Все дело в крови

Пролог

Колдунья умирала.

Лекарь не раз уже говорил ей, что проблемы со здоровьем серьёзны, и что давно пора заняться лечением, а не одним лишь преподаванием и общественной деятельностью. Но колдунья не могла бросить помощь негам, людям, лишённым магии от рождения. Её родная дочь была такой – разве колдунья имела право бросить своё дело? А теперь силы на исходе, и даже магия кольца почти исчезла. Но она так ничего и не сказала – Совет не хотел верить, что Ольга уйдёт, так и не дав напоследок ни одного из своих знаменитых пророчеств.

Они не всегда сбывались. Не полностью. Но те её предсказания, что оказывались точны, а таких было немало, оказывались важными практически всегда. Потому и в этот день представители Малого Совета толпились в фойе академической больницы, стараясь узнать из первых уст, стать первыми, кто донесёт весть, запечатлеть своё имя в истории, как имя того, кто скажет людям… а чёрт знает, что там могла предсказать карга на смертном одре!

Мамонова пророчества, впрочем, не интересовали. Он просто был одним из преподавателей, что по очереди несли вахту у постели старой чародейки. Так уж вышло, что удар хватил Ольгу Пархоменко прямо в аудитории посреди лекции, и повреждения мозга были так сильны, что лекари сказали категорическое «нет» на телепортацию в столицу. Требовалось хоть немного стабилизировать преподавательницу, и регенерирующие зелья заливались прямиком в вену, но это не помогало. Ольга как будто сама внутренне сказала «стоп» и отказалась бороться.

Мамонов зевнул – часы пробили три, и мужчина уже сто раз пожалел, что согласился подменить Медузу этой ночью. Но бессмертная горгона, как бы ни парадоксально это звучало, сегодня и впрямь выглядела смертельно уставшей – Мамонов пожалел её, и подменить на дежурстве вызвался сам, хотя, положа руку на сердце, был не обязан, да и преподавателем-то являлся не в полной мере. Обычно он появлялся в академии раз в неделю или две, когда вёл занятия у курсантов ОБТС, хотя работа ему нравилась, и он уже вполне подумывал, не перестать ли брать сверхурочные в Суресском округе, потому что Влад, откровенно говоря, уже начинал раздражать. Ещё совсем молодой, но бесконечно грамотный ОБТСовец, он бы стал невероятным детективом. Однако в нём было что-то такое, что, лично на Мамонова, навевало жуть. Что-то в глубине водянистых глаз, которыми Влад смотрел на тебя, не мигая…

Он не сразу понял, что колдунья очнулась, настолько ушёл в собственные мысли. Но слабый стон повторился, и Мамонов обратил внимание на прикованную к постели женщину. Подошёл ближе, сел рядом.

Когда-то она вела у него занятия. Великолепный учёный, она преподавала студентам обобщённую боевую магию и могла конкурировать в этом деле со вполне себе практикующими ОБТСовцами. Но Ольга Ефимовна была хоть и энергичной, но мирной женщиной – ловить преступников и гонять нежить было не для неё.

Последний раз перед болезнью Георгий Робертович Мамонов видел Ольгу Ефимовну недели три назад. Яркая, интересная, юморная – ему всегда нравилась эта тётка, хотя она в своё время и гоняла его за прогулы и едва не завалила ему сессию на четвёртом курсе. Она и в старости сохранила благородный вид, но, будучи молодой, поговаривали, была настоящей красавицей. Рыжая, темноглазая, с бледной фарфоровой кожей – сейчас всё это померкло, растворилось на постели, слилось с больничными стенами. Она как будто сама стала духом болезни, как будто и кольцо на пальце стало растворяться, готовясь уйти туда, откуда и пришла его магия – в природу. Мамонов понял, что Ольга не выкарабкается, но был готов выслушать последние слова и выполнить последнюю просьбу. Если Ольга сможет их озвучить.

– Здравствуй, Ольга Ефимовна. – Мамонов слегка улыбнулся, когда понял, что преподавательница его узнала. – Как ты себя чувствуешь? Может, принести чего?

Она не говорила. Только моргала глазами, медленно, почти готовая из закрыть. Кольцо на её руке, золотая змейка, проглатывающая свой хвост, действительно растворялась, говоря о том, что магия, питающая чародейку, угасает.

– И… И….

Звук, сорвавшийся с губ колдуньи, стал неожиданностью. Мамонов обратился в слух, не переспрашивал, боясь, что за собственными словами может пропустить что-то важное.

– И… Ида… не исчезла. Магия не исчезла. Она в ней. Жива. Внучка… внучка заберёт из стихий… будет управлять. Внучка примет… удивительная девочка… возьмёт, когда случится горе…

Мамонов сидел ещё несколько минут, почти прижавшись ухом к губам чародейки, пока до него, наконец, не дошло, что больше слов не будет. Он встал со стула: глаза Ольги были закрыты, кольцо исчезло с пальца. Колдунья умерла.

Представители Малого Совета были раздосадованы тем фактом, что первыми о смерти Ольги Пархоменко узнали даже не медики или ректор, а какой-то ОБТСовец, что вёл здесь две-три лекции в месяц. Но всё же вежливо выслушали его рассказ о последних минутах чародейки.

– Да, Ида, - Мамонов кивнул. – Я уверен. Хоть и не знаю, кто это.

– Вероятно, что её дочь, - ответил один из представителей, сутулый маг с седой бородкой. – Аделаида, она нег и живёт в параллели.

– О, тогда всё ясно! – воскликнул второй представитель, которого эта новость не заставила встать с дивана возле панорамного окна в фойе. – У Ольги Ефимовны есть внучка, дочь Аделаиды. Она унаследует магию, не станет негом, как её мать. Нам стоит подготовиться к приходу в мир очередного последыша.

Кто-то буркнул, что этого ещё не хватало, что опять придётся справляться со всплесками бесконтрольной магии, но почти сразу прозвучал аргумент против:

– Я не знаю точно, сколько лет сейчас внучке Ольги Ефимовны, но она уж точно намного старше семнадцати, восемнадцати, да даже двадцати пяти. Она нег, как и Аделаида, мы следили за ней с самого детства. В семнадцать лет магия так и не проявилась.

– Зато может проявиться дальше. – Люди обернулись, когда в фойе вошла женщина. Последняя из находившихся здесь представителей Малого Совета, до этого она отлучалась за кофе. – Маргарита действительно намного старше, чем положено, и она действительно сто процентный нег, это проверили. Но она была беременна. Только что сообщили, что родилась девочка.

Женщина обвела взглядом присутствующих, выдерживая паузу.

– У неё рыжие волосы. А родилась она в то же время, в какое умерла Ольга Ефимовна.

Мамонов вдруг подумал, что неспроста кольцом Ольги была змея, проглатывающая свой хвост, и почувствовал, как по телу у него пронеслись мурашки.

Глава 1

Иногда думаю, что все это какая-то бессмыслица - какого чёрта, ты же так выросла, ты же довольна новыми работами! Так вернись сюда, перепиши, отредактируй, дай героям новые реплики, заставь думать иначе! А потом вспоминаю, что я писала это, когда мне было 17. Я это редачила, когда мне было чуть за 20. Никто не опишет мыслей и чувств семнадцатилетки лучше, чем семнадцатилетка. Никто не опишет чуть повзрослевших героев лучше, чем чуть повзрослевший автор. Поэтому оставляю так, как есть.

(от автора)

«Шрам не болел уже девятнадцать лет. Всё было хорошо».

Последнее предложение из «Даров Смерти» ещё стояло перед глазами, пока Даша сидела в столовой и невнимательно ковыряла вилкой пересушенную куриную грудку и варёный картофель.

– Ты можешь есть нормально? – Высокий голос матери вывел девушку из транса. – Любовь Сергеевна готовит, старается – прояви к ней хоть каплю уважения.

Даша послушно кивнула, подумав при этом, что уважение не мешало бы проявить как раз Любови Сергеевне: экономка села на диету почти месяц назад и с каждым днём становилась всё раздражительнее, а приготовленная ею еда – преснее и суше. Как будто именно Дашина семья была виновата в том, что Любовь Сергеевна разожралась до полутора центнера. Когда-нибудь Даше понадобится лубрикант, чтобы суметь затолкать и без того сухую, а в исполнении Любови Сергеевны совершенно мумифицированную грудку в пищевод; девушка с трудом подавила смешок, когда со стороны представила себе эту картину.

– Я не заметил, чтобы мама сказала тебе что-то смешное. – Отец. Его замечание в конец отбило и без того слабый аппетит, но Даша знала, что оставлять ужин недоеденным нельзя – в их семье такое было не принято и приравнивалось в кощунству, и девушка могла огрести вполне реальных звездюлей. – И держи вилку правильно, ведёшь себя, как в придорожном кафе.

Даша медленно жевала курицу, стараясь отрезать кусочки поменьше и мысленно жалея, что дома нет какого-нибудь острого соуса, чтобы улучшить ватный вкус. Как там из этой ситуации выходил Гарри? Жаль, что некому прислать тортов.

Книжки про Гарри Поттера Даша перечитывала не однократно, давно сбившись со счёта. Что поделать – несмотря на вполне уже взрослые семнадцать лет, история о тощем очкарике оставалась для неё любимой. Магия и приключения, полёты на мётлах, привидения и оборотни, таинственные чудовища, жестокие злодеи и отважные герои – сказка увлекала и манила. В книгах любимые герои были свободны, они могли справиться с любыми невзгодами. То ли дело в жизни – мириться с гиперопекой родителей и домашним заточением с каждым годом становилось всё труднее.

Порой Даша ловила себя на мысли, что не уверена, любит ли своих родителей. Нет, конечно, её не держали в чёрном теле. Единственной обязанностью, возложенной на неё матерью, была уборка комнаты. Девушку это устраивало. Во-первых, это не давало вконец облениться – всё же родители девушки были обеспеченными людьми, вполне способными оплачивать труд домработницы. Во-вторых – уборка не давала заскучать. Ну а в-третьих – у каждого ведь должен быть уголок, где можно хранить свои маленькие секреты.

Но неприкосновенность комнаты была мнимой. В последние пару-тройку лет Даша начала замечать, что в её вещах кто-то копается. Ничего не пропадало, но лежало не так, как она оставляла. Ей было грустно и обидно. Даже не от того, что про неё могут узнать что-то нехорошее – ей и скрывать-то особо было нечего, – а от того, что уровень контроля над ней растёт тем больше, чем старше и самостоятельнее она становится.

В какой-то степени девушка понимала, что после пятнадцатилетних попыток её матери забеременеть, Даша не могла не быть желанным ребёнком. Девочку с детства так любили и оберегали, что со временем это выросло в какую-то манию. Родители не желали расставаться с ней ни на минуту, что очень тяготило саму Дашу – она была жизнерадостной и общительной. Однако отец с матерью считали иначе. По их мнению, хорошенькая малышка привлекала много внимания. За неё слишком боялись. Боялись, что дочь, появления которой они ждали так долго, внезапно может их покинуть.

Любовь и забота, так щедро даруемые девочке, очень скоро превратились в золотую клетку. У Даши было всё, но малейшее непослушание жестоко каралось. Лучшие игрушки – купим! Своя комната – не вопрос! Игровая приставка, мечта многих детей – возьми! Котёнок? Ну, нет, всему есть предел!

Всё твоё. Но при этом ты никого не приглашаешь, день рождения мы отмечаем в кругу семьи, а гуляешь ты под строгим присмотром охранника и не дальше двора, обнесённого двухметровым забором. Доходило до абсурда – когда Даше было двенадцать, её впервые пригласили в гости. Девочка из класса, у неё был день рождения. Даша была так рада, что забыла об осторожности, которую всегда проявляла в общении с отцом. В тот день она впервые позволила себе повысить на него голос. В тот день она впервые была избита. Целый месяц ей пришлось замазывать синяки на лице и теле.

Последний кусочек куриной грудки дался особенно тяжело – от пресного мяса уже тошнило. Даша постаралась утешить себя мыслями о том, что завтра Генка наверняка принесёт в школу пирожки и поделится; ватный кусочек жевался под представления о вкусе выпечки.

– Спасибо большое, всё было очень вкусно. – Девушка встала из-за стола. – Я пойду к себе, мне надо собрать вещи к школе.

– Нет, останься, – одёрнул её отец, не поднимая взгляда от тарелки. – Нам с матерью надо с тобой серьёзно поговорить.

«Всё, началось».

Даша с обречённым видом села на место, прекрасно понимая, о чём сейчас может пойти речь. Она оканчивала школу, впереди маячило поступление в университет. Врач – вот кем она себя видела в будущем. Это была именно та специальность, которая её прельщала. Во-первых, и отчасти, потому, что медицина была единственной областью, в которой её отец – владелец успешной фирмы – не имел никакого влияния. Да и мать, каждый год выпускающая по парочке слезливых романов, продаваемых если и не миллионными тиражами, то вполне успешно разлетающихся по газетным ларькам, так же была далека от этой темы.

Во-вторых, Даше было попросту интересно. Её завораживали книги по анатомии и сериалы о медицине, и ей искренне хотелось оказаться вовлечённой во всё это. Что категорически не устраивало отца и мать. Отец не слишком удостаивал Дашу разговорами, ограничиваясь коротким замечанием о том, что её выбор – по-детски легкомыслен. Зато мать прорывало, стоило Даше заикнуться о медицинском универе. Обычно её тирада занимала не менее получаса, без того высокий голос на эмоциях начинал дребезжать и резать слух, а тяжёлый подбородок выступал ещё сильнее.

– Не для того я тебя растила, чтобы ты гробила свою молодость и красоту среди формалиновых трупов! – Этой фразой заканчивалось каждое выступление матери, после чего Даша понимала, что разговор можно больше не продолжать и слушать её больше не намерены.

– Ты меня вообще слышишь? – Сергей Петрович – так звали отца Даши, – судя по всему, задал ей какой-то вопрос.

– Извини пап. – Даша вынырнула из своих мыслей. – Я задумалась.

– Об учёбе надо думать! – Сергей Петрович грозно взглянул на дочь поверх прямоугольных очков. – Я надеюсь, ты помнишь, что оканчиваешь школу?

Сегодня отец Даши сидел за столом в костюме и галстуке, и со стороны казалось, что он на низком старте перед каким-нибудь важным совещанием. Но Даша знала, что костюм – это неотъемлемая часть её отца, его вторая кожа. Что пиджак он носит даже в жару, что галстук плотно обхватывает худую шею, даже когда в нём нет необходимости. Всегда с иголочки, всегда собран и дисциплинирован, всегда готов построить всех вокруг по струнке – Даша нутром понимала, что разговор об окончании школы и о поступлении отец затеял первым неспроста.

– Я помню про выпускной. – Даша ответила на заданный ей вопрос.

– И про поступление в университет ты тоже помнишь? – Сергей Петрович пристально смотрел в тёмные Дашины глаза, заставив девушку потупить взгляд.

– Конечно помню.

– Так вот, мы с матерью посовещались, и решили, что ты будешь поступать в СПбГУ на экономический факультет.

– Конечн... Что??? – Даша ненавидела, когда родители пытались вести с ней серьёзный разговор, хотя, если честно, разговором это назвать было сложно. В такие моменты девушка обычно сидела, не смея проронить ни слова, и, изредка поддакивая, слушала родительские доводы и размышления по тому или иному поводу. Но сегодняшнее заявление настолько выбило её из колеи, что Даша подскочила на месте и едва не опрокинула на пол пустую тарелку. – Пап, мам, я же говорила вам…

– Что хочешь стать врачом. Я помню. Но подумай сама: учиться долго, работа тяжёлая, зарплата маленькая. А с экономическим образованием я легко пристрою тебя в своей фирме.

– А как же экзамены? – Даша всё ещё была уверена, что это какая-то глупая шутка. – Там ведь обществознание, я не сдам.

– Ничего, – отец с довольно равнодушным видом отпил чай, – справишься. В гимназии тебя хвалят, говорят, ты умна.

– Папа, о чём ты? Я два года к химии и биологии готовлюсь. Ты же не хочешь сказать, что впустую выбрасывал деньги на репетиторов? – Даша попыталась надавить на самое уязвимое место отца, чем лишь вызвала у него вспышку злости.

– Пустой изначально была твоя затея с медициной! Мне некуда тебя протолкнуть, я спрашивал. Своими всё занято. Или, может, ты в поликлинику пойдёшь? В скорую? Хватит об этом. Сегодня уже поздновато, так что можешь отдохнуть. А вот с завтрашнего дня примешься за учебники.

– И нечего на нас обижаться! – В разговор вступила Маргарита Максимовна, Дашина мать. – Первое время ты не поймёшь, это естественно, тебе едва исполнилось семнадцать и ты совсем не знаешь жизни. Ты поймёшь потом, когда вырастешь. Когда сможешь зарабатывать хорошие деньги и оплачивать ими все свои хотелки. Врач – Даша, мы не за границей, здесь об врачей вытирают ноги. – Маргарита Максимовна со светской нежностью пригладила ярко-рыжие волосы дочери. – А я не для того тебя растила, чтобы ты гробила свою молодость и красоту среди формалиновых трупов!

Даша больше не слушала. Она с трудом сдерживала слёзы – её мечта лопнула, как мыльный пузырь. В один момент.

– Нет, ну с такой невнимательностью ты никуда не поступишь! – Отец сошёл на крик, заставив Дашу съёжиться. – Перестань рыдать! Подумай башкой своей тупорылой, мы с матерью думаем о твоём будущем, тварь ты неблагодарная!!!

– А обо мне вы подумали?! – Девушка больше не могла сдержаться. – Ты, лично ты обо мне подумал?! Подумал о том, что я хочу?! Думал о моих мечтах, о моих желаниях, о том, что мне противна твоя долбанная фирма! Мне противны вы оба!!!

Резкая боль пощёчины оглушила. Даша испуганно заморгала, глядя на стоящего перед ней отца, багрового от гнева.

– Вон в свою комнату! – Он говорил зловещим шёпотом. – И запомни: с первого сентября ты будешь учиться там, куда мы с матерью тебя отправим!

Даша пулей влетела на второй этаж и заперла дверь своей комнаты, задыхаясь, не зная, как ей выбраться из клетки. Боковое зрение выхватило человеческий силуэт слева и Даша резко развернулась, почти готовая ударить любого, кто посмел нарушить её одиночество, но это было лишь её собственное отражение в зеркальной двери шкафа. Отражение смотрело с той стороны внимательными тёмно-карими глазами, из которых по бледной коже до сих пор текли слёзы.

«Не для того тебя растила» – в который раз Даша подумала, как бы к ней относились, унаследуй она другие черты внешности? Не средний рост матери и её женственные формы, а неуклюжую долговязость отца? Не мамины прямые блестящие волосы, что тяжёлой косой падали на спину, а жидкие растрёпанные волосёнки, уже давно уступившие место плеши на папиной голове? Или же наоборот, что бы было, имей она не папины полные губы практически идеальной формы, а мамины вечно поджатые губы-ниточки, которые не выделяла на лице даже яркая помада? Что бы было, если бы природа наградила её не мамиными большими, чуть раскосыми глазами в обрамлении пушистых тёмных ресниц, а её длинным носом? Были бы родители столь радикальны, или же некрасивая дочь не вызывала бы опасения, что она может загулять, или её могут похитить?

Девушка покрутилась перед зеркалом. Одним боком, другим. Перебросила через плечо длинную косу. Рыжая. Ей рассказывали, что прабабка была такой. С алебастровой кожей, едва заметными веснушками и рыжими, почти красными волосами. Но Даша не гордилась красотой. Считала её проклятием. Из-за этой красоты с ней семнадцать лет обращались как с вещью. Сдували пылинки, ухаживали. Достояние семьи. Рождена, чтобы стать очередным экспонатом в богато обставленном доме родителей. Без чувств, без эмоций, без желаний. Порой хотелось себя изуродовать – как знать, может хоть так бы родители поняли, что девушка не вещь с выставки?

Даша ударила по стеклу кулаком, но сил не хватило, чтобы разбить ненавистное зеркало.

Глава 2

Она проснулась от того, что во сне услышала какой-то глухой стук. Даша и не заметила, как уснула, хотя сон не принёс ни покоя, ни облегчения. Лишь добавил к ощущению безнадёжности головную боль да сухость заплаканным глазам, которые сейчас щипало, будто кто-то щедро накидал в них песка. Девушка протянула руку за телефоном – на экране Нокии высвечивалось не только 01:30, но и восемь пропущенных от Генки. Словно в дополнение к этому раздался ещё один глухой стук, а снежок, брошенный в окно, на этот раз отпечатался на стекле белым пятном и комочками грязи.

Встав с кровати, Даша выглянула на улицу, одновременно нажимая зелёную кнопку на выбранный номер; у дороги в полумраке мерцающего фонаря стоял Генка и приплясывал на морозе, потирая одетые в нелепые варежки руки.

Девушка с нежностью улыбнулась – друг детства. Сначала просто соседи, потом Даша с родителями переехала и сменила школу. На том, казалось, и должна была закончиться их с Генкой дружба, но когда первого сентября девочка пошла в четвёртый класс в гимназию, они, внезапно, снова встретились на линейке, после этого уже не расставаясь.

Генка Максимов учился с Дашей в одном классе. Усидчивый, остроумный и очень шустро соображающий, он, тем не менее, совершенно не привлекал: длинный и тощий, со светлыми волосами, которые не поддавались никакой укладке, со светло-серыми глазами. Популярностью у сверстников пацан тоже не пользовался: одноклассники его, конечно, не чморили, но относились к нему с высокомерной брезгливостью. Отчасти это объяснялось двумя причинами: во-первых, достаток Генкиной семьи едва приближался к среднему. Во-вторых, и это то, в чём не каждый ученик себе признавался, Генка при всей своей бедности был едва ли не единственным в классе, кто учился на «отлично» без зубрёжки и в лицей пробился благодаря уму.

В общем, при таком наборе качеств, Генка ожидаемо оставался бы аутсайдером, если б не Даша, заседавшая с ним на камчатке класса. И хотя общаться с Генкой девочке не разрешали – родители Даши посчитали встрёпанного, как воробей, неказистого мальчишку из небогатой семьи быдлом и имбецилом – учителя никогда их не рассаживали, так как парочкой они были беспроблемной, да и учились хорошо.

Поначалу Даша и Генка виделись исключительно в школе, расставаясь после уроков, когда Дашу забирал домой водитель её отца, а Генка через дворы топал в старенькую квартирку напротив автобусной стоянки. Потом ребята начали наглеть: Генка доставал липовые справки освобождения от физкультуры, и они с Дашей прогуливали уроки, зависая на детской площадке в соседнем дворе, возвращаясь, тем не менее, строго к концу уроков, чтобы Даша, как истинная пай-девочка могла сесть в машину и поехать домой вовремя. Ну а к концу девятого класса Даша нашла провода, которые незаметно отключали всю сигнализацию в её доме, и стащила у матери ключи, отдав их Генке. Так что иногда по ночам парень приходил в гости, открывал ворота и залезал в окно Дашиной комнаты, взбираясь по росшему рядом клёну. И там они могли сидеть до самого утра, играя в карты или видеоигры, поедая сладости или просто болтая обо всём на свете, заканчивая лишь к утру, порой минут за двадцать до будильника Дашиных родителей, когда Генке, словно любовнику из анекдота, приходилось бежать домой.

А ещё парень никогда не издевался над девушкой из-за её осадного положения. Наоборот, он всячески подбадривал, старался помочь, постоянно смешил, когда Даше было грустно, и то и дело таскал ей из дома пирожки, которые пекла его мама. В такие моменты Дашу настолько переполняла благодарность, что она готова была расплакаться.

Вот и сейчас Генка стоял у её ворот. Один на морозе, щедро посыпаемый снегом, он лез в карман, доставая телефон. Уронил его в сугроб, и Даша улыбнулась, слушая гудки в мобильном и представляя, как чертыхается Максимов, спешно отряхивая свою старую звонилку и отвечая, наконец, бойким «Здаров!» на входящий.

– Сигнализация сработает, – сказала Даша громким шёпотом вместо приветствия.

– Да ты дрыхнешь, ёкарный бабай! – услышала девушка знакомый и родной голос на другом конце провода. – Я уж думал всё, твои тебя в бункер заперли!

– Пока нет, – Даша, потёрла красные от слёз глаза, – но они, кажется на пути к этому.

– Даже так? Да и к чёрту их тогда! Поехали, покатаемся?

– Ты что, дурак? – возмутилась девушка. – Меня убьют, если узнают!

– Ага, как и если узнают, что я у тебя по ночам тусуюсь. Не парься, вернёмся часов в пять.

Даша задумалась. С одной стороны, покататься по ночному пригороду очень хотелось. С другой... Даша боялась. Одну оплеуху она сегодня получила, и не желала быть избитой утром. Хотя…

– Жди меня, – сказала она в трубку и нажала на отбой.

Девушка открыла дверь комнаты и бесшумно добралась до управляющего блока сигнализации. Аккуратно выдернула пару проводков, отключая датчики по всему дому и двору. После этого так же бесшумно вернулась в свою комнату и метнулась к шкафу, доставая вместо любимых мамой блузок, кардиганов и брюк простой свитер и джинсы. Осенняя куртка и кроссовки – зимние вещи всё равно были внизу, в прихожей, да и в кроссовках по дереву спускаться намного удобнее.

Наспех собравшись, Даша открыла окно и залезла на ветку клёна, росшего у стены дома. Осторожно, но весьма ловко она добралась до ствола, затем так же осторожно спустилась и побежала к другу, который уже ждал её возле распахнутой двери ворот.

– Ничё се дубак на улице!!! – Генка закрыл ворота на ключ. – Я чуть ласты не склеил, пока тя ждал!

– Влез бы в машину, погрелся! – Даша приветственно обняла друга. – Где, кстати, твой монстр?

– Там, – махнул Генка в сторону ближайшего поворота. – Тут у тебя хрен припаркуешься!

Даша улыбнулась: ох уж этот Генкин жаргон. Родившийся и до девяти лет проживший с семьёй на просторах Воронежской области, Генка не то чтобы прям выражался, скорее, употреблял до неприличия просторечные словечки, а гэкал и шокал так, что в трубочку сворачивались уши. Собственно, на почве этого и произошёл конфликт: когда Генка ещё воспринимался Дашиными родителями в нормальном ключе, Маргарита Максимовна сделала парнишке замечание, что, мол, не в Воронеже больше, можно и потренировать речь. Генка же совершенно невозмутимо ответил ей, что он помнит и любит свои корни, и если в этом городе его южный акцент мешает чьим-то нежным ушкам, то они могут смело отходить в сторону.

В тот день Дашу дома ждала непрерывная двухчасовая тирада о том, что такое интеллигенция, и чем она отличается от рабоче-колхозного населения, которым, судя по всему, окрестили Дашиного друга. С той поры лучшего друга – за парня, что с чистой душой отстаивал свои убеждения и защищал родные края, Даша решила держаться руками и ногами. Как и Генка за Дашу – его до глубины души возмутило поведение Голубевых, и их дочь он негласно решил защищать до гробовой доски.

– Ну шо? – защитник улыбнулся, обнажив неровные зубы. – Погнали?

Даша подумала, что сегодня всё начнётся с чистого листа.

***

– Ген, не гони так. Куда ты торопишься?

– Я? Никуда. Тебе торопиться надо, а то до пяти не накатаешься, если ползти будем.

– Ползти? Ну-ну. – Даша посмотрела на спидометр: стрелка перевалила за девяносто. «Пятнашка» недовольно подёргивалась.

Генке не так давно исполнилось восемнадцать – по меркам одиннадцатиклассника уже взрослый мужик. И этот «взрослый мужик» безумно хотел водительские права. Подрабатывал больше года то курьером, то официантом, и вот – заветная карточка с его кривой физиономией и внесение в страховку уже давали ему полную свободу за рулём. Парень был счастлив до такой степени, что порой давил педаль в пол так, словно пытался взлететь на своём вишнёвом ВАЗовском драндулете, рискуя не то посшибать пешеходов, не то убиться о проезжающих мимо водителей.

Но трасса была непривычно пустой, никого на встречной полосе. Лишь далеко позади было видно свет фар другой машины, который, впрочем, через несколько минут свернул на второстепенную дорогу и исчез в лесополосе. Девушка откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Ей было хорошо с другом. Спокойно, что ли? Она знала: если Генка пообещал, что родители не узнают, значит, они не узнают.

– Даш?

– М?

– Что ты решила насчёт моего предложения?

Даша до последнего откладывала этот разговор.

– Не знаю, Ген, – со вздохом ответила девушка. – Отец грезит о СПбГУ. Они же с матерью оба его заканчивали. Сегодня целую речь толкнул, каким я стану замечательным экономистом.

– Экономист? Ты? – Генка повернулся к Даше. – Да я скорее балетом займусь, чем ты экономикой! Как он себе это представляет?

– Не знаю, Ген, смотри, пожалуйста, на дорогу.

– Так говоришь, будто сама с ним согласна.

Даша стиснула челюсти, пытаясь снова не разрыдаться и не вывалить на Генку поток наболевшего.

– Не согласна… – это было единственное, что смогла сказать девушка, оставаясь при этом спокойной.

Генка уловил настроение подруги, замолчав на мгновение, чтобы дать Даше успокоить чувства.

– Слуш, – начал он через минуту, – я понимаю. Эт те не Питер, мосты там, бордюр вместо поребрика, но Дашка, там есть мед. И у нас при лайтовых баллах все шансы там учиться.

Даша это знала. Генка уже месяц только и твердил об этом – раз родители мешают жить в Питере, поехали в Воронеж. У парня там осталось много родственников. Бабушка уже обещала выделить комнату в квартире, если вдруг не получится с общежитием, а дядя, преподаватель в медицинской академии, имея свои связи, давал почти гарантированное поступление на бюджет.

– Генка… я не знаю, честно. Я родилась и выросла здесь, я люблю этот город.

– Да ядрён батон, Дашка, кто ж тебя там оставаться-то заставляет? – Генка хлопнул по рулю, заставив клаксон нервно крякнуть. – И я Питер люблю, и я тут хочу остаться. Научимся, выйдем, как два полноценных доктора, и гоу обратно!

– Ты хоть сам веришь в то, что говоришь? – Даша от волнения даже начала расковыривать кожу вокруг ногтей. – Я и ты? Убежим? На что мы жить будем? На студенческую стипендию?

– Даша, Даша, Даша! Спокуха! У меня там дядька, он всё устроит. Учёба дармовая, общагу дадут, а кормиться на стипуху реально! Да и бабуська не даст с голодухи коньки отбросить. Летом к ней на дачу в Ольховатку, огурчики там, картошечка. Она рада будет помощи, да и мы витаминов пожрём. Заодно к сельской жизни приобщишься. Я подрабатывать буду на выходных. Мы справимся, Даш! Ну же, Даха!

Даша смотрела в круглые серые глаза парня, и сомнения её покидали. Что ж, Генка был, пожалуй, единственным человеком в её жизни, который действительно мог справиться со всеми жизненными трудностями. Единственный, кому она могла верить, и который, наверное, скорее бы умер, чем предал её или подставил.

– Ох, Генка! – Даша заправила за ухо выбившуюся прядь волос, чувствуя какое-то возбуждающее волнение по всему телу. – Ты меня в могилу сведёшь когда-нибудь!

– Это значит «Да»?

– Это значит «Да».

– Дашка, поздравляю, над тобой только что взял шефство лучший парень в мире.

Генка улыбался во весь свой кривозубый рот. Даша тоже улыбалась…

По глазам ударил яркий свет.

– ГЕНА, ОСТОРОЖНО!!!

Генка резко вывернул руль.

Очень сильный удар и давление, пережимающее вдох, темнота в глазах.

Последнее, что запомнила Даша, это широко открытые, остекленевшие глаза друга, смотрящие куда-то в разбитое лобовое стекло.

Глава 3

Не с первого раза Даша пришла в себя и уж точно не сразу начала соображать, но первой оформленной в слова мыслью в голове пронеслось банальное: «Свет… всё белое… я умерла?»

Ещё никогда Даше не было так плохо. Голова сильно кружилась, мысли обрывались и путались, тошнило, было трудно дышать, а всё, что находилось ниже рёбер, болело так, что хотелось выть. Но память понемногу возвращалась.

«Мы ехали по трассе… Хорошо. Нас ослепил резкий свет… Что это за свет? Возможно, мы выехали на встречку…»

Дверь неожиданно открылась, и в палату вошёл немолодой доктор.

– Хм, очнулась, значит… как самочувствие?

– Сколько я здесь? – прошептала Даша, едва разлепляя пересохшие губы.

– Четвёртый день. Мы все…

Доктор говорил, но Даша не слушала. Её вдруг сильно насторожило одно обстоятельство: нижняя часть тела болела очень сильно, но ноги… Даша чувствовала какую-то странную… страшную боль. Она не могла понять, что болит.

Собрав всю волю и силы в кулак, девушка откинула одеяло… Она поняла, что так ныло – огромными глазами Даша смотрела на две перебинтованных культи.

Мир вокруг приобрёл оттенки чёрно-белого негатива, потерял краски, потерял звук, словно немое кино, и плёнка испортилась настолько, что восстановить не возможно. Врач что-то говорил. Кажется, говорил – его губы шевелились. Попытался объяснить? Поддержать? Оправдаться?

Ног не было. И это не оправдать и не исправить.

– Нет!!! – Из глаз Даши ручьём полились слёзы, она перестала соображать. – Я не хочу!!!

В палату быстро влетели две медсестры и стали держать её, не давая спрыгнуть с кровати, и доктор что-то вводил в капельницу, пока девчонка пыталась лягаться обрубком правой ноги. По руке полилась кровь – Даша вырвала катетер.

– Я не хочу!!! Не надо!!! Верните мне мои ноги!!! Отпустите… – в глазах резко потемнело, девушка потеряла сознание.

***

В этих коридорах почти каждый день кто-то плакал. Медсёстры отделения уже привыкли не обращать на таких людей внимания. Вот и на Маргариту Максимовну, маму Даши, тоже внимания никто не обращал.

Маргарита Максимовна была сильной женщиной. Сильной от природы. Она прожила на этом свете пятьдесят шесть лет, и ничто не могло сломать её. До того самого момента.

В ту ночь, когда Даша убежала из дома, Маргарита Максимовна написала двадцать страниц нового романа и легла спать. Она планировала встать попозже, ведь намечался выходной. Поспать утром не дали – около восьми разбудил телефонный звонок. Проклиная всех на свете, женщина подняла трубку:

– Алло!

– Маргарита Голубева?

– Да! Кто это?

– Это касается вашей дочери.

– А в чём, собственно, проблемы?! – Маргарита Максимовна начинала злиться. Её прекрасная послушная дочка видит седьмой сон, наверняка снова завернувшись в одеяло наподобие шавермы. Какого чёрта им от неё надо?

– Сегодня ночью она попала в аварию…

Дальше всё происходящее напоминало кошмарный сон. Маргарита Максимовна, словно в тумане, встала с кровати, вполуха слушая то, что ей говорят по телефону. Дёрнула дверь в комнату Даши, тихо ругнулась на запертый замок. Вернулась к себе, вытащила из шкатулки в тумбочке запасной ключ. Вновь подошла к двери Дашиной комнаты и долго пыталась вставить внезапно онемевшими пальцами ключ в замочную скважину. Открыла дверь и едва не сползла по стене на пол, когда увидела разбросанные вещи и не расправленную постель. Окно не было закрыто – ветер распахнул створку, запуская февральский воздух, и заставив женщину затрястись от холода и страха.

После она подошла к сигнализации, и вот тут она окончательно поняла, что происходящее – не розыгрыш, и Даши действительно нет дома: провода сиротливо торчали из главного блока, а зелёная лампочка, обычно бодро моргавшая всю ночь, сейчас словно умерла.

С чувством нарастающей паники, сбивчиво прося повторить звонившему всю информацию о её дочери, Маргарита Максимовна разбудила мужа и, толком не успев даже собраться, понеслась в больницу. Там она узнала страшную новость – Даша осталась инвалидом. Три дня женщина просидела в больничном коридоре. В реанимацию её не пустили, несмотря ни на какие мольбы и ни на какие угрозы. Не пустили её туда, даже когда у Даши началась истерика – дочка очнулась, и она, судя по воплям, что доносились из отделения, была в ужасе от того, что стало с её телом.

Маргарита Максимовна прикрыла глаза ладонями, пытаясь не представлять себе это. Пыталась думать о стороннем, о том, что делать дальше, куда ехать на реабилитацию и в какой стационар перевезти Дашу, когда та станет транспортабельна. Но в ушах стояли крики дочери, полные нечеловеческого ужаса и отчаяния. Она звала Генку – этот идиот уехал с места аварии в чёрном мешке, но Даша пока об этом не знает. Ей пока не к чему это знать. Подумать только, его имя она произнесла самым первым, позвала не мать, не отца, а человека, который оставил её калекой…

Маргарита Максимовна выбежала прочь, не в силах здесь больше находиться. Она почти не спала эти три дня, не выезжала из больницы, отменила все запланированные встречи и мероприятия. Толком даже не ела. Кофе. Ей срочно нужен кофе. Подойдёт любая бурда из автомата, главное, чтобы крепко, сладко и мерзко. Главное, чтобы мерзко, может, хоть так станет немного лучше…

У лифта она с разбегу налетела на мужа. Сергей Петрович обхватил едва не упавшую на пол Маргариту за плечи.

– Марго, Марго, тише. – Сергей Петрович прижал жену к себе крепче, потому как она, кажется, не сразу его узнала: три дня она дневала и ночевала в больнице и сейчас выглядела просто ужасно.

– Кофе, – тихо ответила Маргарита Максимовна, – хочу кофе, просто до смерти. Даша очнулась. У неё врачи сейчас. Ей так плохо, Серёжа…

Сергей Петрович лишь издал задумчивое «Хм». Он не очень хорошо помнил то утро – накануне он чудовищно устал на работе, потом ещё Даша знатно испортила настроение своими детскими истериками. Поэтому вечером Сергей Петрович, с трудом заставив себя дойти хотя бы до душа, хлопнулся в кровать и уснул мёртвым сном. И когда утром он проснулся под истерические крики супруги, он долго не понимал, что произошло.

Этим, в сущности, всё и должно было закончиться. Он давно подозревал, что Даша общается с этим недоноском, но не мог поймать её с поличным, а строгость, с которой он воспитывал дочь, в последнее время имела всё меньший эффект. Он всё чаще чувствовал, как Даша теряет благоговейный страх перед родителем, и всё чаще видел в её глазах ненависть, обращенную к нему. Его это бесило. Он понимал, что теряет контроль над дочерью, что она перестаёт его уважать, но он и подумать не мог, что Даша способна выбраться из дома втайне от него. Отключить сигнализацию – он предъявит охранной компании такой иск, что они впредь не подпустят к его дому и блохи!

– Ты слышишь меня, Серёжа? – Голос Марго вывел из транса. – Что делать?

– А какие у тебя варианты? – Он не слушал жену и понятия не имел, о чём та вела речь, но годы в бизнесе научили его всё держать под контролем. Даже сейчас нельзя показать, будто он чего-то не знает.

– Я совсем запуталась. – Маргарита дрожащей рукой протёрла усталые глаза и смахнула со лба прядь крашеных в каштановый цвет волос. – Я не успела переговорить с врачом, но вчера вечером он говорил, что Дашу можно будет перевезти, когда её состояние полностью стабилизируется…

Маргарита всё говорила, а Сергей Петрович только кивал, прикидывая, во сколько ему выльется Дашино лечение и реабилитация. Нанять сиделку, устроить перепланировку дома – комната дочери находится на втором этаже, она не сможет спускаться самостоятельно. Хотя, первое время ей это и не нужно.

– Успокойся. – Сергей Петрович доверительным жестом прервал жену, снова обнимая её за плечи. Как она постарела за эти три дня! Даша вымотала её, выжала, как лимон. У девчонки не было ни капли совести. – Не переживай о Даше. Мы можем позволить себе всё, что ей необходимо. Мы поставим её на ноги.

– На ноги? – Маргарита Максимовна затряслась, и глаз её брызнули слёзы. – На ноги?! Серёжа…

Она прижалась к груди мужа, потеряв остатки самообладания, и разрыдалась в голос.

Глава 4

По виску скатилась капелька пота, но Даша не обратила на неё внимания. В сущности, от этой капли хуже не делалось, потому что одежда и так уже прилипла к телу, была отвратительной и липкой, с улицы в нос били ароматы цветов и запах плавленого асфальта, и Питерская сырость раскалилась, выжигая лёгкие своим болотным паром. Окно в комнате было открыто настежь, но полный штиль не разгонял удушье ни на йоту, а солнце немилосердно било, как в парник, прямо в стеклопакет, раскаляя воздух в комнате почти до сорока, потому что отец нанял рабочих, и клён – единственное препятствие на пути света – спилили. Как будто в этом теперь был какой-то смысл.

Волосы Даши слиплись в нечёсаные рыжие пакли, но она никому не позволяла приводить себя в порядок. Достаточно было того, что она могла делать без посторонней помощи ровно ничего, и уход за своими волосами хотела оставить как то единственное, что она ещё умела. Но не хотела делать.

Она ненавидела жару. Ненавидела лето. Ненавидела каникулы, врачей, свою сиделку, одиночество и себя саму. Иммунитет умер – тяжелейшие травмы и многочисленные операции, перенесённая пневмония, пролежни. Врачи назначили комплекс упражнений, многочисленные препараты, реабилитолог приходила два раза в неделю – она нравилась Даше тем, что не сочувствовала и просто честно делала свою работу, пытаясь вернуть свою пациентку к нормальной жизни. Она была единственной, кого Даше не хотелось послать ко всем чертям, и с ней единственной хотелось поговорить по душам. Но Даша не делала и этого.

Врачи посоветовали поменьше бывать на сквозняке, но Дашины родители, как всегда, восприняли всё слишком буквально: дома не открывалось ни одно окно, двери балкона запирались на ключ, а пульт от кондиционера был выброшен в мусорное ведро. Более того, дабы не повредить здоровью, Даша была вынуждена передвигаться по дому в махровом халате и с пледом на ногах. Почему-то именно это казалось Дашиным родителям самой лучшей профилактикой от всех болезней.

Но как бы сильно Сергей Петрович и Маргарита Максимовна не опекали дочь, они не могли оставаться с ней всегда рядом. Сегодня чете Голубевых пришлось уехать по делам, домработница взяла выходной, Фёдор, охранник, сидел на улице в беседке, пил чай со льдом и, кажется, уже замариновался в табачном дыме. А сиделка позвонила лично Даше, сказала, что ей не с кем оставить ребёнка и она задержится на час или полтора, и слёзно умоляла девушку не выдавать её. Бога ради, Даша была и не против провести в одиночестве полтора часа, потому что у сиделки была привычка обращаться к Даше в уменьшительно-ласкательной форме, а ещё от неё пахло дешёвыми приторными духами, и Дашу от этого подташнивало.

Халат Даша сбросила на пол, а потом, подумав, свернула в узел и выбросила в окно на крышу гаража. Плевать, что скажут родители, терять ей уже нечего. У неё отняли всё, даже возможность выходить во двор. Её единственной прогулкой теперь была дорога от крыльца до автомобиля, а потом от авто в клинику или в реабилитационный центр. Это выводило из себя. Поэтому Даша открыла настежь окна и думала, как бы сломать стеклопакет, чтобы родители не смогли снова её замуровать.

Порыв горячего воздуха ворвался в комнату, убрав с лица лохматые волосы, обдувая открытые руки и теребя пустые штанины, свисающие с инвалидной коляски. Как же Даша скучала по улице! Но единственная улица, которая теперь у неё была, это та, что виднелась из окна спальни.

Даша вдруг вспомнила, как пару лет назад в мае вместо школы пошла с Генкой на озеро. Как они ныряли в воду с головой, а потом у обоих завелись вши. Мать орала, как ненормальная. «Это лицей! Лицей! Откуда ты могла их подцепить?! Я этого так не оставлю, они у меня получат!» – конечно же Даша не сказала, что во всем виновата городская вода. Целый день ушёл на обработку. А Генка следующим утром пришёл в школу с гладкой, словно лампочка, головой и улыбался, как придурок…

На глаза Даши навернулись слёзы. Генка, Генка… если бы он послушал её и сбавил скорость, то, возможно, они успели бы увернуться от «Газели», вылетевшей на встречную полосу. А теперь Генка мёртв. Погиб на месте. В последний момент он успел вывернуть руль, и удар большей частью пришёлся на его сторону. Он спас её, Дашу, ценой своей жизни, а она даже не может прийти к нему на могилу – не на чем прийти.

Вытерев влажное лицо, Даша опустила взгляд на остатки ног. Правое бедро и половина левого – вот и всё. Правую ногу оторвало сразу, а левую буквально перемолол смятый капот. Даша не винила врачей за ампутацию: машина разбилась на пустой трассе и улетела в кювет, Генка и водитель «Газели» были мертвы, сама Даша потеряла сознание. Об аварии узнали очень поздно; когда спасатели прибыли на место и сумели, наконец, вытащить их с Генкой из развороченной «пятнашки», Дашины голени уже посинели…

Девушка скорбно отвела глаза. Ног больше не было, но сама она жива. Непонятно, каким чудом она не умерла от потери крови, но, всё же, она здесь. И ей предстоит очень долгая реабилитация, изготовление протезов. И родители, конечно же, потратят любые деньги, и протезы, возможно, даже будут так же хороши, как и родные ноги. И она, Даша, со временем обязательно поступит в институт. В медицинский, в память о Генке. Будет усердно трудиться, и обязательно будет ходить, не хромая. Она, возможно, даже когда-нибудь снова наденет юбку. Когда смирится полностью…

Ах, всё пустое! Генка погиб. А сама Даша инвалид и как никогда зависит от родителей, которые теперь уж точно ни за что её не отпустят. Она до сих пор живёт в своей комнате на втором этаже, как будто нарочно, как будто родители специально оставили её здесь, чтобы она не могла никуда выйти самостоятельно – у Даши не хватало физических сил скатиться в кресле по пандусу. Нет, от слежки и контроля ей не избавиться до конца своих дней. Ну, а что до протезов… Они могут быть сколь угодно хороши и функциональны, но это всё равно будут искусственные ноги. Не будут затекать или чесаться, не будут притоптывать в такт песне или шевелить пальцами. Ветерок больше не будет ласкать кожу. Мёртвые ноги. Мёртвые мечты…

В зале на первом этаже что-то с громким звоном разбилось.

– Да что б тебя, зараза такая… «КРАМИДЕРА!»

Волосы поднялись дыбом на Дашиной голове. Похоже, к ней, обойдя все дурацкие сигнализации, в дом пробрался вор, и, судя по этой «крамидере» не совсем адекватный. Девушка подкатила к двери насколько быстро, насколько только могла, и заперла её изнутри. Поискала взглядом телефон, чтобы вызвать полицию, но не нашла его, возможно, оставила в ванной. Выглянула в окно, хотела позвать Фёдора, но он ушёл из беседки и сейчас мог быть где угодно. Осмотрела комнату: идеальный дизайн и совершенство стиля говорили об одном – спрятаться ей некуда. Может попробовать под кровать? Даша попыталась слезть с инвалидного кресла, но аккуратно сделать это у неё не получилось – девушка запуталась в штанинах и с грохотом упала на пол. Но самое ужасное, что возня внизу резко затихла, и раздался звук шагов по лестнице.

Даша оттолкнула кресло и не без труда заползла под двуспалку, немедленно утонув в пыли и едва не расчихавшись. Волна раздражения тут же перекрыла страх: «В плед они меня кутают! Идиоты, лучше бы в комнате убирали почаще!» – ещё никогда она не была так зла на родителей.

Дверная ручка пару раз дёрнулась, после чего щёлкнул замок, и дверь открылась, как будто Даша её и не запирала. В проёме показались чьи-то ноги – увидеть остальное не позволяла кровать. Ноги неторопливо подошли к окну, походили по комнате. С каждым тяжёлым шагом незнакомца сердце в панике делало пирует в Дашиной груди.

Ноги остановились. Девушка с ужасом поняла, что грабитель наклоняется и сейчас её обнаружит.

***

– Да перестань ты буянить! Я же говорю, что ничего плохого тебе не сделаю! – Грабитель не без усилий вытащил брыкающуюся и визжащую Дашу и посадил её на кровать. Теперь он сидел напротив в её же инвалидном кресле.

Это был мужчина примерно пятидесяти лет, высокого роста и крепкого телосложения, хоть и с небольшим брюшком. Черты его лица были приятными, голову украшала копна густых, но абсолютно седых волос. Незнакомец был одет в поношенный тёмно-серый костюм, на ногах были армейские сапоги, которые, не в пример костюму, выглядели почти безукоризненно.

Даша же, наконец, обрела дар речи:

– Кто вы и что делаете в моём доме? – она всячески пыталась придать голосу уверенности, но из этого ничего не выходило.

– Ага! – Незнакомец подмигнул. – Есть контакт! Ну ладно, для начала скажу, что я не вор, не маньяк и не похититель. Я преподаватель, работаю в вузе.

– А что, все преподаватели в дом к абитуриентам вламываются?

– Да вот нет, ты особый случай, – мужчина ухмыльнулся, но взгляд его был усталым. – Вообще, я не понимаю, почему до сих пор отправляют меня. Не умею я ходить вокруг да около. Лучше б Огнева отправили – он нравится девушкам. Или Смоляковскую, она кого хошь уболтает. А вот мне, скажи, что с тобой делать?

– Да объясниться, наконец! – Даша почувствовала, что паника улеглась, и она способна говорить нормально. Странно, но ввалившийся в её дом человек почему-то вызывал доверие. – Представьтесь хотя бы, расскажите, зачем пришли.

– И где мои манеры? – мужчина улыбнулся, и сеточка морщин разбежалась от уголков его светлых глаз. – Зовут меня Георгий Робертович Мамонов, и я преподаватель и завхоз РМТА.

– РМ… чего?

– Вот как раз про это «чего» я и толкую. – Преподаватель без особого интереса вертел в руках дорогущую китайскую фарфоровую вазу, что взял с Дашиной тумбочки. – Давай издалека, хорошо? Иначе дальше ты меня слушать не станешь.

Даша, подумав пару секунд, согласно кивнула.

– Отлично. Ты когда-нибудь видела свою прабабушку?

– Нет.

– Печально, А ведь она была выдающимся человеком. Такая силища как у неё… не каждому дано.

– Слушайте, а можно не настолько издалека? Я вас не понимаю… – ещё больше Даша не понимала, на кой чёрт мужику сдалась эта дурацкая ваза, за которую, тем не менее, родители выложили кругленькую сумму на каком-то аукционе, и за которую Даша неминуемо получит леща, если китайская хреновина разлетится об ламинат.

– Сейчас я всё объясню, – преподаватель развел руки в примирительном жесте, и Даша невольно съёжилась, когда ваза, всё ещё зажатая в левой руке Мамонова, оказалась в опасной близости от угла тумбочки. – Только не торопись крутить пальцем у виска, хорошо? Вот из какого бы далека я ни пробовал начинать, всё равно придётся говорить в лоб: твоя прабабушка была колдуньей. Чистокровной, потомственной. И она была настолько могущественной, что передать весь свой дар дочери, твоей бабке, не сумела – та просто не способна была вместить в себя такую огромную силу. После этого колдовская линия в твоём роду на время пресеклась. Твоя бабка не могла колдовать, ей пришлось уйти в ваш мир.

Даша нервно дёрнула вверх уголки губ, изображая улыбку, а сама судорожно пыталась вспомнить, куда дела телефон, чтобы незаметно набрать родителей, а ещё лучше всё-таки полицию. А заодно и «скорую» для этого психа.

Псих же продолжал:

– Прабабка твоя от таких новостей особо не расстроилась. Когда пришёл её срок, когда она умирала, она предсказала, что дар не исчез бесследно. В семье родится девочка – удивительный ребёнок, способный снова впитать из стихий колдовство и способный управлять им. Её внучка унаследует дар, который она не передала, но только после сильного потрясения. Магическое сообщество много лет внимательно следило за твоей семьёй, и изначально все думали на твою мать: у неё с детства была прекрасная интуиция и в Верховном Совете думали, что со временем она превратится в предвидение. Но ничего не произошло. Твоя мама связалась с твоим отцом, отдалилась от семьи и превратилась в посредственность. Верховный Совет уже почти плюнул на твою семью – предсказания – вещь не точная, – но спустя пятнадцать лет появилась ты. Абсолютная копия своей прабабки, а, уж можешь мне поверить, я её знал – эта старая стерва не один год дрюкала меня по боевой магии! – Преподаватель, или кем он был, усмехнулся, словно вспомнив беззаботные студенческие годы. – Не внучка, но правнучка, – продолжил Мамонов, пристально глядя Даше в глаза, – ты сидишь здесь, и ровным счётом ничего не понимаешь. Ты пережила сильное потрясение, оно изменило тебя. Теперь и в твоей крови течёт та сила, что некогда питала твою пожилую родственницу.

