Все к лучшему

Часть первая. Экзамен на выживание. Глава 1

День не задался с самого утра. Понятно это стало едва я вышел за дверь госпиталя и увидел краешек солнца, встающего над крепостной стеной – густо-малинового, словно облитого кровищей после вчерашней ампутации.

Ну, в смысле, как вышел… Правильнее сказать, когда меня за ту дверь вышибли – пинком и с наказом сначала мотануться на квартиру к лекарю, чтобы разбудить и опохмел отобрать, если тот его где заныкал; потом в палату к лежачим – горшки проверить и вынести, что у них там за ночь накопилось; потом в кухни к мамаше Ринто – с мусором разобраться; потом…

Нет, дальше выслушивать я не стал – расписание известное. Пробежаться по всему форту и сделать всю грязную работу. Правильно, а кому ж еще ее делать, как ни сиротинушке? Что б их всех черти побрали!

Утешало лишь, что попасть мне башмаком под зад у каптенармуса не вышло. Поравнявшись с дверным косяком, я прибавил ходу, увернувшись, и тот в итоге с размаху влепил ногой по деревяхе, заскакав на другой и поминая всех адовых демонов и меня вместе с ними. Хе-хе. Вот сколько раз уже с ним такое проделываю, а он все равно попадается, рожа тупая.

Но теперь следовало быстро провернуть маневр отступления и обеспечить себе безопасную дистанцию, желательно на артиллерийский выстрел, не меньше, а то безопасность выйдет так себе. Что я и сделал – чесанул от него подальше, остановившись лишь по другую сторону одноэтажного кирпичного здания больнички, где и увидел неприятно красный диск поднимающегося солнца. И пока на него пялился, вдруг сообразил, почему прям с утра такая непруха.

День рожденья! У меня сегодня долбанный день рождения! Восемнадцать, что б его с переворотом. И как только это факт дойдет до коменданта форта… Короче, лучше уж самому валить, пока не вышибли с треском. Или не заставили подписать контракт лет эдак на десять. Хотя последнее сильно вряд ли – слишком хорошо меня тут знали, чтобы учудить такую глупость. Но больше ни на каких условиях взрослый мужик, каковым я теперь считаюсь, оставаться в форте не может – или служи, или проваливай.

Ладно, обдумывать все это стоит не впопыхах, и точно не сейчас, а пока пора браться за дело. И начнем мы, пожалуй... с мамаши Ринто. Если удастся спереть с противня у этого дракона пару булок, это тоже станет неплохим утешением и скрасит наступающий денек. А госпиталь с его горшками пусть пока подождет, никуда они не денутся, увы. Да и доктору тоже не грех дать поспать лишний часок – умаялся вчера, как ни крути, отпиливая раздробленную ногу невезучему Берчу, угодившему аккурат под рухнувший зубец старой части стены…

- Так, ты куда полез, охламон чертов! А ну, пошел отсюда! – кухарка отвлеклась, вытаскивая из печи второй противень, и потому слегка опоздала – один рогалик с первого, уже остывавшего на столе, я прихватил и даже зубы в него запустить успел:

- Что… даже мусор выносить не нужно? – слова сквозь горячую вкуснючую выпечку пробивались с трудом. - Так это… до свиданьица тогда…

- Ну-ка стой! – мигом поменяла она свое решение. – Что ж ты за наказание такое… Булку положь!

- Да сдалась она тебе, горелая и надкусанная? Или, думаешь, комендантские дочки и такую сожрут?

- Язык-то придерживай, - слегка подобрела та, убедившись, что рогалик я и в самом деле прихватил с того края, где они излишне зарумянились – как раз по моему вкусу. – Вон какая орясина вымахала, а ума так и не прибавилось. Давно на конюшню плетей огрести не гоняли?

- Дайка вспомнить… - наморщил я лоб. – Когда ж это было? Вчера вроде? Точно, вчера! Сегодня еще по любому не успел бы.

- Ох, горе луковое, - внезапно прониклась она жалостью. – Сильно досталось?

- Да не, не слишком, - отмахнулся я. – Считай, вообще просто так отпустили, в честь будущих именин.

- Чьих? – не сразу сообразила та.

- Так моих же, мамаша Ринто. Моих! Аккурат сегодня и будут. – Я придвинулся поближе и подмигнул: - Пирог мне праздничный сделаешь, а? Со свечками?

- На тебе пирог, - хмыкнула она и сунула мне во вторую руку еще один рогалик – опять горелый. – Как дожуешь, первым делом очистки свиньям снеси, вон там два ведра стоят. Потом вернешься, я тебе еще одно приготовлю, чтоб на Южный Рог оттащил, где остальной мусор жгут. Понял?

- Чего ж тут непонятного? - дернул я плечом, стараясь откусывать поменьше – давиться уже было незачем, не отнимут теперь.

- И это… За что тебя? Вчерась-то?

- А ты не слышала? – покосился я недоверчиво. – Правда?

- Вурт, - окатила она меня неодобрительным взглядом, - если выслушивать про все твои выходки, до ветру сбегать времени не останется!

- О, ну вчерашняя-то точно тех забегов стоит, что хочешь поставлю, - не удержался я от смешка, вспомнив, как визжали и носились, задрав модные подолы, дочурки нашего нового коменданта. – Я, понимаешь ли, из винного погреба крысоловку нес, мимо того садика, куда нам теперь и соваться нельзя…

- Ясно, - нахмурилась кухарка.

Порядки, что недавно завели в крепости приехавшие с новым начальством дочки, не нравились никому. Гарнизон у нас, вообще-то, маленький – дай бог три десятка человек, но больше приграничной крепостишке и не требуется, так что делить ее на куски, куда ходить можно, а куда нельзя, никому и в голову не приходило. Пока эти две фифы сюда не пожаловали. И не развели вместо грядок с морковкой и прочей петрушкой, что нам в похлебку шла, сад из десятка розовых кустов. Для сугубо личного отдыха, коему служивое быдло не должно мешать ни под каким видом. И теперь любой, кто по старой памяти надумает подойти к дому коменданта со стороны бывших огородов, здорово рисковал познакомиться сначала с постной рожей их папаши, а потом с кнутом нашего конюха – в таком вот порядке, да. За что этих самых фиф и невзлюбили, причем всеми, не сговариваясь. Но если уж начистоту, то и не только за это. Капризные ломаки, строящие из себя невесть что и всюду сующие свои длинные носы, вообще мало кому способны понравиться. Потому, видать, в невестах-то и засиделись. Обе. Старшей вон вообще двадцатник скоро, а подходящего жениха не видать даже на горизонте. С того и бесятся, ага.

