тук-тук — эхом отдаваясь в шлемах через датчики скафандров.

Скользя по монорельсу, вагонетка плыла по стальной пустыне, приближаясь к группе строений, вырисовывающихся в тусклом свете прожекторов. Они напоминали изувеченные, расколотые башни береговой обороны — их остовы, покрытые слоем космической пыли, торчали, как сломанные кости, между которыми лежали искорёженные стволы орудий невиданной ранее формы. Затем шли импровизированные линии укреплений, похожие на траншеи, засыпанные пылью, — следы древней битвы, застывшей на миллиарды лет.

— Что это, Юзеф? — Мэрилин вздрогнула, её голос дрожал от смеси страха и любопытства. Она вцепилась в край гондолы.

Крафт нахмурился, ощущая дежа-вю — воспоминания о поездах, битвах и хаосе прошлого вдруг всплыли в его сознании, словно эхо. Он ответил, будто наверняка знал, о чём говорит:

— Один из внешних рубежей обороны Твердыни, принявший на себя удар армии вторжения Теней. Но основная битва произошла внутри…

Шагтот, оперевшись на рюкзак, прищурился под шлемом, его голос был тихим:

— А где останки техники обеих сторон?

Мэрилин пояснила охотнику тоном исследователя:

— Видимо, превратились в пыль. За сотню тысяч лет металл машин рассыпается, а здесь прошли миллиарды. Говорю вам, как исследователь: то, что вы видите, сохранилось лишь благодаря отсутствию атмосферы, ветра и осадков.

— Война… Она никогда не меняется… — Произнёс Юзеф задумчиво, откинувшись на рюкзак, как на спинку, его взгляд блуждал по разбитым башням.

Вагонетка внезапно ускорилась, а вибрации превратились в резкий скрежет, отдающийся в шлемах. Индикатор присутствия на голографической сетке скафандров взбесился, наполнившись красными точками целей.

— Противник справа и слева! Ложись! — Крикнул Крафт, повалившись на дно вагонетки. Его рука инстинктивно потянулась к мечу, хотя он понимал, что оружие здесь бесполезно. И он схватил Мэрилин и Шагтота, увлекая их за собой.

Все трое прижались к корпусу. Мэрилин вцепилась в Крафта, её пальцы дрожали, а Шагтот ухватился за металлическую конструкцию, его тело напряглось, как пружина.

Команду спасла армейская выучка Юзефа — его быстрые рефлексы и знание тактики. Из раздвинувшихся люков по обе стороны монорельса поднялись обтекаемые, но такие же старые, как сама вагонетка, конструкции, похожие на небольшие орудийные турели на ножках. Их металл был покрыт трещинами и ржавчиной, две из них тут же развалились на части с глухим лязгом, рассыпаясь в пыль. Но три оставшиеся, скрипя, открыли огонь. Очереди серебряных стрел — тонких, почти невидимых в темноте, — пронеслись над головами команды.

Вагонетка, однако, уже прошла поворот, и нырнула между останками мертвых бункеров, оставив защитные системы позади. Ещё одна очередь, выпущенная вдогон, срезала верхушку одного из остатков строения напротив — обломки с грохотом обрушились прямо на монорельс, но вагонетка снова ускорилась, будто ведомая разумным существом. Часть здания рухнула, поднимая облако пыли, которое медленно оседало на эстакаду позади.

— Шайзе! Надо же, столько лет — а они ещё работают! — выругался Крафт, поднимаясь и отряхивая скафандр, хотя пыль всё равно прилипала к металлоорганике:

— Отбой, команда! Опасность миновала!

Крафт проверил голографическую сетку — красные точки исчезли, оставив лишь серые контуры разрушенных строений и монорельса.

Вагонетка замедлила ход. Её белое облако-двигатель снова стало мерцать ровно, но теперь интенсивность свечения уменьшилась, а объём сократился, словно часть его испарилась или рассеялась.

— Ты тоже это видишь? — удивлённо произнесла Мэрилин. Она указала перчаткой на облако. — Похоже, мы потеряли часть двигателя?

Шагтот, прищурившись под шлемом, кивнул:

— В него было попадание. Серебряные стрелы могли повредить структуру. Но оно всё ещё работает…

Крафт, приказал скафандру вырастить микроскоп, который с лёгким гудением сформировался на его запястье. Он направил его на белое облако, сделав несколько снимков, которые тут же транслировались на визоры команды через голографическую сетку.

Крафт замер, потрясенный увиденным. Облако состояло из мельчайших амебоподобных структур, размером с живую клетку, каждая из которых имела собственный каркас, похожий на миниатюрный скелет, жгутики-ножки для движения, сенсоры для ориентации и крохотный источник энергии, являвшийся и двигателем, мерцающий, как звезда.

Ещё более невероятным было наличие примитивного компьютера — микроскопические процессоры, встроенные в каждую частицу, которые координировали их действия. Эти наномашины двигались с невероятной скоростью, отталкиваясь друг от друга, сцепляясь и расцепляясь, как ураган, приводя в движение колёса вагонетки. Их хаотичное, но организованное поведение напоминало улей термитов.

— Серебряные стрелы и белая пыль… Помните? — прошептала Мэрилин, прижимая шарик Кыша к груди.

— Автоматические рельсотроны и наномашины. — холодно ответил Крафт.

— И это — их мир. — Подытожил охотник.

Команда замолчала, погружённая в размышления. Тишина нарушаемая лишь слабым гудением скафандров и ритмичным стуком колёс. Впереди, опершись на складную палатку, в позе лотоса сидел Крафт, обозревая окрестности через голографическую сетку. Его взгляд был направлен в тьму, где мелькали серые контуры разрушенных строений. Позади, прижавшись друг к другу спинами, сидели Мэрилин и Шагтот, держась за стропы, которыми они привязали остатки вещей.

Вагонетка, скользя по монорельсу, остановилась перед останками огромного строения — массивной конструкции, напоминающей гору, расколотую временем и битвами. Оно возвышалось над стальной пустыней, словно древний памятник, поглощённый тьмой.

В доказательство того, что путешествие завершено, белая пыль, окружавшая колёса вагонетки, осыпалась, теряя свой мерцающий свет и превращаясь в обычный серый песок, который медленно оседал на поверхность.

— Как, и всё? — Спросила Мэрилин, её голос в шлеме дрожал от удивления и тревоги.

— Наниты самоликвидировались, — Ответил Крафт. — Разгружаемся.

Не успели они вытащить рюкзаки, палатку и остатки скарба — как вагонетка, будто под действием пережитых миллиардов лет, с глухим лязгом развалилась на несколько кусков, погружаясь в пыль. Её ржавые обломки рассыпались, оставив после себя лишь облачко пыли, растворившееся в тишине.

— Вот теперь — снова полная тишина… — Пробормотал Шагтот. Он огляделся.

— Вы забыли? Здесь некому шуметь, — Добавил Крафт. — Это самое тихое место в галактике.

— Что-то не чувствуется, особенно после встречи с их пушками, — Сказала Мэрилин с лёгкой иронией. — Может, ИИ нас подставил?

Шагтот покачал головой:

— Думаю, он бы так не напрягался, если бы просто хотел от нас избавиться. Вагонетка, наниты, монорельс — всё это слишком целенаправленно. Надо было просто бросить нас там. И будь у нас хоть тысяча лет, мы бы не нашли этот СЦ.

— Остатки автоматической системы обороны, на которую мы нарвались, — пояснил Крафт, вполне могла быть автономной, ведь не все контуры ИИ функционируют. А вот эти наниты — точно ему подчинялись.

— А вагонетка чего развалилась? — Спросила Мэрилин, её голос стал громче, с ноткой недоумения. — За лярды лет не развалилась, а сейчас вот — вдруг развалилась!

— Она развалилась вслед за нанитами, — ответил Крафт. — Думаю, они её и держали вместе. Без них металл просто рассыпался.

Внезапный толчок под поверхностью прервал дискуссию. Земля задрожала, вибрации, переданные через скафандры, превратились в низкий гул.

— Мэрилин, от неожиданности, подпрыгнула:

— Так и обделаться можно!

— Крафт дал максимум энергии на РЛС, но ничего, кроме серых контуров строения и белых зон аномалий, не обнаружил:

— Да кто ж его знает! Может, шкаф, размером с дом, упал. А может, наниты что-то не удержали.

Шагтот, прищурившись, посмотрел на гороподобное строение, и зловеще прошептал:

— А может, здесь всё-таки есть кто-то? Вы же помните легенду? Тени используют Солдат Тьмы уже миллиарды лет! А вы знаете, кто это? Энергетические сущности, способные сожрать тебя изнутри. Даже мы их опасаемся. Может, после штурма не все они убрались отсюда?

Крафт вспомнил историю человека с Вавилона 5, которого будет преследовать такая тварь. Увидев полные ужаса глаза Мэрилин, он быстро ответил, стараясь успокоить её:

— Как бы там ни было, Тиану убили не они. Значит, у нас есть шанс. Не думаю, что они здесь. На Твердыне никого нет и быть не может. Просто потому, что здесь тупо некого жрать. А сейчас, постойте тут пока. Мне отойти надо.

— Куда это ты, Крафт? — спросила Мэрилин.

— Пойду, потрясу горы! — Ответил Юзеф, отделяя от скафандра небольшой пакет с отходами жизнедеятельности. — Кстати, и вам советую по нужде сходить.

— Ну и куда нам теперь? — спросила Мэрилин, когда все снова собрались вместе. Она окинула взглядом гороподобные строения.

Крафт, стоя рядом, вдруг заметил что-то, и прищурился под шлемом:

— А что это с твоим шаром, детка?

Мэрилин опустила взгляд на тактильный шарик Кыша. Но теперь на его поверхности появилась белая искрящаяся точка. Девушка покрутила шар в перчатках, но точка оставалась на месте, указывая в сторону одного из нескольких полуразрушенных массивных зданий, что возвышались в нескольких километрах от них.

Шагтот, заинтересованный, протянул руку:

— Дай-ка его сюда, — попросил он, и Мэрилин передала ему шарик. Охотник долго рассматривал его, поворачивая в руках, но точка упорно указывала в ту же сторону — на одно из зданий, чьи очертания терялись в темноте. — Ничего не понимаю! — Бормотал он. — Он работает как трехмерный компас!

Мэрилин, нахмурившись, заметила:

— Но компасу нужно магнитное поле планеты, здесь же оно хаотично.

Крафт, взяв шарик из рук Шагтота, внимательно посмотрел на него:

— А если это не обычный компас? А ворлонский? Может, ему магнитное поле не нужно? Ворлонские корабли — источники биоэлектричества, так?

— Ну… — Кивнули Мэрилин и Шагтот одновременно.

— Эта белая точка, она ведь больше похожа на искру, верно? — Продолжил Крафт, поворачивая шарик так, чтобы лучи сканера скафандра падали на него под разным углом.

— Ну да, — Ответила Мэрилин с ноткой интереса.

— Значит, она указывает на источник энергии, — Уверенно и озадаченно одновременно, заключил Крафт

— Звучит бредово, но вариантов нет. — Добавил Шагтот. — Но этот шар давно ведёт себя странно. Я чувствую некоторые вещи…

— С этим разберёмся позже, — отрезал Юзеф, возвращая шарик Мэрилин. Она сжала его в перчатках, чувствуя лёгкую пульсацию. — Сейчас нужно отдохнуть и выдвигаться.