Даша посмотрела на обрубки ног. Перед глазами промелькнуло Генкино лицо…

– Ты уже начинаешь понимать, я вижу. От дара не избавишься, как бы тебе этого не хотелось. Сейчас ты ничего не чувствуешь – так и должно быть, у тебя есть примерно год, пока магия не начнёт бурлить в тебе в полную силу. И если сейчас не обрести магическое кольцо, то магия будет выплёскиваться наружу и контролировать её будет сложно. Так что, чтобы не наворочать дел, тебе нужно учиться. А учат в нашей стране в РМТА – Российской магическо-телепортационной академии. Там учатся шесть лет. Первые три года – это общее образование, а последние три курса получают специальность. Ну? Что скажешь?

– Вы сумасшедший, – подытожила этот невероятный рассказ Даша, на что Мамонов, однако, лишь усмехнулся, словно ждал этого ответа.

– Знал, что ты не поверишь, – мужчина невинно поднял глаза к потолку и небрежным жестом бросил китайскую вазу через плечо, рассадив её об стену. – Ой!

– Ты что делаешь, псих?! – Даша забыла и про страх, и про осторожность, с ужасом уставившись на голубые фарфоровые осколки. – Знаешь, сколько стоит эта хрень? Я покойница!

Девушка готова была повалиться с кровати и собирать дорогую китайщину, подсознанием ещё надеясь на клей, а умом уже прикидывая, какую сумму ей будет выкрикивать мать, пока отец будет её, Дашу, лупить.

– Ёшкин кот, это же всего лишь ваза! – мужчина ухмыльнулся, явно не понимая Дашиной паники. – Спокойно! Сейчас всё будет. «КРАМИДЕРА!»

В одно мгновенье осколки с пола... склеились, и на полу стояла абсолютно целая ваза, играя бликами на солнце и вновь радуя глаз своими змеистыми драконами. Сказать, что Даша была удивлена этому явлению – не сказать ничего.

– Ну как? Теперь-то ты мне веришь?

– Ага… – девушка с обалдевшим и несколько глуповатым видом вытаскивала застрявшую в волосах подкроватную пыль.

– Ну, хвала богам! А то один тут до тебя был... Сто пятьдесят заклинаний показал, прежде чем он поверил!

Даша не верила. Не верила этому странному дядьке, не верила своим глазам, не верила, что ваза, стоящая на полу – не галлюцинация. Вообще, вся эта дурацкая история, от того момента, как Даша вылезла к Генке в окно, и до того, как Мамонов присел на уши со своей волшебной академией, казалась жестоким розыгрышем или затянувшимся страшным сном. Такого просто не бывает! Магия, прабабка…

Но как-то же она выжила.

Они с Генкой несколько часов пробыли на улице, в снегу, замурованные в груду металлолома. «Пятнашка» была настолько искорёжена, что «скорая» не смогла подобраться, пока МЧС не разрезали машину на куски. У Даши оторвало ногу – кровь должна была хлестать так, что через пару минут её бы не осталось в теле. Никто так и не смог толком объяснить, как Даша осталась жива в той аварии. Так может, ответ здесь? В этой самой «крамидере»? В разбитой вазе, что минуту назад лежала осколками на ламинате? Вдруг, это правда, что в момент аварии в Даше пробудилась некая сила, что послужила щитом и не дала ей отправиться вслед за Генкой?

Девушка снова посмотрела на свои ноги. Точнее на то, что от них осталось.

– Я никуда не еду.

Мамонов, всё это время что-то увлечённо рассказывающий, удивлённо посмотрел на Дашу:

– Не едешь? Почему это? Не переживай, школьная программа у нас почти такая же, как и здесь. Всем первокурсникам по семнадцать и никто из них, даже самый потомственный волшебник, ни разу не использовал магию. Ты не будешь ничем отличаться и уж тем более, не будешь хуже. Успокойся, всё будет…

– Да посмотрите же на меня! – Даша со злостью дёрнула пустые штанины. – Не буду отличаться? Я инвалид! Что я буду делать в вашем РМА или как его там? Я никуда не еду.

– Не волнуйся об этом. – Мамонов смотрел сочувствующе. Даша ненавидела этот взгляд. – Это можно поправить.

Даша не смогла не рассмеяться:

– Неужели? Можно поправить! – Девушка с издёвкой передразнила преподавателя, после чего зло плюнула на пол. – Как? Дадите мне волшебные механические ноги? Разговор окончен. Я не еду.

– Даша…

– Я. Никуда. Не еду.

Даша поджала губы. В горле стоял ком, но она не собиралась плакать, не сейчас. Только не сейчас. Она и так слишком много плакала за эти месяцы.

– Волшебных механических ног я тебе не обещаю. – Колдун по-отечески улыбнулся и аккуратно смахнул слезу с лица девушки. – Ты ведь в той аварии ноги потеряла? Ну, такое у нас восстанавливают.

Глава 5

– Даш! Ну же, Даха!

– Ох, Генка! Ты меня в могилу сведёшь когда-нибудь!

– Это значит «Да»?

– Это значит «Да».

– Дашка, поздравляю, над тобой только что взял шефство лучший парень в мире.

– ГЕНА, ОСТОРОЖНО!!!

Даша резко села на кровати. Её бил озноб, лицо было мокрым от слёз. Ей понадобилось много времени, чтобы перестать дрожать всем телом и понять, что это был просто кошмар. Вновь и тот самый.

Она встала на пол, достала из ящика комода портсигар, открыла окно и закурила. После того, как Мамонов забрал её из дома, она пристрастилась к этой пагубной привычке, находя в ней что-то бунтарское и искренне получая кайф от едкого щекочущего дыма в дыхательных путях.

В голове крутились события последних двух месяцев. Приход в дом профессора академии стал началом новой жизни. Как сейчас перед глазами стояли лица родителей, когда их ставили перед фактом: дочь им больше не принадлежит.

– Я даже не знаю. – Отец и под действием успокаивающих чар был напряжённым и подозрительным, в чём, в общем-то, даже Даша не могла его упрекать. – Фокусы ваши весьма убедительны, а я явно подвергся воздействию какого-то психотропного вещества, ибо искренне не понимаю, почему я спокоен и до сих пор не вызвал полицию. И всё же, то, что Даша уже зачислена в какую-то сомнительную академию, при том, что даже не сдавала ЕГЭ, вызывает у меня вполне оправданные подозрения.

– На этот счёт вы можете не переживать, – Мамонов откинулся на спинку дивана в гостиной. – Ваши экзамены не вызывают у преподавателей ни малейшего интереса. Оценивается текущая успеваемость за последние пару лет, а с этим у Даши полный порядок.

– Но почему она уже зачислена? – Маргарита Максимовна славилась вежливым гостеприимством, когда принимала у себя своих гостей или партнёров мужа, но в этот раз она не предложила преподавателю даже чая. – ЕГЭ вам не интересен, своих экзаменов вы не проводите. В чём подвох?

– В происхождении вашей дочери. Она родилась и выросла в мире простых людей, ей по закону обязаны предоставить обучение. Контракт идёт только на Стандартные Курсы Колдовства, а вот сможет ли Даша в дальнейшем получать в академии профессию, будет зависеть от её успеваемости. Если в течение трёх лет базового обучения проблем не возникнет, то контракт на бюджетное обучение продлят ещё на три года, и уж поверьте, оно того стоит. РМТА – лучший колдовской вуз страны.

– Как этот вуз может быть лучшим, если мы впервые о нём слышим? – Даша даже удивилась, когда вместо возмущенно-истерического тона матери услышала в её голосе лишь удивление и непонимание. Видимо, чары Мамонова были очень сильны, раз справились с такими неврастениками, какими была чета Голубевых.

– Дело в том, – Мамонов сделал примирительный жест руками, – что наши с вами миры существуют как бы отдельно друг от друга. Маги держатся в тайне от простых людей, и при таком раскладе совсем не удивительно, что вы ничего не слышали о старейшем колдовском учебном заведении.

– Но с чего вы взяли, что Даше там место? – не унималась Маргарита Максимовна. – Почему вы думаете, что она, как вы это называете, чародейка? Мы не заметили в ней ничего сверхъестественного, она обычная семнадцатилетняя девочка, она не двигает предметы взглядом, не наводит мор на города, не летает на метле… простите, что смешного я сейчас сказала?

– Поверьте, она и не должна наводить на людей порчу одним взглядом. – Мамонов постарался подавить некстати расплывшуюся на лице улыбку. – Не стоит судить о колдовстве с позиции средневекового дикаря.

«Ох, это он зря…» – подумала Даша, с опаской взглянув на отца – этот сноб выставлял свою родословную чуть ли не дворянских кровей, для него не было худшего оскорбления, чем сравнение с малограмотным средневековым человеком.

Но Голубев сдержался – чары продолжали держать его в узде, лишь уголок губ, плотно сжатых от напряжения, нервно дернулся вправо.

– У Даши будет примерно год на то, чтобы получить магический артефакт – кольцо, с помощью которого девушка сможет колдовать. – Мамонов продолжал рассказывать, не обращая ни малейшего внимания на мимические истерики Голубевых. – До его обретения она не может выплеснуть магию наружу, она будет просто копиться внутри вашей дочери.

– А если нет никакой магии? – Голубев сверкнул взглядом поверх очков – недобрый знак. – Вы ведь сказали, что не контактируете с нашим миром. Как вы можете быть уверены, что Даша именно та, кто вам нужен?

– Я не сказал, что наши миры не контактируют. – Мамонов мягко улыбнулся, хотя от Дашиного взгляда не укрылась скользнувшая по его губам перчинка. – Я сказал, что маги живут в тайне от вас, но это не означает, что маги за вами не наблюдают. В Верховном Совете фиксируется каждый юноша и девушка в возрасте семнадцати лет. Есть целый спецотдел, который наблюдает, не проявились ли в ком зачатки магии. Обычно это происходит сразу на день рождения, реже, как в Дашином случае, после провоцирующего фактора.

– И всё же, – Маргарита Максимовна красноречиво посмотрела на дочь, к ней, собственно, не обращаясь, – я никак не пойму, почему Даша обязана ехать? Она инвалид и не справится без нашей опеки. – Женщина снова посмотрела на Георгия Робертовича. – Разве она не может пройти обучение дистанционно?

– Нет, не может. – Мамонов, что уже больше часа с поразительным спокойствием подробно отвечал на каждый вопрос, даже если он прозвучал уже сотню раз, в этот раз всё же повысил голос, тут же, в прочем, взяв себя в руки. – Вы, кажется, до сих пор слабо представляете себе, что такое академия магии, но я вас не виню, такое сложно осознать, особенно в вашем возрасте.

– Прошу прощения, – возмутилась Маргарита Максимовна, – но причём тут наш возраст? Да, мы не молоды, но я бы и в двадцать пять не поверила во всю ту чушь, что вы городите. Я и сейчас не верю, и меня ужасно возмущает тот факт, что вы применили к нам какой-то свой гипноз. Уж простите, у меня всё ещё не поворачивается язык называть ваши фокусы магией.

– И ещё раз: я вас понимаю, – Мамонов бросил к потолку пару светящихся вспышек, чтобы в комнате стало светлее. – И да, вы правы, Даша ехать не обязана. Если она скажет твёрдое «нет», то я не имею права забрать её силой.

Даша съёжилась в кресле под пристальным взглядом отца, но Мамонов не дал Сергею Петровичу начать прессинг.

– Вы должны кое-что знать о магии, – Преподаватель едва заметно улыбнулся Даше. – Это не какое-то шестое чувство, не как зрение или слух. Отныне магия – часть вашей дочери. Даша не может потерять магию, ни при каких обстоятельствах, она буквально течёт в её крови, каждая клетка тела вашей дочери теперь ощущает тот мир, который вы постичь не в силах. Магия с каждым днём будет в ней расти, и если вы думаете, что если Даша решит остаться здесь, то магия прекратит своё существование, то вы глубоко ошибаетесь. Рано или поздно поток бесконтрольного волшебства вырвется наружу, и Даше нечем будет его сдержать. Она запросто сможет разнести пару кварталов, лишь чихнув громче обычного. К тому же, вы зря так переживаете. Это всего лишь академия, высшее учебное заведение. Даша получит магическое кольцо, научится управлять своими силами. Закончит Стандартные Курсы Колдовства и если не захочет оставаться в волшебном мире, то всегда сможет вернуться. Она родилась здесь, с возвращением проблем не будет, хотя, признаюсь честно, мало кто решает вернуться. Способность колдовать придётся держать в строжайшей тайне, но в остальном девушка будет вести вполне обычную жизнь. Даже поступит в ваш вуз, если захочет. Куда ты там хотела?

– В медицинский, – тихо сказала Даша, своим ответом заставив отца нахмуриться.

– Мы думали об экономике, – парировал Сергей Петрович, поправив прямоугольные очки.

– В любом случае, – Мамонов натянуто улыбнулся – Голубев ему не нравился, – выбор остаётся за вашей дочерью.

– Даша, – Маргарита Максимовна говорила самым убедительным и поучающим тоном, но вид её всё равно оставался обеспокоенным, – ты должна подумать очень хорошо. Ты не можешь посещать занятия самостоятельно, твой единственный шанс – это дистанционное обучение.

– Поверь нам с матерью, дочь, – Голубев говорил официально, как на переговорах. – Мы желаем тебе только блага, мы всегда будем на твоей стороне. Ты идёшь в неизвестность.

В самую точку – про поход в никуда Даша понимала лучше, чем все, кто был в этой комнате. Да и так ли уж были неправы родители? В конце концов, её никогда не держали в качестве служанки, всегда обеспечивали от и до. Неужели с вузом не помогут?

– Я не знаю, какую тебе пророчат академию, – продолжал Сергей Петрович, – но СПбГУ – один из престижнейших университетов страны. Там наверняка будут места для физически неполноценных людей, а в наш век технологий ты всегда сможешь работать через интернет и зарабатывать хорошие деньги…

«СПбГУ. Физически неполноценных… отец давно всё решил. Они никогда меня не отпустят».

– Я согласна.

– Вот и умничка! – мать расцвела в улыбке. – Мы всегда знали…

– Нет, мам. – Девушка поочерёдно посмотрела в глаза родителям. – Я согласна ехать в академию. Георгий Робертович прав – мы ничего не знаем и не понимаем о магии. А вдруг я действительно стану опасна через год или два? Да хоть через десять лет: если есть риск, что я могу разнести пару кварталов, просто чихнув, то я предпочитаю уехать в неизвестность и посмотреть, чему она меня научит.

– Решено! – Мамонов хлопнул себя по коленкам и поднялся с дивана. – Собирай вещи. Летние, тёплые, обувь – всё. Униформы в академии нет, так что не ограничивай себя.

– Я против! – Голубев встал. Магия Мамонова всё ещё его держала, но он, казалось, даже несмотря на это уже готов был взорваться гневом. – Даша не совершеннолетняя, мы за неё решаем!

– Не в этот раз. – Георгий Робертович вновь улыбнулся, так же натянуто и жёстко. – Если абитуриент решил начать обучение, то никто не смеет ему препятствовать. И я имею все законные основания применить к вам силу, если вы встанете у нас на пути.

В тот день Георгий Робертович помог Даше сесть в дорогую иномарку, погрузил её вещи, и они поехали. Начитавшись «Гарри Поттера», девушка была уверена, что волшебники маскируются среди людей. Как она ошибалась.

Они проехали почти через весь город, прежде чем иномарка, наконец, остановилась возле магазинчика с непримечательным названием типа «Всё для дома и дачи» на первом этаже кирпичной пятиэтажки. Даше помогли вылезти из машины, сесть в кресло и вкатили внутрь помещения. Мамонов подошёл к кассиру, отодвинув бабку в очереди, и спросил, где он может найти паяльник с феном, литий-ионные аккумуляторы типа АА и метизы для установки чугунного радиатора на двенадцать секций, после чего протянул кассиру тёмно-зелёную табличку. Кассир внимательно ознакомился, вернул табличку Мамонову и после сказал пройти в конец зала, за стеллаж с водоочистительными фильтрами.

– Чугунный радиатор? – спросила Даша, когда Мамонов остановил её коляску в указанном кассиром месте. – Что за бред? Вы что, обманули меня? Мне стоило послушать родителей?

– Ёшкин кот, какая же ты всё-таки нервная! – Мамонов тепло улыбнулся и указал на стену. – Смотри!

Через пару мгновений стена стала выглядеть странно. Она словно начала очень быстро стариться, с неё слезала краска и опадала штукатурка, обнажая старую, но искусно отделанную зелёную дверь.

Мамонов повернул медную ручку, и, оказавшись внутри, Даша по одной только обстановке поняла, что находится где угодно, только не в Петербурге. Вспомнился Булгаков и его «нехорошая квартира», в которой обитали Воланд со свитой.

– А ты что ожидала? – Мамонов громко рассмеялся, аккуратно закрыв Даше отпавшую нижнюю челюсть. – Что мы будем биться головой в стену вокзала? Извини, тут немного прозаичнее.

– То есть… – Даша посмотрела за спину, на стремительно зарастающую штукатуркой дверь. – Этот радиатор… вроде пароля?

– Всё так. – Мамонов покатил коляску девушки по широченному коридору в викторианском стиле. – Пароль и пропуск – простаки видят его, как обычную накладную, маг же увидит зелёную табличку с символами.

– И везде что… говорят про радиатор?

Мамонов лишь разразился громким смехом.

В конце коридора их встретил маленький старичок, немного смешной, но настолько важный, что Даша тут же подумала о техничке в школе, которая мнила себя чуть ли не директором.

– Пропуск, пожалуйста.

Мамонов протянул ему всё ту же тёмно-зелёную табличку. Старичок несколько секунд внимательно смотрел на неё, а затем кивком головы показал следовать за ним.

В соседней комнате стояло зеркало. Огромное старинное зеркало в золочёной раме. Зеркало было таким громадным, что даже преподаватель академии рядом с ним просто терялся.

– Я пойду первым. А вы не могли бы объяснить девушке, как осуществляется переход?

– Простачка... – старик сморщил недовольную рожицу.

– Да чёрт тебя дери, хоть бы и простачка! – гаркнул Мамонов, заставив Дашу вздрогнуть от неожиданности. – На кой хрен возле зеркала проводник? Не хочешь помогать – уходи на пенсию, а если дорога работа, так избавь меня от своего недовольства! Не бойся, Дашка, – обратился он к девушке. – Я буду ждать тебя на той стороне.

С этими словами мужчина шагнул в зеркало и растворился в нём.

Даша изумлённо выпучила глаза.

– Куда катится наш мир! – Старичок смотрел на круглые золотые часы на цепочке. – Скоро не останется ни одного чистокровного волшебника! Скоро в каждой семье будет хотя бы один простак!

Даша скривилась – её всегда дёргало от личностей, считающих себя лучше других. Она не знала, высока ли должность этого человека в волшебном мире, но его отношение к простым людям вызывало у неё неприязнь.

Старичок ещё раз глянул на часы.

– Ваше время. Не бойтесь, представьте, что это не зеркало, а дверной проход, и езжайте.

– О да, конечно, вам легко говорить! Наверное, каждый день туда-сюда гуляете!

Вариантов было два: либо вперёд, либо домой к родителям. Выбрав очевидное направление, Даша медленно покатила инвалидную коляску, оставляя позади себя беды этого мира, а заодно и старика, что-то недовольно бубнящего под нос.

Зеркало действительно не стало преградой. Девушка видела, как инвалидная коляска заходит в него, чувствовала, что словно погружается в ледяную воду. Перед тем, как окунуть лицо в ставшее внезапно податливым стекло, Даша инстинктивно задержала дыхание.

Войдя в зеркало полностью, девушка оказалась в водовороте красок, а лёд вокруг её тела резко сменился удушающей жарой. Голова закружилась, Даша зажмурилась.

– Выдохни, красавица! Приехали!

Девушка, узнав бас преподавателя, открыла глаза и с шумом выдохнула воздух – она стояла на площади, позади неё была кирпичная стена. Громадное зеркало словно растворилось, но это не волновало Дашу. Волновало другое – мир вокруг неё был и знаком, и не знаком одновременно. Как будто кто-то когда-то строил и Петербург, и этот город, возможно, даже по одним и тем же чертежам. Но потом истории этих мест пошли разными дорогами – город Петербургом не был, хоть и был похож на него, словно младший брат.

– Да я прям Алиса… – прошептала Даша, всё ещё не в силах поверить, что это не сон.

– Понятия не имею, о чём ты! – Мамонов снова рассмеялся – его забавляла Дашина реакция на происходящее. – Но тебе определённо не стоит считать ворон, нас давно ждут в больнице. Твой нудный отец нас порядком задержал. Дойдём пешком, тут рядом.

– В больнице? – девушка поёжилась: после аварии воспоминания о любых медучреждениях были не самые радужные. – Зачем нам в больницу?

– В одном твои родители правы, – Мамонов медленно покатил Дашу вдоль улицы, – ты инвалид. И если ты и дальше будешь оставаться прикованной к креслу, то нахождение в академии вызовет определённые бытовые трудности. К тому же, я обещал тебе, что твоё дело поправимо. Займёт время, конечно, раны уже давно зажили, так что не будем тянуть ещё дольше.

– Верится с трудом, если честно… ой! А вещи? – Девушка резко развернулась, едва не вывалившись из кресла. – Мои вещи остались в машине!

– Их доставят позже, – успокоил Дашу Мамонов. – Водитель провезёт их через магазин в коробках, под видом курьерской доставки. А вообще, мой тебе совет: купи пару бездонных дорожных чемоданов. Хотя, у тебя столько вещей, сомневаюсь, что бездонные чемоданы справятся.

Мамонов всё продолжал о чём-то говорить, тогда как Даша, слушая преподавателя даже не вполуха, а где-то на одну восьмую, наблюдала за окружающим её миром.

Магия. Она была частью жизни, её использовали везде: передать друг другу какой-то предмет, поставить вещи на высокую полку, вскипятить воду или построить дом. Все обычные повседневные мелочи, как открыть дверь, делались по мановению руки. Тут и там постоянно мелькали вспышки и искры, которые срывались с кольца. Кстати о кольце: именно с его помощью и колдовали. Носилось оно, как правило, на среднем пальце правой кисти. Достаточно было просто вытянуть вперёд сжатый кулак, произнести заклинание, и все проблемы решались сами собой. Среди волшебников даже обращаться друг к другу было принято не иначе, как маг и чародейка, на манер простаковских господин и госпожа или мистер и миссис. По словам Мамонова, этими обращениями не пользовались только гномы, предпочитая «достопочтенный гном», не зависящее от пола. К слову, различить их всё равно было проблемно: по пути до госпиталя Даше попалась на глаза компания гномов, и каждый из них выглядел, как суровый приземистый крестьянин лет пятидесяти, хотя, опять же из пояснений Мамонова, в этой компании были и женщины. Что ж, гномы, маги, волшебные кольца – здесь всё это было настолько обычным и повседневным, что к концу поездки и сама Даша стала считать колдовство чем-то нормальным.

Нормальной показалась ей и змея, обвивающая чашу у входа в магическую больницу. Ползучая рептилия важно подняла свою голову, внимательно посмотрела на девушку, которую Мамонов аккуратно вёз в инвалидном кресле, и вежливо кивнула в знак приветствия. Даша раньше не видела таких огромных и умных животных и не знала, как реагировать, но на всякий случай помахала змее рукой.

Больница разительно отличалась от той, в которой лежала Даша после аварии. Она напоминала скорее санаторий. Девушка не вдавалась в подробности организации отделения и работы медперсонала, но отсутствие запаха мочи и хлорки в палатах и коридорах несказанно её порадовали, отставив немного назад страшные воспоминания о прошедшей зиме…

В тот день Даше сказали, что лечить её будут саламандровой мазью. Врачи, или лекари, как их звали в магическом параллельном мире, освежили раны на обрубках конечностей и четыре раза в сутки в течение полутора месяцев втирали ярко-зелёную мазь в обнажённые мышцы и кости.

Девушка была настроена скептически, но каково было её изумление, когда спустя неделю после начала процедур она обнаружила, что на правой ноге потихоньку появляется колено! Ноги отрастали. Каждый день, понемногу и практически безболезненно. Как хвост ящерицы. Как хвост саламандры. Прошло совсем немного времени, и о страшной аварии напоминали только шрамы вокруг бёдер, но и они были светлыми, а над кожей выступали совсем чуть-чуть – их прекрасно скрывали шорты.

Даша затушила окурок о подоконник. Первая пачка была куплена ей пару недель назад в киоске у больницы под явное неодобрение Мамонова и стала своеобразным символом неподчинения старым устоям. Курение вряд ли перерастёт у неё в непреодолимую привычку, это Даша осознала быстро, но и отказаться насовсем она от него явно не сможет – девушке нравилось бодрящее чувство, которое оставлял после себя табак, нравилось, что по-другому начинало работать обоняние, нравилось, наконец, крутить пальцами тлеющую сигарету, наблюдая за пеплом, падающим вниз. Усмехнувшись, Даша подумала, что раз уж она нашла в курении некую прелесть, то надо, хотя бы, приобрести пепельницу.

Девушка задумчиво посмотрела в окно: на фоне индигового неба ярко горели звёзды, лёгкий ветерок покачивал флюгера на крышах домов. Ночной город освещала огромная, больше, чем в простой параллели, луна.

В этот мир входили через зеркало-портал, но это не значило, что параллели были зеркальны: порой, уходя из неволшебного мегаполиса, здесь ты мог очутиться высоко в горах, на какой-нибудь ферме, или же посреди океана. Магическая параллель была совершенно непохожей ни на что, что когда-либо видела Даша, и, хотя видела она не так уж и много, здесь всё было каким-то иным. На улице стояло лето, именно то лето, про которое так много хорошего. Когда солнце не испепеляет, мошкара не достает. Небо чище, воздух легче, а природа радует буйством красок.

Даша пока не слишком понимала, с чем связана такая разница в климате и ландшафте, но это она надеялась изучить в академии. Так как она родилась и выросла среди простаков – да, именно так называли людей, не обладавших способностями к магии, – то в РМТА ей предстояло изучать историю магии с древних времён и до Открытия, а потом ещё и историю параллели. Дополнительные предметы, по ним даже не сдавали экзаменов, ограничиваясь текущими контрольными, но посещение было строго обязательным. Это девушка понимала – глупо не знать мира, в котором живёшь.

Мамонов в двух словах успел её просветить об Открытии – великом событии, произошедшем двести одиннадцать лет назад. Тогда в Самайн группа учёных, изучавших ткань мироздания и её растворение в этот мрачный осенний праздник, сумела, наконец, не просто ежегодно приобщаться к приподнятой завесе, а сдвинуть границы, обнаружив за ними новый, доселе неизведанный мир, который можно было открывать снова и снова с помощью зачарованных зеркал. Этот день и стал именоваться Открытием – день, когда была открыта магическая параллель, когда колдовской мир получил возможность изолироваться от простаков и перестать скрываться. Именно с того дня, в Самайн, шло летоисчисление в магической параллели: сейчас шёл двести одиннадцатый год от Открытия или две тысячи десятый по старому стилю. Хотя, про старый стиль почти не вспоминали, отмечая его лишь традиционным простаковским Новым годом, не утратившим популярность ни у молодёжи, ни у взрослых, ни, тем более, у детей.

Маги массово стали покидать параллель почти сразу, так что в первое десятилетие от Открытия в простом мире осталось не больше четверти всех волшебников. Так же решено было увезти с собой тех, кто, даже если не являлся магом, мог принести вред населению простаков или хоть как-то раскрыть существование магии – вервольфов, вампиров, русалок, леших и другую нежить и сказочных существ. Перевозили и животных: единорогов, драконов, грифонов, йети, мантикор. Со скрипом удалось уговорить на переезд домовых – эти духи ни в какую не хотели покидать старые дома. С призраками вышло легче – те были рады перестать скрываться и ушли в параллель по доброй воле. С особой тщательностью постарались отловить хотя бы большую часть кракенов, но эти гады были мастерами уходить на глубину – по сей день старые простаки-моряки травили байки о морском дьяволе. Простая параллель становилась простой во всех своих смыслах, но людям грозило всё меньше бед от того, что они были не в силах постичь.

Освоение же магической параллели напоминало колонизацию Дикого Запада переселенцами. Чтобы хоть немного свести на нет конфликты и междоусобицы, люди старались селиться там, куда выводил их портал из родных мест, но порой новые ландшафты были настолько не пригодны для жизни, что приходилось сдвигать города и поселения на километры. Но иногда параллельное место было намного прекраснее того, что осталось за зеркалом. Одним из таких мест стал Сурес.

Город этот был Петербургом в какой-то степени, однозначно. Не удивительно, когда стройка ведётся по чертежам старшего брата. Но этот новый Петербург, этот Сурес, был иным. Даша как будто вернулась в прошлое, столетия так на два, а то и на три назад. Трактиры, магазинчики, булыжная мостовая, трамваи и конные повозки. Повсюду небольшие лавочки, в которых продавали всё, что только можно и нельзя себе представить. Кругом чистота и порядок.

Однако технический прогресс двадцатого века всё же не стоял на месте, и не мог не коснуться этого мира. Дети, прибывшие из простых семей, привносили сюда много неволшебного. Например, телеграф и граммофон до сих пор были любимыми изобретениями местной молодёжи, а кинематограф собирал полные залы. Для передачи новостей и трансляции концертов активно использовали радио. Автомобили же напротив, не прижились – много шума, дыма и грязи, сложны в эксплуатации. Гораздо охотнее люди седлали лошадей, велосипеды и мётлы, но порой на дорогах всё же можно было увидеть роскошные авто начала двадцатого века, что ценители бережно поддерживали магией. С дальними расстояниями прекрасно справлялись поезда, на воде – парусные суда и пароходы. Небо бороздили дирижабли. Всё та же магия усиливала их быстроходность, дабы не затягивать путешествия на месяцы. Интернет, телефоны и телевидение так же оказались не у дел: отнимали много времени и портили настроение.

Влияние двух параллельных миров отразилось и на людях: не редкостью здесь были женщины в длинных платьях со шлейфами и мужчины в мантиях, но народ так же охотно надевал джинсы и футболки, разнообразные юбки и бог весть что ещё. Слияние двух совершенно разных культур превратило этот мир в нечто удивительное, словно ты окунулся в гущу событий какого-то фантастического романа в духе Жюля Верна. Ни на что не похожее многообразие людей, эльфов, гоблинов и многих других существ, мирно живших под одним небом…

Даша посмотрела на часы – половина третьего. Её только вчера выписали из больницы, а ведь уже давно пора было готовиться к поступлению в академию.

«Надо спать, завтрашний день обещает быть насыщенным».

Девушка легла на кровать и завернулась в одеяло. Кошмары в эту ночь ей больше не снились.

Глава 6

Даша проснулась от того, что кто-то сильно барабанил в её дверь

– Подъём! Нас ждут великие дела! – Это говорил Мамонов. – Дашка, давай просыпайся, столько надо сделать, а у нас совсем нет времени! Через полчаса я зайду, чтобы была одета.

Раздался звук отдаляющихся шагов. Даша потянулась на кровати и попыталась пятернёй расчесать смотавшиеся в колтуны волосы. Прошло два месяца после того, как преподаватель РМТА появился у неё в доме, но Даша всё никак не могла привыкнуть к грубоватым армейским порядкам Георгия Робертовича, в особенности в его утреннему «Рота, подъём!», коим он частенько начинал встречу в больнице, когда приходил навестить Дашу. Хотя, чего уж лукавить, девушка сильно привязалась к этому человеку. Это была какая-то тёплая, нежная дочерняя любовь. Не сложно было испытывать к Мамонову эти чувства – он был просто каноничным батей мечты.

За окном раздался паровозный гудок. Даша встала с кровати, попутно запихивая в рот сигарету, и выглянула в окно: так и есть, с платформы номер 4 отходил товарный поезд. Шёл, по-видимому, в Гномьи Кузни – он просто до отказа был забит углём, а низкорослый бородатый народ, а точнее, три его представителя, что-то кричали на своём машинисту.

«Подумать только, я живу в привокзальной гостинице! Да мать инфаркт бы хватил, если бы она об этом узнала!» – Девушка ухмыльнулась. Ей доставляло удовольствие думать о том, что бы сказали родители о нынешней жизни дочери.

***

– Неужели РМТА – единственное учебное заведение на всю страну?

Даша шла рядом с Мамоновым по местному торговому кварталу. Шла? Не то слово: преподаватель был огромного роста, и шаги у него были соответствующими. Даше приходилось почти бежать, чтобы не отстать и не затеряться в толпе.

– Не единственное, – ответил Мамонов, немного замедляя шаг, чтобы Даша могла за ним успевать. – Но старейшее, а потому самое престижное. Лучший уровень обучения, лучшие преподаватели, лучшие перспективы в будущем. Бюджетных мест много, но и требования, конечно, соответствующие. Если вылетишь оттуда, за неуспеваемость, или за провинность какую серьёзную, то, конечно, можно дождаться нового семестра, найти колдовское училище где-нибудь в глубинке и закончить Стандартные Курсы Колдовства там. – Мамонов остановился, и Даша от неожиданности влетела в его спину. – Но ты такие перспективы не рассматривай! РМТА – это твой ключ к жизни. Хорошую профессию получишь только там. Поняла?

– Ага, – болванчиком кивнула Даша.

– Есть ещё учебные заведения, – Мамонов продолжил идти. – Есть Дагуртхмкар, гномий университет. Есть высшая эльфийская школа магии, я правда никогда не мог выговорить её название. ВИЗ – ведьмовской институт знаний, тоже очень древнее строение, ещё старше РМТА. Кентавры, сатиры, гоблины, на Крите в старину даже была академия горгон, но их сейчас почти не осталось. Каждый вид разумных существ имеет своё высшее учебное заведение.

– Почему? – Даша начинала выбиваться из сил, но всё же пока не отставала. – Мы не можем учиться вместе с другими существами?

– У нас разная магия, – Мамонов пожал плечами. – На протяжении веков многие виды пытались объединить свои институты, но из этого ничего не выходило. У нас есть несколько, так сказать, общих предметов, проклятья например, сглазы, но, в основном, наши заклятия не сочетаются.

– А ведьмы? Они же люди.

– Не всегда. Чтобы быть ведьмой, не обязательно быть человеком. К тому же, их магия настолько специфична… так, подожди! – Мамонов резко потянул Дашу вправо, так и не закончив рассказ. – С твоими ведьмами… я поворот пропустил! Не расслабляйся, Дашка, через неделю у тебя начнутся занятия, так что срочно надо всё покупать. Вещи, учебники…

– Дядь Гош, так у меня же ни копейки! Ты бы хоть родителей моих предупредил!

Когда Даша впервые назвала преподавателя дядя Гоша, тот настолько удивился, что даже забыл про возмущение. Ни детей, ни племянников у Мамонова не было. Полжизни он отслужил в ОБТС – Отделе Борьбы с Тёмными Силами, организации, что боролась с незаконным использованием колдовства и расследовала преступления, так что к такой фамильярности он не привык. Однако вскоре его удивление и недовольство сменились снисхождением, затем уступили место смущению, а затем переросли с искреннюю симпатию к девушке. Огромный и серьёзный мужчина вдруг осознал, что испытывает к Даше почти родительскую привязанность.

Вот и сейчас, в очередной раз расплывшись в улыбке от Дашкиного «дядя Гоша», Мамонов ответил:

– Простаковские деньги – мусор для нашего мира. Здесь в почёте драгоценности. Золото – это червонцы. Серебро – гривны. Самоцветы пользуют редко, в основном гномы. А, ещё медяки – гроши, – они идут на размену. А фантики простого мира здесь не стоят ровным счётом ничего.

Слова колдуна задели Дашу. Много лет родители обеспечивали её, они могли купить всё, что пожелает девочка. Здесь же их состояние оказалось кучкой жалких бумажек.

– Даша! Ау! Ты меня вообще слышишь?

Они стояли в зоомагазине. В основном там были совы и во́роны, но можно было увидеть также кошек, крыс, змей, от ужей до удавов, жаб – при их виде Дашу передёрнуло – и летучих мышей. Гул стоял невообразимый: со всех сторон слышалось карканье, уханье, мяуканье, шипенье, кваканье и ругань людей, пытающихся сбить цену на того или иного питомца.

– Ого! Сколько животных! А зачем мы здесь?

– Ты издеваешься? Я спросил «Может, купим тебе зверюшку?», ты ответила «Хорошо». А теперь спрашиваешь, что мы тут делаем?

Даша покраснела. У неё была странная особенность: когда она о чём-то думала, а в этот момент её о чём-нибудь спрашивали, она могла что-то ответить, но при этом совершенно не знать, что именно она только что сказала.

– Прости, я просто задумалась.

– Ладно, проехали, – мужчина вздохнул. И это не был зловещий и недовольный тон, которым всегда в такие моменты награждал Дашу родной отец. – Ну, так кого будем брать?

Даша не раздумывала долго. Через пять минут она держала на руках маленького ярко-рыжего котёнка с любопытным взглядом по-детски голубых глаз и таким пушистым хвостом, что он казался едва ли не больше самого зверька. Подходя к кассе, Даша опять вспомнила о своём материальном положении.

– Дядь Гош! А деньги? Ведь у меня же…

– Считай что этот рыжик – мой подарок в честь твоего поступления. А об остальном не волнуйся – все расходы на твоё обучение берёт казначейство Верховного Совета. Расплатимся чеками.

– О как. А почему?

– Твои родные не волшебники.

Даша понимающе кивнула. Что ж, видимо здесь она будет на соцобеспечении.

Рыжик… а это ведь хорошая кличка для кота.

***

– … книги, тетради, перьевые ручки, чернила, алюминиевый котёл, ингредиенты для зелий, кошачий корм… Блин! Здоровенный старый идиот! – Георгий Робертович, что ещё мгновение назад сверялся со списком нужных предметов, затормозил так резко, что Даша чуть не врезалась в него. – Забыл про самое главное!

Колдун посмотрел на девушку:

– Нет, ну представляешь, даже корм купил для твоего блохастого, а про магическое кольцо забыл! Идём, тут недалеко.

Десять минут, и они были у входа в лавку.

– Я сейчас зайду, дам мастеру информацию о тебе. Буквально час, не больше. Подожди меня пока в парке, если хочешь, сходи на аттракционы. Держи, – Мамонов положил Даше в ладонь три серебряных гривны, – должно хватить на пару каруселей и мороженое. Давай мохнатого, пусть со мной пока побудет.

– Но кольцо… без меня?

– Ни о чём не переживай! Я быстро. – С этими словами Мамонов скрылся за дверью.

«Отлично. Ни мерки с пальца снять, ни спросить, какие кольца мне вообще нравятся! Дурдом!» – Даша подошла к лавочке и устало на неё плюхнулась, потирая левое колено – не так уж и давно она снова стоит на ногах, и марафон по торговому кварталу дал о себе знать. Надо разрабатывать…

И как Мамонов собирается брать кольцо без неё? Какую информацию он хочет дать? Может, пока она лежала в больнице, лекари что-то фиксировали в её истории болезни? Может что-то, на что она, по незнанию, не обратила внимания? Может, они взяли кровь? Или же…

Порыв ветра бросил в лицо распущенные волосы. Даша в сердцах выругалась: рыжие косы были слишком длинными и всегда ей мешали, но мать с отцом не разрешали их отрезать. Хотя…

Взгляд девушки был устремлён через дорогу. Правая рука задумчиво теребила прядь между пальцами, а левая перебирала в кармане серебро. Даша улыбнулась: ходячий стереотип!

Когда Мамонов вышел на улицу из мастерской и не обнаружил Даши рядом, он не удивился – аттракционов в Суресском парке было много, и они наверняка превосходили любую простаковскую карусель если не по размаху, то по оформлению уж точно. Так что Георгий Робертович не спеша двинулся вглубь, надеясь найти Дашу где-нибудь у кассы или у палатки с мороженым. Но, обойдя парк, Мамонов так и не встретил девушку.

– Этого ещё не хватало… – буркнул под нос преподаватель, в душе уже начиная если не паниковать, то уж точно сильно нервничать.

Он всерьёз опасался за Дашу. Несмотря на свои семнадцать, она была как ребёнок и легко могла потеряться в этом чужом для неё мире. Ей всё здесь казалось невероятной сказкой, таким сном наяву, но она не знала, что здесь таятся свои опасности. Этот мир полон чудес, в нём жили удивительные создания, но и тьме здесь было место: солнце садилось, а это значило, что скоро нежить, вялая и неторопливая днём, но ловкая и быстрая по ночам, выползет для того, чтобы хорошенько поужинать. Любой бар мог предложить им свиную, телячью или даже донорскую кровь, но не каждый готов был покупать себе пищу – были любители присасываться к пульсирующей артерии. И хотя на «кровососов» шла открытая охота, и истребление их шло полным ходом, Мамонов содрогался от мысли, что будет, встреть они Дашу в тёмном переулке.

– Прости, это заняло больше времени, чем я планировала.

Колдун резко обернулся: в безумно красивой девушке, стоящей перед ним, не с первого взгляда можно было узнать Дашу. Что ж, салон красоты. Хорошее применение гривнам.

– Больше не заставляй меня так волноваться!

Мамонов приобнял девушку, отметив, что новый образ ей очень идёт: длинные волосы, вечно спутанные и разлетающиеся на ветру, остались, по-видимому, в салоне – мастера передерутся, чтобы взять их для какого-нибудь дорогого парика! Сейчас Дашину голову венчала коротенькая стрижка с удлинённой скошенной чёлкой. Ногти украшал маникюр в тон огненным волосам. Не обделила Даша и лицо: подвела глаза и накрасила пушистые ресницы, добавила губам немного яркого цвета, а румянами подчеркнула скулы, придав своим мягким чертам некую нотку озорства. Девушка преобразилась, словно скинув груз неприятного детства и пережитых бед – сейчас она буквально светилась изнутри, словно та сила, что сделала её колдуньей, изливалась наружу.

– Ты смотри, – Мамонов улыбнулся, – от парней теперь отбоя не будет.

Даша покраснела.

Глава 7

– Здесь я тебя покину. Вот твой билет. Поезд прибывает на третью платформу через полчаса. Номер вагона и купе не помню, но там, в билете всё написано.

День настал, и сейчас по вокзалу туда-сюда сновали молодые люди с чемоданами. Студенты. Они ехали в академию. Даша заинтересованно наблюдала за ними, ведь как знать? Может, вскоре один из них станет её другом?

– Когда ты приедешь в академию? – Даша подняла взгляд на преподавателя.

– Недельки через две-три. У меня тут одно важное дело, вчера телеграмму получил от ректора. Надо разобраться.

– Почему именно тебе? – полюбопытствовала девушка, принимая у Мамонова чемодан и переноску с котёнком.

– А кому ж ещё? – удивился преподаватель. – Я ведь завхоз, разбираться с делами академии – моя прямая обязанность.

– Ну, не знаю, – Даша пожала плечами. – У нас в школе завхоз только с физруком бухать мог.

Мамонов расхохотался так, что эхо трижды облетело здание вокзала.

– Ах, Дашка, я буду скучать по твоим выкидонам, ей богу! Нет, я, конечно, не против пропустить по пивку с Соловьёвым и Сабитовой, но ты уж совсем меня под одну гребёнку со своей школой не равняй!

– Ну, не обижайся. – Девушка крепко обняла Георгия Робертовича, и тот обнял её в ответ. – Я буду скучать, дядь Гош.

– Я тоже, девочка, я тоже. Ты даже не представляешь, как я к тебе привязался! Ну, не грусти, красавица! Ещё увидимся. А в академии тебе сейчас вообще тосковать не придётся!

Он лукаво подмигнул девушке, а затем развернулся и пошёл к выходу. Дашка осталась в зале ожидания. Вещи девушки были упакованы в два бездонных чемодана, в рюкзаке-переноске за спиной жалобно попискивал Рыжик. Даша ждала свой поезд на тринадцать сорок пять. Поезд до РМТА.

Через полчаса томительного ожидания девушка наконец-то пробиралась по коридору своего вагона.

«Купе номер пять, девятое место. Отлично, похоже, дядя Гоша взял билет в двухместное».

Купе номер пять. Даша открыла дверь: на диване развалился парень и, закинув одну ногу на подлокотник, а вторую свесив на пол, читал газету. Даша на секунду замешкалась: «Почему Мамонов не предупредил меня о соседе? Наверное, этот купил билет уже позже...»

– Привет, – Даша решила, что войти просто так будет не очень вежливо.

Парень оторвался от чтения.

– Привет, – лёгкая хрипотца в его голосе показалась Даше приятной. – В академию?

– Да, похоже на то. – Сама не зная почему, Даша покраснела – она никогда не умела общаться с парнями, даже если речь шла о таком пустяке, как познакомиться с попутчиком. – Хм… у тебя ворон?

– Филин, – ответил попутчик, проследив за Дашиным взглядом в сторону пустой клетки, стоявшей на полу под столом. – Он не любит поезда. Прилетает сам через пару дней.

– Умная птица, – сказала Даша, заталкивая тяжёлый чемодан на багажную полку. – Жаль, что не получилось его увидеть.

– Думаю, это не такая большая проблема, я покажу его в академии, если хочешь. Но он не любит чужих рук и может прокусить палец, так что лучше любоваться на расстоянии. Помочь?

– А?

Даша повернула голову: попутчик отложил газету и сел. Он молча кивнул на чемодан.

– Да, если не трудно, – ответила девушка. – Спасибо.

Парень ухмыльнулся. Он посмотрел на багаж, и второй чемодан Даши взлетел в воздух и, словно блок в тетрисе, аккуратно улегся на полку, подтолкнув боком и первый, чтобы тот ненароком не свалился Даше на голову по ходу поездки.

Попутчик ответил ещё до того, как девушка успела спросить:

– Способность моя. Передвигаю предметы взглядом.

Точно. Ей же говорили. Здесь твоё совершеннолетие наступает не в восемнадцать, а когда у тебя проявляется невербальная способность – магия, независящая от кольца, сила твоих мыслей. Вживую Даша такого ещё не видела – Мамонов не показывал ей своей магии, а сама Даша и не просила. Она была так удивлена, что не заметила как села на пушистый хвост Рыжика, каким-то чудом выбравшегося из рюкзака. Жалобно мяукнув, котёнок влез обратно в переноску.

– Слушай, впервые вижу такое удивление! – парень облокотился на стол. – Ты из неволшебной семьи что ли?

«Так, началось».

Об этом тоже предупредили. Перед отъездом дядя Гоша сказал, что в этом мире к людям из неволшебных семей некоторые относятся с пренебрежением. Так что Даша глубоко вздохнула, гордо подняла подбородок и просто ответила:

– Да. И я не вижу в этом ничего позорного.

– Прости, если я тебя задел, но я и не думал кого-либо опозорить, – оправдания парня выглядели искренними. – Я просто спросил. Ты так растерялась, когда я поднял чемоданы в воздух. Первокурсница?

– Ну да, – Даша всё ещё смотрела на парня с недоверием. – А что, так заметно?

– У тебя кольца нет на пальце.

Даша, немного улыбнувшись, наконец-то присмотрелась к собеседнику: молодой человек лет двадцати, высокий и худой, но широкоплечий и мускулистый. У парня были короткие и прямые чёрные волосы и сильно загорелая кожа. Правую руку от ключицы до локтя украшала причудливая татуировка, переплетение чёрных штрихов и линий, создающих что-то руническое, северное – парень явно пытался спрятать под ней шрам, но, хотя татуировщик и постарался на славу, длинная старая отметина всё равно просматривалась достаточно чётко.

Лицо попутчика было так же весьма примечательным, если не сказать привлекательным или даже красивым: чуть грубоватые, мужественные черты, правильный рот с тонкими губами. Нос с горбинкой перелома немного портил точёный профиль парня, но этот недостаток с лихвой компенсировали большие, выразительные и совершенно необыкновенные глаза изумрудного оттенка.

У Дашиной мамы было колье. Та никогда не рассказывала, откуда оно у неё, но теперь Даша знала, что это, скорее всего, подарок прабабки своей отправленной в параллель дочери, напоминание о том, что род её не так прост. И колье это было поистине удивительным. Белое золото, переплетённое в такие замысловатые узоры, какие ни до, ни после, Даша уже не видела. Лёгкое, почти невесомое, даже несмотря на то, что в его искусном плетении россыпью зелёных капель были вставлены изумруды небывалой красоты. И хотя изумруды эти по сути своей были всего лишь холодными камнями, в живых и говорящих глазах попутчика Даша на миг будто снова увидела их блеск.

Она редко его видела даже дома – мать всегда держала колье в надёжном сейфе, спрятанном за картиной в зале. Её это паранойя, или паранойя отца, но колье доставалось раз или два в год, и то лишь для того, чтобы Маргарита Максимовна лично могла смахнуть с него невидимые пылинки.

Сердце Даши сжалось от нахлынувших воспоминаний – она и не думала, что скучает по дому.

– Ау! Ты спишь что ли?

Даша с ужасом поняла, что пристально смотрит парню в лицо задумчивым взглядом. Лицо её немедленно вспыхнуло румянцем, а попутчик, ухмыляясь, смотрел на неё, подняв одну бровь, и явно уже придумывая себе что-то, чего в Дашиных мыслях точно не было.

– Я иногда могу уснуть на ходу, – девушка виновато улыбнулась, попытавшись загладить возникшую неловкость разговора. – Травма головы, ещё ловлю последствия.

– Ааа… ну, тогда ладно.

Нагловатая улыбка не исчезла с лица парня, но он оказался не лишён такта и больше не затрагивал эту тему. Что ж, Даша была ему благодарна хотя бы за это.

– Меня, кстати, Игорь зовут. – Парень протянул правую ладонь для рукопожатия: тыльную сторону деформировал круглый шрам, как будто от серьёзного ожога. На среднем пальце было серебряное кольцо с причудливо выбитым на нём узором.

– А я Даша, – девушка протянула руку в ответ.

– Очень приятно, – Игорь открыто улыбнулся, сверкнув удлинёнными клыками.

***

Если бы, сидя в купе, Даша вдруг упомянула, что ненавидит лето, то Игорь бы охотно её поддержал. Дело было даже не в жаре, да и парень, к слову говоря, был абсолютно не против нырнуть в прогретое солнцем озеро, а потом валяться на солнцепёке, к концу сезона обычно обгорая до состояния, близкого к курице гриль. И проходи каникулы исключительно на пляже, Игорь был бы даже почти счастлив, вот только обстоятельства складывались несколько сложнее. Нахождение дома было пыткой – Игорь совершенно не ладил с родителями, так что сейчас, стоя в тамбуре и дымя сигаретой, парнишка просто радовался, что проклятые каникулы наконец-то закончились.

История его семьи была не слишком счастливой, но всё же не могла претендовать на уникальность. Мать Игоря, Светлана Антипенко, была дочерью банковского служащего. Дела отца шли неважно. Тем летом, в год, когда он полностью разорился, девушке было всего лишь девятнадцать лет.

Примерно в то же время овдовел отец Игоря, Виктор Воронцов, талантливый предприниматель и очень обеспеченный человек. От первого брака у него остался трёхлетний сын – Арту́р Воронцов, но мужчина был уже не в том возрасте, чтобы возиться с детьми – на тот момент ему исполнилось сорок пять лет. Виктор стал искать себе жену; не сложно догадаться, что выбор свой он остановил на Светлане Антипенко – красивая бесприданница из благородной семьи сразила его с первого взгляда. Он заключил сделку с её родителями: их дочь в обмен на хорошее материальное положение. У тех не было выбора – это был единственный шанс рассчитаться с долгами.

Вечером того же дня юную Свету поставили перед выбором: либо она выходит замуж за обеспеченного Воронцова, либо отец объявляет себя банкротом и всю их семью выбрасывают на улицу. Светлана прорыдала всю ночь – у неё был жених, которого она любила.

