Все как у людей.

Глава 1

Глава 1.

Лейн Темносвет, констебль.

Ковром пушистым будет мне

Зеленая трава.

И я услышу в тишине

Заветные слова:

"Иди вперед, не унывай,

Спеши догнать рассвет.

Но об одном не забывай:

Назад дороги нет."

Случилось это как раз в три пополудни. Я подходил к перекрестку Грушевой дороги с Четырнадцатой, когда ударили в гонги на зиккурате. Ровно полчаса до конца дежурства, как раз неспешно дойти до Пятнадцатой, свернуть на неё, взять у тетки Шаади с лотка пирожок, а то и два, зажевать их на ходу, а там, глядишь и сменщик на подходе. И тут на тебе: трах, бах, грохот, вопли, треск деревяшек, чокибо верещит громче пароходной сирены… в общем приплыли. Слава Эйру, хоть стекло не звенит – старый хрыч Шляпокляк только на прошлой декаде себе зеркальную витрину вставил. Её не то, чтобы разбей – поцарапай, так он всем плешь проест, до бургомистра дойдет. Ну а дерьмо сверху польется понятно на кого. Мой участок, мое дежурство и все такое. В общем, как говорит Трор Большой Топор из дружины огнеборцев, с которым я иногда по вечерам в пабе сижу: «всем хороша работа, но как пожар, так хоть увольняйся».

В общем, заворачивая за угол, я уже примерно представлял, что увижу. Хаос, разгром и опустошение примерно, как на иллюстрациях в старых книжках про исход из Валим-нара. Примерно так и вышло. Столб фонарный на земле валяется… вообще невезучий этот столб, только на моей памяти четвертый раз его ломают. Возок стоит, к тротуару приткнувшись, правое переднее колесо слетело, борт снесло, пара ящиков на булыжнике лежит. Чокибо в упряжке верещат, правда, уже потише, поуспокоились, видать. Зато под одной птичкой кучка свежая, благоухает вовсю, с десяти футов глаза слезиться начинают. Гном-возница с зеваками переругивается так, что стекла дрожат. Рыл двадцать уже собралось, само собой, на три четверти – гоблины, а их-то похлебкой не корми, дай поглазеть, да поорать во всю глотку. Ну и прямо посреди дороги орк растянулся, точнее, уже встать пытается.

Гнома я даже узнал. Дорин Петтерссон, живет в четырех кварталах отсюда. Неплохой парень… для гнома. Решил поскорее на жену заработать, вот и поселился наверху, а не в подземном городе. Лавку держит, мастерскую, кузнечит помаленьку.

А вот орка я видел впервые. Вид у него был какой-то… нездешний. Не иначе как очередной понаехавший из-за Большой Соленой Воды. Ну и ошалелый, само собой, но это как раз понятно – когда по тебе повозка прокатывается, это даже для орка чересчур!

– Прямо посередь мостовой объявился!

– Ага, прямо вот из воздуха соткался! – это кто-то из зевак вокруг съехидничал. – Небось, залил уже пару бочонков, глаза пеной и залепило!

– Да я… – гном налился красным и запыхтел не хуже паровоза, только что пар из ушей не валит. – С утра… ни капли… трезвый… как лесная дева непорочная.

Тут, он, положим, загнул и крепко. Не знаю, как там у лесных дев устроено, да еще непорочных, не встречал. Но вот чтобы в наших краях честный гном к трем дня, да в себя хоть кварту пива не залил – не верю! Про такое чудо бы в газетах напечатали, а Общество Трезвости тур по всему побережью устроило, чтобы наглядной агитацией поработал. Понятно, что гному эти две, а даже и три пинты ниочем. Так, для разгона и улучшения самочувствия в паре с кровообращением. Но факт, как ни крути, отягощающий. То-то наш бородач мордой крутит, в сторону дышать пытается. Пивом, к слову, от него не очень-то пахнет, а вот чесночной колбасой шибает на три ярда во все стороны. А круг гоблинской чесночной в одно рыло умять, под такое дело в себя и полгаллона залить можно.

В общем, с гномом было все понятно, а вот с орком…

Он уже и сесть сумел, а теперь ошалело крутил башкой. Точь-в-точь как дикарь, который впервые в жизни город увидел. Только это явно не тот случай. Ладно бы одежда – штаны с рубашкой можно и на дикаря натянуть. Но дикие орки, они все же иначе выглядят. Кожа чуть темнее, клыки дальше торчат, морды погрубее… хотя насчет морд могу и ошибаться. Орки, они такие…

– Это ж… куда я попал?!

– В Новый Мир, приятель! – пошутил с улыбочкой один из гоблинов, который до этого с гномом переругивался. – Смекаешь?!

– А!?

Тут я наконец, вспомнил про свисток, вдохнул поглубже и ка-ак выдал трель, у самого чуть уши в трубочку не свернулись.

– Так, расходимся! Расходимся, кому сказано! Спектакль окончен, просим всех покинуть ё… ёперный театр!

По инструкции, конечно, надо было бы попросить свидетелей остаться. Но где инструкция, а где гоблины! Им только скажи про свидетелей – еще столько же набежит, а рассказывать начнут со дня рождения своей любимой двоюродной бабушки, как же иначе.

К тому же дело-то ясное… ну, если орка ушибленного в расчет не брать. Поэтому начал я с гнома.

– Мастер Дорин, как расходиться будем? По-хорошему или по закону?

– Да я ж то… – гном пятерню в бороду запустил, вздохнул тяжко. – Завсегда за… ну если ко мне… и я, эта… – тут он окончательно запутался в мыслях и умолк.

– Можем дождаться сержанта, протокол составить, – начал объяснять я, – и если вину не признаете, то суд будет решать, что и как. А можно сразу несчастный случай на производстве оформить, с частичным признанием вины. Так мол и так, птички чего-то испугались, понесли, согласен возместить убытки городу в виде фонарного столба, одна штука и пострадавшему… эй, звать-то тебя как?

– А!?

– Имя, спрашиваю, у тебя какое?

– Сёма… Жеребцов, – пробормотал орк, а сам на меня смотрит, вылупив глаза, словно впервые в жизни эльфа увидел.

Имечко у него, конечно, странное – как и он сам. Насколько я знал, орки обычно предпочитают зваться так, чтобы согласных побольше, ну и пострашнее. А «Сёма» … бессмыслица же какая-то! Разве что тайное, сокровенное имя может быть, его и у эльфов с гномами придумывают иногда по принципу «чтобы никто не догадался». Так оно на то и тайное, чтобы ни-ни. Хотя… когда вот так оглоблей по черепу прилетает, радоваться надо, что хоть какое-то имя в голове осталось.

Я даже шагнул в сторону, посмотрел – нет, крови на мостовой нет, разве что вмятина. Ну булыжник на Четырнадцатой давно уже не перекладывали, так что вмятине этой и пять минут может быть и пять лет. Хотя по форме к затылку подходит.

– В город когда приехали?

– В этот? – зачем-то переспросил орк. – Ну… вот прям сейчас.

Ну точно, свеженький «понаех».

– А откуда?

– Из Москвы! – с каким-то вызовом произнес орк, словно удивить хотел. Мол, знаменитая же деревня, даже в соседнем графстве про неё слышали. А кто не слышал, сам дурак.

Понятное дело, я такого названия никогда не слышал и гном, судя по удивленной гримасе, тоже. Что, вкупе со странным именем наводило на мысль: прибыл наш перееханный орк из какой-то совсем глухой глуши. Про документы и прочее расспрашивать явно бессмысленно, не поймет, о чем вообще речь. Хотя на пристани как раз должны были выдать, у них в будке для этого целый старший писарь иммиграционной службы поставлен, бумагу на таких вот «понаехов» переводить.

Одежда только вот из этой простенькой схемы выбивается. Добротная чересчур для деревенщины и особо ношеной не выглядит. Брюки без дыр и заплат, рубашка фланелевая, в красную клетку, пиджак из хорошей ткани. Все ладно сидит, видно, что нормальный портной шил, не обноски с чужого плеча. На ногах, опять же, ботинки на шнуровке, не какие-то там сандалии веревочные – а ведь на орочью лапищу еще под справь ботинки, там одной кожи уйдет, гнома целиком завернуть можно. Вот прочего барахла не видать, даже саквояжа убогого, не говоря уж о дедовских сундучищах, которые орки-понаехи обычно за собой повсюду таскают. Или, пока я за угол поворачивал, им уже ноги приделали?

– Вещи при себе были? Мешок, чемодан, сумка…

– Букет цветов, – тут орк смущенно так глаза вниз опустил, словно пытался этот букет на мостовой высмотреть. – И коробка конфет.

Орк. С букетом цветом и коробкой конфет. И кого тут, спрашивается, об телегу и мостовую приложило? Или, точнее, кто тут из нас двоих эльф? По всему выходит, что не я. Потому как цветы, точнее, лично сплетенный венок вручить даме сердца пытался дюжину лет назад и тогда же был этим венком нещадно бит. А уж чтобы конфеты кому-то дарить…

Бред какой-то.

– Думаю, вам все же стоит показаться доктору! – сказал я, а мысленно добавил «да и мне бы не помешало». – Все-таки ударились вы сильно, мало ли какие последствия могут быть. Мастер Дорин, я уверен, с удовольствием вас до больницы довезет. И за прием заплатит, чтобы вам в благотворительной очереди до вечера не стоять. Верно, уважаемый?

– Истинно верно, констебль, все сделаю в лучшем виде!

– Нет! – взревел вдруг орк. – Не надо в больницу! Они меня… не поеду!

Вот ведь… ушибленный, а что с врачами лишний раз лучше не связываться – соображает!

С другой стороны, мне и задерживать его вроде как бы и не за что. Если даже гном не врёт – а он почти наверняка врёт! – что этот Сёма сам на дорогу перед упряжкой выскочил, все одно виноватым Дорин выходит. Его повозка, его птички…

Гном, скорее всего, что-то похожее тоже сообразил.

– Я могу к себе его взять. В доме на втором этаже комнатка есть, для гостей, родня-то из клана регулярно наезжает. Потолок низковатый, зато ноги даже троллю вытянуть можно. Пару дней отлежаться самое то, а если вдруг чего, то и ведьм… тьфу, то есть дока позовём.

Поправился он быстро, но я-то уже зарубку сделал. Выходит, опять Одноухая за старое взялась. Оно и понятно, доктор с его патентованными настойками – дело новое, да еще и дорогое, а у ведьм народ испокон веков лечился. Там все просто и понятно, у старухи от всех болезней два средства, то есть две бутылки, красного стекла и синего. Причем в какой бурда по вкусу хуже, она и сама уже не помнит – память её пойло точно не лечит, а наоборот, отшибает напрочь.

– Отлежаться, – кивнул орк, – мне сейчас точно не повредит.

– Во-во, – тут же обрадованно подхватил Дорин. – Мне-то не жалко, комната пока все одно пустая. Да и лишней миской не разоримся, готовим с запасом. Отдыхай сколько хошь… ну разве что по мастерской иногда подсобить попросим…

Зная гномов – как пить дать, припашет Дорин бедолагу-орка так, что еще и в прибыли останется, несмотря на новый фонарный столб и прочие удовольствия. Но это уже их с орком дело будет. Да и не самый это плохой вариант для него. Гномы семь потов выжмут, но хоть заплатят честно… ну, относительно честно… если повезет. А гоблины еще и обсчитают – выйдет, что пахал-пахал, а должен еще больше стал.

Тимми «два-на-сдачу» Смейлинг, третий помощник бухгалтера.

С утра день не задался. Выскочил из дома – чуть помоями не облили, едва отскочить успел. Камень в ответ бросил – громыхнуло там чего-то, но тише, чем я надеялся. Побольше каменюки, как назло, под рукой не было. Не булыжник же из мостовой выковыривать. Долго это, да и нож сломать можно.

В паровике, как обычно, давка лютая. Ногу левую отдавили, у пиджака карман чуть не оторвали, да еще барышня какая-то шляпой по носу проехалась. И ладно бы за дело – ну там, если бы прижался к ней в тесноте, полапал слегка… так нет же! Меня между двумя гномами стиснуло, словно под гидравлический пресс угодил. Вдохнуть толком не мог, света белого не видел, что уж там девку какую-то. Даже разглядеть не успел, гоблинка или орчанка мелкая.

Потом на работе опять задержка вышла. Все эти патентованные чернила Симпкинса, будь они неладны. Клык даю, не для писания они придуманы. Вот «ягодное вино» бодяжить, выйдет самое то, цвет густой, правильный. А писать… закончишь страницу и ждешь, как дурак, пока строчки просохнут. И пресс-папье не поможет, пробовали – вместо строчки цепочка клякс получается.

Ладно еще, старый хрен сегодня сам пораньше уйти решил, всего-то в полшестого начал ключами звенеть и всех выгонять. В другой день могли бы и до восьми задержаться. А чего ему – лето на дворе, за освещение платить не надо, вот и скрипите… перьями.

Само собой, после такого дня первое, о чем думаешь – как бы глотку промочить! Пожрать и то меньше хочется. То есть, жрать-то все время хочется, но вот сейчас охота сначала выпить! И плевать, что декада только начинается, напиться и на пару грошей можно, места только надо знать. Джин и сто лет назад был «за медяк пьян, за два – в доску пьян». А теперь к нему и кукурузное пойло добавилось.

Почти собрался уже в «Пьяную гусыню», как вдруг глядь – перед пабом Груни Гунарссона на бочке Лейн сидит, кружку лапками обнимает, словно нежную эльфийку за талию.

А пиво у Груни неплохое и вообще на улице сидеть сейчас приятнее, чем внутри. Ветерок обдувает и все такое, а сверху от солнца полотно натянули. Здорово Гунарссон придумал с этими бочками снаружи, ему прибыток и клиентам приятно. Была бы мостовая пошире, он бы наверняка и второй ряд поставил, но уж как получилось.

– Дарова! Закажи-ка мне полпинты темного.

– Опять ты…

– Вот шас обижусь и уйду! Вздыхаешь, словно я за твой счет каждый день жру, пью да по девкам гуляю.

– А разве нет? – картинно так удивился эльф, но подносчице все же махнул.

Бровь поднимать у Лейна хорошо получается, это не отнять. Утонченная раса, мимика морды богатая.

– Конечно, не только за мой счет. Но уж точно не за те гроши, что Гришкот своим рабам платит.

– Рабы не мы, мы не рабы! – вздохнул я. – Хороший раб знаешь сколько стоит? А одеть его, обуть, кормить не впроголодь, а чтобы работать мог в полную силу? В современном обществе рабство экономически не рентабельно.

– Угу. Западным баронам расскажи, то-то посмеются.

Тут подносчица как раз мое пиво принесла. Все, как положено – холодное, пена за край стекает, а запах… так увлекся, чуть не забыл её за филейную часть ущипнуть.

– Это временная флюктуация, не влияющая на общую историческую перспективу.

Лейн аж пеной поперхнулся.

– Флюк… тьфу… откуда ты только такие слова берешь?

– Из книжек, эльфийский мальчик, из книжек.

Почему-то большинство представителей прочих рас уверены, что гоблины и книги очень плохо сочетаются. Доля правды в этом есть – зачем покупать, если можно украсть… или хотя бы взять в публичной библиотеке. Если в ней молодая и симпатичная библиотекарша работает, туда бегать можно хоть каждый день… и даже чаще.

– Есть в природе бумажные штуки, в них напечатаны всякие разные буквы, а иногда даже и руны.

Обратная сторона развитой мимики – эмоции трудно скрыть. Лейн хоть и постарался сохранить морду кирпичом, но ухо все равно дернулось.