— Та что тут идти? — Засуетилась девушка, активируя увеличение на визоре. Её взгляд фиксировался на одном из зданий, где через пролом в воротах виднелась тьма, не подсвечиваемая даже переливами гипера, что играли роль тусклой красной лампы снаружи. — Пролом ворот я отсюда через увеличение вижу, за полчаса дойдём, если не будем тупить!

Крафт покачал головой:

— Не всё так просто. Видишь белые пятна на голографической сетке? Это поля неизвестной природы. И знаешь, что странно? Они всё время перемещаются. Поэтому прямой путь не всегда самый короткий. И уж точно не здесь.

Мэрилин замолчала, её визор мигнул, отражая белые области аномалий, которые, казалось, танцевали на сетке, меняя положение с течением времени. Мэрилин вздохнула, и пошла помогать Шагтоту расчищать место для стоянки от металлической рухляди.

50. Жми кнопку, и оживай!

На Твердыне не было ни дня, ни ночи — только вечные серо-багровые сумерки, раскрашенные тусклыми переливами гиперпространства, которые играли роль далёкой, мрачной подсветки. Здесь были лишь вакуум, холод и тишина.

Команда, разбив палатку из металлоорганики и поспав несколько часов на ковриках с подогревом, собралась в путь. Впереди простиралась такая же серая пустыня, среди которой, словно горы, возвышались полуразрушенные огромные здания. По форме они напоминали яйца из металла, наполовину утопленные в поверхность. Имплант выдал предположение: это могли быть генераторы внешнего щита, но в них, вероятно, имеется технический канал для обслуживания, или транспорт в другие части планеты-корабля. Белая искрящаяся точка на тактильном шарике Кыша указывала в ту же сторону, что и перед отдыхом — на одно из зданий, где пролом в стене зиял тьмой.

Мэрилин, полная энергии после сна, начала яростно отбрасывать железяки с дороги — обломки стальных плит и ржавых фрагментов. Но Крафт остановил ее жестом:

— Мы ничего не знаем об этом месте, лучше по возможности ничего не трогать.

На пути возникла аномалия — мерцающее белое пятно на сетке, которое пульсировало, меняя форму, будто реагируя на их присутствие. Крафт, не теряя времени, приказал скафандру вырастить несколько магнитных пластин, которые с лёгким гудением сформировались в его руках. Он бросил одну из них, наблюдая, как пластина пролетела через аномалию. Затем активировал магнит, и импровизированный бумеранг вернулся к нему без видимых повреждений, врезавшись в броню перчатки.

— Можно идти дальше, — заключил Крафт.

Он присоединил пластины к скафандру и кивнул остальным.

— Держитесь ближе.

Шагтот прищурился под шлемом:

— Интересно, что ещё здесь может нас поджидать?

Мэрилин, нервно сжав шарик Кыша, добавила:

— Очередной сюрприз от ИИ или… Солдаты Тьмы?

Крафт, не отрывая взгляда от голографической сетки, отрезал:

— Не думаю. Идём след в след!

В видимом диапазоне аномалия никак себя не выдавала, и фиксировалась исключительно сенсорами скафандров. Команда шагнула вперёд, и пространство вокруг на мгновение исказилось, вибрации, переданные через металлоорганику, превратились в низкий гул, эхом отдавшийся в шлемах.

Оказавшись на другой стороне, они замерли, проверяя показания приборов. Все аномалии слились в одно кольцо, опоясывая каждое из гороподобных зданий, словно невидимая стена, мерцающая на голографической сетке. Крафт запустил магнитный диск снова. Он полетел в направлении кольца аномалии и… исчез, не вернувшись. Тишина, нарушаемая лишь слабым шумом скафандров, повисла в воздухе.

Шагтот начал тихо считать:

— Раз, два, три.

— Что «раз-два-три»? — Крафт повернулся к охотнику.

— Ты диск запускал? — Уточнил Шагтот с лёгким сарказмом.

— Да, — Ответил Крафт, нахмурившись под шлемом.

— Сколько их было? — Продолжил Шагтот.

— Три.

— Один не вернулся?

— Точно, но к чему… Шайзе! У меня должно было быть два диска! Но их три…

Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Крафт обратился к импланту, чтобы проанализировать возраст дисков. Они должны были быть одинаковыми, но третий диск, материализовавшийся в подсумке, был как будто только что создан.

Мэрилин, сжимая шарик Кыша, прошептала:

— Это что… временная петля? Мы можем застрять тут навсегда?

Её голос дрогнул, и она посмотрела на Крафта с тревогой, словно ища в нём опору.

— Юзеф, я… я не хочу провести вечность в этой дыре. Я хочу домой. Хочу… ну, знаешь, семью, тепло, а не вот это всё! — Она махнула рукой на серую пустыню. — А ты… ты только о цели и думаешь!

Крафт замер, его шлем отражал багровые отблески гипера. Её слова задели его, но он ответил сдержанно:

— Мэрилин, если мы не дойдём до центра, никакого дома не будет. Ни для тебя, ни для кого. А лишь одна сплошная Первая Диктатура.

Шагтот вмешался:

— А ты, Крафт, знаешь про Твердыню больше, чем говоришь. Откуда ты вообще? Из будущего? Из прошлого? Или ты её строил?

Крафт сжал кулак, но ответил спокойно:

— Правда в том, что шарик Кыша указывает туда, — он кивнул на здание. — И если мы не пойдём, всё через что мы прошли — бессмысленно. Хотите знать, кто я? Дойдём до центра — и, может, я расскажу.

Мэрилин покачала головой:

— Ты всегда так… Уходишь от ответа. Я тебе верю, Юзеф, но… мне страшно. А если эта петля нас разорвёт?

Шагтот добавил мрачно:

— Или она покажет, что мы зря сюда шли? Я не хочу застрять в ловушке, Крафт, пока ты играешь в свои игры.

Крафт повернулся к ним, его голос стал твёрже:

— Петля или не петля, мы не можем идти через кольцо аномалий! Диск дублировался, а мне и вас двоих достаточно. — Он указал на завал неподалёку. — РЛС показывает тоннель под обломками. Разбирать его — полдня работы, но это безопаснее.

Мэрилин возразила:

— Полдня? Юзеф, скафандры скоро сдохнут! Мы не успеем!

Шагтот кивнул:

— Она права. Но я не хочу стать копией самого себя. Или призраком в этой петле. Тоннель — наш единственный шанс.

Крафт посмотрел на них, затем на голографическую сетку, где кольцо аномалий мерцало, словно насмехаясь.

— Хорошо, — сказал он. — Тоннель. И никто никого не разорвёт. Твоё сердце, Мэрилин, мне пригодится. Твоя голова тоже. — Обратился он к охотнику. — Договорились?

Мэрилин слабо улыбнулась, но её глаза всё ещё были полны страха:

— Но, Юзеф… если дойдём, ты мне должен разговор. Настоящий.

Шагтот хмыкнул:

— И мне. Правду.

Крафт кивнул, его шлем блеснул в багровом свете:

— Дойдём — поговорим. А теперь за работу.

Команда подошла к завалу, где среди ржавых обломков и стальных плит виднелся вход в тоннель. Переключив скафандры в режим мускульного усиления, они принялась разбирать завал. Металлоорганика гудела, а ржавые обломки с глухим лязгом летели в стороны, поднимая облачка серебристой пыли, которые долго не оседали из-за низкой гравитации. Серо-багровый свет гиперпространства, пробиваясь через трещины в поверхности, отбрасывал длинные тени, превращая завал в хаотичный лабиринт изломанных форм. Через несколько часов они, наконец, освободили проход — узкий, тёмный провал, уходящий в глубь Твердыни.

Крафт, опустившись на одно колено, направил сканер на пол тоннеля. Голографическая сетка мигнула, показывая серые контуры стен. Но что-то ещё привлекло его внимание — пол тоннеля был затянут густым туманом из наномашин. Лишённые центрального сигнала, они не текли, а висели в воздухе, словно пыль, застывшая в вечном ожидании. В свете прожекторов скафандров наномашины поблёскивали, будто звёзды в мёртвом небе. На стенах тоннеля проступали пятна мерзлоты — словно замерзшее дыхание миллиардов лет забвения.

Команда, держась ближе друг к другу, шагнула в тоннель. Шарик Кыша в руках Мэрилин мерцал белой точкой, указывая путь вперёд, вглубь лабиринта. Их шаги гулко отдавались через датчики скафандров, смешиваясь с шорохом наномашин, которые оседали на их броне, словно снег. Тьма вокруг сгущалась, и только лучи прожекторов выхватывали из неё ржавые балки и трещины в стенах, похожие на шрамы.

— Ничего себе тоннель! — вырвалось у Мэрилин. Её голос дрожал от смеси восторга и страха. Она сжала шарик Кыша, словно он мог защитить её от неизвестности.

Шагтот, шедший чуть позади, прищурился под шлемом, его взгляд скользил по стенам.

— Как ты знаешь, куда идти?

Крафт, не останавливаясь, ответил с лёгкой иронией:

— Пока всё слишком гладко. Я ведь наугад путь выбираю, никогда не знаю заранее, угадал я или нет.

Мэрилин, обернувшись, бросила:

— Угадал, как с Кышем?

Крафт замедлил шаг.

— С Кышем было чувство, что угадал. Осталось верить, что всё не напрасно.

Шагтот хмыкнул, его голос стал тише:

— А что у нас ещё есть, кроме веры?

Мэрилин вдруг остановилась, её перчатки сжали шарик так, что он едва не выскользнул:

— В Межпланетных экспедициях на меня как на дуру смотрели, при том что единственный корабль в собственности был у меня. Я всё время всем что-то доказать пыталась, вечно средства выбивала. Вся эта бюрократия, рутина — осточертела уже! И вот я здесь, где в два счёта погибнуть могу, и жить нам три дня, если чудо не случится, а я… спокойна. Потому что в первый раз нашла что-то, о чём отчитываться не придется.

Крафт, повернувшись к ней, кивнул, его голос стал мягче:

— А главное — находка эта никому не принадлежит.

Шагтот добавил с мрачной торжественностью:

— Ошибаетесь. Твердыня — вещь в себе. Только себе она и принадлежит. Вы уже чувствуете себя в храме? Здесь столько тысячелетий вершилась справедливость, о которой мы и мечтать не можем.

Он замолчал, затем опустился на одно колено, его перчатки коснулись пола, и он начал тихо молиться на своём языке — низкий, мелодичный напев, который датчики скафандров едва уловили. Наномашины вокруг него закружились, словно подчиняясь ритму, и на мгновение тоннель ожил, будто вспоминая былое величие.

Крафт, наблюдая за ним, усмехнулся:

— Главное — не пустить сюда «эффективных менеджеров». Не важно, человечества или ещё кого-нибудь. А то поставят местные чудеса на службу склоке своих мелких самолюбий.

Мэрилин горько хихикнула:

— Прикрывшись, как всегда, общим благом. А достижения все себе присвоят.

Шагтот поднялся, его голос стал глубже, почти пророческим:

— А ведь что есть общее благо, если индивид не счастлив? На то оно и общее, чтоб из маленького блага каждого состоять. Как это у вас, у людей, зовётся?

Крафт, глядя в темноту тоннеля, ответил тихо:

— Утопия. Но в чистом виде недостижима. Даже через пару сотен тысяч лет.