Наутро девушка со скорбным видом сообщила родителям о своём решении – если это необходимо, то она согласна на брак по расчёту. Свадьбу сыграли через две недели, и Светлана переехала к мужу. После этого дела её отца резко пошли на подъём; он рассчитался с долгами, а потом и вовсе разбогател – Виктор выполнил обещание.

С родителями Светлана больше не общалась – она ненавидела их за богатство, полученное ценой её счастья и свободы. Не могла смотреть, как им хорошо, а ей плохо. Не могла смириться с тем, что её фактически продали сорокалетнему мужику, вынудив отдаться за богатство.

Не выносила она и маленького Артура, ребёнка постылого мужа. Светлана била несчастного мальчика по поводу и без, а Виктор был так влюблён в молодую жену, что ничего не смел сделать.

Для себя женщина решила – пусть её продали. Пусть она теперь заложница в этом доме, пусть она не может никуда уйти – её семья после этого, скорее всего, автоматически скатится обратно к нищете. Пусть так. Но Виктор не увидит от неё детей. Скоро она уедет в академию, ведь ей нужно было доучиться. Ну а раз в полгода она уж как-нибудь исполнит супружеский долг, есть же определённые дни. Ссылаясь на целомудрие, потребует для себя отдельную комнату. У Виктора уже есть сын. Пусть растит своего мелкого ублюдка, но ребёнка от неё ему не видать.

Планам не суждено было сбыться – спустя полтора месяца после свадьбы, как раз за пару дней до отъезда в РМТА, женщина с ужасом узнала, что беременна. Академию пришлось забросить – Виктор настоял на том, чтобы жена перевелась на заочное обучение, ведь скоро она станет матерью, а студенческое общежитие не место для младенца.

Светлана впала в депрессию, жизнь для неё потеряла всякий смысл. Она просто ходила из комнаты в комнату, день за днём равнодушно наблюдая, как растёт её живот. Через полгода она приехала в академию и едва не завалила экзамены практически по всем предметам. Учёба сошла на нет; в марте Светлана в последний раз посетила РМТА, чтобы забрать документы. Стандартные Курсы Колдовства она так и не закончила.

Время не стояло на месте. Весной срок пришёл – холодным апрельским утром на свет появился мальчик. Взглянув в ярко-зелёные глаза ребёнка, Светлана поняла, что ничего к нему не чувствует.

Виктор же был сам не свой – любимая женщина подарила ему сына. Он был на седьмом небе от счастья, надеялся, что после рождения первенца их брак наладится. Сейчас он любил жену так, как никогда раньше.

Чего нельзя было сказать о ней. Изначально равнодушная, Светлана очень скоро возненавидела ребёнка. Причина была проста: двухлетний малыш с криком «Не тлогай Алти!» со всей своей детской силы бросил Светлане в голову игрушечный паровозик, когда та в очередной раз стала бить пасынка за какую-то незначительную провинность. Такого женщина не смогла ни стерпеть, ни простить. После этого случая Игорь огребал наравне с братом, но затравленным он не рос: каждый раз, когда мать отвешивала ему очередную оплеуху, бойкий мальчуган готовил ей какую-нибудь гадость.

Когда Игорю исполнилось три года, на свет появилась его младшая сестра – Андромеда. Маленькая копия своей матери, светловолосая, голубоглазая. Не испорченная ни злостью, ни завистью, но, к сожалению, не блистающая умом. Светлана обожала прелестную девочку, всё время её баловала, выполняла любые капризы. Когда Игорь подрос, он понял, почему такая разница в отношении – Дрю – так братья ласково называли сестрёнку – скорее всего, не была ребёнком Виктора.

Несмотря на то, что Светлана обрела радость в лице дочери, обстановка в доме не улучшилась. С каждым годом отношения в семье накалялись всё больше: мать в открытую заводила любовников, отец много пил, брат замкнулся в себе, а сестра просаживала деньги в магазинах.

Игорь же всё чаще стал пропадать на улице; связался с дурной компанией, пристрастился к картам, сигаретам и выпивке, стал частенько ввязываться в уличные драки. Неизвестно, куда бы вывела его кривая, если бы в одну ночь он сильно пьяный, да что там, практически замаринованный в дешёвом пойле, что в трактире позиционировали коньяком, не напоролся на компанию таких же хорошо выпивших гуляк.

Наглый, острый на язык мальчишка незамедлительно нарвался на неприятности. Били его от души и, положа руку на сердце, отчасти даже заслуженно. И длинный рубец на правом плече, что увидела Даша в вагоне, был лишь частью того, что скрывала от глаз одежда – спина, грудь и ноги пестрили подобными отметинами, напоминая парню о его малолетней дурости.

Тогда здоровье, а может, и жизнь Игоря спас такой же, как он, мальчишка, бродяга, которого в темноте местная шпана приняла за патрульного. Он помог полуживому Игорю добраться до дома – никто даже не обратил на Воронцова внимания, пока Артур не дотащил брата до комнаты, а домовой не вызвал лекаря, – а затем убрался восвояси.

После той ночи Игорь поубавил свой юношеский пыл и стал думать, прежде чем что-то делать.

Через неделю после того происшествия, всё ещё местами перебинтованный и изрядно помятый, Игорь выбрался на улицу. Он долго пинал камни по мостовой, когда кто-то вдруг спросил его о самочувствии. Игорь обернулся и увидел паренька, вытащившего его из передряги.

Его звали Мишка. Он жил на улице, от него плохо пахло, и он вечно голодал. Но, несмотря на его откровенно бомжатский вид, с Игорем они сдружились. Мишка был определённо лихой малый: воровал еду и выпивку, обчищал карманы у пьяных завсегдатаев трактиров, бил окна в богатых домах. Скрыться из любого места почти не заметным ему помогала способность превращаться в воробья – проще говоря, Мишка был оборотнем.

Игоря так поразил талант друга, что он тоже начал тренироваться для превращения. Через полтора года жители города нередко видели слонявшуюся по улицам огромную псину, похожую на ротвейлера, но выделяющуюся абсолютно чёрной шерстью и ярко-зелёными глазами. Жутковатый снаружи, пёс, тем не менее, был весьма миролюбив, а его манера катать на макушке маленького встрёпанного воробышка умиляла местных жителей. Вдвоём животные нередко выклянчивали в лавке пирожки или мясную обрезь, которую вечером, превращаясь обратно в людей, жарили на костре на берегу Великого Круглого озера, рассказывая байки, пугая русалок и пытаясь отыскать лох-несское чудовище, что, по слухам, иногда выныривало тут из параллели.

К сожалению, эта крепкая дружба продлилась недолго: родители Игоря узнали, что их сын, «чистокровный волшебник из хорошей семьи общается с каким-то оборванцем». Через пару дней после этого Мишка исчез. Просто испарился. Игорь пытался его найти, но безуспешно – парень как в воду канул. Игорю хотелось верить, что его друг просто перебрался в другой город.

Вновь потекла череда тусклых будней. Мать гуляла, отец пил, сестра тратила деньги и развлекалась, брат не отсвечивал. Игорь же шатался как тень, считая дни до окончания школы, чтобы, наконец, скрыться из этого ада.

Бандитское детство и нежелание учиться не могли не сказаться на аттестате: школу Игорь закончил с трудом, и по результатам экзаменов мог пройти разве что в заштатное училище где-нибудь на краю материка. Помог отец: Виктор Воронцов, даже несмотря на крепчающий с годами алкоголизм, всё ещё продолжал хорошо зарабатывать, обеспечив парню обучение в лучшем вузе страны, так что первого сентября двести девятого года Игорь курил на перроне, сидя на чемодане в ожидании поезда до академии. Из семьи с ним был только брат, который, впрочем, вскоре нашёл в толпе кого-то из своих друзей и всё пытался всех сдружить, но Игорь чувствовал себя не в своей тарелке, и очень скоро ушёл, кочуя между вагоном-рестораном и тамбуром почти до самого конца поездки.

Игорь не ловил звёзд с неба, не ожидая от жизни второго шанса, но в РМТА его дела быстро пошли в гору: он встретил новых знакомых, а учёба оказалась настолько не проблемой, что на втором курсе Игорь сумел перевестись на бюджет. От нечего делать парень даже записался в студенческую сборную по квиддичу; не особо рассчитывая на успех и даже покалечившись во время первого полёта, Игорь неожиданно втянулся, обретя в небе некую свободу, и через год уже играя в основном составе.

Был, пожалуй, лишь один минус, который продолжал преследовать Игоря: несмотря на привлекательную внешность, с девушками ему не везло катастрофически. Парень был не влюбчив, а может, просто подбирал такой контингент, но ни одна девчонка так и не смогла пробудить в нём нежные чувства. Его пассии казались ему слишком назойливыми, ограничивали его свободу, требовали каких-то глупостей. Дошло до того, что Игоря вообще перестало интересовать в них что-либо, кроме возможности получить секс.

Но в этот день что-то изменилось. Когда в купе вошла Даша, Игорь подумал, что девушка красивая, но не более того. Срывающийся голос, плохо скрываемое волнение и этот её удивлённый взгляд, когда он поднял чемоданы – в ней буквально всё вопило, что она смазливая глупышка. Но, то, с каким достоинством она сказала, что рождена неволшебниками, сразу показав, что на эту тему не даст над собой подтрунивать – Игоря это зацепило, заставив посмотреть на попутчицу по-новому и завязать с ней общение.

В мозгу что-то щёлкнуло: а ведь она ему действительно понравилась. Он не хотел с ней переспать, нет, уж точно не сейчас. Впервые за свою, так сказать, кобелиную карьеру Игорь воспринимал девчонку не как объект вожделения, а как личность. Странное чувство, которого парень давно не испытывал.

Игорь задумался. Что ж, она не дурна собой. Весьма не дурна… Ладно, что уж, она очень красива. Робкая немного, но это от незнания волшебного мира. Видно, что в ней есть стержень. Пока достаточно гибкий, но со временем он превратится в сталь, и Дашку просто ничто не сможет сломать. Так чего он ждёт? Её можно куда-нибудь пригласить, подарить ей цветы – всё по накатанному сценарию…

Игорь мотнул головой, словно отгоняя непрошеные мысли. Накатанный сценарий вёл к накатанному финалу, а он этого не хотел. Пока не стоило смущать Дашу своими нелепыми подкатами, тем более что девчонка и так малость не в своей тарелке – ещё бы, новый мир!

Выбросив в окошко докуренную сигарету, Игорь решил, что над первым свиданием подумает как-нибудь потом, после чего пошёл в купе, чтобы продолжить дружеское общение.

Глава 8

– ...а потом он выходит в коридор в одних трусах, а там, сама понимаешь, куча студентов и преподов, и начинает орать во всю глотку: «Где мои кальсоны?»

Дашка хохотала до слёз над историями Игоря. Несмотря на нагловатый вид и бандитскую физиономию, парень оказался довольно неплох. Весёлый, интересный и явно неглупый, так что разговаривать с ним было легко и непринуждённо. Игорь был живым и настоящим, и общение с ним понравилось Даше. Если не знать, что он колдун, то он ничем не отличался от самого обычного студента да хотя бы в том же Петербурге.

За беседой Даша совсем не замечала дороги и пролетающих мимо пейзажей, но, когда поезд выехал из леса, не смогла не посмотреть в окно и сдержать восторженного вздоха.

Территория, прилежащая к замку, поражала воображение, как поражают воображение курорты Швейцарии на туристических открытках. Бесконечные горные луга с яркими цветами, небо с привкусом ностальгии: климат Академического округа оказался близок Даше. Относительная прохлада, кучевые облака, пробирающий ветер – всё это до боли напоминало просторы Ленинградской области с её лесами и болотами, и потрясающей красоты вечерним небом. Возле стен академии росли огромные зелёные дубы и клёны, к северу от замка стоял непроходимый хвойный лес. Но особенно очаровали три озера, соединённые между собой небольшими каналами. Поверхность этой воды была зеркальной. Настолько, что казалось, будто небо раздвоилось и находится не только вверху, но и внизу.

Сама академия представляла собой большой готический замок. Хотя нет, большой – мягко сказано. Замок был громадный, гигантский настолько, что пришлось бы потратить несколько дней, чтобы обойти его полностью.

Как рассказал за время поездки Игорь, РМТА строили в древности, примерно на рубеже XI – XII веков, ещё до того момента, как колдуны обнаружили магическую параллель. Тогда она звалась не РМТА, а Балий, от славянского «колдун», стояла в непроходимых болотах Великого Новгорода и тщательно охранялась от простаков. Говорят, что маскирующие заклятия накладывали так хорошо, что в тех исконных местах и по сей день было легко заблудиться.

Почему стилем замка стала европейская готика, никто уже точно и не знал. По одной распространённой легенде, в строительстве участвовал заморский купец, что своими рассказами и эскизами вдохновил зодчих на создание величественного сооружения.

Балий веками принимал в свои стены юных колдунов и колдуний, обучая их не только магии, но и искусству таить свои знания от простых людей. И когда после открытия параллели магическое сообщество решило переместиться, то вопрос о судьбе академии – в те времена уже РМТА – встал очень остро.

С одной стороны, многие волшебники в то время оставляли свои дома, просто дублируя их зеркально в параллель. Но РМТА стояла на своём месте веками, она впитала в себя так много магии, в её стенах творилось столько всего, что не нужно видеть простакам, что нельзя было оставлять её без присмотра. К тому же, строение огромно, и чары, скрывающие его от посторонних глаз, ослабли бы гораздо раньше, чем разрушится академия, дав потоку любопытных простаков прямой доступ в колдовские стены, поставив под удар секретность волшебного мира. Разрушить РМТА тоже было нельзя – древняя школа хранила свои секреты. Не просто же так вход в её подземелье оставался под запретом – куда ещё в стародавние времена было девать опасных узников?

После большого и длительного совещания перенести в параллель решили всё здание и прилегающие к нему строения. Процесс длился без малого десять лет и проходил с грандиозным количеством сложностей и разных нюансов. Из-за перемены ландшафта приходилось переделывать фундамент и изменять расстояния между строениями, простаки, что становились случайными свидетелями, сотнями шли на изменение памяти. Но всё в итоге получилось как нужно. РМТА перекочевала из новгородских болот в Академические горы и, как и в древности, оставалась лучшим учебным заведением страны, но уже не таясь под тенью отводящих взгляд заклятий. И сейчас, подъезжая к платформе вокзала и любуясь прекрасными видами на фоне заходящего солнца, Даша думала, что такое место просто не может не тянуть на приключения.

***

– Всех первокурсников прошу подойти ко мне! – В холле на первом этаже замка стояла женщина, вокруг неё потихоньку собирались люди. – Оставляйте вещи у лестницы, клетки с животными ставьте туда, домовые присмотрят за ними. Поживее, поживее!

Игорь помог Даше сбросить чемоданы в общую кучу и протянул ладонь для рукопожатия, когда Даша поставила на пол переноску с котом.

– Ну, теперь без меня, – сказал Игорь, сомкнув свои прохладные гибкие пальцы вокруг Дашиных. – Сейчас распределение будет, другие курсы в этом не участвуют. Удачи, Дашка. Может, попадёшь в третье общежитие.

– А что в нём?

– Я.

Парень улыбнулся, обнажив белые зубы.

Даше вдруг вспомнилась Генкина ухмылка. Его большой, кривозубый рот, его светлая кожа и серые глаза, его нос картошкой... Почему она его вспомнила? Да потому что с Игорем ей сегодня было так же хорошо и непринуждённо, как и с ним.

– Бобик, ну где ты ходишь? – Наверху лестницы стоял бритоголовый парень. Обращался он к новому Дашиному знакомому.

– Мне пора, – Игорь взял свой чемодан и пустую клетку. – Ещё раз удачи. Если увидимся, покажу филина.

Он направился вверх по лестнице, пожал руку бритоголовому, и, громко смеясь над чем-то, они направились дальше.

Сердце Даши на миг кольнула глупая ревность, от которой девушка тут же отмахнулась. Они с Игорем знакомы всего несколько часов – глупо было ждать, что этот парень вот так сходу превратится в твоего лучшего друга и станет повсюду тебя сопровождать. Стоило познакомиться со своими однокурсниками, возможно, что настоящие друзья именно в этой толпе вновь прибывших семнадцатилеток.

– Все здесь? – Снова говорила женщина, собиравшая первокурсников. Даша только теперь обратила на неё внимание.

Внешне лет сорок. Строгое чёрное платье чуть ниже колена, чёрные колготки и такие же чёрные туфли на невысоком каблуке. Русые волосы женщины собраны на затылке в аккуратный пучок, на голове – траурная шляпка с вуалью, придающая аристократического благородства.

«Либо вдова, либо похоронила кого-то из очень близких... Скорее первое...»

Даша мотнула головой – мысли лезли в самый неподходящий момент.

– Ещё раз повторяю, встаньте все смирно, мне нужно вас посчитать.

Толпа угомонилась, женщина вытянула руку с кольцом вверх и выстрелила снопом искр. Было похоже на фейерверк. Искры опустились над головами первогодок, повисели там немного, а затем поднялись под потолок, образовав светящееся число.

– Сто восемьдесят три... Одного не хватает.

Дверь резко открылась и в холл вбежала девушка с чемоданом и аквариумом с ярко-зелёной лягушкой.

– Великое Открытие*, сколько можно! – вдова была возмущена. – Мы так опоздаем на распределение!

Девушка встала рядом с Дашей. Её круглое лицо, даже несмотря на южный загар, казалось красным от смущения. Дабы поддержать опоздавшую, Даша улыбнулась. Девушка улыбнулась ей в ответ.

– Итак, – вдова говорила дальше, – добро пожаловать в Российскую магическо-телепортационную академию. Я рада видеть новые лица в стенах этого замка. Но, впрочем, к делу, – женщина выразительно подняла бровь. – Зовут меня Марина Вадимовна Шольцева, я являюсь преподавателем основ бытовой магии и проректором РМТА по учебно-воспитательной работе. Сейчас я провожу вас в банкетный зал, где вы обретёте кольцо. После этого вы все станете полноправными членами магического общества. Далее будет распределение по общежитиям и праздничный ужин, после чего вы сможете отправиться по своим комнатам. Большая просьба: когда выйдет ректор, чтобы сказать приветственную речь, прошу вас – не смейтесь. Вы сами поймёте почему. Встаньте парами, я проведу вас в банкетный зал.

Первогодки послушно начали выстраиваться в колонну по два человека. Даша встала рядом с каким-то парнем и даже попыталась о чём-то с ним поболтать, но тот сильно волновался и к разговору остался равнодушен.

Однажды Даша была в старинном замке, там, в параллели, но он просто терялся рядом с величием академии! Было трудно описать всё великолепие обстановки. Огромные арочные своды старинного замка, его фрески и лепнина, изображавшие сказочные сюжеты – А может и не сказочные – здесь всё возможно! – просто завораживали Дашу. Особенно поражало девушку освещение: тысячи маленьких светящихся шаров размером с кулак парили под потолком и возле стен, медленно толкаясь в воздухе и озаряя залы приятным тёплым светом.

Очарованная странными светлячками, Даша не заметила, как процессия остановилась. Извинившись перед впереди стоящим, которому девушка наступила на пятки, она стала осматриваться: студенты находились в банкетном зале перед длинным столом, где сидели преподаватели. Проректор встала чуть впереди и резко взмахнула рукой, выпустив столб ярко-оранжевых крупных искр. В тот же момент рядом с ней появился небольшой столик, на котором стояла коробка, обитая красным бархатом. Марина Вадимовна открыла крышку – внутри что-то блестело. Спустя мгновение Даша поняла – это кольца.

– Сейчас вы соединитесь с кольцом. Не бойтесь, только мысленно, но не исключено, что некоторые привыкнут к нему так, что просто не захотят снимать. Я буду называть фамилию и имя студента. Тот, кого я назову должен выйти ко мне, вытянуть руку перед ящиком и громко сказать «РЭНТОЛОМЕНДЕС». Вам не нужно бояться – если что, я помогу. Вопросы есть? Нет? Отлично, – Шольцева развернула какой-то свиток, видимо, список учеников. – Аванисян Белла.

Опоздавшая девушка подалась вперёд, но затем встала как вкопанная. Даша слегка подтолкнула её. Белла вдруг как будто очнулась и на твёрдых ногах бодрым шагом пошла вперёд. Она была похожа на куклу: маленького роста, с тонкой фигуркой и круглыми щеками. Копна длинных тёмно-каштановых кудрей, украшавших её голову, подпрыгивала при каждом шаге. Весь вид Беллы был предельно решительным, чего не умаляли даже её нелепая пышная юбка и розовая блузка.

Девушка встала перед коробкой и вытянула руку.

– «РЭНТОЛОМЕНДЕС!» – Кольцо выскочило из общей массы и юркнуло на палец Беллы. Проректор ласково похлопала её по плечу.

– Поздравляю. Можешь занять любое свободное место, – она указала рукой на четыре длинных стола, по обеим сторонам которых стояли стулья. Белла бодро подошла к одному из них и села на первое попавшееся место. – Аникина Анна.

Распределение колец пошло быстрее. Все поняли, что процесс, в общем-то, и не страшный, поэтому резво подходили к коробке и бодро выкрикивали заклинание.

– Баранов Михаил... Боков Никита... Ветлужских Екатерина... Голубева Дарья.

Даша глубоко вздохнула, гордо вскинула подбородок и пошла вперёд. Ноги вдруг резко отяжелели, словно налились свинцом, Даше показалось, что она упадёт. Её вдруг посетила мысль: что если Мамонов ошибся? Что если никакая она не колдунья? Вдруг она произнесёт заклинание и ничего не произойдёт? Тогда под смех и улюлюканье её отправят обратно в параллель к родителям! Нет, такого она не допустит. Её жизнь была слишком яркой в эти месяцы. Она не сможет жить по-старому.

С каждым тяжёлым шагом Даша обдумывала план побега, если её решат переместить обратно. Лучше она будет жить здесь, чем существовать там. И тут можно будет найти себе занятие без магии. Живут же как-то дети до семнадцати или те же вервольфы из простой параллели. Даша тоже сможет. Это её мир. С родителями она перережет себе вены в первую же ночь.

Наконец, девушка оказалась у заветной коробки.

– Подойди ближе, – Шольцева говорила чуть слышно, едва шевеля губами. – Ничего не бойся.

Даша подошла, хоть не бояться было и сложно. Вытянула руку – та чуть заметно тряслась, – набрала побольше воздуха в лёгкие.

– «РЭНТОЛОМЕНДЕС!» – крохотная золотая змейка вдруг выпрыгнула из общей кучи на руку девушки, заставив ту вздрогнуть от неожиданности. Трижды обвив средний палец, змейка упокоила голову на суставе и застыла. В этот момент Даша почувствовала не просто облегчение. О, она не знала, как это описать… Прилив силы, энергии, какого-то непонятного чувства… почти счастья.

Она подошла к столу и неуклюже плюхнулась на стул рядом с Беллой. Конечности немели, её мелко трясло. Всё получилось, главный кошмар её жизни отступил. Она колдунья. Самая настоящая – змейка это подтвердила. Она останется здесь.

– Ты тоже почувствовала?

– А? – Даша отрешённо повернула голову: Белла смотрела на неё восторженным взглядом своих орехово-карих глаз.

– Ну... – Белла словно стеснялась продолжать разговор. – Силу. Ты тоже её ощутила?

– И ты?

– Ага. Но, по-моему, нашего с тобой восторга никто тут не разделяет.

– Не совсем, – возразила Даша. – Посмотри туда.

Белла проследила за взглядом: симпатичный толстый паренёк с русыми волосами сидел с таким же мечтательным выражением лица.

Распределение закончилось довольно скоро, и вот настал момент произнесения торжественной речи ректора. Даша увидела, как в центре преподавательского стола поднялся невысокий человек в шляпе. Он вышел в центр зала, и тут все сразу поняли, почему Марина Вадимовна предупредила их не смеяться – речь говорил сатир.

– Дорогие ученики, сегодня к вам впервые можно официально обратиться «маги и чародейки»…

Выпучив глаза, Даша оказалась не в силах скрыть полуулыбку. Белла подавилась смехом, да и вообще в зале мало кто держался серьёзно.

Даша готова была аплодировать – зрелище лучше, чем в цирке. Живя в привокзальной гостинице, она успела повстречаться со многими существами, в том числе и с сатирами. Это были невысокие, но статные создания с мускулистыми телами и грубыми лицами. Снизу до пояса их кожа была покрыта густой блестящей шерстью разных цветов. Одевались они во что-то простое, обычно кожу или шкуры, мужчины зачастую ходили с голым торсом, прикрываясь лишь подобием набедренной повязки либо же вообще так. Все сатиры без исключения очень гордились своими рогами. Полировали их, подпиливали, а женщины-сатирки даже покрывали их позолотой и украшали драгоценностями. Обычно сатиры жили в лесу или в деревнях, поближе к природе. Занимались земледелием и охотой, женщины очень красиво вырезали деревянные украшения – Даша приобрела себе браслет и подвеску. Плоды своих трудов сатиры продавали на рынке, чем прекрасно себя обеспечивали.

Когда на перроне Даша впервые увидела этих гордых существ, она была очень впечатлена: от них веяло духом дикой природы, свободой и силой. Ректор же не вызывал ничего, кроме жалости и смеха. Он, по-видимому, не был фанатом образа жизни своих сородичей. Никаких шкур и кожи не было. Ректор натянул сорочку – она по-дурацки торчала из-под длинной полы приталенного пиджака, ибо штанов ректор не носил, и заправить её было некуда. Серая шерсть на ногах тут же заставила вспомнить детскую песенку про серенького козлика. Шляпа, то и дело сползающая вверх, никак не хотела прикрывать рога.

Ещё ректор был старым и обрюзгшим. В нём не было и намёка на ту дикую красоту, которая когда-то так поразила Дашу в сатирах. Она не знала, было ли назначение нечеловека на пост ректора академии каким-то политическим ходом, но, судя по виду Шольцевой, особым уважением Сатиров не пользовался.

– … все вы стали настоящими волшебниками. Но это ещё не всё. Вам нужно совершенствовать свои силы, набираться знаний...

«У него даже голос блеющий! Но боже, как же глупо выглядят его пиджак и сорочка рядом с козлиными ногами!»

– ...кое-какие меры безопасности. Во-первых, купаться в озёрах запрещено. Там полно русалок, которые обожают топить юношей, и водяных, которые не равнодушны к утоплению девушек. В прошлом году одна студентка ослушалась запрета. Теперь вы можете поговорить с ней, она часто сидит на берегу. Только не пугайтесь, что она теперь обладательница роскошного серебристого хвоста. У них с местным водяным не так давно состоялась свадьба. Далее, ходить в лес по ночам также не рекомендую – там водятся отнюдь не одни единороги. Ну и напоследок: в замке полно привидений. Некоторые из них вполне миролюбивы, но некоторые, например узник подземелья и дух погибшей преподавательницы в коридоре пятого этажа, очень опасны. Были и летальные исходы…

А вот после этих слов зал немного напрягся и атмосфера общего веселья улеглась. Даша нервно сглотнула: «Ничего себе академия! Ректор-козёл, водяные и привидения-убийцы!»

– Теперь распределение по общежитиям, – на этот раз говорила Шольцева. – Вытяните руку с кольцом вверх и произнесите «ЛАПИДИМА».

Все так и сделали, Даша и Белла не были исключением. После этого ладонь Даши сильно зачесалась – она посмотрела на неё и чуть не упала. На ней была огненная цифра три, которая бесследно исчезла через пару секунд после того, как Даша её увидела.

– Это номер вашего общежития. После небольшого банкета коменданты проводят вас.

Через мгновенье на столе появилось множество роскошных блюд. Таких роскошных, каких Даша не ела даже в ресторане.

«Небольшой банкет? Ну вы, блин, даёте!» – с этой мыслью девушка взяла ложку и стала накладывать себе на тарелку всё, что только стояло в поле досягаемости.

_____

* Великое открытие - в параллели является аналогом простаковского «О, Господи!» или «Боже мой!». Повсеместно используется магами всех рас и всеми разумными видами. К слову, фразу «Чёрт тебя дери!» в параллели используют частенько. Причина проста: чёрт в параллели – вполне материальный персонаж. Обитает в лесах и пещерах и встреча с ним смертельно опасна, от чего существо ожидаемо не пользуется народной любовью.

Глава 9

Котёнок удобно устроился на руках и тихо мурчал, а Даша всё равно не могла уснуть, хоть бы и под эту мирную вибрацию крохотного пушистого тельца. Битый час она сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела в окно на пейзажи академии, прекрасные до той степени, что в сравнение не шло даже подножие швейцарских Альп. Небо прояснилось, и природа не выглядела угрюмой или мрачной, звёзды и луна служили естественными источниками света, отражаясь в воде и освещая деревья, отбрасывая на землю причудливые тени. На мгновенье Даше показалось, что она увидела, как между деревьев промелькнул олень с огромными ветвистыми рогами, но уверенности не было – её окно находилось довольно далеко от земли.

Всего в академии было пять общежитий, два из них расположились на больших лоджиях, занимающих длину чуть ли не целого коридора, а остальные, в их числе и третье, – в башнях.

Третье общежитие было самым небольшим и малолюдным, но самым высокостоящим и довольно интересным с точки зрения построения. Круглая в сечении башня, немного загадочная, но не мрачная, а светлая и довольно уютная. Она делилась на пять этажей и заканчивалась чердаком, на котором жили совы и вороны. Подняться наверх можно было по винтовой лестнице, идущей по центру. На первом этаже располагался общий зал - холл, как его иногда называли, - небольшая кухонька с камином и уютными креслами, столы и диваны. Здесь народ собирался в свободное от учёбы время, чтобы готовиться к занятиям, да и просто посидеть в приятной компании, сварить кофе или чем-нибудь перекусить.

Когда первокурсников впервые ввели в общежитие, народу в общем зале было относительно немного, но воздух в помещении буквально гудел от голосов людей, отмечавших начало учебного года. В этой толпе Даша увидела и Игоря – тот сверкнул зелёными глазами в её сторону и весело отсалютовал оранжевыми огоньками кольца, выложившими в воздухе искрящийся силуэт совы.

Правда, первогодкам было не до спецэффектов: предстояла довольно долгая канитель с распределением по комнатам. Этажи были поровну разделены между девушками и парнями: второй и четвёртый – мужские этажи, третий и пятый – соответственно женские. В комнату селили по двое. Комендант – низкорослый домовой с шапкой соломенных волос и в красной рубахе, похожий на брутального Кузьку – с распределением особенно не церемонился. Едва он увидел, что Даша и Белла о чём-то переговариваются, он вытянул девушек из группы и отдал ключи от комнаты «305», распихивая остальных новоиспечённых магов примерно по тому же принципу.

В темноте спальни во сне шумно вздохнула Белла, крепко обняв старую плюшевую пчелу с облезшими глазами. Для девушки день выдался длинным и утомительным, и она засопела, едва голова коснулась подушки. Даше же не спалось на новом месте, в новой постели. В новом мире.

Теперь она полноправная колдунья – Даша с удовольствием посмотрела на золотую змейку, трижды обвивающую её палец. Она почувствовала силу, когда овладела кольцом. Она может колдовать. Но всё же, её колдовская линия была прервана, её родители – простаки. Даша сомневалась, сможет ли колдовать достаточно хорошо.

Это было так странно. Она так быстро приняла на веру, что её жизнь может измениться в лучшую сторону, что совсем не подумала о том, что будет, если произошла ошибка. Что бы было, если б змейка так и не выпрыгнула из общей коробки? Этот факт не тревожил девушку до сегодняшней ночи…

***

– Правда? Не похожа если честно, – сказала Даша и тут же прикусила язык, подумав, что сейчас наверняка следует каким-то глупым стереотипам.

Но Белла не обиделась на прямоту соседки. Девушка и сама знала, что, несмотря на то, что она на четверть армянка, и на одну восьмую – цыганка, она не выглядит так, как обычно выглядят южные девчонки. Кожа у неё скорее загорелая, чем смуглая, черты лица – мягкие и округлые, да и нос совершенно не укладывался в понятие «классический армянский». Волосы Беллы были так же далеки от чёрных – мелкие густые кудри имели приятный тёмно-каштановый цвет.

– Армянка я по документам – я родилась в Армении, когда родители проводили там отпуск. Выскочила раньше срока, мои не ожидали совсем, потом пожили там какое-то время. Мой папа наполовину армянин, вот и меня тоже записали.

– А Белла? Кто придумал, мама или папа? Очень красивое имя.

– Спасибо, – Белла смущённо покраснела. – Это бабушка, мамина мама. Она ещё до всяких УЗИ сказала маме, что родится девочка. Мама посмеялась, и сказала, что в таком случае, если бабушка действительно окажется права, то пусть она и выбирает имя. Вот так я стала Беллой. Всем понравилось, правда, даже папиным родственникам. Они вообще любят необычные имена. У меня, например, двоюродного брата Мартином зовут. Принимают за итальянца.

Даша усмехнулась, а Белла всё рассказывала, коротая время до аудитории:

– У меня много чего намешано. Мама вот русская, но с цыганскими корнями – моя прабабушка чистокровная цыганка. Папа наполовину русский, наполовину армянин – моя русская бабушка вышла замуж за дедушку армянина. У нас, по сути, очень необычная семья…

Белла осеклась, но Даша уже спросила:

– Да брось! Что такого необычного в многонациональности?

– Я не про национальность. – Белла опять покраснела. – Просто мой папа – простак, а мама – колдунья.

Даша была поражена настолько, что даже остановилась.

– Как такое возможно?

– О, это прям история любви для слезливых романов! Мама у меня лекарь, она тогда решила проходить практику в параллели, совершенствовать изучение простейших заболеваний. Там и познакомилась с моим отцом. Влюбились по уши! А потом он заболел, менингит. Мама все правила нарушила, но его спасла. А папа, глядя потом на свои анализы, можно сказать, и сам догадался, что моя мама может нечто большее, чем может простой человек. Вот она ему и призналась. Поженились почти сразу. Мама отца сюда увезти хотела – не позволили. Тогда мамка ультиматум – либо я живу в параллели с собственным зеркалом, либо хрен меня тут кто больше увидит.

– И что, согласились?

– А куда они денутся! Мама очень хороший лекарь, но в параллели ей нельзя работать по специальности. Так что портал ей разрешили, он висит у нас на стене в коридоре, открывается по часам, когда моей маме нужно на работу или обратно, пропускает только её, ну, в этом году ещё и меня. Но колдовство в параллели тоже ограничено, у нас даже обстановку в доме каждый год специальная служба проверяет, чтобы ничего подозрительного. Так что я сюда из параллели езжу.

История Дашу впечатлила. Белла всё больше и больше нравилась ей, с ней хотелось подружиться, да и сама Белла, кажется, была не против.

***

– Доброе утро, класс.

В аудиторию вошёл молодой преподаватель по боевой магии, и Даша краем глаза заметила, что девушки её группы уже смотрят на него влюблёнными глазами. И он действительно был красив: немного за тридцать, высокий и стройный, с тёмными волнистыми волосами, кареглазый – похож на молодого Джонни Деппа. Довольно интересными были небольшие усы и бородка, делавшие его тонкие черты лица почти аристократическими.

– Ну, для начала поздравляю с началом учебного года. Моя пара у вас, кажется, первая? – Преподаватель небрежно махнул рукой, и учебники и вещи на столе разлеглись по местам, журнал раскрылся на нужной странице, а мел начал выводить на доске буквы. – Ладно, знакомимся. Зовут меня Константин Дмитриевич О́гнев, ближайшие шесть лет я буду преподавать у вас боевую магию.

– А на доске вы имя написали, думаете, что мы совсем тупые?

– Я уверен, – ответил Огнев на замечание из аудитории, не поднимая взгляда от журнала, – что среди вас найдётся пара-тройка человек, которые не запоминают имена. Я вот не запоминаю. – Преподаватель посмотрел поверх очков на пухлощёкую русоволосую девушку с первой парты, безошибочно угадав возмутительницу спокойствия и вогнав её в краску пристальным взглядом умных глаз. – Поэтому сразу оговорюсь, что с любым вопросом сначала подхо́дите и представляетесь. Серьёзно, вас слишком много. На мне в этом году с первого по третий курс, плюс курсанты-первогодки ОБТС. Ладно, теперь по теме: мой предмет – боевая магия. Не обольщайтесь, это вам не дуэльный клуб, не кунг-фу и не проклятья. Это ваша самозащита. Не только от чёрной магии, но так же от нежити, от нечисти и от магии других существ. Боевая магия поможет вам распознать на себе проклятье, поможет не стать жертвой лешего, когда вы уйдёте бродить по местному лесу, а я уверен, такие рано или поздно найдутся. Боевая магия поможет вам не стать любовником русалки – любителей купаться мы вылавливаем каждый год.

– А я не прочь с русалкой. Кто знает, куда вставлять? – В зале раздались смешки, но Огнев не отреагировал.

– Боевая магия объединяет в себе всё, что так или иначе помогает вам не погибнуть в нашем разнообразии видов и существ. Сегодня чего-то первоклассного я вам не покажу. В конце пары объясню, как защищаться от призрака и полтергейста, а пока что введение. – Огнев вышел из-за стола, а мел снова подлетел к доске, нарисовав схему магического кольца. – Вообще-то эту тему должны объяснять на Стандартных Курсах Колдовства, но поставить их первой парой вам не получилось. Поэтому рассказываю я. Кто знает, из чего состоит кольцо?

Руку поднял обаятельный толстый паренёк. Даша узнала его: на банкете он точно так же, как Белла и Даша, почувствовал прилив силы.

– Ага, молодой человек за первой партой. Вы у нас… – Огнев сверился с журналом и вопросительно поднял взгляд.

– Н..Н...Никита Бок-боков. – Парень заикался. То ли из застенчивости, то ли по жизни.

– Так из чего состоит кольцо, Никита?

– Тр…тр…тр…тр-ри субста-анции. Ма-атериал к…к…кольцовщ…щ…

– Великое Открытие, кто-нибудь ещё может об этом рассказать? Мы же так до утра просидим!

Огнев бросил ледяной взгляд на задние ряды:

– Тишина в аудитории! Материал кольцовщика, что ещё? Я слушаю, продолжайте!

Пунцовый от смущения Никита был готов, казалось, провалиться сквозь землю, но под ободряющий взгляд Константина Дмитриевича продолжил:

– В-внутри су-убстанции ид-дёт кро-овь.

– Да. – Мелок Огнева заштриховал на доске часть кольца, обозначающую сердцевину. – Именно кровь даёт вашему кольцу тот вид, который оно имеет. Но есть ещё одна субстанция, основная, без которой ничего не работает. Можете назвать третью?

– М… м… мма…а… а…

– Вы серьёзно? Вы собираетесь слушать его конца уроков? Да просто прочитайте нам уже эти тупые лекции, и мы пойдём!

В ответ на очередное замечание Огнев лишь подкатил глаза к потолку, а потом внезапно бросил в задние ряды вспышку. Раздался хлопок, кто-то вскрикнул, пара человек выругалась, ещё несколько повскакивали со своих мест, а компания из трёх человек, что не давала Никите собраться, зависла в воздухе. Студенты часто дышали, испуганно моргали и, казалось, не могли говорить и двигаться.

– Магия. – В звенящей тишине зала голос Огнева прозвучал тихо и загадочно. – Это третья субстанция. Магия – это то, что окружает всех нас, любое существо в этой вселенной, любой атом. Будь то человек, или животное, или даже камень – всё имеет свою магию. Сейчас каждый из вас, как маг, ничего из себя не представляет. Вы сидите здесь, смеётесь, отвлекаетесь, все такие уверенные в себе. Но вы просто толпа первокурсников, бурлящая энергией, и никто из вас сейчас понятия не имеет, кто на что способен. И в основы боевой магии входит определение того, насколько сильный перед вами маг. Каждый из здесь сидящих будет уметь колдовать, но по-настоящему сильных, – взгляд преподавателя на долю секунды задержался на Даше, – будут единицы. И я хочу научить вас всему, чему могу научить. Просто банально затем, чтобы вы, гуляя со своей девушкой или парнем по ночному городу и нарвавшись на компанию вампиров, могли за себя постоять. Поэтому хватит болтать и глумиться. Продолжаем лекцию.

Бросив в задний ряд новую вспышку, Огнев опустил студентов на свои места, но когда один из них захотел крикнуть что-то возмущённое, из его горла до конца пары не вырвалось ни звука.

***

– Господи, как он крут! – Глаза Беллы блестели от восторга. – Как он заступился за того парня!

Даша усмехнулась, глядя, как её соседка разве что не пускает сердечки в атмосферу всем своим телом, готовая прямо сейчас вернуться в аудиторию и предложить Огневу руку, сердце и что-нибудь ещё из своих частей и органов. Что ж, это, впрочем, не раздражало – Константин Дмитриевич уже и так претендовал на звание героя дня.

Прошло две пары, и девушки довольно сильно проголодались. Ребята с четвёртого курса бегло описали им маршрут, по которому можно дойти до банкетного зала. На словах всё было просто, но на деле…

– Эй! Ты, гляжу, не мелочишься, сразу в подвалы спускаешься! Смело.

Даша повернула голову: на подоконнике сидели два студента. В том, что, как паровоз, дымил сигаретой, девушка узнала Игоря.

– Привет, – улыбнулась Даша, когда Воронцов, спрыгнув на пол, подошёл к ней ближе. – Мы в банкетный зал шли вообще-то…

– Так это вам в другую сторону. – Бритоголовый приятель Игоря, что накануне встретился тому на лестнице, так же слез с подоконника и встал рядом. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что бритоголовым он вовсе не был, просто волосы острижены коротким ёжиком и были такими светлыми, что казались прозрачными. Типом он вообще был весьма примечательным: огромного роста - выше ста девяноста, это наверняка - нордические черты лица, очень привлекательные и выразительные, короткий рукав футболки обнажал накаченные загорелые руки. Рядом с этим викингом терялся даже харизматичный Игорь.

– А вот туда, – Игорь ткнул пальцем в сторону, в которую Даша с Беллой изначально направлялись, – ведёт лестница в подземелье. Она заперта, конечно, но у вас такой энтузиазм, что я бы не надеялся на замки́.

– Кажется, нам дали немного не то направление, – сказала Белла, отчего-то покраснев.

– Так можем показать, – «бритоголовый» улыбнулся, посмотрев на Беллины полтора метра с высоты своей «колокольни». – Мы, в принципе, примерно в ту же сторону собирались. Заодно дорогу запомните.

Даша с Беллой, переглянувшись, согласно кивнули. Намного проще ориентироваться, когда рядом кто-то, кто уже знает замок. К тому же, парни так же обитали в третьем общежитии, и их помощь ещё не раз могла пригодиться.

– Тогда знакомимся. – Игорь криво улыбнулся, но не потому, что был чем-то недоволен, а просто, скорее всего, улыбался так всегда. – Меня Игорь зовут, – парень кивнул Белле, после чего показал на друга: – А это Рома, человек странный, но надёжный.

– Иди нахрен, Бобик! – Рома толкнул друга в бок. – Девчонки, скажу сразу: никогда не слушайте эту злодейскую рожу, целее будете. Вот серьёзно, столько неприятностей, сколько происходит с ним, вы в жизни не увидите.

Даша рассмеялась:

– Совсем немного неприятностей нам не повредит. И меня, кстати, зовут Даша, – девушка кивнула Роме, а потом легонько толкнула Беллу в бок. – А это Белла, мы живём в одной комнате.

– Привет, – Белла почему-то снова покраснела. – А почему Бобик?

– Да потому что псина сутулая, – махнул рукой Рома.

– Добро пожаловать в дурдом. – Игорь закатил глаза к потолку.

– Прости, а можно нескромный вопрос?

Белла всё не унималась, и Рома лишь пожал плечами «Валяй!»

– У тебя не было эльфов в роду? Цвет глаз очень необычный.

Рома в голос расхохотался хриплым смехом, а Белла явно смутилась. На взгляд Даши, ничего такого уж сверхъестественного в вопросе соседки не было, так как глаза у парня и правда были странного, но красивого тёмно-голубого, почти синего оттенка, а Белла, очень любившая эльфийскую культуру, уже успела рассказать про то, что многие голубоглазые и светловолосые люди являлись потомками эльфийской крови.

– Нет, – ответил Рома, всё ещё смеясь, – эльфов, насколько мне известно, в моей родне не было. Рискну лишь предположить, что кто-нибудь из далёких предков намудрил с заклятиями.

– Прости, я просто впервые такое вижу. Мне ещё не приходилось общаться с кем-то, чьи потомки не знали ничего, кроме магии.

– Добро пожаловать в параллель, чародейка.

Рома снова ухмыльнулся, после чего, будто нарочно подливая масла в огонь, подался вперёд, галантно поклонился и поцеловал руку Беллы.

Реакция была мгновенной; Даша едва не рассмеялась в голос, наблюдая, как у бедной девчонки чуть не повалил пар из красных от смущения ушей, а лицо вмиг приобрело оттенок, близкий к помидорному.

– Великое Открытие, Романыч, ты серьёзно? – Игорь прикрыл лицо ладонью. – Пошли лучше их проводим, пока они нежить какую из подвала не выгнали. Заодно сами пожрём. – Игорь повернулся к первокурсницам: – Если вас, конечно, ещё не сильно тошнит от нашего общества.

– Не сильно, – ответила Даша. – Пошли, есть хочется.

– Только теперь без подколов, – подытожила Белла, всё ещё смотря на Рому со смущённой улыбкой. - И расскажите про дух преподавательницы на пятом этаже, а то нам поутру уже успели наплести каких-то глупостей, что её вызывают с того света несчастные влюблённые.

Игорь с Ромой, как по команде, сделали таинственные лица, готовые в красках поведать, по-видимому, местную страшилку для первокурсников.

Глава 10

– Не «ПЛАМИДОТА», а «ПЛАМИТДОДА»!

Половину второго ночи четверо ребят сидели в зале третьего общежития. Белла отрабатывала заклятье левитации, Рома второй час не мог этому же заклятью научить Дашу, а Игорь заснул на конспекте по алхимии, невинно пуская слюни.

– Блин, Даша! – Рома с обречённым видом схватился за голову. – Ты невыносима! Вау, ты чего?! Даш, да я ж не со зла…

Поздно. По щекам девушки струились слёзы.

Так и должно было случиться! У девчонки из неволшебной семьи не может быть колдовского дара. Змейка ошиблась. Все узнают об этом, и её, Дашу, отправят домой.

– Даша, Даша, Даша... Да брось, это всего лишь заклинание. Не надо так расстраиваться! Даш, я не умею успокаивать… Белла… Белла помогай, – Рома сам начинал паниковать, явно не ожидая слёз в такой простейшей ситуации. – Игорь… Игорь, проснись! – Рома со всей силы стукнул кулаком по столу.

Парень спросонья подскочил так резко, что едва не вывалился из кресла. Ругнулся неразборчиво, сквозь зубы, и явно был готов сказать что-то ещё, но увидел заплаканное лицо Даши, вытер стекающую по лицу слюну и подсел к девушке.

– Что случилось?

– Это полный бред, – буркнула Даша, стараясь вытереть слёзы с лица. – Не нужно было вообще сюда приезжать. Я всего лишь простачка, колдовство не для меня.

– Перестань, – Игорь размял затёкшую шею. – У тебя кольцо на пальце, оно простака не выбирает.

– Значит, в этот раз оно ошиблось! – рявкнула Даша. – Простейшее заклинание, у Беллы вон уже давно всё летает. А у меня даже не подпрыгивает!

– А по-моему, ты себя просто накручиваешь, – сказала Белла, не отрываясь от книги. – Многие великие волшебники родились в простых семьях, чем ты хуже?

Даша вытерла лицо рукавом водолазки:

– Значит, я делаю что-то не так, но не вижу, в чём неправа.

– Потому что ты волнуешься, – сказал Игорь. – Чего ты хочешь, ты ж ни разу не колдовала! Посиди пять минут, успокойся, Романыч чаю тебе нальёт.

Парень выразительно посмотрел на друга. Рома вздохнул и поплёлся к шкафам, бубня под нос что-то вроде: «Кобелина со стажем».

– Давай вместе ещё раз попробуем, – Игорь сел на подлокотник Дашиного кресла. – Повторяй за мной, по слогам: ПЛА-МИТ-ДО-ДА.

– ПЛА-МИ-ДО-ДА, – хрюкнула носом Даша.

– Ну, почти, – Игорь снисходительно улыбнулся. – Большинство заклинаний идут из древности, язык сломаешь – не переживай, на моей памяти никто не произнёс левитацию с первого раза.

Белла улыбнулась – она, когда выговаривала заклинание впервые, подожгла преподавательнице рукав платья.

– ПЛАМИДОДА! – упрямо повторяла Даша.

– МИТ, – поправил Игорь.

– ПЛА-МИТ!-ДО-ДА! – Даша с нажимом наконец-то произнесла верно.

– Ну, всё у тебя получается. Теперь вытянутую руку направь на… на конспект. Произнеси заклятье, только не пугайся, когда конспект взлетит.

– Ладно, попробую. «ПЛАМИТ!ДОДА!» Ох, прости! – Даша испуганно закрыла рот руками, когда резко подлетевшая в воздух тетрадь шлёпнула Игоря по подбородку.

– Да нормально всё, о чём ты вообще! – Игорь с усмешкой почесал место удара. – Получилось же! Произносить можно мягче, тогда предметы будут подниматься медленнее. Главное, внимательно слушай, как звучат слова, тогда проблем не будет.

– Надо было сразу тебя разбудить, – подошедший Рома протянул Даше кружку чая с плавающей в ней долькой лимона. – У Дашки бы давно уже стулья летали по комнате.

– Боюсь, что тогда бы Игорь отправился в травмпункт со сломанной челюстью. – Даша впервые за вечер улыбнулась.

Так и полетели дни, и две недели в академии прошли незаметно. Даша освоилась, стала увереннее в себе, внимательнее к деталям – когда половина заклинаний так или иначе образованы от старославянского или, ещё хуже, от какого-нибудь мёртвого древнего языка, приходилось зацикливать внимание буквально на каждой букве. Скучать, в целом, не приходилось, а когда Боков сумел припаять переходник для простаковских наушников к патефону Беллы, Даша, вполголоса подпевая под музыку «там змеиный ждёт царь»*, «она плавает в формалине»** или «зачем тебе охотиться на людей?»***, поняла, что жизнь её полностью пришла в нормальное состояние.

За две недели появились и друзья – помимо Беллы Даше нравилось общаться с Никитой Боковым, обаятельным русоволосым толстяком, который не мог и местоимения произнести без заикания. Тем не менее, сердце у пацана было доброе, да и неудачником он, несмотря на общее впечатление, всё же не был. Однако самыми приятными стали посиделки с Ромой и Игорем – парни оказались настолько простыми в общении, что перед ними раскрылась даже застенчивая Белла.

Даша трудилась в поте лица, решив, что если уж она не может похвастаться своей семьёй, то вполне может быть хорошей ученицей. И у девушки действительно неплохо получалось. Ушла нервозность, она стала свободно и уверенно владеть кольцом. Как и предупреждала Марина Вадимовна, Даша настолько соединилась с артефактом, что просто не хотела его снимать.

Золотая змейка с изумрудными глазками, трижды обвивающая палец и покоившая свою голову на суставе – вся фишка была в том, что изначально кольцо материала не имело вовсе. Как рассказал на лекции Огнев, материал для магического кольца изначально являлся некой аморфной субстанцией, которую мастера изготавливали в строжайшей тайне. Конечный вид – золотая змейка, серебряная спираль, да хоть деревянная поганка! – субстанции придавали особые заклинания и кровь человека, для которого это кольцо, собственно, и предназначалось, причём кровь обязательно нужно было взять так, чтобы человек не подозревал, для чего именно эту кровь берут.

Даша догадалась верно – её кровь взяли в больнице ещё при поступлении. У Беллы ситуация сложилась аналогично – отец отвел девушку в поликлинику, «проверить здоровье». Рома, по его словам, очень кстати поранил руку летом перед поступлением – его мать тайком относила в мастерскую перепачканные бинты. Игорь же всё отшучивался, мол, пропустил момент; позже за бутылкой пива проговорился Рома – Игорь когда-то признался ему, что единственный раз, когда его кровь могла пролиться для создания кольца, это когда парень сильно поругался с отцом, и тот сгоряча разбил ему нос. Видимо батя, в качестве извинения, решил пустить кровавые салфетки в дело.