– По делу есть что сказать, зелёнка?

– Пиво тут хорошее.

Темное пиво Груни сам варит. Нет, вру – он и еще полдюжины владельцев окрестных таверн делают это вскладчину. В этот раз у них вышел неплохой стаут. Плотный, немного сладкий, кофейный и крепость не сразу чувствуется. Сам не заметил, а двух третей кружки как не бывало.

– А по делу… что ты хочешь услышать? Город у нас большой, жизнь кипит.

– Кто склад на Двадцать Второй позавчера обнес?

Теперь пришла моя очередь давиться. Хоть Лейн и понизил голос, но все равно… не только у эльфов уши длинные.

– Рехнулся?! Не лезь в это дело…

– И не собираюсь, – все так же шепотом отозвался Лейн. – Просто знать хочу. Участок не наш, но рядом. Мало ли…

– Забудь. На вашу землю никогда они не сунутся. С «кроликами» нарываться дураков нет, а с «крабами» тем более.

– «Они»? То есть, ты знаешь, кто склад ограбил?

– Нет, я точно знаю, кто это не делал. Склад был не простой, а барона Кошенильса, через подставных. Местные в курсе были, туда бы вовек не сунулись. Либо конкуренты барона постарались, либо кто-то залетный. Если второе – их давно уже след простыл, а если первое… сам понимаешь, простому констеблю в таком деле делать нечего. Усёк? А теперь с тебя еще пинта пива и колбаски.

– …либо все же кто-то молодой и дерзкий решил про себя заявить.

На такое даже отвечать было нечего, только рожу скорчить. Нет, среди молодых дураков хватает, кому хочется всего, сразу и побольше, побольше. Далеко ходить не надо – сам такой… местами и временами. Но вломиться на склад торгового барона, это не способ о себе заявить, это способ самоубиться. Причем очень болезненный.

– Дармовщины с тебя сегодня хватит! – Лейн поставил опустевшую кружку и поднялся. – Мне надо еще к Дорину Петтерссону зайти.

Имя было знакомое, но не очень, да еще под пивом натощак…

– Это к оружейнику на Краснокаменной? Чего ты там забыл?

– Да так… орка одного проведать.

Лейн произнес это небрежно так, но что-то у меня в голове щелкнуло. Проведать орка у гнома, это же интересная история может быть. А еще – возможность подзаработать. У эльфа, понятное дело, мозги не в ту сторону накренены, но я-то про деньги всегда думаю. Ну, почти всегда… когда не про присунуть кому, то про деньги. Уж одна мысль из четырех точно получается.

И кстати, у гнома наверняка можно будет поужинать!

Пока мы шли, я понемногу вытянул из Лейна историю происшествия… и ничего не понял. Все-таки эльфы наблюдательные, но туповатые… местами.

Дорин при виде нас, как и ожидалось, радостью не воссиял. Во двор пустил, но при этом подозвал одного из подмастерьев и чего-то ему на ухо зашептал. Чего-то вроде «глаз не спускать с этого скази!». Где-то я его даже понимаю: с эльфами в самом деле только так и надо, чуть отвернёшься, уже что-то к рукам прилипло. А тут по двору всяких интересных железяк набросано… и разложено…

– Положи, где взял!

– Да я только глянуть…

– Положи, где взял!

Ну, положил… не больно-то и хотелось. Все равно это даже не нож был, а так – заготовка. Рукоятку еще к ней приделывать, лезвие доводить. Другое дело – вилка, только вилки эти хитрюги все попрятали. Одни ложки оставили, да и те деревянные и большие. Из них, наверное, дня три можно наваристый бульон варить, пока весь жир не вытопится.

– Я… мы, – все же поправился Лейн, – пришли вашего гостя проведать, мистер Дорин. Как он себя чувствует?

– С ног не падает, – фыркнул гном. – Пять мешков угля из подвала в кузницу перетаскал, даже не вспотев. Ну и башка у него работает, смекалистый парень, даром что из дикарей…

– А почему вы решили, что он из дикарей, мистер Дорин?

Гном на меня посмотрел… примерно, как на лягушку, которая вместо кваканья вдруг вопросы задавать начала.

– Парень явно не из городских, – пояснил он, – хоть и одет неплохо, а простых вещей толком не знает. Арагорнову лампу зажечь не сумел. На обычный ночной горшок смотрит как на чудо чудное. Сказали воду нагреть, а он стоит, глазами хлопает. Пришлось как ребенку малолетнему объяснять: берешь ведро, набираешь из бочки, котёл ставишь на очаг, потом угля в топку кидаешь и кочергой аккуратно разровнять. Дали ему мыло, так он его минуть пять осматривал и нюхал, разве что на зуб не попробовал. Не-е… не знаю, откуда он взялся, но цивилизацией в тех местах и не пахло.

Тут со стороны дома звук донесся – еще не грохот, но стук хороший такой, громкий. Дорин скривился, словно это его самого деревяшкой приложило, дверь распахнулась и наружу, держась за лобешник, вывалился орк. Надо полагать, тот самый Сёма Юный Конь, вряд ли у гнома на постое другие орки водятся.

– Добрый, блин горелый, вечер… всем! Потолки у вас низкие. И двери узкие.

При чем тут блин, да еще и горелый, я не понял. А потолки и двери – понятно же, что гномы под себя делают.

– Ужин еще не готов. – Дорин оглянулся на подмастерье, который поварешкой в котле помешивал. Судя по аромату, рыбный суп с рисом и картошкой. На мой вкус, перца чересчур пересыпали, но гномы как раз такое и любят. Что в еде, что в бухле, что в куреве – мол, если горло не дерет, значит, деньги зря уплочены. Это вам не высокая эльфийская кухня, здесь все по-простому.

– Мистер э-э… Сёма, будь так добр, сгреби все во-он с того верстака, как есть, в рогоже и сложи в углу мастерской.

– Щас…

Орк шагнул к верстаку, взялся за края подстилки, соорудив что-то вроде узла и потащил. На втором же шаге из рогожи вывалилась какая-то железяка. После чего наш орк издал боевой клич, выронил остальной груз и принялся резво скакать на одной ноге, держась за вторую.

– Хм, – Лейн подошел к месту катастрофы и поднял её причину. Здоровенный многоствольный пистолет, как раз под стать орочей лапе. Огнестрельное оружие ударно-дробящего действия, если промахнёшься при выстреле, остается шанс раскроить чью-то черепушку хорошим броском.

– Эти штуки хорошо покупают, мастер Петтерссон?

– Иногда берут, – пожал плечами гном. – В карету положить. Сами знаете, на сельских дорогах всякое приключается. Волки, медведи, разбойники. При себе такое особо не потаскаешь, тяжелая…

– …как смертный грех! – добавил орк. Он уже не прыгал, а сидел у забора, нежно баюкая ушибленную конечность. – Могли бы уже нормальный револьвер сделать, а не вот этот вот.

– Сделать… ЧТО?

Глава 2

Глава 2.

Лейн Темносвет, пока еще констебль.

Э-эй, ой да варг мой вороно-ой,

Э-эй, да кастет стально-о-ой!

Э-эй, да с Мглистых гор тума-ан,

Э-эй, ой да батька Сарумян, да батька Сарумян!

Когда Тари, наконец, открыла дверь, она была еще прекрасней, чем обычно. Да, я пристрастен… ну и пьян был, не без этого. Но Тари в самом деле очень красива, даже в гневе… точнее, в гневе она прекрасна отдельной, особенной красотой. И плевать мне, что на «классический» эльфийский канон мало похоже. Для меня курносый нос и россыпь веснушек Тари выглядят почти… Хрясь! Бум! Бабах!

– Так-так-так, – в сочетании с помахиванием гаечным ключом это прозвучало не укоризненно, а угрожающе. Особенно, когда смотришь на эту тяжелую железяку снизу вверх, барахтаясь на полу прихожей и пытаясь расплестись конечностями с пьяным в умат гоблином.

– Еще даже не рассвело, а любимый братец соизволил вернуться в родную нору. На ногах, правда, не держится, даже на четырех, но это же такие мелочи. Главное, живой, относительно целый и даже с прибытком в виде приятеля. Лейн… вот не ожидала, честно. Понимаю, что этот сморчок может споить кого угодно, но ты мне казался более…

– П-привлекательным?

– …рассудительным.

– Н-не будь такой за… за, ик занудой, сестричка! – Тимми все же сумел распутаться и даже сел, хоть и опираясь на стену. – Я… мы п-принесли тебе…

– Перегар! – Тари демонстративно принюхалась. – Сложный, многокомпонентный, я оценила. В основе гномское пиво… м-м-м, стаут с добавочным хмелем, а потом еще ягодным элем заполировали. Молодцы, нечего сказать. Кого же тут в очередной раз осенила гениальная идея попытаться перепить гномов? Спорим, угадаю с одного раза!

– …п-принесли…

– Неужели деньги? Братец, ты помнишь, что не вносил свою долю за конуру последние три месяца? Или ты выше подобных мелочей?

– Лучше.

– Лучше денег? Новые сережки? – Тари дернула ухом. Мысленно я проклял себя, мог бы сам догадаться! Четыре простеньких колечка даже для эльфийки чересчур скромно, не говоря уж о гоблинке. – Те, с розовыми камушками, из лавки Циммерссона. Опять нет? Какая жалость…

– Тари, я обязательно куплю тебе… – начал я.

– Еще лучше! – перебил меня гоблин. – Я… мы принесли работу, которая принесет нам кучу, огромную кучу денег! Мы озолотимся с ног, до головы.

– Работу по экстренному протрезвлению? Братец, у меня стоит два ведра воды, но если ты думаешь, что я тащила их от колодца ради ваших пьяных рыл…

– Работу, достойную искры твоего таланта! – удивительно, но эту фразу Тимми произнес разборчиво и без икания. – Вот, смотри…

Последнее относилось к листу бумаги, на котором нашими совместными усилиями была изображена «принципиальная схема идеи» орочьей чудо-пушки. Совместными – потому что орк, как и ожидалось, пользоваться пером и бумагой не умел, хотя и порывался доказать обратное. Когда он в процессе этих порывов превратил в рваные клочья третий по счету лист – хороший, тонкий, почти белый, три гроша за малую пачку – бережливая душа гнома не выдержала. В итоге орк карябал свои «чертежи» палочкой в ящике с песком, а гоблин переносил их на бумагу. Получилось… не так плохо, как могло бы.

– Коровы своими копытами рисуют лучше, – презрительно заявила Тари, а затем выхватила бумажку из руки на миг утратившего бдительность братца. – Та-ак... ну-ка оба пошли… поползли следом за мной.

Считается, что заполз… захождение в комнату незамужней девушки после полуночи находится немного за пределами допустимых общественной моралью приличий. За соблюдением которых я вроде бы, в числе прочих многочисленных обязанностей, должен надзирать даже вне службы. И вообще неприлично выходить встречать гостей в сапогах и рабочем фартуке поверх ночной рубашки. Короткой – между голенищами и оборками дюйма три, не меньше. Разглядеть, правда, все равно ничего толком не получается, но зато какой простор для фантазии. Глупости, разумеется – это я про приличия. Особенно смешно, что наиболее ярые ревнители этих замшелых еще в прошлую Эпоху приличий живут вовсе не во дворцах «золотого центра», а в предместьях. И тамошняя жизнь исчерпывающее описывается фразой «бедненько, но чистенько!». В любых обстоятельствах мы должны оставаться истинными эльфами, а не отщепенцами, забывшими о родных корнях и все такое. Красоту, чистоту и прочие внешние приличия там наводят с маниакальной тщательностью. Чихнуть боязно, а если уж не сдержался, хочется тут же броситься вытирать с мостовой следы позора. Останавливает лишь мысль, что новой платок выглядит грязнее узорчатых плиток.

Вся эта мелочная суета отвлекает и позволяет не задумываться о пустоте за подкрашенным фасадом. Делать вид, что древний мэллорн стоит, как прежде и не замечать, что сердцевина уже давно прогнила почти до самой коры. Да и вообще мир изменился.

В комнате Тари царил мягкий с желтовато-теплым оттенком полумрак. Многочисленные железные монстры с острыми углами попрятались в тень вдоль стен, оставив для прохода к столу возле окна извилистую и узкую тропинку. Одно неверное движение и какой-нибудь «вертикальный верстак» или «рама механической прялки» возьмут с неудачника кровавую дань. Днем еще кое-как пройти получается, а вот все остальное время суток...

Впрочем, когда в позапрошлый раз Тари нечаянно испытала на мне свою новую шахтерскую лампу, я ослеп минут на десять, а еще часа два видел реальный мир сквозь стаи радужных бабочек и всполохи косяков макрели. Лучше уж пара-тройка синяков и ссадин, до свадьбы точно заживет. На эльфах вообще поверхностные раны очень быстро заживают.

– Давай еще раз что это такое?!

– Наше прекрасное будущее… – патетически-пафосно начал Тимми, но под грозным взглядом сестренки сник и уже более обыденным тоном закончил: – рисунок ручного пистолета, который сможет стрелять несколько раз подряд без перезарядки.

– А вот это, мелкое, сбоку?

– Сёма… ну, орк, придумавший эту штуку, назвал его «унитарным патроном».

– Да? А я решила это ты свой чле… – Тари бросила взгляд на меня и чуть, смутившись, закончила: – червяка нарисовал.

– В металлическую галь… гиль, в общем, в этот вот стаканчик засыпается порох, сверху закрывается пулей, а на дне ставится капсюль. Потом заряжаешь этот «унитарный патрон» в оружие и бахаешь. Здорово звучит, правда?

– Звучит откровенно бредово, – фыркнула Тари. – Хотя чего еще ждать от орочьих идей. Братец, даже бумажные патроны с заранее отмеренным зарядом стоят дорого. Поэтому большинство покупает порох и свинцовые слитки, а пули потом льют сами. Учти еще, свинец – мягкий металл, не совсем подходящую по калибру пулю можно кое-как забить в ствол. А эта галь-гиль – из чего её делать и как? Машинным способом не выйдет, говорю сразу. Их же придется вручную припиливать к каждому вашему пистолету.

На гоблина сейчас было жалко смотреть. Еще миг назад он воображал себя финансовым бароном с мешком золотых в каждом кармане и вдруг все это лопнуло, словно коснувшийся пола мыльный пузырь.

– Что, совсем ничего нельзя сделать? – почти всхлипнул Тимми. – Сёма… ну, этот орк был уверен, что эта штука вполне реальна. Ну… словно её уже кто-то делал.

– В лапах орка – возможно, – девушка перевернула рисунок вверх «ногами». – Говорят, у них на этот счет своя, особая магия. Собирают всякую хрень из говна и палок, а она еще и бахает. А тут металл, сложная механика, это вам не бабкино колдунство. Хм… я правильно понимаю, что вот эта закорючка означает: «когда взводишь курок, цилиндр с зарядами поворачивается на одно деление»?

– Баран, – вспомнил я. – Орк называл эту шутку бараном.

– И вовсе не бараном, а барабаном! – обиженно возразил гоблин и с надеждой посмотрел на сестру. – Думаешь, оно все-таки работает?

– Оно, по крайней мере, имеет смысл, – Тари потёрла кончик носа. – Патронник на несколько зарядов как отдельная деталь, которая вращается с каждым выстрелом. Да, определенно, это звучит почти разумно.

– А как заставить этот барабан вращаться? – спросил я. – Про его устройство Молодой Конь сказать ничего не смог.