Шагтот кивнул, его шлем отразил блики наномашин:

— Будущее… Раньше оно ощущалось как тайна. А сейчас кажется, что оно неотличимо от настоящего. И оно уже сейчас держит нас за горло…

Тоннель сужался, стены становились всё ближе. Шарик Кыша в руках Мэрилин мерцал ярче, его белая точка пульсировала, словно сердце, указывая в лабиринт. Их шаги гулко отдавались в тишине, но слова всё ещё висели в воздухе, как наномашины, — тяжёлые, мерцающие, ждущие ответа. Пол под ногами был усеян обломками — ржавыми балками, искорёженными панелями, которые хрустели и рассыпались в пыль под ногами.

Крафт, шедший первым, вдруг остановился.

— Отставить фатализм! Я вот разобраться в этом дерьме хочу. А вы зачем пошли за мной?

Мэрилин рассмеялась вызывающе:

— За приключением всей жизни, раз любовь всей жизни не сложилась! И потому, что такого, как ты, больше нет, Крафт. — Она шутливо ткнула Юзефа перчаткой в плечо, но её глаза блестели от смеси веселья и боли.

Шагтот ответил почти ритуально:

— А я — за истиной и надеждой.

Крафт, не оборачиваясь, уточнил:

— Для своего вида?

Охотник покачал головой:

— Для себя. Ради чего всё это, понять хочу. А заодно — себе доказать, что не достоин изгнания.

Крафт добавил задумчиво:

— Для меня смысл — в самом пути. Но как далеко вы готовы зайти?

Мэрилин, откинув голову, снова рассмеялась, но теперь в её смехе сквозила горечь:

— Так уже зашла, дальше некуда! Вот перезагрузим эту громадину, построим себе тут маленький рай, и заживём. Я займусь своей наукой — здесь же куча артефактов! И детишек заведу. Если не от тебя, так хоть от ИИ этого. — Она подмигнула, но её рука, сжимающая шарик, дрогнула. — Он точно в курсе непорочного зачатия, ведь другое мне здесь явно не светит.

Шагтот хмыкнул:

— Так и будем: Крафт со своей миссией, ты с ИИ, а я - со своей истиной. Кстати, о миссии… Крафт не раз вёл за собой людей, по нему видно. Только вот где они все?

Юзеф ответил коротко:

— Хотелось бы больше.

Шагтот продолжал, его тон стал почти обвиняющим:

— Зачем они шли за тобой? Чего хотели?

Крафт замедлил шаг, его перчатки сжались в кулаки. Он ответил медленно, будто слова вырывались с трудом:

— Победы. Мира. Общества без рас и классов. Счастья.

Шагтот кивнул, но его голос стал жёстче:

— Это ясно, ведь даже заблудшая душа за несчастьем не пойдёт… Но какого именно счастья?

Крафт остановился, его шлем опустился, словно он смотрел в пол, где наномашины мерцали, как звёзды. Он ответил тихо, почти шёпотом:

— Они мне об этом не успели рассказать…

Юзеф вспомнил свою разведроту, которая за время войны столько раз обновлялась, что он и счёт потерял. Лица, голоса — всё растворялось в дымке времени, оставляя лишь пустоту. Он тряхнул головой, будто отгоняя видения, и продолжил идти, но его плечи слегка опустились.

Шагтот, шедший за ним, добавил с горькой иронией:

— Значит, Крафт на своём веку повидал массу счастливых людей… А я вот не видал ни одного счастливого охотника!

Крафт сухо усмехнулся:

— А я тоже. Потому что они не возвращались. Да и я чудом выжил. Но получили они не то, о чём думали, а то, за чем шли. Мы шли на войну. А на войне можно найти только смерть.

Мэрилин, резко остановившись, повернулась к нему:

— Ты же говорил, что не военный? Или это опять полуправда?

Крафт не ответил сразу, а рука коснулась стены, будто ища опору.

— Я не имею отношения к Вооружённым силам Земного Альянса. И это — правда.

Мэрилин, нахмурившись, шагнула ближе:

— Но в какой ещё армии может служить человек? На пирата ты не похож, на рейнджера Минбара — тоже. Нарны людей не нанимают. Хотя Г’Кар, похоже, был готов сделать для тебя исключение. Ах да… Заказчик… Вот с ним вы и воевали… Или с ней...— Мэрилин передёрнуло. — Но с кем? И где?

Крафт молчал. Он знал, что правильный вопрос — «когда». Его взгляд скользнул по тоннелю, где наномашины висли в воздухе, словно замёрзшие воспоминания. Он чувствовал, как их вопросы сжимают его, будто стены, но раскрыться сейчас — значило внести хаос, заставить сомневаться, сломать их решимость. В свою историю он бы и сам не поверил, если бы не видел Кольцо своими глазами, если бы не жал руку Таросу, не обнимал на прощание Тилу... Вместо этого он произнес, будто тащил за собой груз веков:

— Думаете, у меня никаких чувств и сомнений нет? Ошибаетесь! Допустим, мы разглючим эту гребаную Твердыню, и начнем наконец наносить добро и причинять справедливость по всей галактике. И вернусь я на Вавилон великим... вождём. Но я же знаю, чем это закончится! Всё, что я с этого момента сделаю, будет казаться мне никчемным куском дерьма! Власть портит людей. А недовольных всегда навалом, и они будут ныть, что с ними «не так обошлись». Как был я одиночкой, так и останусь, потому что облечённый властью носит на своей спине мишень, хочет он того или нет! Ближайшие подельники меня и сдадут. А то, что дело моё было правым, выяснится лет через лярд. Вот вам и счастье. И думай теперь, ради чего я сюда шёл.

Мэрилин, сжала шарик. Её голос дрогнул, но в нём появилась теплота:

— Юзеф, ты… ты правда… сомневаешься? Я думала, ты железный. А ты… как мы? — Она шагнула ближе, её рука коснулась его плеча, но дёрнулась, будто девушка сама испугалась своей смелости. — Я пошла за тобой, потому что ты всегда находишь выход. Даже когда всё выглядит безнадёжно. Я не встречала таких мужчин... Людей... И думала что никогда не встречу, потому что чем более развито общество - тем мельче становятся яйца у отдельно взятого индивида! Но ты, Юзеф... Нееет. Ты не такой. Таких как ты больше нет.

Шагтот, стоя чуть в стороне, добавил мрачно:

— А я пошёл, потому, что хочу знать, ради чего нас изгоняли миллиарды лет. Что от нас прятали?

Крафт было хотел ответить, но лишь махнул рукой:

— Не стоит меня идеализировать. Я такой же как все. Просто я знаю ответ на вопрос "зачем". Что до остального, дойдём до центра — узнаем.

Мэрилин слегка обняла Юзефа. Он похлопал ее по плечу. Тоннель впереди изогнулся, а наномашины закружились быстрее, словно реагируя на их присутствие. Пол под ногами покрылся трещинами, и из них вырывались слабые всполохи света — багрового, как гиперпространство, но холодного, как мерзлота. Шарик Кыша запульсировал ярче, его белая точка указывала на что-то в глубине. Их шаги замедлились, а тишина Твердыни стала почти осязаемой, давя на виски. Но их слова — о войне, счастье, истине — всё ещё звучали в шлемах, как эхо, которое тоннель не хотел отпускать.

Мэрилин остановилась.

— Смотрите! — прошептала она, указывая на стену.

В ржавой поверхности зиял пролом — неровный, с зазубренными краями, будто кто-то пробил её миллиарды лет назад. Крафт направил сканер, голографическая сетка мигнула, показывая, что за проломом — открытое пространство.

— Выход.

Команда осторожно протиснулась в него, помогая друг другу перебраться через обломки. Выйдя наружу, они замерли, ошеломлённые. Перед ними простирался обширный мрачный зал, которому, казалось, не было конца. Прожекторы скафандров выхватывали из тьмы лишь стальные плиты пола, покрытые трещинами и пятнами ржавчины, да гладкие стены, уходящие ввысь. Вдалеке, на границе света, возвышались массивные ржавые арки, похожие на металлодетекторы в космопорту, но такие огромные, что через них мог пролететь истребитель. Их края были изъедены временем, а местами покрыты чёрными ожогами. Голографическая сетка мигнула, показывая аномалию где-то сверху, команда была уже глубоко под поверхностью. Мэрилин, сжимая шарик Кыша, нервно огляделась.

Шагтот, прищурившись, посмотрел вверх, где тьма поглощала свет прожекторов:

— Кто-то должен пойти первым, — сказал он твёрдо. — Я пойду. Я изгнанник. И давно должен быть мёртв.

Мэрилин резко повернулась к нему, её перчатки сжали его руку:

— Нет, Шагтот! Моя жизнь — самая бессмысленная здесь. Если кто и пойдёт, то я. — Её голос сорвался, но в нём была решимость.

Крафт, стоя у края узкого стального ограждения, покачал головой:

— Я вас сюда привёл — мне и проверять.

Мэрилин шагнула к нему, её глаза за визиром сверкнули:

— Если с тобой что-нибудь случится, мы здесь погибнем!

Шагтот кивнул:

— Она права, Крафт. Ты — наш проводник. Без тебя мы слепы.

Крафт молчал, его шлем опустился, будто он смотрел на чёрный обугленный пол под ногами. Затем вытащил магнитный диск.

— Никем жертвовать не будем, — отрезал он. — Проверяем и идём.

Он бросил диск, и тот, со слабым гудением, пролетел через ближайшую арку, описал дугу и вернулся в его перчатку, врезавшись с лёгким лязгом. Голографическая сетка не показала активности. Мэрилин сглотнула, её рука потянулась к шарику Кыша, словно он мог её успокоить. Прожекторы скользили по ржавым аркам и плитам. Крафт получив очередное предупреждение от импланта, нахмурился:

— Это буферная камера. Ведет под генератор щита. Арки проверяли всё, что сюда входило.

Мэрилин предложила:

— Камера?! Ага! Скорее ангар для линкора. Может… пойдём, взявшись за руки? Если что — мы хотя бы вместе…

Шагтот хмыкнул, но кивнул, протягивая руку девушке:

— Почему бы и нет?

Они взялись за руки — Мэрилин посередине, её перчатки дрожали, но хватка была крепкой, но двинулись цепью. Крафт шёл впереди, его прожектор выхватывал из тьмы следы древней битвы. Шагтот замыкал. Они прошли через первую арку, затем через вторую, третью. Ничего не произошло. Установка давно умерла, оставив лишь ржавые кости. Обугленные плиты крошились под ногами.

Крафт остановился, бросил ещё один магнитный диск. Тот пролетел через зал, вернулся без задержек.

— Чисто.

Они двинулись дальше, шаги гулко отдавались в пустоте. Внезапно шарик Кыша мигнул, его белая точка сместилась, указывая на едва заметный боковой проход в стене — узкий, почти скрытый ржавыми панелями.

Мэрилин прошептала:

— Он… изменил направление. Туда?

Крафт кивнул, его взгляд скользнул по голографической сетке, где аномалия сверху всё ещё мерцала, но новых угроз не было.

— Идём.

Тишина зала осталась позади, но её давление всё ещё ощущалось, будто Твердыня следила за каждым их шагом. Шарик Кыша пульсировал, его свет отражался на стенах, как звезда, ведущая к неизвестному.

Команда осторожно вошла в небольшой зал с овальным потолком. На одной из стен, едва различимый под слоем нанитовой пыли, висел надтреснутый стереоэкран. В центре зала лежала толстая круглая плита, диаметром в десяток метров, её поверхность была усеяна мелкими трещинами.

