Все круги Ада

Круги Ада:

Глава создана в качестве раздела

Круг первый. Родители

На Санто-Доминго впервые за долгое время опустилась прохлада. Тяжёлые тучи заслонили солнце, когда в губернаторский дом вернулась чета де Ордуньо. Едва ли они подозревали, с какой целью ставленник короны их вызвал в ультимативной форме. Каменный городок с узкими улочками, возведённый по европейской моде готовился к одному из своих традиционных праздников. Улицы пестрели яркими красками, воплощёнными в лентах и флажках. Горожане, с разрешения нового губернатора, оставили рабочие будни ради танцев и веселья.

Чем радостнее становился город, тем мрачнее выглядели бывшие правители, идущие в свой дом, словно на казнь. Известно, ради чего их может вызывать нынешний губернатор. Время относительной, но всё же свободы подошло к концу. На пристани их совершенно точно ожидает корабль до Мадрида, а после короткого слушания суд и казнь. Остаётся лишь надеяться, что выбор падёт на что-то быстрое.

Малый зал для подобных встреч уже был готов. Не кабинет, где давление нового губернатора и любые его слова разрушат все попытки выстроить доверительные отношения в зачатке. Не столовая, лицемерно легкомысленная для договора, который может стоить жизни. И уж точно не огромный зал для приёмов, годный для судов и балов. Чем-то место встречи напоминало палатку, в которой Диего вёл все дела. Огромный стол и множество стульев, но также стеллажи с письменными принадлежностями и кипой документов и их копий.

Ада с трудом пересилила себя и под нескончаемый поток убеждений Диего, переходящий из вертикальной плоскости в горизонтальную, соизволила надеть на себя платье. Но предложенный корсет сожгла в печи. На встрече она выглядела растерянной, ради успокоения тискала Кроко. Диего тоже был явно не в своей тарелке из-за чего внешне казался ещё более опасным.

– Насколько я понял, сеньор Диего, вы предлагаете нам объявить эту женщину своей дочерью и устроить официальную помолвку с последующим браком, чтобы ваше правление на нашей земле стало полностью законным? – мрачно подвёл итог бывший губернатор, сохранивший в своей внешности что-то от тех самых конкистадоров.

Разведчица, не желающая признавать себя сколько-нибудь бывшей, переводила тревожный взгляд от одного мужчины до другого. Они не выглядели, как люди, способные договориться. А вот донья де Ордуньо казалась вполне разумным человеком. Тоже беззвучно смотрела на мужчин, не принимая ни одну из сторон.

– Я предлагаю вам официально удочерить эту женщину, чтобы после помолвки и брака я мог на законных основаниях не передавать вас короне на суд и последующую казнь, как своих родственников, – жёстко уточнил Диего. –Я пять лет откладывал ваш допрос в Испании и не всесилен откладывать его вечно. За разорение колонии и потворство пиратству приговор известен. Вас всё ещё не убили только из-за того, что я этого не допустил.

– И мы не в праве отказаться?

– В праве. Только более не рассчитывайте на мою защиту. Для законного правления Эспаньолой мне не требуется ваш титул…

«Но он требуется мне для нормальной жизни, а не выживания!» – мысленно закончила за него Ада и решилась на поступок, за который, возможно, просить прощения в его каюте придётся очень долго и старательно.

– Дон Диего де Очоа, – обратилась она к нему по имени и титулу, привлекая внимание, – будет лучше, если мы с «родителями» останемся наедине. Дай нам час, чтобы познакомиться. Пожалуйста.

От его лютого взгляда внутренности сделали кульбит, а губы разошлись в лукавой улыбке. Нашёл кого запугивать своими страшными глазами! От такого взгляда «просить прощения» становилось только проще и слаще. Ещё по пути назад стало окончательно понятно, что маниакальный образ адмирала распалял её за секунду, поражая масштабами «последствий» даже его самого. В очередной раз проиграв их немую дуэль, супруг подыграл и удалился с пожеланием хорошего знакомства. К сожалению, с его отбытием губернаторская чета угрожала замкнуться в молчании. Последнее пятилетие они запомнили не в пользу Диего.

–Неловко вышло, – нарушила тишину Ада, – и сразу хочу сказать, что я была не в восторге от этой идеи…

Немолодая чета правителей смотрела на неё с нескрываемым интересом. Но если супруга выглядела заинтересованной, то бывший губернатор видел в ней противника. Он продолжил хранить молчание, зато его жена ничуть не смутившись подала голос:

–Дитя, раз уж нам суждено породниться, – она бросила предостерегающий взгляд мужу и продолжила: – Расскажите о своих родителях и своей родине. Вы не их наших мест.

«Всю правду или её разрешённую версию? Думаю, господа родители, вам лучше знать смягчённую версию событий!»

– Я родилась и выросла на одной из отдалённых колоний. Она считалась северной. К несчастью, рядом обитало племя людоедов, которое в канун нашего местного праздника однажды напало на поселение. Мне повезло выжить, – коротко сообщила она, стараясь не вдаваться в подробности, чтобы история казалась достаточно обыденной, чтобы произойти на Земле.

– О, несчастная душа! – всплеснула руками испанка, теперь уже глядя на гостью не только глазами делового партнёра, но и с состраданием матери.

–Хорошая история, – кивнул её супруг. – Но не настолько, чтобы становиться частью древнего рода Ордуньо.

Пусть ссылка стала для них сильным ударом по самолюбию, выглядели они вполне неплохо. Одежда бывших губернаторов отличалась разумной роскошью и соответствовала местной и европейской моде. Волосы доньи де Ордуньо явно заплетали умелые руки служанок. Они не бедствовали и продолжали жить в том комфорте, к которому привыкли. На что они готовы, чтобы так и осталось?

– Той частью, которая обеспечит вам долгую и безбедную жизнь в противовес быстрой, но не слишком приятной смерти? –уточнила Ада. – Я могу вам гарантировать, что гнев моего супруга вас не коснётся в случае исполнения всех необходимых условий.

–Супруга?– посмотрел на неё совсем другими глазами бывший губернатор.

– Нас поженил капеллан несколько недель назад на борту «Калипсо».

–Тогда зачем вам наше имя, если имя супруга к нынешнему дню куда весомее?

–Потому что раньше я была известна под именем «Марсианский Демон»! – безмятежно ответила она, протягивая угощение своему питомцу, чтобы не бушевал от голода.

Выражения на лицах губернаторской четы Ада мысленно назвала бесценными. Что бы там не думали о ней супруги в самом начале разговора, к самому концу они оба осознали, что перед ними далеко не простая девица. И без присутствия Диего беседа о предстоящем родстве переходила все границы цинизма. Все прекрасно понимали, что кроме правильно оформленных документов и вовремя названной благородной фамилии их ничего не будет связывать. Но это «немногое» приносило выгоду всем сторонам. Не тот случай, когда кто-то может позволить себе кривляться. По истечении часа они пришли к соглашению. Габриела и Сантьяго де Ордуньо приветствовали пока только на словах свою названную дочь. Напоследок бывший губернатор положительно оценил способность Ады управлять супругом.

Жаль, её не слишком положительно оценил Диего.

После того как переговоры завершились подписанием всех необходимых документов и составлением новых, адмирал загнал жену в свой кабинет для очень серьёзного разговора. Чета де Ордуньо к тому времени уже отправилась ночевать в специально подготовленные для них спальни, а слуги получили приказ не беспокоить.

– Твоя выходка была весьма неосмотрительной, любовь моя! – прошипел муж, отрезая ей пути к отступлению, пока не прижал к своему рабочему столу.

Глаза-льдинки замораживали и завораживали своим неприкрытым гневом. Ей бы испугаться и вспомнить, что в подобном состоянии муженёк способен на любую дикость. В животе всё кувыркалось кульбитами и требовало отвести взгляд, а затем бежать подальше. Но разрастающееся тёмными волнами возбуждение требовало держать зрительную дуэль так долго, как это вообще возможно.

На тонкую шею властно легла тяжёлая рука адмирала, пока ещё не угрожая, но намечая, что он может сотворить с непослушной женой. Увы, не ту женщину он выбрал для запугивания. Ада лишь отвечала его злости пылким взглядом и лукавой улыбкой.

– Негоже жене говорить без разрешения… – она заткнула его самым простым и проверенным способом, впившись в губы горячим поцелуем с немым приказом о капитуляции.

– Я хочу тебя прямо сейчас, мой грозный адмирал! – прошептала она, требовательно притягивая супруга ближе.

Он лишь успел чертыхнуться, на всех парусах устремляясь в её дьявольские сети. Книги и документы шумно летели на пол под хохот оставшейся без наказания молодой супруги, владеющей своим мужем не меньше, чем он владел ей. Знай чета Ордуньо об осквернении кабинета губернатора в таком вопиюще блудном виде, договору пришёл бы конец. К счастью, толстые стены и крепкая дверь не пропускали пошлых звуков соединяющихся тел и громких стонов.

– Им нужно верить, что существует хоть какая-то сила, способная тебя обуздать, – прошептала Ада, когда пол с потолком перестали кружиться. – Например, твоя женщина с мягким сердцем.

– Женщина с мягким сердцем – это ты, моя демоница?! – расхохотался Диего, смахивая проступившую слезу от комичности такого заявления.

– Пусть верят, что я хоть чуточку менее жестока, – виновато оглядывая разбросанные листы бумаги, она перевела взгляд в сторону спальни с большой комфортной постелью. – Кажется, я себе спину стёрла, а там такая удобная кровать!

Круг второй. Помолвка

Всё же почувствовав определённую власть, чета Ордуньо настояла на проведении помолвки и последующей свадьбы по всем правилам. Чтобы, после внешней демонстрации всех приготовлений, каждая собака в Санто-Доминго без сомнений подтвердила версию губернаторской семьи.

Аду поставили перед фактом, что имя для статуса у неё коротковато. Но не успела она привыкнуть к «удлинённой форме» Аделаида, как новоиспечённая маменька погнала супруга из губернаторского дома, гневно заметив, что негоже официально незамужней девушке общаться с мужчинами. Всё только после свадьбы! Неизвестно, кто взвыл громче – Ада или Диего. Как итог, под покровом ночи она просто сбегала на Калипсо, пользуясь своим знанием тайных тропок города.

Но самым цирком стал день помолвки и официального первого знакомства с наречённым. Разведчица к тому времени мысленно столько раз отсмеялась, что решила не сдаваться и дурачиться до самого конца странного денька. В спальню она приползла только на рассвете. Накануне они осваивали азы шибари и подбирали подходящую по толщине верёвку для связывания. «Ученик» познавал науку настолько шустро, что Ада уже начала присматривать на потолке каюты подходящее местечко для повышения уровня сложности – подвешивания.

– Ты уже готова? – разбудил её голос матушки, спящий на соседней подушке Кроко недовольно зашипел.

– Что? Уже утро? – зевнула Ада, борясь с порывом защищать свой сон смертным боем с применением лишних подушек.

– Почти полдень! Что?! Опять всю ночь читала? – невинный вопрос едва не вызвал приступ гомерического хохота.

Свою сонливость по утрам надо было как-то оправдывать. Книги, которые она легко читала от корки до корки за пару часов, стали прекрасным прикрытием.

– Не могла заснуть, вот и зачиталась, – чуть порозовев от воспоминаний о «чтении», пролепетала она и послушно подставилась под страшный процесс облачения себя в платье.

От множества рук, гуляющих по её телу, что-то на неё натягивающих, застёгивающих и завязывающих, она чувствовала себя невольницей. Очень хотелось одеться самой, а потом сбежать подальше, но изощрённую месть приёмных родителей, которые по возрасту скорее всего ей уступали, приходилось терпеть.

– Я устал ждать. Захожу, – пробивался в спальню наречённый, вызывая очередной приступ хохота, перед глазами оживала картинка, как его пытается удержать папенька, а упорный адмирал быком прошибает все стены на своём пути.

«А чего мы знакомимся в моей спальне?!» – хотела было возмутиться Ада, но Диего уже возник на пороге её личных покоев.

– Ооо… какое зрелище, – она стояла к нему спиной, но затылком ощущала эту плотоядную улыбку, с которой адмирал рассматривал свой подарок в красивой праздничной обёртке с дорогими кружевами повсюду. – Моё нетерпение, очевидно, вознаграждено. Прямо не могу оторвать взгляд от…

– Маменька, а есть кто-то помоложе? – не выдержала Ада этого спектакля одного актёра, резко развернувшись. – Этот староват!

От такого заявления замерли все. Сама невеста от попыток сдержать смех и сохранить серьёзное выражение лица, маменька от шока, Кроко от голода, а Диего от возмущения. Надо же было настолько охаметь, чтобы прерывать его заготовленную речь. Взглядом суженый обещал открутить ей голову при первой возможности.

– Это. Твой. Жених, – с трудом выдавила из себя Габриела и перевела умоляющий взор «отпустите меня, пожалуйста» на пришедшего жениха.

– Достопочтенная донья, не могли бы вы оставить нас с невестой поболтать наедине? – мягко попросил жених, продолжая люто глядеть на Аду.

– Конечно. Сеньор.

Маменька начала активно осваивать перемещение на световых скоростях. Едва ей было позволено выйти – она исчезла с глаз долой, прихватив с собой питомца. Дверь хлопнула, оставляя разведчицу наедине с дворянином. Лишившись единственного зрителя, Ада прыснула едва не согнувшись пополам, но конструкция из корсета ипанье не позволила.

– Староват?! – попытался продемонстрировать гнев жених, но сам рассмеялся.

– Нам обязательно играть в этот театр абсурда? – прошептала она. – Всё равно никто не видит!

В отместку за оценку возраста наречённый потребовал соответствовать ролям. С перекошенным лицом Ада дурачилась изо всех сил. На каждое сказанное слово или строила из себя оскорблённую добродетель, идущую в отказ, или изнеженную принцессу, требующую жениха получше и более новой комплектации.

– Я смотрю, вы всё ещё не примерили мой подарок, – указал он на лежащее поверх всего принесённого барахла жемчужное колье, радующее глаз двумя рядами идеально круглых и крупных жемчужин, сходящимися к большому изумруду необычайной чистоты.

– А я подумала, что это ошейник! – пробормотала она, наблюдая, как он берёт украшение и обходит её со спины. Не придушил бы.

Холодный жемчуг коснулся кожи, вызывая табун мурашек. Или их вызвали пальцы адмирала, вольно скользящие по шее? Щёлкнуло крепление, а в голове уже созрела очередная колкость.

– Хороший ошейник, – негромко проговорила она, через отражение в зеркале наблюдая за адмиралом, – если нить достаточно крепкая то с ним можно многое придумать. Но мне он не по душе!

– Какая избалованная у меня невеста!

Его пальцы не собирались покидать её шею. Напротив, они спустились к груди, прикрытой дорогой тонкой тканью и невесомыми кружевами. Затылком Ада чувствовала горячее дыхание адмирала.

– Когда мой любовник впервые овладел мной, – мстительно произнесла она с насмешливой улыбкой, подмигнув ему, – он подарил мне восхитительное сапфировое колье. И потом я надевала его каждый раз, когда делила с ним постель… ну и не только постель, любую поверхность!

– Любовник, значит?! – от его ревности к самому себе смех угрожал перерасти в настоящую истерику с визгом и подвываниями.

«Никогда не сдавайся! Позорься до конца!»

– Мы с вами взрослые люди, дорогой наречённый, – пожала она плечами, стараясь удержать лицо на серьёзной мине. Жемчужины на шее болезненно натянулись, увлекаемые хваткой жениха. – Наш брак – это всего лишь политический договор. Постель я буду делить с любовником! Как делала все эти ночи, да и сегодня тоже пойду!

Резкий разворот лицом к лицу к адмиралу, тонко балансирующему на грани между яростью и смехом. Увы, отыграть свои роли в соответствии с его планом, им было не дано, слишком уж легко он шёл на провокации своей невесты-жены, но и мстить умел со вкусом. Со словами «раз уж тебя ничему не нужно учить в любовном ремесле», он поставил её на колени с недвусмысленным намерением добавить пикантности их знакомству и официальной помолвке. Шершавые пальцы мягко прочертили линию её нижней губы.

Ада не изменила себе и не отводила дерзкого взгляда от своего наречённого, пока послушно подчинялась его похоти. Синие глаза блудливо сверкали в полутьме спальни, возможно, ещё не знавшей настолько распутных поворотов в беседе между мужчиной и женщиной. Испытание на выносливость только начиналось. Стены девичьей спальни не настолько толстые, да и дверь, возможно не заперта. Что если кто-то войдёт, если услышит что-то провокационное?

Родителям пришлось терпеливо дожидаться, прежде чем «знакомство» наконец завершилось. Бросая друг на друга озорные взгляды, словно два нашкодивших ребёнка, наречённые вернулись к официальной части дня.

Вечером Ада вновь сбежала на корабль.

– Ты даже не представляешь, мой грозный адмирал, за какого старикана меня сосватали родители! – захихикала она, едва ворвавшись в его каюту.

На этот раз ревность последовала уже со стороны «любовника». Театр абсурда только набирал обороты. Да и верёвки нужной толщины и жёсткости, как раз, нашлись на Калипсо. Ночь помолвки прошла настолько бурно, что к утру Ада охрипла от стонов.

«Надо подсократить количество мужиков в моей жизни. С двумя я уже не справляюсь!» – подумала она, возвращаясь к реальности после пережитой кульминации.

Довольный, как сытый кот, Диего напротив был рад играть обе роли дни и ночи напролёт, за что получил ощутимый укус в плечо от своей любовницы-невесты-жены и получил бы ещё больше, но к полудню ей принесли настоящий подарок к помолвке. Превосходно выкованная сабля по руке Ады, и небольшой изящный кинжал в пару к ней. Адмирал и все его театральные выходки получили полное снисхождение.

Круг третий. Наследие

На предстоящую свадьбу получили приглашение Крис с Вильямом и Лоренза с Клайвом. Последнего Ада пригласила в качестве посла мира между колониями. Пусть в Старом свете короли и королевы выясняют свои отношения, как хотят и умеют, а они, жители колоний, постараются просто жить мирно.

Ставка на нежную розу Капулетти полностью сыграла. Умная девушка сумела в нужный момент подтолкнуть британца и, когда Барбаросса исчез с горизонта, а канцлер народу надоел до состояния свержения, Клайв Веллингтон стал новым губернатором Парагвая. Спустя месяц колония вернула своё старое имя – Ямайка. Предоставленной свободой Лоренза решила распорядиться по сердцу – она привязалась к своей цели и на свадьбу к Диего и Аде они прибыли женатой парой.

Кристина ради исключения нарядилась в женское и составила пару Вильяму. Ада с улыбкой расцеловала повзрослевших «детишек». После завершения всех хлопот с официальным замужеством следовало что-то делать с ранее прикормленными беспризорниками. Пусть, повзрослевшие богатыри и дерзкие авантюристки могли выбрать свой пути самостоятельно, оставалось немало детей, которым требовался особый подход. В планах разведчицы стояла если не школа, то её подобие, пусть церковно-приходская, но главное, чтобы дети получали еду, образование и тёплую постель. С появившемся влиянием воспитанница приюта и бесплатной учебки темпоральных агентов могла обеспечить подрастающее поколение необходимым минимумом знаний и умений. А убедить дорогого супруга она сумеет. Где не справятся убедительные аргументы, она сможет надавить на эмоции.

День той самой церемонии начался с раннего пробуждения. Впервые отказав себе в побеге на галеон, Ада до позднего вечера вместе с родителями завершала все приготовления. Вернувшийся в родные края портной Джереми уже неделю жил и ночевал в губернаторском доме, в авральном режиме создавая лучшие свои творения. Погрузившись в кутерьму приготовлений к торжеству, разведчица незаметно для себя сблизилась с Габриелой и Сантьяго. Чета бывших губернаторов оказалась весьма милыми людьми, лишь вынужденными из-за обстоятельств пойти по неверному жизненному пути. Впрочем, страшнее всех казней их покарала смертность всех детей. Безжалостное крыло лихорадки унесло всех наследников рода Ордуньо.

Габриела быстро убедила себя, что удочерённая чужестранка может заменить ей дочь. Шепнув Аде, что её старшая дочь была бы с ней одного возраста и могла бы стать хорошей подругой, женщина позволила себе пустить слезу, на миг оторвавшись от подшивания шёлковых цветов к декоративным платкам. Почувствовавший смену настроения Кроко начал бодать ногу женщины с требованием дани лакомством.

– Моя мама была бы вашей ровесницей, – с грустью улыбнулась разведчица, позволяя себе ответную сентиментальность. Счёт возраста матери она предпочла вести если бы ей действительно было около двадцати четырёх лет. – Они с папой верили, что кровь мало что значит. Семья рождается необъяснимым притяжением двух людей. Иначе почему разные люди скрепляют себя узами брака и становятся неделимым целым без кровного родства в основе?

–Потому что их связывает любовь, – ответила ожидаемым словом Габриела, но добавила: – С чувством долга, и ответственностью, а еще, разумеется, уважением. С уважения всё и начинается. Я до свадьбы Сантьяго почти не знала, но он был завидным женихом… гордый кабальеро со своим взглядом на мир. Он не боялся идти против традиций. Жаль не все его задумки воплотились в жизнь, но к моменту помолвки я уважала его за непреклонность и острый ум.

«С уважения всё начинается?» – улыбнулась Ада про себя вспомнив, как невольно уважала весьма надоедливого противника.

Сантьяго растаял, когда случайно услышал о высказанных вслух планах на детей Эспаньолы. Да и деятельность Марсианского Демона, подкармливающего и обучающего обездоленных и брошенных детей его впечатлила намного больше, чем все небылицы о подвигах в битвах. Бывший губернатор беспокоился за свою колонию и был рад увидеть преемника, беспокоящегося за его людей.

Утром, перед церемонией, весь дом стоял на ушах. Только Ада сохраняла ледяное спокойствие, за завтраком потчуя Кроко от пуза вкусностями. Счастливый мутант ел до состояния счастливого пережора, когда тельце падало в сон, а когтистые лапки уморительно расползались в разные стороны. Последующие сборы прошли в соответствии с планом. Пусть родители и беспокоились за Аделаиду, разведчица Ада оставалась непоколебимой.

До тех пор, пока не увидела своего мужа.

Помня их разговор в день её сдачи в плен, Диего выбрал в качестве свадебного цвета красный. Много красного. Очень много красного. Ничего, кроме красного. Все оттенки глубокого алого в манжетах, многоуровневом жабо, нижнем камзоле и парадном кафтане, украшенном золотыми пуговицами. Треуголку сменила шляпа с широкими полями. Багряная, словно кровь, с рубиновыми перьями. От этого праздника пурпура из глаз едва не шла кровь. Но всё же была видна рука мастера. Джереми приложил все свои старания и делающий глазам больно свадебный наряд жениха всё же выглядел органично и беззастенчиво привлекательно. Красный даже в такой концентрации безусловно шёл Диего.

На этот раз церемония прошла по всем правилам. Приглашённый на бракосочетание Джуниор, одетый в соответствии со своим саном, с подозрением косился на парочку, ожидая любых неожиданностей. Но в этот раз Жека не появился, да и Барбаросса будто бы пропал. По слухам они пиратствовали каждый на своём корабле где-то на севере, но где именно, никто не мог сказать. Ада лишь мысленно желала им оставаться живыми, но иллюзий не питала. Их истории разошлись в разные стороны, подобно кораблям.

Зато историю своего названного сына она могла открыть на новой, совсем неожиданной для всех главе.

– Дорогой супруг, позволь представить тебе моего первенца, – с улыбкой объявила она, когда пришло время чинно раскланиваться со всеми гостями.

– Первенца?! – ещё накануне уверенный, что его ничего не может удивить, адмирал замер на месте.

– Мой первый завербованный ребенок, в определенном смысле названный сын, – к облегчению Диего объяснила она. – Невероятно талантливый молодой человек, находчивый, умный и более чем смекалистый. Если не успеешь рассмотреть его таланты и пригласить на службу, то союзники с противниками не будут щёлкать клювом!

О Кристине она намеренно не стала ничего говорить. Боевая девушка сразу шепнула, что птицей является свободной и едва ли поступит на службу куда-либо, хоть ей и не составляет труда притворяться мужчиной. Когда Зорро стал не нужен жителям Ямайки, она начала смотреть на горизонт и думать о том, чтобы побывать на самым дальних берегах. Хотя Ада и пыталась убедить её остаться ещё немного в колонии и обдумать всё хорошенько, встретив твёрдый отказ, она пожелала Крис удачи.

Но Вильям, успевший примерить на себя множество ролей от попрошайки-шпиона, до полноценного революционера, демонстрировал готовность расти ещё выше. А выше стала бы яркая и недолгая жизнь прославленного пирата, либо служба во флоте, пусть не менее опасная, но зато более честная и благородная. Для такого молодца и удальца, как Вильям, она вполне могла бы стать началом истории о том, как он дошёл до самого дворянства упорным трудом.

– Знакомое лицо, – с мрачным пониманием в голосе наконец проговорил Диего, – надо полагать, что передо мной один из неуловимых революционеров и помощников Марсианского Демона?

– Лучше остановиться на «перспективный молодой человек», – мягко вмешалась Ада, прежде чем Вильям что-то добавил.

– За все ваши заслуги наградой стала бы казнь, – всё же продолжил адмирал и, сделав эффектную паузу, во время которой троица его бывших противников успела побледнеть, добавил: – Но перспективные кадры нам нужны больше, чем казнённые преступники!

«Ты за это ответишь!» – выдохнула с облегчением Ада, пообещав себе устроить муженьку брачную ночь с применением его же плетей в её руке.

Супруг же, хитро подмигнув ей, будто невзначай познакомил Вильяма со своим давним и единственным другом Хорхе, не пропустившим и вторую свадьбу безумной парочки. С хитрецой в глазах испанец похвалил церемонию, но отметил, что первая ему понравилась куда больше.

Знакомство с четой Веллингтон наполнилось немым подтекстом до того уровня, когда или объявляют войну, или громко смеются. Клайв прекрасно запомнил шпионку, успевшую втереться в доверие. Не менее детально он запомнил, как именно она была разоблачена и кто загнал её раненую к утёсу, вынудив прыгнуть с самоубийственной высоты.

– Кто бы мог подумать, что слова капитана де Сандоваля окажутся совсем не шуткой! – пораженно выдохнул он.

Но ещё большим шоком для обоих мужчин стал обмен одинаково хитрых взглядов их спутниц. И если адмирал успел смириться с наличием везде и всюду людей Ады, разделяющих её цели, действия и даже нескромные взгляды, то британец только-только начал осознавать, что его спутница жизни далеко не так проста, как он думал изначально.

«Ты мне ещё спасибо скажешь, дорогой Клайв, в случае опасности лучше рядом иметь ту спутницу жизни, которая будет активно подавать тебе патроны и по-настоящему разделит с тобой все горести, а не упадёт в обморок!»

Среди приглашённых гостей мелькнуло знакомое лицо. Исабель де Гусман. Охотница явилась лично убедиться, что добыча окончательно ускользнула из её когтей. Ада лишь с сочувствием ей улыбнулась, позволяя узнать в себе ту самую наперсницу, тенью следующую за Барышней почти целый год в Белизе. Но когда настало время танцев, лицо гостьи окончательно утратило свою невозмутимость, карикатурно перекосившись. Хитрый и грозный адмирал выбрал венский вальс и под знакомую с бала музыку закружил свою молодую супругу.

Круг четвёртый. Земля обетованная

Губернатор устало опустился на стул и закрыл лицо руками. Ада составила перед ним подробный план избавления колонии от рабства, три часа к ряду обозначая все экономические выгоды с рисунками, схемами и примерами из будущего. Её начинание толкнуло бы Эспаньолу на путь небывалого прогресса, но сначала обещало борьбу с недовольными и огромные траты… С избалованной Барышней, требующей каждую неделю по новому платью было бы проще. Знал, на что шёл. Знал, что будет трудно. Но, видит Бог, понятия не имел на что способна его жёнушка, ограниченная в своей деятельности одной только колонией!

За губернаторство она схватилась наравне с супругом. Прошло всего два месяца со свадьбы, как она начала проводить всё больше времени подле него в кабинете. Несколько недель она только изучала жизнь колонии с точки зрения правления, и Диего даже позволил себе надежду, что этим все закончится, но мало-помалу она начала корректировать документы, указывая, где отчёты были составлены с намеренным искажением истины. Постепенно всё пришло к соправительству. Губернатор справедливо решил, что проще контролировать неуёмную супругу, позволяя открыто выражать свои мысли и учиться приходить к компромиссу, чем запрещать и сталкиваться с её подпольной деятельностью. Недаром самый неугомонный бунтовщик был её названным первенцем.

Только по вопросу школ они договаривались почти месяц. Траты на образование для детей предстояли воистину колоссальные. Пусть аргументы Ада приводила верные, и обученные ремеслу выпускники школ для Эспаньолы были намного полезнее, чем попрошайки, нищие и, что греха таить, будущие пираты, воры и прочие преступники. Пусть он сам поддерживал её предложение, но только-только вылезшая из разорения колония не была способна позволить себе подобные расходы.

Школы-приюты требовали слишком много вложений, чтобы и пригреть, и накормить, и обучить ремеслу всех детей. Разумеется обыкновенные дома содержания сирот при монастырях существовали, но ни о каком образовании и речи не шло. Больше половины выжило – уже показатель успеха. Предложение дражайшей супруги могло в будущем действительно помочь колонии расцвести, затмив все другие, и даже стать примером для Старого света.

Но до этого будущего Эспаньола вновь окажется на грани разорения. Диего долго упирался, прежде чем наконец признался, что идея ему нравится, но не по средствам. Не слишком приятное откровение, стыдящее любого мужчину и мужа, Ада восприняла настолько неестественно спокойно, насколько это было возможно:

– Так только в этом причина отказа?! – фыркнула она с таким пренебрежением, словно для неё подобное препятствие было пустяком.

Впрочем, так и оказалось. Однажды утром она исчезла, оставив на подушке записку «ушла зарабатывать деньги». От губернатора в тот день старался держаться подальше даже верный Хуан. Только Кроко не боялся требовать еду в любое время дня и ночи, при любом уровне гнева губернатора. Большего ужаса и ярости Диего ещё никогда не испытывал, но отныне зарёкся ставить перед женой хоть какие-то препятствия. Дурная наклонность упрямо и самостоятельно прошибать все преграды на пути к цели оказалась у них общей. Но что теперь делать, когда она пропала? Писать другу и начать поиски неугомонной бывшей разведчицы? Когда жар ярости и лёд ужаса его отпускали, он позволял себе усмехнуться и признать, что на месте неугомонной демоницы поступил бы точно также. Вижу цель – не вижу препятствий.

Она объявилась на пороге губернаторской резиденции утром следующего дня, исчезнув на сутки. Уставшая, осунувшаяся, но довольная. Не просто довольная, а сияющая, словно звезда. Разумеется, в мужской одежде. Платья она настолько ненавидела, что требовалась по-настоящему веская причина, по которой она позволяла себя обрядить в «пыточное устройство». Даже если в нём отсутствовал корсет.

– Доброго дня, дорогой супруг. Проблема решена, – объявила она настолько беззаботным голосом, что ещё до последовавшей реакции адмирала, все слуги в панике побежали прятаться. Остались только она и встретивший её разгневанный муж.

Выскочивший её встречать питомец радостно запищал, но был перехвачен Хуаном. Вопль возмущения заткнула запрошенная в зубастую пасть еда.

– Дорогая. Моя. Супруга, – процедил Диего, мысленно добавляя о своей готовности стать вдовцом.

– О, я вижу, мне тут не рады! – протянула Ада, ничуть не испугавшись.

Напротив, они будто вновь оказались по разные стороны баррикад, когда с хитрым прищуром и наглой улыбкой, разведчица доводила его до белого каления. Даже диалог их сопровождался наступлением адмирала и её тактическим отступлением.

– Ты пропала на сутки! – он сделал к ней шаг, но смутьянка успела отойти в сторону, сбрасывая с плеч мешающийся мундир.

– Я оставила записку, – пожала она плечами, поглядывая по сторонам.

– И этого по-твоему достаточно?! – если в здании и остался кто-то, то от рыка Диего разбежались даже самые последние храбрецы.

– Победителей не судят! Теперь можно будет начать строительство школ...

– Тебя я буду судить по всей строгости!

«Наглая. Невозможная. Упрямая. Дурная…» – пытался он подобрать то самое слово, которое в полной мере бы описало его неуёмную супругу.

Осознание, что вернулась она живой и здоровой, грело сердце, но ярость кипела куда горячее. Где-то глубоко в душе он знал, что готов простить ей всё на свете, стоит ей только попросить. Более того, адмирал гордился способностью Ады добиваться желаемого. Жаль, что поверх навалились не самые светлые чувства, застилающие его глаза пеленой бешенства.

– Моя маленькая демоница, – прошипел он, – я люблю тебя больше всего на этом свете, но сегодня ты не избежишь…

– Сначала поймай меня! – фыркнула Ада и шустро бросилась наутёк, мастерски маневрируя среди коридоров.

Всё вновь превратилось в пьесу абсурда, когда она сначала просто носилась по губернаторскому дому, прячась от гнева супруга, а потом ещё и с хохотом. Почему он не остановился и не осадил её? Почему не повёл себя чуть более серьёзно, просто задавив молчаливым неодобрением? Диего сам не мог объяснить себе, отчего бешеным быком на корриде несётся за благоверной и никак не может остановиться. Гнев очень быстро сменился азартом. Цель «поймать и наказать» приняла совсем иной оттенок.

Ада и не пыталась отбежать достаточно далеко или спрятаться так, чтобы он не нашёл. Она могла, он не сомневался, исчезнуть и скрываться буквально у него за спиной, если бы захотела. Но хитрая жена лишь выжидала, когда его ярость иссякнет.

– По всей Эспаньоле будут построены школы-приюты! – слышал он её голос, звенящий в каменных коридорах губернаторского дома, кажущегося бесконечным.

– А если бы ты погибла? – не выдержал он.

–Кто не рискует, тот не выигрывает! – прилетел ответ в одном из поворотов.

–Ты моя жена! Ты должна меня слушаться… хотя бы иногда!

От этих прописных истин самому хотелось смеяться, но как не высказать их этой неугомонной заразе?!

–Кротость– украшение женщины.

–В таком случае, я согласна считаться уродиной! – крикнула она в ответ, загнанная в один из самых больших залов, в которых принято организовывать балы.

Помещение не имело дополнительных входов и выходов. Круглый зал просматривался со всех сторон. Пустой и открытый, словно водная гладь в штиль, он должен был стать финалом их погони, но жена подняла подаренную на помолвку саблю, вызывая сатанинскую усмешку мужа.

–Ты же не думал, что я так быстро сдамся, мой грозный адмирал? – хмыкнула она под ответный лязг обнажающейся сабли.

Казалось, теперь конфликт достиг точки не возврата и по завершению дуэли зал покинет вдова или вдовец. Но Диего вкладывал душу в её обучение фехтованию на Калипсо и после возвращения в колонию. Он сам создал себе равного противника, победить которого если и возможно, то крайне сложно. Ада слишком хорошо знала своего учителя, любовника и супруга.

Они потеряли счёт времени, погрузившись в свой особый танец под музыку звона клинков. Выпады и позиции сменяли друг друга, на этот раз благоверная ставила ноги так, как он научил и из защиты яро переходила в наступление. У входа в зал столпился весь рабочий люд резиденции, когда уставшие противники продолжали стоять на ногах только силой собственного упрямства. Тяжёлое дыхание обоих прорезало тишину. Бой на измор выходил уже не таким занимательным, да и злость успела испариться полностью, подчиняясь дисциплине боя.

–Сдавайся!– усталые бойцы разошлись к противоположным стенам зала.

–Сам сдавайся!

–Я сдамся, если ты сдашься!

–Ишь какой хитренький!

–Ада…

–Мне очень жаль, что ты за меня беспокоился,– нехотя, но искренне проговорила она, – но я знала, что ты не одобришь, а отчитываться перед кем-либо за своё поведение я прекратила в свои двадцать три… в настоящие двадцать три!

–Я твой муж, а не случайный знакомый! О таких вещах принято совместно договариваться, а не отчитываться! Что мне делать, если однажды ты не вернёшься живой?!

Последние слова заставили её не только отойти в сторону, тем самым заканчивая дуэль, но и виновато поджать губы. Сабля, по красоте равная ювелирному украшению, упала на изящный пол, с досадой отброшенная строптивой женщиной. Сама Ада устало села прямо на пол, упершись спиной о стену. Её всклокоченный вид особенно волнующе смотрелся на контрасте с фресками, покрывающими стены бального зала. Под звук чеканного шага адмирала на пол полетела вторая сабля.

–Сдаюсь…

–Прости…

Вечные противники, любовники и супруги устало сидели, прижавшись друг к другу. Пока за дверями мышами шуршали слуги и Хуан, Ада во всех подробностях рассказывала, как при помощи Воробьёва и его подлодки добралась до тех аристократов, кто мог спонсировать строительство школ почти без вреда для своих капиталов, лишь бы собранный на них компромат не попал не в те руки. Пять лет шпионской работы. Ада с Игорем собирали всё полезное на всех, не зная, что пригодится, а что нет, и после завершения основной миссии информация всё ещё оставалась величайшей силой.

–У наших школ будет столько спонсоров, что это станет новой модой в Старом и Новом свете! – улыбнулась разведчица.

– Ада,– Диего без сопротивления повернул её к себе и обхватил лицо ладонями, – не пугай меня так больше! Я поддержу все твои начинания… если они будут разумными, но никогда так не сбегай!

– А мне понравилась наша дуэль… – попыталась она отшутиться, но добавила уже серьёзно. – Больше не буду, слово офицера… разве что ради твоего спасения.

– Даже ради моего спасения…

– Не заставишь! – прищурилась она, глядя на него с какой-то необычной печалью. – Пойду против всех твоих приказов! Лучше уж ты будешь злым, но живым, чем тихим и мёртвым!

Казалось, вот-вот они или окончательно помирятся, или перейдут в новый виток споров, но всё решил случай…

Круг пятый. Положение

Спокойная от разливающейся усталости супруга вдруг неестественно дёрнулась вперёд. Выражение лица мгновенно стало напряжённо-напуганным.Стремительным движением она вынула из кармана нечто, напоминающее плотный мешок из неизвестного материала, в который её вырвало.

– Зараза, – прохрипела она, с отвращением завязывая и отталкивая в сторону свою ношу. – Меня ещё с подлодки полощет. Приходилось с собой мешки для упаковки внутреннего мира таскать. Бред какой-то. Все местные болезни и яды мне нипочём, отчего же…

Недосказанный вопрос даже не успел повиснуть в воздухе, когда недвусмысленный взгляд ошарашенного открытием адмирала скрестился с шокированной пониманием разведчицей. Мёртвая тишина осознания обрушилась на бальный зал. Подслушивающие их слуги с Хуаном замерли, понимая, какие новости их ожидают. Только голодный шестилапый ящер возмущённо пищал, не понимая, почему вокруг столько людей и никто его не кормит.

– Твою мать! – взвыла Ада на родном языке, хватаясь за голову. Некоторые из её особенно ярких выражений Диего успел выучить.

– Ты…– адмирал никак не мог выпутаться от навалившегося на него шока.

Ещё пару часов назад в ярости гонялся за женой, а теперь… он даже мысленно не мог произнести то самое слово. Новость обрушилась на него, словно волна-убийца, лишив возможности здраво мыслить. Как?! Как это вообще возможно? Нет, он рад и даже счастлив… ведь счастье это когда накатывают сразу все чувства, а сердце заходится бешеным стуком от подступающей паники?

– Ммм,– продолжила выть разведчица, явно не особенно радуясь своему новому положению.– Поздравляю, дон Диего, ты станешь отцом!

От обращения по имени и титулу он нервно дёрнулся. Хорошо, хоть не полностью произнесла, иначе можно было начинать бить тревогу. Онаиспользовала только один метод показать своё недовольство.

– А ты? – вырвалось против воли на такое странное признание.

– А я пойду за пивом сгоняю! – фыркнула она, но добавила чуть серьёзнее:– А я кушать хочу!

Серьёзности от неё в тот день он не смог добиться.Ада ещё два дня не могла поверить в такой поворот событий и реагировала на собственную беременность отстранёнными шутками. Диего пришёл в себя раньше всех и выражал свою радость бурно, иначе просто не умел. Преодолевая вялое сопротивление он кружил её на месте, всё время порывался поцеловать живот, в котором уже поселился его наследник. Разумеется, сын, как могло быть иначе?!

Близость никуда не делась. Хотя немало шокированный будущий отец пытался заикнуться о возможном перерыве в их постельных практиках, супруга пообещала за такие предложения начать рукоприкладство. Их страсти не только не утихли, а напротив с каждой ночью разгорались всё ярче. Но ещё больше они говорили. О звёздах, Марсе, прошлом и будущем, о каких-то беспокоящих мелочах. Каким бы ни был плохим или трудным день, мягкий голос жены окрылял, даже когда она рассказывала о гаснущих звёздах и мёртвых планетах.

В конце концов она оттаяла.

– Я не знала, что всё произойдёт так рано! – призналась Ада одной тихой ночью, когда они лежали в объятиях друг друга после пережитого пика удовольствия. – Думала, что у меня в запасе будет год.

– Я не знал, что это вообще возможно, – наконец признался он едва слышным шепотом в её висок, боясь, что какие-нибудь высшие силы его услышат и радость омрачится потерей ребёнка. – Брукхаймер и Маршалл упоминали, что никто из разведчиков не может…

– И ты всё равно женился? Зная обо всём?!

Он сам не знал, почему его не смутило и не остановило знание, что их союз обречён на бездетность. К чёрту всех, он был готов заплатить любую цену, чтобы его демоница осталась навсегда с ним.

– Да, – просто ответил он после долгой паузы.

– Просто «да»?

– Просто «да». Но как ты обманула ваше правилобесплодности?

– Разведчики не бесплодны, – негромко проговорила она, прижимаясь к нему теснее, – нас стерилизуют перед каждой отправкой в прошлое. Операция в пятнадцать минут длительности. Когда мы возвращаемся в свою эпоху, время прогоняется сквозь тело, возвращая более молодую версию. До операции. Примерно год требуется, чтобы восстановить все детородные функции… вот только твоё потомство оказалось шустрее!

Спустя пару месяцев, когда беременность стала непреложной истиной, Ада начала подыскивать среди местных женщин хорошую повитуху. Присланный к ней доктор из Старого света был изгнан с обещанием, что следующая их встреча станет последней для него.

Диего пытался убедить супругу в этот раз уступить и позволить человеку науки её осмотреть, но в ответ она просто сбежала из дома на целый день, заставив его метаться раненым львом по губернаторской резиденции. Её обнаружили отправленные на поиски солдаты в хижине какой-то шаманки. Пойманная губернаторская жена, ничуть не раскаявшись, объявила, что нашла повитуху и теперь смуглая женщина, отмеченная языческими символами по всему телу, станет желанным гостем в их доме.

Адмирал лично забирал жену, на всякий случай, не протестуя против её заявления. Шаманка, отказавшись называть своё имя, благодушно согласилась помочь разведчице в её тягости. Казалось, в этот раз скандал разгорится по-настоящему серьёзный. Кто же знал, что обожаемая супруга начнёт его раньше, чем он успеет даже слово сказать?

– Родоразрешие в 18-ом веке исторически было признано позорным пятном на медицине! – резко заявила Ада, едва они остались наедине. – Из-за вашей дремучей веры, учёные мужи так и не сообразили, почему в родах умирает огромное количество женщин и детей. А причина не в дьяволе и богах, а в неспособности нормально принять роды!

– Так ты…

– Зато, повитухи, – продолжала она, игнорируя его слова, – показывали весьма неплохие результаты. В целом, это объяснимо. Все ваши доктора – это мужчины, едва соображающие, как вообще работает женское тело! А попытка заменить отсутствие знаний верой только всё портило! Ты даже не представляешь, дон Диего, скольких людей убивали эти коновалы, банально не помыв руки перед операцией! Но больше всех умирали роженицы и младенцы!

Все слова, относительно её безответственности, застряли в горле. Диего поражённо смотрел на супругу, не в силах произнести какое-либо слово, а её голос только набирал силу. На месте лукавой и неугомонной женщины в кабинете губернатора стояла гневная фурия.

– Я не хочу умереть родами, только и всего! И детей хоронить не желаю! – закипала она. – Повитухи – женщины, они хоть в какой-то мере представляют, что и как у нас работает. Да и обучить их кое-каким вещам я успею. А ваш коновал даже слушать меня не стал, когда я потребовала, чтобы перед осмотром он руки вымыл!

– Я… мне… – на этот раз он окончательно растерялся, уступая напору возмущенной супруги.

– Я говорила, что ваши врачи ни на что не способны! Говорила, что мне нужна женщина из местных! А что в ответ? «Уступи»?! Уступить своё собственное тело человеку, который место, откуда дети появляются с первой попытки едва ли найдёт? Если хочешь, чтобы твои наследники выжили, дон Диего де Очоа, то даже не думай мне перечить!

Знал ли он, что кто-то осмелится поднять на него голос? Что придёт день, и он попытается успокоить разбушевавшуюся супругу, старательно подбирая мольбы о прощении? И вот этот день настал, нежданно-негаданно.

– Любовь моя, – непривычно тихо прошелестел его голос, – пусть всё будет так, как ты захочешь! Только не волнуйся и не переживай!

Диего попытался было обнять супругу, но Ада вывернулась из его рук и обозлённой львицей мерила шагами кабинет, как это делал он днём. На одном из кругов, супруг поймал её в кольцо рук, не позволяя вырваться и отстраниться. В этот раз она вырывалась в полную силу, но муж оказался сильнее.

– Хочешь повитуху – будет повитуха. Армия повитух. И шаманы с колдунами. Да хоть алтари с жертвоприношениями! Мне ничего не жаль для тебя и нашего сын… малыша, – поспешно исправил он последнее слово, когда почувствовал, что слова о сыне лишние. – Если ты желаешь…

– Желаю. Этот вопрос касается меня, и решать его я буду так, как сочту нужным! – гневно выдохнула она в его шею, но вырываться прекратила и даже обняла, уткнувшись носом в ключицу.