- Ясно, - повторила мамаша Ринто. – Так ты что, с теми крысами к ним в розы залез, что ли?

- Не-не-не, - открестился я. – Не полоумный же, в самом деле? Просто мимо шел, но вот споткнулся. И упал. Да так неудачно, что крысоловка аж вдребезги. А в ней две такие тварюки сидели – ну прям с кошку, не меньше. И умные, заразы – сразу в розы и рванули. А вот там уже растерялись и побегали, пока не нашли куда юркнуть. Ну и эти две, что среди цветочков на лавочке сидели, тоже чуток побегали… Моцион – вот как это нынче в столицах называется. Ужасти как полезно, говорят. Так за что меня на конюшню-то?

Дородная, пышная как ее сдоба тетка, не удержалась и захихикала – тоненько и визгливо, что удивительно ей не шло. Но тут же махнула рукой:

- Ладно, иди уж, крысолов. В свинарник сначала, но потом вернуться не забудь, а то знаю я тебя!

Я дожевал последний кусок рогалика и кивнул. Свинарник – так свинарник. Главное, вовремя отбрехаться и свалить, что б и там чистить не заставили. Ну и про то, для чего мне понадобились розы, которые я успел наломать, пока две наши королевишны крыс воплями гоняли, тоже рассказывать не стал. Это, как говорится, уже личное.

Глава 2

Письмо лежало прямо под дверью. Под моей. И увидел я его, вернувшись с маленького гарнизонного кладбища, куда те нечестно добытые цветочки и отнес — аккурат на могилку прошлого нашего лекаря, отдавшего богу душу почти десять лет назад. Собственно, благодаря старому мэтру Итану я в этом оплоте порядка, то бишь в нашем форте, когда-то и оказался — он меня в какой-то канаве подобрал, еще младенцем. Не, ну в самом деле, не бросать же было дитё грязюкой там захлебываться? Как-то оно не по-людски вышло бы. А приютов в той дыре, куда он за лекарствами для гарнизонной больнички ездил, сроду не бывало, так что положеньеце у нашего старикана оказалось безвыходное.

Впрочем, не помню, чтобы он об этом сильно жалел. Даже когда выговаривал мне за детские еще проделки. Наоборот, все больше с одобрением смотрел да учил чему мог. Читать, например. В снадобьях потихоньку разбираться, ну и в прочих лекарских премудростях — не сильно сложных, конечно. В общем, не самое плохое было время, когда я жил в комнатушке рядом с его квартирой при госпитале, да вот только закончилось оно быстро и банально. Воспаление легких, три дня в беспамятстве и все: у тогдашнего коменданта появилась очередная проблема — куда меня теперь девать. Решать ее этому седому как лунь и равнодушному как гриб мужику явно не хотелось, проще оказалось махнуть рукой. А потому и комнатенка при госпитале за мной осталась — до сих пор в ней живу, и новый попечитель как-то сам собой нашелся — капеллан наш храмовый.

Уж не знаю, за какие такие грехи его в эту глухомань из столицы выперли, но вписывался он в здешнее «общество» примерно как журавль в курятник. Что говорить, если одна его библиотека до сих пор занимает целую комнату в домике при гарнизонном храме. И я, кстати, почти всю ее перечитал, местами так и не по одному разу. Манерам, опять же, кое-каким он меня выучил, на клавесине играть, еще кое-что по мелочи… Но вот веры своей передать так и не смог — после старого желчного медикуса, как-то не выходило у меня в небесную благодать уверовать. Впрочем, опекать меня это капеллану не мешало. До тех пор, пока не отбыл он обратно в столицу — в черном возке да в кандалах. Видать, еще кое-чего из его прегрешений всплыло, тех самых, из-за которых он сюда и загремел. Но нам, разумеется, не отчитывались.

А вот на смену ему никто больше не приехал, решили, видать, что такой крепостишке и без капеллана обойтись можно. По праздникам да всяким особым случаям к нам теперь из соседнего городка служитель наезжает, а в остальное время и так обходимся…

Все это я как раз в голове и укладывал, присев у могилки старого мэтра Итана и невольно морщась от приторного запаха чуть поникших цветов, аккуратно пристроенных на поросший мхом камень. Что ж, стоит, видать, эту страницу своей жизни считать закрытой. И валить искать приключений за пределами наших ветхих стен, пока не заставили это сделать уже не по своей воле.

Вот прям завтра, пожалуй, и свалю. Не прощаясь. Как и положено неблагодарной скотине, змеей пригревшейся на груди у любящего гарнизона. А то ведь если прощаться начнешь, могут сначала заданий на две недели вперед надавать, а потом и еще чего придумать. Не, ну его к свиням. Лучше без сантиментов и без риска.

И так бы оно, наверное, и вышло, кабы не тот конверт. Не знаю уж, какой бес заставил меня за него ухватиться, но поржала та нечисть наверняка знатно.

Адреса там, вообще-то, не было. Никакого. Зато лежал он на полу коридора прямо под моей дверью, что оказалось весьма неожиданно — никто никогда писем мне не писал. Сроду. И мысль, что оно действительно мое… как-то вдруг здорово согрела душу. Хотя, скорее всего, просто обронил кто-то. Непонятно, правда, когда? По дороге в чулан за веником, чтобы убрать процедурную после перевязки, я ничего такого не заметил, а вот на обратном пути — пожалуйста. Учитывая, что коридор здесь был прямой и просматривался в обе стороны шагов на пять… странно, в общем. Что не помешало мне, настороженно оглянувшись, конверт тот все-таки подобрать. И тут же чуть не уронить его обратно — по бумаге словно искры проскочили, куснув за пальцы.