В результате всех этих манипуляций получалась совершенная вещь, подвластная лишь тому человеку, для которого создана. Внешность, размер, функциональность – идеал. На первом, вступительном занятии студентам говорили, что каждое кольцо отражает внутреннюю сущность человека, и хотя Даша ещё не очень изучила своих новоявленных приятелей, она не могла не заметить, что кольца действительно как нельзя лучше подходят их обладателям. Белла, скромная и немного застенчивая, носила на своем пальце нежный перстень с пятью сапфирами, выложенными в виде цветка. У Ромы – золотая печатка, довольно пафосная на первый взгляд, каким казался и сам парень, но Даша не могла не замечать, что металл был чистым и блестящим, без единой царапины, словно говоря о том, что нутро у Ромы такое же золотое. Кольцо Игоря казалось простым, но украшавшие его причудливые символы словно предупреждали о тараканах, бегающих по извилинам Воронцова.

А вот кольцо самой Даши немного её напрягало. Было не очень приятно думать о «змеиности» своего характера, словно в девушке жила не то мудрость, предписываемая востоком, не то подлость, воспетая русским фольклором. Хотя нельзя было не согласиться, что кольцо прекрасно и функционировало просто безупречно.

_____

* Мельница – Невеста полоза

** Flёur – Формалин

*** Король и шут – Кукла колдуна

Глава 11

Погода была сырая, но тёплая, поэтому окно в комнате Даша открыла настежь. Прошли те времена, когда она сидела в душном доме, укутанная в махровый халат и толстый плед.

Даше было скучно. Белла вчера промокла под дождём, и теперь, лёжа в больничном корпусе, пускала сопли – переехать из солнечного Адлера в «типичный Питер» оказалось для неё довольно жёстким испытанием. Мальчишки с утра зависли на тренировке по квиддичу.

Даша знала, что такое квиддич. Всё просто: четыре мяча – квоффл, два бладжера и снитч; по три кольца на шестах у каждой команды, и по две команды из семи игроков – трое нападающих, два вышибалы, вратарь и ловец. Игроки летают на мётлах. Нападающие передают друг другу квоффл и забивают его в одно из колец противника. Вратарь защищает кольца своей команды. За каждое попадание в цель команда получает десять очков. Ещё бладжеры – эти мячи летают по полю и стараются сбить игроков. Вышибалы битами отбивают бладжеры от своих и направляют в противников. Ловец же ищет снитч и пытается его поймать среди всего этого дурдома. Как только снитч пойман, команда получает сто пятьдесят очков и игра заканчивается.

Квиддич – увлекательное зрелище. Один раз Даша была на игре, видела её воочию – Мамонов сводил. Девушка впечатлилась до глубины души, хотя до этого к спорту относилась совершенно равнодушно. Но одно дело куча-мала, гоняющая мяч по полю или шайбу по льду, и совершенно другое, когда ты сидишь на высоченной трибуне, а рядом с тобой на бешеной скорости носятся по воздуху игроки, буквально танцуя в небе. Даше до ужаса хотелось попробовать полетать самой, но этим летом она долгое время пробыла в больнице, потом заново училась ходить – не до метлы было.

Солнечный зайчик на миг ослепил девушку.

«Блин!» – Даша часто заморгала – «И откуда он взялся! На улице не май месяц...»

Зайчик снова ослепил её.

«Ну всё, теперь держись!» – Девушка встала с кровати и подошла к подоконнику: в небе недалеко от её окна что-то блестело.

Даша осторожно наступила на карниз, прошла по нему пару метров. Подумала о том, что если она поскользнётся, то наверняка погибнет – до земли не один десяток метров.

Но любопытство оказалось выше страха.

Внезапно зайчик сверкнул прямо перед носом. С ловкостью кошки девушка схватила что-то круглое и гладкое.

Когда Даша принесла на тренировку задолбавший своими бликами снитч, тренер материл какого-то игрока. Парень оправдывался, говорил, что понятия не имеет, куда делся мяч, и вообще, он хочет быть нападающим, а не ловцом. Циклоп – так игроки за глаза звали тренера третьего общежития – отвечал, щедро приправляя речь ругательствами, что места нападающих заняты на несколько лет вперёд, и ему «нужен лишь чёртов ловец».

– Простите, – Даша аккуратно постучала кончиком пальца по широкой приземистой спине и немного отшатнулась, когда мужчина резко обернулся. – Кажется, вы это ищете?

Тренер выхватил из узкой ладони золотой шарик с помятыми крылышками и уставился на Дашу своим единственным глазом и пустой глазницей. Девушка знала, как хорошо о тренере отзываются студенты, но, тем не менее, внешность у мужчины была очень отталкивающей.

– Откуда он у тебя?! – спросил он грубо, но без злобы. Сам тембр голоса был грубым, а вот тон – удивлённым.

– Он летал у моего окна. – Даша искренне не понимала, что такого особенного сейчас произошло. – Я поймала его.

– Продолжаем тренироваться! – рявкнул тренер грубым басом игрокам, парящим над землёй. – Вернусь и проверю! А ты, – обратился он уже к парню, потерявшему мяч, – свободен.

Парень ушёл, злобно бросив метлу к ограде и что-то бубня под нос. Тренер же вновь посмотрел на Дашу.

– Как тебя зовут?

– Даша Голубева.

– Идём со мной, Даша Голубева. – Тренер захромал в сторону замка. – Есть для тебя одно предложение. Не просто ж так ты мне на голову свалилась.

***

– Класс! Дашка, так рад за тебя!

Рома просто светился от радости и даже какой-то гордости, без устали и в красках расписывая Даше о том, какими увлекательными бывают не только игры, но и тренировки. А вот Игорь, несмотря на то, что поздравил Дашу с новым назначением, казался немного задумчивым, если не хмурым:

– Циклоп давно грозился найти нам ловца, но кто бы мог подумать…

– Иди нахрен, Бобик! – Рома огрызнулся, сейчас, кажется, действительно готовый порвать за увлечение своей жизни – парень ещё со школы играл вратарём и искренне считал, что квиддич не может не нравиться. – Пожрать лучше принеси, мы из-за этого снитча так и не успели на обед.

Рома повернулся к подруге, настроенной, как и Игорь, весьма скептически.

– Дашка, квиддич – это здорово! Просто попробуй, хотя бы пара тренировок. Поймать снитч очень сложно, не каждый и на метле за ним угонится, а ты схватила его, стоя на подоконнике! Это знак. Я уверен, что ты сможешь играть.

Игорь, Рома и Даша сидели на лужайке у озера и наблюдали за резво плескающимися русалками, ласково манящими парней искупаться, но те не поддавались ни на привлекательные лица, ни на обнажённые груди.

– Нет, Игорь прав.– Даша задумчиво обрывала лепестки на растущих рядом с ней цветах. – Тренер так меня огорошил, я и опомниться не успела, как оказалась в команде! Наверное, зря я согласилась. Я даже на метле никогда не сидела. В воздухе-то находилась всего дважды в жизни, и то на самолёте.

– На чём?

– Ну, это как… дирижабль с крыльями?

– На кой дирижаблю крылья? – спросил Игорь. – Это не аэродинамично.

– Выходит всё равно, что огромная железная птица. – В данный момент Даша почти понимала миссионеров, которые несли грамоту в отсталые племена. – Ты садишься к ней внутрь и летишь, куда тебе угодно.

Парни с ужасом переглянулись.

– На самом деле не так уж и страшно, – оправдалась Даша. – Обычный транспорт, как поезд, только воздушный. А тут… я ведь сама должна управлять метлой. Вдруг не получится? Или не понравится? Я дилетант.

Даша несколько огорчённо вздохнула. Рома, положил руку ей на плечо, словно желая поддержать:

– Я не верю в дилетантов. Мы же маги – часто что-то есть у нас в самой крови, что-то из древности. Ты видела Игоря в воздухе?

Даша кивнула – парень летал, как бог, словно был рождён для этого.

– Когда Циклоп его заприметил, – продолжил Рома с улыбкой, – тот едва держался на метле.

– Ты знаешь, почему Циклоп меня взял. – Игорь, усмехнувшись, развалился на траве. – У него на следующий год уходил вышибала, а Олегыч ненавидит отборочные испытания.

– Вот именно, – ответила Игорю Даша. – Ты играл в запасных. А я не хочу подводить команду.

– У нас не было запасных в прошлом году, – возразил Игорь. – Выбирать сейчас не приходится. И я не думаю, что ты можешь подвести. Ты ловкая и цепкая – я видел, как ты шаталась на лестнице меж верхних полок в библиотеке. Просто квиддич – это спорт. А спорт он… на любителя.

Рома закатил глаза:

– Ты просто сам не любишь играть!

– Но я люблю небо, – снова возразил Игорь. – И мне нравится сбивать людей битой.

– В смысле, бладжером? – уточнила Даша.

Игорь лишь коварно улыбнулся.

– Ты маньяк, Воронцов. – Девушка покачала головой. – Да и тренер ваш тот ещё душка.

– Просто внешность! – отмахнулся Игорь. – Он грубоват, но хороший мужик. Правильный, что ли. С ним просто. Он не юлит, не ищет подвох, довольно прямолинеен и того же ищет в жизни. Поэтому ты для него, Дашка, просто подарок судьбы – чувствуешь, сколько знаков свыше он мог увидеть в твоём появлении?

– Я пока не очень понимаю, отговариваешь ты меня или просишь согласиться.

– Ни то, ни другое. Я предлагаю не кидаться в омут с головой и попробовать, что такое квиддич на деле. Ты права: тот снитч был случайностью, а в игре тебе придётся летать на высоте тридцать метров, высматривая крылатого гада на бешеной скорости. Надо учиться летать. Я тебя потренирую. Возьмём какую-нибудь старую метлу...

Рома прыснул со смеха:

– Ты смотри, чтоб как на первом курсе не вышло!

Даша посмотрела на него:

– А что было на первом курсе?

Рома хохотал так, что не в силах был что-либо сказать.

– Игорь?

Даша с любопытной улыбкой смотрела на внезапно покрасневшего парня. Игорь сел, немного ёрзая на месте.

– Ну, на первом курсе... Я ведь летал не очень ну и... Взял старую метлу...

Рома уже уткнулся носом в траву.

– Она… – Игорь изо всех сил старался делать серьёзное лицо. – В общем, была не для полётов...

Даша уже потихоньку уловила смысл истории: видимо Игорь, будучи первокурсником, перепутал метлу для полётов с метлой для уборки помещения. Девушка с силой подавила улыбку.

– И что случилось?

– Да ничего. Сломал бедро и пару рёбер.

– В смысле сломал? – удивилась девушка. – Если метла неволшебная, то она ведь не должна была взлететь!

Рома, икая от истерического смеха, наконец произнёс:

– Е...Если бы он с... с... с земли взлетал... то д... да... Но он то... с... с крыши... раз... бежался...

Игорь теперь ржал уже на пару с другом, видимо собственная тупость его забавляла. А Рома, всё ещё икая, попытался продолжить:

– Цик… Циклоп узнал, что Иг… Иг… Игорь…

– Он лично навестил меня в больнице. – Игорь толкнул в траву начавшего хрюкать от смеха Рому и, всё ещё смеясь, продолжил рассказ сам. – Сказал, что на следующий год ему нужен вышибала, и такой отшибленный придурок, как я, отлично впишется в роль… да вы издеваетесь?

Даша повалилась в траву рядом с Ромой, не в силах больше сдерживаться, и рыдая от смеха.

***

– Я нашёл вам ловца. – Тренер подтолкнул Дашу вперёд. – Дарья Голубева. Прошу любить и жаловать. Маленькая, ловкая, быстрая. То, что нам и нужно.

Игорю не пришлось много трудиться над Дашиным обучением; Даша понятия не имела, как такое вышло, но Воронцов лишь удивлённо присвистнул, когда девушка схватилась за метлу и та послушно понесла её вверх. Так что теперь, всего через пару недель после начала тренировок, Даша стояла на игровом поле, облачённая в спортивную форму третьего общежития: чёрные свободные штаны, заправленные в высокие жёсткие ботинки, и синюю куртку из драконовой кожи, с золотой цифрой «3» и фамилией «Голубева» на спине.

Даша так же с облегчением заметила, что она не единственная девушка в команде – было ещё две представительницы прекрасного пола с третьего и четвёртого курсов, которых она видела раньше, но знакома с ними не была.

– Эти воробышки – твоя команда. – Тренер обвёл рукой стоящих с мётлами наперевес ребят. – Роман Каратеев – вратарь.

Рома подмигнул подруге.

– Игорь Воронцов и Андрей Комов – вышибалы. Будут следить за тем, чтобы бладжер не размозжил твою оранжевую голову.

Игорь стоял, опираясь на биту, отдалённо напоминающую бейсбольную. Его напарник заинтересованно рассматривал нового ловца команды.

– Эта троица – нападающие. Анжелика Мятлева…

– Лика, – темноволосая высокая девушка с голубыми глазами приветливо улыбнулась Даше. – Зови просто Лика.

– Просто-Лика Мятлева, она же капитан команды, – недовольно пробасил тренер, буравя девушку глазом и пустой глазницей. – А ещё Вера Седых и Алексей Комов.

Даша посмотрела на Алексея и Андрея – парни были похожи друг на друга, как две капли воды. Оба высокие и крепкие, с тёмно-каштановыми волосами. Единственным их отличием была серьга, которую Андрей носил в левом ухе.

– Знакомство завершено. Живо в воздух! Игра ждать не будет!

Даша оседлала метлу и поднялась вверх. Прохладный ветер обдал лицо. Девушка сделала мёртвую петлю и довольно улыбнулась. Да, это была её стихия!

– Выпускаю мячи! – проревел тренер с земли.

Бладжер промчался мимо Дашиного лица – тренировка началась.

Глава 12

Матч продолжался уже почти два часа. Вполне нормально для квиддича, но Белле, сидевшей на трибуне, уже порядком надоело. Она, конечно, любила матчи, – любые, даже простаковский хоккей и футбол, – но сейчас с большим удовольствием провела бы время в тишине комнаты за какой-нибудь книгой или в общем зале, сидя у камина и размышляя о чём-то своём.

Белла любила мечтать. Её нежная и романтичная натура всегда рисовала в голове какие-нибудь образы, а шум толпы, ревущей при каждом попадании мяча в кольцо или неудачном броске, размышлениям нисколько не способствовал.

Девушка взглянула на поле. Цветные пятна, в которые на скорости превращалась яркая форма игроков, мелькали то тут, то там, в разных точках стадиона. Каждое общежитие в те времена, когда здание академии было ещё совсем новым, являлось отдельным факультетом. Имело своё название, свой девиз и свой герб, а распределение шло за определённые личностные качества. Через три сотни лет соперничество меж факультетов стало слишком явным, и распределение по качествам упразднили, просто расселяя студентов по разным общежитиям, как по разным комнатам. А вот соревнования на мётлах остались, как дань традициям; говорили, что цвета формы произошли от цветов герба каждого факультета, правда, значения их давно были утеряны и забыты. Лишь про команду первого общежития шутили, что один из зодчих был большим фанатом яичницы и сделал белый и жёлтый цвета официальными цветами одного из факультетов.

Вот и сейчас, один из последователей любителя глазуньи, облачённый в жёлтую куртку и белые брюки, мчался к кольцам противника. Вратарь же мерил расстояние между кольцами, похожий на до предела сжатую пружину, наблюдая за приближением нападающего. Белла стыдливо опустила глаза – она не могла долго смотреть на Рому.

Белла пришла поддержать Дашу перед её первой игрой. Та очень нервничала, боялась, что первый раз не получится. Посему Белла, которая была не особенно в настроении находиться сегодня в толпе, клятвенно пообещала, что всю игру просидит на трибуне и будет морально поддерживать подругу. Во всяком случае, так она думала ровно до тех пор, пока к ней не подошёл Рома, чтобы поздороваться.

Он был просто до неприличия хорош в этой синей форме, так сочетающейся с его тёмно-голубыми глазами. Весь его вид говорил о том, что парень не привык проигрывать. Посмотрев снизу вверх на своего потрясающе привлекательного друга, Белла тут же забыла и про Дашу, и про квиддич, и вообще про всё на свете. Перед её лицом стояли только удивительные Ромины глаза, с азартными искорками игрока смотрящие прямо на неё.

Победоносный рёв болельщиков третьего общежития ненадолго вывел Беллу из транса, оповестив о том, что атака прошла неуспешно. Конечно, кто бы сомневался? Рома – гениальный игрок. Победитель по жизни. Он, по словам других ребят, вообще редко пропускал мячи.

Сидевший позади Никита Боков яростно замолотил Беллу по спине, вопя что-то радостное и нечленораздельное. На его раскрашенном в синий и чёрный цвета лице читался неописуемый восторг. Белла сделала вид, что игра занимает её так же, как и однокурсника, и даже зачем-то проорала «Спартак – чемпион», свято уверенная, что в этой какофонии её всё равно никто не услышит. На самом деле, девушка даже не следила за счётом. Она думала о Нём. О том первом дне, когда Он поцеловал её руку.

Белла не была дурой, она понимала, что Рома сделал это лишь для того, чтобы ещё больше вогнать в краску и без того смущённую девчонку. Понимала, что парень просто над ней пошутил. Не со зла, конечно, у него, как ей казалось, и в мыслях не было её задеть или обидеть. Скорее всего, его просто повеселило её вечно краснеющее лицо. Понимала Белла и то, что она не во вкусе Ромы, что такие, как он, предпочитают девиц статных, остроумных и… более раскрепощённых? Белла не считала себя страшненькой или глупой, но на фоне гипотетических соперниц казалась себе серой мышкой. И хотя девушка была не прочь помечтать о большом и светлом будущем, она, тем не менее, реально смотрела на вещи…

Вновь поднявшийся рёв сделал бесполезными всякие попытки вновь нырнуть в свои мысли. Нет, квиддичный матч был явно не подходящим для мечтаний местом.

– Комов вновь выходит к кольцам! Вы только посмотрите, что он творит! – раздался голос комментатора. – Нет, нет, нет, бладжер... Да! Воронцов успешно отбивает удар...

Белла старалась не слушать. Она искренне хотела, чтобы бладжер ударил её по голове, и она отключилась.

***

Снитч не показывался с начала игры, и Даша металась на грани паники. Поймать крохотный мячик случайно было намного проще, чем гоняться за ним ранним октябрьским утром по дикому холоду. Погода сегодня не благоволила – серое небо затягивало тучами, ветер задувал в уши и за шиворот. Даже куртка из драконьей кожи не спасала – девушка промёрзла до костей.

Знакомый золотой зайчик ослепил её. Снитч! Даша чуть не свалилась с метлы, но быстро взяла себя в руки и рванула в ту сторону, откуда был виден блик.

Перед глазами то и дело мелькали жёлто-бело-сине-чёрные пятна, в которые превратились игроки обеих команд. Дважды Дашу чуть не сбил бладжер и четыре раза – вышибалы команды противника. В такие моменты девушка особенно благодарила Игоря – парень научил её идеально держаться на метле – и холод – окоченевшие руки намертво вцепились в рукоятку.

Блик. Вот уже совсем рядом. Даша была чуть позади летящего на бешенной скорости снитча. Взмах – перед лицом пролетела чья-то рука с битой, освобождая дорогу от бладжера. Блик – впереди мелькнуло золотое крылышко. Девушка вытянула руку и уже почувствовала металлический холод под пальцами, но шальной бладжер не дал ощутить вкус победы: получив мощный толчок в спину и перевернувшись на метле через голову несколько раз, Даша повисла на метле одной рукой, резко ушла на снижение и с силой ударилась об землю. Дыхание перемкнуло, она не могла сделать вдох.

«Выдох. Сначала выдох».

С шумом выпустив из лёгких воздух, Даша наконец-то смогла дышать. Было больно. И холодно. И сыро. Она навзничь лежала на мокром от вчерашнего дождя песке, глотала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег во время шторма, а её правая рука судорожно сжимала крохотный сверкающий шарик, безвольно помахивающий мятыми крыльями.

Даша села на холодную землю. Отбитые рёбра пульсировали чуть пониже левой лопатки, а разум упорно отказывался верить, что она, первогодка простачка, в своей первой игре смогла… что у неё всё получилось… У неё получилось!

– Голубева поймала снитч! Команда третьего общежития побеждает! – Трибуны взорвались диким рёвом. Болельщики выигравшей команды орали от радости, проигравшей – от негодования, остальные орали просто так. – Новый игрок и её первый матч – невероятно!

– Дашка!!!

Игроки её команды неслись к ней во весь опор. Девушка попыталась встать на ноги, но опоздала – её подхватили и начали подбрасывать в воздух.

– Отпустите, идиоты!

Даша взвизгнула, но скорее от неожиданности, чем от возмущения, потому что это было… необычно. Немного страшновато, но… опьяняюще. Впервые в жизни девушка оказалась в центре внимания. Её любили. Ей гордились.

– Я же говорил, что ты цепкая! – засмеялся Игорь, когда Дашу, наконец, поставили на землю.

– О, – ответила ему Лика, – чую, что Циклоп сегодня будет отмечать свою блестящую интуицию. До утра его можно не искать!

– Да чего его искать? – улыбнулся Лёша. – Не у Мамонова, так у Сабитовой, не у неё, так в трактире у погоста. Больше ж нигде бесплатно не нальют!

– Ты, главное, в лицо ему такое не скажи! – ответил Андрей, толкнув брата под рёбра.

– Эй! Нечестно! – А этот голос принадлежал уже капитану команды противника. Он только что приземлился и шёл с другой стороны поля. – Мой ловец должен был поймать снитч! Он почти добрался до него!

– Почти, – Игорь, угрожающе помахивая битой, выступил вперёд. – Но он его не поймал. А Дашка поймала. Всегда кто-то проигрывает, чего сейчас-то выступать начал? Успокойся, яишенка, и пошли отмечать.

– Ты кого яичницей назвал?! – Ловец противника, что и правда до смешного напоминал яичницу в своей бело-жёлтой форме, был очень расстроен и явно лез на рожон, хотя ростом едва ли доходил Игорю до груди. – Вы мухлевали, синюшники! Ты на ловца своего погляди! Это что за метла? Да за снитчем не угнаться на этом хламе! Это же дерьмо летающее!

Такой наглости команда третьего общежития терпеть не собиралась.

– Прикуси язык, урод!

– Кем ты себя возомнил, мудозвон?

– Пошёл к чёрту отсюда!

– Мы выиграли и точка!

– Вали, пока тебе рога не обломали!

Со всех сторон на него посыпались угрозы и поначалу парень даже растерялся. Но затем за него заступились свои:

– Да чё ты себе позволяешь?

– Ты кого мудозвоном назвал?!

– Да пошли вы в жопу!!!

С этими словами в край расстроенный ловец попытался рукояткой своей метлы ударить Игоря по носу. Воронцов чудом увернулся.

– Наших бьют!!! Аааа!!!!! – с дикими воплями и, размахивая кто метлой, кто битой, игроки третьего общежития кинулись в драку.

Даша не была исключением. Она, как воин на поле боя, яростно неслась вперёд, размахивая рукояткой метлы, словно двуручным мечом. И она искренне не понимала, зачем это делает.

Глава 13

Обе команды торжественно помирились уже в травматологии. Эти гордые спортсмены сейчас являли собой жалкое зрелище: не было ни одного человека, который бы что-нибудь себе не сломал.

– Всё ты виноват. Идиот. - Лика прижала пузырь со льдом к огромному кровоподтёку, закрывающему левый глаз. Обращалась девушка к капитану команды противника. - Какого чёрта ты полез со своими выкриками? Ведь сам прекрасно знал, что всё по-честному!

– Аа акуда я гнал, хто фсё дак болутица... – Капитан первого общежития с трудом разговаривал: Игорь и Андрей сломали ему челюсть. – Ехо эди вахы ииоды...

– Сам идиот! – Каждое слово и каждый вздох отдавался болью в теле Игоря. Капитан в долгу не остался: пересчитав ему рёбра битой, он, напоследок, с такой силой ударил парня в голень, что та теперь наверняка была сломана. – Если бы твой придурочный ловец не... БЛЯЯЯЯ!!!

Игорь заорал не своим голосом – Вера Седых не дохромала до лавочки и, споткнувшись о брошенную на полу метлу, с размаху шлёпнулась на сломанную ногу парня.

– Прости, прости, прости, Игорь! Я не нарочно! – Вера выглядела не лучше других: разбитое колено, нос, текущий кровью, в клочья порванная куртка. На голове, на месте выдранной кем-то пряди светлых волос, белизной сияла плешь.

– Да чтоб тебя, Вера… – хрипло выдохнул Игорь, изо всех сил стараясь больше не орать. – Когда я увижу этого долбанного ловца…

– Да уймись ты! – прикрикнула, Даша поочерёдно прикладывая лёд то к огромному синяку под правым глазом, то к разбитой губе. Прикладывала левой рукой – правая, отставленная чуть в сторону, чтобы не дай боже кто не задел, раскрылилась тремя сломанными пальцами. – Увидит он! На себя посмотри лучше! Все на себя посмотрите! Зачем вообще было затевать эту драку? Результаты, скорее всего, дисквалифицируют, Андрея и Рому госпитализировали, мы чёрт знает на что похожи! Да и у вас я что-то не могу досчитаться трёх человек, – девушка блеснула глазами в сторону капитана команды соперников. – Где твой хамоватый ловец? Думаю, что в отделении, лежит с нашими ребятами на соседних койках и бьётся теперь уже в словесной перепалке! Сколько нам придётся выздоравливать? Кто знает?! Что нам будет теперь за эту драку? Клянусь всеми известными и неизвестными богами, если меня после сегодняшнего исключат, вы все здесь покойники!

Даша раздражённо бросила в стену почти растаявший компресс, а сердце её полнилось злостью и липким страхом. Она не вернётся домой. Ни за что на свете.

Игорь аккуратно потрепал девушку за колено:

– Не исключат, не переживай. У нас такое часто.

– Ну да. – Вышибала из первого общежития, крепкая девушка со смуглой кожей и орлиным носом прижала к груди сломанную пополам метлу. – Наши общежития каждый год дерутся, бывало и хуже.

– Угум. – Капитан первого общежития тоже утвердительно кивнул. Кровь из его разбитого носа капала на куртку, отчего игрок был похож не просто на яичницу, а на яичницу с кетчупом. – Пошти тгадисыя.

– Никто тебя не ифключит, – Лёша улыбнулся, сверкнув выбитыми передними зубами. – Ферьёзно, Дафка, тогда тут вфех выгонять можно, а Фыклопа инфаркт хватит, если ему придётфя менять вфю команду!

– Так что мы ещё повоюем. – Лика протянула капитану здоровую левую руку. – Ну что, до следующего матча?

– Мугу. – Капитан протянул правую: левая рука была сломана в трёх местах – Игорь очень старался!

Из перевязочной вышла медсестра. Цокнула языком, оглядывая:

– Герои… Ладно, кто следующий, заходим!

Лика встала, пригладила выбившиеся из косы волосы и, слегка покачиваясь, пошла залечивать раны.

***

– Как думаешь, сколько ещё Рома пробудет в больнице? – Взгляд Беллы был обеспокоенным.

– Лекарь сказал, что чуть больше недели. – Даша сидела на кровати и готовилась к семинару по алхимии. Пальцы срослись за пару дней, отёк уже спал с подбитого глаза, но лиловый оттенок ещё остался. – Да не нервничай ты так! У него просто сотрясение мозга.

– И трещина в позвоночнике!

– И трещина в позвоночнике, – спокойно подтвердила Даша.

Тут было виновато даже не первое общежитие – Лика размахнулась метлой в капитана команды противника, но тот резко увернулся, а девушка, не сумев остановиться, с силой приложила собственного вратаря между лопаток. Она уже приходила к парню в больницу с яблочным пирогом и извинениями.

– И ты думаешь, это так быстро заживает? – Белла всё негодовала. – Даша, позвоночник – это очень серьёзно!

– Я знаю, но здесь не параллель. – Девушка отложила тетрадь с конспектами и протянула руку к стоящей на столе кружке с чаем, мысленно подумав, что раз уж восстановление её собственных ног не стало проблемой, то с остистыми отростками Ромы лекарь справится в два счёта. – Так что, будь уверена – Рома выползет из больницы раньше срока, а через неделю наверняка снова сядет на метлу.

– И всё-таки я не разделяю твоего спокойствия!

– А я вот никак не пойму, что ж ты о нём всё время так переживаешь?

Даша уже было начала раздражаться, когда Белла внезапно покраснела, а ореховые глаза забегали по сторонам.

– Он мой друг. Я за него волнуюсь... – девушка говорила неуверенно.

– А Игорь? – Даша поняла, какую именно струну задела в душе своей соседки. – Тоже, вроде бы, твой друг и тоже в плачевном состоянии. Но о Воронцове ты ведь ни разу даже не заикнулась.

Дашка сделала паузу, наблюдая за реакцией. Лицо Беллы практически слилось с тёмно-розовой футболкой.

– Мать, а ты часом не влюбилась? – Даша выразительно подняла бровь.

– Нет! О чём ты! Конечно нет! – Белла притворно выпучила глаза, выдав себя со всеми потрохами. – Что за глупости ты говоришь!

– Какие уж тут глупости…

Возникла неловкая пауза. Даше было немного жаль подругу: Рома хороший человек, а Белла чудесная девушка, но уж очень они разные. Скорее всего, эта влюблённость либо останется безответной, либо перейдёт в бестолковую интрижку, начисто разрушив все тёплые чувства.

Первой молчание нарушила Белла:

– Думаешь это… плохо, да? Я всё понимаю, Дашка, что мы не похожи. Просто… – девушка покраснела, опустив глаза в пол. – Не знаю даже, как объяснить. С ним так спокойно. Как будто с этим человеком вообще ничего плохого не может случиться, понимаешь?

Даша улыбнулась: из двух парней раздолбай Воронцов, конечно, был воплощением классического «bad boy», но уж если и выбирать, то именно Рома приобретал тот ореол надёжности, уверенно скидывая с пьедестала первенства своего лучшего друга.

– Не стоит, наверное, ему говорить? – Белла снова подняла взгляд. – Мы ведь хорошо общаемся, а это всё испортит.

– Ну… – Даша подбирала слова. – Я не знаю, если честно. Я никогда не была в такой ситуации.

– Ещё бы, ты ведь очень красивая!

– М???

Даша посмотрела на подругу – на лице Беллы было восхищение с львиной долей белой зависти.

– С твоей внешностью можно не бояться, что тебя отвергнут, – пояснила подруга, а Даша почувствовала себя неловко и очень глупо.

– Боже, Белла, о чём ты вообще! – Девушка закрыла тетрадь, бросив её в угол кровати. – Причём тут моя дурацкая внешность? Я просто никогда не влюблялась, только и всего!

– Да ладно? – Белла сделала ехидное лицо. – Ни за что не поверю! Неужели не было ни одного человека, которому ты могла бы отдать своё сердце?

Даша грустно вздохнула:

– Один был. Мы с детства общались.

– Он не знает, что ты колдунья?

– Нет.

– Не хотела его травмировать? Понимаю. Так принято. Они не должны знать про наш мир. Немногие могут адекватно принять такую информацию, зачастую приходится стирать память. Даже я до девяти лет понятия не имела, что такое магия, а ведь моя мама колдунья!

– Белла, он не…

– …я тоже общалась с одним простым парнем до поступления, так, представляешь…

– Он умер, Белла.

Подруга умолкла на полуслове. Секунд десять она просто беззвучно открывала и закрывала рот, а затем тихо, почти шёпотом сказала:

– Прости... Я же не знала... – Глаза её наполнялись слезами.

– Не переживай, всё нормально.

Даша заставила себя улыбнуться, но непрошеные воспоминания уже овладели её мыслями. Вот он предлагает убежать с ним... И вот она соглашается... Яркий свет встречных фар... ГЕНА, ОСТОРОЖНО!

Даша мотнула головой. Ту ночь больше вспоминать не хотелось. Никогда.

Она снова потянулась за конспектом, начисто забыв, на каком месте остановилась, но готовая начать хоть откуда, лишь бы заглушить воспоминания. Но разве такие воспоминания можно заглушить?

В результате своих собственных сил хватило бы на четыре, касайся дело лишь теории. Но на практике полынь требовалось растолочь.

– Но ведь мелко нарезать гораздо быстрее! – оправдывалась потом Даша перед Никитой и Беллой, когда они шли из лабораторий на следующую пару.

– Д…Даша, т…твоё з…зелье т…теперь с п…пот…толка свиса…ает.

– Как тот мох в Луизианских болотах.

– Белка, я понятия не имею, о чём ты. Но ведь в итоге всё равно получилось! Кислота ведь получилась!

– Главное теперь, чтоб она никому дырку в голове не прожгла, с потолка кап… Вот же!!!

Никита и Даша едва успели подхватить поскользнувшуюся Беллу под руки.

– Живая? – спросила Даша.

– Вроде да, – ответила ей Белла, потирая вывернутый локоть. – Что это ещё такое?

Из-под двери в мужской туалет лужицей растекалась тёмно-красная жидкость, а у Даши по затылку вдруг как будто провели холодным лезвием, когда она вспомнила рассказы ректора о привидениях в замке. Он что-то говорил об узнике подземелья и о духе преподавательницы Клары Рабинович, но были ли они одни? Что это за лужа? Кровь?

Примерно те же мысли, судя по всему, пришли и в головы Никиты с Беллой.

– Эт... Эт... Это... То ч... что я ду... думаю, д... да? – глаза Никиты округлились.

– Дашка, это кровь? – Белла говорила шёпотом, лицо белее мела. Казалось, что девушка сейчас упадёт в обморок.

– Я не знаю. – Даши почувствовала, как дрожит её голос. – Помните, что ректор говорил о призраках в замке?

– Речь шла о пятом этаже и о подземелье.

– В феврале я думала, что моя главная проблема – это ЕГЭ и токсичные родители, – ответила Даша, сжав руку в кулак и вспоминая заклятье обороны. – Ничему не удивлюсь.

Девушка протянула ладонь к дверной ручке, но Белла остановила её:

– Стой! Я думаю, что нужно позвать преподавателей.

– А если там раненый? Пока мы будем бегать за помощью…

– Т…ты пра…ава.

Никита отстранил Дашу в сторону, а сам храбро открыл дверь. Тут же, в прочем, застыв, как вкопанный.

– Кит?!

Даша почти кинулась на подмогу, когда Никита остановил её:

– Всё в порядке. – Он не заикался очень редко. Только, когда был до предела изумлён. – Тут нет ничего такого.

– Да ладно?! Думаешь?!

Незнакомый голос возмутился из-за двери, а Никита едва успел пригнуться, когда в его сторону полетела бутылка. Даша посмотрела на осколки и на пятно красной жидкости, стёкшее на пол по стене в том месте, об которое бутылка разлетелась вдребезги. Вино. Они так испугались, что совсем не заметили запаха перебродивших ягод. Даша посмотрела в сторону открытой двери.

На подоконнике сидело полупрозрачное, жемчужно-белое привидение в военной форме времён Великой Отечественной войны. Призрак мужчины лет сорока, с приятным, но обросшим щетиной лицом. На груди – три дырки с тёмными пятнами вокруг них.

«Следы от пуль. Скорее всего, от этого он и погиб».

Но больше поразило то, что на том подоконнике стояло штук сорок бутылок вина и ещё столько же валялось на полу пустыми. Призрак брал по одной, откупоривал и заливал себе в рот. Вино, разумеется, выливалось на пол, образуя лужу, вытекающую за дверь.

– Ничего такого?! – крикнул призрак, бросив на пол очередную бутылку. – Да ты б немчуру видал! Знаешь, как они орали, когда я в штабе у них появлялся и начинал песни горланить? Ох, я тешился, пока они носились! Спрашивали потом, не жалко мне? А мне жену мою овдовевшую жалко было, детей моих осиротевших. Я ж их так больше никогда и не видел. Да рад бы повидаться, а как к ним таким явишься? А потом уже и поздно… А простого охота, человеческого. Покурить да к стакану приложиться, жену обнять… да что я вам малым рассказываю! Пора твоя придёт, выбор встанет – то только туда. Только туда! Здесь после смерти делать нечего…

Призрак столкнул оставшиеся бутылки на пол и растворился.

– Пойдёмте, ребят. – Белла взяла друзей за руки. – Мы ничем не сможем помочь…

Глава 14

«Дашка, завтра возвращаюсь. В пять жду тебя у себя в комнате. Можешь ещё кого-нибудь пригласить. Отказа не принимаю. Жду с нетерпением.

Мамонов.

Ой, забыл! Дорогу спроси у призрака солдата. Он в мужском туалете на третьем этаже часто бывает».

Даша в который раз читала письмо. Ура! Дядя Гоша возвращается! Он обещал ей, что задержится на две недели, а не было его полтора месяца. Это волновало девушку, ведь Мамонов не казался человеком, который бросал слова на ветер. Даша дала себе слово, что обязательно обо всём его расспросит.

Немного напрягало, что дорогу к комнате преподавателя надо спрашивать у того призрака. Конечно, ей было жалко солдата, но очень уж он нагонял тоску! Но что поделаешь, другого проводника ей не показали.

***

Даша шла по широким коридорам замка. Под потолком толкались ставшие почти родными пушистые шарики света, разгонявшие вокруг себя темноту древних сводов. Девушка шла одна, потому что «кого-нибудь пригласить» у неё не получилось: Белла и Никита Боков готовились к семинару – оба дружно завалили основы магии, и Шольцева назначила пересдачу сегодня на пять, а отпроситься у неё было равносильно самоубийству. Рома накануне расстался с девушкой и теперь хандрил в комнате. Игорь же, вооружившись бутылкой виски, торчал в обществе меланхоличного друга, периодически поддакивая его «Да что эти бабы понимают!», «Как она могла?» и «Я без неё не могу», и наполнял стакан, не столько Роме, сколько себе, чтобы не рехнуться от всей этой мелодрамы. Андрей был ещё в больнице, но лучше всего обстояли дела с Ликой, Верой и Лёшей:

– Завтра в пять что делаешь?

– У меня занятия. А что?

Шаги девушки гулким эхом отдавались в полупустом коридоре третьего этажа. Даша направлялась к мужскому туалету, туда, где она в первый раз увидела призрака солдата. Дойти до нужного места ей не пришлось – завернув за угол, она увидела меланхолично покачивающееся в воздухе привидение.

– Здрасьте.

Призрак повернулся. Сегодня выражение его лица было не настолько мрачным, как при предыдущей встрече.

– Здоро́во.

– Эээ… Как дела?

Даша почувствовала себя идиоткой, но ничего умнее, чем «Как дела?» просто не пришло в голову. Однако призрак сегодня, кажется, и впрямь был настроен более оптимистично, если вообще можно так выразиться о том, кто уже умер.

– Ладно тебе трястись, – ухмыльнулся солдат. – Нынче я без бутылки.

– То есть кидаться не будете? – осторожно спросила Даша, и улыбка на лице солдата стала шире.

– Вот те крест. Буду мирный. Чего хотела-то? Али просто так, погутарить пришла?

– Да мне Георгия Робертовича комната нужна, он в гости позвал. Домовой вот письмо передал. Говорит, что вы проводить можете. Дядя Гоша говорит, в смысле, не домовой.

Призрак снова улыбнулся:

– Ну, коль дядь Гоша, так точно проведу.

– Стойте, стойте, стойте! – запротестовала Даша, когда призрак стал проходить сквозь стену. – Я же так не умею!

– Ах, да, я по привычке, не серчай. Да тут и без сквозных недолго.

Призрак плавно поплыл над полом коридора. Даша пошла рядом.

– А вообще давно его знаю, он ещё совсем зелёным со мной сдружился. – Сегодня солдат, кажется, был в настроении поболтать. – Он тут один из немногих, с кем поговорить можно о чём угодно, в общем. И вестей расскажет, и старое помянет, и байку какую стравит. Хороший мужик он, грамотный да правильный… а вас я напугал тогда, гляжу.

Даша бросила взгляд на призрака, но он смотрел вперёд.

– Немного, – ответила она. – Лужа подозрительной показалась. А ректор в начале года многое о призраках говорил.

– Козёл ваш ректор! – Солдат в сердцах плюнул на пол комок эктоплазмы*. – Да, согласен, узник подземелья верно опасный гад, он ж почти полтергейст! Ещё, может, завхоз предыдущий, да только он просто очень вредный. А остальные-то! Да от них зла отродясь никто не видал!

– А Клара Рабинович?

– Какая ещё Клара Рабинович?

– Ну, как же! Дух погибшей преподавательницы на пятом этаже. Говорят, она приходит с того света, и с ней можно поговорить.

– Неправда это. Байка очередная.

– Преподавательницу выдумали?

– Кто ж сказал, что выдумали? Была она. Убили, жутко убили. Да только духа её никто не встречал, а мы ж искали. С другими призраками.

– В академии много призраков?

– Да не то что бы. Штук пятьдесят, наверное, наберётся. Не шибко-то и много для такой громадины, их вон и не видать почти.

– Это я заметила. А сами здесь как оказались? Вы не очень похожи на колдуна.

Даша опять ляпнула, не подумав. Она уже собралась ругать себя за излишнее любопытство, но призрак неожиданно втянулся в разговор:

– Я после смерти на фронтах долго немца гонял. Нашим не показывался, только им. Смеху было! Они как угорелые от меня носились, всё по-своему что-то ахтунг, ахтунг, ну да я не понимал всё равно. Я навредить не могу, нельзя мне долго к живым прикасаться, растворяюсь я, потом то ещё дело в кучку собираться! Но вот карты у них разглядывать, на гармони играть – это я за здорово живёшь! Да только недолго оно было. Человек пришёл, странный, наш, но нездешний как будто. Не с нашей войны, но видно, что вояка – ОБТСовец, я потом узнал. Он сказал, что пугать простаков – так он нас называл – запрещено. Меня могли лишить физической формы, и тогда бы я стал полтергейстом – бестелесным существом, злым духом, вредителем. Скитался бы вечность без мыслей, без чувств, с одной только злобой в том, что от души останется… незавидный расклад. Колдун тогда предложил следовать за ним. Так я и оказался здесь.

– Не жалеете?

– О чём? Тут хоть потрындеть с кем можно, да хоть с тем же Жорой. А там что? Поселиться в каком-нибудь старом доме у чокнутой старухи и общаться с ней, пока внуки не сдадут в богадельню? Как, по-твоему, хороша такая затея?

– Не очень если честно… А… а как вас зовут?

Казалось, призрак сейчас упадёт на пол от изумления – у него уже лет двадцать никто не спрашивал имени.

– Иван. А тебя?

– А я Даша.

Девушка протянула привидению руку. Иван пожал её, пройдя сквозь плоть, и жест этот как будто обдал порывом ледяного ветра.

– Сто лет жизни не чувствовал… – Иван долго смотрел на свою ладонь, которая только что прикасалась к Дашиной коже. – Почти и забыл, какая она. Так тепло… Спасибо Даша. Добрая ты. Вон там комната Жоры, – призрак указал на дверь из красного дерева с прибитой к ней железной подковой. – Если вдруг заблудишься, кликни – выведу.

Улыбнувшись и подмигнув, привидение прошло сквозь стену и скрылось в неизвестном направлении, а сердце Даши дрогнуло жалостью: сколько их таких было? Что бились за свою страну, за право называться народом, за земли, которые любили, которые тысячу лет назад любили их предки. Сколько их было, павших от пуль и снарядов тех, кто возомнил себя высшей нацией? От тех, кто решил, что может прибрать к рукам земли и диктовать, кто народ, а кто нет? Против них шли, зная, что это правильно. Что иначе нельзя. Что жена и дети, которых они защищают, иначе погибнут. Почему остался Иван? Да может и ради них. Любовь к семье, к Родине. Так отчаянно цеплялся за жизнь, которой у него больше не было, что просто не смог ни вернуться в тело, ни продолжить путь…

Тяжело вздохнув, Даша потянула на себя дверную ручку.

Шаг – она оказалась в светлой, обшитой деревом и камнем комнате около двадцати метров площадью. Повсюду на стенах висели чёрно-белые фотографии в простых рамках, старые карты дальних стран и экзотических островов и огромные рога лося над окном. У дальней стены располагался камин, с весело потрескивающим в нём огнём. Арбалет над камином, и там же, у камина, на полу перед ним – большое кресло странной формы с постеленной на нём лохматой шкурой какого-то животного. Там же стоял массивный деревянный стол. Даша повернулась к двери: по обеим её сторонам было два громоздких шкафа, заваленных книгами в потёртых обложках, свитками пергамента, конвертами, письмами и ещё какими-то бумагами.

– Уходишь что ли? – Мамонов стоял у другой двери, по-видимому, ведущей в спальню. На нём была свободная одежда защитного цвета – видимо не так давно отлучался в лес – и неизменные армейские сапоги.

– Дядя Гоша! – Даша кинулась в объятия к преподавателю.

– Привет, красавица. Садись в кресло, чай готов.

Даша уже собралась сесть, как вдруг кресло угрожающе зарычало. Девушка в ужасе подскочила, но это была всего лишь бело-коричневая борзая собака, которая потягивалась на сиденье и сладко зевала. Даша не заметила её на пятнистой шкуре и чуть не плюхнулась сверху.

– Айна, не стыдно тебе на гостей рычать!

Собака посмотрела на хозяина и, завиляв хвостом, спрыгнула на пол. Даша решила не ждать, пока Айна захочет сесть обратно, и удобно устроилась в мягком кресле.

***

– Серьёзно? План побега? – Мамонов от души рассмеялся.

– Ну что ты смеёшься? – Даша с кружкой бергамотного чая сидела напротив преподавателя. Айна лежала на полу возле ног девушки. – Я же не знала, вдруг ты ошибся. То есть, ты же сказал, что я пока не чувствую магии, и вдруг бы она во мне так и не проявилась.

– Дашка, создать кольцо для простака невозможно. Помнишь состав? Магию кольца выпаривают из твоей крови. Если бы ты не была колдуньей, то кольцовщик сообщил бы об этом сразу. Но я и без того понял, что ты чародейка, сразу, как только тебя встретил.

– Это как же? – усмехнулась Даша.

– Ты же визжала и брыкалась дурняком! – ещё раз рассмеялся Мамонов. – И ты ни разу не поддалась на мои успокаивающие чары, хотя даже твой бешеный папаша сидел смирненький.

– Ты применил ко мне чары? – девушка беззлобно возмутилась. – Да как не стыдно!

– Ну а что поделать, работа у меня такая! – Георгий Робертович закинул в кружку три кусочка сахара и шумно отхлебнул.

– Да странная у тебя вообще работа. – Даша почесала Айну между ушей, а та приветливо завиляла хвостом. – До сих пор никак не привыкну, что завхоз обновляет защиту замка и решает проблемы студентов. Уезжал опять же. Говорил, что на две недели, а сам вон как задержался!

– Я хотел раньше, честно. – Мамонов, подумав, бросил себе в чай ещё один сахарный кусочек. – Непредвиденные обстоятельства возникли.

– Расскажешь?

Преподаватель растаял от ангельской Дашиной улыбки.

– Ладно. Только никому, хорошо?

– Могила. – Даша взяла печенье из деревянной тарелки на столе и приготовилась внимательно слушать.

– Оставался я по поручению ректора. Может, слышала, одного из учеников этим летом покусал вампир.

– Нет, не слышала. – Но вспомнила речь Огнева, когда тот сказал, что студентам нужно уметь постоять за себя при встрече с толпой вампиров.

– Ну, теперь знаешь. Ему в академии оставался учиться один год, а тут он в августе пошёл погулять с девушкой. Совсем дурак! Не гуляют по ночам! Только большой компанией! Ну да что уж теперь… всё случилось, как случилось. Наткнулись они в пустой улочке на двоих кровососов. Те, к несчастью, донорской кровью не питались…

Мамонов на мгновение замолчал, словно вновь возвращаясь в тяжёлые воспоминания, а затем продолжил:

– Они на его глазах изнасиловали и убили девушку, а его решили «пощадить» – к венам в шее присосались и чуть-чуть крови оставили. Под утро его патрульные нашли. Девчонку в морг, парня госпитализировали. Да только поздно, не спасли.

– Он умер? – история ужасала Дашу.

– Хуже. Он стал одним из них. Таким же кровососом. Безжалостным, беспощадным. И мне, как всегда, доверили самую грязную работу: собрать все документы, а потом забрать у парня кольцо и уничтожить его. Нужно было исключить его из академии.

– Ты же говорил, что если магия пробудилась, то от этого не избавиться. Разве можно вот так запросто отобрать и уничтожить кольцо?

– Нельзя. – Мамонов плеснул себе ещё чаю. – Даже Веди не могут уничтожать кольца.

– Кто?

– Веди. – Мамонов поставил свою чашку на стол, словно у него напрочь пропал аппетит. – Твари на службе в ОБТС, палачи. Терпеть их не могу. Их не изучают на Стандартных Курсах Колдовства, только на квалификации ОБТСовца. Не хочу о них рассказывать, самая противоестественная сущность во всей вселенной. Надеюсь, что тебе повезёт, и ты никогда их не встретишь. – Мамонов наклонился чуть вперёд: – Если арестант не отдаёт кольцо добровольно, то Веди отнимают его силой, но даже они не могут уничтожить магию. Пока человек жив, он всегда может вернуть кольцо обратно. Вот только вампир уже не жив.

– Ты уничтожил кольцо того парня?

– Не я, мастер кольцо́вщик. Который делает кольца. Новое кольцо пацану теперь не получить – кровь застыла. Дурачок, почти ж отучился, вся жизнь впереди…

Мамонов покачал головой, сожалея о глупости бывшего студента. Даша задумчиво гладила Айну по голове.

– Вампирам нельзя пользоваться магией?

– Категорически, – отрезал Мамонов. – Кровь – в ней всё дело. Маг пользуется кровью постоянно – она течёт в его кольце, в его теле, и её ровно столько, сколько нужно для магии. Кстати, на будущее, если сильно поранишься, то всеми способами пытайся остановить кровотечение. Чем больше крови потеряешь, тем слабее будешь. Пройдёт время, прежде чем твои силы вернутся. Так… о чём я?

– Вампиры, кольца, кровь.

– Вот, кровь – у вампира она, как желе. Не двигается по телу, мёртвая. Для магии она бесполезна, осталась только та, что в кольце. И та, что вампир получает с пищей. Животная или донорская – чужая кровь. Она начинает конфликтовать с кровью кольца. Одна магия противоречит другой, понимаешь? – Даша утвердительно кивнула, а Мамонов кинул в рот кусочек сахара. – У них крыша едет, причём довольно быстро. Год, максимум два, поступки всё иррациональнее, а жажда сильнее. Если не уничтожить кольцо, то финал один – людоедство.

Даша почувствовала, как волосы приподнялись у неё на затылке.

– А если просто учиться? Без магии, получать знания.

– Да, конечно, это возможно, но не сразу, и точно не в стенах РМТА. У вампиров есть своя академия, кстати, в Трансильвании. Её основал сам Дракула когда-то, преподавал там. Потом спятил, нагнал ужаса на всю Румынию – через девять лет его убили свои же студенты. После Дракулы и запретили кольца. Не люди, сами вампиры. – Мамонов задумчиво взял из сахарницы новый кусочек. – Парнишке, к которому я ездил, нужно освоиться, привыкнуть к новой жизни. Он понимал, почему я должен забрать кольцо, он вообще понимал абсолютно всё, но он подавлен и почти на грани суицида, отказывается от крови, не только от донорской, даже от телячьей. Он сейчас под наблюдением ОБТС и психолога Малого Совета, но если так и дальше пойдёт, то он либо вгонит кол себе в сердце, либо сорвётся от жажды. А если срывается молодой вампир… Лет десять назад, когда я ещё ставил приоритет на работу в ОБТС, а не на преподавание, я знал одного вампира. Этот чёрт был стар, четыреста… или пятьсот лет? Да не важно. Так вот он рассказывал, что когда только стал таким, в порыве голода убил всех жителей своей деревни. Даже свою сестрёнку, а она была младенцем!

Даша вдруг представила себе эту жуткую картину: маленькая девочка лежит в своей колыбельке вся в крови, её горло разорвано. Повсюду кровь, трупы... Люди бегут, кричат... А эта тварь рвёт детей на глазах их родителей, мужчин и женщин, стариков... И ему мало крови. Ему надо ещё. И ещё. И ещё.

– И что? – тихо спросила девушка. – Ты его просто знал? То есть, он же людоед, да, это было давно, но разве это прощают?