– Было бы удивительно, сумей он это сделать, – девушка вновь перевернула чертёж. – Пфуй. Скажи орку фразу «храповый механизм» и он решит, что ты насылаешь особо хитрое проклятье. Но технически – ничего сложного. Труднее придумать, как застопорить этот ваш барабан, чтобы пуля оказалась точно напротив ствола. Нужно что-то простое, но надежное, способное перенести ударные нагрузки при выстреле…

Интонация, с которой это было произнесено и блеск в глазах, были мне уже хорошо знакомы. Слишком хорошо. Тари с головой ушла в очередную «вкусную» техническую задачку и теперь оставалось только ждать, когда она вернется. Несколько часов или даже дней. Надо прикинуть, как можно будет подвигать график дежурств, потому что Тимми точно не останется приглядывать за сестрой. Он её, конечно, любит, но понятия заботы о ближнем у гоблина… у всех гоблинов местами своеобразные.

– Кофе у вас еще остался?

– На кухне вроде было еще полжестянки, – неуверенно отозвался Тимми. – Только будь поосторожней. Сестричка на прошлой декаде опять чинила горелку.

– Буду, – пообещал я. – Осторожность – мое второе имя.

Тимми «два-на-сдачу» Смейлинг, третий помощник бухгалтера.

Рожа у гнома была похожа на дикое яблоко. Кислая даже с виду, хоть бери да на блины сцеживай.

– Не годится энта ваша штуковина! – категорично заявил он. – Не пойдет!

– Почему? – Лейн буквально на миг опередил возмущенный вопль сестрёнки. – Что именно в этой модели вас не устраивает, достопочтенный Дорин Петтерссон?

Не месте гнома я бы напрягся. Темносвет, он ведь по виду скромняга и тихоня, даже когда злится – вот как сейчас, – еще более вежливым становится. А потом как схватится за режик… эльфы, они такие.

А Дорин, как назло, прежде чем ответить, допил пиво из кружки, отгрыз кусок от колбасы, прочавкал, рыгнул и только после этого выдал: – Да практически все! Чтоб на меня дракон задницей сел!

– Хотелось бы подробностей, – по-прежнему тихо произнес Лейн. – Хотя бы несколько, для понимания… глубины проблемы.

– Да запросто! – гном снова рыгнул. – Вот самое простое. Ента цилиндрическая штуковина… барабан… вы его как делать-то собрались? Это же, получается, часть ствола. А ствол, даж короткий, как у пистолета, самая трудяма… трудо…

– Трудоемкая, – подсказала Тари.

– Во, точно! – обрадованно кивнул Дорин и зачерпнул из бочонка новую порцию эля. – А тут у вас и деталь толще и дырок нужно сверлить целых шесть.

– Пять, а не шесть! – возразил я. – Решили же, что пять зарядов будет.

– Зарядов пять, – подтвердил гном, – а дырок шесть. Еще под ось этого самого барабана сверлить, чтобы ему пусто было… было на чем крутиться.

– Но ведь можно же сделать! – сестрица попыталась вскочить, спасибо, Лейн за рукав успел схватить. Наверняка бы полезла хватать гнома за бороду. – Сложно, но можно.

– Мы, гномы! – Дорин торжественно смахнул с усов и верней части бороды здоровенный шмат белой пены, – можем практически все! Вопрос цены, дамочка. С шестью дырками в этой дуделке итоговая цена изделия свистанёт до небес… практически до полусотни золотом. И сколько мы тогда их продать сможем? Две или все три? К такому оружию надо будет отдельного стражника приставлять, чтобы не спёрли!

– Это ты себестоимость изделия назвал? –недоверчиво прищурилась сестра. – Или уже с твоим интересом?

– С нашим интересом! – твердо произнес Дорин. – Мы, гномы, за справедливость. Каждый должен получить свою долю.

Изловчившись, я вытянул под столом ногу и пнул сестрёнку по голени, заставив подавиться очередной ядовитой фразочкой.

– Нисколько не сомневаюсь в твоей добродетельности, почтенный длиннобородый… – по правде говоря, до этого именования Дорину еще добрый фунт[1] отращивать, но чуток лести кашу не испортит, – и поверь, все традиции и правила подгорного племени скурпулёзнейшим образом учтены в соглашении о паях, которое я… мы приготовили. В прежние эпохи нам хватило бы и слова, ибо все знают, что слово гнома тверже гранита и крепче стали. Увы, мы живем в скорбные и скудные времена, а формальности требуют от нас… – тут стоило бы печально вздохнуть, но к горлу подступал смех, – соблюдения формальностей.

[1] Именно фунт, а фут. "Длиннобородный" у гномов титулуется при наличии бороды ниже колена, Дорину там еще фута три-четыре отращивать. Другое дело, что у кузнецов по этому вопросу есть послабления, поскольку пожарную безопасность тоже никто не отменял, а от всяких негорючих пропиток "главное достоинство Кхазад-а" товарный вид теряет.

Судя по слегка ошалелому виду Дорина, понял гном из моей речи примерно так ничего. Но при этом глубоко сомневается в справедливости любого способа дележа, предлагаемого гоблином. Зря, в общем, договор-то действительно составлен честь по чести… ну почти. Я же не дурак, наверняка бородатый сморчок, прежде чем ставить свою закорючку, потащит его на сверку к своим крючкотворам. А гномские законники плешь умеют проедать ничуть не хуже наших. Есть у Гришкота одна тяжба с коротышками, тянется уже вторую сотню лет и конца там в телескоп не видать!

– Штучные изделия действительно не имеют особого смысла! – прогудел с дальнего конца стола забытый всеми орк. – Нужно сразу разворачивать серийное, массовое производство. Тогда и конечная цена одного изделия резко упадет. Прибыль наберём за счет объемов продаж. Лучше продать десять по десять, чем пять по пятнадцать.

– Это кто ж тебе сказал такую дурость-то, а!? – удивился Петтерссон. – Да если брать по… Впрочем, что это я, – гном схватился за кружку, – собрался с орком про экономику спорить… пьянею, то есть старею.

– Но как раз в словах этого орка… – возразила Тари, – в этих словах этого орка есть рациональное зерно. Если мы применим современный машинный метод производства…

– …то практически ничегошеньки не выиграем! – перебил её Дорин. – Я не какой-то ретроград из-под горы, слежу за прогрессом. Но здесь, – он схватил модель «револьвера» и выразительно потряс её, заставив столь бурно обсуждаемый барабан выпасть на стол. – Особо-то и не наиграешь. Ну, подмастерье будет чуть поменьше возиться… но все одно – ковка, сверление… одного масла сколько уйдет.

– А если отливать?

– Масло?

– Сталь отливать!

– Гмм…

Одной ручищей гном схватился за бороду, словно собираясь выдернуть её из подбородка, а второй взял барабан и принялся крутить его перед собой.

– Можно… попробовать! – выдал он спустя примерно минуту напряженного сопения. – С отливкой-то да, проще… и дешевле. Только… это ж не цацки какие, тудой порох сыпать. Не разорвёт?

– Не должно.

Уверенности в голосе сестры я не уловил. Думаю, что и остальные – тоже. Но возразить ей тоже никто не успел. Снаружи донесся грохот… чей-то дикий вопль… снова грохот, лязг…

– Да чтоб вас всех!

Петтерссон вылетел наружу первый, размахивая – и откуда только взял – жуткого вида двухлезвийной секирой почти с себя ростом. Мы с Лейном чуть замешкались, дружно рявкнув: «Тари, не лезь!», потом застряли в дверях, пытаясь пропустить друг друга вперед – эльф из врождённой вежливости, я из не менее врожденного чувства самосохранения – и, наконец, вывалились во двор.

А здесь и без нас уже было тесно. Сквозь дыру на месте калитки ломились дикари – в боевой раскраске, глаза выпучены, с клыков капает пена, боевые дубинки утыканы всяким острым… два, нет, три, нет пять орков и пара гоблинов с томагавками на сдачу. Один подмастерье Дорина валялся у забора и каждый вбегавший норовил по нему оттоптаться. Двое оставшихся забились в угол между домом и кузницей, пытаясь отмахиваться заготовками для сабель. Получалось у них так себе, но хотя бы держались на ногах и даже отвлекли на себя полтора орка – в смысле, орка с гоблином.

Первая мысль была – лечь и помереть, в смысле, прикинуться мертвым. Но в следующий миг я сообразил, что для настоящих дикарей эти ребята бледновато выглядят. Да и клыки, походу, не настоящие. Мы все-таки на побережье, последний Великий Набег, когда полгорода спалили, был почти семьдесят лет назад, не все старики помнят. А с тех пор даже в войну Желтого Ворона ближе сотни миль диких не видали. Ну, почти. Понятно, что небольшие банды способны где угодно и когда угодно появиться. У диких каждый молодой охотник желает себе настоящее воинское имя заработать. Но это явно не тот случай. Вот закосить под раскрашенных дикарей – тоже типичный прием мелких ватаг, которые в мутное дело влезли, а светиться не хотят. Морду размалевал, фальшивые клыки в челюсть воткнул и вперед!

– Как-то их… много, – почти обиженно пропел эльф. – А мы одни.

– Да все будет пучком, Лейн, – обнадежил я друга. – У нас ведь тоже орк есть! И мы не побоимся его применить!

Вот кто, спрашивается, меня за язык тянул?! Как раз этот момент наш Сёма и выбрал для своего эффектного вступления в бой. Завопил так, что даже фальшивые дикари пасти пооткрывали от удивления, развернулся, дрыгнул правой ногой перед рылом одного из нападавших… и упал… башкой об наковальню. Вот ведь… мастер Дорин, ну кто ж по двору наковальни так разбрасывает, простому орку и упасть некуда!

– Ты слева, я справа! – скомандовал эльф.

Я как раз хотел предложить куда лучший боевой порядок – он впереди, я прикрываю тыл – но этот герой-любовник уже поскакал в свою сторону, схватив по дороге с верстака пару кухонных ножей без рукояток. Делать нечего – пришлось вытряхивать из рукава гирьку на цепочке, раскручивать её над головой и вообще принимать героическую позу.

– Эй, клыкастики, кому скальпы жмут! Подходи по одному!

Разумеется, отвлеклось на меня сразу трое. Изловчившись, я врезал одному орку точно по кумполу – гирька с глухим «бум» отскочила, орк моргнул, обиженно взвыл и, подняв дубину, ринулся на меня, по дороге почти затоптав союзника-гоблина. Отступать было некуда, позади стена мастерской из вековых бревен, без малейших признаков двери или хотя бы окна. Пришлось использовать традиционный гоблинский прием – кланяться в ноги, то есть уклоняться и бросаться ему под колени. Орк споткнулся, врезался башкой в стену и на этот раз вырубился.

– Ну все, жаба зеленая, тебе крышка…

– От жабы и слышу! – не, ну в самом деле… такой же гоблин, как и я, а обзывается.

Стоящий рядом орк обошелся без слов, зато дубиной врезал так, что земля вздрогнула. Не успей я откатиться в сторону, вбил бы на пару ярдов… и еще раз… а если подсечкой? Да что ж ты здоровый такой, всю ногу отшиб, словно по каменному столбу врезал, а он стоит и лыбится!

Бубух!

Громыхнуло знатно. Я уж подумал, что Тари раскопала в гномских закромах небольшую пушчонку, но это был всего лишь пистолет. Двухствольный.

Стоящий надо мной орк выронил дубинку… посмотрел на дырку в плече, откуда толчками выплескивалась кровища… на пистолет в руках сестренки, у которого дымился лишь один ствол…

– Парни! – голос у него был неожиданно высокий и тонкий, совершенно не совпадающий с видом. Такая туша, а орет фальцетом. – Меня подстрелили!

– Сваливаем!

Все же для банды недоумков отступление у них получилось на удивление здорово. Пока двое самых целых сдерживали вошедшего в боевой раж гнома, третий орк подскочил к упавшему, схватил его за ногу и выволок на улицу. Я и моргнуть не успел, а о произошедшем напоминал только воцарившийся на подворье бардак, туша Сёмы посреди него, снесенная с петель калитка и тело подмастерья в крапиве под забором. Причем тело уже начало слегка постанывать. Ну да, кость у гномов широкая, прочная, час какой полежит и будет как новенький.

– Достопочтенный Дорин Петтерссон…

Все-таки я был немного не прав. Раньше Лейн еще не был вежливым. А вот сейчас – был.

– … ЧТО ЭТО, МАТЬ ТВОЮ, БЫЛО?!

– Матушка моя тут совершенно точно ни при чем, – гном оперся на секиру и утер пот со лба. – Очень почтенная гномка, нас у неё пятеро. Старший мой братец Гвалин, потом сестра…

– ДА МНЕ НАСР… плевать, сколько у тебя братьев и прочих родичей! – эльф чуть сбавил тон, но по-прежнему кипел не хуже парового котла. – Какого хрена лысого днем, посреди города, мне пытался раскроить череп какой-то крашеный клыкастый уродец? Ты что, «кроликам» в срок не заплатил?!

– Да все я вовремя заплатил, – проворчал Дорин. – И «кроликам» … и вам, дармоедам, чтоб меня дракон залягал!

– Тогда что ЭТО БЫЛО?!

– А Гхазул их знает! – рявкнул в ответ гном. – Сам впервые эти рожи вижу… век бы не видеть!

– А вы напрягите память, почтенный длиннобородый… – вкрадчиво посоветовал я. – Припомните, по чьим больным мозолям оттоптались… хотя бы в последнее время. Было ведь что-то такое, наверняка было.

– Ну, было… – не стал отрицать Дорин. – А как иначе-то?! Хочешь жить, пинай ближнего, плюй в дальнего. Подряд на багры для огнеборцев у Бомбура Эрикссона увёл… он чуть бороду себе не выдрал, весь на пену изошел. Ремонт, эта… телег для ломового обоза… ну, там-то мелочь, пара золотых вышла. Хотя Трали-вали скотина злобная и злопамятная, одно слово – гоблин… звиняйте, ну, я не присутствующих имел в виду.

– Ничего-ничего, мастер Петтерссон, – подняв пистолет столами вверх, Тари нежно подула на ствол. – Мы не в обиде. Это у вас, гномов, все приходится в Книгу Обид записывать. А у нас все проще, чего зря бумагу переводить. Отомстил – и забыл.

Глава 3

Глава 3.

Лейн Темносвет, миротворец.

Приятно вспомнить в час заката

Гномей, подстреленных когда-то.

Полезно вспомнить в час рассвета,

Как поплатился ты за это.

Нас послали на набережную, потому что какой-то дурак сказал, что гномы выкатывают пушку и заряжают её. Хоть не настоящим ядром и на том спасибо, но гирьки от часов тоже могут натворить много чего.

Как по мне, во всем виновата жара. Восемьдесят шесть в тени, это само по себе много. У воды чуть прохладнее, но тут же портовый район, запахи… точнее, миазмы. Меня доставало даже сквозь затычки, так что наверняка и до гномов что-то доходило.

В любом случае мое дело маленькое – стоять в строю с дубинкой наперевес, пока сержант ругается с зачинщиками.

– Они первые начали! Еще тогда!

– Как же, как же… все знают, чьих рук дело.

– Это были не мы! Где доказательства!

– Больше некому!

…и так далее. Книгу Обид гномы пока не приволокли, но понятно было, что в ней опять прибавилось записей. А эльфам и книга без надобности.