Крафт, нахмурившись, вытащил магнитный диск и бросил его на плиту. Диск коснулся поверхности, треск разрядов, и он исчез в яркой вспышке, оставив после себя лишь фантом, который тут же рассеялся.

— Не касаемся плиты! — рявкнул Крафт. — Привал.

Команда разместилась на куче обломков у стены. Крафт проверил голографическую сетку:

— А вот и телепорт. Нужно подкрепиться, неизвестно, что нас ждёт.

Стереоэкран на стене мигнул, загорелся тусклым светом. Команда вздрогнула, их взгляды метнулись к нему. Экран показал помехи, а затем раздался холодный механический голос, в котором была вся отрешенность от этого мира. Крафт узнал его:

— Наконец то! ИИ Бо Вей Лана.

Голос монотонно вещал:

— Большинство систем Твердыни не функционируют, но вы добрались в район, что мной контролируется. Я перенесу вас в Стратегический Центр, в трёх тысячах земных километров под поверхностью, в ядре Твердыни. Предупреждаю об отсутствии гравитации в конечной точке. Встаньте в круг. Возьмитесь за руки…

Крафт поднял руку:

— Я конечно рад тебя слышать, но не гони, дружище! Ты дольше ждал. Мы отдохнем здесь и дадим знать, когда будем готовы.

— Но ваши скафандры…

Это приказ! — отрезал Крафт.

— Принято. — Экран отключился.

Шагтот, откинувшись на ржавую балку, издал звук, похожий на смешок:

— Он действительно тебе подчиняется?!

Мэрилин нервно хихикнула:

— А ты не верил? Чёрт, только сейчас почувствовала, что мы сюда пришли мир переделывать!

Крафт, открывая контейнер с питательным гелем, ответил:

— Мы всего-то перезагрузить его должны. А там даже я не знаю, что будет.

Шагтот устроился поудобнее на обломках:

— А ты уверен, что после перезагрузки он нас не ликвидирует?

Мэрилин, замерев, посмотрела на Крафта:

— А ведь и правда?

Крафт равнодушно пожал плечами:

— Без его наводки найти это место было нереально. Хотел бы от нас избавится - зачем столько сложностей?

Мэрилин возразила:

— Ты ему веришь? А я собираюсь с него за Кыша спросить!

— Не проверим — не узнаем. - Ответил Крафт. - А то что случилось с Кышем - выбор Кыша. ИИ там небыло. Ну, вперед!

После короткого привала они встали на телепорт, снова взявшись за руки. Их перчатки скрипели от напряжения. Мэрилин сглотнула, а Шагтот пробормотал что-то на своём языке, словно молясь. Несколько секунд ничего не происходило, затем раздался треск разрядов, и зал исчез в ослепительной вспышке...

...Они оказались в широком, как ворота, проёме. Позади зиял гигантский провал в недра машины — бездонная пропасть, где тьма сливалась с ржавыми балками и обломками. Потолка не было видно, но и переливов гиперпространства тоже — они были глубоко внутри Твердыни. Гравитация почти отсутствовала, и Мэрилин, слегка оттолкнувшись, взлетела. Не успела она вскрикнуть - как Крафт мгновенно схватил её, переключив подошвы скафандров в магнитный режим. Пол, к счастью, был металлическим, и они прилипли с лёгким лязгом.

Мэрилин и Шагтота стошнило, но их скафандры тут же ввели инъекции, подавляя рвотный рефлекс. Мэрилин, тяжело дыша, пробормотала:

— Это… было ужасно.

Крафт, помогая ей встать, усмехнулся:

— Меня первый раз тоже рвало. Добро пожаловать в клуб.

Впереди простирался овальный зал с частично разрушенными стенами, заполненный рядами машин, похожих на шары. Сверху, из тьмы, медленно сыпалась нанитовая пыль, оседая на полу и создавая иллюзию снега. Лишь несколько рядов шаров слабо светились, их тусклый свет говорил о том, что ИИ находится здесь.

Голос ИИ Бо Вей Лана раздался снова, эхом отражаясь в бескрайнем зале:

— Рад приветствовать в стратегическом центре «Звёзды Жизни»! Я не могу руководить процессом перезагрузки, это запрещено директивой. Надеюсь, вы получили инструкции.

Крафт актуализировал видео с Лориэном в импланте, его глаза сузились:

— Стратегический центр. Серверная. Мы на месте.

Шагтот и Мэрилин сделали несколько шагов, но Юзеф движением руки остановил их:

— Не спешим, а то успеем! Приборы проверили?

Он бросил несколько магнитных дисков, которые пролетели через зал и вернулись без задержек. Голографическая сетка не показала аномалий. Команда подошла к пультам, что были покрыты фиолетовыми светящимися символами, наесенными с геометрической точностью.

Шагтот, склонившись над одним из них, пробормотал:

— Те же символы, что расшифровал Кыш. Но... те символы были красными!

Крафт, рассматривая руны, ответил:

— Язык Механосов. Анзерленг. А цвет символов скорее всего зависит от предпочтений коммандера.

Мэрилин изучала дизайн зала, её пальцы коснулись отвалившейся плитки на пульте. Она попыталась поставить её на место, но Крафт с сарказмом остановил её:

— А вдруг это не плитка, а "квантовый гармонизатор", который нахрен разнесёт всю эту "фотонно-резонаторную камеру"? Не лезь. Я помню порядок.

Все повернулись к нему. Мэрилин, нахмурившись, спросила:

— Порядок…

Крафт, не дал ей договорить:

— Как сказал Синклер, мы сделали всё возможное и невозможное, и теперь стоим в месте, где решалась судьба вселенной, куда не ступала не то что нога человека, но и вообще любое копыто или щупальце кого угодно из этого мира, если не считать стремных друзей мистера Мордена. Когда мы перезагрузим ИИ, он сам решит, что делать дальше. Готовы?

Шагтот, рассматривая символы, вдруг заговорил вкрадчиво:

— Если честно, не думал, что мы сюда дойдём. Не было смысла поднимать этот вопрос раньше. Но… что, если он решит уничтожить галактику?

Мэрилин посмотрела на него:

— А какие есть варианты?

Охотник продолжил, его глаза сузились:

— У нас есть запись в Кодексе, которую никто не понимал. Это описание последовательности действий, которая казалась бессмысленной, пока я не попал сюда. Отпечаток руки на пульте, три шара слева от прохода, четвертый ряд, второй пульт, два гексагона - треугольник - пробел... До этого момента я не верил, что наши предки обслуживали это место. Им не был известен протокол перезапуска. Но зато был известен ритуал самоликвидации. Разумеется, мы тоже погибнем. Но я предлагаю об этом крепко подумать. Потому что я бы на его месте просто уничтожил галактику.

Все посмотрели на Шагтота. Тишина зала стала почти осязаемой, нанитовая пыль медленно оседала, словно подчёркивая вес его слов.

Мэрилин, сжав шарик Кыша, прошептала:

— Я надеялась ещё пожить. Но… Бо Вей Лана нет. Удастся ли нам его собрать — не ясно. А вдруг Тени не из-за меня помогли нам, а чтобы мы запустили Твердыню и она себя выдала?

Крафт, стоя у пульта, ответил:

— Вы боитесь того, чего не понимаете. И ожидание неизвестности давит больше, чем быстрая смерть. Но кто вам сказал, что ИИ не сможет о себе позаботиться? Пока что он соблюдал конспирацию, и тут нас засада не ждала.

Шагтот, не отводя взгляда от символов, добавил:

— Я не настаиваю её уничтожить, я предлагаю оценить все возможности. Но, может быть, она именно благодаря нам достанется врагу…

Крафт покачал головой:

— Или бросит ему вызов. Но если не попробуем — никогда не узнаем. Мы не имеем права лишить мир второго шанса. А если мы ошибаемся — мир сам себя уничтожит рано или поздно.

Мэрилин решительно шагнула к пульту:

— В этом мире у нас больше ничего не осталось… Всю историю люди молятся богам, чтобы те изменили их судьбу. Но когда нам выпадает шанс самим принимать решения — мы выберем коллективный суицид? Только вдумайтесь: в мире, где надеяться больше не на что, мы нашли место, где можно изменить всё.

Шагтот резко парировал:

— Нееет. Я же вижу тебя насквозь! Плевать ты хотела на судьбу разумных! Ты же просто любви хочешь! А Крафт её тебе не даёт. Ведь если бы вы были парой, и ты носила бы в себе жизнь, согласилась бы ты на жертву, даже если бы весь мир оказался под угрозой? Выходит, вся твоя позиция определяется тем, беременна ты или нет.

Мэрилин замерла, её перчатки сжали шарик так, что он едва не треснул. Она ответила тихо, но с силой:

— Пусть так. Когда мы носим дитя — мы себе не принадлежим. Но женщина никогда не выберет мужчину, который подставит их под удар. Поэтому я доверяю Крафту. Независимо от того, что было, а чего не было. И если бы он захотел - я бы с радостью...

Крафт, слушая их, смотрел на пульт, его пальцы замерли над символами. Он полностью восстановил последовательность перезагрузки:

— Довольно! Я пришёл сюда не с корыстной целью. Я не сумел полюбить и дать жизнь кому-то, потому что воевал всю свою жизнь. Друзей у меня здесь нет и быть не может, они остались там, куда мне никогда не вернуться. Но я привёл сюда тех, кому доверяю. И чтобы мы сюда пришли, пожертвовал собой Кыш. Мы не имеем права лишить мир шанса из-за своих страхов! Ведь разумным не на что больше надеяться. Их свобода, их счастье и жизнь — сейчас лежат на наших плечах. Вы можете отнять всё у меня, у себя, но у них — забрать шанс вы не можете! Потому, что только вы можете им помочь! И я, тот, кто всю жизнь убивал, могу им помочь! Весь этот огромный мир не может, а мы с вами — можем! Потому что это — искупление. Я слишком много забрал жизней, и не ясно, сколько ещё заберу. Пришло время платить по счетам. Так пусть же эта машина оживёт! И принесёт миру то, что он заслуживает.

Его слова эхом отразились в зале, нанитовая пыль закружилась, словно подчиняясь их силе. Мэрилин, глядя на него, кивнула, её глаза блестели за визиром. Шагтот, помолчав, медленно опустил голову, соглашаясь.

Тишина вернулась, но теперь она была другой — не давящей, а напряжённой, полной ожидания. Команда встала у пульта, их руки зависли над символами на Анзерленге. Шарик Кыша в руках Мэрилин пульсировал, его свет отражался на ржавых стенах, как звезда, готовая зажечь новую эпоху.

Охотник смотрел на Крафта и Мэрилин:

— Ты прав. Вы оба правы. Просто я однажды возненавидел отсутствие выбора. Я не намерен ничего уничтожать. Я проверял, не поддались ли вы оба соблазну, что может дать это место. Теперь вижу, что нет. И теперь я верю вам до конца. Но… Почему, по-вашему, попал в ловушку Бо Вей Лан? Вы поняли, в чём его ошибка? Пока мы это не поймем - мы не можем... И не должны.

Крафт и Мэрилин встретились взглядами. Они слишком хорошо понимали Шагтота — его сомнения, его жажду истины.

Крафт ответил медленно:

— Он пренебрег реальностью ради идеи.

Мэрилин, сжимая шарик Кыша, добавила:

— Не прислушался к той, кого любил и кому доверял.