Мамонов задумчиво отхлебнул чаю:

– Нет, конечно. Но давность, понимаешь же, свидетелей не осталось, а на трёпе старого урода далеко не уедешь. Мы повода ждали. Той осенью стали резать скот, не часто, но высасывали до капли. Догадывались, что он, но опять прямых доказательств не было, а этот гад знал свои права. И словно издевался, трупы на виду бросал, убивал всё больше. Долго продолжалось. И вот мы с приятелями как-то сидели в трактире, Старый Новый год был, крепко напились в тот вечер. Кто-то из них вдруг сказал, что этой твари не место на земле. Скажи такое в толпе пьяных людей! Конечно… Мы запаслись чесночным зельем и осиновыми кольями. Ввалились к нему в берлогу, а он там не то, что корову – бездомного досасывал. Ну, мы его прямо там и закололи.

– Слишком просто для него, – мрачно ответила Даша, на что Георгий Робертович лишь ухмыльнулся и поднял штанину: из-под неё торчал стальной протез с кучей блестящих шестерёнок.

– С ними никогда не бывает просто, Дашка, – ответил Мамонов ошарашенной увиденным девушке. – Людоедство – это смертный приговор, без суда и следствия, так что эти гады бьются до последнего. В тот вечер вампир на моих глазах убил трёх моих друзей, а одного смертельно ранил. Когда мы, наконец, пронзили его мёртвое сердце, он не сразу подох. Видать кол вошёл не глубоко. Ублюдок грызанул меня за ногу. Мы наложили жгут, чтобы отрава не поползла дальше по телу. В госпитале лекари предоставили мне выбор: жить с двумя ногами, но питаться чужой кровью, или быть инвалидом, но прожить человеческую жизнь. Выбор я сделал. Карьера в ОБТС потихоньку пошла на спад, возраст не тот, тяжеловато уже было на протезе за бандитами бегать. Я больше времени стал проводить на лекциях в академии, втянулся даже. Потом мне помимо преподавательской должности предложили пост завхоза, на ОБТС вообще мало времени осталось. Я и ушёл с концами. Не хотелось больше всего этого… Загрузил я что-то тебя с этими вампирами. Давай лучше расскажи, как тебе учёба.

_____

* Эктоплазма – в оккультизме вязкая, как правило, светлая субстанция загадочного происхождения. Упоминается как вещество, из которого состоят призраки.

Глава 15

Тридцать первое октября – Самайн. В Академических горах ещё не выпал снег, но стало по-настоящему холодно. Котельной стоило заняться ещё в прошлом году, но ректор экономил бюджет и откладывал работы в долгий ящик – каменные стены замка не удерживали тепло и пропускали ветер, поэтому иногда студенты жалели, что на занятия нельзя прийти в куртке. Единственным тёплым местом в замке были банкетный зал и кухня. На кухню учеников, конечно же, не пускали, но посидеть в зале с кружкой крепкого горячего чая запросто мог каждый. И именно так сейчас сидели Игорь, Рома, Белла и Даша.

Празднование начала нового года ожидалось только ближе к вечеру, и пока в банкетном зале не было тех четырёх длинных столов. По всей площади вразнобой стояли маленькие уютные столики и по четыре стула возле каждого. Туда-сюда сновали люди и домовые, разносившие заказы. Кто-то таскал подносы сам, предпочитая не тревожить аккуратных, домовитых и чересчур серьёзных хранителей домашнего очага.

Видимо, высокий темноволосый студент, шедший с подносом в руках, был из тех, кто домовых старался без надобности не дёргать. Даша ненароком поймала на себе его взгляд, лишь потому обратила внимание: достаточно привлекателен, но его сильно портило затравленное выражение лица и откровенное презрение во взгляде.

Когда он поравнялся с Игорем, тот неожиданно поставил ему подножку. Доля секунды, и парень валялся на полу. Тёмные волосы измазаны овсянкой, а свитер залит компотом.

Игорь коварно улыбнулся:

– Ай-ай-ай, Паша! Что ж ты под ноги не смотришь? Вот теперь измазался весь. Нехорошо как.

Даша мелко затряслась от злости – от Игоря она такой низости не ожидала. Белла сидела рядом, выпучив глаза от шока и прикрыв лицо ладонями. Даша же, хлопнув по столу кружкой и расплескав чай, уже начала вставать, как внезапно сильная ладонь прижала её бедро обратно к стулу. Девушка повернула голову – Рома пристально смотрел ей в глаза.

– «Это бесполезно». – Рома был телепатом – невербальная способность. Даша порядком привыкла к периодическим вспышкам его голоса в своей голове. – «У них давние счёты».

– «Это мерзко!» – Мысль с такой силой пронеслась в Дашином мозгу, что Рома, поморщившись, потёр висок, словно его что-то кольнуло.

– «Такое бывает не часто, я его одёргиваю. Сегодня не успел. Я как-нибудь расскажу, что там за тёрки».

– «Но Рома…»

– Что тут происходит?

Подошёл домовой. Чёрные блестящие глазки сурово и недовольно сверкали из-под кустистых бровей. Несмотря на свой маленький рост, домовой выглядел довольно внушительно, но Игорь лишь посмотрел на него невинным взглядом:

– Да вот видите, человек на компоте поскользнулся. Кто-то разлил и не убрал. Такая безответственность! – Воронцов театрально всплеснул руками. – А ведь можно серьёзно травмироваться!

Темноволосый парень наконец-то встал, напоследок бросив на домового взгляд, полный разочарования, мол, ничем не помог, а затем полубегом буквально вылетел из зала прочь.

Воронцов, как ни в чём не бывало, отпил чай. Даша же понимала, что ей срочно надо выйти отсюда, иначе её просто стошнит.

***

Бычок, раздавленный о стенку туалетной кабинки, оставил на ней пепельно-чёрный овальный след. Даша выдохнула остатки дыма из лёгких, понимая, что дружбе с Игорем, скорее всего, конец. Она привыкла к парню, начала ему доверять, но эта сцена в банкетном зале, свидетельницей которой она стала – забыть не получится. Её саму третировали всю её жизнь, она на собственной шкуре испытала, что значит терпеть ежедневные унижения. И теперь сознательно закрыть глаза на то, как точно так же Воронцов поступает с этим парнишкой – нет, это выше её сил.

Даша бросила окурок в унитаз, спустила воду, отправив его в путешествие по канализации, и вышла из кабинки туалета. Завернув за угол к раковинам, девушка увидела, как на подоконнике, уткнувшись лицом в колени, сидит тот самый Паша. Парень сотрясался от беззвучных рыданий.

«Воронцов – грязная свинья!» – Дашу снова затрясло. – «И что этот парнишка мог ему сделать? У него ведь даже вид безобидного лузера!»

Даша хотела подойти, что-то сказать, утешить, но просто замерла возле раковины. Что она, чёрт возьми, могла тут сказать? Погладить по головке? Обнять? Да она знать его не знает! Но почему-то тот факт, что склока произошла на её глазах, а она в тот момент сидела рядом с Игорем, не давал ей уйти просто так.

– Как ты? – тихо спросила Даша, сделав два шага вперёд.

– Что? – Парень поднял на неё блестящие глаза. – Ты мне?!

Даша хотела сказать что-то ещё, но остановилась. Она даже не поняла, что не так, но что-то во взгляде этого самого Паши остановило и её, и поток её сочувствия.

– Я просто хотела сказать, что обычно он нормальный. – Очень хотелось уйти, но она продолжала. – Я не знаю, что на него сегодня нашло.

– Да что ты говоришь! – парень спрыгнул с подоконника и в мгновение ока оказался лицом к лицу рядом с Дашей. – Конечно, нормальный. Знаешь, сколько таких дур, как ты, за ним вьётся, только потому, что он, по их мнению, нормальный?

– Прости, я лучше пойду…

Даша нервно улыбнулась и сделала шаг в сторону выхода, но парень внезапно с силой схватил её за локоть, рискуя запросто вывихнуть руку.

– Конечно, иди! Давай, он же у нас всеобщий любимчик! Расскажи ему, где я!

– Отпусти меня! – Даша была напугана и огорошена, она лишь дёргалась в сторону и свободной рукой пыталась скинуть с себя железные пальцы Павла.

– Давай, иди! Красивая идиотка! Да он просто трахнет тебя спьяну, а потом бросит! Но ты иди! Иди к нему!

– Отвали, урод!!!

Павла отбросило в сторону яркой шаровой молнией, что слетела с Дашиного кольца. Заряд магии вышел таким сильным, что парень, всем своим весом налетев на раковину, разбил фаянс и вырвал кран, и теперь вода бодрым фонтанчиком стекала ему на голову и плечи, охлаждая пыл и возвращая в реальность.

– Я… – Павел поморщился, потерев отбитое плечо, и вытер воду с теперь уже не агрессивного лица. – Слушай, я, кажется, немного из себя вышел…

Парень попытался встать с пола, но Даша наставила на него искрящее кольцо.

– Заткнись! – сквозь зубы процедила девушка, метая молнии почерневшими от гнева глазами. – Закрой свой рот! И не смей подниматься, пока я не уйду! Слушай и запоминай: мне плевать, что произошло между тобой и Игорем – разбирайтесь сами. Но обращаться так со мной ты не посмеешь!

Даша, не оборачиваясь спиной и всё ещё держа Павла на прицеле, вышла за дверь, после чего развернулась на каблуках и быстро пошла в сторону общежития. Она только сейчас поняла, что было не так: когда парень поднял глаза, то презрение во взгляде было адресовано ей.

***

Было около часа ночи. В Самайн маги всей параллели праздновали Открытие – не просто новый год, но начало новой жизни. Тридцать первое октября и первое ноября – официальные выходные, и народ развлекался, как мог.

Всё начиналось в семь часов вечера, когда столики в банкетном зале, как и первого сентября, сдвигались в четыре огромных стола, которые ломились от жареного с картошкой мяса, рыбы и овощей, фруктов, пирогов с тыквой и яблоками, пунша и глинтвейна. Без алкоголя, конечно же – РМТА, как-никак, серьёзное учебное заведение. Может, именно поэтому, когда в девять пир заканчивался, студенты и преподаватели расходились по общежитиям и своим комнатам: Даша очень удивилась, когда, вернувшись в башню, увидела, что столы в общем зале сдвинули вместе, повсюду горят свечи и вырезанные из тыкв фонари, а на столе ждёт продолжение праздника – жареный гусь, печёные яблоки, виноград и бочонок сидра. Но и это настроения не прибавило.

Даше было грустно. За один день лучший друг опустился в её глазах до уровня таракана, а какой-то неудачник оскорбил ни за что, да ещё и распускал руки – локоть болел, его даже пришлось намазать мазью. Плохое настроение напрочь отбило аппетит: за весь вечер Даша кое-как проглотила лишь кусочек тыквенного пирога и пару виноградин. Не разделила она общего настроения и к ночи, когда дождь, наконец, закончился, и небо прояснилось, на улице зажглись костры, и заиграла музыка, а народ побежал развлекаться традиционными колядками «сладость или гадость».

Опомнившись, наконец, от собственных дум, девушка поняла, что все уже ушли, и что в общежитии ей компанию составляют только кружка с сидром и Воронцов, налакавшийся по потери сознания и уснувший прямо на диване в общем зале, забывший и про костры, и про веселье.

– С Открытием тебя, Голубева. – Даша мрачно отсалютовала кружкой в пустоту и сделала глоток, уставившись в пламя камина. Допьёт и спать, в пекло новый год.

– Может, расскажешь, что с тобой весь вечер происходит?

Даша обернулась на голос: Игорь проснулся и смотрел на неё в упор.

– С чего ты взял, что со мной что-то происходит?

Вести задушевные разговоры с пьяным парнем Даша не собиралась, но она почти сразу поняла, что взгляд Игоря совершенно трезв. Ей вдруг пришла в голову мысль, что Воронцов просто притворился спящим, чтобы остаться с ней наедине.

– Если ничего не происходит, тогда почему ты сидишь тут и гипнотизируешь гуся? На улице куда веселее.

Даша посмотрела в окно, откуда раздавались звуки песен и кельтской музыки, и даже с такой высоты видно отсветы горящих костров. Девушка вздохнула, отставив в сторону ставший до противного тёплым сидр, а затем спросила:

– Почему ты так поступил с тем парнем?

Игорь потянулся, и его длинные ноги свисли с подлокотника маленького дивана.

– Так ты об этом... У нас с ним давняя вражда. Мы учимся на одном курсе, только живёт он в пятом общежитии. Когда мы только поступили, Паша набивался ко мне в друзья. Я не считал его другом, уж слишком он мутный, но общались мы нормально… – Игорь достал из кармана джинсов мятую пачку сигарет. – Не против?

– Меня угости.

Игорь сел, угостил Дашу сигаретой и огоньком, закурил сам. Они молча сидели друг напротив друга и дымили. Докурив, Игорь бросил бычок в чью-то грязную тарелку и начал рассказ:

– Алхимия была. Варили кислоту для опрыскивания. Знаешь, что такое?

Даша кивнула. Этой гадостью культурные посевы обрабатывали от вредителей. Зелье уничтожало всё, не нанося никакого вреда самому растению.

– Дело было накануне матча по квиддичу. Я тогда не играл в основном составе, но девчонка вышибала чем-то заболела. Я должен был выйти вместо неё. Мы с Романычем обсуждали предстоящую игру. Мой первый матч, я знатно нервничал. К тому же я не выспался, постоянно отвлекался, зелье убегало, а тут ещё этот по правую руку от меня лез со своими дурацкими советами. В общем, нервы были на пределе. И в один момент я просто сорвался, рявкнул на него... И вроде бы ничего обидного, как мне показалось. Что-то вроде «Отстань» или «Помолчи»... Этот козёл, пока я не видел, достал из котла ложку в кислоте и положил мне на руку.

Игорь продемонстрировал девушке круглый шрам на правой ладони.

– Прожгло насквозь. Две недели я пролежал в больнице, руку чудом спасли. На игру я, разумеется, не явился. Поставили абы кого, матч наша команда проиграла. После выписки, я решил разобраться с этим недоумком. Поймал его в коридоре после занятий, хотел поговорить…

Парень ухмыльнулся, почесав сгорбленную переносицу.

– Я опять не ожидал подвоха. Он поначалу всё отнекивался, мол, случайность. Но преподаватель его видел, остановить только не успел. Павлик на это вообще замолчал, лишь пыхтел в ответ на каждый мой вопрос и усиленно делал вид, что готовится к занятиям, так и тыкался в книгу. А потом внезапно подскочил на месте, размахнулся учебником и сломал мне нос. Дальше психанул уже я. Помню только, как Романыч и ещё несколько ребят с моего курса оттаскивали меня от Гохмана, плюющего зубами на полу.

Игорь молчал. Молчала и Даша. Что было сказать? Этот Паша, судя по истории Игоря и по инциденту в туалете, был редкостным уродом, но Игорю не стоило опускаться до уровня травли.

Внезапно Игорь обхватил Дашину ладонь своими; девушка почувствовала, что руки его едва заметно дрожат, словно от сильного волнения. Её это удивило.

– Слушай, – начал он, стараясь избегать Дашиного взгляда, – я знаю, насколько тебе всё это не по душе. Я не первый начал эту вражду, просто… есть во мне, наверное, какая-то злопамятность. И, честно говоря, даже не думал, как всё выглядит со стороны, никогда стыдно не было. А вот перед тобой стыдно. Настолько, что я даже пойму, если не захочешь больше со мной общаться.

Игорь, кажется, хотел сказать что-то ещё, но не сказал. Лишь встал с дивана и пошёл в свою комнату. Даша смотрела ему вслед.

– Игорь!

Парень повернулся. Даша секунду помолчала, а затем сказала:

– С Открытием тебя.

– И тебя с Открытием, Дашка, – улыбнулся Игорь. – Доброй ночи.

Воронцов вошёл в комнату, с пониманием, что Даша не оставит его, и что она его не винит. Что она знала – не он первый всё затеял. Игорь был благодарен девушке. Да что там, кажется он…

Игорь, уже успевший лечь на кровать, внезапно сел, осознавая проскочившую в голове мысль. Достал сигареты, закурил – Рома разбубнится, был у него пунктик по поводу некурения в комнате, ну да на это сейчас абсолютно наплевать. Сигарета была необходимостью: как ещё осознать и принять мысль, что Игорь с каждым днём всё сильнее и сильнее влюбляется в Дашу? Что он почти не может жить, не думая об этой девчонке? Такое парню было в новинку, и он понятия не имел, что с этим делать.

Глава 16

Павел Гохман влетел в свою комнату в пятом общежитии и злобно хлопнул дверью. Нутро кипело, он не знал, куда выместить пылающий внутри гнев, поэтому он просто с силой ударил ногой в дверцу шкафа, а потом швырнул в окно попавшийся под руку учебник. Звон стекла возвестил о том, что ремонтик теперь не помешает.

Павел медленно подошёл к подоконнику, посмотрел в разбитое окно на улетевшие вниз осколки стекла и учебник, который сейчас щедро поливал осенний дождь.

– Дерьмище! – парень снова с силой пнул шкаф и завалился на кровать.

Воронцов изводил его уже третий год. То, что поначалу казалось Павлу просто обидой за раненую руку и сломанный нос, постепенно переросло в настоящие издёвки. Без них не проходил практически ни один день, и живи они с Игорем ещё и в одном общежитии, Павел бы давно повесился в комнате. Это не просто выводило, доводило до слёз или истерик, нет. Это буквально мешало жить, хотелось каждому рассказать, какая гнида его однокурсник. Воронцова хотелось заколдовать. Его хотелось даже убить. Павел уж грешным делом подумывал, не наслать ли на Игоря какое-нибудь проклятье – в Солнечной Долине вроде бы живёт ведьма, старая, уродливая и нелюдимая, но иногда студенты к ней заходили. Но хрен знает, делает ли она проклятья, плюс за бесплатно она не работает, а у него чуть больше сотни золотом – с лихвой хватит на оплату, но эти деньги лежат до выпускного. Заначка для начала самостоятельной жизни, всё, что у него есть. Этого и так мало, но с учётом следующих трёх лет должно хватить, так что трогать её ни в коем случае нельзя. Да и страшно как-то, ведьма всё-таки.

Ещё эта проклятая девчонка! Рыжая, как лиса, с таким же раскосым взглядом и с такими же наглыми повадками, она припёрлась к нему в самый неподходящий момент, начала размазывать сопли и лезть со своими нелепыми утешениями. Как будто он в них нуждался! Конечно, она его вывела! Чего она ожидала? Что они обнимутся и начнут изливать друг другу душу? Если так, то ума у неё, как у воробушка!

Парень скинул на пол ботинки и мокрые вещи и завернулся в одеяло. На душе было паршиво, хотелось чего-нибудь выпить. Виски бы подошёл – к чёрту банкет и его глинтвейн! Немного виски на дно стакана, и льда побольше. Надо как-нибудь наведаться в Солнечную Долину – этот посёлок совсем недалеко от РМТА, и в нём полно годных заведений. Главное, опять не напороться на Воронцова – уж там он точно вытряхнет всю душу!

Павла затрясло от переполнившей его ненависти к Игорю и жалости к самому себе. Потерпеть. Просто нужно потерпеть. В конце третьего курса они закончат Стандартные Курсы Колдовства и разбегутся по разным факультетам получать профессии. Главное, выбрать что-то, что будет соприкасаться с профессией Воронцова меньше всего. Что там из общего останется? Боевая магия? Сглазы? Ладно, уж лучше так, чем пялиться на эту рожу пять дней в неделю!

Становилось холодно и сыро – нужно было сразу починить окно, но Павел только сильнее завернулся в одеяло. А ещё нужно надеть на себя что-нибудь сухое – его изрядно подмочило, пока рыжая уходила из туалета.

В сущности, она сама виновата. Есть такое понятие, как личное пространство, и ей стоило бы выучить, что для некоторых людей это пространство должно быть очерчено очень широким радиусом вокруг, чтобы они могли чувствовать себя комфортно. И когда человек рыдает в – Великое Открытие! – женском туалете, то последнее, что ему нужно, это чтобы девица, которая стала случайной свидетельницей его унижения, тёрлась рядом и что-то мямлила!

И почему он вообще о ней думает?

Павел медленно встал, бросил вспышку на окно – вылетевшее на улицу стекло влетело обратно в раму, а осколки склеились, оставив на себе лишь подтёки уличной грязи. Гохман ругнулся – учебник остался размокать на улице. Надо достать, бумагу тяжело восстанавливать. Парень открыл створку.

– «ПЛАМИТДОДА!»

И что-то она в нём задела – Павел вновь вспомнил о девушке, едва увидел на мокрой обложке книги силуэт колдуньи в длинном платье. На рыжей не было платья, ни длинного, ни короткого, лишь узкие джинсы и полосатая водолазка. Но красоты девчонки сей факт не умалил ни капли.

Она пожалела его. Впервые в этом мире нашлось существо, которое проявило к Павлу тёплые чувства. И зачем он на неё накричал? Так ли уж она была виновата? Нет. Просто сорвался, как срывался всю свою сознательную жизнь. Как, чёрт возьми, на первом курсе в кабинете алхимии сорвался и на Игоря, едва не оставив однокурсника без руки.

Павел провёл ладонью по лицу, словно пытаясь снять с себя дремоту, но лишь едва он прикрывал веки, перед глазами вновь и вновь вставало красивое лицо рыжей незнакомки, а мозг, раз за разом, прокручивал её гневные слова. О, как она была зла! Как напугана! И как прекрасна! Павел стоял рядом с ней, лицом к лицу, смотрел в эти почти чёрные глаза, на огненные волосы – он не любил коротких стрижек, но ей шло. Стоял так близко, что мог, наверное, сосчитать бледные веснушки на её носу и скулах.

Павел облокотился голой спиной о стену, но не унял поднимающегося изнутри жара. Желание выпить перерастало в почти необходимость, но парень лишь облизал пересохшие губы и мучительно закрыл глаза. Это было странное ощущение: его трясло мелкой дрожью, бросало то в жар, то в холод. Он постоянно думал о рыжеволосой нахалке. Он тонул в её бездонных глазах, ему хотелось целовать её полные губы, обнимать тонкую талию и нежную девичью грудь. Ему хотелось, чтобы её пальцы ерошили его кудри, чтобы ногти впивались ему в шею. Павел так детально запомнил эту девушку! Он даже запомнил её кольцо: тонкая золотая змейка трижды обвивает палец и покоит голову на суставе…

Павел с ужасом вздрогнул, моментально вынырнув из сладких грёз: не это ли предсказывала ему прабабка четыре года назад?

Он вспомнил то пасмурное утро. Пятнадцатого июля это произошло, Павел точно запомнил дату. Тогда он вывел свою слепую прабабку в сад – подышать свежим воздухом. Он посадил её на скамейку, и та ни с того ни с сего вдруг решила погадать правнуку по руке.

Павел никогда не ссорился с прабабкой. Та была отвратительной старухой, сильно смахивающей на Веди. У неё был скверный нрав, и перечить ей означало весь день просидеть рядом, выслушивая нравоучения.

В то утро, да, в общем-то, и во все остальные дни, сидеть лишнее время со сварливой каргой у Гохмана не было никакого желания, и поэтому он покорно протянул левую ладонь. Старуха долго водила по ней сухими скрюченными пальцами и, наконец, начала предсказывать: «Снежные вершины смерть несут всем тем, кто тебе дорог. С ненавистными людьми жить будешь, одна из них, кою более других презираешь, помрёт через три луны. Учиться будешь. Мог быть друг, но навредишь ему сильно и врагами вечными останетесь. Одному тебе лучше, потому как встретишь её – волосы огонь, во взгляде молнии. Змея трижды палец обовьёт, желание станет безумием. От девы той твоя погибель».

Поначалу Павел не придал этим словам никакого значения. Он вспомнил о них лишь через полгода, когда его родители и старшая сестра погибли под лавиной в горах. Сам Павел переехал к бабушке, дедушке и прабабке – всех троих он ненавидел до мозга костей. Ровно через три полнолуния, день в день, умерла прабабка, та которую он презирал и ненавидел больше других. Затем он поступил в РМТА. Почти было подружился с Игорем Воронцовым, но затем чуть не расплавил ему руку и приобрёл смертного врага. И теперь после этих совпадений глупо было не верить последнему: «...волосы огонь, во взгляде молнии. Змея трижды палец обовьёт, желание станет безумием. От девы той твоя погибель».

Глаза девушки в момент их встречи метали молнии, а цвет волос можно было сравнить лишь с огнём. И если этими параметрами могли обладать ещё сотни, а то и тысячи, то кольцо – змея, трижды обвивающая палец, – могло быть только у неё. Кольца не повторялись никогда.

Павлу стало страшно. Впервые за много лет. Он боялся этой девушки, и в то же время она в один момент стала для него всем. А ведь он не знает даже её имени – О, Павел был уверен, что у неё потрясающе красивое имя! Эмилия? Изабелла? Аврора? Кто же она? Откуда? Кто её семья? Как чиста её кровь?

Парень развалился на кровати, закинув руки за голову. Мысль, что поначалу витала в воздухе электрическим разрядом, понемногу просачивалась в тело – добиться этой девчонки. Она должна полюбить его. Она должна ему принадлежать.

Вдруг лицо Павла исказила злоба – Воронцов. Рыжая сидела с ним за одним столиком, кто она ему? Не очень похоже, что они вместе, то есть, они просто сидели рядом и говорили, не обнимались, не целовались, даже за руки не держались. Но, как подсказывает опыт, это лишь дело времени. Девчонка слишком хороша, чтобы Воронцов не попытался ей воспользоваться, да и на этого гада слабый пол клюёт лучше, чем рыба на наживку. Ох, и подправить бы этой наживке физиономию! Может, всё же сходить к ведьме? Когда там новый матч по квиддичу? Заколдованный бладжер? Или…

Губы Павла растянулись в нехорошей улыбочке. Он спокойно встал, достал из шкафа сухую и чистую одежду, надел ботинки. Перед ректором нужно выглядеть прилежно – Сатиров любит дисциплину. Павел поймает его после банкета, для разговора. Ведь у него, как раз кстати, есть одна идея для игроков в квиддич.

Глава 17

– Не знаю, Дашка, этот старый упырь такой злопамятный! – грустно вздохнула Белла, обнимая кружку с какао, когда первокурсники, наконец, закончили пары и на большой перемене дошли до банкетного зала. – Он ещё у моей мамы лекции вёл, она сказала, что вреднее него только Сатиров.

– Белка, ты загоняешься! – ответила ей Даша, размешивая сахар в кофе. – Не может Тишманский так уж взъесться за тот несчастный свиток.

– Он раздал вам копии, а мне достался оригинал, помнишь? Он же только-только успел сказать, чтобы я обращалась с ним осторожнее! А я его прожгла. Мне кажется, что он теперь будет валить меня на каждой контрольной.

– Т…ты здо…рово зна…аешь ботанику, – возразил Никита, жуя бутерброд с сыром. – Ему н…не к чему при…идраться.

– Кит прав, – Даша кивнула. – Ты лучшая в группе. Ну побухтит этот старый чёрт, что с того?

– Не знаю, ребят, у меня плохое предчувствие.

Даша только пожала плечами и отхлебнула кофе. Она и сама не очень любила ботаника и со словами Беллы о том, что он старый упырь, согласилась полностью. Доставляла ещё и внешность: лысый старик несуразно длинного роста с густыми, как у Брежнева, бровями. В неизменном коричневом костюме в мелкую жёлтую полоску, ткань для которого наверняка делали две тысячи лет назад во времена набегов троллей. Преподаватель вечно был перепачкан удобрениями для цветов – обычно помётом гарпий, – ногти всегда грязные и обгрызенные. Но самым ужасным был смрад, исходящий от старикашки: если представить себе огромную выгребную яму, пару дней постоявшую на жарком солнце, то это можно назвать дорогим французским парфюмом, по сравнению с вонью преподавателя. Уже одно это должно было добить весь педсовет, но Тишманский преподавал ботанику уже многие годы, действительно хорошо в ней разбирался и в целом был умён настолько, что в скором времени обещал пополнить ряды городских сумасшедших. Короче, на скорую пенсию рассчитывать не приходилось.

Сильно сочувствовать Белле тоже особо не было сил, потому как день не заладился с утра и у самой Даши. Началось всё с того, что она проспала завтрак. Так что наспех одетой, не накрашенной и непричёсанной, с пустым желудком ей пришлось бежать на ботанику. На уроке девушка вспомнила, что должен быть семинар по паслёновым, а она к нему совершенно не готова. Каким-то чудом Даше с большой натяжкой удалось получить «хорошо».

На алхимии у неё бог весть почему загорелся котёл, и половина зелья моментально рванула в потолок и пробила в нём внушительных размеров дыру. Да ещё и на перемене, спускаясь вниз по лестнице, Даша поскользнулась на упырьих соплях, брошенных кем-то шутки ради, и если бы Никита и Белла не успели вовремя её поймать, девушка наверняка бы пропахала носом пару пролётов. В общем, совершенно не удивительно, что за столик в банкетном зале Даша села в отвратительном настроении, и то, что Белла уже минут десять без перерыва обсуждает несчастный свиток, прожжённый ей на уроке, понемногу начинало если и не злить, то уж точно раздражать.

В дверях показались Рома, Игорь и Вера. Они входили в банкетный зал, и Даша помахала им рукой, приглашая за столик.

– Привет. – Игорь бесцеремонно потянулся к Дашиной кружке, сделав глоток кофе.

– Что случилось? – спросила Даша: Игорь ни разу не улыбнулся, хотя обычно при встрече награждал её хотя бы кривой ухмылкой. Это показалось странным.

Ответила Вера:

– Ещё не читали новости? – девушка положила на стол смятую газету. – Он уже рядом с академией.

– Кто? – спросила Даша, пока Белла, взяв газету в руки, уже начала зачитывать вслух первую полосу.

– «Вампир в Солнечной Долине», – прочитала девушка заголовок, и глаза её округлились. – Это же почти рядом с академией! Куда смотрит ОБТС?

– Ты дальше почитай, – ответил ей Рома. – Есть погибшая.

– «21 ноября в одиннадцать часов вечера в посёлке Солнечная Долина Академического округа был обнаружен изувеченный и обескровленный труп молодой девушки», – продолжила читать Белла. – «Убитую опознали родители: двадцатичетырёхлетняя Анна Грот проживала в посёлке и работала в кондитерской своего отца».

– Я её знал, – сказал Игорь. – Мы общались.

– У тебя с ней роман был, – буркнул Рома, а Игорь в ответ помрачнел:

– Это неуместно, Романыч, – ответил он серьёзно. – Аня была хорошая девушка, а сейчас она погибла, разорвана на куски. Прояви уважение.

– Прости, – ответил Рома. – Тоже на нервах, не хотел.

– Соболезную, Игорь.

– Спасибо, – ответил парень Даше, после чего обратился уже к Белле: – Ты читай ещё, там дальше лучше.

– Куда уж лучше-то? – вскрикнула Белла, но читать продолжила: – «В настоящее время в ОБТС приложили все усилия для поимки вампира. Напомним, что первые подобные случаи были зарегистрированы в нескольких сотнях километрах от Солнечной Долины. С каждым разом убийца всё ближе к Российской магическо-телепортационной академии. Как заявил глава Академического округа ОБТС Сергей Батов, "Если студентам будет угрожать опасность, то их немедленно отправят домой до тех пор, пока убийца не будет найден и пойман". Слова Батова, конечно, вселяют надежду в то, что с нашими детьми ничего не случится, но хотелось бы скорее узнать, что вампир пойман и казнён. Конечно, это не вернёт безутешным родителям их погибшую дочь, но это хотя бы придаст уверенности в том, что того же не случится с другими девушками». Ого!

Пока Белла в ужасе хлопала глазами, Даша задумалась. А вдруг вампира не поймают? Ведь тогда студентов наверняка распустят! Может и не всех, но несовершеннолетних точно. Для совершеннолетия у Даши должна была проявиться невербальная способность, вроде телекинеза Игоря или Роминой телепатии. Это обычно наступало примерно в девятнадцать лет, и до этого было ещё далеко.

Возвращаться к родителям Даша не имела никакого желания. Опять ежедневно слушать их глупые нравоучения, что делать, что не делать, куда идти, куда нет. Она едва успела почувствовать вкус жизни и не готова была так просто расстаться с долгожданной свободой.

– Не хочу, чтобы нас отправили по домам, – сказала она, с упрямой злостью глядя в столешницу. – Снова жить с родителями. Вы даже не представляете, что это такое, когда тебе шагу не дают ступить без конвоя!

Студенты промолчали, и лишь Игорь в ответ невесело усмехнулся, впрочем, тоже не удостоив ответом.

– Д…думаешь эт…то реально? – лицо Никиты тоже выглядело несколько напряжённым. – Ч…что ака…адемию з…закроют?

– Не знаю. – Игорь, пожав плечами, вновь отхлебнул из Дашиной чашки. – Такого ещё не случалось, во время любых происшествий всегда удавалось найти необходимые меры защиты.

– Всё это просто ужасно! – Белла отложила газету в сторону. – Так жалко эту девушку. С такой медлительностью ОБТС допустит ещё не одну жертву!

– Самое тупое, что именно сейчас мы должны идти в лес.

– О чём ты? – спросила Рому Даша.

– Ну как же, драка на квиддиче. Тебе ещё не сказали? – Даша отрицательно мотнула головой, и Рома пояснил: – Завтра в полночь пойдём в чащу собирать цветы вервольфа.

Никита поперхнулся:

– О…они т…т…ам совсем м…м…мозги прос…с…с…с…сали?! Ночью п…полнолу…уния в ча…ащу?!

– Именно, что проссали, – ответил Никите Игорь. – Сегодня вечером собираемся у Огнева в кабинете, обсудим этот вопрос. В здравом уме такое не придумаешь.

Белла же посмотрела на Рому:

– Что ещё за цветы вервольфа?

– Расцветают по ночам каждое полнолуние. Чем-то смахивают на лилии, только серые с серебряными тычинками. Из них варят противоядие от оборотничества. Оно неэффективно, но некоторым помогает.

– Что страшного в том, чтобы выйти в лес в полнолуние? – На этот раз спрашивала Даша. У неё был особый интерес: девушка нутром чувствовала, что идти придётся и ей.

Никита посмотрел на неё, как на умалишённую:

– Что стра…ашного? Д…даша, ты с ка…акой пла…анеты? Т…ты д…думаешь, в это…ом лесу то…олько к…к…к…кролики б…б…бегают?

Даша бессильно откинулась на спинку стула. День становился всё интереснее.

– Близнецы и Лика вчера отмывали загон с гарпиями без помощи магии, – пробормотала девушка. – Значит, они в ночном походе не участвуют.

– С ними ещё капитан, ловец и вышибалы первого, – ответил ей Рома.

– Значит, с нами, как вариант, могут пойти нападающие первого и Вера.

– Не, – отмахнулась девушка, заправив за ухо светлую прядь. – Я ещё три дня назад отделалась, меня припрягли санитаркой в больнице. Что до нападающих, то их вроде бы подрядили в лаборатории на выходные, а то Моржов жалуется на нагар в котлах. Так что остаётесь только ты, Игорь и Рома.

– Ещё Белла, – ответил Игорь. – Тишманский настаивал, что она тоже должна идти.

Белла застонала – она знала, что ботаник отомстит.

***

– Оу, оу, легче, вы чего! – Константин Дмитриевич Огнев прервал поток негодования, что у него в кабинете изливали Рома и Игорь. – Я понимаю, что наш ректор – козёл, но ведь не идиот же!

– Вы серьёзно?! – Игорь развёл руками. – Ночью? В полнолуние? В лес? Да Сатиров каждый год толкает речь, что нам не стоит там гулять, а теперь сам же и выпихивает!

– Никто вас в чащу не гонит, – спокойно ответил Огнев. – Это плантация, растёт недалеко от замка. Туда, конечно, надо добраться, но защитные чары на пути ежемесячно обновляет лично Мамонов, а он ОБТСовец, каких поискать. Так что проход вполне безопасен – с этой задачей каждый сезон справляется даже Тишманский.

– Тишманский? – Даша подняла взгляд от шнурков на своих кроссовках. – Марк Петрович идёт с нами?

– Разумеется, – кивнул Огнев. – Он будет сопровождать вас на протяжении всей отработки. Вы же не думали, что отправитесь в лес без надзора?

– Думаете, его запах отпугнет животных?

– Нет, Роман, – преподаватель язвительно ухмыльнулся, – педсовет просто решил под шумок избавиться от надоевшего пенсионера.

– Да кому вообще пришёл в голову этот бред? – рявкнул Игорь, стукнув кулаком по столу и заставив подскочить от неожиданности даже Огнева. – Это полнолуние! Ночь полнолуния! А ещё вампир бродит в окрестностях – это ничего, это нормально? И это всё за драку? За драку на квиддиче?! И ладно квиддич, но что тут делает Белла?!

– Аванисян идёт на отработку за прожжённый древний свиток, Тишманский до сих пор ноет, как тот был уникален, – всё так же спокойно ответил преподаватель. – Что до вампира, так очень сомневаюсь – в полнолуние они предпочитают не высовываться, вервольфы намного сильнее.

– А, ну то есть мы, в случае чего, напоремся только на вервольфа! – Игорь поднял вверх большой палец и оскалил зубы в хищной улыбке. – Супер! Просто здорово!

Огнев со вздохом сел на край своего рабочего стола.

– Слушайте, мне всё это так же не по душе, как и вам. Риск не оправдан. Но, повторюсь, справляется даже Тишманский. За годы, что он ходит на эту чёртову плантацию, не было ни одного инцидента.

– Так почему бы ему ни пойти одному? – робко заметила Белла.

– Какой-то большой урожай, – махнул рукой Огнев. – Лунное затмение, ретроградный Меркурий и прочая ерунда в этом же духе. Но каким бы безобидным всё это ни казалось ректору, я вас хочу предупредить: на чеку, всё время. Тишманский – сильный колдун… да, Воронцов, именно так, мать твою, хватит ржать! Он действительно умелый волшебник, да и вы, парни, почти полноправные маги, плантация под защитой чар, но всё же. Просто осторожно. Двадцать третьего в половину одиннадцатого вечера чтобы были в вестибюле первого этажа, одетые по погоде и в удобной обуви. Не опаздывать.

Глава 18

Даша не то чтобы слыла водоплавающей, но сегодня у неё как раз был тот день и настроение принять душ длинною в жизнь. Со всеми гелями, масками, скрабами, намазаться, подождать, смыть, потереть там, увлажнить здесь – в мир девушка выползла, окутанная облаком всевозможных ароматов, от которых незамедлительно бы задохнулся любой аллергик, и источая пар от разгорячённого тела. Когда она, наконец, переоделась в трикотажные шорты и короткую футболку, почистила зубы и высушила волосы, на часах было уже далеко за полночь.

«С лёгким паром, Голубева», – с улыбкой подумала девушка, и уже было собралась отправиться прямиком в общежитие, вход в которое был в конце коридора, как вдруг в её голове прозвучал мужской голос:

«Иди за мной... Мы будем вместе... Ты и я... Нам никто не нужен... Одни...»

Даша испугалась не на шутку. Слышать у себя в голове этот бред было, мягко говоря, странно.

И в мире волшебников слышать голоса – плохой признак…

На мгновенье девушка подумала быстрее пойти в общежитие и рассказать всё Белле или Роме с Игорем, но, снова вспомнив о времени, она решила их не тревожить – наверняка уже спят. Секундой позже в голову Даши пришла мысль, о которой она потом жалела очень-очень долгое время: пойти за голосом и узнать, кому он принадлежит.

«Иди за мной...»

Даша надела халат поверх спальной одежды, открыла дверь и вышла в коридор замка. Было холодно, в каменных стенах гулял ветер – горячая кожа вмиг покрылась мурашками. Девушка зябко поёжилась и сильнее укуталась в голубую махровую ткань.

«Вот уж не думала, что когда-нибудь натяну этот халат добровольно!» – подумала она с усмешкой.

«Мы должны быть вместе...»

Голос звучал справа. Даша пошла по коридору и свернула в переход – голос зазвучал сильнее.

«Во веки веков...»

Даша ускорила шаг. Ноги в мягких тапочках неслышно переступали по гранитному полу. Ветер обдувал обнажённые голени, становилось всё холоднее.

«Ты и я...»

Голос послышался где-то совсем рядом. Идя на звук, Даша повернула за угол.

– Ты?!

Даша сделала шаг назад и инстинктивно сжала правую руку в кулак, когда перед ней возник Павел Гохман.

– Мне показалось, что мы в прошлый раз не с того начали. Я был весьма груб, прошу извинить меня за это. – Павел улыбнулся, и улыбка была даже приятной, но глаза с их вечным презрительным выражением снова напомнили Даше о том, что Гохману не стоит доверять.

– Как ты влез ко мне в голову? – Даша жалела, что халат такой короткий, впрочем, она всё же попыталась одёрнуть его немного вниз. – И какого чёрта ты вытащил меня из душевой?

– Удивлена, правда? – спросил Гохман, бросив быстрый взгляд на Дашины голые ноги. – Это моя способность – на расстоянии, правда, не далее километра, я могу передавать свои мысли любому человеку. Только слышать мысли других людей я не могу… жаль, что не могу услышать твои мысли. Как тебя зовут?

– Ты плохо овладел способностью, – сказала Даша вместо ответа. – Речь скандированная, прерывается.

По лицу Павла на миг пробежала мрачная тень, а Даша сделала ещё шаг назад – этот ненормальный мог сделать с ней всё что угодно, лишь бы насолить Воронцову. Конечно, под рукой у него нет ни зелья, ни учебника, но он, всё-таки, третьекурсник, почти полноправный маг. У него намного больше знаний и умений, да и получится ли второй раз отбиться, сработав на неожиданности, Даша не знала.

– В прошлый раз ты была добрее, – сказал Гохман, чуть приблизившись. – Но я не хотел тебя напугать. Просто решил добавить нашей встрече таинственной романтики.

– Странное у тебя представление о романтике. Как у маньяка-психопата.

Уголок губ Павла нервно дёрнулся - ему показалось, он уловил знакомые нотки в Дашином голосе.

– Пообщалась с Воронцовым? Ну да, он умеет втираться в доверие. Теперь на его стороне?

– Ты прожёг ему ладонь. – Чересчур заинтересованный взгляд, который Павел то и дело кидал на Дашины ноги, заставлял девушку изрядно напрягаться и всё крепче сжимать руку в кулак, так, что по кольцу периодически пробегали искры. – Я не оправдываю его, но у него есть причины держать злость, как у тебя есть причины его ненавидеть. Но Игорь вёл себя, как дебил, и я понимаю твоё состояние. Я попросила его больше тебя не третировать.

Глаза третьекурсника полыхнули гневом:

– Не суй свой нос, куда тебя не просят! – процедил он сквозь зубы. – Я не нуждаюсь в жалости и подачках!

– Как скажешь, – пожала плечами Даша, поворачиваясь в сторону общежития. – Разбирайся с ним сам.

Павел начинал раздражать. И он, и его презрительная улыбочка, и его дебильный взгляд, которым он обводил девушку, уже не стесняясь. Даша уже жалела, что попросила Игоря оставить Гохмана в покое – какая-то тёмная часть её души даже хотела, чтобы Павел получал ежедневные затрещины. Но это и правда её не касалось – время было позднее, завтра, вернее, уже сегодня, предстоял долгий день, а вечер и часть следующей ночи придётся провести в компании вонючего ботаника – какие радужные перспективы!

– Я понял. – Даша вновь ощутила боль в локте, когда Павел схватил её и дёрнул в свою сторону. – Ты просто его выгораживаешь!

– Да какие у тебя проблемы? – крикнула Даша, толкнув Гохмана в грудь. – Отпусти мою руку!

– Выгораживаешь. – Павел и не собирался отпускать, даже придвинулся ближе. – Ты с ним, да? С ним?

– Отвали от меня! – Даша снова толкнула Павла, но тот дёрнул девушку за ворот халата, прижав лицом к своей груди и перемкнув ей дыхание.

– Он ногтя твоего не стоит, – пропыхтел он ей в ухо, пока она брыкалась в стальной хватке. – Псина безмозглая, кусок мяса. Он никто, он ничего тебе не даст. А я ж тебя… обожать буду… ААА!

Павел закричал от боли, когда Даша пустила по его телу разряд тока, и разжал хватку, дав девушке секунду форы, чтобы вырваться и унестись в сторону общежития.

Страх гнал Дашу вперёд; у Гохмана стоял, когда он прижимался к ней, и осознание этого действовало, как хлыст на коня – она ещё никогда в своей жизни так быстро не бегала.

– Шалава!

Павел был быстрее, Даша слышала, как он догонял. Ей оставалось совсем чуть-чуть, за следующим поворотом уже дверь общаги…

– «ФЭРЭДА!»

Ноги Даши опутали невидимые нити, и она, потеряв тапки, с размаху ударилась об каменный пол. Нос и губы сильно разбиты, вкус крови наполнил рот, но Даша не обратила на это никакого внимания – она изо всех сил старалась выпутаться из невидимых оков.

Павел, тяжело дыша, подошёл к ней.

– А ты резвая. Ничего, так даже интереснее.

Его штаны в районе паха грозились разойтись по швам. Даша хотела закричать, но парень зажал ей рот и навалился сверху. Потные ладони заскользили по телу. Девушка брыкалась, пыталась кусаться, но Гохман был намного сильнее худенькой Даши. Его рука всё настойчивее и больнее мяла её грудь и живот, продвигаясь всё ниже.

«Всё. Сейчас он меня изнасилует».

Даша зажмурила глаза, всё ещё не веря в происходящее, когда внезапно кто-то с глухим рыком откинул обезумевшего третьекурсника в сторону. Девушка запахнулась и прижалась к стене; перед ней стоял Игорь. Видно, что парень спешил: ещё опухшее ото сна лицо, волосы взъерошены, из одежды только шорты и кроссовки. Видимо, кто-то разбудил его.

– Цела? – Парень был в бешенстве.

– Да. – Голос Даши ослаб, и вместо ответа получился жалобный писк, как будто ответила не девушка, а её котёнок.

Дашу вдруг ослепила вспышка; в тот же миг Игорь вскрикнул от боли, потеряв равновесие и рухнув на одно колено – вспышка обожгла, и правая половина его лица и шеи покрылись волдырями.

Глаза Игоря сверкнули яростью. Он вскочил на ноги и боксёрским выпадом ударил Гохмана в нос, и когда тот, оглушённый, схватился за лицо, Игорь пнул его в пах, повалив на пол. Следующий удар пришёлся Гохману на правую руку – Воронцов с силой наступил ему на кисть, с неприятным хрустом сломав кости.

– Игорь! Не надо! Остановись! – кричала Даша в ужасе: она никогда не видела друга в такой ярости.

Но Игорь не слушал. Он сидел у Гохмана на животе, коленом прижав к полу его правую руку, и кулаками наносил сильные и быстрые удары по его лицу и корпусу. Казалось, что следующий удар снесёт Павлу голову.

– Воронцов, стой, ты его убьёшь!!! – Даша попыталась оттащить парня от поверженного на пол, потянув его за локоть.

Когда Игорь повернулся лицом, девушка отшатнулась – столько первобытной ненависти было в его взгляде. А потом последовала вспышка и жгучая боль в левом плече, от которой потемнело в глазах.

Игорь ненадолго ослабил хватку, когда повернулся, и этого хватило Гохману. Даша так и не узнала, метил ли Павел проклятьем конкретно в неё или просто хотел навредить Игорю, но не попал, но когда девушка посмотрела на свою руку, она увидела расплавленную ткань на рукаве халата, оплавившуюся в этом месте кожу, и оголённые мышцы, напоминающие серое переваренное мясо.

– ПРЕКРАТИТЬ НЕМЕДЛЕННО!!!

Непонятно откуда взявшиеся Константин Дмитриевич и Георгий Робертович растаскивали дерущихся. Было видно, что преподавателей так же вытащили из кроватей: Огнев в спортивных штанах, футболке и шлёпанцах, а Мамонов в семейных трусах, тельняшке и неизменных сапогах.

Тут же была и Марина Вадимовна Шольцева. Ввязываться в драку ей не имело смысла, поэтому она подошла к Даше, чтобы осмотреть плечо девушки.

– Кислотное заклятье. – Шольцевой понадобилась всего пара вспышек кольца, чтобы нейтрализовать магию, создать на Дашиной ране повязку и зафиксировать руку на перевязи. – Вам повезло, что не попало в лицо.

Георгий Робертович тем временем из последних сил держал Игоря, всё ещё молотящего Гохмана руками и ногами, а Огнев буквально выдирал слабо скулящего от боли Павла из цепких пальцев Воронцова.

– Жора, прошу, держи его крепче! – с ноткой паники воскликнула Марина Вадимовна, наблюдая за дракой и помогая Даше подняться на ноги. – Мне ни к чему убийства в академии!

– Да как же его, чёрта, удержишь! – Мамонов уже пыхтел, пытаясь сладить с крепким и злым парнем.

– Постарайся как-нибудь. – Шольцева повернулась к Даше. – Если б Иван не сообщил о вас, всё могло закончиться трагично.

Даша хотела спросить, о каком Иване идёт речь, но тут из стены выплыл жемчужно-белый призрак солдата. Он улыбнулся девушке. Даша улыбнулась в ответ.

***

– Голубева, ты рехнулась?! Пойти ночью по пустому замку на незнакомый голос у себя в голове?

Даше сидела на кушетке в перевязочном кабинете больницы и молча слушала, как отчитывает её Мамонов. А что она могла возразить? Какой смысл оправдываться? Сейчас, когда всё уже произошло, было очень легко рассуждать, как не нужно было идти одной, что стоило разбудить Игоря и отправиться прямиком если и не к самому ректору, то хотя бы к кому-то из ректората или домовых. Но всё случилось так, как случилось. Теперь нечего представлять в голове тысячи вариантов того, чего уже не случится.

– Едрить тебя через корягу, Даша! – Георгий Робертович обречённо провёл по небритому лицу. – Я был о тебе лучшего мнения! Серьёзно, это самый тупой поступок из всех, о которых я только знаю!

– Ладно, Жор, прекрати. – Константин Дмитриевич, что всё это время находился рядом, прижал к лицу холодный компресс; Игорь всё-таки вывернулся из хватки Мамонова и собирался ударить Гохмана, но промахнулся, подбив преподавателю глаз, сломав очки и поцарапав ему переносицу сломанной оправой. – Девчонке и так сегодня досталось.

Мамонов в ответ на это только вздохнул, протирая усталые глаза – не только Игорь мирно спал у себя в комнате, когда Иван понял, что без помощи живых ему не обойтись.

– Болит? – преподаватель сел рядом с Дашей, кивнув на её повязку.

– Немного, – соврала девушка. Кислотное заклятие прошло по касательной, да и лекарь применил особую мазь, усилив её действие заклинаниями, но рука всё равно должна была заживать как минимум до утра, уже не говоря о том, что жгла нещадно.

– Подонок, – процедил Мамонов, ударив по стене. – Очнётся, на кишках повешу!

Дверь открылась, и в перевязочную вошла Шольцева. Ещё один колоритный персонаж этой ночи, вырванный Иваном из своей кровати: длинные волосы заплетены в косу, чёлка накручена на бигуди, а голые ноги и ночнушка в цветочек сверкают через прорезь белого махрового халата. Всё это придавало проректору настолько нелепый и уютный домашний вид, что поневоле становилось смешно, а плохое отходило на задний план.

Однако Даше было не до смеха; всё это время Шольцева находилась в палате Воронцова – третьекурсник должен был многое ей рассказать. О чём конкретно его допрашивала Марина Вадимовна, догадаться не сложно, но вот окончательный вердикт пока оставался неизвестен; лицо проректора светилось спокойствием, и по его выражению Даша не могла догадаться об исходе разговора с Игорем.

– Константин Дмитриевич, – Марина Вадимовна с невозмутимым видом облокотилась на стену, вновь возвращаясь к деловому тону, – как ваш глаз?

Молодой преподаватель отнял компресс от наливающейся фиолетовым цветом половины лица:

– Представляете реакцию студентов, когда я завтра войду в аудиторию? Что за мир! За неделю лечим перелом позвоночника, а с простым фингалом справиться не в состоянии! Может, отгул?

– Я не могу этого сделать. – Шольцева понимающе кивнула. – Не та причина для больничного. Попробуйте поговорить с Сатировым, но вы лучше меня догадываетесь, что он на это скажет. Да и мне не очень хочется посвящать его в подробности этой ночи, лучше от этого не станет никому. Так что придётся вам завтра ловить на себе косые взгляды. Я бы, кстати, приготовилась к тому, что буду выслушивать какие-нибудь сплетни о ваших романтических похождениях.