Беременность обострила все чувства до невозможности. Характеры двух непримиримых противников схлестнулись. Хуже всего, что оба в чём-то были и правы, и неправы, но ни один не желал уступать. После долгого упоительного периода в гавани наслаждения от общества друг друга их корабль попал в шторм споров. Вот только в этот раз адмирал чувствовал беспомощность. Он знал, как завоёвывать цель и как удерживать силой, но как постоянно вести переговоры, переходя от одного компромисса к другому, ему было неведомо.

– И это только первый триместр, – пробормотала Ада, судя по всему, мучаясь теми же вопросами, – надо как-то решить, кто в споре прав, а кто нет, чтобы по-честному. Пока мы не поубивали друг друга. Этот век такое себе времечко, а без тебя совсем кошмар.

– Дуэль на саблях? Победитель прав, проигравший уступает, при ничьей будем искать компромисс.

– Когда я стану круглой, как шар, то дуэли встанут на длительный перерыв! – проворчала она.

– Тогда просто будешь во всём права!

Успокоившаяся после активного наступления жена вдруг стала нестерпимо притягательной. Настолько, что его руки сами заскользили по плавным изгибам её тела. После ссоры, в которой адмирал оказался окончательно и бесповоротно неправ хотелось мириться и просить прощения совсем иначе.

– Мне бы тебе бойкот объявить, – пробормотала Ада, когда супруг, не встретив сопротивления, перешёл в наступление, покрывая её лицо поцелуями, – но, блин, хочу тебя до скрипа в зубах! Сама не выдержу…

После предложения дуэли ссоры прекратились практически полностью Вопросы относительно беременности и своего здоровья Ада не позволяла выводить даже на рассмотрение. Для наглядности она провела губернатору лекцию на целый день, относительно проведения самых базовых полостных операций мужчинам, женщинам и детям. После нескольких наглядных иллюстраций, набросанных по памяти, Диего капитулировал. Образование темпорального разведчика, подкреплённое опытом медсестры в окопах, пресекли все дальнейшие вмешательства в её дело.

Круг шестой. Испытание

Надеясь на лучшее, но готовясь к худшему, Ада старалась привести все свои начинания к заключительному этапу. Успеть со школой, успеть с отменой рабства, успеть прищучить всех нечистых на руку дворян. Успеть устроить дальнейшую жизнь Вильяма и Кристины. В родах умирают, надо быть готовой и всё успеть.

В дальнейшем испытаниям подверглись все ближайшие повитухи, которых едва не под конвоем собрала в губернаторском доме беременная донья и принялась в ускоренном режиме обучать всему необходимому. Не в пример учёным мужам, «дикие женщины» схватывали науку быстро. Стерилизация инструментов, чистота и обеззараживание щёлкались, как орешки. Наложение швов освоилось мастерски. Чем круглее становилась Ада, тем спокойнее отзывалась о своём будущем.

– Глядишь, даже родами не помру! – как-то заявила она во время ужина с добродушной улыбкой, заставив супруга подавиться.

Полностью погрузившись в дела колонии Диего отправил Вильяма служить под началом адмирала де Сандоваля. Вечером, перед отбытием первенца на неопределённый срок, Ада устроила ритуальную лепку пельменей. Почти все дети успели разлететься кто куда, но Крис и Вилл откликнулись на приглашение. Зорро в отставке даже принесла с собой мясорубку. Адмирала, как члена семьи тоже пригласили. Весь вечер он с круглыми от удивления глазами наблюдал за действиями своей жёнушки и её «детишек», ставших ей ровесниками. Но ритуал есть ритуал, даже кавалер ордена испанской короны не отвертелся от непростого обряда инициации в виде лепки своего первого кривенького пельмешка. Единственным исключением стал Кроко, радостно присутствующий при лепке, а после получивший несколько пельмешек от каждого из участников.

В губернаторском доме вновь наступил мир и покой. Матушка и батюшка так радовались пополнению, словно на подходе был их всамделишный внук. Габриела похвалила «дочку» за мудрый выбор местной повивальницы. А ночами Диего не словом, а делом демонстрировал, что даже округлившаяся жена вызывает в нём сильное желание близости.

Гром грянул, когда начались роды. Разведчица готовилась к пыткам и немыслимой боли, отправляясь в тёмный век прошлого, но что бывает такая боль даже не подозревала. Хранить шпионское молчание и с честью терпеть все муки она не смогла. Русские маты мешались с бессмысленными криками.

Обученные повитухи не слушали её проклятия и пожелания всем на свете поскорее сгореть во взрыве сверхновой. Накануне Ада приказала им выполнять необходимые действия, чтобы выжили все участники, чего бы в процессе она ни сказала и не сделала. Какое-то идиотское правило требовало, чтобы второй виновник беременности, стоял за закрытыми дверями и ждал.

–Донья Аделаида, – слышала она будто со всем сторон, – дышите… держитесь… ещё немного.

Легче не становилось. Сознание уплывало куда-то в отрешённость. На мгновение Ада почти вспомнила что-то тревожное, но почти сразу забыла. По словам повитух роды шли легко. Спрашивать о тяжёлых она не рискнула даже мысленно. С громовымрыком, посылающем всех ко всем чертям, в подготовленной и стерильной спальне появился благоверный. Шаманка не обратила на него никакого внимания, помогающие ей повивальщицы что-то попытались сказать, но измученная родами Ада протянула ему руку, и её голос стал решающим. Супруг шептал ей что-то утешающее и позволил до хруста сжимать его ладони в самые худшие моменты. Боль никуда не делась, но в присутствии Диего стало чуть легче.

– Я видеть головка, – голос шаманки расходился в сознании волнами, – осталось немного, донья Аделаида, собери все свои силы. Всё вот-вот закончится!

«Пытки для разведчика – одно из самых суровых проверок на прочность. Не так страшна боль, как раскрытые тайны Родины и Отечества. В случае, когда боль долгое время превышает порог и шпион никак не может её уменьшить, спасением станет выпадание в условный летаргический сон…»– наконец вспомнила она одну из первых лекций на Марсе.

«О, нет!» – осознала она, что скоро последует.

Подбадривающие крики становились всё больше невнятными. Свет в глазах начал смыкаться темнотой, забирая сознание туда, где боль не позволит ей раскрыть военные тайны. Сопротивляться внедрённому механизму защиты не оставалось никаких сил. Последний рывок. Последнее усилие…

Все звуки слились в один и нагнали её уже во мраке:

– Донья, поздравляю, вы справились…

– Дон Диего, у вас родился сын…

– Ада, у нас ро… Ада? Что с ней?!

– Дон, позвольте…

–Офицер Шурикова, вас просят на командный мостик! – пищал противный механический голос бортового компьютера.

–Отвали! – проворчала она, заворачиваясь в одеяло поглубже. Почему в космосе вечно такой холод именно когда она спит?!

–Красная Королева предупреждает, отказ следовать приказам может привести к обидам капитана! Его нытьё вредит моим микросхемам! – продолжил искусственный интеллект.

–Ладно! – нехотя она свалилась на пол своей каюты, бросила взгляд на цветущий под ультрафиолетовым колпаком гиацинт.

Очередной день начался, как всегда, с желания капитана найти самую тёмную и глубокую задницу, загнать туда корабль со всей командой и изо всех сил стараться встретить там самую страшную смерть. Типичный четверг.

Сколько их было? Кража реликвии у диких гуманоидов некоей юной планеты. Попытка разозлить воинственную расу и устроить с ними драку раз на раз, позабыв, что оружия на корабле нет. Переговоры, закончившиеся войной. Военный переворот и покушение на галактического президента. Геноцид почти вымершей расы космических ревнителей веры, стремящихся убить всё живое… впрочем это можно с натяжкой назвать почти подвигом. Грабёж, мародёрство, провоз нелегальных мигрантов, использование генератора ядра корабля для варки высокооктановой дури, хранение запрещённого оружия массового поражения с последующей перепродажей… и ведь поперёк капитана уже ничего не сказать.

«Первый раз не сдала его, значит, стала соучастницей. Дальше по наклонной. Теперь уже поздно идти в морализаторство. Главное, чтобы не поймали!»

Родной холодный корабль вызвал ласковую улыбку. Рассадник всего самого худшего, но… что поделать, если эти сучата ей всё равно по душе? Не в пример учебке, на корабле дышалось свободно!

Летучка, ворчание их узкоспециального медика и единственного адекватного человека в одном лице, выбор очередной планеты, где всё полетит котам под хвост и отправка к челноку. Пора высаживаться туда, куда не ступала нога ни одного здравомыслящего человека. Очередной виток миссии…

☠ ☠ ☠

«Я превращу твою жизнь в ад!» – пообещала она, когда-то.

Тогда он не воспринял всерьёз её обещание. Не настолько тяжёлый у неё характер, чтобы сравнить дальнейшую жизнь с преисподней! Характер, впрочем, всё же оказался непростым. Своевольная бывшая разведчица абсолютно искренне не считала своим долгом поступать так, как следует послушной жене. К этому он быстро привык. Прежде чем сорваться в ярость напоминал себе, какую именно женщину пожелал видеть своей спутницей жизни. Да и нужна ему послушная? Разве станет послушная скрещивать с ним клинки, чтобы разрешить спор. Станет ли послушная спорить, с интересом спрашивать о его службе, с огоньком в глазах рассказывать о своей и просто говорить без стеснения? Разделит ли тяготы правления колонией, срываясь в неизвестность, чтобы решить проблему средств для строительства школ? Будет ли каждую секунду испытывать его на прочность, не позволяя забывать, кем онна самом деле является?

Нет, послушная скорее станет красивым трофеем, вышивающим платки где-то в тёмном углу. Послушную он никогда не будет любить с такой осатанелой одержимостью.

«Дай нитки с иголками Аде, и она использует платок, как кляп, иглой лишит возможности двигаться, а как применит нитки страшно подумать…»

Ад всё же наступил, когда она сделала его самым счастливым человеком на свете, подарив сына, а после закрыла глаза и обмякла. Он лишь беспомощно смотрел. Хлопочущие вокруг неё повитухи говорили, что донья спит, но в такую очевидную ложь едва ли даже их сын поверил. Так люди не спят. Почти не дышит, сердце едва бьётся и на ощупь словно холодный морской жемчуг. Она казалась без пяти минут мёртвой, словно заколдованная.

«Если проснётся, лучше ей такого не говорить. Будет смеяться. Нет никакой магии… если проснётся…» – даже мысли его предавали. Надежда не теплилась в душе.

Три дня он вслушивался в едва заметное дыхание, держа свой пост у её постели. Три дня держал за руку и не сводил глаз с её лица. Три дня не спал и не ел. Кормилицы отчитывались перед ним о здоровье сына, как солдаты, но он едва их слышал. Паники в словах не было, значит, можно не переживать. Шаманка, так и не назвавшая своё имя, ничуть не опасалась его гнева и осматривала неподвижную донью прямо перед ним. Она что-то говорила о быстром восстановлении. Возможно, обманывала. Или ему казалось, что с ним говорят. На третий день без сна он начал грезить наяву.

– Всё-таки я ошиблась, что не умру родами! – слышал он её голос и почти верил.

Понимая, что вот-вот начнёт сходить с ума, губернатор дождался утра и посетилтайное место, которое начал готовить для супруги, чтобы к рождению их сына порадовать её сюрпризом.

Персиковый сад. Живой, цветущий и благоухающий. Ей бы понравилось.

«Надо было показать его заранее. Успеть всё сделать…»

Топот копыт заставил его на время забыть о тягучих гнетущих мыслях. Кто-то приближался, не щадя скакуна. По своему опыту Диего знал, что так загонять коня будут или с очень хорошей новостью, или с очень плохой. Примчавшимся всадником оказался слуга губернаторского дома. Как же его имя… неважно. Скакун хрипел, бока его едва не дымились, когда наездник спешился. За хорошую новость дон Диего мысленно пообещал подарить слуге лучшего из своих жеребцов.

–Дон Диего, скорее, ваша супруга… – слова звучали приговором.

Круг седьмой. Потомки

В спальне царил полумрак. Огромная постель казалась противно холодной и пустой. Спина и шея ужасно затекли, вырвав несколько ругательств на родном языке. Сколько же она пролежала в одной позе, что по телу будто танки проехались? Стоило зашевелиться, как рядом началось активное движение. Возмущённо взвыли гардины. В комнату резко ворвался яркий свет, заставивший Аду недовольно замычать. Следом гневно зарычал лежащий на соседней подушке питомец.

–Донья Аделаида! – восторженно запищала одна из молодых служанок, бросившись эмоционально обнимать ничего не понимающую разведчицу за плечи. – Хвала Господу, что вы проснулись! Я молилась за ваше пробуждение каждое утро и вечер…

Слова лились бесконтрольным потоком из девушки. Хорошо, что между словами она протянула изнывающей от жажды донье воду. Как же её звали… Пола? Паола? Паула!

–Стой-стой, Паула, – растерянно пробормотала Ада, выпивая всё. – Утро? Вечер? Сколько я…

–Почти полдень. Уже четвёртый день, как вы не приходите в себя, донья! Шаманка сказала, что это особый сон, из которого она не умеет пробуждать, но приходила вас осматривать каждый полдень. Мы уже три дня в трауре. Думали, что вы и не проснётесь, ваш супруг…

–Помедленнее! – она попыталась было встать, но Паула со рвением, достойным лучшего применения, удержала её на месте. – Давай так. Отвечаешь на мои вопросы коротко, без деталей… а ещё я кушать хочу. У нас есть что-нибудь вроде супа?

Голод накинулся с особенной жестокостью, но четыре дня без еды и воды требовали принимать пищу с осторожностью. С другой стороны излишек предложенной еды всегда мог взять на себя верный Кроко.

– С утра был… но я передам, чтобы вам сварили свежий!

–Пусть будет утренний, мы люди не гордые. Что с супругом и с ребёнком?

– У вас родился прекрасный здоровый сын. Санто-Доминго праздновал его рождение и одновременно молился за ваше пробуждение! Дон Диего все три дня не покидал вас, донья Аделаида, но сегодня утром был вынужден отлучиться. Он вернётся через час или даже раньше. Я немедленно отправлю гонца дону, а ещё…

–Да-да, сделай всё это. А ещё суп!

В спальню беззвучно вошла смуглая женщина, покрытая этническими татуировками, известная всем, как Шаманка. Ада к своему стыду мало что знала о местном населении Эспаньолы, кроме общих фактов, которые от колонии к колонии не слишком менялись– люди старого света старательно искореняли коренное население. Могла ли она вмешаться в этот исторический порядок с шашкой наголо? Теоретически да, а на практике осталась бы в меньшинстве, рисковала нарушить хронологический порядок развития независимости на острове, а также привлечь ненужное внимание из будущего. В числе первого, чему учатся темпоральные агенты – не вмешиваться в исторически зацементированный порядок. Эта услуга будет воистину медвежьей абсолютно для всех. Любые перемены должны быть плавными и обдуманными.

–Ты можешь ходить, донья Аделаида, – произнесла Анакаона. – так быстрее заживать.

Она неплохо говорила на испанском. Ещё лучше училась практической медицине будущего. За всю помощь ещё до родов её отблагодарили подарками, среди которых были искусно сделанные на заказ иглы, тонкие ножи-скальпели и шёлковые нити для зашивания ран. На деньги Шаманка смотрела косо, но все подарки приняла благосклонно.

–Спасибо. За всё, – сердечно поблагодарила Ада. – Я сделаю всё, чтобы вас как можно быстрее уравняли в правах с колонистами.

–Я тебе верить. Ты – хороший белый. Ты хорошо кушать. Много свежий мясо. Тогда ещё больше сын родить,– улыбнулась она, явно намекая, что не в последний раз помогает губернаторской жене.

До прихода служанки с супом они успели переброситься несколькими словами. Роды прошли без осложнений. Молодой благодаря темпоральной разведке организм восстанавливался очень быстро. Анакаона уверенно предсказывала ещё троицу детишек, которых безо всяких проблем сможет родить Ада. Но, видя круглые от ужаса глаза, шепнула, что в случае необходимости паузы между тягостями у неё есть нужные травки.

«С моим супругом этого травяного противозачаточного мне потребуется немало! – усмехнулась она, намереваясь после поедания супа воспользоваться советом Шаманки и прогуляться. Хотя бы до местоположения сына. – Блин, у меня ребёнок родился! У меня. Родился. Сын. Упасть и не встать! Гигантские морские твари, мутанты рыбо-люди – это всё вполне нормально. Но я и ребёнок! Безумие какое-то!»

Паула примчалась с супом, каким-то питьём, двумя креманками с фруктовым пюре и прочей снедью непонятного вида, но аппетитного аромата. На всякий случай ловкая девушка взяла всего и побольше. За попытку кормить её с ложечки, Ада угрожающе клацнула зубами у пальцев служанки. Подобную вольность она могла стерпеть только от супруга.

Как назло, вдохновившаяся пробуждением госпожи, девица не собиралась уходить из спальни, усложняя план по отправке на поиски сына. Хорошо, что есть не мешала болтовнёй, понимающе прикусив язык после слов о глухоте и немоте во время приёма пищи.

Проникший в спальню сквозняк, заставил тонкие пряди у висков чуть качнутся. Кто-то вошёл. Паула, видимо решила, что пробуждение доньи – это её рукотворное чудо, и тигрицей встала на защиту Ады. Будучи заслонённой субтильной девушкой, едва-едва вышедшей из подросткового возраста, та едва не расхохоталась, но всё же осторожно выглянула, чтобы посмотреть на вошедшего.

Вид у визитёра был несколько пугающим. Наступи нашествие зомби или армия закрученных парадоксом немёртвых темпоральщиков, в этого человека Ада стреляла бы в первую очередь. Полностью серая кожа не позволяла угадать возраст, воспалённые красные мешки под глазами искажали внешность, а полопавшиеся капилляры скрывали цвет глаз. Осунувшееся лицо завершала трёхдневная щетина и свалявшиеся тёмные волосы. На разведчицу вошедший смотрел безумными глазами, вынуждая поёжиться.

–Паула, кто это? – шепнула она, как можно тише, но незнакомец услышал и дёрнулся, как от пощёчины, хотя с места не сдвинулся.

–Это ваш супруг, донья, – таким же шепотом ответила служанка, – дон Диего де Очоа. Я… останусь, если вам требуется.

–Нет, иди. Раз уж это мой супруг, то мне нечего бояться.

Служанка выскочила из спальни со скоростью ветра, почуяв разрастающееся в воздухе напряжение. Адмирал замер на месте без движения или хоть какого-либо слова, пугая своим состоянием. Ада выскользнула из постели и осторожно направилась к мужу. Тело отзывалось на приказы двигаться с капризами, но с учётом всего пережитого, функционировало вполне хорошо. Отчего-то Диего сохранял молчание, словно не до конца верил, что перед ним его супруга.

– Мой грозный адмирал?.. – осторожно обратилась она к нему, мягко касаясь ладонью колючей щеки.

От прикосновения он будто очнулся и посмотрел на Аду осмысленным взглядом, а мгновение спустя сгрёб её в удушающие объятия, стискивая так, что рёбра трещали. Одержимо бормоча бессвязные слова он судорожно покрывал её поцелуями, чаще попадая по волосам. Разведчица с облегчением выдохнула. Пациент скорее жив, чем мёртв, хотя внешний вид говорил об обратном. Три дня летаргического сна. Вполне достаточно, чтобы насмерть перепугаться. Мужа она не винила, лишь с долей стыда раздумывала, как донести до него правду о своём состоянии и не получить в ответ возмущение, что не предупредила.

–Что с тобой произошло? – прошептала она. – Ты будто умер год назад и вчера тебя выкопали, дали лопатой по голове, чтобы стряхнуть землю и хорошего пинка, чтобы двигался.

От сравнения Диего улыбнулся, уколов щетиной. И всё же он был рядом. Такой родной и даже… это и есть то самое чувство? Разливающаяся по телу волна очень напоминала ту самую пресловутую любовь. Отпускать его совсем не хотелось, но некоторые вопросы требовали ответов.

–Я думал, что ты не проснёшься.

–Больше так не думай! Тебе такие мысли точно не к лицу! – прошептала она, прижимаясь к его груди.

Сердце супруга колотилось, словно стук колёс последнего скорого поезда, не перешедшего на магнитную подушку. Не помер бы раньше времени от инфаркта.

– Ты не просыпалась. Не реагировала. Никто не мог сказать, что с тобой. Даже доктор из Старого света.

– Нашел у кого спрашивать! – проворчала Ада. – А что Шаманка сказала?

– Что это особый сон, который проходит сам. Но она не ответила, почему ты впала в этот сон и когда вернёшься.

– Шаманка была права. Это… – замялась она, не желая признаваться, что просто забыла о механизме защиты от пыток. – Это был летаргический сон. Реакция тела разведчика на долгие непрекращающиеся пытки. Чтобы замученный шпион не проболтался о своих секретах, он впадает в подобное состояние и возвращается самостоятельно через некоторое время. Выглядит страшно, но здоровью ничего не угрожает… Кто же знал, что роды пострашнее пыток будут!

Она ожидала бурную реакцию. Возмущение, справедливый вопрос почему не предупредила. Хоть какое-то недовольство. Но супруг ещё крепче её сжал в своих руках, поцеловал в затылок и прошептал:

– Ты вернулась!

«В случае повторения детей, надо будет изобрести метод обезболивания в родах. А то летаргические отключки убьют или меня, или его!»

Они стояли, держа друг друга в объятиях, пока у Ады не окоченели ступни. Настало время задавать ещё один самый важный вопрос. Все-таки где-то в губернаторском доме находился другой де Очоа, наполовину испанец, наполовину марсианин. На все попытки протеста разведчица пообещала применить Дим-Мак и брать на пути к сыну заложников.

Сытый младенец крепко спал, мало напоминая кого-либо из родителей. Слишком уж маленький и похожий на червячка. Глядя на него Ада испытывала растерянность. Свалилось же на голову материнство нежданно-негаданно! Хорошо, что в этом веке при её положении, сын с рождения окружён своей собственной армией из кормилиц и нянек.

– Он такой маленький, – прошептала она мужу, с молчаливым благоговением рассматривающему их сына, – а когда рожала, казалось, что размером со слонёнка.

Младенец шевельнулся, заставляя новоиспечённых родителей дёрнуться. Вдруг проснётся и… точно ведь что-то потребуется! От растерянности в глазах супруга Ада едва не расхохоталась, но вовремя сдержалась, чтобы не разбудить сына. Два родителя, не знающие, что следует делать с ребёнком, зато как устраивать перестрелки и дуэли, так просто мастера!

– Как его зовут? – прошептала она, осторожно протягивая руку к спящему.

– Он не сказал, – отозвался Диего и, получив шутливый тычок локтем в бок, продолжил: – невоспитанный, прямо, как ты в нашу первую встречу!

– В нашу первую встречу и ты своего имени не назвал! И во вторую тоже. Так что это у него в тебя! – хихикнула она.

– Придётся, нам самим выбрать, как его звать.

– Придётся…

– Ты думала об именах?

– Ну… нет. Если честно, то я совсем забыла! – призналась Ада. – Хотела успеть всё-всё, и как-то… а ты?

– Нет. Следил, чтобы моя неугомонная супруга, пока пытается успеть всё-всё, не убилась. Есть какие-нибудь идеи? – адмирал робко протянул свою руку к новорождённому, но осмелился коснуться только одеяльца.

– Можно в честь кого-нибудь или просто любое имя? Представь, как будет визжать от счастья Хуан, если…

– Только не Хуан! – с тихим смехом покачал головой адмирал.

«Наш сын. Мой и Диего. Наш общий. Меня это когда-нибудь перестанет шокировать?!»

– Антонио? – вырвалось у неё первое попавшееся имя из разряда хороших. – Но я не настаиваю, если тебе не нравится…

– Нравится. Красивое имя. И он… такой красивый, – новоиспечённый отец наконец набрался смелости коснуться сына. – Антонио де Очоа. Звучит гордо!

От вида грозного адмирала, ставшего непривычно робким, Ада не выдержала и прыснула со смеху. Пришлось родителям поспешно покинуть спальню сына, оставив вместо себя дежурившую бдительнее всех постовых мира нянечку. Младенец был жив, здоров и даже при красивом имени. Осталось позаботиться о его отце, который хоть и выглядел счастливым, но всё же оставался внешне счастливым живым мертвецом. Ультиматум «не будешь ты – не буду я» сработал сразу и метко. Им удалось загнать Диего к столу с едой, к наполненной ванне и, в конце дня в постель. После всего пережитого супруг боялся засыпать, даже удерживая в руках горячо обожаемую жену.

– Я безумно люблю вас обоих, – прошептал он, прежде чем наконец позволил себе уснуть.

Штормовой фронт в очередной раз ощутимо потрепал эмоциональное равновесие семьи и наконец схлынул. Следом начал постепенно проходить страх. Первые дни Диего просыпался ночью от кошмаров, в которых Ада так и не очнулась, сжимал её до синяков и, не позволяя отстраниться даже на сантиметр, держал в своих объятиях до самого утра. Но разведчица и не думала умирать, напротив, с каждым днём она всё больше возвращалась к себе прежней. Постепенно и кошмары сошли на нет. Когда она пожелала покинуть опостылевшую резиденцию и наконец погулять, настало время большого сюрприза. Диего ожидал, что жена будет благодарна ему за такой неожиданный подарок, возможно даже продемонстрирует радость, но восторженного визга, от которого встрепенулись лошади даже в самых смелых мечтах не предполагал, в чём с польщённой улыбкой признался.

На крестины Антонио они позвали Хорхе де Сандоваля в качестве крёстного отца. Адмирал испанского флота явился за день до назначенной даты и со всей ответственностью пообещал выполнять свои обязанности и оправдать возложенные на него надежды. От такой всамделишной серьёзности Ада только посмеивалась. Рыцарь есть рыцарь, без витиеватых клятв никак. Или у стен были уши, или Хуан прятался где-то в детской спальне, но предложение назвать сына в его честь вызвало у бывшего чинуши и цепного пса Диего такой прилив чувств ко всей семье де Очоа, что у Антонио заранее наметилась нянечка-наседка. Ада не протестовала, ещё на Буяне оценив боевые навыки субтильного испанца-метросексуала, за что их устойчиво мирные взаимоотношения с Хуаном стали весьма тёплыми.

«Если вдруг родится девочка, надо будет дать ей второе имя Хуанита!» – смеялась она.

За близость с супругом пришлось побороться. Сначала Ада сама боялась, что после рождения сына что-то не зажило и будет больно, а потом, когда сумела преодолеть все страхи, заметила, что и темпераментный муж не торопится тащить её в спальню с определённой целью. Как оказалось, из-за точно таких же страхов навредить или причинить боль. Спустя одну распитую бутылку кьянти и шутку о двух трусливых девственниках было решено попробовать совместно преодолевать свои страхи. Слуги увидели супругов только спустя сутки. Сказалось долгое воздержание, смешавшееся с желанием наверстать упущенное. Травки Шаманки потребовались весьма скоро.

На полтора года их первенца, Диего и Ада решились на авантюру. В официальные причины отправляться в сторону мыса Горн, разведчица не вслушивалась, лишь вычисляла примерный срок отсутствия и набрасывала список всех поручений Хуану, которого они оставили в Санто-Доминго на время путешествия. Первенца доверили нянькам и приходящей проверять его жизнь и здоровье Анакаоне. Подозрительная ко всем и всему Ада проверяла и перепроверяла каждого, кто мог дотянуться до сына. На Калипсо она взлетала вольной птицей. Хотелось побывать хоть где-то, где не их колония, о которой постоянно надо было трястись, как над ещё одним младенцем. Тем более, мыс Горн…

Продолжительный штиль и несколько просчётов во взятых с собой запасах травок Шаманки привели к «морской болезни», поразившей Аду к концу путешествия и не отпустившей даже на суше. Спустя восемь месяцев родился сын Грегорио, получивший в крёстные обезумевшего от счастья Хуана. С рождением второго сына Ада начала разбираться со своими непонятными чувствами к детям. На этот раз она не смотрела на новорождённого, как на неведомое создание. Да и вторые роды прошли без отправки в летаргический сон, благодаря совместной работе с Анакаоной над обезболиванием при помощи ингаляции шаманской смеси трав.

Сказать, что адмирал метался всю беременность от всепоглощающего счастья до панических атак, значит не сказать ничего. Когда речь заходила о флоте или губернаторстве знакомая с самой первой встречи властная фигура грозного адмирала вставала на первое место. Ада совершенно спокойно его замещала, ничуть не ослабляя хватку над колонией. Опыт детства не давал ни на секунду усомниться, что только так правильно. Жёсткая рука и никаких сантиментов. Но когда время губернатора и адмирала заканчивалось и наступал час только супруга, Диего будто подменяли. Порой от его опеки и заботы Ада едва на стену не лезла, но не роптала, помня того пугающего незнакомца, встретившего её после летаргического сна.

Круг восьмой. Письмо из будущего

«Дорогой мой Евгений Батькович, считай это последним испанским предупреждением. Мой адмирал-супруг, его адмирал-друг и весь испанский флот, включая вест-индийский вот-вот отправятся по твою душу. Бери свою лодку в зубы и плыви в сторону голландцев. Помогаю тебе последний раз. Быв. офицер Шурикова».

Голубятня с генетически подкорректированными голубями переехала из дворика конспиративного дома к резиденции губернатора. Как бы Диего не сетовал на «непослушных» голубей, игнорирующих его, Ада прекрасно знала, что её маленькие серые друзья с чёрными пёрышками по краям крыльев найдут Воробьёва где угодно. Следующее письмо с предупреждением она написала Барбароссе, мысленно пообещав себе, что это в последний раз. Кто бы не победил при столкновении коллег с супругом, итог её не устроит.

Пока муж отсутствовал, возглавляя свою флотилию, разведчица полноправно занимала его кабинет, полностью замещая на посту губернатора. Встречи, переговоры, разбирательства, проверки и разбор поступающих ежедневно документов. Рассмотреть все прошения, проверить исполнение всех приказов, перепроверить все расписки о тратах… под вечер Ада не завидовала Игорю, который в начале своей карьеры не высовывал носа из аудиторских и бухгалтерских отчётов. Впрочем, когда он возвращался и её помощь не требовалась, донья не спешила радостно предаваться лености и праздному шатанию, а отправлялась в госпиталь. Местным лекарям, повитухам и всем желающим врачевателям вне зависимости от верований, возрастов и полов Ада преподавала теорию и практику полевой медицины будущего, снова и снова напоминая о важнейших основах первой помощи.

За окном сыновья играли с Хуаном и прожорливым Кроко. И если шустрый шестилапый мутант мог вовремя сбежать от шалостей мальчишек, то испанец-наседка стоически терпел всё. Бедолага и не подозревал какими реактивными могут оказаться наполовину марсианские детишки детсадовского возраста, выпускающие пар между уроками. По примеру всех дворянских детей их начинали учить различным наукам с глубокого детства, чему Ада и не думала протестовать, к радости мужа. Учение свет, а после можно проводить совместно время, рассказывая друг другу всё новое, что узнали за день и слушать необыкновенные истории из прошлого родителей.

Стоило вспомнить о радисте, с которым они прошли огонь и воду, споткнувшись только в самом конце, как от Георгия Глистера прилетел голубь со специфическими белыми метками на крыльях. Выносливая птица принесла на своих крыльях внушительное послание.

«Доброго дня, Ада Батьковна, Со мной связался один наш общий знакомый несколько месяцев назад и передал для вас письмо. Отправляю на всякий случай с временным удержанием, дабы защитить всех нас от парадокса. Доброго вам здравия, Г.Г.».

Следом шло запечатанное письмо. Зная, что некоторые тайны её прошлого должны таковыми оставаться, Ада на всякий случай заперла кабинет. Хохот мальчишек на улице сменился строгим требованием их учителя возвращаться к прогрызанию гранита науки. Она поспешно высунулась из окна и помахала детям, получив взаимность в ответ. В наступившей тишине бывшая офицер Шурикова вернулась к письму, осторожно развернула хитро сложенный лист бумаги и начала читать строки, написанные рукой радиста:

«Уважаемая Аделаида де Очоа, рад узнать, что рядом с телепортом ты всё же не преставилась, хитрая ты марсианская лисица. Признаю, я повёлся и поверил, как самая наивная сказочная принцесска. Можешь надо мной смеяться, но с учетом составленного психологического портрета твоего избранника, ваши отношения имели высокие шансы завершиться именно так. Зная его одержимость, за попытку от него сбежать ты с вероятностью 86,7% была бы убита. Несказанно рад, что это не так.

Я сообразил, что меня провели, как Иванушку-дурачка, только через пару месяцев после возвращения. Ты удивлена? Да, официально я в ожидании назначения дня и времени совершения высшей формы социальной защиты. А по факту этот день назначат или очень нескоро, или никогда. Начальство не скрывает, что просто так убивать нас не намерено. На данный момент у всех подписка о невыезде. Не только планету не покинуть, мы закрыты внутри страны до самой смерти. За попытку побега немедленная ликвидация. Думаю, ты бы взвыла всё время сидеть в штабе и перебирать бумажки, а я просто вернулся к привычной офисной работе.

В истории вы всё же немного наследили ссупругом. Не настолько, чтобы кто-то кроме меня заметил. Но когда кое-какие обрывки базы данных до меня доползли, я сумел составить небольшую картину прошлого и будущего. Чтобы не мучить тебя деталями, я скажу так – это мой подарок вам на свадьбу. Я отправил через списанную темпоральную энигму приказ в прошлое. Не такое далёкое, как твой нынешний мир. Я приказал самому себе, ещё не перешедшему к полевой работе, от имени тогдашнего начальства, найти в базе данных род Очоа и стереть всю информацию подчистую. Я знал, что-то всё равно останется, но целью было избавление ото всех данных по адмиралу и его семье до самого последнего потомка. Неизвестность – наше всё.

Официально тебе жаловали звание офицера и посмертно наградили орденом «отличный разведчик». Стоит теперь у твоей голографии на доске почёта в штабе с чёрной ленточкой на боку. Наслаждайся жизнью в прошлом, в котором ещё есть то, что мы утратили. Я горжусь тем, что ты меня провела. Со всей теплотой нашего сумасшедшего будущего, Игорь».

Ада улыбнулась и прижала письмо к груди. С будущим всё в порядке. Все они живы, а их с Диего ждёт неизвестность. Планов в таких условиях особенно не построить, оба сына стали тому прямым доказательством, но импровизация тем хороша, что может обернуться настолько непредсказуемым успехом, что даже холодная, как морской жемчуг, разведчица с Марса найдёт кого-то по-настоящему особенного в самом неожиданном пространстве и времени.

–Дети, мы идём гулять! – объявила она, когда уроки сыновей закончились, продемонстрировав корзинку со снедью и пледом.

Мальчишки радостно повисли на материнской шее, обхватывая её в объятиях. Темноволосые, как их отец, они унаследовали от матери синие глаза, пусть и не такого яркого марсианского цвета, а по характеру взяли лучшее от обоих. Или худшее, но тут только будущее подскажет.

Два маленьких хитрых тирана сразу сообразили, что верёвки могут вить из кого-угодно, кроме отца и матери, способных привить дисциплину ко всему и испортить на корню всё веселье. Поэтому они отыгрывались в озорстве на Хуане и своих няньках, но когда на горизонте появлялись властные фигуры родителей, мальчишки вели себя примерно. Тем более, что за хорошее поведение и отец, и мать чем-то баловали. Например, прогулками и очень интересными сказками. Не в пример лучше, чем то, что рассказывали нянечки.

Ада могла лишь догадываться, куда они ходили вместе с Диего, когда она по той или иной причине не могла находиться рядом, но наедине с сыновьями, она показывала им все секретные тропки Санто-Доминго. Скрытые ото всех глаз тайные убежища, дворики и смотровые точки, с которых можно было видеть всех вокруг на десятки метров, но оставаться незаметным. Мальчики обожали играть с матерью в разведчиков, посещать её конспиративные домики и слушать сказки о мире, в котором корабли плавают среди звёзд, но среди капитанов всё равно находятся непроходимые болваны. Они схватывали науку даже быстрее Вильяма, и не считали чтение чем-то нудным, руководствуясь правилом, что информация – это сила, а шантаж – быстрый способ применения этой силы.

На закате они устроили пикник среди её сада персиков, увеличившегося вдвое после рождения Грегорио. Диего, чтобы впечатлить супругу, закупил больше десяти сортов персика, чтобы огромный сад деревьев пестрил разнообразием. По пятам за ними следовали слуги и верный, словно цепной пёс, Хуан, но Ада привыкла к такой компании, находя в ней ощутимый плюс, если на них вдруг кто-то нападёт. Всегда будет подмога, а детей защитят и уведут в безопасное место. Чтобы жизнь мёдом не казалась, они с детьми несколько раз намеренно сбегала из-под носа наблюдателей, прячась и с хохотом наблюдали за намечающейся паникой и поиском с собаками. Кроко обожал играть вместе с ними, по команде становясь тише воды, ниже травы.

–Мамочка, расскажи сказку, – попросил младший сын, которого она тайно называла Гришей.

Сыновьям нравились тайные имена, как у шпионов. Гриша и Тоша. Мальчики пообещали держать их в секрете ото всех, но в первый же вечер проболтались Диего. Супруг не возражал против таких имён, но ещё долго смеялся над её обиженным заявлением, что с сыновьями она в разведку не пойдёт. Про разведчиков и агентов на службе Родины сказок было рассказано немало. Дети их обожали, как и многие другие, о прошлом и будущем.

–Какую сказку хотят услышать мои маленькие тайные разведчики? – с хитрым прищуром поинтересовалась она, потрепав сыновей по кудрявым волосам.

–Про Марсианского Демона! – хором заявили старший и младший.

–Может про бесстрашного миссионера и его верную подругу-русалку? – решила она поиграть и поторговаться.

–Нет!– покачали головами мальчишки.

–А может лучше про страшный морской народ и их огромных чудовищ из морских глубин?

–Про Демона! – требовательно отозвался Тоша, укладываясь головой на колени матери.

–Марсианского!– уточнил Гриша, пододвигая старшего брата, чтобы вместе уместиться в ногах Ады. Кроко плюхнулся сверху на детей, распластавшись, чтобы быть одновременно со всеми.

–Об адмирале и Марсианском Демоне? – уточнила она, надкусывая спелый персик, вторую половину которого пришлось отдать прожорливому питомцу.

–Нет!– покачал головой младший.

–Её папа лучше рассказывает! – добавил старший. – Расскажи о Марсе!

–Ладно!– кивнула она, немного обидевшись, что по мнению сыновей их историю с Диего рассказывает недостаточно хорошо. – Однажды, в далёком будущем, появилась на Марсе маленькая колония. И пусть жизнь там была непростой, все люди держались друг друга и относились к соседям, как к своим родным. В одном из домов жила настолько добрая и любящая женщина, родом из Германии, что каждый день говорила соседям «guten tag, mein lieber». Всех детей она любила, как своих...

–На Марсе люди умели любить? – уточнил Тоша. – Хуан говорит, что марсиане никого не любят, потому что не умеют.

«Хуану по шее надаю за такие слова!»

–Конечно, умели, – улыбнулась Ада, погладив сына по волосам и поспешила сделать то же и Грише, чтобы младший не чувствовал себя менее важным.– Они называли любовь другими словами, но чувство было точно такое же. Мама и папа нашего Марсианского Демона очень любили друг друга и своё дитя. Она росла в прекрасном пусть и суровом крае. У неё были друзья, с которыми она училась в школе, играла и гуляла в соседние колонии. Они вместе научились песчаной походке, которую я вам показывала, а ещё строили красивые фигуры из песка. В поселениях были свои особенные праздники. В домашних торжествах все лепили пельмешки, а в городских фестивалях жители нескольких колоний собирались на территории одной из них и весело проводили время. Они строили большие воспламеняемые фигуры людей и зверей, а под покровом ночи поджигали их. Пламенные звери казались волшебными духами, пришедшими к ним с Земли. Чудесное было время. Люди заботились друг о друге, дарили просто так что-то необходимое или обменивались. Порой, если кому-то требовалась помощь, то все соседи выходили на подмогу. Маленький и тесный мирок, в котором семьей стали все. Кровные узы уступали узам колониальным. Такой была любовь в тех краях.

–Почему тогда она стала Марсианским Демоном? – сделал «бровки домиком» младший.

–Однажды на их колонию напало злое племя, и она потеряла своих родителей, всех любимых соседей и осталась совсем одна. Больше её никто не любил, и ей некого было любить, – эта часть сказки была ожидаемо грустной.– Тогда она решила вернуться на Землю и стать разведчицей. И, как вам рассказывал папа лучше, чем я, однажды Марсианский Демон столкнулся со своим самым опасным противником – грозным адмиралом.

–А почему Марсианский Демон и адмирал помирились? – шёпотом поинтересовался Гриша.

–А папа не рассказывал?

–Нет,– покачали головами мальчики.

Сложный вопрос заставил её задуматься. Как всё вообще пришло к их сближению? В какой момент всё пошло не по плану? В Белизе? Нет, пожалуй, раньше. Но когда? Каждая встреча была не такой, как с любым другим противником…

–На самом деле они никогда и не ссорились. С адмиралом она с самой первой встречи почувствовала, что больше не одна. А что почувствовал адмирал, вам расскажет папа. Им потребовалось пять лет для понимания, что хотят быть вместе. А осознание, что любят, пришло ещё чуть позже.

–Я тебя люблю, мамочка, а ты меня? – прижался к её руке Гриша, а следом за ним перехватил вторую руку Тоша.

–И я тоже тебя люблю, мамочка, а ты меня?

В их лицах так и читался науськанный Хуаном страх, что мать их совсем не любит. И отца не любит. И вообще никого не любит. Этим вечером няньку ждали такие тумаки, что даже возможное присутствие Диего его бы не спасло… а с учётом сказанного адмирал добавил бы и от себя.

–Не слушайте Хуана, он же чиновник, он ест враки на завтрак, обед и ужин, а в перерывах пьёт по два бокала охлаждённой лжи и недосказанности! – фыркнула она и серьёзно посмотрела на обоих сыновей. – Я вас обоих очень люблю!

Пока они говорили на сад опустилась ночь, а небо расцвело мириадами огней.

– Видите ту красную точку, – указала она сыновьям на алую планету.– Тебя, Тоша, я люблю, как отсюда и до Марса. А тебя, Гриша, как от Марса и до нашего сада!

– А до Марса лететь долго или не очень? – деловито уточнил Тоша, поглаживая ящера.

– В будущем недолго. А сегодня на это не хватит вечности!

