Всадник с головой
Глава 1 Новая жизнь
Закатное солнце еще не остыло, оно причудливо раскрасило пустошь своими желтыми лучами, создав очередной шедевр. Еще бы пыли поменьше, и совсем красота. С другой стороны, поправил себя путник, ветер стих, так что не так уж и плохо обстоят дела. Он уже давно свыкся с некоторыми неудобствами, которые являются непременным спутником любого путешественника, если только ты не аристократ. Поправочка – если ты не богатый аристократ, не маг, не просто богатый человек. Да и тогда могут быть неудобства в пути.
Особенно зимой, когда дуют пронизывающие ветра, температура опускается до неприлично низких значений, настолько неприличных, что даже ледок на лужах изредка попадается. Снег? Снег только в горах, только высоко. Да уж, это вам не Русь-матушка с её роскошными щедрыми на снег зимами.
Путник вздохнул и в очередной раз подивился тому, как причудливо порой поступает жизнь с теми, кто не следит за базаром. Впрочем, времени прошло достаточно, можно было бы уже перестать удивляться. Подумаешь, невидаль: кто-то может кидаться фаерболами, а другой способен заморозить воду вокруг себя. Ваши магичества, снимаю шляпу в почтении к вам! Всё равно они остаются людьми, также косячат, ошибаются, лебезят перед сильными мира сего, перед более сильными. Но как его угораздило встрять в этот замес – вот что непонятно! Вик покрутил головой, отгоняя вновь подкатившее недоумение.
А ведь когда-то он был Виктором, Витькой, Витяней. В том, другом мире, следующем по прямому как рельсовая колея, пути технического прогресса. Школа, весьма средняя школа, компания, в которой он слыл неопасным, но отбитым на всю голову парнем. Эпитеты типа безбашенного, безголового, берсерка, могли ввести чужаков в заблуждение, мол этот стройный чернявый парень агрессор и жестокий боец. А нет, он просто частенько рисковал башкой там, где это не требовалось. Паркур, шуточки на грани фола и трюки на острие жизни, гонки на байке по пересеченной местности. Всякие другие развлечения обычных адреналиновых наркоманов. Близость Москвы заставляла ехать туда, где всё через край, где небоскребы повыше, чем в их сонном городке, где разогнаться до двухсот пятидесяти ничто не мешает. Если игнорировать правила, знаки и других участников движения.
А по поводу помахаться, если карта так легла, то чего бы и не помахаться. Причем с любыми шансами на любых раскладах. Масса не позволяет поставить точку одним ударом? Тогда многоточие. Короче, боец из Виктора получался не очень, в драках он походил на терьера, способного укусить медведя за задницу, отвлечь внимание, но не более того.
Что умел и любил, так это метать ножи. Можно сказать, талант у парня раскрылся. После того, как на каком-то фестивале разбил свой нож, потом приятеля, а потом ему дали подержать настоящие метательные. Скорее специальные снаряды, чем ножи, эти тяжелые штуковины могли вырубить человека простым попаданием, даже плашмя. А уж когда они входили в мишень как положено, то куда там каким-то сюрикенам! Сравнить попадание можно было скорее уж с арбалетным болтом. И да, в тот день Витька словил понимание – у него талант. Клинки летели как самонаводящиеся, приходили в цель остриём, так что их владелец только качал головой – у него после многих часов тренировок получалось хуже.
Все эти гонки, прыжки и драки закончились неожиданно закономерно: сначала вылет с третьего курса института, причем Виктор даже себе не мог признаться, что так и не выучил название своей специальности и даже факультета. Потом призыв в армию, от которого он не стал косить по странной уверенности, что всё само обойдется. Не обошлось. Его сослуживцы и командиры не впечатлились безбашенностью молодого солдата, даже когда он уже прослужил полгода и перестал быть молодым. Конфликты следовали за стычками, а неуставняк за скандалом.
Когда избитый и запертый в боксе, он чисто из вредности учинил костер из подручных материалов, то не сразу понял – пахнет жареным. И непонятно, чем бы всё закончилось, если бы в тот уголок, где сидел он, отдавая концы, не заглянул какой-то вояка. В камуфляже с полковничьими погонами, но без знаков принадлежности к какому-то роду войск, с подчеркнуто военной выправкой, тот дядька даже в дымном сумраке смог зацепить его взглядом и вывести на разговор. И что еще примечательнее, он не кашлял даже в том дыму.
- Да, боец, набедокурил ты знатно.
- Да я чего, они первые начали! А теперь уже ничего не поделаешь, погорит техника.
- Погорит! – Передразнил его незнакомец. – Витя, вот скажи, чего ты вообще хотел добиться таким своим поведением? Чего-то же ты хотел?
- Я и сейчас хочу!
- Да? Излагай, я тебя внимательно слушаю. На лице полковника ни тени насмешки, только глаза смеются.
- Хочу. Да, хочу себе какую-нибудь крутую супер-способность! Это раз. Еще много денег, коня… Двух! Девки чтоб все прямо кидались на меня… Ну и всё, пожалуй.
- Нормальная программа, чего там. Главное, смог сформулировать чётко. Если так, Витя, то давай прямо сейчас и заключим договор. С тебя душа, с меня всё вот это.
- Ага! Деньги и девки сейчас, а душа потом?
- Не угадал, поставки исключительно по предоплате. Сейчас с тебя душа, все остальное потом.
Дышать становилось всё труднее, так что Виктор и сам был заинтересован в скорейшем заключении сделки, ему всё сильнее хотелось прилечь на бетон и поспать полчасика. Но он нашел силы довести дело до итога.
- По предоплате? Ну ладно, а то я решил, что опять какое-то кидалово. Только как я без души-то?
- Не страшно, покатаешься без души, потом новую отрастишь себе. По рукам?
- По рука…
Было ли это на самом деле или привиделось тогда Вику в угарном бреду? Сложно сказать, но и поверить нетрудно. Особенно в свете того, что происходит вокруг последние три года. Поначалу какие-то версии в голове крутил, всякое сочинил и про дьявола, и про ангела смерти, про кому и бред умирающего мозга… А потом понял – какая разница, почему всё происходит так, как происходит, если оно того, происходит без возможности повлиять на события.
Главное, что Виктор, то есть уже Вик осознал – с головой надо дружить. Глядишь, и не попадешь снова в ту же задницу. А еще его после той истории слегка как заморозили. Пропало желание по любому поводу подрываться, лезть в бутылку, наскакивать с кулаками на обидчиков. Не вообще-вообще, а в ситуациях, когда победа без шансов. И слава всем богам, как в этом мире принято говорить, потому как на фронтире у населения разговор короткий. Закон еще не дошел до этих мест, здесь правит целесообразность и общины, вернее сообщества. Группы, банды, артели, отряды – любой вариант подходит. Один человек против коллектива не пляшет, и маленькая группа проиграет большому сообществу. Борьба Слона с Моськой выглядит совсем иначе, чем в школьной басне. Слон походя раздавит жалкого аутсайдера.
Тогда, сразу после того, как осознал себя перекинутым непонятно куда непонятно каким способом, Виктор обо всём этом не думал. Просто склонился перед судьбой на фоне накатившей апатии. Где он – непонятно, что все эти люди лопочут – непонятно. Хотя, за что трендюлей выписали, в принципе можно было догадаться. Задним числом. Спасибо, что сильно не били. Впрочем, скорее всего так вышло по причине того, что он не отбивался. Какой интерес избить худого безобидного незнакомца? Ни чести в том, ни пользы.
Вик обернулся на заводного, шедшего в поводу за его конем. Почти чистый гнедой мул был очень похож на лошадь, только уши выдавали в нём ослиные гены отца. Ну и выносливость тоже. При его невыдающихся размерах, этот транспорт вполне подходил в качестве запасного коня для путешествий, а не просто вьючного. Путешественник вдруг снова вспомнил момент своего переноса в этот мир и заулыбался.
Осознал себя он на берегу небольшого озерца. Вот он сидит скрючившись в дыму у стены бокса с техникой, а вот уже лежит на травке. На удивление нормально себя чувствует, голова не кружится, только вопросы, очень много вопросов в ней. Почему он тут? Откуда трава под задницей? Когда комплект военной формы ВКПО на нём стал таким чистеньким? Что кричат вон те голые девки? Почему бородатые?
Да уж, из загаданных желаний первым сбылось то, которое про девушек, которые сами будут на него кидаться. Практически без эмоций заброшенный непонятно куда солдат наблюдал, как к нему несется толпа голосистых дев всех оттенков молодости. Размахивая руками, грудями и грудками, с развевающимися длинными волосами, с курчавыми черными бородами внизу живота. Он раньше и предположить не мог, что такое может вырасти на лобке у девчонки. Все его подружки из той жизни носили аккуратные полосочки, а то и брили там всё налысо.
А потом толпа налетела и на иностранном языке, помогая себе жестами, начала объяснять, что подглядывать за купанием женщин нехорошо. Не драться же с девушками, так что Виктор свернулся клубочком и пережидал эмоциональную бурю, лежа на боку. Побили, но не сильно. Причём, потом подняли и начали допрашивать, игнорируя природную стыдливость. Раз такие бесстыжие, то чего возмущались, спрашивается? Нарочно прибежали, что он подробности рассмотрел? А главное, почему нельзя разговаривать по-русски?
Растрепанного молодого человека в непонятной пятнистой одежде с кучей карманов, идеально подходящей для слежки за купающимися девками, оные отвели в поселок. Еще и держали всеми руками, чтоб не сбежал. Естественно, сначала одевшись. Вот там-то и выяснилось, что чужак не просто не из их поселка, он еще и немец, то есть не говорящий на местном диалекте всеобщего. А потом выяснилось, что он не знает никакой версии всеобщего языка, доставшегося людям от благословенных предков. Объяснить на пальцах, откуда он свалился на головы купающихся, Вик тогда тоже не смог. Как, впрочем, и потом, когда язык выучил. Себе и то не смог, куда уж пытаться донести свою версию до окружающих.
Сейчас даже странно вспоминать, что три года назад он не мог оседлать или запрячь лошадь. Да много чего не мог он тогда. И наоборот, многие из его знаний и навыков оказались невостребованы в этом странном мире. И это не только про его неполученную специальность в институте. Не нужны оказались опыт игры в Контру, на гитаре и в преферанс, не пригодились знания о конфигурации компьютера, пусть и самые базовые. Не пользуются здесь компьютерами, смартфонами, тут принято считать в уме или на бумажке. Вернее, на вощеной дощечке – бумага дорого стоит, и ластиков тут тоже нет. И карандашей. И презиков.
Вик откровенно лыбился, покачиваясь в лошади – тот сеанс массовой эротики, что он получил в момент переноса был единственным. Теперь он понимает, что если бы не то количество голых девок, так просто бы не отделался. Случись там одна девушка, максимум три, его бы обвинили в недопустимой интимной близости уровня «после такого только жениться», а потом бы и оженили без его на то согласия. Под блеск ножей родни. А когда визуально трахнутых столько, то договориться и распределить жениха никак не получится, вот он и соскочил. Прозвище Счастливчик прочно прилипло к нему.
Мужчины, все поголовно эдакие суровые загорелые типа ковбои из кино быстро приняли его в свою компанию, ибо статус у всех примерно равный, безземельных голодранцев на фронтире не бывает. Земли сколько возьмешь, вся твоя. А главная ценность – жизнь, которую требуется постоянно оберегать от всякого. Руки-ноги есть? Готов с оружием в руках драться за посёлок? А без оружия просто ради развлечения? Ну тогда наш человек! Лошадей и оружие в бою добыл – считай, местный. Пару раз в шутку ему предъявляли претензии: мол чью угодно молодую жену в селении голой видел только муж и Вик Счастливчик. Мордобой случался по этому поводу, но тоже в шутку. Махались и так все со всеми после рабочей недели без повода и причины. А уж с такой коронной подначкой вообще сказка: «Вик, скажи как видок, кто в деревне краше всех? Моя или Стива-Жеребца?!» Сами ржут и лупят друг дружку.
Памятуя о своём новом правиле включать голову и контролировать себя, Виктор в дружеских потасовках не лез в бутылку, а тем более в толпу дерущихся, порой прекращал это безобразие даже раньше, чем его окончательно валила с ног усталость или кулаки поселковых. В плюс ему это не шло, но и минус не ставили, что называется.
Вик спешился, размышляя о тех первых днях, и начал без суеты разбивать походный лагерь. Дело знакомое, многажды деланое, так что руки сами знали порядок действий, не отнимая вычислительные ресурсы у мозга. Коней разнуздать, стреножить, сёдла скинуть, корм задать – животину обиходить нужно прежде всего. Проверить спины, не натер ли, копыта осмотреть, у коней не предусмотрены индикаторы и чеки, они сами ничего обычно не говорят о своём самочувствии. А уже потом и о себе можно позаботиться. Вик не стал поднимать тент, в эту пору дожди в пустоши редкость. Походил по округе с топориком, нарубил веток для костра, спустился в лог за водой. Наличие воды было тем главным ориентиром, определяющим место для ночёвки.
Костер он раскладывал как пижон, лёгкими движениями рук притягивая из охапки растопку, потом ветки потолще. Хотя движения рук, если разобраться, это лишнее, просто пока ему было удобнее помогать себе именно так, пассами. Магия телекинеза еще не стала его второй натурой. Путник попробовал не шевелить ладонями вовсе, и именно так сложить все слои будущего костра. Не с первого раза, но получилось. Нескольких ударов стальным кресалом по куску кремня хватило, что упавшие искры смогли поджечь пук сухой травы.
Этот прибор ковал он сам, не просто придав форму прутку железа, а науглеродив его. Уж на такой эксперимент его знаний, случайно удержавшихся в голове за три курса в станкостроительном институте, хватило. Тогда он первый раз попробовал насытить углеродом поверхность кресала из плохого железа. Успех сопровождался руганью кузнеца по поводу испорченного наруча.
Наруч был совсем старый, измятый и негодный ни к чему путному, Вик сделал из него контейнер, в котором два часа калил свою заготовку, засыпанную древесным углем. Закалка в воде – и изделие готово! С первого же использования было видно, что кресало буквально брызжет искрами в сравнении с обычным железом. Кто мог предположить, что коваль тогда затаит обиду и через несколько месяцев выставит из мастерской своего помощника? Зато метательные ножи, такие же злые и твёрдые как его первое кресало, он успел отковать и закалить правильным образом.
Они и сейчас всегда под рукой, когда он в пустоши, висят в кармашках перевязи. Та способность, которая проявилась еще на Земле, в родном мире, здесь оказалась подпитана магией и стала ультимативной. Откровенно хреновый фехтовальщик Вик мигом превратился в уважаемого бойца средней дистанции. То есть лук ему тоже так и не дался, а вот на пистолетной дистанции - пятнадцати-пяти шагах он стал просто повелителем стальных молний. Редкий его бросок не был фатальным, пять клинков на перевязи гарантировали проблему для любой твари пустоши, включая тварей двуногих.