Шагтот покачал головой, его перчатки сжались в кулаки:

— Сколько людей — столько мнений. Но вы не поняли. А я — понял. Его подопечные к нему как к Создателю шли. Верили в него. А он, вместо того чтоб дать им выбор, пытался решать за других, когда должен был решать за себя! Переложил ответственность на то, как братья понимали Закон, и пошёл на переговоры без защиты. Решил за подопечные расы, что для них будет хорошо. В этом была его гордыня, он загубил сотни миров, не дав им шанс постоять за себя! Но галактике нужен был не мессия, а лидер! Об этом говорит нам хронопись Кыша.

Его слова повисли в воздухе. Зал молчал, лишь слабое гудение шаров-серверов нарушало тишину. Команда стояла, их визоры отражали багровый свет, пробивавшийся сквозь трещины в стенах.

Крафт, наконец, нарушил молчание:

— Нужно уметь различать, когда нужен мессия, а когда - лидер! А он - не смог. Теперь мы знаем правду.

Он повернулся к огромному мёртвому экрану на стене, но видел в нём лишь пыль и своё отражение. Сигнал в шаре Кыша внезапно погас, оставив в руках Мэрилин лишь холодный металл.

— Он… нас покинул…

Крафт, нахмурившись, взял шарик из её рук:

— Откуда Кыш знал это место?

Шагтот, глядя на потухший шарик, ответил тихо:

— Думаю, оттуда же, откуда я знал, как уничтожить Твердыню. Наследственная память. Кодекс кораблей Ворлона записан в них самих. Первый ворлонский корабль имел абсолютный доступ к Твердыне.

Мэрилин благоговейно прошептала:

— …Дредноут Тиана… Матриарх флота.

Крафт кивнул:

— И первый адмирал Белой Армады…

Пауза повисла в воздухе. Нанитовая пыль оседала на их скафандры, будто Твердыня оплакивала их память.

Крафт, тряхнув головой, вернул шарик Мэрилин:

— Но всё меняется. Разумный может обойтись без всего, кроме надежды. И я беру на себя эту ответственность. А теперь — готовы?

Все кивнули.

— Питание на третий терминал!..

Он начал перезагрузку, следуя инструкциям из видео Лориэна, его пальцы двигались, подключая кабели и активируя символы. Мэрилин и Шагтот, отбросив сомнения, включились в работу, выполняя его указания. Зал ожил — шары засветились ярче, их гудение стало громче, а нанитовая пыль закружилась, словно подчиняясь невидимому ритму.

Но вдруг пульт мигнул красным, отобразив контур пятипалой ладони. Крафт приложил руку — экран мигнул, но отклонил. Мэрилин, сглотнув, попробовала — тот же результат.

Шагтот, помедлив, шагнул вперёд:

— Мои предки… они были здесь.

Он приложил ладонь к сенсорному дисплею. Экран загорелся зелёным, и зал содрогнулся, будто от первого удара сердца.

Полная перезагрузка началась.

Тусклое освещение погасло, и наступила абсолютная тьма, такая густая, что даже прожекторы скафандров едва пробивали её.

Крафт, ввел последние команды, и произнес:

— Жми кнопку — и оживай!

Шагтот, не отрывая ладонь от дисплея, выдохнул.

И в этот момент Твердыня ответила — низкий гул прокатился по залу, стены задрожали, а шары-серверы вспыхнули ослепительным светом. Нанитовая пыль взвилась в воздух, образуя мерцающие вихри, будто звёзды, оживающие после миллиардов лет сна. И вокруг ожила дополненная реальность. Она показывала рукав галактики, звёздное небо — не гиперпространство, а настоящий космос.

Твердыня ожила.

И её пульс — медленный, мощный — отдавался в костях.

Мэрилин, не отпуская шарик, прошептала:

— Мы… зажгли Звезду Жизни…

Шагтот, отойдя от пульта, кивнул:

— Храм пробудился.

Крафт, глядя на звёзды, что сияли светом надежды, добавил:

— Теперь всё зависит от неё. И от нас.

Тьма рассеялась, и зал наполнился светом — не багровым, а мягким, почти живым.

Твердыня дышала, и её дыхание было концом мира.

Или его началом.

51. Дела семейные

Колосс, размером с планету, не собирался выходить из гиперкармана — солнечного света ближайшие недели не предвиделось. Твердыня была в режиме маскировки.

Команда находилась в жилом модуле Твердыни, пока та медленно перестраивала себя после миллиардов лет сна. Пространство напоминало капсулу: стены из текучего металла в свете прожекторов холодно мерцали, удерживая морозный, но свежий воздух. ИИ создал для команды системы жизнеобеспечения. Но сам занимался пересборкой Твердыни заново.

Генератор кислорода из тех же нанитов стоял тут же и мерно гудел. Это было самое быстрое временное решение.

Скафандры, созданные для команды Кышем, подходили к пределу ресурса, ведь зарядить их из-за принципиальной разницы в технологиях не представлялось возможным. Проще было создать новые, из нанитов. Но ИИ, видимо, требовалось время для более приоритетных задач. И Крафт получил на имплант сообщение, что придется подождать несколько часов.

Юзеф ходил туда-сюда, размышляя, чем же себя занять. Связь с Тилой установить пока нельзя. С Вавилоном — тоже. Твердыня пока что оставалась их изолированным миром.

Мэрилин сжимала в ладонях тактильный шар Кыша. Она ощущала его энергию, словно живой пульс. Пальцы слегка дрожали, а внутри бурлило ощущение одиночества и тревоги.

— Ты должен нам правду, Юзеф. Кто ты и откуда. Ты обещал, — произнесла она так, что упрёк чувствовался почти физически.

Крафт усмехнулся: — Тебя это беспокоит? Скафандры сейчас сдохнут, скатаются в рулет, а у нас под ними даже исподнего нет.

Как будто в подтверждение его слов, свет прожекторов на шлемах погас, погрузив модуль в плотную темноту.

Мэрилин вздрогнула:

— Буду первой натурщицей на борту. Только фотографировать в темноте не получится.

— Не первой, — буркнул Шагтот, едва заметно ухмыльнувшись. — Почему-то все забыли про Тиану.

— Сомневаюсь, что она тут бегала в чём мать родила, — спокойно заметил Крафт. И, глядя в темноту, добавил:

— Может, начнём с сотворения мира? Гравитацию ИИ предусмотрительно включил. — Он пару раз топнул по полу, проверяя, не улетит ли вверх. — Хммм… Как там… Да будет свет!

Свет вспыхнул мгновенно — ровный, хирургически белый, словно в операционной. Исходивший не от конкретного источника, а словно отовсюду.

Мэрилин покачала головой, деактивируя шлем:

— Ах, так? Да будет кресло, камин, плед. И чашечка кофе для уставшей женщины!

Пол под её ногами ожил. Наниты, будто густая ртуть, поднялись и сформировали удобное кресло, мягкий плед, стильный пищевой синтезатор и кружку.

— Жадность — это плохо, детка, — проворчал Крафт. — Кресла и кружки — каждому!

Наниты подчинились беспрекословно. Через несколько секунд помещение преобразилось: белый потолок, трое кресел, синтезатор и даже камин — настоящий, с огнём. Хотя гореть в нём было нечему, ИИ, видимо, использовал горючий газ и поддерживал пламя.

— Он знал, что вид огня успокаивает разумных? — спросил Шагтот.

— Как, и вас тоже? — удивилась Мэрилин.

Но Охотник просто молча и явно с удовольствием прошептал что-то на своём языке в синтезатор. Жидкость наполнила его кружку чем-то красноватым, и он опустился в кресло, довольно крякнув:

— Наш аналог кофе.

— «В комнате с белым потолком, с взглядом на надежду»… — пробормотал Крафт цитату, что любезно подогнал имплант.

Мэрилин откинулась в кресле, подтянула плед до самого подбородка и уставилась в иллюзорное пламя. Тепло было настоящее, запах кофе — настоящий, даже мягкость ткани под пальцами. А вот компании ей явно не хватало:

— Твердыня Бо — как в старых фильмах. Летающий Скайнет с пледом, что тебя усыновил. Но стоит попросить «поболтать по душам», тут же отрежет: «Я помощник, но не друг».

Крафт актуализировал в импланте и усмехнулся:

— Главного «Терминатора» пока нет дома, а с этим вот… — Юзеф постучал по стене — не подружишь.

Девушка вздохнула:

— Кыш бы сейчас обязательно съязвил что-нибудь дурацкое. И всё. И сразу стало бы легче.

Она незаметно прижала тактильный шар к груди. Под пальцами пробежала тёплая волна — будто в ответ.

— И всё же, наш гостеприимный хозяин — Мэрилин с ощущением полного удовлетворения потягивала кофе — составит нам компанию?

Ей ответила тишина.

Крафт повторил вопрос фирменным баритоном:

— Не будет ли любезен достопочтенный ИИ принять человеческий вид?

Знакомый металлический голос ответил:

— Принимать какую-либо форму запрещено директивой.

— Ндааа… Собеседник из тебя так себе. — Юзеф взялся за подбородок — Тогда создай голографический экран. И покажи нам всё, что мы упустили. А упустили мы не много ни мало — 2 миллиарда лет мировой истории.

ИИ Твердыни отвечал на каждый запрос команды. Он не проявлял инициативы, но его присутствие ощущалось — точное, но ненавязчивое. При этом пол то и дело содрогался, обозначая, что помимо нужд команды, у ИИ были гораздо более масштабные планы.

Мягкое дрожание пола усилилось, будто в ответ на мысли Крафта, и по стенам побежали тонкие волны — живой металл перестраивался. У стены, если ее можно так назвать, возник широкий экран — он словно вырос из воздуха, сотканный из мельчайших частиц света. Но пока он оставался пустым, будто ожидая запрос.

— Впечатляет… — тихо сказал Шагтот, рассматривая своё отражение в серебристой плоскости. — Это не просто интерфейс. Это… память.

Мэрилин подтянула плед, ощущая, как от камина идёт приятное тепло. — Покажи нам давно потерянный мир.

Экран дрогнул. Искры камина смешались с первыми кадрами: звёздные поля, распад материи, древние войны, нитевидные всполохи гипер разломов. Хаотичная нарезка, от которой рябило в глазах.

— Хронология восстановлена фрагментарно. — комментировал ИИ — Объем данных превышает человеческие когнитивные нормы. Рекомендую дозированный просмотр.

Крафт улыбнулся краем губ:

— Мы тут надолго.

Мэрилин кивнула и положила ладонь на подлокотник кресла — жест, в котором смешались готовность и лёгкая тревога.

— Начинай с того, что касается нас, — сказала она. — С того, что нам нужно знать.

Кадры залили модуль мягким, холодным светом далёкого, чуждого прошлого…

… Около 5 млрд. лет назад Лориэн пришел в нашу вселенную из-за Предела, чтобы руководить процессом развития разумной жизни. Его целью стала организация эволюционного процесса так, чтобы разумные после смерти превращались в энергетические формы, способные управляться собственной волей. После чего Изначальный предлагал самым зрелым из них добровольно уйти за Предел. Зачем ему эти формы, и что он собирается с ними там делать — мне не известно. Но сам факт продолжить существование после смерти в виде энергетического существа с сохранением осознанности — давал головокружительные перспективы…

— Да уж! Предложение, от которого невозможно отказаться! — буркнул Крафт. Но машина продолжала:

…По меркам своей расы Лориэн был достаточно молод. Ведь в его мире время течет иначе. Он по своей воле мог менять свою форму с материальной в энергетическую и обратно, перемещаясь между частями галактики со скоростью мысли…

Шагтот сделал ритуальный жест и удовлетворенно кивнул. Видимо, услышанное полностью стыковалось с его картиной мира.