Мамонов наклонился к уху Огнева и вполголоса сказал: «Ну, ты хотя бы попытался». Огнев лишь пожал плечами.

Шольцева повернулась к Даше:

– Сожалею, Дарья, но завтрашнего наказания вам не избежать. Даже не смотря на сегодняшний инцидент. – Лицо проректора стало грустным и напряжённым. – Я не знаю, за что вас так невзлюбил Гохман. Собирать цветы вервольфа – он просто напирал на то, что Тишманскому нужны помощники именно из провинившихся на матче. У парня очень мстительный нрав. Вы раньше с ним не контактировали?

– Один раз. – Даша вынула из носа ватные тампоны – крови уже давно не было – и выбросила их в урну. – Он оскорбил меня, я… так. Стоп. Это он предложил сбор цветков, как наказание для нас?!

– Да. Я думала вы в курсе… Константин Дмитриевич?

Шольцева вопросительно посмотрела на Огнева. Тот снова лишь пожал плечами:

– Воронцов с Гохманом и так не ладят. Если бы Игорь узнал, что идея с цветами принадлежит Гохману, то он как минимум бы его покалечил. Я пытался предотвратить конфликт.

– Что ж, у вас не получилось, – Даше показалось, что Шольцева даже скупо усмехнулась, – порой судьба бывает настойчивой В своих решениях. Дарья, – проректорша обратила взор к девушке, – вам нужно заявить о нападении. Я, Георгий Робертович и Константин Дмитриевич поддержим вас, Иван даст показания для ОБТС, да Игорь, уверена, распишет в красках всё, что помнит. Если он, конечно, не был в состоянии аффекта.

– А что... – Даша думала, как лучше сформулировать. – А Игорю что-то за это будет? То есть, я хочу сказать, что если бы отвивалась я, это была бы самооборона. Но ведь это не распространится на Игоря.

В глазах Шольцевой отразилось понимание. И некоторая печаль.

– Боюсь, что ваши опасения не напрастны – у Игоря действительно могут быть проблемы.

– Этого можно избежать? – с надеждой спросила Даша. – Не хочу, чтобы всё это... из-за меня.

– Да ты чего несёшь такое, Дашка? – чуть не подскочил Мамонов. – Не смей обвинять себя в случившемся, поняла? Твоей вины тут нет, никакой! На тебя напал подонок и психопат, и я костьми лягу, но так просто этого не оставлю. И Игорю помогу всем, чем смогу, слово даю.

– А если договориться? – спросила Даша. – Гохман ведь наверняка напишет заявление, о том, что его избили. Я могу не говорить о нападении, а Гохман за это будет молчать о том, что Игорь его избил.

– Да чтоб тебя! – Мамонов ударил кулаком по стене и вскочил с места, принявшись мерить комнату широкими шагами.

– Дарья, это... – Шольцева хмурилась. – Вы уверены? Поймите, никто не знает о случившемся, и такой человек, как Гохман, может быть опасен в стенах академии. Если вы не заявите, то я ничего не смогу сделать.

– Я понимаю, – Даша протёрла пальцами сонные глаза, – но не хочу, чтобы у Игоря были проблемы. Я не знаю, какие порядки в академии – а вдруг его исключат? Я не буду заявлять о нападении, но при условии, что об избиении не заявит Гохман. Пусть всё просто забудется, как страшный сон.

– Даша...

– Нет, Константин Дмитриевич, я всё решила, – девушка встала. – Могу я пойти навестить Игоря?

– В восьмой палате, – ответила Шольцева. – Не говорите ему о цветах вервольфа, что это идея Гохмана, хорошо?

– Ладно, – Даша оставила преподавателей уже одних спорить о дальнейшем, о том, как поступать или не поступать с Павлом.

Даше же было не до того. Всю дорогу до палаты, в которую определили Игоря, девушка вспоминала его обезумевший взгляд и полные ненависти глаза. Она и до этого понимала, что Воронцов не паинька, но и представить себе не могла, что он способен на такое. Он бил Павла не просто сильно, он бил его почти с наслаждением; Даша понимала, что здорово его боится, и, оказавшись перед дверью, долго не решалась войти – искажённое злобой лицо и перепачканные кровью кулаки так и стояли у неё перед глазами.

Когда Даша, наконец, толкнула дверь, она ожидала, что Воронцов будет ходить туда-сюда, как зверь в клетке, бить стену, ломать мебель или курить, много и нервно, но парень просто лежал на кровати. Шорты и кроссовки на босу ногу, правая часть лица и шеи заклеена пластырем, а костяшки пальцев разбиты до болячек. Нет на лице ни злобы, ни агрессии, глаза сонные, а весь вид – очень усталый. Даша молча ругнула себя за паранойю – если уж кому и стоило бояться Игоря, так точно не ей.

Она тихо подошла к койке парня и села на край. Игорь даже не посмотрел в её сторону; голова покоилась на подушке, руки скрещены на груди, остекленевший взгляд направлен куда-то в потолок.

– Что решил суд? – Девушка постаралась придать голосу беззаботный тон. Получилось неважно.

– Казнить нельзя помиловать, – бесстрастно ответил Игорь.

– А если со знаками препинания?

– Да нормально всё. – Игорь сел на кровати. – Рассказал, как было. Поверила.

Даша кивнула, внезапно почувствовав себя неловко; она впервые видела друга настолько обнажённым, но взгляд приковывало отнюдь не его прекрасное телосложение – шрам на плече, тот, что под татуировкой, был далеко не единственным, и схожие неровными полосами «украшали» грудную клетку и ноги.

– Как ты узнал, что я там? – девушка отвела взгляд. – Что Гохман напал на меня.

– Призрак рассказал. Я ночью проснулся от того, что в ухо кто-то орёт и холодно очень. Глаза продрал, а передо мной это привидение, из мужского туалета. Солдат, может, знаешь?

– Его зовут Иван.

– Ну да, наверное. Я вскочил, никак не пойму спросонья, что происходит. А он толком не объясняет, вставай да вставай, беги куда-то. Я уже хотел магией его выгнать, а он как выдал, ты, говорит, Дашу, рыжую девушку знаешь? В коридоре, первый поворот направо. Дальше уже не слушал, на ходу оделся и бегом к тебе. Что потом, ты знаешь.

– Почему один пошёл? – слегка усмехнулась Даша, ещё раз взглянув на голый торс «на ходу одетого» Игоря.

– Романыч у кого-то в гостях в другом общежитии, ночевать там остался. А соображать, кого взять ещё, уже времени не было.

Даша кивнула.

– Больно? – девушка хотела прикоснуться к повязке на лице парня, но вовремя передумала.

– Через шесть часов даже следов не останется. – Игорь лишь махнул рукой. – И я готов поспорить, что тебе сегодня это уже говорили, но давай ты мне пообещаешь одну вещь? Если в следующий раз услышишь какую-нибудь херню у себя в голове, не ходи одна на вылазку, хорошо?

Даша улыбнулась:

– Договорились.

Игорь тоже улыбнулся здоровой половиной лица, а затем внезапно посерьёзнел:

– Что с этим ублюдком?

– В отключке, – вздохнула Даша. – Его накачали обезболивающими, регенерирующими и снотворными, так что он ещё долго не придёт в себя.

– Всё так плохо?

– Ну, ты сломал ему пальцы на правой руке и пару рёбер, наградил сотрясением мозга, отбил пах и живот. Про сломанный нос, челюсть и выбитые зубы я вообще молчу… – Даша задумчиво посмотрела на парня. – Игорь, то, как ты бил его… это было страшно.

– Прости, не хотел тебя напугать. – Игорь по-дружески сжал Дашину ладонь. – Просто как представил, что он мог с тобой сделать, если б призрак меня не разбудил… вышел из себя.

– Серьёзно бьёшься, насмерть. Где ты этому научился?

– Бандитское детство, – ухмыльнулся Игорь. – Лучше тебе не знать.

Даша кивнула и больше никогда не затрагивала эту тему.

Глава 19

В день отбывания наказания в половину одиннадцатого вечера четверо студентов стояли у выхода из замка в куртках, джинсах и крепкой обуви. Дашино плечо полностью восстановилось, на лице Игоря ещё оставалась пара красных пятен, но почти незаметных. Откуда взялась сия красота, Рома и Белла узнали уже здесь, в холле первого этажа, пока ждали Тишманского – преподаватель не отличался пунктуальностью.

Вскоре ботаник, опоздав на двадцать минут, источая смрад от своего пропитавшегося навозом бессменного костюма, появился перед студентами. Скрипучим голосом он заговорил:

– Друзья мои! Сегодня чудесная ночь, ибо в эту ночь распускается одно из удивительнейших растений – Herba Antidota, или цветок вервольфа в простонародье. Это растение обладает удивительнейшими свойствами…

– А давайте приступим непосредственно к сбору, а то очень жарко в холле. – Не требовалось много ума, чтобы по лицу Беллы понять: дело не в температуре помещения, просто девушку тошнит от вони.

– Ну что ж… коль вам так угодно.

Ботаник, пожав плечами, толкнул огромную входную дверь и вышел на улицу. Студенты поплелись следом, втайне предвкушая замёрзшие ноги вечером, нуднейшую лекцию до половины ночи и сопли или заложенный нос утром. Но вот опасения за свою жизнь больше не возникало – чары Мамонов накладывал на совесть, да и, как верно заметил Огнев, ОБТСовцем действительно был, каких поискать.

Однако на эту ночь у Тишманского, как выяснилось через полчаса, имелись свои планы.

– Марк Петрович, кажется, здесь чары заканчиваются. – Белла мягко провела кончиками пальцев по чуть мерцающей дымке магии, что окружала небольшую плантацию со сказочно красивыми мелкими серебристыми цветами, что, подобно грибам вёшенкам, росли на стволах деревьев. – Нам нельзя идти дальше, ректор ведь говорил в начале года…

– О, помилуйте, голубушка! – Тишманский всплеснул руками. – Разве ректор может знать обо всём, что происходит в замке? Плантация давно выродилась, в этих цветах нет и половины того сока, который можно собрать там, в лесу, с диких растений!

– О чём вообще речь? – Игорь подошёл ближе. – Какой сок? Какие цветы? Да плевали мы на всё это, нам отсюда невредимыми уйти хочется.

– Юноша, не учите меня, как делать мою работу! – Тишманский приблизился к Воронцову едва ли не вплотную, и парень с трудом задавил рвотный позыв, когда ветер подул в его сторону. – Я не первый год собираю сок в чаще, и средства от его продажи целиком и полностью идут на обеспечение благ академии, не говоря уже о том, что сам сок является ценнейшим ингредиентом для составления многих зелий! Вы знаете, что раны, нанесённые некоторыми животными, заживают только под повязкой, пропитанной этим соком? Вы знаете, что есть случаи, когда люди излечивались от проклятий, просто принимая сок? Вы знаете…

– А то, что мы сдохнуть можем там, вы знаете? – крикнул Игорь, заставив Тишманского чуть отшатнуться. – Ночь полнолуния, чаща, вампир бродит где-то в окрестностях Солнечной Долины – это стоит того, чтобы идти на поводу у вашего эго?

– Соблюдайте субординацию! – Тишманский нахмурил кустистые брови. – Я никого не держу. Но напрямую от меня зависит, зачтётся ли вам эта отработка, или нет. Даниил Петрович второго шанса не даёт, но выбирать уже вам.

После этих слов преподаватель шагнул за черту ограждающего заклятия, через минуту растворившись в темноте леса. Белла, чуть помедлив, пошла следом.

– Ребят, серьёзно? – Игорь почти умоляюще посмотрел на Рому и Дашу. – Это идиотизм, полный!

– Попробуем уговорить его по дороге. – Рома потёр озябшие ладони. – Сейчас он упёрся рогом, так что бесполезно.

– Если не получится, то утром доложим Шольцевой. – Даша сделала шаг вслед за Беллой, наполовину нырнув за черту магии. – Может, он и хороший ботаник, но ему давно пора на пенсию.

– Нужно держаться вместе. – Рома хлопнул Игоря по плечу. – С Тишманским потом разберёмся.

Игорь угрюмо наблюдал, как и Даша, и Рома скрываются в темноте вслед за преподавателем и Беллой. Он стоял ещё с полминуты, когда, наконец, ругнулся, злобно плюнул на землю и, ударив кулаком по ближайшему дереву и раздавив росшие на нём цветы, пошёл вслед за остальными, вытирая об джинсы серебристый сок. Пока что Игорь не переставал надеяться, что есть хоть какой-то смысл взывать к благоразумию ботаника.

К полуночи надежда исчезла.

– Юные маги, я не вижу никаких объективных причин для вашей паники! – каркнул Тишманский, когда Игорь и Рома в очередной раз попытались достучаться до упрямого профессора. – Я выхожу в чащу регулярно, и ни одного! Ни одного инцидента за четыре года! Так что, пока не найдём хоть один цветок, даже не думайте о возвращении, если не хотите завтра же вылететь из академии за ту драку!

Недовольство Тишманского, впрочем, моментально сошло на нет, когда, не успела процессия пройти и четырех километров, перед ней развернулась поляна с настоящими, дикими цветами вервольфа. Её было видно ещё издалека – слабое потустороннее зарево пробивалось задолго до того, как сами цветы возникли в поле зрения, но Тишманский уже бежал вперёд, жадно раскрывая перочинный ножик и спотыкаясь о коряги.

Как и говорил Рома, цветы действительно отдалённо напоминали лилии, но лепестков было намного больше и они имели какой-то неземной серо-голубой цвет. Стебли уходили в кору, густо нарастали на стволах едва ли не каждого дерева, и лунный свет отражался на серебристых тычинках, создавая ощущение блеска на удивительных растениях.

Ботаник, фанатично бросившись к самому большому букету, осторожно начал срезать цветки и складывать в корзину. Нехотя студенты занялись тем же.

Даша рвала цветы, а так как корзину она не захватила, то пришлось собирать их в охапку. Липкий сок растений оставался у неё на руках в виде светящихся пятен, похожих на радиоактивную краску.

«Да... Ради этой красоты можно и рискнуть походом в чащу ночью...»

Как же девушка ошибалась.

Около часа ночи Игорь с Ромой всё ещё заметно нервничали, то и дело оглядываясь и вздрагивая от малейшего шороха. Даша не понимала, как два крепких парня, прекрасно владеющих магией, могут бояться животных. Сама она давно успела успокоиться и даже найти в сборе цветов своеобразный дзен, хотя и не рассталась с убеждением, что на Тишманского не грех доложить в ректорат. Но пока всё проходило довольно рутинно, а панические настроения Ромы и Игоря – особенно Игоря! – вызывали почти улыбку…

– Бегите!!!

Крик Игоря и рычание нарушили тишину ночи. Даша быстро оглянулась: цветы выпали у неё из рук, и липкий сок расплылся блестящими пятнами по кроссовкам, когда она смотрела, как огромный волк рвёт клыками горло Тишманского. Выдирая куски мяса, он с наслаждением проглатывал их. Добравшись до костюма ботаника, зверь с отвращением поморщился и сбросил труп в ближайший овраг. Осмотревшись, он направился к тому, кто стоял к нему ближе всех – к Белле.

Даша, не особо задумываясь, что будет делать потом, кинулась зверю на спину, пытаясь защитить подругу. Волк развернулся резко, не успев укусить, но с силой ударив головой, от чего у Даши перемкнуло дыхание, а саму её отбросило в тот самый овраг, куда минуту назад был скинут труп преподавателя.

Она перевернулась через голову несколько раз и чуть не сломала шею, когда перелетела через спутанные корни деревьев и упала на спину в подмороженную осеннюю грязь и ветки. Над оврагом сверкнула вспышка, ударилась в дерево, разломав кору. Зарычал зверь, и закричала Белла. Глухой удар. Новая вспышка, ещё одна, снова. Коротко ругнулся Игорь. Рычание, но, как будто, другое, как будто там наверху появился ещё один зверь. Вскрикнул кто-то из парней. Очередной хлопок взрыва и яркая вспышка заклинания. Мерзкий хруст под рукой – под Дашиной рукой. Она наконец-то смотрит на землю, на которой лежит. Там не ветки – хитиновые пластины, которые могут принадлежать только жукам, обгладывающим тело Тишманского, лежащего в пяти-семи метрах неподалёку.

Даша зажала себе рот и нос ладонью, задавив вскрик. Она не знала, что это за жуки, но они были большими, очень большими, и их было много – они уже успели обглодать лицо и руки мёртвого преподавателя. Жуки уже переползали на туловище, медленно забираясь под ткань костюма и пальто Тишманского, когда Даша вышла из оцепенения: понимая, что не хочет становиться ужином, она быстро оглянулась и, найдя подобие лестницы – переплетения корней – задом двинулась к ней.

Под ногой, словно следуя лучшим традициям жанра, хрустнула одна из хитиновых пластин. Звук получился громким, и жуки отвлеклись от поедания трупа – видимо девушка пришлась им больше по вкусу, так как они незамедлительно двинулись к ней. Даша закричала – тут уж было не до осторожности – и припустила к корням. Пробежав метра три, она в темноте споткнулась о камень и растянулась на сырой земле. Быстро встать не получилось – девушка подвернула лодыжку.

Сзади что-то обхватило за талию. Даша что есть сил замахала руками и ногами в попытке вырваться, но обхватившим оказался Игорь, спрыгнувший в овраг.

– Давай же, скорее!

Парень бросил в жуков шаровую молнию, подхватил Дашу на руки и потащил к выступам. Наверху уже ждал Рома; плечо ранено – куртка разорвана и напиталась тёмной кровью.

Игорь подсадил Дашу, а Рома протянул ей здоровую руку. Девушка ловко ухватилась за неё и вскоре оказалась наверху. Настала очередь Игоря. Парень напоследок шуганул жуков заклятием, слегка подпрыгнул и ухватился за руки, протянутые ему Дашей и Ромой, и был уже наполовину вверху, когда в овраге нечто склизкое и бесформенное обвило его правую ногу. Долю секунды Даша и Рома смотрели в глаза Игоря, в почти наивное удивление. А потом в ужас, когда склизкое нечто с силой рвануло вниз, едва не прихватив за собой всех троих. Но Рома с Дашей удержали.

– Быстрей тащи его!!! – закричала девушка, и они с Ромой действительно старались изо всех сил, упираясь в землю руками и ногами, разбрасывая комья земли и ломая ветки, но то внизу было сильнее. Игорь орал от боли, а Даше с испуга начало казаться, что она слышит чавканье.

– Я иду! – Беллу волк тоже откинул в сторону, и она потеряла сознание, ударившись головой о дерево, но сейчас она пришла в себя и уже бросилась к краю оврага. Её помощь оказалась кстати: Игоря почти утянуло.

Белла не была сильной, но в экстремальных ситуациях мыслила быстро и здраво. Она пустила в темноту оврага пару огненных вспышек, после чего уже втроём удалось вытянуть Игоря из ямы. Тот свернулся на траве и, отчаянно матерясь, прижал к груди израненную ногу: ботинок изрядно пожевали, но он оказался довольно таки крепким для безымянной твари, а вот голени не повезло – джинсы кровавыми лохмотьями прилипали к обглоданным берцовым костям.

– Тише, тише, пожалуйста, только не ори!

Даша зажала ладонью рот Воронцова; волк ушёл, но Даша опасалась, что он может вернуться, к тому же не известно, какие ещё твари бродили тут в полнолуние. Игорь особо не слушал: его трясло, огромные глаза не выражали ничего, кроме адской боли. Парень, кажется, не соображал, что происходит, и был близок к обмороку.

– Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! – голос Даши срывался на фальцет. – Игорь, не теряй сознание, только не теряй сознание! Что это было?! – крикнула она, поворачиваясь к Белле.

– Не сейчас! – в глазах подруги читался тот же ужас, кровь текла вдоль спинки носа из рассечённого по центру лба, но девушка, как могла, старалась не поддаваться панике. – Парней надо отвести в больницу!

– Да. Да! Конечно! – Даша кивнула, задавив льющуюся изнутри истерику. – Белла, Ромина рука, перевяжи чем-нибудь!

Белла вспышкой кольца отрезала от Роминой футболки внушительный кусок и завязала ему плечо прямо поверх куртки. Даша же трясущимися руками вынула из джинсов Игоря ремень и с силой затянула ногу Воронцова на середине бедра, заставив того снова заорать; кровь не перестала литься совсем, но всё же рана больше не грозила парню шоком в ближайшее время.

– Я вперёд, – сказала Белла, схватив с земли увесистую палку и выставив её перед собой на манер дубинки. – А вы тащите Игоря, с мои ростом от меня всё равно помощи нет. За мной!

Белла двинулась по направлению к замку. Даша и Рома подхватили Воронцова под руки, и пошли вслед за Беллой.

Они не заходили далеко, но обратная дорога заняла слишком много времени. Изувеченный Воронцов оставлял за собой кровавый след на заиндевевшей осенней листве; у Даши имелись кое-какие познания в первой помощи, в основном благодаря Генке, но практика девушки была нулевой – кровь всё равно продолжала течь.

– В сарае для мётел свет! – Белла едва не запрыгала от радости, когда они вышли к краю леса, и девушка увидела бледный огонёк между деревьев. – Там наверняка кто-то есть, он телепортирует нас в больничный корпус!

Игорь поднял голову:

– Быстрее… я больше не могу…

Он тяжело дышал, а лицо его было мертвенно-бледным. Парень практически выбился из сил и уже не мог прыгать на одной ноге, голос ослаб и превратился в шёпот.

– Держись, друг, держись! – Даше стало смешно от того, что она сказала. – Всё будет хорошо!

Ей хотелось верить в свои слова. В их компании одна лишь Белла сохраняла хоть какое-то подобие самообладания. Даша же была в ужасе. Подвернутая лодыжка болела, не давая полностью наступать на стопу и скрадывая скорость движения. Игорь, поначалу как-то державшийся в вертикальном положении за счёт адреналина, с каждым пройденным метром всё больше наваливался на Дашу и Рому. Сам Рома всё время молчал. Он не проронил ни слова с момента нападения. Не сказал ничего, даже когда Игорь, не дойдя до сарая жалкие сто метров, окончательно отключился, и просто перевалил друга через плечо, хотя и сам уже едва стоял на ногах от кровопотери и усталости.

– Откройте, пожалуйста, откройте!

Откинув палку в сторону, Белла добежала до сарая и, рыдая, изо всех сил барабанила в дверь.

Не сразу та открылась, и, когда на улицу вышел Мамонов, Даша и Рома с Игорем наперевес успели подойти к сараю вплотную. Преподаватель же выглядел злым и сонным; он стоял, широко распахнув дверь, одетый в огромные семейные труселя, жёлтую гавайскую рубаху и дырявые тапки. Он ещё не понял, что произошло, и пока смотрел только на разбудившую его Беллу.

– Девочка, ты охерела? Ты чего по ночам по улице шарох…

Он увидел, что Белла плачет. Увидел Дашу, с трудом наступающую на левую ногу. Увидел Рому, всего в крови, и не подающее признаков жизни тело, перекинутое через его плечо.

– Вашу ж мать… – прошептал мгновенно проснувшийся Мамонов, затем сгрёб всех четверых в охапку, и, вытянув руку с кольцом и крикнув «ТЕЛЕПОРТА!» растворился в воздухе вместе со студентами.

Глава 20

Всё произошло в мгновенье ока. Холодная темнота портала, телепортационного пространства, поглотила преподавателя и студентов, вернув их в реальность уже в приёмном отделении академической больницы.

– Все сюда!!! – раскатистым басом проорал Мамонов в гулкую тишину коридора, а когда показался медперсонал, подхватил на руки безжизненно обмякшее тело Игоря, и направился прямиком в реанимацию, капая кровью парня на пол.

Рому, Беллу и Дашу окружили медсёстры и лекари. Дашу отвели в травму, Рому – в операционную: рана на его руке казалась достаточно серьёзной. Беллу увели в неврологию – удар по голове был сильным, и требовалось понять, насколько.

Из травмпункта Даша освободилась примерно через четверть часа. Кости не сломала, но надорвала связки, и лекарю пришлось шаманить с перевязками, заклинаниями и мазями, но по итогу он обнадёжил, что к утру боль пройдёт, а хромота исчезнет через пару дней.

«Не так уж и много», – подумала Даша, припадая на одну ногу, когда выходила обратно в коридор приёмного и садилась на кушетку у стены, чтобы подождать остальных.

Долго ждать не пришлось: из-за угла вышел Мамонов в перепачканной красными пятнами одежде.

– Говорил с медсестрой, – сказал он, задумчиво вытирая руки об рубашку. – Та ещё ночка…

– Как он? – мертвенное лицо Игоря до сих пор стояло у Даши перед глазами.

– Живой, – коротко ответил преподаватель. – На операцию забрали.

– Ясно. Повезло нам, что тебя встретили.

Мамонов махнул рукой:

– Ладно тебе преувеличивать, вы и сами почти дошли.

– До замка было ещё слишком далеко, – возразила Даша, – а до больницы ещё дальше. Игорь и так потерял слишком много крови, Рома почти выбился из сил. Если бы не ты, кто знает, чем бы всё закончилось! Как ты вообще в этом сарае оказался? Да ещё в такое время!

– Да спал я там! У меня хмыри в ванной завелись, вот теперь вытравливаю, а то вонь от них жуткая. Сама понимаешь, жить в таких условиях невозможно.

– И где ты их только нацеплял… Ты в крови.

– Знаю. Не думаю, что смогу отстирать. Жаль, с отпуска осталась. На острова ходил, там один знакомый циклоп с семьёй отельчик держит.

Представив Мамонова на пляже, в гамаке и с коктейлем с зонтиком, в этой самой жёлтой рубахе, тапках и семейных труселях, Даша нервно рассмеялась, пытаясь не разрыдаться в голос. Георгий Робертович приобнял девушку за плечи.

– Моя очередь, – мягко сказал преподаватель. – Что там произошло? На вас напали? И где, мать его волшебницу, Тишманский? Давай, рассказывай, во что ты опять вляпалась.

И Даша рассказала. Как Тишманский увёл их из-под действия защитных чар, чем незамедлительно вывела Мамонова из себя, как они шли по лесу, как парням так и не удалось уговорить преподавателя вернуться в замок, как они нашли поляну с цветами, как собирали их. Затем рассказала, как из ниоткуда появился огромный волк, как он разорвал Тишманского, а потом кинулся на Беллу, как Даша попыталась ей помочь, но зверь ударом лапы швырнул её в сторону. И, наконец, поведала Мамонову о том, что случилось в овраге.

– Старый мудак… – Мамонов инстинктивно сжал громадные кулаки, когда Даша закончила рассказ. – Ведь каждый педсовет предлагал начать сборы поганых цветов за пределами чар, там, мол, лучше растут. Да если б я только знал… а, поделом ему! Утром труп заберём и покончено.

– Дядь Гош, не надо.

Мамонов посмотрел на Дашу – девушку мелко трясло от пережитого.

– Прости. – Георгий Робертович аккуратно пригладил Дашины волосы, серебряными иголками слипшиеся от засохшего на них сока. – Тебе бы сейчас чего крепкого глотнуть, да я фляжку дома оставил. Попробую у лекаря выпросить для вас для всех немного спирта.

Даша истерически рассмеялась:

– Спирт! Какой бред, ей богу! У меня на глазах заживо сожрали человека, мы с друзьями чуть не погибли, а ты говоришь, что мне нужен спирт!

– Да, просто необходим, – вздохнул преподаватель, подумав о том, что для семнадцатилетней девчонки Даша слишком много пережила. – Мозги твои кипеть перестанут. А теперь скажи мне ещё одну вещь: как выглядел тот волк?

Даша прекратила нервно хихикать, повернув к преподавателю недоумевающее лицо – по её мнению, происшествие в овраге доставило намного больше проблем, чем появление волка.

– Даша?

– А? Да, я слышу. Ну… большой. Огромный. Чёрт, мне кажется, он почти с лошадь. Ну а так обычный волк… только умный какой-то.

– В каком смысле?

– Ну, он когда Тишманскому горло разорвал, он вроде как дальше полез его грызть, но видимо почуял вонь от его костюма и выбросил труп. Другой волк съел бы… мне так кажется.

– Ты знаешь, что это за волк?

– Нет.

– Вервольф. В полнолуние, в полночь, люди, которых покусает вервольф, становятся зверьми. Они не утрачивают базовых человеческих инстинктов. В окружении животных совершенно спокойны. Но стоит появиться человеку… – Мамонов вздохнул. – Наутро зверь, напавший на вас, ничего не вспомнит. А вот вы… Он кого-нибудь из вас покусал?

Даша задумалась. Белла разбила голову – волк ударом лапы отбросил девушку в дерево, да так, что та на несколько минут отключилась. Склизкое нечто в овраге обглодало Игорю ногу. Роме порвали плечо.

– Да вроде нет… – протянула Даша, но как-то без уверенности.

– И хвала всем богам! А то бы…

Где-то недалеко хлопнула дверь. Мимо Даши и Мамонова прошёл Рома. Рука перебинтована и подвешена на перевязи.

– Рома! – Даша окликнула парня, но тот лишь бросил беглый взгляд в её сторону и пошёл дальше.

Тут Даша начала прокручивать в голове события страшной ночи. Она падает в овраг. Наверху звуки борьбы. Глухое рычание. Крик – Рома кричал, сейчас Даша была в этом уверена. Кровь на руке… откуда кровь?

– Боже… – прошептала девушка, в ужасе прикрыв ладонью лицо.

Мамонов в тот момент подумал о том же. Ему было жаль парня, ведь такие укусы практически не поддавались лечению.

– Тишманский… – Дашин голос сел настолько, что ей пришлось прокашляться, чтобы суметь сказать хоть слово. – Тишманский сказал, что, принимая сок цветов вервольфа, некоторые излечивались от проклятия…

– Враньё, – покачал головой Мамонов. – Популярный миф, сказка для наивных идиотов. Хоть утопись в нём, но проклятия не снять. Ты иди лучше, к нему. Ему сейчас очень нужна поддержка. Не бросай его, Дашка, он всё-таки друг твой.

Даша и не собиралась бросать. Она встала с кушетки и пошла следом за Ромой.

Каратеева Даша нашла в конце коридора. Он стоял у подоконника, облокотившись на него здоровой рукой. Девушка тихо подошла сзади, но, так как парень обладал телепатической способностью, ему ничего не стоило издалека услышать её мысли.

– Ты знаешь, что это за волк, да? – тихо спросил Рома, не размениваясь на вступительные речи.

– Знаю, – так же тихо ответила Даша.

– А ведь он укусил меня. Понимаешь, что это значит? – голос парня дрожал, руки тряслись. – Теперь в следующее полнолуние я буду таким же. Я точно так же, как Тишманского сегодня, смогу разорвать кого-нибудь из вас.

Даша молчала. Ей нечего было на это ответить.

– Уходи. – Парень был безутешен. – Не хочу никого видеть.

Даша поближе подошла к другу и обняла его:

– Плевала я, что ты там хочешь. Я тебя не брошу тут одного.

Рома в ответ на это лишь всхлипнул, уткнувшись в волосы девушки. Даша ничего не говорила, просто гладила его по спине.

– Чего делать-то теперь? – глухо спросил парень.

– Чтоб я знала…

Даша почувствовала, что сама почти готова разреветься. Хотелось убежать, спрятаться в комнате общежития, но она продолжала стоять, обнимая Рому, пока парень не успокоился.

– Вообще ничего не понимаю, – сказал он. – Как будто оглушили, по башке чем-то огрели. Ты… извини, что я тут раскис. – Рома вяло улыбнулся, посмотрев Даше в глаза. – Уж не выдавай меня, ладно?

Даша кивнула, попытавшись выдавить из себя ответную улыбку, и понимая, что получилась она уж очень грустной.

– Где остальные? – спросил Рома, протирая влажные глаза.

– Белла была ещё в неврологии, когда я пошла тебя искать. Лекарь осматривает её голову, нет ли гематомы. Игоря оперируют.

– Как он?

– Я не знаю. – Даша вдруг с ужасом осознала, что она понятия не имеет, в каком состоянии сейчас Воронцов.

– Надо узнать. Пошли.

Парень взял Дашу за руку и потащил вперёд по коридору.

***

Час тянулся, как вечность. Даша сидела на лавочке, вытянув вперёд ноющую от боли ногу, Белла, слегка фальшивя, мурлыкала под нос какую-то знакомую песенку, Рома ходил взад-вперёд по коридору. Наконец двери операционной открылись, и два санитара вывезли на каталке Игоря. Бледный, почти слившийся с простынёй, парень был без сознания, а может, просто под наркозом. Лекаря в поле зрения не оказалось, но санитары сказали, что он ушёл сразу после операции и найти его наверняка можно в ординаторской. По логике, он ещё не успел уснуть.

На практике, он не успел дойти и до ординаторской. Сидел на подоконнике на лестничном пролёте и курил в приоткрытое окно. Хирургическая шапочка с нарисованными на ней весёленькими ведьмами сдвинута на затылок, маска болтается под подбородком, да и весь вид говорил о том, что в такое время лекарю уже абсолютно плевать, насколько прилежно он выглядит. Он просто хотел спать, и это буквально читалось у него на лице крупным и чётким шрифтом.

– Док, как операция?

Лекарь чуть не выронил сигарету, когда Рома его окрикнул.

– Вы кто? – он выбросил хабарик в окно и хмуро оглядел окруживших его Рому, Дашу и Беллу, явно не настроенный на разговор.

– Мы были вместе на отработке, – пояснила Даша. – Игорь, парень, которого вы оперировали, он наш друг, мы вчетвером нарвались в лесу на неприятности. Пожалуйста, просто скажите, как он.

– Он ведь не умрёт? – Последняя фраза принадлежала Белле. Трудно было поверить, что несколько часов назад эта хрупкая, напуганная до полусмерти девушка со сталью в голосе командовала растерявшимися друзьями.

Лекарь немного смягчился от умоляющего взгляда Беллы и жестом прервал поток дальнейших вопросов:

– Никто не умирает, – сказал он, сдвигая шапочку ещё дальше на затылок. – Я не то чтобы обязан распространяться о здоровье пациента, но раз уж вы все вместе влипли в историю… Операция прошла хорошо, но друг ваш пока без сознания, плюс мы дали наркоз. Потерял много крови, но жить будет – молодцы со жгутом, корявенько, но сообразили. Ногу ампутировали… не надо так на меня смотреть. Конечно, нарастить мягкие ткани на кость намного быстрее, но поверьте, а я знаю не понаслышке, что это такая боль, что я даже не могу вам передать. А саламандровая мазь действует безболезненно, хоть и несколько дольше.

Рома задумчиво почесал в затылке:

– Он охуеет, когда очнётся.

– Здесь больница, а не трактир! – Лекарь нахмурил брови. Затем обратился к девушкам: – Не волнуйтесь так. Ампутирована только обглоданная часть – голень до колена и стопа. Мазь хорошо помогает, так что недельки через три паренёк уже бегать будет!

Лекарь посмотрел на часы.

– Половина третьего. Идите спать, а! Товарища вашего определили на пятый этаж, вот и вы туда топайте. Думаю, он в шестнадцатой, там койки свободны, но на всякий случай уточните у постовой медсестры. У неё и белье спросите, переночуете в одной палате, некогда мне вас распределять. Идите.

После этих слов лекарь широко зевнул и достал ещё одну сигарету.

Глава 21

– …смотри, кажется, очнулся…

Сквозь сумрак сознания Игорь разобрал слова. Попытался пошевелиться, но тело налилось свинцовой слабостью, и парень не сумел удержать стон. Приоткрыл веки: Даша, Рома и Белла, их лица Игорь смог различить даже несмотря на то, что картинка перед глазами ужасно раздваивалась. Все трое уже переоделись в больничную пижаму, и в лучшие времена парень бы отпустил пару колкостей насчёт нелепого внешнего вида, но сейчас шутить он был не в состоянии.

Рома подошёл ближе к кровати. Рука на перевязи, в глазах читалась тревога.

– Ну как ты, Бобик?

– Как дебил... – буркнул Игорь, снова пытаясь приподняться. У него не получилось. – Как будто трын-травы обкурился.

Даша, сидевшая на краю тумбочки, засмеялась:

– Чего-чего ты обкурился? Эта фигня что, существует?

– Ты не поверишь, но её действительно собирают зайцы. – Только Белла, выросшая в параллели, поняла, над чем смеётся подруга.

Игорь сделал новую попытку встать, но Белла мягко прижала его к подушке:

– Ты лежи. У тебя кровопотеря очень большая, сейчас отдыхать надо.

– Нет, не надо… – Игорь отстранил руку девушки, приподнялся на локтях и затем резко сел. Он понял, что сделал это зря, когда его шатнуло в сторону, и исчезло чувство равновесия.

– Тихо, тихо, – Рома едва успел подхватить, прежде чем Игорь свалился на пол. – Куда ты, псих, от наркоза, что ли, не отошёл? Даша, подушку.

– Спасибо, – сказал Воронцов, когда Рома помог ему облокотиться на спинку кровати.

Взгляд Игоря упал на ноги, скрытые под одеялом: силуэт правой ноги угадывался не полностью. Он хотел откинуть одеяло, но Даша остановила его.

– Не советую. Это… – она подбирала слова, вспомнив себя, когда впервые увидела свои ампутированные ноги – …может шокировать.

– Твою же… – прошептал Игорь, часто дыша и став ещё бледнее, чем он сейчас был, а после чуть громче добавил: – Они мне ногу отрезали? Какого чёрта? Почему не нарастили мышцы?!

Даша попыталась вякнуть что-то про сложность и болезненность процедуры, но Игорь лишь обессилено сполз вниз, не особо слушая девушку.

– Всё, хана…

– Игорь, не принимай так близко к сердцу. Это временно. Лекарь обещал, что примерно через три недели ты поправишься.

– Ага, конечно, побегу, как лошадь.

– Поверь мне на слово. Я знаю.

– Откуда же? – Игорь скорчил презрительную гримасу.

– Да потому что была такая фигня, только на обе ноги и выше колен!!! – крикнула Даша, не выдержав нервного напряжения, давившего всю ночь.

Лица друзей мгновенно обратились к девушке; Даша уже жалела, что рассказала.

– Даш? – Игорь смотрел недоверчиво. – Мы о тебе настолько ничего не знаем? Это что, правда?

– Тебе шрамы показать? – вздохнула Даша. – У меня так колдовская сила пробудилась. Прабабка была колдуньей, она дочери всё передать не сумела, и сказала, что когда родится правнучка, то она после сильного потрясения унаследует дар. В семнадцать лет я попала в автокатастрофу, потеряла обе ноги. Потрясение было сильным. И я здесь.

Белла с сочувствием посмотрела на подругу:

– Даша… почему ты раньше не рассказывала?

– Как думаешь, каково такое вспоминать? – Даша протёрла усталые глаза. – В той аварии погиб мой лучший друг.

– Даша… Я не хотела, прости. – Белла потупила взгляд, но затем снова заговорила: – Но если твоя прабабка была колдуньей, это значит, что ты не простачка. Ты последыш. Колдунья через поколение. Такие маги бывают очень сильными…

Все замолчали. Каждый думал о своём. Первым тишину нарушил Игорь:

– Как плечо, Романыч?

По взгляду, полному вины и сожаления, Даша поняла, что Игорь видел, как укусили Рому. Видел и, по какой-то причине, не сумел или не успел помочь.

– Заживёт. – Рома просто кивнул, без укора.

– Я не… – тихо начал Игорь, но Рома оборвал его жестом.

– Ребят? – Белла поочерёдно смотрела то на Рому, то на Игоря, не понимая ровным счётом ничего из того, что сейчас происходило. – Вы о чём? Что не так?

Игорь молчал, глядя в потолок и крепко стиснув челюсти, словно боялся, что слова сами могут вылететь из его рта. Молчала и Даша – не её это была тайна, не её.

– Ладно, что уж там. – Рома судорожно сглотнул. – Мы все там были, кому, как не вам знать об этом. Это вервольф. Такими огромными бывают только вервольфы. И он меня укусил. О том, что будет дальше, всем, думаю, известно.

– Боже, Рома… – Шокированная Белла стала бледнее, чем был сейчас Воронцов. – Кто-нибудь знает?

– Немногие. – Парень нарочито равнодушно пожал плечами. – Игорь, он всё видел.

– Друг, прости… – Игорь снова подал голос. – Я не успел.

– В чём твоя вина? Я и заклинаний таких не знаю, каким ты в него запулил, а ему хоть бы что! – Рома повернулся к Даше и Белле: – Отскочило. Дерево на пути разломало, а от вервольфа просто отскочило, ни царапины! – Рома снова посмотрел на Воронцова. – Ты единственный из нас пытался отговорить этого старого идиота, тогда как мы стадом пошли за ним в лес. Так что нет, Игорь, даже не думай винить в случившемся себя.

Игорь глубоко вздохнул, но всё же кивнул в знак согласия.

– Я не видела этого. – Белла потерла заклеенный пластырем лоб. – Отключилась, когда вервольф откинул меня в сторону. Как вы с ним справились?

– Никак, – ответил Игорь. – Он убежал. Внезапно закрутил головой, как будто бы потерял ориентир, а потом просто убежал. Возможно, услышал вой себе подобных.

– Нам повезло, я считаю. – Рома подошёл к окну. – Всё могло быть намного хуже.

– Рома, это тайна, я понимаю, – Белла внимательно посмотрела на парня, – но кто-то кроме нас должен знать. Я имею в виду, кто-то из ректората. И лекарь – тебе понадобится помощь медика, когда… когда.

– Лекарь знает, – Рома показал на мерцающую серебряным пятном повязку на плече. – Догадался сразу; спросил в лоб, мол, укусили или нет. Измазал всё какой-то серебристой дрянью, после зашил. Сказал, что потом проконтролирует моё первое полнолуние.

– Кто ещё знает? – спросил Игорь.

– Мамонов. – Даша нарушила своё молчание. – Он тоже догадался сам. Но он надёжный человек. Думаю, что ему мы и можем довериться. Кто-то из ректората, ну? Одному ему такое не разгрести, как по мне, он подключит Шольцеву. Но Сатиров об этом не узнает никогда.

Рома застонал и ударился лбом в стену:

– Блин… ну за что!

– Эй! – тихо позвал Игорь, криво улыбнувшись и бросив в друга подушкой. – Прорвёмся, брат.

Он бросил на Рому пристальный взгляд, – «Обменялись мыслями», догадалась Даша, – но Рома лишь горько усмехнулся, кинул подушку обратно и отрицательно покачал головой.

– О чём речь? – Белла поочерёдно посмотрела на парней. Она уже ничего не понимала и начинала чувствовать себя дурочкой в этом молчаливом диалоге.

– Нет. – Даша так же обвела Игоря и Рому взглядом, поймав нелепую догадку. – Нет, Воронцов, ты же не собираешься идти в полнолуние за Ромой? Рома, он же не собирается?

Ответ был излишен.

– Вы вообще адекватные?! – Белла смотрела на парней, как на клинических идиотов, она явно разозлилась. – Игорь, какая компания? Ты же знаешь, что вервольф неопасен лишь для животных!

– Или оборотней, – добавила Даша внезапно пришедшую ей в голову новую, дикую мысль. По тому, как вздрогнул Игорь, она поняла, что попала в цель. – Ты оборотень, Воронцов. Я слышала рычание – было ещё одно животное. Зверем был ты?

– Я пытался помочь, – хрипло ответил Игорь, опешив настолько, что и не пытался отнекиваться. – Отогнать вервольфа, в животной шкуре я намного сильнее.

– Собака? – спросила Даша. – Прозвище, клыки.

Игорь только кивнул.

Белла, в который раз за эту ночь, разинула рот от удивления:

– Серьёзно? Оборотень? С ума сойти, Игорь, ты умеешь превращаться в собаку?! Что же ты не сказал?!

– Тихо ты! – шикнул Игорь. Хоть в палате их и было только четверо, Воронцов всё же осмотрелся, словно их могли подслушать. – Это незаконно, ясно? Превращаться друг научил, а мне было пятнадцать, и плевал я на последствия. Я никому не рассказывал, ни одной живой душе. Дашка первая, кто сам догадался.

– А Рома? – спросила Даша.

– Он случайно узнал, так получилось.

– Невербалка, – пояснил Рома, сев на стул рядом с кроватью Воронцова. – Мне стукнуло девятнадцать, и я начал слышать голоса, как будто мысли людей – это их слова. Это сейчас я всё контролирую и при желании могу даже отправлять человеку свои мысли, а в то время был настоящий кошмар. Самая тихая комната превращалась в ярмарку, если в ней находились хотя бы двое. И чем ближе ко мне был человек, тем яснее я слышал его мысли. Не надо пояснять, каково было жить с этим типом в одной комнате? – кивнул Рома в сторону Игоря.

– И о том, что Игорь оборотень, ты просто прочёл в его голове? – возможно, это было и ни к чему, но эта новость заставила Дашу ухмыльнуться.

– Да, – кивнул вместо Ромы Игорь. – И ведь скажи он сразу, что у него телепатия, я бы как-то осторожничал, но ведь этот гад смолчал!

– Честно говоря, испугался, – признался Рома. – Боялся, что схожу с ума, с походом к лекарю тянул до последнего. Но ё-моё, Бобик, какой же у тебя навоз в голове!

Игорь вскинул брови:

– Ну, спасибо, дружище, обласкал! – парень вновь посмотрел на Дашу: – Теперь понимаешь, чего я так труханул? Фактически, я наполовину собака, у меня все процессы и чувства изменились. Зрение, слух, обоняние – всё иное, на пределе, выше выносливость, раны заживают быстрее, и даже не все таблетки на меня теперь действуют в полную силу. И где гарантия, что нога отрастёт, как положено?

По спине Даши пробежал холодок, но она постаралась мыслить хоть немного логично:

– Я не знаю, как делают тут, но в простой параллели первые испытания часто проводят на животных. Если всё успешно, то потом пробуют лекарства на людях. И даже в ветеринарии большинство препаратов аналогичны людским. – Даша развела руками. – Я знаю, что всё это звучит, как пустой разговор, попытка успокоить, но я не думаю, что мышцы и кости собаки сильно отличаются от мышц и костей человека.

– Надеюсь на это. – Игорь нерешительно дотронулся до укрытой одеялом культи. – Иначе мне придётся пересмотреть жизненные приоритеты.

– Подождите, мы все сейчас совсем не о том! – перебила Воронцова Белла. – Игорь оборотень – это же здорово! Рома, серьёзно, тебе ведь и правда не придётся превращаться в одиночестве. А мы с Дашей попробуем найти какое-нибудь заклинание или зелье, которое… не знаю… может, и мы как-то сможем превратиться? Да о чём вы? В академии огромная библиотека – наверняка есть хоть какое-то средство! И, Игорь, что за собака?

– Ротвейлер.

– Вот! Это большая и сильная собака! Ты, в случае чего, сможешь дать Роме отпор!

– Стоп, стоп, стоп! – Казалось, что у Ромы сейчас закипит мозг. – Да вы спятили? Никто такое не проворачивал, мы не знаем, чем это может обернуться! И я не позволю вам…

Игорь со всей силы, какая только была в его обескровленном теле, ударил друга кулаком в колено, заставив того даже вскрикнуть от неожиданности.

– Романыч… пошёл ты! Мы что, по-твоему, оставим тебя одного в такой момент? Да ты должен превращаться в барана, если всерьёз так думаешь!

– Ром, ты сам сказал, что мы все там были, – сказала Даша. – Мы теперь вместе, нравится тебе это или нет. Один ты это разгребать не будешь.

***

Двенадцать часов спустя в соседней палате Павел придавил во сне разбитую руку и, вздрогнув, проснулся, а повернувшись на другой бок, окончательно растерял остатки сна. Самочувствие было паршивое, хоть лекари и говорили об обратном. И магией он пользоваться не мог – пальцы ещё не срослись, и бесхозное кольцо лежало рядом на тумбочке. Дёсны болели и неимоверно чесались; стоматолог заходил пару часов назад, сказал, что вырастить новые зубы не проблема, но вот осколки сломанных придётся удалить. Теперь язык непривычно проваливался в пустоту, где раньше были резцы, а теперь торчали лишь крохотные пеньки новых зубов, и Павел был бы и рад, подобно младенцу, погрызть какую-нибудь хрень, чтобы хоть немного унять зуд, да только сломанная челюсть ныла при малейшем движении вверх-вниз, на корню отметая любое жевательное движение. Оставалось только пить бульон через трубочку, хотя, к слову, если и искать какие-то плюсы, то бульон довольно вкусный.

Но Павел плевать хотел и на бульон, и на все плюсы в целом, потому что ещё никогда в жизни он не чувствовал себя настолько униженным и несчастным.

Хотя, утром было в разы хуже. В ночь, когда Воронцов избил его, лекари накачали Павла зельями, отключив больше, чем на сутки. Окончательно Гохману удалось прийти в себя лишь сегодня часам к восьми утра, когда выветрились пары снотворного, а от регенерирующего перестала кружиться голова. Примерно в то же время и появился первый посетитель. К слову, единственный, если не считать медперсонала.

– Утро доброе, Павел Андреевич.

Мамонов вошёл, предварительно постучав в дверь. Тон его звучал любезно, спокойно и официально – Павлу это не понравилось. Он догадался, о чём будет просить преподаватель, но отступаться от своей цели не планировал даже под давлением и угрозами.

– Какое же оно доброе? – пробурчал Павел, едва ворочая толком не сросшейся челюстью.

– Ну, смотря с какой стороны на это утро взглянуть. – Мамонов, отодвинув край шторы, выглянул в окно, но раскрывать его окончательно не стал. – Погода прекрасная, этого не отнять. А что до событий… о событиях нам с вами предстоит ещё поговорить.

– Я знаю, о чём вы собираетесь говорить. – Павел аккуратно приподнялся на подушке повыше. – И сразу нет. Я намерен письменно доложить ректору об избиении, сразу же, как только лекари позволят мне отсюда выйти.

– Считаете себя жертвой? – Мамонов пододвинул стул, сев почти вплотную к кровати.

– Да, считаю! – Глаза Павла налились гневом – за кого этот престарелый осёл его держит? – Я чуть концы не отдал! А вы его даже удержать толком не смогли, только панику наводили! Так что да, я – жертва. Я напишу официальное заявление на имя ректора, приложу медицинские справки. И я не успокоюсь, пока этот урод не уедет отсюда навсегда! На его месте я бы радовался, что заявление ляжет на стол только в ректорат, а не прямиком в отделение ОБТС!

Мамонов выслушал пламенную речь студента с поразительным спокойствием. После чего он наклонился к Павлу и так выломал тому и без того травмированную руку, что Гохман едва не закричал.

– Какого… да ты… вылетишь отсюда… без пенсии…

Павел чувствовал, как по вискам катится холодный пот, а сам он едва не теряет сознание. Но Мамонов не собирался ни отпускать, ни даже ослаблять хватку.

– Не скули, мразь. – Светлые глаза преподавателя напоминали пару холодных льдинок, а сеточка морщин, что обрамляла веки, выдавала нелёгкую жизнь со всеми потрохами, напомнив Павлу, что Мамонов, в первую очередь, – ОБТСовец с многолетним стажем, и уж только потом преподаватель.

– Что вы хотите сделать? – прохрипел Павел, стараясь не акцентировать внимания на пламенеющей в сломанных пальцах боли.

– Я тебя, гнида, хочу в бараний рог скрутить. Но вместо этого дам кучу полезных наставлений, хоть и сомневаюсь, что они отложатся у тебя в голове. А вот боль отложится, боль ты запомнишь. Так что совет первый: когда выйдешь отсюда, то иди прямиком к себе в общагу. Не к ректору. Лучше вообще больше не подходи к ректору, чтобы я, не приведи Создатель, не принял тебя за стукача. Совет второй: закончи Стандартные Курсы Колдовства и вали отсюда, потому что отныне ты в моём личном чёрном списке. Совет третий: не смей приближаться к Даше. Чтоб на расстоянии арбалетного выстрела тебя рядом с ней не было, ты понял меня?

– Какой ещё Даше?

Павел чувствовал, что уже начинает путаться с мыслями, когда Мамонов внезапно вывернул руку с новой силой, заставив слёзы, стоявшие на глазах, покатиться по щекам.

– То есть ты даже имени её не знаешь? Я просто поражаюсь, насколько мразотными бывают человеческие существа! Даша, семнадцать лет, первокурсница. Рыжие волосы, худенькая, с хорошенькой мордашкой – ну, вспомнил?!