— Какого?.. — не удержался я от вскрика, потому как ни с чем подобным за всю свою жизнь ни разу не сталкивался. Даже в голову не могло прийти, что такое вообще бывает!

— Что? — на голос из-за поворота высунулась остроносая мордашка в обрамлении завитых локонов и жуткого количества бантиков в них, заставив выругаться. Про себя, конечно. Не хватало еще, чтобы младшая комендантова дочка папаше потом нажаловалась.

Но какого хрена ей здесь вообще понадобилось? Госпиталь, провонявший дезинфекцией и много чем еще, это вам не розовый сад, чтобы бестолку тут круги нарезать. И вообще, что-то часто она мне последнее время на пути стала попадаться…

— А, это ты, — жеманно сложила она губки в еще один бантик, будто уже накрученных в волосах, ей не хватало. И сделала вид, что удивилась: — Опять от работы отлыниваешь? Вот сейчас как расскажу всем… Эй, а это что?

Я попытался убрать послание за спину, но было поздно.

— А ну, отдай! — шагнула она ко мне и требовательно протянула руку. — Не хватало еще, чтобы ты начал чужие письма таскать! И так уже никакой управы!

— Это мое! — вопреки давешним рассуждениям, я намертво вцепился я в клятый конверт. Очень уж не хотелось расставаться с мыслью, что мне впервые в жизни кто-то что-то написал. — Мне это!

— Сдурел? — опешила та от неожиданности. — Кому ты нужен?! Отдай, сказала! Это я уронила.

— Под моей дверью? — отдавать я, разумеется, ничего не собирался. — И что ж ты под ней делала?

— Где хочу, там и хожу, — нехорошо прищурилась она. — Это теперь наша крепость! Папенькина!

Пришлось длинно выдохнуть сквозь зубы, чтобы совладать с внезапно накатившим желанием… хорошенько примять ей веником те бантики на башке и дать деру. Жаль, бежать у нас здесь, считай, некуда.

Словно прочитав эти мысли, фифа набрала в грудь воздуху и взвыла почище пожарной сирены. Я аж пригнулся, жалея, что уши прикрыть нечем — в одной руке конверт, в другой метелка. Потому и пропустил момент, когда на этот вой из-за ближайшей двери выскочила подмога: наш нежно любимый каптенармус. И вот он-то как раз своего шанса не упустил, шустро ухватив меня за ухо. Девица же предпочла вцепиться в конверт, дернув его на себя. Но поскольку и я выпускать его не собирался, итог оказался вполне предсказуем: раздался треск рвущейся бумаги. А вот дальше пошло уже непредсказуемое: перед глазами заплясала искрами какая-то дикая карусель, затягивая в себя, цвета вокруг стали слишком яркими, а звуки словно тягучими, затем вспышка…

И я вдруг понял, что хрен знает как, но вываливаюсь в совсем другое место. С веником в руках. И ухом, которое, мне, кажется, почти оторвали.

— Итить вашу через три колена на семь сторон!!!

— И вам здравствуйте, молодой человек, — без особого удивления раздалось в ответ. — Великая Академия Изумруд рада вас приветствовать.

— Чего? — не удержав равновесия, я с размаху шлепнулся на задницу, сам поразившись скудости того, что сумел по этому поводу выдать. Куда только подевался тот неугомонный язык, который вся крепость умоляла почаще держать за зубами. Или еще глубже.

В ответ раздался едкий как хлорка женский смешок и столь же едкое пояснение:

— Говорим, в магическую академию добро пожаловать, юноша. Хотя мы вроде кого-то другого сейчас ждали…

— Чего-о?! — повторил я затравленно озираясь и прижимая к груди единственное родное и понятное: потрепанный веник. И чувствуя себя на редкость тупым — почти как наш каптенармус, потому что рядом никого не было. Вообще. А кто ж тогда со мной сейчас треплется? Да еще и на два голоса?

— Того! — уже раздраженно рявкнула в ответ невидимая дама. — В руки себя возьми и слушай, раз здесь оказался!

Я чуток подумал и взял. Действительно, когда вокруг творится какая-то неведомая хрень, это единственное, что остается. Если, конечно, нет желания бегать кругами и панически вопить на манер полного идиота. Его у меня точно не было, а потому пришлось встряхнуться, встать и оглядеться внимательнее, причем ожидая уже всего, чего угодно. Но окружающее порадовало, оказавшись вполне обыденным: небольшая, вымощенная светлыми плитами площадка, на которой я и стоял; вокруг полтора десятка, не меньше, арок из такого же почти белого камня… Вернее, вроде бы такого же — хорошенько разглядеть не получалось: их, считай, полностью закрывала какая-то зелень, пестрящая мелкими цветами. Желтыми. И приторно вонючими — несло от них даже сильнее, чем от роз, что я на могилку таскал. За ними… Нет, вот что там за ними, видно как раз не было — в них клубился туман типа того, что осенью над рекой по утрам встает, такой же густой и непроглядный. И почему-то казалось, будто в тумане этом что-то или горит, или светится, подкрашивая его изнутри. Причем горит разное — в каждой своим цветом. ЧуднО. Но уверен, даже такое объяснить все равно можно — стоит лишь хорошенько подумать. Мне это еще старый Итан в свое время внушал: какой бы чертовщиной что-то ни выглядело, надо лишь копнуть поглубже, и выяснится, что черти там и близко не стояли. Просто кому-то и для чего-то понадобилось, чтобы ты так думал…

— Эй, малахольный, да очнись же! Сколько можно? — все тот же едкий женский голос вернул меня в действительность. — Закрывай рот и слушай уже, что тебе говорят.

«Точно, говорят» — сообразил я. И, кажется, давно. Только оно все как-то больше мимо меня шло, оседая в башке лишь обрывками… Что-то там про письмо, про выбор и испытания, про факультеты какие-то… А, ну да, академия же, как сказала та невидимая тетка, голос которой ввинчивался в уши почище буравчика…

Вспомнив про ухо, я невольно потянулся к нему и чуть не взвыл:

— Черт, да какие факультеты? Вы о чем вообще? Медики у вас тут есть, а? Это, похоже, единственное, что мне сейчас нужно.