☠ ☠ ☠ На пристани Санто-Доминго царило оживление. Галеон Калипсо из-за капризов моря прибыл на два дня позже ожидаемого. Матросы, их жёны, рабочие и прочие зеваки создавали заторы, затрудняя нормальное движение. Злой, как все черти, Диего спускался на твёрдую землю колонии, ставшую после восьми лет брака по-настоящему родной. Здесь его ждали. Здесь ему было к кому возвращаться. Жаль только, что на добрых полдня придётся задержаться на пристани, прежде чем он наконец доберётся до губернаторского дома и увидит невероятно повзрослевших сыновей, а после обнимет жену и скроется с ней от всего мира на день. А может и больше. Впрочем, сорванцы не позволят родителям долго прятаться от них. Но до тех пор чёртова бюрократия отравит всё предвкушение скорой встречи. – С дороги! – властный рык и гневное ржание на минуточку его коня вынудил толпу расступиться. На пристань прибыл всадник в васильковом мундире и… весьма знакомой треуголке, под которой скрывались собранные волосы. Матросы из числа вернувшихся с Буяна со смешками зашептались и вернулись к своей работе, но молодняк застыл в изумлении, когда размашистой походкой к ним направился наездник. Приподнятый ворот мундира не позволял полностью рассмотреть лицо, но Диего с усмешкой ждал продолжение спектакля. – Именем губернатора, я здесь для проведения внеплановой проверки прибывшего судна! – пронеслись громовым раскатом уверенные слова. Взметнувшийся вверх указательный палец дал знак работникам пристани позаботиться о коне. – Его честь дон Диего де Очоа является губернатором этих земель, – попытался было что-то вякнуть поперёк командного голоса совсем молодой офицер, явившийся из Мадрида набираться опыта. – Пока официально, задокументировано и завизированно он не сойдёт на землю, полноправным губернатором дон Диего де Очоа не является! Жаль столько свидетелей, наедине он бы уже сгрёб эту вредную властную фигурку и… лучше пока не думать, что именно он бы сотворил. – Губернатор волен посещать любой объект, в любое время по своему усмотрению! – вмешались бывалые матросы и увели в сторону офицера, встрявшего не в своё дело. Дон Диего с самодовольной улыбкой всё же решил подыграть и отвесил самый надменный из возможных реверансов. Взгляды давних противников пересеклись. Окажись рядом порох, вся пристань вспыхнула бы от летящих искр. – Изволите провести ревизию всего корабля? – осклабился он, протягивая руку в приглашающем жесте. – Это зависит от того, что обнаружу в первой проверяемой каюте. До нас дошли слухи о неподобающем поведении матросов на уважаемых судах и весьма любопытных пассажирках, которых набирают на корабли прямо из борделей! – рука была проигнорирована, а фигура в васильковом мундире резво начала подниматься по трапу. – Готовьтесь защищать честь корабля, капитан, и свою собственную! Адмирал поспешил наверх, чтобы как можно скорее начать «ревизию» своей каюты. Возвращение в губернаторскую резиденцию откладывалось на неопределённый срок. Знающая подоплёку команда шутливо перешептывалась. В целом, чтобы сойти на землю, место адмирала во всей бюрократии мог занять старпом. Дверь в каюту капитана захлопнулась. Для верности Диего её запер, чтобы никто им более не помешал. Язык чесался сказать что-нибудь угрожающее, колкое или просто до смешного консервативное о жёнах и приличиях, но стоило ему сделать шаг от двери, как ураган «Аделаида» едва не сбил его с ног. В губы, соскучившиеся по женской ласке, впилась Ада с самым сладким в его жизни поцелуем. Треуголка полетела на пол, следом улетела ещё одна, реквизированная обожаемой женой. От выпитого дыхания кружилась голова. Подхваченная под бёдра супруга скрестила ноги на его пояснице, уже срывая с адмирала одежду. Её мундир с камзолом поддались без боя, но с рубашкой Диего решил не церемониться и просто разорвал на части, за что получил укус в нижнюю губу, но лишь усмехнулся. Последние капли самообладания ушли на то, чтобы не взять её на ближайшей поверхности и сделать несколько шагов в сторону постели. Сапоги слетели где-то по пути. Остатки одежды ворохом разлетелись по всей каюте. Ада продемонстрировала его любимую плеть, неведомой магией оказавшуюся в её руке. – Ты заставил ждать и будешь наказан! – выдохнула она, однако хитрый супруг быстро сломил сопротивление, покрывая жгучими поцелуями её тело. – Любимая часть программы, но… подождёт до вечера. Ослабевшая рука утратила инструмент наказания, сбитый им на пол. Ещё успеется. Но не сейчас. Слишком много в нём накопилось, чтобы играть в игры. Чуть позже… – Я только в одном не определился, – хрипло прошептал он, больше обращаясь к самому себе, – лицом ко мне или спиной. Ада упёрлась коленом в его живот, разрывая объятия таким легко преодолимым препятствием. – А это не тебе решать, мой грозный адмирал, я хочу видеть твои бесстыжие глаза! – заявила она, притягивая мужа в объятия по своим правилам. – Как пожелаешь, донья губернатор! – покладисто согласился он и, глядя в глаза той, что стала его помешательством много лет назад и всё ещё им оставалась, издевательски неспешно развёл её ноги в стороны. Он взял её резко и нетерпеливо, не замечая царапин, которые оставляла на его шее, спине и плечах распалённая демоница. Они слишком хотели друг друга, чтобы близость была хоть чуточку нежной. Чувственность зарождалась в несдержанности, в чистой незамутнённой страсти и бескрайнем желании. Ада безропотно подчинялась его движениям, тянулась к нему, выпуская когти словно кошка, позволяла творить с ней всё, что он пожелает. Была во всех смыслах его. Пока что. Во втором раунде, Диего не сомневался, что окажется под обожаемой супругой и будет наказан. Не сомневался и надеялся на такое продолжение!.. – Забери меня отсюда, – прошептала она, когда золотые лучи закатного солнца прочертили длинные тени по каюте. – Я устала от Санто-Доминго. Хочу… куда-нибудь, на твой выбор! – Как вовремя я вернулся, – пробормотал он, целуя Аду в висок. По телу медленно растекалось ощущение счастья. Вечером на него накинутся два несносных сорванца, не менее властно требуя к себе внимания, чем их мать. – Хорхе де Сандоваль наконец встретил ту самую женщину, которую пожелал увидеть своей спутницей жизни. – Давно пора, – улыбнулась супруга, – очень надеюсь, что это не Исабель де Гусман. Барышня, впрочем, уже к тому времени нашла себе пару и по слухам жила в Конкерабии, больше не появившись ни на одном балу. Поговаривали, что она перестала носить яркие модные платья с корсетами и панье, ограничиваясь местной модой на простые наряды. Неожиданно может повернуться жизнь казалось бы изученного вдоль и поперёк человека, стоит ей получить то, ради чего она из кожи вон лезла! – Церемония достаточно скоро, чтобы с завтрашнего дня начать сборы к отплытию. Подарки, платья, поведение мальчишек при дворе и все распоряжения надо подготовить. Думаю, тебе понравится Валенсия!

Круг девятый. Холод

«Офицер Шурикова, настало время вспомнить, кто ты. Ночью жду тебя в парке, в котором тебя повязал твой адмирал. Дело не терпит отлагательств! Е.В.».

Воробьёв не обманул и действительно поджидал её на лавочке. С момента их последней встречи, когда он с подлодкой помог ей добраться до всех потенциальных спонсоров ныне работающих школ для всех детей Эспаньолы, минуло без полугода десять лет. С тех пор Шурикова окончательно распрощалась со своей фамилией и успела стать матерью троим детям. Веро́ника де Очоа родилась через полгода после возвращения из Валенсии, повторяя традицию детей являть своё присутствие сразу после возвращения с корабля на твёрдую землю.

–Адик! – радостно вскочил он при виде подкравшейся к нему Ады. – Или как теперь правильно?

–Аделаида.

– Фу, какая безвкусица. Можно я буду звать тебя Адольфом? – с улыбкой поинтересовался старый товарищ, изрядно поистрепавшийся за прошедшие годы.

– Тебе можно, – не сдержала она улыбки. Всё же этот шельмец очень напоминал ей капитана-раздолбая, с которого началось её приключение среди звёзд. – Расскажешь, почему я сегодня была вынуждена мышью красться по дому и выползать старыми партизанскими путями?

– Не то, чтобы я люблю являться к женщинам в дом и сдавать с потрохами тайную деятельность их мужей, но в данном случае вынужден сделать исключение, – развёл руками Жека, приглашая Аду сесть вместе с ним на лавку.

– Продолжай, – отчеканила разведчица, не сдвинувшись с места.

– Думаю, для тебя не секрет, насколько наш брат успел намусорить только на момент данной эпохи из-за своих заигрыванием со временем. Всё оснащение лодки, линкора, потопленного нами Морского Ёжика, не говоря об обломках уничтоженных телепортов и, разумеется, посылках из будущего. И это только то, что мы успели привнести в этот славный мир! – начал Джек неожиданно серьёзную и связную историю. – Для местных вся техника будущего – это магические артефакты, обросшие мифами и легендами. Проблема в том, что этот волшебный мусор, может оказаться опасным, взрывным или радиоактивным.

– А начали мусорить мы с Древней Греции, – понимающе кивнула Ада, – или даже раньше.

– Вот, – ткнул в неё пальцем Воробьёв и игриво погрозил, – умница. Всё понимаешь. Забредая в девственные леса на пикник, важно за собой прибрать, и последние девять лет я занимался бесконечным субботником. Искал мусор будущего и утилизировал по всем правилам в печи подлодки или обезвреживал. Работа тяжёлая и неблагодарная, но я исполнял её честно!

– Но ведь не просто потому что ты добрый, белый и пушистый!

– Увы, старость не радость, в некоторых местах я стал белым и пушистым, – хмыкнул Евгеша, – а доброта варьируется в зависимости от размера премиальных. Но вот что меня напрягло. Твоё письмо пару лет назад. Такое дело, меня даже близко не было там, где твой муженёк меня якобы собрался ловить и передавать в руки правосудия через расстрел на месте. И Барбароссы с его свитой тоже.

Ада напряглась. Диего нельзя было понять превратно. Когда он готовился к отплытию, муж не скрывал, что идёт в бой против корабля будущего. Даже открыто высказывался, что Воробьёв, конечно, у телепорта помог, но доброта имеет границы. Супруг ошибся или намеренно лгал, зная, что она не станет перепроверять его слова? До этого в браке никто никому не врал… или это правило соблюдала только она?

– Я налаживал связи в Сингапуре, а Герман издевался над Ост-Индийской торговой компанией, недалеко от берегов Индии. Увидев твоё письмецо, я заинтересовался, это кто настолько на меня похож, что твой супруг перепутал и пошёл громить самозванца. Но это только начало! Там, где якобы твой супруг на меня охотился, и его самого не было. Зато он был на одном архипелаге, где по слухам волшебная золотая монета позволяет колдуну-шаману контролировать силу стихий! – завершил Жека свой рассказ на высокой ноте частичной недосказанности.

Может ли быть такое, что за последние два года муж решил начать поиски предметов будущего? Сколько раз он отправлялся в море? Будто она считала, но можно сверить по документам. И всё же… сколько волшебных артефактов, способных отравить организм, облучить его, свести человека с ума и фиг знает ещё как навредить, он уже мог обнаружить и собрать у себя?

На этот раз она приняла приглашение присесть на лавку.

– Ты так не бледней, Адольфик, – приободрил её Жека, – самые страшные экземпляры я нашел ещё в первый год и сжёг к топке. Остались только всякие мелкие вредители-манипуляторы пространством и временем. Обломки машины времени и того, что было на корабле-перехватчике американцев, который порвало на все флаги мира. Правда, есть один обломок, я даже не знаю чего, который тут в мифах и легендах назвали мечом Смерти. Я навёл справки, с учётом толпы народу, которая сгинула в поисках и того, как при этом у них изменилось поведение, этот артефакт конкретно так прожаривает мозги! Догадываешься, что начал осознанно разыскивать твой благоверный?

– Я тебе не верю, – покачала головой Ада, – он в своём уме! Он не станет искать волшебные мечи и прочую ерунду, рискуя всем, что имеет!

– А я и не Иисус, чтобы мне верили! – фыркнул разведчик. – Не зря ведь говорят «доверяй, но проверяй!».

– Тогда предоставь свои доказательства!

– С радостью, но времени в обрез. Отплывать надо сейчас. Пни своих замов и скажи, что срочно надо на другой конец острова на… переговоры. В общем и целом я украду тебя на пару дней, не больше!

Сонный Хуан недолго сопротивлялся. Достаточно было только напомнить ему про грешок с внушением детям о нелюбви матери ко всем людям. Диего так и не узнал о подобных речах своего помощника, но мог бы, и тогда страшно подумать, как сложилась бы судьба испанца-метросексуала. Наскоро придуманная ложь о необходимости инкогнито кое-что проверить на другой стороне острова его не слишком впечатлила, зато угроза получить выволочку сразу от двух губернаторов и презрение мальчишек оказалась вполне убедительной.

Подлодка быстро набрала скорость, подгоняемая напором выкручиваемых педалей динамомашины. В этот раз помимо Ады, Воробьёв набрал команду не слишком ропщущих людей. Среди старых знакомых разведчица тепло поприветствовала Георгия Глистера.

– Я бы и сам рад ошибиться, мне к чёрту не сдалось ссориться с твоим адмиралом при флотилии, а потом ещё и с тобой! – чистосердечно признался Жека. – Но если кто-то и сможет остановить его без кровопролития, так это ты!

– Рули, – сухо ответила помрачневшая разведчица, чувствуя себя, как минимум, обманутой, а максимум – преданной.

На остров они прибыли едва обогнав рассвет. С виду обыкновенный необитаемый тропический рай с белым песчаным пляжем, картинными высокими пальмами и не слишком приятными влажными джунглями, растительность которых приходилось очень рьяно топтать или рубить, чтобы пройти. На эту необходимость Ада смотрела с неодобрением, если Жека прав, то нельзя оставлять следов и проходить следует незаметно. Оставив команду дежурить в подлодке, разведчики очень быстро вышли на хижину, созданную из толстых стволов деревьев в основе и тонкого бамбука, взявшего на себя роль стен. Листья в несколько слоёв покрывали крышу, защищая хозяина дома от дождей. Несмотря на небольшие размеры, домик был сооружён на совесть. Разведчиков встретили кривые улыбки старательно вырезанных в стволах тотемных ликов. Что-то противоестественное ощущалось в воздухе.

Внутри они увидели самую типичнейшую хижину отшельника. Полезные вещи, стоящие на видном месте условно полезный мусор, сваленный в дальние углы, примитивный очаг, ещё более примитивная постель из сухих веток деревьев, антиквариат времён конкистадоров в виде проржавевших доспехов и прекрасной сабли. Но самым ценным во всем этом складе старьёвщика-отшельника был тот самый отшельник, суетливо перемещающийся по домику. На вошедших он не обратил никакого внимания. Седой старик с обожжённой солнцем до красно-коричневого цвета кожей и в лохмотьях.

– Забавно. Как занятно. Как иронично. Я думал, что в своём уме. А нет. Пришло время, очевидно, сходить с ума, – скороговоркой бормотал он, глядя сквозь Жеку и Аду.

–Доброго дня, милейший, не хотите поговорить с нами о боге? – громко окликнул старца Воробьёв.

Ответная реакция не заставила себя ждать ни секунды. Стремительнее выпущенной пули, хозяин дома оказался перед гостями с обнажённой саблей наперевес. Разведчица могла поклясться, что оружие находилось в углу хижины и до него ещё надо было как-то добежать.

–Мир, старик, я тоже атеист! – поднял руки Евгеша. – Миру мир и нет войне.

–Русалка!– ткнула пальцем в Аду безумец, не опуская сабли.

–Допустим, русалка, – согласилась она, – приятно познакомиться. Поговорим?

–Я безумен! – замахал руками старик, не выпуская из морщинистой руки саблю. – Совсем! Мало того, что вижу ненастоящего человека и русалку, так ещё они говорят со мной! Беда-беда! Мне в таком возрасте надо беречь себя и не забывать есть!

–Пусть так, но что дурного в обычной беседе? – поинтересовалась Ада, осторожно следуя за его мельтешением.

На его шее ярко блеснуло весьма интересное ожерелье. Шнурок с ромбовидной пластиной, сияющей и при свете, и в темноте золотистым мерцанием, но при этом сотворённой не из меди и не из золота. Слишком грубое изделие для украшения, слишком ровно и выполнено для нынешнего века, на свету можно было рассмотреть лазерное клеймо с логотипом фирмы-создателя и инвентарным номером.

– Что если я вам скажу, что вас свело с ума ваше украшение? – осторожно начала Ада, накрывая морщинистую руку своей ладонью, надеясь, что тактильные ощущения убедят старика в её реальности.

– Что? Настоящая?! Нет! Я хотел сказать, ДА! – развеселился он. – Совсем разучился говорить с людьми!

Поверивший в реальность своих гостей, старик стал куда гостеприимнее. Продолжая двигаться чуть быстрее обычного человека, он показал гостям свои рисунки амулета Жизни, как он его назвал. Сам «амулет» ему достался в далёком прошлом, когда он был совсем молодым конкистадором, не отказался ещё от собственного имени, уйдя в затворничество. Детали хозяин дома утаил и о способе получения говорил неохотно. Жека с Адой сразу догадались, что без искоренения коренного населения не обошлось.

Амулет продлевал годы своего носителя, размазывая их тонким слоем по мирозданию. С учётом упоминания встречи с вождём ацтеков, о котором упомянул и сразу замялся старик, утаивая, чем встреча закончилась, он был невероятным долгожителем. Быстро сложив в голове два и два, Ада предположила, что амулет воздействует на время относительно тела носителя. Не прогоняет его, как телепорт, а, напротив, замедляет. Кусок телепорта или обломок машины времени с подлодки?

– Я проклят?

– Нет, проблема в вашем «амулете». Он… искажает вокруг вас время, но не потому что проклят, а потому что просто сломан, – попыталась объяснить Ада после того, как Жека расшифровал, что означает каждая цифра и буква в инвентарном номере пластины. Экспериментальная машина времени, созданная в 24-ом веке.

– Его можно починить? – прошептал с безумной улыбкой старик.

– Нет, только обезвредить или уничтожить. Он опасен. Возможно, вы оказали миру огромную услугу, уединившись на острове, но про него уже узнали другие, – непривычно серьёзно ответил Жека, – как они захотят воспользоваться этим амулетом – неизвестно.

– Тогда вы должны его уничтожить! – радостно закивал владелец пластины и с готовностью снял её с себя. – Я не сразу попал на остров. Сначала… бедные те люди… и храмы.

Воробьёв будто того и ждал. Из-за пазухи показалась странного вида конструкция, похожая на газовую горелку для резки металла, сделанную из мусора.

«На случай, если старик сам не отдаст пластину?»

– Это что?!

– Собрал из всего, что нашёл на подлодке портативную топку. Моё имя не просто так на семьдесят процентов состоит из гения! – подмигнул Воробьёв, возвращаясь к своему полусерьёзному виду. – Её, правда, хватает на два-три выстрела, а потом приходится конкретно так запариваться с перезарядкой. Сейчас обезвредим эту дрянь очищающим огнём! Отвернитесь все!

Поток пламени противоестественного цвета точечно накрыл амулет, предварительно уложенный на древние доспехи конкистадора. Старинная реликвия ощутимо прогнулась и оплавилась, но свою функцию выполнила. Две секунды непрерывного огня и пластина, поменяв свой цвет с золотистого на красноватый, треснула. Одновременно с ней содрогнулся остров, заставив всех троих искать точку опоры. Воздух вдруг показался невероятно свежим и сладостным, будто до того, он был тяжёлым, спёртым и угнетающим. А может действительно был?

Старик выронил из ослабших пальцев саблю и со странным удовлетворением заметил, что наконец освободился. «Амулет» превратился в бесполезную железку, явно из титанового сплава, раз спокойно выдержал пламя. Влияние на носителя прекратилось. Страшно подумать, что кусок машины времени мог ещё делать, кроме непосредственного замедления возраста старичка.

– Теперь он не опасен, если вы хотите себе оставить…

– Забирайте! – покачал бывший конкистадор головой. – И возвращайтесь откуда пришли. Я хочу, наконец, умереть спокойно и мне неудобно это делать при свидетелях! Разве что кто-то из вас окажет честь старику, позволив умереть в бою.

Он не пожелал ничего слушать о возможности вернуться в общество и выпроводил гостей, вручив им пластину. Ада лишь растерянно поглядывала на его хижину, а Жека с довольным видом подбрасывал обезвреженный обломок в воздух и ловил. В ответ на вопросительный взгляд, Воробьёв нехотя сообщил, что после долгого взаимодействия с предметами будущего люди сходят с ума. Им повезло, что в случае «амулета Жизни» пациент оказался на весьма удобной ступени безумия. Абсолютное доверие к тем, кто говорит с ним в спокойной комфортной атмосфере.

Они успели выйти к берегу, где скрывалась подлодка, когда заметили, что на острове задержались куда дольше, чем думали. Солнце не поднималось в рассвете, оно уже садилось в закате. Подлая пластина, судя по всему, притормаживала поток времени проходящий сквозь тело носителя, но ускоряла вне радиуса своего действия, представая куда более опасным артефактом, чем казалось раньше. Хорошо, что сожгли без боя. Но хуже всего был испанский корабль, шлюпки которого уже приминали песок на берегу. До боли знакомый корабль. Калипсо. Ада стиснула зубы. Жека был прав.

– Идём шпионить? – понимающе указал он в сторону джунглей.

– Хочу лично убедиться, что это он! – кивнула она.

☠ ☠ ☠

Санто-Доминго встретил Диего прохладным ветром. Удивительное природное явление будто намекало на предстоящие похолодания в отношениях с горячо любимой женой. Предчувствие чего-то неприятного. В этот раз супруга не пробивалась сквозь толпу на коне, чтобы встретить его раньше всех. Впрочем, он не строил иллюзий.

Шустрый безумный старик так ничего и не сообщил, но за него всё сказал белый след на коже, где амулет заслонял её от солнца. Ещё красноречивее говорил ромбовидный отпечаток на покорёженном и почерневшем металле, который когда-то представляли собой доспехи. Амулет Жизни был в этой хижине. Совсем недавно. Незнакомый стиль фехтования старика заставил Диего попотеть, прежде чем слишком крепкий для своего возраста противник был повержен. За мгновение до смерти его безумная улыбка преобразилась в абсолютно осознанную, но ещё более счастливую. Следом настала очередь хижины. Они обыскали всё, но не нашли следов амулета. Только рисунки, записи человека, впадающего в безумие, и дневники путешествий того, кто должен был сгинуть почти два века назад.

А ещё следы. Много следов присутствия. Посещения безумца кем-то, кто знал об амулете Жизни. Не только знал, но и имел при себе технологии будущего. Очень хотелось верить, что на его пути снова встал только Воробьянинов, которого давно стоило казнить. Но не тогда, не на острове, не после спасения жизни его Ады, с которой предстоит непростой разговор. Следы в хижине указывали на присутствие двух гостей.

Дети будто специально начинали расти в его отсутствие и совсем не менялись пока он был рядом. Всего лишь небольшая погоня за амулетом Жизни, а будто вечность дома не был. Хуан сбивчиво отчитался, что в отсутствие губернатора ничего серьёзного не произошло, донья не ослабила хватку и правила жестко, но справедливо. На прошлой неделе наведывалась погостить чета «родителей» Аделаиды, баловали мальчишек подарками, радостно кружили вокруг красавицы Вероники, провели несколько дней в Санто-Доминго и отправились в свою нынешнюю резиденцию в добром расположении духа. Ничего необычного не произошло, только неожиданный отъезд доньи на два дня немного встревожил привычное расписание, но…

«Попалась!»– отметил про себя Диего.

Благоверная будто намеренно оттягивала их встречу, до вечера загрузив себя делами за городом. Зато мальчишки были несказанно счастливы провести целый день с отцом, даже честно не шумели в присутствии маленькой сестрёнки, охраняемой её личным маленьким драконом Кроко. Ещё мало знакомые с искусством обмана и утаивания, они простодушно рассказали, что мама после возвращения из поездки отправилась на стрельбище и долго выпускала пар, изводя порох и пули. Что-то очень её беспокоило, но с сыновьями она была, как обычно, весела, вновь учила сорванцов быть маленькими невыносимыми разведчиками. Страшно подумать, что будет, когда подрастёт ещё и дочь, уже обрастающая рыжими кудряшками.

Ада вернулась к сумеркам и при виде супруга радостно улыбнулась, затаив в синих глазах злой огонёк. Внешне она казалась всем довольной, но прохлада уже сквозила в каждом её жесте и слове. Так продолжалось, пока мальчишки не отправились спать и супруги не уединились в губернаторском кабинете, толстые стены которого могли обеспечить спокойствие всем жителям дома.

– Моя дорогая супруга, я слышал, что ты отлучалась по неотложному делу, – начал он, мысленно добавляя «я знаю, что ты покидала колонию со своим другом-разведчиком».

Щёлкнул замок. Двери заперты. У стола с задумчивым видом ожидала его реакции Ада. Самое время разозлиться, но именно сейчас решимость вдруг покинула адмирала. Он повернулся к ней, встретив похожее состояние.

– Да, небольшое срочное дело, по которому пришлось покинуть дом, мой дорогой супруг, – последние слова она процедила и, несмотря на слова, смотрела на Диего лютым взглядом «я знаю, что ты мне врал относительно своих миссий по уничтожению пиратства!».

– Как прошла поездка? – «ты тайком от меня отправлялась на богом забытый остров!».

– С предсказуемым результатом, к сожалению, – «ты тоже, думаешь, я тебя там не видела?». – Зато приобрела интересное антикварное украшение.

Она продемонстрировала его, амулет Жизни. Обожжённый и надтреснутый ромбик с ещё узнаваемыми древними знаками и рисунком дерева в центре. Все в точности, как в записях безумного старика. Диего сделал шаг к супруге, поддавшись порыву. Она и не торопилась отступать.

– Бери, если хочешь, он теперь безвреден! – она равнодушно бросила своё приобретение в руки адмирала.

– И бесполезен, – тускло блеснувший на ладони ромбик едва ли мог теперь быть хоть каким-то амулетом.

– Полезным он никогда и не был. Скажи на милость, дон Диего, зачем ты ищешь эти, так называемые, амулеты? – она сделала особый акцент на его имени, заставив внутренне напрячься. – Понравилось безумие того старика? Хочешь себе такое же?

– Амулет Жизни не был целью, он лишь позволял найти нечто более могущественное, – если уж признаваться супруге, то во всём. В горе и в радости, в конце концов…

– Так называемый амулет Жизни создавал искажения во времени. Меня не было два дня, хотя чтобы добраться до острова и вернуться требуется всего лишь несколько часов, да и беседа с носителем этой гадости была короткой. Но этот ромбик проматывал часы со скоростью минут! А это маленький, почти безобидный кусочек машины времени, который всё равно свел с ума своего владельца, хоть и не полностью. Он сам отдал нам «амулет» и радовался его уничтожению.

«Старый дурак!»

– Я ожидала подобного фанатизма от кого угодно, дон Диего де Очоа, но только не от тебя! – холодно продолжала она. – Тебе ли не знать, что нет в мире никакой магии! И никогда не было! Есть предметы, принесённые из будущего. И я говорила, что все волшебные артефакты, окутанные легендами, всегда имеют вокруг себя горы трупов. Безумие – это меньшее из зол. Обломки телепортов, машины времени, утраченных во времяэкспериментов предметов и объектов, которые из-за нестабильной точки выброса менялись в нечто смертельно опасное. И что же такое могущественное ты хочешь найти?

– В легендах этот предмет называют мечом Смерти, – осторожно произнёс он, мысленно желая провалиться под землю от стыда.

– Отличное название для совершенно безопасного артефакта!

Все эти неясные шепотки в мыслях, странные сны, где он видел легендарный меч и слышал настойчивый голос, расхваливающий магический артефакт. Меч, который подарит власть над всем, что пожелает себе владелец. Над всем миром, над жизнью и смертью, над самим временем. Он старался не обращать внимание на сны и голос, которые утихали по возвращению домой, но в море становился для них открытой книгой. Старался, но всё же слушал. Все его амбициозные «а что если» подло нашептывали ему, как много ещё способен получить адмирал. И ведь там, среди бескрайней синевы моря, они так складно и убедительно говорили ему, что именно он, Диего де Очоа, должен найти меч Смерти. Почему же сейчас, перед лицом Ады и её слов, все эти аргументы меркнут, а он ощущает себя наивным доверчивым мальчишкой.

– Я прекрасно понимаю, насколько подобные вещи опасны, любовь моя! Не делай из меня противника. Как и твой… коллега, я искал меч не для того, чтобы им воспользоваться, – от осознания, что в этот момент ради обладания мечом Смерти он начал лгать самому дорогому на этом свете человеку, стало не по себе. Несмотря на отвращение к самому себеза уже произнесённое, адмирал не смог остановиться: – Он бы хранился здесь. В безопасности. В самых глубоких подземельях. Чтобы никто им не воспользовался.

–Разве что при самой крайней необходимости? – подсказала Ада и тяжело вздохнула, отступив назад, чтобы облокотиться на стол. – Я уже слышала подобные слова и не один раз. Не от тебя, мой грозный адмирал, от других сошедших с ума агентов. Наша служба беспощадна… я скажу тебе, что будет, а дальше решай сам!

Их всё ещё разделяла половина кабинета. Всего несколько шагов, а по ощущению настоящая пропасть. Ада не протестовала, когда он приблизился, не возражала, что тоже опёрся о стол, но стоило ему попытаться коснуться её, она отпрянула.

– Подобные артефакты крепко ударяют по разуму. Даже с уничтоженной пластиной ты сможешь преуспеть в поисках меча, но когда ты протянешь к нему руку, тебя не станет. Ты не запрёшь его за семью замками, а оставишь себе без единого колебания, и мир заплатит кровавыми слезами за все твои амбиции. Всех, кто окажется на твоём пути ты сотрёшь в порошок. А когда ты всё же вернёшься домой, никто тебя не узнает. В первую очередь мы с мальчиками. Но, что страшнее, ты тоже нас не узнаешь, только твоё безумие признает в нас близких тебе людей. Близких, а потому опасных. Интересно, кого ты тогда пожелаешь убить в первую очередь: меня или детей? – безжалостно закончила она страшную речь безжизненным голосом.

Он уже слышал этот тон. Бездушный голос, ровно произносящий страшные слова, словно зачитывал донесение. Но в глазах скорбь и сожаление. Каждое произнесённое слово разбивало что-то в его груди, а блеск синих глаз пробирал до костей холодом ужаса.

– Ада, я никогда… – выдохнул он, поразившись, насколько чудовищное будущее рисовала жена.

Навредить детям? Ранить её?! После всего, что они пережили, после всех лет? И кто теперь безумен?!

– Чем ближе меч, тем меньше будет становиться твоё «никогда», тем меньше остаётсятебя самого! Страшнее смерти того, кого действительно любишь, станет осознание, что на его месте безумный монстр. Я не хочу на это смотреть. И я не хочу, чтобы это видели дети! – голос её всё же дрогнул. – Подумай о том, что потеряешь! Здесь тебя любят.Мы тебя любим. Ты готов отдать всё это в жертву мечу?

Опустошение обрушилось на него тяжестью всей толщи морской. Почти совершённый шаг в пропасть. Ошибка, которая будет стоить ему всего. В памяти вспыхнули те три дня, когда он уверовал, что любимая больше не вернётся. Будет спать пока едва слышное дыхание совсем не утихнет и оставит их с сыном. Те три дня стали для него адом. Мысли о мече порой подталкивали его к уверенности, что властелин жизни и смерти может не бояться потерять близких. Он сможет их вернуть. Нет, не сможет. Утратит ещё при жизни. Он помнил вкус той жизни, тех трёх дней… нет, к чёрту. Впрочем, в её словах был не только мрак и ужас…

– Ты сказала «мы», – вдруг заметил Диего, заинтересовано посмотрев на жену.

– Да, мы с детьми, – кивнула она, не понимая, почему супруг уточняет.

– Значит, ты любишь меня? – улыбнулся адмирал улыбкой мальчишки, поймавшего девочку, в которую впервые влюбился, на неосторожном слове.

– Серьёзно?! Это всё, что ты услышал? – возмутилась Ада, не принимая такой поворот беседы. Пока не принимая.

Она попыталась отскочить от него и, возможно, уйти от неразумного мужа в спальню, однако он успел обхватить её руками и остановить. Пусть она сильная, самая сильная из женщин, он всё равно сильнее. Чтобы не вырывалась, он обнял её сильнее и пристыженно опустился на колени, виновато глядя на любимую снизу-вверх.

– Я услышал каждое твоё слово, но с этим хочу быть уверенным полностью. Ты меня любишь? – прошептал он, льдистые глаза смотрели с мольбой.

– Угораздило же выйти замуж за католического испанца 18-го века! – с досадой прошипела она и добавила громко и отчётливо, зная, что стены выдержат: – Да! Люблю! Уже десять лет люблю и даже дольше!

– А на свадьбе пугала…

– Когда ты меня на себе женил, я ещё мало что понимала в этом самом чувстве. Разобралась, когда Антонио родился и ты чуть на тот свет не ушёл из-за переживаний. Пришло понимание, – отозвалась она, пытаясь высвободиться из объятий. – Встань уже с колен!

– Нет. Мне ещё умолять тебя о прощении, с этой позиции проще.

– Снова играешься? – выдохнула она уже с самой настоящей обидой в голосе.

– Я так же серьёзен, как в день когда решил на тебе жениться. Ты и дети – самое дорогое, что у меня есть! Если есть хоть малейший шанс, что меч или ещё что-то может вам навредить, то к дьяволу всё! Я не могу вас потерять. Тогда не мог, а сейчас и подавно не могу! – он обнял её изо всех сил прижавшись лбом к животу уже не вырывающейся супруги.– Я буду молить о прощении столько, сколько потребуется! Я люблю тебя Ада. Влюбился в дерзкую шпионку много лет назад. Годами не мог выбросить её из головы. Стал одержимым, и даже получив ночь близости, не обрёл свободу. Только окончательно пропал. И сейчас, почти десять лет брака и трёх детей спустя, ничего не изменилось. Я всё также одержим. И я прошу тебя, мой любимый демон, простить меня!

Предрассветная прохлада вырвала Диего ото сна. В это время Ада начинала мёрзнуть и крепче прижималась к нему. Десять лет прошло, а будто вновь вернулся в первую ночь на Калипсо. Разливающееся ощущение счастья омрачал страх, что любимая женщина выскользнет из объятий и растворится в темноте. В этот раз он невольно приложил все силы, чтобы потерять её, но роль его совести и здравого смысла перешла от Хорхе к Аде. В этот раз он сумел разминуться со смертоносным водоворотом на жизненном пути. Дай Бог, чтобы таких больше не появлялось. Он крепче обнял спящую жену, чтобы утренний холод не потревожил её сон.

Возможно, однажды кто-то доберётся до легендарного меча. Возможно, обладание им дарует не меньше, чем отнимет. Возможно, грозный адмирал найдёт в себе силы с этим смириться и отступит в тень. Возможно… Диего де Очоа свой выбор сделал. Хотелось верить, что больше никакой шёпот, расстилающийся вдоль морских волн, не заставит его передумать. Во всяком случае, он сам приложит к этому все свои силы. Впереди его ожидала неизвестность с самой невыносимой, упрямой и любимой женщиной, которую не уравновесит меч повелителя жизни и смерти, но он к этой неизвестности готов. В конце концов, без неё жизнь была бы совсем другой.

Неинтересной.

Круги Чистилища:

Глава создана в качестве раздела

Круг первый. Голос вдоль морских гребней

– Когда ты протянешь к нему руку, тебя не станет. Ты не запрёшь его за семью замками, а оставишь себе без единого колебания, и мир заплатит кровавыми слезами за все твои амбиции. Всех, кто окажется на твоём пути, ты сотрёшь в порошок. В один ужасный день ты всё же вернёшься домой, и никто тебя не узнает. В первую очередь мы с мальчиками. Но, что страшнее, ты тоже нас не узнаешь, только твоё безумие признает в нас близких тебе людей. Близких, а потому опасных. Интересно, кого ты тогда пожелаешь убить в первую очередь: меня или детей?

Эрнан Кортес, попав к ацтекам из цивилизованного Ренессанса и насмотревшись на их традиции, сошёл с ума. Он приказал эту леденящую душу чертовщину рубить под корень. Такую версию событий преподнесли в качестве истины. Её запомнила история. Только немногие оставшиеся потомки Кортеса из числа сменивших фамилию знали другую правду. Да, ацтеки творили такое, что кровь цивилизованного человека стыла в жилах, но ещё они обладали сокровищами. Нет, не только золотом. Истинная ценность заключалась в настоящих магических артефактах. Кортес и его люди поделили между собой награбленное и разошлись каждый в свою сторону. Лучшее забрал себе Кортес – то, что мир позже назовет мечом Смерти.

Что же случилось дальше? Поучительная сказка для его потомков. Пусть его помнили как человека большого самообладания, однажды меч свёл Кортеса с ума. Его жажда большего утратила все берега. Если поначалу его интересовали новые горизонты в мире смертных, то к концу жизни интерес обезумевшего конкистадора повернулся в сторону того, что на той стороне. Он пожелал найти путь в некий мир бессмертных, чтобы стать богом. Откуда ему втемяшилось в голову, что этот мир есть и, что самое главное, он способен его достигнуть – безумие, детишки, оно никого не щадит!

Чем же закончилась семейная сказка? Кто-то считает, что утратой меча. Потерял, избавился, украли или меч сам неким чудом исчез? Неизвестно. Но это к лучшему, детишки, Эрнан Кортес умер спокойно на начатом седьмом десятке лет. Но ходят и другие слухи, что меч остался при хозяине, который просто сбросил своё тело, как змея сбрасывает кожу, и направился в своё самое невероятное путешествие.

Слышал ли потом кто-то о мече? Да, детки, много раз над морской гладью поднимались шепотки. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал, а кто-то в самом деле разыскивал. Но никто не вернулся после поисков. Поговаривают, что меч помнит кровь Кортеса, своего самого долговременного владельца, и временами взывает к его живым потомкам. Правда ли это? Разумеется, ложь! Разве что старые детские воспоминания порой доносят обрывки разговоров о неясном шёпоте, который в период молодости слышал дед, а до того его погибший при загадочных обстоятельствах старший брат. А до него… кто знает!

Галеон «Калипсо» и вся его команда погрузились в туман. Необычно плотный, он полностью скрывал всё дальше расстояния вытянутой руки. Нехороший туман. Не только потому, что вынужденная слепота вызывала отвратное чувство беспомощности. Что-то в нём такое было. Пугающее. Словно приоткрытая дверь в потусторонний мир. В этой мгле даже свет растворялся, огни ламп казались крохотными и тусклыми, как светлячки.

Адмирал испанской флотилии в такие тревожные моменты никому не доверял управление кораблём и сам нёс вахту у штурвала. Команда нервничала. Да и сердце Диего было не на месте. Кожу холодила мрачная уверенность, что из такого тумана живыми не уходят. Не предчувствие, а именно уверенность. Страшное предсказание, что к жене и детям он уже не вернётся. Он тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, нашёптанные мглой. Или шёпот доносился откуда-то ещё?

Диего прислушался. Всё верно. Это он, тот самый шёпот, поднимающийся от водной глади и зовущий его в дальние странствия, чтобы получить наследие знаменитого предка. Кому, как не ему?! Разве кто-то другой достоин меча мечей? На суше неясный шёпот отступал. Тогда слова горячо любимой супруги обретали огромный смысл. Дороже её и детей не было ничего и никого. Перед лицом Ады все аргументы меча Смерти меркли, становились глупыми грёзами амбициозных фанатиков, ещё верующих в магию. Только дурак бросит всё ради непонятного артефакта, который даже по легендам оброс весьма дурной славой. Но здесь, в тумане, в плену непроглядного мрака, окружённый шепотом, он вдруг оказывался безоружным.

«Поворачивай, Диего де Очоа, меч ждёт тебя! Тебя и только тебя! Только самого достойного из потомков Кортеса. Того, кто превзойдёт славного предка во всём! Того, кто не просто войдёт в историю, но напишет её сам! Победит смерть! Станет величайшим из людей или, кто знает, истинным богом морей!»

Руки послушно легли на штурвал, и только усилием воли Диего стряхнул с себя морок. Слова Ады, пусть тихие и полустёртые, всё ещё звучали в его душе. Чем ближе ты к мечу, тем меньше твоё «никогда». Он ни за что не променяет семью на артефакт, даже самый могущественный на свете!

«А кто говорил про обмен? Только жалкие смертные выбирают из двух благ или из двух зол. Непревзойдённым людям, как ты, Диего де Очоа, выбирать не нужно. Ты можешь взять всё без единой потери!»

В непроглядной мгле шепот звучал непривычно громко. Слишком убедительно. И всё же в памяти оставалась она, его самая любимая демоница, прожигающая печальными синими глазами. Мысленно представив её перед собой, Диего успешно отгонял от себя все неясные шепотки и посторонние голоса. Нужно всего лишь пройти сквозь туман и вернуться домой. Туда, где его ждёт семья. К чёрту все голоса. К чёрту меч. К чёрту…

«Повелитель смерти сможет защитить меня и детей от гибели! – теперь, к его ужасу, голос отчётливо принадлежал Аде. Немного другой Аде, но такой же убедительной. – Ты помнишь, что случилось, когда Антонио появился на свет. Я могла умереть. До сих пор могу. Все мы. Лихорадка, присланные короной убийцы, группа зачистки, пираты или несчастливое стечение обстоятельств. Подумай, как страшно вернуться на пепелище вместо дома!»

И он подумал. Представил. На мгновение подчинился голосу. Туман расступился и явил его глазам догорающую пристань Санто-Доминго. Пираты? Решили свести счёты с их главным противником в этих водах? Враги Марсианского Демона? Теперь уже не важно. Город уничтожен. Туман, не щадя чувств, демонстрировал его новый дом во всех неприглядных красках. Горожане, стража, освобождённые рабы, а ныне работники и подмастерья, школьники, чета де Ордуньо и даже Хуан – он видел их. Все мертвы. Безжалостно брошены умирать в одиночестве на улицах города, оставленного его губернатором. Того, кто должен был их защищать…

– Ада. Дети.

Мгновение. Он в губернаторском доме. Разграбленном, побитом взрывами и безуспешными попытками сдержать натиск противника. Сердце грозилось остановиться. Чем дальше он шёл, тем страшнее становилось. Он нашёл их в одной из неприметных комнат, возможно, они пытались незаметно скрыться или же, напротив, атаковать из слепой зоны, но…

Маленькая Вероника лежала под столом. Сил подойти к ней близко не было никаких. Диего де Очоа не хотел знать, как умерла его дочь. Слишком больно только от того, что маленькая Жемчужинка со звенящим смехом больше никогда не встретит его после дальнего плавания своим счастливым визгом и такой знакомой улыбкой, которую она унаследовала у своей матери. Никто его больше не встретит. Дышать становилось всё труднее. От сердца будто медленно отсекали части.

Он судорожно выдохнул, увидев мальчиков. Антонио и Грегорио, уже такие взрослые и одновременно маленькие, будущие храбрые мужчины рода Очоа, обнаружились за импровизированной баррикадой. Юные бойцы, храбрые разведчики огрызались так долго, как смогли. Маленькие руки были перепачканы порохом. Рядом лежали пистоли, слишком крупные для детей, но бойня не знает возраста своих жертв. Сыновья. Его сыновья смотрели немигающими глазами в потолок. Камзолы мальчишек пропитали уродливые алые разводы. Навсегда замершие лица казались удивлёнными.

Гнев, ярость и боль рвались наружу, но, придавленные ужасом, не получали свободу, отравляя его изнутри. Его дети погибли! Он не смог защитить собственных детей! Он ничего не сделал, его даже рядом не было!

Ада лежала чуть дальше. Вне всяких сомнений, она сражалась, как львица, за своих маленьких разведчиков. На ней не осталось живого места. Огненные волосы стали кроваво-красными. Его прекрасная жена встретила свою смерть в боли, отчаянии и одиночестве, а он оставил её! Где он был? Как мог оставить её?! Как мог оставить свою семью? Свой дом?

«Быть может, мне не так уж и навредило бы маленькое незнание о тебе и мече Смерти», – хрипло прошептала она, каким-то чудом подавая признаки жизни.

– Ада, прости меня, я… – слова застревали в горле. – Прошу, только не умирай. Держись.

«Повелитель смерти может воскресить любого по своему выбору! – продолжила она. – Неужели ты хочешь вернуться в наш дом так?»

Диего моргнул. Он всё ещё стоял на Калипсо. Вокруг расстилался туман. До Санто-Доминго ещё несколько дней пути. Никто не нападал на город и не убивал его семью. Пока что. На что он готов пойти, чтобы защитить самое дорогое ото всех бед? Неужели он не пойдёт на всё? На любые жертвы, на любые риски? Руки адмирала решительно стиснули штурвал.

– Веди…

☠ ☠ ☠

Несколько месяцев молчания.

Галеон «Калипсо», следующий одними и теми же маршрутами, самыми оживлёнными морскими путями, без вести пропал. Такие корабли бесследно не исчезают. Должно было остаться хоть что-то. Слухи, сплетни, бравада пиратов, сумевших сделать невозможное. И всё равно, хоть кто-то с галеона вернулся бы домой. Но ничего. Исчез корабль. Исчезла команда. Диего исчез!

Ада не сразу решилась написать Хорхе с просьбой о помощи. Первые недели она вычисляла все вероятности обычных задержек. Погодные условия, какая-либо занятость, затяжные морские баталии, необходимая смена курса. Но когда все мыслимые сроки истекли, из порта Санто-Доминго отправились корабли на поиски пропавшего галеона. Самые быстрые парусники отправились в дальние регионы. Ада отбирала лёгкие быстроходные суда, чтобы новости возвращались в родную гавань как можно быстрее. Увы, ответы приходили угнетающе отрицательные.

Ни галеона, ни его обломков не обнаружено. Морских боёв в исследуемом регионе не происходило. Аномалий вроде каких-нибудь мистических бермудских треугольников в этой области тоже никогда не имелось. Но корабль и команда исчезли.

Понимая, что отправившись на одном из кораблей, она рискует упустить информацию с других, бывшая разведчик Шурикова честно пыталась ждать мужа на берегу. Внешне сохраняя хладнокровие, она снимала стресс на стрельбище и в тренировочных дуэлях с Хуаном. В отсутствие Диего, его помощник не протестовал против сохранения боевой формы. В отличие от супруга, вкладывающего в свой стиль фехтования больше силы, жилистый Хуан брал ловкостью и скоростью.

Когда вернулся последний отправленный на поиски бриг, в Мадрид уже было отправлено письмо. Хорхе де Сандоваль был нужен Аделаиде де Очоа, но больше он требовался её детям и Санто-Доминго. Пришло время выполнять свои обязанности крёстного, пока Ада использует все ресурсы для поисков мужа. Ещё три голубя отправились к Жеке, Герману и Георгию Глистеру.

Первым откликнулся Воробьёв. Тёмной ночью следующего дня он ждал её в том самом парке, в котором раскрыл перед ней тайную деятельность Диего. Даже на той же самой лавке.

– У меня только один подозреваемый, Адольфик, – сказал он, едва завидев её. – Так называемый меч Смерти. Я за этой скотиной уже не один год охочусь и всё никак. Только информацию о нём пополняю…

– Снова меч? – недовольно поджала губы, присаживаясь рядом с бывшим коллегой.

– Всё куда хуже, чем я думал в самом начале. Я думал, что меч Смерти – это обломок телепорта, машины времени или ещё чего-то такого. Да и в штабе при запросе информации молчали, как партизаны. Но вся нарытая информация на этот артефакт древнего будущего-прошлого вскрыла грязное бельишко наших темпоральщиков…

– Жека, – прервала его Ада, – я тоже по тебе очень скучала, а ты сделал огромную работу, которая, несомненно, требует признания, но давай коротко и по делу.

– Эх, ну да будь по-твоему! – миролюбиво пожал плечами Жека. – Меч Смерти – это не обломок техники будущего, не ошибка темпорального сдвига, телепортации или облучения, а оружие массового поражения! Одно из последних изобретений Третьей мировой войны, к счастью, не введенное в серийное производство. Один-единственный прототип.

– Твою мать…

Даже сама Ада не знала, какими внутренними силами она умудрилась не поменяться в лице. От полученных новостей ей казалось, что её ошпарили кипятком, настолько шокирующими они оказались. Волна нестерпимого жара и холода, а затем боль, способная ломать кости, как сухие макаронины. Сердце буквально пропустило несколько ударов, прежде чем прохладная волна адреналина, ощутимо прошедшего по телу, ускорило его биение до сумасшедшего ритма. Если в мире и существовали новости хуже, то их пришлось бы тщательно поискать.

– Откуда уверенность, что Диего… добрался до меча? – сдавленно пробормотала она, понимая, что уже не имеет значения, нарушил супруг данное ей слово или нет.

Долг разведчицы, темпорального агента, выходца из будущего, да и просто матери, заботящейся о жизни своих детей, требовал найти меч и уничтожить. И чем быстрее, тем лучше. Бывшими потомки Третьей мировой не бывают. Если кто-то начнёт размахивать мечом направо и налево, темпоральный парадокс – это самое меньшее, что грозит всему человечеству во всех временных промежутках. Земля просто прекратит своё существование.