– Даааа! – прокричал Павел, когда рука снова изогнулась ивовым прутом, а едва начавшие регенерировать пальцы затрещали, как сухое печенье.

Мамонов же наклонился к Павлу, почти приблизившись лицом к лицу.

– Ты так настаивал, чтобы именно игроки команды пошли отрабатывать с Тишманским – ты знал. Знал, что старик уходит в лес, и знал, что он потащит с собой и студентов. Знал, что большая компания наверняка привлечёт к себе какую-нибудь нечисть. И знал, что в этой компании наверняка окажется Игорь Воронцов, а ведь ты его терпеть не можешь. Так вот, поздравляю, мы на рассвете принесли останки Тишманского в больничный морг – один скелет в лоскутах вонючего костюма. Приходи, посмотришь, он обглодан почти насухо. На твоей совести труп, парень. Ты виновен в смерти человека.

Павел не смотрел в глаза преподавателю, с трудом сдерживая поток новых слёз, а Мамонов продолжал напирать:

– А знаешь что? Трупов могло быть пять. Четверо студентов сегодня ночью пострадали из-за тщеславия старого идиота и из-за твоей паскудной мстительности. Лежишь тут, ноешь о том, как у тебя болит ручка – Воронцову ночью пол ноги обглодали, я лично отнёс его на стол хирургу. А на плечо Каратеева хочешь посмотреть? Может, тебя носом ткнуть в его рану, полюбуешься?! Ты же ему жизнь сломал!!!

Мамонов оттолкнул от себя Гохмана, вскочил на ноги и пнул табурет к окну, принявшись мерить палату широкими шагами. Никто из медперсонала не появился – Павел подумал, что их предупредили об этом разговоре и попросили не вмешиваться, а может, магия Мамонова защищала дверь, и лекари просто ничего не слышали.

– Никто из них ведь не погиб… – Павел сделал робкую попытку оправдаться, когда перед его носом заискрило кольцо Мамонова, заставив сжаться в комок.

– А ты думаешь, они забудут эту ночь?!

Мамонов зажал левой рукой кисть правой, дабы не выстрелить в студента. Он понимал, что ему нужно быть сдержаннее, что никто, ни одна душа, кроме тех, кого решено было посвятить в тайну, больше не должен узнать о Ромином проклятии. Но его буквально трясло, когда он видел перед собой Гохмана, трясло от понимания, что все беды двух последних ночей произошли из-за этого мелкого говнюка.

– Ни один человек не заслуживает того, во что ты втравил ребят. Желать смерти, да ещё и от лап нечисти… Великое Открытие, да что ты за тварь-то такая?

– Я тварь? Я? Он три года меня достаёт, никому и дела не было! – Павел передёрнулся от боли, когда челюсть сделала движение чуть больше, чем на пару сантиметров. – А вчера избил! Избил до полусмерти, я даже поссать не могу встать без посторонней помощи!

– Да если б тебя с поличным я застукал, я б тебя вообще убил! – Мамонов ударил кулаком по спинке кровати. – Что такое? Забыл? Ты забыл, ЗА ЧТО тебя избили?!

Павел похолодел, так как он действительно забыл. Это был он, один из его, так называемых, аффектов, когда он действовал на инстинктах, когда не отвечал за поступки. Как загнанное в угол животное, которое идет в атаку лишь потому, что оно в ужасе, так и Павел действовал глупо в тех ситуациях, когда боялся, что что-то пойдёт не по плану, боялся, что он что-то может потерять. Испугался потерять хлипкую дружбу – прожёг Игорю руку. Испугался, что Игорь его ударит, потому ударил его первым. Испугался, что Даша приведёт Воронцова для дальнейших издевательств, потому и накричал на девушку, чуть не вывернув ей локоть. Испугался, что не сможет обладать Дашей, что она ускользнёт от него навсегда. И потому ранил её и попытался изнасиловать.

Павлу вдруг снова захотелось оказаться под ударами Воронцова, чтобы тот не просто бил его по голове, а проломил череп, а ещё лучше - снёс голову.

– Я сомневаюсь, что история с Тишманским задела хоть одну струну в твоей гнилой душонке. – Мамонов покачал головой, снова отойдя к окну. Спустя десять лет завязки преподавателю снова захотелось закурить, но желание было задавлено ещё на подходе к головному мозгу, так и оставшись неоформленным в мысль порывом. – Однако есть струны, на которых я тебе сейчас симфонию сыграю. Тебе понравится.

Павел лежал на кровати, похожий на мешок с костями, без чувств и эмоций. После того, что он вспомнил о прошлой ночи, ему было уже всё равно, что с ним будет.

– Я тебе это уже говорил, повторю ещё раз: не смей приближаться к Даше, – продолжил Мамонов зловещим полутоном. – Не смей даже разговаривать с ней, смотреть на неё. И Игорь – его ты тоже не тронешь. А знаешь почему? Потому что тогда на свет выползет вся история. Полностью. Сатиров, может, и закроет глаза на то, что ты по незнанию отправил старого дурака в лапы вер… вероломной нечисти, но вот на историю с попыткой изнасилования – нет, такого ректор тебе не простит. И в этот раз он будет не на твоей стороне, потому что трое преподавателей под присягой готовы будут рассказать всю историю, как они её помнят и знают. Слова подтвердит и Воронцов – ректор его не выносит, но пацан, думаю, будет готов даже на сыворотку правды, чтобы ему поверили. Обо всём расскажет Даша, а потом её слова подтвердят медики и баллистики ОБТС. Два последних заклинания твоего кольца – ожоговое и кислотное, именно они ранили Дашу с Игорем. На Даше полно синяков – легко сопоставить с твоими граблями, сама бы девочка таких на себе и при желании не смогла оставить. А теперь гвоздь в гроб: все наши слова подтвердит призрак. Иван видел вас, но он не может воздействовать на живую материю, он ведь не полтергейст, потому и позвал на помощь. Он видел тебя ещё на подходе к третьему общежитию и невидимкой проследил за тобой – ты ему подозрительным показался. Он видел всю историю, и повторит её, если потребуется, а ведь призраки не лгут никогда, ты это знаешь. С такими показаниями в ОБТСовском изоляторе окажешься ты, и надолго. Что ты понял из того, что я тебе сказал?

– Всё, – глухо отозвался Павел. – Я не буду давать делу ход. Просто вылечусь и буду учиться дальше.

– Чтоб так и было, – кивнул Мамонов. – Иначе я сделаю всё возможное и невозможное, но я тебя сгною. Даже если это будет стоить мне карьеры, даже если я, как ты говоришь, вылечу отсюда без пенсии и без малейших перспектив на дальнейшую жизнь.

Преподаватель встал, направившись к выходу.

– Обычно, человеку, находящемуся на лечении говорят «поправляйтесь» или «выздоравливайте». Тебе не скажу. Лежи тут как можно дольше, ублюдок, чтоб у тебя всё болело.

После Мамонов вышел, хлопнув дверью.

Уже после одна из медсестер подтвердила все слова преподавателя. Ночью действительно произошло нападение, четверо раненых, один погибший. Девушки легко отделались, парням повезло меньше. Уже приходила Шольцева с инспекцией, Сатиров осмотрел останки Тишманского. Определить, какая именно тварь стала причиной трагедии, так и не удалось. Днём тело, а вернее то, что от него осталось, должны были отправить в столицу, в центральный штаб ОБТС на экспертизу.

Павлу, впрочем, было совершенно не до того. Воронцову оторвали ногу – заслужил. Жалко, что целиком его не съели. На Каратеева было плевать, кто был третьим, Павел и понятия не имел. Но Даша…

Павел действительно не знал её имени до сегодняшнего утра. Он вытащил девушку в коридор в надежде познакомиться, подружиться, надеялся, что его дар она найдёт хотя бы интересным, а порыв извиниться – искренним. Да только всё пошло наперекосяк. Он зачем-то схватил её, теперь уже и сам не знает, зачем это было нужно, а потом просто потерял над собой контроль. Всё, как в тумане. Она, кажется, пыталась убежать… о, Великое Открытие!

Гохман схватился за голову, да только лишь с силой приложил себя гипсом, подскочив от новой вспышки боли и в руке, и в звенящей колоколом голове. Паша, что же ты наделал? Ты чуть не изнасиловал её! Какие теперь чувства? Да она теперь, подобно Воронцову, будет издеваться над тобой до самого выпускного! А может, попробовать извиниться?

Парню даже смешно стало от одной мысли. Нет. Всё кончено. Она никогда его не простит.

Глава 22

Дашу, Беллу и Рому выписали из больницы утром. Игорь же остался отращивать потерянную ногу.

О трагедии в лесу были осведомлены все учителя, но лишь трое знали правду: Георгий Мамонов, так как он обо всём догадался, Марина Шольцева, так как она была проректором и почти главной в академии. Константина Огнева посвятили во всё это третьим по нескольким причинам: во-первых, преподаватель несколько лет отработал в ОБТС, как раз в отделе, что занимался нечистью – его знания о верфольфах могли быть полезны. Во-вторых, Мамонов точно знал, что Огнев – один из самых надёжных людей в замке, который точно умеет держать язык за зубами. И, в-третьих: и Шольцева, и Мамонов сошлись во мнениях на том, что им нужен ещё один, если так можно выразиться, сообщник, чтобы как можно аккуратнее проворачивать дела за спиной Сатирова, и первые два пункта как раз делали Константина Дмитриевича идеальным кандидатом.

Для ректора официальной версией событий стало то, что Тишманский проигнорировал запрет на посещение леса, запугав студентов отчислением, а после все вместе нарвались на неизвестную тварь; она набросилась на преподавателя, а студенты, как могли, пытались его спасти, но лишь пострадали сами. Благо, что проверить достоверность событий не представлялось возможным – обглоданные кости Тишманского, что утром отыскали в овраге, не имели на себе никаких признаков нападения вервольфа, а осматривать раны Воронцова и Каратеева Сатиров посчитал ниже своего достоинства. Для Ромы плюс: ректор, несмотря на общую мразотность, идиотом не был, и серебристые пятна зелья под повязкой распознал бы сразу. А узнай он, что следующее полнолуние Рома проведёт в волчьей шкуре, то тут же бы купил парню билет до дома, заставив распрощаться с академией; Сатиров, хоть и не являлся человеком, очень пренебрежительно относился к разного рода «полукровкам»: оборотням, кентаврам, феям, нимфам и прочим. Эта его черта характера особенно бесила преподавателей, но ничего поделать они не могли.

Сам же Рома, кажется, смирился со своим проклятьем, радуясь что «это лишь на одну ночь раз в месяц». Нельзя было сказать, что парень не нервничал – знакомых вервольфов у него не было, а книги мало писали о личных переживаниях проклятых. Так что обо всей ситуации у Каратеева имелось смутное представление, словно он, подобно Игорю Воронцову, должен был просто встать на четвереньки, съёжиться и обрасти шерстью. «Будь, что будет, плевать!» – подумал Рома через пару дней после трагедии в лесу, и начал жить обычной жизнью, предоставив преподавателям самим разбираться с местом для превращения и прочим сопутствующим геморроем.

Игорь шёл на поправку – это было видно по тому, как парень отказывался соблюдать постельный режим, на одной ноге прыгая по палате и коридору, отчего-то так и не сладив с костылями, а может, подсознательно не желая к ним привыкать, словно боялся, что звериная натура не даст мази работать, как надо. Страх этот, впрочем, тоже был совершенно напрасным – как верно заметила Даша, мышцы и кости собаки не отличались от мышц и костей человека, и за неделю нога парня восстановилась почти до половины.

Если Роме и Игорю сейчас по всем канонам было положено бить баклуши, то вот Белла и Даша, напротив, без дела не сидели – они часами торчали в душном помещении библиотеки, перечитывая всю найденную литературу о верфольфах, в поисках средства, которое бы хоть немного облегчило участь Ромы. Через четыре дня упорства такое средство было наконец-то найдено: Оборотническое зелье. Суть его состояла в том, что человек, выпивая такое снадобье, на три часа становился как бы зверем в человеческой шкуре. То есть, он мог спокойно понимать язык животного и угадывать его повадки. Этого было достаточно, чтобы вервольф на тебя не кинулся, а при необходимости его можно было даже успокоить.

Пробный вариант сварили почти сразу, и результат ошеломил – целых три часа Даша и Белла не могли отойти от унитаза. Вечером, когда желудок и кишки наконец-то перестало закручивать узлами, девушки ещё раз внимательно перечитали состав и технологию приготовления, обнаружив пару нюансов. Во-первых, кровь, что входила в состав: они капнули по капле в общий котёл, а нужно было на порцию. Чья кровь, тот и пьёт. Во-вторых, загвоздка была и в помешивании – размешивать зелье ровно тридцать раз по часовой стрелке, а в конце, перед тем, как снять с огня, единожды промешать против.

Новую рецептуру решили опробовать на том, кто точно мог рассказать о результатах эксперимента – на Воронцове. Загвоздка была в одном: нога парня ещё не до конца отросла, и из стационара его не выпускали, а Шольцева лично пригрозила перевести Игоря обратно на платное обучение, если тот вздумает сбежать. Можно было обратиться собакой и в больнице, но средь бела дня такое проворачивать слишком рискованно; как уже сказал Игорь, превращение незаконно, и если бы кто-то его увидел, то у парня были бы большие неприятности, вплоть до уголовной ответственности. Вариант оставался один: под покровом ночи Даша, оседлав метлу и взяв пассажиром Беллу, подлетела к окну палаты Воронцова, то и дело опасливо озираясь по сторонам, пока Игорь втаскивал внутрь Беллу, а потом и саму Дашу вместе с метлой.

– Если услышим хоть малейший шум – живо под кровать! – Игорь приоткрыл дверь и посмотрел в полумрак больничного коридора. – Я серьёзно, – продолжил парень, вновь плотно закрыв дверь. – Превращаюсь я быстро, меня вряд ли заметят, но вот к вам могут возникнуть вопросы.

– Ладно, Игорёк, мы не тупые, – отмахнулась Даша. – Давай уже свою соба… а… ОГО!

На превращение у Воронцова ушли секунды. Он, поначалу, словно просто опустился на четвереньки и сгруппировался, а потом внезапно тело его покрылось чёрной гладкой шерстью, лицо вытянулось в собачью морду, уши сползли наверх, и вот на полу уже стоял пёс.

Даша не была на сто процентов уверена, что это именно ротвейлер – шесть абсолютно чёрная, кинолог бы такого сразу забраковал, – но выглядел Игорь внушительно. Во-первых, он оказался намного больше стандартного пса и в холке доходил Даше до поясницы. Крепкие мышцы играли под лоснящейся шкурой, глаза отражали слабый лунный свет, мерцая зелёным впотьмах комнаты. Никак не умаляла впечатления даже культя правой задней лапы, из-за которой пёс хромал при ходьбе.

И, во-вторых, было видно, что перед тобой не просто собака. Что-то выдавало в животном человеческий разум, что-то, написанное на свирепой морде, в больших зелёных глазах. Глядя на этого пса, ты сразу понимал, что перед тобой по-настоящему опасное существо.

– Господи, Игорь… – только и смогла прошептать Белла, округлив и без того большие глаза. – Это самое невероятное, что я только видела в жизни…

Пёс утробно зарычал, и Даша поняла – настала пора для зелья.

– Твоё здоровье!

Девушки чокнулись фляжками и приняли по два глотка вязкой мутной субстанции, которая немедленно обожгла пищевод и растеклась горечью по языку. Белла скривилась, словно съела что-то тухлое; про себя Даша подумала, что её саму может и вырвать, и в следующий раз не лишним будет закусить. На корню загасив позывы, девушка стала ждать, когда начнётся эффект.

– Как долго ждать? – Игорь запрыгнул на кровать, положив морду на передние лапы.

– Не знаю. – Даша пожала плечами. – Вообще говорилось, что эффект молниеносный, но я пока, кроме изжоги, ничего не чувствую… эээ… ты чего?

Даша смотрела на Беллу, которая сидела на подоконнике, зажав руками рот и словно пытаясь не рассмеяться в голос.

– Ты… – Белла убрала руки – она широко улыбалась, лицо её сияло от счастья. – Ты же тоже его понимаешь? Ты понимаешь, что говорит Игорь?

Даша медленно повернулась лицом к собаке, внезапно осознавая: Игорь не задавал вопроса. Он его прорычал.

– Чёрт… – только и смогла сказать Даша.

– Сработало, – тихо гавкнул Игорь. – Осталось проверить длительность.

Всю ночь они просидели в палате, общаясь о всякой ерунде и просто получая кайф от хорошо выполненной работы. Действие зелья было кратковременным, поэтому каждые два часа приходилось делать новый глоток, чтобы поддерживать эффект.

Пятнадцать минут восьмого Игорь превратился в человека.

– Скоро подъём, – объяснил он девушкам. – Лекари приходят на работу где-то в половину. Вам нужно постараться незаметно скрыться, пока на улице никого нет.

Первой выбралась Даша. Она аккуратно встала на подоконник у раскрытого окна, оседлала метлу и протиснулась на улицу, зависнув в ожидании, пока Игорь не подсадит к ней Беллу.

– Очень хочется разбудить Рому прямо сейчас, – сказала Белла, завязывая под горлом шарф. – Сказать ему, что всё получилось.

– Попробуй. – Игорь закурил, спустив на сигарету крохотную жёлтую вспышку с кольца. – А то он слишком много спит в последнее время.

– Уж эта новость должна его взбодрить, – улыбнулась Даша, выравнивая метлу по ветру. – Ладно, увидимся вечером – после такой ночки мы сейчас, скорее всего, просто вырубимся.

– У вас же пары.

– К чёрту пары! – отмахнулась Белла, обхватывая Дашу за поясницу, чтобы не свалиться вниз. – Сейчас есть дела и поважнее. До вечера!

– Пока!

Игорь докурил, провожая взглядом улетающих девушек. Парень уже закрыл окно и завалился спать, когда из леса вышел человек. Если бы Игорь повременил хотя бы минуту, то незнакомец не остался бы незамеченным. Как не остались бы незамеченными красные пятна вокруг его рта и то, как он тянет носом воздух, глядя по направлению, в котором скрылись Даша и Белла.

Глава 23

Белла шла по коридору со стопкой учебников в руках. Ей было тяжело, но, несмотря на то, что в коридоре было полно народу, никто даже не предложил ей свою помощь – девушку это немного возмущало.

Белла думала о предстоящем семинаре по боевой магии. Предмет не очень хорошо ей давался – все эти лекции о чудовищах и о том, как их лучше убить, откровенно её пугали. Благо, что преподаватель замечательный – он умудрялся доступно объяснять материал даже такой бездарной ученице, какой была на его занятиях Белла.

Внезапно кто-то выскочил из-за угла и, сбив девушку с ног, понёсся дальше по коридору. Белла же плашмя рухнула на гранитный пол, больно разбив коленку. Учебники разлетелись в радиусе двух метров. Белла попыталась встать, но запуталась в длинной юбке и рухнула снова.

– Оу, ты живая? – Какой-то старшекурсник протянул ей руку, помогая встать. – Сильно ушиблась?

– Есть немного. – Белла отряхнула юбку. – Придурок какой-то, глаза, что ли, на затылке?

– Да, он странный. – Парень помогал Белле собирать учебники. – Но вообще-то тихий, не знаю, что на него нашло.

– Ты с ним знаком? – спросила Белла, и вдруг подумала, что очень знакомыми ей кажутся черты лица этого старшекурсника.

– Живёт в моём общежитии, – ответил парень, поправляя старомодные круглые очки. – Второкурсник. Зовут ещё так… Юлий? Да, точно, Юлий. Юлий Васев, кажется. Тяжёлые, – сказал парень, – прикидывая примерный вес всех книжек. – Давай, донесу до кабинета. Куда тебе?

– К Огневу, – ответила девушка, чуть прихрамывая на разбитую ногу и совершенно не протестуя, чтобы этот симпатичный паренёк помогал ей с грузом.

– А вообще, не обращай не него внимания. – Даже голос парня, низкий и грубоватый, казался Белле до жути знакомым. – У этого типа не все дома.

– Почему ты так думаешь? – спросила девушка, глядя в серые глаза собеседника.

– Да странный просто. Я даже не знаю, как это описать. Просто, знаешь, есть люди, рядом с которыми некомфортно находиться.

Белла таких людей не знала, но кивнула.

– Всегда один, почти не ест, ни с кем без надобности не разговаривает, всё время торчит в комнате, – продолжал рассказывать парень. – Я тут как-то ночью вышел в общий зал, а он перед окном, как привидение. Признаюсь тебе честно, я спросонья чуть в штаны не наложил. Думаю, у него и правда не всё ладно с головой, так что лучше держись от него подальше. На всякий случай. С тобой точно всё хорошо? Хромаешь сильно, может, в травмпункт?

– Нет-нет, правда, всё в порядке.

Девушка снова повернулась к попутчику лицом, и вдруг поняла: Игорь! При беглом взгляде парень казался копией Воронцова – смугловатый, черноволосый, с мужественными чертами лица. Явные отличия бросались в глаза лишь после: ростом ниже и более коренастый, глаза серые, а не зелёные, нос имеет совершенно идеальную форму, а в голосе отсутствует привычная хрипотца.

– Ага… – пробормотала Белла, думая о том, есть ли у Воронцова братья.

– Чего? Нога?

Парень смотрел участливо, явно не правильно поняв Беллино «Ага», но девушка лишь отмахнулась:

– Да нет, я о своём, всё в порядке.

– Ну, смотри. – Старшекурсник отдал учебники, проводив девушку до кабинета боевой магии. – Не падай больше. Пока, может, как-нибудь увидимся.

Белла помахала рукой, так и не решившись спросить про брата.

***

Первый снег выпал тридцатого ноября – поздновато для горной местности, но природа взяла своё очень быстро; снегопады шли один за другим, уже через неделю превратив замок и окрестности в уютную новогоднюю открытку, хотя до Нового года было ещё далековато. А впрочем, предпраздничная лихорадка свойственна не только простакам – студенты уже вовсю покупали хлопушки, а домовые то и дело ругались на своём, убирая с пола конфетти. Некоторые без стеснения щеголяли в красных колпаках Санты – да, детский персонаж сказок, да, ничего общего с суровым божеством зимы – пусть так, здорово же! Да и банкетный зал уже успели украсить к предстоящим праздникам – Даша ощущала какое-то подобие ностальгии, когда вертела в руках упавшую с потолка снежинку. Самую обычную, вырезанную ножницами из листа бумаги – от нехитрой поделки веяло таким простаковским уютом, что настроение поднималось поневоле. Впрочем, отмечать праздники дома девушка всё равно не планировала – её дёргало от одной только мысли, что очередное весёлое застолье может снова превратиться в званый ужин, а оно превратится, если к организации праздника приложат руку Дашины родители. Да ещё и вырядиться придётся, как чёрт знает что – у мамы был просто фетиш на вечерние платья за новогодним столом, хотя в этом корсетном убожестве даже сидеть сложно, не то, что есть.

Белла ходила в предвкушении роскошного праздника в кругу любящей семьи, но долго расстраиваться по поводу перспектив на одиночество Даше, впрочем, не пришлось – в общежитии оставался Никита Боков с её курса, а ещё почти вся команда по квиддичу, за исключением Веры и Ромы. Рома был не прочь остаться, но ему предстояло серьёзное дело – его родители пока не знали, что парень стал вервольфом. Этот подарочек предстояло ещё вручить…

Огромные часы на стене пробили шесть часов. За окном падали крупные хлопья снега, дул ветер – зима окончательно вступила в свои права. В холодное время года банкетный зал держали открытым до позднего вечера, чтобы озябшие студенты могли погреться в единственном тёплом помещении замка с чашкой чего-нибудь горячего. Компания за столиком у камина не могла упускать такую возможность: Белла, Рома, Игорь и Даша сидели в джинсах и толстых свитерах, в тёплой обуви, с кружками, наполненными крепким чаем, но всё равно они никак не могли согреться.

– Холод собачий. – Игорь стучал зубами, а его заново отросшая нога покоилась на решётке камина и, каким бы странным это ни казалось, огонь её совершенно не трогал.

– Что, псина, как раз для тебя погодка, – мрачно заметил Рома, растирая замёрзшие пальцы.

Игорь пропустил колкость мимо ушей: через десять дней полнолуние. Первое полнолуние в новой шкуре. Рома заметно нервничал и кидался на всех по поводу и без. Друзья старались не обижаться на него, но иногда выдерживать это было до крайности проблемно.

– Ребят, чего он на меня всё время смотрит? – взгляд Беллы был направлен на столик возле окна. За ним сидел бледный и очень худой парень. Юлий Васев, второкурсник, сбивший однажды Беллу в коридоре.

После того момента Белла да и её друзья частенько замечали его слежку. Он всегда садился за этот столик у окна и подолгу немигающим взглядом наблюдал за девушкой. Сначала это смущало Беллу – ей казалось, что у неё появился тайный поклонник. Но вместо букетов, что ей могли присылать анонимно, или валентинок без подписи Белла получала только холодный взгляд, который преследовал её попятам. Это разочаровало, а потом начало бесить. Под конец она начала побаиваться нелюдимого студента, особенно после того, что о нём рассказали: «…не все дома… всегда один, почти не ест… не всё ладно с головой, держись от него подальше…». Игорь и Рома как-то пробовали остановить его и поговорить, но нелюдимый парень убежал.

А сейчас вновь следил. Не говорил, не приближался, но не терял Беллу из поля зрения и держался в пугающе близкой дали.

Рома выглянул из-за кресла:

– Глаза не сломай! – крикнул он явно раздражавшему его типу.

На того это не возымело никакого эффекта – тот всё так же продолжал смотреть.

– Нет, я его сейчас ушатаю! – Рома поднялся, и уже было собрался идти к ненормальному за столиком у окна, но Игорь задержал его.

– Оставь пока, а то убьёшь! – процедил Воронцов, силой усадив друга на место.

Рома действительно мог сейчас убить: перед полнолунием его физическая сила возросла настолько, что её порой было трудно контролировать. Каратеев оглянулся, чтобы сказать Васеву что-нибудь неприятное, но тот уже исчез.

***

Восемнадцатого декабря, через неделю после случая в банкетном зале, все четверо сидели в холе общежития и готовились к экзаменам.

– Еle mena sindoro tas eilumaten…

Даша с одуревшим видом учила эльфийский, но подумывала уже о том, что неплохо бы бросить это гиблое дело и взяться за что-то другое: ей всегда плохо давались языки, но этот был что-то с чем-то. Легче засунуть аквариум Беллиной лягушки себе в задницу, чем запомнить хотя бы несколько фраз. Игорь в этом плане с Дашей был солидарен: он почти без акцента говорил на гномьем, знал разговорный румынский и – совсем немного – понимал наречие русалок. Но вот выдавить из себя хотя бы пару эльфийских слов парень был не способен. Рома эльфийский знал, но всегда смеялся, что после произношения у него буквально болят язык и губы. Белла же посылала всех к чёрту, заучивая всё новые и новые слова, и считая эльфийский красивым, необычным и почти совершенным.

Парням было не до эльфийского: в последний год Стандартных Курсов Рома с Игорем усиленно готовились к экзаменам. По крайней мере, должны были готовиться: Игорь, поставив локти на стол и, уронив голову на подставленные ладони вытянутых вверх рук, с выражением глубокой умственной отсталости на лице, читал конспекты по естественным наукам.

– Чародеи-Первооткрыватели*, чтоб тобой жуки обосрались! – процедил Игорь сквозь зубы и зло захлопнул тетрадь.

– Чего ругаешься? – спросила Даша, не отрываясь от эльфийского.

– Тишманский! Ненавижу его лекции! Все путанно, от темы к теме, никакого порядка! Он как будто диктовал нам то, что общеизвестно. «Напишите это, а потом вот то, но тут я не буду говорить, это и так каждый ребёнок знает!» – проблеял Игорь, передразнивая голос покойного старика, на что Даша рассмеялась:

– О покойниках, как у нас говорят, либо хорошо, либо ничего. Отвлекись ненадолго, сделай себе чаю. Рома ведь учит, не жалуется!

Даша повернула голову и с нежностью улыбнулась: откинув голову на спинку дивана и прикрыв лицо тетрадью, Рома спал сном праведника.

Игорь ухмыльнулся. В его глазах мелькнуло что-то вроде «А я тебе о чём толкую?», но совету Даши насчёт чая он внял, поднявшись на ноги и идя на кухню в поисках кружки и заварки. Но дойти не успел – дверь с грохотом распахнулась.

– В…в…видели? В…вид…ддд…ддд

– Успокойся, что с тобой?!

Даша встала на ноги, поймала влетевшего в общежитие Никиту за руку и усадила на диван рядом с собой. Рома проснулся, Игорь подошёл с пустой кружкой, да и народ в холле понемногу стал стекаться к эпицентру, которым сейчас стал заикающийся и трясущийся Боков.

– Что случилось, Никита?

Белла аккуратно дотронулась до ладони парня, но тот так волновался, что не смог сказать ничего кроме «ддд». Зато протянул Даше свёрнутую пополам газету, что до этого сжимал в потной ладони.

– «Километр от академии или Куда смотрит отдел безопасности несовершеннолетних», – прочитала Даша заголовок и тут же поняла, что так разволновало мальчишку: он приближался.

После Анны Грот, знакомой Игоря, в Солнечной Долине и её окрестностях убили как минимум ещё двух девушек. Точного числа жертв никто не знал: местные находили следы крови в лесу, но не тела, а пропавших без вести не числилось. Кровь была человеческой, но кто-то так же мог пораниться или применить чёрную магию – в нынешних реалиях даже она казалась не такой ужасной, как вампир-людоед, свирепствовавший в посёлках. Студентам академии выход за территорию вокруг замка строго запретили, и пока среди них жертв не было. Но вампира мало интересовал уровень образования, и девчонки из деревень продолжали гибнуть.

– «Утром 17 декабря в километре от РМТА был найден обескровленный и изуродованный труп девушки», – продолжала читать Даша, чувствуя, как кожа под свитером покрывается холодным липким потом. – «Личность убитой установлена – шестнадцатилетняя Елена Мухортова проживала в Надречье с матерью и бабушкой. В данный момент с родственниками работают психологи. Обещания скорой поимки вампира, которыми нас досыта кормил ОБТС, выполнены не были. Начальник Академического округа не даёт комментариев по поводу расследования, но из достоверных источников редакции удалось выяснить, что Елена не просто гуляла по лесам вблизи академии. Девушка увлекалась фотографией и перед смертью успела заснять убийцу на плёнку. С разрешения правообладателя редакция газеты "Свет мой, зеркальце" выкладывает снимок в надежде, что убийца будет найден и опознан».

– Разв…верн…

Даша поняла, что пытается выжать из себя Никита, развернула газету и чуть не закричала.

– Б…Б…Беллс!!!

Когда Белла увидела размытую чёрно-белую фотографию, она отключилась, и её очень долго не могли привести в чувства.

Человеку на первой полосе на вид было около двадцати лет. Худой, жилистый, темноволосый, длинные клыки оскалились на камеру. Юлий Васев. Вампир преследовал девушку уже больше двух недель.

_____

* «Чародеи-Первооткрыватели» - ещё одна обиходная фраза в магической параллели. «Святые угодники!» - да, это восклицание простаков, пожалуй, будет самым точным эквивалентом.

Глава 24

Преподаватели утром ходили злые, сонные и раздражённые. В академии ночами, за исключением каких-то больших праздников типа Самайна или Старого Нового года бывало тихо и безлюдно, но не в этот раз. О вампире поставили в известность руководство не Никита, не Даша и уж тем более не напуганная до смерти Белла. Когда группа студентов третьего общежития подошла к дверям ректората, там уже собралась толпа: преподаватели, сам ректор, домовые и Мамонов в роли завхоза, а ещё несколько человек в коричневых кожаных плащах – ОБТСовцы, их было пятеро. О том, что вампир не просто находится в стенах РМТА, а является её студентом, стало известно сразу – ребята из второго общежития, в котором как раз и жил Васев, не стали тратить время на ректора и телеграфировали прямиком в газету, а уж оттуда журналисты оповестили Отдел Борьбы с Тёмными Силами. Оперативная группа прибыла в академию через десять минут, на уши поставили всех, от профессоров до домовых и привидений, ректор что-то блеял в своё оправдание, но на него было плевать, потому как выяснилось, что подозреваемый в убийствах Васев исчез.

Студентов третьего общежития прогнали обратно к себе в башню, хотя Даша и пыталась что-то возникать, говорила, что за её подругой как раз и следил Васев. Но девушку не слушали. Слишком много проблем, требовалось осмотреть замок и окрестности, для чего подключали призраков и домовых, способных проникать буквально внутрь каждого кирпича. Мамонов оповещал ОБТСовцев о заклятиях, которые уже успел обновить вокруг территории, и обновлением которых только предстояло заняться. Шольцева телеграфировала в отдел образования Малого Совета Академического округа. Ректор громко возмущался, что вампир на территории академии – великая глупость, потому что в пределах РМТА не было убито ни одной девушки и даже крови не находили…

Когда последний студент третьего общежития вошёл в башню, когда комендант внимательно осмотрел закоулки вверенной ему территории, когда он ушёл, и тяжёлая дверь закрылась вслед за ним, холл ещё долго гудел от перевозбуждённых от неожиданной информации студентов. Кто-то недоумевал, другие злились, но в целом большинство были рады, что личность вампира, наконец, установили. Впереди воскресенье – не нужно идти на занятия, да их бы и всё равно отменили, чтобы никто не мешал работе ОБТСовцев. В поимке нежити уже не сомневались, и многие спокойно выдохнули в этот вечер…

– Видели, как он на меня смотрел?

Взгляды обратились к девушке, сидящей у камина; Белла тупо таращилась в одну точку и крепко, до побелевших костяшек сжимала в руках диванную подушку. Даша подошла ближе и села на корточки напротив.

– Белла…

– Я могла быть следующей. – Белла не слушала. – Он смотрел на меня не просто, как преследователь. Он смотрел на меня, как на еду. Я могла быть следующей.

– Его ищут. – Белла почти подпрыгнула, когда рядом встал Рома и осторожно положил ей ладонь на плечо. – Даже суда не будет, понимаешь? Тебе нечего бояться. Ему крышка.

– Я была бы следующей, Рома, – сказала Белла твёрдо, но с огоньком панического безумия в карих глазах. – Я не смогу спокойно спать, пока не увижу его труп.

И Белла не спала ещё три ночи кряду.

***

Когда состав и приготовление зелья практически полностью на тебе, так как твоя подельница буквально клюёт носом от трёхдневной усталости и нервного психоза, когда ты знаешь, что ошибка буквально может стоить тебе жизни, когда вампира не нашли на всей огромной территории замка – уж такое накладывает отпечаток даже на самых подготовленных личностей, коей Даша, конечно же, не являлась. Они с Беллой полночи просидели у дымящегося котла в своей комнате, и приготовление не слишком сложного, на первый взгляд, состава, выжало их, как пару лимонов. Если они наворочали и в этот раз, то Рома после полуночи разорвёт их на куски.

В половину третьего девушки, наконец, загасили пламя в горелке, разлили зелье по трём фляжкам, капнув в две по капле своей крови, а третью оставив для Игоря – на всякий случай, – и легли, совершенно вымотанные. Белла, не спавшая несколько ночей подряд, отрубилась, едва Даша дотолкала её до подушки. Сама же Даша спала плохо. Всю ночь ей снилась какая-то чушь про вампиров, про вервольфов, про собак и про то, как она ищет кота. Котяра во сне объяснялся так же просто, как и другие живности – пушистый рыжий гад, что обычно валялся клубком у Даши на подушке, уже сутки бродил по замку, отказываясь заходить в комнату, отказываясь от еды и впервые пробуя чары Ловеласа на кошке из пятьсот одиннадцатой; судя по протяжным завываниям с чердака, Рыжик сумел направить обаяние в нужное русло, и к середине весны Машка, хозяйка кошки, уже будет раздавать котят по всей академии.

Даша проснулась на рассвете, разбитая, совершенно не выспавшаяся – без кота и вправду спалось скверно, словно всю ночь чего-то не хватало – и, как ни странно, до костей замёрзшая. Девушка натянула на нос одеяло, пытаясь скрыться от холода и солнца.

– Белка, у нас что-то с отоплением, – сонно буркнула Даша, поворачиваясь на кровати. Белла не ответила, видимо ещё спала.

Даша открыла глаза – дальше сон не шёл никак – и посмотрела в окно, тут же, впрочем, подскочив с постели.

– Белла, ты с ума сошла! – крикнула Даша, закрывая хлопающую на ветру раскрытую створку. – Мы же с пневмонией сляжем!

Даша повернулась к кровати подруги.

Беллы не было.

На подушке расплылось несколько капелек крови, рядом лежала записка. Дрожащей рукой Даша взяла листок бумаги. Небрежные красно-коричневые буквы гласили:

«Я иду искать».

Даша в ужасе закричала.

Уже через несколько минут в третьем общежитии творилась такая неразбериха, что даже подошедшие преподаватели не сразу смогли успокоить перепуганных насмерть студентов. Они долго пытались понять в неясном шуме голосов, что же всё-таки произошло, а когда, наконец, разобрались, перепугались едва ли не больше, чем жившая в общежитии молодёжь.

В срочном порядке вызвали отряд ОТБС, студентов разогнали по комнатам, сказав, что занятия сегодня отменены. Комнату Даши и Беллы опечатали, не дав Даше даже взять вещи, чтобы переодеться. Девушка сидела в холле, надев поверх пижамы толстовку, одолженную у Веры, и молилась всем богам, чтобы Беллу нашли живой.

Игорь и Рома, как и большинство магов, религиозностью не отличались; не желая уповать на милость судьбы, парни твёрдо решили самостоятельно найти девушку. Осложняла эту благородную идею лишь одна мелочь: сегодня полнолуние. Первое для Ромы.

***

Коридор пятого этажа почти всегда был пустым – когда-то давно здесь при загадочных обстоятельствах убили преподавательницу боевой магии, и история эта настолько обросла нехорошими легендами, что даже домовые, старейшие обитатели замка, уже терялись, где тут правда, а где вымысел.

ОБТСовцы коридор уже проверили, и непопулярность места оказалась весьма кстати для Ромы, Игоря и Даши – можно, не привлекая особого внимания, спокойно обсуждать план действий. Хотя, о спокойствии сейчас можно было только мечтать: Рома ходил туда-сюда и злился по любому поводу, Игорь огрызался на него и курил так много, что, казалось, задымил уже весь этаж, чем ещё больше раздражал своего друга, которого уже и так ломало не по-детски.

– Какого хрена ты несёшь?! – рыкнул Рома на очередное предложение Игоря, со злости ударив кулаком в стену, и пробив в граните углубление.

– Я хотя бы что-то предлагаю, а не хожу туда-сюда, как грёбанный маятник! – злобно сверкнул глазами Воронцов. – От тебя поступило хоть одно предложение, как найти и убить эту тварь?

Даша вздрогнула, когда Рома зарычал – по-настоящему, как зверь. Испугало это не только её: парни моментально притихли.

– Прости… – шокированный Рома посмотрел на Игоря. – Я как будто рассудок теряю. И тело – меня уже три дня наизнанку выворачивает.

Игорь кивнул – он делил с Ромой комнату, и слышал, как тот ворочается по ночам, скуля от боли, словно какая-то невидимая сила ломала парню кости изнутри.

– Понимаю, – Взгляд зелёных глаз больше не выражал ненависти, лишь сосредоточенное спокойствие. – Я ведь не идиот. Но мы и правда не поможем Белле, если будем тут собачиться. Так что давайте, предложения. Самые безумные, всё, что идёт в голову.

– Парни, у меня есть. – Даша глубоко вздохнула и так же глубоко выдохнула – в критических ситуациях это помогало ей расслабиться. – Но вам не понравится.

– Мне сейчас понравится всё. – Рома провёл рукой по ёжику волос. – Выкладывай.

– Ты его выследишь, – ответила девушка, не тратя время на предисловие.

– Это каким же образом? – спросил Игорь, закуривая очередную сигарету.

– Это будет возможно сделать ночью, после превращения. Вы книги читали? Вампиры и вервольфы не выносят друг друга чуть ли не на генетическом уровне. По истории магии то тут, то там встречаются стычки между этими существами, и преимущество здесь не на стороне вампиров. – Даша посмотрела Роме в глаза: – Рома, вампир – мертвец, но ты жив. Тогда в лесу, в ночь, когда тебя покусали, заклятье отскочило от вервольфа, помнишь, ты рассказывал? Так это потому, что в полнолуние проклятые практически неуязвимы. Ты будешь быстрее Васева, сильнее и выносливее. Ты будешь его чувствовать – он тебя нет. Ты сможешь причинить ему вред, но его яд на тебя не подействует.

– Ты в этом уверена? – недоверчиво спросил Рома. – Звучит, как бред, если честно.

– Мы с Беллой разве что не жили в библиотеке, когда искали Оборотническое зелье. – Даша спрыгнула с подоконника и вплотную подошла к парню. – Как думаешь, сколько литературы мы перелопатили?

Рома снова провёл рукой по волосам, глядя куда-то в пустоту, после чего отобрал у Игоря сигарету и сделал пару глубоких затяжек, немедленно, впрочем, закашлявшись.

– Этот план не одобрят, – сказал парень, выбросив сигарету в угол. – Особенно сейчас, когда похитили Беллу. Ни один преподаватель не разрешит мне рисковать, не говоря уже об ОБТСовцах.

– Я знаю, – ответила Даша, – но сегодня полнолуние. Никто в здравом уме не оставит вервольфа в замке, так что тебя выведут за территорию. Место для твоего превращения готово?

– Да, – кивнул Рома. – Какой-то старый дом в лесу, брошенный. Огнев уже показывал мне его, сказал, что вечером проводит меня туда.

– Нам с Игорем как-то надо туда пробраться уже сейчас. – Даша сама закурила, пытаясь успокоить дрожащий от напряжения голос. – Ты сможешь объяснить дорогу?

– Какую, нахрен, дорогу?! – крикнул Рома, тут же, впрочем, попытавшись взять себя в руки, и добавив уже более миролюбиво: – И не думай! Одно дело побыть со мной рядом, что уже безумие, и совсем другое, охотиться за вампиром. Игорь, да скажи хоть ты ей!

– Она права, – ответил ему Игорь.

– Вот имен… Что?! – Рома округлил глаза, уставившись на Воронцова.

– Ты займёшься вампиром, – поспешил объясниться Игорь, пока у Ромы в очередной раз не снесло крышу от злости, – но кто будет с Беллой? Она не принимала зелье, забыл?

Рома поник, не зная, что на это ответить.

– К тому же, – продолжила теперь уже Даша, – она почти весь день сидит чёрт знает где, на морозе. Как ты думаешь, понадобится ли ей медицинская помощь? Кто отведёт её в больницу, если не мы?

Рома отошёл к окну, явно пытаясь переварить происходящее.

– Слушайте, вы правы, – сказал он тихо, задумчиво глядя на зимний лес. – Вы оба, чтоб вам пусто было, правы! Но пусть со мной пойдёт кто-то из преподавателей. Я не хочу рисковать вами.

– Ты же сам сказал, что преподаватели не позволят тебе этого сделать. – Даша подошла к парню, положив руку ему на плечо. – ОБТС сейчас наверняка прошаривают окрестности, им не до нас. Сомневаюсь, что они вообще ищут Беллу, скорее всего, их интересует лишь вампир.

Рома нервно сглотнул: он и сам уже не раз отгонял от себя мысль, что Васев не оставлял девушек живыми.

– Мы теперь вместе, нравится тебе это или нет. – Игорь тоже встал рядом, повторяя сказанные Дашей ранее слова. – К тому же, если уж положа руку на сердце: ты раненный меня на себе из леса вытащил. Дай хоть как-то отплатить долг!

Все трое стояли молча, наблюдая, как солнце понемногу ползёт к горизонту, готовясь неминуемо скрыться и выпустить на свет тварей, что таились под покровом тьмы.

– Чёрт с вами, – сказал, наконец, Рома. – Я в деле.

– Игорь, мне понадобится твоя метла. – Даша повернулась к Воронцову. – ОБТС не пускает меня в комнату, но у меня сломан замок на раме. Нужно забрать Оборотническое зелье.

Глава 25

Даша сделала три больших глотка, едва не подавившись желчным вкусом и вновь подумав о том, что её сейчас вырвет.

Было чисто, хоть старый дом в лесу и стоял нежилой уже давно, если и был таковым хоть когда-то; как вариант, этот коттедж на опушке в глубине леса построили как раз для того, чтобы вервольфы, обитавшие в замке, могли где-то прятаться в полнолуние. Ведь вряд ли Рома был таким уж уникальным в своём невезении.

Игорь потянулся на полу и зевнул, широко разинув клыкастую пасть. Глядя на огромную псину, Даша вдруг подумала: а насколько же большим станет Рома, когда превратится в вервольфа? От этой мысли по спине пробежал холодок.

Девушка натянула шапку на уши, чтобы укрыться от очередного порыва сквозняка – столбик термометра, что ещё днём показывал комфортные минус пять, сейчас опустился почти до пятнадцати, и деревянные стены дома не спасали от холода. Днём Даша и Игорь, как могли, протопили помещение, но сейчас камин давно погас, а разжигать по новой его никто не собирался – открытый огонь мог разозлить вервольфа.

Даша повернулась в сторону Ромы: парень, чуть раскачиваясь, сидел на диване, поджав ноги и уткнувшись лбом в колени. Вид он имел потерянный.

– Романыч! – Даша подскочила от неожиданности, услышав грубый лай Игоря. – Ром… ах, да. Даш, почти полночь. Скажи ему, чтоб одежду снял.

– Это ещё зачем, меховая ты туша? – Возмутилась Даша, дыханием согревая озябшие пальцы рук. – Хочешь, чтоб он яйца отморозил?

– Он их отморозит, если завтра пойдёт домой в рваных штанах! – огрызнулся Игорь.

До Даши понемногу доходило – это Воронцов был оборотнем, и всё, что на нём надето, под влиянием магии просто превращалось в собачью шерсть. С Ромой всё было иначе – парню предстояло переродиться.

– Что не так? – Рома поднял усталое лицо, смотря поочерёдно то на Дашу, то на Игоря.

– Одежда, – объяснила Даша. – Ты порвёшь её, когда начнёшь превращаться.

– Болотные черти, да вы издеваетесь?! – Рома ударил кулаком по подлокотнику.

– Снимай, или домой пойдёшь голый! – прикрикнула Даша в ответ и повернулась к Роме спиной. – Давай, я не смотрю.

Парень встал и начал раздеваться, ощутив холод буквально каждой клеточкой тела, едва лишь только расстегнул молнию куртки. С каждой скинутой на пол вещью ледяные тиски сдавливали всё больше, перехватывая дыхание и усиливая ощущение беспомощности.

Рома вдруг подумал о том, что он боится до усрачки.

– Ну что, как ощущения? – спросила Даша, не поворачиваясь лицом.

– Иди ты… – буркнул Рома вместо ответа, выбивая зубами частую дробь.

– Рома, – тихо спросила Даша, всё так же сидя к парню спиной. – Огнев говорил что-нибудь… он… как это будет?

– Очень больно, – ответил ей парень севшим голосом. – Особенно в первый раз.

Он снова взгромоздился на диван, поджав голые ноги. Глаз дёргался, а тело мелко тряслось от холода и страха.

Игорь встал и, громко цокая когтями по полу, подошёл к массивному дубовому шкафу, ударив в него лапами в попытке открыть. Когда это, наконец-то, удалось, он забурился внутрь мордой, зубами вытянув наружу шерстяной плед.

– Спасибо, брат, – усмехнулся Рома, когда Игорь, поставив передние лапы на диван, положил плед ему на колени. – Я и забыл, что Огнев сказал про вещи в шкафу.

– Игорь их по запаху нашёл, – перевела Даша Воронцовский «Гав!», подходя к шкафу и раскрывая двери настежь. – Ещё пара одеял, подушка. Аптечка…Чай, стаканы, сахар – неплохо. Огнева не смущает, что волки чай не пьют?

– Это на потом, – ответил Рома, кутаясь в плед и понемногу унимая дрожь. – Сказал, что утром есть мне вряд ли захочется, но вот горячий сладкий чай рекомендовал настоятельно.

– Ему виднее, – сказала девушка, кинув Роме ещё одно одеяло и закрыв шкаф. – Очень холодная комната, находиться в ней голым равносильно мазохизму. Ты приляг пока, у тебя ещё есть минут пятнадцать.

Рома почувствовал, что его снова затрясло.

Солнце уже давно уступило место на небе своей бледной подруге, но так уж повелось, что вся нечисть просыпалась в полночь. И этой ночью Рома должен был стать нечистью. Уже совсем скоро.

Парень сжался в комок на продавленном диване, до подбородка укрывшись пледом. Он не замечал, как обеспокоенно смотрят на него друзья, не обращал уже внимания и на холод. Он боялся даже думать о том, что вскоре должно произойти. Только смотрел в окно сквозь неплотно задёрнутые занавески, думая о том, что он слишком хорошо видит в темноте.

Сердце галопом неслось в груди, отбивая какой-то странный, непонятный парню ритм. Либо это билось сердце волка, либо у него назревал инфаркт – других вариантов у Ромы не было, но даже это сейчас не беспокоило. Он думал только о бледном диске луны, о том, что тот сделает с его телом, едва наступит полночь. Думал о том, что надо бы сказать ребятам, чтобы встали поближе к выходу. На всякий случай, если вдруг придётся убегать…

А ещё парень думал о Белле – о том, что понятия не имеет, как среагирует на человека, не принявшего Оборотническое зелье; Рома думал о том, что боится за жизнь и здоровье девушки едва ли не больше, чем боится превращения.

Запах мыла забивал ноздри – какая-то тварь посчитала нужным почистить диван и помыть полы перед тем, как Рома сюда придёт. Голова закружилась – парень глухо застонал.

Даша толкнула ногой начавшего дремать Игоря и показала ему наручные часы – стрелки неумолимо двигались к полуночи, уже перевалив за 11:55. Пёс встал с пола, заметно напрягшись, наблюдая за другом, что ворочался на диване…

Чувства обострились. Зрение, слух, обоняние. Рома видел, как в темноте комнаты по воздуху кружились пылинки, видел, как в углу над шкафом шевелится от сквозняка грязная паутина. Он видел так много, но хуже был слух. Рома слышал, как бьются сердца в груди Игоря и Даши, слышал, как под полом скребутся крысы, и как бьются их сердца. Такой ужасный шум. Рома не мог его выносить. Он с головой накрылся пледом, но тут же об этом пожалел – мыло. Запах проклятого мыла пропитал весь диван, плед вонял пылью и овечьей шерстью, а ещё Рома чувствовал запах собственного пота, от чего его едва не стошнило. Рома высунул голову наружу, но лучше от этого не стало: от Игоря воняло псиной, а от запаха Дашиного дезодоранта кружилась голова. Почему весь этот проклятый мир так вонял? Неужели эти запахи были здесь всегда? Всё в этом доме имело свой запах, и всё это смешивалось воедино в самом воздухе, который тоже чем-то да вонял. Это не просто раздражало – это было тошнотворно. Это доводило до безумия.

– Рома?

Даша тихо позвала друга, но он не отреагировал, только с тихим рычанием клубком свернулся на диване, закрывая голову, словно пытался оградиться не то от шума, не то от света. Возможно, он уже и не осознавал, что делает.

– Началось… – тихо прорычал Игорь. – Будь начеку.

В животе забурлило – Рома некстати вспомнил, что не ужинал. Огнев сказал ему поесть, но кусок курицы, взятый в столовой, встал поперёк горла. Курица… сейчас она виделась ему совершенно иначе, чем несколько часов назад: вкусное, жареное мясо в хрустящей корочке. Нежное, горячее, сочное…

Голодный спазм скрутил желудок, отзываясь болью в позвоночнике. Рома сжался, но боль не утихла. Она разливалась по костям, усиливаясь до невыносимости. Темнота перед глазами взорвалась болью, которая поглотила всё – мысли, чувства, желания. Кожа горела, словно её облили керосином и подожгли – Рома закричал. Его тело конвульсивно дёргалось и сжималось, разум потух. Осталась лишь боль.