Сержант, не прекращая спорить, точнее, вежливо делать вид, что выслушивает по десятому разу аргументы спорщиков, махнул нам рукой: мол, разойдитесь, но недалеко – и мы провели стратегическую передислокацию под соседний навес. Часть отряда сразу же потянулась за трубками, а Перрин пустил по кругу свою флягу. Его семейство владеет фермой за городом, где они делают чудесный яблочно-сливовый сидр. Каждую осень к ним во двор выстраивается очередь из покупателей, еще и не всем достаётся.

– А чего у них мост кривой?

Я и забыл, что с нами в этот раз новенький. Майки «Молоток», из троллей, а они любопытные почти как гоблины. Ну и да, мимо моста тролль спокойно пройти не может, а уж мимо здешнего «шыдевра» тем более.

Мы переглянулись, кто-то хмыкнул, кто-то развел руками. Наконец, старый Фрор вытащил трубу изо рта и внушительно прокашлялся.

– Все началось давным-давно…

– Ой, борода, давай пропустим древние летописи, а начнем хотя бы с Переоткрытия!

– Молчи, лысая башка. Так вот, началось все давным-давно, когда два древних народа решили поселиться на разных берегах одной реки. Эльфов привел сюда Баронет Киллиан…

– …это вон тот, длинный, в синем сюртуке, – пояснил Перрин.

– Он действительно сын барона? – удивился тролль и все почему-то посмотрели на меня.

– «Барон» вообще изначально гоблинский титул, – пояснил я. – Который, в общем, как и много чего у гоблинов, особо ничего не означает. Одно время его можно было просто купить, потом решили присваивать членам Большого Совета. Сейчас, конечно, все перемешалось, на Окраинном Западе среди баронов кого только нет, включая эльфов. Но, думаю, в случае с Киллианом это просто прозвище. В том смысле, что на полноценного торгового барона он еще не тянет.

– Кха-кха-кха, – снова прокашлял Фрор. – Так вот, эльфов привел сюда Баронет Киллиан, гномы же на острове поселились под предводительством Джурина Жаквиссона.

– …вон тот гном справа от сержанта, в меховой накидке.

– Как он в ней ещё не сварился-то?

– Опыт.

– По легенде, – повысив голос, продолжил Фрор, – случилось это в один день, но гномы положили первый камень в фундамент на час раньше. Он сделал паузу и почему-то все опять посмотрели на меня.

– У гномов были при себе механические часы, поэтому они записали еще и время, – пояснил я. – А мы себя такими мелочами обычно не утруждаем.

На самом деле я и легенду про тот же день считал сомнительной. Учитывая, что в те времена тут рос вполне густой лес, мог пройти даже не один месяц, прежде чем до живущих на одном берегу дошёл слушок – на противоположной стороне реки парой миль левее или правее тоже кто-то поселился.

– Так, а мост-то почему кривой? – не выдержал Майки.

– Потому что эльфы и гномы, как обычно, не смогли договориться. – нарочито печально вздохнул Фрор. – Эльфы строили поселение по своим канонам, Джурин прокладывал улицы без оглядки на них.

– Делал вид, что их там нет, – пояснил я. – По крайней мере, на тех планах, что поступали бургомистру, на другом берегу реки вообще ничего не отмечено. А капитанам кораблей, которые приставали к пристаням на этом берегу, рассказывали, что на той стороне просто деревушка лесных дикарей.

– А когда оба поселения стали предместьями города и улицы вышли к реке, – договорил Фрор, – обнаружилось, что с другой стороной они слегка… э-э… не совпадают.

На этой фразе все дружно повернулись, посмотрели на реку, выходящие к ней улицы и в очередной раз убедились, что да, не совпадают. Причем все, насколько хватало глаз.

– Но все же мост был нужен.

– Потому что на гномской стороне оказались ратуша и банк, а на эльфийской – больница.

– Первыми начали строить гномы. Как принято у нас, подгорного народа, все тщательно измерили, рассчитали, заготовили материалы…

– …которые однажды ночью таинственным образом пропали.

И опять все посмотрели на меня. Хотя странно подозревать в чем-то эльфов, когда в округе водятся гоблины. Которые, в общем-то, и обосновались здесь первыми. Пусть и в виде постройки кучи халабудок из палок и… местной глины.

– …затем свой мост построил Киллиан…

– …причем так, чтобы он мешал кораблям проходить к пристаням Джурина.

– и, наконец, еще один мост построили по приказу бургомистра, – закончил Фрор. – На специальный налог, собранный с обоих предместий. Его мы и должны будем охранять.

– Понятно, – кивнул Майки, протёр глаза и посмотрел на реку. – То есть, ничего не понятно. Где тогда еще два моста?

– Хороший вопрос, – степенно кивнул Фрор. – Все началось месяц назад, когда в мост, построенный Киллианом врезалась рыбацкая шхуна. Говорят, капитан был мертвецки пьян…

– … но еще говорят, что его подкупили гномы.

– …поэтому эльфы решили для ремонта своего моста разобрать мост, построенный гномами.

– … Разумеется, у них ничего не получилось.

– … и в итоге эльфийский мост сгорел.

– …хотя все дерево было дважды заклято и, вдобавок, пропитано патентованным составом от гниения и горения.

– …а гномский просто рухнул.

– И теперь остался только мост, построенный на деньги городской казны. Проблема в том, что на его содержание город не выделяет достаточно средств.

– Точнее, вообще не дает. Наш бургомистр не любит деньги на что-то тратить, их так воровать сложнее. А эльфы и гномы… ну сам видишь. И слышишь.

Не услышать спорщиков действительно было сложно, хоть нас и разделяло почти два десятка ярдов. Кажется, в перечислении обид там уже дошли до Войны Обрезанных Бород.

Сержанту, похоже, все это начало надоедать. Он рявкнул: «молчать!», молодецки разрубил прихваченным клановым топориком булыжник в мостовой и принялся объяснять собравшимся свою точку зрения на происходящее. В общих чертах его монолог сводился к формуле: хотите бузить, ваше право, но, чтобы тихо тут у меня!

– Дай еще пару глотков, – попросил я Перрина, – чувствую, сейчас будет жарко.

Конечно же, я угадал. Едва успел допить и вернуть флягу, как сержант скомандовал выдвигаться на мост. Разделять собой враждующие стороны и все такое.

По сравнению с толпой, верней, с двумя толпами выглядела наша, отважно ощетинившаяся дубинками, как пишут газетеры, кучка довольно жалобно. Даже не беря в расчет пушку, которую все-таки утащили обратно в каретный сарай. Но большая часть гномов, стоящих в первых рядах, была в броне – хоть и дедовской, но вполне себе стальной, местами даже шипастой, а уж про всякие железки в руках и говорить не стоит. Гном без топора, как известно, почти что и не гном, а так, бороденка при ногах. Эльфы тоже пришли не в простой одежде и не с пустыми руками, но мои сородичи все же привыкли больше полагаться на дистанционное оружие. Винтовки, луки, арбалеты или вот как сейчас – рогатки. Хотя обстрел велся «навесом» из задних рядов, эльфийские снаряды пролетали над нашими макушками с изрядным запасом. По большей части яблочные огрызки, пару раз просвистело что-то похожее на дохлых крыс. Я даже немного погордился сородичами – не вслух, разумеется, про себя. Что не говори, а кидаться всякой гадостью мы, эльфы, умеем лучше прочих рас.

Обстрел то набирал интенсивность, то спадал – пока собравшиеся сторонники Киллиана не «перерабатывали» на снаряды очередную яблочную корзину. Вот у гномов получалось похуже. Ну не стрелки они, по крайней мере, не прирожденные стрелки, как мы. К тому же, обгрызенный кукурузный початок хотя и превосходит яблочный огрызок по весу, а, следовательно, по поражающим свойствам, летит куда хуже. При этом еще и дает большое рассеивание, что по фронту, что по дальности. А бросать рыбьи головы еще сложнее. Щук зато прикормили, наверняка вечером тут будет отличная рыбалка…

– Вот же гадство! – с чувством выдохнул Фрор, в которого пришёлся очередной недолет. – Опять мундир отстирывать! Ну попадись они мне…

– Спокойно, парни, спокойно, – приободрил нас командир. – Еще пара часов, а там они окончательно перепьются.

– Я бы тоже не отказался от пинты холодного эля, сарж!

– Может, предложить им перемирие?

– Разговорчики… – тут в шлем сержанта со стороны гномов прилетело что-то… в первый момент я даже испугался, что сквозь дыру вытекают мозги, но затем понял – всего лишь остатки помидора.

– Кто-о-о!! Кто это сделал!!!

Помидор был подгнивший, судя по запаху. Все-таки много среди этих бородатых коротышек извращенцев, что не говори. Эль хорошо идет с колбасками, сырными крекерами… кальмары и креветки тоже неплохи, если правильно пожарить. Но помидор и лимон… это уже чересчур.

Сержант явно был схожего мнения. По крайней мере, на толпу гномов он ринулся с такой яростью, что закованные «в брони тяжкие» бородачи шарахнулись в стороны на манер стайки воробьёв. Хорошо, перила выдержали – гномы и в голом виде плавают не лучше своих наковален, а уж обвешанные железом… тут бы пришлось плавучий кран из гавани тащить.

Фрор и третий в нашем отряде гном, Орин Кленовый Щит, чуть помешкав, бросились за командиром. То ли поучаствовать в разборке, то ли проследить, чтобы сержант никого не убил сгоряча, как в прошлый раз. Рапорты-то заставят писать всех… а потом еще и переписывать по три раза, чтобы показания более-менее совпадали.

Остальные слегка расслабились. Эльфы тоже прекратили обстрел и подошли поближе.

– «Поцелуй фейри» будете, констебль? Клубника с вишней, этого года.

– Летнее вино? Не откажемся.

Вообще летнее вино, штука коварная – алкоголь в нем почти не чувствуется, пьется легко, зато похмелье потом ой-ой-ой какое. Но пару-тройку глотков пропустить всегда можно, а больше в резные деревянные стаканчики не влезает. Здесь вам не гномский берег, прямо из горлышка лакать не принято.

– Как думаете, все на сегодня? – спросил кто-то из вторых рядов.

– Не знаю.

– Хорошо бы, – высокий светловолосый эльф, угощавший меня вином, стянул старинный шлем, – богато украшенный, с крыльями, как бы не дворцовой стражи! – достал из высокого наголовья полотенце, развернул и принялся вытирать пот. – Это коротышкам в такую жару делать нечего. Торговля не идет, у горна не постоишь. А мне цветы полить, грядки прополоть… еще по одной, констебль? Под яблоко…

– Угу.

Яблоко было чуть кисловатое. Наверное, потому и пустили на метательные снаряды. Но хоть какая-то свежесть во рту и то ладно.

Тимми «два-на-сдачу» Смейлинг, пока еще третий помощник бухгалтера.

Удивительно, но после всего случившегося гном нашего Сёму даже немного зауважал. Вслух он, разумеется, ничего подобного не сказал, но со стороны было заметно. Например, сейчас он уже минут пять отвечал на орочье нудение по поводу револьвера. А обычно любые претензии к сделанным коротышками шедеврам, высказанные им в лицо, заканчиваются быстро. Два слова – и в морду хрясь!

– Это не то, что я хотел.

– Да пойми ты, дубовая башка! – нет, определенно, даже для гнома с тремя пинтами эля внутри Дорин был удивительно благодушен. – Ту штукенцию, что ты нам тут рисовал, сделать нельзя. Не-воз-мож-но! Или это будет уже работа не честного кузнеца вроде меня, а ювелира и строить три своих веса в золоте. Смекаешь?

– Но цельная рамка прочнее…

– Прочнее, кто ж спорит, раз это даже орку понятно. Но как ты её делать собрался? Из цельного куска оружейной стали выпиливать? Знаешь, сколько у тебя в отход уйдет? Аккурат хватит, чтобы на шею – и в залив, на корм рыбам! Хотя и это не выйдет – гоблы выловят и на переплавку сдадут.

– А спуск…

– Что «спуск»? Это же последнее слово технического прогресса. Патентованный убирающийся спуск Двалина «Три пальца» Эйниссона, – чуть откинувшись на скамье, гном похлопал себя по кушаку. – Можно спокойно носить оружие за поясом и вытаскивать его, не боясь зацепиться.

– Можно носить оружие в кобуре на поясе, – возразил орк. – Это такие специальные кожаные штуки для…

– Не держи нас за дикарей, Сёма! – оборвал его гном. – Мы знаем, что такое кобуры. Лейн, ну хоть ты ему скажи!

– В кобурах действительно переносят оружие, – подтвердил эльф. – Только их цепляют к седлам.

– Услышал?! А седла, если ты не в курсе – это такие штуки, при помощи которых ездят на птичках и прочей живности. Никто не носит кобуры при себе!

– Допустим. А этот… штык вы зачем приделали?!

– А как же без него?! – удивился гном. – Кончатся заряды и чего делать? А так будет, чем во вражьи тушки тыкать.

(Если кто до сих пор не понял, в тексте описывается реальный прототип револьвера Сэма. Сэма Кольта. Фото из музея.)

– А заряжать как?

– Через ствол, как обычно.

– Но…

– Зато надежно!

– Но Тари же придумала….

– Та штука, что Тари придумала, слишком сложная! Клин в пазу, фиксируется винтом. Сначала выкрутить винт специальной отвёрткой, потом аккуратно выбить клин… а я вообще считаю, что барабан должен быть не снимаемым. Так надежнее.

«Надежнее» для гномов, это воистину священное слово. К счастью, идет уже после «на чем бы сэкономить». В противном случае все их изделия были бы толще и тяжелей. Минимум, втрое.

– Я думал… – орк почесал затылок, – раз вы не хотите делать металлические патроны, можно менять барабаны целиком.

– Менять барабаны?! Да кому придет в голову менять эти твои барабаны в разгар боя?!

– Тактическая перезарядка, это важно.

Характерная черта нашего Сёмы – он время от времени вставляет в речь слова, значение которых никто не понимает. В первую очередь сам орк, хотя и делает вид, что это вовсе не так.

Я уж думал, что на этом разговор, наконец, завершится привычным образом. Но на гнома сегодня определённо снизошла благодать ихнего кузнечных дел божка.

– Послушай-ка, Молодой Конь. Допустим на миг… просто допустим… мы сделали так, чтобы барабан в этом твоем револьвере можно было быстро менять. Допустим даже, что найдутся те дураки, кто решит этим свойством попытаться воспользоваться. Что из этого следует для нас, а, зеленый?

– Мы продадим по несколько барабанов для каждого револьвера, – тут же сказал я.

– Во-от! А если барабан быстро не поменять, а выстрелить хочется больше, чем пять раз, то…

– …мы продадим одному покупателю несколько револьверов!

– Именно! – довольно кивнул Дорин. – Вы, гоблины, в деньгах толк знаете. Прям как драконы!

– Кстати о деньгах, – я сделал вид, что только что вспомнил, а гном ожидаемо помрачнел. – Нам нужны деньги.

– Всем нужны деньги…

– Ты не дослушал меня, уважаемый длиннобородый, – укоризненно сказал я. – Нам нужны деньги, чтобы купить приличную одежду к завтрашнему визиту. Не сомневаюсь, что лично у тебя найдется кафтан, достойный приёма у торгового барона… да что там, у самого короля! Однако у меня и Лейна ничего подобного нет, да и нашему Молодому Коню не помешает обновление гардероба.

– Сколько?

– Полсотни талеров.

– Сколько-о-о!? – я и не ожидал, что Дорин умеет брать такие высокие ноты. Понятно, что ему сейчас щемят самую святую ценность любого гнома. Можно сказать, смысл их жизни, подвешенный между ног – кошелек. Но все же…

– Да за такие деньги можно дюжину, нет, две дюжины орков переодеть в паучий шёлк и еще на шарфы отрезы останутся!