— Медики? — на этот раз голос женщины прозвучал задумчиво — словно она к чему-то приглядывалась. — Ну, медики так медики — как скажешь. Добро пожаловать к нам… если выберешься!

И невидимая волна смахнула меня в одну из арок — словно пыль ладошкой. Да с такой силой, что финишировал я за ней кувырком, родного веника, впрочем, из рук не выпустив.

— Магистр Бремосси, — раздался вдогон укоризненный, быстро затихающий мужской голос — уже где-то за спиной и словно отдалившись разом на сотню шагов, — ну нельзя же так…

— Можно! И даже нужно. А то цацкаетесь тут вечно с ними…

И стихло совсем, оставив меня в очередной раз валяться на чем-то жестком.

— Итить вашу… — обреченно выдохнул я, потирая отбитый локоть и приподнимаясь. — Это что сейчас было?

Но тут же сообразил, что вопрос задан неверно. Ни фига оно не было! Оно и сейчас есть! До сих пор. Потому что глядя вокруг, очень хотелось протереть глаза. Интересно, а чтобы старик Итан сказал на такое? Тоже уверял бы, что черти тут ни при чем? А верить в сказки, если тебе больше пяти лет, стыдно?

Глава 3

Впрочем, времени на лишние размышления точно не было. Если я, конечно, планировал сохранить то, чем размышляю. Хорошо хоть руки среагировали, считай, сами, вообще без моего участия, когда один из ядовито светящихся шаров, не иначе как дьявольским попущением невесомо круживших в воздухе, внезапно пошел на сближение с моей башкой. Да, спасибо хорошей реакции. А еще урокам капеллана, зачем-то (не иначе на потеху всей нашей крепости) научившему меня играть… в теннис!

В общем, первую подачу руки отбили сами. Веником. И лишь потом подключились мозги, заставив вскочить и всерьез ухватить метелку на манер ракетки. Вторую летучую и пыхающую жаром штуковину я встретил уже во всеоружии и отправил вслед за первой — нахрен, не дав и ей тоже прожечь во мне дырку. Ну а дальше пошло как по писанному: рывок в мою сторону, волна опаляющего морду жара, хлесткий удар веником, вонь горелых прутьев и свист уносящейся вдаль хреновины… И снова рывок, удар, волна, вонь… Рывок, удар, волна…

Меньше чем за минуту все было кончено — оставшиеся неотбитыми шары выстроились птичьим клином и сами свалили в сторону близкого леса, по пути подобрав в «стаю» и тех, что отправили туда мы с веником. Словно сообразили, что здесь им все равно уже не светит, так нечего и силы тратить. И оставив меня шустро гасить тлеющего соратника, пока тот не занялся всерьез.

— Какого черта, а? — затоптав последнюю искру, поинтересовался я в пустоту, но на этот раз она мне не ответила — ни мужским голосом, ни женским. Пришлось думать самому, одновременно нервно поглядывая по сторонам — не подкрадывается ли к нам с метелкой еще какая задница. Впрочем, пока вокруг было спокойно и даже живописно — лужок, лесок, и прочие облачка на ясном небе. Ветерок, опять же, легкий и запашистый… Все, как и положено в сказках. И я впервые начал действительно всерьез обдумывать такой вариант: уж не в одну ли из них меня занесло? Способ, как ни крути, был самым что ни на есть подходящим. Да и штуковины эти летучие тоже вполне соответствовали.

Нет, наверное, им и какое другое объяснение можно было поискать — читал я, например, про шаровые молнии. По описанию прям совсем похоже, один в один, считай — если допустить, что они тоже могут быть разноцветными, как фонари на елке. Но! Как-то не попадалось мне в тех книжках, что молнии эти могут действовать слаженней отряда хорошо обученной пехоты, отправленной провести разведку боем. Да еще и правила при этом соблюдать. Например, нападать только по одному, строго в порядке очереди, что для меня оказалось весьма кстати. Потому как не уверен, что кинься они сразу всеми, мы с веником устояли бы. Вернее, уверенность как раз была, но в обратном. А потому столь похвальное следование дуэльному кодексу я сугубо одобрял. Как и свое внезапно полезное умение гонять мячи ракеткой. Но кто бы мог подумать, где оно пригодится?

А еще настырной мухой зудело ощущение, словно атака эта была не всерьез. И где-то кто-то невидимый точно знал, что такое испытание нам с веником вполне по силам…

Испытания! Вот оно! Именно на них и было больше всего похоже.

Что там невидимая тетка на эту тему говорила? Впрочем, неважно, важно, что начаться очередная свистопляска может снова и в любой момент!

И она началась — словно по заказу. Или не словно?

В общем, когда от близкого леса толпой поперла непонятная, но до дрожи жуткая нечисть — разнообразная в плане форм и расцветок, но удивительно похожая зубами-клыками-шипами, все мысли о каких-то там испытаниях из башки словно сквозняком выдуло. Вообще все выдуло, кроме четкого осознания, что тут меня даже веник не спасет, выход один — валить.

Что я и сделал — развернулся и почесал от них во все лопатки, очухавшись лишь по колено в воде. И медленно осознавая, что тут и речка, оказывается, есть: ее только и не хватало для полноты сказочного комплекта. И заодно вспоминая еще кое-что — тоже из тех самых сказок. Нечисть должна бояться текучей воды! Так, мож, и эти вот страшилы, что резво и целеустремленно прискакали сюда вслед за мной, ее тоже не жалуют? Тогда в реку они не полезут…

«О! Точно, не лезут-таки. Подходят к воде и тут же отваливают обратно. Все-таки нечисть, получается? Или просто бешеные? Ладно, не суть. В любом случае, даже если не будет попыток выудить меня из реки, ходить по берегу и сторожить они могут долго. Уж всяко дольше, чем мы с веником способны продержаться — водичка, в которую я забрался уже по самые… э-э… глубоко, в общем, забрался, не сказать, чтобы сильно теплая.»