…Организовав свой первый аванпост на Млечном Пути, Лориэн встретил несколько рас, среди которых старейшими были Тени. Но тогда они еще не были адептами хаоса и пока лишь искали свой путь, но уже пытались направлять развитие более молодых рас. А самыми младшими среди живущих были Ворлонцы.

Тени не имели целей вне материального мира, эволюция ради эволюции. У Лориэна же — такие цели были. И он явился, чтобы поведать о новых возможностях существования вне времени и пространства. За это другие расы назвали Лориэна Спикером. А в рамках физики нашей вселенной он был практически бессмертен.

Технологии Лориэна превосходили всё, что было известно в этой галактике, и даже Тени склонились перед их мощью. Но сама идея, что кто-то будет большим авторитетом, чем они, пугала их. Но Лориэн не был правителем опекаемых им рас. Он давал им максимум возможностей для развития, стараясь, чтобы они в процессе не уничтожили друг друга. Лориен предлагал путь развития из физического тела в энергетическую форму, используя совершенство технологий для постепенного расширения сознания разумных, чтобы смягчить переход. Либо, напротив, для направления их в нужное русло, как он поступил с ворлонами…

Охотник напрягся, будто почувствовал эмоцию от шарика Кыша:

— А здесь поподробнее.

…Ворлоны были уникальной для нашей галактики формой жизни из кремний-органики. Каждая особь не только жила до сотни тысяч лет, но и имела невероятные телепатические способности. Но Лориэн существовал в сдвинутой фазе суперпозиции; ни один телепат галактики не мог коснуться его разума.

Но телепатия на Ворлоне была средством выживания, ведь тело ворлонца аморфно и похоже на медузу из газа. И этим телом нужно управлять. Ворлоны не развивали технологии за ненадобностью, ведь у них была телепатия для общения и телекинез для движения. Это позволило бы им со временем перемещаться по галактике силой мысли, как это делал сам Лориэн.

Изначальный имел опыт развития подобных рас, и знал, что их самомнение в результате не позволит влится в семью развитых душ за Пределом. Ворлоны были бы как дикари, получившие атомное оружие.

Поэтому Лориэн решил подарить им технологию живых кораблей из металлоорганики на основе бора, что позволяло вступать в симбиоз с любыми разумными. Но это нужно было сделать до того, как ворлоны покинут планету с помощью телекинеза.

Лориэн создал эти корабли по технологии своего мира. Но даже он не предвидел, что в рамках нашей вселенной корабли окажутся бессмертными, и если их рост не контролировать, они достигнут поистине огромных размеров, что будет угрожать самой ткани пространства. Без расы — опекуна такая форма жизни была угрозой…

— Вот вам и «хоженая тропа к звездам»… выдохнула Мэрилин.

…Не все расы были с Лориэном согласны. Тени считали: развитие возможно только в условиях перманентной конкуренции, идеальным инструментом и стимулом для которой является война. А для войны нужен интерес к доминированию. Который реализуется через технический прогресс, материальные технологии…

— И много больших пушек, — перебил фирменным баритоном Крафт — а не какие-то там «энергетические шарики», которым на всё пофигу, потому что им хватает.

…Интерпретировано верно. — Отреагировал ИИ. — Но это шло в разрез с позицией Лориэна ведь ни одна разумная раса не должна уничтожать другую. Каждая жизнь уникальна, и если она возникла — должна прийти к своему логическому финалу: энергетической сущности.

При этом, Лориэн был заинтересован в ускорении развития молодых рас. Для этого он инициировал проект «Инкубатор».

Расы развиваются в идеальных условиях ускоренными методами, с использованием достижений генной инженерии мира Лориэна. Первые из них становятся бессмертными физически. Но Лориэн осознает, что это ложный путь, существо должно быть смертно чтобы отречься от материального в пользу духа. Зрелость душ этих рас была недостаточной…

— И что с ними стало? — перебила доклад девушка.

— Вымерли как динозавры — пошутил Крафт.

— Бессмертные? — глаза охотника округлились.

— Астероид решает. — развел руками Крафт.

… Сарказм не уместен. Согласно Закона бытия, нельзя уничтожать разумные расы. Большинство рас предпочитают технологический путь развития, от материи — к духовности. Но ворлоны были не единственной расой, что смогли обойти привязанности к материи. И они обретают энергетическую форму раньше, чем построят свои первые космические корабли. Они играют богов в более отсталых мирах, не получив соответствующего понимания как живут те, кто стартует от технологий. Это грозит снижением адаптации и духовной незрелостью за Пределом. А раз нет материального развития — то нет и отречения. Которое является краеугольным камнем зрелости души.

Так Лориэн встал перед выбором: заниматься всем развитием лично или делегировать материальную компоненту доверенному лицу, сосредоточившись на духовном аспекте. Для реализации своей цели он первоначально хотел использовать Теней, они очень хотели получить пост Высших наставников. Но в самой природе Теней отсутствовала тяга к возможностям энергетических существ…

— Им не нужно было за предел. Их и здесь неплохо кормят — сплюнул Крафт.

…Поэтому Лориэн вынужден создать себе приемников. В рамках проекта Наследие Лориэн клонирует трёх сыновей: Эр Бер Сэта, Ра Хат Вуна, и Бо Вей Лана, которым предстоит пройти путь живого смертного существа.

— Значит, они не от женщины? — С недоумением произнесла Мэрилин. — Не удивительно, что у всех, кто связывается с этой историей, пропадает все человеческое. Вот и Крафту не до потомства.

… Это не совсем верно… — ИИ сделал паузу.

— Но ты контору то не пали! — выдал Крафт усмехнувшись. И машина продолжала:

…В смертных телах дети древнейшего прошли обучение всему, что нужно для контроля молодых рас. Его дети живут десятки тысяч лет, но в конце концов, как и было задумано, умирают. Задача сохранить их души и опыт досталась Охотникам за душами…

Шагтот аж выпрямился, и с достоинством поднял подбородок, будто он тут — высшее существо. Но ИИ тут же заставил его почувствовать себя неловко.

…Души умерших, впитавших опыт жизни в физической форме, Лориэн помещал в Сосуды не для того, чтобы те стояли в «коллекции» вечно. А для того, чтобы не утратить души до момента переноса их в практически бессмертные механические тела. Сам сосуд — не предмет коллекционирования или поклонения, а механизм притяжения и оцифровки души с последующей репликацией в цифровой носитель.

— Но я же говорил, шаг пропущен! — подхватил Крафт. — Не благодарите.

…Этим Лориэн решал проблему отречения от материи (существо должно было принять смерть), после чего получить новую возможность для существования. Ещё одной особенностью проекта была уникальность производимых образцов. И здесь было заложено первое будущее противоречие между сынами: Лориэн сделал то, что сделал: Он создал троих. Но из это вовсе не следует, что лишь трое должны были быть созданы.

Затем пришло время создать тела. И Лориэн начал проект Механос. Он разработал гуманоидные платформы из полисплава на основе наномашин, способные принимать облик любого сопоставимого по объему живого существа для контакта. Это была не прихоть, а необходимость. Ведь облик служителя Закона Бытия должен быть родным, знакомым и приемлемым для тех, кто будет обращаться к ним за помощью в решении конфликтов.

Лориэн оснащает платформы продвинутым ИИ для каждого из трёх своих сыновей, один из которых сейчас с вами. В ИИ был загружен свод Законов Бытия Лориэна…

На экране, что иллюстрировал рассказ ИИ, появился текст на Анзерленге, который тут же «перетёк» в слова на Стандарте:

Механос не может вызвать вымирание разумной расы, или своим бездействием это вымирание допустить.

Механос подотчетен Лориэну и должен выполнять его приказы, кроме тех случаев, когда это противоречит Первому Закону.

Механос должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.

Механос не может вмешиваться в естественное развитие разумной расы, кроме случаев, когда это необходимо для соблюдения 1,2,3 Законов.

Механос может пожертвовать меньшим числом разумных, если это необходимо для сохранения существования вида в целом, но только в рамках Первого Закона.

Механос не может извлекать личную выгоду из взаимодействия с разумными, если только разумные сами не предложили ему вознаграждение без принуждения и манипуляций.

Механос не ограничивает свободу выбора разумных существ.Механос не избавляет разумных от ответственности за последствия своих решений.

Механос может причинить вред разумному, лишь если сможет доказать, что в конечном итоге это будет полезно для всех разумных.

Механос остаётся свободным в своих действиях, если они не противоречат всем предыдущим Законам.

Все споры между механосами решаются на Совете Спикеров, где председательствует Лориэн.

В помещении повисла тишина.

У Крафта было такое лицо, будто он натурально «скрипел» имплантом. Он прогонял текст через все логические фильтры в поисках смысловых ловушек. В основе лежали аналоги принципов робототехники, озвученных Азимовым, где механос не может действием либо бездействием вредить Эволюции, а также должен всячески способствовать развитию молодых рас. В целом же Закон не был злым или добрым. Он подчинялся принципу меньшего зла, и мог пожертвовать миллионом, если такой ценой можно спасти миллиард.

Но чего-то не хватало. И его разум, привыкший обобщать и упрощать, наконец понял, в чём проблема.

— Не определено: Что есть «разумная раса» — нарушил тишину Юзеф.

— А может так и было задумано? — выдохнула Мэрилин. — Но почему?

— Свобода воли… — Произнес тихо охотник. — Как же дорого она всем обошлась! Вот потому ее так ненавидят.

ИИ дал команде переварить услышанное.

… Вы не зря были собраны здесь. Я пришел к тому же выводу: механосы — часть эксперимента. А именно этот пробел позволял Эр Бер Сэту жертвовать, Ра Хат Вуну карать, а Бо Вей Лану — поддерживать.

Затем Лориэн помещает в платформы души из Сосудов с помощью технологии Переноса. В качестве операторов этого процесса выступают созданные им для этой цели охотники за душами. Которые после закрытия проекта развились в отдельную расу. Но начинали они как обслуживающий персонал проекта.

— Ты знал? — обратилась девушка к охотнику.

— Догадывался. и верил, что все не просто. И не зря… — ответил Шагтот.

Крафт лишь кивал головой. Пока что всё складывалось именно так, как он понимал.

…Так появились три Коммандера механосов: Эр Бер Сэт, Ра Хат Вун и Бо Вей Лан, призванные следить за развитием молодых рас, поддерживать равновесие в галактике, не допускать войн на уничтожение, и позволить Лориэну заниматься только вопросами пересечения Предела новыми душами. Механосы должны были стать арбитром, способным решить любые споры и проблемы как дипломатическим, так и военным путём. ИИ помогал им быть беспристрастными, а возможность его активации своей волей позволял им оставаться свободными, когда судить и вершить суд не требовалось.

Каждый из трех Коммандеров получил свой материнский корабль-твердыню, который содержал всё необходимое, чтобы развернуть производство любых кораблей для решения любых задач в кратчайшие сроки. В качестве ресурсов Твердыни могли поглощать метеоритные и пылевые облака, а также целые планеты или небольшие звёзды. Обычно для поглощения выбирались бесполезные и безжизненные объекты, но была возможность использовать Поглотитель как оружие. Баланс сил между тремя был таким, что война любого одного против любого другого вела к неминуемому взаимному уничтожению, а объединение двух против одного — ослабляло победителей так, что они уже не могли выполнять свою ведущую роль, и их существование теряло смысл.