– Не самом деле, – тихо шепнул эльф, – у меня есть…

– Заткнись.

Вот ведь… чуть мне все дело не испортил. Костюм-то у него действительно есть, только даже не дедовский – пра-прадедушкин. Если пыль выбить, неизвестно, что в руках останется. Подозреваю, что дохлая моль.

– Ты хоть знаешь, сколько приходится корячиться у горна, чтобы заработать хоть дюжину талеров?! Декаду, слышишь! Де-ка-ду! И это я еще щедр к своим подмастерьям!

– Угу, – проворчал орк, – Целый один выходной день им дает и работать заставляет всего лишь по десять часов в день.

– Ну да, – подтвердил гном, – больше моего в нашем предместье подмастерьям разве что Бальдур Награрссон платит, но и работать заставляет от заката до рассвета… летом. А у меня все строго! Как на зиккурате в гонги ударили, клади молот, кончай работу! Понятное дело, бывают и срочные заказы, когда сам у горна ночуешь. Но за переработку плачу отдельно, как предками завещано. Мы, гномы…

– В любом случае, – перебивать, конечно, не вежливо. Только вот если гнома не перебить, он о своих великих предках может рассказывать, пока сам дедушкой не станет, – я ведь не придумал эти цифры, достопочтенный Дорин. Вот, – вырезка из газеты в кармане слегка потрепалась, но еще была вполне читаема, – цены из ателье вашего уважаемого соклановца, считайте сами. Брючная пара, сюртук, жилет, шляпа, рубашка и галстук, умножаем на три и сколько выходит?

– У Гильбо ценники, как будто он из паучьего шёлка все шьет… – гном, едва глянув на газетный обрывок, потянулся за кружкой. – Дёрет втридорога, как за лёд в жару. И ведь находятся дурни, что покупают. Я-то у него и платок носовой не возьму, за такие-то деньжищи.

– Совершенно согласен, ну просто полностью. Поэтому и цифру я назвал в два раза ниже, чем у него бы вышла. Вы же понимаете, что есть предел, опускаться ниже которого будет просто неприлично.

Тяжело вздохнув, Дорин потянулся за кошельком.

– Все равно много! Полсотни талеров… вот еще. Можно подумать, я их чеканю! У меня тут не драконья сокровищница! Каждый талер потом и мозолями добываю, в тяжком труде подле горна.

– А кстати, почему не чеканите? – с любопытством спросил эльф. – Магистрат недавно снизил годовой сбор за лицензию.

– Потому и снизили, что никто не брал и брать не будет, – объяснил гном. – Штампы-то все равно у них покупать, а там сталь… прямо скажу, дерьмо, а не сталь, я бы такую на цепочки для часов пускать постыдился. Сотню-две монет начеканил, уже рисунок поплыл, изволь за новыми бежать. Сплошное надувательство, как всегда у вас, гоблинов…

– Вообще-то бургомистром сейчас как раз гном. – напомнил я.

– А городским казначеем гоблин, сейчас и последние лет двадцать, – Дорин справился, наконец, с завязками кошелька и принялся выуживать монеты. – Пятьдесят, это много. Двадцать пять, не больше.

– Нам орка одевать, – напомнил я. – На него больше ткани уйдет, чем на нас обоих, вместе взятых.

– Так и быть, тридцать… все равно много…

– Послушайте, мастер Петтерссон, – вкрадчиво произнес я. – Поверьте, в целом глубоко понимаю и разделяю ваши чувства, но… сейчас не тот случай, когда нужно трястись над каждой монетой, подобно вашим сказочным драконам.

– Драконы не сказочные. Они реально существовали, у нас записано…

– …хорошо, подобно вашим не-сказочным драконам, которых в сказках как раз погубила собственная жадность…

…и любовь неких бородатых коротышек к золоту и прочим камушкам. В межвидовой конкуренции летающим рептилиям не подфартило.

– Вы уже сколько копите на жену? Десять лет? Пятнадцать? – Гном засопел, но промолчал и я повысил голос. – Если завтра у нас все получится, мы эти талеры будем кидать на чай за завтраком. И вообще, вычтете их у меня из жалования.

– Какого еще жалования?

– Главного бухгалтера компании «Молодой конь».

– А если завтра, – после долгого молчания тихо произнес гном, – не того… не выгорит.

– Тогда, – я постарался, чтобы мой голос звучал как можно проникновенней, – мы все потеряем гораздо больше, чем сорок…

– Тридцать пять!

– Сорок талеров. Мы потеряем надежду, нет, мечту! Дорин Петтерссон! Неужели ваша мечта не стоит сорок талеров!?

***

– Куда это мы идем? – недоверчиво спросил эльф, разглядывая улицу. Вид был не очень, признаю. Вместо нормальной мостовой пара досок вдоль домов. Посреди проезжей части лужа с двумя свиньями – как только не боятся их из двора выпускать, у нас бы и пять минут не пролежали! – и пятком тощих куриц. В полусотне ярдов к забору привалилась телега без колес – а вот это уже по-нашему, колеса с заблудившейся повозки снять – святое дело. Ну и запахи... хорошо в краю родном, пахнет сеном и… даже орк рожу кривит, а Лейну-то шибает в два раза сильнее. Да… и насчет сена я просто стишок вспомнил, на самом деле сеном-то здесь не особо благоухает!

– К портному, разумеется. Вон даже вывеска болтается, ножницы с ниткой. Все как положено.

– Шмерлинг не портной, а скупщик краденого!

– Слушай, Темносвет, давай без этих ваших полицейских штучек. Во-первых, ты не дежурстве, во-вторых, это вообще не твой участок. В-третьих, Дядюшку Цви «Три медяка» на скупке краденого не ловили. Нет доказательств – нет и преступления.

– Два месяца не ловили.

– Три… почти.

– Ты хоть понимаешь, что будет, если меня тут с вами накроют?

– Ой, да брось! – отмахнулся я. – Скажешь, что сам проводил операцию по розыску краденых вещей, героически, на собственные средства решил провести эту… как там у вас… контрольную закупку.

– А потом?

– А что потом? С тебя сейчас только мерку снимут, а пакет с тряпьем утром принесут.

– И мне придется идти в краденом через пол-города!

– Да что ты заладил «в краденом, краденом!», – теперь уже я начал злиться. Еще бы! Два дня носился, как пришпоренный чокибо, вынюхивал, упрашивал… а теперь этот эльф чистоплюя корчит. – Нормальная будет одежда, не в переулке снятая.

– Да неужели?! – не поверил Лейн. – И цена будет низкая за твои красивые желтые глаза?

– Нет, за твои синие. – мы уже почти дошли, осталось только вспомнить условный стук. Вроде два раза, подождать и еще два раза. Или один?

– Я договорился, правый выковыряют в залог.

– Шуточки у тебя… – начал эльф, но тут дверь открыла одна из дочурок Шмерлинга. Девка из тех, что именуют «разбитными». Рост и фигура почти как у орчанки, платье – ни одного лоскута больше трех дюймов, и чтобы совпадали по цвету… ну и, понятное дело, выгодно подчеркивает и дает оценить фигуру. А оценивать есть чего, Сёма как нырнул глазами к ней в декольте, так там и остался.

Очнулся он только уже внутри, почему-то при виде зеркала – большого, в полный рост, все, как и положено в приличных ателье. Подошёл к нему и уставился с видом: что я здесь делаю и почему я орк!?

Минут пять я за ним наблюдал, потом не выдержал.

– О чем задумался?!

– Да это… странные вы какие-то.

– Мы?!

– Ну, вы все, – орк широко развел руки, словно собрался обнять портновский манекен в углу. – Ты, сестра твоя… эти, – он мотнул головой в сторону облепивших эльфа дочек и прочих родственниц Дядюшки Цви, – вы же гоблины, верно? Дорин вас так называл.

Прежде чем ответить, я на всякий случай тоже в зеркало заглянул. Вроде все на месте – нос, уши, глаза не на лбу…

– Ну да, гоблины. А что не так? Только не говори, что гоблинов никогда раньше не видел.

– Видел, но… – Сёма замялся, – представлял вас… иначе.

Похоже, головой его приложили куда сильнее, чем Лейн рассказывал. Внешне не видно, даже шишки особо нет. Но голова – штука, даже у орков… наверное.

– «Иначе» – это как?

– Ну такими…

Смущающегося орка лично я видел второй раз в жизни. Причем оба раза это был один и тот же орк.

– …с длинными носами, клыкастые и все такое.

Обычно я эмоции стараюсь сдерживать. Не как эльфы, но все-таки… умение держать морду кирпичом во многих случаях бывает крайне полезно. Но день был тяжелый, два перед ним – еще хуже, поэтому меня пробило. Упал в кресло и принялся хохотать, дрыгая ногами. Даже Лейн отвлекся от лекции, какой шейный платок будет правильно сочетаться с выбранным им жилетом.

– С тобой все в порядке?

– Совершенно, то есть абсолютно. Дядюшка… у вас вроде эльфийские сказки для детей были?! Подарочное издание, с картинками, вы еще одну все хотели на стену повесить. Можно её принести?

Если Дядюшка и удивился, то виду не подал. Мигнул одной из дочек или племянниц, та сбегала наверх и меньше, чем через минуту на столик перед орком торжественно водрузили книгу. Нет, не так – КНИЖИЩУ! Обложка с золотым тиснением, бронзовые заклепки по краям, заперто на замок, которому иная денежная шкатулка позавидует. Ключик от замка Дядюшка торжественно выудил на цепочке из-под своих многочисленных одёжек.

– Прошу!

Как я и помнил, жЫр там начинался практически с первой страницы. Стая зеленых карликов, раза в полтора меньше гномов, не говоря уж о настоящих гоблинах, обступила, плотоядно скалясь клыкастыми пастями до ушей, полуодетую в обрывки плаща эльфийку. Дева, к слову, была худая как огородное пугало и на что там было истекать слюнями – совершенно непонятно. Еще через пару страниц похожий карлик с длинным крючковым носом тянулся за кошельком через стол в таверне – то ли брал заказ на убийство благородного героя, то ли продавал родную мать – не свою, понятное дело, а все того же благородного героя.

– Но…

– Время было такое! – пояснил я. – Дети должны были знать, что их отцы и матери сражаются с мерсскими уродцами. Прибавь к этому вечные идеи о превосходстве эльфийской расы, которые они впитывают с молоком…

– Между прочим, мои длинные эльфийские уши прекрасно все слышат, – обиженно заявил Лейн, с ног до тех самых ушей задрапированный кусками ткани, кое-как скрепленными булавками.

– А что, скажешь, не правда?

– Скажу. По части расизма нам до гномов далеко.

– Уёл.

Мы, гоблины, существа не злопамятные, поэтому с местью я затягивать не стал. Дождался, пока выйдем на улицу и торжественно высыпал в ладонь эльфа пять талеров. Треть от «сэкономленной» суммы. Надеялся, что будет больше, но… орк действительно здоровый, ткани на него уходит много.

– Это еще что?

– Твоя доля. Сегодня вечером своди сестру в хороший ресторан, там напейся… и наберись храбрости сделать что-нибудь?

– Например?!

– М-м-м, – я изобразил глубокую задумчивость, – ну я не знаю, что там у вас, эльфов, принято. Спой песню, станцуй…

– Спасибо за совет… – голос у Лейна звенел от злости, но я все же взял его за воротник пиджака. Пришлось тянуться на цыпочках.

– Послушай, ты, эльфийская морда. Она моя любимая сестра, а ты мой друг, лучший из всех, что у меня были. Поэтому смотреть, как вы маетесь, потому что чья-то голова наполнена бреднями прошлой Эпохи мне вдвойне тяжело. Смекаешь.

– Смекаю, – Лейн отвел взгляд. – Но… ты не понимаешь, что Тари для меня значит…

– Не понимаю?! Чудило, мы о моей сестре говорим!

– Я… боюсь её напугать, обидеть.

Ноги все-таки устали, поэтому пиджак пришлось выпустить.

– Даже злиться на тебя не могу. Лейн, ты… скажи спасибо, что Тари настолько погружена в свои железки. А то бы давно уже извела себя и меня вопросом: «что во мне не так?!». Понял? Или мне вас лично уложить в кроватку?!

– Обойдусь без твоей помощи! – гордо вскинул подбородок Лейн, развернулся и торопливо зашагал прочь. Даже не спросив, а что за небольшой пакет я прихватил от Дядюшки, хотя до этого прямо прожигал его взглядом.

Я проводил нашего горе-лю…, ой, то есть героя-любовника взглядом, хмыкнул и достал из кармана пакетик с «пыльцой роз». Развернул, зажмурился, втянул через нос… ух, как же хорошо пошло! А жизнь-то налаживается!

– Что это?

Точно… со мной же орк. Чуть не забыл про него.

– Лекарство… в своем роде. Повышает чувствительность и эту… в общем, длительный стояк. Хочешь? У меня есть еще.

– Предпочитаю держаться от подобных вещей подальше! – на удивление серьезно заявил орк. – И тебе советую. Ты же молодой… парень. К тому же Дорин говорил, что вы, гоблины и без всяких порошков тра…

– …трахаем все, что шевелится, – закончил я. – А остальное шевелим и тоже трахаем. А также катаем круглое, таскаем квадратное и воруем все, что плохо приколочено гвоздями. Все так. Но – у вас впереди длинная ночь и лично я намерен выжать из неё максимум возможного.

– У нас?!

– У нас, у нас, куда ж я тебя, горемычного, дену. Кстати, мы уже почти пришли. Привет, Корноухий.

Туша у входа в дом величаво развернулась и удостоила нас взгляда единственного целого глаза. Сёма даже сделал шаг назад. Еще бы, на незнакомых Корноухий впечатление производит… сильное. Дикий орк, ростом примерно дофига, весь в племенных татуировках и шрамах.

– Здарова, Два-на-сдачу. Этот с тобой?

– Со мной.

– Прахады.

Нас уже ждали. Потому что напали сразу за дверью, даже ботинки скинуть не успел. Хорошо, что Сёма вошёл сразу за мной, вышло на кого спиной опереться. Потому что, когда на тебе с воплем «Тимми! Наконец-то!» повисает гномка, это еще ладно. Юйрин весит не так много, несмотря на свои… третий размер. Но когда подбежавшая следом орчанка обнимает вас обоих… приятно, конечно, когда тебя тискают сразу две девушки, только вот косточки-то потрескивают.

– Я соскучила-ась!

– Я тоже. Честно. Вот, – я вручил гномке пакет, – как просила, тебе эльфийские духи, Аинис кружева для вышивки.

Духи действительно настоящие эльфийские. Контрабанда, разумеется, иначе бы меня и близко на них не хватило, при нынешних пошлинах на заморские предметы роскоши.

– Там еще конфеты.

– Ох. А мне сладкого нельзя. С прошлой встречи два фунта набрала, теперь худеть надо.

– По-моему, ты и на унцию не поправилась!

Борьба с лишним весом у гномки – фетиш, возведенный в абсолют. И один из способов личной войны против традиционно-удушительной системы, в рамках которой юных гномиков еще в раннем детстве всеми силами пытаются раскормить до шарообразного состояния.

– Честно?! Спасибо! Ты замечательный! – Юйрин звонко чмокнула меня в щеку. – Тогда мы побежали в комнату готовиться. Подходи скорее.

– Кхм-кхм… – прокашлялся за моей спиной орк. – Это… бордель?

Все-таки орки немного, но туповатые. Даже этот, косящий под умного. Стоит в зале с дюжиной соблазнительно полураздетых красоток и спрашивает: «это бордель?».