– Кто, как, зачем, почему и в какую эпоху забросил меч – не знаю. Как уже сказал, – усмехнулся Жека, – наши молчат, видимо, тайна слишком уж позорная! Эрнан Кортес был самым наследившим в истории владельцем меча. До этого наш артефакт держали при себе примитивные племена, кланялись ему и приносили жертвы, но, что самое главное, не использовали его! Кортес, судя по всему, тоже по прямому назначению его не применял. Но при себе держал долгие годы. Помнишь фишку оружия Третьей мировой? В учебке точно должны были такое проходить.

– Генетическая память, – нехотя ответила Ада, чувствуя, что земля окончательно уходит из-под ног.

Оружие настраивается на своего владельца. На его генетический код. Признаёт и призывает только его или тех, кто имеет наибольшее сходство. Всё, что она предсказывала супругу, теперь представлялось мелочами на фоне действительной угрозы. Будет хуже. Намного хуже. Или не «будет», а уже стало? Диего исчез без следа вместе с кораблём.

– Мне бы напрячься ещё несколько лет назад, за каким фигом твой ручной адмирал вдруг начал поиски этого меча, да ещё и успешнее меня! У меня и база данных будущего, и времени вагон, и подлодка, но только твой муженёк всегда безошибочно знал, в какую сторону направляться. Смекаешь, чьим потомком он является? – подмигнул Жека, развеселившись от собственного детективного таланта, но, глядя на мрачную коллегу, чуть убавил пыл: – Если нет, то я навёл справки.

– Да знала я, он рассказывал. Просто отойти не могу от… Ты возьмёшь меня с собой на поиски? – в лоб спросила Ада, повернувшись лицом к лицу с Евгешей.

– Для этого и явился! – развёл руками Воробьёв. – У кого, как не у тебя, есть информация обо всех его маршрутах.

☠ ☠ ☠

Отупение. Опустошение. Внутри будто завязался узел, не позволяющий ни вдохнуть, ни выдохнуть. Все чувства трусливо сбежали в самый дальний угол, задавленные осознанием страшного. Но выучка темпорального агента несла её твёрдым шагом вперёд. Сидеть и реветь будет после того, как сделает всё возможное и невозможное для спасения Диего. А пока нужно собрать все силы в кулак. Укрепить позиции собственного дома, обеспечить его защитой, передать поручения на время своего отсутствия. На этот раз не на два дня. И рассказать детям хотя бы часть правды. Мальчики не дураки и давно поняли, что отец задерживается слишком долго. Двое их крёстных останутся в качестве защитников. И у Хорхе, и у Хуана достаточно собственных козырей, чтобы отбиться от любого предполагаемого противника, ей же уготован другой путь.

– Жемчужинка, – шепнула она сонной дочери той же ночью, – маме нужно отправиться в долгое путешествие, чтобы найти папу.

– Папа потерялся? – с детской серьёзностью поинтересовалась Вероника, прижимая к себе спящего в её кровати Кроко.

– Папа очень сильно потерялся, – кивнула Ада, на ходу припоминая все ли поручения и приказы успела выдать. В случае чего Хуан, конечно, подстрахует, но на самотёк пускать дом родной нельзя. – Папа в беде. Маме нужно найти его и спасти.

– Если нужно, тогда иди, – кивнула дочь, поражая своей теперь уже недетской серьёзностью. – Только обязательно найди папу и скажи, что я скучаю. Как до Марса и обратно, особенно перед сном.

– Обязательно передам! И приведу его, чтобы обнимал тебя перед сном, – разведчица обняла дочь и поцеловала, не обделив лаской и шестилапого питомца.

– Я за всеми прослежу, чтобы не озорничали! – важно кивнула Вероника.

Подоткнув дочери одеяло, Ада на цыпочках вышла из спальни. Няньки, держащие свой пост не хуже солдат на войне, ответственно кивали на все её требования. Слуги губернаторского дома давно привыкли к своим необычным руководителям.

Мальчишки и не думали спать. Она нашла их на крыше дома с одной подзорной трубой на двоих. С момента исчезновения отца они держали своеобразный пост, высматривая все корабли. Один спал, пока другой не сводил взгляда с горизонта, потом менялись.

– Мама, – подскочил сонный Тоша, только-только задремавший, судя по его уставшему виду.

– Ты уходишь, – полуутвердительно отметил Гриша, по образу отца намечая вопрос «куда и зачем?».

Ада не считала верным врать детям, особенно в таких серьёзных вещах, поэтому обняла обоих сыновей по очереди и, глядя на них, негромко проговорила:

– Ваш отец в большой беде. Я отправляюсь его искать.

– Мы с тобой! – в голос отозвались сыновья, мгновенно взбодрившись.

– Нет, не в этот раз! – покачала она головой. – На ваших плечах защита дома и сестры. Если со мной и отцом что-то случится, кто убережёт наше наследие, всё, чего мы добились, колонию?

– Вероника, – не думая, ответил Гриша, ещё не понимая, что только в их доме мальчики и девочки имели равную ценность, чего во внешнем мире не наступит ещё долгие столетия.

– Она слишком маленькая.

– Её Хуан защитит, – теперь уже вклинился Тоша.

– Ей нужна её семья. Её братья. Её защитники и опора. Её самые близкие люди. Вы помните сказку о Марсианском Демоне? – строго поинтересовалась Ада.

Мальчики кивнули.

– Помните, что было, когда людоеды съели всех её близких?

С поникшим видом они вновь кивнули.

– Вы хотите такой же судьбы своей сестре? – холодно припечатала она.

Оба сына покачали головами. С честными пристыженными глазами они пообещали, что останутся дома и будут оберегать сестру ото всех невзгод. Напоследок пригрозив им двойным наказанием от неё и Диего в случае непослушания, Ада поспешила собираться. Одежда, пошитая на основе мужской формы, но с учетом женственной носительницы, шляпа, которую Диего ей подарил, чтобы не отбирала его треуголки, всё оружие, включая саблю, подаренную на помолвку.

Сыновья тепло с ней попрощались, стискивали в объятиях почти как их отец. Ещё несколько лет, и ребра будут хрустеть, точно как от рук Диего. Отпускать мальчишек не хотелось. Всё же сказывалась роль матери, а не только жены. За детей было страшно, но ещё страшнее – не идти. Кто, кроме неё, защитит сыновей от угрозы мирового масштаба? Тоша и Гриша пообещали вести себя примерно и не отводить взгляда от горизонта и поспешили в свои спальни. Хуан со всей ответственностью поклялся ввести в курс дела Хорхе и вдвоём оберегать колонию и детей де Очоа. Её отбытие решили держать в тайне, однако, как это бывает в большом доме со слугами, все они со слезами на глазах махали платочками уходящей во тьму госпоже. Пусть в гневе она была ещё страшнее мужа, донью любила вся колония за её заботу обо всех и каждом, от детей и до стариков.

☠ ☠ ☠

– Милая шляпа, – хмыкнул Жека, оценив её наряд. – Даже удивительно, что не треуголка. Была бы забавная треуголочная семейка де Очоа!

– Мне треуголки не идут, – пожала она плечами, осторожно поднимаясь к люку, ведущему внутрь знакомой каждой ржавчиной подлодки. – Все документы по маршрутам и карты при мне. Мы готовы к отплытию?

– Да, пайков набрали, рома с водой пополнили. Полная боевая готовность, Адольфик, только тебя и ждали, – полумрак подлодки на фоне звёздной ночи казался почти ярким дневным светом. – Я лично проследил, чтобы и у тебя, и у детишек были свои чистые койко-места! Видишь, какой я молодец…

– Да… стой! – цапнула Ада его за плечо всей ладонью. – Ты молодец, спасибо за оперативность и что взял меня с собой, как в старые-добрые, но какие дети?! Моему старшему десяти нет! Я их оставила дома.

– Да-да, – понимающе закивал Жека, хитро подмигнув, – ты оставила детей в возрасте малолетних разбойников дома.

– Они меня слушают! Я приказала сидеть дома и они пообещали, что будут вести себя прилежно! – возмутилась она, продвигаясь по лодке до боевой рубки. Не хватало ещё, чтобы мальчишки действительно увязались следом. Лучше поскорее погружаться.

– Охотно верю, что полумарсианские маленькие разведчики до сих пор не пробрались на лодку тайком ото всех!

– Воробьёв, ты моих сыновей на борт взял?!

На плече бывшего коллеги сомкнулись её пальцы, будто бы в эмоциональном жесте, чтобы встряхнуть Евгешу за такой неуместный юмор. О наличии в рукаве кинжала не сомневался ни один из них. Страшнее Марсианского Демона станет только Марсианский Демон со своими демонятами.

– Мир-дружба-жвачка, Адольфик, – осторожно вывернулся из её рук Воробьёв. – Признаю, плохое время для шуток. Ситуация нервная, все на взводе! Миру мир. Не стал бы я брать твоих детей, но, сама признай, если они унаследовали хотя бы ниточку твоей ДНК, то уже прячутся где-то на подлодке!

Перед отплытием Ада лично дважды проверила все рубки, отсеки и каюты, чтобы удостовериться в отсутствии на борту непослушных сыновей, но следов Тоши и Гриши не обнаружила. Следом проверку учинил Жека, но далеко не так дотошно. От уверенной улыбки Воробьёва Аде становилось не по себе. Да не станут её дети так поступать! Но лучше ещё разок перепроверить…

– Доброй ночи, офицер де Очоа, – приветствовал её в боевой рубке Георгий Глистер, умудрившись смешать в одном обращении и прошлое и настоящее.

– Доброй, Георгий Батькович, – криво улыбнулась она, но в голос добавила чуть больше теплоты, – рада, что вы в добром здравии, но лучше уж зовите меня Адольфом, как Жека.

Команда с внезапно прибившимся радистом Кукукурочкиным обнаружилась у динамомашины на педальках. Для ускорения и мотивации заряжающих динамомашину отдыхающие дразнили их бутылками рома, подбадривая крутить быстрее, чтобы добраться до крепкого вкусного алкоголя. Кос радостно замахал своей потрёпанной треуголкой при виде бывшей коллеги, но, поскольку была его очередь «пахать на галере», ограничился только приветствием. Тем временем заряженная лодка набирала скорость. Первой точкой поиска стало место предполагаемого исчезновения Диего. Весьма приметный галеон до поры замечали встречные суда, что несколько ограничивало круг поиска.

– Морские пути несколько изменились, офиц… Адоль… Ада Батьковна, – сообщил Глистер, глядя на принесённые карты.

– Георгий, расслабься, пять лет работали вместе. Нафиг все эти церемонии, просто Ада, – машинально отмахнулась разведчица и, склонившись над картой, уточнила: – Что не так с морскими путями?

– Не только твой супруг пропал. После него ещё несколько судов исчезли со всех радаров. И не только испанские. Боевой французский корвет и пиратский бриг «Мечелом», – провёл он пальцем линию вдоль намеченного пути, показывая маршрут очередного «потеряшки». – Неделю назад два голландских флейта. Военно-транспортные корабли, на минутку. Очень странная выборка пропадающих. Торговые, почтовые и прочие мирные суда проходят туда-сюда без проблем, а военные исчезают, будто их телепортами засасывает.

– А если без «будто»? – напряглась Ада. – Это мог быть телепорт?

– Все транспортные телепорты уничтожены, – покачал головой Глистер. – Для отправки в неизвестность на борту должна присутствовать хотя бы машина времени, что невозможно!

– Верно. Будем думать, а сначала отправимся на место исчезновения. Как-никак подлодка тоже военная и с пиратами на борту. Так что, комбо…

– А вы посмотрите, кого я нашёл! – хихикая, прервал их Жека, явившись в рубку с двумя детьми, повисшими на его руках, как две обезьянки на ветках. – Безбилетники!

Ада со смесью возмущения, гнева и ужаса смотрела на сыновей, умудрившихся не только выследить подлодку и проникнуть в неё, но и как-то спрятаться от её проверок. А ведь проверяла она тщательно, зная, на что способны ею же обученные сорванцы!

– А я уж думал, что дети были не от тебя! – хохотнул Жека, совершенно не удивляясь появлению мальчишек. – Ну так что, в присутствии матери назовёте свои имена, хитрецы малолетние?

– Антонио де Очоа, – невозмутимо и даже с долей важности представился Тоша, отлипая от руки разведчика.

– Грегорио де Очоа, – отозвался младший сын, по примеру старшего отпуская Жеку, чтобы они вдвоём смогли одновременно склонить головы и хором произнести:

– К вашим услугам!

– Не нужны мне услуги разведчиков, не способных следовать приказам командира! – ответила Ада, внимательно глядя на детей.

Без ярости, без криков и угроз. Непоколебимо. Так, как они этого совсем не любили. Мальчики заметно стушевались. Не так дети представляли своё появление. Очевидно, они подготовились к более бурной реакции, а не к холодному разочарованию, способному угробить самый неуёмный энтузиазм.

– Пф-ф, а я бы разочаровался, если бы они не нарушили приказ! – фыркнул Жека, разряжая ситуацию. – Они полумарсиане. Ещё скажи, что сама стала бы сидеть на попе ровно, если бы тебе кто-то приказал!

«Они ДЕТИ!» – яростно зыркнула на него Ада, но промолчала. Разворот с возвращением домой занял бы слишком много времени и нервов. А отправка мальчишек под замок и вовсе могла стать невыполнимой задачей. Интриганы знали, что нехватка времени будет на их стороне.

Она оставалась подчёркнуто вежливой. Жизнь с супругом, привыкшим командным криком добиваться желаемого прямо здесь и сейчас, а потому вспыльчивому во всём, сделала её полной противоположностью Диего в общении. Если гнев мужа всегда был пламенным, взрывным и очень шумным, то оружием Ады была тишина и учтивость. Случай, когда она подняла голос на мужа во время беременности едва ли не стал единственным. В остальном она оставалась холодной как лёд, который пламя грозного адмирала не могло растопить. Только ровное тепло его сдержанности или жар его любви. И Диего, и сыновей пугал её холод, заставляя думать и трезво находить путь примирения. Одна Жемчужинка умела разбивать её молчание.

Воробьёв с Глистером дали ориентировочное время пути – день. Идеальное время, чтобы отдохнуть перед неизвестностью, которая может заставить стоять на ногах неделями. Укладываясь, мальчики не выдержали молчаливого упрёка Ады. После нескольких попыток её разжалобить они вновь пообещали, что на подлодке будут слушаться её, как своего командира, и не нарушать ни единого приказа.

– Значит так, бойцы! – с тяжёлым выдохом начала инструктаж разведчица. – Раз пошли в разведку, то теперь вы разведчики. Называетесь только своими шпионскими именами, фамилию держите в секрете. Всё понятно?

Мальчики кивнули.

– Мои подарки на Рождество и дни рождения взяли с собой?

Тоша и Гриша продемонстрировали скрытые в рукавах кинжалы, похожие на иглы, и пару их более крупных родичей в сапогах за голенищем.

– Без необходимости не демонстрируйте их, пусть вас считают безоружными! – приказала она и тоном ментора поинтересовалась будто невзначай: – Главное правило выживания нашего брата в неконтролируемых обстоятельствах?

– Замечать всё. Запоминать всё. Притворяться глупыми, – хором ответили мальчики заученные догмы.

– Не вступать в конфликт, – подумав, добавил Тоша.

– Сливаться с местностью, – вспомнил Гриша.

– Молодцы, – кивнула Ада, накрывая их одеялами. – Держите под подушкой минимум один кинжал, но применяйте только в случае уверенности в угрозе. Если уверенности нет, то прячьтесь, это вы освоили неплохо! Приятных снов.

Она по очереди поцеловала мальчиков и устроилась на соседней койке. Свет в матросском кубрике погас. В полумраке мальчишки перешёптывались, обсуждая необыкновенное убранство помещения. Столько железа, ручек, рычажков, поворотных колёс, труб и датчиков непонятного назначения они никогда не видели. Даже выбитых названий не слышали и не понимали. Впервые в жизни они прикоснулись к кусочку того мира, из которого пришла их мать. С любопытством они, безуспешно стараясь не шуметь, ощупывали стены подлодки, поражаясь её необычности. С мягкой улыбкой разведчица поймала себя на мысли, что им, измученным пропажей Диего не меньше её, полезно переключиться с уныния на восторг нового места.

☠ ☠ ☠

Они двигались незаметной тенью по маршрутам пропавших кораблей, то погружаясь в поисках следов чего-либо на дне, то всплывая, чтобы проверить область на поверхности. Первые сутки ничего не происходило, разве что дети действительно старались вести себя образцово, чтобы не расстраивать Аду, да Жека неожиданно к ним привязался и добровольной нянькой носился с ними по подлодке, развлекая, как только мог. Разведчица держала свой пост, высматривая всё мало-мальски подозрительное. Глистер помогал ей, также проверяя, что расскажут им сонары.

Чтобы унять тревогу и занять руки, разведчица из разного металлолома и выброшенных в дальний угол гаек с шестерёнками, сделала детям игрушки на заводном механизме. Будучи воплощениями своего дома-подлодки, мышь на колёсиках и прыгающая лягушка вызвали небывалый восторг у мальчишек.

Период спокойствия завершился, когда, вместо чистой водной глади до самого горизонта, они увидели при всплытии неприятный плотный туман, появившийся из ниоткуда. Меньше часа потребовалось мгле, чтобы плотно накрыть всё вокруг. Даже оттенок тумана выглядел странно. Красно-багровая пелена, словно застывший дым, прикрывающий кровавый закат. Или такую же битву.

Пока высматривать на поверхности было нечего, лодка продолжала скользить в толще воды, ставшей почти чёрной даже у поверхности. Казалось, границ у черноты просто нет. Радовало, что туман никак не мог пробраться в подлодку. Нахождение рядом с ним угнетало всех. Воробьёв непривычно помрачнел и замолчал, погрузившись в свои тёмные думы, Глистер нервно перечитывал карты снова и снова, будто повторяемый порядок действий его успокаивал, остальные матросы тоже вели себя странно. Кукукурочкин разговаривал сам с собой, как с полноценным собеседником, что-то самому себе напоминая. Крутящие педальки казались самыми адекватными, будучи ограниченными одними и теми же физическими нагрузками. Ждущие своей очереди мрачнели, заговаривались, пили и, как принято говорить в этом времени, боролись со своими внутренними демонами по мере сил. В конце концов все матросы предпочти заряжать динамомашину, стряхивая неприятные мысли.

Ада тоже ощущала неясную, непонятную тревогу. Туман ей не нравился, но ничего слишком уж противоестественного она не ощущала. Никаких слуховых или зрительных галлюцинаций, навязчивых мыслей. Только страх, что живого Диего они не найдут. Боль, поселившаяся внутри от каждого дня разлуки. И отчаяние от понимания, что без него каждый последующий день будет пыткой. Но они поселились в ней задолго до всех туманов. Боевую рубку она не покидала, проверяя всё, что только можно.

– Мамочка, – вцепился в её руку перепуганный Гриша, разом растеряв всю выучку маленького разведчика. – Туман говорит со мной.

– И со мной! – схватил её за другую руку Тоша.

Сыновья разом показались куда младше, напоминая Аде, что перед ней маленькие дети, дух приключений из которых запросто может выбить потусторонний ужас.

– Туман? Говорит? – растерялась она, но заподозрив неладное, опустилась перед детьми на корточки и, внимательно глядя в глаза, спросила: – Что именно говорит туман?

– Он… зовёт. Показывает картинки с папой и с какой-то странной саблей. Говорит, что если мы найдём её, то сможем все, – сбивчиво проговорил Тоша.

– Даже папу вернуть, – закивал Гриша.

«Вернуть? Дело дрянь, хотя…» – в голову начала прокрадываться сумасшедшая идея.

– Адольфик, ты гений! – хлопнул в ладоши Жека, разом сбрасывая своё угрюмое состояние. – У нас на борту два носителя генов Кортеса! Так, с чего начнём? Всплываем, чтобы стало лучше слышно?

– Лучше начать с сонара!

Неясный шепот вёл детей весьма конкретным маршрутом, ни разу не сбившись. Казалось, это даже не таинственные голоса, а полноценный навигатор, впрочем, одно другому не мешало. Что было вложено в прототип оружия будущего, не знали даже в 24-м веке, что уж говорить о слухах 18-го.

– Капитан, лучше гляньте, – привлёк их внимание растерянный Глистер. А когда Георгий называет Жеку не по имени, то дело действительно страшное. – Мы приближаемся к… я даже не знаю, что это.

– Что не так? – напряглась Ага, машинально прижимая к себе сыновей для защиты.

– Мы приближаемся к объекту, который не поддаётся качественной оценке. Приборы сбоят. Показывают сразу несколько временных потоков, – указал он на один из приборов, демонстрирующий за минуту сразу множество значений, не успокаиваясь. – По оценке территории, она… безгранична. Внутри обнаружено… вот, сами смотрите.

– Никого… множество… армия… мертвецы… живые… никого, – вслух читала значение счётчика Ада. – Место темпорального парадокса?

– Хорошее предположение, – кивнул Жека, не сводя взгляда с приборной панели, сверяя значения нескольких приборов. – Но нет… и одновременно да! Ха, странно как. Мы приближаемся к области, которая не подходит ни под одну из известных нам категорий и подходит по всем.

– Почему мы раньше ничего такого не замечали? – удивилась Ада. – Это известные всем и вся пути.

– Добавляем параметр «видимость» и «обнаружение» тоже одновременно на «да» и «нет» для полноты картины.

Приборная панель продолжила показывать все значения одновременно, быстро перегреваясь. Ада на всякий случай увела детей из военной рубки, чтобы при возможной аварии их не задело. Гриша и Тоша уверенно подтвердили, что шёпот тумана зовёт их в это странное место. Получив от Жеки, Глистера и Ады коллективную благодарность за хорошую работу, повеселевшие мальчики вернулись в матросский кубрик.

Подлодка всплыла у странного вида то ли пещеры, то ли просто тёмной области под аркой выступающих из воды скал. Несмотря на огромный «вход», в который мог бы поместиться не только галеон, но и линкор Барбароссы, всё пространство дальше двух-трёх метров вглубь не просматривалось даже подзорной трубой. Туман плотной мглой скрывал всё пространство вокруг непонятного географического объекта, но вблизи его расходился настолько, что наступала кристальная ясность. Естественных причин возникновения подобного места не могло быть, даже не все сверхъестественные могли бы такое создать.

– Кажется, это наша остановка, – отметил Жека, вытаскивая из скрытой ниши знакомый огнемёт. – На два-три выстрела хватит.

– Видишь эти милейшие скальные шипы, выступающие из воды? – протянула ему Ада подзорную трубу. – Прямо гигантский игольчатый коврик. На подлодке туда нельзя. Есть шлюпка?

– Обижаешь, Адольфик, – всё имеется. Пора набирать команду на высадку.

На этот раз разведчица со всей жесткостью потребовала, чтобы мальчики не покидали подлодку. К счастью, туман выступил на её стороне. Голоса пугали детей, идти по их зову им совсем не хотелось. Напротив, сжимая свои игрушки, мальчики старались спрятаться от вездесущего голоса подальше и надеялись на скорейшее отправление в любую сторону подальше отсюда.

Глистер остался присматривать за детьми. После неожиданного увлечения книгами у него открылся талант рассказывать всякие истории всем, кто готов слушать. Какую бы небылицу он ни говорил, звучало всегда интересно. На него оставили детей. С Жекой и Адой увязался Кукукурочкин как запасной радист, не напоминай, что из расстрельного списка, и несколько особенно любопытных матросов, которым осточертели стены лодки.

По чёрной непрозрачной морской глади лодка заскользила вперёд в непонятное пространство, которого быть не должно. Кос с нервов начал хихикать так, что с трудом остановили. Все остальные сохраняли мрачное молчание. Едва лодка пересекла границу между аркой и открытым пространством, как всё поглотил мрак. Солнечный свет, который должен был попадать под арку и отражаться от воды, отчего-то не мог пробиться в темноту под скальными сводами. Помогли взятые с собой лампы и фонари. Свет внутри непонятной области успешно разгонял мрак.

Лодка плыла всё дальше во тьму, теряя где-то позади выход на поверхность. Запоздало Ада сообразила, что путеводная нить была бы очень кстати, и похлопала Воробьёва по плечу, красноречиво указывая на выход из мрака. Тот понимающе кивнул и продемонстрировал свой компас, стрелка которого точно указывала в сторону подлодки. Впрочем, о возвращении они быстро забыли, когда увидели внутреннее убранство этой гигантской парадоксальной пещеры.

Корабли. Куда больше, чем назвал мистер Глист. Тут покоилось целое кладбище кораблей. Как они все поместились? Как прошли через торчащие из воды скальные зубья? Почему они все здесь и, самое главное, в каком бы состоянии они ни были, все на плаву. Огромные дыры ничуть не мешали держаться на поверхности. Да и возраст кораблей поражал. Некоторые устарели лет на двести. Безграничная пещера демонстрировала такое множество посудин, что хватило бы на захват всего мира.

– Хи-хи, а где все? – нарушил всеобщее молчание нервный Кос. Впрочем, вопрос бы верным.

Корабли казались пустыми. Паруса спущены, в тишине пещеры не слышно ни шагов, ни какого-либо движения, а свет фонарей не выхватывал ни единого матроса. Расставляя свои личные приоритеты, Ада отложила вопрос о других кораблях, настраиваясь только на один. Тот, который она никогда не перепутает с каким-либо другим. Несмотря на десятилетний возраст, Калипсо всё ещё оставался достойным звания флагмана, ничуть не устарев.

Жека не протестовал против её выбора. Он помог разведчице забраться на борт внешне пустого корабля, и вскарабкался следом. Часть добровольцев последовала за ними. Палубы корабля встретили их отсутствием кого-либо и неприятным ощущением чего-то надвигающегося. Жека дал знак команде разделиться, чтобы быстро осмотреть кубрик, каюты, трюм, оружейную палубу и камбуз в сжатые сроки. Нервные матросы держали наготове пистолеты. Воробьёв с Адой не торопились демонстрировать оружие, ограничиваясь его присутствием в быстрой доступности.

Разведчица направилась в капитанскую каюту. Дверь поддалась без боя. Тёмное помещение, освещённое одиноким фонарём, каждой деталью напоминало, с чего всё начиналось. С чего начались отношения с Диего. Тёплый и важный кусочек прошлого выглядел мрачно и потерянно, словно утратил всю жизнь. На первый взгляд каюта казалась пустой, но Ада ощущала присутствие адмирала, как если бы тот стоял у неё за спиной. Она чувствовала, что он должен быть рядом, только протяни руку и прикоснёшься, но сколько бы она ни смотрела по сторонам, кроме неё никого не обнаруживалось. Впрочем, в привычный ансамбль знакомой каждой царапинкой каюты вклинилось нечто извне. Чужак привлекал внимание даже вне поля зрения.

На столе у кровати покоился допотопный меч. Его грубо выкованное лезвие обрядилось в цвета побежалостиокисление металла, в свете фонаря демонстрируя перелив из лилового в зелёный. Время потрепало этот меч нещадно. На краях множество зазубрин, да и затачивали его, скорее всего, до Кортеса. Почему до него? Ада ни секунды не сомневалась, что видит перед собой пресловутый меч Смерти.

– Нашёл его всё-таки, – пробормотала она.

И всё же, если меч в каюте, то где Диего и команда? Не станет ли одержимый артефактом адмирал охранять его ото всех глаз и рук, держа при себе?

Снаружи вдруг раздалась стрельба и крики. Кричали матросы, что-то сообщали Жеке. Неужто нашли команду? Но почему сразу стрелять начали? Звуки борьбы, перемешанные с предсмертными воплями, Аде совсем не понравились. Первым порывом было идти на звук, но сначала взять меч. Оружие массового поражения должно быть уничтожено!

Пальцы не успели сомкнуться на рукояти меча, когда запястья сковало мертвенным холодом. По телу прошла волна обессиливающей боли, заставив с криком отпрянуть. Мгновение, и сердце в груди сжалось, пропустив два удара. Мгновение, и всё вокруг утратило какое-либо значение. Мгновение, и ужас, отчаяние с опустошающим чувством потери накинулись на разведчицу, разрывая её изнутри. Мгновение, которое ей потребовалось, чтобы поднять взгляд на то, что её атаковало.

Ада никогда не верила в призраков. Магии и потустороннего нет, все религии не больше, чем сказки, а многое противоестественное можно объяснить обыденным темпоральным парадоксом. Рука, перехватившая её, выглядела неиллюзорно пугающей, даже с учётом богатого опыта Ады на страшное. Мёртвая и живая, разложившаяся и цельная, плотная и прозрачная, что свет лампы без препятствий проходил насквозь, не создавая теней. Парадокс таким не бывает. Это было существо вне всех определений. Присутствующее и несуществующее одновременно. Но не это разрывало все чувства на части, не это наполнило глаза хладнокровной разведчицы слезами, не это выбило из неё воздух и заставило сердце мучительно грохотать в грудной клетке.

Сущностью, смотрящей на неё с неприязнью и стремлением поскорее уничтожить, был Диего. Знакомый и чуждый одновременно. Черты лица искажали тени смерти и разложения. Но страшнее всего был именно взгляд. Взгляд незнакомца, приготовившегося её уничтожить на месте. Ничего общего с грозным адмиралом, которого она знала.Она нашла своего супруга.

Круг второй. Шёпот Энигмы

Меч сам лёг в его руку. Даже не так, меч и рука казались двумя половинками единого целого, по какой-то случайности разделённого. Стоило потомку Кортеса объединиться с древним трофеем будущего, как плотность и его присутствие в каюте стали окончательно осязаемыми. Неопределённость чуть отступила, хотя свет всё равно проходил сквозь полупрозрачное тело.

– Диего! Это же я! Да какого хрена?! – всё же кричала ему разведчица, хотя разумом понимала, что он её или не слышит, или не понимает.

Реакции Ады не цеплялись за её мятежный разум. Пока эмоционально разбитая разведчица собирала себя по кусочкам, военная выучка помогала уворачиваться от ударов нападающего мужа. Движения его вызывали немало вопросов. Стремительные, быстрее, чем у обычного человека. Время будто расходилось с ним. Каждый шаг казался совершённым заранее и не совершённым одновременно. Словно он не двигался, а телепортировался сквозь слои времени и пространства каждое мгновение. При этом силуэт всё время казался плавающим, как если бы двигался в воде. Однако долго думать об этом Ада не могла.

Лязг.

Меч Смерти встретился с лезвием её сабли. Десять лет тренировочных и полусерьёзных дуэлей выковали из Ады единственного противника, которого Диего не смог бы победить ни живым, ни мертвецом, ни обоими одновременно.

– Уже и руку на мать своих детей поднимаешь?! И какой ты после этого муж? – на грани ярости и поднявшегося злого азарта прокричала она, надеясь, что хоть одно слово пробьётся сквозь это состояние болванчика. Приложения к мечу.

Несколько раз он допустил ряд грубых ошибок в технике. Три раза сабля Ады должна была коснуться его, несерьёзно ранить, но не убить. Разведчица даже такого супруга не смела смертельно задевать. Но до этого тоже не дошло. Клинок проходил сквозь Диего, рассекая его дрейфующий образ вместе с воздухом, не нанося ни единой царапины. Только столкновение с мечом Смерти было ощутимым действием.

– Так и будешь молчать? Или раз началось насилие в семье, то больше не до слов? – продолжала она. – Ты куда, Одиссей – от жены, от детей? А ему ржавые железки нынче важнее всего на свете!

Атаки не имели никакого смысла, пришлось уходить в стремительное отступление. Пятясь назад, парируя все удары мужа, она шустро добралась до палубы, где точно так же Жека и его люди отбивались от появившейся команды, во всём похожей на капитана. Безмолвные и прозрачные. Мёртвые и нет, существующие и не совсем.

– Дело дрянь! – произнес очевидное Воробьёв и голосом капитана рявкнул: – Все в шлюпку. Живо! Мы прикрываем.

Молчаливая волна призраков меча Смерти теснила их к борту, но, что странно, не спешила преследовать покинувших корабль. Матросы попрыгали в лодку и ни один из противников им ничего не сделал, как только они покинули корабль.

– Неплохой намёк, пора и нам честь знать! – подмигнул Аде Евгеша и увлёк её в неприятный прыжок вниз.

Вода приняла их в свои ледяные объятия, смывая накопившийся жар боя. Снизу вид открывался совсем другой. Стоящие на палубе полупрозрачные сущности не только не спешили нападать, но и замерли на месте, не совершая никаких движений. Казалось, стоит немного подождать и они будут становиться прозрачнее и прозрачнее, пока вновь не исчезнут с глаз. Остыв, Ада ощутила, что едва-едва сдерживает слёзы. Горло обжигал горький ком. Ради выживания она собрала себя по частям, но что теперь-то делать?

Шлюпка резко клюнула в каменистый берег выступающей в тёмном царстве меча Смерти сети пещер. Вдоль земли змеился туман, скрывая булыжник, погружённый в воду на добрые сантиметров двадцать. Только когда ноги по щиколотку погрузились в воду, разведчица встряхнулась и осознала, что просто выпала из реальности. Почему они решили не возвращаться сразу на подлодку, а прибиться к пещерам? Что говорили матросы, а что ответил Жека – сплошной туман, только тяжёлое понимание, что супруга она хоть и нашла, но его больше нет. Хуже, чем нет. Он рабская сила этого меча. Оболочка. Пустышка. И никто ей не ответит, обратимо это или нет. Меч изобретут ещё очень нескоро.

– Стой, дурак! – вывел её из транса крик Жеки.

Кто-то из матросов попытался выстрелить в призраков из припасённого на дне лодки мушкета. Пленников меча выстрел миновал, но врезался в борт Калипсо, оставив след. «Ранение» корабля заставило эфемерную команду во главе с капитаном оживиться. Абсолютно беззвучно они обнажили оружие и бросились с галеона на обидчиков. Двигаясь вне пространства и одновременно в нём, они спрыгивали с палубы, приземляясь на воду, как на твёрдую поверхность без единого намёка на гравитацию, и устремились вперёд с саблями наперевес.

– Вашего кроликаYour bunny… Бегите, глупцы! – приказал Евгеша, подавая личный пример команде, скрываясь в одном из тёмных входов в сеть пещер.

Как в руке она удержала фонарь? Как вообще всё ещё держалась? Ада не знала. Она вынырнула в реальность уже будучи одной. Видимо, повернула не туда, когда они отступали в пещеры. Худшее произошло, но какая-то её часть заледенела бесчувственным холодом, продолжая двигаться, выполнять действия и даже раздумывать над ситуацией. Холодная прагматичная часть прикидывала пути получения информации о мече, и некоторые из них выглядели вполне перспективными.

Под дымным ковром ноги неприятно хлюпали по холодной воде, вынуждая двигаться активнее, в поисках сухой части пещеры. Мысли возвращались к неразграбленным запасам артефактов будущего амеров. По словам Диего, остров имени Дикого Запада предпочли не трогать. Побоялись. Все брошенные вещи Брукхаймера и Маршалла остались там. Как и возможные средства связи. От мысли о муже тяжёлое сосущее чувство едва не заставило её споткнуться. Туман не помогал. Напротив, в замкнутом брюхе пещеры он только разрастался, закрывая всё ниже пояса непроглядным ковром.

Особенности акустики приглушали все звуки вокруг неё, погружая во мрак собственного отчаяния. В мыслях царила такая же тишина. Ада не была готова увидеть его таким. К такому нельзя подготовиться. Нельзя подготовиться к виду своего самого близкого человека, настолько утраченного ею. Он существовал в своём собственном пространстве и времени. Без памяти, без мыслей, без осознания чего-либо. Хуже, чем безнадёжный коматозник, хуже, чем овощ. От него остался лишь отпечаток. Пустая агрессивная проекция, способная взаимодействовать с ней только в попытках убить.

«Только бы дети его не увидели! – вспыхнула мысль. Если она едва может справиться с собой, то что будет с мальчиками? – Нет, им будет лучше, если мы никогда не найдём его!»

Безжалостная акустика пещер доносила до неё эхо панического шёпота матросов. Перепуганные. Они видели что-то страшное, выбивающее из равновесия и заставляющее совершать ошибку за ошибкой. После нескольких криков «он идёт сюда» и «не подходи» раздалась громовая канонада выстрелов, упало несколько тел, и всё затихло. Ада стояла, не шевелясь. Пленники меча не могут быть ранены и убиты. Как и почему – она разберётся позже, пока нужно просто запомнить, что они, подобно призракам из сказок, не получают ран, не соприкасаются ни с чем, кроме своего оружия, не живут и не умирают.

Он появился. Собственно, а чего она ожидала? Мучительно близкий и далёкий одновременно. И сколько бы она ни приказывала себе думать, что это не её Диего, сердце заходилось в грохоте, а чувства предавали. Минутная слабость допустила мысль, а не так ли плохо будет присоединиться к супругу и его команде, если это возможно? В горе и радости, не так ли?

«Не в мою смену! У нас ещё дети не выросли для таких самоубийств!»

Он приближался. С каждым шагом его лицо обрастало деталями, становилось живее. Их разделяло меньше десяти шагов, когда сущность обрела плотность и начала двигаться почти как живой человек. Пять шагов – он похож на незнакомца, пришедшего в спальню после рождения Антонио, четыре шага – бледный, как тогда у мыса Горн, три шага – уже почти её муж, не отличить от настоящего… Она подняла пистоль, зная, что это бесполезно, но только так он остановился. Как же хотелось уничтожить это создание, посмевшее выдавать себя за Диего. Рука до побелевших костяшек сжимала оружие, предвкушая выстрел. Уничтожить-убить-стереть, это копия, подделка. Два шага.

Тишину пещеры разорвал сдавленный тяжёлый вздох шпионки, убившей столько людей, что в их крови можно было бы утопить всё царство меча Смерти, но не сумевшей пересилить себя для одного выстрела. Рука безвольной плетью опустилась. По щекам побежали жгучие слёзы. Ада капитулировала. Сил на сопротивление не было. Будь что будет.

Призрак мужа сделал ещё два шага к ней, но вместо атаки разлетелся на части, будто разорванный незримым взрывом. Всхлипнув, Ада упала на колени, не выдержав. Сухой камень встретил её колени болезненным ударом.

– Хорошо, что ты сообразила! – услышала она голос за спиной.

Воробьёв появился как никогда некстати. Не перед ним же сопли на кулак наматывать. Она офицер как-никак!

– Что сообразила? – хрипло отозвалась она, стирая с лица солёные дорожки.

– В них нельзя стрелять и атаковать тоже. Наши дружочки-пирожочки находятся в режиме защиты. Сами не нападают, только отвечают на агрессию. Защищаются… ну или что-то защищают, – запутался в определениях Жека, не спеша сокращать между ними дистанцию. – Думаю, мы тут закончили на сегодня. Пора возвращаться на подлодку и переваривать всё увиденное.

Ада поднялась с колен. Слёзы кое-как удалось унять. Рано плакать, ещё столько работы!

– Жека, – обратилась она к нему, поворачиваясь лицом, – Диего здесь не было. Мы его не нашли.

– Понял. Не дурак.

На подлодке во время всеобщего сбора мальчики сидели тихо, как мыши, мотая на ус всё сказанное. От упоминания призраков меча Смерти, который матросы упорно называли мечом мёртвых, Гриша и Тоша заметно напряглись, но вовремя сказанная ложь их успокоила. Отца среди этих недомертвецов не было. Поиски надо продолжать, но проблема непонятного артефакта сама себя не решит. По очереди все выжившие матросы перечисляли всё, что удалось понять из поведения рабов меча. Помимо уже упомянутой Жекой системой сугубо контратак, ходящие по воде призраки разлетались на части, стоило им попытаться ходить по сухой земле, проходили сквозь стены и любые препятствия, а также не были способны разговаривать. Впрочем, неудивительно для их состояния быть всем и ничем одновременно.

– Понятно, что ничего не понятно! – развёл руками Евгеша. – Прежде, чем я заспиртуюсь в военной рубке, чтобы остаться навсегда молодым и красивым, готов выслушать любые предложения.

– Если прикинуть, что на каждом из кораблей, что мы видели в этом царстве мрака, находится по команде призраков, то дело попахивает сбором армии, – пожала плечами Ада, – И сбор начался, судя по всему, когда ещё Кортес был молодым и активным.

– Интерактивным, – хмыкнул Кукукурочкин, – я так-то в своей каюте люблю кораблики собирать, помогает от хихиканья, но… хи-хи, я о том, что один из кораблей принадлежал этому испанскому истребителю ацтеков.

Нервные матросы отпаивались ромом, Глистер, как ни странно, предпочитал безмятежному пьянству трезвенность, полную ужаса. Гриша и Тоша сидели за большим столом в общем кубрике, сжимая в руках игрушки. Разговоры о призраках их страшили, но не так, как напряжённый вид Ады.

– Значит, у нас плюс-минус два века призрачного рекрутинга, – отметила Ада, – если прикинуть, что до недавнего времени адрес меча был «там, не знаю где», набор шёл не слишком активно, но сейчас, когда меч обнаружен, дело пошло гораздо быстрее.

– Но в чём цель такого набора? Зачем он нужен? Почему в таком состоянии Шрёдингера? Так и задумано механизмом меча или это сбой системы? Можно ли это остановить и вернуть людей в нормальное состояние? – озвучил важные вопросы Георгий, заслужив благодарную пусть и грустную улыбку от Ады. Самой разведчице не хотелось произносить всё это вслух. Слишком велик шанс, что голос сорвётся.

– Надо наладить прямую связь с коллегами из Т.А.Б.О.Р.а, – подвела черту Ада. – Нам нужно знать, как меч работает и как он работать не должен.

– Увы, Адольфик, наши способы связи не позволяют установить постоянный канал.

– Это верно. Хочешь помародерствовать на острове имени Дикого Запада? – поинтересовалась с едкой усмешкой она.

– Спрашиваешь! – оживился Жека. – Завсегда готов!

Мальчики переводили заинтересованный взгляд от одного разведчика к другому. Всё, что они поняли, так это возможность поиграть в пиратов и что-то разграбить. Папу это не обрадует, но чего не сделаешь, пока его ищешь по всем морям, не так ли? Всё ради благородной цели. Тем более… немножечко побыть пиратами так увлекательно!

– Отцу мы об этом не расскажем! – шепнула им Ада. Тоша с Гришей понимающе кивнули.

Пока они добирались до бывшей темпоральной резиденции США, Ада несколько раз повторила детям, что шепот меча будет внушать им всё что угодно, мешать правду и вымысел, чтобы пополнить ими свою армию немёртвых. Гриша и Тоша, храбрясь, обещали передавать всё, что туман скажет, но не слушать его ни в коем случае. Отец уже пропал из-за этого гаденького шепотка. Их злой шепчущий туман не заберёт!

Проверку охраны острова и самой резиденции проводили впятером. Жека и Ада выступили вперёд, едва лодка достигла пункта назначения. С ними напросились уставшие от подводного плавания Тоша с Гришей и Кос. Несмотря на возражения Ады, Воробьёв одобрил кандидатуру детей, подметив, что это проверка не столько их как маленьких разведчиков, сколько её как инструктора и тренера. Подслушав их разговор, мальчики со всей ответственностью пообещали, что всё выполнят в лучшем виде. Как происходит в подобных случаях с новичками, наделённых огромной ответственностью, помноженной на страх ударить в грязь лицом, они подметили всё, что только можно, вплоть до пересчёта всех птичьих гнёзд на деревьях.

Охрана оставляла желать лучшего. Маленький отряд, редкая смена и караул только снаружи. Внутрь входить слуги Испанской короны будто боялись. Даже старались не заглядывать. Старый-добрый Дим-мак решил проблему всего караула, предоставив разведчикам и пиратам неограниченное количество времени на разграбление темпоральной резиденции. Как бывает в таких случаях, из предосторожности они предпочитали нести на подлодку всё, что могло представлять ценность, а разбираться уже на борту.

Глистер радостно потирал ручки. Такого пополнения Александр Невский не видел даже в свои лучшие годы. Пираты тащили не только карты, технику, все ценные бумаги этого времени и туманного будущего, но и богатые ткани, часть мебели, дорогие во всех смыслах старинные предметы. Всё, что плохо лежало в бывшей темпоральной резиденции США, стало частью обогатившейся подлодки.

– Неужели Невский перестанет выглядеть, как провинциальный вокзал двадцатого века? – довольно посмеивался радист, пока все распределяли награбленное.

Энигма, бумаги и карты сразу отправились в военную рубку. Всё мягкое, тёплое и комфортное разошлось по каютам привилегированных матросов. Георгий получил доброе пополнение своей мини-библиотеки. Жека, помимо прочего, пополнил бар элитным алкоголем. Ада с Косом перетащили всё оружие, отметив, что амеры не гнушались использовать оружие будущего, к счастью, не старше двадцатого века, иначе всех советских разведчиков постигла бы очень быстрая смерть ещё пятнадцать лет назад.

Аду интересовала только Энигма. Машина связи, созданная на основе немецкой переносной шифровальной машины, в период начала массовых прыжков во времени обрела второе дыхание. В отличии от стандартного поиска подходящего «временного окна» для переписки с радистами, она создавала постоянный канал связи с такой же машиной, находящейся в другом времени. И не только в будущем. В любом времени, даже в более глубоком прошлом. Невероятно ценная и слишком дорогая, чтобы разбрасываться такими ресурсами. Пяток радистов стоил куда меньше, что определило курс в темпоральной разведке Советского Союза.

– Надо связаться с Игорем. Ему можно доверять, – решительно произнесла Ада, устанавливая машину на самое защищённое место рубки.

– Два вопроса, Адольфик, – хмыкнул Жека, наблюдая за её действиями, пока устраивал битву на пальцах с обоими сыновьями уже не столько Ады, сколько полка. Правая рука побеждала, левая не так радовала. – Первый: где Игорь найдёт Энигму в своём времени. Второй: как настроить эту штуку конкретно на частоту Игоряши? Ты умеешь настраивать немецкую технику?