В первой стычке с кочевниками, несерьезной и, как оказалось, пробной, новичок Вик простоял в резерве с древковым оружием, выданным для порядка. Никто особо не верил в его пользу как бойца, так что на инструктаже просто сказали: «Стоишь за частоколом с протазаном, если прорвутся – тыкай лезвием в живот, авось попадешь. А то можешь крюком зацепить и повалить на землю, тоже польза. Не палаш же тебе давать, ухо себе отрубишь, и вся история!» Эти протазаны, как их называют местные, ковали в кузнице из всякого мусора, негодного ни на рубящий клинок, ни на косу.
Второе нападение на посёлок случилось через три дня, дикари-кочевники напали уже всерьёз, убедившись заранее, что перед частоколом никаких препятствий их коням нет. Скакали как на детской карусели катались, а заодно кидали из своих плохоньких луков свои говняные стрелы на территорию посёлка. Говняные – это не от того, что совсем уж плохие, хотя да – плохие, зачастую с костяным наконечником. Так эти наконечники еще и дерьмом были обмазаны, чтоб раны не заживали у людей. Твари такие!
И пока поселенцы прятались от стрел под навесами и стеной, десяток дикарей подбежали к запертым воротам с тараном, связанным из нескольких жердей, и начали ломать ворота. Долго ворота не продержались, уже через несколько минут весь десяток лучших воинов ворвался в посёлок. Вот тогда народ и увидел, чего стоит Вик со своими метательными клинками – десяток превратился в пятерку весьма шустро. Когда он с опустошенной перевязью чуть ли не ласточкой нырнул за угол одного из домов, спасаясь от разгневанных таким приёмом кочевников, этих пятерых весьма грамотно приняли на копья. Авангард дикарей умер, не прихватив с собой ни одного жителя посёлка. Виктор потом сам себе задавал вопрос: почему его не вывернуло наизнанку после убийства стольких людей? А просто некогда было переживать, очень хотелось выжить.
Основная масса краснолицых втягивалась в ворота, пусть уже не с такой готовностью. Тем более, что со стен по ним снова начали стрелять защитники поселка. Но они по-прежнему хотели убивать и грабить.
Короче, отбились тогда, истребив не то племя, не то союз племен. Мужскую часть, понятное дело. Где в это время прятались женщины и дети, знали только орлы да звезды в ночном небе. Из трофеев поселковые взяли небольшой табун лошадей да немного железа. По меркам цивилизованных людей эти дикари были совсем уж нищими. А больше всех тогда «поднял» Вик Счастливчик: новый статус уважаемого бойца и молодого жеребца, как убивший наибольшее количество врагов собственным оружием.
Глава 2 Полгода после переноса
Прямо после первого сражения, в котором довелось непосредственно поучаствовать, Вика накрыло понимание того, где он находится. «Когда?» – это второй вопрос, ответа на него не было, а вот по поводу «Где?» чёткий ответ выдали классические североамериканские индейцы. Вернее, их трупы, такие классические индейские тела. Не сказать, что Виктор в своей прошлой жизни был спец по индейцам, но перед одной вечеринкой заморочился. Просто костюмная вечеринка с прикидами в стиле «индейцы» вынудила его тогда покопаться в интернете, чтоб понять, как они вообще должны выглядеть, эти самые североамериканские коренные жители.
Да вот так они и выглядели на многочисленных фотографиях, найденных в сети. Скуластые коричневые лица, черные прямые волосы, одежда из кожи с бахромой на рукавах. А по временному периоду гадать бесполезно, прогресс в каменном веке, царящем среди аборигенов, до появления белых двигался со скоростью улитки. Так что надо гадать по своим невольным товарищам и соратникам, которых раньше Вик считал местными. Хотя в сравнении с ним они таковыми и были.
Мир, в котором сейчас жил Виктор, не мог быть тем самым его миром, в котором он родился и вырос. Или мог? Ну да, поначалу прикидывал парень, под задницей та же Земля, просто попал в прошлое! Могло такое быть? Вон, говорят, уже куча книг написана про попаданцев, кто-то из знакомых рассказывал. Или отец? Точно, отец чуть ли не один из всех его знакомых книжки читает. Читал. Будет читать? Так вот, в литературе (смешное слово) куча описаний того, как человек проваливается в прошлое. Значит что? Значит, такое изредка бывает. А все разговоры местных про магию есть тупая тупизна невежественных дикарей. Не тех дикарей, которые стрелами с говном пуляются, а нормальных, воспитанных дикарей из прошлого. Какой там век был, когда начали Северную Америку колонизировать? Восемнадцатый?
Правда, отдельные моменты напрягали. Прежде всего язык. По-английски Виктор худо-бедно что-то как-то шарил. Мимо, вокруг него разговаривали не на английском. Может быть, это французы? Но название страны, из которой они приплыли – не Франция. Какая-то Каталания, чтоб им всем пусто было. И язык каталанский, соответственно. Его в своё время пытали, условно пытали на предмет способа общения, ни один язык он не смог узнать. Что-то проскальзывало родственное, но и только. Что толку в знакомых корнях, когда ты просто слышал похожее слово.
Уже потом, когда он по-каталански начал нормально разговаривать, его староста прямо замучил расспросами:
- Вот скажи, Вик, откуда ты свалился?
- А я знаю, Алонсо? Не то эта ваша магия виновата, не то девки приложили чем по башке, ничего не помню! Говорил же.
- Да ты ничего не знаешь! Каталанского не разумеешь…
- Как это не знаю? Говорю же сейчас.
- Сейчас не считается. Когда тебя нашли, не знал. Швисского не знаешь. На мерсальере не говоришь. Какой вообще твой родной язык?
- Русский. Я из России.
- Хоть это помнишь. Если не выдумал эту свою Россию.
И вот тогда второй звоночек прозвенел, не знали поселяне ни про какую Россию, необъятную северную страну. Про Московию – тоже. В магию верили, а в Россию – нет. Как Виктор понял после стычки с индейцами, в магию они прямо вот сильно верили и боялись её. Словно это не сказка, не байка, а самое что ни на есть реальное природное явление. Там, откуда они все приплыли, вообще распространенное, а здесь среди местных весьма и весьма редкое. В Каталании магией, по словам поселковых, владели многие аристократы, это было их наследие и преимущество перед простяками. А тут среди дикарей редкое племя имело шамана, который не просто пляшет с бубном, а в самом деле может что-то эдакое скастовать. «Скастовать» — это слово из старой жизни Виктора, в компьютерные игры он знал и умел, это вам не бумажные книжки.
Короче, дурни-аборигены жили в прямой уверенности в существовании колдунов, так что нужды в богах у них не было. Как и потребности строить церкви, поститься и петь псалмы. Это тоже был нехороший звоночек, тонко намекающий на толстые обстоятельства. В голове не сильно шарящего в истории «попаданца» хранился шаблон, согласно которому у переселенцев в Северную Америку поголовно имелись кольты и винчестеры. А вот этот холодняк, который ему совали в руки, когда заставляли упражняться с оружием, эти дурацкие кирасы и наручи – это, на минуточку, из… как его… конкистадоров! То есть из истории про завоевание Южной Америки и каких-то майя, составивших неправильный календарь. Вывод – Виктор провалился куда-то не туда, не в родную историю.
На следующий день после успешного истребления дикарей, похоронив своих мертвецов и закопав чужих, посёлок вернулся к обычным делам. Советы Вика насчет полезности обработки ран пострадавших от стрел чем-то крепким были проигнорированы. Во-первых, «не лезь в то, чего не понимаешь, Вик». Во-вторых, как оказалось из крепких напитков здесь бывает только сваренное женой Алонсо пиво. Вино слишком дорого, а бренди еще дороже, даже если оно не настоящее Пристовское, а подделка.
Вик хотел заикнуться насчет перегонного куба, но поймал себя на мысли, что не всё знает в этой технологии. Батя, тот знал, он вырос в прошлом веке, когда чуть ли не сами еду выращивали, а уж самогон гнал каждый первый по словам отца. А Виктор даже не знает, почему перегонный куб именно куб, а не цилиндр или тетраэдр. И по поводу сырья было не всё ясно. Получится ли водка из пива – это вопрос. Формула «пиво без водки – деньги на ветер» могла обозначать что угодно.
Так или иначе, но сразу после похорон Вик притопал в кузню к своему наставнику Стиву с органичным прозвищем Жеребец. Классика жанра – кузнец, значит сильный, мужественный и бородатый. Хотя здесь все бородатые, у поселенцев ходить без бороды всё равно что признаться: я еще не очень мужчина, а подрсток. Или женщина. Или дикарь. Типа выберите нужное и поставьте галочку. Кузнец мужественно ковал всякую хрень, чаще всего подковы, ремонтировал сельскохозяйственный инвентарь, а более ничем путным похвастаться не мог. Кроме своей силы и уникальности как специалиста высшей категории. Он был настолько ценным кадром, что даже не ходил на стену отбивать нападение краснокожих. «Меня убьют – кто в кузнице работать станет?» - солидно высказался он, когда Вик спросил его о планах в бою и используемом оружии.
Стив-Жеребец уже раздул горн, что он делал только тогда, когда работа не терпела отлагательств. Ближайший лес был достаточно далёк от поселка, а древесный уголь не картошка, сам в поле не родится. Так что без нужды никто в здравом уме не станет палить горн, это Вик понимал. Просторная кузница, даже скорее мастерская, выстроенная из досок всем миром для нужд поселка поднимающимся над трубой дымом уведомляла всех, что кузница не простаивает.
- Стив, я уже готов к труду после обороны! Что будем делать?
- Иди на все четыре стороны, Счастливчик и делай, что хочешь.
- Это с чего такой поворот, Стив? Не выспался? Или напужался сильно, когда мы с дикарями дрались? – Вик после вчерашнего боя начал несколько иначе смотреть на сурового и брутального кузнеца, зассавшего идти на защиту посёлка.
- Род закрой, приблудыш! У тебя теперь есть конь, вот и займись каким-нибудь делом. Не нужен ты мне, только портишь всё. На свои развлечения сколько угля сжёг без спроса и прощения не попросил.
- Я своими развлечениями, вообще-то вчера несколько жизней спас, пока ты в кузне прятался.
- Ах ты сучёныш! Получай!
Удар у Стива получился не очень, это был скорее толчок, но Вику хватило, чтоб вылететь из мастерской как пробка, попутно сбив верстак с разложенными сельскохозяйственными инструментами. Когда он вскочил на ноги, то разом, как в прошлом бою, увидел всю картину: и валяющиеся на земле серпы, и Жеребца, выходящего из кузницы с молотком в руке, и его кожаный фартук весь в подпалинах. Молниеносно родившееся в голове решение заставило действовать, наплевав на крики людей, на руки, пытающиеся его удержать от непоправимого. Единым мигом он подхватил из пыли серп и тут же запустил его в полёт. Мастерский бросок – и уже никто никуда не идет.
Как мотылька за крыло серп пришпилил полу фартука кузнеца к дверному косяку. До его бедра оставалось еще верных пара дюймов. И сразу тишина во дворе, и даже куры квохчут шёпотом, а колодезный журавль подавился скрипом. Тишина и неподвижность, словно заклинание стана навесили на всю деревню. И только облако пыли там, где раньше лежал серп кружится над утоптанной землёй.
- Ты что, убить меня хотел, Счастливчик?
- Хотел бы, так и убил бы, видели мы вчера, как он краснорожих дырявит. Ты сам зачем молоток в руки взял? – Голосом старосты можно было льды в Арктике укреплять после прохода ледокола.
- Так я это, кузнец. Я всегда с молотком.
- А чего вчера с молотком не пришел к частоколу, кузнец? Вертайся в свою кузню, не зли его магичество.
- Чивооо?
- Того!
Виктор только сейчас догадался покрутить головой, чтоб посмотреть, что вообще кругом происходит. А происходило то, что его прочно удерживали за сюртук староста и еще один поселенец, испугавшиеся, что дело дойдет до смертоубийства. Тем более в свете вчерашнего поведения Счастливчика, показавшего себя лихим воином. А еще Вик увидел, что до серпа он бы не дотянулся никак. Вон где тот лежал, там и сейчас пыль не улеглась. Погодите, а чем он тогда его подхватил, как метнул? То есть понятно как – метко! Ровно так, как и задумывал, если можно что-то задумать за то мгновенье между падением и броском.
Падла – магия что ли?! Погнутый нож из-под опрокинутого верстака сорвался и прилетел в ладонь Виктора, успевшего вовремя сжать пальцы.
- Не балуй, ваше магичество! Давай миром закончим дело.
- Да ладно, Алонсо, какое я магичество! Это всё так, фокусы. – Вик повертел нож в руке и бросил на землю.
- Ага, мы так и поняли. Телекинетик. Ну хоть не огневик. Хотя, в кузне бы огневика иметь – вот сказка бы была!
- Не буду я Счастливчика больше учить. Не нужен мне такой подмастерье. – Стив вырвал из бруса серп, освободившись от неволи.
- Сам-то ты невеликий мастер, Жеребец. Да и человек так себе. – Вик наконец отцепил поселян от своей одежды. – Против твоей воли у тебя работать не стану, как-нибудь прокормлюсь.
- И то верно, Счастливчик! Твоё магичество, раз ты вспомнил про свой Дар, может тогда в следопыты пойдешь? Конь у тебя теперь есть, будешь пользу общине приносить, так сказать, на новом поприще.
- Да какой из меня разведчик, староста, какой следопыт? Я ж тот еще вояка.
- А кто из нас воин? Ты посмотри, Вик, кто вокруг? Ехали землю поднимать без графов да баронов, а оказалось вон чего. Не даётся земелька миром, без воинов никак.
- Ну так нанять можно. Доверить дело профессионалам.
- Ну да, и отдавать урожай им за охрану. Только зачем его выращивать, если отдавать? Нет уж, мы лучше сами. Всё сами, и вырастим, и отстоим. Так как, Вик? Пойдешь в рейдеры, твоё магичество?
- Вот опять! Алонсо, зачем ты меня так называешь?
- А что, ты свой титул вспомнил? – Староста помялся и поправился, - вы вспомнили?
- Да нету у меня титула. И магия, не верю я в неё.
- Главное, парень, что она в тебя верит! – Гулко шлепнул по плечу Вика стоящий рядом дядька. Сбил с сюртука пыль, а заодно и пафос, накрученный Алонсо.