– Ну да. Или ты думал, я тебя в зиккурат на исповедь веду?

– Кха… и они все…

– Лучше используй слово «куртизанки», – посоветовал я. – То, что ты хотел сказать, это на улице, с обслуживанием в подворотне. А здесь, как видишь, совсем другая ценовая категория. Кого выберешь? Соплеменницу, как вы обычно? Или у тебя более экзотические вкусы?

– Я… – Сёма замялся и, шумно вздохнул и выпалил. – А эльфийку… можно?

– Любой каприз за ваши деньги. Точнее, за мои.

Эльфиек в зале было трое, но пока я раздумывал, одна встала, потянулась – гибким, хищным и безумно возбуждающим движением, – и пошла к нам, качая бедрами так, что у бедолаги-орка дыхание сразу стало как у загнанной коровы.Наверняка услышала – все-таки слух у эльфов отменный.

Пока она шла, я вспомнил её здешнее «имя»: Линиель, из лесных эльфов. Ростом почти с орка, сложение, конечно, более хрупкое, но глядя, какие бугры там под кожей перекатываются… случись им драться, на орка я бы не поставил.

Она стала напротив Сёмы, облизнулась – бедняга вообще забыл, как надо дышать, – и медленно провела ногтем по его груди.

– Какой… большой. Хочешь… меня?

– Да!

– Тогда… пойдем… – эльфийка развернулась, поманила пальчиком, и орк двинулся за ней, словно заколдованный. Хотя почему «словно» – простая животная магия. Если даже на меня действует, значит, Сёму проняло до пёченки.

– Только не высасывай его досуха! – крикнул я вслед. – Он мне утром еще нужен будет.

Глава 4

Глава 4.

Лейн Темносвет, пока констебль.

Свищет ветер, скалы подметая,

Едкий дым струится меж руин...

В эту ночь решила орков стая

Перейти великий Андуин.

– Вы бы хоть за руки не держались все время, – хихикнул гоблин. – Приличия и все такое.

Кажется, у меня покраснели кончики ушей. Но все равно, выпускать руку Тари не хотелось… особенно, когда она придвинулась ближе, прислонилась к моему плечу, закрыла глаза... и показала брату язык. Тимми скорчил гримасу, откинувшийся куда-то вглубь коляски орк сдавленно хмыкнул.

– Может успеем заехать по дороге в зиккурат? – с деланной озабоченностью предложил гоблин. – Рановато, конечно, настоящего жреца может и не быть. Но молитву пробормотать и запись в священном свитке сделать и аколит сгодится. Лейн, ты как насчет женитьбы по гоблинскому обряду?

– Положительно. В смысле, я – как она.

– Ну сестрёнка-то точно против не…

– Братец, иди в… нафиг, – не открывая глаз, посоветовала Тари. – Я… мы с Лейном сами решим, когда и по какому обряду поженимся. Может, вообще гномский выберем.

– Отличная идея, сестрица! – поддакнул гоблин. – Море эля, пара крутящихся на вертеле быков и все такое. А уж как мне нравится гномский обычай выкупа невесты у её клана… эй, Лейн, дружище, не надо так сразу бледнеть.

– Я и не бледнею, – соврал я, – тебе просто показалось.

– В самом деле? Ну, не важно. Я к тому, – продолжил разглагольствовать гоблин, – что сестрёнка у меня девушка хрупкая, легкая, не чета какой-то там раскормленной гномихе. Так что её вес в серебре даже ты осилишь выложить. Займешь у родни… ай! Тари, ты чего ногами пинаешься! Я же о тебе забочусь!

– Еще немного и мы с Лейном из-за тебя устроим первую семейную ссору, – по-прежнему не открывая глаз, заявила Тари. – Потому что я буду мечтать медленно придушить одного мелкого зеленого поганца, а добрый и благородный эльф – всего лишь быстро и аккуратно зарезать. Правда, любимый?

– Да, родная моя!

Как же все-таки прекрасно соглашаться с любимой девушкой. Особенно по таким вопросам.

– Вам определенно надо проводить больше времени в одной постели! – провозгласил гоблин. – Ибо, как пишет в своей брошюре доктор Фрейкинс, злость и обида на окружающих чаще всего имеет в своей основе сексуальную неудовлетворенность. А посмотрите хотя бы на меня и Сёму… ай!!! Хватит! Больно же! И штаны новые…

– Еще пара таких фраз, и она тебя точно придушит, – прогудел из глубины коляски орк. – А мы все поможем… или хотя бы отвернемся.

– Неблагодарные… ладно-ладно, – поспешно добавил гоблин, увидев, как Тари поднимает руку с хищно загнутыми пальцами. С модными накладными ногтями вышло бы еще эффектней. Но ногти Тари спиливает, чтобы не мешали ковыряться в потрохах тонкой механики.

– Молчу.

Удивительно, но всю оставшуюся часть дороги гоблин действительно молчал. Сопел, фыркал, корчил обиженные гримасы, один раз очень похоже изобразил, что пускает ветры, но пасть держал закрытой. Мне даже захотелось поспорить, сколько продлится это счастье – пять минут или целых десять. Жаль, с часами у нас имелись проблемы. Мои собственные – точнее, еще дедовские – ходики благополучно скончались еще до моего рождения и точное время теперь показывали два раза в сутки. Отдавать их часовому мастеру было жалко… денег, а Тари… она бы с меня и гроша не спросила, но провозилась бы дня три, не меньше… в общем, её тоже было жалко. У гоблина же из кармана выглядывал краешек золотого хронометра, только вот время он мог показать еще реже, потому что корпус с крышкой даже намёка на механизм не содержал.

И в любом случае, мы уже почти приехали.

Эту часть города я почти не знал. Точнее, знал, но раньше – когда здесь было типичное гоблинское предместье. Хавотам или Жавотам, с кренящимися в разные стороны домишками, хаотично понастроенными там и сям так, что и улицу-то между ними толком не проложишь. Но прошлый бургомистр сдал этот участок в аренду гномскому строительному синдикату. Район-то и в самом деле расположен удачно. Центр города не так уж далеко и холм закрывает от шума, гама, дыма и прочих неприятностей, удобно… если вывести тараканов и соседей. Как раз это гномы и проделали. Бодро снесли старые хибарки, а их обитателей – по крайней мере тех, кто смог хоть как-то доказать свои права на пару здешних досок – переселили в пару здоровенных инсул на юго-западе. А предместье переименовали в «Тенистую дубраву» – хотя дубов тут отродясь не росло – и начали неспешно распродавать всяким уважаемым и просто состоятельным личностям. Причем с обязательным условием – строить на своем участке можете все, что хотите, но либо это «все» вписывается в общий архитектурный ансамбль, либо его не должно быть видно. Участки покупают по большей части торговые бароны из новых кланов. Такой вот кругооборот гоблинов в природе.

К одному свежеотстроенному особняку мы как раз и подъехали. Тут неплохо бы смотрелась табличка с надписью: «здесь потрачено…» и дальше мое жалование за две Эпохи, с учетом роста в чинах и надбавки за выслугу лет. Забор и тот дороже иного дома – красный кирпич, ограда из кованных прутьев, причем с неплохой имитацией стиля «капустной розы». Конечно, Брана-анж-Хааг удар бы хватил при виде такого извращенного трактования его дизайнерских идей. Но, положа лапу на живот – гномы постарались, для работы по металлу выглядит неплохо.

Сам особняк – та его часть, что виднелась от забора – выглядел построенным скорее в староэльфийском стиле. Белые башенки с зелеными куполами, галереи, беседки. Тоже понятно – в доме, построенном гномами, хорошо держать оборону против вражеской армии, но вот эстетическая составляющая там будет хромать на обе ходули. Коротышки все-таки больше про зарыться в гору, а если уж надо что-то построить на поверхности, оно должно быть надежным как скала… и выглядеть соответствующе.

Два орка в красно-черных ливреях распахнули ворота, сумев сделать это с очень угрожающим видом. Зато эльф-привратник, ой, простите, мажордом выглядел как сама Невозмутимость.

– Прошу вас.

По крайней мере, обувь снимать не заставили. Хотя, судя по косым взглядам на ботинки Тари и особенно на сапожищи орка, такая мысль его посещала. Впрочем, наверняка не он лично здешние ковры чистит. А ковров тут много – парадная зала, лестница на второй этаж, коридор… я слышал, что гоблины любят эти пылесборники едва ли не больше гномов, но раньше как-то не было возможности убедиться лично. Наши, в смысле полицейские клиенты могут позволить себе только циновки, да и те драные.

– До назначенного вам времени осталось еще семнадцать минут! – интересно, в приемной часов не было, но как-то этот мистер Невозмутимость определился. – Вам придется подождать, пока…

– Пусть проходят, Альдайн! – голос из-за двери доносился приглушенно, но для эльфийских ушей вполне различимо. – Раньше начнут, раньше, хрю-хрю, выгоню.

Судя по чуть дрогнувшей брови, мажордом подобное нарушение вселенского миропорядка вообще и расписания приемов посетителей в частности, категорически не одобрял. Однако и возражать не стал, по крайней мере, публично. Подозреваю, что потом, наедине, он свое возмущение и негодование до хозяина постарается донести… хотя не факт, что тот соизволит заметить.

– Достопочтенный мистер Магрмочикс… – начал Тимми.

– Можно просто Барни. Пока вы будете выговаривать мое погоняло, я заснуть успею. Сам к нему за двадцать с лишком лет так и не привык. Да, кто хочет подымить – берите, не тушуйтесь.

Двадцать… на вид восседавшему на массивном дубовом троне – назвать эту штуку креслом значило бы сильно преуменьшить – гоблину было слегка за полвека. Благородная седина, морщины и все такое. Но движения были отнюдь не медленно-старческие. Сигару из коробки Барни достал словно фокусник и огниво разжег одним быстрым ударом. Да и под шелковым жилетом бугрилась и перекатывалась отнюдь не ватная набивка.

Кажется, пару лет назад… да Тимми же мне и рассказывал, что раньше торгового барона звали менее благозвучно. Но когда кто-то подгребает под седалище десяток-другой мешков с золотыми, продолжать его называть «мистер Свиноводус» уже не очень удобно. Тем более, что сменить фамилию на нечто более благозвучно звучащее, пусть и с тем же смыслом на одном из старших языков, для уважаемого гоблина обойдется в сущую мелочь.

– Как скажете, мистер… Барни. Я тогда перейду сразу к делу. Мы хотим предложить вам партнерство, которое…

– Если это «сразу к делу», то я – утка! – насмешливо выдохнул торговый барон вместе с клубом ароматного дыма. – Послушай… Смейлинг тебя звать, верно? Я читал твое письмо… и кое-какие справки навел, понятное дело, иначе бы вас тут вообще не стояло. Так что не над мне тут воду чернилами разводить. Игрушка при вас?

– Тари? – гоблин повернулся к сестре, и та вытащила из сумки небольшую деревянную коробку, положила его на стол и открыла.

– Ух ты… – не сдержался Сёма.

Понять его можно было – на красном бархате даже медная пороховница смотрелась эффектно. А уж сам револьвер просто сверкал, как бриллиант. Ствол из узорчатой стали, гравировка на барабане и рамке и накладки из когтя гигантского ленивца.

Я и сам с трудом промолчал. Не потому, что знал – гном скрытничал, передал ящик Тари в последний момент. Просто мне было понятно: несмотря на все уговоры, просьбы и категорические указания от украшательства Дорин вряд ли удержится. Ну не может подгорный мастер выпустить из своих рук нечто безыскусно-утилитарное. Даже в том случае, когда другие гномы точно-точно не узнают и не станут пальцами в спину тыкать и в бороды хихикать. К тому же такую вот гравировку по металлу пустить ему – как мне набросок углём на бумаге. А то и быстрее.

– Занятная штукенция… – Барни отложил наполовину скуренную сигару и взял револьвер. – Не заряжена, надеюсь? Как оно работает… а, понял, взводишь курок, выпадает спуск. Дурацкая система, кто только придумал…

– А я же говорил… – пробормотал орк.

– Впустую лучше не щелкать! – предупредила Тари. – Можно быстро разбить огнетрубки. – Они сменные, но все же…

– Хорошая игрушка должна щелкать и крутится! – возразил ей торговый барон. – Вот я сейчас вижу, что у вас игрушка хорошая. Щелкнул-бахнул, щелкнул-бахнул! И так… сколько?

– Пять раз подряд, – пробасил орк.

– Пять… неплохо, совсем неплохо, – кивнул торговый барон. – Была у меня в молодости пара-тройка случаев, когда такая вот бабаха очень бы пригодилась. И на шкуре бы имелось меньше шрамов и про дождь на будущей декаде узнавал бы от предсказателя погоды, а не от колена. Эх, молодость, молодость… торопишься заработать все деньги сразу, трахнуть всех особ женского пола и выпить все, что горит. А потом проходит чутка времени, оглядываешься и понимаешь, что денег-то добыл, а вот здоровье, наоборот, кха-кха-кха, растранжирил.

Тиммон Смейлинг, будущий казначей.

С «двойным ледяным» я, похоже, переборщил. Хотя закинулся всего-то половиной кубика с утра. Для бодрости духа, успокоения нервишек и все такое. Как-никак, поспать не вышло, девочки постарались… так, передремал под утро… и то, разбудили еще до зари, вроде как попрощаться… но процесс так понравился, что решили повторить.

Наверное, стоило не баловаться с общественно порицаемыми разделами алхимии, а просто влить в себя полкофейника. Ну кто ж знал… иной раз целый кубик «ледышки» всосешь и почти никакого эффекта. Так, слегка бодрит, да в горле прохладно. А тут… по дороге сестрёнку с Лейном чуть до истерики не довел. Теперь вот сижу, едва сдерживаю хи-хи-хи… ну и стараюсь не заорать: «давай, наконец, наш чек, старый хрыч!». И ссать дико хочется. Наверное, «пыльца роз» в смеси побочку дала, у неё это… долгоиграющий эффект, во! Говорил же Док, не стоит мешать «пыльцу» с «ледышкой», ядрёный коктейль получается, вплоть до склеивания крыльев. Но я же, как всегда, самый умный тут, «ай, чего мне будет с полкубика!». Боги, до чего же ссать охота! Сил уже нет дольше терпеть! И чего этот баран… то есть мистер Барни столько тянет?! Вручил бы чек и ага… ну, подписать еще можно при нас, если сомневаешься и хотел самолично на рожи глянуть. А разговоры все эти… тьфу! Что гоблины, что эльфы, что гномы… старые пни в этом смысле все одинаковы. Элем не пои, но дай молодежи рассказать про старые времена, когда деревья были выше, трава зеленей, а хрен… в пиве ложка стояла! Пиво такое, кстати, до сих пор варят, но его и сами гномы уже не очень часто употребляют. Уй… лопну сейчас, точно лопну и забрызгаю весь этот дурацкий зеленый ковер. Ну кто же в кабинете зеленый ковер кладет? Красный надо или черно-золотой, чтобы с позолотой сочетался. Вот получим чек, первым делом… нет, сначала все же в туалет, потом в банк, обналичить, потом обратно в бордель, догулять! Но завтра, с самого ранья – кабинет обустраивать. Помещение я уже приглядел, осталось мебель заказать. В первую очередь – кровать с балдахином и чтобы три… нет, четыре на шесть ярдов. Трон, то есть кресло для работы – тут как раз можно такое, как у Барни, стиль хороший, мне нравится. Сигар сразу ящик. Костюм новый… три штуки. Свой выезд… стоп, это сразу и птичник надо, и каретный сарай… пока подождет. Нанять пару-тройку писцов и простит… тьфу, делопроизводительницу. Хорошо бы Юйрин переманить. Хотя нет, тогда на производство денег точно не останется. Да и темперамент у неё. Обойдусь горничной для начала… двумя.