И тут меня еще одно озарение посетило — вспомнилось, как я капеллану своему во время службы помогал, окропляя святой водой собравшийся в храме народ. Да погуще так, пощедрее, не скупясь. В надежде, что если хорошенько постараться, из нашего каптенармуса, мож, и дурь вымоет. А у его бабы под мокрой блузкой получится разглядеть знатные такие сис… Гм… Неважно, в общем. Важно, что понял я — у нас с веником опять появился нехилый такой шанс.

Водичка, хоть и не святая, помогла отлично. Или не только она? Потому как щедро намочив в реке веничек, я побрызгал на самую наглую тварь, лезущую ко мне впереди остальных и пожелал ей с большим чувством:

— Да провалиться тебе в адов адище!

И та в самом деле сгинула. Не, не провалилась, а словно развеялась, но и такой вариант меня тоже вполне устроил.

«Все-таки сказка», — вынужден был я признать, поливая теперь уже на всех подряд без разбора, и любуясь тем, как чертово воинство потихоньку истаивает. И истаяло бы совсем, чего-чего, а воды в реке хватало, если бы вдруг не вернулись те самые летучие хреновины, которых я уже вроде как разгромил. Ну нечестно же!

Показавшись со стороны леса, они широким хороводом прошлись вокруг «поля боя», приближаться, впрочем, не спеша и словно принюхиваясь. Видать, в прошлый раз мы с веником их все-таки впечатлили. Но от эпической битвы с чудищами это все равно отвлекало — коситься во все стороны разом у меня просто глаз не хватало. Интересно, а на них водичка подействует, если сбрызнуть? И как именно подействует? Похоже, это тоже какая-то нечисть, если, конечно, вообще не галлюцинация — типа тех зеленых чертей, что после запоев так весело гоняет наш гарнизонный доктор.

Но когда замершие было штуковины снова завели свой хоровод, да еще и ускоряясь с каждой секундой, до меня вдруг дошло, в чем именно состоит долбанное испытание, о котором говорила невидимая тетка! Испытывают меня как раз на это — поверю я в такую бесовщину или нет. И если нет, не видать мне выхода отсюда как своих ушей, одного из которых я и так почти лишился!

— Верю! Верю, итить вашу! Выпускайте уже! — заорал я как можно громче, и честное слово, лучше б молчал — как раз в тот момент одна из них ко мне сзади и подкралась. Все, что успел — развернуться и плеснуть на нее водой. Зря, похоже.

«Наверное, не стоило так ее мочить», — мелькнула мысль, прежде чем раскатистый взрыв опрокинул меня в воду…

В себя я приходил не то чтобы трудно, а… постепенно. Тщательно складывая воспоминания из мелких кусочков — как тот витраж, что однажды вынес в нашей церквушке. Не специально, нет. Но уж очень жирной и наглой была залетевшая туда муха, она просто-таки напрашивалась, чтобы ее проучили. Ну вот я и увлекся слегка…

Глаза открывать не тянуло — излишне богатый опыт подсказывал, что в подобных ситуациях для начала лучше затаиться и прояснить обстановку, подав признаки жизни уже потом. А то вдруг рядом найдутся желающие добить? Очень желающие? В общем, спешить с этим смысла не было, но прислушиваться оно не мешало. Как и водить носом.

Ароматы меня окружали до слез привычные и родные — хлорки, дезинфекции и еще чего-то непонятного, но обязательно присутствующего в любой мало-мальски приличной больнице. Я даже решил, что опять дома, в гарнизоне, а хрень эта мне всего лишь приснилась… Но не успел выдохнуть с облегчением, как меня спустили на землю.

— Странно, — раздалось где-то над головой. — Как это чудо вообще могло сюда вынести? Ждали же барышню вроде?

Говорила опять та дамочка, что я уже слышал. И после ее фразы мозги мне прочистило разом — воспоминания перестали прятаться и путаться, выстроившись в башке парадом и не оставляя сомнений — никакой это не сон. Все-таки голос у нее был идеально подходящий к этому месту, им одним можно было обеззараживать и дезинфицировать, без всяких препаратов.

Ну… — в некотором затруднении протянули в ответ другим, уже мужским тембром, слегка дребезжащим по-стариковски. — Вообще-то, версия у меня есть…

— А чего тянете тогда?.. Гм… Извините, господин ректор.

Если ее и извинили, то молча и кивком, чего я, понятно, не увидел. Но версию все-таки выдали:

— Вроде были сведения, что если во время переноса рядом окажутся сразу два подходящих кандидата, наш портал сработает на того, в ком искра сильней.

— То есть, получается, он лишил ту барышню ее билета в ВАИ?

— Да это-то мелочи, — отмахнулись в ответ. — Отправим мы ей еще один конверт, делов-то? Хуже, что этот юноша оказался здесь совсем неподготовленным. Даже письмо, похоже, не прочитал.

— А на мой вкус мелочи как раз это, — не согласилась дама. — Просветим и зачитаем. Делов-то?

Последний вопрос был явной пародией, причем очень похожей, но этого то ли не заметили, то ли благоразумно проигнорировали. Скорее второе. Я бы, например, тоже предпочел лишний раз с такой мадам не связываться.

— Да он даже в магию не верил — ни в свою, ни вообще! — неожиданно разнервничался ее собеседник.

— Но теперь-то верит, — хмыкнула она. — Вон как громко об этом орал. Так что главные трудности, считай, позади.

— Подсматривали? — без особого любопытства поинтересовались мужским голосом.

— Разумеется, — и не подумала та скрывать. — Не могла же я бросить на произвол судьбы столь редкостного адепта? Который выбрал мой факультет без тени сомнения, даже не ознакомившись со всем списком.

— Ладно, Бремосси, идемте, — вздохнули в ответ. — Пусть ваш редкостный адепт пока отдыхает. А то он уже замаялся притворяться, что нас не слышит.

— Точно. Клизмы боится, не иначе, — согласилась она. И тут же, судя по голосу, склонилась к самому моему уху. — Зря стараетесь, молодой человек. Все, что сочту нужным, я вам все равно поставлю. Просто чуть позже.