- Яков, ты мне еще плечо сломай, чтоб я поскорее согласился! – Вик уже понял, что с кузнецом он каши не сварит, а работать в полях совсем не нему. – Разведчиком, значит разведчиком.
На лицах старосты и прочих поселян мгновенно нарисовались улыбки. То, что кузнец у них гниловат, знали все, вот только знали и другое - без кузнеца никак. А если этот новоявленный маг полезет в бутылку, добра не жди. Понятно, что против общества он ничего не сможет, но изгонять из поселка мага полная глупость. Это как… как кузнеца выгнать. Даже хуже, кузнецы кое-где имеются, а вот маги только в больших воинских отрядах, изредка и задорого решающих вопросы с самыми жестокими племенами. Жестокость против жестокости, другого лекарства нет и не будет. «Нигде нет, а у нас вона чего!» - это вам не похвальбы ради, это реально большое преимущество. Особенно, если маг сильный.
С силой пока не очень, сильные телекинетики наперечёт и там, за Срединным морем в Старом мире, как его начали называть. Кинуть каменную глыбу во вражескую баталию редко кому из магов под силу. А убить одно, другого, третьего маленькими стрелками – это не зрелищно и недоказуемо. Пойди потом проверь, маг ли пару десятков человек извел, или из луков-арбалетов перещелкали безо всякой магии.
Короче говоря, с кузнечным делом не срослось. Дело было не самое простое, не сильно чистое, хоть и не такое муторное, как ковыряние в земле. Тем более, что любой знает: землица, она такая субстанция, что на нелюбовь отвечает взаимностью. Скандал с кузнецом был загашен, новый фронт работ, вернее новое занятие бывшему чужаку было определено. Но у того появились вопросы, очень много вопросов. И самый первый – что такое эта ваша магия? Хорошо, он догадался его не озвучивать. И то верно, глупо выспрашивать про море у тех, кто его никогда не видел. Что-то скажут, но так, в общих чертах.
Впрочем, кое-какие вопросы находили ответ. Прежде всего про магическую академию, про ступени и ранги магов, про накопители маны… Ответ на все эти вопросы был – нет! Никаких академий, никаких архимагов и кристаллов-накопителей. Всё оказалось совсем не как в кино про Гарри Поттера или в комиксах. Домашнее обучение, передача секретов внутри семьи от отцов к детям (а у женщин магии нет, они деток рожают), магическая сила определяется только на глазок, и «не нам простолюдинам определять, кто их господ магов силён, а кто так себе». То есть, слухи ходят, вернее, все наверняка знают, что один против баталии простяков выстоит и пожжёт её, а второй только свечку способен засветить. Но при аристократах такое вслух не произносят.
- Так мне то что делать с этой магией?
- А что хошь, то и делай. Но я бы дал тебе совет.
- Так давай, говори!
- Упражняйся, Вик. Ты, конечно, счастливчик, но само у тебя ничего получаться не будет. Упражняйся больше со своими железками. Ну и еще с чем-то, как у вас магикусов принято.
Вот как объяснить людям, что Вик не знает, как принято у НИХ, у магов. Он не маг! То есть не был магом, не верит в магию, не знает, что это такое. Не верил. А теперь уже никуда не денешься. Опять же что-то подсказывало, что его отрицание новой своей сущности будет непонято коллективом, да и в поля не хотелось категорически. В кузнечном деле он хоть что-то понимал. Не как ремесленник, как теоретик. То есть, Жеребец знал, что нужно делать с железкой, а Виктор представлял, какие процессы в ней происходят во время этих манипуляций. Оба, кузнец и подмастерье, были не на высоте, но Вику было простительно, а Стив наверняка думал об одном, чтоб поселенцы не догадались о его уровне мастерства, застрявшем где-то в районе половичка. Попаданец-то точно знал, насколько в их поселке косорукий кузнец.
А впрочем, это уже не его дело. Определили в следопыты – занимайся. Не в том плане, что теперь ему надо распутывать следы зверей, у него задача иная. Рейдеры, следопыты, разведчики – эту категорию людей называли по-разному, хотя задача всегда была одна – выявлять племена или группы дикарей, подходящих слишком близко к ареалу обитания белых. Выявлять и предупреждать своих о подбирающемся враге. Повезет ссадить с коня или загнать пешего разведчика краснокожих – честь и слава. А нет, тоже не страшно. Важнее удали в этом деле своевременное информирование о противнике.
Это не Виктор был такой умный, что сразу расставил себе приоритеты, об этих нюансах ему рассказал староста. Мудрый человек, ему импонировала природная осторожность нового члена общества, он давно заметил отсутствие тяги к ненужному риску у парня. У его нынешней версии. Тот факт, что именно безголовость занесла нашего героя в эти богом забытые места, знал только он. Ну и ты, читатель, теперь знаешь.
Глава 3 Он всё знал!
Виктору «повезло» попасть не в только начавший обустраиваться поселок, а в поселок, крепко вставший на ноги, вернее, вросший в землю. Четыре года, как ему объяснили, переселенцы уже грызли эту землю, свою новую родину, как они считают. А еще выяснилось, что эта компания не случайно сбившаяся в кучу группа искателей лучшей доли, а часть большой каталанской общины, уже много веков живущей в Старом мире. Люди были достаточно хорошо экипированы, снабжены семенами на первое время, для них были зафрахтованы суда, переправившие крестьян через Срединное море, аналог Атлантического океана. Можно сказать, совет общины скинул лишние рты, а можно иначе: организовал экспансию в Новый мир.
Маленький демографический взрыв, как для себя понял Виктор, заставил руководство общины искать новые земли, поскольку старые не давали возможность прокормить все рты. А поскольку в Старом мире вся земля давно поделена между аристократами, арендовать какие-то новые наделы можно только перебив цену какой-то другой общины. Ага, только если так, то весь урожай, собранный на скудеющих землях, придется отдавать владельцу, то какой смысл на ней что-то выращивать? Вот и потянулись через море корабли, везущие взаправду добровольных поселенцев туда, где климат похож на привычный им, а земля «гуляла» без хозяина.
Кстати, одной из причин, по которой белые не считают дикарей за нормальных, стала как раз праздная землица. В Старом мире крестьянину такая в укор, где это видано, чтоб клочок ничейной территории не оказался засажен чем-то полезным в хозяйстве? Слушая эти разговоры, Виктор вспоминал, что на лекции по истории в институте что-то подобное им рассказывали. Мол, сначала кочевники теснили землепашцев, а потом крестьянин стал сживать со свету кочевников. «Медленное» оседлое земледелие оказалось более подходящей формой хозяйствования с точки зрения развития и накопления технологий. Вдобавок у крестьян детишки чаще выживают.
Ему это всплывшее знание не помогло никак, но стало чуть понятнее, что индейцы и в этом мире обречены. Даже если они сожгут и разграбят конкретно эту деревню, из-за моря приплывет еще один корабль и привезет следующих переселенцев. и дикари отступят еще на сотню километров, а потом еще. Пока не окажется, что места для них больше нет. Мерная поступь истории расставит всё по своим местам, наплевав на гуманизм, о котором здесь никто не слышал. Не выдумали ее такое понятие тут. Про честь говорят, про заветы каких-то предков, про милосердие и гуманизм молчат. И не ему идти против прогресса, не ему что-то менять в этом мире, он на такое не подписывался.
А на что подписывался, были вообще какие-то договоренности? А ведь точно, если брать последнее, что он запомнил в горящем боксе, то это уговор с тем полковником. Если это был настоящий полковник. Как он тогда сформулировал? С Виктора душа сейчас, а ему супер-способность и коня потом. И чтоб девки на него бросались, но это Вику сразу же организовали, как только перекинули в этот мир. Кривенько так, больно даже, но зато не обвинить гада или гида – всё было как обещано. Денег только пока не видно даже на горизонте. Одного он не понял – душу у Витьки забрали или нет? И что тогда это за субстанция – душа, если невозможно понять о её наличии? Может, то состояние, когда он полгода ходил как подмороженный, и есть бездушность. А потом новая душа выросла или старая восстановилась…
Раз не срослось с трудом на благо общества в кузне, то это не означает, что Вик прямо сейчас помчится по прерии, позволив ветру холодить лицо, мужественно вглядываясь в даль и прочее. Витя и сам не помнил, откуда в его голове приблудилось слово «прерия», но что-то ему подсказывало – это была она. А лес возле посёлка, это тоже часть той самой загадочной прерии? Или это уже саванна?
Мне стоило бы сразу попросить у читателя прощения за такие пердимонокли, но Виктор был не из тех, кто прочел очень много книг, его словарный запас не потрясал никого, кроме переселенцев. и то, только тогда, когда он сбивался на русскую речь. А сбивался он на родной язык чаще всего в самые драматические моменты, оттого и высказывания были очень драматические. Такие, что не требуют перевода, но одновременно с этим (или вследствие этого?) не могут быть изложены в рамках моей книги.
С содержанием внезапно образовавшегося движимого имущества в виде коня всё было хорошо, он сейчас стоял в общественном стойле, и дальше постоит, община, она почти коммуна. А по поводу личного имущества, ранее оно незатейливо умещалось под лежанкой Виктора в большом доме. Наш герой по привычке мысленно называл его общежитием, которым оно и являлось. Все холостые мужчины поселка жили именно в этом доме. Все незамужние женщины поселка… отсутствовали как класс. Да и откуда им было взяться? Зачем? Чтоб создавать нездоровую атмосферу? Как только в общине оказывалась половозрелая особь женского рода, она моментально становилась чьей-то женой. А семья как ячейка общества переселялась в построенный всем миром для неё дом. Чтоб плодились и размножались, как предписано старостой и самим обществом.
Хотя образовывались эти самые свободные девушки чрезвычайно редко, на памяти Вика такого не случалось. Чаще они приезжали в седле за спиной своих мужей, становясь женами в процессе доставки в поселок. Ничего удивительного: купил или украл дикарку, привез в поселок? Считай, женился. Теперь учи языку, правилам общежития и это самое, плодись-размножайся. Только сильно громко кричать не надо по ночам, приличные люди сдержанно демонстрируют удовольствие, чтоб не ранить своих соседей, тоже приличных людей. Местные холостяки чаще всего именно так решали свой половой вопрос, так что скуластые черноволосые поселянки не были редкостью. А иные варианты найти себе утеху были совсем уж экзотичны, настолько, что в книге писать про них не хочется. Да, Алонсо сильно немолодой мужчина, но свечку никто не держал на кукурузном поле. И вообще, жена старосты вне подозрений.
Ближе к вечеру того памятного дня, когда Вик стал магом, он почти весь день разбирался с упряжью своего жеребца. Так что когда парень пришел в общагу, то сильно удивился, наткнувшись на разгар строительства. Вернее, столярно-плотницких работ. Сразу несколько человек пилили, тесали, крутили отверстия под деревянные пробки, явно преследуя какую-то цель, понятную им.
- Потерпи, Счастливчик, скоро закончим, сможешь кинуть свои кости.
- А что вообще происходит?
- Да понятно, что. Отделяем тебя, чтоб значит всё честь по чести было.
- В смысле? – Вик не очень понимал, как соотносится его проживание с понятиями чести.
- Ну ты же без жены, так что дом тебе не положен. Да и нет у нас сейчас в закладке дома. А так вот, - Джереми, самый знатный столяр в общине повел рукой, - будет у тебя отдельный угол. Будешь жить как кум королю и сват министру.
- Да, Вик, а то ночью осерчаешь на кого из нас и задушишь нечаянно, - донеслось из угла.
- Сам же громче всех и храпишь, Хорхе!
- Так потому и не хочу злить Счастливчика! Видели, как он валит всех, кто ему не по нраву. Маги, они такие…
И тут Вик понял, что происходит. Смех смехом, но поселяне решили ему оказать уважение, имея в виду его новый статус. И наверняка не из страха, а чтоб у парня не начали в черепушке гулять мысли по поводу переезда в более приличное место. А что, есть же поселки, а то и города, где магу будут сильно рады и смогут это чётко продемонстрировать. Да хоть в Старый мир вернуться можно. Не в свой, понятно, а через Атлантику. Там маги через одного на командирских должностях в дружинах аристократов, сладко едят, мягко спят.
Уже в ночи широким жестом Вику было представлено и презентовано новое его обиталище, в армии такое помещение называют кубриком. От пола до потолка малость щелястая стена отгораживала его личное пространство от общего помещения. Нары внутри соответствовали одной звезде, учитывая соломенный тюфяк, даже что-то, напоминающее столик имелось. На случай работы с документами или ежели их магичеству восхочется отужинать в уединении. Столик – штука нужная, к нему в комплект шел многофункциональный предмет мебели в форм-факторе бочонка. Вик такие видел в каком-то фильме, на таких любят сидеть пираты в тавернах. Многофункциональным сея бочка была названа не просто так, парень сразу сообразил, что в ней можно хранить всяческие ценные вещи. Не потому, что никто не додумается их там искать, если вздумает грабить. Просто любому понятно – если человек бросил на столе вещицу, значит не жалко, любой может взять повертеть в руках, а то и ноги приделать. А если штуковина вот так спрятана, значит брать нельзя – это уже воровство.
А на страже всего этого комфорта стояла дверь. Не просто дверь, а с деревянной задвижкой! Вик не утерпел и поиграл с засовом, дистанционно его задвигая и отпирая. Получилось! И тут он понял, этот засов, если он научится его двигать через дверь, станет неотпираемым замком. Владеешь телекинезом – сим-сим откроется, не владеешь – жди хозяина или ломай топором. Очень удобно. И оттого сильно хотелось начать упражняться прямо сейчас. Но ночь на дворе, да и в большом доме ночь так что спать!
Утром следующего дня он не утерпел, считая приватность своего нового жилища чем-то реально важным. Притом, что на самом деле ничем ценным он не владел, не оброс, так сказать. Разве что перевязь с метательными ножами. Даже с артефактами иного мира не заладилось. Что может находиться ценного у солдата-срочника, да еще безголового, не планирующего переселение в мир иной? Блин, какая-то фраза двусмысленная вышла, но ведь реально же переселился в иной мир!
Но это лирика, а суровая факторика такова, что смартфона в кармане не было. То есть он у Витяни был, но слово это «был» очень точно отражает статус устройства. Телефон был приколочен к «доске почета» гвоздем соткой сквозь экран и висел в ряду таких же аппаратов как немое напоминание – в секретной части разрешены только кнопочные телефоны без камеры! Все иные в какой-то момент будут вычислены и также прибиты. Что еще бывает в карманах? Зажигалка? Зажигалка осталась валяться рядом с тушкой задыхающегося солдата как улика и одновременно орудие преступления. Деньги? Деньги в наше время, отставить «Наше время»! Какое время можно называть нашим, и наше ли оно на самом деле? Повторяю, наличные деньги на момент события переноса героя уже практически не использовались молодежью. Бумажки с завитушками стали уделом угасающих организмов, не перестроившихся на цифру. Тех, кто читает бумажные книжки и ходит вручную оплачивать счета в Сбербанк.