– Мы надеемся, что многие подумают именно также, мистер Барни. Что в некоторых случаях этот стреляющий пять раз подряд револьвер может оказаться очень полезен.

– Дерьмо.

– Что, простите? – растерянно переспросил эльф.

– Дерьмо, говорю, ваш проект по части продаж, – ухмыляясь, повторил торговый барон, тыча при этом револьвером в мою сторону. – Вон твой дружок-гоблин это наверняка понимает, потому и молчит как рыба на прилавке.

Молчал я совсем по другой причине – боялся, что едва открою рот, потеряю остатки контроля над мочевым пузырем. Ну и да, оценка предполагаемых покупателей у нас была слабым звеном. Как ни пытайся крысу за уши тянуть, у зайца все равно больше.

– Армия… то смешное недоразумение, что у нас называется армией, не купит у вас и винтика на рукоятке. Пока их клыкастая жаба за причиндалы не схватит, эти генералишки будут искать, где бы сэкономить. А этот ваш револьвер мало того, что стоит совершенно неприличных с их точки зрения денег, так еще и порох со свинцом жрет в пять раз больше. Вычеркиваем. Всякой уличной швали, придорожной братии – туда же, они предпочитают украсть или отобрать, а не покупать. Опять вычеркиваем. Купцы… да, эти бы могли. Но из тех, кто не считает каждую монету… а такие обычно сами с товаром не катаются, гоняют в хвост и перья приказчиков. Кто остается?

Я нутром почувствовал, что наш орк сейчас выдаст очередную глупость, но наступить ему на ногу не успел.

– Охранники ценных грузов! – гордо заявил Сёма.

Сестрёнка хихикнула, ну а Свин… то есть мистер Магрмочикс откинулся на спинку своего трона и принялся ржать, утирая слезы. А как тут не ржать, когда ценными перевозками у нас занимается «Вейс и Фаргрим» и в охране каждой повозки там… ну, не полный хирд, но десятка два-три обычно набирается. Три десятка боевых гномов, даже без своих знаменитых кабанов, могут сквозь армейский форт насквозь прошагать и даже с раз-два не сбиться. Наша пукалка им… ну разве что сгодится в заднице поковырять, не снимая доспеха.

– Когда я прочел вашу писульку, – начал торговый барон после долгой паузы, явно вволю насладившись оторопью на лице эльфа, – первая мысль была: не давать и медяка. Но все же я передумал… знаете почему? Конечно, не знаете. Вы, ребята, хороши в одном. Эта штука, – Барни потряс револьвером, – новая. Это, мать вашу, тот самый прогресс, на который мы сейчас взгромоздились и вовсю пришпориваем! Своим олухам, что сортируют письма, я строго-настрого вбил в голову: всю хрень про старинные рецепты, разложившиеся эликсиры, разряженные амулеты, полустертые фамильные свитки – сразу в печку. Пусть даже там один из сотни будет не мошенником и реально мог бы принести золотые горы… мне плевать. Глупо пытаться построить заново то, что уже однажды развалилось. Да так, что девять десятых тогдашнего народа передохли, а выжившие несколько веков прятались по лесам и подземельям. Нахрен такое счастье снова. Да и потом, если брать не только слюнявые сказки для детишек, а некоторые… не было тогда никакого «золотого века». Со жрат-пить попроще и прочие бытовые мелочи да… ну а в остальном времечко было местами довольно поганое. Ну и на хрен его! Мы свое будущее построим сами!

Да уж, верно говорят: «старость не радость!». С виду-то Свиноводус вроде бы еще ого-го, крепыш, а голова, похоже, сдает. Рецепты он, видите ли, в печку кидает. При том, что на любую склянку наклей «сделано по старинным рецептам» и её у тебя за три цены из рук вырывать будут. А если оно еще и хоть как-то действует – зубную боль унимает, желудочное расстройство или хотя бы бородавки выводит – так и вообще. А Барни мало того, что все это в печку, так еще целую идеологию развел. Эх, покопаться в этой печке… впрочем, чего это я? Наверняка же эти сортировщики все мало-мальски ценное втихую сливают кому-нибудь. И не подкопаешься, хозяин сказал «в печку», значит в печку, все сгорело, одна сажа на стенках трубы осталась. Восстановить бумагу из пепла даже в те самые прежние времена не очень-то умели, а сейчас и подавно.

Вслух я, понятное дело, ничего подобного не брякнул, наоборот, всячески демонстрировал почтительное внимание.

Торговый барон между тем положил револьвер обратно в коробку, придвинул к себе письменный прибор и достал из стола чековую книжку.

– На чье имя выписывать?

– На меня! – выкрикнул я одновременно с лейновским: «на предъявителя!» и, пока эльф удивленно моргал, быстро добавил: – на Тиммона Смейлинга.

– Можно и так и сяк, – легко согласился Барни. – Вы ребята, мне нравитесь. Рисковые, как и я в молодости. Хотя заявиться на прием в костюмах из донегальской шерсти… модный оттенок в это сезоне, верно? У меня как раз тюк этой шерсти такого же цвета две декады назад «утонул при разгрузке»…

Эльф покосился на меня с видом: «что я тебе говорил!». Я, в свою очередь, мысленно помянул… хотя да, сам же просто сказал: «для важного дела», а не уточнил, куда именно мы в этих костюмах собрались. Но все равно, старый хрен мог бы хоть намекнуть.

Барни, усмехнувшись, кивнул, обмакнул перо в черника и аккуратно вывел сначала подпись, а затем цифры. Раз, два, три… ДА-А! Четыре ноля, а первая… четверка. Сорок тысяч талеров, с ума сойти… то есть просил-то я шестьдесят, но и сорок тоже хорошая цифра… очень хорошая, просто замечательная. Я богат, я богат, я богат… ладно, мы богаты…

– А пока ваш чек сохнет, – торговый барон достал откуда-то еще один лист бумаги, подлиннее и почти весь исписанный мелким, с трудом читаемым почерком, – вы можете ознакомиться с этим документом… и подписать его, в порядке встречной любезности.

Любезности, как же… уже после первой четверти я как-то начал слегка жалеть, что вылез вперед. Расписка… сроком на три года… вообще-то я просил на пять… в случае того-сего… все движимое и недвижимое имущество – это пусть забирают сколько хотят… а вот долговой суд, это уже серьезней. Понятно, что текст стандартный, никто бы не стал ради нас корячиться, придумывая что-то персональное. Да и не нужна особо эта бумажка – торговый барон, если захочет, без всякой бумажки нас на дне моря найдет и там же выпотрошит. Как рыбу на прилавке, угу. А бумажка — это так, формальность, дань цивилизации.

Вздохнув, я взял из прибора второе перо, нарисовал дату и размашисто подписался рядом. Даже сумел кляксу не поставить – спасибо работе у Гришкота, ну и хорошим чернилам.

– Вот, мистер Барни.

– Отлично. А теперь хватайте ваш чек, валите отсюда, но помните…

Когда и откуда торговый барон вытащил старую, в массивном латунном кольце лупу, я заметить не успел. Но стеклышко в ней было явно не простое – глаз Барни сквозь неё стал огромным, с ясно видимыми кровавыми прожилками.

– … я буду наблюдать за вами.

Более-менее отошёл я от этого глазика уже в карете. Ну как отошёл – сниться-то мне теперь эта дрянь будет еще долго и точно не в эротических снах. Даже в кустики бежать напрочь расхотелось. Разве что там обнять какое-то дерево и трястись вместе с ним, стуча зубами от ужаса.

На Лейна и сестренку лупа подействовала меньше – они уже держались за ручки и о чем-то там щебетали. А вот орка зацепило как бы не больше. Видок у него был «ушёл глубоко в себя, просил не беспокоить!». Это у орка-то – не увидел бы сам, не поверил. Ну или решил бы, что Сёма наш сожрал кого-то не того и сейчас к ощущениям в брюхе прислушивается. Порт, рыба, жара и все такое.

– Тимми, – неожиданно повернулся он ко мне, – а где почитать про то, о чем сейчас Барни говорил?

Что этот конкретный орк умеет читать, я уже знал. Видел пару раз, причем даже не с газетой – там понятно, там картинки – а с книгой, которую он у Дорина выпросил. Справочник по рудам и металлам. Нет, умом-то я понимаю, что бывают на свете умные орки, у нас в вон в университете даже целый орк-профессор имеется. Только все-таки одно дело слышать про кого-то там, а совсем другое, когда эта флюктуация рядом с тобой сидит и странные вопросы задает. И ты сам рядом с ним себя отчего-то тупнячком чувствуешь.

– Чего?!

– Про вашу прошлую цивилизацию.

– А-а, про это. Ну… сборник сказок, например. У Дорина точно должен быть.

– Я серьезно, Тимми.

– Так и я серьёзно. Не веришь мне, спроси вон у эльфа, он подтвердит. Ничего лучше нет.

Глава 5

Глава 5.

Лейн Темносвет, стрелок-демонстратор.

Вот это для гоблов – ножи и топоры,

И нет таких причин, чтоб избегать игры,

А есть такой закон – стремление к добру,

Коль мало своего – чужое заберу!

Стеклянная витрина магазина была идеей орка. Точнее, одной из его многочисленных идей, которые Тимми поддержал с настораживающим энтузиазмом. Как и сам «фирменный» магазин. Сёма утверждал, что прохожие будут прилипать к стеклу как мухи в патоку, пытаясь рассмотреть происходящее внутри помещения. Некоторые не разглядят и захотят войти, а оставшиеся снаружи привлекут внимание и послужат бесплатной рекламой. Как по мне, куда проще и наглядней было бы поставить у входа тотемный столб или просто деревянного гоблина в боевой раскраске.

Первое время у стекла действительно залипали – правда, не потенциальные покупатели, а окрестные мальчишки, которых приходилось регулярно гонять, а затем еще и отмывать отпечатки грязных лап и особенно морд. Затем паломничество пошло на убыль и большую часть времени сквозь витрину было просто видно, что никаких «потенциальных клиентов», то бишь посетителей, в магазине нет. Вот как сейчас.

– Привет, Дорин. Как сегодня торговля?

– Шесть ножей, – не отрываясь от изучения «амбарной» книги, сообщил мне гном, – если так и дальше пойдет, за месяц окупим… гхм, крыльцо и дверь.

– Понятно.

Выставить сразу около входа два ящика с дешёвыми ножами тоже предложил Сёма. Мол, зашедшим в магазин будет…как же он сказал? А душевно неуютно уходить с пустыми руками, поэтому они охотно купят дешевую мелочь. Неплохо для орка. Да что там, древнеэльфийские философы бы не постеснялись.

Получилось, конечно, как и с другими попытками применить древнюю философию в реальной жизни.Большинство гоблинов чихать хотели на подобные рассуждения, поскольку заходили исключительно с целью поглазеть, погалдеть и побежать дальше. Ни малейшего душевного дискомфорта они при этом, понятное дело, не ощущали. Все же ножики понемногу раскупались. Железный ножик гномской работы всего-то за два медных гроша – чего бы не купить?!

Сам орк в магазине сегодня тоже присутствовал. Меланхолично протирал тряпочкой шкафчики с арбалетами, одновременно умудряясь читать какую-то брошюру. Читал Сёма для орка – да что там, для кого угодно – просто феноменально быстро. Скорее всего, забывая прочитанное сразу, как перевернет страницу, но все равно…

– Свинцовая примочка есть?

– В шкафчике на стене, слева от кассы. А зачем… – тут гном удостоил, наконец, меня беглого взгляда. – О-о, какой шикарный фингал под глазом! Где это тебя так угораздило? Бандитская, гм, булыжник?

– С полицией подрался. Они первыми начали.

Гном понимающе-сочувственно кивнул, а вот орк даже отложил брошюру с мокрой тряпкой.

– Но позволь… Лейн, ты ведь и есть полиция!

Читатель… месяц уже тут живет, а самых обыденных вещей не знает.

– Я – муниципальная полиция. А подрались мы с городской, чтобы они наших арестантов не выпускали.

– …за то, что вы на той декаде их задержанных отпустили. – добавил гном.

– Но… как это?

– Да элементарно, – открыв шкафчик, я достал бутылку с примочкой и заготовленный лоскут марли, – есть наша, муниципальная полиция, которая подчиняется бургомистру. И есть городская, которой руководит через обер-комиссара граф-губернатор. Незаконно, потому что права города подтверждены хартией, а вопрос предместий должен быть решен в пользу… в общем, эта тяжба уже лет восемь тянется.

– Две полиции, – наставительно произнес гном, – горе в семье!

– Угу.

– Думаю, – подойдя поближе, орк с озабоченным видом изучил мою физиономию, – сегодня тебе в торговом зале лучше не работать. И ближайшую декаду тоже.

– Двух дней будет довольно, – тут же возразил гном. – На эльфах все быстро заживает. К тому же нам некем его заменить.

– Вызови Мариту.

– Она денег хочет, – скривился Дорин. – А еще наш эльф «придает атмосфере этого места шарм и очарование».

В переводе с гномского скупердяйского подразумевалось, что я-то денег не хочу. То есть, не требую за торчание в магазине дополнительной оплаты, сверх положенного как старшему (и единственному) стрелку-демонстратору. Фактически же гном боялся, что я пойду на задний двор и начну бабахать. А значит, выбрасывать эти самые деньги на ветер в буквальном смысле и в больших количествах. Ладно еще, свинец из бочки с песком можно просеять и перелить в пули заново. Но вот порох и капсюля сгорали напрочь, оставляя лишь ошметки, да толстый слой нагара.

В чем-то Дорин был прав – стрелять из револьверов мне нравилось. Конечно, пальба чувствительно била по ушам и даже придуманные Тари хитрые затычки не очень помогали. Но после первых нескольких дней, когда отбитые и уставшие руки понемногу начали привыкать нагрузке, пули начали попадать куда хотел я, а не куда хотелось им. Что ж, один раз я через такое уже прошёл – в детстве. Как шутил мой двоюродный дядя Воламиель, обучавший меня древнему искусству: «после первых десяти тысяч пробежек к мишени за стрелами у тебя начнет что-то получаться».

– По-моему, Тимми был малость не в себе, когда это брякнул! – орк оглядел зал и снова посмотрел на меня. – Ты только не обижайся, Лейн… я имел в виду, что Тимми был пьян или наглотался какой-то дряни, так что сам не понимал, чего несёт.

– Да с чего бы мне обижаться?! – от удивления я чуть не выронил тампон с примочкой. – Наоборот, я терпеть не могу в зале торчать. Вообще не люблю г… гм, навязчивое общение.

– Ты просто долбанный расист, как и все эльфы, – Дорина моя оговорка не обманула. – Ладно гоблины, но гномы-то вам чем не угодили?!

– Это я-то расист? У меня лучший друг – гоблин! И невеста…

Бдзынь-бум! Стекло в двери уцелело, но скорее вопреки усилиям ворвавшегося внутрь – он-то приложил все усилия, чтобы расколотить его.

– Помянул подгорный ужас к ночи, – гном скрестил пальцы в знак молота и сплюнул. – А он тут как тут.

