Все мы это помним
В правление Ур 1.5
Случилось это в неизвестный год в неизвестной [baχn]. Старик и [a:dɣap] сидели в своём доме и скучали, ибо снаружи были и метель, и холод, и ветер, что с ног сбить может. Да и не было у них причины туда идти. Дети их давно уже жили не в их деревне. Развела старуха огонь и нагрела воду для пустого супа. Когда они ели, старик сказал. - О жена моя, помнишь ли ты, как я умел танцевать в молодости. Помнишь ли, как я умел играть на барабане.
Старуха ответила.- Так станцуй сейчас для веселья.
Старик грустно сказал. - Не гнуться мои ноги для танцев, да и руки не удержат уже барабана.
- Я буду держать барабан, а ты бей в него. - И старуха держала барабан, а старик бил в него и ноги его сами в пляс шли. Миг и шум снаружи. Миг и Кэтнэ зашёл в дом. Старики от испуга выронили барабан.
Кэтнэ сказал. - Я ради этого бубна сквозь лес и метель бежал и теперь, хочу услышать его песню.
Испуганные старик и старуха начали играть на барабане. Кэтнэ танцевал и стены тряслись и стонали. Старики играли быстро и Кэтнэ танцевал быстро. Кэтнэ танцевал и из крышы сыпались мох и песок. Старики играли быстрее и Кэтнэ танцевал быстрее. Миг и крыша обрушилась и злой ветер задул в дом. Снег приветствовал стариков. Холод кинул ножи в них. Посмотрели они вокруг и увидели только снег и холод, но не Кэтнэ.
- [amr Ur], дядя Ур, а почему старики просто не прогнали этого Кэтнэ. Я бы на их месте его сначала левой, потом правой и ногой по голове. - Задал вопрос нетерпеливый Махка. Мальчику не было и зим от прохождения врат, совсем бледный, щупленький и со слипшимися волосами. Он вскочил и начал показывать Уру и другим детям все те приёмы, которыми хотел отогнать злого духа. Сам же охотник, просидевший уже к тому моменту на верёвке несколько дней, лишь грустно улыбнулся и дал ответ. - Сильные те духи, да и не потрогаешь ты их. Суть их не человеческая и не звериная, поэтому Кэтнэ могут нам пакостить, а мы им в ответ дать не можем.
Мальчик осёкся и немного погрустнел. Он сел к остальной толпе детей, что каждый день приходили к Уру послушать различные сказки и истории. Охотник и сам был этому рад. Ему решительно нечего было делать. До работ не допускали - не доверяли после его выходки, но и не изгоняли. С приходом Гарбы на пост старосты вся деревня, казалось, покрылась старческой скукой и пылью. Люди работали и занимались своими делами, но всё происходило медленно, откладываясь, а иногда, и вовсе забываясь.
- Но если мы ничего не можем с ними сделать, совсем же не честно получается. - Реплика, вырвавшаяся из группы детей получила всеобщую поддержку и новую волну вопросов, которая завалила Ура.
- Для этого в мире существуют [bað:urɣu]. Именно добрые Баззургу, что ведают своё место и порядок, помогают людям жить и даже, могут вытащить из ловушки Кэтнэ. Я лишь пару раз их встречал, но каждый раз это будто была тёплая вода на кожу, после холодной улицы.
Дети каждый раз заворожённо слушали, ловя каждое слово охотника. Иногда, к ним присоединялись и взрослые, но тел лишь посмеивались над бреднями пленника. В этот раз толпа была особенно большой и шумной. Дети то и дело вскакивали, отыгрывая перед всеми то роль кабанчика в лесу, то демонстрируя навыки стрельбы из воображаемого лука. В такие моменты никто не смотрел на Ура и по его маске, которую он силой держал на лице пробегала трещина. Лишь на миг, но глаза теряли все краски, а на лице отражались все потери его. Взгляд становился невидящим, а руки тряслись как при сильной лихорадке. И в это раз так было. Игры детей отбрасывали тень на него, пока сам охотник тупо смотрел перед собой. В голове не было мыслей, лишь шум. Так он и сидел, пока что-то не прошло за спинами оравы. Ур поднял голову и то, что он увидел, заставило его рвануться вперёд, обжигая натянутой верёвкой ногу, он о ней совсем позабыл. Дети только успели отскочить в стороны от Ур, что теперь, казалось, пытался оторвать верёвку вместе с собственной ногой. Он увидел его, Адгина, который прошёл мимо не обращая на него внимания.