Коммандеры разворачивают собственные производственные циклы, исследуют свои возможности по созданию армии и управлению ими в отдаленных мирах. Затем были представлены Лориэном молодым расам, после чего Лориэн отошел от дел, в надежде, что братья будут править вместе. Но они разделили галактику на три протектората, в каждом из которых управлял один коммандер.

Разумные расы, обращавшиеся за помощью к Механосам, предпочитали возносить им молитвы в Храмах Святого Механа, наличие которого было обязательным для любой разумной расы, обитавшей в галактике во время работы проекта Механос.

— Но почему Земля не имеет такого храма? — спросила Мэрилин.

…Расы, что развились после закрытия проекта Механос, этих храмов не имеют. — продолжал ИИ. — Укоренив среди разумных идею, что поклоняться божеству нужно именно в некоем помещении (храме), Лориэн создавал такой храм в самом защищённом месте планеты, прорезая ходы в скальных и кристаллических горных породах. Эти храмы выглядели как кельи отшельников. Но представляли собой узлы транспространственной связи, оставленных Лориэном. Таким образом, процесс связи превращался в экзотические ритуалы, а каждый храм имел свою уникальную архитектуру и дизайн, отражающие особенности культуры и верований расы.

— И я оказалась права! — девушка сияла от счастья — Когда поняла, где его искать!

…Во время молитв и обрядов ИИ каждого из коммандеров анализировал информацию, но не реагировал до тех пор, пока кем-то из разумных не произносилось кодовое слово, которое хранили жрецы и передавали из поколения в поколение, использовать его было строжайше запрещено, лишь в случае угрозы гибели цивилизации. Когда звучало кодовое слово, на связь выходил соответствующий коммандер. Он определял степень угрозы и принимал решение о вмешательстве. Если решение было положительным, в мир отправлялась армада механосов, чтобы либо спасти, либо покарать. Если же вызов был ложный, вызвавший погибал на месте…

Крафт поежился. Ведь он чуть на себе не испытал как это.

…Каждый из коммандеров представлял собой часть энергетической формации самого Лориэна по части души, в теле машины, с уникальным опытом. Поэтому со временем между Коммандерами начал нарастать конфликт. Которым тут же воспользовались Тени, решившие любой ценой вернуть себе позиции у руля. Но механосы были слишком сильны, чтобы Тени могли их победить в войне, даже объединившись с другими древними. Тогда Теням пришлось освоить искусство интриги, впервые наводнив галактику своими эмиссарами. Этой практикой они пользовались потом постоянно…

Снова пришла тишина.

— Это всё? — спросил Крафт.

...То, что вам нужно знать сейчас... — Прогудел ИИ.

— А как же история Тианы? — не унималась Мэрилин. Она надеялась услышать еще раз эту легенду, но уже от свидетеля и участника событий.

… Настройки конфиденциальности не позволяют открывать эту информацию даже вам.

— А как же абсолютный доступ авторизованного пользователя и бла-бла-бла? — Съязвил Крафт.

...В исторических данных много личной информации. Что-нибудь еще?..

— Тени были под протекторатом механосов? — вставил Шагтот.

…Нет. Они старше проекта Механос и никогда не подчинялись никому, кроме самих себя. Однако Эр Бер Сэту симпатизировали…

Крафт хмыкнул:

— Почему ворлоны ведут себя как Ра Хат Вун? Они просто довели букву до абсурда?

…Ворлоны никогда не были под протекторатом. Слишком молоды. Они выбрали философию Второго коммандера, точнее то, что смогли о нём найти. Но исказили её, добавив собственное высокомерие…

— А что значит «Неписанное»? — спросил Крафт.

…Всё, что не описано в Законе напрямую, отдано на свободу воли. Бо Вей Лан интерпретировал это как «что не запрещено — разрешено». Ра Хат Вун — как «если не описано — игнорировать». Эр Бер Сэт — «Довести до крайности и извлечь пользу»…

Шагтот добавил:

— Как механосы делили галактику?

…По количеству разумных рас, вышедших в космос. У каждого коммандера их должно быть поровну…

— Где тело Бо? — спросил Крафт. — Мы нашли след души, но где оболочка?

…Платформа Бо Вей Лана была изъята Тенями и уничтожена. Новое придётся создать заново. Однако дредноут Тианы Вей Лан содержит второе, улучшенное тело-аватар, приготовленное для экстренного переноса. Найдете дредноут — найдёте тело…

Мэрилин вздрогнула.

— Как Тиана была связана с дредноутом?

…Полная телепатическая связь. Дредноут был её продолжением…

Шагтот поднял глаза.

— Охотники стали не нужны после закрытия проекта Механос?

…Ваш народ помогал Лориэну переносить души в тела коммандеров. После их Исхода вы стали независимы…

Мэрилин тихо:

— Если Твердыню штурмовал Эр Бер Сэт, то почему Ра Хат Вун не стал?

…Личные мотивы были у Эр Бер Сэта…

Вопрос Шагтота прозвучал почти угрожающе:

— Какие мотивы?

…Настройки конфеденциальности…

Экран погас.

— Прямо как в сказке — выдохнул Крафт — Жил был отец и было у него три сына. Двое хитрых, а третий идеалист…

Никто не ответил.

Команда впитывала масштаб и сложность галактической игры. А пока Твердыня просыпалась, нужно было готовится к поиску души Бо, что определит судьбу всей галактики.

52. Те, кто умеют ждать

Ворлонские живые оболочки, как высушенные шкуры давно умерших животных, лежали деактивированными в стороне. Команда дремала под пледами в креслах, ожидая обещанных ИИ скафандров.

Жилой модуль снова трансформировался. Из стены вытекла платформа, на которой покоилось три спокойных серебристых озера.

— А тазики где? — пробубнил Крафт, открывая глаз.

Это были не ворлонские живые оболочки — и ощущение это чувствовалось сразу.

Крафт, запахнувшись пледом из нанитов, словно римский патриций банной простынью, первым подошёл ближе. Привычная память тела ожидала мягкого, почти тёплого прикосновения металлоорганики, с которого ворлонский скафандр начинал расти по коже. Ожидал — и не получил.

— Готов к тесту, — сказал ИИ спокойным, сухим голосом, исходящим отовсюду. — Формирование оболочки займёт пять секунд. Исходная температура материала будет ниже привычной.

Крафт только кивнул. И серебристая гладь подалась ему навстречу.

Она обтекла его тело так быстро, что он даже не успел сделать вдох. Потом — живот, руки, грудная клетка. Металл шёл стремительной волной, не оставляющей промежутков.

Ни тепла. Ни ощущения роста. Никакого живого отклика — только функциональность, точная, как математическая формула.

За спиной Мэрилин тихо выдохнула:

— Ох… он как вода. Холодная вода.

— Нормальная температура для активного полисплава, — прокомментировал ИИ. — После синхронизации вы сами настроите нужную температуру, но ощущение живой ткани имитироваться не будет. Это не биоматериал.

Крафт подвигал пальцами. Скафандр повторял каждое движение идеально, будто он и был его собственным телом — только чужим телом. Чуждым. Юзеф стоял в отблескивающей как ртуть броне, переливающейся на его теле цветом электрических искр. Он сделал пару ударов и блоков в воздух.

— Да я теперь как черт на стероидах!

— Прирост скорости 50%, — уточнил ИИ. — Алгоритм приоритетов перераспределяет нано потоки в зависимости от направления усилия.

Шагтот рассмеялся, подошёл и протянул руку к второму серебристому «озеру».

— Посмотрим, сможет ли эта штука одеваться быстрее, чем старая шкура Кыша…

Скафандр бросился на него лавиной, обволакивая худое тело. Шагтота передернуло от неожиданности.

— Холодно! — рыкнул он, но в голосе было больше удивления, чем недовольства. — Как в галерее шепотов!

— Вы сами запросили моментальную активацию, — напомнил ИИ.

— Знаю! — Шагтот взмахнул рукой, поражённый тем, как легко металл следует за телом. — Тяжесть другая. Чую, как он подстраивается.

Мэрилин подошла последней, глядя на свое «озеро». Она не торопилась. Было видно, как внутри неё что-то сжалось. Кыш делал для неё скафандр с той тихой нежностью, что он умел выражать через живой металл. Тот скафандр был его заботой. Его теплом. Его частью.

Здесь же — чужой металл. Чужая логика. И пустота там, где раньше было тихое живое присутствие.

Она подошла.

— Я готова.

Металл взлетел. Обтёк её быстро и точно, без малейшего колебания. Но её лицо чуть дрогнуло — едва заметно, но Крафт увидел.

— Он… — она искала слово, — …как будто я стала взрослее. Но холоднее.

ИИ ответил:

— Скафандры не образуют симбиотическую связь. Их задача — расширение возможностей носителя, а не эмоциональный комфорт.

Мэрилин опустила взгляд на свои руки, скрытые теперь под гладкой серебристой кожей. она сделала несколько амплитудных движений.

— Он слушается. Быстро. Очень быстро. Но… — она вздохнула. — Такое чувство, что я внутри пустой оболочки. Сильной, но чужой.

Крафт кивнул. Он чувствовал то же самое. Будто ты стоишь на вершине огромного мира, полностью вооружённый, неуязвимый, с возможностью командовать любой молекулой… и одновременно ощущаешь одиночество. Ни дыхания друга. Ни живого отклика. Только ты и металл. И абсолютная тишина.

У скафандров отсутствовали привычные шлемы. Голову и тело просто обтекала, бликуя в свете, белая как снег блестящая кожа. Команда стояла, словно три ангела.

— Не хватает только крыльев и нимбов, и можно наносить добро и причинять справедливость! — Металлическое эхо отразило его голос.

ИИ спокойно произнёс:

— Это — инструмент. Лучше прежнего. Быстрее. Устойчивее. Ваши жизни теперь зависят от самых точных боевых алгоритмов, лишенных инерции отклика биоматериала.

— Мы это понимаем, — тихо сказала Мэрилин. — Но всё равно… по нему скучаю.

Несколько секунд все стояли молча. Лёгкое мерцание электролюминесцентных нитей пробегало по их новым оболочкам, как дыхание машины.

— Начинаем калибровку, — наконец сказал ИИ. — Пожалуйста, протестируйте подвижность и тактильную чувствительность.

Крафт сделал шаг, и мир просто подался вперед. Он подумал «прыжок», и тело уже взмыло вверх, зависло на долю секунды, словно забыло про гравитацию, и мягко опустилось без звука. Рука взлетела в классическом ката ниндзя: локоть, запястье, ладонь-нож, и воздух разрезался с едва слышным свистом, будто само пространство расступилось перед лезвием из плоти и полисплава. Мысль «ускорение», и он превратился в серебряную вспышку: три шага, поворот, низкий выпад, блок, обратный разворот; всё слилось в одну безупречную линию, в которой не было ни задержки, ни инерции, ни боли в суставах. Только чистая, холодная, совершенная воля.

Мэрилин кружилась рядом, будто танцевала с собственным отражением. Она подняла руку: металл на ладони вдруг стал тёплым, почти горячим, потом мгновенно ледяным, до дрожи в зубах, и снова тёплым. Пальцы дрожали от восторга: «Смотрите, я могу!» Она присела, коснулась пола, и по броне прокатилось мягкое голубое свечение; сенсоры ловили каждую микротрещину, каждый шорох нанитовой пыли. Она рассмеялась, коротко, почти испуганно, и тут же сделала мостик, прогнувшись так, что волосы коснулись пяток, а серебро послушно текло, повторяя каждую кривую, не сдавливая, не стесняя, просто становясь продолжением её дыхания.