Надо признать, сейчас Тимми Смейлинг в самом деле мог запросто сойти за пещерного демона. Волосы дыбом, глаза выпучены, взгляд скачет как беговой кролик, галстук развязался, пиджак расстегнут… нет, обе пуговицы вырваны «с мясом» … из-под жилета торчит рубашка. А главное – туфли хоть и похожие, но явно из разных пар. Левая просто чёрная, с квадратным носком, а правая с отливом в коричневый и носок закругленный. Добавить чуть-чуть сажи с фосфором для полноты образа и действительно можно заблудившихся в дальних выработках юных гномов пугать.

– П-п-п…

– Пожар?!

– П-п-п…

– Потоп?

– П-п-п…

– Полнолуние?!

– П-п-п…

– Пива ему дайте! – посоветовал орк.

– Есть только эль «Облысевший шмеЛ», но… – договорить гном не успел. Едва он выставил на прилавок бочонок и потянулся за кружками, как гоблин тут же схватился за вожделенную емкость с выжженным на боку рисунком развеселой пчеломухи и принялся переливать содержимое себе в пасть. Судя по продолжительности «буль-буль-буль» и уровню наклона бочонка, в первый заход Тимми залпом вылакал не меньше пинты.

– Уф! Похитили! – выдохнул он вместе с клочьями пены.

– Кто? Кого?! Зачем!!?

На разборчивый ответ гоблина уже не хватило. Жалобно замычав, он выдернул из рукава смятый лист бумаги, швырнул его на стол перед гномом и вновь присосался к бочонку.

– Что там?

– Сейчас, – Дорин убрал вниз так и не пригодившуюся кружку, аккуратно достал из кармана фартука чехол с пенсне и прицепил стекляшки на нос. – Так… гнусь, выхарканная зеленой жабой… кучка... хм, на пять строчек оскорблений чернила потратили. Тимми, ты кого-то сильно разозлил.

– А то я не знаю, – булькнул из-за бочонка гоблин.

– … дальше… все твои девки, Тари, Юйрин и Аинис, у нас. Привози наши пятьдесят тысяч золотом сегодня до полуночи. Не привезешь – завтра будешь собирать девок по всему городу. Выдры. Гм. – Дорин поправил сползшее на кончик носа пенсе и удивленно уставился на гоблина. – а кто такие эти Юйрин и Аинис и почему за них требуют выкуп как дракон за принцессу подгорного клана?

Пол в магазине почему-то резко накренился и попытался ударить меня в лицо. Тари… кто бы не посмел её тронуть… они пожалеют. Очень пожалеют, что вообще родились. Когда я до них доберусь, им самые мрачные легенды про темных эльфов добрыми сказками покажутся.

– Да неважно все это! – взвизгнул гоблин. – Нам нужно найти эти проклятые полсотни тысяч, срочно! Уже вечер, до полуночи осталось всего несколько часов, а эти психованные Выдры на все способны. Дорин… твой клан… наша последняя надежда...

– Клан… – гном схватился за косичку бороды, словно собрался выдрать её. – Ну… да. Под залог всего имущества, плюс кабальный контракт на полсотни лет… шансы есть. Но уж точно не за пару часов. Ради такой суммы нужно будет собирать Совет Старейшин, а эти старые пердуны прозаседают дня три, никак не меньше.

– Задница Морка… банк… нет, банки уже закрыты… демоны долбанные, что же делать…

– А эти Выдры, – неожиданно подал голос орк, – одна из ваших банд, верно?

– Верно, – кивнул я, – держат половину предместья у реки, южнее порта. Склады, ночлежки для моряков, таверны, пара игорных домов…

Тут у меня в голове что-то щелкнуло, и я на какое-то время выпал из реальности. Когда вновь начал осознавать окружающий мир, выяснилось, что я сижу верхом на гоблине. А тот отчаянно верещит, потому что к его лицу приближается лезвие Змеезуба. Меч для особых извращенцев, как я его называю – «волнистое» лезвие с зазубринами, шипастая гарда и странный баланс. Дорин как-то признался, что выковал его случайно, став к горну в сильном подпитии и едва не запоров заготовку. Лежит он обычно в стеклянном гробу возле окна, но сейчас я его как-то достал… прямо сквозь стекло.

– Тебе какой глаз меньше нужен, правый или левый?

– Лее-е-ейн!!! Хватит! Перестань! Я все отда… то есть все скажу!

– Сколько ты проиграл?!

– Я не… А-а-а! – Тимми с ужасом уставился на каплю крови, медленно набухавшую на самом кончике носа. – Не надо!

– Сколько! Ты! Им! Проиграл!

– Тридц… тридцать пять тысяч талеров! Это нечаянно вышло! Сначала мне везло! Выиграл больше двадцати… не сдай мне в последней партии бубнового единорога вместо великана, я бы точно…

– Может ему расплавленного золота в глотку залить? – предложил Дорин. – Согласно старинному гномскому обычаю. Ради такого дела, так уж и быть, сотню талеров не пожалею.

– Разве это наказание не для фальшивомонетчиков? – удивленно спросил орк.

– Не, тем как раз свинцовый расплав заливают, – пояснил гном и пнул Тимми под ребра, – а золото, это как раз для казнокрадов. Он же наверняка пытался отыграться, чтобы дыру в кассе прикрыть, пока не заметили. Верно, гаденыш?

– Нет! Ай! Да, да! У меня пять тысяч застряли на бирже… акции «Пен Хендл» должны были падать и дальше, но какие-то идиоты начали играть на повышение, и они взлетели к потолку. Ай! Дорин! Больно!

– Пинай лучше по голове, – посоветовал я гному, – мозгов там все равно нет.

– Вот именно! – Дорин, пыхтя, обошёл нас по руку и пнул гоблина с другой стороны – видимо, для симметрии. – Мыслительный процесс он имитирует задницей. Поэтому бить надо ближе к ней, это больней и эффективней.

– Насчет Выдр… – снова встрял в разговор орк, – у меня еще пара вопросов. Первый: где они могут держать заложников? Второй – сколько их? В смысле, не заложников, а Выдр этих?

– Примерно полсотни рыл, – ответил я. – А где держать… я слышал, они заняли старый склад на Второй Четвертной, там, где она к реке выходит.

– Полсотни, это всего, – задумавшись, Дорин даже прекратил пинать гоблина, – часть будет в отлучке, кто-то болен, кто-то пьян. На месте две дюжины, вряд ли больше.

– Нам и двух десятков хватит – по пять на каждого!

– У нас есть орк…

– Да, и мы все помним, какой из него боец. К тому же, у Выдр тоже орки есть, так что расклад не меняется.

– Воинов клана я призвать не смогу, – с сожалением признал Дорин. – Как и ты своих полицейских. Если бы Выдры напали без повода… но из-за этого сморчка, – с этими словами он пнул гоблина с удвоенной силой, – это стало нашим личным делом и только.

– По пять на каждого! – медленно повторил орк. – Дорин, а сколько сейчас на складе готовых револьверов?

Мы с гномом переглянулись – и Петтерссон отрицательно мотнул головой.

– Забудь, Лейн. Мне жаль, но… ничего не выйдет.

Тимми Смейлинг, бывший казначей.

– Вот здесь, – забывшись, я попытался вытянуть руки и тут же скривился от очередного приступа боли в боку. – Ох…

Снаружи бывший склад выглядел вполне мирно. Двухэтажное здание из красного кирпича, с узкими высокими окнами, изрядно заросшее диким пятилистковым виноградом. Если не знать и не скажешь, что в нем засела одна из самых опасных банд города.

– Не ной! – прошипел эльф, тыча пальцем в больное место. – Наш разговор еще далеко не окончен. Мы его еще продолжим, когда вернемся.

– Если вернемся…

– Вернемся, если ты перестанешь стонать и заткнёшься.

Лейн заявляет, что у него все благородные предки – чистокровные светлые эльфы до хрен-знает-какого колена. Но я лично уверен, без темной родни там не обошлось. Во-первых, для светлого эльфа он слишком любит решать проблемы насильственным путем. Его соплеменники все же не зря имеют репутацию чистоплюев и белоручек, предпочитающих из лука в спину стрелять, чтобы лишний раз в крови не замараться. А в таком вот необоснованном оптимизме проглядывает благородное темноэльфийское боевое безумие. Во-вторых, для настоящего светлого эльфа он слишком злопамятен. Не настолько, как гном, но все же…

Я же в происходящем видел одно светлое пятно – шанс, что убьют быстро и без особых мучений. По части показательных казней должников у Выдр большой опыт и скверная репутация. Не настолько, как у гномов, но все же… тьфу, сам с собой заговариваться начал.

– И бормотать себе под нос всякую чушь тоже заканчивай.

– Хватит его шпынять, Лейн, – неожиданно вступился за меня орк. – Все мы нервничаем, каждый по-своему. Он бормочет, ты прическу поправляешь, Дорин дымит, как печка в холода…

– Я спокоен, как птица удод! – возразил эльф, украдкой пряча в рукав расческу. – И потом, ты-то сам разве не волнуешься?

– Не особо, – Сёма как-то странно дернул плечами. – Второй раз умирать уже не так страшно. Привыкаешь, наверное…

– А разве…

– Довольно! – рявкнул гном. – Если мы идем, то идём! Я из-за всей этой хрени так и не поужинал! Первую парочку Выдр могу не просто убить, а еще и сожрать!

– Идём, – кивнул Лейн и, развернувшись ко мне, уточнил: – там есть какой-то особый сигнал для входа?

– Подходишь, пинаешь дверь, пока не откроют! – сообщил я. – Кого им тут бояться.

***

– Ты сказал, их будет меньше! – прошипел мне эльф.

– Это вы с Дорином, – очень хотелось завизжать, но я все же сдержался. – Отчего-то решили, что их будет не больше двух дюжин. Я помню. Когда тебя пинают под ребра, цифры особенно хорошо запоминаются.

В общем-то, в своих оценках они ошиблись не так уж сильно. Не две дюжины, а примерно три десятка. Тридцать один, считая их главаря. Гоблины, пятерка орков, пара или троица гномов… насчет эльфов я не был уверен, потому что дальняя часть помещения была в тени. Фонарь тут был один и подвешен ближе к входу – чтобы светить на идиотов, решивших зайти к Выдрам в гости. Стул с высокой спинкой тоже имелся один, на нем восседал сам главный Выдр, Бальфур Бласситер или наоборот. Вроде Бласситер – имя, хотя сокращать его на моей памяти никто не пытался. Когда нас втолкнули внутрь, он делал вид, что беседует о чем-то со своими подручными… ага, как же, три раза. Для нормальных деловых встреч у него есть конторка на втором этаже, а тут… а тут я осознал – отпускать нас никто не собирался при любом раскладе.

– Ба, какие гости… Тимми мать-его-так Смейлинг, да еще с приятелями. Вот уж не ждал… а ты смотри, даже и не опоздал. Не опоздал ведь он, Гвидо?

– Вроде нет, – отозвался стоящий рядом гоблин. Лысый, с кривым шрамом через макушку и повязкой на левый глаз. – На зиккурате только десять пробили, так что выходит, успел.

– Даже с запасом, – хохотнул Бальфур. – Интересно, деньги он приволок тоже с запасом? А то весь про проценты-то мы и не подумали, вот незадача. Надо бы исправить… как же в таком деле и без процентов?! Что скажешь, Смейлинг?

– Вы написали «пятьдесят тысяч золотом»! – Сёма шагнул вперед и бросил на пол глухо звякнувший мешок. Я чуть не прикусил себе язык от волнения. Не считая возможного шмона на входе это был самый скользкий момент нашего плана. Большая часть мешка была набита свинцовыми пулями. Меньшую составляли шайбы, гайки, а также прочая металлическая дребедень из мастерской Дорина, что хоть как-то походила формой и размером на монеты. Ну и еще кое-что. Конечно, звук получился совсем не такой, как у золотых монет. Оставалось лишь надеяться, что местные меломаны звон золота не так уж часто слышат, чтобы привередничать на тему тональности.

– Деньги мы принесли. Отпустите заложников.

– Что принесли – это хорошо, – кивнул главарь. – Иначе я б с вами вообще не разговаривать не стал и за дверь не пустил. Выкинул бы одну из девок… по частям. Гвидо – проверь.

– Сначала пусть заложниц сюда приведут! – наш орк сделал еще шаг вперед, встав прямо над мешком. – Мы хотим убедиться, что с ними все в порядке.

– Не понял, – Бальфур, похоже, в самом деле удивился, даже привстал со стула. – Ты чего… не понял, куда попал?! Да мы тебя сейчас…

– Ладно, суки позорные! – Сёма, вытянув шею, несколько раз крутанул головой и взялся за ворот кожаного жилета. – Сами напросились. Получайте Н-Н-А-А!

Еще один тонкий момент плана. Требовалось, чтобы жилет распался на две половинки… или хотя бы свалился с орка настолько, чтобы открыть доступ к развешанному на его широкой спине арсеналу. При этом совсем уж халтурно сшивать кожу тоже не годилось – даже вечером в подступающих сумерках Выдры на входе могли заподозрить недоброе. Но Жеребцов сработал на отлично. Не просто разорвал жилет, но и заставил своим воплем шарахнуться ближайших Выдр. Ну да, орк орёт, рвет одежду, пену из пасти пускает – явный любитель мухоморов, пока башку не снесешь, не остановить! Разглядеть, что на спине орка в самодельной сбруе подвешена дюжина револьверов, никто не успел. Пока эльф и гном не начали стрелять.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Я упал на пол, выдернул из-за пазухи огниво, уронил, подобрал, прополз вперед и принялся чиркать кресалом. Само собой, проклятый огнепроводный шнур ни в какую не хотел загораться.

Бах! Бах! Бах!

Лейн и впрямь здорово научился стрелять из этих штуковин. Моргнуть не успел, как он бросил первую пару, едва не проломив мне голову и схватился за следующую.

Бах! Бах!

Шнур, наконец, начал дымить. Я заорал орку «давай!» и зажал уши. Помогло слабо – прямо над головой Лейн и Дорин продолжали бахать в четыре руки, где-то впереди орали Выдры… потом грохнул взрыв, раздался чей-то дикий визг… и топот. Откатиться в сторону я уже не успевал, и вся ринувшаяся к спасительному выходу толпа проскакала по мне.

– Живой?!

– Не знаю пока…

Голова и прочие руки-ноги вроде были на месте. Только болели всем Тимми Смейлингом. Похоже, стадо Выдр пробежалось по мне два раза… или три. Туда, обратно и снова туда.

Большую часть зала теперь заполняли клубы сизого дыма, причудливо изгибающиеся примерно в паре футов от пола. У дальней стены что-то – или кто-то, – вяло разгорался, потрескивая рыжими язычками пламени.

Самым же удивительным являлось отсутствие горы трупов. После учиненной эльфом и гномом бешеной пальбы со взрывом бомбы в качестве завершающего штриха я был уверен, что в иной мир перенесётся если не вся банда Выдр, то уж точно не меньше половины. Однако сквозь дым виднелось всего полдюжины тушек, да кто-то громко стонал под окном.

Хорошая новость – одной из тушек являлся лично Бальфур Бласситер. Его даже не снесли со стула в процессе бегства, он так и продолжал сидеть, чуть запрокинув голову. Можно сказать, в целости и сохранности, не считая круглой дырки посреди лба, даже удивленное выражение на лице вполне читалось.

– Я в порядке! – пробасил откуда-то сзади Дорин. – Пару раз пытались ткнуть какой-то ржавой железкой, недостойной называться саблей, но куда ей против кольчуги подгорной работы.

– А вот меня, – орк развернул к нам ладони… в крови, а затем со стоном осел на пол, – похоже, что подрезали.