- Лови этого [tridapitχæk]! На детей кидается! - Тут же раздалось из толпы. Все смотрели на Ура, как на безумца. Налетевшие мужики повалили его лицом в мокрую грязь. И сколько бы Ур ни сопротивлялся, сколько бы им не твердил, что по деревне только что прошёл убийца его жены и детей, его никто не слушал. Прилетевшие прямо по рёбрам 3 тяжёлых удара выбили весь воздух из лёгких, заставив закашляться. А после, он услышал несколько плевков, что нашли целью его спину. Остаток дня Ур постепенно приходил в себя. Его внутренности горели, а душа скулила подобно брошенной собаки. Его заклятый враг был так близко и так далеко. За этот день охотник ещё несколько раз видел Адгина, но верёвки, появившиеся теперь и на руках, не позволили ему больше что-либо предпринять. Тот, казалось, и не замечал Ура. Спокойно прогуливая по деревне, заводя разговоры, шутя знакомясь с окружением. Лишь раз, показав подбородком на Ура, он спросил что-то у местного. А после, злорадно ухмылялся, смотря тому в глаза, пока мужичок, почёсывая свою лысину что-то рассказывал.
Ночь принесла на своих крыльях холод. Ур был прикован к небольшому столбику рядом с амбаром, не получая и крупицы от того тепла, что даровал домашний очаг. Он видел, как сквозь щели между брёвнами землянок лился приятный жёлтый свет, слышал смех и чавканье изнутри. Посмотрел на свои [lua:]. Они, сероватые, с забившейся под ногти грязью, теперь выглядели постаревшими на множество зим. Сжимая-разжимая свой кулак, он чувствовал, как пальцы постепенно перестают слушаться, кажутся деревянными. Вены больше не бугрились, совсем сдувшись, а морщины на коже стали подобны на иссушенную деревяшку.
- [ma: θmar], я ли та добыча, что твоё сердце так просит? - Это был он, Адгин. Стоял согнувшись над Уром, укутавшись в шерстяную накидку тёмно-серого цвета. Его губы подрагивали, то и дело срываясь на шёпот молитвы, а лицо, выглядело чище чем когда-либо. Всё его естество купалось в блаженной безнаказанности. Знал он, что Всесогревающая Мать, как всегда, на его стороне.
- [niptul]... - Оскорбление было единственным, что смог проговорить Ур.
- Слова твои как ножи в помойной яме, [ma: θmar]. Обидой режут. - Адгин говорил, растягивая рот в улыбке, от которой его кожа начала растягиваться и рваться. На поверхность выступила бледно-розовая жидкость.
- [uʂturluʂ].
- О охотник, предательство моё лишь в том, что не донёс я до тебя всей истины. Воровство моё лишь в том, что не дал в замен того, что отнял.
- [ɣlur:iɦæk] мерзавец! Не имей наглости для слов твоих! - Орал Ур в лицо старика. Оно же оставалось подобным камню. Глаза, чёрные, с серыми прожилками, напоминали стекло, а с кожи продолжала сочиться сукровица.
- [ma: θmar], Прими же плату мою. Поведаю тебе о благе для всех нас. О Всесогревающей матери, что имеет только лучшее для детей своих. Ей нужно было лишь тело в мире этом, чтобы обнять всех нас.
Ур изо всех сил попытался вырваться из своих пут, но ноги его не слушались, а верёвки держали. Старик отшатнулся быстрее, чем тот и пальцем двинул. Старик видел всё.