– По первому: у Игоря уже имеется доступ к списанной Энигме. Один раз смог мне через неё написать письмо, значит, второй раз тоже сумеет. Но по второму: нет, ни в зуб ногой.

– Зато я знаю, – объявился в рубке Кос, обмотанный в дорогую бархатную ткань.

– И я, – отозвался Георгий, вытаскивая из общей кучи добытого новые книги в бесценных обложках.

– Это как так?!

Шокированный Воробьёв проиграл обоим мальчишкам, радостно бросившимся к награбленной и не до конца отсортированной горе сокровищ, чтобы помочь матросам и себе что-то хорошенькое присмотреть. Какие они пираты без трофеев. Главное, отцу об этом потом случайно не проболтаться, а то потом сидеть несколько дней не смогут. Пиратов в доме де Очоа не терпели, тем более, что Марсианский Демон в пиратстве никогда замечен не был, транспортные услуги не в счёт.

– Я радист, на минуточку, – пояснил Глистер покровительственным тоном. – В учебке рассказывали.

– Вас ещё и обучали в Т.А.Б.О.Р.е1?! – окончательно поразился Евгеша, но, помня о детях на борту, материться постеснялся. Даже по-русски.

☠ ☠ ☠

Её слова разрывали его сердце на части. Смешно. Сердце того, кто обманул её доверие, кто пошёл до конца на зов клинка мёртвых, готового обещать всё, показывать любую правду, чтобы добиться своего, кто заполучил меч и на мгновение поддался соблазну оценить потенциал своего завоёванного трофея, разрывалось на части от злых слов супруги. Впрочем, в тот самый роковой момент он думал только о том, хорошо ли обучил Аду. Десять лет они устраивали дуэли и он в глубине души надеялся, что день, когда она сможет его победить, не наступит никогда. Но в момент, когда поднял против неё клинок мёртвых, молился, чтобы этот день настал уже сейчас. Марионетка меча Смерти. Поддавшись на обещание защиты жены и детей, он при первой же встрече подчинился приказу убить нарушителя.

«Умница!» – с облегчением думал он всякий раз, когда женщина с самыми потерянными синими глазами на свете парировала его удары и ловко уворачивалась от тех, которые остановить была неспособна.

Как забавно. Он всё слышал и видел, всё понимал и осознавал, помнил и чувствовал. Пока что. Диего не мог лишь одного – вернуть контроль над своей жизнью. Какая ирония, после десяти лет брака он нет-нет да и подумывал, что люди не властны над своей жизнью, над судьбой и вынуждены подчиняться тем незримым нитям кукловода, что ведут их от рождения и до смерти. Но став рабом истинного манипулятора, осознал свою ошибку. Свобода, что была у него, теперь казалась почти безграничной, однако осталась теперь только в воспоминаниях.

А пока он был вынужден давить в себе искорку ревности, когда немытые руки этого разведчика-пирата так фамильярно обхватывали его жену поперёк туловища, и в очередной раз ощущать волну облегчения, когда наглец таким бесцеремонным способом покинул с ней опасный корабль, спасая Аде жизнь. Больнее любых слов мучил её взгляд. Хрупкая, ранимая, смертная и слишком раненая свалившимся на неё горем, чтобы держать удар. Он должен быть с ней рядом именно сейчас, он должен утереть её слёзы. Его долг защитить свою женщину, подставить плечо и дать ей столько сил, чтобы залечить все раны и рука об руку бросить вызов всему миру. Какая ирония, что он сам её и сломил, своим предательством.

Защита её жизни входила в их сделку с мечом. И всё же он бросился на нарушителя, исполняя приказ убить. Преследовал её и команду пиратов. Уверенно шёл именно за ней по лабиринту пещер. Пять шагов их разделяло, когда он попытался нащупать хоть что-то, хотя бы тень былых сил, чтобы сопротивляться. Она не сможет с ним драться сейчас. Стоит подчиниться мечу, и его обожаемая Ада умрет на грязном камне неизвестных пещер. Четыре шага, а он даже замедлить себя не может. Три шага, мятежный разум кричал мечу, что тот обещал защиту его семье, а мерзкая железка, так красноречиво манящая его к себе, молчала. Хуже, чем молчала, она пренебрежительно бросала его исполнять приказ.

Любимая подняла заряженный пистоль.

Призрак того, что было им, молчал. Сам Диего надрывался от беззвучного крика, умоляющего жену не стрелять. Если атакует, то ничто её уже не спасёт. Пуля пройдёт сквозь него, а приказ будет исполнен. Только не так! Только не его собственными руками! На её слёзы невыносимо было смотреть. Слишком больно. Слишком мучительно. Слишком страшно. Одно неверное движение и он сам воплотит в жизнь свой самый страшный кошмар.

Она не смогла.

Даже такого предателя-мужа мертвеца-адмирала она не смогла убить. На мгновение он будто обрёл контроль, или это была очередная иллюзия меча, преодолел то расстояние, что разделяло их, попытался дотянуться до неё и… вновь оказался в своей каюте. Рядом с мечом мёртвых, лежащим на столе. Там, где отныне было его место. Его единственное место в этом мире.

☠ ☠ ☠

«Волшебная машинка», зачаровывающая Тошу и Гришу своим видом, клавиши с буквами, колёса роторов, удивительная коммутационная панель с переключателями, странные лампочки, кнопочки и рычажки. Но особенно в восторг приводила способность странной штуки самостоятельно печатать на бумаге письма. Да, непонятной тарабарщиной, которую надо ещё раз перепечатывать, чтобы понять смысл, но ведь так интересно.

Впрочем, после нескольких часов общения с Игорем интерес мальчишек поутих и они помчались за Косом. Радист, настроив машину в соответствии с инструкциями, взял в руки гитару и направился к динамомашинам. Бодрые песенки очень нравились матросам. И работа веселее идёт, и повеселиться можно, когда тексты переходят все грани скабрезности. Грабёж темпоральной резиденции знатно пополнил арсенал инструментов музицирующего радиста.

Тем временем хитрозадый, по мнению Воробьёва, Игорь успел накопать всю возможную информацию о Третьей мировой и официально незавершённых прототипах оружия массового поражения. Неизвестно, сколько времени потребовалось радисту, чтобы всё изучить и перелопатить. Явно не один день или неделя. Но в прошлое его ответы шли с разницей в несколько минут.

Меч нашёлся. Собственно, он и не терялся, просто по бумагам был утилизован, как и всё оружие войны. Вместе со своим якорем – трезубцем. Информации вываливалось много, ограничение на одно сообщение требовало дробить их и высылать множеством порций.

«Вы капитально попали, дорогие мои лопушки. Вкратце, меч с трезубцем изготавливались специально для отправки их в прошлое. Трезубец активирует и поддерживает работу меча. Общий срок действия – одна тысяча лет. По инструкции, они отправляются в прошлое и формируют сопряженную пару: трезубец скрывается в безопасном месте ретрансляции, меч передаётся в руки людям. Любым людям. Установленный в нём искусственный интеллект способен подстроиться под любого жителя планеты».

– Вопрос «как» более-менее можно снимать, кто-то из темпоральных крыс-предателей постарался, – махнул рукой Жека. – А в технической составляющей всех этих машин парадоксов я разбираться не хочу. Тогда никакого рома не напасёшься вытрясать из головы это «горе от ума».

– Вопрос «кто» уже не имеет значения, – кивнула Ада, – остаются «зачем» и «что делать».

«Целью применения данного оружия является массовая вневременная рекрутизация бойцов для применения оных в заключительном этапе Третьей мировой. По сути, это оружие на случай неминуемого поражения, чтобы любой ценой приумножить свои силы. После активации меча человеком начинается набор бойцов. Меч не станет брать всех подряд, слишком заметно, да и не нужны на войне почтальоны с пекарями. Только потенциальные бойцы. За тысячу лет можно незаметно набрать неисчислимую армаду».

Письма читал вслух Жора. Почти полностью седой, но куда менее одутловатый, чем в период беспробудного пьянства, Глистер мрачно молчал в паузах. На этот раз они наткнулись на существенную проблему. На фоне армии для Третьей мировой все смещённые границы казались детским лепетом. По сути дела финал конфликта войны будущего должны решать теперь они. В известном Аде будущем никакой армии из прошлого не было.

«Техническую часть упущу, всё сложно. Меч заманивает потенциальных рекрутов в пространственную ловушку, затем начинает процесс синхронизации с их мозговыми волнами для последующего захвата и подчинения воли. Весь установленный срок бойцы находятся в стазисе, вне времени и пространства. Ограничены механизмом защиты меча и трезубца. По истечению срока, армия переходит или под командование реального владельца, чья ДНК внесена в ИИ трезубца и меча, или в режим полного уничтожения всего живого».

– А водное пространство эти сучата выбрали из-за отсутствия движения по воде в 23-ем веке, – выдохнула Ада, – у всех на виду, подлодки ничего не засекут и никто не будет там искать, пока не станет поздно.

– Не скажу, что это первая попытка создания подобной боевой силы, – задумчиво пробормотал Глистер, – есть ведь заточённый под всё и вся спец…

– Ждём ответа на наш финальный вопрос, – нервно дёрнулся к бутылке рома Воробьёв, перебивая Жору, но в последний момент отставил бутыль, не выпив ни капли. – Не хочу на пьяных соплях пропустить конкурс на самую тупую идею.

«Когда меч активирован, остановить процесс раньше наступления Третьей мировой можно, если уничтожить якорь. Внешне это трезубец, сделанный из сталактитов. Находиться должен где-то в Карибском бассейне. Разбейте трезубец и ретрансляция прекратится, меч станет обычной железкой. До активации рекруты не могут стоять на суше, только на своих кораблях и воде. А ещё жертвы меча из вашего промежутка времени могут пережить стазис. Больше никакой информации, или до нас не дошло, или подтёрта. Удачи вам, гаврики!»

– Конкурс можно объявлять открытым! – хлопнул в ладоши Глистер, после того, как дочитал послание от Игоря.

Ада молчала. Трезубец где-то на дне Карибского бассейна. Немаленькая область для маленького предмета. Подлодка была как раз кстати для начала охоты, но с чего начинать поиски? Или просто царапать носом дно метр за метром, пока что-то не обнаружится? Нет, этот план в конкурсе займёт твёрдое второе место. Для первого он даже в мыслях звучал слишком уныло. В конце концов они сойдут с ума в лодке, на дне держаться в своём уме могут только рыбо-люди.

– Может, русалка Джуниора может помочь отыскать? – подумав, предположила она. – Вроде, они до сих пор вместе, он миссионер, а она сопровождающее лицо на берегу.

– Может, но чёрт их знает, где они сейчас. Можно подключить агента Вурдалака, – предложил Георгий и, заметив, как Евгеша скривился, нравоучительно продолжил: – Да, у него целый флот прихвостней и неофициальный статус короля морей, но… это потому, что люди не очень любят подлодки.

– Первое место в нашем конкурсе! – рявкнул Воробьёв, выпивая из горла добрых пять глотков рома.

– Король со своим флотом нам пригодится, Жека, – прикрикнула на него Ада, скрещивая руки на груди, – Нам вообще всё пригодится. Свои, чужие, мутанты…

– Твои ручные морские коньки, – продолжил Глистер.

– Кто?!

– Помнишь заварушку с человеком-кальмаром и его зоопарком? Ну так конёк тогда смылся и оставил потомство. Я их нашёл, но пожалел и начал приручать, чтобы иметь свою подводную конницу, – как ни в чем не бывало заявил разведчик, прикладываясь к бутылке.

– Даже коньки могут пригодиться, – терпеливо проговорила она, – А ты не мог бы придержать ухрюкивание алкоголем ещё хотя бы на пару часов?

– На трезвую голову мне больно думать! – взвился Воробьёв. – А сейчас… я вот думаю, а как тот, кто установил трезубец, и тот, кто его потом переведёт в режим «завершено», разбирались с вопросом «положил-забрал»? М-м-м? Ничего, что долготу с широтой в то время ещё не изобрели, за тысячу лет перепишутся все карты, рисунок дна изменится до неузнаваемости, да и острова станут совсем другими, в 22-м веке тут насыпят два искусственных архипелага. Третья мировая тоже не тот период, когда можно долго колупаться по морскому дну. С мечом и трезубцем должна быть такая карта, чтобы можно было легко вычислить, где кто. Я… ик… так считаю!

– Окей, допустим мне надо на тысячу лет спрятать оружие будущей войны, – задумалась Ада, меряя шагами рубку. – В будущем я прикину подходящие области, где нет никаких островов, подводных станций или путей для подлодок. Проверю по базам, что и всяких движений литосферных плит, вулканов и прочего тоже не было. Отправлюсь в прошлое и подберу то место, куда можно и спрятать без проблем, и найти не слишком напряжно. Создам карту с пометками и комментариями для человека из будущего… но для точности нужен чёткий ориентир. Выбранные в 23-ем веке области – это десятки, а то и сотни тысяч квадратных километров.

– А какой у нас постоянный ориентир, который не изменится за несколько веков? – нахмурился Жора.

– Известно какой… ик… звёзды, большие и приметные. Записать, зарисовать и отметить. В период войны загрузить данные в компьютер любого планетария и через пять минут получить точные координаты и чуть ли не говорящий навигатор.

В рубке повисла тишина. В воздухе витал очевидный факт – где-то имелся журнал со звёздной картой, указывающей на местоположение трезубца. Жив ли тот, кто этот трезубец положил на дно? Точно нет, достаточно отсчитать тысячу лет от даты конца войны. Подобная миссия – это билет в один конец.

– Можно искать в этом времени, а можно и в будущем, – предположила Ада, прикидывая, что если журнал должен продержаться десяток веков в целости и сохранности, то простой обыватель до него просто не сможет добраться своим ходом. – Если бы я должна была спрятать журнал на тысячу лет, то постаралась сделать всё, дабы раньше времени до него никто не добрался. А журнал не трезубец – его можно прятать почти что у всех на виду, и никто не найдёт.

– Пишем Игорю… – кивнул Жека. – Пусть расшатывает весь Т.А.Б.О.Р. В их времени куда проще отыскать всех виновных, в семейном кругу дружеского пыткодопроса узнать все координаты журнала и отправить его нам. Это задание уровня героя Советского Союза.

– Тебе мало быть дважды героем? – снисходительно улыбнулась она.

Воробьёв злил, порой мог и выбесить до желания его прибить, но вместе с тем он умел разряжать атмосферу и громоотводом снимать часть гнёта с плеч. Вот такой удивительный разведчик, но только его слова вызвали у неё искреннюю улыбку, сквозь внутреннюю боль.

– Трижды, Адольфик, после Карлоса я – трижды герой Советского Союза. И да – мне мало!

– Только обо мне ни слова! – спохватилась она, пока Жора набирал сообщение. – Ни Т.А.Б.О.Р.у, ни кому-либо ещё. Ада Шурикова убита десять лет назад.

– Обижаете, донья де Очоа, – отозвался Глистер. – Вашего имени не узнает никто. Игорю я сразу сообщил, что тут только я, Кос и Жека… потенциально с шансом привлечь Барбароссу.

При очередном упоминании Германа Жека недовольно поджал губы, но промолчал, предпочитая продолжительные лобзания с бутылкой рома. Впрочем, раз его пьянство помогало лучше думать, то Ада мысленно оставила этот вопрос навсегда.

«Сказали бы уже день предполагаемого убийства друг друга, чтобы я отметила дату звёздочкой в календаре!»

– Игорь не дурак, знает, что я тоже тут. Кто ещё бы вас надоумил писать ему. Но остальные чтобы ни сном ни духом!

– Ни духом… ик… согласен, а вот ко сну пора бы начать отправляться, день был хорошим и насыщенным. Да и детям надо оставить хотя бы пяток не выученных матерных песенок на будущее!

– Твою мать! – подскочила на месте Ада и помчалась к матросам.

Кос, конечно, талантливый игрец на различных инструментах, но песенки он действительно знал только очень неприличные. После такого массового обучения сыновей плохому, лучшим из сценариев станет невозвращение Диего домой… по крайней мере пока дети окончательно не вырастут, чтобы не краснеть перед мужем за такую промашку в воспитании.

☠ ☠ ☠

Сколько он стоял так, рассеянный в небытии? Больше нарушителей не было. Только пополнение. Ещё два корабля стали их частью. Сколько ещё на подходе? Впрочем, места хватит на всех. Здесь нет времени, нет пространства и нет границ. Только ожидание. Однажды их призовут к служению. Это знал меч, это знали они все. Они бойцы. Их дело – война. У них больше нет иной жизни. Только служение.

Прошлое постепенно испарялось. Все события, картинки и эмоции просыпались сквозь разум, как песок сквозь пальцы. Он едва помнил ощущение этого самого песка, тепло солнца, резкие порывы ветра и всё то, что называлось жизнью. Всё труднее получалось выловить из мрака отрешённости лица. Его единственный друг, самый верный подчинённый, ненавистное лицо отца, немного печальное лицо матери, его собственные дети… Он хранил в своей памяти только её лицо. Лицо ушедшей от его карающей длани нарушительницы. Меч её тоже запомнил. Теперь, если рискнёт подняться на борт, смерть будет ожидать её отовсюду. На неё бросится вся свора матросов без имён, памяти и жизней.

Адмирал цеплялся за её лик, как за якорь. Единственное, что он сумел уберечь в своей памяти, пока всё остальное исчезало. Каждое её колкое слово, каждую чёрточку лица, каждое движение. Слёзы, отражающие свет фонаря, что дорожками скатывались по её щекам. И глаза. Отчего-то они были очень важными. Самые синие глаза на свете. Самые печальные. Этот взгляд причинял боль, на мгновение позволяя вспомнить себя живым. Что-то в нём было… что-то неуловимо важное. Заноза, которую никак не мог вынуть меч из его памяти. Гадкая, мучительная, мешающая, создающая дефект внутри идеального раба меча.

Впрочем. Всё, что он мог – это помнить. Лелеять эту занозу, пока не наступит время служить…

Царство вне времени сотряслось. Меч завибрировал, призывая своих защитников. Спящие разумы пробудились приказом найти и уничтожить всех нарушителей. Немедленно. С позволения меча Диего вспомнил себя, очнувшись ото сна безвольной марионетки. Вспомнили и все призванные хроносферные защитники. Меч оставался нетронутым в каюте капитана. Воплотившийся из небытия Диего ясно видел, что никто не проник на корабль. Никто больше не тревожил царство без границ и времени.

Где-то там далеко, словно старая ноющая рана, ощущался трезубец. Адмирал чувствовал его более осязаемо, чем свою руку или ногу. Он чувствовал толщу воды, давящую на их якорь, водные потоки, всех случайно проплывающих морских тварей. Все рабы меча его ощущали. Все они знали, где их якорь и что требуется сделать, чтобы его защитить. Но никто не чувствовал угрозы ему. Трезубец никто не беспокоил. И всё же… Всё же…

Искрой в мысли ворвался образ потрёпанной маленькой книжицы с красным маячком на обложке. Маячок отправил отчётливый сигнал тревоги мечу и трезубцу. В этом времени. Сейчас. Этих маячков. Стало два. Абсолютно идентичные. Один надежно скрыт. Второй не должен был появиться, но и на этот случай у системы защиты имелся алгоритм.

«Темпоральное агентство начало охоту на трезубец. Найти всех путешественников во времени. Уничтожить каждого. Свидетелей не оставлять!» – пронёсся приказ.

Галеон, некогда обладающий именем и прошлым, своим собственным ходом отправился прочь из царства вне времени и границ. На палубе построилась вся команда во главе с адмиралом, сжимающим в своей руке клинок мёртвых. Охота началась. Найти в морях всё, что когда-либо перемещалось во времени, и убить. Во имя меча, во имя трезубца. У них больше нет иной жизни. Исключительно служение.

Только в мыслях Диего свербило этим самым неугомонным дефектом с самыми синими глазами на свете.

1Темпоральное агентство по борьбе с организованным раздолбайством

Круг третий. Старые и новые друзья

Вундерлинкор лениво скользил по волнам Карибского моря, возвращаясь после весьма занимательной кампании против жалких французских судов, пытающихся даже собрать какое-то подобие боевого флота. Его Величество адмирал-оберстлейстенант Барбаросса расслаблялся в капитанской каюте, вычищенной от мусора Карлоса.

Стены, любовно декорированные человеческими черепами, бедренными костями и кистями, настраивали на флегматичный лад. Особенно под музыку пленного французского скрипичного квартета. Заметив линкор короля морей с красным флагом, те радостно приняли все условия нового работодателя. Работа выходила, конечно, ненормированной, нервной и неблагодарной, но судьба остальной команды их предыдущего корабля мотивировала играть каждый раз, как в последний.

После прихода к власти Германа вундерлинкор преобразился до неузнаваемости, чтобы соответствовать статусу корабля короля морей. Бутафорские рубиновые паруса были самого лучшего качества, красный и чёрный флаг резали глаза всем и каждому на сотни метров вперёд. Каюта, ободранная изначально до стен, украшенных от пола до потолка золочёными костями, утопала в багряном цвете и бархате. Самая дорогая мебель с разграбленных кораблей теперь украшала личные покои Германа. Тут и там радовали глаз трофеи, избыточно освещённые дорогими лампами. Столько бессмысленно вычурного богатства не позволял себе никто ни до, ни после. Глядя на перегибы в декоре, начиная от ниток и заканчивая посудой, Барбаросса безмятежно попивал самый дорогой алкоголь, до которого мог добраться, не ощущая особой разницы между ним и дешёвым трактирным пойлом. Но статус требовал непроглядных изысков.

Беспросветный шик и роскошь, окружающие адмирала во всём, создавали образ «так плохо, что хорошо». Убранство кают было настолько броским и безвкусным, что даже обладало некоей изюминкой. Так теперь Барбаросса даже одевался. Китчево, ярко, кричаще пышно, но ему это каким-то неведомым образом шло. Даже золотой с рубинами протез на месте отсутствующей ноги казался вполне естественной деталью облика.

Несколько раз команды зачистки, набранные загодя из местных, пытались прервать его существование, но этих тараканов он быстро обнаруживал и давил тяжёлым сапогом единственной ноги. Ходили разные слухи, мол, король устал и его вот-вот возьмёт измором неприятель, но реальное положение вещей было далеко от усталости. Герман и не думал изнуряться. Жизнь во всех смыслах удалась.

А затем исчез один из его кораблей – «Мечелом» с англосаксонскими пиратами. Барбаросса не был бы собой, если бы не напрягся. Так внезапно и без следа корабли не исчезают. На горизонте наклёвывалась очередная пакость из будущего. Тревожно отписывались капитаны его кораблей, на каждый из которых он поставил старпомами уцелевших радистов-недобитков, доставшихся ему в «наследство» вместе с линкором. Море стало неспокойным за считанные дни.

Первое, второе и последнее китайское предупреждения прибыли к нему одновременно. В один из дней, когда он меломанил под лирический мотив захваченных французиков, прилетел голубь от бывшей офицера Шуриковой и ещё четыре от его капитанов. Письмо бывшей коллеги он оставил в конец очереди. Пришедшие от его кораблей письма были сигналами тревоги, требующими немедленных действий. Музыканты получили в свою сторону бросок фруктовой тарелки, с намёком на завершение концерта, и поспешили удалиться из капитанской каюты.

Четыре письма оказались посмертными донесениями. На все четыре корабля напало нечто вне законов физики, времени и пространства. Призраки, ходящие по воде, как по земле, проходящие сквозь стены и любые препятствия, но убивающие не хуже любого живого бойца. Сабли в их руках были вполне настоящими. В первую очередь захватчики неясной природы убивали разведчиков из будущего, но затем наступала очередь и всей остальной команды. От кораблей оставались только голуби с судорожно написанными посланиями на лапках. Барбаросса шумно сглотнул. Четыре нападения на корабли с темпоральными агентами на борту. Поправка, пять нападений на его корабли! Мечелом не забыт. Плохая новость – он вне сомнений на очереди, новость похуже – он догадывается, что за хроносферная мерзость ходит по морям. В буквальном смысле.

В конце концов, именно неофашисты были раздавлены в Третьей мировой войне, не успев как следует огрызнуться.

«Оберстлейтенанту Барбароссе от быв. офицера Шуриковой

Герман, в свете чрезвычайной ситуации созываю общий сбор всех ещё живых темпоральных разведчиков. В Карибском бассейне появилась угроза, пришедшая из Третьей мировой. Если не разобраться с ней сейчас, то не будет ни будущего, ни прошлого. Имеет место оружие массового поражения, прямо сейчас создающее вневременную армию, ожидающую в стазисе приказа к атаке. Предлагаю встречу на нейтральной территории. В чайном притоне быв. Парагвайской автономии.

Надеюсь на скорое сотрудничество. Ада».

Команда, встревоженная сообщением о гибели четырёх кораблей и пропажи пятого, дёргалась от каждого шороха, побаиваясь теперь встретить на горизонте неведомую угрозу, напоминающую и мертвецов, и живых одновременно. Капитан вышел на мостик и, обнажив абордажную саблю, велел кораблю менять курс. Нынешняя Ямайка, а в прошлом Парагвай, ожидала его ворохом новостей.

☠ ☠ ☠

Радистка Мари Шульманн, взявшая ради красивых слухов местное и труднопроизносимое имя, разлила по глиняным чашкам нечто густое, зелёное и склизкое. Ада послушно приняла предложенный напиток. После долгой речи и всех выложенных фактов неимоверно хотелось пить.

Игорь сделал всё, как договаривались. Для них пришло пять минут задержки, для будущего могли пройти месяцы, а может даже парочка лет. Несмотря на давность Третьей мировой, виновных удалось обнаружить. Был ли то допрос с пристрастием или мирная беседа, история умалчивает, но журнал немедленно отправили в образовавшееся временное окно. Дабы не терять времени зря, Ада и Жека разделились. Воробьёв посчитал себя плохоньким переговорщиком и отправил разведчицу, как в старые-добрые времена, уговорить Вурдалака на сотрудничество. Ради более дипломатического вида Ада отыскала на подлодке когда-то подаренные Германом очки.

– Спасибо, я по вторникам сопли не пью, – отмахнулся Герман, после долгой вступительной речи, в которой всё же не прозвучало имя мужа и упоминание детей.

Разведчица не стала уточнять, что на календаре четверг, а пьют они плотно взбитый матча чай, молча пожав плечами. Не хочет, ну и шут с ним. Пока Барбаросса мрачно молчал, переваривая сказанное, она переглянулась с единственной уцелевшей коллегой агента Вурдалака. Мари прибыла вместе со всей командой, пострадала от парадокса, но, вернувшись в нормальную форму, решила идти своей дорогой. В Парагвае она открыла собственный чайный притон, в котором официально подавала исключительно чай, а неофициально продавала информацию за очень хорошие деньги. Свою шпионскую деятельность бывшая неофашистка маскировала флёром магических ритуалов. Ради этого она нанесла на тело множество непонятных татуировок, носила специфическое одеяние местных и даже обрила голову на лысо, что придавало ей действительно мистический образ.

До этого дня Ада и не подозревала, что кто-то из команды Германа уцелел. Впрочем, Мари отозвалась на зов своего бывшего командира без цели вернуться в его команду. Сугубо консультация и ничего больше.

– Меч с трезубцем – это изобретение нашей стороны, – сообщила Шульманн, пока он молчал, угрюмо глядя в огонь. – Часть тайной истории, которую знает каждый наш темпоральный агент. Оружие, которое так и не применили, и слава Канцлеру, что так! Не факт, что эта армия вне времени не уничтожила бы вообще всё живое, начав с врагов, заканчивая собственными создателями…

– Знаешь, что самое забавное, – протянул Барбаросса, не отводя взгляда от очага с пляшущими языками огня, – даже в самом лучшем исходе ситуации обвинят во всём нас! Мол, Герман Барбаросса выпустил эту заразу, которую теперь даже ядерные грибы по всему миру не распугают!

– Когда родятся те, кто будет подобное говорить, от нас даже праха не останется! – спокойно отозвалась Ада. – По бую, кто там что скажет. Пока они не вырвались…

– Уже вырвались! – перебил он разведчицу, наконец повернувшись к ним лицом.

Последовавший рассказ о четырёх потопленных кораблях заставил Аду побледнеть. И без того неприятная обстановка накалялась ещё больше. Составляя план, они не ожидали, что армия меча полезет защищать трезубец так рано. Казалось, у них вагон времени, а когда Жека с Адой доберутся до якоря, вневременная армада просто не успеет как-либо их остановить. Однако… ситуация вышла из-под контроля слишком быстро.

– Вы думали, что утемпорального оружия нет системы защиты от темпоральных агентов? – едко ухмыльнулся Барбаросса. – Самонадеянно. ИИ меча и трезубца настолько продвинут, что имеет более десяти миллиардов алгоритмов на случай попытки прервать процесс рекрутизации раньше срока. Вы запустили один из них. Что натворили?

– Я говорила, посетили их базу…

– Нет, не то. Этого недостаточно.

– Ограбили американскую темпоральную резиденцию…

– Хвалю! Но тоже мимо.

– Переписывались через амерскую энигму с Игорем…

– Пас, дальше? Что мог натворить наш дредастый бес с кочергой в заднице?

– Жека сейчас на Виргинских островах, там нащупали «окно» для передачи журнала с картой трезуб…

– Вот оно! – хлопнул в ладоши агент Вурдалак злобно расхохотавшись. – Вот как вы открыли им дверь! На журнале маячок, в случае дублирования сигнала в ИИ активируется защита.

Дыхание застряло в горле. Дети остались с Жекой. Ада справедливо решила, что с ней на переговоры им лучше не отправляться и сидеть под защитой бронированного судна будущего. В случае любых передряг Александр Невский сможет погрузиться на дно и на всех скоростях покинуть опасное место. Но теперь сердце словно ледяной коркой покрывалось от страха.

Всё будет, как она предсказала Диего, он уже пытался убить её, а теперь пойдёт за их детьми. И она совершенно ничего не может с этим поделать. До места встречи ещё надо дожить.

– Хорошая новость, – проговорила Мари, явно зная больше всех о предстоящей заварушке, – к трезубцу отряд этого вневременного спецназа сразу не пойдёт, в их прошивке приказ найти и уничтожить всех темпоральных агентов.

– На каждом из четырёх моих кораблей были недобитые радисты, – добавил Барбаросса.

«Дети!» – нервно дёрнулась Ада, расплескав на замызганный пол чай.

– Оставила что-то ценное за Воробьёвской подлодке? – хмыкнул с пониманием агент Вурдалак.

Ада не стала уточнять. Смысл сотрясать воздух понапрасну. Ни Барбаросса, ни Шульманн не помогут обезопасить мальчишек. Всё, что она могла – продолжить прямо сейчас идею объединения сил и настаивать на общей встрече на условно-нейтральном острове, с которого планировался финальный рывок до трезубца.

– Что скажешь, Мари, – обратился к бывшей коллеге Герман, – что делать с этим вневременным спецназом?

– Я останусь на суше, чего и вам желаю! – немедленно отозвалась та, осклабившись. – Покуда меч не окажется в шаговой доступности от трезубца, эти бойцы вне-всего-на-свете не смогут ступить на твёрдую землю. Твоя подруга явно не последует моему совету, по глазам видно, а ты, Герман-Валерий, если не хочешь внезапно стать фермером на зелёных лужайках местных земель, то вспоминай старую школу лингвистики и шифрования. Без неё никто не разберёт записи в том самом журнале!

Барбаросса едва не отрастил новую ногу от упоминания травы и фермерства. Вот уж точно не предложение его Величеству! Король морей, приумножающий свою мощь с каждым годом, не станет трусливой крысой прятаться на суше.

– Мне в этом раскладе одно неясно, fräulein, – обратился он к Аде. – Зачем ты ввязалась в эту авантюру? Неужто семейная жизнь осточертела до выхода из отставки? Или ты чего-то не договорила?

Мари фыркнула в усмешке, давным-давно поняв все причины появления Ады. Её рассмешил вопрос, очевидный до глупости. Марсианка и не думала скрывать свои мотивы.

– На этой базе пресловутого меча Смерти среди его рекрутов мой муж, а на подлодке Воробьёва мои дети. Если ты это хотел уточнить, то вот тебе вся информация на блюде – я более чем заинтересованное лицо, – не дрогнув произнесла она, хотя внутри ощущала себя разбитой и разорванной в клочья.

Со стыдом она признавалась себе, что отправилась на переговоры с Германом одна не только потому, что считала подлодку самым безопасным местом для детей. Безопаснее было бы вернуть их домой. Но Ада просто не могла вернуться в Эспаньолу так, будто поиски продолжаются. Она понимала, что Хуан и Хорхе поймут всё по её глазам и бросятся помогать, не оценив масштабы проблемы. Точно так же ей было невыносимо смотреть на сыновей, год от года становящихся всё больше похожими на отца, чьи поиски давно окончены. Диего найден и… можно ли его спасти? Игорь дал надежду, но не гарантии.

– Тогда добро пожаловать на борт Чистокровного Арийца, fräulein, – удовлетворённо кивнув, пригласил Герман. – Я предпочитаю рисковать своей шеей рядом с теми, для кого это дело тоже личное. Таких не приходится вылавливать в лесах после панического бегства!

– Флаг в руки и барабан на шею! – попрощалась с ними Шульманн. – Я и так воды начала бояться после пережитого парадокса, а теперь тем более ноги моей на корабле не будет.

☠ ☠ ☠

На борту Арийца Ада заметно нервничала. Для сброса напряжения она изучила планы линкора, собранные в командной рубке. Пока позволяло время, она неслышной тенью скользила во всех потайных комнатах, незаметных закутках для атаки исподтишка и секретных переходах между рубками и каютами. Не то что бы она не доверяла Герману, просто раскапывание подобных секретиков успокаивало. Подобной деятельностью, по регламенту, должен заниматься каждый разведчик в первую очередь. Самомуштра помогала отбрасывать неприятные мысли подальше. Где-то там в опасности её сыновья, там-не-знаю-где лютует Диего, обращённый в рабство мечом, а здесь, на линкоре, абсолютно беспомощная она.

«Превращайся поскорее в камень, глупая девочка с Марса, каменному сердцу не бывает больно!»

– Впервые вижу темпорального разведчика с детьми, – окликнул её Герман, когда она в очередной раз посетила каюту капитана. Почти все секретные тропы вели именно к ней. Или из неё.

– Не скажу, что я к этому стремилась, после замужества как-то само собой всё произошло, – растерянно призналась она, выходя из укрытия.

Барбаросса времени зря не терял и на карте набрасывал самые вероятные места нахождения трезубца. Рядом с расчерченным атласом Карибского бассейна покоилась карта звёздного неба, подозрительно умная. Небесные тела при внимательном взгляде не задерживались на одном месте, продолжая своё движение. Ада засмотрелась на движение комет и пропустила всё, что ей сказал Герман.

– Извини, что-то я отключилась, повтори, пожалуйста.

– Я сказал, mein lieber, что для нашего брата нетипично обзаводиться семьями, – флегматично повторил он, делая пометки циркулем. – Даже после завершения карьеры.

– Разве? – удивилась она. – Странно. Я, конечно, на родителя года не подхожу, но…

– Свадьбы, семьи, дети – это для других. Разведчик всегда остаётся одиночкой. Мы иного сорта. Привыкшие к смертям вокруг. Живчики, но всегда одни.

Он говорил это так обыденно, словно они обсуждали погоду. Агент Вурдалак и не думал обвинять Аду в предательстве пути их брата, не выказывал восхищения или презрения, не демонстрировал плохо скрываемую зависть. Он просто отмечал, что среди общего правила она оказалась удивительным исключением. Перед глазами вспыхнули картинки, как Жека, забывая про бутылку, начинает носиться с детьми по всей подлодке и с радостью проводит свободное время с ними, как Кукукурочкин намеренно цензурирует свои песни, чтобы мальчики посидели рядом и послушали, и как Глистер находит для них книги, которые с яркими интонациями зачитывает вслух. После отправки Тоши и Гриши на подлодку вокруг них начали виться самопровозглашенные няньки. Аде бы удивиться, но мысли были другим заняты, как и сейчас. Если бы Герман не отметил странность её нынешнего семейного положения, она бы и не подумала, что маленькие полуразведчики для темпоральных агентов – это недопустимая роскошь. Кто рискнёт пойти на такое опасное приключение, зная, что смерть вокруг? Да никто. Тем, видимо, ценнее выглядели редкие полковые детишки.

– Я зря позволила им остаться на подлодке? – не выдержала она.

– Им предоставлена честь не дрожать на берегу, но… – он не договорил.

С палубы донеслись крики, но ещё раньше их примчался один из матросов, взятых из команды Хуана. Хорошо подросший и даже раздобревший на королевских харчах бывший юнга, а ныне шустрый боцман с тем же прозвищем «Сладкий». С ним Ада успела познакомиться, когда поднималась на борт. Спустя десять лет после первой и единственной встречи у телепорта юнга её узнал.

– Капитан, прямо по курсу корабль! – крикнул он. – Тот самый!

– Хорошая новость: вневременной спецназ выбрал нас первыми в очереди на уничтожение, и до твоих детей пока не добрался, – хмыкнул Герман, ничуть не напрягаясь. Капитан Арийца спокойно взял свой золотой костыль и направился на мостик, встречать дорогих гостей лицом к лицу. – Плохая новость: вневременной спецназ выбрал нас первыми в очереди на уничтожение!

Разведчица собралась было пойти вместе с ним, но агент Вурдалак оттеснил её плавным движением от выхода из капитанской каюты.

– Сиди тут и отыгрывай прятки на уровне олимпийского чемпиона! – шикнул он ей. – Я знаю пару способов внести разлад в систему и попридержать их. Один из таких – они должны отыскать на линкоре всех темпоральных агентов и убить их в первую очередь, а затем наступит очередь остальной команды.

– Погоди, в чём твой план? – шепнула Ада, выглядывая в открытую дверь.

В приоткрытую дверь открывался воистину ужасающий вид: родной галеон «Калипсо», обращённый в карательную машину оружия будущего. Корабль пострадал не меньше команды и капитана. Все они оставались единым целым. Вне времени, вне законов физики и здравого смысла. На них не распространялись даже цвета. Замершие в состоянии вечного фотонегатива со следами разложения и разрушения, корабль с командой наступали. Они казались порождением воспалённого разума. Горячечным бредом о призраках. Сам корабль рассыпался на части и собирался заново, словно трансформер. В своём странном перемещении по морю он больше напоминал хищную сороконожку. Не скользящий по волнам, а цепляющийся за водную поверхность своими «ножками», роль которых исполнил разошедшийся на множество составных рёбер-лапок киль.

– Они не понимают разницы между движением и его отсутствием. До места встречи полдня пути, нам всего лишь надо растянуть время, – с видом гордого орла Герман покинул каюту, захлопнув её с Адой внутри. – Игра в прятки на выживание началась!

Бывшая офицер Шурикова молниеносно оценила ситуацию и поспешила скрыться в одном из незаметных закутков, ведущих к потайным переходам из капитанской каюты в другие, не менее важные отсеки линкора. Критически ощупав себя, она сбросила на пол сапоги, мундир и шляпу. Одежда, способная цепляться за что-либо, шуршать и топать не годилась для игры в прятки. Игра началась под крики Барбароссы:

– Im Namen des Kanzlers fordere ich Verhandlungen1.

В каюту просочились сразу пять-десять-пятнадцать призрачных фигур. Лишённые цвета, частей тела и личностей, они болванчиками просматривали обитель капитана, разыскивая скрывающихся темпоральных агентов.

«Прямо как в старые-добрые времена, – пришло в голову внезапное сравнение, – Марсианский Демон против грозного адмирала и его людей!»

Понимая, как именно сыновья прошли две её проверки подлодки незамеченными, Ада осторожно передвигалась между стенами и загородками. Покидать каюту и прятаться в других отсеках она не решилась, проще держаться под самым носом противника. Там обычно ищут хуже всего. В сантиметрах от неё проходили сквозь стены тени людей, которых она частенько видела в Санто-Доминго. Не слишком религиозная разведчица на миг ощутила себя посетителем лодки Харона на пути в Аид через Стикс. Всего пара сантиметров от неё. Живой человек ощутил бы её присутствие, но не эти создания. От них веяло холодом, как от мертвецов со дна морского.

Первый раунд игры в прятки был за ней. Обысканная каюта капитана быстро опустела. Поддавшись любопытству, она перебежала в не слишком надёжный закуток, позволяющий просматривать часть мостика и самый краешек палубы. Всех матросов вытащили наверх. Из-за вышагивающих вокруг них рабов меча, казалось, что на палубе яблоку негде упасть. Все люди Германа были разоружены и взяты в плен. Отчего же эти призраки грядущей войны не начали убивать всех?

«Только не говорите мне, что есть набор контрольных немецких фразочек, на которые эти призраки обязаны реагировать?!» – поразилась она.

Впрочем, мертвецы действительно вели себя спокойно. И в некотором роде казались силой, которую можно урезонить. Впрочем, от любого неверного шума или движения начинались убийства команды. Ада слышала громкий удар чего-то тяжёлого о палубу линкора, после чего один из рабов меча убивал живого матроса. Два удара – двое мёртвых матросов, три, четыре… беззащитные живые падали на палубу и затихали. Переговоры явно шли не по плану, при этом, разведчица чувствовала, что линкор прилично набрал скорость, чтобы поскорее добраться до места встречи.

И всё же… что-то пошло не так. Меч Смерти замахнулся над Германом. Не теряя даром времени, разведчица сшибла с капитанского стола всё, что на нём находилось, поднимая шум, который точно услышали на палубе. Она едва успела втиснуться в «карман» между костяной ширмой и стеной из черепов. Не самое выгодное место для продолжительных пряток. Особенно при повышении уровня сложности. В каюту капитана вошёл носитель меча Смерти, сгинувший во вневременном состоянии супруг, ставший буквальной тенью себя прошлого. Ада задержала дыхание, боясь себя выдать. Игра началась.

☠ ☠ ☠

– Поздравляю, мадам, – едко фыркнул Жека, – из всех встречных мною женщин вы оказались самой роковой!

– Спасибо, конечно, за не совсем уместный комплимент…

– Это не комплимент! Это констатация факта. После встречи с вами меня однозначно рок преследует! – обречённо выдохнул Воробьёв, с тоской глядя на блестящее лезвие гильотины.

Так называемая роковая женщина недовольно нахмурилась, что совсем не помешало палачу набросить на её шею пеньковый галстук. Утро начиналось весьма интересно, но совсем не с кофе.

Информация к размышлению:

Агент под кодовым именем «Карина Смит», представитель темпорального УГРО. Реальное имя – неизвестно. Отношения с МОССАДом – неизвестно. Фактическая должность в темпоральном УГРО – неизвестно, военное звание – неизвестно, полевой опыт – неизвестен, количество темпоральных миссий – неизвестно плюс одна, текущая. Пьёт, курит, имеет адреналиновую зависимость, идентифицированную как профессиональное заболевание 2-го уровня. Характер жёсткий. Лексический набор грубый. Не замужем. Отправлена в прошлое для ликвидации угрозы планетарно-хроносферного масштаба.

Александр Невский с детишками, оставленными за главных, поджидал его в одной скрытой бухте. Казалось, день начинается невероятно просто. Выгрузить на встречу с Вурдалаком Аду, посетить «пастбище» с личной морской конницей, убедиться, что милейшие коники-переростки слушаются его свистка и готовы явиться по первому зову, добраться подводным сайгаком до одной скучной британской колонии, забрать журнал с данными по трезубцу, отправиться к острову общей встречи и совместными силами истребить угрозу. И вот, Ада отправлена, коньки послушные, но на этапе с журналом всё пошло коту под хвост. В довесок к журналу за каким-то фигом припёрлась мадама из будущего с тяжёлыми характером, поступью, рукой и речетативом. На её фоне Ада стала казаться милейшим созданием, с которым действительно… страшно подумать… можно создавать семью и жить душа в душу.

Невероятно? Но именно такой оказалась дамочка под шпионским именем «Карина Смит». Встречу она внезапно назначила в доме непонятного щегла, умудрившегося с помощью лома, мусора, талантов очумелой ручки и какой-то матери из стандартной подзорной трубы вылепить телескоп уровня «Хаббл». Несмотря на успехи голландцев в наблюдении за звёздочками, этот монстр однозначно опережал своё время. С поправкой на век. Если, конечно, в него можно было хотя бы что-то разглядеть. Связанный по рукам и ногам хозяин личной обсерватории так громко выл в кляп, что едва ли что-то слышал.

Вцепившись в свою тетрадку апокалипсиса мёртвой хваткой, товарищ заноса-в-заднице внезапно выдала такую тираду на командирском, что Жека пожалел, что её нельзя сразу скормить местным призракам грядущей войны.

– Товарищ командирша, – поморщился он, особенно не вслушиваясь в речь, по итогам которой почему-то Герман выпустил вневременной отряд идеальных убийц, – ваш Одесситский слог мне, конечно, ласкает слух, но если вы хотите на праздник окончания года мирно уснуть под бой курантов в оливьешечке, то попридержите свой диалект до возвращения домой! Здесь за подобные словечки любят вешать за шею!

– Шо-то я не поняла… – нахмурилась ещё больше залётная дама, ещё не оценившая степень погружения в задницу ситуации.

Жека тем временем деловито разграбил все запасы алкоголя местного астронома. Ибо нечего смотреть на далёкие звезды, когда на ближайших морях творится всяческое непотребство.

– Это и не требуется, – продемонстрировал свою улыбку, наполовину состоящую из железа, Евгеша. – В этом веке понимание усложняет выживание. Надо чувствовать и наслаждаться, а как чувствуешь на шее верёвку – значит, нашокала на смертный приговор!

Последующее красочное описание, куда Воробьёву следует идти и каким образом это проникновение осуществить, он вновь пропустил мимо ушей. Его больше интересовал вариант наколдыриться на суше, чтобы в подлодке перед детьми держать стойкое нордическое лицо.

– Таки в этом секрет особенной фашистской адекватности Барбароссы?! – не успокаивалась ряженая агент Смит, стянувшая у какой-то гувернантки синее платьице, весьма фривольно обрисовывающее грудинку и филей дамы.