Маленький складной нож с несколькими лезвиями по местным меркам был прямо ювелиркой, весь полированный и с красными накладками из неведомого материала. Сильно он нужен в быту даже в своем времени? Красивый, можно повесить как амулет на шею, можно порезать колбасу, а еще можно… Ни автор, ни герой так и не придумали, что еще можно делать с его помощью, так что пускай пока висит на шее у Вика. А больше ничего в карманах полгода назад Виктор не нашел. Печально для читателя, но оказалось не смертельно. Кстати сказать, Вик по этому моменту не парился, он не читал книжек про попаданцев, так что не в курсе, что мог попасть с Калашниковым, ноутбуком или хотя бы лазерной указкой на солнечных батареях. Телефона было жалко, так его оплакали давно, за две недели до События.
Раньше, когда был подмастерьем кузнеца, он не особо интересовался системой безопасности в поселке. Знал, что в караул никто не заступает, что на вышках нет часовых, самих вышек тоже. Он даже не задумывался об опасностях, подстерегающих поселенцев здесь. Какие опасности? По ноге тяпнуть топором, простудиться на ветру, нарваться на голых девок, иных засад не ждал. А тут на тебе – индейцы, блин. Не так, кровожадные индейцы, желающие снять с тебя весь лут, какой найдут. Ему пояснили – в хозяйство дикарям сгодится не то что любая тряпочка – каждая нитка! И то, что они не используют кости белых людей в качестве поделочных материалов есть не следствие их гуманизма, а просто им предки завещали не жрать людей, от этого болеют. А так бы…
- А я сразу говорил, непростой этот Вик! Одна одежа на нем тогда чего стоила.
- Ври да не завирайся! Ты говорил, что он швис, и все швисы так ходят. Мол, у них как в Северной Марке всё не как у людей.
- Кто говорил, я говорил? Может, и говорил. И вообще, кто мешает ему быть магом-швисом?
- Ну разве незнание языка, да? Староста по-швисски разговаривать худо-бедно может, а Счастливчик не слова на том наречии не сказал.
До Вика через перегородку отчетливо доносились все слова того спора, который вели его бывшие соседи по проживанию. Или они и сейчас соседи? Простые люди, честное слово, раз его не видят за стенкой, значит его как бы и нет, можно всё, что в голове, наружу извергать.
А с одёжей получилось забавно, это да. Камуфло здесь не в ходу, да еще и такого покроя, да с кучей карманов и непонятными застежками, что сами прилипают. Уже через день, когда расчетливый Алонсо принял решение, что взрослый мужчина в их поселении не лишний, его взяли под крыло. Выдали справное, хоть и не новое платье, не в смысле бабское, а тут всю одежду платьем зовут. Короче говоря, всё такое носильное дали, а его ВКПО забрали на хранение. То есть это так принято говорить – забрали, словно приходили «они», безликие и бесформенные, и всё своими незримыми ручками сделали.
Переодеванием Вика занималась Изабелла. Женщина-огонь, женщина-поэма, с точки зрения меня как автора, а для Виктора она была чисто милфой. Стоит такая, что-то говорит непонятное, а как тут поймешь, если пока только пяток слов и выучил? Только жестами. Мол, снимай куртку, снимай футболку, это опять, значит, жестами. К тому времени, как она жестами пояснила, что надо штаны снять, Вик был уже готов к труду и обороне. Что вы хотите, парню двадцать два, девушек последние семь месяцев видел только во влажных фантазиях и на экране смартфона, пока он был (экран тоже быстро запотевал и становился влажным). А тут стоит эта! Руками не просто машет, а еще и помогает штаны стянуть. И что под штанами – тоже! А что тоже, когда там под трусами уже давно только команды дут на старт.
Команды не последовало, но организм этот нюанс проигнорировал с настойчивостью, достойной лучшего применения. Короче, у кого короче, тот дома сидит. А Изабелла просто вытерла рукой с передника следы жизнедеятельности организма одного очень горячего парня и продолжила помогать ему сначала разоблачаться, потом облачаться в новую старую одежду. Жена Цезаря вне подозрений! Просто она, когда помогала завязывать красному как рак Вику все эти хреновы шнурочки и веревочки, что-то перепутала. Перепутала и взялась всей ладонью за то самое, что четко обозначает половую принадлежность мужчины. А потом не отпускала до тех пор, пока он снова не излился в подставленные ладони. И вот уже не один Вик красным лицом пышет и дышит тяжело, а вместе с Изабеллой. Но с формальной точки зрения ничего не было. В тот раз дак точно.
Я про что рассказывал, про военную форму? Точно! Так вот, на следующий день после обретения статуса мага и назначения в следопыты староста посоветовал Вику забрать свою пятнистую одежду назад. Так и сказал: теперь эта тайная одёжа ему пригодится в полной мере. А раньше она бы сгорела потихоньку кузнице без толку. Повезло поселку со старостой. И с женой повезло, если уж честно. А еще Вику показалось, что он тоже всё знал. Вот как тот фальшивый полковник знал всё про Витьку, так Алонсо знал про свою благоверную. Не мог такой продуманный и дельный руководитель общины не знать, чем дышит его жена, с кем дышит и как глубоко.
Глава 4 Экипировка со статами
На самом деле камуфляж не настолько ультимативная фича, сказал сам себе на следующий день Вик. Пробный выезд в пустошь, как её звали все остальные, был без сюрпризов, бешеной скачки, погонь и риска. Просто проехались вокруг территории, которую община считала своей. Кстати, пустошью было принято называть любые территории, где не жили на постоянной основе люди. Цивилизованные люди, а не кочевники. Так вот, просто проехались, просто полдня в седле – и уже оба в камуфляже. Одежда двух следопытов покрылась толстым слоем пыли. Серые люди на серой равнине.
Всё-таки, не Россия-матушка, подумал наш герой, не лес-батюшка. Его пробило на какое-то былинное сюсюканье вперемешку с кадрами из детского мультика про Алешу-Поповича и Добрыню Никитича. А что, тоже богатыри-рейнджеры, совершающие патрулирование приграничных территорий и поиск индейцев. Кочевников, то есть. А ведь в лесу будет реально удобно прятаться, продолжал он вести диалог с собой. На самом деле в поле тоже заметность ниже, это он просто придирается. Эх, еще бы «лешего» придумать! Герой пошел по пути всех попаданцев, думающих, что уж они-то точно смогут что-то эдакое внедрить, что станет имбой. С той разницей, что у него не было под рукой лишнего времени, лишних ресурсов, лишних тряпочек и иголки, и тех не было. А «Леший», было ощущение, что еще годик, и его собственный камуфляж истреплется до состояния этой накидки. Вот вроде еще ничего не сотворил, а на штанине уже зацепка и намек, что еще раз-другой в этом месте хозяин зацепит штаны за железку, и порвет.
Это еще хорошо, что Виктор уродился чернявым, хоть и по-русски светлоглазым, а то совсем уж был бы белой вороной среди каталанцев, явных южан. Он еще и усы себе отпустил, скорее усики, тонкой полоской чернеющие над губой. Но ему даже шло, если верить словам местных. Опять же у Мигеля, второго следопыта, едущего с ним стремя в стремя, были такие же усы. Так что эти усики можно назвать стилем рейдеров, осталось третьего напарника подбить завести что-то подобное взамен бороды лопатой.
- Ты не про усы, думай, Счастливчик, - вскоре начал вливать науку старший товарищ в Виктора, - лучше скажи, что станешь делать, когда на краснолицых наткнешься?
- Так это, по обстоятельствам. – Об этом Вик пока не думал, вопрос застал его врасплох. Одно дело в запарке боя среди суматохи и криков начать метать ножи в яростных врагов, совсем другое, вот так заранее планировать столкновение с людьми, которые тебе ничего плохого не сделали. Которых ты не знаешь и тоже ничего им не сделал. Новый мир повернулся к нему совсем другой стороной, весьма нехорошо попахивающей.
- То-то же, что по обстоятельствам. И я тебе скажу, каковы они будут, обстоятельства твои. Дикари как увидят, что ты один, тут же попытаются тебя или захватить, или убить.
- Это не так-то просто сделать! Пробовали уже, - пустил «петуха» Вик на высокой пафосной ноте.
- Легче лёгкого, у них скорее всего будут луки, они могут не попасть в тебя, зато подранят коня. А тогда ты не сбежишь.
Вик слышал или видос ему попадался на тему того, что человек обгонит лошадь на большой дистанции, но спорить не стал. Ему вот совсем не улыбалась ситуация, в которой он соревнуется в беге с индейскими лошадьми. Ага, а на кону его шкура. И да, он классный боец и метает ножи зачётно, вот только дистанция подкачала.
- И чего делать, сам видел, я из лука не очень.
- Есть вариант, - подкинул идею Мигель, - с арбалетом ты как?
А это была хорошая мысль, навык стрельбы из арбалета оказался примерно схож с навыком стрельбы из винтовки. Всего-то разницы, вместо отдачи оружие чуть клюёт вперед оттого, что дуги распрямляются, когда отпускаешь тетиву. И обрабатывать спуск нужно также плавно, как у винтовки в тире.
- Арбалет? Один раз выстрелил, а потом что?
- А потом второй раз заряжай. Вик, ты дурак? Пока они за тобой гонятся, вполне можно зарядиться в седле. Опять же дикари будут понимать, что ты их можешь и сам подстрелить. А то и вправду в кого попадешь – вообще здорово будет!
- Ага, осталось за малым дело, арбалет найти.
- Алонсо подберет что-нибудь, не для чужого же, для нашего брата поисковика чаю не пожалеет.
Так и вышло, правда арбалет Вику не понравился. Он выбрал самый маленький, компактный, чтоб не мешал в разъездах. И чтоб самому не свалиться, когда будешь им ворочать в седле, признался сам себе наш герой, но вслух говорить не стал.
С технической точки зрения арбалет был несложен, в принципе сделать такой же можно. При наличии времени и инструмента. Ну и сноровкой обладать нужно. Но самое сложное и важное в арбалете – хороший лук. У выбранного им образца лук был деревянный, то есть никакой. Охотиться с ним на мелочь было можно, а в бою такая фитюлька могла удивить врага только с близкого расстояния. И то не факт, что в запарке он заметит неглубоко воткнувшийся в него болт. Нет, надо ковать стальную дугу.
Надо, тем более что за полгода навык ручной работы с металлом появился. А еще было понимание, что для правильной закалки для определения нужной температуры изделия достаточно ориентироваться на цвет. Три курса бакалавриата смогли хоть чем-то запудрить его мозг, Виктор помнил, что деталь сначала нужно закалить в масле, потом снова нагреть и отпустить на воздухе. Если повезет, то в результате получится более-менее нормальная пружина. Или мусор, если не повезет.
Резкий разговор со Стивом закончился ожидаемо: он не мог напрямую отказать следопыту, решившему сделать еще один арбалет для общины. Но и помогать Жеребец отказался, так что Вик получил возможность творить в одно лицо. Второе лицо совало во все места свой нос и задолбало вопросами, а потом и советами.
- Как так, Мигель? Ты нихрена не шаришь в кузнечном деле, арбалетами не занимался, а советы даешь?
- А чего не так? Советы – это самое лучшее, чем мы можем помогать ближним своим. Нам они ничего не стоят, а их ни к чему не обязывают. – Смеется следопыт, сверкая белыми зубами с одним провалом между ними.
Счастливчиком Вика прозвали не даром, даже я удивился, когда у него получилось. Нет, отковать железяку при наличии сноровки не так сложно, но вот с её параметрами после закалки герою сильно пофартило. Согнутая в дугу, она не сломалась сначала, а потом выпрямилась обратно, когда Вик снял нагрузку.
Как ни странно, совет Мигеля тоже пришелся в кассу, он как бывалый наездник сумел донести до Вика, что натягивать тетиву арбалета поясным крюком удобно только тогда, когда стоишь на земле. А если ты скачешь, то по-хорошему надо бы иметь швисский ворот или блочную систему. Простейшее, буквально на пальцах, пояснение, что это такое и как работает, дало Вику понимание: такое и он сможет сделать! В институтской мастерской при наличии токарного и фрезерного станка. Так что пошли лесом все эти вороты.
А ложе ему помог вырезать Джереми, у которого был не только инструмент и опыт, а еще и сушёная заготовка. В данном случае под арбалет, а до того просто полено. И только в процессе строгания, когда столяр творил и кудесил, а Вик убирал стружку телекинезом, до него дошло – индейские стрелы можно отклонять в сторону! Надо только научиться это делать. Кроме того, что надо научиться стрелять и попадать из арбалета, взводит его в седле, не падая при этом. Ах да, научиться ориентироваться в степи, искать следы пребывания человека там же. Ничего не забыл? Учиться тому, учиться этому – а жить когда? Он бы еще спросил, когда на форумах зависать или анимэ смотреть в интернете… Средневековая жизнь, она такая, захочешь перед телевизором на диване полежать, а времени нет! И телевизора, кстати, тоже. И дивана до кучи нет в комнате Вика. Сама комната – уже достижение.
Самое забавное, что за ту неделю, пока Счастливчик строил арбалет, Мигелю из набранных где-то кусков ткани сшили такой же камуфляжный прикид, что был у Вика. «Такой же» с очень большой, прямо огромной натяжкой, но если сравнивать с тем, в чем ходят тут – то прямо невообразимая крутизна! И карманы, и петельки, в которые, как оказалось есть что подвесить или всунуть. И да, пёстренький костюмчик в самом деле давал сколько-то там процентов к маскировке, это стало понятно на натурных испытаниях. Мигель с Виком и Лео прятались в траве, а добровольцы их высматривали. Лео, третий следопыт поселка, был в обычной одежде, его замечали при прочих равных условиях раньше. В результате и Лео тоже захотел себе пошить такой же костюм следопыта, как камуфло окрестили в поселке. А Вик стал надевать эту одежду только на патрулирование, как специально предназначенную для рейдов.
Очень удачно вышло, что перед тем, как начинать работу над ложем самострела, Вик попросил Джереми «набросать эскиз». Ему сначала пришлось подбирать подходящие по смыслу слова на каталанском языке, а потом долго объяснять, что он хотел сказать. И еще какое-то время доказывать необходимость такого действия.
- Вик, да я знаю, как должен выглядеть арбалет, не волнуйся, выстрогаю как надо!
- А мне не надо как надо, мне надо как надо мне. Не то, что вы всегда делаете, а другое.
- Зачем тебе другое?