Глава 4

Приоткрыть один глаз я решился не раньше, чем услышал стук захлопнувшейся двери. А второй — лишь убедившись, что в палате кроме меня действительно никого не осталось. Просторной, кстати, палате. Светлой и очень чистой. Сейчас — на одного, но вообще-то и другие койки тут тоже стояли, только разглядывать и пересчитывать их я не стал. Не до того. Следовало получше обдумать услышанный разговор, особенно самую ужасающую его часть — ту, где про нашу комендантскую фифу. Выходит, письмо и в самом деле было ее? И приглашение сюда прислали тоже ей? Я аж передернулся — всегда знал, что комендантские дочки те еще ведьмы, но что б настолько буквально? Н-да…

Впрочем, главное не это. Хуже, что возможно прямо сейчас ей отправляют второй конверт! И скоро она тоже окажется здесь!

Застонав от ужаса, я откинулся обратно на подушку — вот только этой белобрысой козы в бантиках мне тут и не хватало! Не собираюсь валить отсюда из-за нее — академия эта, если подумать, подвернулась как нельзя кстати. И как нельзя вовремя. И вообще — вполне годное местечко, если на первый взгляд. По крайней мере, чистенькое. Но когда в ней нарисуется еще и эта красота…

Хотя… Там ведь кроме письма еще и испытания будут. Они ж вроде для всех, так? А у этой любительницы шляться и мусорить под моей дверью точно ума не хватит взять с собой такой полезный веник…

«Веник! — спохватился я и начал суматошно оглядываться. Мысли о посторонней дурище отступили перед беспокойством о верном соратнике. — Куда они могли его деть? Или… Неужто просто бросили в реке, даже не попытавшись спасти?! Не прощу!»

Дверь скрипнула, застав меня врасплох. Но впустила она не вредную тетку, а всего лишь парня — чуток постарше меня.

— Привет, — начал тот с порога, пока я приходил в себя от неожиданности, — Бремосси послала присмотреть, не сбежишь ли ты от здешних ароматов. А ты, гляжу, так носом водишь, будто ничего лучше и не нюхал. Прям как в дом родной вернулся…

— Веник мой где? — оборвал я этот треп.

— Э-э… — не сразу сообразил тот. — Он у тебя вместо дома?

— Нет. Всего лишь вместо родни. Где он?

— Н-да… А жил ты, похоже, не очень…

— Где он? — уже с нажимом повторил я.

— Понятия не имею, — развел тот руками. — Мне не доложились.

Я внимательнее присмотрелся к этому незнайке, и решил, что зря, похоже, на него насел. Скорей всего, и правда не в курсе. Иначе сказал бы — особо вредным гость не выглядел. Пониже меня, и в плечах поуже, но вроде не тощий. Хотя под светло-желтой хламидой — широкой, длинной и чем-то напоминающей парадное одеяние нашего капеллана, не особо видно. Темные волосы непривычно длинные, словно у девки, и стянуты в хвост на затылке, а вот взгляд совсем не дамский — с жестким и каким-то оценивающим прищуром…

— Ты тут вообще как, живой? — парень неожиданно улыбнулся, похоже, почуяв перемены в моем настроении. — Говорят, зал Ильсарриона тебя едва выпустил?

— Да что мне сделается? — ответил я примирительно, решив, что в целом этот гость мне нравится гораздо больше язвительной дамочки. И оставляя на потом выяснение деталей про какой-то там загадочный зал и его название. — Не такой уж страшный там был взрыв.

— Так я не про взрыв, вообще-то, — отмахнулся парень. — Понятно, что по сравнению с остальным это фигня.

— А про что? Про испытания? Так их и было всего два, хотя в приличных сказках вроде три положено, не?

— Вообще-то, я про нашего декана, — хмыкнул тот. — Которая только что отсюда вышла, причем с таким видом, будто уже успела что-то от тебя отъесть. Самое вкусное, не иначе.

— Подавится, — ответил я бодро, хоть и немного нервно.

— Это магистр-то Бремосси подавится? Не надейся даже. Она таких, как ты дюжинами на завтрак употребляет. И учти, именно она и есть твое третье и самое страшное испытание, адепт… Кстати, тебя зовут-то как? Ни в одних списках ты почему-то не отмечен.

Я вдруг всерьез задумался над этим простым, по сути, вопросом. Вообще-то, сколько себя помню, звали меня Вуртом, хотя по бумагам записан был как Кервут Эсташ. Это еще мэтр Итан постарался, дав мне свою фамилию — Эсташ как раз она и есть. Но вот подумалось вдруг, а не оставить ли мне прежнее имя в том прошлом, куда я точно не собираюсь возвращаться? Сейчас такой замечательный момент, чтобы стать, к примеру…

— Эсташ, — определился я. — Так и называй.

— Эсти, значит, — кивнул тот, ничуть не удивленный затянувшейся паузой.

— Эсташ, — сухо поправил я, изобразив нарочито значительную морду — прям как наш прошлый комендант, когда его на растрате поймали. — Сташ, если хочешь.

— Ага. А я Лагонди. Рич Лагонди. Четвертый курс лекарского.

— А я какой? — вдруг пришло в голову спохватиться. — И какого?

— Ты здесь пока что ботва, не больше, — хищно улыбнулись мне в ответ. — Но как очухаешься, пойдем превращать тебя в приличного адепта первого курса нашего же факультета. Устраиваться, то бишь. Меня как раз для этого к тебе и приставили: помогать и советовать. Так что лови совет первый: не затягивай с этим. А то все приличные комнаты и всех приличных соседей разберут, тем более, в списках тебя нет.

— Ну пошли, раз так, — начал я спускать ноги с кровати, предварительно приподняв одеяло и убедившись, что портки присутствуют. — Кстати, что, вот так прям и идти? В пижамке с э-э… это ж слоники, да?

— Да ты образован, адепт! — «впечатлился» тот широтой моих познаний.

— А если по делу? — огрызнулся я.