– Знаешь, «Карина Смит», ты мне нравишься. Приглашаю тебя в мой джентльменский клуб. По средам мы собираемся и всячески поносим Барбароссу. Твой богатый словарный запас нам пригодится, станешь почётным джентльменом, несмотря отсутствие некоторых вторичных признаков джентльменства! – хмыкнул он, оценивающе глядя на неё под третью кружку какого-то вкусного алкогольного пойла. – Только я не понял, тебе-то он что сделал? Участвовал в оплодотворении лет тридцать назад, свалил за пивом и не вернулся?

– Воробьёв, твою мать… – окончательно вышла из себя разведчица с непривычки от поведения Жеки.

– Нет, мою мать он точно не того и не этого! Не надо меня пугать таким индийским родством со сверкой всех родинок!

– К делу, Воробьёв, – рявкнула она, отвлекая даже пленного хозяина обсерватории от отчаянных воплей о помощи. – Барбаросса пробудил заточённый, тобой между прочим, вневременной спецназ!

Информация к размышлению:

Поговаривали, что в период бурной молодости неопытный идеалист-разведчик Евгений с птичьей фамилией обладал незаурядными задатками в уме, смекалке и ловкости. В то время он щелкал непростые задания Т.А.Б.О.Р.а и УГРО, как орешки, в лучшем смысле поражая высокое начальство. Именно ему поручали решать нерешаемое и разбирать самое неразборчивое. Увы, после долгого сложного дела с бесследным исчезновением алкоголя с заводов в период отмены сухого закона его судьбы была предрешена.

Поздний Воробьёв с трудом вспоминал себя раннего, трезвого и смекалистого. А дел прошлого не помнил вовсе.

– Товарищ командирша, – протянул он руку к журнальчику, стиснутому цепкими пальцами разведчицы, – я на Вурдалака гнать очень люблю, но всё-таки по делу. Просто так любой дурак сможет! У него, конечно, много… занимательных особенностей, но в этом преступлении он не виноват!

Ответа на своё заявление он так и не услышал. День обещал перейти в томный вечер, но неожиданно обнаружилось несколько неучтённых фактов о весьма пуританской колонии. Первый – Жеку здесь знали очень многие, а в лицо узнавали совсем все. Второй – пару раз не слишком трезвый, но весьма активный Воробьёв наведывался в местный монастырь, в котором спаивал и соблазнял монашек, начиная с матери-настоятельницы. Третье – ранее в этом же году он успешно ограбил местный банк, а позже демонстративно сорил деньгами в этой же колонии. Последнее – агент Смит в своём громком появлении умудрилась за короткое время обозлить всех местных так, что её хотели казнить даже более яро, чем Воробьёва. Самое последнее – пока они обсуждали насущные дела, их окружили.

Неизвестно, в какое тайное местечко «Карина Смит» сунула журнал с навигатором до трезубца, но утром на казнь она пришла вместе со своим чтивом. Не выспавшийся и не опохмелившийся Воробьёв ненавидел всё сущее и пьющее за то, что он всю ночь при помощи солнечных зайчиков и лампы пускал морзянку тревоги в сторону наблюдательного поста с Александра Невского, но так и не был освобождён. Утром, даже не покормив, обоих заключённых привели на местную площадь гуманизма. Во имя демократии им предоставили выбор казни.

И вот, под бой часов Жека с тоской поглядывал на сверкающее на солнце лезвие гильотины. В ста метрах от него удручённая «Карина Смит» примеряла модный галстук. Настолько модный, что хоть умирай в таком, будучи молодой и красивой. Воробьёв получил посмертный шанс посмотреть на угасающий мир под интересным углом. Углом летящей в корзину головы. Занимательное открытие, но почему-то не слишком вдохновляло.

– Если сегодня понедельник, то хреново начинается моя неделька! – пробормотал он.

За особенные заслуги перед городком и колонией, названия которых он забывал каждый раз, его решили казнить в первую очередь, оставив шумную женщину на десерт.

– Евгений Воробьёв, – пронёсся над площадью глас.

– Жека, для вас просто Жека.

– Обвинен в дебоше, пьянстве, шпионаже, контрабанде марихуаны, порочных связях с дочерью… простите, мне нужно перевернуть листок… дочерью бывшего губернатора, дочерью нынешнего губернатора. Далее совращении дочерей трёх трактирщиков, двух пекарей, посла Англии, Франции и Бельгии. Потаканию вражеских сил Гондураса Испанского. Потаканию вражеских сил Гондураса Британского. Попытке политического переворота в Парагвае, ныне именуемом Ямайкой. Именем англиканской церкви, обвинён в растлении пятнадцати монахинь и пяти матерей-настоятельниц, попытке соблазнения отца Джонатана, успешном спаивании отца Брайана, отца Генриха и отца Александра… В оскорблении генерала Род-Тауна…

«А, так вот что это за дыра! Виргинские острова2. Ну частично… уж я-то постарался!»

– Господа, это надолго. Вы могли бы пока погулять или пообедать! – дружелюбно предложил Воробьёв, елозя на гильотине, чтобы хоть немного размять затёкшую шею.

– Вы бы мою казнь отложили до завтра! – попыталась предложить мадам. – Зачем отвлекать всех от главной звезды этого цирка?

– Лучше казните её первой, у суперзвезды всегда должен быть кто-то на разогреве! – с досадой рявкнул Воробьёв, добившийся своими телодвижениями лишь того, что шея ещё и начала чесаться. – Вы хоть моете эту гильотину между клиентами?! Тут же грязь одна и антисанитария! А если я заболею?!

– Молчи, смертник, – шикнул на него палач. – Ещё никто не жаловался… Пусть земля им будет пухом.

– Остановите казнь, ничтожные людишки! – прозвучало громовым раскатом над площадью. На мгновение Жека решил, что имеют место самые мощные концертные динамики… но откуда им взяться в 18-м веке? – Эти люди принадлежат мне!

– Я из-за него сбился! У меня тридцать два листа обвинений… вот где я остановился?! – обиделся глашатай. – Кто смеет прерывать казнь?

– Я народный мститель и десница судьбы! Все негодяи, готовьте гробы! – продолжал громыхать голос, испытывая барабанные перепонки всех присутствующих на прочность.

На площади появился мелкий и юркий шкет возраста школоты на выпуске, и принялся активно наводить хаос и анархию. Жека с удивлением смотрел на невиданное создание, совершенно ему незнакомое. Краем глаза он поймал такое же непонимание у своей товарки по общему делу и общему несчастью. «Карина Смит» едва ли узнавала в шустрике кого-то знакомого.

Один в поле не воин. Пацанчика призывного возраста быстро схватили, немного побили и приволокли к местному губернатору, который уже раздулся, как попугай для чванливой речи.

«Лучше голову мне отсеките!» – успел было подумать Воробьёв, когда чудовищной силы взрыв полностью перекроил ландшафтный дизайн площади.

В свисте контузии Евгешу прострелило страшным воспоминанием о поджопнике деревянной ногой яблокоеда. Где-то вокруг него свистели пули, к голове то приближалось, то отдалялось лезвие гильотины, не позволяя даже испугаться. Вся площадь вертелась, мешая нормально рассмотреть происходящее. Впрочем, когда в поле зрения появились два малолетних полумарсианских разбойника, бодро перезаряжающих пистоли, кое-что встало на свои места. Сыновья Адольфика, за которыми мчалась команда, воодушевлённая в пиратском нападении на город, а также непонятный юноша со смутно знакомым лицом, явно явились растрясти Виргинские Острова до основания из-за капитана.

Хихикающая фигура Коса расправилась с палачами, Мистер Глист отправил в долгий обморок глашатая, остальная команда помчалась выпускать пар с местной стражей правосудия. В хаосе перестрелок, лязга сабель и бесконечно вертящейся земли мелькнул силуэт агента Смит. Жека хотел было предупредить команду, что спасать надо обоих, но горло пропускало исключительно бессвязный хрип. Наконец волей чьих-то ловких рук он рухнул на землю. Воткнувшееся рядом лезвие гильотины восстановило в голове картину событий – от взрыва Воробьёва и орудие казни завертело в страстном урагане чувств. Чудо, что жив остался.

– Держитесь, капитан Жека, – прозвенел над головой голосок младшенького полумарсианина. Щёлкнул замок на кандалах, скрипнула деревянная колодка, и разведчик почувствовал долгожданную свободу.

– Х-р-р-она с-х-р-со м-р-н-о-й! Со мной, – прохрипел он, указывая гуляющим пальцем в сторону шпионки, стоящей с пенькой на шее.

– Так точно! – взял под козырёк Гриша и помчался с братом в сторону виселицы.

Разведчик Евгений Воробьёв не был бы собой, не умея быстро восстанавливать двигательные и боевые функции. Для наиболее успешного выполнения всех заданий ещё в период буйной молодости он предпочёл изучать такие стили боя как «пьяный кулак», «опьянённый с мечом» и небезызвестный «стиль пьяного мастера». Пусть Воробьёв освоил эти стили не в совершенстве, именно с ними он достиг идеального баланса в устранении всех противников без перерывов на вынужденную трезвенность. Как никогда эти навыки пригодились разведчику, не способному нормально стоять, после ураганных отношений с гильотиной.

Жалкая британская стража была способна лишь массово опозориться, не только не истребив нападающих пиратов во главе с двумя детьми, так ещё и отдав на поругание главную площадь. На прощание кто-то из них огрызнулся, отправив агента Смит в быстрый полёт навстречу смерти. Но и тут шустрый вьюнош оказался в нужном месте в нужное время, вцепившись в корму девушки, не позволяя случиться фатальному рывку.

– Господа! – рявкнул Жека, с трудом преодолевая хрип.

Беглого взгляда на площадь хватило, чтобы понять – куражиться тут больше негде. Что смогли – взорвали, грабить уже нечего – местная церковь расстаралась.

– В гостях хорошо, а на подлодке куча работы! Пора и честь знать! – объявил он и, указав на новоявленную коллегу, добавил: – Агент Смит, Карина Смит, работает с нами.

Мадам сдержанно кивнула и направилась вместе со всеми. Мальчишки, раздобывшие где-то по небольшой треуголке, взяли под козырёк и радостно помчались в сторону Невского. Судя по бодрому виду команды подлодки, подобная гимнастика им очень хорошо повышала боевой дух. Евгеша взял на заметку развлекаться так хотя бы пару раз в полгода.

– Евгений Воробьёв. Я искал вас последние пару лет! – нагнал его тот самый полезный юноша со знакомым лицом. Судя по загару, одежде и патлам до самых плеч, он не был темпоральщиком. – И наконец-то нашёл! Ну, нашёл лодку, но в обмен на помощь мистер Глистер обещал познаком…

– Лицо знакомое, я спаивал тебя раньше? – перебил его Жека.

– Нет, мне только недавно восемнадцать исполнилось.

– Звучит пугающе. Неужто настало время индийских фильмов с объединением семей и сравнением родинок? Или страшных русских сериалов про многолетнее отсутствие алиментов! – похолодел Воробьёв. Не то чтобы он был против воссоединения семьи, но как?!

– Я… не знаю, что означают эти слова, – растерялся юноша, – я сын…

– Мой сын?! – сделал собственные выводы Воробьёв из произнесённого. – Ничего себе родительская неделька накатила! А ты уверен, что не приёмный? Местный?

– Э-м-м, нет. Не совсем, – окончательно потерялся в показаниях парнишка, не сбавляя шага.

– Из монастыря?

– Нет.

– А маму как зовут? – пошёл на рискованный шаг Жека, имена он запоминал крайне… никогда.

– В юности её все звали Лизонька…

– О, ни слова больше… Сына, папка нашёлся! Лизоньку я помню, – воскликнул Воробьёв, испытывая неимоверный стыд, муки совести, гордость за своих головастиков и желание поскорее выпить, как минимум, за большое воссоединение. – Вся команда её помнит.

– Вы не… То есть, я не… Моё имя Фокс… – сбивчиво представился юноша, протягивая руку.

– С таким именем не рассчитывай, что я позволю тебе носить мою фамилию, сына, – покачал головой Жека, мысленно проклиная женское воспитание, начиная от дурацких имён и заканчивая способностью находить отцов спустя годы. – Я буду звать тебя Шустрик, пока не придумаем имя получше. Ну что же… добро пожаловать на борт, Шустрик!

1От имени канцлера я призываю к переговорам.

2Виргинские Острова (англ. British Virgin Islands)

Круг четвёртый. Щебет воробьят

Евгений Воробьёв не был дураком и про особенность всякого темпорального агента не забывал. Исключением из правил Адольфик стала только за счёт того, что поимела систему, решившую поиметь её. Как результат – трое детишек прошлого и будущего, Земли и Марса, естественного и противоестественного порядка. Жека у телепорта из луж ничего не пил и оставался свободным мужчиной в полном рассвете сил, не обременённым детностью.

В случае с Лизонькой, желающей по молодости насобирать на все свои выпуклые части тела побольше приключений, чудо рождения Фокса компенсировалось вольным нравом дамы. Как раз те самые восемнадцать лет назад юная ветренная девица решила сбежать из отчего дома сначала в фашисты к Барбароссе, потом в пираты, немного посидела в тюрьме Портрояльска, а затем присоединилась к разведчикам, представляя силы местного вооружения. Сколько предполагаемых биологических отцов могло оказаться у Фокса, Жека боялся представлять. Он вообще не слишком любил представлять множество различных мужиков, предпочитая сугубо женщин.

Юноша Фокс, едва попав в подлодку, чуть не лишился способности разговаривать до конца своих дней. Настолько его впечатлило буквально всё. Переходы между отсеками, рубки, их оформление, сплошные стальные листы, их обработка, все рычаги, трубы и приборные панели. Освещение и его мерцание вызвали у юноши нервное заикание. От шевеления стрелочек тот едва не падал в обморок, а гул, который издавала лодка, привёл его в состояние восторженно визжащей принцессы. Масла в огонь подлили мальчишки, затащившие Фокса в душ, чтобы тот остыл, но от вида самостоятельно льющейся горячей воды тот забыл, как вообще разговаривать. К жизни его возвращали ромом.

– Значит так, Шустрик, сейчас батя тебя будет учить своей мудрости! – прошепелявил Жека, заливаясь за компанию ромом в военной рубке.

– Евгений Воробьё… – полупьяный язык едва слушался парня.

– Да просто папка, не чужие люди ведь!

– Да… нет, я хотел сказать, что мы как раз…

– А можно мы тоже послушаем? – перебив юношу, подбежали к ним два малолетних пирата, не пожелавшие снимать в помещении свои маленькие треуголки.

Евгеша и не требовал. После второго пиратского нападения мальчишки вполне заслужили своё место на Невском. Только подлодка погрузилась, сорванцы рассказали, как несли вахту, как расшифровали его послание о помощи и как составляли всеобщий план по спасению Воробьёва. План был очень хорош, но требовал яркого отвлекающего жеста и… на эту роль вызвались маленькие полумарсиане. Страшно подумать, что сделала бы Адольфик с Жекой за подобное влияние на её сыновей, но накануне лодку приметил зелёный юноша. Орудуя компасом с набором модификаций, он обнаружил скрытого Невского и, упомянув имя Лизоньки, получил право говорить.

За компас Фокса Воробьёву пришлось краснеть. В своё время он весьма углубленно обучал Лизоньку, как использовать компас не по назначению. Особенности конструкции подводной лодки будущего делали из неё мощный электромагнитный источник, в сторону которого будет поворачиваться стрелка любого компаса, правда, сначала его нужно немного «доработать».

– О, а это тоже… не «тоже», а это ваши сыновья? – окончательно сломал себе язык бедолага Фокс, не в силах наконец в чём-то признаться Жеке.

«Видимо, боится сообщить, что Лизонька давно замужем, а то и многократно, и обо мне совсем не вспоминает. Ну, что поделать, жизнь такая! Папке эти новости сердце не разобьют, – философски подумал Воробьёв, по совету агента Смит, поглядывая в перископ на предмет присутствия вневременного кораблика. – Хотя, если он хочет сказать, что Лизонька требует алименты, то тут конечно да… или нет, но писец!»

– Нет, это сыновья одной моей ко… мпаньонки, – нервно покосившись на мадам, выкрутился он.

Подставлять Аду было бы совсем свинством. Марсианский Демон мёртв. Офицер Шурикова убита. Жека мысленно отметил себе, что мальчикам наедине стоит сразу и честно сказать, что агенту Смит доверять нельзя и рассказывать ей хоть что-то крайне опасно. С подобными союзниками враги не потребуются. Воробьёв уже сам начал сомневаться в правильности своего решения спасти мадам и брать с собой. Расшифровывала она дневник медленно и плохо, по звёздам ориентировалась слабо, а вот взглядом колючим нервировала сильнее, чем надсмотрщик в концлагере. Криво косясь на неё, Воробьёв громко подчеркнул:

– Моей старой подруги. Мы с ней через многое прошли. Но сугубо как друзья!

От брошенных слов агент Смит вроде бы успокоилась, а дети наоборот оживились, да и Шустрик заинтересовался:

– А через что вы прошли?

– Расскажите, капитан Жека, – хором вторили ему дети, не понимая, что лишними вопросами угрожают безопасности всей своей семьи.

– Я… обязательно, но всё же, что привело моего сынишку в этот неблагодатный край?

Фокс заметно стушевался. Или виной тому стал выпитый ром, или разговоры были явно не его сильной стороной. Робкий юноша то смотрел с каким-то подозрительным интересом на агента Смит, корму которой успел прощупать во время операции спасения, то на мальчишек, то на самого Воробьёва. Что творилось в голове парня с дурацким именем Фокс?

– Вы ведь помните мужа Лизоньки? Моего па… отц… – Шустрик замешкался и, откашлявшись, продолжил. – Буля? Он был капитаном дальнего плавания и до недавнего времени возвращался домой ровно в срок. Он ещё ходил на вооружённом корабле…

– Дай угадаю, неожиданно пропал, когда должен был идти где-то… где там наша карта… – Евгеша стряхнул с себя пьяную леность и потянулся к столу, где лежала карта с отметками мистера Глистера. – Вот этим маршрутом?

– Верно, матушка сказала, что если какая-то чертовщина, а это явно она, то надо искать вас… тебя.

«Собственно, как мы и предполагали. Набор бойцов шёл давно, просто без руки для меча всё волочилось медленно».

Хаос вокруг нарастал. Мало того, что на голову свалился внезапный сын и, что куда хуже, совершенно ненужная агент Смит, одним взглядом убивающая их уютную семейную обстановку, так ещё и вневременная команда испанского галеона бороздила моря, зачищая под ноль всё, что когда-либо проходило сквозь время. Возможно, Герман не доживёт до их встречи, и что тогда? Даже не так, возможно, Вурдалак с Адольфиком уже мертвы… как с этим крутиться? Ясен ром, что полумарсианских мальчишек Воробьёв будет оберегать ровно столько, сколько потребуется, чтобы вернуть детей в родные стены под защиту тех, кто остался стеречь дом. Но что дальше? Агент Смит в расшифровке продвигалась слишком медленно, а счёт уже шел на минуты. Ещё немного, и они надолго застрянут на суше… до самой смерти приблизительно.

«Интересно, а эта гоп-компания вне времени сможет пробраться сквозь обшивку подлодки? А если мы погрузимся хорошенько так поглубже?»

– Капита-а-а-а-ан! – услышал он долгий панический вопль Глистера, но ему и не требовалось понимать, что происходит. Перископ показал приближения непонятной конструкции из двух кораблей, будто бы обнявших друг друга.

– Агент Смит, кажись, это тот самый спецназ, который якобы вызвал Барбаросса! – подозвал он мадам. – Предрекаю, что для нас всех празднование грядущего Нового года не закончится лицом в оливьешечке.

☠ ☠ ☠

Диего выглядел почти живым. И от этого становилось куда страшнее. Тело частично обрело плотность, лицо утратило каменное выражение ничего не чувствующего мертвеца, но движения оставались рваными. Слишком быстрыми для простого смертного. Он был вне законов пространства и времени. Не шёл, а перемещался сквозь помещение каждое мгновение.

Он её искал.

Услышал шум и как-то почувствовал именно её присутствие? С ним прятки действительно перешли на новый уровень. Он шёл за ней, словно ищейка. Ада едва успевала покинуть своё укрытие, перебираясь скрытыми лазейками до другого. Нельзя легко и безмятежно играть в прятки с тем, кто не издаёт ни единого звука и частично проходит сквозь стены, просматривая все подозрительные места. Частично. Меч, дающий его владельцу чуть больше видимой индивидуальности, подчинялся миру физическому.

Прятки выигрывали минуты времени. Барбаросса подгонял корабль. От его стремительного движения незаметно стоять на месте становилось всё труднее. Призраки не замечали ударную волну, образующуюся от ускорения. Им не требовалось старательно искать опору, чтобы не упасть. Аде приходилось постоянно двигаться, продолжая партию в прятки. Босыми ногами она старалась оставаться неслышной тенью. Правая рука, впрочем, от каждого резкого движения ложилась на эфес сабли. Дуэли не миновать. Разведчица не строила иллюзий, она лишь стремилась потянуть время, как можно дольше. Подарить Герману ещё горсть минут, чтобы со всей дури врезаться в сушу и согнать с Арийца всех вневременных интервентов, как выгоняют тараканов с кухни. Шансов на мягкую посадку у них не имелось.

Диего невозможно было услышать. За ним приходилось наблюдать, рискуя раскрыть себя раньше времени. Рывок к ней – короткая перебежка в укрытие. Появление за ширмой из бедренных костей – короткий взгляд на каюту. Не видно. Надо менять положение. Ещё перебежка. Он слишком близко – не дышать, не шевелиться, замереть. Шаг от неё – нырнуть в тёмную лазейку. Снова и снова, как танец. Близко – слишком близко – далеко. Жаль, что сердце от такого танца сжималось то от ужаса, то от ноющей боли. И если к мучительной внутренней пустоте Ада почти привыкла, то страх подгонял, заставлял суетиться, подталкивал к неминуемой ошибке. Хуже всего, что она не могла видеть, как близко они к намеченной цели. Сколько ещё должна продлиться «игра»?

Адмирал сам подсказал ей. На палубе что-то происходило. Люди зашевелились и зашумели. Диего оживился и направился в сторону Германа, держа наготове свою ржавую железку.

«Это может быть ничего, приближение острова или подлодка моими сыновьями…» – рисковать собой Ада могла. Рисковать детьми – ни за что на свете!

Уже на выходе из каюты сквозь голову Диего пролетел метко запущенный подсвечник. Быстрее, чем человек моргает, адмирал развернулся к своей вечной противнице, обнажившей саблю. Мысленно она молилась, чтобы остальная команда не рванётся в каюту, но что-то, не брошенные ли слова Германа на немецком, держало их на палубе. Или на палубе их тоже не было? Тогда где? Не время об этом думать! Аде более чем хватало стремительных атак супруга. Лишённая возможности контратаковать, она муреной вертелась в капитанской каюте, стараясь не потерять равновесие и не налететь на мебель. Диего препятствия были побоку, проходил сквозь них совершенно спокойно, настигая её очень уж стремительно.

– Теперь даже перед смертью не обнимешь? – фыркнула она, когда клинок мёртвых едва не задел её плечо.

Все же мебель, мешавшая только ей, порой становилась ощутимым препятствием. На палубе Герман продолжал выкрикивать какие-то слова на немецком. Ада не слишком вслушивалась, но подозревала, что только благодаря набору кодовых фразочек команда не сдвигается с места и не присоединяется к своему главарю. Да и нечего им лезть в семейные передряги. Выпад. Парирование. Переход. Снова и снова. Новый танец набирал свою силу, только в этот раз партнёр оказался очень уж проблемным.

– Да уж, вот достался мне муженёк, при первой возможности решил сбежать к мертвецам подальше от детей! – раз уж представилась возможность высказать супругу всё, так почему не воспользоваться.

Отдающий зеленью клинок со свистом рассекал воздух, говоря за своего носителя. Дуэли с Диего редко проходили в полном молчании. Когда всё было по-настоящему, у обоих супругов накапливалось столько слов, требующих выхода, что звон клинков едва можно было услышать в пылу горячего спора. В этот раз он её не перебивал.

– Неужто многовато нарожала? Или соскучился по жизни одинокого морского волка? – продолжала разведчица и, пользуясь осязаемостью мебели в отношении себя, уже не стеснялась запрыгивать на столы, софы и прочую утварь сверху, меняя позиции, чтобы супруг не успевал её задеть.

– Или меч пообещал, что от женщин отбоя не будет, как во времена пылкой юности? Не прошёл ты проверку временем, совсем не прошёл! – злость мешалась с азартом, отгоняя скорбь.

Как же безумно хотелось встряхнуть его и вызвать в нём хоть какой-то отклик. Но тень супруга оставалась равнодушной к её словам. Ни на секунду в его глазах не проглядывало даже искорки былого взрывного темперамента. После свадьбы Ада с особым удовольствием любила злить супруга, хотя делала это весьма тонко, направляя его гнев в весьма приятное русло. Все последствия его ярости она встречала с торжествующей улыбкой тореадора, получившего и яркое шоу, и свою безоговорочную победу.

– По всем кораблям прошёлся? Всех разведчиков ухайдокал? Или подлодку на десерт оставил? Ну так молодец, поздравляю! – рявкнула она, когда во время одного из выпадов меч Смерти отсёк прядь её волос, заставив сердце на миг замереть.

«Пожалуйста, покажи хоть что-то! Дай мне надежду, что мне есть кого спасать! Прошу! Мне хватит мига!» – кричали в противовес злым словам её мысли.

Линкор в последнем рывке наращивал свою скорость. Остановка обещала стать по-настоящему жесткой. Примерно на уровне крушения самолёта.

– Всё будет как в твоей голубой мечте, мой грозный адмирал. На борту подлодки наши сыновья! – выкрикнула она, уже на пределе сил парируя тяжёлые удары. Защищаться от клинка мёртвых становилось всё труднее и труднее. – В каком порядке планируешь их убить? Или отдашь на расправу команде?!

Очередной неровный рывок линкора вперёд стоил Аде равновесия. Она всё же упала на колени. Этот шаг подвёл черту в их дуэли. Череда грубых ошибок в попытке одновременно сквозь скачку встать и держать оборону лишила разведчицу малейшего шанса для манёвра. Два лезвия скрестились. Спина марсианки оказалась придавлена к частично порубленному столу Барбароссы. Положение безвыходное. Преодолевая последние капли сопротивления, Диего неумолимо приближал к горлу Ады скрещенные лезвия их сабель. Ещё пару сантиметров, и вывернутое запястье откажет в службе, и одним резким рывком одно из лезвий её прикончит. А то и оба сразу. Вот и всё. У сказки о грозном адмирале и Марсианском Демоне проклёвывался новый финал.

– Знаешь, в таком положении трудно собраться с мыслями, так что, может, начнёшь уже поддерживать диалог? – сдавлено пробормотала она, понимая, что отбиться и отвлечь призрачного противника нет ни единого шанса, как и выползти из такого капкана.

Гильотина из двух лезвий опустилась предельно низко. В руке что-то хрустнуло, обдав болью. Лишь опыт учебки помог преодолеть естественный рефлекс и удержать руку в том же положении. Ещё пара секунд выиграна.

«Надеюсь, что этого достаточно, чтобы защитить детей!» – правый глаз пекло подступающими слезами.

– Значит, всё… – выдохнула она, понимая, что сил на сопротивление больше не остаётся. – Я… я люблю тебя, Диего. Запомни хоть это…

Безумно хотелось зажмуриться и пропустить худшую часть, но Ада упорно смотрела в лицо призрачному супругу, несмотря на слёзы застилающие глаза. Меч Смерти остановился у самого горла. Разведчица почувствовала, что противник замер. Не отпускал, но и не пытался убить. К дуэли присоединилсятретий?

Сердце стучало непривычно медленно или пропускало каждый второй удар. Она боялась вздохнуть, когда заметила то, на что и не надеялась. Сквозь маску фото-негатива и лишенные эмоций глаза болванчика Ада увидела своего любимого супруга. На несколько безжалостно коротких мгновений он как-то пробился наружу.

– Диего, – прошептала она.

Он разлетелся на части, как тогда в пещере, вновь оставив её одну и в слезах. Следом линкор дёрнуло так, что сомнений не оставалось – на всей мощности двигателей суперкораблика они вписались в берег, устроив экстренное изгнание всех призраков. Правда, это понимание пришло после того, как силой рывка разведчицу швырнуло через всю каюту. Ада лишь в последний момент сгруппировалась и поднялась на ноги, отделавшись лёгким испугом, несколькими гематомами, разбитой губой и десятком ссадин с ушибами.

«Наша новая традиция?» – с горечью подумала разведчица, хватая за горло намечающуюся истерику. Эмоции только для тех, кто прошёл за линию финиша. Её битва ещё не закончилась, значит, никаких слёз.

В состоянии бездушного робота она нашла саблю и вернула в ножны, отыскала среди мусора обувь и натянула обратно на ноги, а после поплелась на палубу. Матросы от удара корабля об остров разлетелись тряпичными куклами в разные стороны. Когда марсианка показалась, они, кряхтя, поднимались на ноги и, прихрамывая, подтягивались к капитану. Даже с учётом пряток, всех шифров и стоп-слов команда ощутимо поредела. Герман вцепился мёртвой хваткой в штурвал и не отцепился даже во время рывка, но тоже не обошёлся без последствий резкого торможения.

– Плохая новость – оттащить от берега линкор получится разве что при помощи подлодки, нескольких зарядов в берег и такой-то матери, – нервно выдохнул он. – Но пока вневременная шушера ходит-бродит по морям, это нереально. Так что, ленивые морды и mein lieber, с вещами на выход!

Последнее он прокричал с уверенностью человека, вышедшего живым из множества передряг. И не такое встречали, прорвёмся. Его непоколебимость вдохновила матросов и, чуть ожив после пережитого пленения призраками и жесткого торможения, они помчались вглубь линкора за своими пожитками.

– Хорошая новость… эти призрачные скоты не успели убить Воробьёва и твоих детей! – добавил Герман, когда все ушли.

– Откуда ты это знаешь? – напряглась Ада, чувствуя во рту привкус крови от разбитой губы.

– Пока вы там выясняли семейные отношения, прямо по курсу обнаружилась подлодка…

☠ ☠ ☠

– Ну и какого… ты не расшифровала весь журнал, пока у тебя было неограниченное время будущего, все технологии и прочие плюшки?! – рявкнул на агента Смит Воробьёв, пока резво работал руками. Шлюпка сама себя к берегу не торопилась тащить.

Увы, появление двух сцепленных кораблей на горизонте вновь подняло весьма важные вопросы. Такие как: а проникнут ли эти вневременные молодцы-удальцы сквозь обшивку подлодки? Допустим, их адмирал не сможет, но что насчёт остальных? Их вполне может хватить. Или нет? Или да? В состоянии неопределённости Жека принял решение разделиться. Глистер и команда постараются увести погоню за собой и, развив скорость повыше, сделают хорошую такую петлю с целью запутать врага, а на закате вернутся к противоположной стороне острова. Тем временем, Смит, Воробьёв, Шустрик и полумарсианские дети на шлюпке своим ходом высадятся на остров и объединят свои силы с агентом Вурдалаком.

Как частенько бывало у Воробьёва, в процессе муторной работы в голову приходили умные мысли. Точнее говоря, пробивались сквозь панику, когда вневременная братия с корабля их всё же заметила и помчалась прямо по воде за ними. Да, в соответствии с планом, большая часть погони повернула в сторону Невского, но и тех, кто по-Иисусьи догонял шлюпку, хватило бы, чтобы пустить их пятёрку на мелко нарубленное рагу.

– Да потому что он не зашифрован! – раздражённо рявкнула мадам. – Он написан на языке, который специально изобрели противники в период Третьей мировой. Все, кто его знал, давно мертвы. Через синтаксис приходится пробиваться с боем. Компьютеры выходили из строя, пока проводили лингвистический анализ. Последним, кого обучали этому языку, был выпуск Барбароссы, которого ты вроде ненавидишь, но таки защищаешь!

– Таки теперь и ты его защищай, причем, если будет нужно, то ценой собственной жизни! – передразнил Жека. – Если он единственный, кто сможет прочитать твой журнал, то эта птица-говорун, обладающая умом и сообразительностью, для нас бесценна! Все, на вёсла!

Увы, даже ускорение уровня рафта, покоряющего пороги пятого уровня, не помогало. Иисусий бег по поверхности воды перегонял всё и вся. Агент Смит, впервые увидевшая бегущий вневременной спецназ по их души, резко вскочила и начала поспешно стаскивать с себя платье.

– На шлюпке шансов никаких, – нервно проговорила она, – предлагаю врассыпную. Кто-нибудь таки доживёт до берега.

– Ты… вы… что?! – ахнул покрасневший от смущения Шустрик, очевидно впервые в жизни увидев оголяющуюся перед ним женщину. – Но ведь лучше вме…

– Баба с лодки, гребцам легче! – махнул рукой Жека, но увидев, что к бедру агента Смит примотана ценная книжица, рявкнул: – Куда?! Журнал верни, вертихвостка штабная!

Увы, мадам только пятками на солнце сверкнула и была такова. Блистая кролем олимпийского уровня, побегушница стремительно направилась в сторону берега, наращивая шансы добраться до спасительной суши целой и невредимой. Воробьёв, пожалев, что для остроты ума не припрятал с собой небольшую фляжечку рома, панически думал, как придать этой морской колеснице деревянного века хоть какое-то дополнительное ускорение. Сумасшедшая идея всё же пришла. Быстро нашарив по карманам, Евгеша нашёл свисток, с помощью которого всегда подзывал своих коньков-мутантов. Слух у них был настолько чувствительным, что слышали «папочку» на очень больших расстояниях.

«Как знать, может, сейчас тоже услышат!» – думал Жека, пока изо всех сил дул в серебряную трубочку, едва издающую слышимый свист. Коньки отзывались на ультразвук.

Мальчишки ничуть не удивились странному поведению капитана, лишь активнее налегали на вёсла, хотя ноша была явно не по размеру. Им по мере сил помогал Фокс, но до морских бегунов осталось всего-навсего метров сто, и расстояние стремительно сокращалось. Благородный порыв выпрыгнуть из лодки и дать шанс не темпоральным не агентам на спасение на миг вступил в битву с малодушием Жеки. Ребята этого поколения уж точно не виноваты в грехах отцов дедов их прадедов. Увы, малодушие победило.

В последний момент из воды показалась троица воспитанников Жеки. Со специфическим свистом, которые могли издавать только коньки-мутанты, они приблизились к шлюпке. И даже в момент, когда его конница пришла на помощь, её вновь пришлось спасать. Впечатлительный юноша, увидев морских тварей, в три раза превосходящих по размеру сухопутных коней, замахнулся на них веслом. Тоша и Гриша, успевшие на них поглазеть, когда «дядя Жека» показывал прирученных зверюшек, отнеслись к помощи более сознательно.

Пока Воробьёв перехватывал руку вспыльчивого «сына», они вдвоём накинули на шеи коньков хомутом верёвку, закрепив её на шлюпке. Сообразительные мутанты помчались вперёд, уводя шлюпку на сумасшедшей скорости вперёд. Над головой разведчика лишь успел просвистеть чей-то клинок. Попадавшие на дно лодки Жека с Фоксом проводили взглядом отставшую погоню. Увы, путь до берега быстро стал тернистым. Игривые морские жеребцы решили устроить весёлые забавы на воде и несли шлюпку зигзагами, не приближаясь близко к спасительной земле.

«Три белых коня, эх, три белых коня…» – мысленно напевал Жека, старательно сражаясь с головокружением. Так его не крутило ни в тренировочной центрифуге, ни с жесткого перепоя, ни с жесткого перепоя в тренировочной центрифуге.

Погоня, поначалу сильно отставшая от обезумевшей шлюпки, стремительно начала настигать свою цель. Вцепившись в борт, Жека обнажил саблю, изо всех сил пытаясь представить, что это не лодку так швыряет из стороны в сторону, а он решил смешать ром с грибным отваром очередных местных шаманов и страдает от последствий. Богатая фантазия и многострадальный вестибулярный аппарат вполне выровняли руку разведчика ровно в тот момент, когда настало время отбиваться от вражеской шашки. Неожиданно опыт беспробудного возлияния оказался весьма полезным, и призраки, размахивающие оружием на бегу, посрамили честь полка.

Наигравшиеся коньки всё же выбросили шлюпку на берег. Почти на берег. Линия мелководья, способная разве что щиколотку намочить, тащилась до всамделишной суши метров пятьдесят. Примерно в это же время и агент Смит добралась до тёплого белого пляжа своим ходом. Воробьёв, дав знак Фоксу повторять за ним, схватил Тошу в охапку и понёсся к сухому песку. Шустрик, не будь дураком, схватил Гришу и помчался даже быстрее бати. Прискакавший по их головы отряд остался ни с чем и грустно разлетелся пылью при попытке сделать ещё шаг на сухую часть берега.

– Объявляю эту высадку вполне успешной! – хмыкнул Жека, оглядывая своих подопечных, к которым он прибавил юного Фокса.

Агент Смит не упустила возможности, отплёвывая песок с солью, сказать ему немало ласковых слов на родном одесситском говоре. Воробьёв на всякий случай заткнул детям уши, но больше надеялся, что они просто не поймут, шо таки эта женщина говорит.

Когда вундерлинкор со всей дури столкнулся с островом, это почувствовали все. Удар такой силы заставил остров содрогнуться. Из-за набранной скорости чудо-кораблик протащило ещё на добрые несколько метров вперёд. На миг Жека поверил, что в противостоянии линкор-остров победит первый и просто оттащит кусок суши в сторону. В некотором роде эта идея ему даже понравилась. Иметь свой ломтик тропического рая на буксире подлодки было бы весьма круто. Хорошо, что губозакаточную машинку начнут проектировать только в 21-м веке.

– Мама! – разом растеряв свой пиратский вид, мальчишки бросились к весьма побитой Аде, бежавшей мальчишкам навстречу, едва она покинула линкор.

Неловко замерший Жека переводил настороженный взгляд с Адольфика на агента Смит. Настал тот самый опасный момент, когда марсианка могла сама себя выдать опасной мадам из будущего. Но это ведь Ада! Она же не скажет чего-то лишнего? Потрёпанная марсианка стала напоминать типичную жертву семейного насилия – губа разбита, на скуле наливался синяк, по всему лицу и рукам алело множество мелких царапин и ссадин. Разноцветные гематомы проступали под белой кожей тут и там, но больше всего вопросов вызывал длинный ровный порез на горле. Недостаточно глубокий, чтобы угрожать жизни, но явно появившийся из чьих-то целей эту жизнь помножить на ноль. Что произошло на вундерлинкоре?

– Guten Tag, meine Damen und HerrenДобрый день, господа и дамы!! – появился не такой же побитый агент Вурдалак с остатками своей команды.

В контексте крушения хромота Германа даже была в тему. Жёсткое торможение об остров далось всем немалой ценой. Впрочем, команда, несмотря на неприятный облик, не выглядела серьёзно раненой. Значит, ещё поборются.

– Герман Барбаросса! – рявкнула агент Смит, почти не растерявшись от сложившейся ситуации. – Вы таки обвиняетесь в освобождении вневременной армии, получившей статус запрещенной во всех странах и временах! Ваше действие приравнивается к террористическому акту критического уровня и карается казнью на месте…

– Я так понимаю, что помимо важной макулатуры к нам занесло из будущего всякий одесситский мусор? – осклабился Барбаросса, ничуть не напрягаясь от обвинений. – С другой стороны мне даже интересно, как голая бабёнка с мягкой книжечкой в качестве оружия собирается меня казнить? Будешь читать вслух со своим невыносимым говором, пока сам не застрелюсь?

– Да как вы…

Совершенно ненужный конфликт зарождался сам собой. Евгеше было абсолютно до лампочки, права агент Смит относительно агента Вурдалака или нет. Важнее всего были вневременная орда во главе с муженьком Ады и весёлая нарезка ими всех встречных темпоральных агентов. Поскольку Адольфик не планировала разнимать горячих финских парней, эта роль оставалась вакантной.

– Брейк! Не разбивайте мне сердце своими ссорами и оскорблениями! Вслед за сердцем мне потребуется новая печень, а у нас и так времени в обрез! – рявкнул Воробьёв, пользуясь авторитетом капитана, чей корабль хоть и отсутствовал, но всё ещё был на ходу. – Сейчас у нас дружба-жвачка до уничтожения трезубца. А после хоть на оливье друг друга нарезайте. Вы мне одинаково не нравитесь!.. Хотя я буду болеть за Германа-ВалерияЕсли вдруг кто-то забыл, в свитке полное имя отображалось так: Герман Август Валерий Барбаросса, он как-то роднее!

– Ладно. Справедливо, – кивнула Смит и протянула Барбароссе журнал, – Среди всех агентов этого и 24-го века только вы… ты можешь это расшифровать. Моё имя Карина Смит.

Герман смерил её уничижительным взглядом, на контрасте показывая, что к Жеке всё это время он тоже относился с определённой симпатией. Его истинное презрение явило себя только сейчас. С другой стороны, а поступил бы иначе сам Жека, если бы его обвиняли без повода в одном из самых страшных преступлений?

– О, а я… моё имя Фокс. Фокс Тер… Вороб… просто зовите по имени, – выскочил вперёд Шустрик.

– Это ещё кто такой? – удивился Герман.

Его команда предпочитала помалкивать, переводя настороженные взгляды от одного участника к другому.

– Сынка мой, – с беззаботной улыбкой ответил Воробьёв, едва не добавив «у меня есть, а у тебя нет!». – Отпрыск Лизоньки.

– Ну если от Лизоньки… – едва не расхохотался Барбаросса, понимая подоплёку отцовства к Лизонькиным детям. Так и камень мог вполне стать законным отцом. Просто на сходство лучше не смотреть.

– А вы? – повернулась агент Смит к Аде с детьми.

– Они представляют заинтересованную сторону, – выступил вперёд Жека, поймав себя на странной роли защитника всех и вся. То детей спасает, то Фокса, то Карину, а то и Адольфика. Впрочем, в этот раз Барбаросса тоже вышел вперёд, оставляя Аду за спиной и под своей защитой.

– Аделаида де Очоа, – со свойственной аристократам манерностью ответила та, поднимаясь на ноги и мгновенно входя в роль, – это мои сыновья: Грегорио де Очоа и Антонио де Очоа.

– К вашим услугам, – хором добавили мальчики, одновременно опуская головы в поклоне.

☠ ☠ ☠

Александр Невский ещё никогда не держал на борту такое количество народа, но размеров подлодки вполне хватало на две команды и двух капитанов. Герман моментально оттеснил Глистера от панели управления подлодкой и, орудуя журналом со своими картами движущегося звёздного неба, начал резво задавать координаты. Увы, для постоянной сверки с местным звёздным небом подлодку требовалось держать на поверхности, выставив бутафорский парус.

В руках Германа журнал послушно открывал все свои секреты. Маршрут строился на глазах. Евгеша даже начал надеяться на лучшее, но сбивчивый рапорт Глистера и Кукукурочкина быстро вернул настроение к прежнему испорченному уровню. Да, они сумели как следует запутать призрачных противников, когда на всех скоростях обогнули их базу, резко ушли на самое дно и, ползая по песку пузом, стремительно отступили.

Хранилище всех остальных рекрутов своим полем сумело поломать базовые настройки болванчиков нахлёстом двух приказов «сидеть на базе» и «уничтожить всех разведчиков», транслирующихся одновременно, пусть и на очень короткое время. Но по пути на остров общей встречи они заприметили нежелательную компанию. После нападения на Виргинские острова британцы отправили по их головы вооружённый до зубов боевой корвет. Вот уж чего не хватало им – злобных бриташек для полного счастья!

– Без паники. Если карты не врут, мы не очень далеко от Санто-Доминго, – успокоила его Ада. – Там сейчас друг семьи со своим боевым фрегатом. Отправим ему голубя, пусть поговорит с британцами по-мужски. Не зря же я его на помощь звала.

– Какие всё же шикарные бонусы даёт замужество! – негромко проговорил Жека с улыбкой, краем глаза посматривая на свалившуюся мадам.

– Кстати о семейных темах, Фокс действительно твой сын? – шепнула она, с удивлением глядя на коллегу.

– Нет, но не расстраивай парня. Он только батю нашёл. Не говорить же ему, что ветреный нрав Лизоньки делает список потенциальных отцов бесконечным. Я не удивлюсь, если наш старый пердун Герман тоже в нём есть!

– Как благородно! – с улыбкой покачала головой марсианка.

«Чего не сказать обо всём, что мы с ней вытворяли. Эх, вот ведь было времечко!» – с ностальгией подумал он.

Под подозрительным взглядом оставшейся без дела агента Смит, они отыскали среди оставшихся на Невском голубей подходящего и, прикрепив к нему письмо, отправили птицу в полёт. Пока Барбаросса работал, Жека всячески создавал барьеры между одной разведчицей и другой, чтобы те как можно меньше сталкивались и вообще никак не взаимодействовали. Дети, быстро сообразившие, что к чему, Воробьёву по мере сил помогали, отвлекая то Аду, то агента Смит. Герман тоже оказывал посильную помощь «Аделаиде», удерживая её рядом, а пришлую разведчицу гнал от себя подальше.

Ада с первых минут отправки Невского уединилась в матросском кубрике с детьми. Ссадины, синяки и кровоподтёки нуждались в обработке. Напуганные видом матери мальчишки вызвались помочь ей с врачеванием. Провожая их взглядом, Жека надеялся, что с учётом новых данных марсианская мать даст полную вводную сыновьям и они никак себя не выдадут. Впрочем, всегда можно было просто удавить в тёмном углу агента Смит, на случай, если будет слишком досаждать. Кто узнает? Ей всё равно путь назад закрыт, разве что под одеждой она где-то прячет машину времени.

Но к её чести, агент Смит на подлодке вела себя весьма осмотрительно. В конфликты не лезла, выслушала все доводы агента Вурдалака, Коса, Жорика и Жеки, поработала головой и отозвала свои обвинения. Виновником всех бед всё же был сам механизм оружия будущего, который никто не мог отключить дистанционно. Он работал и до того, как потомок Кортеса добрался до меча Смерти, значит, работал бы и дальше, но не так заметно. До самой Третьей мировой и даже позже, с учётом итогов войны.