- Я следопыт, мне нужно стрелять из седла. Там немного иначе всё обстоит. И Взводить его не получится так, как в пешем строю делается.
- И чего?
- И того. Вместо бычьего хвоста мне нужен хвост как у рыбы.
Виктор не мог просто сказать, что ему нужен приклад – винтовочных прикладов тут никто не видел. И он считал, что целиться, когда хвост упирается в плечо, гораздо удобнее. Да что там «считал», весь мир за несколько сотен лет доказал это с неумолимостью. А то ишь, придумали: на левую руку возложи арбалет самым широким своим местом, правый локоть отставь и обними пальцами хвостовик с готовностью притянуть к нему рычаг… Будет приклад с шейкой, как у нормального винтаря и точка!
После ряда эскизов, сделанных угольком на доске, столяр выстрогал черновое ложе из какого-то легкого и мягкого дерева - образец, который утвердил Счастливчик.
- Вот! Вот так я буду держать арбалет и целиться. Только не через те планки, какие у вас обычно стоят, сам сделаю поудобнее.
- Так тебе вон чего было нужно! Так бы и сказал, что надо ложе выстрогать, как у ружья! – Слово «ружьё» прозвучало совершенно по-русски, то есть с жутким акцентом, но слегка узнаваемо.
- Опачки! А где ты такое видел? – Виктор зарядил фразу полностью на родном языке, но натолкнулся на полное непонимание. Не проехал эксперимент. Пришлось повторять на привычном тут языке.
- У мерсальцев некоторые маги-огневики на войне с такими иногда ходят. Кто бабахой называет, кто магическим жезлом, а кто рыжьём. Ружьём, то есть. Ты, выходит, тоже видел.
- Не помню, но раз рисовал, значит видел, - снова впал в версию потери памяти Виктор. Но сделал себе зарубочку в памяти. Да чего там, схватил бензопилу и побежал по чаще своего внутреннего «я», создавая целую просеку. Уж очень всё намекало на вероятность проникновения в этот мир кого-то очень земного и русского. Того, кто придумал «магические жезлы» с винтовочными прикладами и назвал их ружьями.
Вик попытался разузнать у столяра, чем эти жезлы заряжают, ну там порох, патроны, пули… Но нет, так глубоко Джереми в тонкости боевой магии посвящен не был. Маги огня – это точно, а подробности не про него.
Так или иначе, но за неделю арбалет появился на свет. Не слишком быстро, но и не сильно долго. Мало того, он еще и стрелял! Вместо классической мушки на отсутствующем стволе Вик выковал специальное кольцо на стремени, за которое держат оружие ногой, когда взводят арбалет руками или поясным крюком. А второе кольцо он посадил на планку, удерживающую болт в канавке ложа. Не сказать, что прямо снайперский прицел получился, но после упорных тренировок в неподвижную мишень он начал попадать с пятидесяти метров. С семидесяти шагов, тут расстояния в шагах измеряют. А большего и не надо, луки дикарей и такой дистанции не обеспечивают. То есть стрела летит, но уже как бык поссал и даже одежду не пробивает, если верить местным.
Вот теперь он считал себя полностью экипированным для патруля, что подтвердили и напарники. Мигель и Лео были искренне заинтересованы в третьем следопыте, в три смены патрулировать – больше отдыхать. На первую одиночную разведку Счастливчик выехал во все оружии: палаш на седле, арбалет на нем же, кинжал на поясе, метательные ножи на перевязи поперек груди. Прямо не человек, а машина смерти. И плевать, что палашом он так толком и не научился работать. Если самострел разряжен, ножи разбросаны, а конь захекался, палаш будет единственным, что его отделяет от смерти при стычке с индейцами. Может, ну его, это следопытство? Кому он тут что пытается доказать? Самое странное, что как раз ничего и никому. Просто Витя понимал, что в данном конкретном мире можно занять ровно то место, какое можешь сам себе выбить. В полном соответствии с умениями, амбициями и личной силой. Это аристократы рождаются на всё готовенькое, им сразу все и всё должны, кругом богатство и ништяки. Эти если что и делают, вернее совершают, то только от скуки и желания покуролесить. Не его вариант, не Счастливчика.
Зима, если это можно было назвать зимой, закончилась давно, еще месяц назад. Вик узнал про факт окончания зимы только от своих товарищей, занимающихся полевыми работами. Стало ли теплее? Стало, но как по мнению Вика, так просто осень переключили на весну. Какую они могли зиму разглядеть, он не понимал. Полевые работы закончили, два месяца чем-то другим позанимались, снова вышли в поля. Народ, ау! А где распутица, где снег, где лёд на озере? Вопросы без ответов, тем более что они и вслух не были произнесены. Понятно же, что он где-то ближе к югу Северной Америки, где снега зимой не выпросить. И эти каталанцы так сильно напоминают испанцев той земли, что сразу становится ясно – эти чистить снег через океан не поедут, нет у них такой привычки.
Пустошь откуда-то тоже узнала, что наступила весна, и зацвела вдруг с непостижимой скоростью. Вот только вчера еще она была серая и пожухлая, а сегодня вся пестрит цветами, зелеными листьями и травами всех оттенков зеленого. И сразу заиграл камуфляж, и сразу стало меньше пыли. Даже Мигель, провожавший Вика Счастливчика в его первое самостоятельное патрулирование потом сказал, что издалека даже конь не помогает его заметить. На фоне неба всадник виден, а как в низину спускается, то вроде жеребец без наездника. Чудеса! Пёстрое на пёстром в глаза не бросается.
Было ли страшно патрулировать одному? Виктор сам себя спрашивал об этом и не мог дать чёткий ответ. Опаска есть, а вот такого страха, его не было. Главное что? Как говорили парни, главное – крутить головой по сторонам, наблюдать за местностью. И тогда никто к тебе незамеченным не подберется. Ага, если только не будет лежать за холмиком пару часов, дожидаясь, когда Вик сам к нему подъедет. Но и тогда не страшно – кидай свои клинки в неожиданно нарисовавшегося незнакомца да радуйся, что он был один. Двое? Кидай в двоих и вали отсюда нафиг! Есть фора в минутку – заряжай арбалет и скачи отседова! Короче, в любой непонятной ситуации делай ноги – это главный принцип, самое основное правило следопыта. От него ждут не подвигов, а информации о чужаках. Особенно о краснокожих. Даже так – именно о краснокожих. Белые промеж собой еще не воюют, у них и так врагов полно. Белые ездят в гости, обмениваются товарами, слухами, что та же информация.
Скажете, скучно вот так целыми днями бродить по прерии, обвешанному оружием, а из развлечений иметь с собой кусок овечьего сыра да ломоть хлеба? Это вы в полях не трудились весь световой день. Всю жизнь. Вот где скука, и то живут как-то. А кто не любит такую жизнь, пусть лучше сразу рождается сынком какого-нибудь барона или графа. Тем веселее. Пробуйте, у вас непременно получится! Не получилось? Умрите и рождайтесь снова, однажды обязательно повезет.
Глава 5 Караван
Ночь опустилась на поселок, пять с половиной лет назад выстроенный общиной на деньги и средства, выделенные роднёй на обустройство. Староста и его возлюбленная жена сидели в кровати, неспешно беседуя перед сном. Я как сторонний наблюдатель даже поначалу решил, что они читают, но нет – темновато, да и нет такой привычки у крестьян, пусть и не рядовых. У простолюдинов если есть навык чтения, то книг нет точно. А что сидя спать ложатся – так все сейчас спят сидя, мода такая. Кровати короткие, под спинами у бедных сундуки, у богатых горки подушек, как вот у старосты.
- Что думаешь, Изабелла, упорхнет от нас этот птенчик?
- Не знаю, не знаю. Уж очень он наособицу, не нашего круга парень.
- Думаешь, Счастливчик впрямь из этих, из аристократов?
- Скорее всего. Или бастард, или из младших, или зарубил кого на дуэли и сбёг. Как его привяжешь к нашей деревне?
- Он зарубил? Вик хоть и Счастливчик, а скорее себе ногу отрубит, чем кого-то на дуэли мечом заколет. Если только магией…
- Ну не знаю тогда, что там за причуда. У них головы иначе думают, не как у нас.
- Да ладно тебе, скажет баба глупость, а ты бабе не верь! – Отгородился от чуждой для принятия мысли староста.
- Алонсо, пенёк плешивый! Вот скажи, что означают слова «моя деревня»?
- Дык ясно что, моя деревня, то есть та, в которой родился, в которой живу. А сейчас наш посёлок стал моей деревней.
- То-то, что ясно! – Изабелла явно перехотела спать, - а для благородного «моя деревня» означает, что это его собственность! Понял теперь?!
- Ух ты, не подумал. И верно, что по-другому думают. И чего?
- Того. Медовой ловушкой его не заманишь. Вообще, очень похоже, что он этого наелся уже, не смотри, что молодой. И не боится, и не трусится от вожделения, и не стесняется вовсе.
- А ты что, прямо вот показывала ему что-то?
- Вот дурак старый! Я видела. Мне не обязательно юбки задирать, чтоб видеть, я глазами смотрю, а не тем, чем вы мужики думаете. Третий глаз, он женщине для других случаев природой даден.
- Ха, третий глаз… Лучше скажи, у вас нету того, чем мы думаем, оттого вы бабы и думать не умеете.
- А я вот сейчас как дёрну! С одного разу думалку твою оторву. Зачнешь тогда головой думать, а не срамным удом своим.
- Ладно, ладно, угомонись! Или дергай, но аккуратно, чтоб с пользой. Может, нам его оженить на ком?
- Ну да, так он и разбежался жениться на крестьянках. Нет, Алонсо, тут надо чем иным привязывать. Чем-то серьёзным, хоть той же кровью.
- Тьфу-тьфу! Крови уже немало пролилось, да и Вик её пролил на нашей земле.
- Не в счёт, он чужую пролил. А вообще, нам так нужен этот белоручка?
- Скажешь тоже, аристократы, у них же война в крови. Это раз-другой мы дуриком отмахались от дикарей. А придёт настоящий враг, сильный, кто нами командовать станет?
- Да кто придёт-то? Муж, ты чего-то знаешь?
- Знаю, Изабелла. Когда у тебя накапливается добро, обязательно кто-то начинает на него разевать свой рот. Или несколько племен объединятся. Или соседа позавидуют.
- А нечего завидовать, работать надо!
- Ну да. Кому-то не повезло с землей, кому-то лень, у иного дождь не вовремя. Когда свои детки голодают, чужих жалеть не больно охота. А то еще хуже может выйти. – Староста вздохнул в темноте.
- Это как?
- Благородные придут и захотят свою власть тут установить. Там они чего баяли, мол земли их по праву рождения, крестьянин её арендует и платит за защиту от разора. А сюда придут чисто как волки, как бандиты, чтоб забрать всё по праву сильного. И лет через двести опять запоют, мол земля их по праву рождения.
- Думаешь, так и будет?
- Не знаю, но так может быть. Благородные… всё их благородство на нашем горбу зиждется. Надо быть очень сильными, чтоб не отобрали нашу землю. Вик нам нужен, хоть он и из этих.
- В каком качестве он нам нужен, Алонсо? Что ты задумал?
- Не знаю еще. Не придумывается. Но иметь на своей стороне мага – это правильно.
Вик Счастливчик пока каждый выезд на разведку воспринимал как приключение, его разъезды еще не стали рутиной, так что глаз не замылился, интерес не пропал. За полный день он объезжал половину маршрута, ночевал под открытым небом, если не было дождя, а потом завершал неправильное кольцо на дороге, ведущей от поселка к городу и порту. И уже по дороге возвращался в поселок, не имеющий официального названия.
Его не сильно напрягал собственный статус в поселении, приняли, не зовут чужаком, не сторонятся, так чего еще надо? Вспоминая рассказы родителей и уроки истории в школе и шараге, он называл существующий уклад в поселке коммунизмом. А что, похоже: работают сообща, кормятся за общим столом, во всяком случае холостяки. Урожай делят на всех, по нужде выделяется одежда и ресурсы, сообща строят жильё для семей. Чем не коммунизм? Непонятно, что будет дальше, но пока всё по уму, считал Вик. Его трофейный конь был вроде как его собственностью, но использовался на общее дело и кормился из общего котла. То есть, из котла кормился Счастливчик, а жеребец из кормушки. Потому как Счастливчику давно объяснили – нормальная рабочая тягловая или верховая скотина на одной траве долго не выдержит, исхудает, обессилеет, перестанет работать. Он для себя понял так, что история та же, что и с тачкой, на паленом некачественном бензине движок нормально не тянет.
Вообще, проведенное в этом обществе время стало для Виктора временем сплошного обучения. Он учил сначала язык, параллельно с этим правила поведения в поселении, навыки обращения с инструментом в кузнице, потом учился ухаживать за лошадью. Оказалось, что его те еще навыки езды верхом вообще ничего не стоят. Конь – это вам не сел и поехал. Конь – это обиходил, приследил, починил сбрую, кормишь, холишь, приучаешь к себе, даже чужого, которого выдали проехаться. Кони – это сложно, ни разу не проще батиной «Мазды».
Если бы он так упорно учился в институте, то стопудово бы его закончил и не попал в ту задницу, которую устроил сам себе. Да чего там, сослагательного наклонения в реальной жизни не существует, события или происходят, или нет. Попал, значит попал. И да, ежели кто-то из читателей решил, что долгими зимними вечерами наш герой одновременно с постижением науки выживания в средневековом обществе мастерил из дерьма и палок паровоз, то он сильно ошибся. У попаданца было такое впечатление, что всё, что можно было улучшить, исходя из имеющихся возможностей, технологий и материалов, уже было улучшено лет сто назад. А если что не стали доводить до совершенства, значит очень дорого выходит. Вик не переделывал ничего, кроме арбалета. И кроме одежды. И кроме метательных клинков, которые тут раньше оружием не числили.
А потом Счастливчику дали «одно маленькое, но ответственное поручение». Всего-то дел: съездить на побережье, сопроводить караван с первым урожаем в этом году. Некая форма кооперации, когда одна община выращивает и производит не всё, потребное ей, а то, что лучше всего получается, чему способствует климат и особенности почвы. И вот тут, как пояснили Вику, вот тут в дело идут деньги, которые не в ходу внутри поселка. А еще товары метрополии, обычно высокотехнологичная продукция, а еще заморские изыски вроде какао, вина и прочего, без чего вполне можно обойтись.
Вик не скучал ни по вину, ни по какао. Шоколад он не то чтобы не любил, не испытывал к нему тяги. Сладкое любил, но со сладостью в этом времени складывалось не очень хорошо. Сахар тоже был заморским товаром. И без него приходилось обходиться. Местное пиво походило по вкусу на не-пойми-что, моча молодого поросенка, как выражался кто-то из его старых друзей из той жизни. У этого пива был всего один положительный момент – бесплатная кружка в день полагалась каждому мужчине. Раз бесплатное, то пускай.