— Ну… — с сомнением глянул на меня Лагонди, — Вообще-то, я тебе нашу мантию прихватил — прикроешься сверху, будет норм. Но уверен, что готов? Идти, в смысле?

— Уверен, — кивнул я, решив, что придуривался уже достаточно — хорошенького помаленьку. — А мое шмотье где? Тоже не знаешь?

— Угадал, ага, — подтвердил тот, с еще большим скепсисом наблюдая, как я пытаюсь выпрямиться на чуть дрожащих ногах. — Если интересно, у декана нашей потом спросишь, что она с твоими обносками сделала.

— Какие обноски! — искренне возмутился я. — Тот мундир до меня всего трое поносить успели. Новый, считай!

— Короче, ставлю здешний золотой против пуговицы с твоего считай нового мундира, что Бремосси его в утиль отправила. Да еще и брезгливо сморщив при этом свой хорошенький носик.

— Хорошенький? — не поверил я.

— Погоди, так ты ее что, не видел? — вскинулся тот.

— Не-а, — пожал я плечами, поймав-таки равновесие и выпрямляясь во весь рост. — Только слышал. Но судя по голосу, должна быть та еще ведьма.

— Ха! Во-первых, нашим ведьмам до нее сильно далеко, — педантично начал тот, заставив-таки меня вздрогнуть — тут что, и вправду есть ведьмы?! — Зелье с таким омолаживающим эффектом, как у нее просто руками получается, они еще не скоро делать научатся. А во-вторых, половина мужской части академии просто спит и видит, как бы попасть в нежные ручки нашего прекрасного декана.

— Нежные?! — опять не выдержал я. — Прекрасного?!

— Увидишь, — хмыкнул тот. И завершил-таки свою мысль: — Но, увы, попадают они в наши.

— Грубые и корявые?

— Пока еще не настолько опытные, — назидательно поднял тот палец, похоже, кого-то копируя, но не выдержал, и все-таки ухмыльнулся.

Впрочем, мне было уже не до его радости. Бездумно сунув руку в пижамный карман, я вдруг нащупал там что-то твердое и гладкое. И с недоумением вытащил на свет почти прозрачный желтый камень.

«Интересно, а это я когда успел спереть? И у кого?»

— О, — обрадовался Рич, заметив, что именно я разглядываю, — выходит, академия тебя все-таки признала, раз кристалл получил. Тогда идем скорее — нам до фига сделать нужно…

— Когда? — перебил его я, все еще озадаченно пялясь на находку. — Получил, в смысле?

— Да какая разница? — не понял тот моего любопытства. — Главное, ключ у тебя уже есть.

— От чего?

— От всего. От комнаты, от библиотеки, в столовую проход открывает…

— И от входной двери тоже? — оживился я, поинтересовавшись с дальним прицелом.

— Нет, — Рич же, наоборот, слегка погрустнел. — Вот это — точно нет. Кстати, вам, ботве, вообще за пределы академии выходить пока нельзя.

«Ага, — кивнул я сам себе. — А вот и подвох. Не, ну в самом деле, не могло же все здесь оказаться настолько прекрасно, как выглядело».

— Да не морочься ты с этим, — Рич явно уловил ход моих мыслей, а, может, и свои вспомнил. — Со второго курса с этим уже без проблем, правда, строго по расписанию. А пока… Напомни потом, я тебе лавку покажу, где кое-какие мелочи купить можно никуда не выходя.

— На что? — уставился я на него. — Купить?

— Немного денег для начала дадут, а дальше сам поймешь, как крутиться. У нас, лекарей, кстати, возможностей в этом плане даже польше, чем у других факультетов, не считая, конечно, артефакторов. Вот уж кому повезло…

— А еще кто здесь есть? — перебил я его и приготовился к очередному потрясению.

Не зря.

— Дофигища разного, тут шестнадцать факультетов… Ладно, не паникуй, разберешься, пусть и не сразу. Главное, к некромантам по ошибке не влезь, а то они как раз наши соседи и чужих не слишком жалуют. Специфика работы, понимаешь? Ну и монстрятник тебе тоже пока лучше обходить…

Я слепо нащупал за спиной кровать и присел снова:

«Так. Некроманты, монстры, ведьмы и еще шестнадцать факультетов хрен знает кого… Божечки, неужто мне, наконец, повезло?!»

Переведя дух после внезапно открывшихся перспектив, я поздравил себя еще раз. Это ж как развернуться-то можно! Страшно даже представить — причем страшно вовсе не за меня…

А Лагонди тем временем продолжал:

— В общем, на то и камень — открывать все, что тебе уже можно. И не открывать остальное. А еще в случае чего он не даст тебе выгореть. — И пояснил, видя, что последнюю фразу я не понял вообще. — Ну, если вдруг не рассчитаешь с силой — что у вас, бесстрашной ботвы, через раз случается, он поможет тебе не стать инвалидом и не лишиться искры совсем.

— Ага-а, — тут же прикинул я. — То есть главное теперь эту штуку не потерять? Так?

— Даже не пробуй, — проницательно отозвался тот. — Академия его тебе все равно вернет. Вот так же точно в какой-нибудь кармашек аккурат и подсунет.

— В смысле, «академия вернет»? — не сразу сообразил я и попытался пошутить: — Она что, живая?

— Ну… — парень задумчиво уставился сквозь меня. — Разное говорят.

И тут же встряхнулся:

— Короче, пошли уже, если готов. Не тратить же мне на тебя весь день? С чего предпочитаешь начать?

Я почесал в затылке и выбрал:

— Как говорил у нас один не очень умный, зато очень опытный каптенармус, главное — это кухня и сортир. Остальное опционально.

Рич, шагнувший было к двери, на последней фразе замер и недоверчиво на меня покосился:

— Вот никогда бы не подумал, что ты и такие слова знаешь.

— Угу, я вообще внезапный… — скромничать что-то не захотелось. — Кстати, прощаться с вашим… с нашим деканом нужно? Или можно обойтись?

— Можно и обойтись. Или не терпится на нее полюбоваться?

— Терпится, вполне. А то мне тут уже клизмой поугрожать успели.