- [ma: θmar], я продолжу. Мать явила себя в мир этот и все, кто присягнули ей чувствуют тепло рук её. Так стань же братом мне, под рукой её. - С этими словами старик вытянул из тканей своей накидки костяной нож, тот самый, что мелькал в жилище Ура в ту страшную ночь
- Тогда хочу я смерти своей для оплаты твоего "долга"! - Ур повернулся, подставляя под остриё свою шею. Но старик остановился в нескольких пальцах от кожи.
- [ma: θmar], о смерти я ничего не говорил. Но вижу всё-же, что слова мои не поцарапали убеждённости твоей. Что ж, брат мой, что не захотел признать матери своей, прощай. Но ненадолго. Я многое сегодня видел в краю этом диком, где не знают ЕЁ воли. Я скоро вернусь с семьёй. И тогда, увидишь ты, как многие сделают правильный выбор, когда нож будет у шеи. Прощай, [ma: θmar]. - И старик удалился, не обращая внимания на всё то, что кричал Ур ему в спину. Он чувствовал себя собакой, которая захлёбывается собственным лаем, но не может что-либо сделать. Скула сводило от собственного бессилия.
- Чего разорался, [tridapitχæk]? - Вышедший по нужде мужик был явно не трезв. Шатающейся походкой, он шёл к нему, опираясь на неровную стену землянки.
- Это был он, то про кого я говорил вам. - Охрипший голос охотника раздался в темноте ночи. - Он принесёт погибель Атамйилу. Мне срочно нужно встретиться с Гарбой.
На это мужик лишь усмехнулся и повернувшись к Ур спиной, начал орошать ближайший угол. Был настолько пьян, что явно проигрывал борьбу собственным штанам, что держались на верёвочке вокруг пояса.
- Э, безумец, ты там руки не отморозил ещё? Тут честному человеку помощь нужна.
- Да как помогу я тебе, если пленён вами.
- Неее, это не плен, это мера предосторожности, вдруг ещё на кого кинешься. Или вообще обворуешь. Ладно, я сейчас разрежу тебе верёвку на руках, ты мне портки завяжешь, а потом сиди так. Всё-таки много интересных сказок сыну моему поведал. Весь пол зверьми изрисовал.
Ур слегка кивнул, соглашаясь на предложение, а глаза самого начали внимательно следить за движениями мужичка: как тот поворачивается, неловко, кончиками пальцев, вылавливает маленький ножик из кармана, как начинает резать верёвку на руках пленника. И вот, подходящий момент настаёт. Когда мужик почти дорезал верёвку, Ур резко рванулся и ударил лбом прямо в кадык незадачливому пьянице, в то же время разрывая остатки пут.
Тело мужика, который теперь тяжело дышал и кашлял, явно блеванув после полученного удара, Ур затащил в ближайшую пустую постройку, которой оказался амбар. Проведя в деревне несколько дней, Ур точно знал то дом, в котором проживала староста Гарба. Изнутри он слышал запах варящегося мяса, который, после стольких дней полуголодного существования, сводил с ума. Не таясь, Ур зашёл в земляку. Старая Гарба, похоронившая мужа несколько лет назад, сейчас сидела с распущенными седыми волосами и разваривала до мягкости кусок мяса в котелке, она сразу подняла глаза на вошедшего и застыла в нерешительности. В миг по её лицо пролетели страх, непонимание, отвращение, гнев и настороженность. - Беседа наша будет долгой, о [t͡θup:aʂɦæk], позволь же мне явить свою наглость и попросить о части этого мяса.
Ночь закончилась удачно для Ура и теперь он, сидя на бревне у входа в дом старосты жевал кислые ягоды. Она смогла найти в себе силы понять и мотивы отца, что утратил свою семью, и его причину его предостережений. На деревню готовилась атака, которую им пережить придётся всем вместе. Деревне потребуются укрепления и люди, способные взять копьё и топор, чтобы направить их в сторону истинного безумца. Ибо не будет того человека, к которому не протянет руки своей Всесогревающая Мать...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