Трехдневное путешествие по пересеченной местности обещало разнообразие, хорошую погоду и ненапряжный труд по обихаживанию коня, разбивке ночлега и приготовлению пищи. Сама езда в седле здесь за изнуряющий труд не считалась – ехать не идти. От следопыта, помимо всего этого, еще требовалось вертеть головой по сторонам да смотреть в оба глаза. Собственно говоря, за этим его и привлекли. Времена нынче неспокойные, места дикие.
Распределили стороны очень просто: Мигель держит голову и левую сторону, Вик – хвост и правую, как менее опытный наблюдатель. Караван – это длинная вереница груженых повозок с впряженными в неё мулами и лошадьми, а за ними идут бычки и коровы, перегоняемые конными пастухами. Причем, всё это движется не по дороге, а достаточно широким фронтом, растянувшись по степи на сотню метров. И достаточно большой столб пыли, по которой его очень легко отследить, если у кого-то возникнет такое желание. Вик прикинул, как их караван смотрелся бы на какой-нибудь компьютерной стратегии и сразу представил табличку, плывущую над этой формацией. Да уж, ни о какой скрытности речь идти не может. Случись что, и кто будет отбиваться от напавших бандитов или краснокожих, тоже бандитов? Он с Мигелем, да пастухи, да возницы – короче, все едущие в караване. Луки, арбалеты, топоры и копья для ближнего боя, кое-кто опоясан мечом или палашом. Виктор запомнил, что палаш – это меч с односторонней заточкой, но лучше бы научился как следует им пользоваться.
Уроки он брал, но не так часто, чтоб начать показывать хорошие результаты. Самое смешное началось, когда у него проснулись магические способности. Оказалось, если успевать думать головой во время спаррингов, а не просто пытаться изобразить то, чему учат, то можно удивить соперника. Например, сбить удар его клинка не своим палашом, вернее его палку своей палкой, а магией. Легкое движение левой ладонью (так легче оперировать магией), и удар проходит левее, а у Вика появляется полсекунды, чтоб несильно стукнуть по лбу своему товарищу. А то и заставить споткнуться на подшаге и воспользоваться заминкой противника.
Зрители, они же советчики находились всегда, так вот они разделись на два лагеря. Одни кричали, что так нечестно, что надо фехтовать по правилам. А драться с помощью своей дурацкой магии он может в бою с реальным врагом. Другие так же яростно доказывали, что пользоваться магией тоже надо учиться, а где Счастливчику учиться, как не со своими товарищами?! Иногда такие споры обходились без мордобоя, но тогда народ удовольствия от них не получал. Ни зрителям, ни участникам просто полаяться было не интересно.
Так и вышло, что на уроках рукопашного боя, то есть клинкового, Вик вел себя непредсказуемо, он то пускал магию в ход, отрабатывая какие-то придумки, то честно учился орудовать палашом. Это держало в напряжении его партнеров: поди угадай, что тебя ждет, схватка с противником-неумехой или на его месте окажется коварный магик? Оттого и ставки на его бои не делались. Впрочем, на исход других товарищеских схваток тоже редко пытались спорить. Некоторые это воспринимали за обиду: «Мы вам не скоморохи, чтоб на потеху толпы драться». А кое-кто был замечен в жульничестве, когда заранее или уже по ходу поединка один из зрителей перемигивался с обоими бойцами и подставлял своего визави-спорщика. Деньги на кону не стояли, чаще спорили на выпивку или какую-то дичь типа кукареканья с ограды, так что и споры были несерьёзные.
Задача дозорного в сопровождении каравана – ехать где-то далеко от своих и контролировать, не нацелится ли на караван какое злобное племя. То есть одновременно увидеть супостата и не сильно маячить самому. Чтоб не схватили. Пропавший разведчик – это тоже сигнал, но лучше предупредить своих словами, без трагических последствий для себя. Так что задача простая, видишь скопление конных дикарей – тихонько проследи, определи их намерения. Показалось, что тебя вычислили – скачи к своим. Тем более, что лошади у белых покрупнее, помощнее – они не травой питаются, не одной травой, зерном прикормлены, так что оторваться от краснорожих шансы вполне такие уверенные. Лишь бы лошадка не подвернула ногу, не споткнулась об кочку, не провалилась копытом в нору. Ну и обойти себя дать нельзя. Поскачут наперерез, вполне могут с десяти метров попасть в круп коня. А уж раненый жеребец может и ослабнуть, если скакать придется долго. Нельзя, чтоб между тобой и караваном враг вклинился. Свернешь от них, отгонят еще дальше в пустошь, обложат, как волки оленя. Здесь их дом.
Весь первый день Вик напоминал себе эти страшилки, потому что однообразие этих вроде как великолепных пейзажей было не близко моему герою. Какое нафиг великолепие, вы еще благообразие вспомните! Это словечко пришло в голову из вообще непонятно каких глубин сознания. Ну холмы, ну зеленое всё, ну перелески, в которых никто не прячется, к искренней радости всех караванщиков. То есть, кто-то там обязательно прячется, но этот кто-то маленький и трусливый, он сам боится попасть на ужин людям. Главное, что двуногие хищники не показываются. Мигель говорил, что все рощицы на их пути он сам проверит, мол у него опыт. Да не жалко, Вику совсем не обидно, если кто-то рвется совершать подвиги, у Счастливчика с головой всё в порядке. Теперь. Тупо рисковать просто ради кайфа ему уже не хочется.
Говорят, на второй день начнет чувствоваться дыхание моря. Море и море, Вик видел его не раз, причём всякое, когда летал на отдых с родителями, морем его не удивить. Тем более, дыханием. А вот то, что завтра через лес придётся тащиться – вот тут надо вдвойне держать ухо востро. Караван растянется, сожмётся в лесной узости, и видимости никакой не будет, так что на следопытов надежды никакой. Пропустить затаившуюся засаду Мигель запросто сможет, да и от замыкающего колонну разведчика толку никакого. Тут уже расчет на удачу, вроде как не должны напасть в лесу.
Почему? Потому что у дикарей не только лошади травой питаются, они и сами жрут всё подряд, хреново у них с питанием на этой благословенной земле. Идиоты не сеют, не пашут, ждут от природы, что она сама им что-то подкинет. Так что в схватке накоротке, когда грудь в грудь и нож в брюхо, белый завсегда уделает краснокожего. Тем более, что задохлики за море не поехали. Им самим не с руки с обжитых мест сниматься, да и старейшины такой негодный посевной материал в чужую землю не кинут. Да, Старый мир кидает поселенцев на новую землю как саженцы, как семена, которые должны прорасти в дикой земельке. Сильные семена, способные заглушить чахлую местную зелень.
Вик порой слушал этих чудных переселенцев, своих невольных товарищей и диву давался. То они выше уровня копыта ничего не видят, уткнувшись в грунт, а то рассуждают масштабами поколений. Садят сад и ждут, что через пятнадцать лет он даст хороший урожай. Строят посёлок и прикидывают, какой ширины будет дорога через десять лет. Эй, дурачки! Вас через десять лет, может, и в живых не будет! Сад этот не то засохнет, не то для чужих плодоносить будет. А нет, планируют хозяйство как бессмертные. И кто после этого идиот – они или Виктор? Но ума хватает, все эти мысли для личного пользования. Тут же каждый за своих, за общину грудью. Приходится и самому как-то так вести себя. Тем более, что поначалу не обижали, как не чужого приняли. Сейчас вообще за члена общины держат. Коня вон отдали в собственность. Чудаки люди.
Ночь провели в рощице, такой маленькой, что утром она оказалась объедена подчистую. С другой стороны, крупный рогатый, не очень крупный и безрогий скот оставил после себя множество куч удобрений, воздав островку зелени за приют. Скоро здесь опять будет густой подлесок и трава по пояс. Вечером покушали как следует, утром также тщательно позавтракали, чтоб уже до следующего вечера не отвлекаться на еду. Все члены каравана надели кожаные кирасы, лёгкие шлемы легли на телеги под руку рядом с оружием. Не было привычного гомона, прибауточек, скабрезных шуток – народ настраивался на путь через опасный лес.
Вик впечатлился, начал спрашивать, были ли случаи нападения на караваны в том лесу, который впереди, а когда, а где еще нападали… И отъехал, пока не наподдали.
- Счастливчик, ты, конечно, маг и уважаемый человек, но не лезь под руку, без тебя что-то неспокойно на душе!
- А раньше такого не было? А сейчас какого рода беспокойства? Отвалить? Я понял, отвалил.
Чего они такие дёрганые? Если так опасно, чего тогда поехали? Если не так опасно, зачем нервничают? Странные люди эти первопоселенцы, никак их не поймешь. Крестьяне чернорукие, как их аристократы зовут. Если верить рассказам. А попёрлись на новый континент за свободной жизнью, гордятся, что не зависят теперь от всяких лордов. Гордые стали? Или и были всегда? Черт их разберет! Притом, что сами мечтают, чтоб у них свой маг в деревне был. А еще лучше, чтоб Вик оказался каким-нибудь тайным дворянчиком-бастардом, это тоже если верить пьяным разговорам мужиков. И это Счастливчик еще с бабами не общается, там всякой дичи еще больше накручено, небось.
Глава 6 Лес
Перед выходом они с Мигелем обговорили некоторые моменты, но всё-таки решили ехать тем же порядком: один впереди, второй позади колонны. Смешно, но так выходит, что из всего поселка только следопыты проходят по статье «профессиональный военный». У остальных есть настоящее дело, а у этой троицы одна обязанность – прикрывать поселок. В данном случае караван.
Мигель, он особенно поднаторел в этом, даже язык дикарей худо-бедно знает. Жены из краснокожих у многих, язык учит он один. В своё время Вик выпытывал некоторые подробности семейной жизни у товарища. Не в интимных деталях, такие детали ему без нужды, а для понимания дикарей.
Оказывается, практически все женщины попали в поселок не как военные трофеи, а как товар. Племя в период затяжной бескормицы скинуло лишние рты, а заодно выручило за них изрядное количество еды. Так что для племени упорхнувшие из семьи девушки не предательницы, а чуть ли не спасительницы, пожертвовавшие собой. И еще, если не врет Мигель, если не врут его жена и подобные ей, их родное племя теперь – поселок. Даже те две женщины, которых умыкнули силком, даже они искренне отринули родственные узы с родичами и прилепились к новым мужьям. Такой менталитет, жена да отлепится от родителей и прилепится к мужу телом и душой. Предательства от них вроде как быть не может.
Может от этого Вика так спокойно приняли в поселке? Уже давно ходят по нему непохожие на коренных жителей Каталании бабы, ребятишки начинают ползать смугленькие. Счастливчик хоть и чернявый, хоть темноглазый, но один на весь поселок такой светлокожий, словно солнца не видел никогда, а еще конопатый. Как на его веснушки взглянешь, так сразу все вопросы про происхождение отпадают – пришлый!
Лес сначала появился на горизонте тёмной полоской, потом превратился в зеленую ленту, разделяющую светло-желтоватую зелень степи и синеву неба. И снова я бы на месте Виктора поразился красоте этих мест, этой изменчивости природных ландшафтов. Но нет, наш герой вместо этого сидел в седле такой напряженный, словно непременно ждал от мира очередной гадости. Не удивлюсь, если и мир не ждал от попаданца ничего хорошего. Мир этот в плане попаданческой активности уже не был девственником, успел почувствовать на своей шкуре некую долю прогрессорства, а это больно.
Караван втянулся в лес полностью, кому как не Счастливчику знать это, но лес даже не почесался. Картинка напомнила кадры втягивания толстым китайцем длинной макаронины. Вот она длинная-длинная извивается перед его ртом, вот видно, как её кончик приближается к губам, а вот уже нет никакой макаронины, а по щекам едока ничего не заметно, словно он и не проглотил только что целый караван. То есть макарошку. Или что там глотают в Китае, лапшу что ли?
Вику было не смешно, и сравнение леса с толстым китайцем его не развлекло. Он сам сейчас был последней крошкой сыра, непременно обязанной оказаться там, в сумраке этого живого организма. Всадник подождал немного, дождался момента, когда улеглась пыль от множества копыт, выбивавших из земли частицы её естества, а потом направил коня в просвет между деревьями. Вернее, в зеленый сумрак, а не просвет. Кстати, вблизи этот лес тоже смотрелся эпично, Виктор категорически не помнил ничего похожего, в его мире в его России таких лесов не бывает.
Пожалуй, он бы даже не сильно удивился, если бы не нашел караван среди этих зарослей. А что, да запросто! Втянул в себя всю колонну и проглотил как этот… Вик не нашелся с эпитетом. Он бы запаниковал – это да, но не сильно бы удивился, такое странное ощущение создавал этот лес-переросток. Следопыт нагнал своих, вернее всего одного своего – пастуха, подгонявшего замыкавшую группу бычков. А потом началось.
Как из ниоткуда сбоку и чуть сзади нарисовались три дикаря. Один, высунув от усердия язык, принялся натягивать лук, явно надеялся на верный выстрел в наездника. Двое других в это время бежали к Вику, отведя свои топорики назад для удара. Стрела воткнулась Счастливчику в седельную сумку, не помешав броску. Вернее, трем броскам. Первые два ножа он играючи метнул в подбегающих индейцев, один за другим. А третий не успел: в него полетела вторая стрела. Досадуя на такую неудачу, он автоматически сделал жест рукой, отмахиваясь, словно от мухи. И стрела изменила траекторию! Что, так просто?! Да если бы он знал раньше… Некогда думать, надо действовать! Вик метнул третий клинок, да еще и сопроводил его своей волей, уж дюже далеко стоял лучник, собирающийся сделать третий выстрел. Вот, уже никто ничего не собирается производить! Он улыбнулся от такого удачного нача…
Как из ниоткуда сбоку и чуть сзади нарисовались три дикаря. Один, высунув от усердия язык, принялся натягивать лук, явно надеялся на верный выстрел в наездника. Двое других в это время бежали к Вику, отведя свои топорики назад для удара. Стрела воткнулась Счастливчику во флягу на поясе, не помешав броску. Он успел подумать, что надо бы спрыгнуть с коня, чтоб его не задели стрелами горе-индейцы. Некогда думать, надо действовать! Вик метнул один клинок, второй! Одним движением он подкинул ногу и слетел с жеребца не за его круп, а в сторону еще живого лучника. Хрен его знает, идиот стрельнёт еще в Ветерка, лечи его потом… Летящую в кого из них, самого следопыта или коня, стрелу Вик отбил мысленным посылом, подкрепленным движением кисти. Третий клинок прошуршал сквозь листву и нашел свою жертву успевшую наложить на тетиву третью стрелу. Истошный крик не дал усомниться в точности брос…
Двое дикарей бежали к сидящему в седле Вику, они уже отвели свои топорики назад не то для удара, не то для броска. Стрела прилетела из кустов и воткнулась в седельную сумку, едва не зацепив жеребчика. Он успел подумать, что надо бы спрыгнуть с коня, чтоб его не задели стрелами горе-индейцы. Некогда думать, надо действовать! Вик метнул один клинок, второй! И слегка завис. В следующую секунду привычным жестом он уже уводил с траектории полета стрелу, направленную в него. А потом еще одно лезвие метательного ножа в руке, тут же еще один клинок полетел в лучника, стоящего именно там, где он и должен стоять.