— Не, — усмехнулся тот. — Про клизму — это она шутит. Зачем ей с такими мелочами возиться? У Бремосси если что — сразу вскрытие. Но тебе-то будет уже все равно, правда? Если мы на тебе потом чуток поучимся?

— Это у вас тут вместо лекарских халатов? — спросил я, натягивая поверх своих разноцветных слоников бледно-желтую хламиду. Рич не стал сразу тащить ее в палату, оставив перед входом, но сейчас принес и небрежно сбросил мне на руки. — Эм-м… Почему у меня впечатление, что оно должно сидеть как-то по-другому?

Тот хмыкнул, оценив, что пожертвованная им мантия прикрыла отнюдь не весь зверинец, едва достав мне до колен и оставив на всеобщем обозрении все, что ниже, но тут же отмахнулся: — Сойдет пока. Потом свою получишь, подлиннее.

— Зачем?

— А сам как думаешь? — почему-то обозлился он.

— Думаю, что лучше всего это смотрелось бы в гробу вместо савана. Но у вас на этот счет, видимо, какие-то другие думы…

— Носить будешь! — рыкнул тот, не выдержав.

— Всегда? — вот теперь я насторожился всерьез.

— Только на занятия, — решил смилостивиться собеседник. — Ну и на всякий здешний официоз, конечно. В остальное время — носи что хочешь.

— Реально? Вот прям что хочу?

— Слушай, ботва, — уловил что-то в моем голосе Лагонди. — Объясняю один раз — чудить ты, конечно, можешь. Хоть голым гуляй, расписанный цветочками в интересных местах. Но отвечать потом будешь перед Бремосси! И в том самом виде, в котором чудил. Усек?

— Да ладно, — пошел я на попятный. — Мне интересны только оригинальные идеи. А раз эта даже тебе в башку пришла…

— И хамить тоже не стоит, — Рич нехорошо прищурился, резко сменив тон. — Даже если в своем занюханном хрен знает где ты к этому привык.

— И правда, не стоит, — теперь уже я смотрел на него с угрозой. Совсем не пустой — потому как действительно готов был дать ему в рыло, если он продолжит в том же духе.

— Договорились, — серьезно кивнул тот через пару секунд, и я понял, что так и есть — с ним мы договоримся. Наверняка. Опять повезло.

— Ну и пошли, раз так, — поставил я точку и потянулся к ручке двери, чтобы тут же едва не получить створкой по лбу.

— Итить!.. — начал было я и замер. Не потому, что лишь чудом не схлопотал шишку, а от вдруг открывшегося зрелища.

В дверях стояла фея. Во плоти. Наверное. И для полного сходсва с иллюстрацией в любимой некогда книжке не хватало ей лишь крылышек.

Нет, понятно, что в сказках феи просто обязаны быть, как без них? Но я даже подумать не мог, что однажды нос к носу столкнусь с ожившей картинкой. Пышные золотые волосы, голубые, огромные как у куклы глаза и масса интересного в декольте, из-за чего взгляд неудержимо сползал именно туда…

Мечта. Целых полминуты я, кажется, был полностью счастлив.

А потом чудо открыло рот, и наваждение развеялось: раздавшийся голос оказался мне прекрасно знаком.

— Что? — магистр Бремосси смотрела на меня в точности как наш прошлый комендант на жуков, которых ловил и насаживал на булавки, называя это коллекционированием. — Лоботомия уже не нужна, адепт? Само рассосалось?

— Не-е… — пришлось, увы, срочно брать себя в руки. — Не рассосалось. Мой случай так легко не лечится.

— Странно, выглядит как раз наоборот. Мне самой вас подвинуть, адепт? Или там уже корни?

Я поспешно отступил, спохватившись, что и в самом деле загораживаю ей вход, и она, перешагнув порог, положила на стол рядом с дверью два листа бумаги:

— Расписываться умеете?

— А это смотря где, — вытянул я шею, пытаясь прочесть, что там написано.

— В ведомости на получение подъемных, — сообщили мне без тени улыбки. — И студенческого жетона.

— Где? Расписываться? — дальше выделываться было опасно — могут ведь и передумать.

— В списках, разумеется, — посмотрели на меня странно.

— Так меня ж там нет?

— Теперь есть, — пожала она плечами с таким видом, будто и мысли не допускала, что к ее просьбам могут не прислушаться. И в этом я ее как-то даже понимал. — Вот здесь и здесь. Разборчиво.

Я расписался, получил несколько монет, что-то похожее на жестяной значок, но без булавки и довольную улыбку декана. Последнее, кажется, порадовало меня больше остального.

— Все, — сложила она листки и убрала в карман мантии, очень похожей на наши с Ричем, только какого-то невнятного цвета — тот словно менялся, перетекая из одного в другой. — С прочими формальностями без меня справитесь.

— Погодите, — вдруг спохватился я, сообразив, что она идет обратно к двери. — Магистр Бремосси, вы не знаете, где мой веник?

— Что-о? — декан настолько резко развернулась на тонких каблуках, что те аж взвизгнули по плиткам пола.

— Веник. Мой. — Я упрямо сжал губы, хотя краем глаза видел, что Рич, похоже, уже готов нырнуть под кровать — прятаться. — С которым мы вместе держали оборону в этом, как его… В зале Ильсарриона!

— Увы, адепт, но второго героя мы не уберегли, — кажется, препарировать меня прямо здесь все же передумали. — Кто-то его отсюда упер. Надеюсь, не на помойку. Попробуйте поискать, в общем.

Дверь захлопнулась, и лишь после этого я смог, наконец, нормально вдохнуть. Оказывается, у меня были с этим проблемы.

— Ну, и как тебе наша Мося? — ухмыльнулся Лагонди, расшифровав меня сходу.

— М-мося? — ошалел я в очередной раз за сегодняшний день. — Она?! Не, ну вы даете…

Более странное прозвище для этой феи со змеиным языком трудно было даже представить. Подходило оно ей примерно как бантики комендантовой дочки самому коменданту. Или… Или наоборот? Я вдруг хмыкнул, уловив, наконец, что в этом как раз и соль:

— Мося. Ну надо же.