«Тогда к часу «Икс» уже набралась бы критическая масса, которой хватило команды «фас», чтобы уничтожить всё живое и на суше, и на воде. Ведь хозяев, способных приказать «к ноге», в живых не осталось. Тогда даже хорошо, что всё вскрылось сейчас, когда мы можем всё предотвратить!» – раздумывал Воробьёв.

По глазам агента Смит он видел, что она если не думает о том же, то рассуждает в близких темах. Да, проблема загнала их на берег и в любой момент может вновь возникнуть на горизонте, но в случае победы сопутствующих потерь будет не так много. Не весь мир. От неприятной истины мадам всё больше мрачнела, чем успешно пользовался Шустрик. Короткий путь к сердцу женщины через душевные беседы давно показал свою состоятельность.

– Насколько я поняла из журнала, если меч приблизится к трезубцу, ограничение на водное пространство для вневременной армии будет снято, – негромко произнесла она, подкравшись, пока Ада прямо в военной рубке латала Германа.

– Это нам давно известно! – фыркнул он в ответ.

Гордый ариец не пожелал покидать панель управления даже на несколько шагов, продолжая вести себя так, будто подлодка всецело принадлежала ему. Воробьёв надулся, как мышь на крупу, но быстро переключился на детей. Неожиданное отцовство, как замещающее с Гришей и Тошей, с блестящими глазами слушающими «дядю Жеку», так и со свалившимся Фоксом будто открыло второе дыхание разведчика. Стало даже немного жаль, что «сыновья» у него появились ненадолго и дурачиться с мелкими не получится до их совершеннолетия. Да и Шустрик очень недолго будет оставаться наивным юношей, с открытым ртом слушающим его мудрость. Тем ценнее ощущалась каждая свободная минута. Где-то в шкафу ревниво покрывался пылью забытый ром.

Пока море оставалось спокойным, Евгеша радостно возился с мальчишками. Тремя мальчишками. Показывал, как модифицировать компас, чтобы стрелка всегда поворачивалась в сторону подводной лодки. Демонстрировал, как эффективнее всего заряжать пистоль, когда вокруг битва и права на ошибку нет. Даже научил «пить в рукав», как пятнадцать лет назад наставлял Аду, чтобы в случае чего не принимать на грудь всякое, но оставаться самым любимым собутыльником. Троица слушала его нравоучения, его байки и его науку с горящими глазами. Это ли не счастье, когда опыт есть кому передать?

Фокс с небывалым талантом поглощал все знания, что летели в его сторону. На второй раз его уже не шокировала подлодка, не лишали чувств педальки динамомашины. Напротив, он даже помогал матросам ускорять лодку, как можно быстрее. Глистера он слушал с огромным интересом, да и науку Жеки явно впитывал, как губка. Хорош сын, жаль, что не родной. Такому можно было однажды передать в наследство Невского. Паренёк даже пытался повторять словечки Воробьёва, смешно коверкая русские ругательства.

– Сначала нам самим нужно подобраться к трезубцу на расстояние удара, а потом бояться, что появятся призраки коммунизма… простите, фашизма! – хмыкнул разведчик, продолжая дурачиться с мальчишками на глазах странно улыбающейся Ады.

Такой улыбки у коллеги он за все пять лет совместной работы не видел ни разу. Какая-то она была… неуместная для их брата. Слишком мягкая, что ли?! Будто среди этой вечной круговерти наследия будущего, стремящегося убить их всеми возможными способами, а всеми невозможными всячески отравить существование, оставалось что-то светлое. Нет, оно, конечно, оставалось, но так открыто этому радоваться не в правилах разведчика!

– Итак, господа, дамы и одесситское недоразумение, – объявил Герман, вернувшись к панели управления и не упустив шанса уколоть агента Смит. – Хорошая новость: весь журнал я прочитал и меньше, чем через час, а точнее говоря к рассвету мы прибудем к острову, от которого рукой подать до трезубца. Плохая новость: нам на хвост сел вневременной спецназ и через пять минут здесь станет жарко!

Круг пятый. Усыпальница надежд

Все свободные матросы с поддержкой Фокса и мальчишек сели на педальки. Погоня началась. Галеон «Калипсо» и в свои обыденные годы отличался быстроходностью среди подобных себе левиафанов, но став вневременным монстром, и вовсе мог потягаться быстроходностью с линкором и, к сожалению, с юркой подлодкой.

– Надо погружаться! – бросился к панели управления Глистер, но был отброшен тяжёлым ударом Германа.

– Нельзя, мы идём по звёздам. Маршрут непростой, нельзя отвлекаться. А ты либо иди вниз и крути педали, или топай наверх на звёздочки смотри!

Ада бросилась вооружаться. После дуэли с супругом запястье рабочей руки оставляло желать лучшего, даже перетянутое местным подобием эластичного бинта. Мальчишки наращивали темп подлодки по мере сил. Находясь на самом нижнем уровне, они в теории могли и не встретиться с агрессором, но только при условии, что кто-то будет сдерживать вневременную армаду на самых верхних. В идеале не дальше бутафорской палубы.

– Британцы на хвосте! – услышала она крик агента Смит, не отрывающей взгляд от перископа.

– Фехтовать умеешь? – остановилась разведчица у выхода из военной рубки.

В ответ прибывшая мадам впервые растерялась и коротко мотнула головой. В учебке не только Аде отказали в обучении махания шашкой. Настал тот самый момент, когда наука будущего проиграла урокам супруга. Напомнив, что стрельба по призракам не имеет никакого смысла, марсианка помчалась вниз собирать группу боеспособных ребят. Иллюзий она не питала и понимала, что вот-вот надо будет дать отпор и удерживать противника на самом верху так долго, как это вообще возможно. Следовательно, на пристроенной палубе должно оказаться как можно больше темпоральных агентов.

Глистера она трогать не стала, а Коса и Жеку потащила наверх. Выжившие разведчики с Арийца добровольно вызвались с ними. Среди отряда самоубийц мелькнуло лицо Сладенького и смутно знакомая физиономия Германовского старпома. Желающих сдержать силы болванчиков меча Смерти оказалось так много, что части пришлось ждать своей очереди по другую сторону шлюза.

– Эх, почти ностальгия! – крикнул с азартной улыбкой Жека. – Только в прошлый раз нам мешали рыбо-мутанты и помогали пираты.

– Теперь нам помогают звёздочки и мешают вон те британцы, – хмыкнула она.

Корвет с белыми парусами и скромно темнеющим британским флагом уже настигал их, никак не в силах подобраться на пушечный выстрел. Впрочем, этому небольшому кораблику уже была приготовлена небольшая, но весьма эффективная торпеда. Достаточно только приблизиться, и большой яркий бум наполнит тёмную ночь яркими красками. Беглый взгляд через подзорную трубу явил готовившихся к атаке англикашек.

– Господа, этой ночью нам скучать не придётся! – громко объявила Ада.

Сильный красочный взрыв произошёл даже раньше, чем рассчитывала команда Невского. Пропоров корвет, словно гнилую тряпку, сквозь британцев прошёл галеон «Калипсо», настигая подлодку. Взорвавшийся от такого кощунства порох в трюме превратил охотника Виргинских островов в красиво горящий факел. Тем временем обращённый во вневременное судно корабль шёл на столкновение.

– Прибавить ходу! – рявкнула Ада одному из матросов, держащих вахту у шлюза. – И дайте нам больше света.

Вспыхнувшие лампы помогли во тьме ночи разглядеть наступающую армию. Все нападающие двигались одинаково рвано, телепортируясь каждое мгновение сквозь пространство. Впрочем, их полупрозрачный вид, дрейфующие контуры и порывистое перемещение уже никого не могли напугать. Наверху собрались стреляные воробьи во главе с Воробьёвым. Пираты, среди которых затесались темпоральные смертники, ощетинились против рабов древней железки своими саблями.

Герман обещал час. Время пошло. Защитники Невского старались держаться вместе, прикрывая спины друг друга, и единым злобным ёжиком гнать от себя противника сверкающими в темноте иголками. Незаметно в их тёплой компании оказался даже названный сын Воробьёва, вполне добротно владеющий рапирой и дагой. Ловкость парнишки позволяла ему закрывать бреши в защите пиратов и заменять собой тех, кому всё же не везло пропустить одну-две атаки. Диего среди нападавших не было, или он предпочитал атаковать в слепой зоне, но без его фигуры, вызывающей бурю противоречивых и болезненных эмоций, оборону держать было куда проще. Даже запястье почти не беспокоило.

Шаг. Отступление. Манёвр. Защита.

Но совсем забыть о супруге не выходило. Каждую секунду Ада боялась, что он объявится в рубках подлодки, покажет себя мальчикам, а то и навредит им. Каждая контратака становилась испытанием на силу воли. Нельзя отводить взгляд от противника, роем наступающего снова и снова. Нельзя даже на секунду поворачивать голову к шлюзу, думая о детях. Нельзя. Цена просчета будет слишком высокой. Только зажать в себе всё человеческое, вспомнить, как была бездушным орудием Советов какие-то пятнадцать лет назад, и вернуть себе то состояние. Злобно оскалиться наступающему врагу и теснить его от себя подальше. И не таких убивали.

Удар. Манёвр. Разворот. Ещё удар.

Не сразу, но призраки сообразили перебить все осветительные приборы, чтобы погрузить зависимых от освещения живых в темноту. Чаши весов качнулись в сторону вневременных агрессоров. Непросто отбиваться от того, кто не производит ни единого звука. В темноте это делать и вовсе невозможно. Понадеявшись на авось, Ада натянула на лицо подарок Германа. Очки, оправдывая своё происхождение, мгновенно перестроились и в зелёном спектре отобразили наступающих. Вот только сквозь стёкла они выглядели окончательно инфернальными тварями.

Защита. Теперь только защита.

– Фаеры сюда, живо! – рявкнула разведчица, выступая вперёд в качестве единственного защитника подлодки.

Уровень сложности стал максимальным. Теперь ей предстояло в одиночку не только защищать детей и подлодку, но и стоящих за спиной однополчан. Столько, сколько потребуется, чтобы светящиеся шашки разогнали ночную мглу. Вперёд, вправо, резко влево. Защита себя, защита других, защита шлюза. Не пройдёте, твари. Не в эту смену! Увы, всех спасти не выходило. Защищающиеся наугад матросы быстро становились лёгкой жертвой.

Четыре зелёные вспышки заставили её зажмуриться и слепо отпрянуть назад. Прямо в руки команды, которую она защищала. Настала их очередь выплачивать должок. Линзы, настроенные на ночное зрение, едва не лишили её способности видеть, но всё обошлось гаденькими солнечными зайчиками, прыгающими в глазах каждый раз, когда Ада моргала. Забросив очки обратно на темя, разведчица вернулась в поредевший, но не утративший воли к победе строй. Мраку и его призрачным теням не пройти. Да и темнота ночи начала сдаваться перед серостью рассвета.

– Земля! – успел кто-то крикнуть и, прежде чем все повернулись в сторону носа подлодки, Ада уже знала, делать. Надеясь на крепость бутафорской мачты, она клещом вцепилась в неё изо всех сил.

Следуя дурному примеру Арийца, Невский прополз на брюхе до самой суши, изгоняя со своей спины всех призрачных паразитов. Впрочем, ползти ему пришлось немного. Остров торчал иглой из водных глубин, больше напоминая айсберг, чем естественным путем появившийся атолл. Да и естественного в этой серо-чёрной земле не было ни грамма. Сплошная скальная порода, усыпанная сияющими самоцветами, горящими в свете восходящего солнца маленькими звёздами.

Первый раунд завершился. Разведчики, пусть не в сухую, но сумели огрызнуться. Как только они приблизятся к трезубцу, преследующие их по пятам болванчики окажутся не менее близко. Тогда станет по-настоящему страшно. Пока выжившие радостно спускались на сверкающую землю, Ада бросилась в подлодку за мальчишками. Тоша и Гриша нашлись в общей куче матросов. Невредимые, без единой царапины, что немало удивило её, но стоило перевести взгляд на остальную команду, и всё встало на свои места. Вновь сработал этот неведомый всеобщий порыв защитить полковых детей. Даже команда Германа предпочла пострадать чуть больше, но прикрыть младшеньких.

– Мамочка, это было так здорово! – восторженно встретил её объятия Гриша.

– А можно ещё раз? – вторил ему Тоша, пока она ощупывала их на ушибы и прочие незаметные глазу травмы.

– Ещё раз подлодка может не выдержать, – улыбнулась она с облегчением, только в этот момент ощутив, какой тяжёлый груз всё это время несла на своих плечах. Ужас неопределённости не позволял ей умереть, но и полноценно выдохнуть не давал. – Идём, мы временно высаживаемся на остров. Вам понравится!

«На суше целее будут. Лучше потом за ними вернёмся!» – решила она.

В рассветном алом сиянии остров походил на ночное небо с ярко просматривающейся туманностью. Мальчишки, увидев такое чудо наяву, сразу позабыли о впечатлениях после яркого торможения о скальную сушу и бросились смотреть на «звёздочки». Жека, Герман и агент Смит со всеми выжившими разведчиками заканчивали высадку.

– Побудьте пока здесь! Следите, чтобы остальные вели себя прилично, хорошо? – шепнула она сыновьям и направилась к коллегам.

Невского надо было вытаскивать обратно в воду. Красивое торможение свою роль сыграло, но, чтобы покинуть остров, им потребуется судно на ходу. Глистер с Косом понимающе кивнули и вернулись на подлодку.

– Я смотрю, камешки на твоём золотом протезе поярче этих страз будут, – не упустил момент уколоть коллегу Воробьёв, пока те шествовали по сверкающей земле. – Теперь из задницы сыпется не просто песок, а золотой, да?

– Ну не всем же следовать унылой традиции образа бомжующего разведчика! – не остался в долгу Герман. – Хотя чего ещё ожидать от воспитанника Советов?

– А вы не могли бы сосредоточиться на миссии?! – непривычная к традиционному общению двух разведчиков агент Смит нервничала больше, чем во время нападения вневременных рекрутов.

Но на неё никто не обращал внимания, кроме вьющегося вокруг мадам Фокса. Робкий юноша пожирал её влюблённым взглядом, но подойти боялся, уже убедившись в её суровом нраве, остром языке и богатом наборе матерных конструкций. Ада не стала прерывать горячую беседу, лишь жестами показала, что возвращается на подлодку, а им поручает продолжать поиски трезубца.

– Эй, донья Аделаида, – окликнула её мадам у самой лодки. – Хорошо машешь шашкой.

– Это называется фехтованием, – с присущей её статусу холодностью ответила Ада, внутри замерзая. Вот только раскрытия перед штабными ищейками сейчас не хватало!

– Да, верно. Знаешь, для аристократки этого века ты удивительноэмансипирована. Мужчинами командуешь, будто тебя учили этому годами…

– Аристократов этому и учат. С пелёнок, – резко перебила её марсианка, стараясь соответствовать созданному образу. – Если вам больше нечего сказать, то была рада беседе.

– Но… – попыталась было вставить слово агент Смит.

– Очень рада! – подвела жирную черту разведчица и поспешно начала карабкаться к шлюзу подлодки.

– Удачи, синеглазка! – услышала она уже внутри.

☠ ☠ ☠

– Да, застряли мы капитально! – подвёл печальный итог Жора, когда все привычные способы запустить лодку оказались бесполезными.

Там, на блестящей поверхности острова, трое разведчиков открывали путь к трезубцу. В подлодке дела шли не очень. Вне родной стихии судно из грозного оружия будущего стало балластом. На суше всё, чем обладал Невский, никак не могло помочь вернуть его в морскую пучину. Кос возглавил команду, раскручивающую педальки динамомашины. Энергии хватало для манёвра. Найти бы только этот самый манёвр.

– Вижу корабль! – услышали они крик, доносящийся со входного шлюза. – Это те самые призраки. Караулят нас. Приближаются.

«Самое время уже отыскать грёбаный трезубец, Герман! Или мне его со своей позиции щупом выколупывать со дна прикажете!» – в раздражении подумала Ада.

Злые мысли внезапно подсказали ещё один не опробованный вариант.

– Жора, сколько у Невского рабочих транспортных клешней и щупов? – поинтересовалась она, пытаясь отыскать на панели управления тумблеры управления механическими конечностями подводной лодки.

– В рабочем состоянии три. Если повезёт, то можно расшатать ещё два, – отозвался Глистер и с подозрением покосился на марсианку: – Ты чего удумала?

– Вытягивай все доступные хваталки, мы будем отталкиваться от острова.

– Волоком тащиться по скальной породе опасно!

– Ещё опаснее остаться с неподвижным судном тут. Этого острова нет ни на одной карте, так что раз-два-поехали! – отрезала Ада, но добавила чуть спокойнее: – Я постараюсь быть понежнее.

– Сказал пират девственнице! – фыркнул Глистер, но послушно начал набирать необходимые команды.

Кукукурочкин ничуть не испугался предупреждения о кошмарной тряске. По громкоговорителю радист объявил о полной готовности накрутить столько энергии, сколько потребуется, и показательно заработал ногами. Невский послушно загудел, отзываясь на доступные ему команды. На острове все, повинуясь требованию Ады, отошли от подлодки подальше.

От адского скрежета она едва не оглохла, предельно ощущая напряжение в барабанных перепонках. Три крупных щупа и две клешни по команде вытянулись вперёд, упёрлись в каменистую почву. Медленно и мучительно, высекая искры обшивкой, Невский начал своё движение к воде. Щупы нагревались и угрожали отказать или вовсе переломиться от перегрузок, которые взяли на себя. Военная рубка вибрировала от визга сирены, оповещающей об опасном состоянии подлодки. Ада, как и обещала, пыталась изо всех сил приложить плечо силы так, чтобы весь удар на себя взяли щупы, а не обшивка. Руки-хваталки не настолько жизненно необходимы, как целостность судна.

«Давай, мальчик, ты столько ядер с картечью собой ловил, это для тебя должно быть, как щекотка! – мысленно обращалась она к Невскому, осторожно выводя лодку всё ближе к воде. – Ещё немного и всё!»

Система защиты на пределе мощности старалась оглушить всех, кто остался внутри. Сразу несколько сирен орали, каждая на свой лад, в корне не соглашаясь с «щекоткой». Невский сопротивлялся, как мог, чтобы навсегда остаться лежать на острове, притворяясь выброшенным на берег китом. Но марсианка была упорнее. Сквозь скрип и крики машины, сквозь всё сопротивление она всё же сумела вытолкнуть подлодку с острова. С громким «бултых» транспорт будущего плюхнулся в воду и камнем пошёл на дно. Экстренный запуск всех двигателей и стабилизаторов усложнился кручением-верчением Невского вокруг своей оси. Таких ярких испытаний на выносливость даже учебная центрифуга не устраивала.

Теперь визжала только одна сирена, оповещающая об очевидном – они потеряли управление и сейчас со всей дури шмякнутся на дно. С трудом закрепив себя страхующими ремнями, Ада с Глистером в четыре руки начали задавать необходимый набор команд, чтобы притормозить лодку-самоубийцу и ещё немного пожить на этом свете. Не сразу, но это им удалось. Попытка одновременно затормозить и выровняться потерпела поражение. Пришлось выбирать что-то одно. Падение удалось замедлить почти у самого дна. Невский замер вверх тормашками не достигнув всего два метра до песка и камня. При помощи манипуляторов и тонкой ювелирной работы подлодку удалось перевернуть и начать подъём.

– Ну ты, мать, даёшь! – выдохнул Георгий, сползая на пол военной рубки.

Радист во время падения взял весь удар на себя, успев сначала застегнуть пряжку ремней на разведчице. Пересчитав собой все выпуклые части рубки, он выглядел удручающе. Каким-то чудом не потеряв зубы, Глистер сломал нос, несколько рёбер, разбил лицо и насобирал телом немало ушибов.

– Мастерство не пропьёшь, – отозвалась Ада, находясь в не меньшем шоке от проделанной работы. – Тебе бы в лазарет.

– Потом, – прохрипел он, – кто-то должен оставаться у панели управления.

Александр Невский всем бедам назло гордо показался бутафорской мачтой над водой. Предвкушая радость Жеки и очередные попытки вневременных агрессоров напасть, Ада, позвав с собой небольшой отряд матросов на защиту, направилась к шлюзу. Ударивший по глазам солнечный свет заставил резко зажмуриться. Пока марсианка спасала Невского, рассвет сменился полноценным ярким утром. Она на пару секунд замерла, позволяя себе привыкнуть к освещению. Сквозь пальцы вдали угадывались силуэты разведчиков, манипулирующих с самыми крупными скальными пеньками. Глаза почти привыкли к свету, когда один из каменных наростов рядом с Жекой, Германом и агентом Смит вспыхнул ярко-алым цветом и землю резко встряхнуло.

Казалось, что дрожь прошла до самых литосферных плит. Почти выбравшаяся из шлюза марсианка покатилась вниз. Остановить падение она смогла, только вцепившись в бутафорскую мачту. Остров прочертила широкая рубиновая линия и ушла по водной глади к линии горизонта, чуть подсветив нос подлодки. На мгновение стало чудовищно тихо. Даже приближающиеся вневременные рабы меча будто замерли в ожидании продолжения. С утробным грохотом водная гладь по алой линии расступилась, открывая Моисеев путь от острова и до, хотелось бы надеяться, трезубца. Жека с Кариной и Фоксом по крутому скату полетели в сторону морского дна, отмечая свой путь криками и нецензурной бранью. Герман, несмотря на лишь одну рабочую ногу, сумел удержаться на острове.

Но хуже всего пришлось Невскому. Красная линия, открывающая путь, касалась и его. От внезапно исчезнувшей водной толщи подлодку перекосило и дёрнуло носом вниз. Прямо в пропасть далёкого морского дна, чтобы одним ударом от падения перебить всех матросов внутри и разведчиков, ищущих трезубец внизу. От рывка Ада едва не полетела в пропасть, удерживаясь из последних сил за бутафорию. В надежде, что та закреплена на совесть, марсианка попыталась подползти к шлюзу, но очередной рывок едва не стряхнул её с единственной опоры.

– Глистер, – крикнула она, в надежде, что её услышат. – Двигатели на полную мощность. Задний ход! Живо! Нет! Погружайся и задний ход!

Щекотливое положение Невского не позволяло мирно выровняться, оставаясь на плаву. Слишком низко он клевал носом, только если резко рвануться вниз, выходя из начатого движения наискось. При успешном манёвре подлодка уже через пару минут всплывёт на безопасной воде, полностью готовая к труду и обороне, но…

– Но тебя раздавит! – отозвался в громкоговоритель Жора.

– Живо! – повторила она, выругавшись. – Это приказ!

На другой стороне Моисеева пути дрейфовал галеон «Калипсо» со своим экипажем, выжидающим удобный момент для атаки. Небольшими отрядами с него десантировались прямо в убийственную толщу воды вневременные матросы, по-прежнему избегая суши. Им оставалось лишь подойти поближе к трезубцу со стороны воды, и тогда троицу внизу уже ничто не спасёт. Как и будущее человечества в Третьей мировой.

Ада изо всех сил цеплялась за бутафорскую мачту, стараясь не думать, что та от рывка Невского тоже наклоняется всё ниже, угрожая рухнуть вместе со своей ношей. Однако характерный хруст развеивал все иллюзии. Брошенный на обшивку взгляд в поисках чего-то пригодного, чтобы удержаться, не обнаружил ничего подходящего. Неудачно висящая лодка, неудачно ободранные выпуклости, пока волокли Невского в воду, и самая большая неудачница – марсианка высунувшаяся в неправильное время. Вот так до смешного глупо её жизнь оказалась в безвыходной ситуации. Если подлодка не успеет совершить спасительный манёвр, то они упадут вместе. Если успеет, то давление воды просто раздавит разведчицу или сметёт. А если Невский ещё раз дёрнется, то она упадёт. Сценарий со спасением отсутствовал.

Кажется, за спиной кричали дети. Жаль, положение не позволяло к ним повернуться. В последний раз она их не увидит. Подлодка завибрировала. Двигатели рванули судно в спасительную толщу воды. Мачта качнулась, опасно наклоняясь под отчаянные крики мальчишек.

«Сейчас будет рывок!» – больше почувствовала, чем подумала она, прежде чем тело на мгновение будто стало невесомым, а затем стремительно помчалось вниз.

Перед глазами мелькнул борт бутафорской палубы. Последняя отчаянная попытка выжить. Пальцы ударились о мокрую древесину и соскользнули, не в силах удержаться. Отчего-то страх не успел вцепиться в неё своей железной хваткой. Она лишь растерянно смотрела на удаляющееся небо, остров с детьми и… галеон с замершим на нём Диего. Он один не отправился на дно с командой, оставаясь на корабле. Тоша и Гриша кричали, рвались к ней, тянули руки, но железная хватка Барбароссы держала их в безопасности. Внутри потеплело от осознания, что о детях позаботятся. Последний свой взгляд Ада бросила на супруга неловко протянув к нему руку, словно это могло помочь. От столкновения с неизбежностью хотелось трусливо зажмурить глаза, но она продолжала смотреть…

☠ ☠ ☠

Очень зря меч сделал этот страх частью их сделки, но иными уговорами Диего де Очоа не поддавался на провокации, выбирая дом и семью. Видение смерти жены сделало его покладистым, оно же призывало его на бунт. Каждую секунду своего незавидного существования он бунтовал. Начиная от нежелания забывать её лицо и до открытых попыток противостоять приказам меча.

Всё же отношения носителя с клинком мёртвых отличались от отношений древнего артефакта с остальными. Кортес не просто так владел им, но ни разу не воспользовался по назначению. Меч и его пытался убедить подчиниться, но выбрал цель не по зубам. С поражением пришлось браться за ближайших родичей. Знания меча – это знания его носителя. Никаких секретов друг от друга. Обоюдный поводок, который, как оказалось, всё же можно держать с обоих концов. Это неприятное для меча открытие дало о себе знать, когда Диего не позволил убить свою жену на линкоре, впервые по-настоящему перехватив собственную руку. Ещё никогда мимолетный контроль над своими действиями не вызывал в нём такого воодушевления.

Увы, радость длилась ровно до момента, когда крики детей вновь заставили его вспомнить себя. В наказание за бунт меч старательно гасил его сознание, усыпляя лидера вневременных рабов, ослабляя последних до той границы, когда простые смертные смогли отбиваться почти на равных. И всё же отклик своего самого непослушного раба на крики сыновей меч никак не смог заглушить. Они тоже были частью сделки, частью образов, что подчинили испанца. От их назойливого существования в памяти Диего не удавалось избавиться. Столь отчаянный крик заставил его вновь стать собой и увидеть самое страшное.

Чёрная туча рванулась к морскому дну, опережая гравитацию, чтобы подхватить, удержать, уберечь ту, что не смогла выстрелить в него даже в его призрачном состоянии. Глупая попытка, особенность состояния призрака не позволяла ему даже мимолётно коснуться любимой жены. И всё же меч не смог его остановить. Адмирал в свою очередь сообразил использовать лезвие меча, держа его плашмя, чтобы получить хоть какую-то точку опоры и повлиять на падение жены. В конце концов, гравитация над ним не властна. На подкорке он ощущал, как меч выжигает всё, что было им, дабы навсегда пресечь любые попытки бунта раз и навсегда. Пусть сейчас он выиграл битву, войну проиграет, как только меч приблизится к своему якорю.

Сознание начало гаснуть, уступая воли того, что изобретут в далёком будущем. Пусть так. Зато его последним осознанным поступком станет спасение его любимой женщины. Ада успела увидеть лицо супруга. Прежде чем окончательно забыть себя, растворившись в приказах меча, он попытался коснуться её лица. На мгновение ему показалось, что он что-то чувствует. По-настоящему чувствует.

Приземление разорвало его на части и в тот же момент собрало обратно по кусочкам, но совсем другим. Более послушным. Трезубец был совсем рядом. Правила поменялись. Настигшая его тьма забрала всё…

☠ ☠ ☠

Ада не могла выдохнуть от чудовищного по своей силе удара совсем не мягкого дна о её спину. Лёгкие будто взяли отпуск и отказались работать в таких условиях, пока глупая хозяйка не начнёт жить, бережно относясь к своим бренным костям. Она лежала на спине, ощущая солёные морские брызги на своём лице, и боялась пошевелиться. Пройдя весь живописный полёт не дрогнув ни на мгновение, теперь она страшилась узнать, что все кости переломаны и жить ей осталось недолго. Боли отчего-то не ощущалось. Впрочем, определённые травмы позвоночника избавляют от боли навсегда… Лучше бы сразу насмерть упала, чем неподвижно лежать, пока на неё не рухнет вся тяжесть морских волн. Когда первый мучительный вздох прорвался сквозь лёгкие, она невольно дёрнулась вперёд.

Хорошей новостью стало отсутствие смертельных ран и переломов. А плохой – последний взгляд на мужа, разорвавшегося на части, когда они приземлились. Скрипя зубами, она давила в себе истерические слёзы. Как же это в его духе, давать надежду и отнимать в тот же момент! Состояние его характеру под стать, хоть смейся, хоть плачь. Что на линкоре она едва справилась со всеми чувствами, напавшими на неё, от надежды и до самого жгучего отчаяния, что сейчас. Что с Диего? Где он? Она увидит его ещё хоть когда-нибудь?

«Это уже третий раз, когда он разлетается на части. Появлялся после этого… Всё будет хорошо, вот только уничтожим трезубец!» – решила она и, преодолевая боль во всём теле, побежала вперёд, догоняя троицу, отправившуюся за якорем оружия будущего.

Крутой подъём на остров за спиной манил всё бросить и подняться к детям, оставив последний удар по оружию будущего на ответственность Жеки. Но перед глазами постоянно вспыхивало лицо мужа в момент перед его исчезновением. Такое же напуганное, как в день её пробуждения после рождения Грегорио. То был действительно просто глубокий сон, но Диего едва не сошел с ума, предполагая самое страшное. Никаких сомнений не оставалось. На одно мгновение её грозный адмирал был по-настоящему рядом.

На дне моря яркий свет солнца казался тусклой лампой, стоящей на таком далёком расстоянии, что едва могла бороться с мраком. Здесь, в холоде, угрожающей с двух сторон толщи воды, царил полумрак. Единственный источник света отражал алые всполохи, тянущиеся с самого острова. Ада проследила глазами за линией света и, оценив странную форму местного светильника, сообразила, что смотрит на тот самый трезубец, на котором должно закончиться всё начатое мечом.

Она добежала до Жеки в тот самый момент, когда того собирался убить её вновь утраченный супруг, вернувшийся в состояние марионетки клинка мёртвых. Евгеша, где-то потерявший свою саблю, оказался зажат между призраком и торчащим из земли булыжником в человеческий рост. Лязгнуло лезвие сабли, принимая на себя удар, который должен был сократить количество советских разведчиков на одну персону. Воробьёв ужом вывернулся из щекотливой ситуации, решил не стоять между супругами, выясняющими свои отношения.

– Так и знала, что он тебе не нравится! – фыркнула она, переходя из защиты в атаку.

Чуть поодаль агент Смит пыталась расшатать Трезубец, чтобы вырвать его с каменного подножия, с которым тот за столетия намертво слился. Её тылы прикрывал Фокс, оправдывающий своё имя Шустрик. Юноша со скоростью боевой колибри успевал абсолютно везде, умудрялся перехватывать удары сразу множества противников, не подпуская их к своему тайному увлечению. Пусть по крови он Воробьёву никто, но что-то общее между ними просматривалось. Пока «батя» искал свою саблю, чтобы прийти на помощь «сыну», Ада вкладывала в свой последний танец все силы, зажимая внутри любую боль.

«Сейчас или никогда!» – упрямо стиснула она зубы, больше не произнося ни слова.

Игры закончились. Эта дуэль стала решающей. Ада почти не смотрела по сторонам, ограничиваясь беглой оценкой нападающих конкретно на неё. Что там творилось с трезубцем… неважно! Ничего более не имеет значения. Только она, Диего и их клинки. Атаки мешались с защитой. Шаг. Атака. Манёвр. Защита. Поворот. Ещё манёвр, чтобы оттеснить мужа от линии нападения на Жеку. Тренировки с Хуаном сыграли свою роль. Её техника стала для супруга непредсказуемой. Осталось только сделать один сумасшедший ход и надеяться на лучшее.

Марсианка сократила между ними дистанцию, наступая на мужа и ограничивая его возможные выпады. Разворот боком к противнику так, чтобы и не напороться на его клинок, одновременно перехватывая саблю левой рукой, показался ей почти невозможной задачей. Полный поворот тела вокруг своей оси, левая нога отставлена далеко назад, перехват своего клинка в левую руку, захватывая лезвие ближе к рукоятке. Ещё поворот. Правая нога назад, чтобы молниеносно оказаться слева от противника. Взгляд направлен в ту же сторону, что у дуэлянта, в то же время перехват правой рукой поперёк, захватывая эфес меча. Так учил её Диего обезоруживать противника. Завершающий элемент приёма заключался в приставленном лезвии к горлу противника той же левой рукой.

Призраку, даже ходящему по суше, трудно угрожать клинком любой части тела, всё равно пройдёт насквозь. В голову пришла сумасшедшая идея завершить атаку на меч Смерти, спутав карты выучке адмирала. Перехватив эфес его меча левой рукой вместо правой, Ада стремительно переставила левую ногу вправо и нанесла сильный удар по клинку, выворачивая его из фантомных рук методом рычага.

Далёкий до идеала приём неожиданно сработал. Застав врасплох супруга, предугадывающего движение левой рукой, она сумела сделать невозможное – клинок мёртвых оказался в её руках. Отпрыгнув на два шага назад, она приставила к мужу два скрещенных острия. И если её обручальная сабля не могла ему навредить, то меч Смерти заставил отойти на шаг назад.

С сухим хрустом трезубец покинул своё подножие, но вся вневременная толпа не обратила на действия Шустрика и агента Смит никакого внимания. Они начали наступать на объявленного врага номер один, посмевшего отобрать своими грязными руками меч мечей. Ада медленно отдалялась спиной вперёд от трезубца, стараясь держать перед глазами всех участников процесса её уничтожения. Диего, лишившись меча славного предка, спустя мгновение вынул из ножен свою саблю, вновь превращаясь в угрозу.

Предвосхищая неравную битву, в которой она одна в поле точно не воин, Ада рявкнув «лови», отправила свой трофей Шустрику. Юноша, способный за два удара сердца метнуться за мечом, развернуться и в прыжке рубануть этим самым клинком мёртвых по его якорю, чтобы вышибить клин клином, теперь решал их судьбы. Меч взмыл в воздух, провожаемый множеством взглядов. Прежде чем, вневременные противники бросились со своей нечеловеческой скоростью за бесценным артефактов, марсианка с видом камикадзе взревела «к бою!» и бросилась в отвлекающую атаку, пользуясь своим статусом главного врага всея системы.

Самоубийственный манёвр сработал. Два мгновения, звон нескольких клинков, пара удачных переходов в защиту с использованием количества нападающих противников против них самих, глухой удар по трезубцу… Земля второй раз сотряслась от ударного импульса. Ада, уцелевшая только потому, что её за две секунды просто не успели пустить на рагу, упала на твёрдую землю. Едва заметная глазу силовая волна едва не погасила её сознание, оставив на память намечающуюся контузию. Следом на твёрдое морское дно посыпались сабли, выпавшие из ослабших пальцев экипажа Калипсо.

Посыпались с небывалым звоном, ещё только намекая… Но следом в Моисеевом пути раздался хор судорожных вздохов, хрипов и шумного дыхания. Рабы меча стремительно теряли свои оковы, возвращаясь к нормальному состоянию. Они хрипели, шептали, пытались говорить, шумно топтали землю, неловко удерживая равновесие. На глазах лежащей на земле Ады матросы Калипсо возвращали черты живых людей. Тела обретали плотность, больше не дрейфовали в пространстве, словно погружённые в воду, цвета фото-негатива сползали с них, уступая живым краскам. Глядя на свою донью, они, осознавая происходящее, в восторге смотрели на собственные руки, ощупывали лица и исступлённо хохотали.

– Скорее, – из груди вырвался жалкий хрип. На тело напала свинцовая усталость, но марсианка упрямо поднялась на ноги, прочистила горло и громко крикнула, чтобы услышали все: – Слушай мою команду. Бегом до острова, пока это место не залило водой. Это приказ!

Командный тон, мало уступающий Диего, привёл команду в чувства и те помчались со всех ног к спасительному кусочку суши. Ада, бросив взгляд на приходящих в себя агента Смит, Жеку и Шустрика, попавших в самый эпицентр силового удара, неровной походкой шла среди коралловых гребней и пересохших водорослей. Голова гудела, сознание грозилось уйти подальше надолго, а то и навсегда. Дезориентация то и дело пыталась увести её в неизвестную сторону, не позволяя запомнить, куда Ада шла и откуда.

Диего нигде не было видно. Что с ним? Почему не пришёл в себя вместе с остальными? Только-только приходящее облегчение мгновенно улетучилось, когда после «победы» над злом ожидаемого воссоединения не произошло. Только ощущение собственной разбитости и привычная паника, что самого любимого человека она никогда не обретёт. За камнем, на котором он собирался убить Воробьёва, супруг нашёлся. Он больше не выглядел призраком, кожа обрела целостность и цвет, тело стало плотным. Внешне казалось, что все беды позади, но…

– Диего. Что с тобой? – прошептала она, очутившись рядом. Глаза искали родной тяжёлый взгляд любимого, но сталкивались с пустотой.

Неподвижный адмирал казался пустой оболочкой. Дрожащие пальцы Ады коснулись его лица, но не встретили никакой реакции. Он смотрел сквозь неё. Или не смотрел, а просто стоял, не в силах самостоятельно закрыть глаза. Из небытия вернулась вся команда Калипсо, кроме капитана. Марсианка перевела растерянный взгляд на меч, обломки которого лежали неподалёку. Неужели такой стала плата за бунт?

– Что с тобой сделали, мой грозный адмирал? – всхлипнула она, боясь отпустить его.

Казалось, она уберёт руки и он просто растворится в пространстве в качестве уплаты за грехи отцов будущего. За спиной ей что-то кричал Жека, его голос заглушался гулом надвигающихся волн, но Аде уже было всё равно. Она прошла весь путь до самого конца. Помогла разрушить оружие грядущей войны. Выполнила свой долг. Защитила своих детей. Но любимого человека потеряла безвозвратно. И это стало последней каплей и без того переполненной чащи отчаяния и боли. Она устала. Сил хватило ровно, чтобы обнять мужа и мысленно пообещать себе больше никогда его не отпускать. Пока смерть не разлучит.

«Ада, надо уходить. Нас сейчас раздавит к чёртовой матери!»

«Быстрее, хватайтесь за щуп подлодки!»

«Счёт на секунды! Останешься – умрёшь!»

«Не дури, беги, донья!»

Коллега попытался вытащить её, вцепившись в руку, но марсианка легко вывернулась из его хватки, ещё крепче обняв супруга. Дети под защитой. А она останется с Диего. В горе и радости. Шум бушующей стихии заглушал все звуки. Уходящая в даль линия Моисеева пути всё быстрее заполнялась водой. Осталось недолго. Всё это больше не имело значения в синих глазах разведчицы. Она вырывала из стремительно уходящей жизни последние мгновения, чтобы покрывать поцелуями лицо Диего, помнить его такого, каким полюбила – живым, упрямым, непреклонным и порой слишком нетерпеливым. Её мужем. Её самым близким человеком.

– Скоро всё закончится, любовь моя! – пообещала она, прижимаясь к нему как можно крепче.

Стены из чудовищных волн неумолимо сходились, окончательно пожирая все мироздание. Смерть обступала их, отрезая даже самые эфемерные шансы на спасение. Пусть так. Она будет держать его, ощущать его тепло, сколько сможет. Слушая подступающий грохот зверской толщи воды, Ада почувствовала, как его руки скользят по её спине, прижимая так крепко, что рёбра хрустели. Так, как умеет только он.

Она зажмурилась.

Круг шестой. Плохой товарищ и хороший рыбак

Кто бы ни спроектировал всю систему, включающую не только меч с трезубцем, но и место хранения последнего, они явно стремились похоронить к чёртовой матери всех, кто попытается уничтожить оружие будущего. Иного ответа на появление этой водной могилы, стремящейся в считанные минуты безжалостно пожрать противника, не было. Не успел Жека отойти от контузии, как водные стены, уходящие на многие метры вверх, начали угрожающе сходиться вместе, теряя целостность. С ватерлинии, теряющейся где-то на недостижимой высоте, начали падать вниз не одиночные брызги, а уже полноценные нарастающие волны.

Краем глаза Воробьёв заметил бегущих к острову «расколдованных» испанцев, которые умудрились грамотно распорядиться предоставленным временем и приближались к спасительному острову. У троицы уничтожителей трезубца такого шанса уже не было. Слишком большое расстояние. Слишком долго приходили в себя после удара. Да и силы на исходе. При любом раскладе не добегут. Вода уже начала сходиться, с двух сторон затапливая Моисеев путь. Уходящая вдаль дорога по морскому дну стремительно погружалась в беспросветную синеву бушующего течения.

Шустрый Фокс тем временем помогал подняться на ноги агенту Смит. Пока осознание неминуемо надвигающейся гибели на них не пало, парнишка даже пытался ухаживать за разведчицей. То руку подавал, то юбку из какой-то коряги выпутывал, смешно краснея, то предлагал на него опереться. Глядя на его робкие жесты, Евгеша со смехом поймал себя на мысли, что если второй выходец из этого времени сможет подцепить на долговременные отношения мадам из будущего, то его методы обольщения надо будет улучшать. Как вариант взять уроки у того же чёртового адмирала.

«Кстати, где он?» – насторожился Воробьёв.

Игорь не обещал, что «колдунство» будущего можно полностью снять с жертв меча, но ведь весь экипаж испанского судна жив-здоров, вон как быстро несутся к суше. А где же их капитан? Ответ не пришлось долго искать. В нескольких шагах от них, ровно там, где муженёк Адольфика чуть не укоротил рост Жеки примерно на голову, стояли супруги. Разведчик не мог разглядеть в намечающейся водной ловушке, что именно происходило, но едва ли что-то хорошее. Испанец напоминал жертву лоботомии, замерев, словно оловянный солдатик. Даже циничному Жеке было больно смотреть, как Ада тянет руки к окончательно потерянному мужу и безуспешно пытается его расшевелить. Из-за нарастающего грохота он, разумеется, ничего не слышал, но это и не требовалось. Разворачивающаяся трагедия не нуждалась в озвучке.

– Живо. Хватайтесь за щуп. Держитесь, – прогремел голос Германа из громкоговорителя.

Воробьёв обернулся и увидел Невского. Любимая подлодка, вновь под командованием агента Вурдалака, обнаружилась почти у самого дна. Их разделял жалкий метр набегающих стен воды. Три механических руки вытянулись вперёд. С учётом приказа, сомнений не оставалось, что требовалось делать. Казалось, вот спасение. Война закончена, они победили. Шустрик и агент Смит приготовились хвататься за щупы. Жека тоже прикидывал, как вцепиться, чтобы одним целым кусочком достигнуть подлодки, когда бросил взгляд на марсианку. Та не обращала внимания на бушующую стихию вокруг, не искала пути отступления, она вообще ничем не интересовалась, кроме своего опустошённого мужа, которого обнимала так, будто собиралась удержать, бросив вызов всем водоворотам.

– Ада, надо уходить. Нас сейчас раздавит к чёртовой матери! – крикнул он ей, в надежде, что она придёт в себя, встряхнётся и помчится спасать свою жизнь.

Увы. Она стояла на месте, не шелохнувшись. Жека жестами дал знать Фоксу, чтобы хватался за страшную железку и метнулся ласточкой к своей бывшей коллеге. Быть может не всё так страшно? Просто не услышала, не сообразила, не… что-нибудь ещё, что поддаётся здравому смыслу. Ну не решила же она умереть вместе со своим испанским супругом? Шустрик со шпионкой будущего благополучно подцепились щупами и громко кричали отставшей, чтобы она поспешила за ними. К ним даже присоединился Барбаросса со своим требованием хвататься. Худшее предположение подтвердилось, когда Ада вывернулась из его рук и клещом вцепилась в своего адмирала, предельно чётко и ясно давая понять, что бороться за свою жизнь больше не намерена. Теперь если её и можно было вытащить, так исключительно схватив обоих супругов в охапку.

Времени на досаду, доводы и прочие проявления эмоций не осталось. Нехотя Жека бросился к железной руке помощи, мысленно обещая позаботиться о полумарсианских детишках. Когда «пальцы» манипулятора сомкнулись на его тушке, вызвав справедливо возмущенный вопль, разведчик с тревогой перевёл последний взгляд на исчезающую в сходящихся волнах пару. Быть может, именно поэтому нельзя представителям двух времён сходиться? Потому что рано или поздно трагедии не избежать?

«Как же хреново живётся игрушкам внутри автоматов с хваталками, – думал Жека, пока отмокал в камере декомпрессии. – Если их также жёстко лапают, то лучше сдохнуть, чем так жить!»

Подлодка, подразумевающая экстренный вход и выход для экипажа, несомненно, должна была обладать помещением для стабилизации давления или, в противном случае, пришлось бы строить крематорий для жертв кессонной болезни. Оснащение Невского даже такими приятными мелочами не могло не радовать, но всё же утомляло необходимостью бултыхаться в железном пузыре со специальной атмосферой не меньше получаса. Да и пахло тут на тонкий вкус эстетствующего Жеки весьма неприятно.

– Чтоб я ещё хоть раз погружался на дно, находясь не внутри подлодки! – фыркал он, обтираясь полотенцем поверх одежды.