Игорь и Даша резко подскочили, когда Рома вместо сдавленного рычания вдруг издал нечеловеческий крик, дугой выгнувшись на диване и до крови царапая ногтями кожу, как будто он хотел сорвать её с себя. Тело его корчилось в судорогах, а черты начинали резко меняться. Лицо удлинялось, превращаясь в волчью морду, конечности вытягивались, тело обрастало шерстью. Крик становился всё громче, пока он не оборвался утробным рычанием.

Волк открыл глаза.

Калейдоскоп запахов ударил в нос, заставив чихнуть – проклятые люди. Всё, что их окружает – это невозможная вонь. Только люди умудрялись сделать запахи настолько сильными и противоестественными, что это напрочь отбивало обоняние. Волк чихнул ещё раз и мотнул головой, как будто хотел отряхнуть белоснежную шерсть от налипшей на неё невидимой пыли.

Волк посмотрел в окно, сквозь щели между неплотно задёрнутыми занавесками на окнах, откуда в комнату едва пробивался слабый свет ночного неба. Зрение не различало цветов, но это было не важно: монохромная картинка давала видеть всё, что происходило вокруг; в кромешной тьме виделось ясно, как днём.

Сильные лапы сделали шаг вперёд, тело спрыгнуло на пол, ощутив под подушечками тепло дерева. Мышцы работали, заставляя грудную клетку расправлять мощные лёгкие, заставляя сердце гонять кровь по жилам. Слух улавливал звуки, о существовании которых волк раньше и не подозревал.

Вся жизнь, что была до этого, показалась вдруг нереальной, рассеялась, как сон, если волки вообще могли видеть сны. Забывалось всё, что было раньше: все лица, которые почему-то казались что-то значащими, все события, которые имели смысл, вдруг слились в одно сплошное пятно, застывшее бельмом на глазу. Оно нервировало, мешая волку жить, мешая охотиться, мешая ему быть тем, кем он должен быть.

Белый волк спрыгнул с дивана, и потянул носом воздух. Поистине огромная тварь была размером с некрупную лошадь, восхищая и ужасая одновременно. Волк исподлобья посмотрел на пса и девушку своими синими глазами, после чего зарычал и кинулся в атаку.

Животное животным не было, волк это понимал. Самозванец с чужеродным запахом, оборотень, но на него плевать. Такие для него не добыча, а вот человек…

Волк с рыком сделал прыжок, одним махом преодолев расстояние в несколько метров, что отделяло его от желаемой добычи. Пёс кинулся ему наперерез, но ударом громадной лапы был выброшен за дверь, скатившись вниз по лестнице и с грохотом обо что-то ударившись. Второй удар волка сбил человека с ног.

Пасть открылась, обнажая сверкающие клыки. Ведь он был так голоден…

Огромная лапа сдавила грудь, и Даша не могла не то, что что-то сказать – она едва дышала. Сквозь свист собственных лёгких, девушка слышала, как рычит вервольф. Как рычит Рома, собираясь её убить.

«Рома, это я! Перестань, убери лапу! Ты же убьёшь меня!!!» – кричало сознание.

– Ахррр… ааа… – выдавили из себя голосовые связки.

Слюна капнула Даше на лицо. Девушка содрогнулась от отвращения, что немного придало ей сил. Она толкнула лапу вервольфа, и за ту секунду, что оказалась свободна, сумела крикнуть:

– Рома, ХВАТИТ!!!

Безумие ушло из глаз зверя, он перестал скалиться.

Рома открыл глаза.

Цветное зрение вернулось, позволяя видеть ярко-рыжую Дашину чёлку, что выбилась из-под сине-белой полосатой шапочки. Ночное зрение тоже осталось, позволяя чётко видеть, как Даша лежит на полу, а Рома держит её, намертво пригвоздив лапой к полу. Он почувствовал, как слюна тонкой нитью свисает у него изо рта, капая на лицо девушки.

Рома убрал лапу с Дашиной груди, дав ей, наконец-то, глубоко и даже с каким-то шумом вздохнуть.

– Не поранил? – спросил он, чувствуя, как странно звучит рычание волка вперемешку со смысловой нагрузкой человеческой речи.

– Нет. – Даша села на полу, потирая грудную клетку. – Я цела.

– Даша…

Рома не успел договорить, потому что из коридора выпрыгнул Игорь, сбив его с ног и схватив за горло.

– Игорь, стой! – крикнула Даша, не решаясь влезть в разборку двух огромных животных. – Прекрати, его отпустило! Воронцов!!!

Взбешённый Игорь рвал Рому за шею, не реагируя на слова. Даша озиралась в поисках того, чем можно в него кинуть.

– Прекратить немедленно! – Игорь почувствовал, как что-то весомое ударило его по голове. – Воронцов, это Рома, он очнулся! Отпусти его, сейчас же!

– Игорь, это я! – прорычал Рома, прижатый к полу мощными челюстями ротвейлера.

– Та неувэли! – пробубнил пёс, не выпуская клыков из Роминого горла.

– Твоя кличка Бобик, ты не владеешь левой рукой и у тебя придурочная семейка, которую ты терпеть не можешь! Игорь, твою мать, это я!!!

Воронцов разжал челюсти, позволив Роме подняться с пола.

– Неожиданно, – сказал пёс, глядя в пол и тяжело дыша. – Всё было так неожиданно. Мы видели твоё превращение и всё равно пропустили момент. Дашка чуть не погибла. – Игорь посмотрел в синие глаза вервольфа: – Ты чуть не убил Дашку.

Рома ничего не ответил. Лишь подошёл к стене, и с силой начал биться в неё лбом.

– Идиот! Идиот! Идиот! Я же говорил, я говорил вам, что так и будет! Какой же я идиот, какая же шкура!

Даша вновь подумала, как же это всё-таки странно слышать волчий скулёж и при этом понимать, что он означает.

– Ладно, перестань. – Она подошла к другу и потрепала его по холке. – Всё нормально.

– Нормально? – оскалился Рома, и Даша по инерции сделала два шага назад. – Даша, я кинулся! Я на вас кинулся! Я правда мог тебя убить! Игорь, ты почему так долго? Почему не остановил меня? Где тебя, чёрт возьми, носило?!

– Носило? – зарычал Игорь. – Ты пойди вниз по лестнице спустись, посмотри на разбитый шкаф, из-под которого мне пришлось выбираться!

– Хватит вам собачиться! – Даша подобрала сапог, который кидала Игорю в голову, и надела его на ногу. – Мы все здесь по делу, помните? Белла одна, на морозе, а мы тут спорим, где кого носило!

Рома снова ударился лбом в стену.

– Голод, – тихо сказал он, помолчав с полминуты. – Я понял, почему Огнев сказал мне поесть: я дико хочу жрать. В носу буквально запах крови.

– Романыч, – Игорь пару раз потянул носом воздух, – здесь пахнет чем угодно, только не кровью.

Даша пару раз хрюкнула заложенным носом – ничего. Что ж, не стоило и пытаться.

Рома же, тем временем, сосредоточенно принюхивался.

– Кровь есть, – сказал он, наконец. – Но ты прав, не отсюда. С улицы. И что-то ещё, что-то… неправильное. Неживое.

– Рома, это вампир, – сказала Даша. – Я почти уверена, что это он. Давай по следу.

– А если не он?

– То на улице поймаешь новый след! – Даша начала терять терпение, понимая, что каждая минута промедления грозит Белле смертью. – Давай, здесь его точно нет.

Рома ломанулся в сторону лестницы, когда Игорь окликнул его:

– Стой!

– Что ещё?! – зарычал Рома.

– Даша. – Игорь посмотрел на девушку. – Она всё ещё человек, и не успеет за нами, особенно по снегу.

– Садись на спину, – скомандовал девушке Рома.

Через минуту пёс и девушка верхом на волке выбежали в морозную ночь.

Глава 26

Сидеть на Роминой спине было скорее интересно, чем удобно – Даша при каждом Ромином шаге билась копчиком об выступающие остистые отростки волчьего позвоночника. Не спасала даже густая шерсть вервольфа.

Роме было всё равно – девушка, прыгающая у него на спине, не имела для его нового тела практически никакого веса. Он, как бульдозер, взрывал могучими лапами снег, расчищая дорогу двигающемуся следом Воронцову. Ничто не мешало, зрение улавливало движение каждой снежинки, нос втягивал в себя тот самый странный запах, что уловил в коттедже. Бежать было легко. Разве что лапам немного холодно.

***

Огромный зал прекрасного замка графа Дёмина сейчас производил впечатление довольно обшарпанного, если не сказать убогого помещения. Великолепный паркет, прекрасные гобелены, тяжёлые бархатные портьеры, фрески и лепнина на потолке – всё это осталось в далёком прошлом. Замок перенесли после Открытия, как и многие дома и имения того времени, но никто не мог представить, что новым местом жительства станет участок посреди глухого леса близ академии. Окончательно сделал имение заброшенным пожар, случившийся здесь полтора века назад и унёсший с собой всё богатое убранство и жизни обитателей замка. Отстраивать дом не стали, прислуга разъехалась. Через двадцать лет некогда крепкие стены начали рушиться, замок понемногу зарастал кустами и диким виноградом. В нетронутых пожаром комнатах окна сгнили и вывалились на улицу, всё, что осталось ценного от погибших хозяев, разграбили мародёры. Ещё через пятьдесят лет замок уже не был похож на человеческое жилище. Он больше походил на развалины с привидениями из фильмов ужасов.

Но спустя восемьдесят лет, сюда вновь ступила нога человека. И не только.

Белла сидела на холодном полу огромного зала. Надетые на ней тёплая пижама и шерстяные носки хороши были разве что в прохладной комнате общежития. А здесь, в полуразрушенном здании, которое не топили как раз со времён пожара, одежда девушки казалась едва ли не издёвкой над ситуацией. Белла чувствовала, пока ещё чувствовала, что она насмерть замёрзла. Что она не ощущает пальцев рук и ног, что ягодицы примёрзли к ледяному полу, что дыхание уже не выходит паром в воздух, словно сравнялось с ним по температуре.

Поначалу она старалась двигаться, хотя бы приплясывая на месте – благо, что вампир этому не возражал, словно хотел подольше сохранить её свежесть, – но потом Белла стала уставать, всё чаще садилась на пол, чтобы отдохнуть, и к ночи уже совсем не смогла встать. Девушке было очень холодно, её клонило в сон, голова понемногу переставала соображать. Белла поняла – если её в ближайшее время отсюда не вытащат, то она просто умрёт.

Метрах в пяти поодаль с важным и в то же время раздражённым видом прогуливался вампир Юлий Васев. Он даже не потрудился связать пленницу. Не потому, что нет верёвки. Просто не было необходимости – вздумай Белла бежать, вампир догнал бы её через несколько секунд и немедленно разорвал на части.

Вампир заметно нервничал – почему никто не идёт спасать пленницу? Он уже надеялся так интересно провести время. Наконец-то, настоящая погоня, настоящие зрители, а не те, кого он сам находил и приводил на своё шоу. Ему нравилось видеть страх в глазах и лицах тех, кто его видел. Это был такой особый ритуал – убийство на глазах свидетеля. Он говорил, что девушка умрёт в любом случае, но если свидетель – Васев выбирал мужчин – не будет протестовать, не будет сопротивляться, то уйдёт живым. И Васев получал почти экстаз, запуская клыки в несчастную пленницу и наблюдая, как у смотрящего за этим что-то умирает в душе. Ни один не попытался остановить. И каждый ненавидел себя в свой последний миг перед тем, как Юлий лишал жизни и их, размазывая тела без остатка.

Он уже давно такой, ночной охотник. На него напали, когда ему едва исполнилось семнадцать, через день после дня рождения. Случись всё немного раньше, то Юлий никогда бы не узнал, что это такое – магия. Но колдовство в нём пробудилось уже в день его семнадцатилетия, столь сильное, что почувствовалось, а родители успели взять кровь для кольцовщика на следующее же утро – Васев разбил коленку, играя с друзьями в квиддич и свалившись с метлы.

Он никому не сказал о нападении. Добрался до дома, отлежался пару дней под видом простуды, тайком и через силу превозмогая адскую боль от превращения. Он не собирался себя выдавать, ведь у него ещё не было кольца. Узнай в Малом Совете города, что Юлий – вампир, то всё, обучения ему не видать – теоретически, вампиры могут владеть кольцом, но это запрещено. А Васев хотел учиться, хотел колдовать. Вампир, обладающий кольцом. Он мог стать подобным Дракуле: сильным, прекрасным, бессмертным. Великим и ужасным. Его бы знали. Боялись, ненавидели и уважали.

Изначально молодой вампир не собирался убивать людей. Таверны предлагали пищу для любого существа, будь то обычная тарелка жаркого и кружка эля для человека или жареный крот и бочонок вина из корневищ для компании шумных гномов. Или же кусок парно́й свинины, щедро облитый донорской кровью, для проголодавшегося вампира. Проблема была лишь в малом: чтобы получить вампирский ужин, требовалось предъявить документ, выдаваемый в городской ратуше. А так, как Юлий соблюдал анонимность, документа у него не было.

Поначалу скот и дикие звери из леса его насыщали. Но долго ли проживёт на овсяной каше человек, жаждущий сочную отбивную? Имени первой жертвы Васев не знал. Просто девушка, что шла по тёмному переулку. Он выпил её всю, до последней капли, и понял, что сила идёт только от человеческой крови. И сила эта опьяняла, заставляя делать глупости.

Где-то в подсознании Васев ещё понимал, что убивать так открыто – рискованно. Его могли раскрыть и уничтожить, и ещё, что было для Васева даже хуже, он мог потерять возможность учиться, мог потерять кольцо. Но магия, которая питала его тело наравне со свежей кровью, не давала себя контролировать в полной мере. Он убивал своих жертв всё ближе к академии, забывая об осторожности и почти чувствуя, как инстинкт вытесняет рассудок. И вот всё рухнуло в один момент. Его раскрыли. И всё из-за этой глупой девчонки… но, чёрт возьми, как же она пахла!

Васев всегда выбирал жертву по запаху. Не разменивался на мелочи, убивал лишь тех, кто буквально сводил его с ума. Такой, если подумать, и была его первая девушка. Он просто шёл мимо, когда ветер подул в его сторону… Юлий пришёл в себя уже после, когда обнимал её холодный труп, и чувствовал, как в груди снова глухо ударило сердце, а густая кровь прокатилась волной по давно уже мёртвому телу. После он искал таких же, и убитые им девушки были великолепно вкусны, но такой, как первая он не находил… до той ночи.

Вообще-то бродить по лесу рядом с академией весьма рискованно даже для вампира, но уж очень разыгрался голод, а летать по посёлкам было рановато. Поэтому Юлий задрал парочку оленей и уже собирался домой, как в воздухе пронёсся божественный аромат. Горячая кровь, чей запах можно услышать за километр, чей запах можно было сравнить лишь с той жертвой в переулке.

Юлий не собирался выслеживать девчонку, не собирался её убивать – по крайней мере, не в стенах академии, это было слишком рискованно. Хотел подождать до каникул, дождаться, пока девушка поедет домой, а там проследил бы за ней и выпил её без остатка прямо в поезде – так он думал, идя по коридору академии. А потом она возникла прямо перед ним.

Он в упор не видел внешности, лишь обонял запах, что волнами растекался от её тела. Не просто запах колдуньи – было в нём что-то ещё, что-то, ему доселе незнакомое, что-то таинственное и древнее, какая-то первобытная магия. Юлий слушал биение её сердца, чуть частое, звучное. Видел артерии, что бежали вдоль её шеи, неся телу столь желанную кровь…

Вампир очнулся, только лишь почувствовав, как вылезли из дёсен клыки, больно впившись ему в губы. Взяв всю волю в кулак, Юлий с силой рванул из коридора, по пути сбив ту самую девушку с ног. Но было не до любезностей – он уже готов был сорваться, готов был вернуться в любой момент, и не просто выпить девчонку – сожрать без остатка.

После он уже не мог перестать за ней следить. Друзья, что были с ней рядом, звали её Беллой – Васеву было плевать на это. Он мог лишь подолгу сидеть вдалеке, наблюдая за ней немигающим взглядом. Она заметила это, она нервничала, а он ничего не мог с собой поделать. Когда-то Юлий дал себе слово, что пока он учится, ни один человек не умрёт в стенах РМТА, а теперь он стремительно катился к тому, чтобы это слово нарушить.

В сущности, обнаружили его именно из-за этого. Он так хотел её, ту девчонку, что жажда обострилась до предела. Васев не мог больше терпеть – он просто отправился в лес и разорвал на куски первого, кто попался ему на глаза. Как потом написали в газете, какая-то школьница из Надречья, в ней даже ещё не чувствовалось вкуса магии. Девица по глупости бродила среди заснеженных сосен с фотоаппаратом, понадеявшись на день и солнечную погоду – это стало роковой ошибкой, как для неё, так и для Васева.

Бежать пришлось сразу, как только он увидел вечернюю газету в киоске академии. Даже вещей не взял – смысл? Теперь на него объявлена охота – это он знал прекрасно, людоедов казнили на месте. Но он не смог забыть запаха Беллы, а терять было нечего. И тогда он вернулся за добычей.

Каждому ОБТСовцу с первого курса вбивают, что время перед рассветом нежить не любит больше всего, что именно в это время она особенно уязвима и старается поскорее спрятаться от солнца. В этом и была причина, почему Васев пробрался на территорию академии именно незадолго до того, как солнечные лучи озарили кроны деревьев. Мамонов сработал на совесть заклинания защиты территории – но Юлий учился здесь, когда их накладывали, и сумел обойти запреты, хотя было физически очень больно, как будто он пробрался через плотные мотки колючей проволоки.

Рыжая соседка даже не шелохнулась, когда Васев открыл окно – он был тише тени. Сама Белла проснулась тоже не сразу, не заметила, как Юлий бросил на её постель заранее написанную записку. Лишь когда он выдернул её из-под одеяла и выпрыгнул на улицу, по ходу обратившись летучей мышью, но даже в тот момент девушка почти не кричала. Лишь как-то всхлипнула, крепко вцепившись в него руками, пока они летели, словно упасть и разбиться она боялась больше, чем быть съеденной. Даже сейчас она вела себя совершенно спокойно. Не рыдала, не пыталась завести разговор; поначалу всё пробовала согреться, развлекая его своим мельтешением, но потом прекратила и это. При таком совершенном запахе девушка оказалась абсолютно унылой, словно всем своим видом говорила, как тупо он поступил, рискнув всем ради её соблазнительной и терпкой крови…

Вампир угрожающе зарычал и направился к пленнице, но затем передумал. Он подождёт. Подождёт, пока её найдут. Тогда-то он повеселится – игра в догонялки, больше жертв, больше крови. Терять и опасаться больше нечего. Он никуда не торопится. Впереди вечность…

Ветхая рама вылетела из оконного проёма, сбив Васева с ног обломками досок. Вампир мотнул головой, оглушённый – он и не думал, что ещё способен на такие чувства, видимо, ещё играла внутри свежевыпитая человеческая кровь. Он убрал доску в сторону, встал на четвереньки, пытаясь подняться на ноги, когда услышал за своей спиной рычание. Васев резко повернул голову и, посмотрев в налитые кровью синие глаза, понял, что в догонялки поиграть всё-таки придётся. Вот только убегать будут не от него, а он сам.

Он бросил доской в морду вервольфа, только лишь потому зверю не удалось укусить. Чудовищная пасть сомкнулась на останках старой рамы, размолов её в щепки за один раз, но у Васева появилась секунда на то, чтобы сбежать. Потеряв всякий интерес к замороженной пленнице, он метнулся в сторону почти одновременно с тем, как бросился волк. В ужасе выпрыгнув в разбитое окно и превратившись в летучую мышь, вампир полетел спасать своё никчёмное существование. Волк бросился следом, даже не думая отставать.

Глава 27

– Даша! Даша, помоги мне!

Даша услышала Игоря не сразу, а когда вышла из оцепенения, поняла, что кольцо с жаром искрит заклятьями, а трясущиеся пальцы до боли сжимают деревянный кол, что Игорь наскоро настругал вечером.

Они появились в доме не так эпично и не намного позднее, чем в зал ввалился Рома, но именно на Роме Васев сосредоточил всё своё внимание, убегая так быстро, что превратился в размытый силуэт. Стрелять Даше не пришлось, что было и к лучшему – она понятия не имела, справится ли с вампиром её магия, хотя обороне от нежити студентов учили в первую очередь.

– Даша, чёрт, да быстрее же!

Девушка метнулась к Игорю, что превратился в человека и сейчас снимал с себя куртку, заворачивая в неё оледеневшую Беллу. По каплям Даша влила в рот подруги Оборотническое зелье.

– Воронцов, ты тоже.

Даша выбросила теперь уже ненужный кол, передала парню фляжку с нацарапанной на ней буквой «И», и тот сделал три глотка, немедленно скривившись. Полнолуние сегодня не только для Ромы – один Создатель знал, на кого можно наткнуться в этом лесу. Перестраховка была не лишней.

– Она как лёд. – Игорь прикоснулся к белоснежной щеке Беллы. – Нужно поскорее отнести её в больницу. Романыча не хватает, мы бы вмиг домчались!

– Ты не умеешь телепортировать?

– Конечно нет, о чём ты!

– Тогда пойдём сами. – Даша натянула на Беллу свою шапку. – Стоп, ты… ты без куртки?

– Не имею привычки надевать две сразу, – буркнул Игорь в ответ и подхватил окоченевшую Беллу на руки. – Всё нормально, Дашка, после превращения я почти собака и надолго. Ей нужнее.

Даша кивнула, прикидывая в голове направление и надеясь, что Роме удастся отвести вампира как можно дальше от академии. Во всяком случае, таков был план: Рома должен просто прикрывать тылы, уводить Васева, а потом вернуться в брошенный коттедж, ожидая рассвета. Биться с вампиром глупо, рискованно даже в волчьей шкуре, но он был единственным, кто мог обеспечить относительно безопасный отход из леса для Даши, Игоря и Беллы. И Даша не сомневалась, что именно так Рома и поступит. В их компании он был самым благоразумным.

Сильные лапы спружинили в овраг, и неведомая склизкая тварь незаметно заползла в нору под корни, не рискуя связываться с таким громадным существом, в какое превратился Рома. Волк лишь бегло сверкнул в её сторону синими глазами – уж не это ли обглодало Игорю ногу? – но предпочёл не связываться, хотя подозревал, что сейчас, в этот самый момент, вполне может одолеть.

Но тварь не имела значения. Хотя бы потому, что Рома потерял след.

Запах ещё висел в воздухе, раздражая нос и забивая лёгкие, и он казался самым отвратительным, что Рома помнил в своей жизни. Мертвечина. Запёкшаяся кровь, смрад, как на скотобойне – он не понимал, как Васев мог оставаться анонимным, когда от него так воняло. Быть может, это только волчье обоняние так работало, быть может, что люди ничего такого не ощущали. Но он больше не был человеком. Как не была человеком и та тварь, с которой он намеревался разобраться этой ночью.

Конечно, он помнил план, конечно, он обещал, что не полезет на рожон. Но перед глазами стояло испуганное лицо Беллы – «Он смотрел на меня, как на еду». В голове стучала боль, что прокатилась по мыслям Игоря, когда тот прочёл в газете о гибели Анны Грот. Рома понимал, что может сделать так, чтобы этого больше не повторилось. И он это сделает. Даже если не успеет вернуться в коттедж и превращаться придётся в снегу. Он замёрзнет не меньше Беллы – что ж, с этим Рома был готов смириться. Главное, чтобы друзья не повторили историю месячной давности и не нарвались на очередную тварь. И, главное, чтобы Белла не замёрзла до той степени, что не поможет ни один лекарь.

Примерно об этом подумала Даша, когда Игорь в очередной раз провалился в сугроб почти по пояс – она и не думала, что снег в предгорье бывает таким глубоким. До рассвета ещё много времени и это обеспечивало Роме звериную шкуру и нечеловеческие силы. Но это так же означало и то, что те же нечеловеческие силы будут у Васева. Главное, чтобы он не начал преследовать Беллу, потому что если Рома не сумеет догнать или потеряет след, то самим им не отбиться. Вампир был сейчас главной угрозой. Вампир и холод – Белла напоминала мраморную статую и очень редко дышала.

– Замри, – тихо сказал Игорь.

Даша обернулась и увидела волка. Не белого и синеглазого, этот был меньше, был серый. Но это был вервольф. И это был не Рома.

Девушка судорожно сглотнула, прикидывая в голове все возможные варианты и вспоминая, как месяц назад заклятья не слишком им помогли, но вервольф лишь угрожающе рычал и не спешил кидаться. Он охранял территорию.

– Уходи, – так же спокойно сказал Игорь. – Мы тебе сегодня не добыча.

– Я сама решу, кто мне добыча, а кто нет, – прорычала волчица. – Я специально ухожу в лес так далеко от людей, а чары академии не пускают меня на территорию замка. Но какого чёрта вы бродите тут в полнолуние?! Какого чёрта я вас понимаю?!

– Зелье, – прошептала Даша. – Мы пили зелье, в нём всё дело. Вампир – мы его выследили. Наш друг, он вервольф, пытается его отогнать. А наша подруга была пленницей.

– Тот вампир, что убивает девушек в посёлках? – спросила волчица. – Вы его выследили?

– Он студент академии, – ответил Игорь. – Мы не знаем, как так вышло.

Волчица вытянула морду к небу, повела ушами, понюхала воздух.

– Я их слышу, – зарычала она. – Чувствую нежить. Мерзкая вонь. Ваш друг гонит его, и он не отстанет. Он хочет убить.

– Нет, мы договорились, что он просто его задержит…

– Ему всё равно на уговор. – Волчица не дала Игорю договорить. – Он выследил его и хочет поймать. И нам незачем в это ввязываться. Я не пойду ему помогать. Но я могу помочь вам. Ваша подруга не дотянет до больницы, она слишком замёрзла, а вы двигаетесь медленно. А я быстра.

И волчица повернулась, подставляя свою спину

Запах появился неожиданно, как будто кто-то вылил ведро гнилых помоев прямо в лицо. Рома задавил рвотный рефлекс, хоть в животной шкуре это оказалось и не просто. Но нельзя было спугнуть. Тварь находилась рядом, прямо за спиной, она приближалась и, судя по всему, была уверена, что остаётся незаметной. Пусть думает и дальше. Даша сказала, что Рома быстрее и сильнее, пока он вервольф. Проблема лишь в том, что нужно успеть до рассвета.

Они бросились одновременно. Вампир в своём обличье огромной летучей мыши и белый волк, что по размерам приближался к некрупной лошади. Схлестнулись в воздухе, когда Рома прыгнул так высоко, как только смог, чтобы не упустить поднимающуюся в воздух тварь. Он не сумел убить, не сумел сладить с пока ещё непривычным ему телом, но он смог прокусить крыло вампира.

Васев завизжал с тем звуком, с которым гвоздь царапает стекло, и Рома заскулил, разжал челюсти и выпустил кожистую перепонку из пасти. Оба рухнули вниз. Волк, оглушённый, мотал головой, тёр уши лапой. Вампир же возвращался в своё человеческое обличье.

Он ожидал от этой ночи всего, но только не этого. Рука больше не функционировала – Васев мертвец, он знал, что ткани не заживут, а волчьи клыки раздробили кости предплечья и разорвали мышцы настолько, что даже пальцы не сжимались. Васев с силой дёрнул теперь уже бесполезные лохмотья, в которые превратилась рука, отбросив в сторону кровавое месиво и оставив культю до локтя. А волк тем временем приходил в себя.

– Ты похитил Беллу… – прорычал он, и Васев понял, с кем имеет дело.

– Ты, – ухмыльнулся вампир. Он давно уже не был человеком сам, потому понимал, что говорит вервольф. – Ты тот бритоголовый амбал, который вечно тёрся рядом с ней. Как я тебя не почувствовал? Я бы почувствовал волчью вонь.

– Это моя первая ночь, умник. – Волк осклабился. – Чувствуешь, как всё совпало?

Васев чувствовал это. Он понимал, что вервольфа ему не одолеть. Его единственный шанс – попытаться задержать зверя до рассвета и уйти. Но Васев так же понимал, что сделать это без крыльев будет непросто. Вот только и вервольф забыл, что Васев был не просто вампиром.

Когда волк с глухим рычанием кинулся в атаку, Васев выбросил жаркую вспышку, ослепил вервольфа и сильным пинком откинул на несколько метров. Рома ударился в дерево и провалился глубоко в снег, выбираясь неуклюже, часто моргая, чувствуя, что он начинает уставать. Но глаза выхватили между деревьев силуэт, стремительно скрывающийся в темноте – это придало сил.

Васев не удивился, когда мощные лапы толкнули его в спину, а сам он, потеряв равновесие, плашмя свалился в снег. Вервольфы сильнее – Васев много времени проводил в библиотеке, узнавая о себе и о своих потенциальных врагах всё, что только мог. Подсознательно он был даже готов к смерти. Стоило ли оно того? Обучения не вышло и жизнь, если это можно назвать жизнью, вышла до смешного короткой. Но он видел многое. Он не просто влачил существование «вампира-вегетарианца», он стал подобен Дракуле. Войдёт ли он в историю так же, как великий граф, или всё ограничится местными газетами, Васев не знал, но страха больше не было. В конце концов, укусы вервольфа были сильными и мощными – Юлий знал, что волк просто откусит ему голову. На этом всё и кончится.

Рома перевернул вампира лицом к себе, и на лице этом он прочёл недоумение. Чего Васев ожидал? Что Рома его не поймает? Или что он пощадит его, передаст в руки ОБТСовцев? Сложно предугадать, вампиры, которые не расстаются с магией, сходят с ума быстро – Васев наверняка уже давно не тот человек, которым был при жизни. Но жалости к нему не было – Васев никому не сказал, что он вампир, принял кольцо и магию, убивал всех этих девушек. Все эти девушки ещё были в нём, их кровь в его венах. Рома, вервольф, которым Рома сейчас стал, чувствовал эту кровь. А человек, которым Рома ещё оставался где-то в глубине озверевшего мозга, понимал, что кровь Васеву не принадлежит. Всё дело в крови. А он был так голоден!

Волк укусил сильно, а Васев заорал, когда понял: быстро не будет.

***

Белла открыла глаза. Она находилась в больничной палате – это она поняла по обстановке. Девушка не помнила последних событий, не знала, как здесь очутилась. Чувствовала только, что ей ужасно холодно. Что отнялись кисти рук и ступни, что ей тяжело дышать и постоянно хочется кашлять. К носу, впрочем, были подведены трубочки – Белла понимала, что без этого потока дополнительного воздуха она бы хваталась за грудь и открывала рот, как рыба на суше.

– Белка! – Даша возникла неожиданно и будто из ниоткуда. Подруга кинулась на шею, зажимая в объятиях, но тут же отпустила, будто понимая, что объятия Белле сейчас немного противопоказаны. – Очнулась! Как ты?

– Холодно… – ответила Белла слабым голосом. – Я рук и ног не чувствую.

– Обморожение. – Белла повернула голову на звук: Игорь сидел у окна в трусах и футболке и магией сушил свои вещи – в воздух поднимался лёгкий пар, и пахло, как от утюга. – Но всё в порядке будет, уже наложили повязки. С пневмонией дольше, лекарь сказал, что это минимум на неделю.

– Ты отделалась малой кровью, – улыбнулась Даша, сидевшая на краю Беллиной кровати. – Но ты безумно всех нас напугала.

– Я и сама испугалась. – Девушка всё-таки закашлялась. – Он меня из кровати выдернул, я и проснуться не успела… он мёртв? ОБТСовцы нашли его?

Игорь и Даша переглянулись, и у Беллы возникло нехорошее предчувствие.

– Он сбежал? – Девушка почувствовала, что ей стало ещё холоднее. – ОБТСовцы его упустили?

– Для начала успокойся, – тихо, полушёпотом ответила Даша. – Я расскажу тебе всё вкратце, а потом мы с Игорем пойдём, ты сама поймёшь почему. Только не реагируй эмоционально, хорошо, это пока большая тайна, мы не знаем, как всё рассказать и кому.

– Даш, что случилось? – прошептала Белла, округлив глаза на подругу.

– ОБТС тут ни при чём, ясно? – сказала Даша. – Полнолуние, помнишь? Сегодня первая Ромина ночь. Помнишь, что мы читали про вампиров и вервольфов?

Белла задумалась лишь на секунду.

– Вы что, сами?! – вскрикнула она, а Даша зажала ей рот ладонью.

– Белка, спокойно, мы же договаривались. – Игорь надевал сухие джинсы. – Да, мы сами. Романыч быстро тебя нашёл, без него неизвестно, чем бы всё закончилось. И он пока в лесу. Мы с Дашкой сохли, заодно ждали, когда ты очнёшься. Сейчас мы уходим искать его.

– Белка, думай сейчас о себе. – Даша прикоснулась к плечу Беллы. – Если бы ты видела, в какое чудовище превратился Рома, то переживала бы не за него, а за вампира. Отдыхай. С ним всё будет в порядке.

– Думаешь, он в порядке? – спросила Даша Игоря, посмотрев на наручные часы.

– Уверен, – твёрдо пролаял Игорь, вернувшись к привычному образу собаки ещё и потому, что так он меньше нырял в сугробы. – Но нам нужно найти его. Если волчица права, то вампиру крышка. Но надо найти Рому и отвести в коттедж, иначе это чревато.

– Повезло, что мы её встретили, – сказала Даша. – Она хотя бы подсказала примерное направление, где его искать. Жаль, что мы так и не узнали её имени.

Время близилось к половине восьмого утра. Холодное зимнее солнце ещё и не думало вставать, поэтому единственными источниками света были блёклые звёзды и круглый диск полной луны. В такую пору обычно никто не рисковал выйти на улицу, но это совершенно не касалось огненно-рыжей девушки и большого чёрного ротвейлера. Пёс бежал впереди, нюхая снег. Девушка следовала за ним, внимательно присматриваясь к каждому дереву, к каждому кусту – не появится ли где огромный белый волк?

Игорь резко остановился и, повернувшись к Даше, пролаял, что скоро рассвет. И действительно, небо неумолимо становилось светлее, начинали летать немногочисленные зимние птицы. Оставалось совсем мало времени на поиски Ромы. Если сейчас они его не найдут, то ему придётся превращаться под открытым небом, а это грозило как минимум воспалением лёгких.

Протяжный вой определил дальнейшее направление.

– Рома… – тихо позвала Даша, пока белый волк без внимания в её сторону продолжал жевать кровавые останки. Судя по всему того, что ещё совсем недавно было Васевым.

– Осторожнее, Дашка, он не в себе. – Игорь загородил девушку своим телом и гавкнул чуть громче: – Романыч!

Волк повернул к ним окровавленную морду и безумные синие глаза, и глухо зарычал. Тихо, жутко, с угрозой. Но Игорь сдаваться не собирался.

– Романыч, утро, – коротко гавкнул ротвейлер. – Скоро рассветёт. Нужно возвращаться. Брось его, он больше не угроза. Подсади Дашку и идём.

Рома очнулся. Кивнул и подошёл ближе, подставляя Даше свою спину. Когда девушка устроилась у него чуть ниже лопаток, вервольф рванул в направлении, что указывал Игорь.

Глава 28

Первые лучи коснулись Роминой шкуры за секунду до того, как Даша открыла дверь в коттедж. Глаза ослепило, тело тут же скрутила судорога; если бы Игорь не втолкнул зверя внутрь, то Рома бы упал на улице, превращаясь прямо в снегу.

Ввалившись внутрь помещения и проехав мордой по полу, вервольф заскулил – восходящее солнце, пробивающееся через пыльные стёкла, нещадно жгло волчью шкуру, оставляя на месте густой белой шерсти голую кожу. Морда волка постепенно укорачивалась, пальцы на руках вытягивались. Вой перешёл в истошный человеческий вопль.

Обнажённый парень лежал на животе и тяжело часто дышал. Тело его тряслось, из глаз лились слёзы. Лицо, грудь и руки перепачканы кровью.

Даша вытянула руку с кольцом в сторону лестницы:

– «ЛАПАРАМОРА!» – Плед, вылетевший со второго этажа Даше в руку, опустился на Ромино дрожащее тело, прикрывая наготу.

Рома, казалось, всё ещё не соображал, кто он, где он, и что от него хотят. Парень попытался приподняться на локтях, но по мышцам прокатилась новая судорога. В голове Ромы на миг с ужасом пронеслось, что он снова превращается – так похож был спазм, разлившийся по телу – но судорога оборвалась не болью, а тошнотой, заставив парня вывалить перед собой кровавые ошмётки из своего желудка, оставшиеся от непереваренного вампира.

– Тише, тише. – Игорь, вновь приобретший человеческий облик, подхватил едва не упавшего лицом в лужу собственной рвоты друга за плечи. – Аккуратнее. Вот так.

– Простите… – прошептал Рома, всё ещё дёргаясь от новых спазмов.

– Господи, о чём ты… – Даша вспышкой кольца убрала лужу с пола и мягко провела рукой по волосам парня. – Всё хорошо.

Рома эмбрионом свернулся на ледяном полу и закрыл лицо руками.

– Я его на куски разорвал… – голос был глухой и слабый, он заметно дрожал. – В клочья. Я бы раньше никогда так… Не хочу больше... Не хочу...

Игорь, опустился на колени рядом и погладил друга по плечу.

– Успокойся, – говорил он мягко и сосредоточенно. – Всё позади.

– Да, конечно, – тихо всхлипнув, ответил Рома. – До следующего полнолуния.

– В следующее будет легче. – Даша сделала слабую попытку утешения. Она впервые не знала, что сказать. Быть свидетелем горя и унижения лучшего друга… Она вдруг подумала, что морально это, возможно, даже тяжелее, чем превращаться самому.

Рома отнял ладони от лица и рассмеялся невесёлым, жутковатым смехом, полным боли и отчаяния:

– Спасибо, обрадовала. Очень приятно знать, что в следующее полнолуние корёжить будет чуточку меньше!

Даша предприняла последнюю попытку:

– Но ведь ты спас Беллу.

– Вот именно! – Игорь поддержал подругу. – Она почти не пострадала.

В глазах Ромы впервые появилось что-то, кроме слёз:

– Что с ней?

– Она очень замёрзла, – ответила Даша, – но когда мы уходили, уже пришла в себя. У неё воспаление лёгких, и ещё придётся лечить обморожение на ногах и руках, но лекарь сказал, что опасности для жизни нет. Скоро она поправится.

Лицо Ромы стало заметно спокойнее. Он облокотился на пол, пытаясь подняться. Неловкое движение – рука соскользнула на крови, и парень, сильно ударившись и едва не выбив об пол зубы, упал плашмя.

– Спокойно, не торопись.

Игорь помог другу сесть. Даша подняла соскользнувший на пол плед и накинула Роме на плечи.

– Ну, ты это... – Девушка почувствовала, как лицо её заливает краска. – Не свети тут... достоинством своим.

На бледном измождённом лице парня проступило слабое подобие улыбки.

– Прости… – опять зачем-то пробормотал он, пытаясь запахнуться.

Игорь внимательно посмотрел на друга.

– Нужно отвести тебя наверх. Тут холодно, а там хотя бы есть диван и можно зажечь камин. Идти сможешь?

– Наверное…

Игорь перекинул Ромину руку себе через плечо, помог ему встать и повёл в комнату. Рома на подламывающихся ногах медленно шёл вперёд.

***

Языки пламени весело плясали в очаге. Даша разливала только что вскипевшую воду в кружки с заваркой. Игорь на корточках сидел у каминной решётки, подставив огню окоченевшие руки. Рома лежал на диване, укрытый одеялами, и спал тревожным беспокойным сном. У изголовья на стуле стоял тазик с красной водой и перепачканным кровью полотенцем – Даша помогала Роме умыться, и на это ушло немало времени.

За окном окончательно рассвело. Зимнее солнце серебрило заиндевевшие стёкла, блики каминного огня отражались на полу и стенах. Днём комната заброшенного коттеджа казалась вполне цивилизованной и даже уютной.

Даша поставила кружки с чаем на дубовый стол у окна и шёпотом пригласила Игоря. Тот, не вставая с корточек, повернулся и отрицательно покачал головой. Он посмотрел на столик со стоявшими на нём кружками и два стула, и те в одно мгновенье вплотную пододвинулись к камину.

Даша улыбнулась:

– Что, псина сутулая, пожалел о куртке?

– Издеваешься, да? – Ухмыльнувшись, Игорь встал, разминая затёкшие ноги, после чего подошёл к стулу и тяжело на него плюхнулся.

– Немного. – Даша села на второй стул. – Слушай, а когда ты в образе собаки, у тебя зрение чёрно-белое?

– Цветное. – Воронцов взгромоздил ноги на каминную решётку. – Тона чуть приглушены, зато в темноте вижу хорошо.

– А когда ты человек? – не унималась Даша. – Чувства те же, обострённые?

Игорь пожал плечами:

– Да нет, всё простое, человеческое. На мне неплохо заживают раны, это есть. И у меня высокая температура, почти тридцать восемь. Но так ни сверхсилы, если ты об этом, ни сверхскорости. Есть остаточные явления сразу после превращения, лучше реакция и всё такое, но это проходит.

– А рука?

– А что рука?

– Рома сказал, что ты не владеешь левой рукой. – Даша обхватила кружку, согревая замёрзшие пальцы. – Что он имел в виду?

– Я правша до мозга костей, – ухмыльнулся Воронцов. – За обедом даже хлеб в правую руку перекладываю. Не знаю, что буду делать, если когда-нибудь травмируюсь. Наверное, найму сиделку.

Даша улыбнулась и глотнула чая, глядя, как языки пламени бодро лижут ботинки парня, не причиняя им никакого вреда.

– Вот как ты это делаешь? – спросила девушка, недоумевая, почему ноги Игоря ещё не покрылись жареной корочкой.

Игорь шумно и с непередаваемым наслаждением отхлебнул кипяток из своей кружки. Затем коротко ответил:

– А ты сама попробуй.

Даша в смятении посмотрела на яркое пламя.

– Не бойся.

Девушка подняла ногу и опустила её на раскалённый чугун. Но она не почувствовала боли. Лишь тепло и лёгкое приятное покалывание. Девушка с наслаждением опустила на решётку вторую ногу, не особо задумываясь над тем, распространится ли магия на её сапоги.

– В средние века инквизиторы сжигали ведьм, – сказал Игорь. – Ну, они думали, что ведьм. На самом деле ни ведьмам, ни колдунам огонь, природный огонь, неволшебный, не страшен. Женщины, погибшие в средневековье, чародейками не были. Параллель ведь открыли сравнительно недавно, а до этого нам приходилось скрываться среди простаков. Сейчас стало гораздо легче. Можно не прятаться.

– Ты говоришь про природный огонь и про то, что волшебного огня стоит бояться, – заметила Даша, – но ведь камин ты кольцом разжёг. Разве огонь после этого не волшебный?

– Нет. Это самый обычный огонь. Стихийный. И колдовство берёт его у природы. Есть и другие виды пламени, опасные, но полезные в некоторых областях.

Даша улыбнулась – она так много ещё не знала об этом мире. Игорь родился и вырос здесь, он не знал ничего другого. Для него спустить искру с кольца было так же естественно, как для Даши в параллели – включить телевизор.

Парень с девушкой наблюдали за огнём, весело танцующим в камине и согревающим их замёрзшие тела. Оба молчали, но каждый думал примерно об одном: как помочь Роме и что сказать ОБТС?

На первом этаже раздались шаги и разговоры, было слышно, как кто-то поднимался вверх по лестнице. Дверь в комнату открылась, и на пороге возник мужчина средних лет и невысокого роста. Лекарь: в руке он держал кожаный чемоданчик, наподобие тех, с которыми выезжала на адрес бригада скорой помощи. Видимо это был тот самый лекарь, что обещал Роме проконтролировать его первое полнолуние.

– Вы целы? – Мужчина вопросительно посмотрел на ребят, сидевших у камина.

– Вполне, – Игорь отхлебнул чаю. – Только замёрзли немного.

– Не смертельно.

Лекарь посмотрел на вервольфа, свернувшегося под одеялами, и направился прямиком к нему.

– Рома! – Ворох одеял слабо пошевелился и сонно пробурчал какое-то ругательство. – Рома, проснись. Мне нужно осмотреть тебя.

Парень вылез из-под пледа и, громко зевнув, сел с видом побитого дворового пса.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как дебил. Будто трын-травой обкурился.

Игорь закашлялся, скрывая смех – друг бессовестно использовал его фразы.

Лекарь же невозмутимо продолжал:

– Ты главное при ректоре такое не ляпни, а то у него с чувством юмора плохо, заставит анализы на наркотики сдавать.

Словно услышав эти слова, появился человек, у которого с юмором было так же туго, как и у Сатирова: укутанная в чёрную каракулевую шубу, в комнату вошла Шольцева. Даша поперхнулась чаем.

– Марина Вадимовна? – Игорь нацепил на себя самую обаятельную улыбку, какую только мог. – А где Константин Дмитриевич?

– С ним будет отдельный разговор. – Не стоило и ждать, что Шольцеву можно сразить улыбкой. – Как и с вами двумя. Как вы вообще здесь оказались? Как сумели проскочить мимо Огнева?

– А… он нас не заметил. – Игорь развёл руками, чем лишь больше рассердил проректора.

– Огнев? Не заметил? Вы серьёзно? – Игорь снова нацепил дурацкую улыбочку, подумав, что Огнев, вообще-то, не мог их не заметить. Наверняка просто закрыл глаза на парочку студентов, за что так же наверняка уже огрёб от начальства полноценный выговор и лишение премии. – Хорошо, Роман телепортирует в больницу с лекарем, а вы двое – идёте в академию, в мой кабинет. Поговорим и про самоуправство, и про то, что подвергли риску свои и чужие жизни, не посоветовавшись ни с ОБТС, ни со мной.

– Марина Вадимовна, вы бы не одобрили. – Даша пыталась не отводить глаз от строгого лица проректора. – А времени на уговоры уже не было, а у меня зелье сварено, три порции…

– Какое ещё зелье? – сверкнула глазами Шольцева.

– Оборотническое, – буркнула Даша, глядя на коршуном нависшую над ней преподавательницу. – Мы с Беллой варили, на трёх человек. Чтобы Рома не превращался в одиночестве.

– Вы ещё и заранее всё спланировали?! – возмущение Шольцевой волнами цунами разлилось по комнате. – Воронцов, нет, ну ладно Аванисян с Голубевой из простой параллели, может, где-то действительно не понимают серьёзности происходящего, но вы? Вы-то должны были их образумить! Вы думали о том, что ошибись вы с составом зелья, вас бы разорвали на части?!

– Да мы проверили! – ответила Даша, прежде чем Игорь успел сообразить ответ. – Мы испытали состав!

– И на ком, позвольте узнать?

– На коте, – ляпнула Даша первое, что пришло в голову. – Мы испытали зелье на моём коте.

– И как успехи? – Шольцева всё ещё буравила девушку стальными глазами.

– Он всё время просил жрать, но мы его поняли, – не моргнув глазом, снова соврала Даша.

Шольцева недоверчиво бурила студентов взглядом. Она не могла понять, что её настораживает в Дашиных словах и в бестолковом кивании Игоря. Догадывалась, что ей что-то не договаривают, но не могла понять, что именно.

– С ОБТС я разберусь, – наконец ответила она. – Я расскажу вашу историю. Как вервольф убил вампира, а вы, – Шольцева ткнула пальцем поочерёдно на Дашу, Игоря и Рому, – спасли девушку. К счастью, наши законы позволяют вервольфам сохранять анонимность, так что кто именно участвовал в сегодняшнем похождении, в ОБТС не узнают. За самоуправство я вам ничего не сделаю, но на вашем месте, Голубева, я бы подготовилась к тому, что Георгий Робертович убьёт вас, когда узнает. А он узнает.

Даша нервно сглотнула – Мамонов разорётся на неё, возьмёт тридцать три обещания больше так не делать, а потом наверняка будет следить, чтобы девчонка опять не влезла в очередную историю.

Лекарь, тем временем с заинтересованным видом прощупал Ромин пульс, послушал лёгкие, осмотрел лицо и шею, попросил высунуть язык. Долго, очень долго осматривал и ощупывал корочки на заживающей на плече ране от укуса. Даша смотрела со стороны на всю эту процедуру, и в голове у неё пронеслось, что лекарь-колдун ничем, в общем-то, не отличается от обычного хирурга в параллели.

– Ты что-нибудь помнишь? – спросил доктор, закончив осмотр.

Рома кивнул:

– Каждую секунду.

– Сработало… – лекарь мимолётно, словно ещё не верил в происходящее, улыбнулся.

– Что-то не так? – Шольцева переключила внимание на Рому и доктора.

– Я, когда в прошлое полнолуние рану увидел, сразу понял, что это и от кого. – Лекарь повернулся, протирая очки. – Но вот только рана неглубокая была. Крупные сосуды не задеты – заразу по телу не разнесло. И чем чёрт не шутит, парень, я поставил на тебе эксперимент!

Лекарь снова повернулся к Роме, ещё раз внимательно ощупывая струп на Ромином плече.

– Сок цветов вервольфа? – Спросила Даша. – Вы залили его в рану? Повязка светилась.

– Верволь… в рану? – Рома негодующе посмотрел на лекаря. – Я вам что, крыса какая-то?

Лекарь ещё раз нервно протёр очки, словно готовился появиться на вручении Нобелевской премии.

– Ты ещё не понял? – спросил он Рому, водрузив, наконец, очки на переносицу. – У тебя на плече практически полноценный рубец, а укусы вервольфа заживают от трёх месяцев до полугода. Через несколько часов после превращения ты сносно себя чувствуешь, твоё состояние, в общем-то, удовлетворительно. И наконец, ты помнишь все события прошедшей ночи, хотя обычно вервольфы уже наутро их забывают, либо помнят размыто или урывками… Яд попал в кровь в недостаточном количестве. Твоё проклятие обратимо. Оно лечится, пусть и очень мощным зарядом магии, но лечится.

Эпилог

Студенты собрались на вокзале. Многие уезжали домой на зимние каникулы, некоторые же просто пришли проводить друзей и знакомых на две недели.

Такими провожавшими были Даша и Игорь. Они стояли на платформе и махали руками сидевшим в вагоне Роме и Белле. Те махали в ответ и что-то кричали. Слов не слышно, но по счастливым лицам друзей было ясно, что это хорошие слова.

Белла быстро оправилась после пневмонии, а последствия обморожения, как и обещал лекарь, прошли достаточно скоро. Проблемы с ОБТС уладила Шольцева. Никто не знал как, но, в принципе, это было и не важно. Главное, что особенность Ромы не раскрыли. Сам же Рома, после заявления о том, что проклятье можно вылечить, будто заново начал жить. У него появилась надежда. Вера в то, что этот полночный кошмар в полнолуние не на всю жизнь.

Белла и Игорь обещали поспрашивать у родных и знакомых о сильных колдунах и ведьмах. Лишь только Даша ничем не могла помочь – у неё из знакомых колдунов были только преподаватели и студенты РМТА, но им знать о том, что Рома – вервольф, совсем не обязательно.

Раздался громкий гудок, и поезд медленно тронулся в путь. Даше стало немного грустно: она не увидит двух лучших друзей больше двух недель. Но рядом всё ещё был Игорь, и Даша всегда могла рассчитывать на его поддержку и помощь.

Игорь, будто прочитав мысли девушки, обнял Дашу за плечи:

– Не грусти ты так. Они отлично проведут время с семьёй.

Даша перевела взгляд с уходящего вдаль поезда на лицо парня.

– Неужели у тебя совсем никого нет?

На миг на лице Игоря появилась та эмоция, которой Даша у него пока не понимала – Грусть? Сожаление? Надежда? – но она быстро сменилась нагловатой улыбкой:

– Знаешь, у меня есть две недели каникул и бутылка приличного рома. Пойдём, Старый Новый год на носу!

Даша не могла не улыбнуться в ответ. Вот как он это делает? Как умудряется поднять настроение одним взглядом?

А снег всё падал и падал. Ветер кружил ажурные снежинки в беспорядочном хороводе. Те опускались на землю, на поезда, на багаж, на людей, стоящих на платформе. Падали на головы обнявшихся друзей, и вскоре чёрные волосы Игоря и полосатая шапочка Даши были усыпаны снежными хлопьями, будто два торта кокосовой стружкой.

Игорь поднял воротник куртки, чтобы снег не падал за шиворот. Затем он крепче обнял Дашу за плечи, и оба направились к замку. Впереди две недели беззаботного ничегонеделанья, парень с девушкой собирались провести их с пользой. И явно не с пользой для учёбы.