Шорох где-то над головой и в стороне, Счастливчик вскинул голову и увидел сидящего на большой высоте краснокожего дикаря. Переплетение довольно тонких веток не отклонило бы пулю, но метать нож было бессмысленно. А вот подтолкнуть ступню в мокасине, которую Вик углядел – раз плюнуть! Колдовалось легко и непринужденно, магический дар слушался разведчика как паинька. Конечность, на которую было направлено воздействие, ожидаемо соскользнула с опорного сука, тело в кожаных шмотках мелькнуло в листве и с шумом рухнуло на землю.
Соскочить с коня – одна секунда, добежать до трупов на вытоптанной копытами земле – еще одна! Выдернул клинки, ткнул ими же в тела, как учил Мигель, побежал дальше. «Не оставляй за спиной живых врагов – дольше проживешь» - примета такая в этом мире. Не верить в приметы – себя не любить. Особенно в мире магии, где и сглаз бывает, и порча, и баба-Яга. Наверное. Виктор не ленился проверять сражённых своею рукой врагов, тем более что метательные ножи на деревьях не растут. Они порой вырастают на стволах, но не сами по себе, а когда Счастливчик их в стволы мечет. Лучник был жив, но ровно до того момента, когда разведчик метнул в него свой нож. Выдернул из тела два клинка и побежал туда, где упал, изрядно пошумев, четвертый.
Четвертый оказался жив, но заметно подавлен падением. Он стонал, лёжа на спине и не открывая глаз. Изломанные перья, нелепо раскинутые крылья… Придуряется? Погодите, какие крылья?! Не до такой же степени эти дикари не люди! Рука в наличии имелась, как минимум одна. Вик дернул за неё и перекинул достаточно лёгкого противника лицом вниз. Ха! Да тут две руки. Две ноги – всё как у людей. А перья – непонятный головной убор или летательный аппарат шел от головы по всей спине.
Потом удивляться буду. Так решил для себя попаданец и споро обездвижил пленника. Веревка – это то, что всегда в походе под рукой у разведчика. Вместе с солидным списком иных сильно нужных вещей. Руки-ноги связаны, самое время отползти и послушать лес. Вроде никаких звуков? Вот только что был затихающий шорох, словно кто-то осторожный сматывал удочки в направлении, противоположном от Вика, а уже тишина. Даже птички затаились. Не желают настоящие пернатые встревать в конфликт двуногих хищников. Тогда трофей на плечо, и погнали к Ветерку, а то еще убежит с перепугу. Впрочем, конь умный и не из пугливый, если не сведут, будет ждать хозяина. У Ветерка хозяин добрый ласковый, и поговорит, и лакомством угостит, от таких не уходят.
Идти до тропы было недалеко, хоть нелегко с такой ношей на плече, а еще кусты цепляются, словно против того, чтобы Счастливчик забирал тело своего врага из леса. А вот и тропа, хотя тропой ту дорогу, по которой уже не первый раз проходил через лес караван, назвать было сложно. Скорее дорога, просека. Или просека – это когда валят лес как по ниточке? Виляющая между деревьев-исполинов дорога на рукотворный маршрут походила слабо. На выходе Вик увидел, что пастух, замыкающий караван никуда не ушел, дожидался его вместе с лошадьми, Вика и своей, изготовив оружие к бою. Длинный топор на узкой рукояти с маленьким железком сильно напоминал боевые топоры викингов, но на самом деле был орудием труда. Именно такими здесь принято валить деревья.
- Вот ты ловок! Всех троих уделал в одиночку!
- Четверых. Этот пернатый птиц на дереве сидел. Решил живьём поймать, вдруг что интересное расскажет.
- А ты и язык дикарей знаешь? Откуда?
- Не я. Мигель. У него же жена из племени куплена.
- Ага. Есть такое. Еще кто-то нападет?
- Я откуда знаю? Интересный ты. – Вику даже стало обидно от того, какие ожидания пастух на него возложил.
- Ну так ты следопыт. И вообще.
- Вообще – это ты про что?
- Ну… Счастливчик, ты же маг.
- Ну да. маг. – И тут Вик вспомнил ту хрень, которая с ним творилась во время боя. То ощущения сбоя матрицы и какую-то привычность в бою. Не к бою привычность, а к тому, что он делал. Словно раз за разом проходил сложное сохранение в игре-РПГшке. – Слушай, а ты ничего странного не заметил?
- Лес считается за странное? Больше ничего.
Пастух повернулся к лесу, только тогда Вик увидел, что из его спины торчит стрела. Да уж, нашел умник, у кого про странности спрашивать. Дядька стрелу в собственной спине не почувствовал, куда ему странности подмечать.
- Это чего у тебя? – И он ткнул за спину собеседнику. Мужик ожидаемо развернулся и посмотрел, что у него за спиной. А за спиной лес. Тут он кругом.
- Ась? Чего у меня?
- Стрела у тебя в спине. Не колет?
- Да роде нет, не дошла видимо. Как знал, дублет кожаный с подбивной надел. Ехал, парился, а оно вона как.
Насчет «как знал» погонщик очень точно сказал, все знали, куда едут. Кроме следопытов все одоспешились в кожаные кирасы, вот такие дублеты или чешую из толстенной кожи. Вик подошел и осторожно выдернул стрелу, а потом осмотрел дырку в доспехе – крови не увидел. Стрела дала понимание, что не один он был целью этих диких лучников, кому-то могло не повезти.
- Чего делать-то будем, Счастливчик?
- Какие варианты у нас?
- Чегось? – Не понял крестьянин мудрёное слово.
- Говорю, нечего нам делать, кроме как продолжать движение. Мы от этих отбились, так погнали вперед, вдруг нашим помощь требуется. Авось бычки не разбегутся.
- Не, они леса боятся, за нами потрусят. Не убегут никуда. Так что давай по краю дороги их объедем и вперед!
Пастух сел на свою кобылку, но сам не покакал, всем видом показывая, кому надлежит мчаться на выручку впереди всех. То есть пастуха и бычков. Вик не то, чтобы прямо поскакал во весь опор, он пустил жеребца неспешной рысью. Ветерок мог достаточно долго рысить с приличной скоростью, хоть и индейский конь. Хорошее питание и уход укрепили коняшку, но сейчас на нём помимо седока лежал еще и навьюченный пленник, так что Вик старался его не запалить.
Основную группу своих товарищей нагнали на большой поляне. Тут и озерцо имелось, образованное выбившимся из-под корней деревьев ключом. На первый взгляд, тут были все. Животных подогнали к воде, видимо уже набрали для питья достаточное количество. Теперь в этом озере вода будет негодной для питья целый день. Впрочем, в ручье можно набрать. Мужчины, а женщин в караване не было, собрались на совет, самое время и Виктору туда идти, ему тоже есть что сказать. И показать, между прочим. Не каждый день в плен попадаются дикари, обычно они живьём не даются. Или их никто не пытается взять в плен?
Этот, который пернатый, произвел целый фурор в обществе.
- Ну ты посмотри! Ну Счастливчик дал! Я знал, что он парень не промах, но чтоб такое добыть!
- А что такого-то? Не, вы мне объясните, что не так с моим пернатым трофеем.
- Да всё не так. Такой обвес означает, что он вождь.
- Как-то молод дикарь для вождя. Или я не прав?
- Прав, Вик, еще как прав! Счастливчик и есть.
- С чего это? Алонсо, ты сам же сказал, что не вождь.
- Вот-вот. Маг это дикарский, вот кто он! Смотри, сколько перьев нацепил, спорю на сто дукатов – маг!
- Староста, да не будет никто спорить с тобой. Понятно, что маг, - подошел один из караванщиков. – Это и быку понятно, что маг. Делать будем с ним что? Зарежем или удавим?
- А вот уже не скажу, братцы. По уму надо порешить его. Надо было сразу, пока драчка шла. А сейчас вроде уже и невместно. Такое только палачу можно творить. По приговору суда.
- Ты староста, ты и суди. Другого суда у нас нету.
- Не возьму на себя такое бремя. И кровь не возьму на душу. Говорю же, в бою убил – это по закону. А вот так – не по-людски выходит.
- И чего, отпустить? А они нас снова резать почнут?! – Крик из толпы принадлежал никому и всем сразу.
- Отвезем в порт. А там суд старейших пущай разбирает, что делать.
Сняты й с седла индеец уже был перевязан иначе, через длинную жердь, что категорически отменяло всякую возможность покинуть пленнику своё место под солнцем. Даже червячком теперь не уползти, даже вперекатку как яблочко.
Со всеми этими задержками да пересудами нарисовалась внеплановая стоянка в лесу на приозерной поляне. Никому не хотелось ночевать тут. Но и брести через лес в сумерках, а потом по ночи было нельзя. Тем более, что днёвка здесь была запланирована изначально. Но не такая долгая, не с похоронами троих подстреленных. Оказалось, что не у всех прошло так гладко, как у Вика. Хотя что сравнивать, он следопыт и маг, а они просто переселенцы. Где-то отчаянные и смелые, но всё равно крестьяне.
А ближе к сумеркам к ним нагрянули гости. Вернее, парламентарии. Трое конных выехали из леса с поднятыми вверх ладонями, символизирующими пустые руки. Только у переднего в правой руке имелась палка с привязанным белым пером. Он держал её не как палку погонщика, не как оружие, а как… Да чёрт его знает, как! Виктор почему-то подумал про флейту, такая ассоциация пришла в голову.
- Чего это они?
- Понятно чего, переговоры хотят. – Алонсо не оставил происходящее без комментариев. – Их трое, нам надо тоже втроём идти. Я пойду, Мигель, он язык знает. И Вик.
- А чего это Вик? Постарше есть, посолиднее. Счастливчик у нас без году неделя.
- Он воин, он пленника добыл. У дикарей воины главные в племени.
- А у нас не так!
- Пока я староста, сделаем, как я сказал. А потом выберете6 другого, если вам я не люб.
- Да что ты начинаешь, - пошел на попятную скандалист, - Пущай Вик идет. Он и одет чудно, да и он магик до кучи. Прав ты, Алонсо.
Прямо на траве, вернее на подстеленных циновках уселись в кружок заклятые враги, местные и пришлые. Из леса выскочило двое краснокожих с охапками хвороста. Староста успел поднять ладонь, останавливая своих опасливых товарищей. Переговоры – значит переговоры, и нефиг тогда мельтешить.
Палка при ближайшем рассмотрении оказалась трубкой, составленной из двух кусочков дерева. Вернее, из тонкого сучка типа бузины, с высверленной мягкой сердцевиной и надетой на него бобышки из чего-то твердого, скорее всего из дуба. Когда самый старый дикарь раскурил трубку от костра, до Виктора донёсся аромат табака, классического обыкновенного табака. Сам он не так чтобы курил, баловался. Изредка за компанию покуривал сигареты, если угощали – то и сигары. Его в своё время научили не брать дым от сигар в лёгкие, а наполнять дымом рот и тут же выпускать его. Иначе можно было словить головокружение, а то и тошноту.
Забавно, что это умение сейчас пригодилось. Сморщенный и темно-коричневый как старое дерево индеец после пары затяжек передал трубку старосте, староста её тут же вернул в руки второго дикаря. Тот приложился и молча передал в руки Мигеля. Мигель не убоялся дьявольского зелья, показал класс. Вернее, попытался: его хватило на одну затяжку, на второй он уже закашлялся, заплакал и чуть не уронил трубку мира. Спасло то, что как все, он держал её двумя руками.
Третий участник переговоров от местных уже не скрывал своего превосходства. Да, слажали в нападении изподтишка, да, ухитрились потерять мага, а зато они курить умеют! Вик принял трубку со всем уважением, даже кивком головы поблагодарил самого старого краснокожего, который коричневый. А потом неторопливо сделал затяжку так, словно это была сигара. Выпущенный им изо рта дым полетел красивым колечком. А потом его догнала и пронзила тонкая струйка дыма от второй затяжки. И как ни в чём не бывало, он вернул трубку старейшине племени. Молча и без ненужной демонстрации превосходства на лице. Мол, могём, но не кичимся. И это был второй серьёзный аргумент в переговорах. Первый – это пленный в руках караванщиков.
Глава 7 Подвиг
Высокие пока ни о чем не договаривающиеся стороны по традиции дикарей покурили, как минимум четверо из шестерых даже смогли почувствовать какое-то удовольствие. Как максимум, тоже четверо: у Мигеля слёзы всё еще стояли в глазах, он на какое-то время выпал из переговоров. А староста деревни мысленно благодарил сам себя за мудрость. Не полез эту их гадость вдыхать, и правильно. У них, как оказалось, не только толмач имеется в караване, но и знаток дымоглотания. Старые боги, где он только научился этому? Может, он сам из местных или воспитывался среди них? Кстати, не оттого ли так лихо снова разобрался с дикарями, что знает их ухватки?
- Вик, может теперь наша очередь угощать этих красномордых? Какой у них обычай? Есть немного спиртного, нехорошего конечно, но можем по чуть-чуть накапать.
- Не надо. Эти народы крепкие напитки пить не умеют, дуреют сразу.
- Какие эти? – Тихо и солидно переговаривался староста со следопытом, не обращая внимания на дикарей. Впрочем, они тоже цедили друг другу по слову, по два.
- Эти, то есть все смуглые, кроме чёрных. Черным сколько ни дай, всё выпьют. Мозгов у них изначально мало, так что тем не страшно.
Чёрные? Алонсо своими глазами черных не видел, но люди рассказывали всякое. Мол, есть страны, где черных столько, что белых совсем нет. И что возят их кое-где на продажу в южных странах, используют как рабов всякие нечестивцы. Не дело это: если черные люди — это люди, а не обезьянки, то обходись как с людьми. Враждуешь с народом, так убей, а торговать, словно они скот, в рабстве держать – не дело это. Покупка жён – это другое, там все согласны и все довольны, чай не рабство, а семейное дело.