С волос, заплетённых в дреды в незапамятные времена ещё до встречи с Адольфиком, на пол подлодки продолжали накапывать лужи воды, сколько бы он их не сушил. Из соседней камеры выползли красный от смущения Фокс и хитро улыбающаяся агент Смит, вызывая у Воробьёва как вопросы относительно такого совпадения, что оба оказались в одном декомпрессионном аквариуме, так и поведения этой новой вневременной парочки. Не умудрился ли невинный юноша посредством общения с разведчицей стать чуть менее невинным?

– Надеюсь, среди нас нет тевтонцев, иначе за имя Невского будет немного стыдно, – привлёк он к себе внимание Ромео и Джульетты вневременного розлива, не сводящих друг с друга весьма пылких взглядов с глупыми улыбками.

Шустрик, не теряя хватки начинающего героя-любовника, вновь начал порхать над мадам, то подавая полотенце, то помогая растереть замёрзшие плечи, и, что характерно, дамочка из будущего ничуть не пресекала его порывы на ухаживания. Но, под строгим взглядом бати, сына ограничивался действиями на грани приличий.

– Что это было за место? – наконец решил Фокс определить тему разговора, разрывая нехорошо повисшую тишину. – Тайник? Могила Посейдона?

– Похоже больше на особенности самого трезубца, – пожал плечами Воробьёв, на всякий случай перехватывая сынку за плечо.

Не для всяких пришлых из будущего бабёнок его роза цвела! Да и вообще пора всем идти в военную рубку и подсчитывать потери. Впрочем, счёт уже хорошенько так открыт. Пока они шли мимо жилых отсеков, на глаза попалась немаленькая такая команда испанского галеона. Настолько немаленькая, что заняли целых пять помещений, предназначенных для отдыха всех матросов подлодки.

«Надо бы избавиться от этих дармоедов. Вернуть на их примитивную лодку-переросток, а то начнут пить нашу воду, как сейчас дышат нашим кислородом!» – недовольно подумал Воробьёв.

– По сути это один из плодов экспериментов с воспроизведением гармонического расхождения, – машинально заговорила агент Смит, не слишком заботясь, чтобы собеседники поняли её сложные слова. – Гармоническое расхождение на суше редко встречается, в основном вблизи береговой линии со стороны большого водоёма. Помнится, с ним было немало опытов для создания подобных тайников. Весьма удобно так прятать всё ценное под воду и уничтожать всякого, кто попытается сокровища уничтожить. Концы в воду. Буквально.

– Теперь мне страшно подумать, сколько их натыкано в море-океане, – фыркнул Жека, пока Шустрик изо всех сил пытался сделать вид, что всё понял. – И какие секреты они хранят.

– Вам повезло, что прототип не был доведён до ума и часть его ошибок сыграли нам на руку! – встретил их у входа в рубку Герман.

Позади агента Вурдалака обнаружился Глистер, старательно обмазывающий зелёнкой свои раны. Выглядел радист, как жертва пьяной драки с использованием табуреток. Лечили Жору полумарсианские мальчишки, на которых Воробьёв старался не смотреть. Слишком уж неуютно становилось. Стыдно признаться, что из всей этой авантюры маленькие разбойники понесли наибольшие потери, хотя ни отец, ни мать не были виноваты в возникновении меча и трезубца. Просто попали в общую мясорубку, где обоих перемолотило в фарш. Вот как в этом признаться? Пусть пока поиграют в доктора. Пусть ещё немного поживут в неведении.

– Э-м-м, я думаю, что пора сказать «спасибо» этому дому и пойти к другому, где «я там был, мёд-пиво пил», – неловко предложил он, особенно не порываясь к пульту управления.

Больше всего хотелось устроить поминки и вспомнить всех, кто не дожил до этого момента. Даже команду Барбароссы и население его… четырёх-пяти или сколько их там было… кораблей. Желания разговаривать, переругиваться или радоваться победе не было совершенно. Только выпить. И побольше. И покрепче. И не смотреть в эти синие глаза мальчишек. Умудрились же оба унаследовать такое яркое сходство с Адольфиком!

– П-ф-ф, мы, как забрали вас, водоплавающие вы рыбки, и сухой костяк испанцев, давно в пути. Местных чертей придётся доставить прямо домой. Их «расколдовавшийся» корабль почти сразу пошёл на дно. Так что, мы времени зря не теряем, – задорно отозвался Барбаросса. – В субботу новая серия моего любимого сериала «веселая нарезка турков», я должен успеть к тому времени отбуксировать Арийца обратно в море.

От его приподнятого настроения Воробьёв поморщился, а с ним и Фокс с агентом Смит. Быть может, старому пердуну стоило оседлать один из щупов или даже якорь, и спуститься с высоты лично за ними, чтобы прочувствовать драматичность момента? Лично спас бы всех, за ручку оттащив в безопасность.

«Ну-да, станет он заниматься подобными глупостями! – хмыкнул Воробьёв. – Сам же и навернётся на своей одной ноге. А нам горевать и вспоминать в трагическом замедлении, как он красиво летит в морскую пучину, чтобы в ней страшно, но быстро, умереть! Зато сколько бы слёз по нему пролили…»

– Даже радостно, что не доживу до войны, в которую это всё начнут придумывать. И уж точно не буду жить в то время, когда какой-то ещё прототип уничтожит наш глупый хрупкий мирок, – пробормотал Жека, глазами отыскивая на ближайшей полке ром.

Герман в ответ на этот порыв мрачных мыслей только расхохотался, выпил из горла трофейный алкоголь, изъятый из американской резиденции и щедро поделился с остальными. Щедро поделился! Жекиным трофеем! С остальными!!! Вот именно за подобные выкрутасы Воробьёв не уставал находить новые слова по средам, чтобы как следует отпесочить агента Вурдалака!

Быстро опьяневшего Фокса требовалось отбуксировать до ближайшей горизонтальной поверхности. Добровольцем на эту щекотливую задачу вызвалась агент Смит, вызывая беспокойство Жеки относительно совращения его совсем юного и наивного сынка. Но дела насущные не позволили пресечь всяческие непристойные вещи, которые с юношей могла сделать страшная женщина из будущего. Требовалось поговорить с Германом с глазу на глаз.

– Ты чего такой счастливый, будто нога начала отрастать? – не выдержал он.

– О, я расскажу, – с широчайшей улыбкой заявил Герман и подтолкнул его к одному из встроенных мониторов.

Удивительное дело. Они продолжали работать, хотя Жека ещё после взрыва машины времени их мысленно похоронил и ни разу не пытался в них смотреть. В лучшем случае использовал глянцевый чёрный экран в качестве зеркала. А под старческими граблями бывшего неофашиста камеры послушно переключались между рубками. Экраны в чёрно-белом спектре демонстрировали растерянно сидящих на месте испанцев, пьющих у динамомашины матросов, идущих в рубку с самыми широкими койками Фокса и агента Смит, а также знакомые железные пузыри со своей гаденькой атмосферой внутри. Камеры приблизили изображение.

– Да ладно! – ахнул Жека, присмотревшись.

– Ага, – злорадно подтвердил Герман, – я смеюсь потому что паршивенький ты разведчик и ещё более хреновый товарищ-коллега. А я при этом красавчик, король морей и отличный рыболов! Пока вы там барахтались, я чудеса творил вот этими руками. И, заметь, у подлодки только транспортные щупы, не приспособленные для бережного хватания людей.

☠ ☠ ☠

В темноте было куда приятнее и спокойнее. Все чувства наконец отключились и дали измученному сознанию желанный покой. Намного проще и легче, чем засыпать. Просто тьма, невесомость и никаких забот. Никакой боли. Увы, счастье длилось очень недолго. Сначала измученное тело лишилось приятной невесомости, потом стало неприятно мокро и холодно, а вишенкой на торте выступила невыносимая вонь, от которой нос будто ножами резало. Воспалённые глаза на такое насилие отозвались болью.

– Что это?! – прохрипела она, безуспешно пыталась отбиться от раздражителя, но кто-то упорно тащил к носу режущую гадость.

– Старый-добрый нашатырь, – ударил по ушам довольный голос Воробьёва. – Ты не хотела самостоятельно приходить в себя. Пришлось оказать посильную помощь.

Горло начал разрывать кашель, вынуждая подняться с холодного пола подлодки в сидячее положение. Глаза худо-бедно видели, но свет заставлял жмуриться. Всё тело ломило, запястье рабочей руки горело болью, намекая на серьёзное повреждение. Растяжение или вывих, а то и трещина. С фехтованием придется на некоторое время завязать.

– Дал бы понюхать свои недельные носки. Эффект был бы куда ярче! – машинально отозвалась она, всё ещё пытаясь вытравить из носа это режущее ощущение.

– Может и так, Адольфик, но я не хочу потерять часть зубов!

От звука своего имени, даже искажённого коллегой, Ада встряхнулась. Память о недавних событиях наконец прорвалась и вернула её в привычное измученное состояние. Нет. Даже хуже. До самого конца она лелеяла в себе надежду на счастливый исход. Не на чудо, на погрешность, на просчёт в прототипе оружия, на любую неисследованную лазейку. Но последнее, что она видела перед темнотой были пустые глаза мужа. А финальным решением она выбрала остаться с ним. Так почему…

– Ты меня вытащил?! – хотела она прошипеть, но голос дрогнул, возмущение вышло совсем жалким.

– Я бы не успел. Благодари агента Вурдалака.

Было бы за что благодарить. Она бросила затравленный взгляд на стены ранее незнакомого отсека. Никак не получалось вспомнить, была ли она здесь раньше. Приглушенный свет, повсюду странные круглые чаны, напоминающие что-то среднее между аквариумом и батискафом. Что это за место? Тут всегда так гнетуще? На подлодке всегда так гадко? Или гадко не на подлодке, а внутри конкретной разведчицы? Впервые захотелось послать всё по известному адресу и по-детски спросить «за что вы со мной так?», в этот раз подразумевая коллег, вынудивших её продолжать существование. Сил держаться не осталось. Воли продолжать жить – тоже.

– Где Диего? – спросила она, уже не стесняясь сбегающих по щекам слёз. Плевать. Если Воробьёву будет нужно, он сделает вид, что это вода.

Жека, вместо прямого и страшного ответа, кивнул на куда-то позади Ады, побуждая повернуться и посмотреть в направлении его взгляда. Стараясь не опираться на больную руку, марсианка обернулась. От увиденного она шумно выдохнула. Желание разреветься выросло многократно. Только теперь ко всему пережитому присоединилось болезненно сумасшедшее счастье. Ведь счастье – это когда разрываешься на части от безумной лавины самых противоречивых желаний? Дышать не получалось вовсе, только замереть на месте и ждать, когда видение воспалённого разума исчезнет само. Ведь поверить в истинность происходящего значит вновь позволить последней неизраненной части себя надеяться.

Сколько прошло времени? Мгновение? Горстка секунд? Минуты или часы? Она боялась пошевелиться. Позади стоял Диего. Живой и настоящий, не раб меча, не опасный болванчик и не пустая оболочка! Тот самый мужчина, за которого она вышла замуж дважды. Тот, с кем она связала жизнь. Тот, с кем она без единого колебания хотела завести общих детей. Ничуть не изменился. Разве что в свете тусклых ламп его лицо казалось чудовищно уставшим, прямо как у неё. А рядом, кто бы сомневался, стояли мальчишки, вцепившись с двух сторон в отца, чтобы точно никуда не делся.

Ада всхлипнула и поспешила встать на ноги. Конечности в ответ едва не подкосились от такого кощунственного отношения. К пошатнувшейся разведчице рванулись одновременно все, но она подняла руку, отказываясь от любой помощи. Не отрывая взгляда от грозного адмирала, она сделала к нему шаг. Всё вокруг потеряло свои очертания. Молчание наполнялось тяжёлыми откровениями, которым только предстояло прозвучать. Возможно, не на подлодке, возможно, не скоро, а то и никогда. Но сейчас, в этот момент, любые слова были вульгарно лишними. Им двоим было достаточно тишины для очень многих признаний.

Дети переводили удивительно взрослые взгляды с отца на мать, отступая в сторону. Марсианка осторожно протянула руку к супругу, не до конца доверяя действительности. Слишком всё было похоже на милосердный предсмертный сон, дарующий угасающему сознанию исполнение самого заветного желания.

Пальцы рук переплелись, сцепляя их в идеальный замок. Будто созданные друг для друга детальки единого механизма. На контрасте с её холодными пальцами он казался непривычно горячим и слишком осязаемым, чтобы оставаться видением. Ада тяжело выдохнула, чувствуя, как вся тяжесть прожитых дней с момента исчезновения Диего уходит. Сил не осталось ни на радость, ни на слёзы, ни на гнев. Она уткнулась лбом в плечо грозного адмирала, обнимая его свободной левой рукой. По бокам незаметно, но крепко, прижались Тоша с Гришей, смиренно дождавшиеся воссоединения родителей. Диего рассеянно касался то старшего сына, то младшего, не выпуская из крепкой хватки супругу, которую едва не потерял.

Воробьёв старался не привлекать внимание к своей персоне и стоял беззвучно, как истинный шпион. Впрочем, Ада не желала обращать внимания на что-либо. Есть она, её адмирал, их мальчишки, а остальное может подождать. Трудно сказать, сколько они так стояли, пока Воробьёв не заскучал, но вместо того, что бы просто уйти, он вмешался в дела семейные:

– Детишки, а давайте оставим маму с папой наедине! – шепнул Евгеша и увёл Гришу с Тошей.

Мальчики почти не сопротивлялись, понимая, сколько всего должны обсудить эти взрослые. Дети успели дорасти до того возраста, когда на все романтические чувства между родителями они демонстративно отворачиваются и хихикают, но втайне радуются, а где-то на подкорке впитывают эту пресловутую любовь, о которой столько шума.

Оставшись наедине с мужем, Ада не спешила что-то говорить Диего, всё ещё не до конца веря, что всё закончилось. Оставалось немало вопросов. Предположений. Обвинений. Даже обид. Вот вернутся домой и… А пока время для тихого недоверчивого счастья.

– Знаешь, я ожидал… чего-то страшнее, громче и куда яростнее, чем когда я пытался настаивать на осмотре тебя доктором Старого света, – едва слышно произнес он, скрывая под этой неловкой бравадой свои чувства. Неужели боялся?

– Я теряла тебя снова и снова. Без права оплакать свою потерю, – надломленно ответила она, совсем не контролируя голос. – Боялась, но всё равно надеялась, а потом платила болью за каждый миг разочарования.

Ада не видела, но чувствовала, что от этих простых слов он поморщился, как от удара. Как же безумно хотелось разозлиться. Действительно высказать всё, что накопилось. Может, даже стукнуть этого упрямого испанца и посильнее, но это означало бы отпустить его и дать ему возможность исчезнуть. Снова.

– Злишься! – уверенно заметил он, отчего-то радуясь этому открытию.

– Нет, я соскучилась. Не могу… не хочу тебя отпускать даже на секунду. Злиться тоже не могу. Сил больше нет.

– Но будешь.

– Буду.

– Долго?

– Всю твою оставшуюся жизнь, – пообещала она, даже найдя крупицу сил, чтобы улыбнуться ему в плечо. – И припоминать буду в любой удобный момент.

– Тогда лучше начать прямо сейчас, – свободной рукой адмирал провёл по её волосам. Знал, чертяка, что ей так очень нравится. Она по-кошачьи зажмурилась от этой беглой ласки.

– Не хочу, – покачала она головой. – Устала бегать от тебя и за тобой. Устала балансировать вместе с детьми над пропастью. Я просто хочу тебя обнимать. И домой.

Диего сгрёб её в объятия почти на грани боли. Через силу она обняла его правой рукой, чуть скребнув непослушными пальцами по спине. Запястье нуждалось в тугой повязке. Но какое это имело значение, если самый любимый человек был рядом?! Даже сквозь усталость разведчица чувствовала, что мёртвый и расколотый мир, её мир, начал собираться воедино. Все те оборванные нити, что соединяли её с Диего вновь ощущались так же остро, как и в первый раз. Будто ничего этого не было и она только-только позволила себе признаться в своих непростых чувствах. Таких странных, необъяснимых, даже чуточку печалящих, но стоящих и прожитой во имя них жизни, и всех последующих жертв. Не важно, что было раньше. Грозный адмирал вернулся к ней.

– Ада, прости меня… я всё видел. И слышал. Но не мог. Не мог себя контролировать. Пытался. До самого конца пытался. Я… никогда не хотел вас бросать. Никогда, – она ещё чуть улыбнулась, настолько непривычно было слышать, как страшный грозный для всех адмирал так неуверенно шепчет ей рваные слова о прощении. – Меч обещал, что открывшаяся власть позволит защитить тебя и детей от любой угрозы, а я… я поверил.

«И стал самой страшной угрозой для меня и детей!» – мысленно закончила она, но не стала произносить едкие слова.

– Ты меня простишь? За то что предал твоё доверие? За всё…

– Простила уже, – прервала она поток речи. Не то время и не то место, чтобы обижаться и затаить злость. Для этого нужно иметь хоть какие-то силы. – Слишком долго боялась, что ты не вернёшься.

– А я уж думал… – с облегчением выдохнул он, утаивая все казни египетские, которые она могла ему устроить. Впрочем, рано расслабился.

– Правильно думал, дай мне набраться сил, я тебя ещё и бить начну за такие выкрутасы. Радуйся, что я слишком измотана!

☠ ☠ ☠

«Любовь – это когда он готов свернуть ради неё горы, а она ему шею!» – хмыкнул про себя Воробьёв, когда уводил мальчишек ещё немного побеситься на Невском.

Первой остановкой был запланирован порт Санто-Доминго. Сгрузить всех испанцев, одну марсианку и двух полуразведчиков. Устраивая с ними догонялки по всей подводной лодке, гордому оружию будущего, Жека поймал себя на мысли, что очень даже весело иметь под боком детишек, с которыми можно беззаботно проводить время. С другой стороны, жизнь ему предоставила юношу Фокса, с которым хоть что-то, но можно было наверстать. А с годами, кто знает, лодку нельзя просто утопить на дне и забыть. Нечестно это. Невского следует кому-то передать, так почему бы в очередь наследования не поставить сынку?

– Задолбали уже своими родительскими темами! – недовольно поморщился агент Вурдалак, когда маленькие пираты промчались с весёлым смехом мимо него. – Что, мне теперь тоже кого-нибудь пригреть в качестве названного сына-дочери?

Евгеша аж чуть отстал от мальчишек из-за такого странного вывода. Сомнений в верности мыслей о потомке-преемнике у Воробьёва не было, но чтобы этот дважды бывший неофашист начал думать теми же категориями? Мир сошёл с ума? Или ему в кои-то веки мозги вправили?

– Все мы становимся дедами, Герман-Валерий, пора думать о смене, или после смерти потребуешь похоронить себя на дне вместе с линкором? – бойко отозвался он и побежал догонять детей на третий круг.

– Кто бы говорил, «отец Лизоньконого сына»! – уколол его на четвёртом заходе Герман, не отходя от пульта управления.

– Завидуй, – не остался в долгу Жека, с трудом, но проговаривая слова прямо на бегу, – это мог быть ты, если бы вовремя подсуетился!

– Да фигня-вопрос, найду другого малолетнего шпеньдика! – крикнул ему в спину Барбаросса.

– Ну так ищи! – не оборачиваясь парировал Воробьёв.

– Ну так найду… но сначала отбуксируешь моего Арийца в море!

В общем и целом дела вполне налаживались. Адольфик со своим адмиралом не показывались остальным, предпочитая уединённые места вроде закутков, где когда-то хранился запас боеголовок или тесной рубки радиста. Похабно подглядывающий за ними через мониторы Евгеша, к своему разочарованию, не увидел ничего провокационного. Женатики предпочитали телячьи нежности с разговорами и объятиями. Скука, одним словом. То ли дело агент Смит и Шустрик. Эти двое время зря не теряли, но подглядывать даже за названым сынкой Воробьёв не мог. Он едва сдерживался, чтобы не начать по-стариковски кричать «срамота!», отвлекая молодёжь от самого интересного. Как бы не привык командовать подлодкой, с него станется!

Испанцы со временем всё же «разморозились» и, к большому сожалению Жеки, согласились поднять кружечку-другую рома за жизнь и любовь, разом хорошенько сократив запасы священного алкоголя. Трудно сказать, что на них повлияло больше – время, осознание произошедшего и своего счастья быть живыми или появление их адмирала живым и невредимым. Потяжелевший Невский на полной мощности нёсся к их берегам.

Пираты, ради собственной безопасности, прониклись невероятной любовью к отсеку с динамомашиной и не торопились выходить из неё или кого-то, кроме детей, пускать внутрь. Воробьёв их не винил. Это сегодня они вместе с этими морскими законниками на одной стороне, но завтра все ужасы забудутся и приговор для любого пойманного пирата ничуть не смягчится, проходили они вместе через историю со страшным мечом или нет.

Ночью перед прибытием в Санто-Доминго Невский стал подозрительно тихим. Жора с Косом предпочитали отсиживаться среди родного экипажа. Герман погрузился в свои собственные думы и держал нескончаемое дежурство у пульта управления, подрёмывая рядом с ним в кресле. Испанцы старались притворяться мебелью, чувствуя себя не в своей тарелке. Времени провести им экскурсию и объяснить особенности шайтан-машины у Воробьёва не оставалось, да и желания не было. Будь его воля, он бы их запер на семь замков, чтобы даже дышали строго по разрешённому расписанию. Только адмирал удостоился чести познакомиться с величием подводной лодки будущего от мальчишек.

Пока Ада приводила себя в живой облик, Гриша и Тоша схватили отца каждый за руку и повели показывать Невского, наперебой рассказывая о волшебной лодке истории, перемешивая правду с выдумкой. Под бдительным взором Воробьёва марсианка принимала душ, в то же время адмирал оценивал матросские кубрики. Позже под присмотром Жеки и вездесущих камер разведчица переодевалась из драной формы в целую и сухую одежду, а испанцу детишки показывали ракетные шахты. Когда Адольфик перешла ко врачеванию больной руки, мальчишки, подбодрив весь «расколдованный» экипаж вместе с отцом, хвастались игрушками, которые им сделала мама. В конце концов, даже их семейка скрылась ото всех камер, как только объявили отбой.

Прохаживаясь с видом хозяина волшебной крепости, Жека старательно обходил те места, где агент Смит уединилась с Фоксом. Неуставные отношения дело не такое плохое, но ведь испортит юношу! Другое дело, неожиданно пропавшая семейка Адольфика. Не то что бы Воробьёв ожидал от бывшей коллеги что-то нехорошее, но очень не любил игры в прятки, если его не приглашали принимать в них участие.

Все четверо обнаружились в одном из дальних матросских кубриков. Поперек небольшого помещения был протянут большой гамак, явно работы инженерной мысли марсианки, на котором устроилось всё семейство. Измотанные мрачными приключениями родители располагались по краям, держась за руки и соприкасаясь лбами. Между ними крепко спали дети, держащиеся друг за друга и за родителей. Несмотря на целиком и полностью пристойную картину, в которой все участники были одеты, Жека почувствовал себя неловко. Ему в этой семейной идиллии места не было. Казалось, что он какой-то извращенец, подглядывающий за чем-то очень личным.

«Телячьи нежности!» – произнёс он одними губами и направился в военную рубку.

Раз уж старый пердун её оккупировал, пусть становится собутыльником!

Круг седьмой. Предзакатное солнце

По прибытии к одной из скрытых бухт Санто-Доминго проводить Аду из темноты подлодки выбрались Жека с Германом и Фокс с агентом Смит. Марсианка с подозрением поглядывала на последних двух. Между ними явно что-то наклёвывалось. Небольшой служебный роман или что-то более серьёзное? Как показала её собственная история, несерьёзные увлечения могут вылиться в весьма серьёзное будущее.

«Шустро они!» – хмыкнула она.

Пока испанцы подслеповато щурились на солнце, с трудом понимая, где оказались, разведчица тепло прощалась с бывшими коллегами. Хотя какое «бывшими»? Практика показала, что бывшими разведчики не бывают даже после десяти лет отставки. Не тот тип людей. Жеке она пожелала успешных родительских отношений с «сыном», а Германа поблагодарила за всё, что он сделал.

– Давно надо было разрулить все эти грехи отцов, fräulein, – отмахнулся он, всё же довольно улыбаясь от доброго слова. – Рано или поздно они бы меня настигли. Лучше уж сейчас, пока есть силы огрызаться!

– Спасибо, что уберёг мальчишек от страшной ошибки. Тогда, на острове.

– Слишком уж редкие они, дети разведчиков, чтобы ими разбрасываться. Но, если хочешь отблагодарить, то рассказывай им истории о нас… и не слишком в негативном свете! – уточнил он.

– Постараюсь, у меня есть парочка очень неплохих сказок о храбром капитане из будущего с забавным вторым именем Валерий, – улыбнулась она.

Жека отказался прощаться по-настоящему, заявляя, что они расстаются ненадолго. Разведчик уверенно отметил, что рано или поздно всплывёт ещё какая-нибудь гадость, которую лучше будет устранить заблаговременно и совместно. А до тех пор он не прощается, только говорит «до свидания». А вот с мальчишками он расставался очень эмоционально, частично продолжая их игры, начатые на подлодке. Наставлял их не забывать «дядю Жеку» и его особую науку. Диего на все эти проявления неожиданной привязанности посматривал на супругу с подозрением.

– А ты бы ещё больше пропадал, – ничуть не смутилась Ада, – Воробьёв мог вообще успеть их усыновить, объявить наследниками и подарить подлодку. Хотя тут нарисовался ещё кандидат на наследство, так что скорее владели бы в равных долях…

– Погоди-ка, моя благоверная, – прервал он её, – он успел бы сделать ЧТО?

– Ты всё правильно услышал!

Под грозным прищуром синих глаз адмирал моментально пошёл на мировую, обречённо поднимая руки. Пока они возвращались домой, марсианка успела немного восстановиться и теперь не стеснялась напоминать мужу и жестом и взглядом, за кем ей приходилось гоняться всё это время.

Робкий Фокс не упустил возможности тепло попрощаться с удивительной «доньей», ничуть не теряющейся в подводной лодке, да ещё и владеющей саблей. Под тяжёлым взглядом грозного адмирала он краснел и бледнел, пожимая её руку в вежливом жесте прощания. Напоследок он пообещал присмотреть за «батенькой», чтобы к следующей их встрече Воробьёв был жив и здоров.

– Ты ведь знаешь, что Жека тебе не отец? – не выдержала Ада, раскрывая страшный секрет коллеги.

– Знаю, конечно, – замялся Фокс, оказавшийся совсем не безотцовщиной. – Моя фамилия Терьер. Я сын Буль Терьера, внук Буль Дога, правнук Буль Йона…

– Хорошо, что я не знаю всех этих морских псов… я хотела сказать, морских волков! – хихикнула она.

– Меня ведь отец учил фехтовать… но теперь не уверен, как об этом сказать. Капитан Воробьёв так обрадовался, что у него есть сын… – окончательно смутился юноша.

– Благородно. Впрочем, вы местами похожи друг на друга, – рассмеялась марсианка и решила оставить эту странную парочку решать свои отношения без её вмешательства.

Напоследок, чтобы напомнить и муженьку, и мадам из будущего, что свято место пусто не бывает, она обняла Шустрика и игриво ущипнула за щёку. Две пары одинаково ревнивых глаз едва не прожгли в ней сразу четыре дыры за такую фамильярность, а Фокс от волнения стал красным, как самые спелые томаты.

«Ничего-ничего, вам полезно поревновать! Глядишь, одна оценит достоинства шустрого юноши, а второй сообразит, что надо почаще дома бывать, а не по морям ржавые железки прошлого будущего собирать!»

Под хохот Жеки, незаметно показывавшего Аде большой палец, юноша осторожно приблизился к агенту Смит, чтобы попытаться объясниться в своей невиновности, но в ответ получил звонкую пощёчину и весьма собственнический поцелуй, обрушившийся на него следом. Теперь у паренька появились реальные шансы заинтересовать даму сердца до того, как ей посылкой из будущего отправят портативную машину времени для возвращения домой. Если её отправят, в чём марсианка очень сомневалась. Проще и дешевле «забыть» в прошлом одну разведчицу. А дальше, кто его знает, можно и пристроить куда-нибудь в Санто-Доминго опытного агента из будущего. Или напротив, дать ей полную свободу действий для наведения порядка в противоположной части острова, где дворяне чаще отбиваются от рук.

☠ ☠ ☠

Перед прибытием на нынешнюю родину Ады, неуёмная агент Смит нашла способ подобраться к ней поближе и без лишних свидетелей. Трудно сказать, что она планировала изначально, но марсианка скептически окинула взглядом мадам и соблаговолила с ней перекинуться парочкой слов. Не из дружелюбия или добрых побуждений. На подлодке, где из союзников «Карины Смит» имелся один Фокс, а из союзников «Аделаиды» все остальные, бояться балласт из будущего не было никакого смысла. Проблема с мечом решена. Более никакой пользы для Германа или Жеки пришлая шпионка принести не сможет. А людей будущего Ада и раньше убивала. Для особенно болтливых всегда найдётся рубящий удар, сокращающий рост примерно на голову.

– Эй, донья, мы так и не познакомились как следует, а уже пора прощаться, – улыбнулась агент Смит, делая весьма дружелюбный вид.

То, что предварительно она дважды прошерстила подлодку и будто бы невзначай увела Аду в отсек с камерами декомпрессии, где никто случайно не появлялся, уже насторожило марсианку. Неужели пришлая мадам так надеется на свою сохранность под оком камер?

– Такое бывает, с командой Германа я тоже не слишком близко знакома.

– Да, но… нам, девочкам, стоит держаться вместе. Особенно таким… – агент Смит поставила яркую паузу, ожидая реакции. Ада смотрела на неё с отсутствием интереса и та сдалась: – Экстраординарным, разумеется. В наше время дама с саблей, сражающаяся наравне с мужчинами, сильная и независимая – это редкость.

– Будь я сильной и независимой, мне не потребовалась бы помощь двух капитанов и их команд. У вас странные понятия о силе и зависимостях, – осадила её марсианка, стараясь пресечь любое продолжение беседы. Левой рукой она владела хуже, чем перебинтованной правой, но распороть керамбитом бедренную артерию могла даже с завязанными глазами.

– Пожалуй, – кивнула мадам, – и всё же я тобой восхищаюсь. Особенно твоими знаниями, скажем, слов будущего. Дамы этого века не поняли бы, что такое эмансипация в их отношении или понятие экстраординарности. Ещё чуть-чуть и я бы поверила, что ты рождена не для этого века. Особенно после твоих фокусов на Невском.

Ада напряглась. Пальцы левой руки легли на рукоять керамбита. Один точный взмах когтя, и «Карина Смит» больше ничего не будет думать ни о ком и никогда. Отношения с Шустриком ухудшатся моментально, но чего не сделаешь ради собственного спокойствия.

– Но кто таки поверит у историю за разведчика, променявшего блага цивилизации на мир дикарей, да ещё и умудрившегося, будучи стерилизованным, наплодить аж двоих детишек? Сказать кому, и с меня будут смеяться все, а потом таки определят в дурку на пожизненное. Так шо буду помалкивать. Мало ли какие в этом веке бывают видающиеся женщины, не правда ли? – хмыкнула мадам со своим специфическим говором, подмигнув. – И умоляю Вас, не делайте на меня такую лимонную морду!

– Я бы сказала «передавай от меня привет УГРО», но не стану, – ответила ей в тон Ада на родном русском, позволяя себе кривую усмешку. – Во-первых, мертвецы не передают приветов, а во-вторых именно ваша шайка-лейка определила меня отрабатывать гражданский долг в темпоральной разведке. Так что доброты к вашему брату у меня не найдётся.

– А и не ищи, – махнула рукой Смит, – та шоб они были здоровы. Я себе знаю, а ты себе думай, что хочешь. Как вернусь, буду рыбой молчать.

Ада едва не расхохоталась. Агент «Карина Смит», отправленная без собственной портативной машины времени, заведомо была обречена двигаться в будущее естественным ходом. Разумеется, начальство сообщило ей, передавая под контроль Воробьёва, что по завершении миссии она получит билет до дома, но в подобные сказки разведчики верили ровно один раз. Прежде чем понимали, что подобная посылка невозможна и высокое начальство их просто списало.

– Удачно вернуться домой, Карина Смит, – хмыкнула она, вместо того, чтобы сразу раскрыть всю подоплёку. – Если будут проблемы с отправкой в будущее, то обращайся. В Санто-Доминго экстраординарные эмансипированные женщины во многих сферах пригодятся.

– Ой, не надо меня уговаривать, я и так соглашусь! – осталась верна своему говору Смит, но быстро вернула официальный облик: – Буду иметь в виду. А до тех пор и тебе не хворать, донья Аделаида де Очоа.

☠ ☠ ☠

Над Санто-Доминго наконец разошлись тучи. Сезон дождей и гроз завершился возвращением четы губернаторов. Самой первой родителей встретила восторженная Жемчужинка, едва не придушившая на радостях Кроко. Счастливый Хуан сквозь слёзы радости повторял, что ничуть не сомневался в талантах Ады к поискам. Небольшую выволочку по поводу побега двух маленьких полумарсиан он всё же получил, хоть и утверждал с самыми честными глазами, что знал наверняка о их местоположении рядом с матерью. Под строгим взглядом Диего Тоша и Гриша сознались, что пока высматривали его Калипсо на крыше губернаторского дома, увидели побег разведчицы на переговоры с Жекой и проследили. Дальше вычисление подходящей бухты для пряток подлодки оставалось делом времени.

Сорванцы надеялись, что победителей судить не будут, что собственно и случилось. Милосердные родители всего лишь отправили мальчишек к учителям, чтобы догоняли весь пропущенный школьный материал, удваивая количество уроков и домашних заданий. Недовольные дети ворчали, что какое-нибудь стандартное наказание было бы куда мягче, чем двойная порция гранита науки.

Неприятность на Виргинских островах Хорхе сумел решить почти мирно. Почти. Поначалу британцы ещё пытались качать права, не до конца понимая, что испанцы просят прощения за деятельность пиратов только по доброте душевной, которой всегда очень немного, особенно для соседей. Один залп с галеона «Покаяние Дисмаса», ставшего новым флагманом Испании, умерил пыл островитян. Конфликт посчитали решённым.

В арсенале сказок мальчишек о грозном адмирале и Марсианском Демоне появилась новая – о Демоне, спасшем заколдованного адмирала. Особенная сказка с их непосредственным участием. Право рассказывать её сестре во всех красочных подробностях родители отдали сыновьям. В конце концов, это их первое приключение, с которым по яркости мало что сможет сравниться. К тому же, в их веке едва ли что-то сможет посоревноваться с подводной лодкой, пиратами, битвой на острове и в море, заколдованными моряками и волшебным оружем.

Недовольная Вероника после сказки ещё долго дулась на родителей, завидуя приключениям братьев. На следующий день она со всей детской серьёзностью потребовала научить её фехтованию, но получила отказ, пока ей не исполнится хотя бы пять-шесть лет. Для второго своего требования маленькая Жемчужинка применяла все свои таланты маленького манипулятора, одновременно наседая и на отца и на мать. Игра на чувствах вины сработала. Свой собственный маленький кинжал Вероника де Очоа получила. А с кинжалом не могло не идти в комплекте обучение владении им. Диего с тревогой сравнивал Аду с дочерью, понимая, что с возрастом младший ребёнок всем покажет, чего стоит.

Первые дни после возвращения Ада с трудом заставляла себя спать, мучаясь кошмарами, в которых всё закончилось плохо. В этих жутких снах Барбаросса спасал только её или спасал обоих, но разум так и не возвращался к адмиралу, вынуждая её существовать в мире без него. Глаза сыновей в этих кошмарах ранили мучительнее любого оружия. Но, что хуже, в этих снах кто-то должен был прекратить физические страдания пустого тела, и эту чудовищную задачу брала на себя она.

Ада просыпалась, уже заходясь плачем и до утра предпочитала оставаться в одиночестве. Привычный способ рассеивать беспокойство на стрельбище или во время дуэли оставался недоступным, пока полностью не восстановится повреждённое запястье рабочей руки. Успокаивающий её Диего повторял слова раскаяния, как молитву, снова и снова прося прощения за свою безумную авантюру, едва не уничтожившую их семью. Легче от этих слов не становилось, ужасы отступали медленно и постепенно. Всё что оставалось адмиралу – любить свою жену и вести себя примерно. Особенно в преддверии их десятилетнего юбилея свадьбы.

На красивую дату остался Хорхе, пообещали прибыть с дальних берегов Вильям и Кристина, ответили утвердительно на приглашение Клайв и Лоренза с детьми и даже Барышня в девичестве де Гусман не отказалась появиться на празднике своей бывшей наперсницы. «Родители» начали хлопотать над праздником ещё до счастливого воссоединения семьи. Прочие гости Старого и Нового света запомнились некими именами в списке приглашённых, которых отчего-то следует знать. Помимо них собирался праздновать весь Санто-Доминго, устраивая танцы от заката и до рассвета.

За день до предполагаемого дня прибытия гостей, Ада скрывалась ото всех глаз в своём любимом персиковом саду, сидя под одним из деревьев. Как обычно, в мужском платье, чуть изменённом с учётом особенностей её фигуры. Перебинтованная рука заживала медленно, но обещала служить не хуже, чем до получения травмы. Разведчица недовольно посмотрела на неё. Плевать, что придётся надевать завтра перчатки, чтобы прикрыть свои боевые раны, дважды плевать, что не все ссадины и царапины на лице успели полностью затянуться, вынуждая их пудрить… И от платья не отвертеться. Без корсета, но всё равно придётся соблюдать внешние приличия. И на это уже было не плевать. Неудобное. Впрочем, надевать маску счастливой и не слишком умудрённой интеллектом аристократки достаточно просто. Не сложнее, чем держать на лице маску воодушевлённой разведчицы и позитивно настроенной матери, ничуть не сломленной свалившимися невзгодами.

Не так она хотела бы отпраздновать круглую дату. Она никогда не задумывалась, стала бы вообще праздновать и как бы хотела отметить. Но точно не так! Десять лет и всего раз пытались друг друга убить. Три раза, если считать каждую их дуэль. Но всё равно, показатели хорошие. Пытались – да, но ведь не убили, значит, полёт хороший. Глядишь, так до старости дожить получится. Не спокойно, нет, какое там спокойствие с его выкрутасами и её характером. И всё же, хотелось чуть более тихий и личный праздник. Возможно, они устроят такой, когда выпроводят всех гостей, и всем семейством с только близкими друзьями отправятся в персиковый сад.

«Ничего, когда буду перешагивать своё тридцатипятилетие, отпразднуем так, как хочу я! – пообещала себе Ада. – Можно отправиться куда-нибудь на Буян или оценить царскую Россию. Только найти хотя бы временную замену Калипсо...»

Несмотря на относительно счастливое возвращение домой всех жертв меча, даже из обители вне времени и пространства, галеон этого приключения не смог пережить. Из-за своих трансформаций после возвращения к привычной форме он не мог держаться на воде и топором пошёл ко дну. К счастью, на борту никого не было. Диего переживал потерю стоически, хотя невооружённым взглядом было видно, как тяжко ему от гибели друга. Разумеется, на верфи уже начались работы по созданию нового галеона, который, несомненно, прослужит много лет, но к моменту дня рождения он ещё не будет готов.

Особенная дата ожидалась через год. Несмотря на страх многих девушек стареть, марсианка ждала дня, когда наконец перерастёт свой вечно оттягивающийся назад возраст и станет старше себя, военного офицера корабля класса «Конституция». Старше себя пойманной и вынужденной служить в темпоральной разведке. Давно пора. Молодость начала её утомлять.

– Прячешься, – подкрался Диего. Он не спрашивал, а утверждал, зная, как не по душе ей общий сбор дворян, от примитивности которых она лезла на стену быстрее и яростнее его.

– Ещё бы мне не прятаться. Будь моя воля, я бы ещё и ночевала где-нибудь, где не губернаторская резиденция! – ответила она, сдвигаясь, чтобы освободить немного места на расстеленном пледе для супруга. – Задержишься там на секунду и тебя захватят на часы. У моих «родителей» в роду точно были пираты!

– Берут на абордаж и не оставляют ни единого шанса на побег? – мягко предположил с улыбкой адмирал, опускаясь рядом.

По его беззаботному виду супруга заподозрила точно такой же панический побег подальше от резиденции. На верфь, на пристань, хоть на инспекцию в крепость Роко-Муэрте – только бы не попасть в водоворот организации торжества.

– И не оставляют в живых пленных! Под красным флагом ходили, не иначе…

После возвращения он вёл себя настолько примерно, что Ада его почти подозревала в новой авантюре, а её «родители» в самом страшном – адюльтере. Но причиной сверхъестественной сдержанности темперамента испанца оказалось неугасающее чувство вины. Это стало понятно одной из ночей, когда марсианка вновь вырвалась из удушающей хватки кошмара и отправилась встречать рассвет на балкон резиденции, набросив на плечи плед. Диего она заметила случайно. Силуэт стоящего за её спиной мужа отразил забытый на столике графин с водой на рассвете. Каждый раз, когда она вскакивала среди ночи, он следовал за ней, но не нарушал установленных границ.

– Тогда пора бояться за детей! – притворно ужаснулся адмирал и приобнял её, привлекая к себе.

– За мальчиков я уверена, они не дадут себя в обиду и Веронику защитят, Кроко поможет.

– Кстати о мальчиках. На днях пришло донесение, что американская темпоральная резиденция была злостно и варварски разграблена, – будто невзначай отметил он уточнил в лоб: – Вы с детьми ведь не имеете к этому никакого отношения, несмотря на то, что дата ограбления подозрительно совпадает с периодом вашего соседства с пиратами?

– Это мог быть кто угодно! – фыркнула Ада, поворачиваясь лицом в сторону соседнего дерева, будто среди созревших персиков было что-то невероятно интересное.

– А нападение на Виргинские острова, цитирую, «возглавленное двумя испанскими детьми»?

Жёсткие от морского ремесла пальцы супруга нежно, но требовательно коснулись её подбородка и плавно повернули на суд испытующего взгляда. Синие марсианские глаза так светились непорочной невинностью, что выдавали разведчицу с головой, но упрямо сжатые губы держали под замком все признания. Сам виноват, что в его отсутствие семья пустилась во все тяжкие, не гнушаясь грабежом испанских территорий и нападений на британские. Нечего было всякие железки слушать! Всё это так явно читалось в её едком взгляде, что начавший было возмущаться Диего осёкся:

– Я не святой и был готов принять, что мои дети якшались с пиратами, но я не потерплю, чтобы сыновья де Очоа пороч… я хотел сказать, что проведу с ними воспитательную беседу. Если ты не против, душа моя!

От елейного тона пристыженного адмирала хотелось хохотать в голос, но Ада сдерживалась, демонстрируя строгость. Растягивала удовольствие. Да, со временем он, конечно, вернёт себе былую уверенность и не будет ластиться, как голодный кот к хозяйской руке. Со временем. А пока пускай раскаивается, расстилается мягким бархатом и боится даже голос при ней повысить! Тем более, что решать по-старому их споры дуэлью они пока не могли, и снова из-за него.

– В недавних событиях, помимо взросления мальчиков, я вижу ещё одно приятное событие, – улыбнулась она, ещё раз глянув на своё многострадальное запястье. Поймав вопросительный взгляд шелкового мужа, Ада подмигнула: – Я победила тебя в честной дуэли! Разоружила.

Диего растерянно замер. Ещё на подлодке он поведал, как меч карал его за каждый рабский акт неповиновения. Последней каплей стало спасение супруги, после которого артефакт загнал его сознание так далеко и глубоко, что после его уничтожения пришлось немало плутать по чертогам разума, прежде чем грозный адмирал вновь стал собой. С кем же была дуэль у Ады? Она настаивала, что с мужем, а он старательно обходил стороной тему, чтобы не сознаваться в своём несогласии с супругой.

– Я очень рад, что ты исполнила свою мечту, любовь моя, – вновь улыбнулся он с долей елея в голосе, вот только глаза в своём хитром прищуре стали почти бирюзовыми: – Едва ли у тебя получится повторить успех, но ты умница и я тобой горжусь!

– Да… что?! – почти разморённая марсианка встрепенулась, резко отстраняясь от Диего с видом крайней степени ярости. – Ну держись, де Очоа, ты доигрался!

Хитрющий адмирал, предугадав её реакцию, почти без сопротивления повалил разведчицу на мягкий плед. Всего-то потребовалось отвлечь внимание, перехватить руки и резко дёрнуть за бедро на себя. А дальше его не пугала даже шипящая змеёй жена. За десять лет он и не такие бури научился укрощать. Тем более, что в саду кроме них никого…

Бам.

Возмездие настигло его в виде упавшего спелого персика, звучно стукнувшего своего губернатора по голове, отскочив ровно в ладонь донье. От внезапной атаки Ада, не выдержав, громко захохотала, пока Диего поражённо смотрел то на неё, то на персик в её руке. Смятение длилось недолго. А после они долго смеялись вместе, отбросив все тревоги с мыслями о предстоящем празднике.

Появится ли ещё один такой «меч Смерти» или ещё какая-нибудь напасть? Возможно. В этом случае навстречу противнику побежит Ада вместе с Жекой, Фоксом и агентом Смит. Этот мир стал их новым домом, и против грешков собственного минувшего будущего у них появилась нерушимая мотивация. Будь то оружие войны или вышедшее из строя орудие – теперь уже не важно, кто что изобрёл, кто был прав, а кто виноват.

Рано или поздно Карина Смит окончательно смирится со своим безвыходным положением. Фокс ей в этом, разумеется, поможет, да и Жека сможет убедить не переживать. В конце концов, если пасынок Воробьёва получит от него лодку, куда полезнее для миров прошлого и будущего будет, если у руля встанет агент из будущего с определённым набором знаний об особенностях подлодок будущего.

Праздник завершится, больная рука заживёт, а кошмары пройдут. Останутся они, их дети и те самые глубокие чувства, которым она далеко не сразу дала название, но пронесла вместе с Диего через десятилетие. Тогда, давным-давно она позволила им связать себя с адмиралом крепкими незримыми нитями, пустившись в самую рискованную авантюру в своей жизни. И теперь, сжимая в левой руке персик, Ада ни о чём не жалела.