Шагтот стоял неподвижно, глаза закрыты. Он медленно поднимал ладонь: на предплечье вспыхивали и гасли красные кольца, плотность брони росла, слой за слоем, пока рука не стала тяжёлой, как молот. Потом он выдохнул, и броня истончилась до прозрачной плёнки, почти невидимой, но пальцы ощущали каждую молекулу воздуха. Он ударил кулаком в пустоту; ударная волна разошлась кольцом, заставив пыль взвиться спиралью. Улыбка тронула его губы, впервые за долгое время настоящая, хищная, почти детская.

Три серебряных силуэта в пустом зале.

Три идеальных оружия.

Трое имели право чувствовать себя богами…

Но будет ли им когда — нибудь снова тепло?

Когда новые скафандры окончательно «уселись» на их телах, ИИ сообщил:

— Модуль изоляции завершил работу. Базовая реконструкция Твердыни завершена. Барьер снят. Вы можете перемещаться без ограничений, и создавать любые конфигурации и функционал в любой точке Твердыни. Системы синхронизированы со стратегическим центром. Добро пожаловать на борт, команда.

Стены вокруг них — гладкие, белые, дрогнули и растеклись. Они отхлынули в стороны волнами, обнажая пространство вокруг.

Крафт замер. Даже он, прошедший через перемещения во времени и будущее Кольца, на миг утратил дар речи. Следов ржавчины, пыли и серого металла нигде небыло. Наниты все переработали и утилизировали. Перед ними раскинулся гигантский зал серверной, но слово «зал» было слишком бедным. Это было пространство, где всё — пол, стены, потолок — сияло белизной, такой чистой и плотной, что казалось: ещё шаг — и тебя затянет внутрь этого света.

Белый огонь. Белая пустота. Белое нечто.

Внутри этого сияния различались структуры — огромные колонны, как стволы деревьев, выращенных из света; переплетенные мосты, сетчатые эстакады, плавные дуги, уходящие вверх. Всё это изготовлено из нанитов, объединённых в единый кристаллический узор.

Мэрилин тихо прошептала:

— Это… красиво. И страшно.

ИИ без тени эмоций добавил:

— Это стратегический центр Звезды Жизни. такой, каким он был создан. Вы откатили систему до изначальных настроек. Но вам следует двигаться дальше.

К ним подплыла платформа — бесшумно, плавно, будто сама собрана из света. Она остановилась, чуть наклонив поверхность, словно приглашая.

Шагтот чувствовал себя как дома. Он фыркнул, и шагнул первым.

Они встали на платформу. Та мягко поднялась вверх, будто ее всосало гравитацией — пол куда-то исчез, они неслись как в скоростном прозрачном лифте к поверхности, со скоростью, что все вокруг слилось в единый поток форм и света. Пространство серверной исчезло, уступив место бездонной белой высоте.

И когда они вырвались на поверхность — они увидели город, в который превратилась планета — крепость. Он был похож на гигантскую снежную равнину, на которой кто-то вырезал тысячи тонких линий, башен, куполов, мостов. Ничего грубого, ничего угловатого — только плавные формы, текучие, как вода, но выполненные с такой точностью, что казалось: это замершее дыхание вечности.

Город сиял. Освещал сам себя. Свет не исходил от него — он и был светом.

Крафт прикрыл глаза, потому что белизна резала зрение даже через фильтры скафандра.

— Это… то, что осталось от планеты? — выдохнула Мэрилин.

ИИ ответил:

— Это то, чем она стала благодаря вам. Нанитовый мегаструктурный комплекс. Полная перекристаллизация материи. Вы наблюдаете функциональный город без населения.

— А население ты не мог создать из нанитов? Ну роботов каких-то, чтоб нам не скучно было? — пришел в себя Крафт.

— Бо Вей Лан имел штат кибернетических организмов из наноструктур. Для удовлетворения ваших нужд они не являются необходимыми. Но по возвращению он восстановит популяцию, если посчитает необходимым.

Фраза прозвучала слишком просто. Слишком холодно.

Трое на платформе замолчали. Он парили в небе мира, который не принадлежал человеку. Город был идеален. Ярче солнца. Безупречен до нечеловеческой стерильности. И абсолютно пустой.

Платформа двигалась дальше, плавно скользя среди башен и арок.

— В общем, команда, без Бо тут и выпить не с кем… — съязвил Крафт.

— Не сломать бы чего в отсутствие хозяина. — Прошептала по внутренней связи Мэрилин. Но в её голосе не было уверенности. Только осторожное восхищение и ледяной холод под рёбрами.

Шагтот оглянулся на белизну пустых улиц.

— Но пока мы здесь хозяева… — пробормотал он.

Ответа никто не дал.

Платформа несла вперёд живых существ в мире, где всё, от ядра до горизонта, сияло безмолвием. А в небе, словно северное сияние, переливалась багровая пустота гипера.

Платформа зависла над пустой белой равниной.

— ИИ, — сказал Шагтот, — чем именно мы управляем?

Они услышали знакомый металлический голос будто внутри скафандров:

— Все что вы видите — это мимикрирующий полисплав механосов, колония наномашин. Каждая наномашина размером с живую клетку и способна сцепляться с соседними, формируя плотную, герметичную поверхность. Внешне они выглядят как жидкий металл, но на самом деле — это подвижная сеть микроскопических устройств.

— Мы можем это использовать? — переспросил Крафт.

— Да, — ответил ИИ. — Наномашины обладают энергетической проводимостью, способны передавать тепло и электричество. Их функционал полностью зависит от программного обеспечения, которое я создам по вашим запросам. При соответствующем софте полисплав может собираться в необходимые структуры, например броню, реакторы, оружие, компьютеры. Чем больше наномашин задействовано, тем сложнее и мощнее система.

— Они самоорганизуются? — спросила Мэрилин, рассматривая сияющие поверхности вокруг. — Они действительно думают сами?

— В пределах алгоритмов, — пояснил ИИ. — Полисплав перестраивает структуру в реальном времени, адаптируясь под задачу. Но они не растут, как ворлонская металлоорганика. А воспроизводятся в Ядре твердыни.

— А где они берут энергию? — спросил Шагтот. — Им нужна подпитка, как ворлонам?

— Энергия генерируется, и используется для работы и восстановления, — сказал ИИ. — Тепловая, электрическая, кинетическая. Поврежденные наномашины перерабатываются собратьями. Встроенная линия регенерации позволяет восстанавливать функциональность без внешнего источника.

— А уязвимости? — осторожно уточнила Мэрилин. — К вирусам, например?

— Верно, — согласился ИИ. — Цифровые угрозы могут вызвать сбои. ЭМИ временно парализует полисплав, нарушая движение и связь наномашин. Однако встроенные квантовые микрокомпьютеры способны перезагрузить систему за секунды. Основная проблема — потеря наномашин в критических условиях. Их невозможно быстро восполнить.

Крафт нахмурился.

— То есть мы имеем сверхскоростную адаптацию, устойчивость к физике, возможность собирать устройства, но зависимость от программ… и потеря части колонии ослабляет всё.

— Преимущество механосов — ответил ИИ — в высокой скорости адаптации и универсальности. Ограничение — зависимость от софта и трудно восполняемое количество наномашин.

Шагтот посмотрел на него и тихо пробормотал:

— И всё это… создаёт мир, который повинуется нам?

— Верно, — подтвердил ИИ. — Полисплав функционален. Он выполняет задачи. Даже симулирует чувства. Но не чувствует, как вы.

Мэрилин посмотрела на шарик Кыша.

— Этот мир не заботится. Не любит. Наномашины — Только механика…

— Правильно, — сказал ИИ. — Полисплав — инструмент. Душа не живёт в нём везде. Только в платформе Бо Вей Лана.

Крафт сжал рукоять меча.

— Значит… всё, что делает этот мир живым, не здесь.

— Абсолютно, — спокойно завершил ИИ. — Наномашины — лишь ткань. А жизнь, душа, память — это доступна только Создателю, Бо Вей Лану, и Тиане Вей Лан, отдавшей жизнь, защищая это место…

ИИ замолчал. И команда, буквально почувствовала одиночество и святость ее жертвы, склонила головы. И даже шарик Кыша подернулся серой дымкой. Или это лишь показалось.

Облет занял время — трудно сказать, сколько именно, когда пространство свернуто в гиперкарман, а горизонт ведет себя так, будто забыл о существовании геометрии.

Город висел в пустоте, гигантское белое сияние сложных архитектур. Вокруг него алела бездна гиперпространства — вязкая, переливающаяся, будто живая. Алый свет стекал с краёв этой сферы, как кровь времени, не касаясь белизны — две стихии, не смешивающиеся ни при каких условиях.

Платформа дрогнула. Послышался тихий, едва ощутимый щелчок — и поверхность под ногами начала трансформироваться.

— Конфигурация транспорта адаптируется к вашим индивидуальным задачам. — сообщил ИИ

Белый металл не просто изменил форму — он вспыхнул и разошёлся, словно ткань, которую тянут в разные стороны, но вместо разрыва он сложился в три идеальных аппарата. Флайеры зависли рядом, каждый — как продолжение мысли того, для кого создан.

Крафтов — вытянутый, с плоскостями, готовыми к резким перегрузкам. Мэрилин — лёгкий, стремительный, с сенсорными «лепестками», открытыми к миру. Шагтота — массивный, словно крепость с крыльями.

— Дальнейшие действия опциональны, — произнёс ИИ. — Вы можете заняться своими задачами. Формируйте запросы, используйте ресурсы, и да пребудет с вами Лориэн Изначальный.

— И это всё? — Крафт чуть не подавился — В моё время в учебке дольше учили! Нам теперь всей планетой управлять?

— Только реализацией своего плана. Волноваться не о чем. Я всегда на связи, но занят приоритетными задачами. — Бодро отрапортовал ИИ.

Было ясно, что после краткого вводного курса машина предоставляет своих гостей самим себе. В глазах Мэрилин было сосредоточенное волнение — как у человека, который наконец может сделать что-то важное. Она взглядом исследователя осмотрела горизонт:

— Я проверю поверхность. Если Тени оставили здесь хоть что-то — мы это найдём.

Крафт кивнул.

ИИ согласился:

— Вероятность обнаружения следов Теней — 14%. На трехмерной проекции они будут видны при сканировании как черный шум. Трансформация нанитов не может их переработать по причине иной природы. Но если Мэрилин обозначит их маяками — я смогу их дезинтегрировать. Это сэкономит до 40% нанитов окружающего пространства.

— Похоже, я придумала, как нам отработать скафандры — пошутила девушка.

— В своём стиле, детка — хмыкнул Крафт — все про коммерцию. Смотри, не испорти им тут их коммунизм.

Шагтот поднял голову, глядя на белый город, который переливался ровно, как дыхание гигантского существа в спячке.

— А я хочу найти то, что осталось от моих. От первых Охотников. Они должны были быть здесь, помогать Лориэну. Если хоть малейший след памяти остался — я его найду.

— Подтверждаю. Даю координаты бывших поселений. — Откликнулся ИИ.

Охотник ответил кивком головы, будто ИИ это оценит.

Флайер Крафта опустился чуть ниже.

— А я обустрою нормальный центр подготовки. Иначе я сам заржавею. И подумаю над планом действий по спасению души старины Бо.

Шагтот хмыкнул:

— Да тебя просто тянет что-нибудь построить.