Но раз до выпивки не дошло, а перекур уже закончился, то почему бы не поговорить о наболевшем? Так решили, видимо, обе стороны переговоров. А потому Мигелю пришло время проявить свой талант. Что удивило Виктора, дикари не поперли буром с наездом, как он ожидал. Вроде рвань чумазая, а выдержанные. В некоторых московских дворах отдаленных от центра районов, пожалуй, эти индейцы бы сошли за ботаников и терпил. А уж в подмосковных городках со своей особой атмосферой тем более. Вот где точно бы не сложилось общение, там не поймут, человека, который тихо и вежливо, условно вежливо задвигает свою тему, а потом без перехода начинает резаться.
Вот и сейчас краснокожие спокойно предлагали вернуть им своего говорящего с тенями, а взамен обещали убить чужаков не сегодня. Вик аж подпрыгнул на заднице:
- А чего не сегодня-то?! Ну-ка, переведи им, Мигель! Непременно желаем быть убитыми сегодня, такой у меня каприз! Но только пока помираю, буду и местных резать без пощады. Переводи прямо так!
Витя не был уверен, что его товарищу хватило словарного запаса на дословный перевод, но что-то такое у толмача получилось. Это было заметно по уважительным взглядам индейцев.
- Говорят, молодой белый вождь храбрый, им радостно, что враг так хорош. – Переводил Мигель уже слова дикарей. – Обещают тебя пытать с уважением, как пристало сильному воину. Уверены, что ты примешь все пытки с достоинство и не убежишь постыдно в первый же день.
- Куда не убегу?
- За кромку.
Простые люди, захотели оказать уважение и оказали, пообещали нерядовые пытки. А еще они так же простодушно выдали свою секретную тайну про лес. Оказывается. Этот лес не просто такой весь зеленый и накачанный как бодибилдер – он заповедный. И дело не в костях дохлых предков, тут всё шибче. Если перевести перевод Мигеля на нормальный язык попаданца, то в этом лесу идет непонятная магическая подпитка для магов любой специализации. Именно этим объяснялись такие чёткие и успешные магические действия Счастливчика. В этом лесу маг имеет фору перед простыми людьми, чем и хотели воспользоваться аборигены.
Получается, что они не ожидали наткнуться на мага в рядах белых. Кстати, а им пока никто и не сказал, что среди караванщиков он есть. Алонсо это просёк быстро и вполголоса велел не трепаться на эту тему. И верно, что могли увидеть краснокожие? Вик поубивал троих метательными железками, а четвертого подобрал, когда он с дерева сверзился. Почему? Поскользнулся дурак, увлекся своей магией нечестивой!
А еще Виктор сообразил, какого сорта эта магия у пернатого может быть. Ведь ему не показалось тогда, он четко уловил сбой трёхкратный матрицы. Если такое бывает. Да блин, магии вообще существовать не должно! И его тут быть не может. А он тут, сидит на переговорах с настоящими индейцами, торгуется про их шамана. И сам Витя тоже волшебник. Добрый, но сильно сейчас злой на всех. Значит что, получается, этот индеец умеет отматывать в каком-то радиусе время. Ненадолго, на минутку всего, а то и меньше. Но этого хватает, чтоб переиграть стычку. Как в компьютерной игре с сохранением. Прошел через бота и дальше играешь, потерял юнита – откатываешь игру на минуту. Вот только в этот раз бот оказался элитным, а то и боссом локации (это Вик так скромно себя назвал), три раза ухайдакал персов, а потом еще и самого игрока завалил. Не наглухо, но серьёзно.
Дикари развивали тему своей крутости, забыв, что маг сейчас не на их стороне, а упакованный лежит в лагере белых. Нажать на Алонсо не получилось, на Вика – тем более. Он в местных раскладах не соображает совсем, ему не страшно. Вик смеха ради даже предложил устроить образцово-показательную пытку пернатого шамана на глазах у племени. Мол, окажем честь, вы будете гордиться своим соплеменником, мы приложим все усилия, чтоб он маму звал от страха, а шаман не позовёт. Все порадуются и разойдутся сторонами.
Сначала охренели староста с разведчиком. Потом Мигель собрался с силами и вроде донёс предложение до дикарей. Они не охренели, а начали думать. Через пару минут отмерли и сказали, что предложение щедрое, но их молодой шаман еще не настолько герой как Счастливчик. Типа, ему пока рано так выступать при всём честном народе, может моргнуть с непривычки. Ну и вообще, как им без шамана караваны перехватывать? В смысле, как они перед другими племенами смогут понтоваться без мага? Ни у кого нет настоящего говорящего с духами, там одни шарлатаны, а нечаянные знакомые Вика с настоящим, который время тянет.
Вот, подумал Вик, он так и думал! И скоренько обозначил для своих грани таланта пойманного пернатого. Староста вроде поначалу не хотел верить, для него понятнее магия огня или тот же телекинез, а не вот такое безобразие с повреждением пространственно-временного континуума. Но против аргументов Вика возразить было нечего кроме «так не бывает». Индейцы во время переговоров внутри переговоров сидели спокойно и не предъявляли по поводу нарушения приличий. Хорошие переговорщики эти дикари, только страшные, и на лицо, и порядки у них не очень.
Неожиданно для Виктора переговоры пришли к своему логическому завершению, причем обе стороны сочли условия подходящими для себя. Договорились, что военные действия между племенем и поселковыми останавливаются на целую луну, то есть примерно на месяц, говоря нормальным языком. Шамана отпускают сразу, а троих невест передают в поселок через неделю. Скромно разменяли одного сейчас на трех потом. Вик намекал, что это похоже на кидалово, но его не поняли свои же. Договорились же, какое кидалово между старейшинами? Невместно такое умаление своей чести промеж враждующими племенами.
И самое последнее условие дикарей: Вик должен будет завтра возлечь как минимум с одной из женщин племени. Слово «возлечь» в данном случае означало это самое, секс без презерватива. А под минимумом имели в виду, что такой героический герой как Счастливчик вряд ли остановится на одном кексе. Специально для Вика выторговали два дополнительных условия: кандидаток, вернее партнерш выбирает он сам, их перед мероприятием помоют как следует и во всех местах. Поначалу парень малость офигел от такого захода, но ему буквально в двух словах пояснили, что это не ради его развлечения затеивается, это не ВИП-обслуживание партнеров по бизнесу нихрена. Оказывается, его выторговали на переговорах как племенного жеребца на случку с собственными кобылами для улучшения породы.
Простые времена, простые решения, блин. Вик, когда въехал в ситуацию, даже не нашелся, как реагировать. Да чего там, он для себя и то не мог определить, как он к данной ситуации относится. Он красавчик, да! Его все хотят. Стремно, в данном конкретном случае его хочет вон тот сморщенный как вяленая конина старик. И такой же коричневый, кстати. Но секса давно не было, уже очень хочется. Последний раз что-то похожее было с женой Алонсо, который сидит рядом и лыбится. А тут им не будут манипулировать, пользуясь его многомесячным воздержанием, а предоставят полный формат – здорово же! Но с другой стороны, что это всё, как не откровенная манипуляция? А зато разрешат выбрать. Ага, среди одинаковых дикарок, одного размера и цвета кожи, глаз, волос – всего-всего. Прошу прощения за подробности, но там и между ног будет всё одинаковое. Хотя… Там как раз по большому счету всё и всегда примерно по одной схеме исполнено. А когда там найдешь сюрприз… Нет уж, лучше не надо никаких сюрпризов в этой области человеческих отношений, пускай всё будет традиционно.
В процессе раздумий разведчик вспомнил жену Мигеля и успокоился. Нет, с женой Мигеля у него ничего не было, просто она из дикарок, из местных, и вполне на мордашку ничего такая. Востроносенькая, губы нормальные, скуластая. Это да. Но не зверёк, а если зверек, то ручной. Ходит по поселку, улыбается, не как жены этих, тех понаехавших в той далекой жизни. Так что нормально всё будет, а что вляпался в такое приключение, так демон-полковник обещал что-то подобное.
Вынырнув из раздумий, Счастливчик узрел, что переговоры уже закончились, противник уходит к своим лошадям. Надо было коней требовать за шамана! С другой стороны, кто ж их даст – кони не девушки, кони ценность большая.
- Постой, Алонсо! Мигель сказал, я завтра должен своё мужество демонстрировать?
- Ха, мужество! Можно сказать и так. Завтра, а что?
- Так мы ж уезжаем с утра.
- Мы уезжаем, - староста выделил «мы» интонацией, - а ты нас после своих подвигов догонишь. И не бойся, они хоть и дикари, а слово своё держат. Прямо как мы.
- Да не пугайся ты так, Счастливчик, на твоем месте любой был бы рад оказаться. Или не знаешь, что и как? Я тебе расскажу тогда. Обращайся. – Мигель говорил с таким серьёзным видом, словно в самом деле был озабочен проблемами своего молодого товарища.
- Спасибо, Мигель! У тебя же жена дикарка. Ты тогда расскажи подробно, что и как вы с ней делаете. А то сотворю какое непотребство, а ну как у них такое не принято. Да хотя бы позы.
- Что позы, какие позы? – Слегка оторопел следопыт.
- Вы в какой позе совокупляетесь? Лежа пузо к пузу, или по-собачьи? А верхом пробовали, когда она на тебе скачет…
- Да пошёл ты! Не буду я тебе ничего говорить! Дурак что ли?
- Ну вот, а обещал. Алонсо, ты видел этого обманщика! Да я всем нашим расскажу, как Мигель сначала пообещал подробностями поделиться как старший опытный товарищ, а потом в кусты убежал.
И Вик со старостой весело засмеялись, давая понять покрасневшему Мигелю, что никто никаких подробностей его сексуальной жизни с супругой выпытывать не станет. А вот ославить эту историю могут, это да. Без шутки в походе тяжеловато.
- А если серьёзно, Мигель, что там на самом деле может произойти? И я не в издевку, просто боюсь чего непотребное сморозить? – Вик догнал своего наставника и закидал вопросами.
- Да чего там может быть-то? Ты будешь гостем, то есть тебя даже пальцем тронуть никто не захочет, даже криво посмотреть в твою сторону будет неуважение к духам предков.
- Да ну! Я ж у них сколько-то человек убил.
- Во-первых, они тебя позвали, значит ты достоин быть в их стойбище. Во-вторых, как мне жена говорила, нет ничего плохого в том, что воин гибнет. Или срок ему пришёл, или был недостаточно умелым. А ты типа более достоин жить, раз уделал их соплеменника.
- А с этим, с выбором девушек для секса?
- Для чего? Слово ты какое-то сказал непонятное. Да там всё просто, выберешь женщину или двух, но тогда на двух должно тебя хватить, не опозорься.
- А если она не хочет? Или будет чьей-то невестой?
Вика волновал этот момент. Эдак можно вляпаться, если ткнешь пальцем, а то и не только пальцем в дочку вождя или невесту какого-нибудь Чингачгука. Про Чингачгука он почти ничего не помнил, но по рассказам отца, это был какой-то прямо супермен-индеец, приведший из степи несметную орду и завоевавший… Не, то был Чингисхан. Невесту Чингисхана валять по шкурам тоже было боязно.
- Как это не хочет? Кто не захочет, те не встанут в круг. А невесты или жёны, это уже неважно. Понести от героя почетно, моя про такое говорила. Мол, такой ребенок считается отмеченным духами. Короче, выйдешь в круг, разденешься, посмотришь на девок голых – скажи еще, что не мечтал о таком! Я помню, как мы тебя нашли.
- А почему голым?
- Как это почему? Они должны увидеть тебя целиком, что ты не ущербный какой. И ты должен выбирать не вслепую, а так сказать, с подробностями.
- Может, мне еще и валять их при всём племени? – Вик был не очень готов расхаживать голышом посреди деревни в компании таких же голых девок. По его мнению, это было примерно в двух метрах от грани добра и зла. Причем с той стороны, с наружной.
- Если сможешь прилюдно, то тут тебе честь и хвала. Я бы не смог. – Мигель с уважением посмотрел на Счастливчика, открывшегося перед ним с новой стороны. – Тогда конечно, тогда почета больше. Никто потом не скажет, что твои избранницы всё сочинили. Будут считать вслух, а потом промеж собой рассказывать, как ты два раза подряд, а потом вторую, а потом начал глазами шарить, кого бы еще попользовать.
- Да пошёл ты! – До Вика дошло, что Мигель ему отомстил, поглумившись так весело.
- Нет уж, их старейшина тебя захотел, сам иди. А у меня жена есть, я как-нибудь потихоньку, без лишнего внимания, один разочек сегодня, один разик завтра… То есть, когда домой вернемся. А ты иди совершать подвиги, герой.
Подвиги – это завтра, а сегодня Вик не собирался доверять на слово краснокожим просто потому, что они все вроде как договорились какое-то время не воевать. И еще очень хотелось пробовать магию, такую доступную, такую податливую и согласную на всё. Стоп, это он сейчас про магию, а не про что-то иное. Площадка, выбранная им для ночёвки, подмелась от мелких веток и мусора буквально по мановению пальцев. Сумки, подвешенные к седлу после того, как он расстегивал пряжки, не падали камнем на землю, а аккуратно опускались вниз. Хорошо-то как, удобно!
- Я смотрю, ты поднаторел в своей магии, - раздалось сзади. Малознакомый перегонщик неслышно подошел и какое-то время наблюдал за Виком. – Удобно, я смотрю, самому ничего делать не надо.
- Да нет, на самом деле проще всё ручками, сейчас я отрабатываю контроль предметов. Чтоб в следующий раз, когда нужда возникнет, иметь на руках козыри.
- Чего иметь? – Ах да. карточные игры здесь не распространены.
- Чтоб кости в игре падали не как попало, а как мне нужно, - нашел понятное сравнение маг.
- Ух ты, с костями то же самое можно? Спасибо, что предупредил, Счастливчик. Я теперь с тобой играть не сяду.
- Так я и раньше не играл.
- Это ты молодец, это правильно. Нечего хороших людей облапошивать, ежели они из твоего поселка. А вот в городе, в городе тебе никто не помешает поучить уму-разуму кое-кого.
- Чего, обчистили в кости прошлый раз? – Догадался Вик.
- Ага, подчистую продулся. Вот бы ты им ответочку выдал. А я бы показал, кому.
- НУ да, ты продулся в прошлый раз, а я должен за тебя впрягаться, да еще жульничать в игре.
- Так они там все жульничают, это тебе каждый скажет!
- Если каждый знает, то чего ты сел играть, умник?
- Выиграть хотел, непонятно что ли. Так что, пойдешь играть?
- Даже не подумаю. И тебе не советую, раз такие дела. Выиграть мало, надо потом еще ухитриться выигрыш унести. А по-хорошему, еще и не поссориться с местными. С теми, кто там постоянно отирается.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
